Рин Чупеко

Сердце сумрака

Rin Chupeco

The Shadowglass

© 2019 by Rin Chupeco

© Дорохова С. Л., перевод на русский язык, 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Посвящается прекрасному народу Японии за создание лапши быстрого приготовления – лучшего изобретения на планете.

Ее непрочитанные письма он носил с собой словно амулет. Хранил аккуратно сложенными за пазухой своего мундира, у самого сердца. Временами он проводил в этом месте рукой, чтобы в очередной раз убедиться, что они не плод его воображения – что она все еще жива, пусть и ушла туда, куда он мыслями последовать не мог. Он ничего не говорил и не выдавал своих эмоций. Его нежелание их читать приводило меня в недоумение, хотя я понимал его горе. Ни капли сострадания не могло просочиться в этот заколоченный гроб.

Спустя неделю непрерывного, отчаянного пути мы спустились к морю Черепов, где я впервые повстречал Костяную ведьму. Немного южнее, у юго-восточных берегов Даанориса, дрейфовал корабль, готовый доставить нас к знакомым пастбищам Одалии, а после – в Кион. Здесь, на земле ревущих волн, среди разрушенных остовов чудовищ, нетерпение лорда Фокса поутихло. Теперь он не торопился покидать эти безжизненные края и спокойно бродил по сырым песчаным берегам, которые его сестра когда-то сделала своим домом.

Исследуя пещеру, ставшую ей убежищем, он произнес:

– Мы разыскивали ее в каждом известном нам городе. Я и не предполагал, что она прячется здесь. – Затем, ощупав оставшиеся после нее многочисленные пузырьки и безделушки, заметил: – Даже в изгнании она все так же тщеславна. – В уголки его губ закралась слабая грустная улыбка.

Лорд Халад, одалийский Кузнец душ, осмотрел ее жилище более тщательно.

– Не все они служат тщеславию, Фокс, – невозмутимо, ничуть не удивившись его находкам, сказал он. – В каждом флаконе заключены чары, оплетающие хуа боевыми заклинаниями. Она рассчитала свою месть до мельчайшей руны.

– Халад, тебе было что-то известно об ее намерениях? – поинтересовался лорд Фокс. – Ты отсутствовал так долго, что мы боялись потерять и тебя.

Кузнец душ, ни на секунду не дрогнув, встретил взгляд лорда Фокса.

– В то время я был в состоянии помочь и охотно протянул бы руку помощи, – спокойным тоном ответил он. – Но все намерения и решения принадлежали ей одной. Я был лишь очередным зубцом в этом колесе, а потому не знаю, за какие рычаги она еще тянула.

– По крайней мере, тебе она доверилась. – С этими словами лорд Фокс, скорее сожалея, чем испытывая злость, отвернулся.

– Мы сумеем ее найти? – спросил я. Мне до сих пор было обидно, что Костяная ведьма с такой легкостью отвергла меня. Она не разрешила мне сопровождать ее вместе с чудовищной свитой дэвов, хотя и обещала поведать песнь своей истории. – Какой нам толк продолжать эту гонку, если неделя нашего пути на лошадях у нее займет всего день полета?

– Только ази умеет летать, Бард, – напомнила мне Инесса, принцесса Киона. – И в какой-то степени индра. А все остальные дэвы, как и мы, ступают по земле. Ази не способен увезти их на себе, а она не бросит никого из своих существ.

На протяжении нашего семидневного путешествия дочь императрицы Аликс не высказала ни одного возмущения: ни тем, с какой скоростью мы двигались, ни тем, что приходилось питаться солдатскими пайками и спать без удобств, которые так требовались в дороге многим королевским особам. Понимая, как важно быстро вернуться в Кион, мы оставили нашу армию позади, а сами отправились в путь всего на двух лошадях: принцесса с лордом Фоксом – на одной, а мы с лордом Халадом – на другой. Уже позже я с потрясением узнал от лорда Фокса, что эти великолепные, крепко сложенные кони – Кисмет и Вождь, принадлежавшие леди Микаэле и Костяной ведьме.

– Когда Микаэла… – Тут черты лица лорда Фокса исказила боль. Все по-прежнему оплакивали смерть прекрасной аши. – Когда она умерла, Кисмет упал замертво. Именно так госпожа Пармина узнала о случившемся с Микаэлой, до того как сами известия дошли до нас. Тогда Тия воскресила коня Микки и тем самым установила с ним связь. – Закрыв глаза, он прижался головой к боку Кисмета. В ответ конь заржал и зафыркал, не выказывая и признаков недавней смерти.

– Фокс. – Принцесса Инесса обняла его за пояс и прильнула к спине. Тихим голосом она произнесла: – Мы найдем Тию и спасем ее. Позволь нам поговорить с моей матерью и остальными ашами, а также с Кансом. Выход есть всегда.

Лорд Фокс взял в руки ее ладонь, склонился к ней и поцеловал внутреннюю сторону запястья.

– Потеряв связь с Тией, я не умер. Но постоянно ждал, что новый день станет последним. Я так больше не могу, Инесса. Не могу быть одновременно и живым, и мертвым. – Он развернулся так, что теперь обнимал принцессу, его руки легко и привычно покоились на ее бедрах. – Она собирается меня спасти. Она знает заклинание, способное вернуть меня к жизни, чтобы мое сердце вновь забилось по-настоящему. Но для этого ей нужна Первая Жатва – тот самый ингредиент, который необходим для сердца сумрака. И чтобы отыскать его, она пожертвует собой – и кем угодно. – В нем вспыхнула злость. – Тия изменилась. Порой мне кажется, что я больше не узнаю свою сестру.

– Тогда прочти то, что она оставила тебе, – нежно настаивала принцесса Инесса. – В этих письмах могут крыться объяснения ее поступков, хотя слова содеянного и не изменят.

Когда лорд Фокс взглянул на принцессу, я заметил их сходство с Костяной ведьмой. У брата и сестры были темные глаза, одинаковые упрямые подбородки, и Фокс смотрел на Инессу с тем же выражением лица, что и Тия – на Калена.

– Я боюсь, – откровенно признался он.

– А я нет. – Принцесса улыбнулась. – Ты хотел знать, почему Тия покинула Кион. И ответ на этот вопрос носишь с собой уже почти неделю. Нельзя гнаться за ней и в то же время прятаться от ее слов.

Но даже эти доводы не убедили мужчину достать письма.

– Она слабеет, – вмешался я, и он переключил свое внимание на меня. – Всякий раз использование рун истощает ее. Однажды она обмолвилась, что сердца тьмы надолго не хватит.

Тогда лорд Фокс вынул толстую пачку бумаг и уставился на нее. В этот миг он выглядел уставшим и измученным; если не время, то любовь к сестре состарила его.

Наконец он прерывисто втянул воздух и протянул мне листы.

– Ты был рядом, когда она начала рассказывать свою историю. Так поведай мне ее конец.

Я принял письма из его рук. Коснувшись пальцами мягкого пергамента, я заметил слабые разводы на буквах изящного почерка. Моего натренированного глаза хватило, чтобы понять: эти пятна вызваны не потекшими чернилами, а слезами.

Небеса цвета спелого граната над нашими головами постепенно затянули темные облака, подарив нам всего несколько часов краткой передышки перед началом бури.

1

Мне всегда была ведома Тьма.

Она была моим другом. И в то же время врагом. В некоторые дни мои глаза застилает пелена, закрывая от меня то, что должно быть явно. А в другие – я смахиваю этот туман и вижу все намного четче, чем было раньше.

Мне кажется, тьма жила во мне задолго до того, как я подняла своего брата из могилы. Просто мое серебристое сердце позволило ей заговорить, почувствовать, что тьма тоже может испытывать голод…

В этом нет вины Фокса. Как нет вины леди Микаэлы.

Я рассказала барду большую часть своей истории – кроме ее конца. Как только мы покинем Даанорис, ему станет слишком опасно путешествовать со мной и Каленом. Поэтому я пишу об этом сейчас – со столь необходимой мне ясностью взора. Я пишу, пока туман рассеялся. Пока я могу видеть.

Я сожалею о многих вещах, но об этом не жалею ни капли.

Стоит начать свой рассказ со счастливого воспоминания. В нынешние дни их осталось совсем немного. Пока я это пишу, Кален вместе с моим ази патрулирует город, а Халад кует свое творение. Сегодня во дворце Сантяня мне предстоит долгое ночное бдение, в обществе исключительно своих мыслей.

Мой брат всегда просит меня быть откровенной, хотя порой, я знаю, от моей прямоты ему становится не по себе.

Так позвольте мне быть откровенной и теперь.

В день нашего отъезда в Истеру я проснулась позже необходимого, испытывая огромное желание отсрочить этот час. С глухим ворчанием я перевернулась на живот и, прижавшись лицом к простыням, довольно втянула носом их запах. Здешняя кровать была жестче моего привычного мягкого ложа в Доме Валерианы, но нравилась мне гораздо больше. Потому что простыни в моем аша-ка не благоухали его ароматом, ни одно одеяло не могло сравниться с его теплом. Только к нему я могла прильнуть и забыться сном без мучающих меня кошмаров, как это бывало последние три месяца.

Кровать рядом со мной прогнулась, его губы проследили дорожку на моей коже.

– Тебе пора вставать, – хриплым ото сна голосом прошептал Кален, но коснувшаяся моей голени грубая ткань подсказала, что он уже оделся. Прищурившись, я покосилась на окна. На улице только начинало светать. Из нас двоих ранней пташкой всегда был именно он. Сейчас мне больше не требовалось посещать занятия в квартале Ив, однако из-за необходимости развлекать гостей в аша-ка по ночам я часто забиралась в его кровать глубоко за полночь.

В ответ я пробормотала что-то бессвязное и залезла головой под подушку.

– Отстань.

Послышался смешок, и матрас прогнулся сильнее.

– Тия.

– Еще несколько минуток.

Тогда Кален приподнял подушку.

– Я знаю, что ты устала, но, как бы великодушно Захид ни относился к нашему проживанию в одной комнате, не думаю, что встать позже будет сегодня хорошей идеей.

Он был прав. В вопросах личных отношений ашам предоставлялась свобода действий до тех пор, пока эти отношения не мешали выполнению их обязанностей. Лорд Захид, главный старшина Искателей смерти, с пониманием относился к нам с Каленом, однако его товарищи по оружию постоянно отпускали по этому поводу дружеские шуточки. Оказавшись перед выбором либо лишиться редких встреч с Каленом, либо терпеть смущение из-за его добродушных приятелей, я быстро поняла, что лучше смириться с последним.

– Ну, еще пять минут…

Теплое дыхание опалило мою шею сзади – место, которое неизменно покрывалось мурашками от его прикосновения. После чего он лизнул кожу языком – и уже в считаные секунды мои глаза открылись, а сон как рукой сняло.

– Кален! Ах ты, хитрец!

Он засмеялся и благополучно увернулся от моих попыток стукнуть его.

– Не вынуждай меня применять силу.

Сегодня на нем была коричневая джубба[1] вместо темного мундира и брюк, которые он обычно носил. Кален помимо Искателя смерти был еще и представителем знати, а потому любые визиты в союзные королевства требовали от него официального костюма.

Вспомнив, что мне и самой не помешает поторопиться домой и сменить свое мятое хуа, я села и развернулась к зеркалу. С обычной косметикой я бы сейчас напоминала енота. Но благодаря вмешанным в нее аптекарским заклинаниям моя помада и подводка для глаз лишь слегка размазались.

– Это все ты виноват.

– Знаю, – согласился он без тени раскаяния.

– Пармина крайне редко предоставляет мне выходной. Так что этой ночью мне следовало отдыхать. Ты обещал проводить меня домой.

– Мы и есть дома.

– Я имела в виду Дом Валерианы, болван.

– Могу проводить тебя сейчас.

Я одарила его сердитым взглядом. По утрам он всегда провожал меня домой независимо от того, где мы проводили ночь.

Он улыбнулся в ответ. Невзирая на свою обычную грубоватость, при желании Кален мог выглядеть совершенно невинно.

– И провожу. Все равно советник Людвиг в ближайший час нас не ждет.

– Час? – Я громко выругалась и, вскочив с кровати, стала кое-как натягивать на себя хуа. – Ты даже не сказал, что уже так поздно!

– Да. Поскольку мои попытки вытащить тебя из постели никак с этим не были связаны.

Я крепко затянула пояс на талии и снова бросила на него сердитый взгляд.

– Это все ты виноват.

– Знаю.

Затем потянулась к нему и поцеловала.

– Отведи меня домой, – скомандовала я, – но, если мы опоздаем, будешь сам объясняться с Парминой.

– Уж лучше я встречусь с очередным дэвом.

Я немного помедлила, а после тихо добавила:

– Только сделаем одну остановку.

Кален сжал мою руку. Он знал, чего я хотела. Я всегда просила его по пути сворачивать в одно и то же место.

– Конечно.

Кладбище располагалось неподалеку от квартала Ив. Согласно обычаю, значительная его часть отводилась под могилы аш и Искателей смерти, чьи надгробия отделялись от обычного населения полосой высаженных одуванчиков. «Даже после смерти, где все, казалось бы, равны, важных персон превозносят над остальными при помощи лучших растений», – подумала я.

В самом центре кладбища возвышался небольшой памятник. Статуя Вернаши из Роз, основательницы Киона и вместе с тем его первой аши. У подножия статуи бронзовыми буквами была высечена одна-единственная фраза, ставшая посвящением для всех тех, кто служил на благо королевства и отдал за него свою жизнь. Я проследила подушечками пальцев написанные слова:

«Жизнь, за которую стоит умереть, стоит прожить».

Сначала мы постояли среди надгробий Искателей смерти, где Кален в молчании почтил память своих погибших братьев. А после двинулись в сторону аш, а точнее, к одной определенной могиле.

– Доброе утро, Полер, – нежно поприветствовала я ее, опустившись на колени. Серая каменная плита, не поросшая мхом, в отличие от окружающих ее надгробий, блестела на солнце. Сегодня на ее могиле бережно покоился букет свежих лилий – дело рук Альти, заключила я.

К сожалению, мои ежедневные паломничества на место ее погребения не могли заглушить чувства вины. Для этого трех месяцев будет недостаточно. Как не хватит и тридцати лет.

– У меня бывают видения, – тихо поделилась я с ней. – То ли это просто плохие сны, то ли что похуже. Иногда мне снится, что ты жива, вот только Аена с помощью дэва убивает тебя снова и снова. Иногда на месте жертвы оказывается Микаэла, Альти, Лик или Зоя. А порой мне снится, что весь Дом Валерианы охвачен огнем. И это видение настолько реальное, что я кожей ощущаю жар и горящее в моих волосах солнце. Лишь Калену оказывается под силу прогнать эти кошмары. Неужели таково мое наказание за то, что я не сумела тебя спасти?

Кален хранил молчание, обхватив меня руками, пока я тщетно пыталась сбросить, будто старую кожу, свои грехи.

Тогда я сплела крошечную руну перед надгробием Полер, и сорвавшиеся с моих пальцев нити магии погрузились в землю. Я исследовала почву в поисках любой искры, малейшего признака жизни, которые можно было извлечь из ее костей, чтобы, умножив их, поднять ее тело из могилы, которое улыбнется мне и скажет, как же глупо я себя вела в ее отсутствие.

Но я ничего не чувствовала. Какой бы могущественной силой ни обладали Костяные ведьмы, они не могли оживить серебряное сердце.

– Тия. – Кален сознавал бесплодность моих попыток и все равно позволял мне заниматься самобичеванием. Он полагал, что так я могла изгнать живущих в моей душе демонов? Попросил бы он меня остановиться, знай, что этого не произойдет? – Нам пора уходить.

Я взглянула на свое стеклянное сердце, внимательно изучая его поверхность на предмет черных всполохов, которые проявились в суровый день смерти Полер. За последние несколько недель количество темных прожилок уменьшилось. Чем больше времени проходило с той ужасной ночи, когда я убила Аену, одну из Безликих, и свела с ума предавшего нас одалийского короля Телемайна, тем меньше тьма заявляла о себе. В остальном изменение цвета скрывалось небольшими заклинаниями – об этом было известно только Калену, моему единственному сообщнику. У Фокса же в настоящее время дел было невпроворот, да и с другими друзьями я не могла поделиться этим открытием – в конце концов, Костяных ведьм убивали и за меньшие прегрешения.

Черное сердце сплеталось из ярости и убийств. Лишь Безликие носили в себе подобную тьму, а потому стоит той проявиться в кулоне, как в квартале Ив тут же снесут мне голову. Но даже сейчас я не жалела об убийстве Аены, хотя и желала бы вернуть короля в здравом рассудке его сыну. Принц Канс не заслуживал вот так потерять своего отца, и его злость на меня вместе с решением изгнать из Одалии стали прямым следствием моего безрассудства.

Сегодня в моем сердце черноты не наблюдалось. «Однако она подобна каплям крови, упавшим в чашу со свежей родниковой водой, – размышляла я. – Если кровь хорошенько размешать, от нее не останется и следа. Но станешь ли ты пить эту воду? Позволишь ли ее вкусу стекать по твоему горлу? Разве можно знать наверняка, что прозрачная жидкость может таить в себе подобную скверну?»

Я склонила голову и на краткий миг позволила себе еще раз окропить ее могилу слезами.

Кален помог мне подняться с земли. Его теплые карие глаза изучили мое лицо, прежде чем он нежно поцеловал меня в лоб. Нас окружили слабые нити руны: Разделенное сердце – заклинание, присутствовавшее с нами почти постоянно и позволявшее двум людям обмениваться силой. Именно с помощью него Кален спас мне жизнь. Эта руна обладала не столь сильной связью, как у нас с братом, но тем не менее соединяла меня и Калена. Тот знал и понимал, как сильно болит мое сердце, и за это я любила его всей душой.

Мы вышли за пределы Анкио и отъехали от города на милю, туда, где нас ждали все остальные. Подобное место встречи по меркам аш считалось необычным. Но и наши средства передвижения были не менее странными.

Те из нас, кто входил в делегацию, несмотря на жаркий день, надели шерстяные плащи. Советник Людвиг, бывший консультант истеранского короля Рендорвика, облачился в сине-серебристые цвета Истеры – на нем было искусно вышитое длинное пальто, которое он называл гакти[2]. Лик, прелестный как и всегда, нарядился в завораживающее хуа лазурного цвета, по рукавам которого вверх тянулась отделка из изящной вышивки шерстяными нитями. Одеяние Альти было скромнее: небесно-голубую ткань украшали вышитые на ней белые голуби. Рахим, как обычно, разоделся в пух и прах. Его шервани представлял собой великолепное зрелище: вдоль краев рубашки бежали завитки бисерного плетения, толстую шею окружал воротник из оловянной проволоки, который частично закрывала длинная клиновидная борода. Сам он был без плаща – по его словам, мужчину ничуть не пугали тресеанские зимы, поэтому к истеранскому холоду он был неуязвим. В отличие от Халада, который в своем коричневом чука[3], сшитом из грубой ткани, походил на торговца.

По настоянию Рахима я надела его последнее творение – прекрасное хуа цвета красного дерева. На нем был вышит трехглавый дракон, часть его туловища скрывалась за широким поясом, а вместо глаз сверкали драгоценные камни. Как он отметил, мое господство над ази больше не являлось тайной, поэтому подобными известиями важно управлять завуалированными способами. В рукаве я по недавней привычке спрятала небольшой нож.

Когда мы подъехали, на лице моего брата светилась широкая улыбка.

– Хорошо отдохнула? – поинтересовался Фокс. Говорил он спокойным тоном, но я знала его слишком хорошо. Мы довели нашу руну Вуали до совершенства и теперь редко вторгались в сознания друг друга, когда кому-то из нас хотелось уединения, но при этом все равно узнавали о происходящем.

– Можно подумать, ты провел ночь в одиночестве, – проворчала я в ответ и покосилась на Инессу. Принцесса, как и всегда, выглядела потрясающе. Их полные обожания взгляды, которыми они украдкой обменивались, казались мне чересчур приторными. Всего три месяца назад Инесса была помолвлена с одалийским принцем Кансом и императором Даанориса Шифаном. И все это время мой брат боролся за нее до самого конца.

«Как за столь короткий срок все изменилось», – подумала я, охваченная очередным приступом грусти.

– Ты опоздала, – раздался голос Зои. Ее появление здесь показалось мне подозрительным. Микаэла, Инесса и Фокс прибыли сюда, чтобы проводить нас, а вот Зоя была далека от подобных сантиментов.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась я.

Девушка пожала плечами:

– Госпожа Пармина продала билеты на наблюдение за ази. Ведь им управляет не кто иная, как сама леди Тия из Углей.

Я застонала. Как же быстро распространилось это прозвище – не слишком завуалированный намек на мою связь с дэвом.

– И она отправила меня сюда, – продолжала Зоя, – чтобы я убедилась, что твой ручной дракон тоже прибудет и ее гости за отданные деньги получат желаемое.

– Наблюдение за ази?

– Как наблюдение за цветением вишни, только с дэвом. Они сейчас на четвертом этаже чайханы «Снегопад», откуда открывается прекрасный вид на эту самую территорию. А ты думаешь, почему она предложила это место для встречи? Потому что заботилась о твоей или нашей безопасности? Ты совсем не знаешь свою госпожу.

– И в обмен на это она пообещала тебе доступ в мою комнату? Комнату, которая по счастливой случайности располагается рядом с покоями Шади?

На лице Зои сверкнула ослепительная улыбка.

– Как жаль, что мы с Фоксом не можем поехать с тобой, – со вздохом прошептала принцесса.

– Но, ваше высочество, в Истере нет императоров, с которыми можно мимоходом обручиться, – заметила Зоя.

– Зоя, у тебя чудесный ротик. Однако будет еще чудеснее, если остаток дня ты не станешь его открывать.

– Как пожелаете, ваше высочество.

– Как там поживает старый Кузнец душ? – спросила я у Халада.

Тот одарил меня грустной улыбкой.

– Согласно своему возрасту. Его стеклянное сердце постепенно слабеет. Сказываются последствия нагрузок в Даанорисе, и я сомневаюсь, что он сможет с ними справиться. Его отправили на лечение в Хольсрат. Там расположены лучшие медицинские учреждения, где ему смогут помочь. Мы оба знаем, что этот день когда-нибудь настанет, но…

– Мне очень жаль, Халад.

– Кален очень нам помог.

С недавних пор Кален сделался новым герцогом Хольсрата – ненавидимый им титул за то, какой ценой тот ему достался. И теперь гибель его отца от рук короля Телемайна и Аены была для него болезненной темой, о которой он не любил говорить.

– Мне это ничего не стоило, – смутившись, пробормотал мой возлюбленный. – Я просто рад быть полезным Халаду.

Для меня казалось непривычным отправляться в путешествие без брата. Став официальным женихом кионской принцессы, Фокс начал больше времени уделять политике и повседневному управлению королевством, которым однажды будет править Инесса. Вместе они часто выходили в город, следили за строительством новых сооружений в районе базара и заботились, часто в сопровождении меня и Халада, о живущих в трущобах бедняках.

Словно прочитав мои мысли, Фокс застенчиво улыбнулся:

– Я уже почти готов вместе с вами запрыгнуть на спину ази, когда тот прилетит.

– А я готова за ухо притащить тебя обратно в Анкио, – едко бросила Инесса. – Я не собираюсь следующие два дня в одиночестве обсуждать торговые сделки с дрихтианскими и ядошанскими послами. Они скорее переубивают друг друга, чем придут к какому-то согласию.

– Фокс, теперь у тебя есть свои обязанности, – напомнила я ему. Во мне странным образом боролись противоречивые чувства. Я хотела, чтобы мой брат жил своей собственной жизнью, был счастлив. И при этом не могла погасить вспышку недовольства, вызванную тем, что он больше не занимал важное место в моей жизни, как и я – в его.

– Мне непривычно находиться вдали от тебя, – уныло признался Фокс.

– Знаете, времени у нас не так много, – вмешалась Зоя, вглядываясь в небеса. – Ты уверена, что ази без твоего присутствия в своей голове все равно прилетит? Мне бы не хотелось, чтобы старейшины прознали о наших планах и успели тебя остановить.

– Зоя, тебе необязательно было нас провожать, – мягко напомнила ей Альти. – И не стоит прикрываться Парминой.

– И лишиться возможности на что-нибудь пожаловаться? – проворчала она.

– У нас остается еще одно место. – Я предприняла новую попытку уговорить Микаэлу. В физическом плане моя наставница находилась в прекрасной форме. Ее серебряное сердце, отсутствовавшее в течение многих лет, вернулось на прежнее место и теперь висело на шее. Однако смерть Полер больно ударила по ней. На мой взгляд, нельзя было допускать, чтобы остаток жизни Микаэла провела в бдениях у могилы Полер, когда та стольким пожертвовала ради ее жизни. Но старая аша упорно продолжала перемещаться от захоронения своей подруги к усыпальнице своего давнего возлюбленного короля Ванора. Я часто размышляла о том, какие разговоры она с ним ведет, но не хотела совать нос в не свои дела.

Микаэла покачала головой:

– А у нас остается еще много дел, Тия. Сообществу аш совсем непросто отпустить одну Костяную ведьму, что уж говорить о двух. – Она улыбнулась и взяла меня за руку. – Здесь хватает и своих сражений. Но я все же надеюсь, что по возвращении домой ты принесешь нам ценные сведения.

Я кивнула. В настоящее время с сообществом аш у меня были не самые лучшие отношения. Я считала их частично виновными в исчезновении сердца Микаэлы – ради собственных интересов они не позволяли ей становиться слишком могущественной. Однако Микаэла и все остальные сомневались в том, что сообщество могло зайти так далеко. По их мнению, старейшины просто скрывали свое влияние, твердо следуя кодексу аш. И моих доказательств было недостаточно, чтобы заставить их думать иначе.

Недавно до нас дошли слухи о странных созданиях, рыскающих у границ Истеры и напоминающих маленьких дэвов. И сейчас мы официально направлялись в ледяное королевство с целью подтвердить или опровергнуть эти факты. А неофициально проверяли единственную зацепку, которая у нас была – загадочные слова Аены, сказанные той перед смертью.

В последние мгновения своей жизни Безликая поведала нам о том, что первоисточник легенды о Парящем Клинке и Танцующем Ветре был изменен, и только в истинной версии этой истории хранятся ответы на вопросы о таинственном и могущественном сердце сумрака, которым так стремились завладеть Аена и старейшины. Мы надеялись в Истере, где располагается старейшая в мире библиотека и самая огромная коллекция книг по рунической магии и истории аш, отыскать ключи к этой загадке.

– Я никогда раньше не летал на драконах, – сказал мне Рахим, взволнованно потирая руки. – Но всегда очень хотел, моя uchenik.

– Очень хотел? – переспросил Лик, уже летавший на ази, а потому не разделяющий восторгов мужчины.

– Наверное, это так чудесно смотреть свысока на расстилающийся под тобой мир, – произнес Рахим, перебирая толстыми пальцами свою бороду. – Приятно думать о том, сколь ничтожны в общем масштабе мироздания, где все настолько мало, могут казаться твои собственные проблемы, не правда ли? Разве не об этом, дорогой Лик, ты размышлял во время полета на ази?

– В основном я думал о том, как бы меня не стошнило, – признался мой новый брат-аша, ставший последним из новичков в Доме Валерианы. Поначалу сообщество аш отвергало его кандидатуру, но, после того как стало известно о его участии в даанорийском сражении против Безликих, его поддержка среди других аш приобрела подавляющие размеры, чтобы и дальше отказывать ему.

– Тия, нам лучше поторопиться, – с легкой улыбкой напомнил мне Халад. – Не будем заставлять госпожу Пармину ждать.

Я рассмеялась в ответ, а затем отпустила свой разум на волю в поисках нужной мне цели – и нашла ее, когда мои мысли заволокло, словно патокой пшеничные лепешки, знакомое сознание. Сообщество аш хотело, чтобы я убила ази. Но с благословения Микаэлы и императрицы Аликс я отказалась это делать. Тогда мое господство над ази вынудило старейшин затеять заговор непосредственно против меня. А покорность дэва, к моему удивлению, привлекла еще большее количество путешественников в Анкио. Там, где потерпели крах мои старания пробудить в главах старейшин чуткость, возобладала алчность.

– Он здесь, – подтвердила я.

Слова тихим шепотом слетели с моих губ, в то время как в нескольких метрах от нас грациозно приземлился ази. Большинству из нашей группы было не впервой лицезреть трехглавого дракона, и только советник Людвиг и Рахим при виде огромного дэва выругались в один голос. А Лик ухватился за руку Халада.

– Удачи, – пожелала Зоя, когда Кузнец душ начал взбираться на спину чудовища, попутно поддерживая взволнованного Лика, пока тот не смог твердо стоять на ногах. – Тия, хочу сразу официально заявить: на время твоего отъезда я буду занимать твою комнату.

Я возвела глаза к небу.

– Зоя, всем и так известно, что, несмотря на обещания госпожи Пармины, ты будешь находиться в комнате Шади.

Аша довольно ухмыльнулась в ответ. Остальные путники принялись поднимать на ази сундуки с личными вещами, и все это время существо сидело спокойно, практически не шевелясь.

– Береги себя, – обратилась ко мне Микки. – Ни один доклад из Истеры не раскрывает всего того, что нам известно о дэвах. Держи ухо востро и вместе с Альти не спускайте глаз с Лика. Для него это лишь второе путешествие за пределы Анкио.

– Хорошо. – Я обняла ее. – А ты не перетруждайся.

– Постараюсь. Все новые известия о здешних событиях я буду сообщать Фоксу, чтобы он мог передавать их тебе. – Она отстранилась и взглянула на ази. Тот, мурлыкнув, в почтении склонил голову перед ней.

– Советую тебе в Истере, раз меня не будет рядом, не попадать в неприятности, – предупредил меня Фокс.

– Это тебе не следует в Кионе, раз меня не будет рядом, попадать в неприятности, – парировала я и чуть не сбила его с ног своим порывистым объятием.

– Заканчивайте тянуть кота за хвост, – донесся со спины дракона голос Альти. – Или мы весь день будем так прощаться.

Я в последний раз обняла Фокса, затем – Инессу и с помощью Калена забралась на ази. Как только все заняли свои места, дэв издал тихий протяжный звук и, взмахнув своими внушительными крыльями, взмыл в воздух. Пока он взлетал, я смотрела, как мои друзья постепенно уменьшаются в размерах. Создание вскрикнуло. Рахим снова ругнулся.

Улыбнувшись, я бросила прощальный взгляд на Анкио – и в страхе замерла, разинув рот.

Весь город был охвачен огнем. Его ворота утопали в клубах пламени, я с ужасом следила за тем, как рушатся здания, и поднимающиеся на их месте густые облака темного дыма застилали мне глаза. Повсюду бушевал пожар…

– Тия?

Я вздрогнула, когда моего плеча коснулась рука.

Кален вопросительно смотрел на меня.

– Что-то случилось?

– Я…

Снизу под нами мерцал все тот же Анкио, былой и неизменный. Вскоре и он скрылся из виду, когда ази устремился вперед, а землю сменили Быстрые воды.

– Ничего, – дрожащим голосом откликнулась я, а сама не переставала оборачиваться, пытаясь разглядеть вьющиеся струйки дыма и не находя их.

На палубе корабля, который должен был отправиться в Кион, нас встретила молодая женщина. На переливающейся золотом ткани ее хуа гармонично переплетались лозы винограда и розы. В черных волосах сверкали драгоценные камни. Рядом с ней стояли еще несколько аш с застывшим на лицах странным сочетанием тревоги и жестокости.

– Что-то вы долго, – проворчала женщина в золотом одеянии. – Вам следовало быть здесь еще день назад.

– Мы ехали так быстро, как только могли, Зоя, – резким тоном ответил ей лорд Фокс. – Что ты здесь делаешь?

– Разумеется, меня прислала сюда императрица Аликс. До нас дошли слухи о случившемся. – Женщина медленно втянула воздух и сдавленным голосом произнесла: – Я очень сожалею. Мне следовало быть там. Может быть, я смогла бы…

– Ты выполняла свои обязанности, – решительно оборвала ее принцесса Инесса. – Ответственность за эту военную операцию лежала на мне. Если кто и виноват, так это я, и мне нести это бремя.

– Ваше высочество…

– Как там остальные?

Аша снова вздохнула.

– Ждут приказаний в Кионе. Захид обрадуется, узнав, что скоро вернутся оставшиеся из Искателей смерти. Трудно защищать Кион лишь горсткой людей. Аши и без того уже на пределе сил.

– А Аадил?

– Его видели на юге.

Принцесса тихо выругалась себе под нос.

– Наш кадровый военный состав попал в засаду. Но все обошлось без отрубленных конечностей и впадания в безумие – они просто уснули. Друж, похоже, становится мягкотелым. По словам Канса, следующее место назначения армии Дружа – Пещерные горы, там был замечен лагерь дрихтианцев. Это вся информация, которой мы располагаем. Честно говоря, я вообще удивлена, что Канс рассказал нам так много. Его войска отбывают на следующей неделе, и он попросил у нас в помощь нескольких солдат. Этот вопрос мы обсудим уже на корабле.

– А это нам для чего? – поинтересовался лорд Халад, показывая на мачту.

Но я ничего не увидел в той стороне, куда он указывал.

– Уверена, Халад, тебе и раньше доводилось видеть руны. – Леди Зоя пожала плечами. – В первую очередь для нас важна скорость, так сказала императрица Аликс. Поэтому вы с моей помощью пересечете море и вернетесь в Кион менее чем за два дня. Может, не так быстро, как на дэве, но нам за все эти глупости не доплачивают.

– Два дня? – невольно вырвалось у меня. – Путешествие на корабле отсюда до Киона занимает времени в три раза дольше.

– Ну, что тут скажешь? Мы женщины со множеством талантов. – После этого она уперлась в меня жестким взглядом. – Седьмое пекло, а ты вообще кто такой?

– Тия нашла себе летописца, – пояснил лорд Халад, наблюдая за тем, как матросы отдают швартовы и снимаются с якоря.

– Летописца? После всего того погрома, что она учинила в королевствах, ей еще хочется увековечить это на бумаге? Она явно нуждается в хорошей взбучке.

– Ее историю нужно рассказать! – Возможно, во мне до сих пор обнаруживались остатки принуждения, побуждавшие меня защищать женщину, которую я по-прежнему боялся.

– Ее видение истории. – С этими словами аша простерла руку к горизонту, когда за ее спиной развернули паруса. – А теперь внимательно, как следует присмотрись, идиот ты этакий. И скажи мне, о какой такой защите идет речь.

Я увидел вдалеке едва различимые столбики серого дыма, поднимающиеся к небу.

– Что это? – ужаснулся я.

– Этот дым исходит из Киона, жалкий ты кусок дерьма. Ее ази напал на Анкио пять дней назад. Неизвестно, где сейчас остальные дэвы, но даже одного хватит для того, чтобы стереть Анкио с лица земли. Возможно, тебе, Фокс, и не ясны ее намерения, но я знаю наверняка. Она призывает нас к войне и обречет на вечные муки любого, кто встанет на ее пути.

2

Чтобы выжить в самом холодном месте на земле, требовалась недюжинная внутренняя сила и упорство, что истеранцам всегда удавалось делать со вкусом. Как только мы приземлились на краю Рунного леса, нас приветствовали медными фанфарами. Я была уверена: большинство из встречающих ни разу в жизни не видели ази, но, надо отдать им должное, даже не дрогнули, когда дракон, шумно рыча, обратил к ним свои три головы. Вместе с тем послышалось слабое позвякивание металла – несколько солдат вынули мечи из ножен. Истеранцы слыли не только дружелюбными, но и прагматичными людьми.

Пока мы шли, холод проникал сквозь ткань моего плаща, под ногами хрустел снег, устилающий землю. Лик дрожал всем телом. Халад молча снял свою толстую накидку и накрыл ей плечи юного аши. Тот, громко стуча зубами, ответил ему благодарной улыбкой, его щеки – не столько от мороза – ярко зарделись. Чувства молодого человека к Кузнецу душ росли день ото дня.

Навстречу нам вышел король Рендорвик и низко поклонился Людвигу, своему давнему наставнику. Его жена по имени Даэри, привлекательная брюнетка с глубоко посаженными голубыми глазами, проявила большее гостеприимство: она по-дружески обняла и расцеловала в щеки всех прибывших с нами женщин, включая Лика.

– Как давно, Людвиг, вы не удостаивали нас своим визитом. Нам очень вас не хватало.

Советник Людвиг фыркнул.

– Удивительно, Рендор, как в мое отсутствие Скальзиг со своими приспешниками еще не спалил этот город дотла, – заметил он.

Я вздрогнула, его слова пробудили в моем сознании ужасающее видение объятого пламенем Анкио всего несколько часов назад.

Людвиг продолжал:

– Судя по отсутствию видимых повреждений, они оказались более умны, чем я предполагал, когда только начиналось их обучение под моим руководством.

Истеранский король рассмеялся:

– Мой дорогой друг, у нас круглый год зима. Вам ли не знать, что пожары боятся наших холодов. – После этого он с любопытством воззрился на ази. По моей молчаливой команде тот опустил свои три головы и в знак покорности распростер их на земле. – Боюсь, размеров наших конюшен не хватит, чтобы приютить вашего друга.

– Мы бы предпочли не держать его в городе, ваше величество, – сказала я. – Ази любит открытые пространства.

– А вы, должно быть, леди Тия. Мы много наслышаны о вас, несмотря на всю удаленность наших земель. – Король протянул мне руку, и я пожала ее. – Пожалуйста, зовите меня Рендором. Мы с вами обучались у одного учителя, а это, я смею полагать, делает нас почти родственниками.

Советник Людвиг снова фыркнул, однако на его лице отразилось легкое одобрение.

Король Рендорвик оказался весьма любезен: остальных членов нашей делегации он также приветствовал с простотой, не присущей королевским особам. И с большим удовольствием принял Калена с Халадом.

– Прошло немало времени с тех пор, как вы приезжали к нам в Фарсун, ваша светлость, – сказал он и сдержанно добавил: – Как поживает ваш кузен Канс?

При упоминании имени Канса мое стеклянное сердце вспыхнуло голубым цветом, а Кален невольно поморщился.

– Хорошо, насколько это возможно при сложившихся обстоятельствах, ваше величество.

– Мне ужасно жаль слышать о болезни вашего дядюшки. Надеюсь, его величество в скором времени поправится.

Настал мой черед поморщиться. Причина болезни одалийского короля для всех остальных оставалась тайной, и я даже не представляю, как отреагировал бы дружественный монарх, узнай он о том, что виновница безумия Телемайна, воспользовавшись его гостеприимством, стоит перед ним.

Халад, однако же, проявил большую откровенность.

– Каким бы недугом он ни страдал, в этом виноват он сам, – без тени злобы произнес он. У Халада имелось больше оснований, чем у кого-либо из нас, ненавидеть своего отца. – С обязанностями короля Канс справится гораздо лучше.

– Халад, – почтительно проговорил король Рендорвик. – До недавнего времени я и не полагал, что старший сын старого короля – Кузнец душ, но мы с большим уважением относимся к обоим титулам. Разумеется, ваш отец, несмотря на все совершенные им злодеяния, не заслужил такого исхода.

Халад поклонился:

– Утверждая, что из Канса выйдет король в сотни раз лучше того, кем надеялся стать наш отец, я говорю от лица Кузнеца душ, ваше величество.

Король тоже склонил голову:

– Вашему мнению я доверяю безоговорочно. Но все равно не теряю надежды, что, невзирая на плохое обращение со своим народом и собственными сыновьями, он обретет покой. Пусть они оба обретут покой. – «И ты тоже», – казалось, добавил его стеклянный кулон.

В эту минуту вперед вышел приятный молодой человек, всего несколькими годами старше Халада.

– Меня зовут Сиран, – представился он и обхватил руками изумленного Кузнеца. Лик стоял позади меня, но я, готова поклясться, даже не оборачиваясь, ощущала исходящий от его стеклянного сердца жар. – Старый Кузнец душ, учитель Нарел, излечил меня от той же долгой болезни, какой страдал его величество принц Канс. Мне сказали, что вы тоже сыграли важную роль в создании лекарства. Я обязан вам жизнью. Позвольте узнать, как я могу отплатить вам за вашу доброту?

– Не стоит благодарностей, милорд, – вежливо отозвался Халад. – Это часть моей работы.

– По крайней мере, разрешите показать вам Фарсун.

Нарастающая за моей спиной вспышка грозила взорваться пламенем настоящего солнца.

– Может быть, в следующий раз? Боюсь, сейчас нас ждут срочные дела, которые невозможно отменить.

– Ловлю вас на слове, милорд.

Ази проводил нас до самых ворот Фарсуна, после чего, вскрикнув на прощание, взмыл в небо. Любовно и нежно коснулся моего сознания и скрылся из виду.

– Похоже, истеранцы в вопросах дэвов весьма искушены, – заметила Альти.

– Полагаю, просто у нас, в отличие от вас, жителей Киона, к ним разный подход.

Вопреки тому, с какими фанфарами нас встретили вначале, в самом городе нашу процессию сопровождали без помпы – столь привычной детали Киона. Пока мы шли к королевскому дворцу, радостных возгласов толпы даже не было слышно. Большинство жителей лишь кланялись королю и возвращались к своим делам, а когда проходили мы, приветствовали нас коротко и небрежно.

Поначалу подобное относительное равнодушие показалось мне странным, однако после случившегося в Даанорисе отношение истеранцев к своему королю, как одному из них, в целом стало для меня приятным облегчением.

– Могильный холм заурви находится в Рунном лесу, – рассказывал по дороге король, – что для безопасности нашего города довольно близко. Но Темной аше Сахмет удалось его неплохо приручить.

– Приручить? – переспросил идущий позади нас Лик. Теперь, когда лорд Сиран ушел вперед, он сумел умерить свой пыл.

– Насколько я знаю, Темная аша стремится как можно быстрее вернуть дэва обратно в землю. Что требует от нее определенных жертв – вам наверняка это известно. Здесь, в Фарсуне, в отличие от Анкио, мы располагаем не таким большим количеством аш, поэтому несколько наших выдающихся заклинательниц предпочли позаботиться о своей собственной жизни, нежели каждые двадцать лет, окончательно подорвав свои силы, просить у квартала Ив новую Темную ашу. Сахмет было проще контролировать заурви и держать его на расстоянии от города, чем каждые несколько лет воскрешать и при этом полностью растрачивать свое здоровье. Мы обнаружили, что дэвы – по крайней мере наш заурви и, очевидно, ваш ази – угрозам предпочитают одиночество. И в Рунном лесу заурви находит столь желанное для него уединение.

Я была потрясена.

– Мне об этом ничего не известно, – призналась я. Почему квартал Ив позволял Микаэле лишаться жизни с каждым воскрешенным дэвом, когда она могла подобным образом сберечь свои силы?

– Такова политика сообщества аш, – тихо пояснила Альти, отвечая на мой невысказанный вопрос. – Они посчитали слишком опасным взваливать ответственность за всех дэвов на одного человека. Если контролировать одновременно множество чудовищ, возникает угроза быть поглощенным темной гнилью. В распоряжении истеранцев имеется несколько Темных аш и всего одно существо в пределах их границ. На нашей же территории обитает далеко не один дэв, которого необходимо сдерживать.

– Ты хотела сказать, что было бы опаснее взвалить ответственность за всех дэвов на одного человека, если бы Костяная ведьма не клялась в абсолютной преданности старейшинам, – едко поправила я ее.

– Тия, уже были прецеденты. В прошлом одна Темная аша поддалась такому искушению.

«И все же, если истеранцы сумели относиться хорошо к Сахмет, невзирая на ее умения, то почему Кион не способен на такое по отношению к нам с Микаэлой?»

– И кто она? – спросила я.

– О ком ты?

– Темная аша, которую Микаэле пришлось убить. Которая вобрала в себя слишком много силы и поддалась темной гнили. О ней мне когда-то рассказывала Полер, но особо не вдавалась в подробности.

Почтенная аша вздохнула:

– Мы не любим говорить на эту тему, дитя. И сейчас не самое подходящее время для таких вопросов.

Я замолчала. В эту минуту мы миновали очередную группу людей. Некоторые из них остановились, чтобы обменяться парой слов со своим правителем, после чего мы могли продолжить путь. Фарсун неизменно прятался под слоем льда, но это нисколько не мешало процветанию города. Ярко освещенные магазины украшали зазывающие внутрь вывески, а из труб вился дымок, обещающий тепло и уют. В отличие от Киона, здешние жители не стремились демонстрировать свое богатство, роскоши они предпочитали удобство. Капюшоны и плащи встречались чаще украшений и заклинаний. Вот поэтому в нашей компании так сильно выделялся Рахим, который гордо вышагивал в своих красочных, богато вышитых одеждах, не боясь получить обморожение.

– А что в итоге случилось с Сахмет? – поинтересовался Кален, когда мы вошли в большой зал. Снаружи королевский дворец походил на грозную каменную крепость. Внутри же приветливо горели камины, а длинные замысловатые гобелены на стенах придавали серому камню и кирпичам немного цвета. – Подробности ее гибели так и остались неясны.

Король Рендорвик печально покачал головой:

– Мы обнаружили ее в снегу замерзшей насмерть. Насколько удалось установить, на теле отсутствовали какие-либо следы дэва. Она могла по несколько недель путешествовать в одиночестве, несмотря на наши предостережения, что с возрастом ей делать это будет все сложнее. Но она была настойчивой дамой, если не сказать упрямой. Она не позволяла ее сопровождать и, невзирая на опасность, настаивала на независимости. Мы долго оплакивали ее гибель и боялись, что заурви, лишившись контроля, может на нас напасть, однако вот уже два года как он не появлялся. Мы установили патрули по периметру района, но эта тварь к ним даже не приближается.

– Я не понимаю, – подал голос Рахим. – То, что Тия недавно применила к ази, Сахмет проделывала все это время? Почему мы не знали об этом?

– О нет, мы знали, – иронично заметил советник Людвиг. – Я советовал кварталу Ив использовать ту же методику, что практиковала Сахмет, еще задолго до того, как Микаэла стала ашей. Но всякий раз мою идею отвергали. Как правильно заметила Альти, в управлении множеством дэвов таится опасность, к тому же, чтобы справиться со всеми, имеющегося числа Темных аш недостаточно.

– Мы, конечно, не столь богаты, как Кион, – посетовал король Рендор, сопроводив нас к нашим покоям. – Зато славимся самыми мягкими постелями во всех восьми королевствах. Располагайтесь, оставайтесь столько, сколько пожелаете. Гости редко посещают нашу северную обитель. Может быть, вам нужно что-то еще?

Тогда я, откашлявшись, сказала:

– Я надеялась взглянуть на вашу библиотеку, ваше велич… Рендор.

Король усмехнулся:

– Людвиг говорил мне, что вы интересовались нашей коллекцией книг, но разве вы не хотите для начала отдохнуть? Путь был неблизким, даже на спине дэва.

– Боюсь, наше исследование крайне важно, – признался Халад. – Уверен, вам уже известно о странных созданиях, замеченных у ваших границ.

Глаза королевы Даэрии округлились, затем она обменялась взглядом с мужем.

– Значит, вы слышали о них, – наконец произнес король. – До сих пор наши солдаты видели всего трех существ, но нам достаточно и этого. Все они необычной породы, совершенно не похожи на знакомых мне дэвов и их трудно, пусть и не невозможно, убить. Повстречай мы их в стаях, а не поодиночке, и не будь в каждом случае не меньше тридцати человек в отряде, потери наши были бы значительно больше. Мы не знаем, откуда взялись эти создания, кто они и почему нападают на нас.

– Подобные слухи доходили до нас и из Тресеи, – добавила королева, – хотя ее жители предпочитают не делиться своими трудностями. Но какое отношение ко всему этому имеют наши книги?

– В вашем королевстве хранится старейшее собрание книг по рунической магии, ваше высочество, – пояснила Альти. – Количество книг в Кионе строго ограничено. Поэтому нам будет полезно любое дополнительное сведение, независимо от того, как далеко оно добыто.

– Мне не раз доводилось убеждаться, что старые методы самые проверенные, – согласилась королева. – Двери нашей библиотеки открыты для вас в любое время.

– Я все равно не понимаю, – пожаловался Рахим, когда мы разместились в своих комнатах и снова собрались. – О какой породе монстров идет речь?

– Старейшины предпочитают не раскрывать подобную информацию, – принялся объяснять Лик. – К нам поступали доклады о замеченных у границ верхних королевств странных созданиях. Слухи о похожих демонах приходили из Одалии. Вот только это не дэвы – для них они слишком малы. Но мы не можем собрать больше сведений или получить поддержку от принца Канса, потому что… э-э… – Юноша побледнел и бросил в мою сторону извиняющийся взгляд.

– Потому что принц Канс не желает слышать обо мне, – закончила я за него. Мне все еще было больно об этом говорить, но я отрезала для себя все пути в Одалию в тот же миг, когда убила Аену и уничтожила Телемайна.

Рахим мгновенно подобрел, его глаза заблестели от слез сочувствия. Я вовремя заметила эти признаки и приготовилась раньше, чем меня успели задушить в своих объятиях руки в два раза больше, чем у Калена.

– Моя uchenik, ты ни в чем не виновата. Ты хорошая, и принц обязательно это увидит. То, что его отец подпал под влияние этого Безликого отродья, не твоя вина. Со временем, малышка, он это поймет.

– Угфх, – все, что я сумела вымолвить из недр его бороды.

– Рахим, а что тебя сюда привело? – поинтересовался Кален, стараясь изо всех сил не засмеяться и сохранять серьезность.

– Истеранцы под всей этой шерстью и мехами – большие ценители моды. Королева Даэра оказалась столь любезна, что пригласила скромного тресеанца приехать в Фарсун и сшить платья для ее дочерей. Королева Истеры просит тресеанца! Во времена моей молодости представить мир между нашими двумя королевствами считалось бы предательством. Это то же самое, что просить розовый не сочетаться с красным! И все же мне оказана такая честь, и теперь я полон решимости. – С этими словами он распростер свои большие руки, позабыв на миг, что я все еще держусь за них. – Сохранить стиль и в то же время уберечь от холода! Эта задача станет началом моей карьеры!

– Ты делаешь полезное дело, Рахим, – спокойно, с невозмутимым видом произнес Кален. – Очень полезное.

Истеранцы слыли большими книголюбами и собирали огромные собрания сочинений, поэтому я была готова увидеть впечатляющих размеров библиотеку. Но я вовсе не ожидала, что она будет занимать целое крыло замка. Если остальная часть фарсунского дворца не утопала в роскоши, то помещение, где были собраны рукописи короля Рендорвика, компенсировало ее отсутствие с лихвой. Повсюду сверкали мраморные полы, сводчатые потолки украшали живописные фрески знаменитых, без всякого сомнения, художников. Вдоль книжных шкафов с золотыми узорами выстроились каменные бюсты. Выполненные из красного дерева полки были натерты специальными средствами и отполированы до блеска.

– Ничего особенного, – со сдержанной гордостью произнес истеранский король, – однако это самое важное место во всей стране, и мы прикладываем все усилия, чтобы оно представало таковым.

– О-ох… – с восторгом выдохнула я.

– Это самая изумительная комната, где мне доводилось бывать, – прошептал Лик.

– Особым предметом нашей гордости являются манускрипты первого века, – предупредила королева Даэра. – В работе вам будут помогать наши ассистенты, поэтому просим вас следовать их указаниям. Некоторые из этих томов очень древние, листайте их с огромной осторожностью.

– О-ох… – повторила я.

– Если не будешь закрывать рот, туда залетит муха. – Но попытка Калена поддеть меня потерпела неудачу. Я уже вовсю бродила вдоль книжных полок с редкими рукописями и инкунабулами[4]. Подносила к ним дрожащие пальцы, но не торопилась прикасаться, боясь, что они могут рассыпаться. В этой библиотеке я могла провести вечность; даже если читать быстро, то на все тексты не хватит одной жизни – впрочем, как и двух.

– Нам стало известно, что у вас имеются старейшие издания легенд о Парящем Клинке, – произнес Халад. – И несколько по рунической магии. Нам с Тией было бы интересно… Тия? Что с тобой?

– Оставь ее, Халад, – сказал ему Кален. – Она ушла в себя. Просто дай ей время.

– Раз так, – заявил Рахим, – я пойду посоветуюсь с королевой Даэрой. А ты, Кален, не позволяй книгам поглотить свою lyubimaya, как и ей – проглотить их.

– С-сколько же у вас здесь книг? – наконец выговорила я, пытаясь взглядом охватить все полки.

– По последним подсчетам около миллиона, – рассмеялся король Рендорвик. Нас повели в глубь библиотеки. – Нашему главному библиотекарю известно точное число. Нам стоит огромных усилий содержать книги в должном состоянии, учитывая наши нескончаемые зимы.

– Тия, соберись, – окликнула меня Альти. – Вспомни, для чего мы сюда пришли.

– Ага, – отозвалась я, – чтобы прочесть все, что попадет к нам в руки.

– О боже, – пробормотала моя сестра-аша. – Мы окончательно потеряли ее.

Кален вызвался побеседовать с истеранскими полководцами о замеченных, так называемых, дэвах, и Халад отправился вместе с ним. Все оставшиеся принялись исследовать библиотеку короля Рендорвика, где встречался миллион отвлекающих факторов; Альти стоило невероятных усилий не давать мне рассматривать новые стопки книг и отклоняться от главной цели нашего визита.

Легенда о Парящем Клинке и Танцующем Ветре относилась к довольно интересной области мифологии. Однако вся проблема заключалась в том, что она была собрана из множества пересказов, где упоминалась культура и политика различных королевств, в каждом из которых то или иное изложение считалось первоисточником. Поэтому поначалу я с легкостью погружалась в несвязанные с основной историей повествования, прежде чем осознала свою ошибку – а ошибок я допускала много.

– Да у них тут имеется целая история аш, – простонала я. – Вернаша из Роз вела настоящий дневник, который впоследствии был сохранен! – Как Альти могла оставаться такой безучастной в окружении огромного количества знаний? Вернаша, знаменитая аша и основательница Киона, непременно разделила бы мой интерес. – А еще здесь есть рукопись с полным собранием приключенческих эпосов Пяти Великих Героев, описанных в мельчайших деталях – ничего подобного я никогда не читала. И тут более двух тысяч страниц! Вот погляди, это последние записи Рашну, повествующие о его жизни после гибели остальных Великих Героев у Круга Культа…

– Тия.

– А ты знала, что Аадил на самом деле стал незаконным правителем Дрихта? Он являлся дальним родственником короля Адхитайи и пятнадцать лет назад, когда из-за непомерно тяжелого налогового бремени народ отвернулся от своего монарха, восстал против него. Даже встречаются цветные иллюстрации Адхитайи с его сыновьями…

– Обо всем этом ты прочтешь после того, как мы отыщем ответы на наши вопросы.

Очевидно, силы воли у Альти было больше, чем у меня. Аша подняла увесистую книгу, затянутую в черный кожаный переплет с золотыми буквами на нем.

– Это самый ранний пересказ, который мне удалось найти. Судя по надписи, в изложении самой Великой Героини Аши Стремительной. По мнению библиотекарей, это должен быть первейший источник легенды о Парящем Клинке, поэтому я предлагаю сосредоточиться на нем. – Тут она, выгнув брови, посмотрела в сторону Лика, который как раз листал огромный том по древней культуре Киона. – Нашел что-то интересное?

Юноша вспыхнул и быстро отложил книгу.

– Здесь столько захватывающих книг, – пропищал он.

– Только подумай о возможностях! – Даже чувствительность Альти не могла умерить моего пыла. – Нам могут встретиться руны, о которых мы никогда не слышали. Руны для каждого вида заклинаний, какие только можно себе представить. Истеранские библиотекари всю жизнь занимаются изучением этих книг, и даже они не понимают половины из того, что в них написано!

– Если обычно я всегда поддерживаю стремление к учебе, – произнесла Альти, – то сегодня не тот день. Стоит ли тебе напоминать, Тия, что наше путешествие в Истеру было исключительно твоим решением?

– Прости. – Почувствовав себя пристыженной, я сосредоточила все внимание на книге, найденной Альти. – Вначале был Парящий Клинок, – прочитала я. – Вначале была Танцующий Ветер. Они правили небом бескрайним, покуда долетал ветер; землями широкими, покуда простирались песок и почва… – Я замолкла. – Пока что не сильно отличается от того, что мы пели на дараши оюн.

– Дараши оюн гордится своей достоверностью. – Старшая аша, нахмурившись, уставилась на страницу. – Мы обе, отправляясь сюда, понимали, что вероятность обнаружить новый первоисточник невелика, Тия. У старейшин, возможно, и есть тайны, но это не значит, что они непременно как-то связаны с сокрытием сердца Микаэлы или вступлением в сговор с Аеной.

– Я абсолютно в этом уверена. – Я лицезрела их предательство в голове Аены столь же четко, как и собственное отражение в зеркале. Но тут мое слово не могло сравниться с их словами: я всего лишь Костяная ведьма, которую терпели и боялись, но никогда по-настоящему не принимали, в то время как они определяли, какой должна быть аша. Я могла опираться только на заявление Аены о том, что в этой истории все не так гладко, однако Безликая не славилась правдивостью.

Женщина вздохнула:

– Библиотекари любезно отобрали для нас все известные книги, где так или иначе упоминается легенда – в последний раз их было три десятка.

– Спасибо, Альти. – Моим доводам верили далеко не все, но Альти во всяком случае была готова поверить мне на слово.

Следующие несколько часов прошли в тишине. Я просмотрела безымянное собрание древних рукописей, якобы дошедших до нас из первого столетия, и некоторые отрывки показались мне странными. Чем дольше я читала, тем более явным становилось это ощущение.

– Мне кажется, я кое-что нащупала.

Лик и Альти встали рядом, заглядывая мне через плечо, когда я, указав на текст, зачитала его вслух:

– Парящий Клинок укутал свою возлюбленную лунным светом и вплел в ее волосы звезды. Подарил Танцующему Ветру ярчайший и прекраснейший драгоценный камень, украсивший ее изящную шею. Но его любовь имела высокую цену. Он приберег для нее свое лучшее творение, отчего все земли оскудели. Деревья и растения не могли пустить корни, а люди стенали от нехватки еды. Тогда многие из них восстали против когда-то любимого ими бога, но Парящий Клинок оказался жестоким, извращенным страстями тираном. По его приказу из земли восстали семь уродливых существ, которые подавили людские мятежи.

– Постойте, – вмешался Лик. – Все было совсем не так. Это ведь Изогнутый Нож замыслил осквернить земли, потому что жаждал заполучить власть своего брата, да?

Я продолжила читать:

– Парящий Клинок боялся, что может быть побежден, когда меньше всего этого ожидает, а потому пожелал доверить свое существо тому, кого нежно любил больше всего. По его указанию Танцующий Ветер стала носить половину его сердца в своем, а большая часть ее сердца поселилась в его недрах. Он считал, что она никогда не сможет его предать, если доля ее души будет принадлежать ему.

– Какой романтичный парень, – проворчал Лик.

– Согласно написанному, брат Парящего Клинка, Изогнутый Нож, пытался выяснить местонахождение его стеклянного сердца в попытке спасти людей. «Помоги мне, Танцующий Ветер, – умолял Изогнутый Нож богиню. – Помоги получить сердце Парящего Клинка, чтобы возродить этот мир».

Альти нахмурилась:

– Нас учили тому, что эту реплику произносит Танцующий Ветер, а не Изогнутый Нож.

Так и есть. По известной мне версии легенды жаждущий власти Изогнутый Нож убедил Маленькую Слезинку, завистливую сестру Танцующего Ветра, выкрасть стеклянное сердце Парящего Клинка, чтобы соединить его со своим и создать сердце бога. После чего он попытался подчинить мир своему замыслу, создав дэвов для воплощения этой идеи. Но Изогнутый Нож оказался повергнут: Танцующий Ветер объединила половину своего стеклянного сердца с сердцем Парящего Клинка, тем самым вернув бога к жизни, а тот победил своего жестокого брата и изгнал Маленькую Слезинку, ставшую первой Костяной ведьмой.

– Дальше никаких упоминаний о Танцующем Ветре нет, – сказала я, просмотрев оставшиеся страницы. – В известной нам истории Парящий Клинок расколол свое сердце на три части и две из них пожертвовал на исцеление земель. В этом же тексте об этом ни слова. Вот послушайте: «Но не успел Изогнутый Нож воспользоваться сердцем своего брата, потому как сам был предан. Маленькая Слезинка по-прежнему питала чувства к Парящему Клинку и пожелала спасти тому жизнь, объединив половину его сердца со своим. И тем самым оживила его, завладев частью его Темной магии.

Тогда Парящий Клинок нанес удар по Изогнутому Ножу и попытался забрать сердце сумрака. Но застигнутый врасплох и убежденный в своем проигрыше, Изогнутый Нож оборвал действие заклинания до его завершения. И был повергнут родным братом.

Однако лишившийся сердца Парящий Клинок ослабел. Он сумел лишь согнать Изогнутого Ножа в преисподнюю, где тот был вынужден вечно скитаться среди мертвых руин. Оказавшись в изгнании, Изогнутый Нож обратил свою злость и остатки сил на Маленькую Слезинку, предавшую его из-за любви к его брату.

И проклял он ее: «Ты больше не сможешь использовать магию жизни. Отныне ты будешь воздействовать лишь на Тьму и мертвых. И никогда не сможешь отдать кому-то свое сердце вновь. Ты будешь одинока до того дня, пока твое предательство не будет разрушено, а моя воля исполнена».

И тогда Маленькая Слезинка, первая из порождений Тьмы, сбежала. Последний удар Изогнутого Ножа оборвал ее связь с Парящим Клинком. Его злой дух навсегда бессмертной тенью поселился в землях, посеяв непрекращающиеся смерти и породив семерых демонов. Так и умерли два брата, а на их месте выросла гора.

– Это явно не то, что я видела на дараши оюн, – заключила Альти.

– Но это невозможно! – воскликнул Лик. – Вы хотите сказать, что злодеем был не Изогнутый Нож, а…

– Парящий Клинок, – мрачно закончила я. Если это правда, то Аена была права с самого начала.

Аши леди Зои точно изящные орудия стояли, выстроившись на корме корабля. Их спины походили на инкрустированные драгоценными камнями пушки, руки были вскинуты словно натянутые тонкие стрелы. Накрашенные помадой и румянами лица излучали опасность, а исходящая от них свирепость своим блеском затмевала их красоту.

Поначалу создаваемые ими руны были мне не видны. Но вскоре брошь, которую дала мне Темная аша, нагрелась у меня на груди, и тогда я узрел: их руки, извлекая из воздуха нити и иглы, а из эфира – колеса и рукояти, переплетали мягкие невидимые шелка, реющие на периферии моего зрения.

Результат этих действий не вызывал сомнений. Завывающие вокруг нас ветра свидетельствовали о силе аш, корабль мчался по волнам как никогда быстро. Его нос со свистом рассекал летящие навстречу пенные морские воды. Матросы плакали, молились, сыпали проклятиями, но к концу второго часа затихли, в отчаянии уцепившись за привинченные к палубе предметы. Они с восторгом и страхом смотрели на облаченных в развевающиеся хуа женщин, в чьих волосах сверкали вплетенные солнца и звезды, пока корабль без какого-либо их участия разрезал быстрые воды.

Я не мог обращаться к письмам Костяной ведьмы так часто, как мне того хотелось. Из-за раскачивающегося корабля и бьющих о его борт яростных волн я с трудом удерживал равновесие, не говоря уже о том, чтобы внимательно что-то прочитать. Но даже то, что я успел изучить, вызывало у меня беспокойство. Уже не впервые я задавался вопросом, для чего она призвала меня: из-за моего мастерства складывать баллады или совершенно по иной причине.

Лорд Фокс и принцесса Инесса тихонько обсуждали с капитаном ущерб, который ожидали увидеть по прибытии в Кион. Леди Зоя предоставила им список жертв и подтвердила, что среди них не числится знакомых.

– Все это не случайно, – охрипшим голосом проговорил лорд Фокс. – Она что-то ищет в Кионе. Но что? Большинство старейшин погибли еще в Даанорисе. – Он обернулся к Кузнецу душ: – А ты что думаешь по этому поводу?

Взгляд лорда Халада был прикован к стремящемуся за горизонт солнцу, навстречу которому несся наш корабль. В этот миг наше судно подскочило из-за ударившей в его корпус большой волны, однако по отданному Зоей приказу корабль вновь, не сбавляя ход, плавно заскользил по водной глади.

– Она ничего мне не говорила о возвращении в Кион, – ответил Кузнец душ. – Я нахожусь в таком же неведении, как и вы. Возможно… – Его речь оборвалась, окончание фразы потонуло в обрушившихся на палубу брызгах.

– Зоя, – обратился к аше лорд Фокс, – кто-нибудь видел, как после случившегося моя сестра покинула город?

– Нет. Она ворвалась к ним на одном лишь ази. Как я и говорила, других дэвов рядом с ней замечено не было.

Мужчина от досады стукнул кулаком по фальшборту корабля.

– Что она задумала? Если Тия снова причинит кому-то вред, я… я…

Он перегнулся через край, тяжело дыша, а когда выпрямился, от его злости не осталось и следа. Фокс не сводил темного взгляда с морской поверхности, словно пытался отыскать в гребнях бушующих волн свое отражение.

– Отправьте одного голубя к Пармине, если армия еще не покинула границ Даанориса, – твердым, будто кованая сталь, голосом отчеканил он. – А второго пошлите в Одалию, к Кансу. Раз с ней нет остальных ее дэвов, значит, истинная ее цель не Анкио. Она могла спланировать еще одно нападение, но уже в другом месте.

– Захиду не удалось выяснить, куда она и ази подевались.

– Потому что она все еще в Анкио, – мрачно подтвердил лорд Фокс. – Несмотря на все случившееся между нами, мне известен ход ее мыслей, я знаю, что бы она сделала на моем месте, а я – на ее. Она бы не стала прилетать в Анкио, заставлять трехглавого ази поджигать квартал Ив, чтобы потом скрыться без всяких объяснений. Только не после того, что она сказала в Даанорисе. Она ждет нас. За это я готов поручиться своей жизнью.

3

На книге, откуда я зачитывала отрывки вслух, не значилось ни имени автора, ни названия, по которым ее можно было выделить среди остальных томов. После разговора с главным библиотекарем Истеры выяснилось, что эта рукопись самая древняя из всех имеющихся у них и на много лет предшествует следующей версии легенды о Парящем Клинке, а потому опровергает любую теорию о том, что является измененным вариантом предыдущего текста. Также в манускрипте встречались и другие любимые всеми истории: жизнеописания Пяти Великих Героев, эпосы о давних сражениях между тресеанцами и даанорийцами, – но все практически в неизменном виде.

– Известное нам сегодня изложение легенды было написано Вернашей из Роз, – задумчиво проговорила Альти.

– Хочешь сказать, она намеренно ее изменила? – спросил Кален. От такого предположения Лик ахнул. – Но для чего?

– У нее мог иметься доступ и к другим документам, ныне утраченным навсегда. В конце концов она управляла Анкио. И как первая аша этого города могла изучить большинство из этих книг. – Альти повернулась к советнику Людвигу. – Вам что-нибудь известно о живущих в Истере специалистах по древним легендам?

Мужчина, поглаживая бороду, на некоторое время задумался.

– Пожалуй, я знаю одного. Гариндор Сверртхия живет в Фарсуне и слывет выдающимся историком в вопросах мифологии аш.

– Гариндор? Это ведь не истеранское имя, – заметил Кален.

– Да. Сам Гариндор родом из Дрихта. Но много лет назад обрел пристанище здесь.

– Ничего себе пристанище, – сказал Лик. – Из всех королевств Истера располагается дальше всех от Дрихта.

– То, что Дрихт не уважает своих мыслителей, как это делаем мы в Кионе, – настоящий позор, – согласился советник Людвиг. – Дрихт всегда считался раем для деспотов. Когда король Аадил отнял власть у короля Адхитайи и королевского дома Нарсетхи, политика королевства решительно поменялась. Насколько вам известно, сам по себе король Адхитайа был нехорошим человеком. Во время случившейся революции он был убит, а его сын Омид пропал. В первые годы правления Аадила в королевстве наметились признаки интеллектуального развития и просвещения. В государстве царил период расцвета песен и преданий. Но очень скоро ситуация изменилась. Я поговорю с Рендором и узнаю, может ли он помочь нам связаться с Гариндором.

– Твои догадки, маленькая uchenik, с самого начала были верны, – кивнув мне, заметил Рахим, когда истеранский советник нас покинул. – Даже я в Тресее вырос на преданиях о Парящем Клинке и подлости Изогнутого Ножа. Уму непостижимо, что все это было ложью.

– Но зачем? – Лик до сих пор был потрясен этим открытием. – Зачем Вернаше менять легенду?

– Мы пока этого не знаем наверняка, Лик, – мягко ответила ему Альти. – Давай, прежде чем делать окончательные выводы, сначала дождемся, что нам скажет лорд Гариндор.

Плечи Лика грустно поникли.

– Вернаша из Роз была несравненным воином! Она стала первой ашей в Кионе!

– Малыш, ты знал ее настолько хорошо, чтобы это утверждать? – спросил Рахим. – Она рассказывала тебе о своих любимых цветах, любимом наряде? Нам ведь проще смотреть на героя и не видеть его человеческих пороков. Во времена моего детства многие герои по праву считались мерзавцами, но их прославляют по сей день лишь по одной причине – они тресеанцы. – Мужчина нахмурился. – Однако и на этот вопрос мне хотелось бы знать ответ.

– Тем не менее это не меняет представления о том, что значит быть ашей. – В окружении холода и книг голос Халада звучал тихо и приглушенно. Он опустил руку на плечо Лика. – Нельзя чтить прошлое, не имея о нем представления. Я предпочту знать правду, чем жить в блаженном неведении, даже если та уничтожит все, во что я верил. Традиции не всегда благородны. Иначе бы ты без всяких возражений стал ашей еще несколько лет назад.

Лик взглянул на него. В его стеклянном сердце закружился цветной вихрь – я решила, что сейчас он все расскажет. Но ладонь Халада, лежащая на его плече, была лишь дружеским жестом. Ничего не замечающий Кузнец душ не слышал желания в молчании Лика – его невысказанном признании.

Тогда молодой аша, приказав своему сердцу молчать, только кивнул в ответ. Я испустила тихий вздох, не сразу осознав, что все это время стояла без дыхания. Мне стоило больших усилий не вмешаться. У нас с Каленом ушли годы, прежде чем мы научились существовать в унисон. Надеюсь, однажды они тоже обретут свой ритм.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо, пока никто нас не слышал, поинтересовался у меня Кален.

На миг я прикрыла глаза.

– Если Аена была права насчет легенды, могла ли она быть права и во всем остальном?

Книга могущественных рун, которую преподнесла мне Безликая, по-прежнему оставалась в руках Микаэлы, однако все заклинания из нее я знала наизусть. Как знали, но скрывали ото всех сами старейшины – по заверениям Аены. «Они учат вас лишь рунам, необходимым для усмирения дэвов, а также заставляют рисковать своей жизнью ради их целей. – Женщина давно была мертва, но ее насмешливые слова звучали в моих ушах до сих пор. – Зачем им обучать рунам, способным возвысить тебя над ними?»

Мой кулон все еще отливал серебром. Но сколько времени пройдет, прежде чем другое пророчество Аены сбудется? Когда в моем сердце сгустится чернота и оно отдастся во власть тьмы?

Кален улыбнулся.

– Какой бы ни была это правда, мы ее узнаем, – со спокойной уверенностью сказал он. И я поверила ему.

То, что Гариндор Сверртхия живет в Фарсуне, оказалось не совсем правдой; он обитал в маленьком домике на окраине города, на границе с Рунным лесом. Как объяснил советник Людвиг, делал он это по своему убеждению, а не из-за вражды истеранцев.

Когда мы постучали, дверь нам открыл бледный, болезненного вида юноша лет двадцати. Альти, только взглянув на его стеклянное сердце, мигом засучила рукава.

– Ну-ка живо в постель, молодой человек.

Парнишка оторопел.

– Я… я не…

– Без разговоров. У тебя жар, а его нельзя переносить на ногах. Где твой хозяин?

– Он здесь. – В дверях показался беловолосый дрихтианец, выглядел он гораздо лучше и здоровее своего помощника. На простом кожаном ремешке у него болтался стеклянный кулон, излучавший мягкое пурпурное сияние. Сначала мужчина удивленно воззрился на нас, а после перевел взгляд на советника Людвига. – Что происходит, милорд?

– Приносим наши извинения за вторжение, Гариндор. К нам из Киона прибыли гости, которые нуждаются в ваших экспертных знаниях. И вопрос этот носит неотложный характер.

– Неотложный характер, говорите? – Мужчина поправил на носу очки. – И среди вас аши, как я посмотрю. Поскольку область моих экспертных знаний лежит в прошлом и не требует спешки, это довольно странная просьба. Прошу простить моего помощника Яррода. Последние несколько дней он плохо себя чувствует и должен сейчас отдыхать.

– Я немедленно позабочусь о нем, лорд Гариндор, – пообещала Альти. – Вы идите, а я пока осмотрю его.

Гариндор повел нас в глубь дома. Тот оказался заставлен множеством необычайных хитроумных устройств и старинных вещей. С высоких полок на нас бесстрастно взирали трехголовые статуи, небольшие картины изображали сцены одновременно жестокой и редкой красоты: огромное великолепное божество топчет армию умирающих солдат, а из земли вылезают слоны с семью бивнями, чтобы уничтожить урожай и домашний скот. И все это нарисовано яркими, практически кричащими красками. Стены были украшены старинным, сурового вида оружием.

Заметив наше удивление, Гариндор улыбнулся.

– Вот почему я решил поселиться вдали от остальной части города. Истеранцы – добрые, славные люди, но совершенно не понимают, для чего я храню все эти орудия разрушения, пусть даже и в качестве объектов изучения. – Тут он вздохнул. – Я презираю дрихтианскую политику так же сильно, как и они, поскольку многое пережил сам. Но от гноя, который буквально въелся в твои кости, трудно избавиться. В том, чтобы попытаться понять культуру, которую ты порицаешь всем своим существом, нет никакого противоречия. Не возражаете, если я закурю? У меня есть очень хорошие сигары из Адра-ала.

Никто из нас не был против, а Людвиг даже захотел попробовать сам.

– Мы слышали, вам многое известно о мифологии аш, – начал он, пыхтя сигарой.

– Так и есть. Это одна из причин, почему меня выгнали из Дрихта. По их мнению, почитать женщин значит унижать мужчин. Но как одно может вызывать другое – вопрос, на который они так и не дали ответа, если не считать множества угроз моей жизни, когда им нечего было сказать. – Гариндор, откинув мыском ботинка несколько пергаментов, уселся в одно из потрепанных кресел и жестом предложил нам сделать то же самое. – Чем я могу вам помочь?

– Меня зовут Тия.

– Тия? – Гариндор с округлившимися глазами подался вперед. – Прошу прощения, миледи, однако я наслышан о вас. Вы Темная аша, которая подобно Сахмет приручает дэвов… только вам удалось усмирить самого свирепого из них. Вас еще называют Тией из Углей – безусловно, в знак уважения. Это имя закрепилось за вами главным образом благодаря ази, поразительному огненному существу. Лорд Кален и лорд Халад мне знакомы. И, конечно же, знаменитый Рахим Арракан! Королева Даэра с нетерпением ждала вашего приезда.

Тресеанец просиял от радости.

– Альтисия также знаменита в наших краях, я знаю многих целителей, кто готов подтвердить ее мастерство врачевания. Кроме того, в моей обители редко можно увидеть сразу двух прекрасных девушек, не говоря уже об аше такой исключительной красоты.

Лик от смущения поежился:

– Я аша, но не девушка, милорд.

Удивленный Гариндор смерил его внимательным взглядом.

– В Дрихте, мой дорогой, я не всегда поступал хорошо, – по-доброму и искренне признался он. – Но теперь могу открыто заявить, что стал лучше, чем был когда-то. Родись вы в Адра-але или Раше, вам бы пришлось несладко, но я рад, что в Кионе на сей счет думают иначе. Как бы там ни было, вы очень красивы.

Лик залился румянцем.

– С-спасибо.

Решив вернуться к теме нашего разговора, я сказала:

– В истеранской библиотеке мы нашли книгу, противоречащую известной нам истории о Парящем Клинке и Танцующем Ветре.

– Так вы за этим пришли? – усмехнулся Гариндор. – Об этом мало кому известно. Подлинная история не столь захватывающая и романтичная, как знаменитая легенда, описанная Вернашей.

– Значит, это правда? – спросил Кален. – Это и есть древнейшее воплощение легенды?

Гариндор кивнул:

– Автор хранящегося в истеранской библиотеке фолианта неизвестен, однако мы полагаем, что он был написан самим Рашну Справедливым.

– Рашну из числа Пяти Великих Геров? – воскликнул Рахим.

– Среди всех пятерых именно Рашну слыл многообещающим историком и служил у них летописцем. Несколько примеров его работ встречаются и в других трудах – достаточно было сравнить их между собой, чтобы установить подлинность.

– Но для чего Вернаше записывать иную версию? – спросил Халад.

– Довольно трудно разобраться в чужих мотивах, когда в твоем распоряжении имеется так мало текстов. – Гариндор распростер руки в стороны. – Трудов Вернаши у нас даже меньше, чем Рашну. Она вела всего один дневник, да и тот не был личным. В нем описывались трудности, связанные с основанием города. Возможно, она намеревалась использовать легенду как основу для дараши оюн и считала, что из ее версии выйдет более интересное выступление.

– В первоисточнике упоминается некая Первая Жатва, – сказал Кален. – Что это такое?

– Ответ на этот вопрос очень хотел бы знать каждый ученый. Рашну был дрихтианцем – и стоит добавить, человеком просвещенным, который не разделил бы нынешних взглядов своих потомков, – и все его письмена были написаны на родном языке его матери. Старая дрихтианка изъяснялась иероглифами, поэтому «Первая Жатва» может иметь схожую синтаксическую структуру с написанием слов «рунные ягоды». Из контекста следует, что «Первая Жатва» – это единственное в своем роде растение, которое бессмертно до тех пор, пока его не сорвут.

С зажатой между зубами сигарой Гариндор снял с полки одну из книг.

– К понятию «Первая Жатва» Рашну обращается в одном из документов. Вот послушайте: «Те необычайные цветы я видел собственными глазами. И название их не подходило к внешнему виду. Я наблюдал цветущие розы намного восхитительнее, а платаны выше и благороднее. Но как только Аши из любопытства протянула руку к этому деревцу, я ощутил поток неведомой магии, прорезавший воздух хлыстом. Мы оказались недостойны.

«Нам не следует его трогать!» – закричал я, но было уже слишком поздно. На миг моему взору открылось дерево, Священное Древо, которое поманило меня своим светом. После чего ослепило, заставило пасть на колени и отшвырнуло назад.

Когда мое сознание вновь прояснилось, моих спутников уже не было. На том месте, где когда-то возвышались они, осталась только Первая Жатва – маленькая, невзрачная, обманная и убийственная. Лучшие из известных мне мужчин и женщин, с кем мы пережили бесчисленное множество войн и невзгод, были повергнуты каким-то нелепым деревцем. Да спасет свет их души, и да спасет он меня».

Халад подался вперед.

– Здесь Рашну повествует нам о смерти своих собратьев, Великих Героев, да? В дрихтианском Кругу Культа? Но что это за Священное Древо?

– Да, после того случая Рашну уже не был прежним. Говорят, Круг Культа – место, где Великий Создатель впервые вдохнул жизнь в новый мир, а грехи его сыновей осквернили эту землю. Никто, кроме Рашну, не возвращался оттуда. Даже последний путь Вернаши завершился там, после чего она навсегда скрылась с людских глаз. О тех, кто предпринимал походы в те края, больше никто никогда не слышал. Если не сухой жар пустыни сгубил бедных путешественников, то они могли пасть жертвами этого странного Священного Древа. Поговаривают, даже дэвы опасаются заходить в эти земли. Если Первая Жатва произрастает именно там, то нечто не только не позволяет никому срывать ее плоды, но и убивает любого, кто…

В это мгновение дом огласил громкий крик. Он доносился из соседней комнаты. Кален быстро вскочил на ноги, и мы все поспешили за ним.

На полу лежало распростертое тело Альти. Из горла юного помощника Гариндора, склонившегося над кроватью, вырывались жуткие звуки. Налитые кровью глаза были широко распахнуты.

Пока мы наблюдали за разворачивающейся картиной, его лицо исказилось. С головы клоками осыпались волосы, череп уменьшился в размере и сделался плоским, взгляд загорелся ярко-алым, веки и брови исчезли, а из того, что осталось от носа, выросла морда. Пальцы срослись между собой, их концы стали острыми как бритвы. Вскоре в нем уже нельзя было узнать человека. Вместо него перед нами стояло серо-зеленое существо, напоминающее богомола: ростом выше Рахима, с несколькими рядами зубов в нижней челюсти. Чудовище пронзительно заскрежетало и потянулось к Альти.

Я быстро взмахнула рукой, и передо мной ярко вспыхнула руна Принуждения.

– Стой! – приказала я, но магия рикошетом отскочила от панциря существа. Потрясенная такой неудачей, я нарисовала руну Воскрешения, с помощью которой контролировала дэва. Результат оказался таким же.

Меч Калена преградил чудовищу путь к Альти. Стремительное движение свободной руки – и его клинок охватило пламенем. Существо с шипением отступило назад. Затем Лик оплел его нитями Ветра, пригвоздив к месту.

– Что с ним случилось? – ахнул Гариндор.

– Я не знаю, – ответила Альти. Редко, когда можно было увидеть ашу столь напуганной. – Ничего подобного я никогда не встречала.

Кален объединил свои силы с магией Лика, и путы вокруг чудовища сомкнулись крепче. Однако Искатель смерти не опускал горящего меча на случай, если существо сумеет вырваться.

– Что нам делать дальше? – спросил он у меня.

– Я ничего не могу предпринять. Руны Тьмы на него не действуют. – В недра моего стеклянного сердца закрался страх. Ази мгновенно откликнулся на мой призыв, но тот никак не мог повлиять на помощника историка. Я была бессильна против этой новой формы дэва.

– Халад?

Кузнец душ пребывал в таком же замешательстве. На его лице я обнаружила отражение своих собственных смятений.

– Не знаю, кто это, но точно не дэв.

– Я немедленно пошлю за Рендором, – отрывисто бросил советник Людвиг. – На сдерживание этого существа нам понадобится как можно больше людей. Простите, Гариндор, но у нас нет выбора.

– Я понимаю, – слабо откликнулся дрихтианец, опускаясь в ближайшее кресло. – Это не дэв. Эти-эти подлые существа – Обреченные. Яррод, мой бедный мальчик…

«Тия? Ты в порядке? Тия!»

Фокс. Я сосчитала удары своего сердца, привела в порядок чувства, и выдвинув на передний план спокойствие и уверенность, чтобы они первыми исходили от меня.

«Со мной все хорошо. У нас просто случилось небольшое происшествие».

«Какое, к черту, происшествие! Я видел эту тварь!»

«Фокс, мы держим ситуацию под контролем. Как там Инесса?»

«Наверное, недоумевает, почему я пулей вылетел из комнаты. Ты уверена, что все хорошо?»

«Клянусь».

«Есть еще кое-что… Это сложно объяснить, но между нами ощущается странная пустота. Раньше такого не было».

Я оцепенела, но одновременно с этим попыталась глубоко не задумываться над происходящими в моем сердце изменениями, чтобы не вызвать у брата подозрений.

«Должно быть, все дело в том, что мы далеко друг от друга. Раньше нас никогда не разделяли несколько королевств».

«Надеюсь на это. – Я почувствовала, что он пусть и не до конца – иначе это был бы не Фокс, – но расслабился. А после продолжил свои расспросы: – Что у вас там вообще происходит?»

«Я не знаю. Это не дэв, Фокс. Я не могу им управлять».

«Тогда кто это?»

«Хотелось бы мне знать, – мрачно подумала я, глядя на клацающую зубами морду и извивающиеся отвратительные конечности. – Хотелось бы мне знать».

– Когда я впервые услышала об этом, то сочла полнейшей глупостью, – сказала леди Зоя. За ее спиной развевались длинные волосы, в то время как она наметанным глазом изучала морскую гладь. Корабль под ее управлением урчал как котенок, нацелив свой киль точно в будущее. – Это старая легенда. Миф. Кого волнует, что там несколько веков назад написал какой-то дряхлый старик? Нам нет никакого дела до древних преданий и россказней. Какое отношение они имеют к сегодняшнему дню? Парящий Клинок нам не поможет. Изогнутый Нож – тоже. Нет никого бесполезнее, чем преданный последователь умершего бога, если только это не сам умерший бог.

Оторвавшись от созерцания моря, леди Зоя смерила меня долгим взглядом с головы до ног, точно какой-то невиданный экземпляр, и вновь отвернулась.

– Я не столь сильна в сказаниях, как Тия, – призналась она, суровый взор ее серых глаз снова устремился к горизонту. – Старыми сказками мир не изменишь. Вот уже несколько лет я выступаю на дараши оюн, но никогда не верила словам – только танцу. Важны лишь твои поступки, не так ли? Однако с недавних пор я в этом усомнилась. Я ничего не знала о руне Обречения. Не подозревала, что существуют обреченные существа, пока сама не распотрошила одного из них. Что еще не рассказали нам старейшины? Чего еще не поведала нам Тия? – Она крепко вцепилась руками в нос корабля. – Для чего ей нападать на Анкио?

На эти вопросы у меня не было ответа. Все, что я узнал от леди Зои, я слышал от Темной аши. Раньше девушки были врагами, соперницами и подругами, напарницами и ближайшими соратницами. А теперь свою злость на Костяную ведьму леди Зоя направляла в шквалистый ветер, вздымающий в воздух соль и ярость.

– Буквально месяц назад мы столкнулись с обреченными, – продолжала она. – И Фокс выручил нас. Нескольких существ он уложил сам, без посторонней помощи, спас жизнь Инессе и ее величеству. Даже сумел вызволить Гестию, эту неблагодарную задницу, как ее часто называла Полер. Будь моя воля, я бы скормила ее этим тварям. Возможно, я и хуже Тии, но даже мне ведомы рамки дозволенного. Я могу понять, почему она ненавидела их, но не почему позволяла своей ненависти причинять вред другим.

– Возможно, Тия была права, вручив тебе свою историю. Не стоит копить в себе переживания. Иначе рано или поздно тебя разорвет от всех невысказанных слов. Шади всегда готова выслушать меня, но сейчас она в Анкио, а я по-прежнему здесь. – Леди Зоя перевела на меня взгляд. – Что ж, продолжай. Значит, ты желаешь поведать нам песню, не так ли? Пока наши матросы хватаются друг за друга, ты цепляешься за эти бумаги, как за спасательный трос. Спрашивай, что еще ты хочешь знать, пока я в настроении говорить.

Я посмотрел на письма в своих руках. Столько раз мной овладевало искушение пролистать эти страницы дальше, узнать окончание этой истории, но что-то все время меня останавливало. Потому что это было неправильно.

– Вы скучаете по ней?

Мой вопрос застал ее врасплох, я перехватил взгляд ее сине-серых глаз.

– Да, – ответила она и, немного помолчав, добавила: – И нет. Я скучаю по тому, кем мы были раньше. Она рассказывала тебе о том, как плохо я с ней обращалась? Я ведь ни разу не извинилась перед ней, а она не попросила. Мы просто продолжали общаться, пока время для прощения не истекло. Мне бы очень хотелось, чтобы все было как прежде.

