Ярослав Маратович Васильев

Мастер искажений

Роман

* * *

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© Васильев Я. М., 2019

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2019

© «Центрполиграф», 2019

Пролог

Стоило выйти на улицу, как в лицо ударил мокрый снег и ветер, пробирающий до костей. Спина мгновенно заледенела, незастегнутая куртка сразу потеряла тепло. Лена обругала себя за глупость и торопливо попыталась застегнуть молнию, но пальцы как-то сразу закоченели. В спину подталкивали выходившие следом одногруппники: крыльцо главного здания МГУ хоть широкое, но не настолько, чтобы стоять в дверях. Наконец замок поддался, куртка наглухо перекрыла путь противному ветру, и Лена принялась искать глазами подруг.

Не то чтобы ей так хотелось сейчас куда-то идти, всего за пару минут уже продрогла до костей. Да и настроение было под стать погоде: мартовское солнце едва светило сквозь тучи, опустившиеся на город. Всю прошлую неделю хотя бы отвлекала подготовка к промежуточному зачету. А теперь пустая квартира – пока брат в школе, а родители на работе – будет до вечера рвать душу одиночеством.

Лучшая подруга, Маша, наоборот, была полна жизненной энергии, чуть ли не пританцовывала на месте от нетерпения. Едва дождалась Лену и сразу затараторила:

– Ну, чего ты тормозишь? Мы же матан сдали. Ну… почти сдали, но Лаврентич на зачете тех, кто промежутку сдал, никогда не топит. И все. Радуйся. Больше эта муть нам не светит никогда. Не для того я на лингвиста поступала, чтобы опять эти иероглифы зубрить.

На этом Лена не удержалась и против воли улыбнулась. От Маши, которая увлекалась аниме и сносно говорила-читала по-японски, про иероглифы слышать было особенно забавно.

Вторая лучшая подруга, Нина, сильно-сильно закивала. Ей сегодня было особенно тяжело: месяц назад она сначала угодила в больницу, потом родители отправили ее восстанавливать силы в санаторий. В итоге мало того что пришлось зубрить ненавистную математику вместо отдыха, так еще и сдавать в первый же день учебы. Математик отсрочек не принимал: не можешь приползти на промежуточный зачет, будь добр сдавай в полном объеме в сессию.

– Ладно, девочки. Я на Трех вокзалах шикарное место нашла…

– Опять твое суши, – поморщилась Лена. И хотя гнала от себя эти мысли всю неделю, подумала: «А если бы Витька меня встретил, мы бы с ним вдвоем пошли». Во рту сразу стало горько, а в животе екнул ледяной комок.

Долго переживать не пришлось. Маша уже схватила подруг за руки и поволокла к метро.

– Ничего подобного. Классное место, и так уж и быть, без суши и роллов.

Станция встретила тишиной и теплом. После промозглого мартовского ветра, продувавшего город насквозь, это чувствовалось особенно. А еще здесь, в отличие от последних двух недель, у турникетов не было очередей.

– Какое счастье, что у нас эти дурацкие выборы закончились. – Маша одновременно попыталась расстегнуть кнопки на куртке, достать проездной и не уронить сумку.

Со стороны это выглядело так забавно, что Нина не удержалась и хихикнула. Потом спросила:

– А выборы тут при чем? Ты же вообще политику тупняком считаешь?

– Потому и считаю, – нудно начала Маша, – что тебе повезло, тебя месяц в городе не было. А тут представляешь? В Москве – и терактов на выборы боятся. Чуркестан натурально, представляешь? Такой шмон устраивали на входе, очередь жуть была.

– Хоть что-то у нас хорошее, – буркнула Лена.

– Что случилось? – У Нади сразу загорелись глаза. – А ну, давай рассказывай.

Лена ответила таким красноречиво-осуждающим взглядом, что продолжать расспросы подруга не рискнула. Но в метро как бы случайно получилось, что в какой-то момент входящие пассажиры чуть разделили подруг. Лена оказалась одна, а Нина с Машей чуть дальше. Заметив, как Нина старательно выпытывает что-то у подруги, Лена внутренне напряглась и, как всегда в минуты волнения, затеребила кончик косы. Была у второй лучшей подруги дурацкая привычка лезть всем помогать когда не просят, и всегда как слон в посудной лавке. Оставалось надеяться, что Маша ее удержит…

Маши хватило на всю дорогу до «Комсомольской». Но стоило всем троим оказаться на перроне, как Нина решительно начала:

– Так. Мне тут все объяснили. Забудь ты этого козла. Что, с твоей шикарной внешностью ты лучше себе не найдешь? Да в два счета…

И тут Лену прорвало:

– Лучше найду?! Ты еще вспомни про папу с мамой и что они люди не бедные. А с деньгами даже такую дуру-блондинку, как я, полюбят. Знаешь, что мне Витька сказал? Что он слишком простой парень, без вариантов разбогатеть. И потому за эффектной девочкой из богатой семьи ему ухаживать не по карману. Теперь ты в курсе. Довольна?!

Чувствуя, как ее душат слезы и обида, Лена помчалась вперед, пока не вмешалась Маша: она удивительно умела гасить конфликты, а мириться с Ниной сейчас Лена не желала. Наверх бежать не было смысла, догонят у турникетов. Поэтому Лена рванула на станцию кольцевой.

Когда эскалатор уже почти поднял ее к Ярославскому вокзалу, в самом низу показались Маша с Ниной. Все. Не догонят… Почему-то сначала по ушам ударил грохот взрыва, и только потом глаза выколола яркая, ослепляющая вспышка. Следом пришла вязкая, душная пустота. Лена застыла в ней, как муха в янтаре, до тех пор, пока черноту не разорвали сухие, лающие голоса:

– Норма. Образец пригоден.

– В шестой бокс ее…

Глава 1

Старший ворон 2-й дивизии имперского Легиона, Мастер искажений Рагнар появился на мостике ровно в тот момент, когда флагман авангардной группы занял позицию возле точки выхода из гиперпространства. В отличие от большинства своих коллег-воронов, предпочитавших вести бой с линкора и не вылезая из особо защищенных капсул, старший ворон по возможности старался лично находиться в расположении одной из атакующих групп. Сейчас же он вообще выбрал наступавшие первыми торпедоносцы.

Ворона все обязаны узнавать издалека, поэтому его скафандр был угольно-черного цвета. Операторы на мостике невольно вздрогнули и тут же уткнулись в мониторы. Один из них – судя по кольцам на пальцах, поклонник веры в Четырех богов – вообще зашептал молитву, прося оградить его от прикосновения бога смерти. Рагнар на это мысленно поморщился, хотя внешне его лицо и оставалось бесстрастным. Вроде и привык за столько лет – все равно каждый раз раздражало. И больше всего раздражало то, что сейчас без шлема он и в самом деле похож на Последнего всадника, как его рисуют на иконах храмов Четырех: тонкие правильные черты лица, высокий, смуглокожий, черноволосый – живая голова на статуе живого обсидиана. Только за одно это дизайнеров из адмиралтейства хотелось придушить.

Командир эскадры торпедоносцев поприветствовал начальство без тени страха:

– Здравия желаю, ворон Рагнар, – улыбнулся и сделал легкий поклон. Причем проделал все это искренне, а не соблюдая устав и отдавая дань вежливости коллеге-офицеру.

Рагнар также искренне ответил:

– Здравия желаю, капитан-легат Денес.

Не так уж много людей в Легионе и в Империи вообще, которые не страшатся воронов.

Рагнар занял свое место, положил обе ладони на интерфейс-панель, подключаясь к усилителю искажений. И тут же мостик перестал для него существовать. В гиперпространстве способности Мастеров искажений начинали работать зачастую весьма причудливым образом. Вот и сейчас, стоило сознанию покинуть защищенную броней корабля трехмерность, как оно расплескалось в пространстве. Рагнар сознавал, что существует корабль и его человеческое тело. Но одновременно он был в десяти, а может, и в сотне мест. Та его часть, которая чувствовала, знала и мыслила, раздробилась, рассыпалась тончайшей субстанцией по Вселенной, грозной и необъятной. Со всех сторон потекли эманации разумов. В нормальном континууме Мастер, если захочет, ощущает эмоции лишь окружающих. Но в гипере способности иногда своевольничали, Рагнара затопило бурным горным потоком посторонних чувств. Отчетливо были видны два багровых пятна ярости «правее – выше»: там ждала своей минуты пара воронов, которые вместе с начальником поведут в атаку первую волну роботов-камикадзе. И сразу же их потеснил набор четких мыслей-изображений, которые принес со стороны флагмана дивизии бледно-зеленый поток жгучей зависти.

Несколько мгновений Рагнар внимательно разглядывал картинки из повседневной корабельной жизни. На каждой в центре – подозрительно знакомое лицо. Вытянутый овал с острым подбородком, колкий взгляд карих глаз, нос горбинкой… да это же он сам! Только в пойманных видениях Рагнар выглядел слишком уж зло, будто готовая вцепиться в добычу хищная птица. Значит, Рагнара сейчас занесло в мысли недавно присланного пополнения. Сразу после училища парни поголовно бредили подвигами и наградами. И были очень недовольны, когда совсем неожиданно для рядового и младшего состава генерал поменял план операции: отправил первыми в бой старшего ворона и двух его заместителей, у которых и так медалей слишком много.

Рагнар беззвучно расхохотался. Неожиданное веселье помогло собраться. По капле ворон торопливо свел в единое целое разум из окружающего мира и вновь обрел способность мыслить связано и последовательно. Медленно и осторожно, словно полз по поверхности скалы, он зацепился волей и желанием за песчинку робота-разведчика, подхватил суденышко и спихнул его в клубящийся черным туманом провал мрака. Выход в обычное пространство. И одновременно по внутренней связи, как сотни лет и тысячи раз до этого, прозвучал сигнал командующего к атаке:

– Экипажам – к бою.

И тут же полетело от корабля к кораблю:

– Во Вселенной много народов. Мы – люди. Где мы – там победа!..

Сражение по всей системе длилось больше пяти часов: оборона второго гиперканала отчаянно пыталась сопротивляться. Но это уже была агония. Получив абсолютное господство в космосе, Легион с ювелирной точностью подавил на планете и на астероидах все зенитные системы, сжег прямо в ангарах корабли, способные уйти в гиперпространство. Все, что оставалось членам Картеля – продать жизни как можно дороже. Ибо смертный приговор без права обжалования был вынесен каждому еще до начала штурма. Отсидеться тоже не выйдет: планету и каждый камушек просветят и перетряхнут так, что не укроется даже таракан.

Была бы его воля, в этот раз Рагнар остался бы на орбите, а вниз – проверять планету – отправил кого-то из молодого пополнения. Пусть и в самом деле набираются опыта. Но, оценивая оборонительные возможности системы, разведка ошиблась на порядок. Будь на месте Легиона обычные подразделения Космогвардии, их бы стерли в порошок. В простую некомпетентность Службы безопасности верилось с трудом. А вот в астрономические суммы взяток – легко. Но тогда планета скрывала нечто большее, чем просто завод по производству наркотиков, пусть даже самых дорогих. Поэтому сканирование звезды и ее окрестностей на предмет тайников вели намного тщательнее, чем обычно.

На планету еще только начал высаживаться десант, а на столы генерала и старшего ворона уже лег предварительный рапорт. В системе нашли хроноаномалию, одну из оставшихся после древних шангри. Причем временная каверна была в активном состоянии, а выбросы хронопотоков замаскированы от случайных наблюдателей с транзитных кораблей. Потому-то и защищались «всего-то мафиози» так отчаянно, потому-то и оказалась укреплена база наркокартеля слишком хорошо. Почти наверняка здесь занимались запрещенными темпоральными исследованиями. И самое надежное, если старший ворон проверит на базе каждый закоулок самолично.

Челнок плавно нырнул в атмосферу. После удара колес о плиты космодрома почти сразу остановился: пилот был специалистом своего дела, а взлетную полосу не бомбили. Рагнар решил дожидаться сопровождающего не в салоне, а снаружи. По инструкции снимать шлем во время десанта на планету запрещалось, но сегодня ворон на инструкцию наплевал. Бой завершен. Яды и обычные пули Мастеру искажений не страшны, как и одиночные бойцы противника. Зато воздух пах гарью, и аромат был прекрасен: воздух хоть чем-то пах. На взгляд Рагнара, это сейчас и было единственным положительным моментом. На кораблях и станциях атмосфера отфильтрована до полной стерильности и смешана в идеальных пропорциях. После нескольких лет службы и постоянного вдыхания этой смеси любой запах несет блаженство.

Под ногами звонко похрустывала смесь песка, запекшегося шлака и пепла непонятного происхождения.

Окружающий пейзаж полностью соответствовал запаху и этим тоже несказанно радовал глаз. Похожие на застывшие причудливые наплывы вулканической лавы, развороченные до полной неузнаваемости и неопределимости изначальной конструкции здания курились серыми и черными дымками. Вокруг – разного цвета лужицы застывшего металла, в которых с трудом, но угадывались остатки орудийных турелей. На фоне царящего разгрома пепельно-серые бронескафандры космодесанта выглядели нереально, словно призраки на кладбище. И это Рагнара устраивало: если камуфляж отключен, серьезной опасности больше не существовало.

Стоило отойти от челнока на пару десятков метров, как ворона встретил назначенный командиром десанта сопровождающий. Интерфейс скафандра немедленно сообщил: «Йозеф Ольшанский, чин младшего центуриона, заместитель центуриона восьмой центурии первого батальона». Рядом со штурмовиком Рагнар на миг почувствовал себя хлипким подростком. Хотя скафандр-доспех и оборудован усилителями мускулатуры, солдат обязан сохранять боеспособность даже с отключившейся системой. Ниже два десять в десант не брали, да и в остальном комплекция соответствовала. Легионер отдал честь:

– Господин старший ворон. Сопротивление на поверхности и подземных уровнях подавлено. Желаете начать осмотр?

– Да. Немедленно. Лабораторию нашли?

– Пока нет.

Легионер развернулся и широким шагом двинулся вперед. Рагнар ощутил, как вокруг Ольшанского побежала волна равнодушного холода. Противника нет, базы тоже скоро не станет. Операция закончена. Рагнар, наоборот, шел через останки цитадели, с искренним удовольствием разглядывая по дороге все. Ведь для Мастеров искажений эмоции – это основа, энергия, из которой они творят вокруг себя изменения мира.

Вот грязно-серое, словно закопченное, небо со свинцовыми облаками. Ревущий ветер приятно охлаждает кожу. Вот – группа зданий, не оплавленных, а просто разбитых. Видимо, какие-то технические, а не оборонительные строения. Рядом лежали аккуратно сложенные трупы. Людей? Рагнар активировал бинокль, на сетчатку тут же спроецировалось изображение запрошенного участка. Неудивительно, что ворон ошибся: вольфары самые близкие к человеку гуманоиды. Короткую, покрывавшую все тело шерсть на таком расстоянии невооруженным глазом не разобрать, да и волчьи головы под текущим ракурсом со спины тоже не увидеть. Понятно и зачем трупы волко-людей отделили от остальных наемников. Вольфаров отдадут их старейшинам, пусть сами отыщут и накажут те кланы, чьи воины поставили под угрозу хрупкий мир между расами. Рагнар покатал в голове чувство удовлетворения от вида убитых врагов – пожалуй, стоит его убрать в кладовку памяти.

Тут ворона отвлек необычный звук – квакающе-чавкающий. Воображение нарисовало раздавленную сапогом лягушку. Оказалось, это бойцу-сопровождающему под ноги попался омерзительно-склизкий труп боевого киборга-биоробота, напоминавшего одновременно скорпиона и тысяченожку. Центурион не дал себе труда перешагнуть, и следующий сегмент распластавшегося кольцами тела, попав под ногу, опять с легким влажным хлопком лопнул под ботинком. Серовато-синяя масса на несколько мгновений испачкала броню, но тут же стекла, не оставляя следа. Рагнар хмыкнул: звук показался ему забавным, ощущения стоило тоже запомнить, чтобы потом использовать для работы. Впрочем, хоть и интересно, но не настолько, чтобы с детской радостью прыгать по остальным сегментам. Да и подчиненные не поймут: и так про воронов ходит полно идиотских слухов.

До входа на основные подземные уровни базы оставалось совсем немного: обогнуть остов очередной разбитой башни стратосферной ПВО, перейти вброд небольшой искусственный канал. И там, за остатками последнего огневого рубежа, присоединиться к штурмовой группе, которая еще раз, теперь уже сантиметр за сантиметром, будет обследовать подземный лабиринт в поисках потайных мест. В этот момент ожила связь.

– Докладывает патруль Б-12. Обнаружено еще одно здание. Вероятно, вход в изолированный бункер. На входе – какая-то дрянь. Черная, похожа на кляксу. Двое без сознания.