Аша шевельнула пальцами, и корабль увеличил скорость.

– Но эти дни остались позади. Она причинила боль моим друзьям, Бард. За последние месяцы я потеряла стольких хороших людей.

– Как и она.

В легкой улыбке леди Зои промелькнула тень жестокости.

– Бард, нельзя считать «потерей» гибель людей, за которую она же сама ответственна. Она подожгла мой город. Какая ненависть способна завести так далеко? Вот в чем вопрос. К тому же, если падет на дно она, мы потеряем Фокса. Зачем ей доверяться тебе? О чем еще она не рассказала?

Аша замолчала, когда рев свистящего в ушах ветра усилился.

– О чем еще она не рассказала? – тихо повторила леди Зоя и перевела взгляд на письма в моих руках. Тогда я понял, что это не риторический вопрос. – Поведай мне.

4

Никто из истеранских историков, несмотря на богатый выбор доступных им исследований, не владел обширными сведениями о рунической магии. Поскольку наличие красного сердца не позволяло им оценить его силу. Именно поэтому отливающий серебром стеклянный кулон Сахмет сделал ее выдающимся знатоком, вот только нам достались лишь ее записи.

Следующим, кто мог похвастать подобной мудростью, был лорд Гариндор, но и тот признавал ограниченность своих знаний.

– Обладатели пурпурных сердец видят магию совершенно в ином спектре, нежели те, кто владеет серебряными, – пояснил он. – Мы просто не способны узреть некоторые магические переплетения, доступные всем ашам.

Пока король со своими советниками решал судьбу помощника историка, обратившегося в чудовище, мы вернулись в библиотеку. Известие о том, что изначально это дэвоподобное существо было человеком, а не явилось результатом какого-то противоестественного отклонения, потрясло истеранцев. Король Рендорвик считал: если существовала руна, способная превращать людей в монстров, то должен быть способ вернуть им прежний вид.

Однако библиотекари – да будут благословенны их упорные, решительные сердца, помогающие добывать для нас сведения, – посвятив всю жизнь этим книгам, имели слабое представление о рунах, которые мы искали. Даже мы, имея опыт в качестве аш, вряд ли могли что-то найти.

Тем не менее Альти с головой погрузилась в изучение этого вопроса. Лик казался каким-то растерянным и, отложив чтение найденного им фолианта, задумчиво бродил по помещению. Кален и Халад помогали охранять существо, некогда бывшее Ярродом. Лорд Гариндор, еще не оправившийся от потрясения, напросился с нами в библиотеку, чтобы совместно вести поиски.

– Изменить положение своего помощника я не в силах, – сказал он, – однако могу предложить вам знания, которые хранятся здесь, среди этих старых книг. Позвольте мне хоть чем-то вам помочь.

– Вы очень любезны, милорд, – мягко ответила ему Альти. – Но, боюсь, мы и сами не до конца понимаем, на какие вопросы стоит искать ответы.

– Тогда обрисуйте мне в общих чертах цель ваших изысканий. Возможно, я смогу сузить рамки поиска.

– Мы ищем информацию о любых рунических заклинаниях, которые могли вызвать превращение. Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным в квартале Ив.

Мужчина на мгновение задумался.

– Не буду утверждать, что мне знакомо похожее заклинание. За всю жизнь я пересмотрел множество рукописей о рунах, но наш опыт был ограничен отсутствием серебристых сердец. Поэтому мы решили передать наши поиски истеранским ашам в надежде, что они лучше справятся с этой задачей, но те почти ничего не обнаружили. Любые свои находки Сахмет всегда держала при себе.

– Если ей и было что-то известно об этих рунах, она ни слова не упомянула о них, – удрученно протянул Лик, который как раз просматривал старые записи Сахмет. – У нее очень неразборчивый почерк.

– Не могли бы вы поведать нам что-то еще о происхождении Парящего Клинка и Танцующего Ветра? – поинтересовалась у лорда Гариндора Альти. – Может быть, мы сумеем тут найти взаимосвязь.

– А-а. В самом первоисточнике, в отличие от известной всем версии, о Танцующем Ветре говорится совсем мало, поскольку в этой истории она почти не принимала участия и выполняла роль лишь возлюбленной Парящего Клинка. Некоторые из моих коллег пошли дальше и даже выдвинули теорию ее неожиданного исчезновения, предположив, что она умерла задолго до того, как Изогнутый Нож выкрал сердце своего брата – что ее смерть послужила поводом для Парящего Клинка выступить войной против остального мира.

– В дараши оюн, изложенном Вернашей, Танцующий Ветер исполняет роль Изогнутого Ножа, а тот, в свою очередь, выступает главным злодеем. Тогда нам, ученым мужам, казалось, что это всего-навсего идеализированная версия легенды, а ученые обычно презирают приукрашивание действительности. Мы и допустить не могли, что у Вернаши может быть иная задумка.

– То, что Танцующий Ветер и Парящий Клинок стали двумя половинами одной души? – спросил Рахим.

– Боюсь, вы ошибаетесь, лорд Арракан. – Историк снял очки и принялся яростно их протирать. – Именно Парящий Клинок и Изогнутый Нож являются двумя половинами одного целого. Они ведь братья. И дабы заполучить власть, Парящему Клинку придется забрать сердце Изогнутого Ножа, а не своей возлюбленной.

– Мир создал отнюдь не Парящий Клинок. В старых текстах упоминается Великий Создатель, который сотворил мир и для управления им произвел на свет сына. Его он поделил на двух братьев, а вместе с ним и его способности. Между этим древним документом и легендой о Парящем Клинке достаточно сходства, позволяющего нам с уверенностью утверждать: Великий Создатель – действительно их отец.

– Но Парящий Клинок был возмущен решением отца создать двух братьев, поскольку вследствие этого его сила значительно сократилась. Он мечтал об идеальном мире, свободном от боли и страданий, а для этого ему было необходимо обрести власть, по силе равную его родителю. Именно он, а не Создатель, наделил своих подданных магией. Изогнутый Нож порицал действия своего брата, боясь хаоса, к которому могли привести заклинания несовершенных созданий.

– Аена всегда говорила, что истинным героем был Изогнутый Нож, – пробормотала я, вспомнив, о чем рассказывала мне Безликая, пока томилась в одалийских темницах, отрицая всякую связь с Телемайном. – Вот почему она так почитала его.

– Но что в этом плохого? – недоумевал Лик. – Какой может быть вред в желании идеального мира?

– Идеальность без страданий не несет развития. Не зная боли и невзгод, ты не познаешь силу, которую они могут возродить в человеке. В чем смысл жизни, если ты не способен отличить счастье от горя?

– Значит, Великому Создателю следовало сотворить мир, где страданий чуточку меньше, – печально заметил Лик.

Гариндор коротко улыбнулся:

– Парящий Клинок полностью разделял твое мнение. Он считал, что мир с изъянами погибнет. И потому предложил магию как средство избавления от зла, чтобы его народ мог обрести лучшую жизнь. Но именно он злоупотребил этой властью, отдав большую ее часть Танцующему Ветру и подавив инакомыслие.

– Изогнутый Нож нашел единственный способ остановить брата – забрать у него сердце и объединить его со своим, дабы удвоить свою силу и возродить мир таким, каким его изначально задумывал отец – без магии, – даже если для этого ему придется пожертвовать собственной жизнью. А раз Парящий Клинок отдал сущность своего сердца Танцующему Ветру, Изогнутому Ножу пришлось забрать ее.

Историк снял с тяжелой стопки книг несколько томов и, выбрав один фолиант, раскрыл его. Нашему взору предстали дрихтианские письмена.

– Упомянутая вами безымянная рукопись – лишь часть мозаики. В той старейшей книге легенда рассказана всеобщим языком, этот же дрихтианский манускрипт предшествует ей как минимум на год. Лишь немногие владеют дрихтианским языком, поэтому изучить этот труд стремятся только лучшие ученые Истеры. Мне известна ценность этой рукописи; ее обнаружили двадцать лет назад среди многочисленных гор Дрихта. Она была спрятана в странной пещере, наводненной необычными растениями, – ее сумели откопать лишь благодаря внезапно случившемуся обвалу. Король Аадил провозгласил ее содержание ересью, потому как в ней критиковалась абсолютная власть королей, и многие из моих коллег, вставшие на ее защиту, погибли. Эта книга важнее моей жизни, мне едва удалось спасти ее и не умереть самому. Я бежал в Истеру, потому что здесь, в отличие от королевства Аадила, берегли и почитали знания в любых их проявлениях.

– О чем в ней говорится? – спросила Альти. – Я немного говорю на дрихтианском, но совсем не читаю на нем.

– Тогда позвольте я вам переведу. «Помоги мне, Маленькая Слезинка, – умолял Изогнутый Нож другую богиню. – Помоги получить сердце Парящего Клинка, чтобы возродить этот мир». – Гариндор помолчал. – До этого места текст не отличается от написанного в другой книге. Однако в дрихтианской рукописи встречаются отрывки, которых в ней нет: «Завладев стеклянным сердцем брата, окропленным кровью его возлюбленной, Изогнутый Нож поразил семерых созданий Парящего Клинка. Из каждого зверя он извлек по блестящему камню, отливающему разным цветом, и через ужасную боль поместил их в свое сердце. Однако воля его была истинной, и все семь созданий ожили по его призыву. Они больше не были свирепыми чудовищами, что держали в страхе людей. Они стали послушными и покорными. Вместе с ними его сердце засияло чернотой, как излучало свет сердце Парящего Клинка. Тогда он взял Первую Жатву и объединил ее со светом и тьмой, чтобы создать сердца сумрака». Далее следует текст, что и в предыдущей книге. «Но не успел Изогнутый Нож воспользоваться сердцем своего брата…» Леди Тия?

Я поднялась с кресла, сжав ладони в кулаки. Опустила взгляд на записи Сахмет, буквы перед моими глазами слились в одно размытое пятно.

– Тьма к свету, – хрипло произнесла я. – Сердце сумрака. Альти, все это описано в книге Аены. «Тому, кто ищет путь Изогнутого Ножа: предстаньте на суд перед горой. Если вы окажетесь достойны, вооружитесь черным сердцем, где сокрыта пролитая кровь любимого. Сварите по отдельности каждый безоар семи дэвов и выпейте по пузырьку получившейся жидкости. Сплетите в воздухе руну Принуждения, перед вами предстанет сердце. Поместите его в свой стеклянный кулон и возродитесь заново».

Мне было знакомо это заклинание сердца сумрака; я выучила его наизусть почти два года назад, и теперь оно мантрой засело в моей душе настолько глубоко, что ничто не могло его вырвать оттуда. Я долго и тщательно учила эти слова, отчего они порой всплывали в памяти легче, чем мое собственное имя. Сердце сумрака стало причиной, по которой Безликие пытались забрать стеклянный кулон принца Канса. За это Аена умерла. Ради него она хотела убить меня.

Но взамен поплатилась Полер.

Что там дальше говорилось в заклинании? Единство семи в сердце тьмы и единство пяти в сердце света есть ключ. Объедините их с Первой Жатвой и родитесь заново, чтобы править с сердцем сумрака по своему усмотрению».

– Последнее место, где я стала бы искать подтверждение, – это книга Безликой, – угрюмо проворчала Альти. – Но ты права.

– Простите, – подал голос лорд Гариндор. – Я не совсем понимаю.

– У нас проблемы, – входя в комнату, прервал нашу беседу мрачный Кален. Следом за ним шел Халад. – Тия, солдаты доложили о появлении заурви. Дэв вышел за пределы Рунного леса.

Лик побледнел.

Я стиснула зубы.

– Он уже напал на кого-то? – Истеранцы не встречали чудовище с самой смерти Сахмет. Так зачем ему сейчас покидать свое безопасное убежище?

Кален помотал головой.

– Истеранским солдатам были даны особые указания, как следует действовать в подобных случаях. Они держат дистанцию и как можно внимательнее отслеживают его передвижения.

– Как там Яррод? – спросил Гариндор.

– Темная магия, возможно, и не помогает, но на него действуют защитные заклинания, – ответил Халад. – Кален в этом убедился. Сейчас ваш помощник не представляет угрозы ни для себя, ни для окружающих – пока что.

Альти поднялась с места, но я остановила ее кивком.

– Будет лучше, если один из нас останется здесь. Несмотря на то что Яррода удерживают защитные руны, нам нужен поблизости тот, кто проследит, чтобы он не высвободился. Моя магия тут бесполезна, в отличие от твоей.

Старшая аша помедлила, а затем с хмурым видом согласилась.

– Тия, будь осторожна. Мы никогда раньше не имели дела с заурви. Этим всегда занималась Сахмет и ее истеранские предшественницы.

– Постараюсь. – Когда я направилась к двери, Лик последовал за мной. – А ты куда собрался? – удивилась я.

Юноша пожал плечами:

– Тебе может понадобиться помощь. А я сейчас в этом совсем неплох.

– Только пообещай мне, что будешь держаться на разумном расстоянии.

С этими словами я зашагала к выходу из дворца. Повсюду уже бегали солдаты, громкий шум перекрывали их приказы.

«Тия, что происходит?»

Фокс.

«Передай Микаэле, что возле Фарсуна был замечен заурви. Я собираюсь с ним разобраться».

«Будь осторожна». Я ощущала его тревогу, отчаяние. Брата мучила мысль, что сейчас он не рядом.

«Хорошо. Со мной Кален. Ты же знаешь, он меня прикроет. Как обстоят дела в ваших краях?»

«Старейшины что-то замышляют, но пока не предпринимают никаких действий. Судя по тому, что удалось разузнать Зое и Шади, они отозвали из других королевств нескольких аш, которые служили там по контракту. Подробности расскажу позже, когда мы вернемся. Не принимай поспешных решений».

«Разве я когда-нибудь так поступала?»

После этого я мысленно призвала Вождя. Не прошло и пяти минут, как мой горвеканский конь был рядом. Кален уже сидел верхом на своей лошади, Лик и Халад только седлали своих скакунов.

Установить местонахождение заурви не составило большого труда. Мы лишь ехали в соответствии с докладами солдат, а потом шли по свежим следам, ведущим из Рунного леса.

От своего дома чудовище забрело не слишком далеко. Мы обнаружили его на краю леса, у замерзшего ручья, стекающего в реку Мира, которая служила границей между Истерой и Тресеей.

Поначалу внешний вид заурви сбивал с толку. Он напоминал стоящую на задних ногах козу, при этом размером был с небольшой сарай. Расположенные вокруг головы пять рогов сверкали от снега, а все лицо заполняло множество глаз, которые никогда не закрывались одновременно. Несмотря на его сходство с млекопитающим и наличие раздвоенных копыт, сам заурви был самой настоящей рептилией: с чешуйчатой кожей и длинной мордой, выступающей из скопления глаз. Он напоминал мне увиденных на иллюстрациях длинномордых болотных существ, обитающих в северных краях Ядоши.

При нашем приближении существо издало тихое свистящее шипение, но нападать не спешило. Я ни разу не сталкивалась с таким непохожим на дэва поведением.

– Что он делает? – нервничая, спросил Лик.

– Не знаю. – Я сплела в воздухе руну Воскрешения и осторожно вошла в сознание зверя. Внутри я обнаружила не столько мысли, сколько импульсы – странные и в то же время знакомые, отталкивающие и притягательные. Когда я попыталась проникнуть глубже, то натолкнулась на небольшое сопротивление со стороны заурви.

Где-то в другом уголке своего сознания я ощутила плывущие ко мне напряженные мысли Фокса, словно он в ту же секунду мог ринуться на помощь мне.

В то же время пришел отклик от ази – до меня донесся его жалобный стон. Дэв не был зол или как-то воинственно настроен. Его присутствие скользнуло в мой разум и потянулось к заурви.

Существо уставилось на нас, мигая своими многочисленными глазками, а после отвернулось и зашагало в лес. В мою голову хлынул поток его эмоций, они толкались, опережали друг друга, пока вперед не вышла одна мысль:

«Следуй».

– Ты серьезно? – спросил у меня Кален, когда я, откликнувшись на предложение зверя, тоже двинулась в лес.

– Он не желает воевать. По крайней мере, я могу узнать, что же он хочет мне показать.

– И тебе это не кажется странным? – пробормотал Искатель смерти, однако вместе с Ликом последовал за мной.

Заурви остановился на небольшой поляне, у подножия величественной сосны, и принялся копать. Его огромные копыта без труда отбрасывали лед и замерзшие куски почвы. Целых пять минут дэв рыл землю, пока не образовалась большая яма. Тогда он обернулся ко мне и проблеял.

В это мгновение я почувствовала его. Чье-то еще присутствие в разуме заурви. Оно сгущалось, словно намеревалось взять над ним контроль. Я вспомнила случившееся в Даанорисе: Безликого Усижа и его последние, такие же попытки заманить меня в ловушку с саурва. Я мгновенно отпрянула и, повинуясь сработавшему инстинкту, вложила все, что было во мне, в одно слово:

– Умри!

Заурви не бросился на меня. Напротив, его голова поникла, глаза закрылись, а лапы опустились на землю. Он издал последний протяжный вой, полный тоски и сожаления, и замер. Все еще находясь в состоянии боевой готовности, я ждала нападения. Потом еще раз коснулась его сознания, но то уже покинуло его голову, а вместе с ним ушло и чужое присутствие. До меня долетел со стороны Фокса вздох облегчения, ази несчастно простонал и отвернулся.

– Так и должно было случиться? – дрожащим голосом произнес Лик. – Не подумай, я не жалуюсь, просто это оказалось проще, чем я ожидал. Вот бы все они были такими.

– Он не собирался воевать.

Я приблизилась к неподвижному телу дэва и выудила нож. Лезвием отыскала место у основания его черепа, окруженное пятью рогами. Лик тут же побледнел, как только я погрузила руку в мозг и черную кровь существа, а после наконец нашла и извлекла на свет очередной безоар. Сквозь запекшуюся кровь пробивалось его яркое свечение.

– Прости меня, – шепотом обратилась я к зверю. Несмотря на всю дружелюбность заурви, мне больше нельзя было рисковать и снова пускать кого-то в свою голову.

Кален спрыгнул в вырытую дэвом яму.

– Здесь только это, – доложил он, поднимая маленький мешочек и ловко развязывая шнурок.

– Бумаги! – выдохнул Лик.

– И не просто бумаги, – мрачно заключил Кален, осматривая содержимое мешка. – Один лист исписан самой Сахмет. А второй… заполнен почерком Вернаши.

– Значит, заурви помнил указания Сахмет даже после ее смерти?

– Должно быть, ее связь с дэвом была так же прочна, как у Тии с ази. – Кален протянул мне письмо Сахмет, чтобы я его прочла. На листе бумаги значился странный символ – судя по виду, некая гора.

«Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. Во имя любви к Анахите, ни в коем случае не сообщай об этих находках старейшинам Киона.

Я прожила дольше, чем большинство Костяных ведьм, – это долго даже по меркам аш. И все же старейшины отвергнут то, что обнаружили мы, истеранские ведьмы. Как только они узнают о моих записях, тут же уничтожат мои книги.

Парика, моя предшественница, рассказала мне историю, которую ей поведали предыдущие Костяные ведьмы Истеры. Эта история о том, как в Фарсун под предлогом дипломатической миссии прибыли кионские старейшины и попытались тайно уничтожить некоторые рукописи из библиотеки Истеры. Темная аша по имени Талири понимала, что спрятать книги не удастся, потому что старейшины требовали у истеранского короля полный перечень хранящихся у него томов. Но одна безымянная книга все же ускользнула от внимания библиотекарей. Только этот текст и удалось спасти.

Она с ужасом наблюдала за тем, как старейшины уничтожают книги, а старый король даже не предпринимает попыток их остановить. Тогда Талири выкрала у одной из старейшин письмо, написанное самой Вернашей. Вместе с Талири мы остались верны его правде. До конца своей жизни она берегла эту книгу, как после это делали ее преемницы. Как это делала я.

Нет ничего ужаснее, чем вынудить ведьму прятаться от своих сестер. Нет ничего ужаснее, чем уничтожить книгу, для того чтобы жить во лжи.

Однажды кионская жрица сказала мне, что в один прекрасный день мои записи изменят мир. Как жаль, что я не спросила, какими будут эти изменения: к лучшему или к худшему…

Я оставляю тебе символ, который обнаружила за время своих изысканий – это знак Людей Тени. По словам моей предшественницы, им отмечены те, кто хранит тайны сердца сумрака. Возможно, он будет полезен тебе, мой дорогой читатель.

Я жалею, что мне не хватило силы воли обвинить Кион во лжи. Но я уже слишком стара и слишком устала. Пребывая под безопасным крылом терпимой Истеры, я пренебрегла своими обязанностями перед лицом своих сестер из южных королевств. Я очень сожалею об этом. Так пусть хотя бы оно искупит мою вину».

Дрожащими руками я аккуратно отложила письмо Сахмет и взяла следующий лист.

– Что там написано? – спросил Кален.

– Остерегайтесь Темных аш, – прочитала я строки, бегло написанные рукой Вернаши, – потому что хороша только та Костяная ведьма, что лишена стеклянного сердца. Усмиряйте их, ослабляйте их, подчиняйте себе, если нужно. Потому как они – семена Маленькой Слезинки, и ни одно из них не должно прорасти.

Леди Альтисия ждала нас на берегу с видом истинной аши, пока последние порывы ветра приближали наш корабль к порту Анкио. В любой другой день в гавани царило бы оживление, раздавались бы всевозможные звуки: треск торговых судов и выкрики скупых лавочников; раздражающая какофония переплетающихся языков и диалектов, на которых изъяснялись все, начиная от горвеканских охотников из Северного Фьорда и заканчивая поедателями верблюдов из Каринши, которые пререкались и торговались за ценный груз. Однако сегодня порт блокировали солдаты, численность которых в пятьдесят раз превышала количество торговцев.

Из Анкио валили клубы дыма и, поднимаясь в небо, смешивались с вечерним зноем. С причала мне были видны разрушенные дома, белоснежные стены, характерные для архитектуры Киона, лежали в пыли и руинах. Пока группы каменщиков расчищали улицы от завалов, большинство потрясенных жителей, облаченных в свои лучшие повседневные одежды, кучками толпились под изогнутыми крышами уцелевших зданий. Драгоценные камни в их волосах нестройными нотами выбивались из разбросанных обломков. Эти люди не привыкли к слабой обороне.

Но даже посреди разрушений и гари город сохранял потрясающий вид. Не все его здания пострадали, многие из них пережили ярость трехглавого дэва. Смахни сажу, убери сломанные доски – и вернешь городу его первоначальный внешний облик, как не спрятать под толстыми слоями грязи девичью красоту. В атмосфере Анкио всегда витал дух опасности, точно над хранящей некую тайну элегантно одетой женщиной – кокетливая улыбка, мелькающая за разрисованным веером, и нож, скрытый в шелковом рукаве. Местные аши – в эпосах, в обществе, в обычаях – неизменно танцевали слишком близко к костру истории, соблазненные его пламенем. И обжечься было неизбежно.

В Анкио я никогда не чувствовал себя уютно. Дрихт, по крайней мере, не скрывал своего презрения ко мне.

Ночной воздух пропитался запахами затянувшегося пожара. Ароматы благовоний испарились, а вместо них поселилась гнетущая духота. Время от времени кто-нибудь из кионских солдат бросал настороженный взгляд в темное небо, опасаясь очередного нападения.

Темная аша в точности описала свою наставницу; леди Альтисия могла бы сойти за жену рыбака, если бы жен рыбаков можно было приучить к серьезности и изяществу. Ее хуа походило на серебристую луну, выглядывающую из-за облаков, и совершенно не скрывало приятные округлости фигуры. И вместе с тем я ощущал исходящую от нее власть сильной женщины, несмотря на разукрашенное лицо и глаза, не знавшие сна множество ночей.

Рядом с ней топтался странного вида человек – дрихтианец с побелевшими от возраста волосами, сутулыми плечами и поникшей бородой. При этом его взгляд ни на минуту не терял бдительности: он отмечал каждого, кто сходил на берег, прежде чем с любопытством остановился на мне. Под его немым испытующим взором мне стало еще больше не по себе.

– Доставила их в целости и сохранности, Альти, – сообщила Зоя, – не прошло и пары часов.

Не успели эти слова слететь с губ аши, как к ней бросилась красивая женщина с золотистой кожей и длинными косами и заключила ее в крепкие объятия.

– Зоя, ты снова переутомилась, – отчитывала она ее, покрывая лицо аши поцелуями. – Я же вижу. Я просила тебя этого не делать.

Зоя покраснела, ее резкие черты лица смягчились.

– Мы хотели вернуться как можно скорее. Поскольку не знали, вдруг Тия предпримет еще одну попытку нападения.

– Что здесь произошло за время нашего отсутствия? – коротко поинтересовался лорд Фокс.

Лорд Халад, казалось, был чем-то озабочен: он рассеянно кивнул встречающим, после чего двинулся вперед, даже не поздоровавшись с леди Альтисией.

Аша со вздохом проводила его удаляющуюся фигуру взглядом.

– Путешествие далось ему тяжело. Нам пока неизвестно, где скрывается Тия. Ее ази нигде не видно. Но…

– Но что, Альти? – спросила Инесса.

Старшая аша попыталась обуздать эмоции, отразившиеся на ее лице, но челюсти остались все так же стиснуты.

– Она затаилась где-то неподалеку. Я буквально ощущаю ее присутствие, воздух искрится магией такой разрушительной силы, что ее вижу не только я. А это еще кто?

– Всего лишь бард, миледи, – представился я.

Женщина нахмурилась.

– А-а. Летописец, которого Тия втянула в это безобразие. – Она протянула мне руку, но не для того чтобы пожать мою. – Ее письма. Где они?

Я не двинулся с места, только с упорством крепче сжал листы. Она оставила мне одно-единственное задание. Какой бы уважаемой персоной леди Альтисия ни была, я не мог исполнить ее просьбу. Темная аша дала эти письма мне.

Женщина вздохнула.

– Мы только теряем время.

– Из-за любви Зои к скорости нам практически не удалось ничего прочитать, – вступился лорд Фокс. – Тия доверила письма ему, и он вынужден следовать ее указу. Остальное мы прочтем, как только вернемся.

Леди Альтисия недовольно поджала губы.

– Ну хорошо. Значит, нам следует поторопиться в Дом Валерианы. Кварталу Ив досталось больше всего, но то ли по случайности, то ли из запоздалого чувства благодарности Тия оставила наш аша-ка нетронутым. – Тут аша поморщилась. – Жрица… она предупредила нас и тем самым спасла. Последние несколько месяцев она отказывалась кого-либо принимать. Мы уже решили, она заболела или случилось что похуже, пока неделю назад она вновь не появилась и не заговорила об обрушившемся на Анкио огне. К тому времени как появился ази, мы сумели большую часть жителей увести в безопасное место. Без ее предостережений мы бы понесли еще больше потерь.

– Надеюсь, милорд, – подал голос стоящий рядом с ней старый дрихтианец, – что вы тоже предоставите мне возможность изучить ее письма. Обещаю относиться к ним так же бережно, как с одной из своих редких книг, и выразить ей то почтение, которого она заслуживает.

– Тия стала пусть и косвенной, но причиной гибели Микки, – заявила Альти, в эту секунду выражение ее лица не соответствовало брошенным резким словам. – Так что время для ее почестей давно прошло.

Лицо лорда Фокса исказилось от горя, но он быстро взял себя в руки.

– Об этом мы поговорим в Доме Валерианы.

– Приятно видеть своего земляка из Дрихта, хоть я и надеялся на встречу при других обстоятельствах, – сказал я. – Откуда вы знаете Темную ашу?

– Мы были знакомы совсем недолго, но мне хватило и этого времени, чтобы познать ее дружбу. Меня зовут Гариндор Сверртхия. Я ничего не смыслю в сражениях, но, возможно, пригожусь вам где-то еще.

5

«Легенда о Парящем Клинке вызывает слишком много вопросов, – писала Вернаша. – Костяные ведьмы будут требовать от нас ответы, которые мы не вправе разглашать. Согласно преданию, для восстановления этого мира нам необходимо использовать нашу магию, но за право обладания ею заплатить высокую цену. Я против таких призывов. Мы добьемся большего, если будем придерживаться того, что милостиво даровал нам Создатель. Пожертвовав подобной силой, мы не получим ни заслуг, ни результатов. Люди Тени могут попытаться нас остановить, но их единицы, а нас множество.

Я намерена в угоду нашим целям переписать легенду. Безобидная ложь разумнее губительной правды. Лучше обладать силой в несовершенном мире, чем быть беспомощным в идеальном».

– Ничего себе, – произнес Лик. – А эта Вернаша из Роз была той еще стервой.

– Лик! – воскликнул Рахим, не удержавшись от смеха.

Альти чуть не свела с ума местных библиотекарей своими просьбами предоставить нам все мыслимые и немыслимые книги, имеющиеся в распоряжении Истеры, о рунической магии. Но, несмотря на все усилия, найти нам удалось немного.

«Потому как они – семена Маленькой Слезинки, и ни одно из них не должно прорасти». Под этими словами Вернаша подразумевала Темных аш. Вот почему Темные аши способны управлять дэвами – только те, кто повелевает Тьмой, может сотворить сердце сумрака.

– Возможно, Лик не так уж далек от истины, Рахим, – с долей иронии заметил Кален. – Похоже, весь Кион был построен на лжи.

– Нам никто не поверит, – напомнил Халад. – Легенда в изложении Вернаши слишком сильно укоренилась в убеждениях людей. Они скорее уцепятся за свою веру, чем позволят той пошатнуться. Подозреваю, именно этого Вернаша и добивалась с самого начала.

– Не могу в это поверить, – обескураженно проговорил Лик. Мы сравнили спрятанное Сахмет письмо с остальными трудами Вернаши и установили, что почерк в точности совпадает. – Не для этого я мечтал стать ашей.

– Это открытие не должно лишать тебя повода для гордости быть одним из нас, – твердым голосом сказала Альти.

Лик подавленно уставился на свои колени. Халад бросил на него обеспокоенный взгляд.

– Уже поздно, – продолжила старшая аша. – Сегодня ничего не изменится, а завтра мы возвращаемся в Кион. Поэтому нам лучше отдохнуть перед дорогой.

– Альти, – обратилась я к аше, как только все разошлись, – как Микки убила последнюю Темную ашу, бывшую до меня? – Теперь, когда срочность отпала, мне хотелось получить ответ на свой вопрос.

– А ты настойчивая, – сказала мне наставница. – Хотя я пообещала тебе рассказать эту историю, когда у нас появится свободная минутка. Итак, ее звали Иллара. Она слыла по праву упрямой послушницей. На самом деле ты немного напоминаешь мне ее. Но, в отличие от тебя, она слишком вольно обращалась с рунами Тьмы, рисовала их без разбора и вобрала в себя силы больше, чем могла справиться. Вскоре она сделалась безрассудной и непокорной. Ее стеклянное сердце еще даже не окутала Тьма, когда она неумело воскресила дэва и в приступе безумия попыталась наслать его на Архен-Кошо. Она напала на небольшое рыбацкое поселение, затопив его морскими водами. Микки очень сильно горевала, но, не дрогнув ни на секунду, убила свою подопечную. Это был единственный выход. Не думай об этом, Тия. Ты совсем не такая, как она.

Закончив рассказ, Альти удалилась, а я осталась стоять с листком в руке. Я смотрела на него так долго, словно силой воли могла переделать слова. В письме Вернаши помимо признания ее виновности было написано кое-что еще.

«Обречение – поистине ужасная руна, – наставляла Вернаша. – С помощью нее можно изменить любого до неузнаваемости, придав тому форму и вид жуткого дэва – пусть и меньшего размера, но такого же неистового. Вы можете обречь ничего не подозревающего человека, оставив его незаметно для остальных дозревать на несколько дней, а то и недель. И в результате получите собственноручно созданного монстра – дэва, которым даже Темная аша не способна управлять. Любая другая аша может сотворить необходимый яд и добавить его к еде или напитку, но только Костяная ведьма должна сплести финальное заклинание. Именно по этой причине мы обязаны скрыть руну от этих отвратительных женщин.

Вместе с тем сама процедура долгая и сложная. Руну необходимо вплетать в еду и напитки не менее трех раз на протяжении двух дней, а затем один раз каждые три дня. Если этот процесс слишком затянуть, то заклинание потеряет свою силу и придется повторять все заново. В самом конце примените к человеку руну в последний раз, чтобы пробудить его демонов. Единственный известный способ его исцелить – это милосердная смерть: самого объекта или заклинателя.

Руну Обречения старейшины должны хранить в тайне под страхом смерти. Им нельзя терять бдительности».

После этого текста следовала нарисованная Вернашей странная руна, напоминающая парящий в воздухе глаз. «В случае отравления руной Обречения, — написала она, – эта руна Погружения засветится красным».

Тогда мы, не теряя ни минуты, воспользовались ее советом: проверили друг друга и с облегчением подтвердили, что ни у кого из нас нет симптомов обречения.

Затем Кален опробовал руну на бедном Ярроде. Та озарилась красным.

«Удивительно, что ты решила поделиться со мной подробностями ваших поисков, – пробормотал Фокс в моей голове. – Хотя я, разумеется, не жалуюсь».

«Я просто не хочу ничего от тебя скрывать», – ответила я, а сама в это время старалась не думать о своем черном сердце – еще одной детали, о которой не упомянула в разговоре с ним.

«И что ты хочешь, чтобы я сделал?»

«Передай эти новые сведения императрице Аликс, но попроси ее до нашего возвращения ничего не предпринимать».

«А что насчет Инессы?»

«Ты все равно ей расскажешь, что бы я ни сделала».

Тут я уловила ухмылку Фокса.

«Я не стану, если ты меня попросишь. Она все поймет».

«Мне бы не хотелось вынуждать тебя выбирать между нами. Ладно, я буду ложиться спать, уже поздно».

«Береги себя, Тия. Люблю тебя».

«Я тоже тебя люблю, старший братец».

– Тия, нельзя все время себя наказывать, – тихо произнес Кален, который подошел ко мне и сел рядом.

– Мы действительно завтра убьем этого мальчика?

Искатель смерти вздохнул:

– Они не могут удерживать его вечно. Он уже покалечил нескольких солдат. Король Рендорвик понимает наше положение. Если бы пришлось, я и сам взялся бы за меч. Будь моя воля, я бы снял с тебя это бремя.

– Знаю. – Я обернулась к нему и поцеловала в губы. Мне казалось, будто наше пробуждение в Кионе было целую вечность назад. – Но остается еще столько вопросов. Кто наложил Обречение на помощника Гариндора? Не послужил ли для этого поводом наш приезд? Вернаша не дала никаких подсказок, как выглядит сама руна, только рассказала, как руной Погружения можно обнаружить ее присутствие в другом человеке!

– Теперь ты, надеюсь, согласна со мной, что отныне мы должны сами себе готовить еду и напитки. Кстати, я делаю превосходный баба гануш[5].

– Кален, я серьезно.

– Я тоже. – Он взял мое лицо в свои ладони. – Как мне тебе помочь? – И прижался ко мне лбом. – Тебе по-прежнему снятся кошмары?

– Был один, когда мы на ази покидали Кион, – призналась я. – Это был кошмар наяву. Я обернулась и увидела город весь в огне.

Кален сдвинул брови:

– После этого он повторялся?

– С тех пор как мы здесь, нет. И уже почти как две недели мое стеклянное сердце чисто. Я не видела в нем ни единого черного пятнышка. Думаешь… может, я…

– Вполне возможно. Ты стала больше следить за собой. Быть может, поглощение меньшего количества Тьмы все это время было самым простым решением. – Он вновь приник ко мне в поцелуе, долгом и сладком. – Тия, доверяй себе чуточку больше, чем доверяешь мне.

– Это невозможно, любимый, – прошептала я в ответ.

Я пылала.

Я была посреди пламени и кровавой бойни. Из густого дыма доносился вой, тем более ужасный, что походил он на человеческий. Вокруг меня вырастали огненные языки, что питались воздухом и криками.

Но я не чувствовала жара. Обжигающие костры тянули ко мне свои остроконечные головы, будто в нелепой пародии преклоняли колена, и потрескивая называли свои имена. Я ждала, что сейчас они расступятся передо мной и окружат точно верные псы, но их языки прильнули к моему хуа и огненным кольцом раскрылись на спине словно крылья. На фоне пожарища вырисовывались силуэты, окруженные тлеющими углями тела. Я приблизилась к ним.

На земле передо мной лежала мертвая Альти. Ее лицо было измазано кровью, тело пригвождено к земле ножом, утопленным по самую рукоять в животе. Рядом с ней покоился Лик с неестественно выгнутыми, как у сломанной марионетки, ногами, подставив свое красивое лицо для поцелуя, которого больше никогда не случится. В полумраке впереди я различила еще трупы. Их распотрошенные неподвижные тела лежали друг на друге, отбрасывая одну тень. Пустые стеклянные сердца следили за каждым моим шагом.

Вывалившаяся откуда-то из темноты фигура уцепилась за мое платье. Моя сестра Дейзи. Она обратила ко мне свое залитое кровью лицо.

– Почему? – прошептала она.

Я опустила глаза и увидела, что моя рука погружена в ее грудь, все мое хуа покрыто красными пятнами.

«Нет», – подумала я. Несмотря на витающие в воздухе запахи смерти, прорезавшие мрак лучи света сумели прояснить мое сознание. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему.

– Нет! – закричала я, но нож не желал выпадать из моей руки. Он, вонзившись в мою ладонь, лезвием распорол плоть. – Нет, нет, нет, нет…

– Тия.

Языки пламени дрогнули и потухли. Я провалилась в полнейшую черноту. Голос казался мне знакомым, но звучал как-то странно. В нем слышались нотки страха, которые никак с ним не вязались.

– Тия. Послушай меня. Тия, я здесь.

Я открыла глаза – и чуть не упала с выступа, когда подо мной показался стофутовый обрыв. «Почему я стою на подоконнике?» – ошеломленно подумала я. Что я здесь делаю? Я ощущала малейшие порывы ветра, обдувающие дворец и норовящие пошатнуть мое хрупкое равновесие.

– Тия. Возьми меня за руку.

Я ухватилась за его ладонь. От его кротости не осталось и следа. Он в мгновение ока втянул меня внутрь и крепко, чуть не раздавив, обхватил руками, его стеклянный кулон больно впился в мою грудную клетку.

– Что ты наделала? – выдавил он. Только теперь я заметила у него за спиной замершего столбом Лика.

Мы находились в дворцовой библиотеке. Я стояла перед открытым окном и смотрела на то, что могло привести меня к смертельному падению. В одной тоненькой ночной сорочке, дрожа от пронизывающего холода.

– Что случилось? – выговорила я.

– Ты вошла сюда, – хватая ртом воздух, заговорил Лик. – Открыла окно и стала выбираться наружу! Я попытался остановить тебя рунами, но они не сработали!

– Когда я проснулся и не обнаружил тебя рядом, – угрюмо добавил Кален, – то решил, что ты захотела продолжить поиски и немного поработать в библиотеке. А после услышал крики Лика. Мои руны тоже не действовали на тебя.

– Я не… я ничего не помню, кроме кошмара. – Я никогда раньше не ходила во сне. Мой взгляд опустился вниз. Даже во мраке я сумела различить в своем стеклянном сердце черные всполохи. И задрожала.

– Ты напугала меня. – Губы Калена прижимались к моим волосам. – Я подумал, что ты каким-то образом подавляешь наши руны, что ты хочешь…

Тут его голос сорвался. Я зарыдала, из меня полились слова сожаления вместе с потоком слез и иканий. Я вцепилась в него, извергая из себя все отчаяние, которое удерживала в себе со смерти Полер, с тех пор как мое сердце стало черным, а меня стали преследовать кошмары. Я слышала, как Кален сказал что-то Лику, пообещав объяснить все утром. Потом взял меня на руки и понес в нашу комнату.

– За тобой следует присматривать, – прошептал он, гладя меня ладонями по спине – умоляя остаться с ним: здесь, в постели, среди смятых простыней и знакомого тепла его кожи, а не в адских чертогах моего разума, где мое тело без моего ведома и разрешения пыталось выпрыгнуть из башни.

– Ты будешь присматривать за мной?

Никогда еще так сильно я не боялась. Даже когда Аена и Усиж управляли моими мыслями, даже когда я боролась с дэвом. Потому что сейчас нельзя было винить чье-то воздействие извне, только свое предательское сердце, испортившее то, что осталось от меня, своими необъяснимыми язвами. Кален отдал мне лучшее, что было в нем, а от моего лучшего остались лишь осколки. Несправедливый обмен.

Я ничем не отличаюсь от Иллары. Ничем.

Но застрявшие в горле слова не давали озвучить мучающие меня мысли. Я была эгоистична и напугана и не хотела его терять.

Кален приник ко мне в поцелуе, а я изо всех сил ухватилась за него.

– Всегда.

Больше в ту ночь кошмары меня не мучили.

– Стой спокойно, – сказал мне Кален на следующее утро, пока опутывал меня нитями Спокойствия.

Принимая во внимание силу, которой располагали аши, можно было с легкостью позабыть о существовании пассивных рун. Что происходило со мной довольно часто; где-то в глубинах своего подсознания я до сих пор слышала ругающийся на меня голос моего давнего учителя боевой подготовки, леди Хами.

Я закрыла глаза, когда он собрал вокруг моего стеклянного кулона рунные нити и окутал его сложными переплетениями, чтобы надолго сохранить нужный эффект. И меня мгновенно охватила легкость, тело стало покидать напряжение. Руна не могла избавить меня ото всех нош, но их тяжесть делалась посильной.

Однако я принимала этот дар с неохотой. Спокойствие забирало силы у заклинателя, только Кален, как и следовало ожидать, даже не выказал признаков изнеможения.

– Это временная мера, – сказала я ему. – Ты не можешь делать так каждый раз.

– Не волнуйся, я рассчитываю свои силы. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, чем ночью. – Теперь, когда с наступлением дня мой рассудок прояснился, казалось, будто все мои эмоции упорядочены в аккуратные каталоги и расставлены по книжным полкам моего сознания. – Кален, почему вчера ваши с Ликом руны не сработали на меня? Могла ли я как-то на это повлиять?

Кален нахмурился:

– Обычно Темные аши не в силах отклонять руны, не выставив для отражения удара защитный барьер. Как только мы вернемся, тебя может осмотреть Альти, да и Микаэла, я уверен, сумеет что-нибудь прояснить.

– Я боюсь. Ведь у Микаэлы никогда не было такой проблемы.

Он вздохнул:

– Тия, ты способна на некоторые вещи, которые Микаэле не доступны. И это, я полагаю, одно из оснований вашего с ней отличия.

В эту минуту я осознала, что он пытался мне сказать.

– Все дело в ази? Думаешь, моя связь с ним делает меня сумасшедшей?

– Ты не сумасшедшая, – решительно отверг мои слова Кален. – Хотя я и убежден, что аше не следует долгое время поддерживать контакт с этими созданиями, тем более когда они находятся в ее голове. Даже не знаю, как Сахмет это выдерживала. Да, возможно, таким образом она и продлила себе жизнь, но судя по тому, как она умерла: где-то под завалами снега, без защиты… Меня это беспокоит. Я не знаю, что на этот счет решат Альти и Микаэла, но, боюсь, Тия, они попросят тебя разорвать связь с дэвом, невзирая на ваши нежные чувства. Потому что это слишком опасно, а нам по-прежнему неизвестны последствия такого взаимодействия.

– Я не стану его убивать, – быстро возразила я, хотя и понимала разумность его доводов. – Все эти годы ази прятался от нас и напал лишь по одной причине – Аена захватила над ним власть. Я знаю, что даже без моего контроля он не причинит никому вреда.

– Но что, если кто-то другой установит с ним связь? Друж до сих пор на свободе, и неизвестно, сколько еще последователей Аены и Усижа осталось.

– Ненавижу, когда ты прав. – Я замолчала, пораженная глубиной охватившей меня грусти. Ази давным-давно перестал быть для меня простым орудием. Я понимала, что это неизбежно, и все равно… – Если ты считаешь, что так будет лучше.

Тогда он улыбнулся:

– В прошлом, отстаивая свое мнение, ты бы мне глотку перегрызла.

– Во всем виноват ты и твоя проклятая руна. – Наутро мое стеклянное сердце вновь сверкало чистотой, но я больше не доверяла его краскам. – А еще я собираюсь рассказать Фоксу. О появляющихся в сердце черных пятнах.

Кален кивнул:

– Я все гадал, когда ты это сделаешь.

– Он сейчас с Инессой. И мне не хотелось впутывать его во все это. – Я глубоко вздохнула. – Но это не значит, что я не сообщу ему, как только мы вернемся.

– Надо бы чаще накладывать на тебя это заклинание, – поддразнил он меня. – Ты восхитительна, когда впадаешь в ярость, но становишься еще очаровательнее, когда соглашаешься со мной.

Я взяла его за руку и поднесла ладонь к губам.

– А вдруг этого будет недостаточно? – прошептала я. – Вдруг что-то еще заставляет меня так поступать?

– Тогда мы выгоним его, вырвем с корнем. Столько людей желает тебе помочь. – Он улыбнулся. – Я не допущу той же ошибки, что и вчера. Теперь я не отойду от тебя ни на шаг.

– Какой ужас, – ответила я и притянула его голову к себе для поцелуя.

Руна Спокойствия держала меня в состоянии умиротворенности вплоть до того часа, когда нужно было убить бедного помощника Гариндора. Король Рендорвик пытался отговорить старика от присутствия во время сего действа, но тот был непреклонен.

– Яррод – хороший парень и отличный работник. Меньшее, что я могу для него сделать – это оставаться с ним рядом до самого конца.

Кален вызвался сам провести процедуру, обосновав свое решение тем, что королю слишком опасно исполнять казнь из-за состояния пленника. Клинок его оказался быстр и точен – безобразный дэв-богомол умер мгновенно, не успев почувствовать боли.

Король Рендорвик распорядился провести его погребение со всеми почестями.

– Вы бы не проделали весь этот путь сюда, не будь ваша работа так важна, – сказал он. – Я ценю ваше решение остаться на похоронах, но вам понадобится время, которого у вас нет.

– Спасибо, ваше величество, – поблагодарила его Альти. – Жаль, мы не можем сделать для вас больше.

– Леди Альтисия, вы окажете нам содействие, обнаружив безумца, ответственного за случившееся.

– Я останусь здесь, чтобы помочь Рендору, – сообщил мне советник Людвиг. – Нужно провести тщательное расследование, и он попросил меня взяться за него. Я сделаю все возможное тут, а ты – в Кионе. Возможно, так мы сумеем отыскать ответ с обеих сторон.

– Я буду скучать по вам, – сказала я со слезами на глазах и крепко его обняла.

Старик фыркнул:

– Дитя, мы увидимся через несколько месяцев. Так что не стоит излишне драматизировать. – При этом его взор, как мне показалось, затуманился от слез.

Перед самым нашим отъездом король Рендорвик отдал мне дневник Сахмет.

– Живых родственников у нее не осталось, поэтому ее записи должны достаться тому, кто по достоинству оценит ее труд.

Тронутая его словами, я сердечно поблагодарила короля за подарок.

Лорд Гариндор пообещал обе редкие книги спрятать, на случай если из квартала Ив объявится какая-нибудь другая аша. Лорд Сиран, к явному неудовольствию Лика, сжал руку Халада, дав тому обещание вместе с дрихтианцем защищать рукописи, если придется, ценой собственной жизни.

Как только мы со всеми распрощались, я вновь мысленно потянулась к ази, прекрасно понимая, что делаю это, возможно, в последний раз. Дэв все понял; вместо злости я обнаружила печаль, но откликнувшиеся на мой призыв мысли несли то же успокоение. На этот раз видений погибающей в огне Истеры не было, когда мы взмыли в небо и затерялись в облаках.

Приземлились мы, как и прежде, на порядочном расстоянии от города – там же, откуда улетали. Но к нашему удивлению, пока мы сходили на землю, на место прибыли солдаты. Во главе них самодовольно вышагивала старейшина по имени Гестия. Рядом с ней шествовали глава Искателей смерти, Захид, и друзья Калена, Остри и Леви, оба с нескрываемой неловкостью.

Ази ни секунды не мешкал. Как только мы высадились, он поднялся в небо и скрылся из виду, даже не удостоив вниманием ультиматумы Гестии, выдвигаемые неуверенным тоном. Тогда женщина, кипя от гнева, развернулась ко мне.

– Тия из Дома Валерианы. – Даже во власти руны Спокойствия я с трудом подавляла в себе желание стереть ухмылку с лица старейшины. – От имени квартала Ив я арестовываю тебя за убийство Санчи аль-Сарим.

– Кто это? – озадаченно пробормотал Лик.

В эту секунду передо мной вырос Кален, загородивший меня своим телом, а Альти приблизилась к другой аше.

– Какие у вас есть доказательства? – спросила она.

– Свидетельство Темной магии. Очевидцы сообщают о девушке, превратившейся в омерзительное чудовище, очень похожее на дэва – на такое способна только Костяная ведьма. Микаэла в то время находилась далеко от места преступления, поэтому остается только одна Костяная ведьма.

Среди Искателей смерти началось движение. Я заглянула за их спины и, к своему огромному потрясению, узрела среди прибывших свою семью. Мама и сестры рыдали, на Дейзи не было лица. Рядом с отцом молча стояли мои братья, которые бросали частые взгляды на старейшин.

Советник Людвиг впервые нарушил свое обещание; во время нашего прощания в Истере я видела его в последний раз.

– Действительно, – признался советник Людвиг. – После этого я больше ее не видел. Задним умом мы все крепки, не правда ли? Мне следовало сопровождать ее обратно в Кион. Я долгие десятилетия помогал Рендору и его отцу. Но не смог помочь ей… – Тут он осекся и закашлялся. – Какой прок от накопленных за полвека знаний, когда мне всего-то и осталось, что стариковских сожалений?

Дом Валерианы, учитывая то, какой разрухе подвергся квартал Ив, чудом уцелел в пожаре, поглотившем большую часть Киона. От снесенных до основания, тлеющих чайхан медленно поднимался дым, да и аша-ка досталось не меньше. Их знаменитые сады лежали в руинах, веками облагораживаемые и тщательно охраняемые территории были уничтожены за считаные минуты. За время от рассвета до глубокой ночи практически ничего не осталось. Здешние разрушения оказались худшими во всем Анкио.

Сейчас это место для выживших глав служило опорным пунктом. Госпожа Пармина на время своего отсутствия передала право управления своим аша-ка советнику Людвигу. Пока она вместе с оставшейся кионской армией пересекала Быстрые воды, истеранец выполнял большую часть ее обязанностей и наблюдал за ремонтом других аша-ка, которым повезло меньше и которые теперь договаривались о надежных убежищах и продовольствии для тех, кто остался без крова.

Несмотря на состоявшийся между Халадом и Каленом краткий разговор, Кузнец душ отказался заходить с нами в Дом Валерианы. Его лицо осунулось, плечи согнулись под гнетом невидимой тяжести – в расцвете лет он стал стариком. Однако шел он уверенным, непреклонным шагом, словно подгоняемый какой-то неуловимой движущей силой. Миновав аша-ка, он направился в неизвестном направлении. Я остановился, не понимая, следует ли мне пойти за ним, но лорд Фокс принял решение за меня.

– Пусть идет, – произнес он резче обычного. – Он уже давно не появлялся в квартале Ив, к тому же его кое-кто ждет. Сейчас не время и не место для встреч.

– Это как-то связано с его семьей, милорд? Или старым Кузнецом душ?

– Нет. Старик Нарел скончался несколько месяцев назад. Вскоре после этого Халад покинул Кион. Я всегда полагал, что на его желание уехать повлияла скорбь, вызванная смертью учителя. Иначе он не стал бы оставлять ее здесь, в Кионе.

Ее?

– Однако его союз с моей сестрой, – продолжал Фокс, – представляет причины его отъезда совершенно в ином свете.

– Он узнал, что кто-то из его знакомых пострадал от пожара?

Мужчина коротко улыбнулся:

– Ты ничего от меня не добьешься, Бард. Тия, может, и дала тебе право узнать ее историю, но история Халада без его разрешения не обсуждается.

– Фокс, следующим они могут прийти за ним, – предупредила его леди Альтисия. – Из-за смерти Гестии и остальных старейшин их численность сильно сократилась. Они могут заподозрить в нем соучастника Тии.

– Мы присмотрим за Халадом, – пообещала Зоя, которая вошла в комнату позже, а потому застала лишь окончание разговора. – Где он сейчас?

– С ней, – мягко ответила принцесса Инесса. – Пусть они остаются наедине столько, сколько пожелают, но будьте начеку. И сообщите нам, если возникнут какие-то проблемы.

Лицо Зои поникло, приняв то же унылое выражение, что и у Кузнеца душ. Шади с тяжким вздохом обвила рукой свою возлюбленную.

– Мы все понимаем, миледи. Все то время, пока его не было, мы находились рядом с ней. И было бы правильно рассказать ему о том, что случилось в его отсутствие.

– Будет лучше, если вы перейдете в комнату Пармины, – предложил советник Людвиг. – Она самая большая во всем аша-ка. По дому постоянно расхаживают солдаты и добровольцы, поэтому безопаснее всего поговорить в более уединенном месте, где ни один чужак не сможет вас подслушать.

– Лорд Людвиг, я помогу вам разобраться с материально-техническим обеспечением, – вызвался Фокс. – Работы здесь раза в два больше, чем помощников.

– Я тоже, – вмешалась принцесса Инесса, упрямо выставив подбородок. – Мое присутствие поможет поднять боевой дух людей. Я уже отправила своей матери известие о нашем прибытии. Если я ей понадоблюсь, она пришлет за мной. Каково текущее положение дел согласно докладам?

– В торговом районе пострадали многие здания, но самый сильный удар пришелся на квартал Ив, ваше величество, – сообщил пожилой мужчина. – Тия прицелилась очень метко. Она ударила по муниципалитету – атака была настолько мощной, что не уцелела ни одна стойка. Многие аши, кто в это время находился внутри, жалуются на сильнейшую слабость. Похоже, кто-то силой согнал их у здания до того, как обрушился первый удар. В ближайших аша-ка и чайханах рассказывают то же самое. При этом руническая защита вокруг Киона до сих пор на месте. Для самого ази этот барьер – не помеха, но если Тия все еще в городе, она не сможет призвать Тьму и учинить еще больший погром.

– Во всяком случае, она уменьшила наши потери, – пробормотал лорд Фокс. И тут я вспомнил предпринятые ашей действия, чтобы не позволить даанорийским солдатам вступить в бой с армией Киона, и помощь гражданскому населению, пострадавшему от ее вторжения.

– Не совсем. В храме…

Но тут беседа оборвалась, поскольку леди Альтисия повела нас в следующую комнату.

– Теперь, когда мы удобно расположились, – заговорила леди Альтисия, – расскажи мне больше о ее письмах. Что вынудило ее из всех людей выбрать именно барда?

Я опасался отдавать кому-либо письма леди Тии, но весь вид леди Альтисии излучал властность, о которой упоминала в своем рассказе Темная аша. Поэтому я неохотно передал ей бумаги и не сводил глаз с ее пальцев все то время, пока она листала их. Я чуть было снова не поддался искушению попросить ее открыть последнюю страницу, чтобы узнать настоящее окончание истории Темной аши, но сдержался.

Леди Альтисия подняла на меня глаза и усмехнулась.

– Любезный, я не собираюсь их есть. Ты же понимаешь, почему меня так волнует то, что она хочет рассказать. Должно быть, ты задаешься вопросом, где все остальные. Зою и Шади ты уже видел. Лик принимает участие в очередной битве за пределами Киона, а мы оказываем полную поддержку. Пармина должна вернуться на следующей неделе. Рахим вместе с Чеш помогает жителям города. Они и другие владельцы лавок объединили усилия с войсками Аликс и теперь оказывают помощь тем, кто больше всех пострадал после нападения. Ты уже прочитал эти страницы?

– Не все. Из-за того, как леди Зоя управляла кораблем, было трудно сосредоточиться на чтении. Но я уже узнал о ее встрече с лордом Гариндором, – в подтверждение моих слов дрихтианец кивнул, – и ваших открытиях в Истере.

– Мой король попросил ее отомстить за смерть бедняги Яррода, – печально добавил старик, – мы и не подозревали, что на это уйдет столько месяцев, а конец так и не наступит.

Леди Альтисия пролистала страницы.

– Поначалу я ей не поверила, – тихо произнесла она. – Сама мысль, что старейшины хранят от нас тайны такой величины, казалась мне неслыханной и необоснованной. Но Тия доказала обратное и заставила меня поверить ей. Некоторое время я даже питала надежду, что для всего этого безумия у нее есть оправдание. Причина, почему ей необходимо воскресить всех семерых дэвов и подчинить их себе. Причина отправиться в Даанорис и сокрушить королевство ради стеклянного сердца Безликого. Она хотела восстановить сердце сумрака и вобрать всю магию мира. И старейшины по понятной причине ополчились против нее. Им было трудно проглотить подобную пилюлю – ведь их хваленые серебристые сердца вдруг станут обычными красными, а вместе с этим уйдет и их влияние.

– Но почему же вместо ее слов вы поверили им? Разве уже тогда вы не считали их своими врагами? – спросил я. Столько времени леди Альтисия сопровождала Темную ашу и видела то же, что и она. Ей, несомненно, было известно о виновности старейшин. Что такого могло отвратить надежную наставницу от своей подопечной, заставить бросить ее в трудную минуту?

Женщина повернулась ко мне, в ее взгляде застыла искренняя печаль. Боль оставила на ее коже след – морщинки в уголках глаз.

– Потому что Тия убила невинного человека, мой мальчик. – Она говорила тихо, но с властными нотками в голосе. – Ею завладела темная гниль, и она лишила жизни невиновного. Ее брат был там и видел все своими глазами. Я не могу доверять Темной аше, находящейся на грани распада, как бы глубоко ни любила ее. Тьма окутала стеклянное сердце Тии, и теперь лишь вопрос времени, когда она полностью поглотит ее, а вместе с ней утащит и нас. Неужели разрушение Киона – из одной только мести – не достаточное тому доказательство?

6

– Эти обвинения просто смехотворны, – пожаловалась Зоя, когда мы уселись обедать.

Мне предоставили камеру, самую чистую из всех кионских темниц. Кален заставил двух солдат хорошенько ее отдраить. Здесь отсутствовала мебель и предметы первой необходимости, но при этом хватало удобств, чтобы скоротать время. Первую проблему Зоя решила тем, что притащила сюда столы, подушки и для мягкости широкий пуховый спальный мешок («Мне кажется, его ширины хватит на двоих», – лукаво усмехнувшись, заметила она, и я покраснела), попутно бросая на стражников злобные взгляды – пусть только посмеют возразить. Но те ничего не сказали.

Альти и Кален каждый день с помощью руны Погружения тщательно обследовали нашу еду, которая готовилась либо самой ашей, либо моей мамой. Очень скоро та отослала подозрительную служанку по имени Фархи прочь и всецело завладела кухней в Доме Валерианы.

Сообщество аш, чтобы добиться с моей стороны послушания, вызвало из Найтскросса всю мою семью и на время рассмотрения моего дела разместило ее здесь. Однако моя связь с ази не прервалась – эту деталь я утаила от них. Я не раз боролась с искушением натравить его на старейшин за то, как пренебрежительно они обходились с моими родными.

– Костяные ведьмы являются не единственными подозреваемыми. Друж до сих пор свирепствует где-то там. – Зоя отхлебнула чай и со звоном поставила чашку на стол. – Им-то нечего представить суду, и они это знают.

– Старейшины всеми силами пытаются сдержать Тию, – напомнила ей Шади, тоже опустив чашку. – И, несмотря на ненадежные доказательства, все равно остаются у власти. Они благополучно решили не показывать свои находки до начала судебного разбирательства.

– Все это похоже на охоту на ведьм, – проворчала ее возлюбленная.

– Они хотят меня унизить, – коротко обронила я. – В присутствии моей семьи.

– В таком случае они очень ошибаются, – раздался голос моей матери, которая поставила перед нами на стол тарелку тахдига с баклажанами. Отец и братья отправились вместе с Каленом в казармы и не вернутся до конца дня. – Мы уже знаем, как они притесняют тебя из-за того, что ты Костяная… Темная аша. И не позволим им этого.

– Ни за что! – с готовностью присоединилась к ней Дейзи, внося жареные джудже-кебабы[6]. – Выше голову, крошка Тия. Тебе необходимо есть и набираться сил. А то ты очень худая.

Госпожа Пармина была очень добра к моей семье и приютила их у себя. Она каждый день приходила с Микки к сообществу аш, выступая в мою защиту.

Я бросила сердитый взгляд на сестру, а после, состроив гримасу, уставилась на тарелку, которую она поставила передо мной. Дейзи отнюдь не славилась кулинарными талантами, и вряд ли за годы моего отсутствия дома ее навыки как-то улучшились.

– Вовсе я не худая.

– Нет, худая. Вся эта магия отнимает у тебя силы. – Затем она с радостной улыбкой обратилась к сидящему рядом со мной Халаду: – Говорят, вы Кузнец душ. Сестра рассказывала мне о вас, но я никогда не понимала всех этих премудростей вашей работы. Она кажется такой благородной.

Моргнув, Халад оторвался от своих сложных манипуляций с пузырьками и поднял голову.

– Что вы сказали, леди Дейзи?

– Дейзи, не приставай к человеку. – Я пока не торопилась сообщать ей о наклонностях Халада – вскоре она и сама все узнает, – потому что сейчас у нас были дела поважнее. Микки, Зоя и Альти уже выбились из сил, расследуя убийство Санчи аль-Сарим, а я никак не могла взять в толк, кто она такая и почему я якобы убила ее.

– А наш Фокс теперь с принцессой. Фокс! – Упоминания королевских особ всегда вызывали в моей сестре благоговейный трепет. – Я никак не ожидала… хотя, конечно, и предполагала, что фактическая смерть может открыть перед тобой все двери в вопросах отношений, но, милостивая Анахита из Кошти, сама кионская принцесса…

– Дейзи, ты не осознаешь всю серьезность положения, – перебила я ее. Как и следовало ожидать, джудже-кебаб на вкус оказался просто ужасен, но я доблестно принялась его жевать.

– Вот и нет. – Дейзи долила нам чаю. – Я ведь была там, когда ты подняла его из могилы, помнишь? Я не утверждаю, будто хорошо знаю политику аш, но в ней не трудно разобраться. Ты могущественная аша, гораздо могущественнее их, а квартал Ив это не устраивает. Я очень рада за Фокса и счастлива за тебя. Папа уже дал свое благословение.

Я чуть не подавилась куском джудже-кебаба.

– Что?

– Сэр Кален позвал отца не просто для того, чтобы показать ему окрестности. Папа уже заранее подозревал, что Искатель смерти попросит у него разрешения ухаживать за тобой. – Тут она поиграла бровями. – Хотя сейчас пока не стоит опережать события.

Я потупила взгляд, к моим щекам прилил жар.

– Ах, как бы мне хотелось иметь хоть капельку твоего везения! Вся моя привлекательность, если можно так сказать, увяла еще в Найтскроссе.

– Они осуждали тебя? – выпалила я, не успев опомниться. – Или маму с папой?

Дейзи замерла.

– За что?

– Жители нашей деревни. Они осуждали тебя из-за того, кто я?

Мама вздохнула:

– Многие люди считали Костяных ведьм исчадием ада. Но больше боялись их, чем ненавидели. Они опасались возмездия, если вдруг леди Микаэла – а заодно и ты – прознает о дурном обращении, поэтому стали часто прибегать к услугам Роуз и Лилак в качестве Лесной и Водяной ведьм, что было довольно лицемерно с их стороны. Мы знали о недовольстве жителей, но те вскоре оставили нас в покое и продолжили, как и прежде, покупать товары из кузницы твоего отца.

Дейзи ухмыльнулась. Ее стеклянное сердце излучало здоровое сияние цвета спелой вишни.

– Став Темной ашей, ты фактически возвысила нас в обществе, пусть и не совсем привычным способом. Люди стараются изо всех сил оказать нам должное почтение, не жалея спины кланяются. Что бы они ни думали о нас про себя, внешне они проявляют уважение.

– Мне очень жаль. – Я не хотела для них такой доли. Знать о неприязни к себе гораздо хуже, чем получать в свой адрес неискренние, пускай и вежливые любезности.

Сестра пожала плечами:

– Наша семья – крепкий орешек, и чтобы сломить нас, одной неприветливости недостаточно. Мне не хватало наших бесед, крошка Тия. Так давно мы не болтали по-сестрински, не вели задушевных разговоров. – Дейзи сжала мою ладонь руками. – Мы все скучаем по тебе, – искренне добавила она. – После вашего отъезда мамины глаза несколько недель не просыхали от слез, ее утешала только одна мысль – уж лучше дети покинут ее, нежели один из них будет покоиться в земле.

– О, Дейзи, – выдохнула мама.

Было ужасно трудно все эти годы расти без них. Теперь во многих смыслах члены моей семьи стали для меня почти чужими. Чем больше лет разделяли наши судьбы, тем меньше шансов оставалось на то, что они пересекутся.

– Как вы уже поняли, мне тоже пришлось нелегко. Я была вынуждена стать той, о ком ничего не знала. А Фоксу выпала участь еще сложнее.

– Но вы оба столько всего добились, – возразила Дейзи. – Больше, чем остальные из нас сумели в Найтскроссе.

– Дейзи, я в темнице. Такое положение с трудом можно назвать успехом.

– Уверена, это не надолго. У тебя же есть друзья в лице принцессы Инессы и императрицы Аликс! Случайные аресты происходят во всех королевствах. Темные аши часто вступают в противоречие с представителями власти, прямо как в тех книгах, что ты читала. Раньше ты обожала истории про аш.

– Я тогда была глупее. Читать про аш не то же самое, что быть ею самой.

– Я знала, что рано или поздно ты все равно уедешь из деревни. У мамы опять глаза на мокром месте, но это правда. Когда леди Микаэла впервые прибыла к нам и сообщила о том, что ты станешь новой послушницей, сразу сложилось впечатление, будто ты просто исполняешь свое предназначение. – Она улыбнулась. – И я завидовала тебе. Мне хотелось самой покинуть Найтскросс, однако оставить безопасность и семейный уют ради неизвестности совсем не просто. Мое сердце, конечно, не серебряное и не пурпурное, но вдруг какая-нибудь лавка с зиварами или мастерская по пошиву платьев согласится взять меня на работу к себе, как думаешь?

– Ты хочешь остаться в Кионе и работать? – Меня охватила радость. – Мама?

– Мы уже все обсудили, Тия. – В мамином голосе звучали нотки гордости и печали. – И вместе с твоим отцом пришли к выводу, что Дейзи сама вольна принимать решение.

Моя сестра состроила гримасу.

– Как я уже говорила, все свои возможности в Найтскроссе я исчерпала. Хоук и Вульф сами прекрасно справятся с кузницей.

Халад ненадолго отвлекся от своего занятия и поднял голову.

– Весь этот разговор затевался только для того, чтобы задобрить Тию и та нашла вам работу в квартале Ив?

Я прыснула со смеха.

– Я ничуть не возражаю. Правда. – Мысль о том, что в Анкио со мной будет еще и сестра, казалась мне замечательной. Несмотря на все недостатки Дейзи, таков был ее способ получить мое благословение. Поэтому я обняла ее в ответ. – У Чеш самая лучшая лавка зиваров в городе. В свое время я случайно переманила одного из ее помощников, так что можно узнать, вдруг ты могла бы его заменить. Или ты можешь работать с Рахимом Арраканом.

– Рахимом Арраканом? – Дейзи округлила глаза. – Ты знакома с самим Рахимом Арраканом?

Я и предположить не могла, что Рахим столь знаменит в Найтскроссе.

– Это было бы великолепно! Я невероятно благодарна вам с Фоксом за все те деньги, что вы присылали нам, но мне хотелось бы самой заработать себе на одно из его платьев. К тому же, – со вздохом произнесла Дейзи, – он довольно привлекателен в этой своей грубоватой, брутальной манере, ты так не считаешь?

Мы переглянулись с Халадом и решили без лишних слов: пусть Дейзи об этом в свое время тоже узнает сама.

– Кстати говоря, а где наш брат, господин Кузнец душ?

– Вместе с Зоей и Шади проникает в покои Гестии.

– Что? – воскликнула я.

– Ох, точно. – Кузнец душ выглядел смущенным. – Я ведь не должен был…

Но я уже не слушала его. Я отпустила свой разум и мысленно потянулась к Фоксу, коснувшись краев его сознания, пока мой брат обыскивал рабочий кабинет старейшины. Никакая защита не могла мне в этом помешать.

«Ты что творишь?» – яростно зашипела я.

Он тут же встрепенулся.

«Будь проклят этот Халад!»

«Не смей все сваливать на Халада. Что вы делаете в Императорском аша-ка?»

«А на что это похоже? Ищем все, что может напоминать руну Обречения».

«Ты даже не знаешь, как выглядит эта руна! К тому же вы не пытаетесь скрыть своего присутствия!»

– Ты сейчас разговариваешь с Тией? – поинтересовалась у Фокса Зоя, просматривая тяжелую стопку бумаг на столе.

– Откуда ты узнала?

– Ты всегда морщишь нос, когда она оказывается у тебя в голове, особенно когда она готова сойти с ума.

«Я не схожу с ума!»

– Она определенно сходит с ума, – подтвердил Фокс.

– Тогда передай ей, пусть не беспокоится. Шади стоит на страже, а Микки отвлекает находящихся поблизости аш.

«Вы и Микки втянули во все это?»

– Вообще-то она сама вызвалась, – в свое оправдание произнес Фокс. – И это не какой-то там безрассудный план, как ты можешь подумать, даже если его и придумала Зоя.

– Вот как? Ха-ха. Ты еще об этом пожалеешь. – Зоя с торжествующим видом подняла книгу. – В качестве извинения я готова принять фалуде. С дополнительной порцией мускусной дыни.

«Руна Обречения?»

– Не совсем, – призналась аша, после того как Фокс передал ей мой вопрос, – но мы нашли тоже кое-что интересное. – С этими словами она сунула фолиант в руки моему брату, и я громко ахнула в его голове.

– Та же самая безымянная книга, что и обнаруженная в Истере, – сообщила Зоя. – Не столь древняя, как предыдущая, а значит, это, можно предположить, более поздний экземпляр. Однако здесь также содержится неизмененная версия легенды, которая сопровождается полным предисловием от имени Вернаши из Роз. Теперь Гестия больше не сможет отрицать, что ничего не знает о сердце сумрака. У нее имеется не только первоисточник легенды, но и письмо Вернаши во всей его неприглядной красе.

За окном уже стемнело, когда в темницу к нам прибыли леди Микаэла и госпожа Пармина и обнаружили нас с грустными лицами. Они выслушали сделанное Зоей открытие с мрачным удовлетворением, после чего Альти справедливо заметила:

– Этого доказательства хватит нам, чтобы подтвердить их вмешательство, но не хватит всем остальным, чтобы поверить в него. – Аша потерла переносицу. – К тому же этой находки недостаточно для обвинения старейшин в сговоре с целью украсть стеклянное сердце Микки. Мы можем только обвинить их в препятствии следствию, но тогда они скажут, что скрывали информацию из лучших побуждений. А вот ответственны ли они за появление обреченных – уже другой вопрос. Без более объективных доказательств мы не сможем выдвинуть обвинение.

– Тию они обвинили вообще без каких-либо доказательств, – проворчала Зоя. – Почему мы не можем сделать то же самое?

– Потому что люди склонны верить тем, кто стоит у власти, несмотря на всю их порочность и глупость, – спокойно ответила ей Микаэла. – Кому ты поверишь: совету аш, чьи поколения уже много веков живут в этом королевстве и обладают репутацией справедливости и порядка, или Костяной ведьме, которую тебя всю жизнь учили бояться?

– Я… я бы смогла увидеть разницу, – неуверенно ответила Зоя.

– Многие хотели бы сказать о себе то же самое. – Микаэла устало опустилась на стул. – Но нас на протяжении всей жизни тонко и незаметно приучали подчиняться власти, Зоя. Ты очень удивишься, как мало людей готовы открыто высказать свое мнение перед лицом несправедливости. – Чуть помолчав, она продолжила: – Нам удалось выяснить, кто такая эта Санча аль-Сарим. Она собирательница рунных ягод из деревни Мерквик.

– Я бывала в Мерквике всего один раз, – возразила я. – Несколько лет назад. Ты привезла нас туда из Найтскросса, после того как я воскресила Фокса.

– Этого раза оказалось достаточно. – Властным взмахом руки госпожа Пармина отослала Шади за подушкой. – По рассказам некоторых очевидцев, ты ударила ее.

От удивления я раскрыла рот, в моей голове мгновенно всплыло воспоминание о том событии.

– Я назвала Микаэлу Костяной ведьмой, и тогда девушка обиделась. Но я даже не знала ее имени.

– Теперь знаешь. Гестия утверждает, будто случившееся и послужило мотивом для убийства. Хотя и неясно, что заставило тебя ждать столько лет, чтобы отомстить девушке после всего лишь одной встречи. Квартал Ив пока не сумел найти этому вразумительные объяснения. Овладевшая девушкой отвратительная магия обратила ее в чудовище. Искателям смерти пришлось убить ее прежде, чем она успела кому-то навредить. По мнению Альти, это результат действия руны Обречения, которую вы обнаружили в Истере. Они с Ликом до сих пор в Мерквике – проверяют с помощью руны Погружения, не подвергся ли еще кто из жителей деревни этой магии.

У меня в животе образовался узел.

– Простите, – произнесла я. Кален нашел мою ладонь рукой и сжал ее.

Однако госпожа Дома Валерианы лишь отмахнулась от моих извинений и откинулась на подушку.

– Брось, Тия. С момента своего появления ты принесла мне очень много денег, и справедливости ради я просто обязана защищать свое лучшее капиталовложение. К тому же я не упущу малейшую возможность утереть Гестии нос. И все же с их стороны это довольно серьезное обвинение, даже с учетом незначительных косвенных улик.

– На сегодняшний день главная цель старейшин – удержать тебя на одном месте, – сухо кивнула Микаэла. – Об этом позаботится установленная защита.

– Им известно о нашей находке в Истере? – спросил Кален.

Микаэла покачала головой:

– Поскольку их предшественницы верят в то, что уничтожили все книги, способные их скомпрометировать, старейшины чувствуют себя в безопасности. Однако со стороны Гестии очень глупо хранить один такой экземпляр в своем кабинете. Как хорошо, что оригинальную рукопись вы доверили лорду Гариндору. Что-то мне подсказывает, старейшины могут сами нанести визит истеранцам, но король Рендорвик хотя бы предупрежден.

Фокс коротко улыбнулся мне:

– Аликс предоставила тебе право покинуть темницу, чтобы навестить жрицу, если пожелаешь. Очевидно, ашам разрешается просить у нее совета.

– Аликс? – протянула Шади. – Ты теперь к императрице обращаешься по имени?

Мой брат мгновенно покраснел.

– Ей не нравится, когда ее называют по титулу, если она выступает не в роли царской особы…

Молодая аша улыбнулась в ответ:

– Так, значит, у вас сложились хорошие отношения?

– Да. – Лицо Фокса просияло. Ему даже не нужно было ничего говорить, чтобы я все поняла; руна Вуали слегка приподнялась, и по соединяющей нас связи потекли образы, я уловила счастливые мысли о нем и Инессе.

В это мгновение госпожа Пармина щелчком раскрыла веер.

– Тия, ты сущее наказание. Импульсивная, непослушная, и у тебя есть привычка втягивать других в свои проблемы. Но ты нравишься мне все больше, а эти мегеры заслуживают кары. Пришло время найти им лучшую замену в сообществе. Возможно, я даже решу выставить свою кандидатуру в совет.

– А вы не боитесь, что, присоединившись к числу этих мегер, сами станете такой же? – поинтересовалась Зоя.

– Зоя! – одернула ее Шади.

– Разве вместо того, чтобы соблюдать правила, их нельзя изменить?

– Что нам делать дальше? – спросила я у Микаэлы, когда Зоя и госпожа Пармина вступили в оживленный спор.

– Я пока не знаю. Квартал Ив чего-то ждет. – Микаэла нахмурилась. – И больше всего меня беспокоит то, что я не знаю, чего именно. Но что бы они ни задумали, мы будем с ними сражаться. Что ты намерена делать сейчас?

– Думаю, я приму предложение императрицы Аликс и завтра нанесу визит жрице.

– Хорошо. – Микки вздохнула. – Мне не хватает Полер. У нее всегда имелся какой-нибудь план.

– Я тоже жалею, что ее здесь нет, – прошептала я. Полер и Микаэла использовали руну Разделенного сердца, и в последние мгновения жизни аши Микки была рядом с ней. Даже не представляю, как она справляется с этой потерей.

– Порой, в самый неожиданный миг, я словно ощущаю ее присутствие. Руна Разделенного сердца – это одновременно и благо, и проклятие. Долгое время я была лишена сердца и теперь силюсь понять: действительно ли это мое сердце, целиком и полностью, или же в нем до сих пор хранятся частицы ее души, которые она оставила после себя. – Микки грустно улыбнулась. – Почему-то эти мысли приносят мне немалое утешение.

Вскоре наш разговор перескочил на другие темы. А когда моим гостям пришло время уходить, Фокс решил ненадолго задержаться.

– Сегодня Кален остается с тобой?

Я кивнула:

– Я сказала ему, что в этом нет необходимости.

– Разумеется, есть. Очень сомневаюсь, что он предпочтет теплую постель в казармах, пока ты томишься здесь. – Брат помолчал. – И все же ты чем-то обеспокоена, и уж точно не этим вопросом.

– Ты должен кое-что обо мне узнать, – прошептала я, страшась признания, которое должно было за этим последовать.

Озадаченное выражение лица Фокса сменилось тревожным, когда я поведала ему о возникающих в моем сердце черных прожилках, а также заклинаниях и зиварах, с помощью которых я скрываю свое отчаянное положение.

– Темная гниль? – спросил он, озвучив мои собственные страхи.

– Я… я не знаю. Микки я хочу рассказать, как только все это закончится.

– Если сказать ей сейчас, то это лишь подтвердит обвинения старейшин, да?

– Бесспорно.

– Но ты не можешь держать это в тайне. Уверен, Микки будет молчать, как и Альти.

Тут я вспомнила об Илларе: девушке, поглощенной темной гнилью, Темной аше, убитой Микки.

– Фокс, она сдаст меня старейшинам, даже не раздумывая, если сначала не убьет. Знаю, она любит меня, но по поводу темной гнили у нее однозначное мнение.

«Микки убила свою подопечную задолго до того, как ее стеклянное сердце окутала Тьма, – сказала мне Альти. – Это был единственный выход».

Как я и опасалась, брат пришел в ярость.

– Сейчас речь идет о твоей жизни. Образовавшаяся между нами странная пустота во время твоей поездки в Истеру – дело было в твоем сердце, а не в разделяющем нас расстоянии, ведь так?

– Я… не знаю.

– В Истере что-то произошло, да? Я в этом уверен.

– Сама того не осознавая, я чуть не выпрыгнула из башни, – прошептала я. – А еще… у меня было видение охваченного огнем Киона.

– Тия! – Я буквально ощущала его панику. – Ты же знаешь, что происходит с темной гнилью! Ты правда хочешь довести себя до такого состояния, прежде чем что-то исправишь?

– Дай мне немного времени разобраться в себе. Всего несколько дней. Пожалуйста.

Фокс закрыл глаза. Он все еще кипел от злости, но был готов пойти на компромисс, раз уж я обозначила точный срок. Я чувствовала его страх, как бы он ни старался его скрыть; он слышал рассказы Микки о темной гнили и безумии и прекрасно знал, что случится, если я паду жертвой этого проклятия.

– Ладно. Даю тебе три дня, Тия, а после мы вместе заставим их прислушаться к голосу разума. И больше никаких отсрочек.

В ту ночь меня терзали беспокойные сны. Мне приснилось, будто я находилась на кладбище Анкио, с небосвода на меня со всем осуждением и без тени сочувствия взирала луна. Передо мной безмолвно лежала могила Полер. Я стояла босиком, в одной ночной рубашке. Холод будто острым лезвием ножа скользил по моей коже.

Вдруг тишину нарушил неприятный скрежет. Земля под моими ногами пришла в движение. Кто-то очнулся ото сна и теперь пытался выбраться наружу.

Я хотела убежать, но ноги меня не слушались. Звуки становились все громче, пока земля подо мной не разверзлась, выпуская на волю своего пленника. Показавшийся на поверхности труп выглядел куда хуже, чем когда он был человеком. С макушки клоками свисали каштановые волосы, пустыми глазницами и раззявленным ртом на меня взирал безобразный череп на последней ужасающей стадии разложения. Костлявые пальцы облепили прогнившие куски, некогда бывшие кожей, а то, что осталось от челюсти, усеивали обломки пожелтевших зубов, которые в темноте казались неестественно белыми. По иронии судьбы уцелело только ее платье: белое хуа, превратившееся в лохмотья, перепачканное грязью и смертью, с вышитым гербом Дома Ястребинки, все еще вырисовывающимся на груди.

Труп, пошатываясь, двинулся в мою сторону, и мне оставалось только в оцепенении ждать, когда его разложившееся лицо приблизилось к моему.

– Твое сердце – это ключ, – прошептал он голосом Полер. – Пропитанное кровью любимого, окутанное черным блеском. Не позволяй им его забрать.

– Я не понимаю, о чем ты, – в ужасе выкрикнула я. Вокруг нас поднялся ветер, его порывы подбрасывали мои волосы и швыряли их в лицо. Мы стояли в центре зарождающегося торнадо – в самом оке бури.

Труп взял мое стеклянное сердце своей костлявой рукой. Я опустила взгляд и увидела в его недрах вместо серебра закручивающиеся черные миазмы.

– Нет, – прохрипела я.

– Тия, малышка моя, нельзя спрятать свою сущность. У всех нас в сердцах живет тьма. Мы тщательно скрываем ее, но только в час ночной и трудный являем миру, когда, нам кажется, никто этого не видит.

– Я не хочу!

– Есть вещи хуже черного сердца, Тия. И серебро также способно ненавидеть. – Она склонилась ко мне ближе, ее мертвые губы застыли возле моего уха. – Не доверяй своим врагам, – прошептала она, – но еще меньше верь своим друзьям.

Тут я проснулась. Несмотря на проникающий в приоткрытое окно тихий ветерок, все мое тело было покрыто крупными каплями пота. Уже рассвело, место Калена рядом со мной пустовало. Я обернулась и увидела, как он облачается в доспехи Искателя смерти.

– Кален?

Он взглянул на меня и попытался улыбнуться, но на его лице застыло мрачное выражение.

– Я надеялся, ты сможешь поспать подольше, – произнес он.

– О чем ты? Что случилось?

– Произошло еще одно нападение предполагаемого Обреченного. На этот раз в Найтскроссе.

– Леди Альтисия ошибалась, – сказал мне лорд Гариндор. – Черное сердце не доказывает наличие темной гнили.

Мы стояли в комнате, когда-то принадлежавшей Костяной ведьме, и меня до глубины души поразила ее обыденность. Шкаф был до верха забит хуа всевозможных расцветок и стилей различных королевств, а комод ломился от настораживающего обилия косметики и духов. На полках вдоль одной стены выстроились книги, в углу опрятными стопками были сложены остальные личные вещи: шелковые платки с узорами Архен-Кошо, простые кольца из даанорийского нефрита, даже древний горфа-нож из Дрихта – все они без всяких сомнений были подарками от клиентов, которых она развлекала в чайханах. На ночном столике лежала аккуратно сложенная черная нарукавная повязка, напоминающая предмет одежды Искателей смерти. Комната, оставшаяся нетронутой по приказу госпожи Пармины, во всем походила на жилище юной аши.

– Темная гниль – губительная магия, – продолжал мой земляк. К своему несчастью, он вызвался сопровождать меня, а теперь смущенно топтался в дверях – невзирая на все то время, что он провел в Истере, ему до сих пор было неловко заходить в комнату женщины не из круга своей семьи. – И эта магия разрушает Темную ашу без каких-либо внешних признаков заражения. Как показывает история, большинство Темных аш, поддавшихся ей, не имели черных сердец.

– Черные сердца, – заметил я, – больше соответствуют Безликим.

– Верно. Но при этом не считаются признаком темной гнили. Если вы помните из рассказа Тии, Изогнутому Ножу, прежде чем создать так называемое сердце сумрака, пришлось погрузить свое сердце во тьму. Многие связывают его со злом, для большинства людей носителями этого позорного клейма являются Безликие. Но черное сердце значит лишь одно: владеющий Тьмой пережил какое-то трагическое событие – чаще всего это смерть любимого человека. – Тут он процитировал: – «Завладев стеклянным сердцем брата, окропленным кровью его возлюбленной, Изогнутый Нож поразил семерых созданий Парящего Клинка». Это отрывок из подлинной легенды. Окропленное кровью его возлюбленной – даже боги способны пережить травму. Вот почему я считаю, что Танцующий Ветер умерла. Но была ли ее смерть умышленной или случайной – справедливый вопрос.

– Теперь понятно, как она подошла к этим требованиям, – пробормотал я. – Но в письмах Темной аши также говорится о необходимости предстать перед горой, чтобы тебя сочли достойным.

– Должен признать, об этом мне почти ничего не известно. – Лорд Гариндор, насколько смог осмелиться, приблизился ко мне. – Между прочим, старая руническая магия и легенды – не единственный мой род занятий. Прежде всего я историк и свою жизнь посвятил исследованиям, составлению родословных и генеалогических древ дрихтианских королевских семей, с древних времен Митры и Рашну до Аадила. Судьба безумного короля вообще представляет собой необычное открытие. Ведь он не был прямым наследником короны – он захватил власть законного правителя Адхитайи и убил всех членов его семьи. Держу пари, народ предпочел бы увидеть на месте полководца короля Адхитайа.

– Вполне может быть.

– У Дрихта долгая история, полная страданий. Адхитайа не был столь жесток, как Аадил, но люди часто полагают, будто в старые времена им жилось лучше, чем в нынешние. Все представители королевской власти Дрихта обладали склонностью к жестокости. Помню, как принцесса Есфирь из Дома Ордит пыталась сбежать с бедным ремесленником и потом их обоих за это казнили. А как бедный мальчик в присутствии Адхитайи споткнулся, и ему за такое неуважение отрезали ноги. Или как знатный Дом Хазират вырезал весь округ Паренка только потому, что его фермеры попросили больше риса. Но все же иногда – очень редко – встречаются те, кто способен на великодушие. Говорят, сын Адхитайи, юный Омид, был добрым человеком, в отличие от своего отца. Король Валид положил начало пятидесятилетнему миру. Королева Тхана часто открывала казну для бедняков.

Я закрыл глаза, с трудом сдерживая слезы. Лорд Гариндор, на мой взгляд, оказался чересчур наблюдателен.

– Меня не волнует прошлое королевства, которое отвергло меня, милорд.

– Порой только прошлое нам и известно. – И помолчав, он добавил: – Милорд.

Тут снаружи донесся шум. Я мигом бросился к окну, а следом за мной, на время позабыв о дрихтианских правилах приличия, – мой земляк.

У Дома Валерианы собралась группа старейшин, которой противостоял небольшой отряд солдат. Их возглавляла красивая женщина, облаченная в красные королевские цвета. Внешностью она напоминала Инессу, хотя принцесса стояла по левую руку от нее. Из аша-ка появился лорд Фокс, позади него шли леди Альтисия и советник Людвиг.

– Она убила Гестию! – выкрикнула одна из старых аш. – А вы все равно защищаете ее! Заступаетесь за нее!

– Я никого не защищаю, кроме своей семьи. – В облике императрицы Аликс одновременно сочетались холодное равнодушие и обжигающая страсть. – Именно из-за Гестии Анкио сейчас лежит в руинах. Вы думали, я ничего не заподозрю? Мне известно, что Гестия часто отлучалась из Киона по своим личным делам – это продолжалось на протяжении нескольких недель до исчезновения Тии. Что еще вы скрываете от меня, своей владычицы, которой поклялись защищать и повиноваться? Утаиваемые вами секреты давно пережили Гестию, теперь пришло время явить их на свет. Как давно вам известно о руне Обречения?

Пожилая женщина ответила с запинкой:

– Я… Гестия всегда отвечала за…

– Гестии здесь больше нет. Вы лишились половины своих союзников, когда они обратились в тех самых созданий, существование которых вы пытались скрыть ото всех нас. Инесса лично присутствовала при их убийстве, и не все они пали от руки Темной аши. Неужели вы пришли в такое отчаяние, что были готовы пожертвовать одной из вас? Из-за вашего предательства мы потеряли Микаэлу!

Старейшина начала заламывать руки.

– Мы не имеем к этому никакого отношения! Да, мы прятали руну Обречения, но никогда не осмеливались использовать ее для собственных целей! Только Костяные ведьмы и Безликие могут с помощью нее нанести смертельный удар! Даже Гестия не стала бы пятнать себя такой отвратительной магией! Мы не желали смерти ни ей, ни Микаэле!

– Они говорят правду, – заключила леди Альтисия. – Их стеклянные сердца ясны, как день. Какие бы преступления они ни совершили, но убийство другой старейшины им нельзя приписать.

– Это все проклятие мерзкой Костяной ведьмы! – выплюнула другая старейшина. – Даже сейчас вы держите ее фамильяра у себя в питомцах!

Лорд Фокс ничего не ответил, но принцесса Инесса была не столь великодушна. Она сделала резкий выпад вперед, выхватив из-за пояса на бедре меч и направив его заостренный наконечник в лицо старейшины.

– Заберите свои слова назад, – холодно произнесла принцесса Инесса, – или лишитесь глаза. Лорд Фокс Пехлеви неоднократно доказывал свою преданность. Всякий раз, когда вставал выбор между его сестрой и Кионом, он выбирал мое королевство. Если Темной аше и оказывали поддержку, то исходила она не от него. Даже Гестия признавала его невиновность. Когда несколько месяцев назад на наш город обрушилась эпидемия Обреченных, он спас ее. Или слабоумие затуманило ваш разум?

– Мы невиновны, ваше высочество! Мы прятали руны всего лишь из страха, что их в своих интересах могут использовать другие. Мы никогда…

– Поскольку муниципалитет был разрушен, вы все вернетесь в соответствующие аша-ка до дальнейших особых указаний, – распорядилась императрица Аликс. – Мои люди ради вашей же безопасности будут вас охранять, в то время как я постараюсь сделать все возможное для спасения своего королевства. Оставайтесь на местах до тех пор, пока я не пришлю за вами.

Как только старейшины удалились, лорд Фокс с опущенной головой преклонил колени перед императрицей.

– Ваше величество, я очень сожалею. – Его голос надломился.

– Встань, Фокс, – произнесла императрица Аликс. Ее тон, еще недавно жесткий, сделался нежным. – Если бы все это время ты не был возле моей дочери, у меня были бы основания тебя подозревать. Но ты проявлял исключительно преданность и прилежание, какие я желала бы видеть у большинства своих самых верных генералов. Ты спас Гестии жизнь, хотя она всей душой желала тебе смерти.

– Я мог бы вернуть свою сестру. У меня была для этого возможность.

– А этот лорд Фокс – хороший человек, – пробормотал сбоку от меня лорд Гариндор. – Только на плечах хороших людей бремя вины тяжелее.

– Чепуха, – возразила принцесса. – Тия была окружена дэвами. Что бы ты ни говорил, ты не смог бы силой притащить ее обратно в Кион.

– Ты спас жизнь мне, – напомнила ему императрица Аликс, – и моей дочери. Я лишь сожалею, что ты не можешь защитить Тию так, как нас.

– Она выстлала себе постель гвоздями и иглами. И теперь должна в нее лечь. – Лорд Фокс с решительным видом поднялся на ноги. – По-прежнему остается нерешенным вопрос со жрицей, ваше величество.

– А что с ней?

– Ее храм был разрушен. Но среди обломков не было найдено ни одного тела: ни самой жрицы, ни ее служителей. И сейчас я направляюсь туда, чтобы продолжить поиски.

– Поиски чего?

– Тии. – У Фокса был изможденный вид, глаза прищурены, челюсти стиснуты – такое лицо я видел у него каждый раз, когда он думал о своей сестре или поблизости ощущал ее присутствие. – Я почувствовал ее. На краткий миг. Уловил с ее стороны радость, когда вы отчитывали старейшин. Она где-то в городе. И я намерен ее отыскать.

Я не стал ждать. Отвернулся от окна и бросился вниз по лестнице, на ходу сообщив лорду Гариндору пару слов о своем замысле и захватив письма, которые отложил для леди Альтисии.

Может быть, Костяная ведьма и бросила меня, но я не забыл о своем долге.

7

На фоне традиционного внешнего вида Киона – пышной зелени и зарослей розовых кустов – храм жрицы высился точно разросшийся сорняк, но тем самым был примечателен. Облик этого купольного святилища, в отличие от окружавших его со всех сторон аша-ка, излучал правдивость и серьезность. Он не стремился никого впечатлить своими простыми белыми стенами и скромной растительностью. Единственной примечательной деталью в нем был висящий у главного входа колокольчик, звоном которого посетители возвещали о своем прибытии.

Как того требовал обычай, сюда я пришла одна. Фокс и Кален отправились в Найтскросс. Зная о том, что сейчас моя семья находилась в Анкио, а не в нашей деревне, я эгоистично испытывала облегчение, хотя мысль об очередном нападении Обреченного вызывала у меня тревогу. Я пообещала Фоксу связаться с ним, как только моя встреча закончится. Общение со жрицей считалось личным делом, которым не принято было делиться даже со своими ближайшими родственниками.

Извилистые коридоры храма были такими же, как и на моей памяти. Эти священные залы я посещала чаще, чем любая другая аша, а потому могла ступать по безмолвным проходам даже с завязанными глазами. Для полноценной аши появление в храме жрицы более полудюжины раз за всю жизнь было необычным явлением, и тем не менее я приходила сюда уже в двадцать седьмой раз. Считалось, что в своей жизни аша доверялась лишь двум людям: своему парикмахеру и своему исповеднику. У меня не было каких-то прочных связей ни с одним из богов, почитаемых в квартале Ив, но жрица была для меня ближе всех к тому, кого я могла назвать своим исповедником.

Однако последние мои визиты к ней закончились неудачей. Множество раз я обращалась к жрице за советом относительно сердца сумрака и своего собственного чернеющего сердца, но неизменно получала отказ. Ни одно количество зиваров, брошенных в качестве подношения в огонь, не могло изменить ее решения. Поэтому я и не ждала, что сегодняшняя встреча принесет иные плоды.

Истинный возраст жрицы был мне неизвестен, я только знала, что она служила в этом храме еще со времен, когда госпожа Пармина была ребенком. Тайны этой святыни оставались загадкой для всех; никто в квартале Ив не мог похвастать знаниями о том, как происходили отбор и обучение кандидатов в служители храма. Одни полагали, что звание жрицы переходит по наследству от матери к дочери и обе они происходят из непрерываемой династии уважаемых провидцев времен Вернаши. А другие были убеждены, что жрица бессмертна, несмотря на отсутствие соответствующих заклинаний и рун.

Но при всем этом я, как и все остальные, считала жрицу неизменным атрибутом квартала Ив. Она – или, точнее будет сказать, ее предок – находилась там, когда Вернаша только основала Кион, и останется до тех пор, пока последний аша-ка не закроет свои двери.

Сегодня пламя в жаровне горело слабее, чем в мой последний визит. Жрица ничуть не изменилась, хотя никто не прожил настолько долго, чтобы мог заметить разницу между преемницами. Опущенная на лицо вуаль скрывала ее черты, лишь время от времени ее край чуть смещался и приоткрывал взору мягкие пухлые губы. Она была укутана с ног до головы в воздушную сетчатую ткань серебристого цвета, которая ничего не показывала и в то же время дарила намек на многое.

Как и прежде, за огнем не следил ни один служитель, никто не поддерживал жар в очаге. Казалось, жрице нет нужды ни в еде, ни в питье, ни во сне. Пищу ей заменяло поклонение.

Я опустилась перед ней на колени и вытащила из волос заколку в виде полумесяца со звездами – это украшение я носила еще со времен послушницы.

– Это необязательно.

Я потрясенно замерла. Такого никогда раньше не было. Обычай требовал бросать зивар в костер; взамен жрица могла дать тебе совет или предсказать будущее.

– Вы прогоняете меня? – В пустом пространстве зала мой вопрос прозвучал жалко и едва слышно.

Жрица молчала. Я чувствовала, как ее глаза внимательно изучают меня из-за вуали.

– Только тот, кто зовет себя ашей, допускается в эти священные покои, – наконец молвила она.

– Я и есть аша.

– Аша служит кварталу Ив и следует законам, установленным старейшинами. Ты же больше не веришь этим заповедям.

Ее высказывания разозлили меня.

– Вы ошибаетесь. Я – аша, независимо от того, с какими законами квартала Ив не согласна. И остаюсь ашей, даже если иду против воли старейшин. Подчинение указу, в обсуждении которого у меня нет права голоса, не делает меня ашей. Но мое служение людям, исполненное в меру моих способностей и убеждений, – да. Защита моих сестер и братьев делает меня ашей. И все это не исключает поисков истины. Но если в этих стенах правила квартала Ив превыше всего, то, возможно, вы правы. Наверное, я не аша.

Я уже было встала, когда меня остановил голос жрицы, суровый и требовательный.

– Я не давала тебе разрешения уходить.

Никогда еще такой я ее не видела. Жрица всегда сохраняла нейтралитет. А теперь эта таинственная женщина, пророчица, предсказавшая, что однажды я приручу ази и убью Безликого, чуть не напугала меня.

– Сердце сумрака, – только и сказала она, я застыла. – Ты ищешь его.

– Мне оно нужно не для себя. Просто я не хочу, чтобы им завладел Друж или кто-то еще из выживших Безликих. Со стороны старейшин было несправедливо скрывать эту тайну от нас. Мы имеем право знать истинную историю Парящего Клинка.

– О том, что магия – это неправильно и мир нужно избавить от нее? – Голос жрицы смягчился и сделался бархатистым. – Ты осознаешь последствия такого знания?

– Они не должны держать нас в неведении.

– И что ты сделаешь, когда сердце сумрака окажется в твоих руках? Что сделаешь, если сможешь сдержать Безликих, сумеешь убедить старейшин распространить это знание по земле? Что ты сделаешь тогда, дочь моя?

Сама я никогда не желала обладать властью. По слухам, сердце сумрака давало на выбор две альтернативы, и одной из них было бессмертие. Но я, в отличие от Аены, не намеревалась жить вечно.

Второй вариант предполагал избавление мира от магии. Однако я, кто столько времени пользовался магией, чувствовала собственное лицемерие. Мне претила эта идея.

Как вообще можно было прожить без магии? Я даже не могла представить себе мир без стеклянных сердец, без знакомого сияния красных, пурпурных и серебристых оттенков, позволяющих нам отличить здорового от больного, лжеца – от говорящего правду. Без магии аши потеряют свой блеск, лишатся влияния и могущества. Они станут просто-напросто хвалеными затейницами, утратившими свой авторитет в чужих глазах.

Я понимала, почему старейшины хранили заклинание сердца сумрака в тайне, дойдя до того, чтобы сжигать книги и отрицать свою причастность. Их пугала потеря власти, которая была ведома им и их сестрам многие тысячи лет.

Но…

– Я хочу жить. – Слова легко слетели с моих губ. Вопреки всем тем кошмарам, что мучили меня последние несколько месяцев, именно это признание потрясло меня до глубины души. Страх этот неотступно следовал за мной с тех пор, как я покинула Найтскросс ради новой неизвестной жизни в Кионе, он был ужаснее битвы с дэвами или встречей с Безликими и их приспешниками. – Как это делали Костяные ведьмы до меня и будут делать после. Мы укорачиваем свою жизнь каждый раз, сталкиваясь с Тьмой, и не получаем даже одобрения. Нас одаривают лишь насмешками и злостью. А мы всего-навсего хотим иметь право на полноценную жизнь.

– Я видела, что квартал Ив сделал с Микаэлой. Как старейшины отвернулись от нее, когда она лишилась сердца. Я видела, как отчаянно она боролась за жизнь. Она отдает всю себя, а взамен получает невыразимые страдания. Я больше не желаю видеть ее боль. Я хочу, чтобы остаток своей земной жизни она провела в спокойствии, не боясь, что Тьма высосет все соки из ее души. И как бы эгоистично это ни прозвучало, я не хочу повторить ту же судьбу, что терпит она столько лет.

– Ты используешь сердце сумрака не для себя, – произнесла жрица, намеренно растягивая слова, – а как угрозу против старейшин, если те перейдут черту. Ты заставишь их смягчить законы и установить правила, которые бы продлили тебе жизнь. Это шантаж.

– Да.

Жрица опустила голову. Между нами на несколько секунд установилась тишина. Пламя опустилось еще ниже, будто встревоженное, как и его госпожа, моим заявлением.

– Было бы проще исполнить предназначение сердца сумрака, – наконец сказала она. – Не будет магии – не станет аш. Ты сможешь вернуться к прежней жизни до того, как тебя призвали, а твоя наставница будет жить и процветать. Столь презираемые тобой старейшины лишатся своего положения и больше не смогут навредить ни тебе, ни дорогим тебе людям. Но ты же по-прежнему ищешь золотую середину, не желая полностью отказываться от магии.

– Старейшинам не нужно сердце сумрака, они жаждут использовать магию для расширения своего господства над королевствами и боятся потерять то, что Вернаша из Роз заполучила хитростью. Сердце необходимо Безликим, но те воспользуются им по примеру Парящего Клинка, а не Изогнутого Ножа, вопреки тому, что почитают именно его. Так почему же ты колеблешься?

Я закрыла глаза.

– Потому что без магии я потеряю своего брата. Пусть старейшины владеют своими чарами и ведут борьбу за власть. Мне нужен только мой брат, рядом со мной.

– Он мертв.

– Сейчас он близок к жизни как никогда.

Жрица вздохнула, и откуда-то из невидимого пространства, вторя ей тихим плачем, донесся хор голосов.

– В день, когда сердце сумрака будет сотворено, а после объединено с сердцами светы и тьмы, ты сорвешь Первую Жатву со Священного Древа, и знакомый тебе мир прекратит свое существование.

– Но я не намерена использовать его…

– Твои намерения не имеют значения. Безликие уже давно страстно желают завладеть сердцем сумрака; они выбрали слова Изогнутого Ножа, исказили их и подчинили своему замыслу, чтобы его учения соответствовали их алчности. Они, подобно Парящему Клинку, возьмут данную Создателем магию и без раздумий одарят ею себя. Но только они не понимают, что помещенные в их сердца семь дэвов куда хуже темной гнили и что умрут они от переизбытка Тьмы, не успеет пройти год.

– Старейшины же стремятся обладать властью, внушать страх в сердца тех, кто желает создания сердца сумрака. Одна мысль о мире после него сковывает их тела ужасом, от которого, как когда-то у Вернаши, в жилах стынет кровь. Их устраивали распри между Безликими за свою долю до тех пор, пока не раскрывались их тайны. Тия, ты ступаешь на опасную территорию между этими двумя лагерями.

Она никогда раньше не называла меня по имени.

– Вы просите меня не искать его?

– Воспользуйся сердцем сумрака, чтобы стать Парящим Клинком либо последовать по пути Изогнутого Ножа. Среднего не дано, Тия. Вариант только один, и даже мне неизвестен правильный.

– Я не могу так жить. – Я с трудом сдерживала отчаяние. – Не могу жить как Микаэла, вечно жертвующая собой ради мира, который даже глазом не моргнет, когда она умрет. Я – эгоистка. И, в отличие от нее, совсем не сердобольна. Порой мне кажется, что она слишком добра на свою беду. Я готова служить королевствам, но только не ценой своего здоровья. Я не буду дожидаться, пока мое тело станет немощным и слабым, неспособным ни на что, кроме как ждать, когда магия наконец сделает свое дело. Я хочу наслаждаться старостью столь же полно, как и молодостью. И хочу, чтобы у Микаэлы тоже было это право. Это несправедливо.

– Когда-то, будучи столь же юной девушкой, как и ты, ко мне приходила убитая горем Сахмет. Ее терзали те же страхи, она испытывала те же душевные муки. Я видела о ней видения, подобные твоим. Но если в них ты захватывала власть над ази, то она укрощала заурви. Дэва можно усмирить с меньшими последствиями для своего стеклянного сердца.

– Почему вы не сказали мне об этом раньше?

– Ты в двадцать седьмой раз посещаешь мои покои и до сих пор не понимаешь причину своего прихода. Прежде чем я отвечу тебе, ты должна задать вопрос. Микаэла этого так и не сделала. Она, как ты правильно заметила, слишком добра на свою беду. Справиться с одним дэвом по силам, но управление всеми приводит к той самой темной гнили, которой ты так боишься. То же самое и с сердцем сумрака.

– Чего еще вы не поведали мне?

– Мне больше нечего тебе сказать. – Жрица отвернулась.

– Постойте! А как же мое стеклянное сердце? Если вы заглянете в будущее, то наверняка увидите, что с ним произойдет.

– Уже мало что можно сделать. Черное сердце остается твоим, как и когда оно было серебристым. Важнее всего то, как ты предпочтешь распорядиться им. – Впервые я заметила в ее фигуре следы усталости, слабую дрожь в плечах. – А сейчас я утомилась и хочу отдохнуть.

Я понимала, что никакие зивары и мольбы не смогут убедить ее. Поэтому поднялась на ноги и смотрела, как жрица, склонив голову, направляется к невидимым внутренним покоям. Костер вновь ожил, поднял в воздух высокий столб огня, скрыв ее от моих глаз. А когда пламя улеглось, женщины и след простыл. Вместе с ней растаяла моя последняя надежда.

Над деревянными остовами, некогда бывшими частью храма жрицы, безмолвно висел сломанный медный колокольчик. В квартале Ив это сооружение пострадало сильнее всего, ведущие к нему дороги устилали обломки и запах горелого жасмина. Воспоминания Костяной ведьмы об этом священном месте всегда были пропитаны аурой таинственности, но я, к своему разочарованию, обнаружил, что оставшийся от него каркас ничуть не отличается от других аша-ка и чайхан, обрамляющих его по краям. Здесь больше не витала магия, и зивар на моей груди безучастно дремал.

Лабиринт извилистых коридоров больше не вел внутрь храма. Исчезли высокие потолки и курящийся фимиам, кольцами вьющийся из тонкой трубы. Даже уютные очаги, когда-то бережно освещавшие зал, чье священное пламя было свидетелем произнесенных ашами под маской исповеди просьб, даже каменное дно жаровни – все почернело до неузнаваемости. Они лежали погребенные под тяжестью обрушившихся куполов, которые уничтожили здание, верой и правдой служившее Киону на протяжении веков.

Одно излюбленное сказание из саги о войне между Истерой и Тресеей повествует о полумифической царице-воительнице Агафье Доброй, которая, некогда покусившись на истеранский город Грецель, разграбила его. Во время своего похода она приложила немалые усилия для уничтожения храма Великой Героини Анахиты, гордости и радости Истеры.

«Разве стены построены не для того, чтобы сдерживать нападки грабителей? – пелось в поэме. – Что за нечестивый зверь способен разрушить жилище Анахиты – самый благословенный из всех храмов? Ни один живущий человек не сравнится с его защитой, и пока его отполированные до блеска кремовые стены горделиво возвышаются надо всем, Истера будет править».

Но Агафья устремила свой сверкающий взор и увидела крошащиеся стены и устаревшие останки былого порядка, а не сводчатый храм, восхваляемый в древних балладах. Вскинула она копье и громко возвестила: «Я была рождена в лоне горы, выкормлена воинами весны и закалена неистовостью зимы. Я молода и сильна, в то время как вы прикрываетесь артефактами давно ушедшей эпохи. Если о силе Истеры говорит только это жалкое святилище, то пусть оно падет. Я – Агафья, а не нечестивый зверь». С этими словами царица разгромила крепость Истеры и установила над ней свое правление. И только обломки храма Анахиты напоминали о лучших временах.

Храм Анахиты служил символом могущества Грецеля, как храм жрицы – квартала Ив. Не Темная ли аша признавалась мне в любви к старине?

– Ни одного тела не обнаружено, – доложил лорд Фокс, – как и следов насилия, помимо пожара.

– Фокс, жрица выживала на протяжении многих тысячелетий. – Леди Альтисия наклонилась и подобрала с земли что-то сверкнувшее в лунном свете. Это оказался наполовину расплавленный зивар с потрескавшимися от жара камнями. – Я не верю, что она могла вот так запросто погибнуть. Однажды она сказала мне, что я воспитаю девушку, которая изменит мир. По словам Микаэлы, ей было дано такое же предсказание. Возможно, пророчица знала о Тие с самого начала.

Мужчина уставился на груду камней.

– Жрица первая поведала Тие о ее будущем. Она предупредила нас о том, что моя сестра придет и спалит город. Должно быть, Тия узнала об этом и разозлилась на нее за эти слова.

– Похоже, Тия зла на многое, – сухо заметила Зоя. – Но мне слабо верится в ее мелочность.

Альтисия фыркнула.

– Ни в чем не повинный город практически сравнялся с землей, Зоя, а ты говоришь о мелочности? – с вызовом бросила ей полная аша.

– Вовсе нет. Я могу понять ее гнев на квартал Ив, но жрицу нельзя обвинять в том, что она говорит правду. – Красивая девушка рассмеялась. – Вы только посмотрите на меня, я защищаю жрицу! Когда я впервые предстала перед ней в качестве аши-послушницы, она отказала мне, Бард. По ее словам, я пришла в ее священные покои не стать ашей, а завоевать сердце одной из них. И она оказалась права, хотя я многие годы ненавидела ее. Это был удар по моей гордости. Однако мне казалось, Тия способна лучше держать себя в руках.

– Если только темная гниль уже не отравила ее разум.

Где-то поблизости прогремел небольшой взрыв; один из домов обрушился, и новая волна огня перекинулась на ближайший аша-ка.

– Фокс, оставайся здесь, – приказала леди Альтисия. – Я обо всем позабочусь. Зоя, идем со мной.

Когда женщины сорвались с места, лорд Фокс отвернулся.

– Она здесь, – выдавил он, будто его язык с трудом ворочался во рту. – Она… – Он закружился на месте, взглядом выискивая дым и сажу. Затем, прищурив глаза, замер на краткий миг.

– Кладбище, – наконец прорычал он. – Она на кладбище.

8

«Итак, обо всем по порядку, – произнес в моей голове голос Фокса. – Кузница немного пострадала, но, по заверениям Вульфа, нет ничего такого, что нельзя было бы починить».

Мой брат, Халад, Альти и Кален отправились с группой Искателей смерти в Найтскросс, чтобы оценить причиненный ущерб и отыскать жертву Обречения, которую до сих пор не поймали. Дейзи вызвалась их сопровождать, предложив свою помощь в общении с жителями деревни. В этом решении ее горячо поддержала Инесса, а это значит, что они с Фоксом добрые полчаса спорили во дворце о необходимости в присутствии нашей сестры. Все это время я сидела, притаившись в укромном уголке сознания Фокса, и тихонько закипала, пытаясь справиться с желанием наорать на них, чтобы они поторапливались, потому что принцесса в этом споре, как это часто бывало, все равно выиграет. Ссоры и примирения были неотъемлемой частью их отношений, чему я, к несчастью, оказывалась свидетельницей всякий раз, когда мой брат или я забывали воздвигнуть преграду.

Сейчас руна Вуали на некоторое время была скинута, и я могла видеть деревню глазами брата. Огромное число домов было разрушено, поступали сообщения о множестве раненых. Альти не покладая рук заботилась о пострадавших, а Кален ей помогал.

«Кто был ранен?» – спросила я. В эту минуту я, подвернув под себя ноги, восседала на мягкой подушке в Доме Валерианы и в то же время, казалось, шагала по земле, солнце припекало мне голову. Ощущение восхитительное, поэтому мне каждый раз приходилось напоминать себе, что я ступаю ногами Фокса, и не забегать вперед.

В мысли брата прокралась печаль.

– Погибли старый Кеббл и его жена, когда на них обвалилась крыша, – произнес он вслух. – Их дети ранены, но ничего серьезного. За ними присматривает тетя. Близнецы Хаббат получили ушибы от упавших обломков, у них несильное сотрясение мозга. Миссис Друри сломала ногу. Ее больше привело в ужас мое появление, чем перспектива потерять ногу.

«И почему я не удивлена? – Миссис Друри первая ополчилась против нас, после того как я воскресила Фокса. – Кто стал жертвой Обречения?»

– Это и пытаются выяснить Дейзи и Кален.

– Уже не пытаются, – сказала Дейзи. С бледным лицом она подбежала к брату. – Фокс, это Сэм. Сэм Фаллоу.

Имя показалось мне знакомым.

«Это, случайно, не бывший возлюбленный Дейзи?»

– Не думаю, что сейчас это имеет значение, Тия.

– С кем ты говоришь? У тебя там в голове Тия? Леди Зоя пыталась объяснить мне принцип, но я уже на середине запуталась. – Дейзи приложила ладонь ко лбу Фокса. – Тия? Ты слышишь меня?

– Все устроено немного иначе, – прорычал брат. – Она слышит тебя так же, как и я. Калену удалось отследить Фаллоу?

– Как раз сейчас он с другими Искателями смерти седлает лошадей. По их мнению, он сбежал в Королевский лес. – Тут Дейзи задрожала, ее глаза наполнились слезами. – Они сказали, у него были усики и огромные выпученные глаза, как у насекомого. Зачем кому-то делать такое? Фокс, ты сможешь его спасти?

– Дейзи, я постараюсь, – уклонился от прямого ответа Фокс. – Оставайся здесь и помоги Халаду с Альти. Делай все, что они тебе скажут, и не отходи от них ни на шаг, пока мы не вернемся.

– Я иду с вами, – решительно заявила Инесса, выходя из кузницы. – Ты тренировал меня больше года. И сам говорил, что у меня хорошо получается.

– Еще не настолько хорошо. Я хочу, чтобы ты осталась и защищала Дейзи с Халадом. И не спорь со мной, Инесса.

Принцесса сердито зыркнула на него, но, осознав всю серьезность его слов, сдалась. Для этой поездки я одолжила Фоксу своего Вождя. Не теряя ни минуты, он запрыгнул на спину коня и помчался в направлении леса.

Почти у самого края Королевского леса он настиг Калена и его товарищей.

– Удивительно, что Инесса не с тобой, – заметил Кален.

– Не скажу, что она не пыталась. Успехи есть?

– Судя по тем признакам, что обнаружил Остри, он двинулся этим путем. Тия с тобой?

«Чем я могу вам помочь?»

Фокс передал ему мой вопрос.

– Она может определить местонахождение существа, как это делала с дэвом?

Сплетя руну Предсказания, я сосредоточилась, но уловила лишь слабые мысли остальных Искателей смерти. Фокс покачал головой.

– Все равно проверить стоило. Попробуем оцепить границы и посмотреть, сможем ли мы приблизиться к нему с…

В эту минуту неподалеку раздался крик. В нем я узнала голос Леви.

– Туда! – Кален развернул коня и поскакал во весь опор на звук.

Фокс последовал его примеру, и совсем скоро Вождь обогнал другого коня на несколько ярдов.

Леви лежал на земле. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он без сознания и ранен. Пытаясь оттащить его в сторону, Остри воздвиг руну Щита между собой и странным созданием, застывшим в нескольких метрах от него.

Обреченное чудовище и помощник Гариндора имели определенные схожие черты и при этом явные различия. Это похожее на насекомое существо было выше ростом – семь или восемь футов, не меньше. Кожистые крылья, как у мотылька, бесполезно били по воздуху за спиной. По всей длине его подбородка росли три огромных клюва, а лапы напоминали клешни краба.

Фокс, выхватив меч, ринулся на Вожде вперед и блокировал атаку чудовища, тем самым дав Остри достаточно времени унести Леви в безопасное место.

– Целься в голову! – услышала я крик Калена, когда подъехали остальные Искатели смерти.

Существо издало громкий хрип и предприняло очередную попытку нанести удар клешней. Но Фокс вновь бросился ему наперерез, Вождь развернулся к нему задом и ловким движением копыт с силой лягнул того в морду. Как только чудовище отшатнулось, в него тут же полетел град огненных залпов, посланных любезными Искателями смерти. Обреченный взвизгнул и окружил свою омерзительную тушу жесткими крыльями, отчего пламя не смогло пробиться внутрь и опалить его шкуру. В воздухе пронеслась вспышка, когда Кален призвал руны холода, которые также не возымели нужного эффекта. Лед таял раньше, чем успевал коснуться поверхности крыльев.

Тогда Фокс спрыгнул с Вождя и, приблизившись к существу, принялся тщетно молотить мечом по его ворсистым крыльям. Я попыталась проникнуть в голову чудовища, но встретила отпор.

В прошлом подобное явление означало, что разумом владел кто-то другой. Безликие вроде Аены и Усижа обожали применять такую тактику. Но сейчас я не обнаружила ни чужих мыслей, ни внешней силы, управляющей его действиями. Вместо них я почувствовала кипящую, раскаленную докрасна ненависть, которая поглощала любое рациональное мышление. Ту же злобу я ощутила в попытке взять контроль над Ярродом. Кем бы Сэм Фаллоу ни был до превращения, сейчас его личность перестала существовать.

«Фокс, он не подчиняется мне!»

«Не спускай глаз с Калена и остальных, проследи, чтобы они не подобрались к нему слишком близко», – ответил Фокс и взмахнул мечом, как только чудовище выглянуло из своего отвратительного кокона. Лезвие рубануло по его вытянутой клешне и отрезало ее по локоть. Существо с воем отступило назад. – Кален, у него непроницаемые крылья, но не остальное тело!

– Как мы сможем ударить по нему, если он все время укрывается? – спросил Марвен.

– У меня есть идея.

«Фокс, даже не смей!» – взвизгнула я.

«Ты же ведь починишь меня, когда мы вернемся?»

Создание снова приподняло крылья, но на этот раз Фокс проворно скользнул внутрь, в образовавшуюся прореху, и скрылся из виду, когда крылья вновь сомкнулись у него за спиной. Почти в тот же миг между нами вновь ожила руна Вуали. Стена выросла прежде, чем я успела его остановить.

«Фокс! – Я молотила в разделившую нас преграду. – Фокс!»

Ответа не было, однако из-за спешки мой брат не до конца прервал нашу связь. Несмотря на то что он отрезал меня от своего сознания, я по-прежнему чувствовала его. Ощущала сыплющиеся на него удары острых шипов и при этом не терзалась болью. Я ничего не могла сделать – только смотреть, как чудовище оставшейся клешней и клювами вырывает из Фокса куски тела отовсюду, куда могло достать. Для меня не было мучения ужаснее – не испытывать страданий, когда чудовище пытается убить моего брата.

Тут Фокс, направив меч под углом, сделал выпад. Лезвие вонзилось точно в голову существа и вышло наружу по другую сторону черепа…

…Все тело Фокса было раскромсано вдоль и поперек. Его крики дали мне понять, что он вдруг стал испытывать боль, каким-то образом на долю секунды стал живым человеком, чтобы вновь испытать зловещую смерть. Только в этот раз обреченного существа не было, его место заняла я, и теперь мои руки, пропитавшиеся кровью Фокса, молотили по его внутренностям. Изрезанный до неузнаваемости, он мешком из крови и костей рухнул наземь, и я закричала…

Обреченное существо издало последний слабый вопль и, сложив крылья, затихло на земле. Из его головы сочилась кровь и собиралась в скользкую черную лужу. Перед Искателями смерти предстал моргающий от яркого света Фокс.

Для любого другого человека подобные удары клешнями стали бы смертельными. Глубокая рваная рана чуть не разделила Фокса пополам, вонзившийся в шею клюв оставил после себя зияющую дыру. Все его тело было исполосовано глубокими порезами, одна рука разорвана в клочья. Некоторые из Искателей смерти, свирепые воины, повидавшие немало сражений, при взгляде на него сделались мертвенно-бледными.

Я схватилась за голову, тяжело дыша. Обманчивый облик Фокса казался таким настоящим…

– Помощь нужна? – с настороженным видом тихо поинтересовался у моего брата Кален.

Тот помотал головой.

– Прости. Я знаю, что ты до последнего стремился вернуть его живым…

– Вряд ли у нас был выбор. Я это понял, как только увидел весь спектр его возможностей. – Кален взглянул на лежащий на земле труп. – Мы вернем тело. Сейчас для нас на первом месте Леви.

– Это была отменная битва, Фокс, – восхитился Остри, несмотря на свое позеленевшее от страха лицо. – Небось больно?

– Возможно, судя по тому, как мне досталось. «Тия? Ты там? Тия?»

Я не могла ответить. Перед моим внутренним взором до сих пор стояла картина его упавшего тела, безжизненного и истерзанного. «Я это сделала. Я убила его. Я убила его», – безостановочно крутилось у меня в голове.

«Тия? Тия?»

«Я убила тебя».

– Ты меня не убивала, – возразил Фокс. Когда вместе с Искателями смерти он вернулся из деревни, я взялась за лечение его ран. Благодаря тому, что защиту моей темницы ослабили, я сумела применить к нему руну Кровопролития и теперь смотрела, как его плоть медленно срастается. Но, даже глядя на его заживающее тело, я не могла избавиться от увиденного кошмара.

– Тогда почему меня не покидают эти видения? – с горечью в голосе спросила я. – Неужели я схожу с ума?

– Может, все дело в том, что, перед тем как я вступил в бой с Обреченным, ты находилась в моей голове? Ты никогда так не делала. По крайней мере, пока я был… Ну. – Он выглядел обиженным.

– Возможно. – Я шумно втянула носом воздух. – А еще ты впервые сражался с дэвоподобным существом, находящимся не под моим контролем.

– Знаю. В следующий раз этого не произойдет. Я пинками вытолкаю тебя из своей головы…

– В следующий раз? Фокс, ты вообще себя слышишь? В следующий раз? Ты действительно хочешь так жить? Хочешь возвращаться домой к Инессе в таком виде, будто тебя пытали и бросили умирать? И что же случится в этот следующий раз? Какой части тела у тебя не будет? Головы? Уверена, Инесса придет в восторг.

– Тия, только не впутывай ее сюда! – взъярился мой брат. – У меня не особо богатый выбор!

– А зря! Может, стоит отыскать способ лучше, чтобы мне не приходилось тебя постоянно штопать?

Тут Фокс притих.

– Способа лучше не существует, Тия.

– А если существует?

– Какой?

– Прежде всего книга, которую мы нашли в Истере. В ней говорится о том, что мы не должны были обладать никакими способностями, что изначально никто не должен был становиться ашей или Искателем смерти.

– Изогнутый Нож был обманщиком.

– Как и Парящий Клинок!

– Знаешь, в чем заключается главная проблема? В этом твоем проклятом сердце! Тия, это же темная гниль. Ты упрямо полагаешь, будто сможешь управлять ею! Мы обязаны рассказать все Микки, иначе будет слишком поздно!

– Ты обещал дать мне время! – выкрикнула я. – И это мне решать! А не тебе!

– Ты устала, – измученным и мрачным тоном заключил Фокс. – И явно напряжена. Поговорим об этом завтра.

А какой от этого толк? Завтра мой брат поверит мне не больше, чем сегодня. И все же я кивнула, потому что в одном он был прав: я устала от разговоров.

После того как Фокс покинул камеру, меня пришел навестить Кален.

– Ты в порядке? – спросил он.

Фыркнув, я отвела взгляд.

– Я могу уйти.

– Нет.

Стоило мне потянуться за ним, как у меня перед глазами возникло новое видение. Но сейчас оно, в отличие от той жуткой сцены смерти Фокса, было полно тепла и любви. Поверх образа настоящего Калена наложился новый: заросшее щетиной лицо, обрамленное длинными волосами, дикий взгляд, – который протягивал мне руку. «Ты готова, любимая?» – спросил он.

Другая я, сильная, прекрасная и счастливая, приняв его предложение, поднялась на ноги и ответила моим и вместе с тем чужим голосом: «Всегда».

Я моргнула, и видение исчезло. Передо мной был только Кален – гладко выбритый.

– Пожалуйста, останься. – Мой голос прозвучал хрипло от нежелания думать о том, почему все мои видения предсказывали худшее для всех, кроме него. – Останься навсегда.

Мне опять снился сон. В нем я вся в крови держала нож, но кровь эта принадлежала не мне.

Передо мной на полу лежало женское тело. Я видела вытекающую из ее груди красную жидкость и понимала, что она мертва. Глаза широко распахнуты, рот открыт в немом изумлении.

Она казалась мне знакомой. Я попыталась разглядеть ее лицо сквозь застилающий глаза туман, но так и не смогла.

«Ее недостаточно, – произнес у меня в голове чей-то – не мой – голос. Он звучал чужеродно и неправильно, и я никак не могла его прогнать. – Нам нужно еще».

– Тия, – кто-то окликнул меня сзади.

Я обернулась.

На меня смотрел Фокс. Его белое лицо ничуть не уступало в бледности льющемуся в окно лунному свету. Он посмотрел мне за спину и при виде лежащей на полу фигуры осел, прерывисто дыша.

– Тия, – повторил он. – Зачем?

Границы моего поля зрения расширились. Я уже была не в своей темнице, а стояла у входа в аша-ка Валерианы. При этом на мне была та же самая одежда, в которой я ложилась спать. Я удивленно уставилась на нож в своей руке. До боли знакомые модель и стиль. Я часто носила его с собой, только сейчас он был окрашен в малиновый цвет. Меня захлестнули отвращение и страх. Я выронила нож, и тот со звоном ударился о землю.

Фокс бережно прижимал к груди тело мертвой девушки, с его уст слетали крики мучительной боли. За моей спиной поднялся шум.

– Тия. – Мое имя Кален произнес так тихо, что я сразу поняла: что-то не так.

Я опустила глаза на свое стеклянное сердце. Оно было чернее ночи. Когда я перевела взгляд на тело девушки, туман рассеялся. Теперь я понимала, почему она показалась мне знакомой.

Ее звали Дейзи. И она была моей сестрой.

Меня сковал ужас.

Это был не сон.

Она стояла на коленях перед двумя могилами и рыдала.

Эта девушка расколола королевства. Устроила революцию в Даанорисе и обрушила адское пламя на своих врагов в Кионе. Она приручила семерых дэвов, сразилась не с одной армией и убила двух Безликих. Она столкнулась с обреченными созданиями и осталась жива, когда те, кто был опытнее и старше, не сумели. Но ее дух сломили эти маленькие надгробия, наполовину заросшие травой.

– Вставай, – обратилась она к одной из заброшенных могил, в ее голосе нарастала паника на грани истерики. – Вставай. Вставай! ВСТАВАЙ!

Но ответом ей была неподвижная тишина, только папоротники клонили свои головы под порывами ветра.

– Я воскресила Калена. Так почему не могу поднять тебя? Я нарушила столько правил, что еще одно ничего уже не изменит. Почему нельзя воскресить владельца серебра? Почему нельзя нарушить один-единственный закон, за отмену которого я готова отдать все на свете?

Стоящий рядом со мной лорд Фокс не спешил нападать. Он не стал звать солдат. Вместо этого он словно заблудший призрак поплыл вперед, раздвигая заросли травы, и остановился там, где она сидела. Его рука застыла над ее плечом в нерешительности: то ли сохранить разделяющую их бездну, то ли поддаться братским чувствам, – но пропасть взяла верх. Он стоял молча до тех пор, пока она не выплакала все слезы.

Испытывая неловкость, я решил отойти, потому что в эту сокровенную минуту был здесь нежеланным гостем, но прежде успел прочитать вырезанные на круглых камнях простые надписи. «Дейзи Пехлеви» значилось на одном. «Полер Ишина» – на другом.

Рыдания Темной аши постепенно утихли. Дыхание успокоилось настолько, что она могла говорить. Ее голос звучал так, словно она никуда не уходила, словно это не она только что горевала.

– Разделенное сердце. Часть души Калена осталась со мной даже после его смерти, потому что руна Разделенного сердца никогда не исчезает окончательно. Его кровь хранится в моем сердце, как когда-то кровь Танцующего Ветра пролилась в сердце Парящего Клинка. Окропленное кровью возлюбленного. Вот и ответ, не так ли? – Затем она обратилась к надгробиям: – Поэтому, Полер, ты не желаешь возвращаться, да? Или ты все еще злишься на меня?

– Тия, – низким голосом привлек ее внимание Фокс.

Она подняла на него глаза.

– Ты выполнил мою просьбу – похоронил Дейзи среди аш.

Он кивнул.

– Мне же уготована безымянная могила или позорное сожжение. – Она склонилась и прижалась губами к гладкому камню, оставив на прощание красный след помады. – После моего ухода Микки воскрешала ее?

Лорд Фокс с непроницаемым видом снова кивнул.

– Да.

– Мне жаль. Должно быть, это было тяжелое зрелище для тебя. Для мамы, папы и всех остальных. На вашем месте я бы этого не вынесла. – Она выпрямилась. – У них все в порядке?

– Они все благополучно вернулись в Найтскросс.

– Это хорошо. Что… что она сказала, когда Микки воскресила ее?

– Почему бы тебе самой ее не поднять и не услышать все из первых уст?

Изящные ладони Тии сжались в кулаки.

– Я не могу.

– Не можешь или не хочешь? Боишься того, что она может сказать? Боишься узнать, что это ты убила ее?

– Я не помню!

– Это не важно! Она сказала, что это сделала ты! Я видел тебя! Какие еще доказательства тебе нужны?

– Что ты видел? – произнесла она еле слышно, но ветер все равно донес ее слова до меня. – Ты так мне этого и не сказал.

Он посмотрел на небо, потом устремил взгляд на город и дрожащим голосом заговорил:

– Когда я проснулся, то понял: что-то не так. Твой разум был закрыт от меня. Что бы я ни делал, я никак не мог пробиться сквозь Вуаль. Я даже не помню, кто из нас двоих воздвиг барьер. Я знал, что Кален в дозоре и не вернется до полуночи. Поэтому решил сам тебя проведать. Не обнаружив тебя в камере, я отправился на поиски Дейзи – и прибыл как раз тогда, когда ты заколола ее. Она… – Тут голос лорда Фокса надломился. – Она не понимала, почему ты это сделала. И умерла, так и не узнав причины. Тия, она была нашей сестрой.

Из горла Темной аши вырвался очередной всхлип.

– Я не знаю.

– Какое это теперь имеет значение? – Мужчина говорил устало, его злость в конце концов иссякла. – Я должен был рассказать им о твоем черном сердце. Микаэла могла бы найти способ все это предотвратить. Мне следовало арестовать тебя в Даанорисе. Всякий раз, когда я сомневаюсь и даю тебе шанс, мы в итоге теряем дорогих нам людей: Полер, Дейзи, Микаэлу… Сдайся сама, Тия. Давай положим этому конец.

– Я не могу на это пойти. Слишком поздно, вы уже не можете меня остановить. – Ее рот исказился в гримасе, а после на губах мелькнула тень улыбки. – Фокс, в Даанорисе я сказала тебе, что ты будешь жить. Тебя ждет счастливое будущее с Инессой. А на меня у судьбы другие планы.

– Хватит, Тия! – Только лорд Фокс вытянул руку и шагнул к аше, как из темноты вышла новая фигура с мечом наперевес.

– Отойди от нее, – сказал лорд Кален.

Рука лорда Фокса тут же метнулась к мечу на бедре.

– Вы явились сюда, только чтобы разграбить Анкио и навестить могилу Дейзи?

– И предупредить твою армию не нападать на Дрихт.

– Аадил неуправляем. Многие с этим согласны. Мы покончим с его…

– Если хочешь, я встречу тебя в Дрихте. Но твоя армия останется здесь. Друж расставил ловушки вдоль границ королевства Аадила. Не успеешь ты достигнуть гор, как увязнешь в крови своих боевых товарищей.

– Тогда почему бы прямо сейчас не переместить меня туда? – с вызовом спросил он. – Уверен, твоих дэвов хватит, чтобы преодолеть ловушки Дружа.

– Еще не время. Пока я веду поиски. – Она прищурилась. – Друж мешает мне добыть Первую Жатву и прячется от моих мыслей. Последователям Лжеправителя известно о рунах, которые недоступны мне даже при наличии силы. Если я хочу продолжать, то должна сначала убить Безликого.

– Возможно, удерживая тебя от сердца сумрака, – процедил Фокс, – он тем самым всем нам оказывает услугу.

Теперь настал черед лорда Калена шагнуть навстречу молодому полководцу. Лорд Фокс напрягся всем телом, ладонь крепче сжала рукоять меча.

– С меня хватит ваших стычек. – Темная аша поднялась на ноги. – Я ухожу, Фокс. Ты можешь лишить меня жизни, если хочешь, но я никогда не сдамся никому в Кионе.

– Тия, ты же напала на Анкио!

– Я уберегла стольких жителей, скольких смогла. Даже старейшин.

– Тогда почему…

– Ты можешь убить меня, Фокс. Я прощу тебя. Однажды жизнь станет намного лучше, если я просто закрою глаза и больше не проснусь… Я знаю, что ничем не заслужила твое доверие. Но прошу тебя дать мне последний шанс. Ты найдешь свое счастье, Фокс. Быть может, не то спокойствие, которого так ждешь, но все будет хорошо. Ты обретешь покой, и Халад тоже. Больше не будет дэвов, обреченных и всего, что вас так пугает во мне. Клянусь, я больше никогда не трону Кион, независимо от того, сколько армий они отправят за мной. Я спасу королевства, а вместе с ними спасу тебя и, возможно, те осколки себя, которые тоже необходимо сберечь. – Она взглядом отыскала меня. – Рада видеть тебя в полном здравии, Бард. Тебе осталось ждать совсем недолго.

С этими словами она развернулась и пошла прочь, Кален ступал рядом с ней. Лорд Фокс поднял меч, опустил его и снова поднял. В конце концов тот выскользнул из его руки, и уже в третий раз он смотрел, как она уходит от нас.

– Но себя я не прощу, – крикнул он в темноту, которая поглотила леди Тию и лорда Калена. – Она может лишить жизни еще хоть сотню аш, я все равно не прощу себя за ее убийство. И ей это известно.

9

Говорят, перед лицом безысходности твой разум отключается, но мой, похоже, решил в последующие дни после смерти Дейзи пойти разными путями. Я не помнила, как из камеры меня переместили в самую защищенную темницу, которая только есть в королевстве – поближе к дворцу, опутанную самыми прочными защитными рунами.

Не помнила и того, как меня вели по дворцу, где, скорее всего, встречающиеся на нашем пути люди глазели на меня и сыпали проклятиями, когда я проходила мимо. Не помнила я и цепей, сковывающих мои запястья, зато в памяти отложилось воспоминание об их тяжести. Пока императрица Аликс объявляла перед всем двором о моем заключении под стражу, все ее слова я пропускала мимо ушей; только видела перед собой образ правительницы Киона, заметно постаревшей от волнения и тревог, и сожалела о неотвратимости того, что должно было произойти. Я также оставалась глуха к невнятным объяснениям принцессы Инессы: что у ее матери не было выбора, что они приложат все усилия, чтобы выяснить настоящую правду, что все это какое-то недоразумение. Зато заметила, что принцесса, в резком отличии от своей матери, в последующие месяцы станет лишь отчаяннее, энергичнее и краше, и была рада за Фокса.

Фокс. Разделяющая наши мысли преграда вернулась. Должно быть, она была выполнена из прочнейшей стали, потому что я больше не чувствовала его сознание.

Но его нельзя в этом винить.

Даже нескрываемое ликование со стороны Гестии и остальных старейшин не могло на меня повлиять. Возможно, они были правы. И я это заслужила.

На этот раз меня заточили в настоящей темнице с паутинами и крысами, лишив всех удобств, имеющихся в аша-ка. Я оставила всякие попытки проанализировать случившееся и довольствовалась лишь тем, что отсчитывала дни до того момента, когда предстану перед судом, где мне вынесут вердикт и приговорят к казни. Мне ничего не оставалось, как только ожидать своей смерти.

Даже Кален не мог достучаться до меня. Он навещал меня каждый день под неусыпным взором солдат и своих товарищей из отряда Искателей смерти. Но я закрывала глаза и отворачивалась, чтобы ему не приходилось терпеть такой позор и глядеть в лицо убийцы – убийцы своей сестры.

«Я все равно люблю тебя», – однажды сказал он мне, и первым моим порывом было отвергнуть эти слова, задвинуть их в ту реальность, где я никогда не услышала бы их. Где он просто не мог их произнести. Мои многочисленные поступки не заслуживали понимания и меньше всего прощения. Я уже потеряла его дружбу в тот миг, когда забралась в его голову. А убийство было намного хуже.

Его слова дарили мне надежды больше, чем я смела заслужить. Но мне не хотелось, чтобы он любил меня – только не так. Не в этой промозглой темнице в окружении незнакомцев. Калену для его же блага было лучше держаться подальше от меня. Я не хотела, чтобы он лишал меня уединения. Ведь оно – все, что у меня осталось.

Другие мои друзья тоже предпринимали попытки. Лик со слезами и мольбами просил у меня ответов, которые я не могла ему дать. Воинственная и требовательная Зоя кричала на меня сквозь прутья решетки, чтобы я так легко не сдавалась. Микаэла приходила ко мне каждый день и разговаривала со мной успокаивающим тоном, словно я украла у другой аши ее хуа, и теперь мне, дабы все уладить, всего-то и нужно, что попросить прощения. Альти во время своих визитов ничего не говорила, только впихивала мне чистую одежду и приносила еду более вкусную, чем давали в стандартном рационе тюремные надзиратели. Из тех, кто приходил, она понимала меня лучше всех.

Даже Рахим не остался в стороне. Глядя на меня своими щенячьими глазами, он сказал:

– Что бы ты ни говорила, маленькая uchenik, я отказываюсь верить в то, что ты та, кем себя называешь.

С этим трудно было согласиться, потому что Фокс думал иначе. В то время как я на протяжении всех этих ужасных дней игнорировала все вокруг, его голос в моей голове заглушить не удавалось. Фокс рассказывает сообществу, что стал свидетелем того, как я убила собственную сестру. Фокс сообщает Пармине и госпоже Микаэле о моих частых помутнениях рассудка и видениях. Фокс докладывает императрице Аликс о черноте моего сердца, которую я три месяца скрывала ото всех.

Только вот в чем парадокс: брат, воскрешенный мною из мертвых, представил необходимые доказательства для моей грядущей казни, осознавая, что в этом случае умрет и он сам.

Выступит ли Инесса с протестом? Возможно, меня оставят в живых с одной оговоркой: меня лишат дружеского общения и будут охранять до конца жизни. Я убила Дейзи. И заслужила любое наказание. Моя единственная надежда на решение, что Фокс подобного все же не заслужил.

Дейзи.

Когда я была совсем маленькой, то постоянно становилась объектом для насмешек со стороны мальчишек и девчонок постарше из-за того, что играм на улице предпочитала чтение книг. Одно из таких издевательств закончилось тем, что они выхватили у меня из рук книгу, бросили ее на землю и принялись топтать ногами.

Не успела я разразиться плачем, как выбежала Дейзи и ударом по лицу сбила одного из парней с ног, прежде чем другие могли опомниться. Затем схватила с земли сломанную ветку и замахнулась на ребят, чтобы они не приближались.

– Хотите обидеть мою сестру? – прорычала она. – Тогда для начала разберитесь со мной.

Так она отгоняла их до тех пор, пока не прибежал Фокс и не расправился со всеми остальными. Следующие два дня после этой истории я ходила за Дейзи гуськом. Но в какой-то момент ей это надоело, и она потребовала, чтобы я в качестве благодарности оставила ее в покое.

Вскоре я потерялась в воспоминаниях о ней. У меня не было возможности извлечь их и рассортировать по сосудам, как это делал Халад. Но владей я такой магией, то сумела бы сама их сохранить, настолько жива была память о ней теперь, когда ее не стало.

С какой уверенностью Дейзи обращалась с парнями: как разбивала им сердца, если вдруг считала их недостойными своей любви, и насколько правильными впоследствии оказывались ее заключения.

Ее зачастую успешные попытки исполнить роль свахи в отношении других девушек и парней из деревни; больше влюбленная в саму идею любви, чем любящая сама.

Ее невероятно ужасные кулинарные способности, ничуть не уменьшавшие ее тяги к готовке. Она часто любила шутить, что ее единственная цель в жизни – найти мужчину, который сможет вытерпеть ее стряпню.

Когда Фокс ушел на войну, она перед сном забиралась ко мне в кровать, обкладывалась моими книгами и расспрашивала о них, а я с гордостью отвечала на ее вопросы.

Мне хотелось собрать каждое имеющееся у меня воспоминание о Дейзи и сплести их в единое заклинание, чтобы вернуть ее так же, как и Фокса. Но старейшины не позволили бы мне этого сделать. Я больше не заслуживала доверия. Да и Дейзи вряд ли захотела бы навечно быть привязанной к своей убийце.

Пока я копалась в прошлом, все мои дни постепенно слились в одно пятно, и вскоре я утратила связь с настоящим.

Последним меня навестил Халад. Он долгое время сидел молча напротив решетки моей камеры. Я не сводила глаз с трещины на стене над его головой и вспоминала о том, как Дейзи танцевала на церемонии руны Сердца в Найтскроссе. Это было незадолго до того, как Фокс умер, а я воскресила его из мертвых. Тогда я очень завидовала ей: она кружилась в прелестном красном платье, а я понимала, что мне никогда не быть столь же изящной.

– Я хочу посмотреть на твой стеклянный кулон, – произнес Халад.

Я ничего не ответила.

Затем услышала, как он отошел в сторону и заговорил со стражниками. После чего они с опаской впустили его внутрь моей камеры. Он опустился передо мной на корточки и взял мое сердце в ладони. Я немигающим взглядом смотрела вдаль, будто его тут не было.

– Я знал о черных пятнах в твоем сердце с тех пор, как принц Канс изгнал тебя из Одалии.

Я вздрогнула.

– Но ничего не сказал, потому что тебе не угрожала опасность. Лишь у немногих Темных аш, даже подвергшихся темной гнили, проявляются черные сердца. Чаще всего это явление, как символ статуса среди своих, связывалось с принадлежностью к Безликим. В свое время учитель пытался опровергнуть это заблуждение, но старые предубеждения слишком глубоко укоренились в людях, даже в числе аш. Он говорил, что черное сердце – не показатель безумия. Но может означать способность вместить Тьмы больше, чем у всех остальных, что, в свою очередь, делает его более восприимчивым к темной гнили. Вот и все.

– Тогда почему я схожу с ума? – прохрипела я после долгого молчания.

– Не знаю, но ты сходишь с ума точно не поэтому. – Тут он понизил голос, чтобы стражники не могли его услышать: – У меня есть подозрения, что тебя могли отравить.

– Что?

Он постучал пальцем по стеклянной поверхности моего кулона.

– Я обнаружил в нем необычные колебания, и они никак не связаны с цветом. Я уже видел нечто подобное у людей, которых на протяжении долгого времени чем-то пичкали. Когда я попросил разрешения осмотреть тебя, только Кален понял истинную причину моей просьбы.

– Я не понимаю.

Халад был зол. Он злился еще с тех пор, как вошел в камеру, но ничем не выражал своих эмоций, пока из его горла не вырвался рык.

– Тия, кто бы ни травил тебя, он должен быть из нашего окружения – либо из Дома Валерианы, либо в целом из квартала Ив. Больше никто не смог бы приблизиться к тебе, не вызвав подозрений.

У меня закружилась голова.

– Но… это невозможно.

– Как я уже сказал, мы должны удостовериться. Кален прав. Он всегда тебе доверял, Тия. И ему больно, что ты отказываешься с ним говорить.

– Я… я убила Дейзи, Халад.

– Тия, тебе известно о принуждении больше, чем кому-либо здесь. Еще три месяца назад мы не подозревали о существовании руны Обречения. Какие открытия принесут нам следующие три? Человека можно отравить не только магией.

А, допустим, через еду и напитки, как это происходило с обреченными жертвами. Но Микаэла сама тщательно осматривала меня и ничего не нашла.

– Кто-то преследует меня?

– Я могу поверить в одно совпадение, ну, в два. Но нападение Обреченного в Истере, затем еще два после нашего возвращения – и все они бросают подозрение на тебя – уж слишком неправдоподобны. Поэтому не ставь на себе крест.

– А Фокс уже? – не удержалась я от вопроса.

Халад потупил взор – этого ответа было достаточно. Удивительно, но я не ощутила ни злости, ни печали. Доводы Халада звучали разумно, но я не верила ему. Я верила Фоксу. Мы были единственными свидетелями того события, а бедняжка Дейзи больше не могла себя защитить.

Еще долго после ухода Кузнеца душ его слова звучали у меня в ушах. Одной части меня было все равно, однако большая часть была взволнована. Мне не хотелось впустую мечтать, не хотелось надеяться. Я была согласна провести свой недолгий остаток дней в темнице в ожидании благословенного облегчения на крючке висельника или от топора палача. Меня больше не будут поджидать сюрпризы. Никаких дэвов, никакой политики – лишь быстрый прыжок в вечность, а после покой.

Я это заслужила. Я убила Дейзи.

Ведь так?

Я почти возненавидела Халада за то, что он дал мне повод оспорить мой приговор, как бы малы мои шансы ни были. Еще со времен ученичества я стала безразлична к наказаниям, поскольку знала, что меня простят. Такова была моя цена: мои услуги в обмен на свободу и их неприязнь.

Но Фокс. Больнее всего для меня было потерять его доверие. Если он клялся, что это я убила Дейзи, то я виновна, что бы там Халад ни говорил. Именно моя рука нанесла смертельный удар, и ни одна святая вода не способна ее отмыть.

В ту ночь у меня был еще один посетитель.

Я проснулась от того, что мой разум находился в полной боевой готовности. В подземелье помимо меня был кто-то еще. Без света разглядеть его было невозможно, да и других заключенных в темнице не было. Маленькое зарешеченное окошко над головой не сильно помогало, в проникавшем внутрь тусклом лунном свете вместе конкретных очертаний и цветов вырисовывались лишь бесформенные тени.

– Эй? – окликнула я темноту, удивившись тому, как слабо прозвучало мое эхо. – Здесь есть кто-нибудь?

Ответом мне был только шорох. Из тени темного коридора вышла смутная фигура. Она дернулась и выпрямилась во весь рост.

– Эй?

Подошла ближе. Тут я уловила знакомый профиль Леви и расслабилась. Он вновь согнулся пополам, явно испытывая боль от полученных травм.

– Леви, что ты здесь делаешь? Ты же должен отдыхать…

Рот Искателя смерти скривился. С нарастающим тошнотворным ужасом я следила за тем, как его лицо буквально разорвало на части, а под ним показалась черная чешуйчатая масса. Странная походка, которую я приняла за болезнь, на самом деле оказалась скользящими движениями, потому что у Леви не было ног. Вместо них он приближался ко мне на двух толстых змеиных хвостах, испещренных крапинками.

Я тут же вскочила на ноги и принялась звать кого-нибудь на помощь. Он был уже почти у моей камеры, его руки вытянулись, превратившись в щупальца, скользнули между прутьями и добрались до кромки моего платья. Я раз, потом второй и третий увернулась от его извивающихся желеобразных конечностей, прекрасно понимая, что не смогу отразить нападение, когда остальная его часть проникнет сквозь решетку.

Тут блеснувшее в темноте лезвие обрушилось на щупальцеобразную руку, отрезав ее в плече. Существо, некогда бывшее Леви, с визгом отпрянуло. В это мгновение Кален отрубил ему вторую конечность.

– Леви, – простонал он, преисполненный горя.

Но чудовище не признало его. Из пасти рептилии выступали клыки, из зоба сочилась синяя рвотная масса. Из-под груды отрубленных конечностей вынырнула голова невообразимой кобры в попытке нанести удар.

Калену этого было достаточно. Прицелившись, он точным взмахом меча рассек шею монстра, из которой брызнули тонкие струйки крови. Обезглавленное существо упало, но продолжало в конвульсиях биться на полу. Мое внимание привлек блеск серебра. В желудке погибшего Искателя смерти сверкало стеклянное сердце. Привлеченный моим криком, Кален тоже его заметил: он вновь замахнулся мечом и достал камень из брюха существа. Оно простонало и наконец затихло.

– Кален, – всхлипнула я. – Как… как…

Передо мной вспыхнула руна, ставшая единственным источником света в камере, когда Кален вскрыл замок, который не позволял мне уйти.

– Мы должны вызволить тебя отсюда.

– Что?

– Императрица Аликс хочет ускорить судебный процесс по твоему делу, но Микаэла с помощью руны Предсказания проследила за старейшинами. Они намереваются завтра вывести тебя отсюда и казнить без ведома королевы.

– Они… Леви…

– Я не знаю. Если они ответственны и за это, то я… – Он осекся. – Сейчас не время.

Не дожидаясь моего ответа, он поднял меня и перекинул через плечо. Я не сопротивлялась, поскольку все еще находилась в оцепенении. В памяти всплыло воспоминание о моем последнем подобном побеге, когда мне угрожала смерть. Дело было в Одалии. Тогда меня заключил под стражу собственный отец Калена, герцог из Хольсрата, и мне пришлось бежать со всеми остальными в отчаянном желании вернуться в Кион и обеспечить безопасность принцессе Инессе и принцу Кансу. Мне казалось, будто я попала в серию повторяющихся по кругу событий, ведущих к одному и тому же окончанию, независимо от выбранных мною развилок на пути.

Охранявшие мою темницу стражники были мертвы – явно от руки обратившегося Леви. Я вспомнила об их телах, пока Кален бежал по коридору, прочь из дворца. У входа нас ждали Лик и Халад с запряженными лошадьми. Микаэла и Инесса тоже были тут, а вместе с ними Фокс. При виде него у меня сжалось сердце.

– Лик и Халад едут с нами. – Кален усадил меня на Вождя. – Остальные должны остаться.

– Куда мы направляемся? – выдавила я, пытаясь совладать с собой.

– В города-государства Ядоши, – ответила Микаэла. – Там вы отыщите первого министра Стефана. Ради меня он предоставит вам убежище. А сейчас поторапливайтесь. Вам нужно уехать отсюда, пока не поднялся шум. Шади и Альти всячески отвлекают внимание остальных, чтобы скрывать ваш побег как можно дольше.

– Микки, они добрались до Леви, – хрипло произнес Кален. – Они обрекли его. Он убил стражников.

Микаэла прикрыла глаза.

– Бедняга. Да упокоят боги его душу. Теперь он – наша проблема. Ваша же – благополучно доставить Тию в Ядошу.

Тут вперед вышла Инесса и крепко меня обняла.

– Я не стану придавать большого значения этому разговору, – тихо сказала она, – только чтобы оградить Микаэлу от подозрений. Но желаю тебе всего наилучшего и надеюсь, что однажды ты вернешься сюда свободная от всех обвинений. – Она обернулась к моему брату. – Фокс?

Тот ничего не ответил и остался стоять с опущенной головой. Я мысленно потянулась к нему. Между нами по-прежнему висела Вуаль, но до меня долетели слабые эмоциональные отголоски: предательство, мука, печаль. Злость. Очень много злости. Я задрожала. Он еще не был готов меня простить.

– Все в порядке, Инесса.

Кален устроился у меня за спиной, Лик и Халад вскочили на своих лошадей.

«Я люблю тебя», – тихо произнесла я. На стороне Фокса что-то шевельнулось, но сам он так и не откликнулся. Кален укутал меня в свой плащ, спрятав мое лицо, и натянул вожжи. Вскоре все три лошади мчались сломя голову по дороге.

– Нам понадобится твоя помощь, чтобы разобраться со стражниками, – сказал мне Халад. – Ты готова?

Я кивнула и сосредоточилась. Призвав руну Предсказания, направила ее в сторону городских ворот. Отыскала сознание одного из солдат. «Не замечай нас», – приказала я ему, добавив к руне заклинание Принуждения. Как только оно подействовало, я устремилась дальше, успокоив мысли всех солдат, которых удалось найти. На этот раз, когда за нами никто не гнался, никто не поднимал тревогу, сбежать было легче.

«Открой ворота», – обратилась я к последнему стражнику, и перед нами распахнулись тяжелые створки. Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас кто-то выкрикнет предупреждение, отдаст приказ армии нас окружить и все происходящее окажется ловушкой, но на выезде из города нас встречали лишь факелы надвратных башен и мерцающие огни непослушных фонарей, когда мы покидали наш дом в последний раз.

– Ты позволил ей уйти! – В гневе леди Альтисия становилась совершенно другим человеком. Ее коротко стриженные волосы вздымались точно взволнованный гребень петуха, а округлая фигура странным образом вдруг принимала угловатые очертания. – Почему ты не позвал нас? Что вынудило тебя броситься на кладбище – не в сопровождении отряда солдат или Искателей смерти, а Барда, которого ты подверг опасности? Ты же знал, что не сможешь взять ее один. Любая мало-мальски обозленная старейшина обвинит тебя в пособничестве и подстрекательстве!

Взрослая аша имела полное право злиться, однако Фокс оставался непреклонен и ничем не выдавал своих эмоций, чтобы не допустить испытующих взоров. Он как раз читал письмо Темной аши, когда женщина ворвалась в комнату. Разгладил листы на столе, задержав пальцы на последних словах одной из страниц, и перевел на нее взгляд.

– Насколько ты помнишь, вы были заняты другим делом. – В отличие от аши, его голос звучал почти задумчиво. – Я руководствовался лишь интуицией. Покидая Даанорис, Тия установила между нами преграду Вуали. У меня не было доступа к ее мыслям, оставались только предположения. Но даже будь у меня за спиной все аши квартала Ив, они вряд ли сумели бы арестовать Тию. Сейчас она совсем другая, Альти. Она в любой миг пожертвует всем, если придется.

– Так ты предлагаешь ничего не делать?

– Нет. Я предлагаю отследить местонахождение ази. Нам любыми способами необходимо разузнать, куда подевались остальные ее дэвы. Кион служил лишь отвлекающим маневром. Где сейчас остальные шесть? Именно там нам и следует быть. – Его взгляд сделался жестким. – Она не хочет, чтобы мы входили в Дрихт.

– В кои-то веки я склонна с ней согласиться. Не зря его зовут пустынным королевством. Единственный путь в Сухие земли лежит через дрихтианские города, мы по уши увязнем в них. Даже если повезет, переход через горы до Круга Культа убьет наших солдат. Фокс, я доверяю тебе, но, если дело касается твоей сестры, таких людей найдутся единицы, ты уж меня прости.

– Об этом мы узнаем в свое время, – вмешалась в разговор принцесса Инесса. – Наша армия встречается с войсками Канса в Пещерных горах, где, по его мнению, Аадил сосредоточил свои защитные силы. В этом месте от Дрихта нас отделяет только переправа через море. К тому же тебе прекрасно известно, что старейшины предпочли бы видеть Фокса в темнице независимо от того, активирована руна Вуали или нет. Он спас меня, а также мою мать и Гестию. Только это известие убедило их в его преданности. Если Тия отложит свои поиски сердца сумрака ради охоты на Дружа, у нас появится время. Мы должны найти его раньше нее – возможно, он до сих пор с Аадилом.

Аша насупилась.

– Ну хорошо. Мы отправим разведчиков на поиски остальных дэвов. У нас и так слишком много дел, чтобы еще спорить о том, что уже давно прошло. Ядошанцы предлагают нам свою поддержку, а у нас для размещения гостей практически нет мест. Что касается Канса, король Одалии сейчас не в своем королевстве. Этот парень снова ушел в поход со своей армией, а мы все знаем, чем это закончилось в прошлый раз. Фокс, я до сих пор разочарована в тебе. Не думай, будто я сама бы отказалась от возможности поговорить с Тией. – Тон ее голоса стал спокойным и задумчивым. – Я ведь тоже помогала ее воскрешать.

– Вашему высочеству и императрице Аликс угрожала опасность? – тихо спросил я у принцессы, когда леди Альтисия поспешно удалилась решать новые задачи.

– Искатель смерти по имени Леви оказался не единственной жертвой руны Обречения. В последующие дни и недели, после побега Тии, внезапно прокатилась целая волна нападений обреченных. Одна… одна из моих служанок обратилась посреди тронного зала, прямо у меня на глазах, а за ней тут же еще трое придворных. Совершенно ясно, что следующими целями должны были стать мы. Но Фокс в одиночку убил их всех. – Ее губы тронула легкая улыбка. – Он был неподражаем.

– Инесса, – смущенно начал лорд Фокс, заслышав лестные слова о себе.

Она только отмахнулась от него.

– Тогда Гестия в приступе сумасшествия обвинила его в покушении на убийство и заточила в темнице. Эта молва быстро распространилась среди солдат и Искателей смерти, которые мгновенно выступили в его защиту. Только Темная аша может использовать заклинание Обречения, а Фокс, даже будучи фамильяром, не способен призывать Тьму. Но его несправедливое наказание сработало нам на руку. Многие жители города выступили с протестом – я же говорила тебе, Фокс, что вся наша благотворительная деятельность – это не просто показуха, – и сообщество было вынуждено отпустить его. По прошествии нескольких недель пронеслась новая череда обреченных, только на этот раз Фокс спас Гестию.

Лишь для того, чтобы старейшина умерла ужасной смертью в Даанорисе.

– Но разве доброе имя Темной аши не было восстановлено?

– В некоторой степени да, но оставались еще старейшины. Те не могли самостоятельно сотворить заклинание. Они утверждали, будто сокрытие запрещенных рун не позволяло своенравной Темной аше наложить на них свои руки. Нам так и не удалось доказать их причастность к пропаже сердца Микки, которая тем не менее считала их невиновными. Тия находилась за пределами Киона – слишком далеко, чтобы причинить какой-то вред. Мы зашли в тупик.

– Но не в убийстве ее сестры?

Улыбка принцессы дрогнула.

– Да. Не в нем. Но… Фокс был единственным свидетелем. Без него все доводы против Тии были неубедительны. В конечном итоге именно этот факт окончательно убедил старейшин в том, что он не на ее стороне. Из всех предъявленных ей обвинений только это мы не могли благополучно оспорить.

– Мне пришлось во всем сознаться Микки, обеспечить ее всеми необходимыми ресурсами для защиты Тии. – Взгляд лорда Фокса был неподвижен и бесстрастен. – Мне пришлось. Но это означало поведать старейшинам о том, что на самом деле случилось. В конце концов все это не важно. Одна из моих сестер мертва. Убита рукой собственной сестры. И тут не нужно принимать чью-либо сторону. – Он пролистал оставшиеся страницы писем Костяной ведьмы. – Но мы теряем слишком много времени, – нетерпеливо рявкнул он. – Если здесь есть разгадка, мы обязательно найдем ее в конце…

Тут он замер и высказал вслух мой самый худший кошмар:

– Страницы не дописаны. Последний лист обрывается на середине предложения.

– Что? – Теперь настал мой черед подскочить, ринуться к столу и самому просмотреть письма.

Он был прав. Перед нами была неполная история.

10

– Тебе нужно поесть, – напомнил мне Лик, аккуратно ставя передо мной восхитительно пожаренную рыбу. Он, как вскоре мне довелось убедиться, из любого пройденного нами вельда стремился сделать дом, благоустроить каждую равнину и гору, где мы разбивали лагерь. Еда, которую он готовил, была простой и в то же время не уступала по качеству главным поварам Архен-Кошо.

Кроме того, в первые часы нашего внезапного бегства я обнаружила, что Лик собрал для меня кое-какие вещи, и теперь у меня не было недостатка в зиварах и хуа. Он с Каленом и Халадом начал планировать наш побег с той самой минуты, как стало известно о моей грядущей казни. Безусловно, я должна быть благодарна им, но мне хотелось смеяться из-за безумия всего происходящего. Я убила свою собственную сестру – и меньше всего меня волновали наряды и безделушки.

Я взяла в руки тарелку с едой, но продолжала сидеть неподвижно и смотреть на горизонт, пытаясь справиться с подступающей тошнотой и желанием закричать. Никогда раньше я не видела Стену Митры так близко. Никогда до этого не бывала в городах-государствах Ядоши. Горные хребты, мне казалось, походили на грандиозную крепость, формой напоминающую профиль нангхаитья. Они буквально пялились на меня – каждая вершина точно лицо, одно отвратительнее другого. Когда-то природа была неопытным скульптором, и Стена Митры стала одним из ее первых творений. У нее не было ничего общего с изящными снежными утесами Байевикских гор, что тянулись вдоль истеранского Ледяного Ножа. Она была далека от стройности величественных скал Пещерных гор, охраняющих Одалию с юга, и даже воинственности горной цепи Хайца, похожей на броню, в Даанорисе. Это место не было популярным среди путешественников, которые предпочитали более благородные и утонченные пейзажи, но его особо любили ядошанцы за безобразный облик.

Любое уродство стремилось объяснить свою природу такими же уродливыми легендами. И местное сказание гласило о том, что Великий Герой Митра специально поднял землю, чтобы не дать недавно воскресшему нангхаитья приблизиться к Ядоше. Место его погребения, в подтверждение этой истории, располагалось по другую сторону хребта, однако теперь у меня больше не было оснований верить в старые россказни.

По настоянию Калена всю оставшуюся ночь мы скакали без остановок, пока темнота не вознаградила нас забрезжившим рассветом. Прежде чем позволить мне призвать ази, он хотел удалиться от города на приличное расстояние, поскольку понимал, что появление дэва предупредит остальных о нашем побеге, если те уже его не обнаружили.

Разговоры о том, чтобы убить ази, больше не велись; он был нашей единственной возможностью оторваться от преследователей. В ближайшей деревне Кален продал наших лошадей, оставив только Вождя, потому что ни один конь, кроме Кисмета, никогда в жизни добровольно не взойдет на дэва.

Я призвала своего чудовищного фамильяра, однако самого полета почти не запомнила, пока мы не приземлились в нескольких милях от Тхана, ближайшего к Стене ядошанского города. После этого мы расположились на отдых у Пяти рек, которые многочисленными потоками разбегались по территории городов-государств. В их водах Кален с Халадом поймали нам на завтрак несколько рыбин серебристой форели, а Лик как следует их очистил и приготовил.

Я понимала, что мои друзья делают все возможное, чтобы мне было комфортно, и очень ценила их пусть и безуспешные усилия. На протяжении всей ночи перед глазами у меня стояло безжизненное лицо Дейзи, и ничто не могло перекрыть изображение Фокса с ее трупом на руках. Видения, которые я с пугающей частотой видела во время заточения в темнице, исчезли – остался только ее лик. Даже мои воспоминания о ней не помогали.

Я опустила взгляд на свое стеклянное сердце. Его серебристое свечение постепенно затягивал прекрасный черный водоворот – так тьма медленно поглощает скопления звезд.

В это время Лик посвящал меня в оставшиеся детали плана, который они разработали, когда я находилась в заключении.

– Нам нужно затаиться, пока Микаэла вместе с остальными будет сражаться от нашего имени в Кионе. Зоя и Пармина убеждены, что у нас все еще хорошие шансы. Нам только нужно…

– Я убила ее.

Лик побледнел:

– Тия, ты не можешь так говорить. Мы точно не знаем, что было на самом деле.

– А какие еще здесь нужны доказательства? Она мертва, потому что я заколола ее своим ножом. – Тут я зашлась от смеха. – Что еще нам нужно знать о той ночи? Моих показаний недостаточно? Недостаточно слов Фокса? Мой нож, мои руки, моя кровь – я убила ее и сейчас должна болтаться на виселице. Я ничтожество, я убила ее. Я убила ее. Я убила…

Как он поднял руку, я не видела, мою щеку только обжег сильный удар. От неожиданности я отшатнулась, часто моргая.

– Они признают тебя невиновной, – спокойно произнес Лик, будто не произошло ничего необычного, – а мы спрячемся в Ядоше с благословения их правителей. По их землям, насколько мне известно, сейчас бродит недавно проснувшийся нангхаитья, так что они будут только рады приютить нас. Власть сообщества аш не распространяется в полной мере на города-государства, а значит, им будет сложнее повлиять на местных жителей. Ядошанцы – независимый и довольно упрямый народ, они не желают, чтобы им указывали, что делать, когда они того не хотят.

– Мне жаль, – прошептала я.

– Не стоит. Я жалею лишь о том, что мы не можем отыскать иной способ. – Он улыбнулся мне. – К тому же я никогда не был в Ядоше. Мне всегда хотелось повидать мир.

– Почему ты здесь? Твое обучение аши еще не закончилось… Разве они не станут беспокоиться…

Лицо Лика стало суровым.

– В Кионе по мне не будут скучать. Кален получил разрешение у Захида, а Халад волен отправиться туда, куда его душа пожелает. Состояние здоровья учителя Нарела, старого Кузнеца душ, ударило по Халаду сильнее, но даже его учитель вряд ли был бы против решения своего ученика.

При любых других обстоятельствах я испытала бы гордость за Лика. Он больше не был тем робким мальчиком с наивными глазами, работающим в лавке Чеш, подбирающим красивые зивары и мечтающим о танцах. Но с ним было что-то не так. Вокруг него витало странное безмолвие, постичь которое мне не давал мой до сих пор затуманенный разум.

– Что ты делал в истеранской библиотеке в ту ночь? Я должна тебя спросить.

Лик замер.

– Довольно странно столь неожиданно менять тему разговора, ты не находишь?

– В нашей ситуации вообще все необычно. – Та ночь осталась в моей памяти размытым пятном; сам сон я помнила ярче, чем то, что было после. Но даже тогда меня удивило появление Лика. – Ты искал дополнительные сведения об обреченных? – «Сосредоточься на Лике. Сосредоточься на Лике. Не думай о сестрах, о братьях, о крови. Сосредоточься на Лике».

Лик опустил взгляд на свою порцию рыбы.

– Помнишь, там в Истере ты сказала, что могут существовать руны для заклинаний, о которых мы даже не догадываемся?

– Помню.

– Что, если… что, если было бы такое заклинание, о существовании которого никому не известно, но ты знал о нем уже очень давно – задолго до того, как стать ашей? И что, если эта руна, возможно, существует только потому, что ее никто не ищет?

– Лик, я тебя не понимаю.

– Я всегда считал, что родился неправильным, – прошептал Лик. – Не в своем теле. Все гадал – надеялся, – что есть люди, которые думают так же, как и я. Люди, которые точно так же ощущают себя иными. Вдруг есть такая руна, с помощью которой мы могли бы – я мог бы – измениться и стать собой по-настоящему, а не как сейчас. Занять другое, более соответствующее моему образу мышления, тело.

– О-ох, – протянула я слегка озадаченно. – Ох… ох. Лик, кто-то из аш в квартале Ив тебя обижает?

Он вдруг сильно смутился.

– Многие меня дразнят. Одни беззлобно, другие… нет. Да и по вечерам у меня стало меньше работы. Многие клиенты перестают обращаться ко мне, после того как понимают, что я не девушка, или привыкают к необычности…

– О, Лик. Почему ты не сказал мне? – Я обхватила его руками за пояс и привлекла к себе. – Ты должен был мне сказать.

– Ты и так многое сделала для меня. Ты совершила невозможное. Я до сих пор не знаю, как отблагодарить тебя. – Лик сглотнул слезы. – Я хотел сам во всем разобраться.

– И ты решил отправиться со мной в Истеру, чтобы отыскать заклинания, которые могут тебе в этом помочь?

– Думаешь, мечтать о подобном было очень самонадеянно? – с печалью в голосе произнес бедный аша.

– Нет. Мне очень жаль, Лик, что ты не рассказал мне об этом раньше. Ты поэтому захотел отправиться в это путешествие? Чтобы защищать меня? Я не имею права просить тебя о подобном, Лик. Ты только-только стал ашей, в Анкио тебя ждет замечательная карьера. Зоя и Шади помогут тебе найти хороших клиентов, обрести свой…

Лик чуть не захлебнулся от смеха.

– Как бы мне хотелось, чтобы это была единственная причина, почему я здесь. Но нет, у меня больше нет выбора. Я должен был уехать. Иначе уже, вероятно, был бы мертв.

– Что?

– Проверь меня Погружением.

Не успела я довести заклинание до конца, как уже увидела красное сияние, расползающееся вверх по его плечам. Я вся похолодела. Теперь было понятно, что это за странное безмолвие окружает Лика. Защитные руны подавляли его магические способности и не позволяли использовать магию против него.

– Нет. О нет. Лик.

– Я был обречен, – подтвердил Лик. В его улыбке сплелись грусть и красота. – Прости меня, Тия. Все же мне не суждено быть ашей.

Наш поспешный вылет из Киона не слишком хорошо сказался на моей внешности. Этому поспособствовало долгое заточение в темнице. Как только мы ступили на территорию Тхана, Халад сообщил, что ядошанцы ждут нашего приезда, поэтому я попросила дать мне время помыться и привести себя в порядок. Для этих целей прекрасно подходили спокойные воды широкой реки Аши, названной в честь Великой Героини и совершенно непохожей на свою стремительную тезку.

Задержав дыхание, я с головой погрузилась в ледяную воду. На краткий миг я чуть не поддалась соблазну плюнуть на все и уплыть, отыскать более быстрое течение и исчезнуть навсегда. Моя смерть, казалось мне, позволит решить столько проблем. Халаду бы простили пособничество в побеге благодаря его положению, Калена помиловали бы, поскольку его разумом управляло сердце. А Лика пощадили бы потому, что он просто выполнял приказ старшего по званию. Поскольку эпидемию обреченных приписали мне, больше винить было некого. К тому же, если провести более тщательное расследование, Лика можно будет избавить от заклинания Обречения.

Но тут в мою голову без всяких предупреждений и церемоний вторглась другая мысль. Она была о Фоксе, который сидел в том самом подземелье, где держали в заточении меня. Расслабленное выражение лица, голова подставлена солнечным лучам, слабо пробивающимся сквозь прутья решетки. Его разум не был отделен преградой Вуали, поскольку квартал Ив, по всей видимости, охранял темницу, несмотря на отсутствие у Фокса магических способностей, но тем не менее моего присутствия он не ощущал. Поэтому я бесшумно отступила, тихонько прикрыла дверь в свое сознание и запечатала ее. Моего брата заключили под стражу вместо меня, без сомнений обвинив в помощи при побеге. И эта мысль резко выдернула меня из моих страданий. Я вынырнула на поверхность, шумно отплевываясь.

– Идиотка! – Кален, который все это время дежурил на берегу, сейчас стоял без плаща и доспехов в нескольких шагах от меня, его брюки промокли от воды, на лице застыл сердитый взгляд.

– Я не собиралась топиться, – соврала я.

– Больше не пугай меня так. – Он протянул ко мне руки, и я вплыла в его объятия. Только когда я оказалась в полной безопасности, он чуть ослабил хватку. – Я же сказал, что буду за тобой приглядывать, и намерен сдержать свое слово.

– Знаю. – Я прильнула головой к его груди. – Прости.

– Мы будем сражаться за тебя, Тия. Ради тебя я положу свою жизнь.

– С чего ты взял, что я не убивала Дейзи? Кто еще мог это сделать? К тому же моим кинжалом? Фокс твердо уверен. Какие еще факты тебе нужны? Даже я в этом убеждена. – Я погрузила свои руки в воду и принялась яростно скрести, скрести, скрести их, пытаясь смыть кровь, застрявшую под ногтями – там, где чувствовала ее, но не видела. – Она все еще на мне, Кален. Кровь Дейзи на мне, и я не могу от нее избавиться. Не могу.

Не могу…

Он перехватил мои руки и крепко стиснул их.

– Я люблю тебя и знаю, что ты этого не делала. Мне плевать, что там видел Фокс. Мы разделили – и делим до сих пор – одно сердце, Тия. Я чувствую тебя и знаю, что это не ты. Между нами, возможно, не такая связь, как у вас с Фоксом, но ничто в тебе не дает мне повода считать, будто ты могла сознательно и умышленно убить Дейзи.

– Как ты можешь быть так уверен? – Я задрожала, переполненная такой сильной любовью к нему, что мое сердце было готово лопнуть от чувств. – Как ты можешь быть уверен во мне, когда даже я не верю себе?

Он взглянул на меня, как на величайшую драгоценность, и поцеловал.

– Я знаю тебя, Тия, и всегда буду знать. В ночь гибели Полер… – При упоминании ее имени его голос надломился. – В ту ночь я чувствовал, когда ты убивала Аену, чувствовал твое горе. Я ощутил всю ненависть, на которую ты была только способна, как свою собственную. И в тот миг всем сердцем полюбил самую темную часть твоей души, потому что понимал тебя лучше, нежели могли понять Фокс или Микаэла. Я узнал тебя в худшем твоем проявлении. И даже в нем ты никогда бы не убила свою сестру.

Я заплакала. Он обнимал меня до тех пор, пока во мне больше не осталось слез. Стеклянный кулон его сердца, несмотря на утреннюю прохладу, грел мою щеку.

– Я не знаю, чем заслужила тебя, – выдавила я.

Он поцеловал кончики моих пальцев.

– Мы найдем выход, Тия. Халад ведь делился с тобой нашими подозрениями? Разве я когда-нибудь ошибался? Все эти помутнения рассудка объясняют, почему ты чуть не выпрыгнула из окна библиотеки. За ними кроется нечто большее, чем нам известно, и время, проведенное вдали от Киона, позволит вывести из твоей крови яд.

– Мне… мне хочется верить, что все эти помутнения вызваны отравлением. Но они не прощают мне убийства. Ох, еще же Лик. Что случилось с ним?

Кален стал серьезным.

– Мы все еще пытаемся это выяснить. Мы обнаружили на нем руну вскоре после твоего ареста. Я тоже не понимаю, как такое могло случиться – он ел ту же еду, что и все мы. Альти и Шади убеждены, что он не употреблял ничего другого, кроме приготовленного ими или же твоей мамой. Идея наложить на него защитные руны принадлежала ему. Мы посчитали, что ему лучше отправиться с нами, дать время руне самой рассеяться.

– Но когда мы вернемся в Кион, ничто не помешает кому-то снова попытаться…

– А что, если мы не вернемся? – Он погладил мою щеку. – Что, если мы никогда не вернемся в Кион? Тогда тебе больше не придется быть Костяной ведьмой. У Лика нет причин и желания возвращаться, да и большинство королевств будут только счастливы заполучить себе Кузнеца душ в лице Халада. Если мы хорошенько спрячемся, старейшины перестанут тебя искать.

– Я не могу тебя об этом просить.

– Тия, я знаю тебя. Твое врожденное чувство ответственности не позволяет тебе согласиться со мной. Но если только к такому миру мы можем прийти, то лучше исчезнуть.