– Туда, – скомандовал Рагнар по общему каналу. – Штурмовая группа и все, кто близко, – немедленно туда.

Что там нашли, он сообразил сразу, поэтому не стал огибать остаток длинного, не меньше километра, здания. По команде ворона легионер вскинул до этого висевшее в походном положении плазморужье. В руках бойца смертоносная махина казалась почти игрушечной. Оружие бесшумно плюнуло прозрачным шариком магнитной ловушки. Снаряд торопливо ударил в стену, мгновение спустя полыхнуло, и в здании появилась сквозная дыра метров двадцать в диаметре.

Переходя лужу еще не застывшего камня, Рагнар поморщился. Шлем он надевать так и не стал, лишь прикрыл искажением лицо от жара, чтобы проникший под защиту воздух не обжег. Почти сразу легионеры вышли к нужной точке. Зданием это, как и все остальное вокруг, можно было назвать с большой натяжкой. Торчало две стены, в одной из которых сохранился дверной проем, откуда сейчас бесформенной кляксой выползало абсолютно черное нечто. Рядом безжизненной грудой валялся боец. Сканеры забило помехами, но и без них Рагнар знал – человек мертв. Остальной патруль лежал далеко в стороне. Туда же отступал последний оставшийся в сознании штурмовик, таща на себе товарища. Рагнар успел восхититься его мужеством: дрянь из развалин генерировала дикий ужас, солдат сейчас сходил с ума от страха, но продолжал ползти. А до этого, судя по всему, вытащил остальных.

Черное нечто просто так добычу упускать не собиралось. Вдогонку храбрецу шустро поползло черное щупальце. Но центурион уже начал отсекающий огонь.

– Плазмой его. И любым энергетическим! – скомандовал Рагнар.

Сам он тоже начал выстраивать щит между солдатом и преследователем. Выплеснул из крови все эмоции, все ощущения, которые почерпнул на разрушенной базе и во время прорыва к планете. От удара щупальца антисвета по невидимой стене Рагнар застонал и задрожал, почувствовав себя атлантом, который держит небо. Но устоял. И в то же мгновение подоспела штурмовая группа вместе с ближайшими патрулями. Получив еще на подходе от ворона пакет с информацией, они уже с предельной дистанции начали стрелять. Черноту окутало кипящее море плазмы и жесткого излучения. Инородная для Вселенной субстанция впитывала энергию как губка, зато вокруг нее ничего не менялось, хотя совокупной огневой мощи атакующих бойцов хватило бы залить площадку радиусом в полкилометра сплавленным до стекла камнем. Наконец, черное нечто не выдержало и схлопнулось. Солдаты сразу прекратили стрельбу и вопросительно взглянули на ворона.

– Энтропия. Концентрированная энтропия, – хрипло ответил Рагнар и оперся на плечо центуриона Ольшанского, чтобы не упасть. Растянуть ментальную защиту и на раненых, и на атакующих солдат оказалось неожиданно трудно. – Эта гадость стремится поглотить любую энергию и разрушить любые упорядоченные структуры. Особенно разумные.

Про себя же добавил, что теперь растаяли последние сомнения: на планете в самом деле активно работали с хроноклазмом.

Роботы старательно обследовали верхний уровень лаборатории, и только потом под землю полезли люди. Пусть Рагнар и был уверен, что опасности там нет – основной энтропийный сгусток всосал в себя те, что помельче, а любую электронику и киборгов охраны по пути деструктурировал, – но рисковать шкурой, не к месту бравируя нарушениями инструкций, ни ворон, ни штурмовики не собирались. Вся группа сменила повседневную броню на скафандры класса «Гранит». Тяжелые и неповоротливые, зато способные выдержать попадание нескольких зарядов плазмы в упор.

Три верхних уровня встретили мешаниной из обломков и бесформенных наплывов шлака. Зато дальше, стоило пройти через ворота, которые еще недавно закрывал здоровенный бронированный люк, лаборатория казалась почти нетронутой. К общему удивлению, лифт функционировал, и это экономило время. Первым в шахту нырнули два похожих на краба боевых автомата. Едва они доложили «безопасно», начали спуск люди.

Гравитационная установка сработала идеально, плавно подхватив людей одного за другим. Подошвы ботинок тихо лязгнули о покрытие пола. Сквозь шлем коридор казался серым. Кроме лифта, никакое другое оборудование или аварийное освещение не работало, покрытие стен поглощало волны радара – картинку на забрале рисовал компьютер по данным сонара. А еще во внешних динамиках стояла абсолютная тишина. Создавалось неприятное ощущение, что окружающая темнота скрадывает и пожирает звуки. Автоматы побежали дальше, Рагнар, проверив окружающее пространство своими способностями, тоже ничего опасного не нашел. Сразу выкрутил на полную мощность фонарь, вмонтированный в плечо доспеха. Следом так же поступили остальные. Холодные белые лучи озарили коридор тошнотворного мятно-зеленого цвета с большим черным пятном на полу. Рядом с пятном валялись трудно идентифицируемые останки в лабораторном халате.

– Кто-то из персонала, – пояснил для остальных Рагнар. – Попал под энтропийный удар. Думаю, живых мы тут не найдем.

И мысленно добавил: «Вовремя мы их прищучили. Похоже, Темного зверя они почти вытащили».

Коридор несколько раз поворачивал. То тут, то там попадались входы в боковые помещения. Двери боевые автоматы на всякий случай снесли по дороге, и сейчас внутренности комнат хорошо просматривались. Больше всего это место напоминало лабораторию из фильмов ужасов. Декорации для зверских опытов сумасшедшего ученого. Словно решив доказать – все точь-точь как в иллюзор-лентах, – по пути встретилась тюрьма, где за запертой решеткой лежал десяток бездыханных тел с посиневшими лицами и выпученными глазами, будто люди умерли от удушья.

А еще здесь все было очень по-человечески, и это оставляло нехороший привкус. Первую скрипку на базе играли люди, а не вольфары. И предназначалось оружие древних, которое пытались вызвать из небытия, для каких-то гадостей внутри человечества.

За очередным поворотом обнаружилась дверь, запертая на манер шлюза космического корабля. Сизо-серым матово отливал металл брони. Боевые автоматы это не остановило, хотя закончили они возиться совсем недавно: дыра в воротах сильно фонила в тепловом диапазоне. А за дверью оказалось именно то, ради чего и штурмовали позабытую планету с длинным номером вместо имени. Центральное ядро лаборатории.

Перед тем как войти, Рагнар отдал последние инструкции. Информация по Темным зверям была не секретной, но в обязательную учебную программу точно не входила. Бойцы могли и не знать особенностей нового противника.

– Лаборатория предназначалась, чтобы вытащить из прошлого боевой автомат шангри. Если у них это получилось, он где-то здесь. Сразу после перехода он размером не больше человека, может свободно менять форму, сохраняя объем. Основной признак – активное и абсолютное поглощение любого излучения, что-то вроде идеального черного тела. Если заметите хоть что-то подобное, сначала стрелять энергетическим, потом разбираться.

Про себя же добавил, что идиоты не переводятся, и судьба шангри никого не останавливает. Дважды за историю людей и вольфаров получалось удачно воспользоваться колодцами времени, через которые шангри черпали энергию для создания Темных. И поначалу робот древних даже подчинялся. Со временем неизбежно выходил из-под контроля, первым убивая новых хозяев. Оборачивалось его уничтожение всегда большой кровью: древние создали идеальное оружие против разумных. Победили в своей войне, вычистили Галактику от конкурентов. И отправились в небытие следом, когда Темные звери обратились против единственного разума, до которого теперь могли дотянуться.

Центральный зал представлял собой вытянутый параллелепипед, если верить заработавшему радару, двадцать метров в высоту и полторы сотни в длину. В дальнем конце – нечто вроде подиума с десятиметровым цилиндром из прозрачного материала. Правая стена – рабочие места операторов. Левая – сплошь непонятное оборудование и вертикально установленные с интервалом в десять метров саркофаги. Фонарь одного из штурмовиков осветил прозрачную крышку ближайшего саркофага. Внутри лежал мертвый голый человек.

– Бедняга, – вздохнул Рагнар и решил объяснить: – Не повезло дважды. Пока идет настройка установки, из прошлого таскают людей. Случайные жертвы, обязательно умершие насильственной смертью… Во время основного запуска они становятся хрономаркерами и пищей молодого зверя. Умирают опять.

Легионерам сантименты были чужды. Зато, повинуясь вбитым в училище инструкциям и навыкам и не доверяя автоматике, солдаты начали проверять один саркофаг за другим.

– Тут одна, кажется, живая!

– Ломайте саркофаг, пока не задохнулась. Автономная система почти сдохла.

Материал саркофага по крепости мог поспорить со сталью, но противостоять искусственной мускулатуре скафандров не смог. Минуту спустя Рагнар уже держал на руках худенькую, истощенную до прозрачности, полностью лишенную волос девушку без сознания. Сразу окутал пологом, чтобы ослабленный организм не отравился какой-нибудь химией из атмосферы бункера.

– Челнок мне. Я на орбиту. Тут проверить все. Темного зверя, думаю, можно не опасаться. Сгусток наверху и то, что одна из маркеров жива, – почти стопроцентная гарантия, что пробой схлопнулся раньше времени.

Пока Рагнар нес девушку до челнока, идея окончательно оформилась. Надо будет поставить в ее деле отметку, что, когда гостью из прошлого проверят и признают безопасной, с ней обязан побеседовать ворон. Разговор с пришелицей из непонятно какого века сулил массу новых впечатлений, которых ему так не хватало последние годы.

Легион обычно не оставлял после себя живых врагов, но это совершенно не означало, что он не брал пленных. Разведку, в том числе и посредством допросов, никто еще не отменял. Положенный штат персонала на флагмане присутствовал, пусть даже подавляющую часть времени он скучал и занимался не основными делами. Так что атмосферный челнок в ангаре флагмана встречала целая делегация, а на скафандре старшего офицера группы в дополнение к майорским звездам ярко-алым пламенела эмблема легата. Рагнар невольно хмыкнул: лиц за забралами не разобрать, обычных майоров на флагмане полно, но, даже не читая входящий пакет информации, по одной лишь эмблеме понятно, что аж сам начальник Отдела Безопасности прибежал. Соскучились люди по работе, последние три рейда их дивизия получала задачи «прилететь и стереть в порошок без разговоров».

– Старший ворон Рагнар, мы готовы, – отдал честь главный дознаватель.

– Держите образец. – Ворон сгрузил ношу на медицинскую тележку. – Как проверите и, если не найдете ничего опасного, поставите отметку, что я хочу ее допросить. Лично.

– Так точно. – И тут же вежливо оттеснили постороннего в сторону. Пока девушку не проверят, она – не его зона ответственности.

Рагнар проводил дознавателей взглядом и направился к себе в каюту. Накатила усталость. В любом другом случае он сейчас был бы во вполне прекрасном настроении: рейд закончен, а станция приписки дивизии хоть и нелюбимый, но дом… Не встреть они на поверхности действующую темпоральную лабораторию. И хорошо, если дело только разворачивалось. А если там все-таки сумели получить одного зверя, а сейчас готовились достать второго? Энтропийный сгусток, который образовался как отдача нарушенного хронобурения, наверняка стер память компьютеров лаборатории. Персонал мертв. А остальные, скорее всего, не подозревали про секретный бункер. Для них планета была так защищена, поскольку на ней располагался один из главных наркозаводов Картеля.

Привычка последних лет нашептывала, что стоит ждать от судьбы худшего. Запросто реализуется вариант именно с двумя зверями. Чем-то очень нехорошим несло от всей истории с лабораторией. Оборону они смяли бы по-любому. Но если бы генерал прислушался к неформальным рекомендациям адмиралтейства и данным СБ, в атаку пошло бы недавнее пополнение «набираться опыта». Того самого опыта и силы, которых молодым парням сразу после училища не хватит, чтобы провести разведку еще из гипера. Если бы не старший ворон и захватившие плацдарм ветераны Денеса, победили бы с огромными потерями. И прорывались бы намного дольше. Высадку десанта прикрывали бы не точечными ударами, пользуясь господством на орбите, а гвоздили противокосмическую оборону, не особо разбираясь. Первого, а может, и второго, зверя успели бы и вытащить, и спрятать где-то в системе вместе с руководством. Лаборатория сгорела бы под орбитальным ударом – не зря рядом напихали столько зениток.

Хотелось надеяться, что группа дознавателей приведет девушку в чувство и сумеет покопаться в ее памяти: вдруг она мельком что-то видела или слышала? Дилетанты, на которых внезапно свалилась власть, не так уж редко ведут важные разговоры в присутствии тех, кого считают покойниками.

Оставалось еще одно неприятное дело, которое хотелось завершить как можно быстрее: доклад командующему дивизией. В идеале – сегодня и по собственной инициативе, чтобы перегруженный текучкой генерал не особо придирался. Но перед таким важным, хотя и противным занятием стоило немного прийти в себя. Сбросить напряжение высадки. Раздеться, несколько минут постоять под душем, побриться и надеть свежую форму.

Душ Рагнар любил. На самом деле, конечно, ворон любил море – обжигающе-холодное, седое, под пуховым одеялом облаков или мягкое, теплое, нежно холодящее разгоряченную южным солнцем кожу, – но о таком до окончания срока службы оставалось мечтать. Порой отдых на море и любимая подводная охота казались сном. Зато контрастный душ тоже дарил успокоение. Попеременно ледяные или обжигающие горячие колючие, тугие струи проливным дождем барабанили по коже, смывая с плеч усталость, а невидимые, но ощутимые струи воздуха давали отдых каждой мышце и связке.

И бритье Рагнар тоже любил. Не снимать волосы специальной пеной и губкой, а чувствовать, как десятки сеточек электрической бритвы вибрируют и срезают еще короткие, но уже слегка отросшие волоски. Вот что ворон не любил, так это парадную форму. К удобству претензий не было, зато была претензия к цвету. Нестерпимо хотелось чего-нибудь желтого, зеленого или синего. Эти цвета прочно ассоциировались с давно утраченной свободой делать не то, что должен, – а что душа пожелает. А еще парадная форма имела короткий рукав. И каждый мог видеть черные обручи, опоясывающие руки посередине между локтем и запястьем.

Внедренные под кожу интерфейсы будут темнеть углем до тех пор, пока их не снимет императорская печать. Символ статуса, признак, по которому любой опознает ворона разрушения. Возможность напрямую подключаться к любой военной сети – и одновременно гарантия, что ворон не нарушит присягу и не сбежит. Такие случаи иногда бывали, а в Империи не так уж мало мест, где хорошего Мастера искажений примут, не спрашивая о его прошлом. По браслетам же дезертира без труда можно и отыскать, и заблокировать способности во время ареста…

Рагнар уже собирался выходить, когда раздался сигнал вызова: кто-то хотел попасть к нему. По личному делу. Удивленный, ворон приказал системе впустить гостя во входную комнату, заодно служившую гостиной. Это оказался капитан-легат Денес. Да еще с двумя бутылками в руках.

– Это тебе. Одна от моих орлов. Другая – от штурмовиков.

Рагнар взял подарок и удивленно присвистнул. Первой оказалось марочное синее вино вольфаров, причем, если наклейка не врала, из сектора Метрополии. Вторая – не менее дорогое белое сухое из сектора Терры. Осипшим голосом, не веря глазам, уточнил:

– Они что, отдали мне…

– Ага. Как лучшему.

Рагнар, не выпуская бутылок, сел на диван. Нерушимая традиция Легиона – перед рейдом каждая тактическая группа покупает такую вот бутылочку в складчину. А потом ее получает лучший экипаж или рота. И обязаны распить в память о тех, кто не вернулся из боя. Сейчас получалось, что торпедоносцы и штурмовики признали лучшим его.

– Ладно, раз уж пришел. Ну их, дела. Давай, что ли? Помянем. Не одному же мне это богатство пить? Ты сейчас свободен?

– Да. Еще сутки отдыха.

– Тогда разливай.

Допив третью порцию, после которой стало тепло на душе, все проблемы теперь казались не важными, а нервы прекратили терзать нехорошие предчувствия, Рагнар рассмеялся сухим, каркающим смехом и все-таки высказал вслух:

– Да уж. Не ожидал. В лицо боятся, а вот так…

– Хороший ты мужик, Рагнар, – улыбнулся Денес. – Но сам знаешь, должность такая.

– Обычных Мастеров не боятся.

– Так то обычных. А вы, вороны, если помнишь, с самого начала были императорскими комиссарами с правом единоличного трибунала. Смирись. Не важно, сколько пройдет времени, хоть пятьсот лет, хоть тысяча, – формально ваши права приостановлены, но не отозваны. А еще из всех Мастеров только вы имеете право убивать искажением. – Денес усмехнулся: – Не скажу, что обывателя пугает сильнее.