– А как же твои звания? Ты принц, кузен Канса…

– Звания для меня ничего не значат, – спокойно ответил Кален. – Тия, я отказался от отцовского титула герцога. На юге у меня есть дальние родственники, и все свои звания я передал им. Они достойные люди и справятся с новым положением. Я редко бываю в Хольсрате, к тому же все Искатели смерти должны отрекаться от своих титулов, как бы упорно ни настаивали Канс или Аликс. Сейчас меня ничто не держит, я не связан ни с кем, кроме тебя. Давай поговорим об этом позже, как только приедем в Тхан. А пока надень вот это.

Он передал мне простую розовую заколку в виде розы – оправленную в серебро, но в остальном без каких-либо изысков.

– Ее сделал для тебя Лик, – сказал он. – Она скроет черноту в твоем сердце, пока мы не выясним, как от нее избавиться.

Я знала, что мне не изменить его мнения – пока что, – поэтому вздохнула.

– Кален, это могло подождать, пока я не обсохну.

– Просто в лагере нас ожидают великий герцог Бессерли вместе с другими ядошанцами, и раз уж им еще неизвестно о твоем сердце, я решил, что лучше проявить осторожность. Мы можем…

Я чуть не выскочила из воды.

– Лорд Бессерли здесь? И ты позволил мне все это время разглагольствовать?

– Да хоть сам Создатель может подождать. Мне хотелось в первую очередь поговорить с тобой. Мы можем… мы можем остаться в Ядоше. Или отправиться туда, куда ты пожелаешь. Нам не нужно возвращаться в Кион. Давай пообещаем друг другу не принимать кардинальных решений, пока все не обсудим?

Я посмотрела на него, заглянула в его серьезное, обеспокоенное лицо. Он был прав: он знал меня лучше, чем я сама себя. Он понял мои намерения, когда я нырнула в реку, разрываемая желаниями вынырнуть или пойти ко дну. Это была не связь фамильяра. Нас соединяли узы более сдержанные и вместе с тем более тесные.

– Клянусь тебе, – прошептала я, – что никогда больше ничего от тебя не скрою.

Ядошанцы общеизвестно слыли грубиянами, однако лорд Бессерли при желании мог быть довольно тактичен. А также учтив и прагматичен – он и глазом не моргнул при виде моих мокрых волос и состояния вещей Калена.

– Леди Микаэла известила меня о вашем приезде, леди Тия. Я приветствую вас и ваших друзей от лица городов-государств Ядоши, вы можете пользоваться нашим гостеприимством столько, сколько пожелаете. Позвольте нам сопроводить вас в Тхан, где мы приготовили для вас просторные, мы смеем надеяться, покои. Может быть, ваша светлость нуждается в содействии? Ази все еще где-то поблизости?

– Боюсь, милорд, ази улетел, – ответила я. – На своем опыте мне довелось узнать, что обычно в его присутствии люди начинают нервничать.

Лицо герцога сникло.

– А я так ждал встречи с ним.

– В следующий раз, когда мне понадобится его помощь, вы будете первым, кого я позову, ваше превосходительство.

– Я буду безмерно этому рад. Нужно ли вам уладить что-то еще, миледи, прежде чем мы отбудем?

– Дайте мне минутку, пожалуйста. – Я закрыла глаза и, погрузившись в свой разум, остановилась у разделяющей нас с Фоксом двери. Дабы не успеть передумать, я с горечью и упорством начала укреплять эту преграду, тщательно отгораживая любые остатки моих мыслей от него.

Ему нельзя было ничего знать. У Микаэлы имелся доступ к тем же рунам, что и у меня, поэтому будет лучше, если она убедится, что Фоксу ничего не известно о моих дальнейших действиях. Это мой единственный ему подарок – лучший для него способ обрести подобие нормальной жизни с Инессой, пока надо мной нависает угроза ареста и казни.

Около пяти лет между мной и братом существовала связь, и теперь, разделяя нас, я испытывала почти физическую боль. Как будто прощалась с той частью себя, к которой могла больше никогда не вернуться.

И пока я распутывала последние нити, протянувшиеся между нашими сознаниями, я все ждала какого-то знака, подтверждения, что ему известно о моих действиях. Но не было ни недовольной тирады, ни отчаянной мольбы остановиться – ничего.

И чтобы не спровоцировать очередной поток слез, уже опустошивших меня сегодня, я воздвигла между нами крепкую стену и открыла глаза.

– Показывайте дорогу, ваше превосходительство.

Любой, чья нога переступала порог Дома Валерианы, подвергался тщательному расспросу о пропавших страницах писем леди Тии. Советник Людвиг не замечал никого подозрительного, как и лорд Фокс, принцесса Инесса и леди Альтисия. Зоя всячески отрицала, что ей что-либо известно об исчезнувших листах, хотя они с леди Шади были последними, кто находился рядом, прежде чем вскрылся факт кражи. Никто из старейшин также не появлялся поблизости с аша-ка. А единственная оставшаяся служанка, молодая девушка, которую Темная аша ласково называла Фархи, даже обиделась, когда я задал ей этот вопрос.

– Думаете, я могла бы предать свою госпожу? – возмутилась она.

– Нет. Я не это хотел…

– Ни за что! Однажды в прошлом меня уже обвинили, и моя невиновность была доказана. Я могу быть не всегда согласна с идеями леди Тии, но она неизменно была добра ко мне. Она приносила мне сладости и еду, хотя это могло ей стоить неприятностей, и, ни слова не говоря госпоже Пармине, брала на себя обязанности по дому, если я болела. Даже сейчас я содержу ее комнату в чистоте и порядке, чтобы она, вернувшись, не сказала, будто я невнимательно подхожу к своим обязанностям. – Она одарила меня свирепым взглядом; даже вдали от своей родины ей удалось безупречно отточить свою дрихтианскую гордость. – Я ничего не крала, так что скажите леди Тие, когда увидите ее, что я всегда возвращаю долги и что мою преданность нельзя купить ни за тысячу сиклей, ни за сколько-то еще.

Тогда я уже сам начал сомневаться. Может быть, Костяная ведьма и не собиралась раскрывать мне полную историю. Может быть, Темная аша сама утаила последние строчки, лишив всех остальных возможности узнать концовку, пока она лично не решит, когда ее можно рассказать. Может быть…

Нет. Я вспомнил, с какой скрупулезностью она подходила к тому, чтобы меня призвать, к каким хитростям прибегала, с какой тщательностью и усердием все выстраивала, создавая одни случайности за другими. Вспомнил ее желание довести эту историю до конца. Она бы не стала бросать ее на полпути.

Когда все возможные варианты у меня иссякли, я снова стал винить себя. Для боя я совсем не годился. Я не мог похвастать знаниями в стратегии, как леди Альтисия или истеранский советник. Мне было нечего предложить, кроме своих сочинений. Я был защитником ее слов, но даже в этой простейшей задаче потерпел неудачу.

И тут мой земляк, лорд Гариндор, предложил самое разумное решение проблемы.

– У вас есть два пути, – сказал он. – Во-первых, найти саму леди Тию и узнать у нее, что было утеряно. Задача не простая, но я в вас не сомневаюсь.

– А во-вторых?

– Кто-то в Анкио стремится посеять раздор и хаос. Возможно, это враг леди Тии: тот, кто виноват в ее тюремном заключении, а то и сам убийца ее сестры или тот, кто толкнул ее на убийство. Разве в письмах не говорится о том, что юный Лик был отравлен заклинанием Обречения, несмотря на прилагаемые ими огромные усилия тщательно следить за едой и напитками? Тогда среди них был предатель, и скорее всего он остается до сих пор.

Как и я, лорд Фокс и принцесса Инесса со всей серьезностью отнеслись к его словам.

– Мы находимся в проигрышном положении, – мрачно пробормотал он. – У нас нет под рукой Темной аши, которая могла бы подчинить человека или проникнуть в его разум. Я поговорю с Зоей и Шади, посмотрим, может быть, они сумеют что-нибудь придумать.

А пока нам не оставалось ничего другого, как оказать радушный прием прибывшим в Анкио ядошанцам. Их многочисленные полки окружили город со всех сторон разбитыми на равнинах лагерями. Красно-синие знамена трепетали на ветру, когда несколько представителей делегации направлялись в город поприветствовать императрицу Аликс. Ядошанцы не любили формальностей, а по перекатывающимся мышцам на их плечах и вскинутому оружию было ясно – им не терпится ринуться в бой.

– Мы прибыли в ваше распоряжение по приказу первого министра Стефана, моя прекрасная королева, – проговорил один из них – вот и все церемонии, на которые они были способны. – Мне не терпится сразиться… Хотя я не до конца уверен, с кем нам предстоит сражаться: дрихтианцами, Безликими или теми и другими, – но мы готовы устроить им хорошую взбучку!

Императрица одарила его тусклой улыбкой.

– Я ценю ваш энтузиазм, лорд Нокс. Но на сегодняшний день наш враг – Дрихт. Король Канс уже отбыл к Пещерным горам, и если мы поторопимся, то сумеем нагнать его прежде, чем он по камням разнесет весь горный хребет.

Лорд Нокс присвистнул.

– Пару месяцев назад мы ввязались в несколько стычек с дрихтианцами у Стены Митры, и король Канс принимал непосредственное участие в гуще сражений. Не похоже, что в своем королевстве он часто воевал, однако в этом бою, несмотря на свою молодость, проявил себя очень хорошо. Если быть откровенным, то я буду рад встрече с ним. Мы немало наслушались историй о том, что за последние дни натворила наша маленькая Тия, и совсем не жаждем встретиться с ней в бою – не только потому, что она наш друг, но и потому, что видели, какой урон она способна нанести в одиночку.

– Надеюсь, лорд Нокс, этот день никогда не наступит. Пока что мотивы поведения леди Тии… нам неясны.

Мужчина обвел улицу взглядом.

– Учитывая то, что она устроила в вашем городе, ваше величество, вряд ли они станут яснее.

– Мы выживем и отстроим все заново. Как и всегда. К счастью, потери оказались минимальны. Давайте пройдем во дворец. Мои советники желают поговорить с вами и вашими людьми.

Высокий крепкий полководец поравнялся со мной, когда мы вошли во дворец.

– По словам принцессы Инессы, вы летописец Тии, – сказал он. – Должно быть, у нее найдется немало интересных баек.

– Вы встречались с ней в Ядоше, милорд?

Лицо мужчины расплылось в широкой улыбке.

– Разумеется. С ней, лордом Каленом, еще одной хорошенькой ашей и Кузнецом душ. Не каждый день мои парни имеют дело с тем, кто способен приручить нангхаитья. Эх, лучшее время в моей жизни. И самое страшное. Но ты и не жил по-настоящему, если ни разу в жизни не сталкивался с опасностью, при встрече с которой можно наложить в штаны, я прав?

11

Я оказалась совсем не готова к тому, что при входе в Тхан нас встретят бурными овациями, охватившими практически весь город. В какой-то миг я даже испугалась, что сейчас исполненная благих намерений толпа задавит нас, не посмотрев на солдат, расставленных первым министром Стефаном в целях не подпускать слишком близко особо ярых горожан.

Дороги Тхана представляли собой череду широких улиц, предпочитающих прямым линиям углы и резкие повороты. Вдоль главных проспектов тянулись большие каменные дома и двухэтажные торговые лавки, архитектура которых сочетала в себе головокружительный сплав всевозможных культур. Здесь встречались и одноэтажные домики в духе Киона с высокими узорчатыми шпилями Даанориса, и характерные для Архен-Кошо здания на сваях, поддерживаемые одалийскими колоннами, и широкие приземистые жилища со множеством комнат, которыми славился Дрихт.

Сами жители были столь же сложны и многообразны, как и их сооружения. Ошивающиеся возле таверн, несмотря на полуденный час, мужчины при виде нас поднимали кружки и приветствовали радостными криками. Знатные особы, как и любой житель Киона, в знак вежливости низко кланялись. Но встречались и более шумные группы людей, почти все в доспехах, которые затягивали патриотические песни всякий раз, когда мы проходили мимо. Тхан никогда не производил на меня впечатления военного города, но многие мужчины – и даже некоторые женщины – были затянуты в различного вида кольчугу. Я уже была знакома с ядошанцами раньше, но одно дело развлекать в Анкио небольшие компании болтливых и добродушных ядошанцев на встречах по вопросам торговли, и совсем другое – столкнуться с целым городом жителей.

– Мы очень доброжелательный народ, – сообщил нам герцог с широкой улыбкой на дородном лице, когда мы закончили свое путешествие у Дома Лордов – низкого здания из известняка, по четырем углам которого высились высокие башенки. – Вы первая за более чем десять лет Темная аша, удостоившая Тхан своим присутствием. На прошлой неделе многие аши были отозваны из Ядоши вашим сообществом аш. И наши жители были вынуждены искать развлечения в других местах, а в городах-государствах это обычно первые ряды во время потасовок в тавернах.

Его слова привлекли мое внимание.

– Ваша светлость, а вам, случайно, не назвали причины этого отзыва?

– О, так вы тоже не в курсе? По словам старейшины, с которой мы общались – леди Альтисии, – в Кионе возникла какая-то серьезная политическая ситуация, требующая внимания всех аша-ка. Важно и то, что должны были вернуться аши, не занимающие официальных политических должностей в других королевствах. Они даже запросили замужних аш и тех, кто находится под покровительством наших наиболее влиятельных благородных особ. Но наши министры, естественно, отклонили эту просьбу. Договор есть договор, тем более мы, я уверен, выслали достаточное количество аш для удовлетворения их нужд.

– Время совпадает с твоим арестом, – пробормотал Халад себе под нос. – Но это явно не совпадение.

– Мы сделаем небольшую остановку в Доме Лордов и дождемся первого министра, – сказал лорд Бессерли. – А затем продолжим наш путь.

– Прошу прощения, – сказала я. – Путь куда?

– К нангхаитья, конечно же.

– Что?

– Удивительно, что вы не встретили его по дороге сюда, миледи. Обычно он воскресает по другую сторону горного хребта, однако в этот раз каким-то образом оказался на нашей стороне, где мы впервые его заметили. Странно, не правда ли? Мы не ждали его воскрешения еще следующие четыре года. В защиту нашего министра внутренних дел скажу, что у него ужасно обстоит дело с арифметикой.

– Но… тогда почему вы выбрали его, если знали, что он плохо выполняет свои обязанности? – удивился Лик.

– Выбирая человека на эту должность, мы бросали игральные кости. Все по справедливости.

– Справедливее некуда, – проворчала я. – Лорд Бессерли, я бы предпочла, чтобы вы заранее предупредили меня о нангхаитья.

– Приношу свои извинения. Должно быть, мои помощники в общении с вашей леди Микаэлой чересчур поторопились. Очевидно, они выразились о наших намерениях не слишком внятно… либо были пьяны, отправляя ей письмо. Скорее всего, пьяны.

– Значит, когда леди Микаэла сообщила о нашем прибытии, – пробормотал Халад, – ядошанцы решили, будто мы едем охотиться на нангхаитья.

– Об этом леди Микаэла уведомила нас в самый последний момент, – продолжил лорд Бессерли. – В прошлом все было совсем иначе. Кстати говоря, у меня не было возможности поблагодарить вас за мое спасение, не так ли? Говорят, это вы раскрыли заговор моего убийства – несколько месяцев назад вы вытянули эти сведения из некой заключенной в темнице Безликой. Вы не поверите, получив это предупреждение, я как раз обедал со своим предполагаемым убийцей! После такого чертовски трудно сохранять невозмутимый вид, особенно после того, как я поблагодарил его за виноград, который он преподнес мне в дар. Пришлось заставить его съесть горсть виноградин, чтобы проверить, не отравлены ли они, как и суп, которым он пытался меня убить. – Ядошанец рассмеялся; то, что для большинства могло закончиться трагедией, для него было всего лишь забавной историей. – А эта Безликая, случайно, все еще не в темнице?

– Она умерла, милорд.

– А-а, что за невезение. Смерть ее была быстрой?

– Нет, милорд. – О последних минутах жизни Аены я вспоминала без сожаления. – Ничуть не быстрой.

– Вот и славно. Жаль только, я сам не прошелся по ней пару раз мечом, хотя рядом с этими экземплярами, полагаю, нельзя терять бдительности. – Тут он стал серьезным. – Было очень горько услышать о смерти леди Полер. Она была чудесной женщиной. Будь она ядошанкой, из нее вышел бы превосходный министр. В палате общин она могла бы составить Стефану суровую конкуренцию, да и меня порой могла запросто перепить. Здесь ее все очень уважали, мужчины ею восхищались. Мои вам глубочайшие соболезнования.

– Спасибо, милорд. Нам… нам ее сильно не хватает.

Появление первого министра Стефана не заставило себя долго ждать. Правителем городов-государств оказался мужчина высокий, ростом чуть больше шести футов, и крупный, точно бык. Он так же, как и сопровождавшие его помощники, был полностью облачен в кольчугу.

– Первый министр, – с легкой опаской приветствовал его Кален. – Я не вполне уверен, что кольчуга будет уместна для этой охоты.

– Лучше всегда быть готовым, вы так не считаете? – Лорд Стефан потер руки. – Вся тяжелая работа достанется вам и вашим друзьям, лорд Кален, однако в последний раз леди Микаэла, усмиряя нашего дэва, соблаговолила уведомить нас уже о свершившемся факте. Пусть наша армия и не разбирается в делах с нангхаитья, но, по крайней мере, позвольте нам подстраховать вас ради сохранения хотя бы своей репутации.

– Тогда пообещайте мне, что это не имеет никакого отношения к играм с нангхаитья, – попросил Кален.

– Боюсь, – ответил министр Стефан, чье невинное лицо озарилось неискренностью, – этого я не могу утверждать.

– Ох уж эти ядошанцы, – вздохнул Халад. – Лорд Бессерли, вы, конечно же, понимаете, почему этому обычаю следует положить конец?

– Вообще-то, сударь, – лорд Бессерли раскрыл плащ и под ним явил взору свои доспехи, – я сам его с нетерпением ждал.

– Игры? – спросила я у Калена. – О чем идет речь?

Он нахмурился:

– Ядошанцы – одни из самых смелых людей на земле… и самых глупых. У них сложился обычай под названием погоня за нангхаитья.

– Надеюсь, ты сейчас имеешь в виду не то, о чем я думаю.

– На самом деле все происходит совсем наоборот: это нангхаитья обычно гоняется за ядошанцами. Целое полчище людей сначала дразнит чудовище, а потом, сумев привлечь его внимание, всеми силами стремится, чуть ли не давя друг друга, увернуться от него, пока Темная аша не упокоит дэва.

– Но это же безумие! – выдохнул Лик.

– В прошлом леди Микаэла уже сталкивалась с этим помешательством, – криво усмехнулся Халад. – Именно поэтому последние несколько раз она убивала нангхаитья, не предупредив ядошанцев, хотя тех это никогда не останавливало. Я слышал, некоторые даже за несколько дней до его воскрешения начинают дежурить у его могилы.

– А разве в результате таких действий не погибают люди?

– Жертвы бывают. Их даже хоронят со всеми воинскими почестями. Тие придется по-быстрому расправиться с нангхаитья, до того как случится какое-нибудь несчастье.

– Легче сказать, чем сделать, Халад! – возмутилась я. – Но если Микки активно пыталась пресечь эту практику, значит, в этот раз участников наверняка будет не так много, да?

Как же я ошибалась. Оказалось, что большинство ядошанцев прибыли в Тхан исключительно на это мероприятие, вот почему я видела столько вооруженных до зубов горожан.

– В самом Тхане жителей не очень много, – сообщил мне лорд Бессерли.

Я была в ужасе.

– Вы устраиваете из этого события праздник?

– Мы празднуем жизнь многими способами, леди Тия. Ядошанцы восходят к давнему роду разжигателей войны. Раньше мы правили теми частями континента, где сейчас располагается Одалия и Кион, пока их жители не посчитали нас подонками и не взбунтовались. Говорят, вы выросли в Найтскроссе, миледи. Самое что ни на есть одалийское название, да? Мы были настолько заняты междоусобными войнами, что и не заметили, как они отделились от нас и собрали свою собственную настоящую армию!

– Вот уже почти три сотни лет мы стараемся жить в мире, и нам это даже нравится, но время от времени нас то и дело охватывает желание кого-нибудь поколотить. И это один из лучших способов занять себя, не причинив при этом никому особого вреда.

– Но я не допущу, чтобы вас покалечили или того хуже!

– Леди Тия, мы все тут уже взрослые мужчины. И знаем, во что ввязываемся. – Самому лорду Бессерли было за шестьдесят, но стоило ему улыбнуться, как он становился на сорок лет моложе. – Мы не привыкли, чтобы кто-то другой выполнял за нас грязную работу, но в ситуации с дэвом у нас просто нет выбора. Мы не будем вам мешать – по большей части. К тому же кто знает? В прошлом мы неплохо помогали Темной аше, отвлекая дэва на себя. Быть может, и в этот раз окажемся вам полезны.

– Мы действительно пойдем на это? – спросила я у Калена, когда мы вывели нашу сомнительную и непрошеную «армию» из города и повели к тому месту, где по донесениям разведчиков в последний раз видели нангхаитья.

– Ты все равно не заставишь их передумать, – проворчал он. – Поэтому сосредоточься на нангхаитья. Что бы ни произошло с ядошанцами, в этом будут виноваты они, а не ты. В одном они точно правы: они способны отвлечь не только нангхаитья, но и тебя.

Дэва мы услышали раньше, чем увидели самого; его жалобный стон плыл между деревьев, а ветер отвечал ему своим завыванием. Кален в быстром порядке довел мои приказы до сведения членов нашего отряда. За исключением солдат, которые уже заняли свои места, остальные должны были держаться позади, пока я не решу иначе.

– Такое ощущение, будто его мычание доносится отовсюду, – взволнованно пробормотал Лик.

Я уже сплела руны. Вождь, бьющий копытом землю, нетерпеливо фыркал подо мной.

Самое первое погружение в разум дэва всегда сбивало с толку, а в голове нангхаитья царило такое же количество борющихся за лидирующие позиции сознаний, сколько у него было лиц. Требовались недюжинные усилия, чтобы в качестве опоры ухватиться хотя бы за одну отдельную мысль. Он даже на мир смотрел с разных ракурсов; я видела перед собой изображения Пяти рек, неба над Быстрыми водами, горных хребтов Стены Митры и бесконечные равнины. Его местонахождение я не могла установить из-за странной череды пейзажей, в кучу собирающихся в моей голове. Казалось, будто в одном теле сплелось множество разных дэвов, каждый со своим видением.

Обычно убийство дэва руной Воскрешения не отнимало много времени, но я никогда раньше не призывала нангхаитья. Теперь было понятно, почему Микаэла и предшествующие ей Темные аши сталкивались с трудностями, почему у ядошанцев хватало времени в порыве безумия нанести друг другу увечья; невероятно трудно захватить власть над разумом дэва, когда в одной голове существуют одновременно мириады сознаний!

Я крепко уцепилась за рукав Калена в яростной попытке догнать капризные, противоречивые мысли.

– Их слишком много, – прошептала я.

– Кого, ядошанцев? Их всегда столько было.

– Нет. Слишком много сознаний живет внутри нангхаитья. Чтобы обуздать его, мне потребуется время.

Кален выругался:

– А это значит, что ядошанцам представится еще больше возможностей наломать дров, да? Лик, мы отправляемся… – Тут он осекся. – Нет, стой. Я совсем забыл о твоих защитных рунах. Тогда не отходи от Тии. Ты, Халад, тоже. Да гнить вам в седьмом пекле, – заорал он на ядошанцев, которые стремились тайком отделиться от основного отряда в надежде, что их пропажи не заметят. – Держитесь дальше от леса!

– Кален, Тия, будьте осторожны, – просил Лик.

– Мы всегда осторожны. – С этими словами Кален зашагал вперед, выкрикивая на ходу указания оставаться всем на виду, но лишь единицы ядошанцев его слушались.

Когда мне все-таки удалось ухватить один разум, я потянулась к следующему, но предыдущий тут же начал ускользать от меня. В тот же миг стенания дэва стали громче. Ловить утекающие капли осознанности и вместе с тем следить за происходящим на равнине было невероятно трудно.

Тут свет перед моими глазами померк – это нангхаитья закрыл все свои глаза и оставил меня в темноте. Однако его мысли продолжали течь и струиться вокруг меня. Тогда я вновь попыталась схватить одну из ближайших, представив, как привязываю ее к себе стальными тросами.

– Лик, должно что-то случиться. Скажи Калену, что…

Неожиданно раздавшийся рядом со мной пронзительный визг чуть не вынудил меня ослабить хватку, поэтому я крепче вцепилась в пойманную мысль, а взглядом уловила, как нангхаитья рухнул с соседнего дерева, где все это время скрывался. Он приземлился прямо напротив несчастного ядошанца. Чудовище схватило незадачливого мужчину за пояс и подняло в воздух, но почти сразу же выпустило, когда брошенная Каленом руна Огня с шипением опалила кожу на лапе нангхаитья.

Тогда ядошанцы с криками и орами бросились врассыпную, несмотря на светящийся в их стеклянных сердцах страх. Нангхаитья, продолжая издавать тонкий протяжный звук, развернулся к ним лицом. Встал на задние лапы и потянулся вниз. Его скрюченные когти, зарывшись в почву, собрали комья земли размером с валуны, которые он принялся швырять в воинов, разъяренный их выходками.

Рядом со мной зашипела магия, когда защитные руны рассеялись, и Лик вытянул руки над головой. Твердь под нашими ногами снова содрогнулась, выросший из нее земляной столб выгнулся над нами дугой и принял на себя главный удар дэва.

– Все ныряйте под него! – крикнул Лик, и те ядошанцы, что были поумнее, быстро последовали его указанию.

– Лик! – Халад с выражением ужаса на лице схватил ашу за руку. – Ты что делаешь?

– Тия и Кален одни с ним не справятся. Тем более с таким количеством людей. – Лик стряхнул его руку и продолжил безостановочно плести руны. Созданный им Щит достигал в ширине не меньше пятидесяти футов. Лик, стиснув зубы, подпер плечом основание образованной преграды, защищая жмущихся под ней людей, пока тварь безрезультатно молотила по заклинанию.

Помню, как в детстве мы с другими детьми в Найтскроссе играли в «лед и пламя». На роль «льда» выбирался один человек, и каждый, кого этот лед осаливал, замерзал, пока другой ребенок, считающийся «пламенем», не размораживал его своим прикосновением. Происходящее сейчас очень сильно напоминало эту игру, только, если я быстро не осалю все разумы дэва, последствия будут более разрушительными.

Тут я поймала очередную блуждающую мысль и добавила ее к куче тех, которые уже крепко держала, но они продолжали тянуть в разные стороны, стремясь вырваться. В отличие от атакующего нас существа, его сознание было настроено довольно игриво. «Еще два, – отчаянно думала я. – Нужно удержать еще два разума».

Кален был великолепен. Воздух распороли образовывающие копья струи ветра и с абсолютной точностью вонзились в тушу дэва, голос нангхаитья сорвался практически на визг. Окружающие нас ядошанцы продолжали толкаться, некоторые из них шумно ликовали. Справа от себя я слышала Халада, который кричал на оставшихся мужчин, чтобы они не выходили из-под защиты руны Лика.

Мимо пронеслась еще одна мысль, я рванулась за ней и ухватила за хвост, добавив ее к растущему пучку пойманных сознаний. Оставалось еще одно. Из всех разумов дэва этот был самый маленький и юркий – он ловко уворачивался от меня. Я тяжело дышала, на меня давила тяжесть остальных удерживаемых мыслей, усталость начинала брать над силой верх.

– Халад! – на этот раз кричал Лик. Я открыла глаза и увидела нангхаитья, приближающегося к Кузнецу душ. Существо, предвкушая победу, бросилось вперед, но его опередил Лик: он обхватил руками потрясенного Кузнеца, и руна Щита раскрылась над их головами.

– Достаточно! – одновременно прорычали мой рот и мой разум. Я бросила весь остаток сил на поимку последнего сознания: расширила свое собственное и заполнила им все пространство настолько, что мысли дэва больше некуда было деваться, кроме как пройти через меня. Тогда я схватила ее и связала все разумы вместе. – УМРИ! – прокричала я.

Оказавшиеся в моей власти сознания нангхаитья задрожали, тая и сливаясь в единое целое. Одновременно с этим Кален порывом ветра сбил дэва с ног, почти подняв того в воздух, прежде чем он успел бы практически одной силой воли сразить Лика. Нангхаитья упал, простонал и умер – все произошло на одном дыхании.

Ядошанцы притихли, сначала с благоговейным страхом уставились на отвратительное чудовище, а после – на Калена и Лика. Лорд Бессерли с потрясенным видом обернулся ко мне, при этом продолжая широко улыбаться.

– А вот это, – произнес он, – уже был праздник.

Лорд Бессерли покатился со смеху, как только я закончил читать.

– Леди Тия права. Тогда мы вели себя как полные дураки. В нашей части света не часто, знаете ли, появлялись аши. Кион и Архен-Кошо установили практически монополию на заклинательниц рун, даже те, кто у нас все же бывал, в конечном счете переезжали в Анкио. Некоторые из моих предков прославились тем, что встречались с нангхаитья, пусть и проигрывали в сражении с ним. Безусловно, Темная аша разберется с дэвом быстрее, чем сезон дождей выгонит из Стирфолла лето, но было бы оскорбительно по отношению к людям, жившим до меня, не попытаться самому хотя бы раз или два в жизни сделать то же самое. – Он пожал плечами. – Это напоминает нам о том, что мы не все неизменно получали с такой легкостью, а порой могли вообще ничего не получить. И так было всегда.

Анкионское светлое пиво развязало мужчине язык, сделало его шумным и громогласным; сейчас он был полной противоположностью человека, каким был до того, как императрица Аликс заявила о своем решении придержать войска до тех пор, пока тело леди Микаэлы не будет благополучно доставлено в Анкио. К этому часу стали поступать первые доклады о причаливших в гавань кораблях, о сошедших на берег госпоже Пармине и ее солдатах, которые намеревались возвратиться обратно в город к концу дня. Лорд Бессерли высказался против подобного решения, заявив, что таким образом король Канс лишится столь необходимой ему своевременной поддержки, в случае если решит напасть на дрихтианцев в Пещерных горах.

– Тогда для него лучше дождаться нашего появления, – отрезала принцесса Инесса. – Ему ведь наверняка известно, что подкрепление в пути? И, разумеется, достает мудрости понимать, что правильная мобилизация войск сейчас позволит сильно увеличить твою численность в дальнейшем?

– Теперь уже не так-то просто понять, о чем думает Канс, – устало заметила императрица Аликс. – Однако по донесениям моих разведчиков он держится от дрихтианцев на расстоянии, предпочитая окружать границы и строить оборонительные крепости у выходов из гор. Очень похоже на продуманную стратегию, а значит, одалийцы в полной безопасности и застрахованы от любых контратак до нашего прибытия – через две недели.

И все же за этим планом крылось что-то еще помимо того, что рассказывала нам императрица. Я чувствовал, она что-то не договаривает. Оно и неудивительно, ведь я был для них чужаком во всех смыслах, а лорд Бессерли в нетрезвом виде чересчур много болтал. Но мне все равно не давало это покоя. Назревающая на юге новая война наталкивала на размышления.

Поскольку зарождающийся спор был своевременно пресечен, лорд Бессерли и несколько его людей уныло отправились в ближайшую таверну заливать горе; я последовал за ними. Неожиданно – а может, и нет – к ним присоединился лорд Фокс, который, к всеобщему удовольствию, оплатил первые три круга выпивки.

– Никто из нас даже не догадывался о кроющейся в этой девушке невиданной силе, – продолжил свой рассказ лорд Бессерли. – Конечно же, мы знали об ази. О нем знали все. Но она была тихой и вежливой, хотя и могла испепелить нас всех разом, даже не моргнув своим прекрасным оком. Потрясающая женщина, лорд Кален ее обожал, однажды даже устроил нам хорошую взбучку, когда ему показалось, что мы дразним ее. Вскоре после этого мы поняли, насколько поистине опасной она может быть. Она была, как сказала бы моя матушка, точно магнит. Притягивала к себе людей, хотя и не всегда в хорошем смысле. – Он помолчал. – Возможно, мы недооценивали ее, потому что она практически не умела пить. Даже моя двенадцатилетняя племянница справляется с пивом лучше, чем она.

– Не могу поверить, что она сотворила такое с Кионом, – добавил лорд Нокс. – В Тхане она пробыла недолго, но осталась в хороших отношениях со Стефаном. За это время заставила многих наших лучших воинов понервничать, и не только из-за своей привлекательной внешности.

– Она и еще другая аша. По имени Лик. – Из всех ядошанцев лорд Бальфур был самым тихим, едва не самым печальным и на данный момент самым трезвым. По словам лорда Эйдана, он виделся с лордом Халадом, но о том, как прошла их встреча, почти ничего не сказал. – Самая прелестная из всех, кого я видел.

Лорд Эйдан поставил кружку с пивом на стол и неловко поерзал.

– Вы же не думаете, что леди Тия вернется в Ядошу и тоже спалит наши города, а?

– У нее были личные счеты с Кионом, – заверил его лорд Фокс, – а не со Стефаном. Так что вероятность крайне мала.

– Но с чего она так ополчилась на этот город? Насколько мне известно, она дружила с твоей девушкой, Фокс, – ой, прошу прощения, с ее высочеством – и была верна императрице. Большую часть Анкио она оставила нетронутой, зато квартал Ив, если зрение меня не подводит, разрушила практически до основания.

– На то была причина. – Лорд Фокс уткнулся взглядом в свой бокал. – Она не предавала Кион. Не в том смысле, в каком понимается предательство. Порой мне кажется, что это Кион в первую очередь ополчился против нее. – Казалось, его стеклянное сердце слегка поблескивало, как и мое собственное. – Находясь у вас, она что-нибудь рассказывала о Кионе?

Помолчав, лорд Нокс ответил:

– Без особых подробностей. Но она что-то говорила о своем желании уехать и стать другим человеком. Путешествовать по свету без необходимости называться чьим-то именем. Отправиться туда, где она обретет свой покой – таковы были ее слова. Я запомнил их, потому что в тот миг она казалась такой печальной и ранимой. При всем уважении, лорд Фокс, но я не мог ею не восхищаться, даже зная, на что она способна и что Кален может надрать мне зад. Возможно, опасность была частью ее привлекательности.

– Мы все восхищались ею, Фокс. – Лорд Бессерли поднял кружку. – Давайте поднимем наши бокалы за Темную ашу. Такую же сильную и могучую, как и все присутствующие здесь умелые воины – будем надеяться, ни один наш поступок ее не разозлил.

– Правду говоришь, – хором откликнулись остальные ядошанцы, отчего на лице лорда Фокса мелькнула улыбка.

12

Охота на дэва завершилась минимальным числом травм, что явно нельзя было назвать заслугой ядошанцев и их предводителя. Мужчина, на которого нангхаитья напал первым, обошелся лишь сломанной ногой, но все равно, даже несмотря на повреждение, явился тем же вечером на прием, где мы стали, вопреки моим просьбам об отдыхе, почетными гостями.

– Не получится никакого праздника, если люди, которых мы чествуем, на нем присутствовать не будут, – заметил министр. – Завтра вы точно так же сможете отлично выспаться. А сегодня мы пьем!

Вот так я и очутилась в центре бесконечно длинного стола, с которого на меня взирал жареный поросенок с карамелизованным яблоком во рту. Приемы ядошанцев были такими же грандиозными и несуразными, как и их охотничьи вылазки. Если в Кионе торжества проходили сдержанно из уважения к правилам квартала Ив и общей нелюбви к громким звукам, то в Тхане веселье обычно протекало с городским размахом: из здания муниципалитета оно выплескивалось в окружающее его бесчисленное количество таверн и постоялых дворов. В то время как в парадном зале, где мы сейчас находились, среди гостей преобладали влиятельные знатные особы и министры, местные жители пировали с меньшим изыском, но с большим количеством пива.

– Ну что за нелепость, – пожаловалась я, когда первый министр не мог нас слышать. – Какой во всем этом смысл? Они же сами сознательно из кожи вон лезли, чтобы покалечить себя или того хуже, а теперь празднуют, что остались живы.

– Иногда люди делают что-то просто потому, что им хочется, а не потому, что в этом есть какой-то смысл. – Халад отхлебнул немного эля и осторожно поставил бокал на стол. – Можно подумать, ты никогда не общалась с ядошанцами.

Я фыркнула:

– Но при этом я никогда не отвечала за их жизни.

Кален усмехнулся неожиданно спокойно:

– Согласно одному из немногих правил охоты, участник сам несет полную ответственность за свои действия в случае, если его затопчут до смерти. Только так он может претендовать на похороны героя. Можно было бы потерпеть и участвовать в этом мероприятии каждые несколько лет, когда пробуждается нангхаитья, но, боюсь, ядошанцы не позволят нам остаться здесь в качестве обычных жителей. Они всегда придерживались правила невмешательства в политику южного королевства – сохранять нейтралитет полезно для торговли. А после охоты на нангхаитья ядошанцы оказались у тебя в долгу.

– Не самый лучший способ начать жизнь под новым именем.

Кален всерьез заявлял о том, чтобы навсегда оставить Кион, однако я до сих пор не могла разобраться в своем видении этого вопроса. Нельзя же взваливать все обязанности Темной аши на плечи одной Микаэлы.

Я окинула взглядом многочисленные компании мужчин и женщин, которые разговаривали, смеялись и шумно поглощали бурый эль, словно сегодня была их последняя ночь на земле.

– Возможно, Ядоша не лучшее место для жизни. Может, нам стоит поселиться в заледенелой тундре с горвеканцами.

– Значит, ты всерьез обдумываешь мое предложение?

– А ты думаешь, я позволю другим дэвам спокойно разгуливать на свободе? Тем более если Микаэла больше не сможет сама их усмирять.

– К Микаэле вернулось ее сердце. К тому же она может обучить кого-то другого вместо тебя.

– Тогда это никогда не закончится, понимаешь? Так и будет тянуться бесконечная череда преждевременно умирающих аш, обучающих своему ремеслу новых учениц, только чтобы те также преждевременно умирали.

Кален вздохнул:

– Я тоже не хочу, чтобы ты рано умерла. Но Микаэла никогда не жаловалась на свою судьбу. Ты не можешь решать за нее, как ей жить.

– Как и ты, Кален, не можешь решать за меня. Со мной все было бы в порядке, останься я в Кионе.

Кален уставился на меня в упор, его лицо исказилось от злости.

– Хочешь, чтобы они убили тебя? И ты вот так готова сдаться?

– А что еще я могу сделать? Отречься от звания Костяной ведьмы гораздо сложнее, чем от титула, Кален! Я не должна быть эгоисткой!

– Намекаешь, что я эгоист? – Кален отодвинул стул. – Мы не в игры тут играем!

– Сначала ты просишь меня не говорить за Микки, а потом сам говоришь за меня! – рявкнула я, не успев осознать, что между нами назревает никому не нужная ссора.

Кален пришел к тому же выводу, поэтому со вздохом плюхнулся обратно на стул.

– У нас еще полно времени, чтобы решить, куда мы отправимся дальше. А пока нам лучше остаться в Тхане и дождаться благоприятной возможности. По крайней мере это ты не будешь отрицать?

Я кротко кивнула:

– Не буду.

– Просто я… – Кален провел рукой по своим темным волосам. Его тон смягчился. – Я больше не хочу видеть, как тебе больно.

– Кален! – проревел непонятно откуда взявшийся лорд Бессерли и похлопал его по спине. – Министры желают поговорить с вами о вашем кузене и Одалии.

– Ваше превосходительство, я больше не представляю интересы короля Канса.

– А-а, так значит, Канс столь же нетерпим к тому, чтобы знатные особы водились с ашами, как и его отец-сноб? Разумеется, я желаю Телемайну скорейшего выздоровления, однако всегда полагал, что Канс окажется более снисходительным.

– Мы отдалились совершенно по другой причине, ваша светлость.

– Какая жалость. Поговаривают, он отправил в нашу сторону довольно большое войско. А поскольку до сей поры я надеялся, что Одалия и Ядоша находятся в хороших отношениях, подобное решение вызывает у меня обоснованные опасения.

– Что? Канс направил сюда армию? Когда?

– Мы получили известие об этом час назад. Пусть сейчас вы и не представляете Одалию в официальном качестве, мы все же подумали, что вы с лордом Халадом могли бы пролить свет на непонятное поведение короля Канса.

Кален бросил на меня взгляд.

– Мы с большим уважением относимся к леди Тие, – извиняющимся тоном добавил герцог, – однако она выступает от лица квартала Ив, а этот вопрос их не касается – пока что. Мне известно, что леди Тия хорошо осведомлена о политической ситуации, но необходимо соблюдать протокол.

– Мы станем говорить здесь? В самый разгар… этого?

– Мы никогда не обсуждаем политику, пока хотя бы немного не выпьем, лорд Кален. Это позволяет нам оставаться в здравом уме.

– Иди с ними, – мягко сказала я. – И возьми с собой Халада. Не знаю, что там задумал Канс, но вы оба знаете его лучше, чем кто-либо. Пойду побеседую с Ликом… а с тобой мы поговорим позже.

– Я вернусь как только смогу, – пообещал он, после чего они направились к Халаду.

Как только они ушли, я подсела на свободное место рядом с Ликом.

– Он все еще злится? – спросила я.

Лик кивнул с несчастным видом, а у самого в этот миг сердце окрасилось капельками гнева. На протяжении всего ужина они с Кузнецом душ не обменялись ни единым словом; все это время Лик усердно не поднимал глаз от своей тарелки и старался изо всех сил не смотреть на Халада, к явному неудовольствию последнего. «Не только мы с Каленом ссоримся», – со вздохом подумала я.

Лика заново оплели защитными рунами, на этот раз сильнее предыдущих.

– А что еще мне оставалось делать? – сказал аша. – Ведь нангхаитья мог его убить!

– А он испугался, что тот мог убить тебя, – напомнила я ему. – Как ты вообще себя чувствуешь?

– Для того, кто обречен, неплохо. – С этими словами Лик поднес к губам пивную кружку. Я никогда не видела его таким прямолинейным, но быстро сообразила, в чем дело. Всем ашам, недостигшим семнадцати лет, запрещалось употреблять спиртные напитки, хотя бывало, что в большинстве заведений в обществе важных клиентов этим правилом пренебрегали, если аша оставалась под присмотром старшей наставницы. Вот только муниципалитет ядошанцев совершенно не походил на консервативный аша-ка, да и я, единственная здесь старшая аша, вряд ли могла как-то на него повлиять. – Со мной все было в порядке. Я знал, что делаю. Он искусно выковывает сердца, а у меня имеются свои сильные стороны.

Тут я рассмеялась.

– Что смешного?

– Ничего. Просто я только что осознала, как, должно быть, в твоем возрасте выглядела в глазах Полер и Альти. Ты же понимаешь, что он всего лишь боялся за тебя.

– Да. Но это было мое решение, разве не так? Он не мог знать, что Кален отразит атаку дэва. И я не мог знать, что случится, не вмешайся вовремя. Он продолжает… Он думает, что раз видит каждую мелькающую в моем сердце эмоцию, то может решать, как будет лучше для меня!

– Он видит в твоем сердце далеко не все, – тихо сказала я. – Халад очень умен, и он выдающийся Кузнец душ. Но порой его собственные чувства затуманивают ему разум и не дают заглянуть в самую суть. Он не знает, что нравится тебе.

Лик покраснел:

– А… он…

– Я не знаю. Он скрывает эмоции лучше меня.

– Неужели это та самая леди Тия! Какими судьбами здесь! – Я мгновенно узнала этот голос, но не успела и охнуть, как Эйдан, ядошанский торговец и частый завсегдатай Дома Валерианы, нагнулся ко мне и заключил в объятия, которые могли смело составить конкуренцию Рахиму. Позади него высились Бальфур и Нокс – они, уже изрядно опьянев, гоготали во весь голос. – В последний раз мы с тобой виделись в чайной «На рассвете» в прошлом месяце. Что тебя привело в эту часть света?

– Подумываю о смене места жительства, сэр Эйдан, – промямлила я в его руку, решив использовать предложение Калена в качестве цели нашего приезда.

– Ха! Теперь у нас здесь осталось совсем мало аш – вот досада, многие из них вернулись в Анкио, – и видеть вас обеих – услада для наших глаз! Приглашаем тебя и твою очаровательную подружку немного посидеть с нами! Вы же тоже аша, миледи?

– Меня зовут Лик, – поднявшись с места, представился Лик. – И благодарю вас, сударь. Да, я аша, но мне никогда не доводилось бывать в Ядоше и очень хочется узнать больше о том, чем вы занимаетесь.

– Чем больше, тем веселее! – провозгласил Нокс.

– Лик…

– Тия, я всего лишь поговорю с ними. Разве это не часть наших обязанностей? – Юный аша осушил свой бокал до дна и выпрямился. – Итак, джентльмены, где вы расположились?

Мысленно простонав, я последовала за ними к их столу. Этих молодых людей я знала достаточно давно и могла быть уверена, что они не воспользуются своим положением, к тому же я буду рядом. Вот только они не знали Лика, как и я не знала пьяного Лика, и вряд ли у нас получится выпутаться из этой истории, не устроив сцену.

Решив все-таки предоставить Лику немного свободы действий, я приняла из рук ядошанцев водянистый сладкий напиток, который на вкус совсем не был похож на крепкое пиво.

– Он как материнское молоко, – заверил нас Бальфур.

Этот безобидный на вид напиток, как я узнала много позже, славился своей мягкостью. Он без всяких сомнений был самым слабым из всех подаваемых в этом зале, но довольно крепким для того, кто редко выпивает – ударял по голове в самый неожиданный момент, когда бывало уже слишком поздно.

Сначала мужчины произнесли тост в мою честь, а потом выпили за Лика. К этому времени я была еще достаточно трезва, чтобы и самой сказать тост.

– Выпьем за то, чтобы однажды наши дети унаследовали мир, где они смогут путешествовать без необходимости называться чьим-то именем, – проговорила я, – и будут способны обрести свой собственный покой.

Похоже, мужчинам мои слова пришлись по душе. После этого мы выпили за охоту на нангхаитья, затем за последующие охотничьи вылазки на нангхаитья, и только когда мы уже пили за охоту на нангхаитья двадцать лет спустя, а я опрокинула в себя пива больше, чем выпила за всю свою жизнь, я поняла, что влипла.

А вот Лик справлялся с выпивкой лучше меня. Он напропалую флиртовал с мужчинами, находил правильные слова и просто сыпал комплиментами. Его обучение в Кионе не прошло даром – в лести он преуспел больше и даже, возможно, мог сравниться с Шади, которая в ней была лучше всех.

В целом же пить было совсем нетрудно. С каждой наполнявшейся кружкой мне становилось все легче забывать о тех, кого я оставила в Кионе: Дейзи, Фокса, старейшин и всех остальных.

– Мой прапрапрадед помогал строить это здание муниципалитета, – рассказывал лорд Эйдан, ласково поглаживая стену, словно домашнего питомца. – Видите эти слабые отметины? Сейчас они едва заметны. Их оставили горвеканцы. Они тоже участвовали в строительстве дома, и это, по их словам, защитные символы. Помнится мне, обычно они не рисуют их на сооружениях, которые помогают строить – поскольку эти знаки являются частью проводимых ими ритуалов, а чужакам не разрешается видеть их слишком часто, – но мой много-раз-прадед сделал невозможное: он напоил их так, что они потеряли бдительность. Кроме того, этот дружелюбный народ помогал нам в борьбе с нангхаитья, когда еще не было сдерживающих дэвов Темных аш. Вы в курсе, что заклинателей рун у них даже больше, чем в Архен-Кошо, если брать во внимание их численность населения? О таком вам не расскажут в книжках по истории.

Я внимательно вгляделась в узор, на который показывал ядошанец. Тот казался мне знакомым, но мой разум был полностью затуманен алкоголем, поэтому значение символов от меня ускользало.

– Очень красиво, лорд Эйдан.

– Сам я вырос в Тхане. Нокс и Бальфур родом из Стирфолла, а Бессерли, вы не поверите, – из Читтегрина. Хвала богам, он не хлюпает носом, как все остальные его земляки. Да, Тхан – хорошее место, но нам отчаянно не хватает аш.

Лик засмеялся:

– А теперь их целых две! Может, стоит это отпраздновать? Тия, как насчет того, чтобы станцевать? – сказал он и покачнулся.

– Не сегодня, Лик. Но мы готовы еще выпить.

Лорд Эйдан хохотнул:

– Тогда накатим еще по одной!

Халад обнаружил нас уже в порядочном подпитии: мы хихикали над какой-то чепухой, которой я теперь и не вспомню. Увиденная картина совершенно не обрадовала Кузнеца душ, едва обратившего внимание на уважительно раскланивающихся мужчин – при этом они даже не упали.

– Можно мне поговорить с леди Лик? – ледяным тоном поинтересовался он.

Лик воззрился на него из-под длинных ресниц, удивленно хлопая глазами.

– Боюсь, мне не очень хочется с тобой говорить, – спокойно произнес он, несмотря на нетрезвое состояние. – Если позволишь, я лучше останусь в обществе этих мужчин.

– Лорд Халад, это ваша девушка? – Нокс примирительно выставил ладони перед собой. – Мы всего лишь составляли компанию этим милым дамам, милорд. Мы и не думали…

– Лик, я хочу поговорить с тобой сейчас же. – Тон Халада не терпел возражений. Кузнец душ редко когда бывал настолько зол, отчего напуганный Лик даже немного протрезвел. Он весело помахал нам рукой и вместе с Халадом удалился для личной беседы.

– Я и не знал, что лорда Халада интересует леди Лик, – невнятно пробормотал Эйдан. – Они милая пара.

– Мы с Каленом тоже милая пара. – Слова слетели с моих губ свободно, и меня охватила гордость за то, что я наконец-то могла сказать об этом вслух – здесь, где было проще делиться секретами с комнатой, полной незнакомцев, чем в кругу своей семьи или друзей.

Последовавшие взрывы смеха относились не ко мне.

– Должен признать, я заметил между вами некую близость, но даже и подумать не мог о таком радостном событии! – воскликнул Нокс. – Мы непременно должны выпить за ваше здоровье, твое и Калена! И долго вы уже вместе?

– Не очень, милорд, но я настроена, что наши отношения сохранятся на всю жизнь!

– В землях Стирфолла решил как-то я, – запел Эйдан, – намыть на всю жизнь золотого песка. Но в Тханских краях нашел я покой, связавшись с ядошанской шл…

– Достаточно! – Я вскинула руку раньше, чем он успел допеть. – У нас с Каленом совершенно не такого рода отношения! О подобных чувствах лучше рассказывается в наших кионских песнях, нежели в этих ваших вульгарных стишках!

– Требуем выступления аши! – возликовал Нокс. – Ну-ка, маленькая мисс, спой нам несколько куплетов, а мы уж оценим!

Я никогда не славилась хорошим голосом. Моя учитель Мина сумела добиться того, чтобы мое лягушачье кваканье больше походило на приличное пение, но опьянение позволяло скрыть мои никудышные вокальные способности. Поэтому я затянула:

Поцелуй твоих щедрых губ —

Неиссякаемый источник вина.

Его сладкий живительный вкус

В летнюю засуху спасает меня.

Мрак жестоких пожаров и гроз

Разорвет луч любви неземной.

В погребальный костер догорающих роз

Унесу твое сердце с собой.

Мужчины разразились овациями, будто я только что исполнила танец из дараши оюн.

– Слова довольно провокационные! – заключил Бальфур. – Мы, конечно, привыкли не к таким сдержанным выражениям, но сердце всегда правдиво! А отсюда резонный вопрос: кто кого соблазнил?

Мужчинам его замечание показалось забавным, и я рассмеялась вместе с ними.

– Я даже не знаю, лорд Бальфур. Трудно сказать, кто из нас сделал первый шаг, поначалу мы были враждебно настроены друг к другу. Возможно, отчасти это и привлекло меня.

– Но ведь что-то же послужило переломной точкой, миледи? – Меня слушали уже не только сидящие за нашим столом. Почти половина зала, прикованная моим выступлением, притихла.

Не обращая на них внимания, я задумалась.

– Наверное, сэр Бальфур, это произошло, когда я случайно подвергла Калена принуждению ради спасения его жизни.

Мои слова отчего-то встретил очередной взрыв смеха.

– Небось, чтобы пробудить в нем нежные чувства, даже не требовалось его принуждать? – выкрикнул кто-то из зала. – С таким-то взглядом никакие уловки не нужны!

– Но я все равно это сделала, за что попросила прощения! И он очень долго не мог меня простить. Даже когда я предложила ему поступить со мной точно так же!

Бальфур уставился на меня с разинутым ртом.

– Ты добровольно передала ему власть над своим разумом? Это довольно серьезное испытание доверия, миледи.

А ведь он прав, разве нет? Как бы сильно Кален ни злился на меня, я всецело доверяла ему, потому что знала: он не воспользуется ситуацией, несмотря на все угрозы. Несмотря на то что я сама не стала так делать. Я осушила еще один бокал.

– Пусть я и не нравилась ему, но я была абсолютно в нем уверена. Вот какой он человек, лорд Кален.

– И как же вы убедили его в своей преданности, леди Тия? – спросила какая-то женщина, облаченная в доспехи.

– До сих пор не знаю. Зато я прекрасно помню тот день, когда он убедил меня в своей.

– Что же тогда произошло, позвольте поинтересоваться?

– Я увидела, как он купается в реке обнаженный по пояс.

Я уж думала, сейчас столы разломятся – ядошанцы, завывая от радости, принялись молотить по ним кулаками.

– Мы просто обязаны услышать версию этой истории от Калена! – давясь от смеха, заявил Эйдан. – Твой юный кавалер все еще общается с первым министром?

– Уже нет, – раздался у меня над ухом веселый голос. – Первый министр Стефан не захотел надолго задерживать меня. Это было мудрое решение с его стороны.

– Наш Стефан – мудрый мужик. Не будь нас рядом, порядочных ребят, к этой прелестной аше непременно пристали бы какие-нибудь хулиганы. Разумеется, у нас и в мыслях не было красть вашу девушку, милорд! Предлагаю еще один тост за вас обоих!

– И сколько тостов уже прозвучало? – спросил Кален, глядя на меня сверху вниз.

– Да какая разница? – промямлила я. – Мы просто чудесно проводим время с этими дженль… джельм… джентель… юношами, и они были очень милы.

– Замечательно, Тия.

– Я им все-превсе рассказала о тебе.

– Замечательно, Тия.

– Я люблю тебя. Правда.

– Знаю. А еще знаю, что ты сильно пьяна.

– Какой толк пить дорогущее марочное вино Стефана и при этом не надраться? – спросил Нокс.

– Я люблю его, – сообщила я всему залу. – Он столько раз меня спасал. От него так вкусно пахнет.

– Мы верим тебе на слово, юная леди.

– Но сначала я ему не нравилась. А потом он изменил свое мнение.

– Ты это уже говорила.

– Да он был бы полным глупцом, – согласился Бальфур.

– Только сегодня вечером мы поссорились. Он хочет, чтобы я осталась здесь, а я думаю, что мне нужно вернуться в Кион.

– Тия, – окликнул меня Кален.

– Всеми руками поддерживаю решение Калена, миледи, – высказался Нокс.

– На мне отвевс… ответвен… особый долг. Но будь моя воля, я бы вечность провела с ним. Да я прямо сейчас готова обменяться с ним сердцами. Он великолепен в постели.

– Тия! – зашипел Кален, ставший свекольно-красным, когда мужчины и женщины шумно загалдели.

– И если кто-нибудь посмеет хотя бы пальцем тронуть его восхитительное тело, я мигом вырву из его груди бьющееся сердце и заставлю сожрать до последнего кусочка, – жизнерадостно добавила я.

– Думаю, Тие на сегодня достаточно, господа. Прошу нас извинить. – Кален склонился надо мной и сгреб меня в охапку. Я без всяких возражений уткнулась головой ему в шею, под самый подбородок – теперь я была на своем месте.

– Прекрасно вас понимаю, лорд Кален, – почти с благоговением произнес Эйдан. – С такой поддержкой я бы и сам ринулся за леди Тией в бой.

– Вот ты дуреха, – сказал мне Кален, когда нас никто не мог слышать.

– Но ты же все равно меня любишь? – кокетливо проговорила я и поцеловала его в шею, не обращая внимания на улюлюканья, которые продолжали доноситься из парадного зала. – Ты ведь будешь меня любить, если я не захочу оставаться в Ядоше?

Он простонал:

– Ну, конечно, буду, моя неугомонная пьянчужка. Завтра утром ты проснешься с ужасной головной болью. И главная причина, почему тебе не захочется после всего оставаться здесь, – ты больше не сможешь этим мужчинам смотреть прямо в глаза. Что это была за песня?

– Песня?

– Которую ты им пела. Мне ты никогда раньше не пела.

– Потому что я хотела тебе нравиться. А стоит мне кому-то спеть, как я перестаю им нравиться.

– Пела ты ужасно, но мне по-прежнему нравишься.

– Как грубо. Чтобы ты знал, учитель Мина потратила уйму часов на мое обучение.

– Тия, ты должна собраться. Ты нужна нам в полной боевой готовности, а не с выпитым бочонком «Светлого Мирета».

– Так вот как оно называется? Какое ужасное название. Ничего светлого в нем и в помине не было. А ты можешь сделать ту ерундень?

– Что?

– Ну, ты знаешь. Эту… – Я начала оживленно жестикулировать. – Ерундень.

Кален на миг прикрыл глаза.

– Чары. Ты хочешь, чтобы я наложил на тебя чары.

– Ты уже это сделал! – Я захихикала. – Я тобой полностью очарована!

– Чары, которые избавят тебя от похмелья.

– Я так и сказала! Ерундень. Сможешь?

Мой взгляд никак не поспевал за всеми пасами, которые он выделывал, в основном потому, что у меня двоилось в глазах и теперь у него было четыре руки, но, как только он закончил, по моему телу медленно разлилась теплая волна, мягко смывшая с моего разума заторможенность. Я моргнула, зал снова обрел четкие очертания.

– Оно… сработало?

– Это руна Спокойствия. Которой я пользуюсь всегда. Головной боли поутру тебе все равно не избежать, но теперь ты по крайней мере мыслишь ясно. Почти ясно.

– Не стоило мне напиваться.

– Не стоило.

– Я и не знала, что руна Спокойствия на такое способна. А ты?

– Это заклинание из числа тех, которые Искатели смерти учат перед своим первым выходом в свет – по причинам, никоим образом не связанным с нашим обучением. Нам даже приходилось тянуть жребий, кто должен оставаться трезвым, чтобы не напортачить потом с заклинанием.

– Ну почему ты не наложил его на меня, прежде чем я выставила себя полной дурой? – С горестным стоном я уткнулась лицом ему в грудь. Ядошанцы никогда мне этого не забудут.

– Потому что мне это показалось забавным. И пока ты не начала плакаться, – продолжил он, – все это время я присматривал за тобой. Может, вы с Эйданом и его друзьями знакомы, но я-то – нет, и если бы они только позволили себе что-то непристойное, я бы мигом начистил им морды.

– Мой герой, – промурлыкала я ему в шею. – Говоришь, все происходящее тебя забавляло, однако ж ты довольно быстро вывел меня из зала, стоило мне начать хвастаться твоими… – Наверное, я все-таки не до конца протрезвела. – Ну, ты знаешь.

Он наклонился ко мне, его губы замерли возле моего уха, и я поежилась.

– Тебе напомнить? – прошептал он. Я чувствовала, как его губы изгибаются в улыбке.

Придя в восторг от этой идеи, я засмеялась – мне вовсе не хотелось возвращаться к нашей недавней ссоре. Но потом бросила виноватый взгляд на оставшихся в зале гуляк и вспомнила о своем подопечном.

– А как же Лик? У него состояние не лучше моего, а он выпил еще больше.

Кален помолчал:

– Ты права. Мало того, он под защитой, а значит, руна не сработает. Нам не мешало бы проверить, не убил ли он Халада.

– Ты тоже заметил?

– Они особо и не скрывали своих эмоций.

Халада и Лика мы обнаружили по-прежнему в боевом настрое. Я никогда не видела Лика настолько злым. Он стоял, сжав по бокам кулаки, и если бы взглядом можно было испепелять, то Халад уже лишился бы пары конечностей.

– Просим прощения, что прерываем вас. – Я до сих пор была немного пьяна и неуверенно стояла на ногах, поэтому Кален поддерживал меня под руку. – Но я хотела убедиться, что у вас, парни, все в порядке, прежде чем мы с Каленом уйдем…

– Вы ссорились, – резко вмешался Кален. – И мы решили, что пора бы вам помириться.

– Мы не ссорились, – возразил Халад, и его стеклянное сердце полыхнуло синим.

– Заткнись, Халад. Я здесь не для споров. – К этому времени у меня за глазными яблоками начала собираться головная боль – не столь сильная, чтобы вывести меня из строя, но достаточная, чтобы вызывать раздражение. – Лик, сбрось защитные руны, Кален поможет тебе протрезветь.

– Я пообещал Халаду, что больше не стану этого делать, – рявкнул Лик, – независимо от того, чего хочу я, так что уверен, он…

– Лик, ради бога. – Я вскинула руки и сплела что-то отдаленно напоминающее руну Погружения. – Предлагаю сейчас же проверить заклинанием всю комнату и убедиться, что здесь вполне безопасно убрать преграду, и тогда мы…

Я не смогла закончить фразу. Потому что руна опровергла мои слова – над одним из гостей виднелось темно-красное свечение.

Я повернулась, и руна точно маятник, качнувшись за мной, указала на одного, второго, третьего, четвертого человека. Руна Обречения сидела внутри четырех гостей – включая лорда Эйдана.

– Тия? – окликнул меня Кален, потом поравнялся со мной, когда я, моментально протрезвев, зашагала в центр зала, где принялась так быстро, как только могла, чертить руны Предсказания. Они вспыхивали в воздухе словно светлячки. Собравшись с духом, я встретила нахлынувшую на меня лавину чужих мыслей.

«…им нужно устраивать охоту на нангхаитья каждый год. Полагаю, можно было бы убедить южан разрешить нам использовать их таурви разок-другой…»

«…разбавленную бурду, которую делают в нынешние времена. Буквально два года назад у нас было отличнейшее светлое пиво прямо из Стирфолла…»

«…скоро придется уходить. Иначе жена не обрадуется, если я опоздаю, даже не посмотрит ни на какую охоту…»

«Друж». Среди огромной массы громких мыслей ядошанцев звучал один едва различимый шепот, от которого несло отвратительной магией и злобными заклинаниями. «Король Аадил».

За одним из столов, немного в стороне ото всех, сидел в одиночестве мужчина, перед ним стояла нетронутая кружка с пивом. Он был одет как ядошанец и даже выглядел соответствующе: высокий, с большой бородой и темными глазами. Как только наши взгляды встретились, мысли зазвучали отчетливее.

«Друж, – прорычал его разум. – Аадил, Король мира, всех Живых и Мертвых, да будет его дом процветать отныне и до скончания веков…»

Мужчина подскочил с места, я тоже бросилась вперед. На кончиках его пальцев зашипели магические искры, и я мигом поняла, что он задумал. Мои движения были быстры, точны и лаконичны, поэтому я раньше его вывела свою руну.

– Стоять! – выкрикнула я, и в зале воцарилась тишина.

Ядошанский самозванец, задыхаясь, замер с широко раскрытыми глазами. Его рука зависла в воздухе на последнем взмахе, который должен был превратить Эйдана и еще трех человек в обреченных – уродливых дэвоподобных существ. Усилием воли я заставила мужчину опустить руку и тем самым рассеять незавершенную руну.

Затем замахнулась и с силой треснула его кулаком в подбородок. При ударе костяшки моих пальцев приятно хрустнули – надеюсь, я сломала ему челюсть, – и мужчина без сознания рухнул на пол.

– Этот человек, – объявила я гостям, – дрихтианец! – После чего согнулась пополам и наблевала на свои ботинки.

В Анкио вплыла огромная кионская армия, которая была оставлена нами в Даанорисе. Для сопровождения кораблей, чтобы доставить их на материк как можно быстрее, Зоя призвала на помощь немало аш.

Госпожа Пармина возглавляла первый полк, они же несли тело Темной аши, леди Микаэлы. Ее останки были аккуратно помещены в гроб изо льда – задумка, без всякого сомнения, принадлежала госпоже Дома Валерианы, – сквозь его матовую поверхность почти ничего не было видно, но ее прозрачности хватало на то, чтобы мельком заметить то, что находилось внутри: локон золотых волос, неподвижная кисть руки, складки хуа. Люди, понурив головы, молча встречали лошадей, везущих ее гроб по мощеным дорогам. Невзирая на то что леди Микаэла была Темной ашей, в Кионе ее горячо любили, все до единого жители города со слезами на глазах провожали процессию, протянувшуюся до квартала Ив, где женщина найдет свое последнее пристанище.

Я стоял у края толпы и наблюдал за тем, как навстречу им выехали императрица Аликс и принцесса Инесса, лорд Фокс держался позади. Обе королевские особы плакали. Стройную фигурку дочери сотрясали рыдания, в то время как мать с прямой спиной сидела в седле, а по ее лицу без остановки бежали слезы.

– Ваше величество, – произнесла госпожа Пармина, согласно древнему как само королевство обряду. Ее голос звучал чисто, точно колокольный звон, глаза оставались ясными, аристократический нос поднят вверх, только засохшие на лице дорожки потекшей краски предательски выдавали ее истинное состояние. – Пусть земли квартала Ив приветствуют свою почтеннейшую дочь, которая верой и правдой на протяжении двадцати шести лет служила Дому Валерианы. Теперь она спит глубоким сном, и с этой потерей нас стало меньше.

– Кион приветствует леди Микаэлу из Пустошей, – протяжно ответила ей императрица, – и мы чтим ее превыше всех.

«Я не хотела, чтобы так произошло».

Я вздрогнул, однако неожиданно раздавшийся голос меня быстро успокоил, заполнив собой пространство в моей голове, где ему было не место.

«Я надолго не задержусь, Бард. Я всего лишь хотела… Всего лишь хотела увидеть…» – Ее голос умолк и с тоской потянулся к повозке, где покоилось тело ее наставницы.

– Где ты? – спросил я вслух. – И где твой дэв?

«Они уже подговорили тебя обмануть меня? Ты теперь их шпион, который только и ждет, что я выйду с ним на связь, чтобы вынудить меня раскрыться? Так трудно сохранять уверенность и осторожность, когда против тебя плетется столько интриг».

– Чего ты хочешь?

«Я хочу посмотреть. Самую малость. Я стольким ей обязана. Мне очень жаль, что я не могу ее воскресить. Мне очень жаль, что я не могу воскресить Полер. Но от жалости не умирают, только другие продолжают умирать вместо меня».

Какое-то время мы, я и она, молча следили за шествовавшей мимо процессией, пока леди Микаэлу не поглотили объятия квартала Ив.

– Они найдут тебя, – прошептал я.

«Этого я и жду, Бард. Фоксу известно, куда я направляюсь».

– Но почему ты бросила меня, предоставив самому себе, вместо того чтобы попытаться подобным способом установить со мной связь?

«Как ты уже видел в Даанорисе, мои силы на исходе. Сейчас Тьма высасывает из меня энергии гораздо больше, чем раньше, а мне необходимо продержаться еще какое-то время. Расставить новые ловушки, подкинуть новые приманки – все это требует моего пристального внимания».

– Письма, что ты мне оставила – они не закончены.

«Неужели?»

– В них нет концовки. Ты обещала мне окончание истории. Но нескольких страниц не хватает.

«Разве обещала? – В ее голосе не было ни удивления, ни потрясения. Только удовлетворение. И горячность. – Я предоставила тебе свою историю, Бард. И не стану нести ответственность за то, что ты умудрился за это время потерять».

С этими словами она исчезла, выудив из меня ответов больше, чем я получил от нее.

13

– Говори.

У ядошанцев, в отличие от жителей Киона, даже не возникало сомнений по поводу того, как следует «допрашивать» своих заключенных, тем более если этих самых заключенных ловили с поличным. Сейчас состояние дрихтианца, которого Кален опутал максимально крепкими путами защитных рун, было несколько хуже того, когда я впервые его обнаружила. Поначалу первый министр Стефан пребывал в замешательстве, но, как только мы все ему объяснили, сразу разобрался в ситуации – особенно после того, как мужчина пришел в себя и принялся осыпать нас дрихтианскими ругательствами.

А в это время позади моих глазных яблок уже извергался маленький вулкан. Наложенная Каленом руна Спокойствия смягчила лишь часть последствий вчерашнего праздника, однако он справедливо предупреждал меня о других побочных действиях. Недостаток нормального сна только ухудшил мое похмелье. На охрану Эйдана и остальных зараженных у меня ушли почти все силы, остаток забрала проверка оставшихся ядошанцев руной Погружения.

При допросе также присутствовали первый министр Стефан и вторые министры, все вооруженные до зубов, со свирепыми лицами, словно им не терпелось, чтобы дрихтианец попытался сбежать, и тогда можно было устроить еще одну охоту. Эти два королевства всегда были непримиримыми врагами; войны против пустынного народа составляли большую часть истории ядошанцев, а старые привычки было трудно побороть.

Самые первые допросы, пусть и на языке кулаков, проводил первый министр Стефан. В то время когда заключенный предстал передо мной, у него красовались синяки под глазами, кровоточила губа и наверняка имелись другие кровоподтеки, которых мне не было видно. Но мое нынешнее состояние не побуждало меня выступить против подобного обращения, даже Халад хранил необычайное молчание по этому поводу.

– Разве нельзя добыть у него информацию из головы? – спросил у меня лорд Бессерли. – Темные аши ведь на такое способны, да?

Первый министр откашлялся.

– Леди Тия наверняка способна привести его в нужное для разговора расположение духа, – сказал он, потирая покрасневшие костяшки пальцев, – и наверняка способна управлять его действиями, однако, по ее словам, в голове у дрихтианца, подобно Безликим, стоит преграда, отражающая ее заклинание Принуждения. Пока он сам не решит заговорить, она не сможет ничего сделать.

– К тому же он связан защитными рунами, милорд, – напомнил ему Кален. – Они не позволяют ему атаковать ваши сознания и при этом не дают Тие подчинить его себе. Что еще важнее, любой находящийся поблизости разум не имеет к нему доступа, как и наоборот.

Лорд Бессерли выругался.

– Хотите сказать, в Тхане скрываются и другие шпионы?

– Халад с Ликом это выясняют. Лучше лишний раз удостовериться.

– Как же все удручающе сложно.

– Не волнуйтесь, ваше превосходительство, у меня в запасе есть еще парочка козырей. – С этими словами я использовала руны, не относящиеся к разряду Темной магии, поскольку знала: разум дрихтианца наводнен скрытыми ловушками. Аена сумела воспользоваться мной именно по причине того, что я недооценила Безликих. – Друж – твой хозяин?

Необязательно было говорить на дрихтианском, чтобы понять смысл слов, слетевших с губ узника, – ни одно из них не отвечало на мой вопрос. В ответ на его дерзость первый министр Стефан нанес ему резкий удар по лицу. Мужчина откинулся назад.

Я сплела еще одну серию заклинаний вдобавок к тем, что уже сверкали вокруг заключенного.

– Друж – твой хозяин?

С подбородка мужчины капала кровь, но он продолжал демонстративно молчать. Тогда я неторопливо и размеренно стала набрасывать на него все новые слои заклинаний. И каждый раз повторяла свой вопрос.

Кален стоял позади мужчины и, копируя движения моих рук, придавал мне сил. На пятом рунном витке наш узник заволновался. На восьмом задрожал, выступившая на лбу испарина каплями стекала на бороду. На четырнадцатом он уже безудержно трясся, пока посреди моего вопроса наконец не выпалил неистовое, бурное:

– Да!

– Как вам это удалось? – изумленно выдавил лорд Бессерли. – Вы ведь даже не коснулись его.

– Защитные руны предназначены для блокировки разрушительных заклинаний, милорд. Но существуют пассивные руны, которые не несут непосредственной угрозы человеку, поэтому их легко пропустить. Эти руны всего лишь усилили его желание поговорить. – Я оказалась права в том, что проявила осторожность. Только вместе с Каленом мне удалось сломать сопротивление мужчины, хотя руна Желания – несерьезное заклинание, которое довольно легко наложить. – Как тебя зовут?

– Джарик из Золотого Жезла, Третий из Света.

Лорд Стефан шумно втянул воздух, а лорд Бессерли снова выругался.

– Его имя имеет большое значение? – поинтересовался Кален.

– Еще какое! Этот человек – первоклассный воин, из числа личной охраны короля Аадила. Каким образом он сумел овладеть рунами Тьмы? Похоже, Аадил от нас много чего скрывал. Зачем ты явился в Ядошу, кретин? Напасть на леди Тию?

– Мой король увидел летящее над нами ужасное трехголовое чудовище, которое направлялось в Ядошу. Так мы узнали, что ведьма находится на севере, – ответил Джарик. – По своей бесконечной мудрости он отправил меня сюда, чтобы посеять раздор и не позволить тебе оказать помощь Одалии.

– Помощь Одалии? – переспросила я.

– Мы ищем то же, что и ты, ведьма. Когда горы падут, а мы завладеем запретным плодом, его высочество, король Аадил – да славят вечно небеса его имя, – получит ключ к бессмертию и будет править бесконечно. Этот глупый принц Канс, сын полоумного короля, пытается нам препятствовать. Но мы одержим победу и разобьем его армию. Вы уже опоздали. Мы захватили горы. Скоро Жатва будет в наших руках.

– И какое отношение ко всему этому имеет Друж?

– Друж с нами. Друж дает советы королю. Друж выявил во мне способности к Тьме и обучил меня рунам. – Мужчина обнажил зубы в улыбке. – Вы не остановите нас. Моя жизнь – лишь крупица в песках судьбы, которую вам никак не переломить. Дрихт вновь поднимется и станет прежним, вам не удержать этот поток.

Следующий удар нанесла рука не лорда Стефана, а моя. Кулак врезался в его голову сбоку, стул, к которому он был привязан, покачнулся и упал. Я изо всех сил придавила его голову к земле.

– Если ты только тронешь Канса, – спокойно проговорила я, – я буду медленно тебя убивать: ты будешь без остановки переживать этот кошмар в своей голове, пока твоя жизнь не погаснет, словно пламя свечи. Твои страдания будут длиться сотни тысяч закатов. – С этими словами я усилила защиту вокруг дрихтианца, чтобы даже руна медитации не смогла проникнуть через этот барьер. – Уведите его и можете делать с ним все, что захотите. Я получила всю нужную мне информацию.

– Напомните мне никогда не злить добрую ашу, – сказал лорд Стефан, как только я зашагала на выход.

– Ты с самого утра не взглянула на меня, – заметил Кален, поравнявшись со мной.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – ответила я, не поднимая головы.

– Это все из-за вчерашнего?

Разумеется, из-за вчерашнего! Находясь в пьяном виде, я каждому, кто готов был меня выслушать, призналась в своей страстной любви к Калену, а потом торжественно пообещала обменяться с ним сердцами, при этом осыпав всех гостей угрозами. И все это произошло сразу же после нашей ссоры по поводу возвращения в Кион. Мои щеки стыдливо вспыхнули. Я предложила ему жениться на мне!

– Нет, – пробурчала я.

Кален смотрел прямо перед собой.

– Когда худшее останется позади и мы отыщем всех виновных, я буду не против.

– Не против чего?

– Обменяться сердцами. – После этого он зашагал прочь, оставив меня потрясенно стоять.

К тому времени как я догнала Калена, тот уже присоединился к Лику и Халаду в опустевшем парадном зале. Лик сидел, склонившись над чашкой чая, и вдыхал его аромат. Выглядел он так же плохо, как и я чувствовала себя, хотя ему, насколько я подозревала, было намного хуже. В свете недавних событий аша отказался снимать с себя защиту. Кузнец душ, бывший сегодня без очков, смотрел налитыми кровью глазами.

– По мнению дрихтианца, Первая Жатва находится в Стене Митры, – заявила я, и оба обернулись ко мне. – Войска Аадила сумели пробраться мимо южных королевств и теперь занимают горный хребет. Там же находится армия Канса, которая пытается им противостоять. Мы должны им помочь. Судя по донесениям шпионов, Аадилу прекрасно известно о заклинании сердца сумрака, а Друж вступил с ним в союз.

– А мне казалось, лорд Гариндор говорил, что Первая Жатва находится в Круге Культа, – возразил Халад.

– Он думает, что она там находится. Но если Друж считает, что она в Стене Митры, мы обязаны проверить.

Лик начал было подниматься с места, но тут же осел, когда бьющий в ближайшее окно луч солнца скользнул по его лицу.

– Прямо сейчас? – слабо протянул он.

– Мы уходим, а ты остаешься. И это не обсуждается, Лик. Ты знаешь, для тебя это слишком рискованно. В горах обязательно будут Безликие, а вместе с ними, без всякого сомнения, Друж. Если он так же силен, как Аена или Усиж, то непременно найдет способ обойти твою защиту.

– Ладно, – безропотно согласился аша.

Я выгнула бровь.

– И это все? Ты даже не станешь со мной спорить?

– От меня явно не будет никакой пользы. Вряд ли я сейчас способен творить заклинания, к тому же я еще не завершил боевую часть своего обучения. – Лик отхлебнул чая и поморщился. – Мне стоит таких нечеловеческих усилий, чтобы меня не вывернуло наизнанку, что на протесты просто не остается сил. Мне хочется умереть, – простонал он.

– Думаешь, чай – лучшее решение?

– Это отвар Альти, мы привезли его с собой, – коротко пояснил Халад и уже более мягким тоном добавил: – Допивай, Лик, я заварю тебе свежий.

– У него отвратительный вкус, – проворчал Лик, но послушно допил содержимое чашки.

– Я хочу, чтобы ты остался с ним, – обратился Кален к своему кузену. – Поскольку Лик сейчас находится под защитой рун, ты единственный, чьего опыта хватит распознать других обреченных среди ядошанцев.

– Я так понимаю, вы хотите оказать Кансу поддержку в сражении?

– Ядошанцы тоже желают отправиться к нему на помощь. Им не по нраву, что их одурачили. Но мы с Тией быстрее доберемся верхом на ази. Если Канс противостоит Безликим, то в этом случае время играет большую роль. А если здесь что-нибудь случится, мы мигом прилетим обратно. – Он оглянулся на меня, и я кивнула. – Также Стефан оповестит Истеру и Тресею. Те всегда недолюбливали дрихтианцев. Мы отбудем, как только станет известно, что ядошанцы намерены делать.

– Удачи вам и благополучного возвращения. Передавайте привет моему брату.

– Наверное, было бы неплохо, раз ты остаешься в Тхане, решить и другие вопросы, – мягко посоветовал ему Кален.

Халад бросил взгляд на Лика, уронившего голову на стол.

– Думаю, ты прав. – Затем взял пустую чашку. – Пойду налью ему еще.

– Я с тобой, – вызвался Искатель смерти.

– Ты как? – спросила я у Лика, когда оба молодых человека ушли.

Юноша покачал головой, не отнимая лица от рук.

– Я больше никогда в жизни не буду пить.

– Сейчас подходящее время для разговора о Халаде?

– Тия, ты ужасный человек, – пожаловался он.

– Мне все так говорят.

Лик резко поднял голову.

– О… прости. Я вовсе не это хотел сказать.

– Я знаю, о чем ты. – Мне почти удалось позабыть о Дейзи, о Фоксе. Я быстро справилась с собственным унынием, подавив внезапно накативший приступ горечи. – Теперь он знает?

– Да. – У Лика был такой несчастный вид. – Я… я признался ему в пылу гнева. А он просто посмотрел на меня так, будто у меня выросла еще одна голова. Он ведь ни о чем не подозревал. Даже не рассматривал меня в таком качестве. Именно по этой причине я хотел вчера напиться и забыть обо всем. Вот почему флиртовал с твоими друзьями. Мне хотелось почувствовать, пусть всего лишь на краткий миг, каково это стать тем, на кого ты похож, а не быть тем, кто ты есть на самом деле. Знаю, это не оправдание…

– Мне очень жаль.

Он перевел на меня изумленный взгляд.

– О чем ты?

– Всего этого не должно было случиться. Тебя должны были принять в ряды аш, ты должен был стать потрясающим танцором и звездой дараши оюн без всяких там приключений.

– Меня никто не заставлял становиться ашей. Я сам этого хотел. И хотел настолько сильно, что ты это заметила. Даже когда я был всего лишь помощником в лавке зиваров с талантом к плетению рун и полной головой мечтаний. – Лик улыбнулся. – Я думал о том, чтобы уйти, но этот поступок только подтвердит мнение других обо мне – я не заслуживаю быть ашей. Да, порой бывали плохие дни, но вместе с ними было много и хороших, и я ни за что их не променяю. – Он опустил взгляд на свои руки. – Как думаешь, может быть, мне сначала следует разобраться в самом себе? И понять, что бы я хотел изменить?

Я обняла его.

– Мне очень далеко до твоей мудрости, Лик. Что бы ты ни сделал, я поддержу тебя. Но для начала мы должны избавить тебя от заклинания Обречения.

– Леди Тия, леди Лик. – В зал вошел лорд Эйдан в сопровождении лорда Нокса и Бальфура. Крупный мужчина выглядел особенно бледным, и в этом был виноват отнюдь не выпитый «Светлый Мирет»; даже самых храбрых воинов спасение от ужасной судьбы не могло оставить равнодушными. Как и Лик, он тоже был опоясан защитными рунами. – Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты спасла мне жизнь.

– Но это из-за меня вы подверглись опасности, – возразила я, поднимаясь со своего места. Как и предсказывал Кален, после вчерашнего представления я не смела встретиться с ними глазами. – Если бы Аадил не заметил ази, вас бы всех не коснулась эта участь.

Лорд Нокс усмехнулся:

– Леди Тия, не стоит так краснеть. Все сказанное спьяну остается на дне бокалов, миледи. Мы уже не раз через это проходили.

– Я очень сомневаюсь, что, даже не будь твоего дэва, этот поганый ублюдок, прошу прощения, не обрек бы нас, – продолжил лорд Эйдан. – Первый министр со своими людьми планирует мобилизовать наше войско и оказать помощь Одалии. Дорога до Стены Митры займет три дня. Сейчас, по его словам, пока не имеет смысла торопиться – король Канс прибудет на место приблизительно в то же время. – Он потупил взор. – Я все же надеялся, что тоже смогу присоединиться к ним, но Стефан придерживается иного мнения.

– Вы были обречены и все равно хотите сражаться?

– Бессерли говорит, что если не есть отравленную еду, то заклинание Обречения постепенно рассеется и я снова стану нормальным, это так? Ведь эти защитные руны нисколько меня не меняют. Они как невидимый щит, да? Разве с ними у меня не появилась дополнительная защита? Я все так же могу рыбачить, варить пиво и по-прежнему держать меч в руках. Что такого случится, если я пойду вместе с остальными?

– О боже, – выдохнула я.

Лорд Нокс хохотнул:

– Леди Тия, ты должна его простить. Это первое сражение, которое он пропускает, с прошлогодней стычки на тресеанском траулере у Монтвайсина, случившейся из-за того, что у него развилась морская болезнь. Эйдан, Стефан отправляет тебя на Палец к Западно-окраинной башне, чтобы ты внимательно наблюдал за появлением каких-либо странных кораблей. Дадут боги, у тебя там своих приключений будет предостаточно.

Эйдан вздохнул.

– Я бы тоже хотел перед вами извиниться, – стыдливо подал голос Лик. – Вчера я ввел в заблуждение вас и ваших друзей, сэр Нокс. В результате чего вы поверили, что я… что я леди. Лик… У нас в Одалии Лик – это мужское имя. Я вступил в квартал Ив из искреннего желания стать ашей… но мне не стоило скрывать этот факт от вас. Пожалуйста, простите меня. – Он закрыл глаза.

«Сколько же раз ему приходилось в Кионе произносить подобные признания, – подумала я, – и в ответ получать только насмешки и отвращение?» Просто ужасно, что я не знала об этом раньше.

Сначала все три ядошанца с недоверием смотрели на ашу, а потом Нокс и Эйдан, запрокинув головы, разразились смехом. У Бальфура, напротив, был потрясенный вид.

– Просто наш бедняга Балли сражен вами наповал! – между сдавленных смешков пояснил Эйдан, позабывший о своей собственной трагедии. – Он уже весь извелся, замучил Бессерли вопросами о том, что же нужно сделать, чтобы стать вашим покровителем, и испереживался, как ему это осуществить, не обидев при этом вас! Леди Лик, мы объехали все королевства. И там наверняка встречаются настоящие подлецы, но мы не столь узколобы, как некоторые из наших соратников. Так что никаких обид – ну, за исключением лишь разбитого сердца нашего бедного Бальфура.

– После получения звания аши должно пройти некоторое время, прежде чем Лик, даже при всем своем желании, сможет принимать подобные предложения, – спокойно объяснила я, – к тому же он еще не закончил свое обучение.

– А… а из-за того, что он не девочка, расценки не будут другими? – почти угрюмо спросил Бальфур, и его приятели зашлись от хохота.

Сам же упомянутый аша стоял весь пунцовый, широко раскрыв рот, и смотрел на сокрушающегося ядошанца. На лице Халада читался ужас. Он глядел на Бальфура – какое приятное зрелище – почти теми же глазами, что и Лик на Халада, когда в Истере лорд Сиран взял того за руку.

– Ох уж эти ядошанцы, – качая головой, проговорил Кален.

Предварительные доклады подтвердили слова лорда Эйдана: войска Канса направляются к Стене Митры, но прибудут туда через три дня. Ядошанская армия, которой не терпелось вступить в бой, не дожидаясь одалийцев, уже выдвинулась им навстречу. Кален настоял, и я согласилась провести еще одну ночь в Тхане вместо того, чтобы тут же сорваться с места.

– С ази или без, но встречаться в одиночку с дрихтианской армией и скрывающимися в их рядах Безликими – сущее самоубийство, – напомнил он мне. – Мы окажемся на месте задолго до прибытия войск Стефана, даже если останемся здесь еще на две ночи. Поэтому давай не будем ввязываться в возможную битву раньше того, как накопим силы.

После ужина и очередного применения руны Погружения, дабы убедиться, что среди нас больше не осталось предателей, я быстро уснула, но уже около полуночи проснулась, вся дрожа. В этот раз не было никаких видений или кошмаров – они не повторялись с самого отъезда из Одалии.

Сейчас все было иначе. Я испытывала необъяснимый страх и волнение и не могла избавиться от ощущения, что должно случиться что-то плохое… и я буду не в силах это предотвратить.

Я тихонько, чтобы не разбудить Калена, выбралась из кровати и застыла возле окна, глядя на луну. Затем медленно потянулась мыслями к ази и ощутила своим сознанием его нежное прикосновение. Он бесцельно парил над землей, наслаждаясь потоками воздуха, омывающими его крылья и три головы свежей прохладой.

«Вот она истинная свобода, – с завистью подумала я. – Вокруг, насколько хватает глаз, ничего, кроме бескрайнего неба».

Я немного отступила назад. А потом, невзирая на данное обещание больше никогда не выходить на связь с Фоксом – из страха, что его обвинят в пособничестве мне, – я мысленно пересекла пролегшие между нами километры. Разделяющая нас дверь, которую я с такой тщательностью установила в своем сознании и на которую старательно повесила замки, с легкостью разрушилась от одного моего касания.