– Вспомни еще, что старший ворон может заменять генерала в дисциплинарной комиссии и прочих веселых местах, чем наш дорогой командир и пользуется. Я не рвался на эту должность. И в Легион тоже не рвался.

Прозвучало резко. И грубо. Легион был элитой армии, сюда мечтали попасть многие. Как и стать воронами разрушения.

Денес не обиделся. Налил себе еще порцию, глотнул, покатав на языке и наслаждаясь букетом. Почесал висок и ответил:

– Я помню. И помню, как ты рассказывал, что тебя на призывной пункт вместе с повесткой волокли чуть ли не силой. И что на твое место жаждут попасть многие Мастера, причем добровольно. Но я рад, что у нас именно ты. Видел я этих мальчиков. Мечтают быть героями, но чтобы не высовывая носа из капсулы на флагмане. А ты каждый раз лезешь с нами в пекло. Мог бы отсидеться в облаке на малом корвете, ограничиться лишь наведением, пока мы поблизости, а потом сразу нырнуть обратно в гипер. Вместо этого ты пошел с нами в бой до самого конца, ты вытаскивал нас в самый последний момент. Поэтому сегодня многие наши парни остались живы… и так не первый раз.

– Ага, – буркнул Рагнар. – Единственная привилегия дворянина, которую не может отменить даже император, – это право первым подниматься в атаку и сдохнуть за интересы человечества.

– Да ладно тебе, – расхохотался Денес. – Дворянство за дело у Цереса ты получил более чем заслуженно. И как будто без этого ты ради нас не рискуешь.

Рагнар поставил бутылки на столик и хмыкнул. Денес понял по-своему.

– Штурмовики тоже тебя ценят. Все знают, что по правилам ты, когда клякса полезла, должен был не на всех защиту тянуть, а только на тех, кто огонь вел. А ты и раненых прикрыл, хотя именно тебя та дрянь могла в итоге выпить досуха.

Ворон вздохнул и с грустью ответил:

– Наверное, потому, что я хоть и получил не такой уж маленький чин, – он двумя пальцами слегка ухватил ткань мундира, – но так и остался гражданским. Совесть будет мучить. Ладно, разливай…

Следующий день Рагнар встретил с больной и тяжелой головой, вдобавок противно и очень долго пиликал сигнал оповещения срочного сообщения. Несколько секунд ворон оглядывался и пытался сообразить, что случилось. Потом в памяти слегка прояснилось. Свою меру он знал хорошо и никогда не позволял себе напиваться допьяна. По отдельности каждый из напитков был чудесен, да и мало бутылки вина на взрослого мужика, чтобы всерьез захмелеть… Им и в голову не могло прийти, что смешивать содержимое подарков не стоило: в любом другом случае распивать одновременно такие бутылки – слишком дорогое удовольствие.

Лицо затопила краска стыда. По глупости нализались они вчера, как два салабона после первого в жизни рейда. Денес под конец как-то смог уползти к себе в каюту, хозяин остался храпеть прямо в гостиной. Ни с докладом не сходил, ни будильник не завел. Заранее догадываясь и холодея от нехорошего предчувствия, Рагнар вывел перед глазами виртуальный экран и текст сообщения. «Прибыть с докладом к 12.00». А сейчас… он скосил взгляд в угол экрана на часы.

«Мать твою! Меньше получаса осталось!»

Собирался Рагнар второпях и абы как. Ледяной душ слегка прояснил сознание, но заставить очнуться до конца не смог. А по части формы и устава командующий дивизией был ярый формалист и педант, да и мято-похмельный вид подчиненного в глазах начальства не красил. Результатом стала выволочка от генерала. Хорошего настроения это Рагнару не добавило, зато прибавило злобы на весь мир. Про то, что он хотел поговорить со спасенной девчонкой, ворон не вспомнил. А сообщение от дознавателей стер, не читая: пометки «важно» нет, значит, какая-нибудь очередная бюрократическая ерунда.

Глава 2

Девушку, которую притащил ворон, и еще одного мужчину – то ли пленника, то ли сотрудника, которого нашли десантники на одном из уровней лаборатории, разместили в лазарете тюремного сектора линкора. Совмещенный с исследовательской лабораторией, лазарет представлял собой блок из десяти небольших модулей, полностью автономных вплоть до регенерации воздуха. Штатный ментоскопист покопался в головах, пока люди были без сознания, заявил, что ничего интересного для дознавателей там нет. И сразу жертвы потеряли ценность в глазах разведслужбы, а дело перевалили на младшего следователя.

Назначенный ответственным лейтенант вошел в контрольный центр медблока и поморщился. Специфичный запах всех лечебных учреждений просачивался даже сюда. «Мне надо прослужить еще два месяца, – напомнил он себе. – А дальше…» Дальше кончится год, который отец отвел ему, устраивая на непыльную вроде должность в Легионе. Со словами: «Полезно для будущей карьеры». Лейтенант был полностью с родителем согласен и представлял, как будет потом козырять этой самой службой на гражданской должности. Но это потом, а сейчас предстояла работа грязная и, на взгляд парня, никому не нужная.

Ожидавший следователя медик отдал честь, затем включил широкий панорамный экран. Там отображался модуль, в котором находился мужчина.

– Давно он так? – мрачно поинтересовался лейтенант.

Сжавшаяся в углу кровати трясущаяся субстанция, взирающая по сторонам вытаращенными глазами насмерть перепуганного мелкого зверька, была совсем не похожа на человека. Разве что антропоморфным обликом.

– Последние сутки. Как очнулся, с тех пор пребывает вот в таком виде. Если желаете, можем посмотреть запись.

– Не желаю, – сморщился лейтенант.

– В общем, мы сделали все биологические, биохимические и прочие анализы. Физиологически с обоими доставленными все нормально…

В это время сидевший на кровати мужчина вздрогнул, потом рывком вскочил. Обвел помещение диким и безумным взглядом, метнулся в щель между стеной и кроватью и забился в нее спиной. Потом медленно протянул руку, недоверчиво ощупывая поверхность самой кровати, и, взвизгнув что-то звериное, залез уже под кровать.

– Как видите, повадки совершенно неразумного существа. Судя по всему, энтропийный удар был слишком силен. Возможно, кто-то из Великих Мастеров и мог бы привести в чувство…

– Так и останется дегенератом? – опять поморщился лейтенант.

– Надежды нет, – подтвердил врач. – Вот, обратите внимание, какая нервная реакция на еду!

В этот момент в кадре из пола выдвинулись миска, кусок хлеба и стакан воды. Мужчина в панике заметался по камере, то пытаясь опять забиться под койку, то влезть на нее. Все это время он истерически орал.

– Пришлите запрос и обоснование, я подпишу уничтожение, – брезгливо отдал указание лейтенант.

– Так точно, – равнодушно ответил врач: стоимость услуг одного из Великих Мастеров искажений была запредельной. На нищего дегенерата тратить столько денег никто не станет.

– Женщина?

– Девушка, биологический возраст девятнадцать. Ей повезло, если можно сказать. Сильное истощение от близкого выброса энтропии, словно голодала месяц. Нервный стресс. Но в остальном она полностью восстановится. По фенотипу и анализу генного кода она ближе всего к русским. Отдельные слова и фразы, которые она произнесла в бреду, тоже русские. Лингвоанализ показал, что, скорее всего, ее вытащили из первых веков освоения космоса, где-то в период, близкий к Разлому. Проблем с адаптацией не будет.

Лейтенант задумчиво кивнул и вперил взгляд в экран. Там уже отображалась вторая камера. Девушка спала, укрытая простыней. Русский в первые века освоения звезд был официальным языком космофлота. Неудивительно, что пришелица из прошлого его знает. Современный имперский тоже числил русский своим основным предком. С освоением речи и адаптацией проблем действительно не будет… В голове смутно зашевелилась какая-то мысль. Пытаясь ее не упустить, лейтенант отстраненно поинтересовался:

– Какие-то замечания, препятствующие обычной процедуре, есть?

– Нет. Некоторые показатели, правда, низковаты, но это можно списать на шок. Можно попробовать установить контакт. Желаете зайти?

– Не стоит. Стандартное гражданство империи на основании того, что она – человек с чистым геномом. На станции сдадите в реабилитационный центр. Тоже пришлите докладную, я подпишу.

На выходе из тюремного сектора идея оформилась окончательно. Связей и знакомств лейтенанта хватит провернуть одну выгодную операцию. Девчонка никому не нужна, про нее забудут. Реабилитацию провести халтурно и для галочки, потом без труда устроить работать строго в одно конкретное заведение. Бордель Салима-веселого специализируется на редкостях, там любой может переспать не только со своим видом, но и с инопланетянкой. Девушка из прошлого станет курицей, несущей золотые яйца. Сначала секс, а потом еще станцевать и спеть «древнюю песню» какую-нибудь, байку там рассказать. Падкие на экзотику клиенты повалят валом. Салим же человек умелый и с пониманием. За полгодика обработает так, что девчонка ноги раздвинет сама и будет это за счастье почитать. Процент от сделки станет хорошей прибавкой к увольнительному пособию… Но действовать надо быстро, и утвердить программу адаптации немедленно, пока девушка еще спит. Иначе, стоит ей пообщаться хоть с кем-то из младшего персонала, и легенда про асоциальную дикарку затрещит по швам.

* * *

Лена лежала на мягкой кровати, и ей снился какой-то сон. Хороший, жалко не запомнился, когда она проснулась. Девушка продолжала лежать, не открывая глаз, и лениво размышляла, что хорошо бы почаще снились именно хорошие сны, а не тот кошмар, который преследовал ее до этого. Взрыв, потом странные люди-волки, тюрьма, издевательства… Яркий свет раздражал через закрытые веки и требовал все-таки открыть глаза. Лена со вздохом повиновалась. И вздрогнула, сердце зашлось в бешеном ритме. Она лежала на кровати в небольшой, абсолютно пустой комнатке без окон и с зелеными стенами. Больница! Ничем иным комната быть не могла. Значит, взрыв в метро ей не приснился… Как остальные девчонки?!

Разум тут же начал себя убеждать: не паникуй. Если ты жива, то и остальные целы. Когда они поднимались с «Комсомольской», Лена стояла намного выше подруг, и вспышка взрыва была прямо перед ней. А здесь, наверное, Склифосовского? Или куда там обычно возят раненных при терактах? Сейчас придет врач… Девушка села, растерянно осмотрелась, стараясь заметить камеру наблюдения. Не могли же ее оставить совсем без присмотра? Провела ладонью по койке. Ткань простыни напоминала на ощупь шелк. Поднялась на ноги, придерживаясь за стену.

– Ой…

Тут Лена заметила свою наготу, схватила покрывало и попыталась прикрыться. Тело отозвалось слабостью. От резкого движения потемнело в глазах, пришлось сесть обратно на кровать. По оставшейся с детства привычке Лена попыталась успокоиться, теребя свои волосы. Пальцы хватанули пустоту. Почувствовав, как тело заледенело от страха, девушка провела ладонью по голове… Череп был идеально гладко выбрит. Все произошедшее не сон! После взрыва она и впрямь попала к тем самым людям-волкам и просто людям. И все унизительные медпроцедуры, которые с ней делали и для которых обрили и на голове, и в прочих местах, – тоже были. Где она?

Следующие две недели Лена рыдала, кричала, билась в истерике. Ответа не было, никто из персонала не заглядывал. Лишь три раза в день через окошко подавали еду, через него же выдавали свежую одежду – что-то вроде халата и белье из неизвестного материала. Да еще, как обезьяну, дрессировали образовательными программами по языку. Сделаешь задание – получишь десерт, откажешься заниматься – лишишься обеда. В остальном про девушку будто забыли. Разве что, если она слишком уж громко истерила, в палату въезжала непонятная конструкция, похожая на стального паука, и делала укол, от которого хотелось спать, а мысли становились безразличными, вялыми и тягучими.

Глава 3

Распихивая окружающих, Лена почти бежала к остановке монорельса. Проигнорировала заинтересованные взгляды: за два месяца в центре реабилитации фигурка выправилась, стала не хуже моделей на обложке глянцевых журналов, которые она выписывала в родном времени. И даже самым дешевым платьем аляповато-розовой расцветки не испортишь. Да и волосы благодаря современным технологиям отросли обратно в толстую косу благородного оттенка золотой пшеницы. Среди тех, кто выбрал жизнь на космических станциях, такой цвет – редкость. С грустной усмешкой Лена подумала, что в первые дни мохнатые, все время напоминавшие ей собак вольфары или похожие на ярко-красных людей с рожками фламины у нее тоже вызывали благоговейную оторопь. Как и остальные инопланетяне.

Прошло всего четыре месяца, как ее выпустили из Центра реабилитации, а она уже не глядя пихает всех локтями в бок. Будто и не в космосе, а в родном московском метро в час пик. И плевать, что заинтересованные взгляды на нее бросали до сих пор. Главное – успеть на работу: и так жалованье мизерное, а каждый штраф за опоздание чувствительно бил по карману. Уволиться же из кафе не получалось. Как оказалось, и в будущем социальные службы остались халтурщиками. Выпихнули человека из реабилитационного центра, поставили галочку «на время вторичной адаптации работой обеспечена»… и забыли. Какое им дело, что навязанный контракт превратил девушку фактически в рабыню хозяина заведения на год, а то и на два? До тех пор, пока она не получит в паспорт отметку, что период «вторичной адаптации» закончен.

Стоило Лене покинуть спальный кластер дешевого жилья и выйти в общий коридор, как станция оглушила и ослепила рекламой, грохотом линии монорельса, гулом тысяч спешивших по своим делам людей и нелюдей. Сколько в прошлой жизни Лена перечитала фантастики, кажется, детально все себе представляла, но воочию реальность оказалась куда ошеломительней. Огромная, что по площади, что по объему, станция была настоящим мегаполисом на орбите красного карлика. База Легиона плюс крупный торговый перекресток Империи людей и звездных государств нелюдей… Эдакий Новый Вавилон, где девушка казалась самой себе если не песчинкой, то муравьем так точно. Радовало одно: на станции было предельно просто ориентироваться. Сплошные перпендикуляры, как внутри горизонтальных уровней, так и по вертикали. Сквозные лифты и одинаковые по назначению кварталы – если, конечно, можно приравнивать комнаты-пеналы бюджетного жилья нижних уровней и фешенебельные гостиницы туристических ярусов.

Вагон слегка потряхивало, толпа стояла плотно и не давала упасть. Лена позволила себе немного помечтать: она почти скопила нужную сумму, чтобы досрочно попробовать сдать на сертификат начальной ступени образования. Тогда она сможет подать заявление о досрочном завершении адаптации… Замечтавшись, девушка чуть не пропустила нужную остановку, к дверям вагона пришлось лезть, отчаянно пихаясь локтями и собирая тычки и ругань пассажиров.

Перрон и прилегающие коридоры, как и везде, бурлили народом, начало рабочего дня. Лена привычно ввинтилась в толпу разномастных служащих. Ни с того ни с сего сердце остро резануло тоской. Толпа всяческих клерков была точь-в-точь как в Москве: деловые костюмы, рубашки, галстуки и все такое, строгие блузки, юбки. И плевать, что одеты в них не только люди, но и всякие мохнатые и чешуйчатые. Все как раньше… если забыть, что спешит она сейчас не в МГУ на лекцию, а на работу. Следом за тоской по прошлой жизни догнала насмешка над собой. Сколько раз она с подружками злословила над сокурсниками, которые вынуждены были подрабатывать вечерами официантами и барменами? Там, с богатыми родителями, она снисходительно могла себе это позволить. Зато здесь оказалась в еще худшем положении. Будь верующей, решила бы, что это ей такой персональный ад за гордыню.

Пробежав в потоке существ три квартала, Лена свернула в боковой коридор. Сразу исчезли краски, реклама, вывески, причудливо одетая толпа. Воздушная смесь поменяла слабые цветочные ароматы на резкие технические запахи. Начались узкие, стерильно-чистые светло-зеленые и светло-серые стены и потолки, экономное освещение. Портовая часть станции. За каждой из длинного ряда безликих дверей мог быть офис, закусочная или магазин. Тем, кто сходит с кораблей, таблички с надписями не нужны. На крайний случай через свой корабль подключатся к локальной сети и получат привязку дороги и нужного места. Всем прочим, особенно туристам, здесь делать нечего. Для них предназначены яркие витрины и богато украшенные широкие коридоры гостевой части станции с указателями на каждом шагу. Лена и жила бы здесь. И до работы добираться быстрее, и цены в припортовой зоне были значительно ниже. Здесь не платили за яркое освещение и приятные глазу интерьеры. Но мешал все тот же статус «вторичной адаптации».