Я скучала по Фоксу. А еще по Микаэле, Альти, Инессе и Шади – даже по Зое с Парминой, – но именно отсутствие брата мне было больнее всего переносить. Он был тем голосом, что дарил мне утешение и сопровождал меня на протяжении долгих лет обучения, и мы никогда не разлучались с ним на столь долгий срок. Пусть я сама выбрала это изгнание, но одно дело просто знать, что мне пришлось сделать, и совсем другое вспоминать то, чего не хватало. «Я просто удостоверюсь, что с ним все в порядке», – убедила я себя и сама же поверила в свой обман.

Фокса больше не держали в темнице – захлестнувшее меня от этой новости облегчение не знало границ. Он находился в королевских покоях: стоял у открытого окна и смотрел на город, пока принцесса Инесса спала. Приятно знать, что ему удалось вернуть расположение императрицы Аликс. Сейчас в его голове блуждали хмурые мысли, настроение было безрадостным.

«Уйди, – сказала я себе. – Ты должна уйти». Но я не ушла.

Послышался легкий шорох, темноту нарушил сонный голос Инессы.

– Возвращайся в постель, Фокс. Мне холодно.

Фокс отвернулся от окна.

– Канс покинул Одалию, – тихо сказал он ей.

– Я же была там, когда матушка сообщила нам эти известия, помнишь, любимый? Незадолго до того, как ты спас нас от обреченных служанок.

«Обреченных служанок?» В моей голове возникли непрошеные видения, когда Фокс погрузился в воспоминания. Ужасные обратившиеся женщины с паучьими лапками и рогами охотились за Инессой и императрицей, а мой брат сражался с ними.

– Если Тия об этом узнает, то отправится за ним.

Инесса подняла голову.

– Ты не заговаривал о своей сестре с тех пор, как она сбежала, – мягко заметила принцесса, и у меня сжалось сердце.

– Я… иногда я словно чувствую ее в своей голове. Не знаю, то ли это игры моего сознания, то ли она действительно там. Я всеми силами пытаюсь ее прогнать, но она преследует меня точно призрак. Между нами стоит стена, которую она же и выстроила, и Микки с Альти убеждают меня оставить все как есть. Иначе старейшины решат, что я по-прежнему поддерживаю с ней связь, независимо от представленных Микаэлой и другими ашами доказательств.

– Но если они отказываются тебе верить, вопреки твоим действиям, так почему бы тебе не связаться с ней?

Мой брат замолк.

– Ты правда веришь, что она убила Дейзи?

– Я видел ее, Инесса. – Он будто силой вырвал это признание из своего горла. – Я был в ее голове, когда она это сделала. Мне доводилось там бывать, когда она находилась во власти Безликих – в этот раз все было по-другому. Она полностью себя контролировала. Она может утверждать, что якобы ничего не помнит, но во время убийства нашей сестры никто не владел ее мыслями. – Тут его голос сделался жестче. – Это все черное сердце. Я знаю. Это убийство Аены испортило ее. Чем больше Тьмы она поглощает, тем более неуправляемой становится. Инесса, я больше не хочу видеть, как она кому-то причиняет зло, пусть и неумышленно. Я не… я не хочу, чтобы Микки или кому-то другому пришлось ее убивать.

– Я не собираюсь никого из вас терять, Фокс.

– Не думаю, что у тебя есть выбор. – Он заключил ее в свои объятия. – Будет лучше, если ты бросишь меня. Уже одно мое присутствие влияет на твою репутацию. Некоторые и без того считают меня предателем. Не стоит ради союза со мной терпеть чужие перешептывания за спиной.

– Микаэла просила нас проявить терпение, и я ей верю. – Она поцеловала его. – Что бы ни произошло, я никогда тебя не оставлю. И если ты веришь в меня, то тоже этого не сделаешь.

– Я приложу все усилия, чтобы остаться с тобой. Но только не ценой твоей жизни и чести, даже если ради их защиты мне придется лишить жизни свою сестру. – Тут он испуганно поднял голову. Не успели его губы произнести мое имя, как я со слезами на глазах нырнула за дверь. Быстро навесила на нее еще более внушительные замки, укрепленные силой волей прочнее, чем в предыдущий раз. «Будет безопаснее, если я не стану появляться в его голове, – выстраивая преграду, думала я. – Так ему будет спокойнее».

Но меня никак не отпускали его слова. «Даже если мне придется лишить жизни свою сестру».

Он был прав. Я не могла его в этом винить. В конце концов все к тому и шло.

В то время как Кален меня обнаружил, мои слезы уже высохли, а у меня самой был скорее задумчивый, чем грустный вид.

– Как так выходит, – с печальной улыбкой спросила я у него, – что ты обладаешь необъяснимой способностью просыпаться именно тогда, когда я в тебе нуждаюсь, притом что я стараюсь не шуметь?

Он постучал по поверхности своего стеклянного кулона. Несмотря на холод, он не надел рубашку, и при виде его груди мое сердце забилось чаще.

– Это уже на уровне инстинкта: я могу с закрытыми глазами понять, где ты находишься.

– Знаешь что странно? Не так давно Микки сказала мне то же самое. Якобы она до сих пор ощущает Полер, потому что они разделили одно сердце.

– Не можешь уснуть?

– Просто не могла больше спать. – Я подняла глаза к звездному небу. – Мы не можем убежать, Кален, – тихо промолвила я. – Я не могу сидеть сложа руки, пока Друж с дрихтианцами пытается создать сердце сумрака. Без нас они заставят Халада сотворить для них сердце света. И как только в их руках окажется Первая Жатва, то это лишь вопрос времени, когда они соединят два сердца в одно и получат сердце сумрака. Как только решение этой проблемы будет найдено, мы сможем уйти. И я отправлюсь с тобой куда угодно.

Попытавшись скрыть разочарование, он кивнул.

– Справедливо. По словам лорда Гариндора, для обретения сердца тьмы нам необходимо пройти через гору. И здесь одними заклинаниями не обойдешься.

– Вряд ли тут можно положиться на книги. Лично меня пугает уже само сердце тьмы. Заклинание, где все семь дэвов помещаются внутрь. Должно быть, речь идет о безоарах дэвов. К тому же остается еще сердце света, для которого требуются души Пяти Героев или их потомков – этим может заняться Халад. Мы должны сделать все возможное, чтобы Друж не добрался до них.

– С этим у нас не должно возникнуть трудностей. У тебя уже есть ази, а тот наверняка добровольно никому другому не подчинится. Есть еще безоар нангхаитья, который мы получили недавно, и заурви.

– И часть таурви все еще хранится в Кионе. Можно отправить Микаэле сообщение, чтобы она приглядывала за ним. – Тут я посмотрела на Калена. Он улыбнулся в ответ, и нашей недавней ссоры как не бывало.

– Я не стану тебя просить поговорить с Фоксом, – сказал он. – Я… не знаю, как исправить то, что происходит между вами, но, возможно, будет проще, когда мы устраним дрихтианскую угрозу. Ночью ты поступила довольно смело, пусть и слегка спонтанно.

– Ты видел?

– Пока спал. Видел я не все, но достаточно, чтобы понять. Как такое возможно, неясно.

– Не знаю, будет ли у нас с Фоксом все как раньше. – Я закрыла глаза и не спеша поцеловала его. – Зато у меня есть ты. – Я зарылась пальцами в его волосах. – Какой бы путь я ни выбирала, какое бы решение ни принимала, одно остается неизменным – ты. Говоря вчера, я не шутила. Если кто-то попытается навредить тебе, я его уничтожу, клянусь всем, что у меня есть.

– А как насчет остального? – Его руки спустились ниже. – Того, чтобы обменяться сердцами.

– Если бы я могла, то сделала бы это хоть сейчас. Но придется, как ты и сказал, подождать, пока все закончится.

– Решено. Хотя будущим невозможно управлять, – нежно напомнил мне Кален, его дыхание опалило мои губы.

– Мне все равно. Если нужно, я без всякого серебряного сердца верну нас с того света.

– А я убью любого, кто встанет между нами, – пообещал он, прежде чем его губы коснулись моих, – даже если для этого мне придется восстать из могилы.

– Она ничего не говорила о своем местонахождении? – Леди Альтисия разглядывала меня с такой внимательностью, будто могла прочитать мои мысли по одному выражению лица. Темная аша не дала мне ни одного повода полагать, что наш разговор должен оставаться в секрете. Она бросила меня, в то время как ее брат предоставил мне убежище, хотя имел полное право отказать. В первую очередь я предан ее истории – а уж политические игры подождут.

– Она хотела отдать дань уважения леди Микаэле, миледи.

– Тия отправится к Пещерным горам, – с мрачным видом предположил лорд Фокс. – Там сейчас находятся войска Канса. Если он возглавит нападение, она сделает то же самое.

– Но встанет ли она на нашу с Кансом сторону? Нынче ее проще воспринимать как врага, нежели друга.

– Я бы предпочла не ломать над этим голову и напасть на Дрихт, – раздраженно заметила императрица Аликс. – Откладывая наше появление на территории пустынного королевства, мы даем им время на подготовку.

– Мне бы не хотелось допускать того, чтобы на нас могли напасть сзади, ваше величество, – возразил лорд Фокс. – Так что для начала нам придется пройти через горы. Лучше отсрочить наступление, чем понести потери. И что бы Тия там ни говорила, по ее мнению, в Дрихте нас ждет ловушка. Поэтому Пещерные горы станут отличным компромиссом.

Леди Альтисия повернулась ко мне:

– Я так полагаю, ты не захочешь оставаться здесь.

– Миледи, я лелею надежду, что вы окажете мне честь сопровождать вас.

– Твоя преданность достойна восхищения. Что скажете, ваше величество?

– Мы возьмем солдат лорда Нокса, половину нашей армии и отправимся к Пещерным горам, – решила императрица. – Остальные остаются здесь. Я не хочу потерять то, что осталось от Киона, из-за еще одного нападения огненного дракона или нашествия обреченных. – После этого красивая женщина перевела взгляд на свою дочь и ее жениха: – Ну а что скажете вы оба? Тия, независимо от своих намерений, напала на мое королевство. Любой другой правитель счел бы подобное поведение актом агрессии. По какой причине я должна сохранить Тие жизнь, вместо того чтобы заковать ее в цепи – или даже убить, – пока она не успела еще кого-нибудь себе подчинить?

Принцесса беспомощно развела руками.

– Мама, однажды ты ей уже поверила. Ты сама видела, как хитроумная ложь старейшин озлобила ее. Ты видела, как ее вышвырнули из дома и королевства, и ей, точно бродяжке, пришлось искать прибежища у других народов, несмотря на все то, что она сделала ради нашей защиты. Направляя свой гнев на старейшин, она всеми силами стремится сократить наши потери. Она не испытывает по отношению к нам враждебности. Прочти ее письма, как это уже сделала я.

– Ее письма вполне могут быть фикцией, созданной специально для того, чтобы заставить нас смягчить свою позицию и после застигнуть врасплох. Инесса, я понимаю, что Тия – наш друг, но ответственность за благо Киона несу я, а в дальнейшем будешь и ты, когда займешь мое место. В таких вопросах нельзя позволять сердцу брать верх над разумом, тем более если она даже не предприняла попыток к примирению. Ведь она по-прежнему может таить в себе обиду из-за того обвинения. Пусть она и спасла от гибели большинство из нас, но смерти все равно не прекращаются. Она теряет над собой контроль. Что ты об этом думаешь, Фокс?

– Намерения не имеют значения, важен только результат, ваше величество. Она угрожала Киону и теперь может представлять опасность для Одалии. Если в Пещерных горах она выступит против нас, не мешкая убейте ее.

– Ты не можешь! – выдохнула Инесса.

– Ты поэтому с такой готовностью хочешь дать Тие шанс, Инесса? Потому что ее смерть повлечет за собой гибель Фокса?

Принцесса задрожала.

– Нужно найти другой способ.

– Ты должна быть готова к тому, что другого решения может не быть. – Любовь к принцессе смыла всю резкость из голоса лорда Фокса. – Я уже один раз умер солдатом. И ради твоей защиты пойду на это снова.

– Дурак, – жалобно простонала принцесса Инесса, когда мы стали покидать тронный зал. Солдатам уже были отданы приказы собираться в дорогу к южной части Одалии. – Она же твоя сестра! Должен быть другой способ! Должен быть… просто обязан…

Я тоже тихо выскользнул из зала. Но перед уходом успел заметить, как лорд Фокс заключил лицо принцессы Инессы в свои ладони и очень тихо что-то ей прошептал. В этот миг на его лице читалось то же выражение, что и у всех мужчин, отправляющихся в самый эпицентр войны, знающих, что они не вернутся, – и смирившихся с этим.

У входа во дворец меня встретила леди Зоя с застывшим лицом. Рядом с ней высился самый огромный из всех виденных мною мужчин. Его борода была аккуратно причесана, а длинные волосы убраны назад. На плече висел устрашающего вида топорик.

– Мы отбываем через полчаса, – резко бросила аша. – Я не знаю, идешь ли ты с нами, Бард, но лучше тебе тоже на всякий случай подготовиться.

– Бард? – пробасил высокий мужчина. – К тому же, судя по виду, дрихтианец. Думаешь, Альти допустит его на поле боя?

– Тебя же допускают, Рахим, хотя ты тоже не состоишь в армии.

– Ха! Тресеанские мужчины способны сражаться чем угодно: хоть мечом, хоть мотыгой, хоть иглой.

– Что происходит? – насторожившись, спросил я.

– Шади уже ушла предупредить Фокса, так что вскоре он все узнает. В небе был замечен ази, который тоже направляется в Пещерные горы. На этот раз Тия даже не пытается скрываться.

14

В первую очередь ядошанцы направили к войскам короля Канса голубей с известием о том, что города-государства Ядоши готовы «оказать помощь одалийцам в попытке уничтожить наших заблудших пустынных собратьев и это Безликое дерьмо в человеческом обличье» – первый министр Стефан явно был избран не за свои навыки дипломатии, – а после стали собираться в боевой поход. Подготовку к войне мужчины праздновали с тем же размахом, что и охоту на дэва; как сказал мне лорд Нокс – что было лишь отчасти шуткой, – неунывающая жажда крови являлась их культурной особенностью.

– По крайней мере, они все искусные воины, – заметил Халад. – Скоро Канса превзойдут как в умениях, так и в численности, особенно если среди дрихтианцев скрываются Безликие. Они могут уравнять шансы. – Тут он нахмурился. – Не могу поверить, что Канс отправился на войну, ничего нам не сказав. Надеюсь, он просто проявляет осторожность.

– Думаю, причина, почему он не обратился за помощью к Киону, кроется во мне. – До этого момента я сидела молча. Ядошанцы выступали категорически против того, чтобы мы приближались к Стене Митры раньше их солдат, поскольку там, где пролетит ази, им уже нечего будет делать. В конце концов, я согласилась с предложением лорда Стефана выбрать нескольких воинов, которые будут сопровождать нас верхом на дэве, отчего тут же вспыхнула ссора, кто же удостоится такой чести. Слава богу, Кален вызвался сам уладить вопрос с выбором, избавив меня от этой головной боли.

Халад улыбнулся мне:

– Канс никогда бы не позволил своим личным чувствам стать помехой для разумной стратегии. Как бы он к тебе ни относился, он не допустит, чтобы они затуманили здравый смысл, тем более когда на кону стоит его королевство. Несмотря на все сказанное им в прошлом, он не думает о тебе плохо.

– Ты же сам присутствовал при нашем последнем с Кансом разговоре. Он не был готов отступиться от своей обиды.

– Тия, все меняется. Он изменился. За последние несколько месяцев мне выпала возможность пообщаться с ним. Мне кажется, как только первоначальная злость утихла и у него появилось время оценить состояние отца и осознать обстоятельства, которые к этому привели, он понял, почему ты так поступила.

– После этого он ни разу со мной не связался.

– Пусть Канс и добрый, но у королей тоже есть своя гордость. Хотя с ней он справляется и лучше меня.

Мне захотелось сменить тему, поэтому я быстро ухватилась за его признание.

– Именно гордость не дает тебе поговорить с Ликом?

Халад мгновенно побледнел.

– Он рассказал тебе?

– Халад, у меня для этого есть глаза. Помнишь, как ты распекал меня по поводу моей влюбленности? Судьба – скорая на расправу и довольно суровая дама.

Тогда он откашлялся.

– Тия, я не понимаю его, хотя всегда полагал, что прекрасно разбираюсь в людях. Он злится на меня за то, что я не в силах контролировать, и взрывается, как только я пытаюсь помочь. Охранные руны нужны для его собственной защиты. И он не может просто взять и расплести их, когда ему вздумается, потому что он аша. Ты ведь тоже ругалась с ним, как и Кален, но ни на одного из вас он не вызверяется так, как на меня!

Я уставилась на него разинув рот. Он действительно настолько слеп? Неужели я была так же слепа в отношении Калена? Только эта мысль не позволила мне рассмеяться ему в лицо. Но об этом он должен был услышать не от меня. К тому же он вряд ли мне поверил бы. Теперь это задача Лика.

– Лик ценит твое мнение превыше моего или Калена. И снял с себя защиту, только чтобы спасти тебя. Хочется думать, что он просто ожидал получить взамен чуть больше благодарности, нежели злости. Он тебе нравится?

Этот вопрос сильно потряс Халада.

– Что? Мне? Я… я не знаю. Я не привык рассматривать людей – любых – в таком качестве. Мы… Кузнецы душ не должны…

– Подобные случаи не из разряда неслыханных. Я могу привести несколько примеров того, как Кузнецы душ женились и заводили детей.

– О, боюсь, Тия, последний пункт с Ликом неосуществим.

Я открыла было рот, но вовремя одернула себя. Я не вправе обсуждать желания Лика.

– Семья – это не только дети, Халад. К тому же их можно усыновить. Или существуют другие способы. В любом случае сначала ты должен с ним поговорить. Просто поговорить. Нет, услышать. Ему не хочется обсуждать решения. Он хочет, чтобы ты выслушал его.

Халад вздохнул:

– Думаю, я могу попробовать.

– Леди Тия? – В комнату к нам заглянул один из солдат. – Стефан желает вас видеть незамедлительно.

Когда мы вошли в дворцовые покои, там нас уже ждал Кален вместе с лордом Стефаном, лордом Бессерли и остальными министрами, при этом Искатель смерти выглядел совсем нерадостно.

– Леди Тия, – произнес первый министр и несколько раз прочистил горло. Его стеклянное сердце излучало кристально-синее свечение. – У нас есть для вас новости.

– Я так полагаю, вопрос с выбором воинов, которые полетят на ази, благополучно решен?

– Да. Но речь сейчас не об этом. Из Киона прибыл ворон с сообщением от старейшин.

В помещении внезапно стало холодно. Халад пробормотал что-то нечленораздельное.

– Известия довольно неприятные, миледи. Вас обвиняют в побеге из королевства после убийства нескольких жителей деревни, включая вашу сестру. Я доверяю леди Микаэле и знаю, что она ручается за вас, но если вы действительно виновны, как утверждают старейшины, мы не можем отнестись к этому заявлению легкомысленно. Они просят заключить вас под стражу и доставить в Кион для вынесения окончательного приговора.

– Случаи появления обреченных были отмечены только после вашего приезда, – заметил один из министров. – Крайне необычное совпадение.

– Хитроу, ты забыл, что она усмирила для нас нангхаитья, – возразил лорд Бессерли. – И если бы леди Тия была инициатором этих событий, то, напротив, позволила бы обреченным делать свое дело, а не стала бы их устранять. Мы уже выяснили, что в этом виноват дрихтианец, если ты внимательно слушал.

– Она легко могла все подстроить, чтобы завоевать наше доверие.

– А для чего ей завоевывать наше доверие? Она не выуживала наших секретов, не вынуждала нас ради них идти на уступки. Я живое доказательство ее преданности. Я обязан ей жизнью. И меньшее, что мы можем для нее сделать, – это дать ей еще один шанс.

– Можно я скажу? – подала я голос.

– Пожалуйста, леди Тия, – отозвался лорд Стефан.

– У нас есть основание полагать, что старейшины долгие годы многое скрывали от нас. Мы с несколькими ашами считаем, что Кион был построен на лжи. Данная нам магия – не привилегия, а средство исправить давнюю ошибку. Изогнутый Нож намеревался устранить возникший в мире разлад с помощью редкого заклинания, в результате которого наша магия прекратила бы свое существование раз и навсегда.

– О тех же самых принципах как раз и болтают Безликие! – предупредил другой министр.

– Я никогда не стану одобрять действия Безликих, милорд. Мы уже уничтожили Усижа и Аену, та же участь постигнет Дружа и любого, кто попытается занять их место. Старейшины стремятся помешать Безликим и в то же время не хотят лишиться магии, а потому всеми возможными способами чинят нам препятствия на каждом шагу. Если вы друг леди Микаэлы, то безусловно хотите, чтобы она жила, а не медленно угасала в пучине Тьмы. Мы чуть не потеряли ее. Но уже потеряли Полер.

– Я не понимаю, – произнес лорд Нокс. – Попытка устранить разлад звучит как благородный поступок. Но зачем лишать себя своей же магии?

– Этот разлад порождает дэвов, милорд, – пояснил Кален. – Без магии Безликие будут бессильны. Я не знаю, действительно ли отсутствие магии может принести мир на эту землю, но оно точно гарантирует смерть этим чудовищам и пользу по меньшей мере четырем вашим гражданам. Старейшины предпочитают вести нескончаемую войну против Безликих и их рун, чем самим лишиться магии.

– Значит, вы, леди Тия, намерены избавить королевства от заклинаний, да?

– Я еще не знаю, – честно призналась я. – Но я так же эгоистична, как и они. Многие из моих друзей зависят от магии, так что я не могу их ее лишить. А пока что мне не хочется подпускать к ней Безликих и старейшин, чтобы те не злоупотребляли своими способностями ценой других.

– Получается, все это был обман? – подал голос другой министр. – Вы не убивали жителей деревни, как утверждают старейшины? Или свою сестру?

Мы с Каленом встретились глазами, и увиденное в его взгляде придало мне сил.

– Я совершенно не помню, чтобы совершала нечто подобное. Только знаю, что никогда бы не поступила так по собственной воле. Что касается всего остального, я убеждена в своей невиновности.

Первый министр вздохнул:

– Нам необходимо многое обдумать, леди Тия. И хоть лично я склонен вам верить, многие из нас с этим мнением не согласятся.

– Я не намерена оставаться в Ядоше, ваше превосходительство. – Проигнорировав испуганные взоры, брошенные в мою сторону Каленом и Халадом, я продолжила: – Как только вопрос с Дрихтом и Одалией будет улажен, я покину ваше королевство и найду пристанище в другом месте. Я не желаю, чтобы из-за меня вы рисковали своим союзом с Кионом. Нельзя ставить под угрозу установившиеся между вашими королевствами стабильные отношения.

Лорд Стефан вздохнул:

– Мне правда очень жаль, миледи.

– Я прекрасно понимаю, что такова политика, милорд. Заклинание Обречения, которому подверглись некоторые из ваших жителей, должно рассеяться в течение нескольких недель. Как только в Ядошу вновь вернутся аши, попросите моих сестер следить за их состоянием. Когда я уеду из городов-государств, дрихтианцы и Безликие станут искать меня в другом месте, а потому вряд ли снова нападут.

– Если есть что-то, что мы могли бы сделать для вас в неофициальном порядке…

– У нас в Одалии, ваше превосходительство, есть старая поговорка: прежде чем оценивать соседских свиней, сначала почини сломанную ограду своего загона.

– Эй! Мы, конечно, любим время от времени поваляться в грязи, но точно не свиньи, миледи.

Я улыбнулась:

– Смысл этой поговорки состоит в том, что сначала мы должны решить свои собственные проблемы, а уже потом читать морали другим. Мы с друзьями готовы уйти через час.

– Леди Тия, я желаю вам всего наилучшего не только от лица первого министра, но, я надеюсь, и друга.

– На этот раз мы легко отделались, – со вздохом облегчения заметил Халад, когда мы вернулись в парадный зал. Комната уже опустела, только несколько человек все еще отсыпались после вчерашних возлияний. Ни на минуту не задумываясь, я опустилась за тот же самый стол, где сидела с ядошанцами; от него до сих пор немного пахло пивом. – Была велика вероятность, что он отправит нас обратно в Кион.

– Лорд Бессерли настроен к нам благосклонно, он прекрасно осознает, какое значение ты сыграла в спасении его жизни. – Кален откинул назад упавшую мне на лоб прядку волос. – Тия, ты уверена? Если мы уйдем из Ядоши, у нас останется не так много мест, куда можно пойти. Архен-Кошо еще сильнее связан с Кионом и Одалией. Тресея – не самый безопасный вариант, и уж точно мы не отправимся в Дрихт. Лучший для нас выбор – Истера.

– Мне бы не хотелось вовлекать сюда еще Истеру. Любое королевство, которое приютит нас у себя, в конечном счете заслужит гнев и возмездие старейшин. Императрица Аликс может в любое время отстранить их от себя, но квартал Ив – уже сам по себе как маленькое королевство. Они запросто сумеют ввести указ о независимости от Киона. – Я сглотнула, еле сдерживая слезы. – Лик и Халад при желании могут жить анонимно. До тех пор, пока меня не будет с ними рядом, их никто не тронет. Но… Ох, Кален. Может, мне и правда нужно спрятаться, забраться в непроходимую глушь, где никто не причинит мне зла и где я не смогу никому навредить.

– Тия, мы не бросим тебя, – возразил Халад.

– У тебя нет выбора. Ты обязан выполнять свой долг перед королевством, к тому же ты не из тех людей, кто сможет запросто кому-то отказать. Тебе необходимо выковывать новые сердца, в конце концов у тебя появятся свои ученики. Но без меня тебе будет безопаснее.

– Разве про тебя нельзя сказать того же? – тонко подметил вошедший в комнату Лик. Свое привычное хуа он сменил на темное платье и плотные брюки, длинные волосы зачесал назад. – Ты тоже не из тех, кто откажет нуждающимся в помощи.

– Чтобы меня не обнаружили, мне придется переезжать с места на место. Заходить в деревни и лечить больных, дабы заработать себе на жизнь.

– А что, если появится очередной дэв? Расправившись с ним с помощью Тьмы, ты исполнишь то, чего желают старейшины – будешь истощать свои силы с каждым последующим воскрешением. А привязав его к себе как ази, засияешь подобно маяку и этим светом обнаружишь свое местонахождение, потому что аши смогут тебя найти.

– Давайте не принимать поспешных решений, – вмешался Кален. – Будем справляться с проблемами по мере их поступления. Сейчас мы сосредоточимся на дрихтианцах и Кансе, а уж потом оценим остальные варианты.

– Я больше не позволю, чтобы кто-то навредил тебе, Лик, – сказала я. – Но однажды даже я не смогу ничего сделать.

– Значит, до тех пор, пока мы способны сами принимать решения, я буду с тобой. – Лик обнял меня, а после повернулся к Халаду: – Я бы хотел с тобой поговорить. У тебя найдется минутка?

Кузнец душ тайком глянул на меня и кивнул.

– Ты это серьезно? – спросил у меня Кален, как только молодые люди ушли. – Ты правда хочешь остаток жизни провести словно отшельница в безлюдном месте?

– Разве ты не этого хотел?

– Я имел в виду жизнь в маленьком городке под вымышленными именами. Моих средств хватит, чтобы обеспечить нам скромные удобства на всю жизнь. Но полная изоляция – это не то, что я… Тия?

Я со страхом взирала на стену.

– Тия?

– У нас есть возможность сделать еще один крюк? – слабым голосом спросила я. – Прежде чем мы отправимся к армии Канса?

– Одалийцы доберутся до Стены Митры примерно через два дня. По такой местности войско не способно передвигаться быстро. А что?

– Нам необходимо заглянуть в Истеру. Я хочу пообщаться с горвеканцами. Символ, встречающийся в записях Сахмет, – я поняла, что уже видела его раньше. – Я прижала ладони к стене в том месте, где виднелись слабые горвеканские знаки, о которых нам вчера поведал лорд Эйдан. – Мне кажется, Кален, горвеканцы – недостающее звено во всей этой истории.

– К сожалению, я не могу присоединиться к вам, – сетовал лорд Гариндор, пока я пристегивал к седлу свои скудные пожитки. – В самом бою я почти ни на что не годен и больше пригожусь после него, а вы уже служите королевским летописцем.

– На эту должность меня назначила Костяная ведьма, а не императрица Аликс.

В эту минуту я заметил лорда Фокса верхом на Вожде, тот вовсю что-то обсуждал с лордом Ноксом и кионскими полководцами. Здесь же была и леди Зоя – она тоже занималась сборами в дорогу. Леди Шади, которая должна была остаться тут и наблюдать за восстановлением квартала Ив, подбежала к ней и одарила ее нежным поцелуем под негромкие восхищенные свисты мужчин. Леди Альтисия вместе с небольшим разведывательным отрядом уже ушла вперед, раньше главного войска.

– Вы по-прежнему зовете ее этим оскорбительным прозвищем, которым обозначают представителей ее профессии? Среди кионцев вы один из немногих, кого можно назвать ее защитником, помимо принцессы Инессы, но все равно держите на нее обиду, – заметил он.

– Она бросила меня на произвол судьбы, нарушив свое обещание, к тому же сама никогда не звала меня по имени. Почему я не могу поступать так же? – ответил я.

– А вы бы предпочли, чтобы она называла вас по имени? Во всяком случае, не по тому, которым вы нынче зоветесь.

Я бросил на него жесткий взгляд.

– Не волнуйтесь, ваша тайна останется со мной, милорд. Мы умеем хранить секреты. Желаю вам, мой глубокоуважаемый брат, мира, всех благ и по окончании долгого дня найти обратный путь домой. – С этими словами лорд Гариндор поклонился – не в духе царских особ Одалии или Киона, а по обычаям Дрихта: прижавшись лбом к земле и воздев руки над головой ладонями вверх, – а после встал и удалился, сопровождаемый любопытными взглядами.

Тут к нам вышел лорд Халад, бледный, уставший и молчаливый. Не обращая ни на кого внимания, он оседлал свою лошадь.

– Халад, тебе необязательно ехать с нами, – с сочувствием в голосе сказал ему лорд Фокс.

– Фокс, я буду помогать Тие до самого конца. Интуиция мне подсказывает, что там, куда вы отправляетесь, я вам пригожусь. Как думаешь, что Тия задумала?

Мужчина в ответ нахмурился:

– Она заманивает нас туда. Поскольку знает, что мы не сможем ее игнорировать. Ты догадываешься, почему она так поступает?

Кузнец душ развел руками:

– Я знаю не больше твоего. Но если это ловушка, то она, скорее всего, предназначена для дрихтианцев. А почему Тия хочет видеть нас там – для меня полнейшая загадка.

– Стойте!

Лорд Фокс с опаской обернулся, когда к нему бросился солдат. Между ними состоялся торопливый разговор, лорд Фокс неодобрительно сдвинул брови.

– Крайне необычно видеть их здесь в таком количестве, – задумчиво протянул он. – В свое время я видел всего двоих, тогда они Микки и Тие преподнесли в дар Вождя и Кисмета.

– Лучше побыстрее узнать, чего они хотят, Фокс, – сказала Зоя. – Нам нельзя надолго задерживаться.

Вскоре выяснилось, что речь шла о группе горвеканцев. Все это время они почтительно ждали, пока лорд Фокс не подъехал к ним для приветствий. Несмотря на жару, они были закутаны в толстые шерстяные одежды и меха, хотя в знак признания все же сняли свои традиционные шапочки. Навстречу ему выехал вождь горвеканцев.

– Вы генерал Пехлеви, – произнес он. – Брат Темной аши и жених принцессы Киона.

– Что вам нужно от нас, милорд? Как видите, мы торопимся.

– Возможно, будет лучше, если мы вместе с вами последуем к южным границам Одалии, на помощь королю Кансу.

– Вам известно о наших планах и передвижениях, сэр?

– Меня зовут Агнарр, я вождь клана. Горвеканцы пришли выразить вам свою готовность оказать помощь в войне против дрихтианцев. Мы здесь, чтобы увидеть, как исполнится наше предсказание.

– Что за предсказание, сэр Агнарр?

Мужчина улыбнулся:

– Пророчество сердца сумрака, генерал Пехлеви. Однажды в поисках его заклинания к нам, как это делали многие до нее, пришла ваша сестра. Долгое время наша община жила на территории вдоль Ледяного Ножа в ожидании достойного им овладеть. Мы поклялись наследнице Маленькой Слезинки в служении и верности, она просила нас помочь вам в битве против Дружа и дрихтианцев, подчиненных Безликими.

15

– Я с-совсем не это имел в виду, к-когда говорил о с-смене обстановки! – клацая зубами, жаловался мне на ухо Лик, пока мы спускались с ази. Мягкий климат Ядоши мы сменили на пронизывающую до костей зимнюю Истеру, но не Фарсун, ее столица, была нашим местом назначения. Вместо этого мы устремились дальше на север, к Горвеканским степям. Ледяной порывистый ветер щипал кожу; ни наши невероятно теплые плащи, которые мы надели в дорогу, ни даже руны Огня, сплетенные Каленом для обогрева, не могли противостоять холоду.

Навстречу нам вышла группа горвеканцев, которая теперь молча взирала на нас. Их фигуры свободно облегали шкуры животных, за множество поколений суровый климат закалил их тела. На шеях у них я не заметила стеклянных сердец, однако наш облик, как мне показалось, вызывал у них огромное любопытство.

По мере приближения я сумела различить вокруг них такие же пылающие руны Огня – ярко-красные на фоне зимнего пейзажа. За всю жизнь мне довелось повстречать только двух горвеканцев; во времена моего обучения они приезжали к нам в Кион и привозили с собой лошадей, впоследствии ставших нашими с Микаэлой любимцами: Кисметом и Вождем. При виде степного народа мой конь тихонько захрапел и навострил уши.

– Тия, будь начеку, – предупредил меня Кален. – Очень редко горвеканцы пускают чужаков на свои земли. Даже ашам и Искателям смерти не разрешается здесь надолго оставаться.

– За исключением Микаэлы, – прошептала я. – Кален, они подарили нам Кисмета и Вождя в благодарность за то, что сделала для них Микаэла. Уверена, они помнят об этом.

Взгляд их предводителя скользнул по Вождю, который по-прежнему радостно ржал.

– Что вам нужно от нас?

Я откашлялась, прочистив горло.

– Мы пришли поговорить о сердце сумрака.

Часть горвеканцев отступила назад, враждебность на их лицах сменилась вежливым равнодушием. Несколько мужчин и женщин потянулись к лукам и топорам. Остальные начертили в воздухе знакомые руны, засверкавшие на фоне падающего снега. Лик испуганно ойкнул.

– Стойте! – поспешно заговорила я. – Мы не причиним зла. Безликие в поисках Первой Жатвы проникли на территорию Стены Митры.

Тишину нарушило фырканье – это усмехнулся один из мужчин. Затем к нему присоединился другой, а после еще – и вскоре нас окружил хохот. Даже предводитель, проявлявший неприветливость всего несколько секунд, позволил широкой улыбке преобразить его грубые, скрытые бородой черты лица.

– В Стене Митры они ничего не найдут, Тия из Углей. В этих горных цепях нет Первой Жатвы. Вам нечего опасаться, так что можете спокойно уходить.

Но я была не из тех, кто так просто сдавался.

– Однажды в знак своей благодарности вы подарили моей наставнице, леди Микаэле, двух лошадей, и один из коней стал моим постоянным спутником. Пожалуйста, я умоляю вас – мы умираем. Леди Микаэла умирает. Призываемая нами Тьма губит нас. И я пришла сюда, потому что в старых легендах упоминаются Люди Тени, которым ведома тайна сердца сумрака. Это ведь вы, не так ли?

Луки и топоры снова пришли в движение, на этот раз они оказались направлены на меня. Кален было медленно двинулся вперед, но я остановила его, не сводя глаз с предводителя горвеканцев.

– Ваша подозрительность вполне справедлива. Тысячи лет вы защищали это знание. Но вы также желаете сберечь сердце сумрака от Безликих, как и я не хочу, чтобы оно попало к ним в руки.

Мужчина ничего не ответил. Кален в напряжении застыл. Стоящий у меня за спиной Лик шумно сглотнул. Но горвеканец поднял руку и произнес непонятное нам слово. Все остальные представители племени опустили оружие.

– Мы – Люди Тени, – сказал он. – На вашем языке мое имя звучит как Агнарр. Что на моем означает «острие меча». Мы преломляли хлеб с Микаэлой из Пустошей и теперь приветствуем Тию из Углей и ее спутников. – Его взгляд устремился к Лику, который до сей поры трясся от холода. По жесту руки Агнарра его воины шагнули вперед и принялись плести руны. Вызванные ими всполохи огня оказались теплее тех, что могли сотворить большинство аш. – Наш дом располагается у подножия гор. Поговорим там.

Деревня горвеканцев представляла собой деревянное поселение, обнесенное стеной из рун Огня, Льда и Щита, которые тщательно поддерживались бдительными стражниками. Повсюду бегали дети, иногда они останавливались, чтобы поглазеть на нас, в то время как мужчины и женщины старались держаться ближе к кострам. Здесь встречались горвеканцы со смуглой и светлой кожей, с рыжими, русыми и темными волосами. В воздухе витал восхитительный аромат жарящегося мяса, отчего у меня заурчало в животе – напоминание о том, что сегодня я почти ничего не ела.

– Для такого небольшого поселения у них и правда много заклинателей, – пробормотал Лик.

– Перед отъездом в Истеру мне выпала возможность поговорить с лордом Гариндором, – сказал Халад. – Если они действительно Люди Тени, то являются, по его словам, прямыми потомками тех людей, кто жил приблизительно в то же время, когда правил Парящий Клинок, а значит, в искусстве рун могут быть сильнее большинства заклинателей. Однако изолированное существование горвеканского племени из-за распространения межродственных браков может приводить к трудностям.

– Это не совсем так, – вмешалась одна из женщин, что сопровождала нас к самому большому в этом маленьком городке каменному ограждению. – Продавая рунные ягоды, мы зачастую путешествуем по миру, а потому выбираем себе партнеров из других отдаленных королевств вроде Киона и Дрихта. Оглянитесь вокруг – наш народ отличается многообразием, что непременно идет нам на пользу. Проживание в пределах только своего рода ослабляет магическую силу наших сердец. Именно поэтому мы ради выживания обмениваемся сердцами со всеми.

– Но вы не носите стеклянных сердец, – возразил Халад.

Женщина приложила руку к груди.

– Чтобы чувствовать собственное сердце, нам не нужны эти стеклянные безделушки, уважаемый Кузнец.

Крупнейшее здание скрывалось в тени Горы Чужаков, самого высокого во всех королевствах горного хребта. Кален поднял голову и уставился на впечатляющих размеров гребень с выражением, которое я уже научилась распознавать.

– Почему ты смотришь на эту гору тем же взглядом, что и на бамию?[7]

Он повернул голову настолько резко, что удивительно, как она еще не оторвалась.

– Я на бамию так не смотрю!

– При любом упоминании жареного теста у тебя текут слюнки.

Он насупился:

– На вершине Горы Чужаков горвеканцы собирают рунные ягоды лучшего качества. И однажды мне довелось попробовать полученное из них вино. Оно оказалось… более чем приятным на вкус. И очень дорогим.

Я закатила глаза:

– Может, если ты заберешься на эту гору, они дадут тебе еще глоточек. Далеко не каждому удается увидеть Гору Чужаков с такого близкого расстояния, а ты думаешь о рунных ягодах?

– Но вино ведь действительно хорошее, Тия.

Оказавшись на месте, мы устроились на удобных вязанках из шкур животных. После чего к нам приблизилась наша провожатая и еще одна девушка с чашами, заполненными неким ароматным напитком.

– Это мои дочери, – пробормотал лорд Агнарр. – Сольвейга и Эдис – «сила солнца» и «небесная удача». Мы добавили в ваш розовый чай немного кольщеи, чтобы вы могли согреться. Когда все время живешь в самом сердце зимы, без нее просто никуда. – Тут суровый взгляд мужчины остановился на мне. – Зачем вам понадобилось сердце сумрака?

– Прежде чем мы перейдем к обсуждению, у меня есть к вам одна просьба. У одного из моих друзей по имени Лик возникла проблема – он был обречен. Мы надеялись, что вы можете знать какое-то заклинание, которое могло бы исцелить…

Мужчина замотал головой:

– Даже нашим предкам не было известно действенное лекарство. – Лик понурил голову. – Но она находится под хорошей защитой, с ней все будет в порядке. Действие руны Обречения рассеется через несколько недель, а до тех пор леди Лик необходимо соблюдать предельную осторожность.

Юный аша мигом вскинул голову.

– О… Я не… я не девочка.

– Тогда приношу вам свои извинения, – кротко молвил Агнарр. – Однако ваше сердце не боится правды, и я лишь следую тому, что оно показывает мне. Но если вас это беспокоит…

– О нет. Нисколько. С-спасибо, милорд, – пролепетал аша.

– Но вас, леди Тия, пугает что-то еще, о чем вы не говорите. Вы боитесь за своего брата, столь же отчужденного, как и вы.

Я вздрогнула:

– Я отчетливо вижу это в вашем сердце. Ваш брат ходит по тонкой грани между жизнью и смертью. Сердце сумрака позволит избавиться от Тьмы. Но, отказавшись от Тьмы, вы лишитесь брата, а на это вы никогда не пойдете.

Потеряв дар речи, я кивнула, мое тело охватила дрожь, оттого как быстро Агнарр увидел меня насквозь.

– Наш народ оберегает тайну Изогнутого Ножа. И для людей только лучше, если мир не будет знать о сердце сумрака. Но вы не собираетесь использовать его силу для своих собственных целей – это я знаю точно.

Тут подал голос Халад:

– Но почему вы сами не довели заклинание до конца?

– Никто из наших людей не владеет Тьмой. Мы можем рисовать все виды рун, кроме этих. Это было сделано, поскольку проклятие Маленькой Слезинки не коснулось нашего рода. Мы не способны сотворить сердце сумрака без посторонней помощи, как это невозможно сделать без нас.

– С чем вам помогла леди Микаэла? – невольно спросила я.

– Обычно заурви почти не заходит так далеко, на север, тем не менее однажды он приблизился к нашей территории – случилось это задолго до того, как Сахмет поселилась в Фарсуне. Тогда я пообещал леди Микаэле за усмирение заурви подарить наших лучших лошадей. Но без стеклянного сердца ей было трудно выполнить свою задачу. А когда она все же расправилась с дэвом, ее силы быстро иссякли.

– Значит, Микаэла знала о сердце сумрака?

– Нет. Прежде чем передать Темной аше свои знания, она должна пройти несколько испытаний. Микаэла ни о чем не знала. – Его взгляд остановился на мне. – А вы первая, кто пришел к нам, обладая такими сведениями. Не хотите выступить добровольцем?

– Добровольцем для чего? – с подозрением поинтересовался Кален.

– Сердце сумрака составляют два ключевых компонента: свет и тьма. Чтобы достичь света, необходимо внутрь серебряного сердца поместить сущности Пяти Великих Героев. На протяжении долгих веков мы оттачивали методику, которая позволяла бы выковать отдельное сердце без необходимости лишать кого-то жизни. – Он взглянул на Халада. – Полагаю, Кузнец душ, вам и вашему учителю Нарелу уже удалось обнаружить этот способ.

Халад удивленно кивнул в ответ.

– Он кажется простым только на первый взгляд.

– Второй компонент – тьма. Этот путь намного опаснее, только Темной аше под силу успешно его пройти.

Я медленно кивнула. Слова с легкостью всплыли в памяти:

– Вооружитесь черным сердцем, где сокрыта кровь любимого, и безоарами семи дэвов. Сварите каждый камень по отдельности и выпейте по пузырьку получившейся жидкости. Сплетите в воздухе руну Принуждения, перед вами предстанет сердце. Поместите его в свой стеклянный кулон…

– И возродитесь заново, – закончил Агнарр. – Процедура не из приятных. – При виде недоверия на наших лицах он улыбнулся. – Мы все связаны. Море и небо влияют друг на друга, хотя при этом никогда не соприкасаются. Произнесенные вами слова встречаются в тех же легендах, что почитаем и мы.

Халад молча встал, подошел к нашим сумкам и копался в них до тех пор, пока не извлек на свет тяжелый мешок. Затем, вернувшись на свое место, перевернул его и высыпал содержимое. По земле покатились безоары. Камень таурви остановился у моих ног.

– Халад, где ты их взял? – изумилась я.

– В аптеке «Семена рассвета». Мать госпожи Салики страдала начальной стадией слабоумия, в обмен на здоровое сердце для нее она любезно отдала мне остатки безоара таурви. Здесь еще прошлогодний камень аэшма и безоар саурва, с которым ты сражалась в Даанорисе. Ну и, конечно же, заурви из Истеры и нангхаитья из Ядоши.

– Но как тебе удалось раздобыть все остальные? – спросила я.

– Первому министру Стефану, откровенно говоря, плевать на безоар нангхаитья. Камень заурви мне вернул король Рендорвик. А что касается императрицы Аликс… – Халад нервно откашлялся. – Она не в курсе. Я поклялся Салике сохранить это в тайне.

– Халад! – ахнул Лик.

– Они держали Тию в темнице, Лик. Я знал, что рано или поздно старейшины начнут его искать. Но мне никак не удавалось поговорить с Аликс без их присутствия, поэтому я забрал его раньше их.

– А как же аэшма? – вмешался Кален. – Он ведь был убит в Одалии, Халад. Его камень по праву принадлежит Кансу.

Халад вздохнул:

– Канс отдал его мне два месяца назад, во время моего последнего визита. Он посчитал, что Тие этот безоар будет более полезен, чему ему.

– Канс так и сказал? – прошептала я.

– Но что мы будем с ними делать? – спросил Лик. – Ты позволишь Тие использовать свое собственное сердце?

– Если я стану добровольцем, – размышляла я вслух, – каким образом можно будет сохранить жизнь моему брату?

– Тия! – воскликнул Кален.

– Первая Жатва убивает любого, кто не обладает сердцем сумрака, – сказал лорд Агнарр, – даже Великие Герои не избежали этой участи – все, кроме Рашну Справедливого, погибли. Включая саму Вернашу. Но для того, кто владеет светом и тьмой, Первая Жатва станет материнским молоком. Влейте в сердце фамильяра соки Первой Жатвы, чтобы вернуть то, чего лишила смерть.

– Ту же самую фразу, слово в слово, я однажды прочитала в книге Безликой, – произнесла я.

– Слова, они точно хамелеоны. Принимают ту или иную форму в зависимости от твоих мотивов. К примеру, можно тщательно разобрать слово «синий», а потом, собрав его заново, изменить так, что оно превратится в «красный». Мы придерживаемся с Безликими одного и того же учения, однако то, что они извлекают из него, в корне отличается от оберегаемых нами идей. Вот почему слова так важны и почему могут быть так опасны.

– Значит, вам известно, где находится Первая Жатва? Она располагается в Круге Культа?

Мужчина согласно закивал.

– Мы так полагаем. Но ни одна аша – ни Темная, ни какая-либо другая, – после встречи с ней не возвращалась живой. Только Рашну Справедливый выжил и то лишь потому, что ему хватило ума не прикасаться к ней.

– Получается, единственный способ – это обрести сердце сумрака?

– Чтобы доказать, что вы его достойны, придется пройти проверку.

– К чему такая необходимость? – удивился Халад.

– Дорога к злу и предательству всегда была вымощена благими намерениями тех, кто полагал, будто творит добро.

Я непроизвольно накрыла ладонью свой стеклянный кулон.

– Черного сердца не стоит стыдиться, леди Тия. – Агнарр пошевелил пальцами в воздухе, и на его груди что-то замерцало – непроницаемо-черное сердце.

Лик ахнул:

– Существует множество мифов о черном сердце. Однако оно не является показателем порочности, как считают в большинстве королевств. Оно – признак силы и могущества, способность использовать свой дар на полную мощь, в отличие от обычного заклинателя. Лишь у немногих проявляется в сердце чернота, хотя чаще всего она встречается среди Темных аш и Безликих. В конце концов руны Тьмы – сильнейшая магия из всех. – Он начертил еще одну руну, и перед нами засветились очертания странного ветвистого дерева.

– Что это? – спросил Лик, зачарованно глядя на него.

– Руна призыва сердца сумрака. Это заклинание сколь угодно раз можно творить перед Первой Жатвой, но без сердца сумрака призыв будет неизменно отвергаться. Поэтому для его обретения в первую очередь необходимо пройти проверку. Тому, кто ищет путь Изогнутого Ножа: предстаньте на суд перед горой.

Я мысленно прокляла Аену за то, что та оказалась права.

– Перед какой горой мне нужно предстать? – Я почувствовала, как мою руку накрыла ладонь Калена, но продолжала упорно расспрашивать: – Что мне придется сделать?

В ответ лорд Агнарр повернулся лицом к окну, где виднелся силуэт Горы Чужаков.

Лик от удивления открыл рот.

– Тие придется взойти на гору?

– Нет, леди Лик. Наши мужчины и женщины часто взбираются на гору, где собирают рунные ягоды на продажу. Само же задание сложное, но вполне выполнимое. Для его прохождения леди Тия должна не подняться на гору, а пройти сквозь нее.

– Можете задать мне любой вопрос, если хотите, – предложила она.

Передо мной была дочь лорда Агнарра по имени Сольвейга – Сила Солнца. Довольно странное имя для того, кто большую часть своей жизни провел среди зимы, в тени горного хребта.

– Мы всегда высоко ценим то, чего не имеем, – добавила она. С логикой этого заявления нельзя было поспорить.

В это время мы в сопровождении остатков кионской армии следовали к южной части Одалии. Девушка сидела на коне, ее фигура, укутанная в многочисленные меха, выглядела громоздкой. При этом чувствовала она себя совершенно свободно. Подобное умение держаться вызывало у меня зависть – я так и не сумел его в себе развить.

– Ваш отец поведал Темной аше тайну сердца сумрака? – Я заметил впереди лошадь лорда Агнарра, который о чем-то увлеченно беседовал с лордом Фоксом. Брат аши казался мне встревоженным, но разобрать, о чем они говорили, было невозможно, так как они ехали слишком далеко.

Она кивнула в сторону своего отца.

– Тот же самый вопрос задал ваш генерал. Если леди Тия завершит заклинание, лорд Фокс, как ее фамильяр, умрет. Его смелость достойна похвалы, но у него нет причин для беспокойства. Поскольку прикосновение к Первой Жатве не влияет на него самого, он будет спасен.

Тогда я сказал:

– Он не хотел, чтобы его сестра обрела сердце сумрака. Потому что знал, что оно принесет ей гибель.

– Милорд, она погибает уже давно. Мы не просто так держим сердце сумрака в тайне. И не просто так Безликие разыскивают нас, несмотря на то что неверно толкуют убеждения Изогнутого Ножа. Безликие угрожали нам чаще, чем любому из королевств, но все равно не спешат восставать против нас. Ведь если нас не станет, все их надежды рухнут. Наш народ нельзя подчинить, а их власть над дэвами всегда была слабой – не такой абсолютной, как власть леди Тии. Как только аша объединит сердца тьмы и света с Первой Жатвой, она сама станет порождением магии. Разве вы не понимаете, к чему это ведет?

– Если вся магия умрет, – медленно заговорил я и тут же все понял, – то умрет и она сама.

– Вероятность такого исхода велика. Наверное, она тоже это понимает, поэтому строит множество планов. У нее ведь теперь два фамильяра, да?

– Лорд Кален скорее предпочтет разделить ее судьбу, чем обрести еще одну жизнь, но уже без нее, миледи.

– Пожалуй. На самом деле мы с опаской относимся к тем, кто начинает искать сердце сумрака. А потому определять достойного доверяем горе. Сотворив заклинание, леди Тия станет подобна богине. И тут у нее есть выбор: отречься от полученной силы – при этом, возможно, пожертвовав своей собственной жизнью, – или воспользоваться ею и получить власть над всем миром. Тех, кто выбирает последнее, гора отвергает. Вот почему так много заклинателей не проходит ее проверку. И вот почему многие Безликие отчаянно ищут другой путь.

Тут откуда-то спереди донесся крик. Воины тут же вскинули оружие, поднялись облака пыли. Лорд Фокс громко выругался и проехал вперед, остальные солдаты последовали за ним.

Открывшийся им участок земли оказался усеян мертвыми телами небольшого дрихтианского полка. На первый взгляд трудно было оценить его численность, многие лежали разорванные на куски.

Три обреченных существа сидели, скрючившись над останками людей, их острые зубы с тошнотворным хрустом, перебивающим цокот лошадиных копыт, перемалывали кости. Самое маленькое существо подняло свою крабью головку, повело пустыми глазницами в нашу сторону и заверещало.

Лорд Фокс скакал галопом впереди всех. Его меч вонзился в панцирную шею чудовища и отсек тому голову. Тело обреченного покачнулось, задергало конечностями, после чего Вождь стремительно сбил его с ног.

С другими двумя разобраться оказалось не так-то просто. Первый представлял собой восьмифутового паука, наполовину облепленного жирной глиной. На месте его головы красовался гниющий череп, из прядильных органов тянулась липкая шелковая паутина. Каждая лапка заканчивалась яростной человекоподобной рукой с крюками вместо ногтей. С неимоверной скоростью, на которую не может быть способно существо такого размера, оно ударило по приблизившимся солдатам. Второй монстр напоминал огромную пиранью на задних лапах, с верхним рыбьим ртом, челюстями шире высоченного человека и асимметрично заостренными зубами.

Я отпрянул при виде столь ужасающего зрелища, несколько мужчин сделали то же самое, их лошади заржали от страха. Но лорд Фокс ни на секунду не дрогнул; он, увернувшись от одной из паучьих лап, проткнул ее мечом. Следующим до паука добрался лорд Рахим, который ритмично отсекал растопыренные конечности, будто рубил дрова. Лорд Нокс издал боевой клич и рванулся вперед, несколько ядошанцев посмелее последовали его примеру. В этот миг над моей головой протянулись огненные дуги, когда Искатели смерти и аши принялись сыпать заклинаниями, и вскоре все небо заполнилось вспышками молний и звуками ожесточенной битвы.

Тут мой конь споткнулся, я, слетев с него, кубарем покатился по земле, расцарапывая руки и ладони острыми камнями. А после в оцепенении уставился в разверстую рыбью пасть, сверху на меня взирали глаза без зрачков.

Внезапно рядом со мной возникла Сольвейга, с ее ладоней сорвались потрескивающие искры. Существо, втянувшее полные жабры магии, завизжало от сильной боли, когда та стала прорываться наружу. Сольвейга подхватила меня, и мы отбежали в сторону.

Сражаться с этими порождениями кошмаров было невероятно трудно. К концу дня вся земля была усеяна новыми отвратительными мертвецами, наша армия, несмотря на все усилия, лишилась полудюжины бойцов. Лорд Фокс, перепачканный в чужой крови, приказал своим солдатам сжечь трупы, позаботиться о раненых и продолжить наступление.

– Все еще рвешься с нами в бой, Бард? – криво усмехнувшись, поинтересовался он.

Я весь дрожал, вид рыбьей зияющей глотки до сих пор стоял у меня перед глазами.

– Я должен, милорд.

– Знаешь, я не могу тебе пообещать, что мы больше не встретим эту гадость. И не могу пообещать, что ты останешься жив.

– Я должен, милорд. Даже у мертвых есть своя история.

– Да, – согласился он и улыбнулся. – И если мы оба это переживем, то сможем рассказать тебе больше.

16

У подножия горы пряталась небольшая пещера, едва заметная за завесой мокрого снега. За полчаса пути к ее входу настроение Калена немного улучшилось.

– По крайней мере, позволь мне пойти с тобой, – проскрежетал он мне на ухо.

– Кален, Агнарр пообещал, что моей жизни не угрожает опасность. Они очень миролюбивый народ и вряд ли поддерживают кровопролитие, будь то обычай или нет.

– Только потому, что ни одна Темная аша не пострадала, не означает, что такое не может произойти. Сколько Темных аш за все эти годы входило сюда?

– За все столетия – сорок восемь, – пришла мне на помощь горвеканская женщина. «Леди Сольвейга», – припомнила я.

– Не слишком впечатляющая статистика.

– Многие горвеканцы путешествовали по королевствам в поисках подходящих претендентов. И за все это время было присмотрено сорок восемь Темных аш, которые в конечном счете были отвергнуты раньше, чем они успевали узнать о каких-либо испытаниях.

– А как же я? – спросила я. – Меня вы тоже отвергли бы, не приди я к вам сама?

Женщина пожала плечами. Во многом она напоминала мне Зою.

– Но вы же здесь, не так ли? Так что это вопрос спорный.

– Ты не обязана этого делать, – повторил Кален уже в одиннадцатый раз за день.

Я улыбнулась и поцеловала его.

– Ты просто злишься из-за того, что тебе придется остаться здесь на холоде, а я буду там внутри в тепле и уюте. Поверь мне. Если мне предназначено через это пройти, я это сделаю.

– Ты уверена, Тия? Уверена, что единственная причина, почему ты хочешь выяснить, достойна ли ты сердца сумрака, – не подпустить к нему старейшин?

Немного помедлив, я вздохнула:

– А вдруг у меня получится?

Кален покачал головой:

– Я верю тебе, но это опасно. Неизвестно, как на тебя повлияет магия.

– Знаю. Но если есть возможность изменить мир, то почему бы не вернуть Фокса навсегда, а потом избавить землю от магии? А попутно я могла бы вернуть Полер и Дейзи! Это избавило бы нас от стольких проблем…

– Все не совсем так, – вмешалась Сольвейга, бесстыдно подслушивающая наш разговор. – Вам придется выбрать что-то одно.

Я быстро взглянула на нее.

– Тогда почему бы не изменить саму магию, чтобы никто больше не мог использовать ее не по назначению?

– На деле все немного сложнее, чем на словах, – заметил Кален.

– Послушай, мы вообще не знаем, достойна ли я, верно? Я не буду ничего обещать. Нам нужно испробовать разные варианты, у нас их и так осталось немного.

Кален недовольно рыкнул:

– Если попадешь в неприятности, не мешкая, начинай кричать. Призывай мертвецов. Зови ази. Создавай как можно больше шума, чтобы я тебя услышал.

– Я не стану подзывать ази так близко к Горе Чужаков, если только ты не хочешь своими глазами увидеть снежную лавину. – Я еще раз поцеловала его и развернулась ко входу в пещеру. Снег немного утих, и теперь можно было различить мерцающие внутри маленькие факелы. По крайней мере, там меня ждала не кромешная тьма: – Лорд Агнарр, я готова.

Горвеканцы с торжественным видом выстроились в одну линию от меня, пока я шла по направлению к пещере. Все это время вопреки заверениям Агнарра меня не покидало ощущение, будто впереди меня ждет опасность.

Внутри оказалось холодно, зато хотя бы не падал снег. Я осторожно продвигалась ощупью по узкому коридору, факелы освещали мне путь еще где-то около мили, пока не остался последний зажженный светильник. Впереди на меня смотрела тьма.

Тогда я сняла факел с самодельного держателя – и тут же без всякого предупреждения весь огонь погас. Я успела вовремя обернуться и увидеть, как остальные факелы потухли один за другим, погрузив все в непроглядную темноту.

– Седьмое пекло.

Можно было развернуться и пойти обратно тем же путем, каким я пришла сюда, или же медленно пробираться дальше. Невзирая на свои обещания Калену, я все-таки мысленно потянулась к ази, однако не обнаружила ничьего присутствия, кроме своего. Казалось, будто гора – это одна гигантская руническая защита, более сложная и тщательная, чем я когда-либо встречала, которая не пропускала ни один вид магии: как мощной, так и слабой.

Держась для равновесия одной рукой за стену, я поплелась вперед. Глаза постепенно привыкли к отсутствию света; пройдя еще миль пять, я оказалась перед тремя развилками, каждая из которых вела в темноту.

Агнарр ничего об этом не говорил. Я нерешительно остановилась на месте, пока не разглядела впереди три маленьких каменных указателя, вырастающих, будто разъеденные временем сталагмиты, перед каждым ответвлением. На всех трех камнях светились надписи: «Долг» – на крайнем слева, «Честь» – на правом и «Любовь» – по центру.

Я понятия не имела, что означают эти указатели, поэтому решила: вряд ли имеет большое значение, какой из них выбрать. Я шагнула к левому проходу и осторожно миновала камень. Спустя несколько шагов меня внезапно ослепила яркая вспышка, и я очутилась в кионском аша-ка Валерианы.

В замешательстве огляделась по сторонам – пещера уже испарилась. Вместо нее передо мной стояла Полер: держа в одной руке веер, а другой подперев бок, она холодно улыбалась мне. Я испуганно отшатнулась назад, при виде живой аши у меня подкосились ноги.

– Хочешь сотворить сердце сумрака, дитя? – В тоне ее голоса слышались издевка и раздражение. – Думаешь, сплетешь заклинание и на этом все, Тия? Глупая девчонка. Впрочем, ты всегда была глупа. Вот почему Пармина много лет назад отказала тебе; когда ты впервые появилась в квартале Ив, дабы сделать карьеру аши, никто из нас не предполагал, что ты оставишь после себя сажу и пепел. Ты никогда не задумывалась о последствиях. Именно так ты и убила меня.

Я задрожала:

– Кто ты?

Моя сестра-аша усмехнулась:

– Я – правда, бестолковая девчонка. И всегда ею была. Ты пришла сюда, чтобы я оценила, достойна ли ты сердца сумрака. Так вот мой ответ – нет. Взгляни.

Она вышла из Дома Валерианы. Я последовала за ней – и замерла.

Весь Кион был объят пламенем. Я слышала крики людей, заблокированных в зданиях, треск дерева, ломающегося под весом огня. Я видела на улицах трупы и дым, копотью уплывающий в чернеющее небо. Видела безжизненные тела друзей, с невидящими глазами и раскинутыми руками. И посреди всех этих разрушений я разглядела парящий в вышине силуэт ази, который обрушивал на город смерть. Я в отчаянии потянулась к сознанию дэва, но не сумела установить с ним связь.

«Все это кошмар», – убеждала я себя. Потом не задумываясь, схватила горящий кусок дерева и, вскрикнув от боли, тут же бросила его. Боль была слишком сильной и реальной.

– Вот что случится, когда ты обретешь сердце сумрака, – произнесла Полер. – Вот что случится, когда ты вообразишь себя достойной сердца бога. Ты приведешь Кион к разрушениям. Ты сломаешь жизнь каждому, кого любила, и обрекешь его на вечные муки. Мы, Люди Тени, не позволим фальши пройти через эту гору, и в глубине души ты знаешь: такова твоя судьба.

Твой долг перед миром превыше долга перед теми, кого ты зовешь друзьями и союзниками. Чтобы исцелиться, мир должен сгореть. Ты по-прежнему считаешь себя достойной, Тия из Углей? Ты по-прежнему готова принять на себя такую ответственность?

Я понимала, что она говорит правду. Я уже разрушила чужие жизни. Я уже вообразила себе Кион в огне.

– Да, – выдавила я, обливаясь слезами и прижимая к груди обожженную руку.

Полер исчезла, а вместе с ней Кион. Я вновь очутилась внутри темной пещеры, только на этот раз открытыми для меня были две дороги, зияющие чернотой. Однако рана на руке никуда не делась, и мне пришлось закусить губу из-за пульсирующей в ней боли.

Теперь слева меня поджидала «Честь», а справа – «Любовь».

И вновь я на дрожащих ногах ступила в левый проход. Меня снова ослепила вспышка света, отчего пришлось прикрыть глаза раненой рукой.

– Пора.

Я ахнула. Передо мной стоял король Канс: он протягивал мне руку и кротко улыбался.

– Канс? Ваше величество? – Я взяла его за руку. Она была теплой и надежной. – Что вы?..

Он обернул мою руку вокруг своего локтя.

– Нас ждут, леди Тия. Не будем опаздывать.

– Ждут где?

– На твоей казни, Тия. – Улыбка Канса излучала мягкость, с легкой ноткой злобы. – Или ты уже забыла? Ни одни заклинания мира не искупят твоих грехов. Ты же не думала, что после всего сделанного тебе позволят жить? Ты убила Полер. Ты погубила моего отца. Все, к чему ты прикасаешься, погружается в печаль и страдания.

– Но я не хотела…

– В этом месте твои желания ничего не значат.

Он толкнул дверь, которой раньше здесь не было, и мы оказались в садах одалийского дворца. В самом его центре был установлен эшафот, окруженный ликующей толпой. На платформе возвышался палач в капюшоне. Топор в его руках сверкал на солнце, лезвие уже было темным от крови.

Я шагнула было назад, но Канс стальной хваткой потащил меня вперед. Возгласы обратились в язвительный смех и свистки, когда он вел меня по деревянным ступеням. Я в отчаянии оглядывалась по сторонам в поисках хотя бы одного дружелюбного лица, кто мог бы вступиться за меня, но натыкалась лишь на взгляды, полные презрения и обвинения.

– Тебе бы следовало помнить, что у всего есть своя цена, Тия. Как бы ты сейчас ни раскаивалась, ты все равно виновна в смерти Дейзи. Ты виновна в появлении обреченных. Только представь, сколько жизней мы сможем спасти, когда тебя не станет. А теперь на колени. Думаю, обойдемся без повязки на глазах. Ты заслуживаешь смерти с открытыми глазами – видеть, как свершается истинное правосудие.

– Постойте, – прохрипела я. – Если я умру, то и Фокс… Фокс тоже…

– Не волнуйся об этом. – Канс указал в сторону – неподалеку я увидела безжизненное тело, покрытое запекшейся кровью и сажей.

Я с криком вырвалась из его хватки и рванулась к Фоксу, хотя уже никак не могла ему помочь.

– О, с ним все будет в порядке, – усмехнулся Канс, грубо оттаскивая меня назад. – Он с самого начала был мертв. Ему пригодится тело получше, чем то, что ты дала.

У меня подкосились ноги. В этот миг Канс, точно заботливый возлюбленный, ласково уложил мою голову на плаху.

– За честь приходится платить, моя дражайшая Тия. Честь превыше твоего доброго имени. Тебя уже прозвали злодейкой, и неспроста – из-за своих мелочных желаний ты породила хаос в моем королевстве и должна ответить за свои преступления.

Он поднял мои волосы и отвел их в сторону, обнажив мою шею сзади и подставив ее палачу. Я чувствовала готовность острого топора, когда его лезвие коснулось моей кожи.

– Ты по-прежнему считаешь себя достойной, Тия из Углей? – безжалостным голосом произнес Канс. – Ты по-прежнему готова это принять?

Я закрыла глаза, слезы катились по моим щекам и капали на плаху.

– Да, – всхлипнула я. Ведь я заслуживала смерти, не так ли? Дейзи, Телемайн, Полер, Фокс…

Топор со свистом рассек воздух, и я вдруг оказалась стоящей на коленях на холодном каменном полу пещеры, мое тело сотрясали рыдания.

– Хватит! – закричала я. – Довольно!

Но оставался еще один путь.

Тогда я подскочила и понеслась прочь от этого ужасного камня и тех кошмаров, что таились за ним. Однако снова вернулась к тому самому указателю. Я попыталась еще раз убежать и все равно возвращалась к тому месту, от которого отчаянно старалась уйти. Я так и буду бегать внутри этой горы, пока не пройду испытание.

– Я больше не могу, – плакала я, вот только у меня не было выбора.

На этот раз меня никто не встретил. Пещера сменилась длинным извилистым коридором, ведущим в храм жрицы. Я быстро прошла по нему, желая, чтобы все это закончилось поскорее, и страшась того, что могу там найти.

– Нет.

Он лежал перед жаровней с закрытыми глазами. Из груди торчал меч, а под ним растеклась лужа крови. Его волосы и одежда были покрыты красными пятнами.

– Нет! – Я бросилась к нему с криками и рыданиями – настолько громкими, что стены только чудом не обрушились. Вынула из него меч, прижала ладони к жуткой ране и надавила, вынуждая его грудь снова подняться, а сердце забиться. – Нет!

Я бы с радостью еще раз пережила все те ужасы, что встретились на моем пути в этой горе, лишь бы не видеть эту картину. Кален однозначно был мертв. Тонкая малиновая струйка стекала из уголка его рта. Но я бессмысленно начертила над ним руну Воскрешения, влила в его тело все имеющиеся у меня силы, вобрав в себя столько Тьмы, что у меня поплыло перед глазами, а воздух заискрил.

– Не умирай! – завывала я. – Пожалуйста, не умирай! Ты не можешь!

– Это было неизбежно. Все, к чему ты прикасаешься, обречено на смерть, – с легкими нотками веселья промолвил знакомый голос. Я не стала поднимать головы, только продолжала плакать, когда рядом со мной медленно опустился Фокс, взирающий на тело Калена с холодной отрешенностью. – Уж поверь мне, дорогая сестренка. Смерть не стоит всей этой шумихи.

– Я должна его воскресить, – всхлипывала я.

– Ты не можешь. Серебристое сердце, забыла? Забавная, однако, штука. В первой жизни ты можешь владеть какой угодно магией, но на вторую у тебя нет шансов. Вполне справедливая сделка. – Фокс подобрал меч, которым был заколот Кален, и принялся критически его разглядывать. – Не слишком отличается от того, как я был убит. Будь то меч или коготь саурва, до тех пор пока он выполняет свою функцию, нет никакой разницы, кто это: человек или дэв. От этого менее мертвым ты не становишься. Но Кален – очень жаль его. Он был предан тебе. Даже сейчас, я уверен, он умер, спасая твою жизнь.

– Я должна его воскресить!

– Ты не можешь нарушать правила только потому, что тебе так хочется. Зачастую правила сами тебя ломают. Тия, тебе суждено спасти мир. Но ты вернешься в Кион, чтобы скорбеть на могилах. И за твои импульсивные поступки придется расплачиваться Калену.

– Я не хочу спасать мир!

– Даже если ты его не спасешь, все в любом случае погибнут. Так какая разница? – Мой брат схватил меня за подбородок и силой рванул мое лицо к себе. – Любовь требует жертв, Тия. Если любовь настоящая, она причиняет боль. Тебе нужно оставить его. Он вносит смуту в твою душу, он – твоя слабость, а ты больше не можешь себе этого позволить. Разве ты забыла? Именно из-за любви начались все твои неприятности, сестренка. Именно из-за любви ты подняла меня из могилы, и с тех пор мы оба за это расплачиваемся – потому что ты не сумела меня отпустить. Ты по-прежнему считаешь себя достойной, Тия из Углей? Ты по-прежнему готова это принять?

Я закричала, на этот раз стены задрожали и рухнули. Нас, меня, Калена и Фокса, стало засыпать сверху камнями. Я закрыла глаза. И в этот краткий миг забытья и пробуждения ко мне явилось видение: сидящий на белом коне Канс, чья армия врывается в нескончаемый поток дрихтианцев – обреченных дрихтианцев.

В следующий раз, когда я открыла глаза, я уже сидела у входа в пещеру, клацая зубами. Кален – живой и дышащий – находился рядом со мной. Он поспешно стянул капюшон с моей головы, его обеспокоенные карие глаза вглядывались в мое лицо. Халад опустил руку мне на плечо и принялся рассматривать мой стеклянный кулон, громко вздыхая.

– Она напугана и немного сбита с толку, еще у нее ожог на руке, но в остальном все в порядке.

– Тия? – нерешительно позвал меня Кален, нежно развернув мое лицо к себе. – С тобой все хорошо? Ты выбежала из пещеры и упала. Ты плачешь… Что там произошло?

Я крепко обняла его, прижалась мокрой щекой к его лицу.

– Я не смогла принять. – Затем коснулась его скул, носа, волос, гладила каждый миллиметр его тела, куда могли дотянуться мои онемевшие руки. – Я не прошла, но невероятно этому рада.

– Почему вы помогли ей? – Лорд Фокс был зол, и его ярость была направлена на горвеканского вождя. Ладони сжаты в кулаки, руки тянутся к мечу на бедре, каждая линия в теле излучает угрозу. – Она провалила ваше испытание. Так почему вы показали ей, как обрести сердце сумрака? Неужели вам так не терпится, чтобы ваше пророчество сбылось, что готовы поделиться с ней своими тайнами, чем дождаться достойного претендента?

– А с чего вы взяли, что ваша сестра не достойна? – Лорд Агнарр оставался спокоен, его больше волновала чаша с чаем, которую он держал в руках, нежели разъяренный Фокс. Мы сидели вокруг наспех разведенного костра, намереваясь скоротать здесь ночь – этого времени вполне хватит, чтобы выпросить милости у любого готового выслушать бога. С одалийской армией нам предстояло встретиться на следующий день, поэтому лорд Фокс уговорил полководцев, пока те не внемлили его просьбе, дать нашим воинам возможность выспаться хотя бы одну ночь.

Первым в дозор вызвался лорд Рахим, который предложил попеременно меняться с двумя ашами. Леди Зоя не высказала желания отдохнуть. Она сидела, прислонившись к большому валуну, и наблюдала за разворачивающейся беседой.

– Разве ее писем вам недостаточно? Почему вы не верите своей сестре? – поинтересовался лорд Агнарр.

Лорд Фокс сердито глянул на него:

– Я больше не доверяю ее поступкам.

– Вы намерены убить ее до того, как она найдет Первую Жатву?

Фокс медлил с ответом. Потом открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не проронил ни слова, погрузившись в молчание.

Горвеканец перевел взгляд на лорда Халада, который сидел в глубокой задумчивости.

– А что насчет вас, Кузнец? Вы воевали бок о бок с ней, делили вместе надежды и страхи. Вы думаете точно так же?

Светловолосый молодой человек моргнул, стряхнув с себя остатки забытья.

– Я доверяю ей, милорд. Иначе бы не стал выковывать для нее сердце света.

– Но у вас имеются свои причины желать ей успеха, не так ли? – Голос горвеканца лился плавно, точно ласкающий кожу мех.

– Я бы предпочел об этом не говорить, милорд. – Пламя костра отбрасывало мерцающие блики и тени на лицо лорда Халада.

– Ночь имеет свойство удивлять, – пробормотал старик. – Безусловно, у вас есть все основания бояться тех, кто с избытком владеет Тьмой. Я повидал многих, кто поддался ее соблазну, был свидетелем того, как благородные души разлагались под ее властью. Но вместе с тем мне довелось видеть и то, как в упорной борьбе преодолевалось ее притяжение. Я очень сожалею о вашей второй сестре, лорд Фокс. Леди Тия тоже скорбит.

– Я не могу ее простить. – Лорд Фокс оставался непреклонен.

– Но вы по-прежнему любите ее?

Фамильяр отвел взгляд – уже этого ответа было достаточно.

– Почему вы помогаете ей? Она же провалила ваше испытание.

Мужчина улыбнулся почти с жалостью и сочувствием.

– Потому что это не так, генерал Пехлеви. Она его прошла.

17

Я проспала двенадцать часов подряд и проснулась только от наполнившего комнату аромата горячего супа, который принес Лик. Я боялась, что снова очнусь в той страшной пещере или что те странные видения каким-то образом просочатся в мои кошмары. Но когда я открыла глаза, мою руку накрыла большая ладонь Калена и сжала мои пальцы.

– Значит, все было по-настоящему? – тихо спросил Лик, наблюдавший за тем, как я ем. – Ты упоминала горящий Кион. Вряд ли что-то другое в этой горе могло обжечь тебе руку. Если только факелы?

Рана под повязкой, обернутая травами и смазанная лекарствами, горела от боли.

– Не знаю. Лучше спроси у Агнарра. Но теперь я понимаю, почему столько людей не смогло пройти испытание горой. Жаль, что я оказалась в их числе.

Лик насупился.

– Я бы предпочел высказать ему все, что думаю по этому поводу. Зачем вообще подвергать людей таким травмам?

– Потому что они хотят быть уверены. – Из Горы Чужаков я выбралась далеко не с одной обожженной рукой. – Горвеканцам известны компоненты сердца сумрака, но сами они не могут им завладеть. Оказавшееся в руках не той Темной аши заклинание способно погубить мир, а не сделать его лучше. Им нужен тот, кто готов ради него пожертвовать всеми своими стремлениями. Я не смогла.

– Еще бы ты не отказалась! Кион горит, тебе говорят, что ты умрешь – чего они ожидали?

Я молчала.

– Агнарр хотел, когда Тия будет в состоянии, еще раз с нами встретиться, – сказал Халад.

– Я буду готова, как только поменяю повязку, – ответила я, поднимая руку. – А то она уже начинает вонять.

– Я позабочусь о ней.

– Кален, ты не мог бы ненадолго составить Халаду компанию? – попросил Лик. – Мне нужно кое-что обсудить с Тией.

Кален взглянул на меня, я кивнула.

– Мы скоро вернемся, – пообещал он.

– Я не доверяю этому типу, Агнарру, – запальчиво начал Лик, как только молодые люди ушли. – Мне плевать, что он считает тебя неподходящей Темной ашей, хотя ты несомненно та самая. У нас нет в запасе еще двадцати лет, когда появится та, которая будет отвечать его требованиям. Потому что дрихтианцы и Безликие орудуют в Ядоше именно сейчас. Он с остальными горвеканцами может позволить себе спокойно отсиживаться в своем захолустье, но король Канс – нет!

Я следила за бушующим в стеклянном кулоне Лика калейдоскопом цветов, которые причудливыми узорами сменяли друг друга: серебристый, красный, синий, желтый. Но он злился по иным причинам. Не из-за того ли, что Агнарр назвал его леди Лик?

Я и не подозревала, что задала этот вопрос вслух, пока Лик не замер, а с его лица не слетело сердитое выражение. Я поспешно продолжила:

– Ты же ведь хочешь, чтобы тебя так называли? Признаться, довольно странно слышать, когда другие зовут тебя лордом или сэром.

На лице Лика вновь отразилась обида.

– Просто «леди» делает меня беззащитным, пробуждает другие мысли. Но неужели будет странным попросить, чтобы меня так называли?

– А ты этого хотел бы?

Несколько секунд он обдумывал мои слова, а потом выпрямил спину.

– Быть девочкой или мальчиком, Искателем смерти или ашей – весь вопрос не в том, кем ты родился, а кто ты есть. Ты не знаешь, кем ты рождена, как не знаю и я, но мой дар оставаться верным тому, кто я есть на самом деле, – причина, почему я стал ашей, а не Искателем смерти. И причина, почему ты – аша, а не Безликая.

Я не хочу, чтобы люди испытывали неловкость, и при этом хочу быть собой, здесь мое чувство достоинства должно быть превыше всего. Даже если нет заклинания, способного придать мне нужную форму, я не перестану считать себя женщиной, что бы кто там ни говорил. Можно… можно мне рассчитывать хотя бы на эту малость?

– И в этом я тебя поддержу, – с улыбкой пообещала я. – На всем твоем пути, леди Лик.

Лик одарила меня застенчивой улыбкой.

– На словах все намного проще, чем на деле.

– Истинная правда всегда проста. Только жизнь ее усложняет. Агнарр кажется мне довольно проницательным человеком, он быстро докапывается до сути дела. И я преклоняюсь перед его и твоей мудростью.

Лик неожиданно робко рассмеялась.

– Спасибо. Хотя я еще не до конца убедилась в его мудрости. Но вернемся к нашей насущной проблеме: что мы будем делать теперь, когда тебе отказали в сердце сумрака? Мы снова вернулись к тому, с чего начали до приезда в Истеру.

– Я не хочу становиться их избранной Темной ашей, Лик. Но надеюсь, мы сможем найти другой компромисс.

– Мы только что получили известие от горвеканцев, – сообщил нам Кален, входя в комнату с Халадом. – Они хотят нас видеть.

– Тогда не будем заставлять их ждать. – Халад перевязал мне рану, и мы встали. – Давай узнаем, чего от нас хочет лорд Агнарр, леди Лик.

В ответ Лик усмехнулась. Халад бросил на нее озадаченный взгляд, а уголки губ Калена растянулись в улыбке.

– Очень жаль, что мы так и не сумели прийти к согласию, – такими словами встретил нас лорд Агнарр, когда мы вошли в его хижину.

– Каким образом Гора Чужаков может обладать такой магией? – поинтересовался Кален. – Я никогда не видел ничего подобного. И как такое могло столько лет скрываться?

– Внутрь горы могут войти любые аша или Искатель смерти, но сами по себе они ничего там не найдут. У Темных аш и Безликих, предпринявших попытку заполучить сердце сумрака, есть все причины не раскрывать нашу тайну. Раз их не избрали, им невыгодно, чтобы это вышло у кого-то другого. Легенды о Парящем Клинке и Изогнутом Ноже всегда были окутаны загадкой. Но очень многие забывают об одной детали: там, где умерли два брата, на их месте выросла гора.

Халад с удивлением воззрился на горвеканца.

– Значит, Гора Чужаков отмечает то место, где погибли Парящий Клинок и Изогнутый Нож?

– Это наследие стало нашим благословением и проклятием. Те видения, что являлись вам внутри священной горы, леди Тия, – правда, которая еще не произошла. Она обозначает цену, которую вы должны быть готовы заплатить, чтобы принять сердце сумрака.

– Мне жаль, что я оказалась недостойна, – сказала я.

– Вы не сделали ничего неправильного. Каждому из нас отведена своя роль. Нельзя просить фермера взять на себя обязанности каменщика. Возможно, в глазах других он не столь могущественен как, скажем, король, но он так же важен для управления королевством.

– Но что же нам теперь делать? – выпалила Лик. – У нас нет времени. Пока мы тут разглагольствуем, между одалийцами и дрихтианцами разворачивается война. Король Аадил покровительствует Безликим. Ничего хорошего из этого не получится, к тому же они не остановятся, пока в их руках не окажется сердце сумрака. Как скоро они придут к вам с требованием указать им местонахождение Первой Жатвы?

– Они уже и раньше предпринимали попытки, но у них ничего не вышло. Долгие столетия они плетут свои заговоры и интриги, выискивая всевозможные способы обойти нашу защиту. Но мы все равно победим.

– Неужели? – с вызовом бросила Лик. – В прошлом вы одерживали над ними верх только потому, что превосходили их числом, но теперь дело обстоит совсем иначе. Для достижения своей цели они сплачивают другие королевства. Дрихт уже не первый, кто поддался им. Совсем скоро Одалию постигнет та же участь. Аена была побеждена лишь усилиями леди Тии. Вы можете иметь на своей стороне большее количество заклинателей, но что будет, когда вы столкнетесь с армией, в двадцать раз превышающей ваше войско? В войне против вас они не станут гнушаться искусных манипуляций невинными людьми. Вы можете сказать о себе то же самое?

Некоторое время Агнарр с интересом разглядывал Лик, пока у юной аши от смущения не вспыхнули кончики ушей.

– Мы все, мужчины и женщины, будем сражаться до последнего вздоха, – произнес он, – однако зимы становятся все длиннее, а мужчины – все изнеженнее. В ваших словах, леди Лик, есть доля правды. Похоже, вы готовы предложить нам другой вариант?

Лик оглянулась на меня.

Тогда я взяла инициативу в свои руки.

– Да, готовы. У меня нет желания управлять миром или завладеть магией. Я лишь хочу, чтобы этого не сделал кто-то другой, пока не появится Темная аша, достойная заклятия. Безликим известен процесс создания сердца света и сердца тьмы. Что, если они в обход горы попытаются самостоятельно сотворить сердце сумрака?

– Одна аша уже попробовала это сделать. Не кто иная, как основательница Киона. Она сама обнаружила сердце света и стремилась собрать все безоары. Но стоило ей попытаться сотворить сердце тьмы в Кругу Культа, как раздавшимся взрывом уничтожило большую часть Дрихта, и появились Сухие земли. Во времена Великих Героев здесь уже расстилалась засушливая пустыня, а теперь на этой территории вообще ничего не растет. Тот же исход ждет того, кто попробует создать сердце сумрака без благословения горы.

Я ахнула:

– Вернаша из Роз пыталась получить сердце сумрака?! Но она же хотела запретить заклинание!

– Соблазн – странная штука, леди Тия, он подстерегает нас в самых неожиданных местах. Должно быть, ее привлекла сама мысль, что она способна подчинить магию своим желаниям. Возможно, по этой причине она и обрела дурную славу в кругу аш, а большую часть сведений, касающихся ее смерти, быстро замяли.

– И все же это не останавливает всех остальных от попытки создать сердце сумрака, – подал голос Халад. – Люди склонны не верить тому, что краска не высохла, пока сами не потрогают ее и не убедятся в этом. Что-то мне подсказывает, Аена и Усиж не были готовы ждать, когда Гора Чужаков вынесет по ним свое решение.

Лик нахмурилась:

– Хочешь сказать, нам нужно спрятать безоары?

– Кстати, этот вопрос уже некоторое время беспокоит меня, – сказал Кален. – Почему бы не собрать их раньше? Они же наверняка могли добыть все безоары до нашего появления?

– Думаю, все дело в периодах воскрешения дэвов, – предположил Халад. – Обычно они распределены неравномерно: у таурви, к примеру, – это семь лет, у нангхаитья – три и так далее. Ни разу не было такого, чтобы можно было воскресить всех семерых дэвов одновременно и забрать у них камни. Когда у саурва подходит время для сбора безоара, заурви начинает только разлагаться. Того же ази никто не видел еще со времен Пяти Героев – только богу известно, где Аена его нашла.

– Теперь все иначе, – возразила я. – По словам первого министра Стефана, нангхаитья воскрес раньше ожидаемого срока. Мне кажется, кто-то нашел способ оживлять дэвов до того, как это должно произойти.

– Тогда это открытие было сделано совсем недавно, – сказал Халад. – Аена и Усиж никогда не поднимали дэвов до завершения их циклов. Должно быть, во всем виноват Друж.

– А разве существует подобная руна? – удивился Кален.

Помолчав, Агнарр произнес:

– Да, существует.

– Что происходит с дэвами после того, как их безоары помещаются в сердце сумрака?

– Они становятся рабами того, в чьих руках оно оказывается. Преждевременная смерть их владельца обрекает их на обычную кончину, после чего они по-прежнему ждут своего воскрешения. Окончательно они умрут только тогда, когда магия перестанет существовать.

Я обдумала его слова.

– Значит, они будут послушно выполнять все команды своего владельца?

– К чему ты клонишь, Тия? – подозрительно осведомился Кален.

– Я пока не знаю. Но наверняка непременно есть какой-то способ. Лорд Агнарр, внутри горы у меня было видение.

Агнарр обменялся взглядами со своими дочерьми.

– Очень редко, когда аша проходит хотя бы одно испытание, – пробормотал он. – Не говоря уже о двух. За всю историю таких случаев известно всего четыре, вы – одна из них.

– Почти – это еще не успех, – грубо заметила я. – Я видела, как армия Канса сражается с обреченными дрихтианцами. Это было будущее? Могла ли Гора Чужаков как-то повлиять на это видение?

– Хорошо это или плохо, но наша гора вознаграждает достойных, миледи. «Долг» кратко знакомит их с тем, что может произойти, а «Честь» дарит силу.

– И это все, чем вы можете мне помочь?

Агнарр, склонив голову, помолчал несколько секунд.

– Да. Ваши методы отличаются от наших. То, что вам кажется непосредственной угрозой, мы расцениваем как непрерывную повторяемость исторических циклов. Сто двадцать лет назад Безликий Эшрок чуть не убил одалийского короля ради того, чтобы завладеть его урваном, но в итоге сам был повергнут Вешьяреда из Света. Безликий Кинма убил Бренимеда Прекрасного, не добыв всего три из семи безоаров, прежде чем был зарублен юной Анахико, недавно принесшей клятву ашей из Императорского Дома. Непрестанный круговорот жизни и смерти, и до тех пор, пока мы храним молчание, мир живет. Наша важнейшая обязанность – сердце сумрака, а не взлет и падение королевств. Если вы желаете помочь, то уничтожьте Безликого, пытающегося захватить власть над дэвами, и всю его армию последователей.

– Не очень-то похоже на постоянное решение проблемы, – заметил Халад.

– Ничто в мире не постоянно, Кузнец душ.

Я разочарованно отвернулась.

– Тогда мы отправимся к Стене Митры.

Я очень злилась из-за того, что зашла настолько далеко, прошла через сущий ад внутри Горы Чужаков, а в результате все мои усилия ничего мне не принесли.

– Тия, вы стали гораздо мудрее той девушки, что вошла в недра нашей горы, – произнес лорд Агнарр. – Прислушайтесь к моим словам. Там вы прикоснулись к непостижимой магии, которая оставила след в вашей душе. Вы прошли испытание Чести, и ваша сила возросла. Вы прошли испытание Долга, и вашим глазам открылись картины того, что может произойти. Только испытание Любви вам не поддалось. Но надеюсь, в ближайшем будущем вы сочтете нужным его повторить.

– Ничто в этой горе не заслуживает запрашиваемой цены, милорд.

– Наше понимание ценности зависит от того, как мы воспринимаем свою значимость, леди Тия. Что ж, как бы далеко вы ни зашли, мы всегда будем вам здесь рады.

– Спасибо, лорд Агнарр. Мы отбудем завтра утром.

– У меня такое ощущение, будто все это было пустой тратой времени, – пожаловалась Лик.

– Не совсем. Отправившись в это путешествие, мы ничего не потеряли. У нас еще есть время присоединиться к одалийцам и ядошанцам.

Халад бросил на нее несмелый взгляд.

– Не хочешь поговорить об этом? – спросил он. – Я думаю, нам нужно это обсудить.

Лик, залившись румянцем, обернулась к нам, а потом снова посмотрела на Халада.

– Тия, Кален. Мы ненадолго отойдем.

– Что у этих двоих происходит? – спросила я, глядя вслед удаляющимся молодым людям.

– Пока ты спала, много чего изменилось. Халад еще не озвучивал своего решения, но теперь, когда первое потрясение прошло, он уже, по-моему, не против того, что Лик испытывает к нему чувства.

На улице повалил сильный снег. Еду – рагу из баранины и свежие буханки хлеба – нам подали в небольших домиках, специально подготовленных к нашему приезду. Большую часть ужина Кален сидел молча, жевал хлеб и смотрел в окно. Начерченные в комнате руны Огня согревали нас и не давали замерзнуть, а снаружи все сильнее завывала метель. Деревянная крыша над головой протяжно скрипела.

– О чем думаешь? Мне кажется, ты чем-то озабочен, – подала голос я.

Кален коротко улыбнулся мне:

– Просто немного устал. В последнее время не удавалось много поспать.

– Потому что ты присматривал за мной, пока я спала, – припомнила я. – Тебе не стоит из-за меня отказываться от сна. Наши хозяева были так добры, что приготовили нам постели. Завтра нас ждет долгий полет…

– Только сначала ответь мне на один вопрос. Почему ты отказалась от последнего испытания?

Я замерла и заглянула в его серьезные карие глаза.

– Не понимаю, почему это так важно, – уклончиво ответила я.

– Это важно для меня. Ты поведала нам об испытаниях Долга и Чести, но как только дело коснулось последней проверки, начала сопротивляться. О чем ты не хочешь мне рассказывать?

Я задрожала, разрываясь в душе между тем, как поступить: признаться или соврать. Но никак не могла прибегнуть ко лжи, раз вопрос касался Калена.

– Там был ты. Лежал мертвый в луже крови. Фокс тоже находился рядом. Он сказал мне, что тебя необходимо принести в жертву, чтобы я стала достойной. Но я не смогла – ты был мертв, и я не смогла…

В его стеклянном сердце не было ни капли удивления, только тихая печаль.

– Ты знал? – прошептала я.

– Я знал, что такое возможно. – Он сжал мои руки в своих ладонях. – Я всего лишь маленькая частичка этого огромного мира, где последствия слишком велики.

– Но для меня не будет существовать мира, где тебя не будет со мной, Кален. – Меня потрясла горячность, с какой прозвучали эти слова, и моя злость, что он вообще такое допускал.

– Я просил тебя убежать со мной, оставить наш собственный маленький след в этом мире. – У него дрожал голос, а значит, он волновался больше, чем показывал своим видом.

– Если я соглашусь убежать с тобой, а месяц спустя Канс окажется в беде, ты сумеешь остаться в стороне?

Кален медлил с ответом.

– Я же знаю, что ты любишь меня.

– Тогда позволь мне немного изменить свое изначальное предложение. Давай убежим вместе. А если вернется дэв либо Фокс, Канс, Микаэла или кто-то еще попадут в беду, мы попробуем найти способ им помочь, не привлекая внимания старейшин.

– Это не очень-то честно с твоей стороны, – прошептала я.

– А я не пытаюсь быть честным. Единственное, что мешает тебе сказать «да», – это чувство вины.

– Я не заслуживаю счастливого конца.

– Ошибаешься. – Он поцеловал меня в висок. – Мы его заслуживаем, Тия. Пойдем со мной. Где бы мы ни оказались, я всегда буду любить тебя до конца своих дней. Пожалуйста. – Тут его голос дрогнул. – Я не хочу, чтобы ты умерла, Тия. Не оставляй меня.

Это было эгоистично.

Я была эгоистична.

Но я уже и так сдавалась слишком часто.

– Да. Да, я убегу с тобой.

Комнату оглашал только стук града по крыше. Чистейшее серебро сердца Калена приобрело глубокое, темно-красное свечение.

Мы слились в яростном порыве, превратившись в клубок переплетенных тел. Он прижимал меня к своей твердой груди, когда мы вслепую повалились на кровать. Его нетерпеливые руки и пальцы блуждали повсюду, пробуждая забытые воспоминания о нас. Молниеносным движением он избавил меня от одежды, следом полетели его вещи. Мы упивались нашей близостью, цеплялись один за другого точно изголодавшиеся, сумевшие обрести защиту только в объятиях друг друга, а снежная буря, вторя нашему безумию, все сильнее завывала за окном.

Но в самый разгар страсти я разрыдалась. Возможно, меня расстроила мысль о новых смертях, о таящейся во мне тяге. Все мои решения образовывали рельеф некой невидимой карты; любой мой выбор влек за собой серьезные последствия и приводил к результатам, которых изначально не было в замыслах. Неужели моя связь с ази вызвала безумие короля или убийство любимой наставницы? Если бы я не обидела ту молодую собирательницу рунных ягод из Мерквика, убила бы я свою сестру? Не подними я Фокса из могилы, стало бы сердце сумрака проблемой кого-то другого, да и проблемой в целом?

Не соверши я всех этих поступков, влюбилась бы я в Калена?

Так вот к чему все сводилось – к Калену.

– Тия? – Кален поднял лицо, ставшее мокрым от моих слез. Нежно откинул с моего лба гладкие пряди темных волос. Приподнялся и лег рядом, крепко прижав меня к себе, наша пылкая страсть уже была не важна.

– Тия. – Мое имя на его губах прозвучало как мучительная мольба. – Не плачь. – Он поцеловал мои веки, оставленные слезами соленые дорожки на щеках. – Не плачь.

Любили ли вы кого-то столь неистово, боясь, что эта любовь может погубить вас? Ее благословение я несла на себе тяжким бременем.

Одалийцы слыли самыми яростными воинами во всем мире – у них просто не было выбора. На западе они граничили с Архен-Кошо, владеющим развитым мореходством, на востоке – с обладающим магией Кионом, а на севере – с непредсказуемыми ядошанцами. Поэтому их необыкновенное боевое мастерство не позволяло никому разорить королевство, а их защите не было равных. Я не раз слышал истории о построенных за ночь крепостях в песчаных дюнах и на каменистых пляжах, о солдатах, обученных устанавливать непробиваемые барьеры из щитов. Первые одалийские короли славились тем, что на прибыль, полученную со сбора рунных ягод на своих землях, нанимали искусных мастеров с пурпурными сердцами, которые вплетали в их щиты дорогие заклинания, способные отразить нападение любого, кроме сильнейшей аши. В те давние времена, когда весь континент, разрываемый войнами, был раздроблен на куски, задолго до появления дипломатии королевств, это было лучшим вложением средств.

До сегодняшнего дня мне ни разу не доводилось видеть короля Канса, но при встрече с ним я понял, чем объяснялась страстная влюбленность в него Темной аши. Молодой человек был облачен не в сатиновые одежды и меха горностая, как предпочитал одеваться его отец, король Телемайн, а в подогнанную по фигуре кольчугу, отмеченную следами былых сражений и лишенную блеска новизны. В его красивом лице сочетались черты выдающихся предков. В линии подбородка было немного от короля Карета, от скул до лба прослеживалась внешность королевы Бреганы, а выше преобладала наружность короля Лорека. Он был совершенно не похож на своего отца – что было, возможно, не так уж и плохо – за исключением проницательных, умных зеленых глаз.

Для осуществления своей цели король Канс созвал истеранцев: генерал Андровей, командующий войсками короля Рендорвика и его правая рука, прибыл вместе с десятью полками. Архен-Кошо представлял командир Сельвинт, самый доверенный советник королевы Линории, чьи корабли, я нисколько не сомневался, сейчас выстроились вдоль южных берегов в ожидании приказа открыть огонь. Однако в этом неожиданном альянсе король Канс был единственным монархом.

Выражение лица короля расслабилось, когда к ним приблизился лорд Фокс.

– А я все думал, захочешь ли ты присоединиться к нам, Фокс. Видел, ты привел еще истеранцев. Как обстоят дела в Кионе?

– Все упорно трудятся над его восстановлением, ваше величество.

– Дрихтианцы у Стены Митры доставили немало хлопот, – пророкотал командир Сельвинт. – В Пещерных горах они едва не развязали войну. И во всем этом как-то замешана леди Тия из Углей. Как там поживает наш безумный король?

– Если верить докладам, – прорычал в ответ генерал Андровей, – то он своим обществом удостаивает горы.

– Было ошибкой с моей стороны в прошлый раз оставить его в живых, – произнес король Канс тихим, но при этом не утратившим суровости, голосом. В этом ожесточившемся мужчине я не узнал того доброго короля, которого в своем рассказе упоминала Темная аша. – И я больше не намерен ее совершать.

– Дрихтианцы могут нанести ответный удар, ваше величество.

– Они этого не сделают, – к своему удивлению, вмешался я. – Многие из них живут в таком же страхе перед этим безумцем, как и вы – и даже в большем. Следующим на трон может претендовать его дальний кузен, Яков из Дома Гансла. Он сдержан и умен для своего возраста. Не знаю, захочет ли он принять на себя бремя короны, но во всяком случае прислушается к голосу разума.

– А ты кто такой? – Одалийский король устремил на меня жесткий подозрительный взгляд.

– Летописец Тии, – пояснила леди Зоя. – Если хотите, он может многое поведать вам о нашей своенравной аше.

– Он дрихтианец.

– Он безобиден, ваше величество.

Я потянулся во внутренний карман мундира, мне не терпелось показать ему письма, которые доказывали мою значимость.

– Стоять! – По резкому взмаху руки меня окружили мечами и копьями. Кончик одного из наконечников уперся мне в подбородок. – Я слышал о тебе. Твои песни довольно популярны при моем дворе, их очень любят перепевать мои собственные барды. Но ты дрихтианец, и этого не изменить.

– Я могу за него поручиться, ваше величество, – сказал Фокс.

– И насколько же ты уверен в его преданности?

– В последние месяцы вы много спрашивали меня о Тие, но мне нечего было вам рассказать. Он держит письма, которые помогут развеять некоторые ваши опасения, хотя вы вряд ли в них найдете все ответы на свои вопросы.

Одалийский король помолчал. Окинул взглядом бумаги в моей руке.

– Покажи мне, – произнес он.

18

На следующий день мы решили долго не засиживаться: быстро собрать свои вещи и со всеми распрощаться, чтобы добраться до Стены Митры раньше, чем армия Канса нападет на дрихтианцев. Поэтому я поспешила к домику Лик, которая как-то не торопилась выходить.

– Лорд Агнарр ждет нас, чтобы проводить, – выпалила я, распахивая дверь. – Я волнуюсь за принца – короля Канса, и чем раньше мы выдвинемся, тем быстрее доберемся…

Лик и Халад резко отскочили друг от друга. Я уставилась на них, с трудом удержавшись, чтобы не разинуть рот, когда они оба принялись одновременно бормотать:

– Мы уже выходим…

– Халад, он… даже с рунами Огня в доме довольно холодно…

– Мы не… Лик нездоровилось, и я пытался…

– Мы взяли с собой совсем мало теплых вещей, и Халад был так любезен, что…

– Нет, она не заболела, я просто хотел проверить защитные руны, на случай…

– Даю вам пять минут успокоиться, – тихо перебила я их, – и все уладить между собой, но времени у нас совсем мало. Мы должны отбыть через полчаса, если хотим застать Канса до того, как его войска столкнутся с армией Аадила. Как только ази приземлится, мы можем оказаться в самой гуще сражений, так что будьте готовы. – С этими словами я медленно закрыла дверь, довольно улыбаясь про себя. Ну вот, начало положено.

После этого вернулась туда, где меня ждал Кален. Там же были лорд Агнарр и другие горвеканцы, вышедшие нас провожать.

– Мне жаль, что вы не сумели отыскать здесь ответы на свои вопросы, – сказал Агнарр.

– Мне тоже, милорд.

Лик и Халад присоединились к нам через несколько минут. Заливаясь румянцем, эта парочка старалась изо всех сил не встречаться со мной глазами. Кален удивленно выгнул бровь.

– Твой кузен наконец-то понял намек, – прошептала я ему.

– Хорошо. А то я все гадал, когда он уже наберется смелости и сделает первый шаг.

– Не уверена, что первым был он.

Ази быстро откликнулся на мой призыв. Сначала у меня перед глазами пронеслись образы мелькающего внизу леса и раскинувшегося над головой ясного неба, после чего эти две картинки слились в одну, когда дэв послушно устремился ко мне. Сверкающее синевой море резко сменилось белыми снежными вершинами. Передо мной вырос огромный фьорд, захватывающая дух прозрачная скульптура изо льда, а дальше ази развернулся и направился к нашему небольшому лагерю.

Я увидела его глазами наши маленькие фигурки, похожие на муравьев, которые кучкой собрались посреди холодной тундры. Приземлившись, существо заурчало и в подобии реверанса склонило передо мной свои три головы.

– Хорошие мальчики. – Я по очереди погладила каждую голову, они то и дело бодали друг друга в борьбе за мое внимание. Но подобная послушность дэва не убедила стоящих позади нас солдат, державших наготове копья и топоры.

– Если я сумею сделать из дэвов послушных питомцев, а не чудовищ, которые каждые несколько лет нужно загонять в могилы, вы сочтете меня достойной вопреки тому, что говорит вам гора?

Агнарр поклонился:

– Порой довольно трудно бороться с собственным разумом, но еще сложнее управляться с несколькими одновременно. А если сюда прибавить еще шесть, то безумие не за горами.

– Но если у меня все же получится?

– Я не могу говорить за гору, так что, может, однажды вы сами снова спросите ее об этом.

– Спасибо за гостеприимство, лорд Агнарр. Надеюсь, в следующий раз мы с вами встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

– Ты это серьезно? – спросил у меня Кален. В это время Халад неуклюже подал руку все еще красной от смущения Лик, и аша ее приняла. Мои слова совершенно не обрадовали моего возлюбленного, потому что полностью противоречили тому, что я обещала ему вчера ночью. – Ты собираешься взять под контроль всех остальных дэвов?

– Нет, – призналась я. – Мне с трудом приходилось переключаться между ази и саурва, так что я не желаю добавлять сюда еще несколько дэвов. Но если я оставлю себе ази, а Микки или другие обученные Темные аши возьмут на себя одного или двух, то тем самым мы, возможно, не дадим Безликим забрать у них безоары.

– Но тогда вы сделаетесь их мишенями.

– Темные аши всегда были мишенями. Зато, разделив ответственность между собой, мы облегчим себе эту ношу.

– Обычно за раз не бывает больше трех-четырех Темных аш.

– Четырех будет достаточно, если Безликие не возьмут контроль над всеми семью дэвами. Лучшего компромисса я найти не могу. – Я вздохнула. – Сейчас я хорошо владею руной Вуали и могу прятаться там, где люди не смогут меня найти. Не самый надежный план, но так я хотя бы избавлю Микки от необходимости разбираться с большим числом дэвов, и мы обе вберем в себя меньше Тьмы.

– И увеличите продолжительность своих жизней. – Больше не стесняясь проявлять свои чувства у незнакомых людей на виду, Кален поцеловал меня в губы. – Ничего лучшего мне не приходит в голову.

Когда наступило время прощания, горвеканцы устроили нам необычную церемонию: одни принялись стучать древками своих копий о твердую землю, а другие – размахивать топорами. В знак одобрения ази издал высокий, пронзительный крик. Расправил крылья в полный размах – на фоне льда и снега это выглядело грандиозно – и взлетел в небо. Вскоре машущие нам мужчины и женщины превратились в маленькие точки. Тогда я объединила наши с дэвом мысли и наметила новый для нас маршрут: пересекая материки, добраться до территории Ядоши, а дальше держать путь к Стене Митры.

Полет на ази занял совсем мало времени. Не прошло и часа, как впереди замаячил нужный нам горный хребет. Я направила дэва сделать над ним круг с целью выяснить, нет ли на земле сражающихся между собой войск.

От увиденного у меня замерло сердце. Подножие самой большой горы было окружено черно-желтыми знаменами дрихтианцев. Я видела, как по ней взбирались солдаты в доспехах, очевидно, в поисках пещеры или входа внутрь. Неподалеку виднелись приближающиеся к дрихтианцам красно-золотые флаги одалийцев. Большая часть войск Аадила уже развернулась, видимо, намереваясь вступить с ними в бой.

Чувствуя, что руки Калена крепко удерживают меня за талию, я приказала ази лететь к открытому пространству, разделяющему две воюющие стороны и сокращающемуся с каждой минутой. Дэв нырнул вниз и на головокружительной скорости понесся к земле. Перед самым приземлением резко сменил курс, отчего его массивные лапы взрыли почву когтями и подняли большие клубы песка, застилающие глаза.

Неожиданное появление ази заставило одалийцев ненадолго остановиться, а вот дрихтианцы оказались не столь осмотрительны. Переключив свое внимание на дэва, они с боевыми кличами и оружием наготове ринулись вперед. В приближающейся толпе я сумела разглядеть мерцание рун Огня, Ветра и Грязи, которыми целились в нас дрихтианские заклинатели.

Воспользовавшись скоростью ази, Кален тоже принялся плести в небе самую большую руну из всех, что мне доводилось видеть. Как только армия подобралась ближе, он быстрыми рубящими движениями рук направил в ее сторону усиленный, острый точно нож поток ветра, который мощным порывом снес целую колонну солдат прежде, чем те успели прибегнуть к магии. В этот же миг ази с громким рыком развернулся всем телом и сбил своим шипастым хвостом ближайших к нему солдат, разорвав некоторых на части. Сидящая сбоку от меня Лик подавила подступившую к горлу тошноту и зажмурила глаза, Халад тут же обнял ее, закрыв от ужасного зрелища. Заклинание Калена скосило множество людей, словно колосья пшеницы, а те, кто уцелел, тут же бросились в укрытия. Несколько державшихся позади заклинателей стали швырять в нас своими чарами.

Все это время я не переставала думать. Не разрывая связи со своим дэвом, я мысленно потянулась вперед и сплела одну за другой руны Воскрешения и Марионетки. Почти сразу же павшие в бою солдаты поднялись и выстроились перед нами с пустыми лицами, приняв на себя основной удар пронзившей их магии. Образовавшийся барьер из человеческих тел позволил Калену соорудить собственную руну Щита.

Следующую партию мертвецов я натравила на их же товарищей, и вскоре дрихтианцы сражались уже со своими погибшими солдатами. Вдобавок ко всему ази вскинул свои три головы и обрушил на армию струи огня. Линия обороны дрихтианцев пошатнулась, остатки войск отступили и пустились в бегство, оставив на поле боя только мертвых бойцов.

– Как тебе удалось воскресить такое количество мертвецов? – спросил у меня Кален, тяжело дыша от напряжения.

Я глядела на мертвых дрихтианцев. Я слышала их протесты, чувствовала их сопротивление; они боролись со мной, не желая давать мне власть над их телами.

И все же я смогла.

Как только я ослабила хватку, рой сердитых голосов у меня в голове смолк. Солдаты рухнули наземь, вновь обратившись в мертвецов в полном смысле этого слова.

– Это один из даров Горы Чужаков, о которых упоминал Агнарр? – продолжал он.

Я никак не могла поднять такое количество воинов даже с помощью руны Марионетки и дополнительной силы ази.

– Давай обсудим это после того, как встретимся с Кансом, – предложил Кален, чье лицо тем не менее не покидало беспокойство. Я кивнула и оглянулась, чтобы проверить, как там Халад и Лик: эти двое пребывали в потрясении, но были невредимы.

В нашем сражении против дрихтианцев войска одалийцев участия не принимали, но и отступать не спешили. Вместо этого они держались на некотором расстоянии и с опаской поглядывали на ази, который фыркал и не обращал на них никакого внимания. Тут один из одалийцев осторожно выехал вперед, в нем я с удивлением узнала генерала Лоуда.

– Миледи, – неуверенно поприветствовал он. – Меньше всего я ожидал увидеть вас здесь. – Он перевел взгляд на Калена. – И не менее удивительно видеть тут герцога из Хольсрата.

– Я полностью отказался от всех притязаний на герцогство, сэр, – раздраженно ответил Кален. – Канс сколь угодно может твердить о том, что после него и Халада я могу претендовать на трон, ему давно следует усвоить значение слов «официальное отречение от престола».

Генерал Лоуд откашлялся:

– Тогда, пожалуй, вы поможете нам в войне против Дрихта?

– Почему дрихтианцы вообще здесь оказались? И почему Канс до самого последнего не просил помощи у Киона и Ядоши? Он же не думал, будто отправленные без подмоги войска могут одержать победу? Король Аадил не славится благородством. Кстати говоря, где он сам? Все еще во дворце?

– А вот и нет, Кален, – раздался до боли знакомый голос короля Канса, который, ведя под уздцы своего белого коня, вышел вперед и остановился перед дэвом. Он говорил прежним тоном – мягким, приятным и тихим. – Прежде всего я, как видишь, не во дворце.

– Ты совсем кретин? – взорвался Кален в ту же минуту, как только мы вошли в одалийский лагерь. В его стеклянном сердце бушевал сине-серебристый вихрь, и он изо всех сил сдерживал злость до тех пор, пока мы не оказались в безопасности временного гарнизона, обустроенного генералом Лоудом, вдали от внезапных нападений Дрихта. Ази следовал за нами, после чего с удовольствием устроился за оборонительным ограждением: одна его голова следила за укреплениями, а две другие внимательно вглядывались в горизонт.

– Я сделал то, что должен был, Кален. – Король Канс изменился. У него отросли волосы, а сам он похудел. Под глазами, которые сейчас выделялись сильнее обычного, пролегли темные круги. Кожа приобрела смуглый оттенок, будто он много времени провел на солнце. Он больше не заставлял мое сердце трепетать, как в бытность моей учебы аши, но мне все равно было больно его видеть.

– За последние несколько месяцев мне пришлось внести пару изменений. – Все это время король Канс не смотрел в мою сторону. На самом деле он делал вид, будто меня вообще здесь нет. – Мы поймали огромное число дрихтианских шпионов, прячущихся в Одалии, что вызвало мое любопытство. Стена Митры находится на границе между моим королевством и городами-государствами Ядоши, и вся полученная нами информация указывала на то, что наши братья с юга что-то там втайне замышляют. Аадил – весьма хитрый подонок; сначала он выслал разведывательную группу численностью не больше четырех-пяти человек, чтобы те проникли на территорию гор. Но один из патрулей Лоуда их поймал. Мы отправили за ними нескольких наших Искателей смерти. К счастью, дрихтианские воины оказались не чета нашим, хотя те, кто выжил, предпочли покончить с собой раньше, чем мы успели их допросить.

– И, вместо того чтобы объясниться, в ответ Аадил выслал еще более многочисленное войско, как ты видишь. Они долгие месяцы, стараясь всячески не попадаться на глаза нашим патрулям, бороздили воды Желтого моря, после чего засели у ядошанской гряды Бессмертия. Им явно нужно что-то важное в этих горах, иначе неясно, для чего так рисковать.

– Все равно это недостаточное основание для того, чтобы лезть в самое пекло, – прорычал Кален.

– Большую часть жизни мой отец держал меня во дворце, Кален. Тебе это известно – ты сам был тому свидетелем. Когда я попросил его научить меня искусству владения мечом, он только посмеялся, и ты втайне давал мне уроки. Я сыт по горло тем, что совершенно не знаю, что творится у меня в королевстве. Я даже не знаю, что происходит в моем собственном дворце! Будь я мудрее, возможно, Телемайн не состоял бы столько времени в сговоре с Безликой!

Мне редко доводилось видеть Канса сердитым. И ту холодную ярость, которую он проявлял в нашу последнюю встречу, я наблюдала у него в первый и последний раз. Но за это время он явно свыкся с гневом и теперь ловко управлял им, точно идеально заточенным ножом. Вспомнив о том, какую роль я сыграла в его изменениях, мне сделалось тошно.

– Кален, некоторых из этих дрихтианских шпионов я обнаружил в Ниве, – продолжал король. – В своем собственном дворце. Если даже там я не могу чувствовать себя в безопасности, то не смогу нигде.

– Послушайте, ваше величество. – Я не собиралась сообщать ему о своем присутствии, но разговоры о появившихся в Ниве шпионах пробудили во мне воспоминания, где я видела его во время сражения. Так что лучше еще раз столкнуться с его ледяной яростью, чем остаться в сомнениях. – В Кионе отмечаются странные случаи с участием новой руны – ее называют руной Обречения. Она превращает свою жертву в дэвоподобное чудовище, противоядия от нее нет, за исключением ранней профилактики и выявления симптомов. Если позволите, я хотела бы руной Погружения осмотреть вас всех на случай, если кто-то из вас был заражен.

После того как я закончила говорить, Канс погрузился в молчание, но впервые за всю нашу встречу его зеленые глаза встретились с моими, при этом лицо его сохраняло безразличие. Затем он в знак согласия едва заметно склонил голову. Стараясь больше не встречаться с ним взглядом, я начертила в воздухе руну и вздохнула про себя с облегчением, когда ни у кого не обнаружилось красного сияния, говорящего о заражении.

– Нам необходимо руной Погружения проверить всех солдат, что пришли с тобой, – кратко произнес Кален. – Почему ты не попросил нас о помощи? Ты больше нам не доверяешь?

– Вы двое, сейчас не время для разборок, – тихо подал голос Халад. – Мы подозреваем, что в Стене Митры прячется Безликий, вступивший в союз с войском короля Аадила, и это может быть Друж.

– Если это действительно так, то мы с готовностью примем от вас любую помощь, – отрывисто проговорил генерал Лоуд. – С нами прибыли наши Искатели смерти, но мы будем благодарны, если вы, Кален, поделитесь с ними всей имеющейся у вас информацией. Какую стратегию вы предлагаете?

– Безликого предоставьте нам. А вот остальных дрихтианцев придется отвлечь. Тут-то и вступают в дело ваши люди, генерал. Уведите как можно больше дрихтианцев от подножия Стены Митры и не спускайте глаз с ази. Не мешайте ему сражаться, а как только он начнет палить огнем, уходите. Возможно, вам и не по нраву участие дэва, но он – наше единственное оружие.

Генерал Лоуд нахмурился:

– У меня в жилах стынет кровь от одной мысли, что это чудовище будет рядом. Да и за разумное поведение своих людей я вряд ли могу поручиться, если им придется выбирать между нами и безопасностью, милорд.

– Тия попросит его держаться на расстоянии от ваших солдат.

– Такой компромисс меня устраивает. Миледи, некоторые из Искателей смерти готовы подтвердить вашу надежность, однако большинство моих солдат не располагают подобными сведениями. Они могут не одобрить вашу проверку, какой бы она ни была.

– Я пойду с тобой, – вызвался Халад, поднимаясь на ноги. – Меня-то они уж помнят. – Затем повернулся к Лик: – Не составите мне компанию, миледи? – застенчиво поинтересовался он, и на лице аши расплылась трогательная улыбка.

– Кален, постой, – окликнул его Канс, в сердце которого сейчас невозможно было прочитать ни одну эмоцию. – Нам нужно поговорить.

Кален кивнул ему так же бесстрастно.

– Тия, я найду тебя позже.

– С ними все будет хорошо? – с тревогой спросила я у Халада и оглянулась. Все генералы постепенно разошлись, и кузены остались вдвоем.

– Им нужно многое уладить между собой. – Халад одарил меня лукавой улыбкой. – Они же упрямы как ослы, хотя по Кансу этого не скажешь. Знаю, сейчас в это слабо верится, но обещаю тебе – они обязательно помирятся. Как и всегда.

– Она говорит правду, – подтвердил король Канс. – На некоторое время мы с Каленом отдалились. В тот день мы с ним многое обсудили. Моего отца. Его жизнь в Кионе. Но в основном мы говорили о Тие. – Он криво усмехнулся. – Вам известно, что когда-то она была в меня влюблена? Я даже не подозревал об этом. Она всегда была такой тихой и вежливой.

Письма аши немного успокоили короля, а леди Зое и лорду Фоксу удалось убедить солдат отвести оружие от моего горла. Но его подозрительность никуда не делась, и несколько его воинов все равно вились вокруг меня якобы «для моей же защиты». Утром мы должны были достичь подножия Пещерных гор, но король все равно не желал ложиться спать перед предстоящим походом.

К тому же его недоверие не помешало ему продолжить расспросы о письмах и Тие, особенно он хотел знать, что случилось между ее неожиданным исчезновением и внезапным появлением в Даанорисе. Пока мы говорили, его враждебность потихоньку сошла на нет, и я уловил в нем проблески того самого принца, каким он был, когда Темная аша только-только появилась в квартале Ив и никто из них не подозревал об уготованной им участи.

– Эти письма, – заметил он, – незакончены.

– Нам не удалось вернуть недостающие страницы, ваше величество. – Мне все еще было стыдно в этом признаваться.

– Не важно. Если Костяная ведьма все же появится, как ты утверждаешь, будет проще самому спросить у нее о дальнейшем. – Он уставился на пламя костра. – Это было еще одной моей ошибкой. Проще критиковать того, кто носит корону, когда ее тяжесть не давит на тебя самого. Мой отец, он был не таким уж хорошим, каким его все считали. Но и злодеем он был не всегда. То же самое, я так полагаю, можно сказать о Тие. Я очень жалею, что тогда мы так и не поговорили; вместо этого я поддался своей злости и прогнал ее. Просто я был безутешен. Мне казалось, будто внутри меня разверзлась бездна, и если свой гнев направить на нее, эта пропасть закроется. У меня были все основания винить ее. Но… ситуация изменилась.

– Вы больше не злитесь на нее?

– Мы пришли к… временному согласию. Сейчас я понимаю ее лучше, чем тогда. Я очень сожалею о ее сестре. По мнению Фокса, ей больше нельзя доверять. Он боится, что Тьма выжидает подходящего момента, когда можно будет снова вступить в свои права и найти новую жертву. Он не желает ей смерти, но не видит другого выхода.

– Я же сам думаю иначе. Она воскресила моего кузена из мертвых. Такое мастерство серебряного сердца ни одна Темная аша не показывала. Уже за одно это она заслуживает моей бесконечной благодарности. Она любит Калена – неистово, всецело. А потому я разделяю ее страдания. Если у нее получится обрести сердце сумрака, если она найдет способ вырвать из себя Тьму, то я буду молиться за ее успех.

Король позволил себе улыбнуться: улыбка – мрачная, но полная обещания – точно каллиграфией украсила его лицо.

– В конце концов, кто лучше поймет братоубийцу, как не другой братоубийца?

19

Ко всеобщему облегчению, ни у одного из одалийцев не обнаружились признаки Обречения.

– Как хорошо, что мы вовремя добрались до них и сумели предупредить, – спокойно заметила я, проверяя последнего из солдат. – Я бы не простила себе, если бы Канс заболел.

Халад вздохнул:

– Тия, Канс точно так же жалеет о содеянном, как и ты.

– Довольно странный способ это показать. Он даже не смотрит на меня.

– В этих вопросах он немного неопытен. Обычно Канс редко выходит из себя. И подобное проявление злости с его стороны означает только одно: вы с Каленом очень ему дороги. Просто дай ему время.

В эту минуту мы подошли к одной из двух палаток, где Кален и Халад уже сложили свои вещи. Мы с Лик должны были занять соседний шатер. Она уже ждала меня у входа и, откашлявшись, произнесла:

– Тия, ты не будешь возражать, если мы с Каленом поменяемся местами?

– Что? – удивился Халад, чье лицо уже залил румянец.

– Ради бога, – согласилась я. – Я как раз хотела предложить то же самое.

– Спасибо. – Лик одарила Кузнеца душ соблазнительной, немного взволнованной улыбкой, после чего скрылась в нашей палатке.

– Так значит, – продолжила я, как только аша ушла, – вы и Лик вместе?

Халад по-прежнему стоял красный как помидор.

– Утром у горвеканцев… было не совсем то, о чем ты подумала.

– Какая жалость, потому что в противном случае я была бы очень счастлива за вас. Почему ты этого стесняешься?

– У меня не так много опыта в отношениях. Я не хочу чересчур торопить события. И не хочу поставить Лик в неудобное положение.

На мой взгляд, Лик, в отличие от него, двигалась семимильными шагами, но я решила воздержаться от этого замечания.

– Халад, она уже долгое время в тебя по уши влюблена.

– Ты знала?!

Я робко пожала плечами:

– Просто поговори с ней. Не строй предположений относительно ее желаний. Не совершай нашу с Каленом ошибку. Помнится мне, однажды ты говорил нам практически то же самое.

Халад слабо улыбнулся:

– Видимо, проще о чем-то судить, когда ты смотришь на ситуацию со стороны. Спасибо. Пойду посмотрю, не нужна ли ей помощь.

С этими словами он шагнул в палатку. Я уже собиралась войти в соседнюю, как резко остановилась – в мою сторону направлялся король Канс.

– Подожди. – В его голосе не звучало обвинения, но и намека на примирение тоже. – Тия, могу я с тобой поговорить?

Не зная, что сказать, я кивнула. Канс жестом пригласил меня к их палаточному лагерю, где генералы и солдаты собирались обедать. Я последовала за ним.

Несколько минут Канс ничего не говорил, довольствуясь молчаливой прогулкой, но чем дольше он хранил молчание, тем беспокойнее я становилась.

– Где Кален? – наконец не выдержала я.

– Обсуждает нашу стратегию с генералом Лоудом и другими Искателями смерти. Учитывая его опыт с Безликими, я решил довериться его мнению. – Он мельком посмотрел на меня. – Слышал, вы теперь вместе. Мои поздравления.

– Спасибо, – пробормотала я, глядя себе под ноги. Не так давно я сама поздравляла его по поводу помолвки с принцессой Инессой, мысленно желая, чтобы все было иначе. Удивительно, как многое может измениться за год.

Мы миновали еще нескольких солдат, обедающих у костра и рассказывающих друг другу байки.

– А где Фокс? – поинтересовался Канс.

– В Кионе.

– Я удивлен. Вы же всегда были неразлучны.

– Все меняется, ваше величество.

Ему хватило проницательности, чтобы уловить намек.

– Не хочешь узнать, как поживает мой отец, леди Тия?

– Как… как поживает ваш отец, ваше величество?

– Он мертв. – Меня поразило его спокойствие. – Умер две недели назад, незадолго до нашего отъезда из Одалии. Я поклялся своему доверенному советнику и генералам сохранить это известие в тайне и намереваюсь сделать объявление по возвращении.

– Но… Ваше величество. Как…

– Я убил его. – Признание Канса прозвучало по-жестокому просто. – Сам удивился, как легко все получилось. Всего-то и нужно было, что накрыть его лицо подушкой, пока он нес бредовые речи. Халад прав. Он не всегда был хорошим отцом, леди Тия. Он казался сильным и внушительным, с самого детства его репутация давлела надо мной и с возрастом никуда не делась.

Однажды, когда я был совсем ребенком, отец заставил меня смотреть на то, как он убивает смертельно раненную лошадь. «Если тебе когда-нибудь придется кого-то убивать, – говорил он мне, – делай это быстро и аккуратно. Избавь его от страданий, не причиняя боли». Так оно почти и получилось – я избавил его от мук.

– Ваше величество. – Мои глаза наполнились слезами, грудь распирало от чувства вины. – Мне так жаль.

– А мне – нет. Он говорил такие вещи, которые нельзя простить. – В голосе его звучал скрежет затачиваемого о камень топора. – Поначалу я думал, что его тирады – следствие безумия. Бессмыслица, не имеющая никакого отношения к правде. Но со временем он стал рассказывать о поступках, которые однозначно были истиной. Как он связался с Аеной и как хотел пожертвовать Халадом ради того, чтобы она заполучила сердце сумрака. Он часто проклинал моего брата, называл его содомитом, но никак не мужчиной или своим сыном.

– А ты. Твое имя он днями и ночами выкрикивал словно проклятие – чаще, чем имя Халада. Он вопил обо всех тех ужасных вещах, которые собирался и по-прежнему хотел сотворить с тобой. Тогда-то я понял: он обезумел задолго до того, как ты свела его с ума. Он научился это скрывать за искренним смехом и редкими приветствиями толпы.

– Мне жаль.

– Леди Тия. – Впервые за долгое время Канс взял меня за руку – жест такой нежный и до боли знакомый. – Я убил своего отца не из-за тебя, а потому что счел это правильным решением. Я не жалею об этом. Мне лишь жаль, что я не сделал этого раньше. Головные боли, мучающие меня на протяжении долгих месяцев, что я ухаживал за ним, пропали в ту же ночь, когда я его задушил. Тогда я спал спокойным сном младенца, без кошмаров. Мне больше не нужны были сонные травы Альти. Мой отец был той самой опухолью, которую необходимо было удалить. И всякий раз, когда я подпускаю к себе чувство стыда за то, что стал убийцей отца, я вспоминаю те страшные речи, и все проходит.

Он выпустил мою руку и тихо добавил:

– Тем не менее я не доверяю Тьме и силе, которой ты владеешь. Она слишком опасна для любого человека, и обладание таким могуществом может привести только к трагедии. Леди Тия, Одалия по-прежнему закрыта для тебя – до поры до времени. Я не могу рисковать своим королевством. Мой отец и так нанес столько вреда, что его хватит до конца моей жизни. Я готов принять твой союз и помощь в войне против Дрихта, но только потому, что хочу стереть всех Безликих с лица земли. Если Друж прячется в этих горах, я собственноручно его сожгу.

– Я понимаю, ваше величество. – «Канс больше не друг», – с глубокой грустью подумала я. И отсутствие ненависти – лучшее, на что я могу сейчас рассчитывать. – Благодарю вас за проявленное милосердие.

– Леди Тия, будь уверена. Если только Тьма овладеет тобой – а я каждый день молюсь богам, чтобы этого не произошло, – я не стану колебаться.

– Если меня поглотит темная гниль, ваше величество, я молю лишь о том, чтобы мне хватило осознанности и ясности ума самой положить голову на плаху под ваш смертельный удар.

К моему огромному удивлению, его рука снова нашла мою ладонь и крепко стиснула ее.

– Не смей так шутить, – рявкнул Канс. – Думаешь, я только и жду этого дня? Ты была одним из моих верных друзей, Тия. Сестрой, которой у меня никогда не было. Думаешь, мне не больно быть с тобой в ссоре? Не страшно представлять, что сидящая внутри тебя сила в конце концов погубит тебя? Если бы я знал способ вырвать из тебя эту Тьму, то сделал бы это немедленно.

– Тьма всегда являлась частью меня, ваше величество. И даже от нее есть польза. Именно призыв Тьмы привел меня к знакомству с вами. Именно Тьма позволила мне поднять моего брата из могилы. То, что я утратила доверие вас обоих, не ожесточило меня, как показывает опыт.

Канс выглядел встревоженным. Его стеклянное сердце излучало бледно-красное сияние.

– И если бы не Тьма, я бы никогда не встретила Калена – уже за одно это, что бы потом ни случилось, стоит ее поблагодарить. Я рада, что сегодня, ваше величество, вы настроены ко мне не так враждебно, как в нашу последнюю встречу. Надеюсь, в последующие месяцы мне удастся улучшить ваше мнение обо мне, доказав вам, что во мне есть не только пугающая вас Тьма.

– Почему ты думаешь, что я изменю свое отношение?

– Потому что вы рассказали мне о смерти отца. Потому что вы решили довериться мне, невзирая на случившееся… И я рада. Я с самого начала была виновна, ваше величество, и никогда не оспаривала ваше решение изгнать меня из Одалии. Даже наоборот, вы проявили ко мне большее милосердие, чем я. И если мое время придет, я надеюсь встретить ту же незаслуженную милость.

– Тия, – начал Канс, но замолчал, когда рядом со мной остановился Кален.

– Канс, – поприветствовал его Кален и перевел на меня полный любопытства взгляд.

– Мы тут с леди Тией наверстывали упущенное, – пробормотал король Канс. Затем поклонился мне. – Спасибо, что уделила мне время.

– Что это с ним? – спросил Кален, глядя вслед удаляющемуся королю Одалии.

– Король Телемайн умер, – ответила я, сомневаясь, имею ли право рассказывать кому-то, даже Калену, о том, что произошло это от руки Канса. Почувствовав мою нерешительность, он не стал дальше развивать эту тему. – Он не простил меня.

– Пока что нет. Все меняется, когда умирает твой собственный отец, каких бы дел тот ни натворил.

Я прильнула к нему:

– Тебя только это беспокоит?

– Нет. Просто я рада, что он больше не настроен ко мне враждебно, пусть и временно. Я на такое даже не смела надеяться.

– Уже жалеешь о своем решении? – поддразнил меня Кален. – Мне стоит ревновать?

Я состроила ему гримасу.

– Ты же знаешь, что нет. И все же наш разговор заставил меня кое о чем задуматься: если уж Одалии известно, что дрихтианцы сейчас в Стене Митры, то Кион подавно должен об этом знать. Но от них не было ни слова.

Кален нахмурился:

– Верно. Императрица Аликс ни за что бы не допустила сюда нарушителей, особенно если это люди Аадила. Генерал Лоуд получил известие о том, что ядошанцы выдвинулись к ним на подмогу и прибудут в течение следующего дня. А от нее нет ни одной весточки.

– Я волнуюсь.

– Ты не думала связаться с Фоксом? – ненавязчиво поинтересовался Кален; он знал, что мой брат был для меня больной темой. – Нужно узнать, что Кион намеревается делать, а более быстрых для этого способов у нас нет.

– Я… – Боюсь, мне не вынести в очередной раз злости и отвращения со стороны Фокса. – А генерал Лоуд не может отправить еще одного ворона?

– Он уже отправил четверых, но ответ придет не раньше чем через несколько дней. – Кален поцеловал меня. – Если тебе это неприятно, я не стану настаивать. Может быть, действительно стоит послать гонца на резвой лошади – так мы точно получим ответ.

Я сделала глубокий вдох.

– Нет. Ты прав. Ради дела нужно отложить личные проблемы. Все равно Кион скоро узнает, что мы с одалийцами, так что нет никакого смысла прятаться от них. Дай мне время собраться с силами, и я с ним свяжусь.

Мне потребовалось десять минут, чтобы найти в себе смелость сломать дверь, которую я с такой тщательностью устанавливала в своей голове между нашими с Фоксом мыслями. Как только разум Фокса вплыл в мое сознание, я с трудом подавила желание разрыдаться, столь знакомые мне ощущения породили новую волну слез.

«Тия?» – услышала я потрясенный голос брата. Насколько мне было видно, он сейчас обедал с принцессой Инессой в ее личных покоях. Мой брат с округлившимися глазами быстро подскочил с места.

– Это Тия? – В тоне Инессы слышалась тревога, осторожность и радость. – Тия? Где ты? Мы так беспокоились…

«Войска Дрихта сейчас у Стены Митры», – без лишних церемоний заявила я, еле сдерживая эмоции, не обращая внимания на катящиеся по моим щекам слезы. Ох, как же я скучала по Фоксу, но внутри его по-прежнему, как и в нашу последнюю встречу, кипели злость, отвращение и страх – едва ощутимые, но вышедшие на первый план, как только я обнаружила свое присутствие.

Руны Спокойствия, которые Кален каждый день накладывал на меня, не смогли справиться с хлынувшим потоком эмоций, вызванным нашим с Фоксом воссоединением. Меня вновь охватила печаль, оттого что Дейзи мертва, а я виновна в ее гибели. Что я сама должна умереть, пока не учинила беспредел в других королевствах. Я – эпидемия, которая заражает все, к чему прикасается. Я не заслуживаю сострадания, только правосудия. Если бы Канс еще несколько месяцев назад решил казнить меня за преступления против его отца, Дейзи была бы до сих пор жива.

«Тия?» – Фокс почувствовал утянувший меня эмоциональный водоворот, и его возросшая тревога вытеснила былую злость. В то же время я ощутила, как в мое сознание медленно проник Кален, который обнял меня и, гладя по волосам, нежно шептал на ухо успокаивающие слова. Как только его тепло достигло самого сердца, я наконец сумела взять себя в руки.

«Ты знал о войсках Аадила?»

«Я… нет. Мы только сегодня утром получили известие о замеченной у границ Ядоши активности, но у нас не было подтверждений…»

«Считай это своим подтверждением. В рядах армии Аадила есть Безликий, они считают, что Первая Жатва находится на территории Стены Митры. Передай императрице Аликс, чтобы она выслала сюда своего представителя – может быть, одну из охотящихся на меня аш, раз уж я здесь с одалийцами, в окружении остатков дрихтианцев. Ядошанцы уже направляются к нам, так что императрица Аликс все пропустит».

«Альти как раз сейчас производит разведку возле Ядоши. Мы передадим, чтобы она ехала к тебе. Тия, я хочу…»

Я уже была на грани. Как только сообщение было передано, я быстро захлопнула за собой мысленную дверь, заглушив окончание его фразы, и лихорадочно принялась запирать ее, пока ни одно его слово не могло до меня долететь. Никакой злости, никакого разочарования, никакой горечи.

Но плотину уже прорвало: меня с головой накрыло очередным приступом скорби, вызванным смертью Дейзи и недоверием Фокса, мое сердце пронзило двойным мечом. Руна Спокойствия начала действовать лишь через минуту, она волнами накатывала на меня. Мои рыдания постепенно стихали, смолкая с каждым новым приливом.

Оказалось, что Кален и сам дрожал.

– Я и не подозревал… я не понимал, почему ты так противишься, пока…

– Т-ты же никак не мог подслушать. – Насколько мне известно, наша с Фоксом связь была единственной в своем роде. Я посмотрела сначала на стеклянное сердце Калена, потом – на свое. Они оба бились с идеальной синхронностью. Я любила Фокса и всегда буду любить, но наша многолетняя связь меркла по сравнению с тем, что было между мной и Каленом. В это мгновение я осознала, насколько безмерно он меня любил. Однако время шло, и соединяющая нас нить таяла, а сознание Калена ускользало от меня.

– Руна Разделенного сердца, – прошептал Кален. – Она создает постоянную зависимость, да? Прости, Тия. Я больше не стану тебя об этом просить.

– Нет. Я должна была. На карту поставлено нечто большее, чем я и мои чувства. Большее, чем мы. Я смогу пережить гнев Фокса. До тех пор пока он остается в безопасности и под защитой императрицы, мне этого будет достаточно.

– Тебе незачем прятать от меня свою боль, Тия. Я буду рядом с тобой. Всегда.

Он приник ко мне губами так, как это делал неизменно – медленно и неторопливо. Я ответила на его поцелуй, когда его руки сомкнулись вокруг меня. Влияние разделенного сердца давно ослабло, но сейчас это не имело никакого значения.

– Здесь они не смогут контролировать ни одного дэва. – В голосе лорда Нокса звучали одновременно радость и разочарование. Перед нами вырисовывались очертания Пещерных гор – тонкие крутые вершины, украшающие южные берега Одалии, словно нижняя челюсть некоего гигантского морского чудища. Этот естественный барьер, который отделял королевство от территории Дрихта, одалийские короли издавна использовали в качестве оборонительного рубежа против захватчиков. Сам я не присутствовал на военных советах между генералами, зато видел наступающие с обеих сторон хребта корабли Архен-Кошо. Скорее всего, подобный маневр не позволит дрихтианским кораблям причалить к другим землям, кроме этих горных берегов, а значит, у нас будет преимущество в местности.

Южный аванпост был построен много лет назад одалийской королевой Бреганой и с тех пор благодаря добавленным и улучшенным ее потомками оборонительным сооружениям пережил испытание временем. Несмотря на свой простой и утилитарный внешний вид, бастион в форме звезды был всецело защищен. По всему периметру крепость окружали ров и заостренные колья, делающие ее неуязвимой к большинству нападений.

Темной аши и ее ази нигде не было видно. Лорд Фокс постоянно вглядывался в небо, выискивая в облаках малейшие черные проблески. Я видел, как шевелятся его губы, а потому даже без звука был понятен его шепот: «Тия, где ты?» – который он посылал в воздух, словно раскрытую тайну.

– По словам горвеканцев, в этих Пещерных горах нет так называемой Первой Жатвы, – прогремел генерал Лоуд, – так что эти проклятые дрихтианцы собираются здесь делать? Захватить Одалию? Они утратили элемент неожиданности. Заманить Темную ашу и ее дэва? Так это они могли сделать и на другой территории, где у них было бы преимущество.

– Согласно докладам, здесь собрались самые преданные воины Аадила, – сообщил король Канс. – Все десять тысяч членов Золотого Жезла, его личной армии. Еще десять тысяч человек из специальных войск, отобранных за особую методичную жестокость. И вполне возможно, кто-то еще.

– Это может создать нам еще больше трудностей, чем полагает генерал Лоуд, – заключил лорд Фокс. – Мы-то ожидаем, что они покинут хребет и вступят с нами в бой, а они, судя по всему, собираются оставаться на месте. Наша выстроенная защита, милорды, окажется бесполезна, если они не выйдут из Пещерных гор.

– Мы превосходим их численностью в пять раз, – заметил лорд Бальфур.

– Это не имеет значения, сэр Бальфур. Ступив на эти узкие дорожки, мы уже не сможем удерживать строй, а их лучники подстрелят нас в этих расщелинах раньше, чем мы доберемся до основного места расположения их войска. Стоит нам войти в горы, как они обретут преимущество.

– Значит, нас ждет длительная осада? – простонал лорд Эйдан. – Ненавижу осады.

– Если у вас, лорд Эйдан, есть идеи, как можно выманить дрихтианцев из Пещерных гор, я с огромным удовольствием передам вам командование.

– Альти, а ты что думаешь? – спросил лорд Фокс.

– Количества наших аш хватит, чтобы попытаться раздвинуть Пещерные горы. Но это может привести к обрушению и вызвать другие проблемы: оползни, землетрясения и прочее. Я бы не стала прибегать к этому методу, пока мы не испробуем все имеющиеся варианты.

Король Канс обернулся к лорду Агнарру, который на протяжении всего обсуждения молчал.

– Вы осведомлены о замыслах Тии как никто другой. Что она вам сказала?

– Безликие многие поколения вступали в союз с дрихтианцами, ваше величество, но только недавно проникли в ряды королевских особ и объединились с королем Аадилом.

– Нам это уже известно. Но какова их цель здесь? И где Тия? Она планировала удерживать дрихтианцев в этих горах до нашего прихода? – Король изучал мужчину прищуренными глазами, будто видел того впервые. – Или же ее приманка рассчитана и на нас?

– Такое возможно.

С быстротой молнии Канс выхватил меч из ножен и направил его на грудь горвеканца.

– Для чего Тия отправила вас с нами? Говорите.

Лорд Агнарр на этот жест нисколько не обиделся. Напротив, в его взгляде читалось сочувствие.

– Леди Тия отправила меня для того, чтобы я убедился, что вы придете именно сюда, милорд, а не на территорию Дрихта, как того хотела императрица.

Откуда-то издалека донесся слабый приглушенный крик. Он повис в воздухе, и от этого звука у меня похолодела кровь. Я слушал эти завывания на протяжении долгих недель, пока чудовища резвились на берегах моря Черепов, а хозяйка дэвов возрождала их одного за другим к подобию жизни, после чего помещала их сущности в свою душу.

Тут из пены, со стороны скалистых берегов Пещерных гор, спускающихся в море Одалии, показались безобразные фигуры. Первыми из накатывающих волн появились многочисленные лица нангхаитья, который пробирался сквозь камни и ил. За ним следовал таурви со своим пением, а после – скачущий заурви. Дэвы по очереди выходили на берег, на их шкурах и коже блестели капли морской воды. Оказавшись на суше, они подняли головы и дружно заголосили.

В этот миг в небе замаячили острые когти ази: дэв, размахивая своим длинным хвостом, устремился вниз. В отличие от своих братьев, он не издал ни единого звука. Ази не нужна была вся эта театральность. Вместо этого он направился прямиком к Пещерным горам, изрыгая пламя из своих трех пастей.

Округлившимися от ужаса глазами мы смотрели на то, как в считаные минуты горы охватило огнем.

20

Нападения дрихтианского войска мы ждали задолго до рассвета, поэтому оставшуюся часть ночи генералы посвятили разработке стратегий обороны. Все пребывали в напряжении. Генерал Лоуд предсказал, что армия в надежде подвергнуть короля Канса опасности нападет на базовый лагерь, но мы были намерены этого не допустить.

В конце концов, именно мой ази подал предупреждающий крик. Я поднялась с постели, однако покидать лагерь не было необходимости. Не обращая внимания на поднятую тревогу, пока солдаты в спешке хватали оружие и доспехи, я вошла в разум дэва. В миле от первых возведенных из кольев укреплений группа дрихтианцев наткнулась в темноте на моего питомца, в ответ ази дал им понять, что он думает по поводу такой дерзости. Его средняя голова поймала одного из мужчин и быстро прикончила. Две другие головы накрыли потоками огня оставшихся нарушителей. К тому времени как к сражению подключились одалийцы, от дрихтианцев остались только обугленные кучки.

– Для разведывательной группы их довольно много, – проворчал генерал Лоуд. – Будем считать, это была проверка нашей системы обороны. Хвала богам, что их обнаружил ваш ази, леди Тия. Ума не приложу, как они сумели подобраться так близко.

– Принуждение, – угрюмо заключила я, пока Халад осматривал находящихся в оцепенении одалийских стражников, размещенных по наружной границе лагеря. Они спали буквально на ходу, их пустые взгляды были устремлены куда-то вдаль, на равнины. Окажись мой ази чуть медленнее, они все уже были бы мертвы. С помощью своей собственной руны Принуждения я привела их в состояние бодрствования и в процессе обнаружила следы чужого сознания – более мощного, чем у Усижа и Аены. – Друж.

Один из Искателей смерти выругался.

– Какой толк от всех этих приготовлений, если им легче проникнуть в наше сознание, чем снести наши стены?

– Прибыли ядошанцы, – сообщил другой Искатель смерти. – С вами желает побеседовать мужчина по имени Нокс, генерал.

– Мой ази останется на страже, – сказала я, – но, боюсь, засады могут повториться.

– Мы переговорим с ядошанцами, а с первыми лучами солнца нападем, – решил Канс, поднимаясь на ноги.

Я вздрогнула:

– Нападем, ваше величество?

– Моя армия превосходит их численностью. А вместе с ядошанцами мы быстро их сокрушим. Они напали на наш лагерь не только с целью проверить нас, но и задержать. Если мы станем дожидаться, пока они сделают первый шаг, то тем самым дадим им время перегруппироваться. К счастью, основная масса их войск размещена у подножия Стены Митры. Дороги, ведущие в глубь гор, недостаточно широки для ведения боя. Поэтому мы сосредоточим свои силы на солдатах, а леди Тия и Кален – на Безликом.

Генерал Лоуд кивнул:

– Вы, ваше величество, останетесь здесь с леди Лик и лордом Халадом.

В ответ Канс покачал головой:

– Лагерь защищен не настолько хорошо, а они могут предпринять очередную попытку нападения. Так что я буду держаться рядом с вами, генерал. Меня будут охранять мои собственные Искатели смерти, и мы сможем своевременно оказать помощь леди Тие и лорду Калену. Леди Лик и лорд Халад отправятся вместе со мной. Пока с нами остается ази, дрихтианцы будут не столь опрометчивы.

Мужчина только покорно вздохнул. Очевидно, подобные беседы случались у них и раньше.

– Хорошо, ваше величество. Лорд Кален, леди Тия, вам понадобятся новые лошади? Вашему животному, должно быть, требуется отдых после такого изнурительного пути.

– У меня особенный конь, генерал, с неиссякаемым запасом сил. Хотя большая часть нагрузки все-таки придется на ази.

Генерал содрогнулся:

– Никогда не думал, что доживу до того дня, когда на этих чудовищах будут разъезжать как на воздушной кавалерии.

– Вы планируете сразиться с Безликим в горах? – поинтересовался у меня Канс.

– Я бы для начала уничтожила как можно больше дрихтианцев. Чем меньше будет их численность в скалах, тем большее преимущество мы получим.

– Мы приложим все усилия, чтобы наше сражение было недолгим. Идемте, джентльмены. Ядошанцы нас ждут.

– С вами все будет хорошо? – обратилась я к Халаду.

Кузнец душ кивнул.

– Я только беспокоюсь за Лик. К этому моменту все ее симптомы уже должны были исчезнуть. Я общался с Ноксом. Одна из оставшихся в Ядоше аш, которая прибыла из Стирфолла, осмотрела Эйдана, и тот, похоже, гораздо ближе к выздоровлению, чем Лик. Мы даже проверили всю нашу еду. Будь в ней какие-то заклинания, мы бы тоже заразились. Я не понимаю, почему она не идет на поправку.

– Не спускай с нее глаз, особенно сегодня. Не хочу, чтобы дрихтианцы приближались к ней даже на милю.

– Я сам их убью, если придется, – с жаром пообещал Халад.

К нашему появлению ядошанцы и одалийцы достигли соглашения. При виде нас лицо Нокса озарилось широкой улыбкой.

– Леди Тия, – радостно проревел он, вскинув алебарду. – Это даже получше охоты на дэва будет, вы так не считаете?

На что я простонала:

– Только ядошанцы способны воспринимать войну как игру, Нокс.

– Но если мы играем на победу, то какая разница? – Затем он почтительно поклонился Кансу: – Ваше величество, мы прибыли сюда, чтобы предложить вам свою силу. Первый министр Стефан наказал нам слушаться ваших приказов как его собственных.

– Для меня большая честь, что ваш командир так в меня верит, лорд Нокс. По донесениям моих разведчиков, в этих горах прячется сам король Аадил, а в рядах его солдат царят некоторые беспорядки, хотя причина нам неясна. Поэтому мы хотим воспользоваться этим замешательством и напасть как можно скорее.

– А разве леди Тия не может проникнуть к ним в головы и с помощью рун выудить из них информацию? У нее весьма неплохо это получалось, когда мы допрашивали того дрихтианского шпиона.

– Все не так просто, милорд, – возразила я.

– Дрихтианский шпион? – с любопытством переспросил Канс.

Мужчина тут же умерил пыл и откашлялся.

– А, ничего особенного, ваше величество. Мои люди ждут ваших приказаний.

– Безликий сумеет быстро отразить любое вторжение, милорд, – напомнила я ему. Я уже исследовала горы руной Предсказания и ничего не обнаружила.

– Тогда начнем. Обычно дрихтианцы используют конницу, поэтому нам понадобится несколько фаланг. Первыми атакуют мои Искатели смерти. И будет лучше, если в этот момент им никто не станет мешать. За спиной у них будут находиться лучники, чтобы сразу уничтожать любого, кто приблизится к ним. Как только начнется сражение, вступят ваши люди: они нападут на них с обеих сторон и зажмут в тиски. Леди Тия и лорд Кален будут вести бой сверху, на ази.

– Будет исполнено, ваше величество. Хотя, держу пари, ази один сделает всю работу за нас.

– У меня есть опыт встречи с дэвами, и они, мягко говоря, довольно непредсказуемы, – резко бросил Канс. – Поэтому я больше надеюсь на наших с вами воинов. Ну что ж, выдвигаемся в путь, и пусть сегодня все боги, которые слышат нас, ниспошлют нам свою милость.

Ази уже находился в полной боевой готовности: как только мы скатились по его шее, он выпустил густые клубы дыма. Едва мы устроились на его спине, как он, громко хлопая крылья, взмыл в воздух, подняв маленькие вихри пыли, отчего солдаты были вынуждены отскочить в стороны. Канс провожал взглядом уносящего нас в облака дэва. Мы видели, как армия двинулась по равнине вперед, ее красно-золотые знамена устремились навстречу дрихтианским желто-черным флагам. В ожидании сигнала от Канса мы свободно кружили над пустым пространством впереди.

Когда снизу грянули трубы, я мысленно призвала ази к действию. Он тут же спикировал вниз, и выпущенный им огненный шар скосил встречную полосу солдат – те даже не успели осознать, что началось нападение. Люди стали разворачиваться и бежать прочь от подожженной земли, многие из них неслись прямо навстречу огненным залпам Искателей смерти. С их рук срывались пламенные снаряды меньше тех, что изрыгал дэв, но их размер не мешал им поражать цели. Сверкающие в небе плеяды рун Ветра, которые плел Кален, помогали огню распространяться по рядам деморализованных дрихтианцев. А в это время одалийская армия бодрым шагом продвигалась вперед, повергая неуспевших скрыться с их пути врагов, им не терпелось объединиться с войсками ядошанцев и вступить в бой.

Тут со стороны гор донесся ужасный грохот. Головы ази мгновенно прильнули друг к другу и зашипели, разум дэва кротко ткнулся в мое сознание с просьбой ослабить контроль. Тогда я отпустила его, и он приземлился на землю, вынудив наши войска разбежаться в стороны. «Опасность, – шептал он мне, – опасностьопасностьопасность».

– Передай одалийцам и Искателям смерти отступать! – рявкнула я Калену. – К ним направляется нечто огромное!

– Вы слышали, что сказала леди? – обратился к солдатам Кален, усиливший действие рун Ветра, чтобы его голос отчетливо разносился над полем боя. – Отходите назад, если вам дорога ваша жизнь!

Одалийцы с готовностью подчинились приказу, в отличие от ядошанцев, которые повиновались с большой неохотой.

– Что тебе говорит ази? – с напряжением в голосе спросил у меня Кален.

– Пока не знаю, но он что-то предчувствует.

Не успела я произнести эти слова, как перед моим мысленным взором предстали чешуйчатые лапы, выбирающиеся из-под земли на свободу и оставляющие после себя черную, кислотоподобную рвотную массу. Я вцепилась в руку Калена.

– Индра.

– Я не вижу никакого…

Но мои слова оказались пророческими. Внезапно почва под нашими ногами пришла в движение, страшное землетрясение сбило с ног союзников и врагов, будто весь мир задрожал от ярости. Протянувшаяся перед нами трещина стала расширяться, земля расступилась, и на поверхность выбралось нечто черное и чудовищное. Ази фыркнул – его три головы презрительно засопели, – когда новый дэв огласил воздух своим пронзительным карканьем, которое наверняка докатилось до самой Истеры.

– Всем назад! – закричал Нокс. В этот раз ядошанцы не стали сопротивляться и увеличили расстояние между собой и жутким монстром, выбравшимся из недр земли. Мерзкая туша индра была вся пропитана смолой, капающая с него зловонная жидкость падала на землю и с шипением прожигала почву. Можно было сказать, что у дэва имелись крылья и перья, если бы те могли быть вырезаны из камня. Как и ази, он умел летать, но из-за большого веса дальность его полетов была ограничена. И подобно саурва, в качестве оружия он предпочитал использовать яд, выделяемый тяжелыми мешками на концах его лап, служившими одновременно метательными снарядами и броней.

– Никому не подходить! – рявкнул генерал Лоуд. – Только лучники! Остальным отступить и защищать короля! Искатели смерти, отвлекайте его!

Ази и индра закружили друг напротив друга. Кален принялся чертить в воздухе руны Щита, часть своей силы я отдала ему, а остальную сосредоточила на движениях ази. В сознании индра плескалось прогнившее болото неразборчивых эмоций, пропитанных голодом и ленью, но среди них я уловила слабое человеческое присутствие, погрязшее в глубине этой трясины.

Друж. Кто еще, кроме него, мог обладать такой способностью? Но если Аена и Усиж на мое вторжение отвечали в лоб: они стремились ворваться в мое сознание, силой подавить его и взять верх над ази, – то мысли Дружа ускользали от меня всякий раз, когда я подбиралась к ним слишком близко, и с легкостью, к моему постепенно нарастающему недовольству, уклонялись от моих толчков. Первым из двух дэвов решил напасть ази – его три головы ринулись вперед. Однако индра, несмотря на всю свою грузность, проявил быстроту реакции и ловко ушел от атаки. Он, как и его хозяин, предпочитал уворачиваться, а не вступать в бой, хотя его токсичные выделения по-прежнему представляли для нас угрозу. Когда одна из ядовитых капель брызнула на кожу ази, тот зарычал. Боль хлынула по соединяющей нас связи.

– Держись, – сквозь стиснутые зубы процедил Кален и расширил действие Щита. Я с изумлением наблюдала за тем, как его руны растянулись и накрыли ази, заклинания выковали импровизированную броню.

Я вдруг осознала, что Кален черпал силы из нашей руны Разделенного сердца, а также через меня брал их у ази. Я и раньше устанавливала связь с другими ашами, но те никогда не пользовались силой дэва. Тут я услышала позади себя звуки возобновившегося сражения; Искатели смерти, сплотившись, атаковали индра градом собственных заклинаний и рун, хотя больше отвлекали ими, чем наносили увечья. Осмелевшие одалийские лучники пускали стрелы, но те отскакивали от шкуры дэва; ядошанцы, предпочитающие наносить настоящие травмы, увлеченно рубили мечами каждого попадающегося им под руку дрихтианца.

Тихо выругавшись себе под нос, я стала продираться сквозь плотную мысленную трясину к самой сущности индра. Несмотря на то что заклинания Искателей смерти не оказывали на дэва никакого физического воздействия, они успешно отвлекали его внимание от меня, тем самым давая мне возможность определить средоточие его мыслей. Я уловила слабые отголоски борьбы, какая-то независимая рептильная часть его сознания сопротивлялась власти Дружа.

Но вот мысли индра изменились. Потеряв интерес к бою, он переключился с ази на группу одалийских солдат, плотным кольцом окружавших Канса, Лик и Халада.

– Защитите короля! – выкрикнул Кален, даже когда я приказала ази преградить путь индра. Тогда дэв откинул голову назад и одним резким движением опустил крылья. Из его пасти вырвался фонтан черной желчи, которая, изогнувшись точно тошнотворная радуга, окатила своим ядом все вокруг. Несколько Искателей смерти мгновенно перешли в оборону: они выстроили собственные Щиты, позволившие оградить основную массу войск от пролившейся кислоты. Только далеко не всем из них так повезло.

Я с отвращением наблюдала за тем, как эти солдаты с криками растворялись прямо у нас на глазах, черная смола пожирала их плоть, а от их извивающихся тел поднимался пар. «Воды!» – проревел генерал Лоуд, и к моему ужасу, Лик выскочила вперед. Окружавшие ее защитные руны исчезли, когда она обрушила на несчастных жертв ливень, поглотивший их внезапным потоком. Дрихтианцы тут же бросились к ней, но решительный Халад, раздобывший где-то в этом переполохе меч, быстро отразил их атаку.

Тогда я мысленно потянулась вперед: подчинила себе разум каждого мучающегося солдата, какого могла достать, и отправила их в блаженное забытье. Единственное милосердие, которое я могла им даровать.

В этот миг индра выскользнул из моей хватки. Я снова выругалась сквозь слезы и нырнула обратно в его голову, повторив заново всю трудоемкую процедуру. «Ты слаба, – прошептал мне на ухо чей-то голос. Звучащая в нем самоуверенность скорее дразнила меня, чем стремилась перехитрить. – Твое сострадание делает тебя слабой, леди Тия».

Собрав всю силу воли в кулак, я попыталась напасть на него, но тот, смеясь, снова сумел от меня ускользнуть.

Окружавшие Канса солдаты обратились в бегство, однако индра решительно погнался за ними, расшвыривая по пути других одалийцев и ядошанцев. Тогда мой ази бросился ему наперерез. Он нарочно врезался в тело второго дэва, как только тот снова расправил свои омерзительные крылья. Кален схватил меня и прижал к себе, когда сверху на нас пролился черный дождь. Послышалось неприятное шипение – некоторые руны Щита растаяли под его натиском.

Я вновь отыскала сущность индра и потянулась к ней. Тут меня поджидал чужой разум, который, лишь почувствовав мое присутствие, крепко ухватил сознание дэва. Я ткнулась в его мысли, но встретила сопротивление. Предприняла еще одну попытку.

Левая голова ази метнулась вперед. Не задумываясь о кислоте, она впилась зубами в покрытую перьями шею индра, а когтями вонзилась в яремную вену. Дэв завизжал от боли впервые с начала сражения, но этого оказалось недостаточно, чтобы избавиться от власти Дружа. Ази тоже закричал, я ощутила сильнейший ожог на его шкуре, как на своей собственной коже. Я закричала, но, несмотря на невыносимые страдания, не могла отпустить.

Внезапно пронзившая тело индра вспышка молнии откинула его от ази.

– Аши! – сквозь царящий шум прорезался голос Альти, сильный, уверенный и надежный. – Сюда! Цельтесь ему в глаза!

Новые дуги молнии расчертили горизонт и ударили в дэва. Я обернулась и увидела Альти в окружении других кионских аш, которые, стоя бок о бок, посылали яркие снопы света, острые и пронизывающие, в туловище индра. Их удары не причиняли дэву боли, но свет ослеплял глаза. Индра с воем крутился из стороны в сторону, его лишенным век глазам никак не удавалось избавиться от заслонившей взор яркой пелены.

«Тия», – услышала я откуда-то издалека и в то же время где-то очень близко. В этот миг совершенно неожиданно меня накрыла волна силы. Энергия приливала к той части моего разума, которая продолжала цепляться за мысли индра, все еще находящиеся под властью Дружа. Я ухватилась за нее и надавила изо всех сил.

Темную пучину озарила вспышка света, когда мои мысли коснулись сознания Дружа и дэва – этого оказалось достаточно, чтобы от испуга Безликий ослабил хватку. Сознание индра провалилось в мой разум.

«Умри! – закричала я. – Умри, умри, умри, умри, умри…»

Не знаю, сколько я так орала. Но пришла в себя, только когда руки Калена осторожно трясли меня.

– Тия, – пробормотал он. – Все кончено.

Индра лежал на боку в луже своей собственной черной кислоты. Разум Дружа испарился, скрывшись где-то в недрах Стены Митры. В рядах солдат поднялся сдавленный нестройный хор голосов при виде того, как остатки уцелевшей армии дрихтианцев, бросив своих мертвых товарищей, обратились в бегство, кто-то из ядошанцев настойчиво продолжал гнаться за отстающими. Там, где должен находиться Канс, развевался, хлопая на ветру, одалийский флаг. Король был в безопасности.

Мысленная дверь, разделяющая нас с Фоксом, оставалась запертой, хотя меня не покидала уверенность, что ему каким-то образом удалось пробиться сквозь нее, что это он придал мне сил, позволивших одолеть Дружа. Я потянулась ему навстречу, ожидая обнаружить такое теплое, успокаивающее присутствие брата. Но ничего не нашла. Преграда между нами оказалась нетронута, я была одна.

Не выпуская Калена из рук, я разрыдалась.

У подножия гор показалась бегущая толпа дрихтианцев, большинство из которых были охвачены огнем. Остальные с криками, когда пламя настигало их, прыгали с высоких вершин и яркими шарами, будто дождь, падали вниз.

Я видел, как они на лету начинали преображаться. Их тела искажались и менялись. О землю они ударялись не с безжизненным стуком, а со стрекотом и рваными движениями, их туловища ломались посередине и перестраивались, образовывая новые сегментированные тела, уродливые насекомоподобные мутации с конечностями млекопитающих. Не прекращая гореть, они кидались вперед, сбивали с себя пламя вместе с остатками человеческого облика, ползли в сторону потрясенных одалийцев и ядошанцев, убегающих при виде них. Ни одна тренировка не могла подготовить их к таким жутким трансформациям.

И тут на помощь им пришел нангхаитья. На своих стволообразных лапах дэв бросился вперед и подхватил одного из безобразных насекомых. Широко раздвинув челюсти, он закинул существо в свою зияющую пасть, от последовавшего за этим хруста у меня в жилах заледенела кровь. В эту секунду на него прыгнуло второе насекомое, но нангхаитья, не прерывая своего пиршества, просто повернул голову и подставил второе проголодавшееся лицо навстречу летящей ему в рот свежей еде, а следом еще одно и еще.

Таурви вскинул голову и затянул свою колыбельную – полилась чарующая мелодия, которую, казалось бы, не могут издавать эти исковерканные челюсти и выступающие клыки. Околдованные звуком, обреченные дрихтианцы сделались медлительными, как и находящиеся неподалеку солдаты – включая меня. Музыка закралась в мою голову, стерла внутри все эмоции, оставив только восторг. Все мысли о бегстве или каком-либо движении постепенно растаяли. Тут мимо нас неуклюже протопал аэшма. Затем скрутился в клубок и покатил вперед, врезавшись в неподвижную толпу дрихтианцев. Он давил их без остановки, пока они сидели и слушали смертельную песнь его собрата-дэва.

Саурва оказался еще более жестоким чудовищем; он с жадностью рвал когтями любого, кто попадался ему на пути. Сквозь грохот я услышал крик генерала Лоуда, который велел солдатам отступать и не приближаться к дэву.

Заурви выдохнул в воздух ледяную дымку. Она с треском ползла вверх по ногам дрихтианцев, приводя их в неподвижность, пока тот рубил их чешуйчатые тела. А витающий над нашими головами ази продолжал свои разорения, суля раздуть еще больший пожар.

Наше войско тоже не теряло время даром. Небо расчертили залпы Огня, Льда, Ветра и Молний, когда в бой вступили аши и Искатели смерти, прервавшие движение дрихтианского потока. Лорд Агнарр и его люди опустились на колени и прижали ладони плотно к земле. Ближайшие к ним дрихтианцы только сделали шаг и тут же провалились во внезапно образовавшиеся зыбучие пески. Из дрогнувшей земли неожиданно показались шипы, проткнувшие остальных врагов.

– Тия! – с криком вырвался вперед лорд Фокс на коне, рубя каждого встречного дрихтианца. Не отрывая взгляда от летящего над головой ази, он сменил меч на лук, который до этого был привязан к спине. Когда трехглавый дэв приблизился к земле, он быстро прицелился и выпустил в него стрелу. Видимых повреждений он ему не нанес, но ази резко вильнул в сторону.

– Идиотка, скажи своему питомцу, чтобы он перестал жечь Пещерные горы! – проревел мужчина в небеса. – Ты же все тут спалишь!

Темная аша услышала его призыв. Заурви протопал вперед, с шумом втянул в себя воздух и выдохнул. По горам разлился холод – даже мое дыхание превратилось в облачка пара, – на время сдержавший распространение огня.

Но ее брат на этом не закончил. Он спрыгнул с Вождя и принялся прорубать себе путь сквозь ряды дрихтианцев. Его взгляд был прикован к бесчинствующему саурва. Расправившись с последними обреченными, он вонзил свой меч в дэва, на голень чудовища брызнула кровь.

Саурва взревел от неожиданности. На миг в его желтых выпученных глазах мелькнуло нечто вроде узнавания. Ведь именно от его изогнутых когтей погиб мужчина. Захваченный жаждой крови, дэв бросился на него. Лорд Фокс даже не предпринял попытки сдержать нападение. Коготь чудовища пронзил ему грудь.

Но тут оба внезапно отпрянули друг от друга. Саурва завизжал от невидимой боли. Восставший из мертвых полководец опустился на землю, прижимая руку к разодранной груди и ловя ртом воздух, который ему был не нужен, его зубы обнажились в сердитом рыке. Реакция ази не заставила себя долго ждать. Он мгновенно приземлился возле саурва, споткнувшись при торопливой посадке. Лорд Кален первым соскочил с его спины и сразу же обрушил свой меч на незащищенный бок обреченного дрихтианца, стоило тому приблизиться к нему.

– Фокс! – С нашей последней встречи она сильно изменилась. Ее волосы, черные словно ночь, струились по спине, тело облегало то же хуа с тремя драконами, в котором я увидел ее во время нашего первого знакомства, в темных глазах по-прежнему таилась загадка, но щеки впали, а кожа потеряла былое сияние. В это мгновение между ней и Фоксом, между ней и Каленом, между ней и ее дэвами промелькнула безмолвная мысль, – и оба саурва и ази встали на их защиту: они рвали и кромсали дрихтианцев, продолжающих, несмотря на сокращающуюся численность, нападать.

– Ты сделал это специально, – прошипела она, тон ее голоса резал глубже, чем колкие ножи ветра Искателей смерти.

Лорд Фокс мрачно улыбнулся, прежде чем ази своим телом скрыл их от моего взора.

Я не знаю, как долго длилось сражение. Я прятался за спинами Искателей смерти, пока те чертили руны одну за другой, застилая небо невидимыми глазу преградами. Время от времени я ловил взглядом взрывающиеся осколки, когда те ударялись о магические щиты, словно сталкивающиеся лезвиями мечи, высекающие искры. Я оттаскивал раненых ближе к блокаде, возведенной одалийцами, и съеживался возле них калачиком в надежде, что нас не затронет ни одна неуправляемая руна или атака дэва. Но ту троицу все это время мне было не видно; ази и саурва по-прежнему загораживали их, хватая зубами и разрывая на части все, что приближалось к ним.

Наконец заурви удалось справиться с огнем. От гор клубами валил дым, дрихтианцы, которые не подверглись изменениям, кашляя, выходили из него, отворачивали лица и поднимали руки с мольбой о пощаде. Только обреченные продолжали свой проигранный бой, бросались на объединившиеся войска до тех пор, пока не были убиты все до последнего.

Когда враг был повержен, все дэвы, за исключением ази, развернулись к нам спиной и торопливо зашагали к морю. Без всяких колебаний они вошли в воду. Волны сомкнулись над их головами, и не успели мы опомниться, как они скрылись с глаз.

«Они убегают от нас, – размышлял я, – или же бегут куда-то еще?»

Только когда кто-то из горвеканцев – это была Сольвейга – мягко коснулся меня ногой, я осознал, что бой окончен.

– На этот раз Безликие зашли слишком далеко, – серьезно изрекла она. – Превратить целый народ в отвратительных созданий – теперь вы понимаете, почему сильнейший не всегда худший?

Обе стороны этого столкновения понесли огромные потери. Многих солдат чудовища разорвали на части, но никто из обреченных не выжил. Не потерявшие человечности дрихтианцы, которые теперь выражали покорность, сидели на земле под присмотром группы аш. Генерал Лоуд решил допросить одного из них, и пленник с большой готовностью поделился с ним сведениями.

– Аадил пропал, – кратко сообщил нам генерал. – Им неизвестно, прячется ли он до сих пор в горах.

– Его там нет. – Перед нами предстала Темная аша, чье лицо было перемазано сажей и грязью. Рядом с ней стояли ее фамильяры. Генералы и командующие войсками единодушно вскинули мечи, окидывая Костяную ведьму недоверчивыми взглядами. Только Халад и лорд Агнарр сохраняли бесстрастность.

Ужасная рана на груди лорда Фокса, которая для любого другого стала бы смертельной, уже затянулась.

– Я помню тот раз, – сказал фамильяр. – У Стены Митры… ты обратилась ко мне…

– Значит, все-таки это был ты, – произнесла она, и тон ее голоса чуть не разбил мне сердце. – А я все думала, будто мне это почудилось с тоски. Или я сошла с ума, как ты того боялся.

– Тия…

Она отступила назад.

– Не надо, – попросила она. – Не сейчас. Позже.

Уголки губ ее брата от злости и тревоги опустились вниз.

Она грустно улыбнулась королю Кансу.

– Дрихт, – сказала она, – остался без короля.

– Это ты его убила, Тия?

– У нас с вами, ваше величество, разные представления о смерти.

– Тия, у тебя нездоровый вид. Пожалуйста, позволь мне…

– Ваше величество, не происходит ничего из того, что не должно было случиться. – С этими словами она направилась к ази. – А теперь мне пора.

– Нет! – Лорд Фокс схватил ее за руку. – Ты не уйдешь, пока я не получу от тебя все ответы!

– Фокс прав. – Одалийский король выглядел уставшим, но оставался непреклонным. – У нас много вопросов…

Темная аша рассмеялась. Всех присутствующих поразила странность ее смеха, неестественно громкого и пронзительного.

– Вы наконец-то решили лишить меня головы, ваше величество?

– Меня больше интересуют ответы.

– А если я откажусь?

– Тия, не усложняй нам задачу.

– Напротив, все будет предельно просто.

По моему телу вдруг растеклась слабость. Я пошевелил губами, но не сумел произнести ни звука. Я не мог двинуться с места. Не мог говорить. Мои колени подогнулись сами по себе и ударились о твердую почву. Я увидел округлившиеся от удивления глаза короля Канса, когда тот последовал за мной. То же самое произошло с генералами и солдатами, ранеными и здоровыми, ашами и Искателями смерти. На нас всех легла метка Костяной ведьмы, мы оказались беззащитны перед лицом ее Принуждения. Только горвеканцы в подтверждение своей двуличности стояли прямо. Лорд Фокс тоже оставался на месте, но при этом даже не шевельнулся.

Костяная ведьма ахнула и схватилась рукой за грудь. Лорд Кален с мрачным и напряженным лицом заключил ее в объятия.

– Ты снова перенапряглась, любимая.

Она слабо усмехнулась:

– На моем месте ты бы поступил точно так же.

– Тия, что ты делаешь? – прошептал лорд Фокс.

– То, что ты не позволил бы мне сделать, будь твоя воля.

– Тия! – Леди Зоя выскочила из толпы, но споткнулась и тоже повалилась на землю. Ее рука безвольно упала, поэтому она из последних сил завершила свою попытку словами: – Отпусти… нас! Ты не можешь этого сделать!

– Зоя. Хотя бы раз в жизни заткнись и послушай. Вам нужны ответы? – Насмешливый голос леди Тии сделался выше. – Вы их получите. Вы намерены после победы у Пещерных гор вторгнуться на территорию Дрихта и свергнуть Аадила раз и навсегда. Вот только вместо этого вас ждут обычные, невинные жители, подвергшиеся обречению. Стоит одному из вас ступить на дрихтианскую землю, как они обратятся, и вам уже некого будет спасать, кроме целого города чудовищ, жаждущих вашей плоти. Друж широко раскинул свою сеть. Безликий заставит людей страдать, лишь бы убить столько, сколько ему понадобится. Друж не планирует развязать войну – он хочет устроить резню.

21

Король Канс, следовало отдать ему должное, ничего не сказал по поводу моего бледного заплаканного лица, только синие всполохи часто всплывали в его пульсирующем стеклянном сердце. Во время битвы он обнажил свой меч, теперь его кончик был обагрен кровью, хотя вряд ли ему удалось много сражаться, генерал Лоуд никого бы к нему не подпустил.

Основная часть потерь пришлась на дрихтианцев, но и много одалийцев пали жертвой смертельной кислоты индра. Мне достаточно было одного лишь взгляда на их стеклянные сердца, чтобы отличить смертельные раны от менее тяжких. Я с трудом переходила от одного павшего бойца к другому, погружая их силой своей воли в сон и понимая, что они больше никогда не проснутся.

Лик снова оградила себя защитными рунами и теперь вовсю хлопотала над солдатами, стараясь перевязать как можно больше ран. Мы вместе с ней и Халадом не покладая рук ухаживали за больными, пока Кален и Канс со всей серьезностью обсуждали наш следующий шаг. Генерал Лоуд согласовывал доставку раненых в Одалию, где в медицинских учреждениях им обеспечат лучший уход.

Альти помогла уладить большую часть вопросов касательно перевозки. И сейчас она находилась в другой половине лагеря, где исцеляла раненых. С тех пор как старшая аша прибыла сюда с группой других заклинательниц, она изо всех сил старалась избегать меня, добавив к мучающим меня вопросам, станут ли меня арестовывать и будет ли арест производить она, еще и пренебрежение.

С печалью на душе я сплела очередную серию рун Принуждения, которая даровала моему пациенту в последние минуты его жизни небольшую порцию умиротворения, и со слезами на глазах опустила его веки, после того как тот, к счастью, без боли скончался. Отдав тихие указания, чтобы его тело отнесли Альти, я обернулась к Ноксу. Ядошанец благополучно отделался сломанной рукой.

– Мы проявили легкомыслие, – прохрипел Нокс, глядя на то, как кионские аши уносят тело. – У нас почти нет опыта обращения с дэвами, помимо нангхаитья, а потому брызнувший из этого чудовища черный ядовитый фонтан стал для нас настоящим кошмаром.

– Я очень сожалею о ваших потерях, милорд.

– Я и сам сожалею не меньше вашего. Мы должны уничтожить этих треклятых демонов, леди Тия. Вместе с ними нам не место в этом мире. Если кто и должен уйти, так это они.

– В тот момент дэвом управлял Безликий. Я очень сомневаюсь, что он стал бы нападать по собственной воле.

– Тот факт, что им можно управлять, только добавляет опасности. О, прошу прощения, миледи, – добавил он, бросив боязливый взгляд в сторону парящего в небе ази, который патрулировал местность на случай внезапных атак. – Я знаю, как вы любите их. Точнее, одного из них.

– Я не обижаюсь, милорд. Мне вполне понятен ваш страх.

«Он прав, – думала я, накладывая ему шину, – я не могу и дальше воскрешать и убивать дэвов». Сражение индра с ази уже высосало из меня сил больше, чем это бывало раньше. Но что же мне делать тогда? Теперь, когда я узнала, что не могу сотворить сердце сумрака, самым лучшим вариантом будет привязать их к Темной аше, заслуживающей доверия.

В эту минуту Лик и Халад о чем-то тихо переговаривались, у аши были красные глаза.

– Почему нет? – нечаянно услышала я ее вопрос. – У меня столько же шансов умереть здесь с защитными рунами, сколько и без них. – Солдат, за которым она сейчас ухаживала, получил ранение в голову, хотя ему больше не угрожала смертельная опасность.

– У тебя больше шансов умереть без защитных рун, чем с ними, – поправил ее Халад. – Лик, мы уже обсуждали этот вопрос. Я не намерен терять тебя из-за какой-то случайности.

– А как бы ты поступил на моем месте? Согласился бы остаться в стороне, зная, что можешь, несмотря на опасность, принести пользу?

– Да, если я доверяю людям рядом со мной. Да, если я прошу у них тоже защиты. Именно твоя безопасность приносит большую пользу людям, которым ты помогаешь сейчас, Лик. И для этого не нужны руны.

Лик посмотрела на него, а после перевела взгляд на солдата без сознания.

– Просто мне хотелось бы сделать больше.

Быстрым движением я сплела руну вокруг нее и увидела красное свечение.