За одной из одинаковых дверей пряталось кафе. В разгар рабочего дня внутри было немноголюдно. Лена на ходу осмотрелась. Ничего не поменялось: витрина, стойка с напитками, столики, дверь в служебные помещения. Это хорошо. Была у хозяина привычка под настроение все переставлять. Дело недолгое, а персонал потом судорожно искал, что и где теперь лежит и прячется. Лена подозревала: это Салим специально, чтобы потом выписывать сотрудникам штрафы.

Стремглав проскочив помещение для посетителей, Лена нырнула в служебную часть, заскочила в комнатку для персонала. И сморщилась. Хозяин был здесь. Ровный загар на лице и руках, типичный для планетников и тех, кто может часто летать на планеты. Дорогой костюм из натуральной ткани. Лена до сих пор гадала, зачем такой богатый человек постоянно ошивается в припортовой забегаловке. Понятно было, что хорошо живет он не с доходов от кафе.

– Привет, дорогая.

– Отвали, урод. Пошел на х…

Салим продолжал улыбаться, и это было плохим знаком. Лена очень быстро поняла, что навязанный социальный контракт – это палка о двух концах. Самое большее, что мог хозяин, – уволить зарвавшуюся официантку. В остальном трудовой кодекс Империи взаимоотношения с наемными сотрудниками регулировал очень жестко. Особенно на космических станциях. Нельзя накладывать штрафы, чтобы зарплата была ниже прожиточного минимума. Нельзя накладывать штрафы необоснованно. Потому-то Лена и дерзила, сама себе удивляясь, откуда у пай-девочки, какой она была, всплыли в памяти такие богатые познания в нецензурной лексике Москвы начала двадцать первого века. Девушка быстро растолковала коллегам и владельцу кафе смысл старинных ругательств. И с удовольствием посылала Салима матерными загибами. Хозяина корежило, но увольнять строптивую официантку он почему-то не спешил. И вот сегодня вместо кривой ухмылки – гаденькая улыбочка.

Ближе к вечеру народу в забегаловке стало прибывать. Лена давно поняла, что люди чаще приходили сюда не столько поесть, сколько обсудить какие-то дела. Вспоминая рассказы родителей о «лихих девяностых», девушка решила, что заведение нечто вроде нейтральной территории без подслушивания. Настоящий источник дохода Салима. Впрочем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы помнить золотое правило: меньше знаешь – дольше живешь. Жить хотелось, и Лена предпочитала гадать молча. К тому же любители поговорить ей нравились. Тихие, щедрые на чаевые клиенты. Но бывало и наоборот, когда приходили компании – что-то отметить и погулять.

– Хозяин, еще выпивки! Да поживее!

Мужик из очередной шумно-пьяной компании хлопнул ладонью по сканеру на столе, подтверждая оплату нового счета. Салим довольно осклабился: сумма была немалая, гулять компания матросов собиралась явно до утра.

– Сию минуту!

– За здоровье капитана! И за удачный рейд! – проревел вольфар с черной всклокоченной шерстью и порванным левым ухом и тут же опрокинул бутылку над своей кружкой. – Эй, да она пустая!

Бутылка полетела в стену с такой силой, что толстый пластик не выдержал и раскололся. Несколько ненасытных глоток завопили нестройным хором:

– Выпивки! Где вас носит?

– Сейчас-сейчас! – Салим сунул Лене поднос и с силой подтолкнул ее в спину. – Все, ступай!

– Да пошел ты! – прошептала дрожащая девушка голосом, в котором звучали слезы. Ей стало страшно.

Но и отступить она не могла. Откажись – и Салим срежет зарплату до минимума. Тогда не хватит денег, чтобы уже на следующей неделе попробовать сдать на сертификат начальной ступени образования… Следующее же тестирование в социальном центре будут проводить лишь через три месяца.

Собрав все свое мужество, девушка приблизилась к столу, за которым пировали матросы, и начала поскорее расставлять на его краю бутылки, стараясь не смотреть на лица с уже бессмысленными, осоловевшими или горящими от вожделения глазами.

– Эй, красотка! – Худой загорелый человек положил руку ей на плечо и потянул книзу: – Садись, выпей с нами!

Лена отстранилась, сбросив его руку, но матрос неожиданно быстро вскочил и облапил девушку, дыша в лицо перегаром. Стиснув зубы, чтобы не закричать, Лена вывернулась. Оттолкнула грубияна, но убежать не успела. Борьба распалила мужика. Он схватил девушку за платье и дернул к себе. Не обращая внимания на сопротивление, попробовал усадить рядом, второй рукой одновременно залез под юбку и попытался оттянуть трусы. Этого Лена стерпеть не смогла. Глаза застило красной пеленой, в ярости девушка схватила бутылку и двинула обидчика по голове…

Салим со злорадной ухмылкой развалился в кресле в своем кабинете и торжествующе смотрел на замершую перед ним девушку.

– Ну-с, моя дорогая. И что у нас? Напала на ни в чем не повинного клиента, нанесла ему тяжкие телесные повреждения. Плюс ущерб заведению. Его приятели отозвали платеж. А твоих сбережений даже не хватит заплатить пострадавшему. Они уже списаны, но этого мало.

Лена вскочила, сжав кулаки.

– Да как вы смеете!

– Не шуми, цыпа. Смею. Ты еще на социальной адаптации. Я плачу за тебя, но все сверх прожиточного минимума будет списано теперь в погашение долгов.

– Сволочь, – сквозь зубы прошипела девушка. Села обратно и заставила себя медленно дышать, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.

– Ничего подобного, – с укоризной ответил Салим, – это всего лишь бизнес, я не могу терпеть убытки.

– Короче. Хватит клепать мне мозги и говори, чего хочешь.

– Клепать? Мозги? Интересное выражение, стоит запомнить, – искренне удивился Салим. Его взгляд захолодел, голос покрылся изморозью. – Ты обидела очень нужных людей и платить будешь до конца жизни. Забудь про всякие сертификаты. Особенно если будет привод в полицию за немотивированную агрессию. Адаптацию с тебя после этого снимет только медкомиссия. Или отработаешь. Симпатичное лицо и фигурка. Дальше объяснять? Или, как умная девочка, уже поняла? Можешь за аристократку сойти, к слову, как раз твой типаж, особенно волосы. Деньги лопатой грести будешь.

– Ах ты… – Лена задохнулась. – Ты с самого начала так и хотел!

Салим молча осклабился.

– Да я лучше сдохну!

– Не выйдет, – с деланой грустью ответил Салим. – Тебе в полиции наденут ошейник. Он не только станет за тобой следить, но и не даст совершить самоубийство. Раз не хочешь по-хорошему, вызываю полицию. Но мое предложение еще в силе.

Лене хватило гордости плюнуть Салиму на стол, а потом не издать ни звука, пока приехавший наряд из четырех фламинов грубо ткнул девушку лицом в пол, неприятно на грани боли сковал руки наручниками, а в мобиле специально посадил так, чтобы за время пути до участка тело затекло и свело судорогой. Не сопротивлялась она и пока ей перед визитом к следователю застегивали на шее алую ленту ошейника-ограничителя. Хотя дежурный полицейский при этом как бы невзначай лапал девушку, а второй стоял рядом и ждал повода ударить электрошокером.

Вспоминая рассказы младшего брата, которого родители несколько раз вытаскивали из отделения за хулиганство, Лена думала, что ни следователи, ни полиция тоже не поменялись за сотни лет. Обшарпанные стены, пыльные и тоскливые запахи, видавший виды стол и сейф в углу. Хозяин кабинета, молодой и ретивый фламин, гордо сверкая позолоченными рожками, зачитывал сидевшей по другую сторону стола усталой девушке одну за другой статьи уголовного кодекса. Грозил карами и призывал покаяться. Дескать, чистосердечное признание смягчит приговор. Лена вяло кивала, думая о том, что записи с камер в помещении кафе, конечно же, пропали. А еще как-то надо будет объяснять ошейник там, где она живет. Скорее всего, ее попросят съехать.

– Так вы признаете свою вину?!

– А? Что?

Задумавшись, Лена выпала из реальности и пропустила остаток речи мимо ушей. Следователь начал закипать.

– Так вы признаете?

– А если нет, это что-то изменит?

– Чистосердечное признание…

Договорить он не успел. В комнату ворвался второй фламин, со знаками различия старшего следователя, пнул дверь так, что она с громким звуком ударилась о стену.

– Мавир, быстро выпиши ей обычное предупреждение и вышвырни отсюда.

– Но, господин старший следователь…

– Я что сказал? Быстро. У нее в паспорте отметка, что ее хочет видеть старший ворон дивизии. Связываться с ним и с Легионом я не буду.