– Что за ерунда! – воскликнула я. – Лик, мы все ели одну и ту же еду, но ни у кого из нас не проявились симптомы Обречения.

В отличие от меня, Лик не выглядела расстроенной; напротив, по мере моей речи она странным образом становилась спокойнее.

– Возможно, на серебряное сердце руна оказывает большее воздействие, чем на обычное. Мы ведь никогда не сравнивали, а я единственная жертва с серебряным кулоном, которая продержалась так долго. Но сейчас это уже не важно.

– Еще как важно! – вспылил Халад. – Ты же не можешь всерьез так думать!

– Я думаю, мне нужно научиться мириться с тем, что мне неподвластно, и извлекать лучшее из сложившейся ситуации. Я не боюсь. Сейчас не время и не место бояться. Слишком много всего происходит. – Лик улыбнулась ему. – Я не пытаюсь как-то специально подвергать себя опасности. Но если я уже проклята, то меньшее, что тут можно сделать, – убедиться, что ни с кем из вас подобное не случится.

Тут Халад без всякого предупреждения притянул Лик к себе и поцеловал ее с такой страстью, что мне от смущения пришлось отвести глаза.

– Мне все равно, – отстранившись, выпалил он, – я буду защищать тебя, потому что хочу верить: мы будем вместе еще очень долго. И что бы ты ни попыталась сейчас возразить, это будет неправдой.

Глаза Лик расширились. Лицо разгладилось и озарилось обожанием. Я закончила перевязывать Нокса и плавно повела ядошанца в сторону основного лагеря, позволив двум влюбленным побыть наедине. В нынешнее время для нас это была большая редкость.

– Так значит, леди Лик и лорд Халад вместе? – поинтересовался у меня Нокс. – А я и не знал. Но разве Лик не… ну…

– Лорд Халад не видит в этом проблемы, – ответила я ему. – К тому же леди Лик – это леди Лик. Это самое главное, а остальное не важно.

– Как скажете, леди Тия. В любом случае они оба – прекрасные молодые люди. – Нокс осторожно коснулся наложенной шины. – Спасибо вам за помощь. Хотя, боюсь, в случае новых сражений с такой рукой я могу оказаться бесполезен.

На большинство ядошанцев потеря их боевых товарищей произвела отрезвляющий эффект, и теперь им еще больше не терпелось отправиться к Стене Митры и отомстить за своих погибших друзей. Я уже вся подобралась, приготовившись отчитать их за безрассудство, как в наш разговор вклинился новый голос:

– Если все сложится хорошо, лорд Нокс, то следующее сражение с дрихтианцами станет последним для одалийцев и ядошанцев. Впрочем, как и для кионцев.

Сглотнув, я обернулась и встретилась лицом к лицу с Альти. Рядом с ней стояла Зоя.

– Лорд Нокс, вы не оставите нас ненадолго, нам с леди Тией нужно переговорить?

Мужчина послушно удалился. Я неловко переступила с ноги на ногу.

– Я удивилась, встретив тебя здесь. Думала, Анкио еще ничего не известно о дрихтианцах.

– Мы отправляли в Ядошу голубей, но ни один из них так и не вернулся. Это насторожило императрицу Аликс. Поэтому она выслала на разведку небольшую группу аш под моим предводительством. Было это полторы недели назад. Но если говорить откровенно, я убедила ее на всякий случай отправить нас сюда. И к тому времени, как до нас дошло известие от нее и Фокса, мы уже были в дне пути от Стены Митры.

Я вздохнула с облегчением. Значит, Фокс все же принял во внимание мою просьбу.

– Я так полагаю, ты теперь собираешься вернуть меня обратно в Анкио, чтобы судить?

В ответ аша фыркнула:

– Я не одобряю твое решение сбежать, Тия. Но меня беспокоят те поступки, что ты совершила после. Тебе следовало остаться в Ядоше и затаиться до тех пор, пока мы с Микки не придумали бы способ тебя вернуть. Но вместо этого я обнаруживаю тебя здесь, среди одалийцев и ядошанцев, неподалеку от лагеря Безликого.

– Я просто не могла сидеть сложа руки, Альти. – Я быстро посвятила ее в события, произошедшие с тех пор, как наши с ней пути разошлись: об обнаруженных в Тхане рунах Обречения, о моем последующем путешествии к горвеканцам, испытаниях в недрах Горы Чужаков. К тому времени как я закончила рассказ, брови Альти тревожно сошлись на переносице.

– Меня это беспокоит, – сказала она. – На мой взгляд, было опрометчиво с твоей стороны соглашаться на испытания горы. Но я рада, что ты вышла из них целой и невредимой. И теперь здесь, у Стены Митры… Тия, ты стала гораздо сильнее, чем раньше. Обычный контроль над дэвом требует недюжинной сосредоточенности, а ты с легкостью сумела удерживать двух чудовищ и при этом в одной из голов сражаться с Безликим.

– Я тебе даже почти завидую, – призналась Зоя. – Поделом мне, не нужно было оставаться дома. Как бы чудесно было посмотреть на Гору Чужаков.

Я содрогнулась:

– Я бы с радостью, если бы могла, поменялась с тобой местами, Зоя. Опыт этот не самый приятный.

– Я могу приготовить тебе какие-нибудь травы, чтобы помочь успокоиться, – предложила Альти.

– С тех пор как мы покинули Кион, Кален практически каждый день накладывает на меня заклинание Спокойствия.

– Вот дурак, – усмехнулась Зоя. – Ему ведь наверняка известно, что оно высасывает из него силы.

– Я ему говорила. Но ты же знаешь Калена.

– Я потом непременно дам ему за это втык. А как там Лик?

Я закусила губу.

– Все еще под действием обречения, но я не знаю почему. Мы ведь были так осторожны…

Альти на время задумалась.

– Нужно будет обсудить с Халадом, какие еще у нас есть варианты. Вероятно, руна Обречения иначе действует на тех, кто носит серебряные сердца.

– Лик сказала то же самое. А как… как там Фокс?

Альти посмотрела на меня, не говоря ни слова.

– Ясно.

– Тия, он так же занят, как и ты, а тут еще принцесса и…

– Альти, не нужно ничего объяснять. Я все прекрасно понимаю.

– Он поверил тебе насчет Дружа, – настаивала Зоя. – Он до сих пор не оправился от потрясения. Из-за этих обреченных придворных у нас совсем не было времени…

Я вздрогнула:

– Обреченных придворных?

Альти бросила на Зою уничтожающий взгляд.

– Мы тоже, в свою очередь, подверглись нападению обреченных. Но для тревоги нет поводов. Королева и принцесса в порядке, Микки тоже. Фокс успешно помог их спасти.

– Леди Альтисия, – поприветствовал подошедший к нам Канс вместе с Каленом и генералом Лоудом. – И леди Зоя. Большое вам спасибо за оказанную помощь.

Зоя присела в реверансе:

– Мы едва успели вовремя, ваше величество, учитывая то, как поздно нам позволили вступить. Что вы намерены делать теперь?

– Нам необходимо отправиться к Стене Митры и сразиться с королем Аадилом, – отчеканил Канс. – Я никуда не уйду, пока этот безумец не уберется из моего королевства, желательно, закованный в цепях.

– А я бы с удовольствием пообщалась с Безликим, который стоит за ним, – сурово добавила я.

– А вдруг они поднимут еще одного дэва? – осведомился генерал Лоуд. – Меня пугает такая скорая встреча с одним из них.

– Сколько у нас сейчас безоаров? – поинтересовался у меня Кален.

– Пять. – Нам потребовалось почти два часа и уйма рун Огня, чтобы выпарить большую часть ядовитой желчи, которую в момент смерти исторг из себя мертвый индра, прежде чем я сумела извлечь из него сапфирово-синий безоар. – Вместе с ази получается шесть. Остается еще один дэв.

Зоя нахмурилась:

– Выходит, акван. Но если я правильно помню, его нельзя будет воскресить еще следующие два года.

– К сожалению, Безликие нашли способ ускорить этот процесс. Горвеканцы утверждают, что подобная руна существует, но отказываются разглашать секрет.

– Тогда Друж, должно быть, узнал о ней из какого-то другого источника, – предположила Альти. – И не так давно. В прошлом у нас таких проблем не возникало. Недаром он считает, что Первая Жатва находится где-то внутри Стены Митры.

– Значит, мы должны отправиться туда немедленно! – воскликнула Зоя.

– На деле не все так просто, леди Зоя, – возразил Канс. – Узкое закрытое пространство пещер не подойдет для прохода большого войска. Да и ази не сумеет войти внутрь, если только не спалит целую гору.

– Тогда давайте ее снесем. – В глазах Зои вспыхнул опасный огонек.

– Только в крайнем случае. Лично я предпочел бы использовать менее радикальные методы для того, чтобы выманить дрихтианского короля, миледи.

– А зачем вообще пытаться его выманить? – вмешалась я. – За то время, пока ази сражался с индра, мне несколько раз удалось коснуться разума Дружа. Он гораздо умнее Аены и не столь безответственен, как Усиж. Мы вряд ли сумеем как-то вывести их из горы, пока они не получат свою награду, а время стремительно утекает. Безусловно, нам будет намного труднее проникнуть внутрь, но его солдаты истощены, поэтому для нас это наилучший план действий.

– Возможно, для всех будет лучше, если она сгорит, – пробормотала Альти. – Давайте сожжем Первую Жатву.

– Не думаю, что получится так легко ее поджечь, – возразил Кален. – Со слов лорда Агнарра у меня сложилось впечатление, что, как бы мы ни пытались ее уничтожить, она уцелеет.

– Тогда кто отправится внутрь Стены? – спросил Канс.

– Я и Тия, еще Зоя и Альти, если они готовы, полдюжины аш и Искателей смерти. Наверное, несколько солдат будут охранять вход, а остальные – следить за тем, чтобы выжившие дрихтианцы не предприняли еще одну попытку нападения, – ответил Кален.

– Численность уцелевших дрихтианцев сильно сократилась, – согласилась Альти. – Им еще повезло, учитывая то, какая участь постигла их товарищей. Может быть, они даже будут готовы сдаться.

Король Канс вздохнул:

– Вы подвергаете себя огромной опасности.

– В данном случае у нас выбор небольшой. – Кален позволил себе на миг улыбнуться. – Это часть нашей работы. На самом деле я бы предпочел начать как можно скорее. Как только Тия как следует отдохнет. – В его словах крылся вопрос.

Я кивнула:

– Со мной все хорошо, и я готова. Дрихтианцы наверняка думают, что мы зализываем раны, а потому сами не станут торопиться. Они не ждут от нас столь быстрой атаки.

Альти согласно кивнула:

– Я пошлю за остальными ашами.

– Тия, ты уверена? – спросил у меня Канс, мгновенно позабыв о формальностях. – От тебя… – Он замолчал, но его сердце договорило остальное: «От тебя требуется слишком многое».

– Это дело куда важнее любого из нас, ваше величество. Своими действиями Аадил подвергает опасности другие королевства, в том числе свое собственное. – Я откашлялась. – Оказавшись внутри горы, мы не сможем никак общаться, поэтому мне придется использовать кого-то для своей руны Предсказания, чтобы сообщать о происходящем с нами. Полагаю, Халад мог бы…

– Нет. Позволь мне это сделать.

– Ваше величество…

– У Халада полно работы по уходу за ранеными, а остальным моим генералам необходимо быть готовыми, на случай если Аадил решит снова напасть. Разреши мне стать твоим сосудом для Предсказания, Тия. Позволь мне быть полезным.

Я украдкой взглянула на Калена, тот едва заметно склонил голову.

– Как пожелаете, ваше величество.

План действий был составлен быстро, но при этом тщательно. Внутрь горы с нами отправлялось всего несколько человек, в основном аши и Искатели смерти, которых нам смог предоставить генерал Лоуд, а остальные должны были окружать подножие горы в ожидании дальнейших атак. Насколько я узнала, у Стены Митры имелись десятки входов – этими сведениями с нами поделился Нокс. Невзирая на свою рану, он тоже вызвался нас сопровождать.

– Внутри большая часть пещер соединена между собой, – рассказывал он. – Согласно донесениям шпионов короля Канса, Аадил воспользовался самым верхним входом. В прошлом я уже исследовал эти пещеры со своими друзьями, а потому только мне известны имеющиеся на этом ярусе маршруты и проходы. Их не так много, как внизу, и почти все они ведут в большую пещеру, так что найти кого-то внутри у вас не составит труда.

Остатки дрихтианского войска оказались совсем не такими, как мы ожидали увидеть. После сражения практически никого не осталось. Дрихтианцы почти со смирением ждали нас у горы и, как только мы подошли ближе, медленно сложили на землю копья, топоры и луки.

– Они сдаются, – с удивлением отметила Зоя. – Но почему? Это не может быть очередной ловушкой?

– Давайте это выясним. – Генерал Лоуд вышел вперед и что-то выкрикнул на дрихтианском. На его призыв откликнулся один из мужчин: он, запинаясь, произнес длинную речь, после чего остальные дрихтианцы дружно опустились на колени.

– Они напуганы, – перевел ядошанец. – Последние несколько дней они много трудились и почти все время голодали. Появление обреченных стало последней каплей. Все, чего они хотят, – это немного еды и воды, и они с большой охотой пропустят нас внутрь. По словам этого мужчины, с ними ужасно обращались. Им пообещали хорошую плату для их семей, если они последуют за Аадилом в бой, но так ничего и не заплатили. Он говорит, их король обезумел.

– Какой ужас, – тихо выдохнула Альти.

Лоуд нахмурился:

– Не знаю, правильно ли я перевел, но они утверждают, будто в их костях таится запрещенная магия, Аадил обрек их на адские муки, угрожая превратить в демонов, если они не подчинятся ему.

У меня по спине пробежал холодок. Я понимала, что означают эти слова. Неужели Аадил обрек все свое войско?

– Не подходите к ним, – рявкнула я генералу и быстро сплела руну Погружения. При виде открывшейся картины у меня екнуло сердце: висящие над дрихтианцами руны пылали воспаленно-красным, все до единого представляли опасность.

В эту минуту Кален уже выскочил вперед.

– Поставьте на них защитные руны! – скомандовал он, обратившись одновременно к ашам и Искателям смерти. – Делайте это быстро, пока у нас еще есть время! – Его стремительно мелькавшие руки опутывали нитями защитной магии говорившего дрихтианца, после чего перешли к следующему мужчине.

Заклинатели мгновенно откликнулись на его призыв, и вскоре воздух наполнился сверкающими вспышками магии, руны ложились на несчастных солдат, оберегая от возможного вреда.

– Какой тиран стал бы обрекать свой собственный народ? – ахнул Канс. – Своих преданных солдат? Это уму непостижимо!

– А я совершенно не удивлена, учитывая все те истории, что слышала об Аадиле, – насмешливо проговорила Зоя, прочно закреплявшая защитные путы на очередном, преисполненном благодарности воине. – Хорошо еще, что мы не додумались подождать, пока они подойдут к нам. Аадил мог послать их за нами следом.

– Слишком поздно! – закричала Альти. Оставшаяся полудюжина солдат, которых только должны были оградить рунами, начала меняться. Их тела, продолжавшие в отчаянии молить о помощи, искажались, и я могла только беспомощно наблюдать за тем, как новые, вызывающие ужас фигуры предопределяли их судьбу. Остальные дрихтианцы, оказавшиеся удачливее своих обратившихся товарищей, с безумными криками удирали от них.

Но как так получилось? Кто привел в действие руну? Все мужчины находились в поле моего зрения, и за это время ни один из них не пошевелился.

Интуиция подсказала мне поднять голову. Высоко, над горным уступом, возвышалась распростершая вверх руку фигура, скрытая плащом. Последовало резкое, рубящее движение ладонью, и последние обреченные мужчины, не получившие защиту, завершили свое ужасающее превращение. Фигура в капюшоне на несколько мгновений замерла, глядя на меня. Из-за разделявшего нас большого расстояния я не могла разглядеть черты ее лица, но знала, кто это может быть.

Тут с пальцев Зои сорвалась вспышка молнии и полетела прямо в незнакомца.

Фигура отступила в сторону и увернулась от атаки, проигнорировав предпринятую попытку, молния с шипением врезалась в откос. Незнакомец крутанул головой в мою сторону. Его лица мне было не видно, но я чувствовала на себе его взгляд, холодный и оценивающий. А после он отвернулся и скрылся обратно в…

В этом месте письмо Темной аши обрывалось. Окончание истории отсутствовало.

– Зоя, ты всегда была импульсивна, – проговорила Костяная ведьма, – но с моей стороны лицемерно критиковать тебя за то, чем я сама всегда грешила.

– Отпусти меня, – сказала ей Зоя, – и я напомню тебе еще кое о чем.

На это предложение Темная аша рассмеялась.

– Почему ты не захотела рассказать нам раньше, маленькая uchenik? – подал голос лорд Рахим. – К чему вся эта таинственность? Зачем надо было поджигать гору?

– Потому что среди вас есть предатель. Я выяснила это только недавно, после того как вы все вышли из-под безопасности защитных рун Анкио. Я бы разоблачила изменника, но какой от этого был толк? Вы все равно мне никогда не верили, поэтому я предпочла не спускать с нее глаз, чем позволить еще раз сбежать в неизведанные края.

– Кто она? – Лорд Фокс был немногословен, дрожащими руками он крепко сжимал меч, направив его острие на Темную ашу. Но та не шелохнулась и не попыталась подчинить его. Вместо этого она смотрела ему в глаза, что было даже хуже.

– Наконец-то ты мне веришь, Фокс? Ты был прав. Я убила Дейзи. Может, я этого не помню, но именно моя рука сотворила деяние. Но я была не в себе. Меня не нужно было никому заставлять, чтобы выполнять его приказы. Это открытие я сделала слишком поздно. – Ее голос надломился. – А Лик…

Тут Халад заплакал. Его рыдания были тихими, едва различимыми, однако своей бесшумностью они могли расколоть камень.

– Тия, – произнес король Канс своим мягким шелковистым тембром. – Расскажи нам. Пожалуйста.

Эти песни никогда не исполнят на дараши оюн, танцы Вернаши из Роз сгорели вместе с ее книгами. Все взгляды были прикованы к леди Тие, когда та взошла на сцену, на кончиках ее пальцев вилась новая история, отсутствующие кусочки стремились занять свои места.

– Тогда позвольте мне закончить свой рассказ, – произнесла она.

22

Пещеры Стены Митры не были похожи на пещеры Горы Чужаков; здесь земля была утыкана известковыми сталагмитами, поросшие лишайником стены казались сырыми на ощупь, от висящего тяжелого влажного воздуха волосы прилипали к шее, а ладони мгновенно потели. Мы петляли по проходам, преследуя незнакомца в плаще, пока генерал Лоуд прикрывал наши спины, защищая от существ, оставшихся после обреченных. Я почувствовала, что мой ази уже перешел в наступление, его три головы изрыгали пламя. Но у нас не было выбора. В сражении против Безликого внутри пещер от меня будет больше пользы, чем в борьбе с отвратительными чудовищами снаружи.

– Теперь понятно, почему в эти пещеры не забираются путники, – проворчала Зоя, откидывая влажные волосы с глаз. На ашах были просторные блузы и дорожные юбки, которые облегчали передвижение, однако я все равно ощущала тяжелые клубы магии, исходящие от вплетенных в их одежду заклинаний. Зоя шла во главе процессии, ее окружало тусклое сияние рун Света.

– Тихо, – предостерегла Альти. – Совсем скоро мы должны выйти к большой пещере, о которой нам говорил Нокс.

Насколько я помнила, Стена Митры считалась излюбленным укрытием одноименного Великого Героя. Горные хребты, скорее всего, образовались тогда, когда Митра приказал земле подняться, чтобы не дать нангхаитья уничтожить Тхан, родной город его возлюбленной Аши. В то время как обычных посетителей пещеры мало привлекали, они тем не менее пользовались популярностью среди исследователей и спелеологов, а также тех, кто совершал ежегодные паломничества для поклонения Митре как божеству.

Как и предсказывала Альти, вскоре узкий проход закончился и перешел в широкую пещеру – именно ее я видела на известных картинах и литографиях. Эта пещера была знаменита тем, что в ней Митра отдыхал после сражения с дэвом, а потому многими считалась священным местом. Все следы предыдущего пребывания давно стерлись; какие бы артефакты тут ни оставались, за многие годы их благополучно разворовали искатели приключений. Здесь было пусто, за исключением нескольких сломанных деревяшек и маленького темного прудика у дальней стены. Ни Аадила, ни Безликого не было видно.

– Леди Альтисия, что-то здесь не так, – заговорила одна из аш, молодая женщина по имени Гинрей. – Из этой пещеры нет другого выхода, кроме того, каким вошли мы. Если лорд Нокс прав, а леди Тия уверена, то Друж мог скрыться только в этом проходе, а значит, они с Аадилом не могли уйти отсюда незамеченными.

Я тут же метнулась к сознанию Канса и быстро вошла в его мысли. Решение оградить рунами как можно больше дрихтианцев оказалось верным, насколько я могла судить. Сражение прошло быстро, пусть и ожесточенно.

«Никто не покидал пещеры после того, как мы в них вошли?» – спросила я у него.

Он вздрогнул, напуганный внезапно раздавшимся голосом в его голове.

– Нет. Мы с Халадом следили за входом.

«В пещере Митры их нет. Должно быть, они сбежали каким-то другим путем. Пожалуйста, попросите генерала Лоуда охранять горные тропы и на всякий случай продолжайте наблюдение».

– Понял, леди Тия.

– Канс и Халад ничего не видели, – сообщила я своим спутникам.

– Они же не могли настолько быстро перебраться на другую горную вершину? – сказала Зоя. – У нас уйдут годы на их поиски.

– Ты можешь почувствовать Дружа? – спросил у меня Кален.

– Безликий очень умело скрывает свои мысли. Я пыталась его отыскать, но безрезультатно.

Тут Нокс прочистил горло и заговорил:

– На самом деле все не совсем так. Я о том, что эта пещера представляет собой тупик.

Альти развернулась к нему с раздраженным видом.

– Нокс, сейчас не время для загадок. Выкладывай.

Ядошанец откашлялся:

– Я и не собирался ничего скрывать, леди аша. С последнего раза, как я здесь бывал, прошло немало времени, но я до сих пор помню. Отсюда есть еще один выход. – Он указал на маленький пруд. – Нам стало любопытно, миледи. Пробираясь на другую сторону, я чуть не утонул, поскольку мы не знали, как далеко тянется подземный источник. Даже ненадолго отключился, прежде чем Эйдан вытащил мою голову на поверхность воды. Но на другой стороне ничего не оказалось, только пещера поменьше. Правда, мы ее не особо рассмотрели. Воздух там был холоднее, а нам хотелось поскорее переодеться в сухую одежду.

Альти вздохнула: с тем же успехом она могла простонать «Ядошанцы», прозвучало бы точно так же.

– И насколько длинный этот источник?

– Надолго задерживать дыхание не придется. Однако в одном месте встречается развилка. Если свернуть не в ту сторону, то всплывать будет некуда – что в принципе со мной чуть не случилось.

– В отличие от тебя и твоих друзей, мы предпримем меры предосторожности, но ты будешь показывать нам путь. Ты же помнишь, как туда добраться, не так ли?

– Да, мэм.

Аши и Искатели смерти проявили изобретательность: общими усилиями они переплели руны Воздуха и Воды, образовав, пока мы находились на глубине, небольшие пузыри с воздухом – этого было более чем достаточно, чтобы проплыть по подводному тоннелю. Кален вместе с остальными заклинателями не захотел выпускать оружие из рук, дабы не появиться на другой стороне беззащитными, поэтому наше передвижение затянулось дольше, чем я рассчитывала.

Было довольно необычно плыть и одновременно с этим дышать. Зоя увеличила под водой радиус руны Света, что не позволило никому затеряться, и мы без проблем добрались до поверхности.

Решив проявить осторожность, Кален раскинул над нашими головами руны Щита, хотя на берегу нас никто не поджидал, и удерживал их до тех пор, пока последний человек не вышел из воды. Затем мы не спеша высушились рунами Ветра и Огня, а в это время мой возлюбленный взял на себя смелость осмотреть прилегающее к пещере пространство.

– Все так, как и говорил Нокс, – сообщил он. – Там справа имеется небольшой проход, наполовину скрытый горной породой. Видимо, Безликий ушел через него.

– Они ушли, – невесело поправила я. – Просьба ко всем быть осторожными. Я буквально чую исходящие с той стороны защитные руны.

Зоя наморщила нос:

– Она права. Похоже, их больше волнует, как бы перекрыть нам доступ к нашим рунам, чем скрыть свое местонахождение. Возможно, именно там они намерены устроить засаду.

– Явно, так и есть, – согласилась Альти. – А чтобы убрать преграду, уйдет время.

– Вот только защита неполная, – тихо добавила я. – В их распоряжении тоже было не так много времени, как бы хотелось. Эта защита не позволяет остальным из вас применять свои руны, но она не закрывает мне доступа к Тьме. Они хотят, чтобы я пошла туда одна.

– Не делай этого! – предупредила Зоя.

– Я побывала в немалом количестве разумов Безликих, чтобы немного разбираться в том, как они мыслят. И это явное приглашение с их стороны – они хотят знать, что мне известно. Поэтому лучший план действий: отправиться туда и узнать, чего они хотят, а в это время те, кто останется здесь, попытаются распутать защитные руны, пока я выиграю нам время.

– Я не брошу тебя, – упрямо возразил Кален.

– Я тоже, – присоединилась к нему Альти. – Зоя, вместе с остальными сосредоточьтесь на устранении преграды, а после присоединитесь к нам.

– Альти, но ведь там ты окажешься бессильна.

Аша зловеще улыбнулась в ответ:

– У меня тоже имеются несколько козырей в рукаве. Если Тия права, то они точно не стремятся с нами воевать. Так что давайте узнаем, что им нужно.

Охраняемый проход вел в самую маленькую пещерку, в которой мне когда-либо доводилось бывать, где в самом конце нас ждали Безликий, король Аадил и несколько стражников. Друж по-прежнему кутался в плащ, капюшон его был низко надвинут на глаза и затенял все черты лица. Король Аадил, в отличие от него, даже не пытался скрывать свою личность. Безумный король был облачен в церемониальные доспехи, похожие на те, что я видела на стенах ученого Гариндора в его маленьком истеранском домике в Фарсуне. Помимо прочего на его голове вместо короны красовался золотой обруч с прикованными по обеим сторонам крылышками.

По бокам от него выстроились около десятка солдат, которые дружно вышли вперед и загородили своего правителя. Как только мы приблизились, король вынул из ножен меч и гаркнул что-то предупреждающее. Мне даже не нужно было заглядывать ему в голову, чтобы понять, что он безумен; теми же самыми глазами на меня смотрел Телемайн многие месяцы назад.

– Как ты и предполагала, – тихо сказала Альти. – У них нет Первой Жатвы, и король требует, чтобы мы им отдали ее немедленно. – Затем она повысила голос и ответила мужчине на дрихтианском. На ее слова король откликнулся потоком брани, шагнул вперед, но остановился, когда фигура в плаще подняла руку.

– Сдавайся, – обратилась я к Дружу. – Ты не найдешь здесь Первой Жатвы.

Фигура повернула ко мне свое лицо. Внезапно я была уже не в пещере внутри гор Стены Митры. А стояла на некотором отдалении от огромного города и смотрела на то, как он горит. Дым и пепел притупляли все чувства, ноздри щипал едкий запах.

«Это не по-настоящему, – лихорадочно думала я, стараясь себя успокоить. – Это не по-настоящему!»

Безликий стоял рядом со мной и при этом не нападал. Склонив свое скрытое под капюшоном лицо в сторону города, он тоже наблюдал за бушующим пожаром.

Перед нами был не Кион. У того другие здания.

«Ты не узнаешь этого города, – произнес некто, его голос был похож скорее на шепот. Мягкий, хриплый, низкий. – Его название забыто всеми, кроме истории».

«Зачем ты мне это показываешь?»

«Я так же, как и ты, пережил потерю. В этих видениях тебе чудится объятый пламенем Кион. Это твой кошмар, как когда-то таковым он был для меня. И ирония заключается в том, что ты сожжешь Кион, чтобы его спасти».

«Кто ты?»

«Друг, если пожелаешь».

Фигура ступила в самый эпицентр разразившейся бури, безмолвно приглашая меня идти за ней. Поначалу я медлила, но поскольку здесь больше некуда было пойти, осторожно последовала за человеком в капюшоне, окутав себя Тьмой на случай, если моя интуиция ошибается.

Мужчина спокойно прошел вперед, даже не обернувшись и не проверив, иду ли я за ним. Потом остановился перед руинами дома, чей фундамент теперь был отдан на откуп жаркому пламени. Он тлел, в то время как все вокруг продолжало полыхать.

На земле, свернувшись калачиком, лежала женщина. Она, рыдая, прижимала к себе безжизненное тельце младенца. Только ее плач слышался среди треска огня.

«У всех нас сломленное прошлое, – прошелестел голос из-под капюшона. – Тьма привлекает скорбь. Горестные стенания – услада для ее ушей. Все, кто принимает в себя Тьму, сначала познают утрату, а после получают ее благословение».

Неужели это Аена? Я вспомнила похожее видение, тогда Безликая на краткий миг сбросила защиту и дала мне доступ к своему разуму. Она точно так же прижимала к себе мертвого младенца перед горящим городом – это был первый и единственный раз, когда я испытала к ней сочувствие.

«Аена познала утрату, но ее горе отличалось от твоего. Твой брат был достаточно взрослым, чтобы его можно было воскресить, ему доставало собственной силы воли, позволившей обрести свободу. У дитя Аены такой возможности не было. Ее дочь навсегда останется младенцем: никогда не вырастет и никогда не поймет, что случилось. И это знание разрывало сердце Аены. Усижу были ведомы подобные муки, однако источник его разума отравлялся чересчур долго, чтобы можно было вернуть ему здравый рассудок».

«Вы все работали сообща…»

«Нет. Мы преследовали одни и те же цели, но к их достижению стремились любой ценой независимо друг от друга. Как и ты, Тия. Твои соратницы пытались скрыть от тебя правду. Ради сохранения своих замыслов они готовы убить тебя. Из всех аш, владеющих Тьмой, только ты разыскиваешь сердце сумрака».

«Значит, вот чего добивались старейшины? Убить меня под видом суда и казни? Поскольку при других обстоятельствах моя смерть вызовет подозрения?»

«А ты когда-то думала иначе?»

Я помолчала.

«Нет».

«Микаэлой ведь можно помыкать. Она слишком слаба. По их мнению, со временем, как только тебя не станет, сопротивление исчезнет. Появится новая императрица, новая Темная аша, а старейшины останутся. Такова сущность деспотии, юная Тия. Единственное их намерение – удержание власти. Зачем им переживать из-за возмездия и переворотов, когда все, что им нужно, – это владеть мечом? Об этом и мечтала Вернаша».

«А ты неплохо осведомлен о политике Киона».

«Мне известно многое».

«И для чего ты мне это рассказываешь?»

«Потому что мы преследуем одни цели, леди Тия. Из нас получатся хорошие союзники. Какое значение имеют средства, если в конечном итоге они приводят к одному результату?»

«Ты хочешь разрушений. Ты стремишься сотворить сердце сумрака, чтобы править. А я хочу совсем другого».

«Ты сама не знаешь, чего хочешь. Ты желаешь избавить мир от магии, но при этом не желаешь терять мертвого брата. Ты никак не можешь разрешить это противоречие. Поэтому единственный выход – обрести магию для собственных нужд, подстроить мир под свои правила. И ты это знаешь. Вот почему терзаешься чувством вины. Мы одинаковые».

«Мы не одинаковые! Ты погубил такое количество людей! Ты обрек свой собственный народ!»

«Жертвы всегда необходимы. Мы уже и так многое потеряли. Так какая разница, как умрут эти люди: от обречения или же от лапы неуправляемого дэва? Ты ведь тоже пожертвовала своим народом».

«Неправда!» – Я отказывалась думать о Телемайне, погибшем от руки своего сына – косвенно совершенном мною убийстве. Отказывалась думать о бедной Дейзи. Отказывалась думать о Фоксе, Инессе, Полер.

«Мы одинаковые, – повторил он. – И всегда такими были. Я это сразу понял в нашу первую же встречу».

«Кто ты?»

«Один из нас, Тия, найдет Первую Жатву. Но кто именно заберет награду, не имеет значения, если последствия будут равны. Как только душа бога окажется в твоих руках, ты не сможешь сопротивляться ей. Ты сумеешь стать правительницей с сострадательным сердцем и выстроить мир по своему усмотрению. Однажды ты поймешь и поблагодаришь меня. А тем временем считай дрихтианцев своим подарком – залогом того, что мы стремимся к одним и тем же целям».

«Нет!» – Я шагнула к нему, но он остановил меня взмахом руки. Я застыла, не в силах пошевелиться.

«Ты еще не познала истинной силы, Тия. – Фигура в плаще приблизилась, и я ощутила ее пальцы на своей щеке. Он наклонился ближе, его губы застыли возле моего уха. Я хотела отодвинуться и прервать нежелательную близость, но тело меня не слушалось. – Единственный способ по-настоящему меня понять, — прошептал он, – это вкусить ее».

Его пальцы начертили какой-то знак на моем виске, и внутрь меня хлынул мощный поток – сильнее всего того, что я когда-либо вбирала в себя за раз. Я охнула и упала, тело вновь мне подчинялось, но оставалось беспомощным. Я обхватила голову руками, и перед моим взором поплыли волны энергии.

Я – сама сила! Никогда я не чувствовала себя столь могущественной, даже будучи связанной с ази. Я была льдом, молнией, пламенем! Я чувствовала весь мир на кончиках своих пальцев! Я могла поднять армии мертвецов! Могла воскресить всех: Полер, Дейзи, кого угодно! Могла переделать свою жизнь на собственный лад, по своему желанию. Я могла стать богиней…

Тут Друж и горящий город исчезли, я вновь очутилась в пещере. Рука Калена крепко и надежно держала меня.

– Что он сделал? – с суровыми нотками в голосе, не сулившими ничего хорошего, спросил он.

– Он хочет, чтобы я нашла Первую Жатву, – прошептала я пересохшими губами. От злости мой голос сорвался. – Он хочет… заключить союз.

«Безликий, что ты сделал со мной?»

«Это все сила. Разве ты не жаждала ее?»

Очень. Но теперь мне хотелось еще, хотелось с удвоенной силой ощущать в теле пульсацию Тьмы. Хотя головой я понимала, что это больше, чем я могла в себя принять, что от этого темная гниль настигнет меня быстрее. Но даже это знание меня не останавливало – мне все равно хотелось еще.

Я отпустила свое сознание: оно рванулось вперед, чтобы наброситься на Безликого, излить на него сдерживаемую силу, но наткнулось на огромную пустоту. Я не находила его мыслей, потому как им неоткуда было взяться.

– Он – иллюзия! – Как только я произнесла эти слова, Зоя с остальными заклинателями окончательно рассеяли защитные руны, а вместе с ними исчезла и фигура в плаще. От Безликого не осталось и следа, кроме короля Аадила, глядевшего на нас с замешательством и злостью, оттого что сообщник бросил его на растерзание врагам.

По команде короля стражники двинулись вперед, но тут же оступились, когда взмахом руки Альти пригвоздила их к стенам пещеры.

Тогда Аадил с ревом вскинул меч и сам бросился на нас, направив лезвие в лицо Альти. Кален оказался быстрее, его клинок блокировал удар безумного короля. Дрихтианский правитель предпринял еще одну попытку, однако порыв Ветра откинул его к стене. От удара он потерял сознание.

– Иллюзия Безликого была призвана обмануть не только нас, но и Аадила, – заключила Альти, глядя на безвольное тело дрихтианца. – Похоже, даже он не знал, что Друж – всего лишь мираж. Тия, что сказал тебе Безликий?

Я смотрела туда, где всего несколько минут назад стоял Друж. Из каменной стены выступал кусок известняка. Нет, не известняка. Камня-поисковика. В самом его центре был вырезан изогнутый полумесяц с инкрустированными вокруг него звездами.

– Первой Жатвы здесь нет, – прохрипела я, переполненная огромной силой, которой наделил меня Безликий. Силы было настолько много, что мне пришлось выпустить ее. – И не было с самого начала. Все это время он дурачил нас. Он… я… вся эта кровавая бойня, только чтобы добраться до меня…

– Тия! – Кален подхватил меня, когда мое тело обмякло. Я слышала, как он принялся выкрикивать приказы, явно сообразив, что последует дальше, но мне уже было все равно. Сидящая внутри меня потребность рвалась наружу, сила разрасталась до тех пор, пока безграничное удовольствие не заполнило меня целиком, и мне ничего не осталось, как взорваться.

Что и произошло.

Пол впереди нас разверзся. Стены наводнили освобожденные мощью моих заклинаний хитиновые панцири давно умерших жуков, тараканов и пауков. За ними последовали скелеты большего размера: на волю выбрались леопарды, ягуары и люди, которые погибли в этих горах. Снаружи донесся низкий стон, и я скорее ощутила, чем увидела, как обреченные дрихтианцы восстали – на этот раз под мое господство. Я услышала испуганные крики, звуки тысячи обнаженных мечей.

– Кален, – раздался голос Зои. – Прости.

А после без всякого предупреждения она замахнулась и врезала мне кулаком.

– Она обманула вас всех, – устало произнесла Темная аша. – Мне следовало догадаться. Но она и меня одурачила.

Мы по-прежнему лежали неподвижно, и нам ничего не оставалось, как цепляться за каждое слово Тии. «Разве я не этого хотел?» – со злостью подумал я. Должно быть, обида отразилась на моем лице, потому что она обернулась ко мне.

– Ты нашел остальные страницы, Бард?

– Нет. – Прозвучавшее слово оставило после себя несвежий привкус на языке.

Ее черные глаза блеснули, отразившееся на лице удовлетворение выглядело ужасающе.

– Хорошо.

– Тия, – начал лорд Фокс.

– Пещерные горы служили для отвлечения внимания. Я знала об этом, но все равно пришла. Она надеялась, что кто-то из вас погибнет. На борьбу с дрихтианцами пришли Канс, Халад и все, кто мне небезразличен. Она пожертвовала остатками дрихтианской армии ради того, чтобы убить одного из вас и причинить мне еще больше боли. Она знала, что я брошусь на вашу защиту. И оказалась права. А если этот план удался, значит, она хотела, чтобы вы вошли в Дрихт и встретились с городом, наводненным кошмарами.

– Она? – переспросил лорд Фокс.

Но леди Тия, проигнорировав его вопрос, продолжала:

– В нашей последней битве я ослабила ее. Я точно это знаю. Но она оказалась даже хитрее Усижа. Тот был самонадеянным, не из числа тех, кто прячется. Всю дорогу до Сантяня его мысли буквально взывали ко мне, пока мой разум не обнаружил на даанорийском престоле лживого притворщика и не понял, кто скрывается под его личиной. Но она – она проявила свою изобретательность. Если Усиж принял облик блистательного императора, то она предстала в образе женщины, которую я любила и уважала, настолько умелом, что даже в квартале Ив никто не догадался… – Она скривила губы. – Хотя она всегда знала, как спрятаться в Кионе. Ее этому обучали.

Какое же невиданное зрелище представляли собой командиры, солдаты и даже король, стоящие на коленях у ног Темной аши, даже когда та покачивалась так, будто малейший порыв ветра мог опрокинуть ее.

– Я больше не стану поджигать города, – заявила она им. – Но все равно буду вынуждена нанести вред вашим королевствам, потому что другого выхода нет. Лорд Сельвинт, передайте мои извинения королеве Линории: в Архен-Кошо больше не родится ни одна аша – и вообще больше нигде, если уж на то пошло. Ваше величество, вам придется найти другие источники дохода помимо рунных ягод с земель Мерквика. Нокс… мне очень жаль, что вы больше не сможете охотиться на нангхаитья.

– Тия, – с болью в голосе взмолился ее брат.

Костяная ведьма зашлась кашлем. Когда она отняла руку ото рта, на рукаве ее платья остались пятнышки крови.

– Я стану последней Костяной ведьмой, Фокс. Микаэлы больше нет. Если я умру, Безликая победит. Без меня мои дэвы вернутся к своей низменной сущности, и вы не сможете справиться с ними и обреченными. Ты же знаешь, что я не могу оставить Друж в живых. А что касается Дейзи – то тут моя жизнь за ее. Не к этому ли вы призывали меня, ваше величество?

Король Канс облизнул пересохшие губы и с трудом произнес:

– Я помню, что тогда сказал, Тия. Но точно не это.

– Какая же ты идиотка. – Голос лорда Фокса звучал не громче шепота. – Черт с ней, с магией. Черт с ашами, кварталом Ив и всеми остальными королевствами. Черт со мной. Я только не хочу, чтобы ты умирала.

Она улыбнулась и прижала ладонь к его щеке.

– Я уже умираю. Для сердца сумрака есть предел. Точно сотня серебряных сердец – еще одна сотня способов погрузиться глубоко во Тьму. Я не протяну и года. Либо я завершу сердце сумрака, либо я умру. Порой выбор очень прост.

По его лицу катились слезы. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но у него ничего не вышло. Тогда он попытался снова.

– Тия, кто она? Кто предал нас?

Темная аша склонила голову к брату и назвала ему имя.

23

– Да уж, Тия, – сказала Зоя, когда я, покачиваясь от слабости, села на постели. – Ну и представление ты нам устроила.

У меня болело плечо. Оно было туго перевязано. Все остальное тело онемело от лимонной мелиссы и лилейного отвара, по-моему, я даже не чувствовала головы.

– Как там все? – промямлила я.

– Относительно хорошо. – Меньше всего мне хотелось слышать о своих проступках от Зои, видимо, по этой самой причине она и сидела у моей кровати. – Не считая того, что ты воскресила всех мертвых тварей, которые когда-либо жили внутри Стены Митры. Мы еле выбрались из пещеры с твоей неподъемной тушей, пока всюду кишели скелеты насекомых и летучих мышей. После такого мне наверняка будут сниться кошмары с ползающими по моим волосам трупиками жуков.

– А я?..

– Кого-нибудь убила? Слава богу, нет. Ты сделала прямо противоположное. Выбираясь наружу из горы, мы только успевали отмахиваться от полуразложившихся летучих мышей, восставших тараканов и крыс, а после на выходе обнаружили, что ты подняла кости всех животных, которые когда-либо захаживали в эту часть равнин, включая убитых нами дрихтианцев.

Я попыталась, невзирая на обжигающую боль, вылезти из койки, но руны Ветра удержали меня на месте.

– Прекрати, – нетерпеливо бросила Зоя, выпустив в мою сторону еще одну руну, – тем более мы с таким трудом донесли тебя сюда. Все уже под контролем. Я думала, они снова умрут после того, как я тебя вырубила, а Альти разрушила камень-поисковик, но, похоже, у нескольких трупов сил оказалось чуть больше, чем мы предполагали. Хотя, должна заметить, из выживших дрихтианских солдат ты сотворила миролюбивых йогов. Готова поспорить на все свои хуа, что они больше никогда в жизни не поднимут меч. Отличный способ из напуганных воинов сделать земледельцев.

Я осторожно дотронулась до своей раны и вздрогнула.

– А это у меня откуда?

Веселье Зои поутихло. На лице отразилась тревога.

– Ты не помнишь?

– А должна?

– Думаю, да, поскольку ты сама себя поранила, вот почему я ударила тебя. Видимо, ты посчитала, что это единственный способ не дать себе вобрать еще больше Тьмы. Больше никогда так не делай. Это очень несправедливо по отношению к Калену, которому всему окровавленному пришлось тебя нести. Последние два дня он ни на шаг от тебя не отходил и только благодаря моему великолепному дару убеждения отправился немного отдохнуть.

– Я была без сознания два дня? – Я чувствовала себя опустошенной и вместе с тем необычайно взволнованной. Я поглотила Тьмы больше, чем когда-либо, но часть меня по-прежнему жаждала еще.

– Ты правда ничего не помнишь?

– В последнее время у меня проблемы с памятью.

– Тия? – В палатку вошел Кален, заметно расслабившийся при виде того, что я очнулась. – Как ты себя чувствуешь?

– Как видишь, намного лучше. – Зоя встала и оправила юбки. – Что ж, наверное, мне пора. Альти скоро собирается возвращаться в Кион, и я вынуждена сделать то же самое. – Тон ее голоса смягчился. – Я рада, что тебе стало лучше.

– Ты должен наложить на меня защиту, – прошептала я, как только Зоя вышла из палатки.

– Тия?

– Ты должен, Кален. – Я задрожала всем телом, уперев взгляд в простыни. – Я не помню. Не помню, как ранила себя. Как не помню того, что заколола Дейзи. С каждым разом, как призываю Тьму, я все больше теряю себя и не знаю, что могу сделать в следующий раз. Меня уже обуревает жажда. Я не могу рисковать…

Кровать прогнулась под весом Калена, когда тот уперся коленом в матрас и потянул меня на себя, пока я не оказалась в кольце его рук.

– Ты напугала меня сегодня, – тихо произнес он.

– В последнее время это входит у меня в привычку.

– Ты действительно этого хочешь, Тия?

Я кивнула, не отрывая лица от его груди.

– Хотя бы на время. Пожалуйста.

Он больше не произнес ни слова, я только ощутила, как вокруг меня обвились руны и затвердели, образовав преграду. Тьма отступила. Я была благодарна Калену за то, что хотя бы на этот раз он не стал спорить – возможно, он почувствовал мой страх и осознал кроющуюся за ним реальную угрозу.

Я желала напитывать свое тело Тьмой до тех пор, пока с помощью нее не всколыхну весь этот мир. Друж хотел сделать меня рабыней силы, чтобы я зависела от нее. Ни Аена, ни Усиж не осмеливались пойти на такое. Но каким образом Друж, владевший подобной мощью, сам не поддался темной гнили?

Терзающие мою душу вопросы стихали по мере того, как действовали защитные руны Калена. Жажда угасла, но до конца так и не исчезла. Он ничего не говорил, ему было достаточно держать меня в своих объятиях. И в этот миг я не желала иного.

Канс навестил меня несколькими часами позже. Я вновь уснула, а, проснувшись, обнаружила сидящего рядом с собой одалийского короля, держащего меня за руку. Увидев замешательство на моем лице, он коротко улыбнулся.

– Я попросил Калена составить генералу Лоуду компанию, пока тот допрашивает Аадила, поскольку опыт моего кузена ему не будет лишним. – Он заметил, что я расслабилась, и его губы тронула легкая печальная улыбка. – Как долго вы уже вместе?

Я смущенно отвела глаза.

– Мы поняли, что испытываем чувства друг к другу в Даанорисе, ваше величество.

– Пока искали лекарство от моей болезни? – Я кивнула, и он вздохнул: – Спасибо. Я тут осознал, что до сих пор не поблагодарил тебя за приложенные усилия.

– За это время много чего произошло, ваше величество.

– Это не оправдание. Тия, ты напугала меня. Кален говорит, ты не помнишь того, что случилось после поимки Аадила. А еще, что ты решила наложить на себя защитные руны.

– Мне повезло, что в этот раз никто не пострадал, ваше величество. Я больше не могу так рисковать.

– Сколько раз я просил тебя не обращаться ко мне по титулу? Зови меня Кансом.

Не смея поднять на него глаза, я высвободила пальцы из его руки.

– Мне казалось, я не заслуживаю такой чести, – призналась я. – Больше нет.

– Я по-прежнему настороженно отношусь к твоим способностям, Тия. И всегда буду. Но это не значит, что меня не волнует твое самочувствие. – Он подался вперед и схватил мою руку, не желая ее отпускать. – Я заподозрил о том, что между тобой и Каленом что-то есть, сразу после нашей с Инессой помолвки.

– Ваше велич… Канс, тогда я даже этого не осознавала.

– В отличие от Калена. Я знаю его слишком хорошо, чтобы это заметить. Он всегда отлично умел контролировать свои эмоции, но, как только дело касалось тебя, тут же терял самообладание. – Канс усмехнулся. – Я как-то поддразнил его насчет тебя – по-моему, это случилось за день или два до моей болезни. Он даже не пытался этого отрицать, просто глядел на меня как на призрак. Тогда я почувствовал зависть.

Я озадаченно взглянула на него. Я-то была уверена, что он никогда не испытывал ко мне романтической привязанности.

Канс пояснил:

– Я завидовал вам обоим. Тому, с какой легкостью вы могли выбрать любимого человека и быть с ним, вам не приходилось нести на себе бремя, какое нес я. Знаешь, я бы женился на Инессе не только из чувства долга, а даже если бы отец не заставил меня. Но Инесса сделана совсем из другого теста. Порой я злюсь на нее – и на Фокса. – Он тяжко вздохнул. – Ты не выбирала Тьму, как я не решал рождаться в королевской семье. Кален рассказал мне о сердце сумрака. О том, что это заклинание избавит мир от магии. Как ты намерена поступить?

Я закрыла глаза.

– А как, на ваш взгляд, мне стоит поступить?

– Я понимаю, что у тебя есть долг перед другими ашами и королевствами, которым выгодно использование рун. Тебе лучше меня известно, как помогают людям стеклянные сердца, как им помогает мой брат. Потеря такой силы непременно приведет к последствиям, она отразится на всех. – Канс замолчал на несколько минут, все это время не выпуская моей руки.

– Но тебе все равно следует это сделать, – наконец произнес он. – Мой брат и дальше будет помогать людям независимо от того, останется он Кузнецом душ или нет. Больше никакие чудовища не будут разорять земли и нападать на людей. Даже если пропадут стеклянные сердца, войны никуда не денутся. Аши и Искатели смерти постепенно исчезнут и станут такими же, как мы. Со временем они поймут, что наша жизнь не так уж плоха. Умоляю тебя, Тия: если есть возможность избавиться от магии, которая однажды может поглотить тебя, сделай это.

– Я не могу еще раз потерять своего брата, Канс. – Слезы упали на наши переплетенные руки. – Не могу. Будь вы на моем месте, а на кону стояла жизнь Халада, как бы вы поступили?

«Серебряное сердце и руна Воскрешения, – зашептал голос Аены в моей голове, словно и не была она мертва все эти месяцы. – А еще прикосновение к Первой Жатве. Вот и все, что тебе нужно, чтобы молодой Фокс Пехлеви обрел собственное сердце, моя Тия. Но для Жатвы требуется сердце сумрака, а для него, в свою очередь, необходима жертва. Но он же безусловно стоит такого риска?»

Канс вырвал ладонь из моей руки, на его лице отразилась безмерная печаль. Он встал и запахнул плащ, но прежде из ворота его камзола выпало стеклянное сердце. Я взглядом проследила за тем, как оно покачнулось, и заметила на той же самой цепочке маленький стеклянный кулон. Увидев, куда устремлен мой взор, он коснулся пальцем небольшого камушка.

– Ты говорила, он поможет мне справиться с усталостью. Ты подарила его мне после окончания нашей с Инессой помолвки, – тихо произнес он. – И даже моя злость на тебя в последующие дни не помешала мне искать успокоения в твоем подарке, я никогда с ним не расстаюсь. Ты права. Я бы не смог подобного требовать от Халада. Но окажись я на твоем месте или месте твоего брата, надеюсь, я сумел бы с готовностью отдать свою жизнь.

Он вздохнул:

– Самое досадное в этом то, что узы, которые связывают нас, не позволяют нам пойти на жертвы ради друг друга. Я передам Калену, что ты проснулась.

– Хочешь сказать, – с недоверием проговорила Зоя, – что Друж с самого начала планировал отдать нам короля Аадила?

– Похоже на то. – Как только, по мнению Калена, я достаточно окрепла и могла вставать с постели, я тут же разузнала, что одалийцы поспешно сооружают временные тюрьмы для сдавшихся дрихтианцев. – Друж знал, что в Стене Митры нет Первой Жатвы, но все равно уговорил короля отправиться туда. – Чтобы разыскать меня.

Зоя нахмурилась:

– Вряд ли Аадил станет для нас подходящим союзником. Скорее всего, Безликий просто переложил одну из своих проблем на нас.

– Как бы то ни было, – благоразумно заметила Альти, – Канс предложил взять заключенного под свой присмотр – одной ношей меньше. А нам с ашами следует поторопиться в Кион. Императрице Аликс захочется немедленно узнать о произошедшем. Старейшинам, безусловно, тоже будет любопытно послушать.

– Ты арестуешь меня? – спросила я.

– Ты же хорошо меня знаешь. Хотя к этому времени ази уже могли заметить, да и Кион вскоре получит независимое подтверждение из других источников.

– Разве у тебя не будет неприятностей из-за того, что ты вернулась без меня?

– Если тебя не может обуздать целый город, то что можно ожидать от кучки аш? – Альти грустно улыбнулась мне. – По тебе все скучают.

– Альти, ты сама знаешь, что это неправда.

Пухленькая аша вздохнула:

– Он скучает, Тия. Однажды вы обязательно с этим справитесь, но вы оба должны этого захотеть. С тех пор как ты сбежала, моя дорогая, Фокс изменился.

– Я не могу поддерживать с ним связь, Альти. Иначе старейшины быстро этим воспользуются. Как только я прорвусь сквозь окружающие его защитные руны, они мигом все узнают, к тому же Микки поклялась говорить правду.

– Инесса постепенно укрепляет свои позиции. Народ любит принцессу так же сильно, как и ее мать, а она борется за вас обоих. Мы все боремся. – Альти обняла меня. – Нам нужно скоро уезжать. Хочу еще осмотреть Лика, возможно, ему следует прописать более сильные лекарства. – И со вздохом добавила: – Защищай этих двоих.

– Ты же знаешь, я сделаю все возможное.

Затем она обернулась к Калену:

– А ты защищай Тию, иначе я очень сильно расстроюсь.

– Ты же знаешь, Альти, я всегда делаю все возможное.

Канс и генерал Лоуд, уходившие допросить остальных дрихтианских пленников, вернулись с обеспокоенными лицами.

– Безумие короля Аадила далеко не секрет для народа Дрихта, – поведал нам одалийский генерал. – Но они служили ему, несмотря на страх, потому что не видели иного выхода. Раньше дрихтианцы уже предпринимали попытки свергнуть его с престола, но все они не увенчались успехом, а зачинщики были подвергнуты ужасной смерти. Некоторые из пленников рассказали нам, что когда-то Аадил был добрым правителем и имел все шансы стать одним из величайших в их королевстве. Однако до сих пор остается загадкой, как подобное изменение могло произойти меньше чем за десять лет.

– Все это дело рук Дружа. – Мысль о том, что я наложила на короля Телемайна то же безумие, что и Безликий – на дрихтианского правителя, повергла меня в ужас. «Нет. Я лучше его. Я лучше его». – А какова, по их мнению, роль Дружа во всей этой истории?

– Он одним из первых стал при дворе Аадила его ближайшим советником, хотя при этом никогда не раскрывал на публике своего лица. Всем он представлялся загадочной фигурой. За спиной люди называли его колдуном. А тех, кто осмеливался открыто выступать против него, убивали или сажали в темницу. Все дрихтианцы живут в страхе.

– Бедный народ, – тихо проговорила Зоя. – Что нам теперь делать?

– Мы как раз ищем следующего по праву наследования претендента на престол. Как только нам удастся найти человека вне досягаемости Безликого, мы сможем с помощью нейтральных сторон возвести его на место Аадила в качестве нашего доверенного регента. Я слышал, что перед репрессиями сын Адхитайи был изгнан из королевства, а потому все еще может быть жив. Помимо него у короля есть и другие живые дальние родственники, но все они прячутся. К тому же у власти по-прежнему остаются некоторые фракции Аадила, которые вряд ли так просто оставят свои посты. А до тех пор мы можем удерживать Аадила в плену и требовать возмещения за его преступления – это большее, на что можно рассчитывать. Нельзя допустить, чтобы нас обвинили во вмешательстве в дрихтианские дела больше, чем уже есть.

– Мы должны уехать как можно скорее, – резко добавила я. – Мое присутствие только усугубляет ситуацию. Кионцы наверняка знают, что я здесь, замеченный ази мог выдать мое местоположение. Пусть Альти мне и союзник, но сообщество аш отправит за мной своих собственных представителей.

Немного помолчав, Канс заговорил:

– Ты можешь попросить убежища в Одалии, – медленно предложил он. – Они думают, будто мы до сих пор в плохих отношениях, так что можно использовать этот факт в нашу пользу.

– Вы же сами сказали, что мое изгнание по-прежнему в силе, ваше ве… Канс.

– Я король. И мне позволительно менять свое мнение.

Я слабо улыбнулась:

– Канс, я по многим причинам мишень. А потому не стану подвергать ваше королевство еще большей опасности, как это случилось с ядошанцами.

– Но куда ты пойдешь?

– Туда, где нас не найдут. Мир велик. Где-нибудь обязательно найдется небольшое местечко для нас.

– Но, может быть, я все-таки что-то могу сделать для вас?

– Можешь. – Кален вложил свою руку в мою ладонь. – Если тебя спросят, где мы, делай вид, что ничего не знаешь. Говори всем, что мы по-прежнему не поддерживаем связь и тебе ничего не известно. Мы хотим остаток нашей жизни провести в мире и спокойствии, Канс, а это возможно, только если мы спрячемся.

– А вдруг старейшины продолжат и дальше разыскивать вас?

– Рано или поздно войны случаются все равно. Гарантий нет никаких, но мы обязаны попытаться.

– Тогда я сделаю все, что смогу. – Канс крепко пожал свободную руку Калена. – Да пребудет с вами мир, Кален. Берегите себя, и позаботься за меня о Тие и Халаде.

– Непременно, ваше величество.

На сборы у Лик и Халада ушло меньше получаса, оба явно пребывали в гораздо лучшем расположении духа. С нашей стороны было правильным решением отправиться в путь незамедлительно; теперь в моем присутствии ядошанцы, дрихтианцы и одалийцы чувствовали себя неловко, даже Нокс испытывал передо мной некое благоговение, хотя и без тени страха, в отличие от большинства.

– Это был хороший бой, – почтительно заявил темнокожий ядошанец. – Я запомню его до конца своих дней. Возможно, мои товарищи думают иначе, но, если вы когда-нибудь окажетесь в Ядоше, можете смело меня разыскать. Я вам должен пару кружек пива.

Ази тоже не терпелось сорваться с места – он уже стоял, расправив крылья для полета. Как только мы закинули ему на спину оставшуюся часть наших пожитков, он тут же взмыл в воздух. Канс глядел нам вслед с непонятным выражением лица, пока его фигура постепенно не скрылась вдалеке.

– Тебя что-то беспокоит, – сказал мне Кален, после того как мы разбили лагерь. В результате долгих обсуждений мы пришли к общему мнению, что нам не помешает какое-то время побыть вдали от материка одалийцев, кионцев и ядошанцев. И когда Лик предложила остановиться на ночь на берегу моря Черепов, пока мы будем обдумывать наш дальнейший план, никто из нас не стал возражать. Халад и Лик наловили к ужину рыбы, а я большую часть вечера провела за размышлениями, глядя на горящий костер.

– Я что-то упускаю, – призналась я. – Мне это не дает покоя, с тех пор как мы улетели.

– Ты должна дать своему организму время излечиться, – с улыбкой сказала мне Лик, помешивая какое-то варево в маленьком котелке.

Я сморщила нос:

– По запаху не очень-то похоже на суп.

– Это травы, которые Альти дала мне перед нашим отъездом. Мои запасы уже подходили к концу, так что она решила со мной поделиться. – Тут Лик покраснела и понизила голос: – Она предложила и тебе их принять. По ее словам, они хорошо, э-э… предохраняют… когда мужчина и женщина вступают в отношения. Они для того, чтобы женщина не…

Мои щеки тоже покрылись румянцем.

– Для этой цели у меня есть свои травы. Только мне неясно, какой тебе прок от… м-м…

Лик уже стала пунцово-красной.

– К-конечно никакого! Она сказала, что они также благотворно влияют на поддержание силы, поэтому я решила и тебе сделать отвар.

– Спасибо. – Я приняла из ее рук чашку и вдохнула слегка горьковатый аромат. Альти всегда ценила пользу превыше вкуса. Криво усмехнувшись, я вспомнила все те ужасные на вкус отвары, которыми она все эти годы пичкала меня, хотя они довольно быстро вылечивали меня от всего, будь то кашель или…

Я застыла и уставилась на травяной напиток у себя в руках. От коричневой жидкости поднимался пар, обжигающий лицо. «Бурый корень и зимний имбирь, – рассеянно подумала я, – смешанные с ягодами можжевельника и цветами лакрицы…»

– Это, конечно, не чайхана, – вздохнула Лик и поднесла к губам свой отвар. – Но все же лучше, чем ничего.

Моя ладонь резко метнулась вперед, выбив чашку из ее рук. Глиняная чаша упала на землю и разбилась на кусочки.

– Тия? – Услышавший звон Халад подбежал к нам, а Кален оторвался от готовки. – Что случилось?

– Не пей это! – Я, пошатываясь, поднялась на ноги.

– Что…

Начертила руну Погружения. Та повисла в воздухе, сияя кроваво-алым. Лик от удивления раскрыла рот.

– Все это время мы ломали голову над тем, не может ли руна Обречения как-то иначе влиять на владельцев серебряных сердец. Мы думали, что следим за потребляемой нами пищей и напитками. Но мы ошибались. – Дрожащими руками я опрокинула содержимое своей чаши на землю, темная жидкость залила всю вокруг. Живот скрутил болезненный спазм, аппетит напрочь пропал. – Лик, как долго ты уже это пьешь?

Несчастная девушка вся дрожала. Халад привлек ее к себе, и она чуть не рухнула ему на грудь.

– С тех пор как мы покинули Кион. Альти сказала принимать эти травы каждый день, что они хороши для долгих путешествий, особенно теперь, когда я обречена…

Тут я вспомнила Канса и терзающие его головные боли перед тем, как была объявлена его помолвка с Инессой. Но смерть отца принесла ему покой и прогнала их, после чего он перестал пить травы. Кто все эти долгие месяцы заваривал ему чай?

А я, разве я сама не принимала ее отвары? Мои дни опутали странные сны и видения. Эти грезы чуть не заставили меня выпрыгнуть с высокой истеранской башни, показали мне охваченный пожаром Кион. Эти кошмары вынудили меня взять в руки нож и заколоть сестру, направив на нее весь мой гнев. После отъезда из Киона их стало меньше, но тогда я начала сама себе готовить травы.

Неужели на протяжении всех тех месяцев Канс тоже был обречен? Неужели это была крайняя мера, неисполненная угроза?

Это ошибка. Должна быть ошибка. Я готова все отдать, лишь бы не быть правой.

– Тия. – Лицо Калена сковало напряжение. – Ты же не думаешь…

– Я не знаю, что думать. Но ты обязан снять с меня защиту, Кален. Нам нужны ответы, и есть только один человек, кто может нам их дать.

Парализовавшая нас руна Принуждения рассеялась, однако солдаты, прекрасно усвоившие урок, не осмеливались приближаться.

– Ты не поверил мне насчет Дейзи, – сказала Костяная ведьма, тяжело дыша. – Как не поверил бы, расскажи я тебе правду об Альтисии. С какой стати? Ведь у меня не было доказательств. Халад все знал еще тогда, поэтому Альтисия вернулась в Кион только после того, как он отбыл в Даанорис. Она уверяла, будто навещала одалийских жителей деревни, а оказалось, все это было преднамеренной уловкой. И тут мое слово было против ее, из нас двоих не она была известна как убийца сестры и Костяная ведьма-изменница. Альтисия была умна, она воздействовала на мое сознание болезнями и травами, пока уже я не начала сомневаться в себе.

– Увидев ее в порту, я был сильно потрясен, – пробормотал Халад. – Я никому не рассказывал о том, что с ней случилось. Я молчал – у меня не было возможности передать эти новые сведения тебе, Тия, но ты, похоже, и сама все уже знала.

– Я узнала об этом не так давно. Вот только на чью сторону встали бы вы: глубокоуважаемой аши из квартала Ив или несчастной Костяной ведьмы, зарезавшей собственную сестру и проявляющей признаки сумасшествия? На вашем месте я бы точно предпочла не себя. Бедная Лик не могла свидетельствовать в мою пользу. А мне верил только Халад.

– Но даже тогда я понимал, что не могу говорить, – признался Кузнец душ. – К тому же все это время она полагала, будто я ничего не заметил и ее тайне ничто не угрожает. Я держал язык за зубами только ради Лик. Я не мог навлечь на нее ответный удар.

– Тия, должно быть, ты ошиблась, – дрожащим голосом заговорила Зоя. – После сражения у Стены Митры Альти поставила меня во главе аш и сказала нам возвращаться в Кион без нее. Хорошенько все обдумав, она решила сопровождать Канса в Одалию, чтобы присматривать за Аадилом. Она сказала, что присоединится к нам через несколько дней. Альти… Альти никогда бы…

– Оглянись. Где сейчас Альтисия? Пока вы находились под принуждением, я с помощью руны Предсказания обыскала весь район и нигде не обнаружила ее следов. Разве ее отсутствие не достаточное подтверждение?

От этих слов аша сникла.

– Но этого не может… Этому наверняка есть объяснение…

Я слегка покачнулся.

– Должно быть, это она забрала листы, – выдавил я, вспомнив ту странную настойчивость, с которой она хотела взглянуть на письма, и ее равнодушие после их пропажи. – Сначала я отказался… а потом, когда она попросила снова, все же отдал ей. Наверное, она…

– Острый ум – ее козырь. Гораздо проще подчинить вас в самом квартале Ив, в окружении аш, поскольку так на нее не падут подозрения. А теперь она пропала.

– Но Альти не умеет подчин…

– Зачем ей создавать себе столько проблем? – прохрипела леди Зоя.

– Затем, что эта война – фарс. По замыслу Друж, пока вы будете заняты здесь, она отправится в Дрихт, к Кругу Культа, где произрастает Первая Жатва. Ключами к раскрытию ее тайн являются сердце сумрака и сердце света, а я владею ими двумя. Она обнесла Круг Культа защитными рунами, чтобы я не смогла без ее ведома пройти внутрь, и с целью спрятаться от меня приняла новое обличье. Я напала на Кион в надежде выманить ее, попытаться снять с нее надетую личину.

– А в ответ она приказывает дрихтианцам занять Пещерные горы, прекрасно понимая, что таким образом я раскрою себя, что я не смогу бездействовать и не позволю Кансу и всем остальным пострадать. Она знала это, когда я появилась у Стены Митры, предпочтя помочь одалийцам и рискнуть быть обнаруженной, чем проявить благоразумие и остаться в стороне. – Темная аша скривила губы. – Ей известны мои слабые места, она знает: я в курсе ее уловок – и у меня нет иного выбора, как проглотить ее наживку. Но пути назад нет. Она станет ждать меня у Круга Культа, где, по ее мнению, защитные руны обеспечат ей преимущество.

– Но если она, как и ты, стремится сотворить сердце сумрака…

Темная аша засмеялась:

– И ты поверила ей? Друж выступает против старейшин лишь потому, что те незаконно захватили себе власть. А тем временем она знакома с Тьмой гораздо дольше, чем они, и ей хочется заполучить ее как можно больше. Если я создам сердце сумрака, она найдет новый способ забрать его у меня. Поэтому прежде всего я уничтожу эту тварь.

– И как же ты победишь Друж? – прохрипел лорд Фокс.

Темная аша протянула брату руку.

– Ты можешь пойти со мной и увидеть все своими глазами. – Тут ее голос дрогнул. – Фокс, я не могла тебе рассказать обо всем раньше. Ты свидетельствовал против меня на суде. Ты поведал им о моем черном сердце. Ты бы не поверил мне, расскажи я об Альтисии, а после поделился бы с ней своими подозрениями. Ты бы не смог уберечь себя от нее. Теперь ты понимаешь, Фокс? Понимаешь, почему все это время я не выходила с тобой на связь?

– Она считала меня беспомощной беглянкой, и мне нужно было поддерживать эту иллюзию. Твое доверие к ней позволило бы быстрее подготовить ее к моему возрождению. Просить тебя выбирать между мной и Инессой – то же самое, что просить меня выбирать между тобой и Каленом, я не могла на это пойти. Но теперь, когда все открылось, я выполню данное тебе в Даанорисе обещание: больше не будет никаких тайн. Пожалуйста, доверься мне в последний раз. Похорони меня как положено. В свое время, Фокс, я не сумела тебе этого дать… но все же прошу тебя об этом.

Он долго смотрел на леди Тию, а после молча взял ее за руку.

Тогда я вскочил на ноги.

– Позвольте мне отправиться с вами.

– Одно дело призывать барда записать мою песнь. И совсем другое – вести дрихтианского королевского отпрыска в самое пекло войны, в которой я могу проиграть.

На лице Канса отразилось потрясение, глаза Зои удивленно округлились.

– Значит, ты все знаешь. – Теперь понятно, почему она так упорно отсылала меня прочь: она не нарушала обещание, а пыталась сберечь наш род.

– Я не столь надменна, чтобы искать себе барда исключительно для воспевания моих деяний. Твои сказания прекрасны, но ты станешь замечательным правителем для королевства, слишком долго терзаемого деспотами. Я очень сожалею о том, что случилось с принцессой Эстер, ваше высочество. Можно выбрать, кого любить, но нельзя выбрать того, кто будет любить нас. Во благо будущего Дрихта ты не должен подвергать себя опасности.

– Во мне от барда больше, чем от короля. И я не последний в своем роду. Пожалуйста. Позволь мне послужить тебе еще один раз.

Она замолчала, глядя на меня с выражением безграничной нежности на лице.

А после, как и в случае с братом, протянула мне руку.

– Тогда мы сразимся с ней вместе, – сказала она.

Я кивнул, а потом решил уточнить:

– С Альтисией? Это ведь она Друж, да?

– Нет. – На этот раз ее улыбка стала зловещей. – Друж – женщина, которая десятилетиями скрывалась в квартале Ив. Женщина, которая столько лет, когда никто ни о чем не подозревал, раздавала советы мне и всем остальным. Нет, это не Альтисия.

24

Вероятно, Друж пытался навязать мне Тьму, чтобы породить во мне новые страхи, но при этом недооценил мою новообретенную силу. Мой разум, миновав границы Киона, устремился к землям Одалии и дальше за их пределы. Я с потрясением осознала, что теперь была способна на невозможное. Я переключалась с одной ближайшей мысли на другую, точно, переходя реку, прыгала по кочкам, расширив действие руны Предсказания в поиске одного-единственного сознания. Перемещалась от одалийского стражника к кионскому земледельцу, а от него – к ядошанскому торговцу, но нигде, на всем континенте, не находила присутствия Альтисии. Где же она?

Тогда, решив сменить цель своих поисков, я обратилась к разуму Зои. Та как раз возвращалась в Анкио вместе с остальными ашами, но моей наставницы с ними не было. Альтисия отправила Зою и большую часть аш обратно в Кион, пока сама осталась… но зачем? Чего она ждала?

Мне следовало догадаться. Я обязана была догадаться. Видение будущего, которое, по словам лорда Агнарра, меня ждет, символ полумесяца, вырезанный в скале Стены Митры – зивар с тем же самым узором я столько лет носила на себе. Как я могла быть настолько слепой?

Кален, как и следовало ожидать, тут же отказался, как только я посвятила его в свои замыслы.

– Мы ни за что не позволим тебе действовать в одиночку. – Его злость была вполне справедлива.

– Ей что-то нужно от меня, я не могу подвергать вас еще большей опасности. – Мне не хотелось возвращаться в Анкио. «Ты вернешься в Кион, чтобы скорбеть на могилах», – предупредил меня Фокс из Горы Чужаков.

– Это не обсуждается. Тебе давно это пора понять.

– Мы тоже никуда не уйдем, – так же упрямо добавила Лик.

– Нет, вы вернетесь в квартал Ив, – тихо возразила я. – Вам с Халадом там будет безопаснее. Теперь, когда мы знаем источник твоего обречения, заклинание должно скоро рассеяться. Тебе больше ничто не угрожает. – Я сжала ладони в кулаки, мои страхи стремительно нахлынули. – После нашего побега меня больше не мучили бывшие в Анкио провалы в памяти. Она травила не только тебя одну. Все это время я была жертвой – только не обречения, а безумия.

Ночь мы провели на берегу моря Черепов в надежде восстановить силы перед нашим возвращением в Анкио и по пути планировали высадить Лик и Халада в ближайшей деревне. Лик не была рада такому повороту событий, но, после того как Халад отвел ее в сторону для разговора наедине, немного смирилась.

Калена же, напротив, убеждать было бесполезно.

– Ты уже знаешь мой ответ, – прорычал он, подбросив еще дров в костер. – Куда ты – туда и я.

Я не могла уснуть из-за тревожных мыслей о том, что готовил нам грядущий день.

– Я еще не знаю, куда пойду. Сообщество аш может охотиться на меня до конца жизни. Кален, ты не для этого был рожден.

– Насколько я помню, ты тоже. – Он дотронулся мозолистым пальцем до кончика моего носа. – Отправимся в Истеру, найдем там место вдали от города, как лорд Гариндор. Или же в Тресею, где влияние аш, мягко говоря, мало и каждый предпочитает заниматься своим делом. У нас будет свой дом и сад. – Он улыбнулся. – Им всегда требуются мастера на все руки, готовые выполнять трудную работу.

– Я могу шить, – предложила я, охотно ухватившись за видение, которое он рисовал в моем воображении. – На пропитание этого, думаю, хватит. А еще я могу лечить больных. Можно с помощью руны Иллюзии изменить нам внешность. И тогда они никогда нас не найдут.

Он склонился ко мне и губами легонько коснулся моих губ. Затем руками провел по моему животу. Впервые на моей памяти его прикосновение было неловким и неуверенным.

– Когда мы будем точно знать, что нас не найдут, если они перестанут нас искать, я был бы не прочь завести… Они ведь станут искать пару, а не семью. Если однажды ты захочешь…

Мое сердце переполняли чувства.

– Для начала тебе придется сделать меня порядочной женщиной.

– Если хочешь, мы можем по дороге в Кион обратиться к ближайшему священнику. Лик и Халад даже могут нас сопровождать, а после мы их доставим в Анкио. – Он поцеловал меня глубже. – Ты ведь сделала мне предложение, помнишь? Ты попросила моего сердца перед целой комнатой ядошанцев. Будь у нас еще один день, я бы не задумываясь женился на тебе прямо там, а их взял в наши свидетели. Ты наверняка оценила бы их некоторые непристойные свадебные традиции.

– Даже если бы невестой была аша? – Я пришла в ужас. Он рассмеялся, и я мгновенно оказалась у него на коленях, жадно впилась в него губами, зарывшись пальцами в его волосах. – Я была пьяна и не в себе, – прошептала я, хотя сама мысль начинала мне нравиться все больше. Ведь мне теперь нечего было терять. Я могла начать новую жизнь – уже не одна, а вдвоем…

– Я ни капли не жалею о сказанном. Женись на мне, Кален. Забери мое сердце в обмен на свое.

Позади нас кто-то откашлялся – это Халад.

– Я, э-э… Я просто хотел забрать оставшуюся посуду. Вы тут продолжайте и…

Тут он внезапно упал на землю. Мы изумленно оторвались друг от друга и подбежали к нему.

– Что с ним такое? – спросила я и тут же принялась в панике проверять его руной Погружения. Ничего.

– Не бойся, Тия. Он всего лишь спит. Он слишком важен, чтобы его убивать, но лучше, если во время нашей беседы он будет находиться без сознания.

Из темноты вышла фигура, и только тогда я ощутила их присутствие. Их было двое: таинственный человек в капюшоне, который взирал на меня с утеса Стены Митры, и – нет, нет, нет — Альтисия. Кален издал глухой рык. Лик, споткнувшись, упала вперед, на ее лице застыло потрясение.

– Похоже, в отличие от них, ты не сильно удивлена. – Альтисия приветствовала меня улыбкой, словно это не она сделала все возможное, чтобы предать меня, предать все, что отстаивали аши и Кион.

– Мне стоило догадаться раньше. Ведь были знаки, а я отказывалась верить им. – Я была в ярости, в ужасе. – Альти, зачем?

– Все ради тебя, моя дорогая. – Ее голос звучал, как и прежде: терпеливо, мягко, разумно, – но при этом в нем крылась странная дрожь. В том, как она шла и вздыхала, таилась печаль, необъяснимое раскаяние. – И ради Микаэлы. Ты же не думала, что только тебе одной хочется ее спасти? Отыскать способ поглощать меньше Тьмы и продлить ей жизнь?

– Я надеялась, что ошибаюсь. Что это кто-то другой испортил травы, пока ты не видела. Но там, в одалийском лагере, ты выдала нам новую порцию трав, а сила руны так и не ослабла. Если первое еще можно было объяснить, то второе – нет. Ведь ты не могла быть настолько беспечна.

– Я больше не собиралась прятаться, Тия, и надеялась, что ты все узнаешь, как только уедешь от одалийцев и ядошанцев. Если помнишь, я уговаривала тебя ехать как можно быстрее. А когда ты побывала в Горе Чужаков и прошла испытания горвеканцев, то поняла, что пришло время объединить наши усилия.

– Ты могла убить Лик! – рявкнул Кален.

– Нам был нужен гарант, непредвиденное обстоятельство на подобные случаи. И поскольку Тия была нашим приоритетом, на эту роль подходила другая аша. Я верила, что ты сумеешь отыскать средство поддержать состояние Лик, и не ошиблась. Не зря же я обучала тебя всему, что знаю.

– И что же ты можешь предложить мне такого, чего не смогла Аена? – едко поинтересовалась я. – Думала, нашей дружбы будет достаточно, чтобы я приняла твое предложение, в то время как отказала ей?

– Тия, это не предательство. Я делаю это ради спасения твоей жизни. Я начала этим заниматься еще задолго до того, как ты стала ашей – по сути, почти двадцать лет назад. Для Микки было уже слишком поздно – я понятия не имела, куда делось ее сердце. Этим вопросом занимались Аена и Телемайн, но старейшины осложнили ситуацию, отказавшись искать пропажу. Я бы ни за что не стала участвовать в том, что могло навредить ее здоровью.

А когда умерла Полер, я пришла в ярость: если бы существовал способ ее вернуть, я бы обязательно им воспользовалась. Все мои поступки всегда были ради нее, ради Микки, а потом и ради тебя. Я понимала, что со временем Тьма унесет ваши жизни, как лишала жизни каждого, кто имел несчастье прикоснуться к ней. Но сердце сумрака подарит вам жизнь. Нам не нужна магия, дитя. Я уничтожу каждую руну, лишь бы вы обе были живы.

– Каким образом? Обрекая всех? Подвергая Лик опасности? Развращая Аадила и разжигая войну между королевствами? Так ты хочешь помочь?

– Да. Только представив заклинания во всей их губительной красе, можно доказать, насколько легко ими злоупотребить. Магия рун была создана не для нас, простых смертных. Ни один человек не должен обладать подобной силой. Ты сама прекрасно видела, что магию используют не только для помощи людям, но и для их уничтожения. Поэтому мы должны начать все заново – в мире без магии, где нет ничего, кроме нашей собственной воли.

– Я не могу. Фокс…

– Тебе так же, как и мне, известен способ спасти Фокса. Сок Первой Жатвы, не так ли? В противном случае сердце сумрака можно использовать для того, чтобы построить этот мир таким, каким мы хотим его видеть. Когда ты станешь богиней, перед тобой не будет преград. Мы сможем изменить этот мир, сделать его добрее.

– Ты в своем уме? – взревел Кален. – Нельзя построить добрый мир на крови невинных людей!

– Скажи мне, Тия, неужели нет такого стеклянного сердца помимо своего, которым ты дорожишь больше сердца Фокса? Неужели ты готова заплатить настолько высокую цену, лишь бы увидеть его живым в полном смысле слова? Ну же, Кален, спроси у нее, так ли это. Вот только ее сердце говорит мне все, что нужно знать.

– Я не могу на это пойти, – выдавила я. – Столько жизней уже загублено: Яррод, дрихтианцы, безумие Аадила, Найтскросс, Канс и Телемайн… Дейзи…

– Дейзи погибла случайно. Тьма в тебе оказалась сильнее, чем я предполагала.

– Я сумела избежать обречения, но твои лекарства сделали меня слабее, восприимчивее к поглощению Тьмы. Ты изводила меня лихорадочными снами, заставляла сомневаться в себе, думать, будто мною овладевает темная гниль. Ты сделала это для того, чтобы Кион ополчился против меня, а я с большей охотой присоединилась к твоему замыслу. Ты предложила свою помощь Кансу под прикрытием лечения, а сама подвергла его кошмарам и головным болям. Да к тому же временно обрекла его, на случай если придется меня дальше убеждать.

Она не пыталась отнекиваться, отчего моя ярость возросла.

– А Дейзи, почему ты заставила меня убить ее?

Альтисия ответила мне спокойным взглядом.

– Ничего подобного я не делала, Тия. Согласна, мои травы вынуждали тебя поглощать больше Тьмы, но действовала ты всегда самостоятельно.

– А как же этот Безликий? – заговорила Лик, глядя на таинственную фигуру. – Друж совершил множество злодеяний. Как ты могла пасть настолько низко, чтобы вступить с ним в союз?

Из моего горла вырвался почти истерический смех.

– Потому что мы сами доверились Друж. Не так ли, Альти? Сколько раз мы приходили к ней за советом? Надо было догадаться – ведь я приходила в храм чаще, чем кто-либо.

– Тия. – Лик задрожала. – О чем ты?

– Никто не знает, как выглядит Друж, потому что все это время она жила в Анкио. Где отыскать убежище лучше, как не в самом квартале Ив? Разве история с Аеной не научила нас, что даже репутация Анкио может быть испорчена? Но мы упорно совершали одни и те же ошибки, хотя должны были вынести урок после того, как она прикинулась молодой служанкой в Доме Валерианы. Почему Друж вырезала на найденном мной камне-поисковике символ полумесяца – символ, который напоминает мою заколку? Не так давно именно эту заколку я пыталась пожертвовать ей, но получила отказ.

– Друж проходила те же самые испытания, что и я, в Горе Чужаков – и провалила их. Какие дары преподнесла тебе эта гора? Более сильную магию Тьмы – и способность видеть будущее. Возможно, Друж за много лет предсказаний лучше меня отточила свое мастерство пророчества. Не так ли, Жрица?

Фигура откинула капюшон и явила нашему взору облик, который за время своих визитов в храм я видела лишь мельком: струящиеся волосы цвета природного шелка – настолько светлого, что в сиянии луны тот казался тусклым; ярко-зеленые глаза, больше не скрытые под плотной вуалью; бледная безупречная кожа; красивые пухлые губы.

– Я надеялась, что ты узнаешь меня, – произнесла она. Даже здесь, под отрытым небом, ее словам вторил слабый хор голосов.

– Но как? – Лик запнулась. – Я… мы доверяли тебе. Все в квартале Ив доверяли тебе!

– И это доверие не было напрасным, юная Лик. Моим долгом в квартале Ив всегда было служить противовесом сообществу аш. Проверять, не сбились ли они с пути, не вышли за пределы своих эгоистичных желаний. Эта обязанность передалась мне от многочисленных оракулов, служивших до меня и живших во времена самой Вернаши.

– Невероятно!

– Вернаша слыла величайшей ашей, но ее алчность оказалась столь же губительна, как и ее сила. Многие заклинательницы знали, что она пыталась исказить и переделать легенды. Но были слишком слабы. Магия – не лекарство, от которого можно с легкостью отказаться, несмотря на страх вечных мук.

– И вот одна Темная аша, самая сильная из всех, чье имя давно кануло в Лету, узнала об испытаниях горвеканцев и решила стать достойной сердца сумрака, но не прошла их так же, как и мы с тобой, Тия. Однако эти испытания наделили ее даром предсказания, и она узнала, что однажды найдется достойная – та, кто исполнит волю Изогнутого Ножа.

– Так она установила своего рода равновесие: сделалась жрицей и своими предсказаниями с легкостью завоевала доверие Вернаши. Но, в отличие от живущих в квартале Ив, преследовала иную цель – она служила стражем сердца сумрака: не позволяла недостойному завладеть этим знанием и стремилась передать его Темной аше, которой хватило бы смелости занять ее место. Даже в те времена Костяные ведьмы умирали очень рано, а потому было довольно просто инсценировать их смерть, чтобы на следующий день воплотить в новом качестве – очередной жрицы.

– С помощью вуали и уединенного образа жизни мы могли легко скрыть свою личность. Мы знали, что когда-нибудь одна из нас непременно получит одобрение у Горы Чужаков и смоет позор со всех наследниц Маленькой Слезинки.

– Но очень многие пытались заполучить сердце сумрака. Вскоре мы поняли, что проще всего с ними бороться под видом другого Безликого. Поэтому позаимствовали прозвище Друж, что означает «правда», которым назывались предшествовавшие мне жрицы, а теперь и я. Тия, у нас появилось множество последователей среди жителей квартала Ив, молчаливых и невидимых. Альти – мое самое доверенное лицо. Мы очень надеемся, что и ты вступишь в наш круг.

– Она права, Тия, и ты это знаешь, – мягко добавила Альти. – Без своего сердца Микки была слишком слаба, поэтому мы не могли рисковать ее здоровьем и посвятить в наши замыслы. Но когда появилась ты, жрице было достаточно одного взгляда на тебя, чтобы понять, что ты достойна. Она никогда не ошибалась.

– Но сейчас она ошиблась. Я провалила испытание. – За обретение сердца сумрака пришлось бы расплачиваться Калену. Даже если бы они могли снова вернуть Фокса к жизни, больше никого не убив, я бы все равно не пошла на этот шаг. – Я не достойна. И не была никогда.

Жрица – Друж – вздохнула, и невидимые голоса вздохнули вместе с ней.

– Многие Темные аши не проходили даже одно испытание, не говоря уже о двух. И твой пример говорит о многом. Испытание Долга наделяет силой предсказания. Испытание Чести увеличивает способности. А третье – это же испытание Любви, не так ли? Ни одна аша не проходила его. Мы всегда выбираем его последним. Наверное, потому что инстинктивно знаем, что оно самое трудное из всех.

Кален зарычал.

Друж, не обращая на него внимания, продолжила:

– Мне ведома твоя сила. Я находилась в сознании заурва, когда ты исследовала его, а после из-за моей ошибки в страхе убила. Я знаю, насколько могущественной ты можешь быть, Тия. И не допущу, чтобы тысячелетние попытки Темных аш, пожертвовавших собой, закончились ничем. Я многих потеряла на пути к нашей цели, столько Темных аш сошли с ума и зачахли в попытке ее достичь. Пророчество будет исполнено, независимо от твоего мнения. Мы уже близки. Так близки! Слишком долго мы гневили Великого Создателя. И не позволим тебе продлевать наши страдания.

На спине ази мы восседали вшестером: я, Темная аша, лорд Кален, лорд Фокс и лорд Халад, а также леди Зоя, которая, несмотря на общее сопротивление, напросилась вместе с нами. Полет над Дрихтом оказался недолгим. Мы обошли по кругу населенные города пустынного королевства: Рашу, Кариншу и даже мой бывший дом, Адра-ал. Дальше, в восточной части материка, больше никакой цивилизации не было; высохшие земли, вот уже несколько тысячелетий непригодные для жизни, окружали массивы гор. Не зря Дрихт называли «Непроходимым Королевством». Если вас не изжарит неумолимое безжалостное солнце, то отсутствие воды, как простой, так и вызванной рунами, сделает смерть долгой и мучительной.

Миновав Сухие земли, мы направились к Кругу Культа – скоплению высоких скалистых пиков и неприступных вершин, защищающих небольшой пустынный клочок песка. Жизни здесь практически не было; на многие мили ничего, кроме крошечных рогатых ящериц и нездорового вида зарослей бурого мха. Неизвестная катастрофа – вероятно, вызванная Вернашей, как считал лорд Гариндор или утверждал Агнарр, – уничтожила то, что раньше, согласно истории, было плодородными землями с буйной зеленой растительностью и где Пять Великих Героев обрели свою смерть. Как, никому доподлинно не известно.

На месте нас уже ждали остальные дэвы, которые держались от изломанного горного кольца как можно дальше, явно не желая к нему приближаться.

– Она здесь, – пробормотала Темная аша, стоило нам сойти на землю. – И даже этого не скрывает.

– Что теперь? – поинтересовалась Зоя.

– Ничего не говори и не делай без приказа Тии, – сказал ей Кален. – Ты вполне могла остаться с Кансом. Шади не обрадуется тому, что ты увязалась за нами.

– Шади здесь нет. К тому же, чтобы довести дело до конца, необходимо присутствие представителя Киона. Императрица Аликс оценит мои старания. – Тут она бросилась на помощь к Костяной ведьме, когда та споткнулась, прерывисто дыша. Кален подбежал к ней с другой стороны и поймал под руку.

– Ты уверена, Тия? – закусив губу, спросила кионская аша. – Ты нездорова. Ты не можешь в таком ослабленном состоянии отправиться на встречу с Друж.

– Зоя, лучше мне уже не станет. – Темная аша выпрямила спину. – Вам с Бардом неплохо бы остаться снаружи круга, а остальные пойдут с нами внутрь.

– Я проделала весь этот путь не для того, чтобы меня не допустили к бою. Я ощущаю защитные руны, и с их силой справиться будет очень непросто. – Леди Зоя умолкла, опустив глаза. Из ее груди вырвался всхлип. – Прости. Я ведь до сих пор так и не извинилась, да? Все эти годы я ждала подходящего момента, даже не подозревая, что его не будет, пока я сама его не создам. Прости меня.

В ответ Темная аша звонко рассмеялась.

– Ты за это время уже не один раз извинилась своими поступками, а не словами… но мне все равно приятно.

– Мы пойдем туда вместе с тобой и вернемся тоже вместе. Пройдут годы, мы еще посмеемся над нашей глупостью. Вот увидишь.

– Но как? – вмешался лорд Халад. – Пока защита остается на месте, никто не сможет воспользоваться рунами.

– Есть еще один способ, – ответила леди Зоя. – Чтобы преодолеть защиту, мы можем установить друг с другом связь. Дэвов, объединенных узами, будет более чем достаточно для устранения преграды – ни один Безликий даже уровня Друж не способен противостоять всем семерым чудовищам. Но учитывая то, какие предстоят разрушения, Тия не в состоянии в одиночку справиться с Друж. Однако, если остальные из нас получат доступ к запасу ее сил, этого хватит. Но для этого нам необходимо выманить Друж из кольца, на открытую местность. Если мы не можем привести дэвов к ней, то приведем к ним ее саму.

Как только мы приблизились к горному хребту, дэвы отступили еще дальше.

– Гариндор был прав, – сказал лорд Кален. – Что-то их пугает внутри этих руин, и это, я подозреваю, не защитные руны Друж. Можно убедить их остаться у входа, но дальше они не пойдут.

В самом Круге Культа не оказалось ничего грандиозного или поразительного. В кольце гор лежал большой участок песка, не более одного-двух километров в диаметре, с узким проходом для входа и выхода. Сверху за нами, заглядывая внутрь, наблюдало огромное голубое небесное око. По краям, там, где горы отбрасывали слабую тень, обитали странные пожелтевшие растения – бледные и болезненные на вид, но при этом пышно разросшиеся, несмотря на отсутствие дождя.

Ни каменные плиты, ни памятники не украшали это место, ничто не намекало на то, что когда-то сюда вошли четыре великих воина и больше не вышли. В записях Рашну, повествующих о судьбе его товарищей, упоминалось Священное Древо и свет настолько яркий, что тот в мгновение ока обратил умелых воинов в пустоту. Я с опаской ступил внутрь, ожидая встретить невидимую опасность, заметить которую у меня недоставало способностей.

Друж, напротив, не проявляла ни капли осторожности. Когда Темная аша появилась, она стояла к нам спиной в самом центре круга и глядела себе под ноги. Странная женщина носила на голове капюшон, скрывающий лицо, и плотно куталась в тяжелую мантию, не пропускающую солнечное тепло. Рядом с ней виднелся единственный на всем пустом поле клочок зелени – чахлые растеньица, слабо усыпанные созревшими плодами, напоминающими по форме маленькие яблочки, которые нежно покачивались на ветру.

Жестом руки Кален приказал нам оставаться на месте, позволив своей возлюбленной идти дальше одной.

– Что бы ни происходило, – коротко предупредил он ее, – не подходи слишком близко к этим рунным ягодам.

– Они совершенно не похожи на те рунные ягоды, что я видела раньше, – пробормотала леди Зоя.

Лорд Халад понимающе хмыкнул:

– Первая Жатва, я так полагаю?

– Я думала, она выглядит более впечатляюще…

– Держу пари, так же думали четверо Великих Героев, и это стоило им жизни.

Тут Безликая заговорила:

– Я так понимаю, ты спасла своего одалийского короля и все остальные королевства.

– Ты хотела, чтобы они вторглись в Адра-ал, – ответила Костяная ведьма. – Чтобы они в ужасе смотрели на то, как ты превратила его жителей в своих обреченных питомцев. Не удивлюсь, если ты уже убила Аадила.

– Я вынуждена принимать меры предосторожности. Но раз вы здесь, я их пощажу. Там, у Пещерных гор, ты одержала победу. Разве не чудесно все складывается? – Она с улыбкой обернулась к нам – на нас смотрело лицо аши Альтисии. С губ Зои сорвался тихий прерывистый вздох.

– Яви свое настоящее лицо, ничтожество, – прорычала Темная аша. – Ты ей и в подметки не годишься.

– Даже зная, что она тебя предала, Тия? Ты все равно лелеешь теплые воспоминания о тех моих защитных рунах?

– Пусть она и заблуждалась, но сделала то, что считала правильным. Ты убедила ее, будто избавишь мир от магии. Ты лжешь. Потому что это не так.

– Почему же я лгу? – По лицу Безликой пробежала рябь, черты другой аши сменились ее собственным восхитительным ликом. Она обладала поразительной красотой, как описывала Костяная ведьма, но ее губы изгибались в жестокой ухмылке. – Мы ведь хотим одного и того же. Долго ты не проживешь, а потому скоро тебе предстоит сделать выбор. Сорвешь ли ты Первую Жатву и спасешь нас от магии или же отвергнешь ее, чтобы создать свой собственный рай?

Костяная ведьма помолчала.

– Не так-то это просто, да? Говорить о спасении мира, пока сам еще не испытал, как настоящая сила течет по твоим венам?

– Ты не хочешь избавлять мир от магии, – заявила леди Тия. – Ты лишь усилишь свое влияние и положение, в точности как подозреваемые тобой старейшины. Раз ты сама не можешь сотворить сердце сумрака, то ты попробуешь повлиять на того, кто может это сделать, или же попытаешься его украсть.

– Для последнего я чересчур осторожна. Но все же мой совет стоит того, – пообещала бывшая жрица. – Я поклялась, стоя на могилах Аши, Митры, Анахиты и Сраоши, что буду защищать Кион. Я приведу короля Канса к золотой эре расцвета, а вместе с ним императрицу Аликс и ее дочь. Я позабочусь о Лик и лорде Халаде.

Кузнец душ обнажил зубы:

– Ага, черта с два.

– Ты лжешь, – повторила Костяная ведьма. – Как только я создам сердце сумрака, ты, воспользовавшись моей слабостью, заберешь его у меня и навяжешь этому миру свою волю. Тебе лучше, чем кому-либо, известны подлинные легенды. Парящий Клинок оказался способен завладеть сердцем сумрака и непременно сделал бы так, если бы Изогнутый Нож не решил прервать заклинание. Уж ты как никто другой знаешь, что сердце сумрака можно отобрать у того, кто его создал.

– Ты обрекла людей из прихоти, – рявкнул лорд Фокс. – После такого ты больше не сможешь появиться в кионском обществе, если только не закованная в цепи. Ты ведь не планируешь выпускать нас отсюда живыми.

– Я верила Альти! – крикнула Зоя. – Шади, Микки – все верили тебе! Как ты посмела? Как ты могла?

– Ты не веришь в мои добрые намерения? – взмолилась Безликая, обратившись к Темной аше. – Разве я настолько сильна, чтобы украсть сердце сумрака на виду у вас всех? Я совершенно беспомощна сейчас и буду потом – я с готовностью на это иду.

Темная аша перевела на нее суровый взгляд. Сложила руки за спиной.

– Где украденные письма? – спросила леди Тия. – Те, что ты похитила у Барда?

Друж извлекла бумаги из складок своей мантии.

– Разумеется, мне пришлось их забрать. В тот миг я не могла раскрыть свою личность. Упоминаемая в твоей истории смерть Альтисии навлекла бы на меня подозрения. В роли жрицы я никак не могла разузнать о замыслах Канса, поэтому мне пришлось позаимствовать у Альтисии…

Тут бывшая жрица умолкла. Затем улыбнулась, и мной вдруг овладела необычайная сонливость.

– Я не знаю, как ты узнала о руне Обречения, если горвеканцы никогда тебе о ней не говорили, – практически промурлыкала Костяная ведьма. – Зато они многое поведали мне, после того как я вернулась со второго испытания в Горе Чужаков. Они рассказали о многих способах применения рун, о которых даже ты не знала, и о проведении возможных с ними трансформаций. Тебе известно, что руной Предсказания можно оплести не только чей-то разум, но и любой предмет? Например, письма? Ты знала, что видоизмененным заклинанием можно отыскать одного конкретного человека, а не всех тех, кто к нему прикасался? Или что оно может служить для меня радаром в твоих поисках?

С губ жрицы сорвался резкий вздох.

– Ты понимала, как можно спрятать от меня свой разум. Очень умно. Я и не догадалась, что для своей маскировки ты станешь использовать лицо Альти и расхаживать с ним, будто она все еще жива. Ты оплела Кион защитными рунами, убедив в их необходимости Аликс, дабы закрыть мне доступ к тебе. Даже при помощи дэва я не могла уловить твои мысли, поэтому прибегла к другим способам. Неужели ты не осознала всю бесполезность своей маскировки, после того как покинула Пещерные горы и уплыла в Дрихт? Что мне стало известно, под чьим обликом ты скрываешься и где находишься, в тот же миг, когда твоя рука прикоснулась к пергаменту?

Бумаги выскользнули из руки Безликой и упали на землю.

Тотчас же чужое сознание яростно ворвалось в мой разум в попытке использовать его. Но Костяная ведьма, раньше оказавшаяся внутри, стремительно, пусть и не без труда, вытеснила ее. Лорд Кален пришел в движение, и вызванная им руна Ветра обездвижила Безликую. Леди Зоя подняла руки, очевидно, придавая ему сил.

Тогда Безликая попыталась снова напасть – уже не только с помощью разума, но и другого своего оружия. Позади меня взорвался рев.

Ужасное чудовище выбралось из песка, заслонив собой выход – это был не дэв, хотя и напоминал его шириной и высотой. Труп со скелетообразным лицом, вокруг которого точно львиная грива торчали острые кости, размахивал восемью паучьими лапами, заканчивающимися безжалостными крюками. Он уставился на нас мертвыми глазами и зарычал. Тут я понял, кто перед нами.

Обреченный король Аадил прыгнул настолько быстро, что я не успел сообразить, но путь ему вовремя преградил лорд Кален, принявший удар, предназначавшийся мне, на себя. Послышался отвратительный хруст, когда его когти сомкнулись на плече Искателя смерти и распороли плоть. Лорд Фокс бросился вперед и, замахнувшись мечом, отсек чудовищу макушку черепа. Худое существо дернулось назад, отряхнулось и снова прыгнуло.

– Спасибо. – В это время Кален послал в сторону твари шквал ножей Ветра, которые впились в костлявый живот и отрезали тому несколько конечностей. Аадил взвыл.

Безликая была неумолима: она выжигала образы у меня в голове, давила на мою психику в попытке ознаменовать свою победу. Но Темная аша нисколько не уступала ей. Я чувствовал, как она сознанием выталкивала Друж, не давая той захватить надо мной власть. Остальные тоже упорно сопротивлялись ей, защищаясь только силой своей воли и прибегая к поддержке аши.

Как еще при этом лорд Фокс и лорд Кален умудрялись сражаться, для меня оставалось загадкой; я не чувствовал ничего, кроме боли, распирающей мой череп изнутри. Теперь понятно, почему Костяная ведьма опасалась способностей этой женщины: атаковать всех нас одновременно и вместе с этим управлять обреченным Аадилом – мастерство не из простых, на которое способна Темная аша только с сердцем тьмы.

Оба фамильяра двигались в унисон: звякая клинками, быстро и проворно переставляя ноги, они окружили Аадила с двух сторон, между ними зародился безмолвный план. Лорд Кален напал первым и принялся бить чудовище по большим берцовым костям, удерживающим его тело в вертикальном положении. Демон попытался дать ему отпор, но тем самым предоставил возможность лорду Фоксу нанести удар в грудную клетку. Когда бывший король покачнулся, Искатель смерти вырвал ему правое плечо, а кионский генерал разрубил тазовую кость.

В это время леди Зоя, в стороне от разворачивающегося сражения, зигзагами перебегала от одного участка песка к другому. Поначалу ее действия сбивали меня с толку, а потом земля под Аадилом-чудовищем внезапно просела, и тому пришлось поспешно искать новую точку опоры. Однако этот маневр лишь ненадолго отвлек существо, и аша от досады выругалась.

– Я никак не могу вызвать здесь Воду или получить ее другими рунами, – процедила она. – Что-то в этом месте поглощает заклинание, не успеваю я его сотворить! – Она снова чертыхнулась. – О нет, глядите!

Из-за примененного заклинания в песке обнаружились новые погребенные трупы – не четырех из Пяти Великих Героев, а мужчин в дрихтианских доспехах.

– Что за кощунство, – прошипел лорд Халад. – Принести их в это священное место!

– Сейчас не время для церемоний, Кузнец. – Безликая явно прилагала немало усилий, но ей хватило сил начертить в воздухе еще один символ. Павшие воины с низкими стонами, пошатываясь, поднялись на ноги, их запавшие глаза остановились на нас.

– Только не сегодня! – С этими словами Темная аша выхватила из ножен свой меч и, увязая пятками во вздымающемся песке, стала пробираться к Безликой. Женщина словно бы в попытке защититься вскинула обе руки, и несколько трупов бросились навстречу Костяной ведьме. Однако Темная аша оказалась так же быстра, как и ее фамильяры: ведомая гневом, она с легкостью отразила их нападение. При помощи меча и заклинаний аша расчищала себе путь, некоторые из мертвецов под действием ее принуждения внезапно начинали бросаться друг на друга. Пробившись сквозь густую массу тел, она проткнула Безликую мечом прежде, чем та успела бы призвать на защиту еще мертвецов.

Лорд Фокс вонзил свой клинок в пустую грудь Аадила. Меч лорда Калена рассек воздух и ловко отрубил обреченному голову. Леди Зоя, чтобы не подпустить к ним оставшихся тварей, кряхтя от натуги, разила их рунами одного за другим.

Друж ловила ртом воздух, прижимая руку к окровавленному животу. Темная аша возвышалась над ней.

– Ты еще пожалеешь, что убила меня, Тия, – прорычала она, но страх в ее глазах ничто не могло скрыть.

– У меня нет сил вступать с тобой в прямую конфронтацию. – Над верхней губой Костяной ведьмы блестели капельки пота, она дышала с трудом. – Я так понимаю, тебе стало известно о моем Барде, пока я находилась в Даанорисе. Ты узнала, что я собираюсь поведать свою историю. И поспешила встретиться с моим братом в анкионском порту, мучаясь вопросами, а не слишком ли еще поздно – не рассказала ли я им все. Какое, должно быть, облегчение тебя ждало, когда ты узнала, что они до сих пор не прочитали мои письма. Возможно, ты специально прибегла к принуждению, чтобы никто из них не заглянул на последние страницы и твоя тайна не открылась. Даже море никогда не могло тебе помешать.

Вспомнив кое-что, я ахнул.

– Но тебе суждено было их прочитать, – заявила Тия из Углей. – Несмотря на мое сердце сумрака, ты все равно остаешься искуснее и коварнее во владении Тьмой. Ты станешь и дальше сеять хаос, как с магией, так и без нее. Но у тебя больше не будет такой возможности.

Быстрым движением руки она опустила меч.

Безликая вскрикнула, ее пальцы шевельнулись в последний раз.

Удар должен был ее прикончить. Но этого не произошло.

Ее контуры исказились. Превращение было стремительным и безжалостным. Ноги срослись вместе, образовав длинный змеиный хвост. Лицо обрело вид свирепого призрака; волосы отросли и потемнели, с них стекала бурая гниль, и там, куда падали ее ядовитые капли, с шипением поднимался пар. Она стала ростом почти с дэва, глаза сделались как у насекомого, а на месте рта выросли острые резцы. В отличие от других обреченных, в ее фигуре сохранились женские очертания – она была словно мать нового биологического вида, который ни один бог не должен был воплощать в жизнь.

Темная аша потрясенно отшатнулась, а недавно обреченная Безликая, издав душераздирающий вопль, ринулась к ее горлу.

25

Движения Альти были настолько стремительными, что я не сразу заметила мощный удар молнии, направленный в сторону Калена, но тот оказался не менее быстр. Вспышка с шипением врезалась в руну Щита и, не причинив вреда, отскочила от преграды. Я вдруг с нарастающим ужасом осознала, что они собираются исполнить последнее испытание Горы Чужаков, которое касалось Калена.

– Я так просто не умру, Альтисия.

– Знаю, – с печалью в голосе ответила Альти. – Но ты все равно умрешь. Мне больно это делать, Кален. Темной аше не разрешено иметь фамильяров, пока она не предстанет перед жрицей. Темных аш должны бояться и ненавидеть, чтобы те не могли ни с кем построить отношений. И то, что я не смогла уберечь Тию от одного и другого, станет моим позором и ошибкой, которую я намерена исправить. Мне жаль – больше, чем ты думаешь.

Аша нанесла новый удар, а Кален его отразил. Глаза Друж засверкали. Она подняла руки, и новый безоар – последний недобытый камень – засветился неземным сиянием. Могильный холм аквана располагался где-то на пустом берегу, и существу было суждено покоиться в нем еще два года.

Почему Лик предложила разбить лагерь именно здесь, у моря Черепов? Мне следовало тогда быть умнее. Неужели Альтисия поселила эту мысль в ее голове, когда выдала ей новую порцию трав? Для чего устраивать убежище рядом с дэвом, чей безоар я еще не забрала? Увидев эти вопросы в моих глазах, бывшая жрица улыбнулась, довольная своей причастностью.

Я ринулась вперед, наши разумы схлестнулись, но она, как и прежде, с отточенным проворством ускользнула от меня, словно неуловимый туман.

Магия дымчатыми клубами обступила безоар. Из него вырвались лучи света, и мы все отпрянули. Только Кален остался неподвижен и не сводил глаз с печального взгляда Альтисии, даже когда та продолжала нападать, а он – нас прикрывать.

– Этого не может быть, – всхлипнула у меня за спиной Лик.

Заклинание Друж раньше времени пробудило аквана к жизни, и теперь он был зол. Камень резко исчез, и из расступившихся волн показался вновь возродившийся дэв. Он был ужасен – тяжелейшее из всех дэвов слоноподобное существо с полным ртом зубов и бивней. Он уже было двинулся на нас, когда в дело быстро вмешался ази. Тот с тяжелым грохотом приземлился между мной и своим сородичем, покачивая поднятым хвостом, с тремя головами наготове. Акван ловко, несмотря на всю грузность, пригнулся и, как это ни странно, вильнул в сторону.

– Тия, нам ни к чему воевать, – сказала Друж. – Мы преследуем одни цели.

– Я не могу примириться с тем, что ты сделала! – Сама мысль о том, что она умышленно подвергла невинных людей обречению – что Альтисия подвергла обречению Лик! – не допускала прощения. – Уходите отсюда! – проскрежетала я, обращаясь к Лик, которая уже оттаскивала в сторону находящегося без сознания Халада.

В бою Альтисия оказалась так же искусна, как и Кален – на ее стороне был многолетний опыт. Пока Кален отражал ее атаки, у него не оставалось времени нападать самому. Аша, ни на минуту не сбавляя темп, засыпала его градом огня, молний и льда.

– Не вынуждай нас этого делать, Альти, – сказал он умоляющим, как никогда прежде, тоном.

– В великом замысле Создателя наши жизни ничего не стоят, Кален. Короткая продолжительность жизни Темных аш всегда была их наказанием. Мы спасем Микаэлу. Мы получим сердце сумрака с твоей помощью или без тебя.

– Но ты убила стольких людей!

– И что с того, Кален? Долгие ночи я оплакивала Полер, но ее смерть не изменит моего решения. Если ты не сдашься, то очень скоро отправишься к ней.

Ази, в отличие от аквана, ни секунды не мешкал. Дергая тремя головами и щелкая пастями, он продвигался вперед, в то время как второй дэв уворачивался от его ударов. Акван с готовностью отступал назад.

Мой разум продолжал вести борьбу с Друж, которая точно так же сопротивлялась и увиливала. Акван, как однажды поведала мне Микаэла, всегда в основном прибегал к обороне. Но если оказывался в руках кого-то столь могущественного, как жрица, его не мог превзойти даже ази, сильнейший из всех дэвов.

– Вместе мы обретем огромную силу, – сказала Друж. – Я покажу тебе, как стать самой влиятельной женщиной в квартале Ив – во всех королевствах.

– Старейшинам известно о твоей тайне? – спросила я.

– Нет. Жрица, в отличие от аши, приносит совершенно иную клятву. До тех пор пока я продолжаю раздавать советы, старейшины не интересуются моими делами. Они не из тех, кто подвергает сомнению обычаи и традиции. Они считают, что за пределами стен храма у меня нет власти, хотя многие мои верные последователи – вроде Альтисии – без всяких вопросов бросаются выполнять мои указания. Старейшины даже не подозревают, как много дел мы провернули у них под носом.

– Ты лично накладывала на людей руну Обречения.

– Это была вынужденная необходимость. Тайна, передаваемая со времен первой жрицы, применяемая в случае, если другая Темная аша оказывалась чересчур несговорчивой. В прошлом вопросы подобного неповиновения улаживались тихо, не привлекая внимания. Но теперь, когда сердце сумрака так близко, больше нет смысла скрываться.

«Они убивали аш», – подумала я. С помощью Обречения уничтожали Темных аш, которые знали правду, но отвергали их предложение. С этими мыслями я удвоила свои усилия, и ази снова ринулся вперед. Попытка увенчалась успехом: две из трех голов все-таки настигли аквана и впились в его шею.

Дэв завыл, а в это время один из его бивней сумел проткнуть шкуру ази, лишив того возможности отступления. Ази забился, но хватка дэва оказалась слишком прочна. Тогда я дернулась назад и принялась отчаянно искать другой способ освободить его от аквана. Без долгих раздумий выхватила свой нож.

И к своему огромному потрясению, швырнула его в Калена. Он резко развернулся, чтобы очередным Щитом отразить внезапную атаку – эта ошибка дорого ему обошлась. Один из колких порывов ветра Альтисии прошил его насквозь. Искатель смерти, хватая ртом воздух, опрокинулся назад, из его живота брызнула кровь.

– Нет!

Я была обездвижена вопреки своей воле. Не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Когда Друж снова заговорила, ее голос на этот раз звучал только в моей голове.

«Я занимаюсь этим уже очень давно, Тия, – прошелестела она. – Меня наставляли учителя более великие, чем Аена и Усиж. И ты решила, что сможешь с легкостью меня одолеть?»

Сознание ази ускользнуло от меня, и дэв обмяк. Акван продолжал с урчанием обвивать тело своего собрата.

Кален стоял, опираясь на одно колено, и прижимал руку к животу.

– Тия, – прохрипел он. Альтисия со скорбным лицом возвышалась над ним, занеся руку над его головой. – Не слушай их.

«Еще есть время. Посвяти себя служению мне, и я обещаю исцелить Калена. Я обещаю оградить его от всего, что последует дальше».

– Прислушайся к ней, Тия, – сказала Альтисия. – Став союзниками, мы добьемся большего, нежели будучи врагами. Я больше не желаю убивать сегодня никого из своих друзей.

– Это ты убила Сахмет? – спросила я.

– Какое это имеет значение?

– Значит, ты убила ее. – Альти предала нас с самого начала. – Ты никогда не была другом, – выплюнула я.

Альти, которая учила меня готовить и терпеливо объясняла, какими травами лечить. Альти, которая по утрам приводила меня на базар и справедливо злилась на тех, кто обманом выманивал у других кровно заработанные сбережения. Ее сострадание к бедным. Ее желание исцелить каждого, к кому она прикасалась. Все это была Альтисия, которую я знала. А эту Альтисию я видеть не желала.

Друж пожала плечами:

– Сахмет послужила своей цели. Уготованная мной для нее судьба оказалась правдой – ее записи изменят мир. Именно они привели нас сюда и собрали вместе. Мы – могучая команда, Тия.

– Я всегда была той, кем ты меня знала. Я действительно люблю тебя, Калена и всех остальных. Вот почему я не хочу, чтобы все закончилось так. – Лицо Альтисии было залито слезами. – Прошу тебя, Тия.

– Ты сводила меня с ума. Ты заставила меня убить сестру! Ты причинила боль множеству людей, включая Микки и Полер.

– Как и ты, Тия. В своем стремлении защитить дорогих нам людей мы порой делаем им еще больнее. Но мы со всем справимся. Больше никакой магии. Никакой ненависти. Фокс будет жить. Я об этом позабочусь.

– Только не такой ценой.

– Тогда, моя дорогая, у меня нет выбора. – Альти склонилась над Каленом, ее пальцы задвигались.

Тут воздух пронзил резкий порыв Ветра, острый как лезвие меча и такой же убийственный. На этот раз Альти упала на колени, потрясенно раскрыла рот, когда из ее раны на груди потекла кровь.

Заливаясь слезами, Лик подняла руки, на ее ладони образовалась еще одна руна Ветра.

– Мы любили тебя, Альти, – задыхаясь, произнесла она. – Зачем ты это делаешь?

Моя сестра-аша слабо рассмеялась:

– Ты слишком молода, Лик, чтобы это понять.

– Ты пыталась меня убить. Ты обрекла меня, прекрасно зная, к чему это приведет. А теперь ты хочешь убить всех нас. Тут нечего понимать.

Очередная струя Ветра резанула Альтисию по пальцам, и женщина вскрикнула от боли. Халад застонал. Он все еще без сознания лежал на земле и тяжело дышал, будто бежал от кого-то. Его лицо, осунувшееся от усталости, покрывал пот, хотя я точно знала, что его никто не ударял. «Разделенное сердце», – догадалась я. Как мы с Каленом, как Микаэла с Полер, так и они…

Я попыталась вырваться из-под власти Друж, но она почти без усилий сжала хватку, продолжая с восхищением разглядывать разворачивающуюся перед ней картину, даже не намереваясь вмешиваться.

«Ну что ж, – восторженно протянула она, – посмотрим, что будет дальше?»

Я вновь яростно забилась. Однако ее власть надо мной была абсолютной; я не сумела отыскать в ее принуждении ни одного слабого места. Хотя в это самое беззащитное мгновение ощутила слабую связь с Каленом – следы нашего собственного разделенного сердца. Я попыталась устремиться к нему. В прошлом эти узы уже спасали нас. Наверняка…

«Тия».

– А ты сильна, Лик, – похвалила ее Альтисия. – Тия была права. Ты могла бы стать одной из наших лучших аш.

– Пожалуйста, не заставляй меня этого делать, – взмолилась Лик, когда острый поток Ветра коснулся шеи женщины, готовый нанести смертельный удар.

Альтисия закрыла глаза.

– Если мне придется пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы ты поняла, Лик, то я с радостью, от всей души, это сделаю.

Тут Ветер стих. Лик издала странный сдавленный хрип. Ее руки взметнулись к собственной шее, глаза расширились. Я увидела окружившую ее руну Обречения. «Нет!» – закричала я, когда Друж подняла пальцы, приготовившись к последнему взмаху.

Вспыхнула руна Разделенного сердца, яркая и прекрасная. Даже в бессознательном состоянии сила Халада сопротивлялась надвигающемуся превращению Лик. Но его энергия слишком быстро иссякала, и я вдруг отчетливо поняла, что он тоже умрет.

«Нет!» – Я с новыми силами стала вырываться, решив отвлечь внимание Друж на себя. Впервые за все это время я почувствовала, что ей трудно сдерживать меня. Желая вновь завладеть мной, она пренебрегла руной Обречения.

«Нет!» – закричала я. В этот миг Кален, превозмогая полученные травмы, медленно поднялся на ноги. Его руна Ветра оказалась губительнее руны Лик, потому что действовала без промедления. Альтисия вскинула руку, чтобы выстроить собственный Щит, но заклинание Калена без труда прорезало его, будто никакой преграды не было. Женщина вскрикнула, когда ее рука, отрезанная по кисть, безвольно упала на землю.

Руна Обречения замерцала и потухла. Молодая аша до сих пор не обратилась, и я понятия не имела, жива она или мертва, может, только Кузнец душ удерживал ее от ужасающей трансформации. Я видела, как руна Разделенного сердца без чьей-либо помощи обволакивает их. А в это время Кален упорно, невзирая на собственные раны, сооружал вокруг них защитные руны.

Я же по-прежнему оставалась в ловушке. Я изо всех сил извивалась и отталкивала Друж, но с таким же успехом могла бить по кирпичной стене голыми руками. Она не просто контролировала меня – она высасывала из меня силы. Я ощущала, как энергия утекает из моего тела и вливается в нее, пока она с жадностью, будто паразит, поглощает мою Тьму. Совершенно обессилев, я могла лишь беспомощно смотреть на то, как Альтисия поднялась на ноги и, зажав рукой свой обрубок, повернулась к Калену.

«Тия?»

Нет. Оставалось еще кое-что.

Я обратилась в своем сознании к другой кирпичной стене, воздвигнутой уже не Друж, а моей собственной решимостью. В безысходности надавила на стену, которую выстраивала с таким трудом, и не отпускала до тех пор, пока Вуаль не сдалась под натиском моего отчаяния и дверь не распахнулась.

«Тия!»

Меня заполнило знакомое ощущение. На краткий миг я даже сумела представить Фокса рядом с собой, настолько всепоглощающим было его присутствие. А после дернулась изо всех сил и вырвала свой разум из цепкой хватки Друж. Та сильно удивилась, когда ее сознание выскользнуло из моей головы, а на смену ему пришло тепло моего брата. Затем последовала ужасная обратная реакция. Друж с коротким вскриком вылетела прочь и рухнула наземь.

Акван пришел в ярость и завизжал. Теперь, когда им никто не управлял, он метался по берегу, мучительно тряся головой.

Кален, упав на песок, жадно ловил ртом воздух. Альтисия, пошатываясь, двинулась вперед, вывела здоровой рукой очередной символ. Вокруг Лик вспыхнула руна Ветра.

– Прости, моя дорогая, – печально произнесла Альтисия. – Но это необходимо сделать. – И вскинула руку.

Однако удару не суждено было произойти. Рука аши безвольно повисла, она опустила взгляд на свою пронзенную грудь, откуда торчал мой нож.

На губах моей наставницы забулькала кровь, она упала. Тогда я, вырвав с рыданиями из ее тела кинжал, опустилась перед ней на колени. Она была повинна в стольких злодеяниях. Она травила меня, обрекла Лик, вызвала множество смертей… А я все равно не могла перестать плакать.

Альтисия тихонько прохрипела и обратила ко мне лицо, на этих любимых чертах отразилось бесконечное сожаление.

– О, моя дорогая, – вздохнула она – и умерла.

Я плакала, сильные мучительные рыдания сотрясали все мое тело, меня вдруг охватила скорбь, которую я не испытывала со смерти Полер. Вот только Альти не заслуживала моих слез. Она ничего не заслуживала.

И все равно…

Лик продолжала спать, ее бледное лицо по-прежнему сохраняло человеческие черты. Когда Альтисия умерла, вместе с ней растаяли и жалкие остатки руны Обречения, окружавшие молодую ашу. Друж рухнула на землю и застыла в неподвижности – я молилась, чтобы она была мертва.

Я чувствовала слабость, истощение. Мне потребовались недюжинные силы, чтобы вырваться из-под ее контроля, и еще больше – чтобы убить Альтисию.

– Тия. – Кален подполз ко мне.

– Т-ты ранен, – пролепетала я.

– Я выживу. Лик и Халад…

– По крайней мере, они дышат. – Однако сердце Лик сейчас бешено пульсировало: серебристые всполохи смешивались с желтыми, коричневыми и красными.

В этот миг мы были всецело поглощены собой и не слышали ничего, кроме биения наших сердец. Никто из нас не вспомнил про аквана, пока тот не оказался над нами и было уже слишком поздно. Смертельные бивни дэва просвистели в воздухе, и я лишь успела увидеть несущиеся на нас шероховатый рот и зубы, прежде чем у меня все поплыло перед глазами.

Кален оказался быстрее. Он перекатился и, накрыв меня собой, подставил спину пожелтевшим резцам аквана.

Ази, лишившийся моего сознательного контроля, в попытке отразить нападение тоже преградил аквану путь. Когда острые зубы вонзились в его тело, мой дэв завизжал. В это же время три его головы дернулись вперед, хвост взметнулся вверх и хлестнул аквана с такой силой, что чуть не разрубил тому шею. Второй дэв замертво упал на землю. А следом за ним – и ази. Один из бивней аквана попал точно в цель – пронзив его тело, добрался до самого сердца.

Боль была нестерпимой. Я закричала, схватившись за грудь, пока все мое существо терзала предсмертная агония ази. Ногти впились в кожу на ладонях, из ранок брызнула кровь. Я этого не вынесу. Я умру прямо здесь, задыхаясь и истекая кровью на песке, хотя смерть предстоит очень долгая.

В то время как мое тело содрогалось от спазмов, я почувствовала, как соединяющие нас с ази узы порвались, и он мягко выскользнул из моей хватки. Боль тотчас же стихла, а мой дэв продолжал биться в конвульсиях. Какой бы смертельной ни была его рана, он все равно боролся за жизнь.

«Тия!»

Фокс по-прежнему находился в моем сознании, хотя теперь его присутствие ощущалось слабее. Его мыслям не хватало нужной силы притяжения, чтобы слиться с моим разумом, как это бывало раньше, но я не обращала внимания. Сейчас я никак не могла сосредоточиться на нем. Только не когда все кругом умирают. И Кален…

Во время последнего маневра аквана Кален успел вызвать лишь небольшую руну Щита. Его травмы были слишком глубоки, слишком тяжелы. Я зажала руками одну из его ран в попытке остановить льющуюся кровь.

Только не Кален. Только не Кален.

– Тия, – выдавил он.

Мы уже почти сбежали. Мы почти были в Тресее, чтобы начать новую жизнь…

«Если бы я только не ввязалась в эту войну одалийцев с дрихтианцами…»

«Если бы я только не отправилась к Стене Митры…»

«Если бы я только не вступила в Гору Чужаков и не спросила у горвеканцев, насколько я достойна…»

– Тия…

– Не шевелись! – Из-за паники слова получились какими-то злыми. Я ни за что не потеряю Калена. Я отказалась от сердца сумрака, отказала горе только по одной причине – сохранить ему жизнь. И теперь не намерена его терять. Видения обещали мне, что он останется жив, если я отрину сердца сумрака. Я огляделась по сторонам, ища помощи.

Друж исчезла. Она сбежала где-то в разгар боя, бросив погибших, но забрав с собой тело Альтисии.

– Я же говорил тебе, – с трудом выговорил Кален, кашляя кровью, – что защищу тебя.

– Только не так, – прорыдала я. – Не шевелись. Я исцелю тебя. Вот увидишь.

Его улыбка была прекрасна. На поле боя ему довелось видеть немало ран и пролитой крови, чтобы понимать, чем все закончится.

– Я не сомневаюсь.

– Мы спрячемся. – Как же много крови. – Пусть Микаэла найдет себе новую ученицу. Пусть они сами разбираются с оставшимися дэвами. Я хочу маленький домик на берегу, где нас никто не потревожит. – У меня не получалось остановить кровь. Я надавила сильнее. – Или в лесу. Мы станем выращивать себе еду и травы. Никто не узнает наших настоящих имен. – Еще сильнее. – Или мы можем путешествовать. Повидаем остальной мир, будем носить разные лица. – Еще сильнее.

– Мне бы очень этого хотелось, – прошептал Кален. – Дом с тобой. Путешествия. Все, что угодно – только с тобой. – Он положил свою ладонь поверх моей руки. – Я бы хотел… дочерей, с такими же, как у тебя, глазами и ужасными вокальными данными. Прости меня, Тия.

– Я дам тебе все, что захочешь, Кален, – с яростью пообещала я. – Я… – Мой голос надломился, я не могла подобрать нужных слов.

– Ни одна могила не удержит меня, Тия. Клянусь тебе. Я никогда тебя не оставлю.

– Я люблю тебя, – всхлипнула я. – И буду любить до конца своей жизни.

– Я тоже буду любить тебя до конца твоей жизни. – Он испустил вздох, тихий и долгий, его голос начал слабеть. – Однажды ты пела песню. В Тхане. Спой ее снова.

Я поднесла руки к его стеклянному сердцу, поцеловала в окровавленные губы и запела для него.

Ее спасло только своевременное вмешательство лорда Фокса. Зубы некогда бывшей Безликой впились в шею мужчины, брызнула кровь. Он попытался ее оттолкнуть, но она вцепилась в него клещами.

Тогда лорд Кален точным движением клинка полоснул ее по лицу, вынудив тем самым отпустить второго фамильяра. Сочетанием пламени и стали Искатель смерти атаковал еще раз, и обреченная попятилась. Ее змееподобное лицо превратилось в месиво; мужчине удалось выколоть ей глаз, но она ничем не выказывала боли и испуга, только ненависть.

– Фокс! – Темная аша упала рядом с братом на колени, когда тот, зажимая одной рукой шею, силился встать.

– Я в порядке, – процедил сквозь стиснутые зубы мужчина. – Ты ранена?

– Нельзя быть таким безрассудным, Фокс! Она ведь сильнее всех остальных!

– Тия права, – мрачно подтвердил лорд Кален. – Вспомни старейшин в Даанорисе – так вот она сильнее, быстрее и злее их.

– Она обрекла саму себя? – выдохнула леди Зоя, с ужасом глядя на новое отродье. – Но зачем?

– Она пошла на самую крайнюю меру. Потому что предпочтет быть проклятой, чем отдаст Тие то, что ей нужно.

– На мой взгляд, она уже давно проклята.

– Нам нужно выбираться отсюда. За пределы хребта – туда, где можно будет натравить на нее других дэвов.

Обреченная Друж сжатой пружиной вновь прыгнула на них, но леди Зоя хлопнула в ладоши, и песок под тварью снова просел, выбив ту из равновесия. Следом в грудь ей ударил огненный шар, и она взвыла.

– Бежим! – проревел лорд Кален, и мы без лишних вопросов повиновались.

Нам оставалось всего около сотни шагов, когда выход из Круга Культа обрушился: песок, камни и огромные куски горной породы ужасной лавиной полетели вниз. Друж с шипением и шелестом ползла в нашу сторону, не отрывая от нас своих желтых глаз без зрачков.

Первым она кинулась на меня, как на самого отстающего, и моя жизнь могла оборваться в тот же миг, если бы не индра, упавший с небес. Дэв вонзился в Безликую своими страшными когтями, но тотчас с мучительным криком выпустил ее, когда его лапы обожгло ядовитой шкурой.

– Она может убить даже дэва, – прорычал лорд Кален.

– Лучше их, чем нас, – парировала леди Зоя. – Приготовь свои щиты, Кален!

– У всех есть слабое место. Где находится ее?

– Здесь. – Костяная ведьма указала на область живота чудовища, где что-то сверкало на свету. – Ее серебряное сердце, – зловеще пояснила она и вновь вскинула меч. – Если нам удастся вырезать его из…

– Оставайся на месте. – Лорд Фокс, морщась, поднялся на ноги. – Стоит ей уничтожить тебя, как двое из нас тоже падут, и она это знает. Зоя, защити их.

– И оставить все веселье вам двоим? – проворчала аша, но при этом все равно принялась сплетать над нашими головами сильные руны Щита – я видел, как маленькие каменные осколки без ущерба отскакивали от преграды.

В это время Темная аша не обращала на нас внимания. Настал ее черед опуститься на землю – глаза закрыты, лицо напряжено. Кузнец душ знал, что девушка собиралась делать, но ничего не объяснил. Вместо этого он сел рядом с ней, взял ее ладони в свои. Как только он закрыл глаза, их серебряные сердца одновременно засияли.

Фамильяры Костяной ведьмы применили ту же тактику поведения, что использовали с Аадилом, только на этот раз с огромным трудом, когда Друж обернулась лицом к одному из них, а хвост направила на второго. Еще одной помехой оказался ее яд, который струился по ее телу гладкой черной гнилью и с шипением падал на песок. Несколько его капель попали на лорда Калена: он крякнул, но скорости снижать не стал. Обрушил меч на ужасный хвост чудовища, а оставшийся обрубок искромсал новой партией рун Огня. Но стоило ему вызвать Ветер, как ядовитая желчь полетела в нашу сторону.

– Никакого Ветра! – закричала Зоя. Ее защитные барьеры уберегли нас от страшной участи, лишь окружающую нас землю, за пределами преграды, выжгло до черноты – желчь стремительно растворила каменные обломки.

Остальные дэвы решили действовать с большей осторожностью. Они окружили Безликую, время от времени размахивая когтями и клыками, но не решаясь перейти в полное наступление. Заурви первым предпринял попытку, однако магия этого места помешала ему, и льда, который он выдохнул, едва хватило, чтобы заморозить землю.

Саурва следующим попытал счастья, но с визгом отскочил назад, когда сильный удар Безликой запачкал его конечности гнилью. Дэв принялся скрести лапами по песку в отчаянной попытке стереть яд. Темная аша зашипела от боли, ее ногти вонзились в землю. Из пасти ази вырвался огонь, но Безликая взмахнула хвостом, и пламя отскочило от грубой чешуи.

Тут дэвам поступил безмолвный приказ, и они, повинуясь ему, бросились на обреченную разом. Их собственный яд по сравнению с тем, что выделяла Безликая, был не страшнее духов, а потому не мог по-настоящему их защитить. Отступив, они продолжали упорно сражаться, несмотря на прожигающую до костей гниль. Темная аша дрожала всем телом, по ее ладоням стекала кровь из оставленных ногтями глубоких вмятин.

Лорд Фокс увернулся от тянущихся к нему длинных рук чудовища. Сначала он отпрыгнул в одну сторону, подождал, пока обреченная кинется на него, а потом нырнул вправо, подав клинок острием вперед. Тот вошел глубоко в ее грудь там, где должно было находиться ее сердце, Безликая только взвыла от боли. Тогда мужчина вынул меч, но в руке у него осталась одна лишь рукоять – оружие расплавилось от сильной концентрации яда. Лорд Фокс выругался.

– Продолжай ее отвлекать, – прохрипел лорд Кален, который по-прежнему молотил мечом по хвосту между градом ударов, сыплющихся на Безликую от дэвов. Толстая чешуя обладала прочностью самой превосходной брони, и его клинок оставлял на ней только зазубрины и неглубокие порезы. – Тия, отойди назад! – резко рявкнул он. – Дай нам…

– Нет времени! Тия долго не протянет! – Лорд Фокс отшвырнул остатки меча, кинулся на обреченную и под защитой окружающих его рун взобрался по ее ногам к самому поясу. Взвизгнув, Безликая царапнула его когтями, но он уже, погрузив руки в ее живот, искал заключенное в него стеклянное сердце.

– Нет! – вырвалось из горла Темной аши, и земля под нами содрогнулась. Почва вздыбилась, поднялось цунами из песка и грязи. Уставившись на гребень песчаной волны, я вдруг осознал, что вместе с ней поднялись и мертвые. Дрихтианцы, служившие прежде Друж, теперь обратились против нее; они хватали ее своими неживыми руками, не обращая внимания на шипящую кислоту, прожигающую их гнилую плоть.

Продолжая завывать, Темная аша подняла ладонь, и в бой вступили дэвы. Друж попыталась сопротивляться, но их было слишком много, даже для нее.

Лорд Кален, оставив попытки нападения, бросился на помощь своему брату-фамильяру, однако взмах хвоста обреченной вынудил его обороняться. До меня доносилось тяжелое дыхание леди Зои, стремившейся всеми силами расширить действие барьера, который охватил бы двух фамильяров.

Мертвым солдатам удалось отвлечь саму обреченную женщину, а вот хвост остался без присмотра. Он со свистом рассек воздух, раскидывая капли черной гнили, и нацелился на лорда Фокса. Никто из дрихтианцев не подобрался к ней настолько близко, чтобы мог предотвратить удар.

Метнулось размытое красно-золотое пятно, и хвост, промахнувшись мимо цели, ударил по земле, не причинив вреда. Темная аша ринулась вперед и оттащила брата в безопасное место, поплатившись за свое безрассудство.

Воздух сотряс еще один крик – на этот раз его издал лорд Кален при виде того, как аша покачнулась и упала. Окружавшие Безликую солдаты споткнулись, некоторые из них рассыпались на части, однако леди Зоя быстро взяла ситуацию в свои руки. Вопреки тому, о чем она недавно предупреждала лорда Калена, потоки Ветра обвили хвост Друж и погрузили его в песок, пока тот не успел найти себе новую цель.

Дэвы застыли в нерешительности; было видно, что их связь с ашей никуда не делась, но она больше не имела над ними власть. Некоторое время они смущенно крутили головами из стороны в сторону, поскольку не привыкли к отсутствию принуждающей руны, управлявшей их действиями. Безликая взвизгнула, отбиваясь от оставшихся мертвых дрихтианцев.

Первым на Друж кинулся ази. Три его головы нырнули вниз, невзирая на яд и собственные крики боли. Его примеру последовали остальные дэвы: щелкали зубы, мелькали лапы, когда они отчаянно защищали свою хозяйку.

Часть хуа Темной аши растворилось, а ей самой было явно больно. Плоть на плече обуглилась, но насколько повреждение глубокое, я не успел рассмотреть, потому что возникший лорд Халад закрыл собой ее раны от меня и принялся вместе с Искателем смерти лихорадочно ее лечить.

Из-за желчи Друж от дрихтианцев отваливались целые куски плоти и обнажались обожженные кости, но дэвы, несмотря на мучительную боль, не отступали и лишь усиливали хватку. Благодаря одновременной атаке дэвов, существо оказалось обездвижено.

– Ты идиотка. – Лицо лорда Фокса сильно пострадало: въевшийся яд окислил большую часть скул и челюстей, открывая взору больше костей, чем кожи.

Тихий смех Костяной ведьмы прорвался между слабыми поскуливаниями от боли.

– Не больше чем ты.

– Помолчи, – одернул ее Кузнец душ. Он оторвал кусок ткани от своей одежды и, собрав им как можно больше желчи, отшвырнул в сторону, когда яд начал прожигать материю. Затем нарвал еще полосок.

– Н-не могу, – выдохнула Темная аша, мягко высвобождаясь из объятий лорда Калена. – Халад, присмотри за Фоксом. Я должна с этим покончить, как и обещала.

26

Я продолжала петь, наверное, еще несколько часов, даже после того как тело Калена остыло. Уставший от долгой смерти ази затих и посмотрел на меня своими золотистыми глазами. Его тело снова сотрясли судороги, и он заплакал.

Когда моя песнь подошла к концу, дэв испустил глубокий теплый вздох. «Прощай», – прошептал он в моей голове, а после, обернувшись пеплом, рассыпался. От него остался только затвердевший безоар у моих ног, ярко сверкающий серебром.

Меня нашли вскоре после этого: измученную и слабую, с Каленом на руках, с лежащими без сознания Лик и Халадом неподалеку.

– Мы можем арестовать тебя, – проговорила Гестия. Ее сопровождала небольшая свита из кучки старух без каких-либо стражников. Во время беспорядка, царившего у Стены Митры, они без предупреждения покинули Анкио и устроили самостоятельную охоту на меня. Неизвестно, как им удалось этого добиться без ведома императрицы Аликс, но теперь это не имело значения. – Мы можем отвезти тебя в Анкио и обвинить в убийстве.

«Они намерены сохранить это в тайне, как и все остальное», – подумала я, и на меня напал внезапный приступ смеха.

– Делайте что хотите. Мне все равно.

– Однако принцесса Инесса препятствует нам. Она со своей матерью не желает тебе смерти, дабы твой брат оставался жить. Буду с тобой честна, Тия. Когда ты сбежала из Анкио, мы собирались убить тебя на следующий же день. Но у нас было время обсудить этот вопрос и прийти к выводу, что это решение будет поспешным. Твоя казнь вызовет враждебность и повлечет за собой ответные меры со стороны той, кто однажды станет императрицей.

– Мне все равно.

– Нам тоже. Мы готовы дождаться окончания твоего естественного существования, независимо от того, насколько коротким или длинным оно будет. Мы разрываем все твои узы с ашами и кварталом Ив. Ты будешь изгнана, вольна перемещаться и умереть там, где посчитаешь нужным. Но нам нужно твое серебряное сердце. Мы больше не допустим, чтобы ты устраивала беспорядки в других королевствах. А в обмен сохраним тебе жизнь во благо твоего брата.

Мне хотелось смеяться. И в то же время плакать. Это было самое лучшее предложение, какое только могло быть. Получи его раньше, я вообще не стала бы покидать Кион.

– Вы защитите Халада и Лик?

– Они не понесут наказания за решение последовать за тобой.

Мне казалось, все произойдет с большей помпой. Мое сердце взорвется протестом. Потребуется нечто шире моря соли и черепов, чтобы сломить мой дух. Но все это относилось к прежней Тие. Я же ничего не чувствовала.

Я безмолвно отдала свое серебряное сердце, а вместе с ним – и свою силу. Теперь это было не важно. Мое сердце умерло с Каленом.

«Тия?» – прозвучал голос Фокса, дребезжащий и далекий. А когда пальцы Гестии сомкнулись на моем стеклянном кулоне, и вовсе пропал.

Я наблюдала за тем, как старейшины оплели мое сердце защитными рунами. Затем Гестия кивнула на остальных моих спутников и произнесла:

– Заберите этих двоих. Только не пораньте.

Одна из аш торопливо отошла в сторону осмотреть мои пожитки и довольная вернулась с мешочком безоаров. Другие руной Ветра осторожно подняли Лик и Халада с земли. Когда они повернулись, чтобы то же самое проделать с Каленом, у меня из горла вырвался всхлип.

– Нет. Он останется со мной.

Аши неуверенно замерли.

– Госпожа Гестия, – осмелилась заговорить одна из них, – лорд Кален из числа одалийской королевской семьи. Король Канс наверняка захочет, чтобы его тело вернулось…

– Он останется со мной! – прокричала я.

Гестия жестом призвала всех к тишине.

– Я исполню твое желание. И пусть потом не говорят, что я не милосердна. – Несколько секунд она смотрела на серебряный кулон в своих руках, потом перевела взгляд на меня, в котором промелькнуло нечто похожее на жалость. – Подняли тут шум, – сказала она, – из ничего.

Так они и оставили меня под пасмурным небом, прижимающую Калена к груди – в одиночестве и забвении.

– Я чувствовал тебя, – сказал генерал Пехлеви. – Теперь я это знаю наверняка. Я чувствовал потрясение, боль и инстинктивно тянулся к тебе. Ты забрала у меня почти все силы, и я едва стоял на ногах, когда все закончилось. Но как только я вновь попытался отыскать тебя, твои мысли исчезли из моего сознания. Узнав, что Кален мертв, а травма Лик не поддается лечению… Я искал тебя месяцами. Я не знал, прячешься ли ты специально или же кто-то удерживает тебя насильно против твоей воли.

– Прости. Я хотела поступить так, как будет лучше для нас. Мы оба хотели. Мне больше негде было скрыться. Старейшины выследили бы меня. Как, впрочем, и Друж. Мне жаль, что я причинила тебе боль, и при этом рада. Мои решения не помогли Микки, Полер или Калену, но я, по крайней мере, могу спасти тебя. Вот и все, чего я хочу.

Костяная ведьма, покачиваясь, поднялась на ноги и в заботливом сопровождении лорда Калена приблизилась к Друж, которую по-прежнему удерживали дэвы и мертвые солдаты. Когда она, морщась от боли, присела возле чудовища, оно напрасно щелкнуло на нее зубами. Руки леди Тии погрузились в грудь обреченной и извлекли на свет ее серебряное сердце. Друж взвыла.

– Ну что ж, – повторила она слова Безликой со времен, описанных на страницах легендарного письма. – Посмотрим, что будет дальше?

Она сплела руну, невидимую для моего взора, и Друж закричала. Ужасающие вопли, от которых в жилах стынет кровь, эхом отскакивали от одной скалы к другой, пока весь Круг Культа не заполнился звуками страданий. Прежде чем крики стихли, ее тело рассыпалось, обратившись в пыль, смешавшуюся с окружающим нас темным песком.

После этого Костяная ведьма молча вернулась к обрушившемуся входу в Круг Культа, мы, не отставая ни на шаг, последовали за ней. Невыказывавшие больше страха дэвы послушно ковыляли за нами. По взмаху руки леди Тии мы остановились в том месте, где заканчивался усеянный трупами песок, в отбрасываемой горами тени, а сама аша направилась в круг света.

Тут она оступилась. Лорд Кален успел поймать ее раньше, чем она ударилась о землю, лорд Фокс, позабыв о своих травмах, кинулся вперед, мы – следом за ним.

– Оставайтесь там! – скомандовала она. – Я не знаю, как далеко простираются корни Первой Жатвы. Стоит кому-нибудь из вас дотронуться…

– А почему ты должна рисковать? – возразила леди Зоя.

– Первая Жатва может быть сорвана лишь в сиянии сердец света и тьмы. Поэтому защита есть только у нас с Каленом. – Она показала на свой черный кулон-сердце и тот, что висел на шее лорда Калена – то самое серебряное сердце, которое когда-то носил Безликий Усиж. – Стойте тут и позвольте мне с этим покончить.

Она опустилась на колени перед странным засохшим растением. Одна из ягод с легкостью лопнула в ее руке, ее сок впитался в кожу на ладони.

– Рашну Справедливый упоминал о мощном звуке, подобном грому, – просипела она между глубокими вдохами, силы утекали из нее быстрее, чем мы предполагали, – он видел, как его друзья растворились в облаке света. Сколько Темных аш приходили сюда в надежде вернуть к жизни своих возлюбленных соком этого проклятого растения, а вместо этого сами находили смерть? Какими были последние слова Вернаши? Но я… я сделала это. – Ее голос полился счастливой нежной мелодией. – Фокс, у меня получилось.

С этими словами Тия из Углей приблизилась к своему брату и опустилась рядом с ним на колени. Благодаря нарисованной в воздухе невидимой руне из ее пальца вытекла кровь, смешанная с темным соком ягод. Лорд Фокс резко втянул воздух, его лицо изменилось и стало заживать. Страшные ожоги исчезли, сменившись ровной кожей, здоровая плоть наросла поверх костей челюсти, избавив его от уродливого дефекта, и он вновь стал прежним – женихом будущей королевы. Ладонью, испачканной фиолетовым соком, она прижала одну из ягод к его серебряному кулону.

– Пусть все получится, – взмолилась она. – Пожалуйста… во имя всего святого, пусть все получится…

Рунная ягода ярко замерцала и просочилась сквозь поверхность серебряного кулона. Глаза лорда Фокса расширились, и впервые за долгие годы его легкие по-настоящему заполнились воздухом. Ноздри затрепетали, он поперхнулся.

– Я могу дышать, – выдохнул он, согнувшись пополам от нахлынувшего на него потока. – Я могу дышать… – А после с горечью и ужасом добавил: – Я больше тебя не чувствую.

– Кален, – сказала Костяная ведьма, – ты мог бы… Я могу тоже…

– Глупышка. – Никогда еще в голосе лорда Калена не звучало столько любви. – Я вылез из могилы, как и обещал. Неужели ты думаешь, что я вновь тебя отпущу? Ты ведь обещала мне родить дочерей с такими же, как у тебя, глазами. Куда бы ты ни пошла, я последую за тобой.

Из ее груди вырвался то ли смех, то ли плач. На ладони замерцала еще одна руна. Я почти сумел разглядеть ее очертания – символ, похожий на переплетенные ветви массивного дуба; в нем была собрана магия такой силы, что даже красное стеклянное сердце могло ее ощутить. Она вдруг оплела куст с рунными ягодами, и на мгновение весь мир замер.

А после растение ожило. Из невидимых семян показались побеги, плоды налились. Лозы обвили стремительно растущий ствол, который поднимался из песков до тех пор, пока перед нами горделиво не раскинулось полностью сформировавшееся дерево. На множестве ветвей распустились серебряные листья, ярко блестящие в лучах дрихтианского солнца.

– Священное Древо, – прошептал лорд Халад.

Темная аша уронила руку. Она была смертельно бледна, ее черное сердце прерывисто пульсировало на груди. Лорд Кален крепко сжимал в объятиях свою возлюбленную, словно его собственная сила могла помочь ей продержаться немного дольше. Леди Зоя начала плакать.

– Я должна дойти до конца, – лихорадочно пробормотала Темная аша. – Ты ведь понимаешь, Фокс? Я не могу здесь остаться. Только не теперь, когда я знаю, кто я, не после того, что они сделали с Каленом. Но я хотела убедиться, что ты сможешь. Ты все еще злишься на меня, Фокс? Из-за тех войн, из-за Дейзи?

Лорд Фокс, обливаясь слезами, поднес ее руки к своим губам и поцеловал их.

– Я всегда любил тебя, Тия. Даже если по своей глупости не показывал этого. Но ведь должен быть другой выход…

– Мне хватило времени понять, что другого выхода нет. Фокс, разве ты не видишь? Я счастлива. Это то, чего я хочу. Зоя, Шади точно не понравится, если она узнает, как ты тут рыдала.

– Идиотка, – всхлипнула аша. – О тебе будут слагать песни, даже если твой бард этого не сделает.

– Он сделает, – выдавил я, слова тоже давались мне с трудом. – Я прославлю тебя, миледи. Я буду воспевать тебя всю оставшуюся жизнь.

– Надеюсь, однажды вы пойдете дальше песен и сделаете нечто большее, ваше высочество. – Она перевела взгляд на Кузнеца душ. – Халад. Теперь она в безопасности.

В глазах мужчины блеснули слезы.

– Я помогал тебе не только ради Лик, Тия.

– Знаю. И я всегда буду тебе за это благодарна. Когда она придет в себя, передай ей, что я ее люблю. – Костяная ведьма попыталась встать, но лорд Фокс удержал ее.

– Я не могу тебя отпустить. Не могу. Мы должны… Это несправедливо. Ты пожертвовала всем, а теперь…

Она с любовью коснулась его лица, и он крепче сжал ее руки.

– Я пойду с тобой. – Он плакал, уткнувшись в ее невредимое плечо. – Не проси меня остаться. Ты больше не можешь мне приказывать, Тия. Ты не можешь пойти на это без меня. Мы так долго были вместе. Ты подарила мне новую жизнь, так позволь мне посвятить ее прощению. Позволь загладить свою вину. Прошу тебя. Я не могу… Тия, не могу…

– Фокс, – ее голос был полон нежности и ласки. – Отпусти меня.

Он застыл.

– Инесса возненавидит меня. – Она прижалась в поцелуе к его перекошенному горем лицу. – А я возненавижу себя. Я люблю тебя, Фокс. И если ты хочешь доказать мне свою любовь, проживай каждый день, наполняя его смыслом. Где бы я ни была, мы с Каленом будем присматривать за тобой.

Лорд Кален протянул ей руку.

– Ты готова, любимая?

Ее улыбка была ослепительна.

– Всегда.

Ази приблизился к ним и заботливо прижался к аше тремя своими головами. Он так же, как и она, умирал. Они все умирали: обнажались их кости, текла кровь; но все семь великих чудовищ, изувеченные Безликой, казались спокойными, когда отправлялись в свой последний путь.

– Тебе страшно? – донесся до меня вопрос Искателя смерти, но ее тихий ответ я расслышать не сумел. До нас долетел только ее смех.

Мы могли только смотреть на то, как они и их питомцы-дэвы подошли к прекрасному дереву. Леди Тия и лорд Кален с улыбками обернулись к нам, затем он склонился к ней и поцеловал – яростно, неистово, любя. А после их поглотил священный свет.

Дерево продолжало спиралью уходить вверх, взбираясь все выше к облакам, пока не достигло практически небес. Окружающий нас пейзаж изменился. Вспыхнули полосы света, и на краткий миг я ощутил в своей душе такое спокойствие, какого не знал никогда.

Но вот свет исчез, а вместе с ним – и дерево. Мы остались одни посреди пустого песчаного поля, которое теперь постепенно возрождалось к жизни: образовались прудики с водой, появились маленькие зеленые ростки, все место возвращалось к своей первозданной красоте. Я опустил удивленный взгляд к своим ногам и обнаружил подле них письма леди Тии.

27

Я могла бы омыть его своими слезами.

Но здесь не нашлось ни масел для помазания, кроме духов из аша-ка, ни церемониального одеяния, кроме запасного плаща. Отнеся его тело к морскому побережью, я принялась руками рыть песок, пока пальцы не начали кровоточить, а яма не стала достаточно глубокой, чтобы вместить его. Мы мечтали о жизни на берегу моря, но сейчас это все, что я могла ему дать. У меня больше не было сил, и последние остатки я посвящала ему.

Я попыталась призвать Тьму, окутать себя ею, как делала это всегда, наполнить живущей внутри меня любовью.

– Вставай.

Но больше не чувствовала ее. Я не могла прикоснуться к рунам. Без тяжести стеклянного кулона моя грудь казалась мне голой. «Разве ты не этого хотела? – подумала я, и с моих губ слетел истерический смех, отчаянно ища выхода. – Разве ты не хотела стать нормальной, освободиться от бремени Тьмы?»

– Вставай. Вставай. Вставай! Вставай! – Я яростно молотила кулаками по земле. – Вставай! Ты обещал мне! Ты обещал, что выберешься из могилы! Ты обещал мне, и я… я…

Только других скелетов кости молча взирали на меня, а волны разбивались о берег.

Две ночи я провела возле его могилы, не в силах пошевелиться, когда солнце сменилось луной, а та уступила место новому дню. К третьему рассвету я полностью потеряла ощущение собственного «я». Наверное, этого старейшины и ждали, оставляя меня тут. Возможно, они знали, что самое подходящее для меня наказание – умереть от своей руки.

Так позвольте мне хотя бы раз доказать их правоту.

Я вошла в холодную пучину. Наступило время прилива, и вода вскоре поднялась мне до груди.

Будет так просто. Погрузиться с головой в тишину, закрыть глаза, испустить последний вздох.

Будет так просто умереть.

Но было бы еще проще, если бы я никогда не познала Тьму. Было бы проще, если бы Микки никогда не нашла меня, если бы она оставила меня жить в неведении и умереть в Найтскроссе, не будучи одураченной.

Жизнь без квартала Ив. Жизнь, не став ашей. Жизнь без Полер, Микаэлы, Лик, Канса, Халада…

Жизнь без встречи с Каленом…

Я резко вынырнула на поверхность, жадно хватая ртом воздух, изгоняя соленую воду из легких. Затем побрела обратно к берегу и, разразившись сильными рыданиями, упала на колени перед могилой Калена.

Я должна жить. Я должна жить ради Фокса. Ведь он – все, что у меня осталось.

Но, как только я открыла глаза, меня посетило видение.

Я увидела стоящего напротив Калена, живого и здорового, излучающего яркое восхитительное сияние. Улыбаясь, он протягивал мне руку, его взгляд был полон любви. Я вновь обрела стеклянное сердце, серебро сменилось чернотой. Но теперь оно имело не темный матовый блеск, которого я так боялась, а свечение эбеновой ночи, пестрящей перламутровыми звездами. Оно было прекрасно.

– Тебе страшно? – нежно спросил он, и я рассмеялась. Однажды моя сестра Лилак нагадала мне принца.

– Рядом с тобой – никогда, – прошептала я растаявшему видению, на место которого снова пришли черные пески и рев прибоя.

Этого видения не должно было быть. Теперь мое сердце хранилось у старейшин, чтобы я не могла прикасаться к магии. Так что оно означало?

Тут я ощутила в районе груди тепло, знакомую тяжесть. Я опустила взгляд.

Напротив моей грудной клетки парил маленький, постепенно увеличивающийся в размерах и обретающий форму зародыш нового стеклянного сердца – светящийся чернотой.

На берегу моря Черепов находилась небольшая прохладная пещера, выдолбленная в твердой скале. Я стояла у входа в нее и смотрела на приближающуюся фигуру. Его лицо было обмотано тяжелым шарфом, защищающим от солнца и скрывающим внешний вид, но я узнала его по тому, как он сутулил плечи и наклонялся вперед, прищурив глаза.

– Ты опоздал, – тихо произнесла я, как только он подошел.

Халад медленно откинул ткань с головы.

– Откуда ты узнала? – Его глаза метнулись к моему наполовину сформировавшемуся сердцу, мерцающему в стеклянном сосуде, который я принуждением выторговала у проезжего торговца. – Я думал… Старейшины…

– Моя сила еще далека от идеала. Пока я могу только влезать в головы тех, кто бродит неподалеку от пляжа, но Тьма растет во мне с каждым днем. Как там Лик?

У Халада были уставшие глаза.

– Еще не приходила в себя. С тех самых пор, как старейшины вернули нас. Я… Что бы я ни делал, мне никак не удавалось ее разбудить.

– Ты поэтому здесь?

Похоже, его озадачил тихий и спокойный тон моего голоса. Неужели он ожидал увидеть обезумевшую женщину, что прячется у моря Черепов и точно забытый призрак навещает могилу своего возлюбленного?

– И да, и нет. Я волновался за тебя.

– Они знают, где я? – «Фокс знает, где я?» – вот, что на самом деле я имела в виду, и Халад меня понял.

Он покачал головой:

– Не знает никто, кроме старейшин. Они предусмотрительно взяли с меня клятву молчать в обмен на лечение Лик. Им прекрасно известно, что я никогда не нарушаю своих обещаний, а мне известно, что они не смогут избавиться от меня теперь, когда учителя нет в живых.

Когда я принесла ему свои соболезнования, он продолжил:

– Я сомневался, хочешь ли ты видеть меня. То, что ты жива, я понял лишь по Фоксу. Он считает, что мне неизвестно твое местонахождение. Я ничего не сказал из-за данной клятвы. И я… я никому не рассказал про Альтисию. Жрицу никто не видел, люди думают, будто она больна. О ней я тоже ничего не сообщал. Просто не мог… Для начала мне нужно было поговорить с тобой.

– Ты принял правильное решение. Друж, может, и перестала маскироваться под жрицу, но она все еще опасна.

– Я даже предполагаю, что кто-нибудь мог следить за мной по дороге сюда. Возможно, мой отъезд из Киона вызвал подозрения у старейшин.

– Они действительно отправили шпиона. Но я перехватила его у границ и заставила преследовать твою иллюзию, направляющуюся в Амараи.

Кузнец душ удивленно посмотрел на меня.

– Ты стала сильнее.

– Черное сердце способно вместить больше Тьмы или так по крайней мере утверждают горвеканцы, – ответила я.

Его взгляд снова опустился на мое восстанавливающееся сердце.

– Как?

Я улыбнулась со смесью горечи и веселья.

– Аене было известно то, чего не знали старейшины. «Черное сердце всегда возвращается к тебе», – однажды сказала она мне. Вот почему Безликая ценила его превыше всего. Какое бы заклинание они ни наложили, мое сердце непременно вернется ко мне. С тех пор прошло два месяца, возможно, понадобится еще два, прежде чем я окончательно верну себе то, что по праву принадлежит мне.

По словам Аены, именно акты жестокости и насилия обращали сердце в черноту. Но она забыла уточнить, что жестокость по отношению ко мне приведет к тому же результату. Мне стоило догадаться раньше: разве я не видела, как Аена горевала над телом своего мертвого ребенка, а ее город охватил огонь в тот же самый миг, когда ее собственное сердце заволокла тьма? Разве Друж поведал не подобную историю потери?

– Что ты намерена теперь делать, Тия?

– А что ты хочешь, чтобы я сделала, Халад? Не потому ли ты проделал весь этот путь? Ты бы ни за что не оставил Лик, если бы не считал ее положение безнадежным. Так куда ты собираешься отправиться?

Кузнец душ понурил голову.

– Для начала в Даанорис. Там учитель хранил множество книг с записями о стеклянных сердцах. Возможно, в них я сумею найти что-нибудь для Лик.

– И по пути ты решил нанести мне визит вежливости?

– Я волновался, Тия!

Я грустно улыбнулась в ответ. Время для волнений прошло.

– Халад, я хорошо знаю тебя. Пусть мое сердце и не восстановилось до конца, но я способна прочитать твое. Тебе что-то нужно от меня.

Кузнец душ помедлил, а потом полез в свою сумку. Извлек на свет знакомый мешочек, и мне на ладони упали все семь безоаров.

– Приятно знать, что еще есть вещи, которые я могу скрыть от тебя. – Он мрачно улыбнулся. – Я навсегда покинул Кион. Старейшины думали, будто Лик сумеет удержать меня на месте и от неприятностей. Но я проник к ним в кабинет, как мы делали это несколько месяцев назад, и забрал у них украденные безоары. Твое сердце я не сумел найти – похоже, никто, кроме Гестии, не знает, где оно.

Я разразилась смехом, чем явно удивила Халада.

– Наверное, где-нибудь закопали, чтобы никогда его не видеть. Зачем ты отдаешь их мне?

– Потому что я собираюсь тебе помочь. Друж до сих пор разгуливает на свободе. Ты по-прежнему, если хочешь, можешь завершить заклинание сердца сумрака.

– Гора Чужаков меня отвергла…

– Однако правила, запрещающего пройти испытание повторно, нет. Насколько я помню, Агнарр сам предлагал тебе вернуться. Последнее испытание: Друж говорила, оно касается любви. Оно связано с Каленом?

Я кивнула, мой взгляд, как часто бывало, метнулся к небольшой пирамидке из камней, которую я соорудила на могиле Калена.

– Я хочу убедиться, вдруг какие-то записи учителя помогут мне спасти Лик, хотя прекрасно понимаю, что шансы на исцеление малы. Мне в голову приходит только один способ разрушить это проклятие – избавить мир от магии, как того желали Друж и горвеканцы. – Он сжал ладонь в кулак. – Знаю, желание эгоистичное. Но если ты хочешь того же, я помогу тебе. Я выкую для тебя все, что нужно, все, что угодно. Только прошу… – Его голос сорвался. – Если ты любишь Лик, помоги мне ее спасти.

Безоары сверкнули у меня в ладонях, и мое черное, наполовину завершенное сердце отозвалось мерцанием.

– Они спрашивали обо мне?

Халад кивнул:

– Фокс обезумел, точнее, до сих пор сходит с ума. Он сейчас ищет тебя в Ядоше. За ним внимательно следят, но вряд ли старейшины верят в то, что он общается с тобой. – Кузнец душ, помолчав, добавил: – Хочешь… хочешь, чтобы я сообщил Фоксу, где ты?

Я покачала головой. Он не поверит мне насчет жрицы и Альтисии. Пока что нет.

– Нет. Он скоро все узнает. Спасибо, что сохранил мое местонахождение в тайне. Ради меня ты подверг себя большой опасности.

– Ты собираешься остаться здесь навсегда, Тия?

– Наоборот. – Я подняла руку и вывела в воздухе руну. Земля под нами задрожала, и несколько древних скелетов, покоящихся неподалеку, ожили. – Отправляйся в Даанорис, узнай, как записи учителя могут тебе помочь, – сказала я. – А мне нужно завершить свое испытание.

Я опустилась коленями на снег перед входом в Гору Чужаков. Лорд Агнарр из племени горвеканцев возвышался надо мной. На лице его застыла ничего не выражающая маска, но во взгляде проглядывала симпатия.

– Ты – спасительница Маленькой Слезинки и наша, – произнес он. – Ты прошла все испытания, чего не делала до тебя ни одна аша. Я раскрою тебе тайны сердца сумрака, чтобы избавить мир от магии. Ты готова это принять, Тия из Углей?

В моем сознании мелькнуло новое видение. Я увидела, как семь дэвов склоняются передо мной, Кален, живой и невредимый, держит меня за руку, пока мы стоим в окружении света. «Ты была права, Лилак, – заплакало мое сердце. – Под руку с принцем, в ореоле серебристого сияния. Ты была права».

– Ты готова, любимая? – спросил у меня Кален из видения.

Я выпрямилась, и меня вихрем окутала тьма. Во мне не было темной гнили, только решимость.

– Всегда, – ответила я.

– Вы намерены надолго здесь задержаться, милорд? – спросила у меня одна дама, одарив веселой улыбкой.

Представители семи королевств отовсюду стекались в Анкио на празднование свадьбы принцессы Инессы и ее жениха, генерала Фокса Пехлеви. Мне до сих пор было непривычно видеть великолепно разодетых придворных, нарядных наставников в качестве знатных гостей и эмиссаров, которые, собравшись у входа во дворец, выражали добрые пожелания кионским чиновникам. Сознавая скромность своего наряда, я решил скрыться в ближайшем пустом саду для небольшой передышки. Королевские сады были открыты для всех желающих, однако торжественное собрание возле дворцовых ворот пользовалось наибольшей популярностью. Я мог без тени страха спеть перед гостями, однако общение на равных с толпой знатных особ казалось мне мучением.

Без лишних размышлений я отыскал в самом центре заботливо ухоженного сада две статуи. Их воздвигли здесь всего месяц назад, но несколько старейшин по-прежнему были против их нахождения на территории дворца. Тем не менее генерал Пехлеви настоял, а принцесса Инесса поддержала его решение. Именно благодаря ей, утверждала принцесса, Фокс вернулся вопреки всем ожиданиям, даже когда магия покинула эти земли. Костяная ведьма – нет, леди Тия – оказалась права. Исчезновение рун не избавит мир от засилья политических махинаций, но теперь деятельность старейшин хотя бы не будет столь отравляюща, как с примененим заклинаний.

Мне понравилось то, каким вышел памятник. Несмотря на то что даже лучшие скульпторы не могли воспроизвести полнейшего сходства, статуя получилась очень красивой. В ней я увидел знакомые очертания ее прелестного лица, развевающиеся за спиной черные волосы, застывшие в металле и бронзе. Скульптура не была способна с точностью передать ее темные глаза, сверкающие злостью, скорбью, пылом или любой другой царящей в ее душе эмоцией, но этого не смог бы добиться ни один портрет. Ее возлюбленный, облаченный во все черное, молча стоял рядом, их пальцы были переплетены. Устремленный на нее взгляд смягчал его суровое выражение лица.

Девушка стояла у подножия обеих статуй и неотрывно взирала на них. Она по-прежнему носила хуа аши, хотя то стремительно стало выходить из моды, после того как влияние заклинателей ослабло; тем не менее оно было ей очень к лицу.

– Я так жалею, что не смогла с ними попрощаться, – горестно проговорила она. – Халад говорит, они были счастливы в последние минуты своей жизни – большего и нельзя пожелать. Но с моей стороны, наверное, эгоистично хотеть большего, да?

Говорят, она чудом спаслась. В день, когда леди Тия и лорд Кален погибли, она пробудилась от многомесячного сна, растерянная, но здоровая и больше не обреченная. Как только мы получили эти известия от Шади, лорд Халад упал в объятия короля Канса и разрыдался как ребенок.

Я поднял взгляд на статую леди Тии и почувствовал, как мои собственные глаза наполнились слезами.

– Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть больше счастья, – охрипшим голосом ответил я.

Девушка опустилась на колени и в сдержанном поцелуе приникла губами к ногам леди Тии.

– Мы скучаем по вас каждый день. Где бы вы сейчас ни находились, я надеюсь, вы обрели свой покой, как и мы.

– Лик? – В эту минуту в сад вошел лорд Халад в сопровождении короля Канса. – Так вот ты где прячешь его высочество от Инессы и Фокса? Они повсюду ищут его.

– Временно исполняющего обязанности регента за принца Якова, – поправил я его. Правитель Дрихта из моего дальнего родственника выйдет куда лучше. Я же за время, проведенное с ашей, понял, что у меня нет ни терпения, ни способностей к политике. – И я пришел сюда по своей собственной воле, а леди Лик опередила меня.

– Я хотела почтить их память, – пояснила красивая девушка.

На лица обеих братьев набежала тень.

– Разумеется, – согласился король Канс и грустно улыбнулся, глядя на статуи.

– Разумеется, – повторил лорд Фокс, возникший за их спинами. На шее у него больше не болтался стеклянный кулон, но теперь его эмоции можно было с легкостью прочитать по лицу: тоска, печаль, гордость, любовь. – Инесса убьет меня, если мы еще хоть ненадолго задержим церемонию, так что я бы предпочел покончить со свадьбой раньше, чем окончательно лишусь рассудка.

Лорд Халад засмеялся и переплел руки с леди Лик.

– Принцесса точно убьет тебя, услышь она твои речи сейчас.

С этими словами друзья удалились, отправившись навстречу леди Шади и леди Зое, которые как раз собирались войти в замок вместе с советником Людвигом и лордом Рахимом, ждущими их у ворот. Генерал Пехлеви остался со мной. На его подбородке виднелся едва заметный порез.

– Это я брился, – с кривой усмешкой пояснил он. – До сих пор привыкаю к тому, что теперь все травмы заживают на мне как на обычном человеке. – Он вновь посмотрел на свою сестру. – А ты знаешь, – вдруг спросил он, – откуда взялось выражение «седьмое пекло»?

– Не совсем, – признался я.

– О седьмом пекле не ходят легенды. Нет ни эпиграфов, ни даже примечаний. Никто не знает его происхождения, хотя мы все довольно часто упоминаем его в своих проклятиях. Но по заверениям лорда Гариндора, это ругательство употребляли еще современники Вернаши. Мне бы хотелось верить, что существует еще множество неизвестных нам историй, которых не узнать и за всю жизнь. Возможно, седьмое пекло действительно есть. Или же седьмое небо. Надеюсь, они сейчас именно там.

Я молча кивнул, не в силах что-либо сказать.

Мужчина прижался лбом к статуе своей сестры.

– Мне так тебя не хватает. Представляешь, Тия, сегодня я женюсь. Женюсь! И ты должна быть сейчас здесь, с нами: со мной, мамой, папой и всеми остальными. Ты… ты дала мне все. Ты всегда была самой сильной из нас. Так почему же я сейчас стою тут, а тебя уже нет и не будет? Мне никогда не удавалось помешать тебе делать то, что ты хотела. Знаю, сейчас ты с Каленом, и с ним ты будешь счастлива как ни с кем другим. Я не показывал тебе свою любовь так, как должен был, но… – Тут он сглотнул. – Я непременно тебя найду. Я знаю это. Ведь с тобой нет ничего невозможного. – Он перевел взгляд на соседнюю статую. – Береги ее, Кален. Потому что, когда мое время придет, ты будешь отвечать передо мной. – Он выпрямился и смахнул слезы.

– Фокс? – раздался у нас за спиной тихий голос. На лице принцессы Инессы смешались надежда, печаль, неуверенность.

Он улыбнулся:

– Тебе ведь не полагается видеть меня до свадьбы, – проворчал он и поцеловал ее.

– Я не из тех, кто обычно соблюдает правила. – Она вздохнула, обнимая его. – Если тебе нужно еще немного времени…

– Нет, любимая. Я уже готов.

Я заверил молодых людей, что вскоре присоединюсь к ним, после чего молча помолился за долгий прочный мир, который восполнил бы все то, что они потеряли.

– Симпатичные статуи. – Я резко развернулся, мое сердце забилось чаще. Но с разочарованием обнаружил незнакомое лицо. У женщины были веснушки, ясные карие глаза, а из-под шляпы выбивались короткие рыжие локоны. Рядом с ней стоял высокий мужчина, с песочного цвета волосами, более темной кожей и зелеными глазами. Они были одеты в тяжелые шерстяные мантии, распространенные среди горвеканцев.

Женщина с любопытством кивнула в сторону удаляющейся королевской четы.

– Они тоже идут на свадьбу? Эта леди была их другом?

– Да. – Порой меня сильно злило то, что лишь немногие узнавали лорда Фокса и леди Тию и ведали про их подвиги, учитывая то, как много те сделали для королевств. – Свадьба станет счастливым событием… несмотря на то что они все еще скорбят.

Рыжеволосая женщина прищурилась.

– Это ведь она уничтожила магию, да? Усложнила жизнь всем, даже нам, простым людям.

– С рунами мы все принимали как должное. Вряд ли большинство оценят принесенную ими жертву. Но у жизни гораздо больше цветов, чем заключено в стеклянном сердце. Сейчас вы, может быть, этого не осознаете, но, возможно, в будущем ваши сыновья и дочери это поймут.

Женщина улыбнулась:

– Если столько людей вроде вас будут помнить о ней, она навсегда останется жива, не так ли? – Девушка вновь взглянула на скульптуры, на ее лице застыло странное выражение. – Сыновья и дочери, – вторила она, – сыновья с моим огнем в душе и дочери с моими глазами. Быть может, однажды так оно и будет. В конце концов, жизнь, за которую стоит умереть, стоит прожить. – Она положила руку на плечо своего кавалера и сжала его. – Идем, моя любовь.

Я поднял взор на статую Костяной ведьмы, настолько погрузившись в свои раздумья, что не сразу понял смысл сказанных женщиной слов. А когда это случилось, мигом обернулся, тихий возглас слетел с моих губ.

Но в королевском саду, кроме меня, больше никого не было. Молодая девушка и ее спутник исчезли.

Мир Восьми Королевств

Истера

• Самое холодное из всех восьми королевств.

• В прошлом воевало с Тресеей за острова Погибших Сердец и до сих пор питает к нему неприязнь.

• От Тресеи отделяется рекой Мира.

СТОЛИЦА: Фарсун.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: король Рендорвик из Дома Петральта.

Тресея

• Территорию королевства в основном занимают густые леса и широкие равнины.

• Население сосредоточено преимущественно в городах и небольшом количестве деревень.

СТОЛИЦА: Хайгаард.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: царь Камулус из Дома Амберстург.

Даанорис

• Самое густонаселенное королевство с мягким, умеренным климатом.

СТОЛИЦА: Сантянь.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: император Шифан.

Города-государства Ядоши

• Первоначально весь материк занимало королевство Ядоша, но распри между королевскими отпрысками привели к его расколу на несколько воюющих между собой государств, сохранивших господство лишь в верхней части континента.

• В то время как каждый город-государство обладает высокой степенью независимости, для налаживания связей и поддержания дипломатических миссий создано единое правительство.

• Во главе каждого города-государства стоит второй министр; каждые семь лет из числа вторых министров выбирается первый министр, который представляет единое государство Ядоша.

СТОЛИЦА: Нет.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: первый министр Стефан.

Кион

• Когда-то было частью Ядоши; многие королевства воевали за эти земли до тех пор, пока Кион не обрел независимость благодаря Вернаше из Роз, легендарной аше.

• Продукт смешения культур и главный центр аш.

• Самая маленькая территория среди всех королевств.

СТОЛИЦА: Анкио.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: императрица Аликс из Императорского Дома.

Одалия

• Территорию королевства занимают равнины и леса.

• Первоначально входило в состав королевства Ядоша, но первым на материке подняло восстание и отделилось в самостоятельное королевство.

СТОЛИЦА: Нив.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: король Телемайн из Дома Одалии.

Архен-Кошо

• Большая группа островов в Быстрых Водах возле королевств Одалия и Кион.

СТОЛИЦА: Хоттенхайм.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: королева Линория из Императорского Дома.

Дрихт

• Пустынное королевство.

• Также знаменито своими строгими крайними взглядами, которые другие королевства в основном презирают, но терпят из-за одежды, которую здесь шьют с использованием рунных ягод.

• Только западная материковая часть Дрихта густо населена; большая часть королевства покрыта песком.

СТОЛИЦА: Адра-ал.

ДЕЙСТВУЮЩИЙ ПРАВИТЕЛЬ: король Аадил из племени Тавроноо.

Благодарности

Обычно у меня нет привычки особо расписывать именно эти страницы, посколько написание книг для меня всегда было путешествием в одиночку. А вот их публикация – совсем иное дело. Как и всегда, мне не хватит никаких слов, чтобы в полной мере выразить свою огромную благодарность тем людям, кто сделал все это возможным.

Я благодарю Ребекку Подос, которая является моим агентом на протяжении шести лет и, будучи моей первой вдохновительницей, оставалась рядом со мной во время написания большого числа и, я надеюсь, еще многих книг.

Благодарю свою команду издательства «Source-books»: Аннетт Поллерт-Морган, Кэтрин Линч, Алекса Йидона, Кэсси Гутман, Сару Касман, Гретхен Стелтер и всех тех, кто прикладывал все усилия, чтобы воплотить мою задумку в реальность – спасибо вам от всего сердца.

Я приступала к написанию «Костяной ведьмы» с одной целью – рассказать о девушке и ее брате, которого та воскресила из мертвых, а впоследствии во время работы над трилогией пришла к осознанию, что помимо некромантии, пожирания трупов и сражений я еще пишу о любви в ее многочисленных проявлениях. О любви к брату и сестре, романтической любви, платонической любви. О любви к семье, в которой ты вырос, и любви к семье, которую ты создаешь сам. О любви к стране, любви к себе и любви к людям, которых ты даже не знаешь. И что куда важнее, о тех великих вещах, на которые ты становишься способен благодаря этой любви. Пожалуйста, найдите минутку и обнимите сегодня того, кого вы любите, эти люди навсегда будут вам признательны.

И, дабы завершить свою триаду благодарностей знаменитым людям, я бы хотела сказать спасибо Терри Крюсу за то, что он – ангел с великолепно сложенной фигурой, которого этот мир не заслуживает.

Примечания

1

Джубба – вид арабского костюма, теплая шерстяная одежда типа кафтана на подкладке, подбитая ватой.

2

Гакти – традиционная верхняя наплечная одежда у саамов, живущих в Норвегии и Финляндии.

3

Чука – мужской арабский кафтан из плотной шерстяной ткани.

4

Инкунабула – первопечатная книга, изготовленная с наборных форм (до 1501 г.); по внешнему виду напоминает рукописную книгу.

5

Баба гануш – популярное блюдо восточной кухни, закуска, состоящая главным образом из пюрированных готовых баклажанов, смешанных с приправами (например, с кунжутной пастой, оливковым маслом, лимонным соком). Баклажаны предварительно целиком запекаются или жарятся над огнем или углями, и таким образом мякоть становится мягкой и приобретает запах гриля.

6

Джудже-кебаб – одно из самых популярных блюд Ирана, которое представляет собой местную версию шашлыка из курицы.

7

Бамия – разновидность иранской и азербайджанской сладости, которую изготавливают из обжаренного во фритюре заварного теста.

Content

Рин Чупеко
Сердце сумрака

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

Мир Восьми Королевств

Благодарности

Примечания