Фраза «не за такие деньги» не прозвучала, но ее услышали все. Подчиненный быстро настучал протокол о мелком хулиганстве, тиснул свою электронную подпись. Полчаса спустя Лена стояла на улице возле полицейского участка. Задумчиво потерла кожу на шее там, где прилипло узкое алое кольцо. Второпях его забыли снять. А может, таким образом все-таки решили отработать взятку? Салим все равно получил, что хотел. Пусть и не до конца.

В груди полыхнула решимость отчаяния. Становиться шлюхой Лена не собиралась. Лучше умереть. Но раз обычным способом не получится… Старший следователь упомянул, что ее хотел видеть ворон? Наверное, заинтересовался на корабле, потом передумал, но отметку не снял. Зато теперь она сможет с ним встретиться. Нет, о помощи против Салима просить глупо. Зато вороны имеют право палача. И она сумеет уговорить его воспользоваться этим правом.

Глава 4

Народу на совещании у генерала сегодня было немного. Да оно и понятно: после разгрома базы «выродков» и зачистки соседних пиратских гнезд дивизия отошла на отдых. Большая часть комсостава разъехалась по заслуженным отпускам. Кроме Рагнара, который, как всегда, вынужден был торчать на станции.

Офицеры дружно встали, приветствуя генерала, отдали честь. Под потолком высокого, отделанного настоящим деревом брифинг-зала прокатилось многоголосое: «Слава Императрице!» Все сели, старший ворон привычно занял место с краю. Он редко участвовал в обсуждении, довольствуясь наблюдением, и это устраивало всех. Заодно коллеги вежливо делали вид, что не замечают: на планшет Рагнара вместо штабных документов закачана книга. Наглеть и читать на совещаниях художественные романы старший ворон себе не позволял, но новинки по специальности или по корабельному делу просматривал регулярно.

Вот и сейчас Рагнар открыл интереснейший труд по навигации. Времен первой экспансии, он был откопан на одной из погибших колоний и никогда не переводился. Древний вариант русского давался Рагнару с огромным трудом, но он с упорством пер к цели, одну за одной беря главы измором. Это было занятие куда приятнее всевозможных нудных «штабных разборок», на которых старшему ворону было положено присутствовать по званию. А еще помогало сегодня хотя бы внешне спокойно высидеть до конца совещания.

За прорыв обороны в системе с хроноканалом и за спасение бойцов во время выброса энтропии ворон получил бронзовую медаль «Звезда доблести». Генерал хоть и оглашал сегодня приказ с кислой рожей, но по части медалей никогда не мелочился. Раз уж сразу несколько командиров соединений подали наградной рапорт на старшего ворона – так тому и быть. Но вот дальше… Отклонить просьбу свежеиспеченного кавалера «Звезды», скажем, покинуть станцию для отдыха генерал не имел права, ибо тем самым нарушил бы одну из неписаных, но от этого не менее строгих традиций Легиона.

Да и понял генерал уже давно, что первая ненависть к военной службе у ворона прошла. За последние годы слова «Легион – меч человечества» перестали для него звучать абстрактным патриотическим лозунгом. К тому же выполнять порученное ему дело халтурно и не до конца Рагнар не привык. Даже получи он возможность нелегально снять угольно-черные браслеты ворона, дезертировать бы не стал.

Едва совещание закончилось, Рагнар сразу направился в отдел кадров. Близкий уже отдых манил, нашептывал. Виделись не стены и потолки станции – бескрайний купол неба над бесконечным простором моря. Мелькавшие в коридорах по пути, как в калейдоскопе, лица, обрывки приветствий и чужих разговоров скользили мимо сознания. Кто-то божился загнать нерадивых техников до макушки в палубу, другой радостно оповещал сослуживца, что график дежурств перестроили и очистка главного ангара приходится теперь на чужую смену. Переступая порог нужного кабинета, Рагнар ощущал себя забитой девицей, которая, первый раз не спросясь мамы, пошла на пляж в открытом купальнике. Бледнел, краснел, ладони покрывались испариной, взгляд горел, сердце стучало как бешеное.

– Здравия желаю, лейтенант. Что с моей заявкой?

Ничего страшного случиться не могло, вариант ответа мог быть только один. Но почему-то Рагнар никак не мог успокоиться. Задрожали руки, спина покрылась потом.

– Здравия желаю, господин старший ворон. Вот.

Лейтенант отдал пластиковую карточку. Не желая считывать через общий канал, Рагнар приложил ее к интерфейсу на руке. На сетчатку глаза спроецировалось изображение. «Отказать»… Дальше шло какое-то обоснование, вроде «в связи с существенным убытием комсостава на отдых». Это уже не имело значения.

– Спасибо, лейтенант.

Ровным и плавным движением, ничем не выдавая своего состояния, Рагнар вышел из кабинета. Огонь в душе погас, оставив после себя лишь пепельную пустыню.

Оказавшись на улице, Рагнар с силой рванул ворот форменной рубашки. Сейчас он душил, ощущался самым настоящим собачьим ошейником. Поступить так генерал мог только в том случае, если имел категоричный приказ не выпускать Рагнара на отдых за пределы системы. Значит, тот, кто загнал его в армию, еще тогда докопался до главного источника силы молодого Мастера. Все знали, что Мастера искажений внутреннюю силу для переделки окружающего мира черпают из эмоций. Потому-то они завсегдатаи театров, просмотров новых иллюзор-фильмов, любители разнообразных соревнований, где азарт кипит вулканом. Для внутреннего пользования была информация про «особые источники». Некоторые действия вызывали особенно сильный резонанс, после которых Мастер мог гору своротить. Великие Мастера свой источник особо не скрывали, они и без него могли любого стереть в порошок. Так, к примеру, ректор Академии искажения любил поесть, а для этого стал великолепным поваром. Те же, кто послабее, – таились.

Особенно такие, как Рагнар. Его особым источником были постельные утехи с девушками. Не просто секс. По мелочи пополнить запас сил можно и просто переспав. Но не так уж и много выходило, получалась хоть и сильная, но рядовая эмоция. А вот если партнерша вся отдалась взаимному чувству, затрепетала на пике совместного удовольствия… Причем ее ответное чувство должно быть чистым, искренним. Вот тогда Рагнар мог по силе поспорить даже с Великими.

В подобном состоянии заставить браслеты на руках умолкнуть, выгореть – сущий пустяк. Проблема была в том, что на станции найти себе подходящую девушку невозможно. С детства впитанный страх перед воронами мешал, не давал никому из встреченных на станции девчонок отдаться ему искренне и до конца. Зато на какой-нибудь густонаселенной планете отыскать любительницу экзотики – запросто. Хоть кто-то на миллион, да обязательно попадется… Но тот, кто семь лет назад загнал Рагнара в Легион, про его источник знал и решил подстраховаться. И от этого Рагнар сейчас чувствовал себя чем-то средним между рабом и домашним животным. Остро, как никогда, захотелось бросить все и сбежать.

Начальник смены КПП военного городка отдал честь и отрапортовал:

– Господин ворон, к вам гостья. Согласно инструкции ждет в комнате при КПП, – после чего негромко добавил: – Господин ворон, вы, пожалуйста, если ждете кого-то, предупреждайте. Мы его по-человечески встретим. Сами знаете, какие у нас неудобные комнаты для посетителей.

– Жду?

– Ну да. Пришла. Хороша… В паспорте отметка стоит, что вы хотите ее видеть. И виза от безопасности, что допущена на закрытую территорию, кроме секретных объектов.

Рагнар невозмутимо кивнул. Одновременно попробовал вспомнить, кто это мог быть. В голову ничего не приходило. Впрочем, кто бы это ни был, не на КПП же им разговаривать?

– Хорошо. Проводите ее до моей квартиры. Скажите, я подойду.

Сам же ленивым шагом направился сначала в гарнизонный магазинчик. Продукты он любил выбирать сам, а не по экрану монитора, доставку всегда оставлял на крайний случай. Но и возвращаться обратно к ближайшему супермаркету не хотелось. В холодильнике же, насколько он мог вспомнить, хоть шаром покати. А кто бы ни была гостья, разговаривать лучше за ужином.

Дверь с легким шорохом убралась в стену, открывая путь в комнатушку, служившую одновременно и прихожей, и гостиной. Гостья сидела на жестком стуле в углу. Рагнар застыл на пороге. Лучи заходящего солнца из большого окна-имитатора на стене падали на гладко причесанную девичью головку, золотили толстые косы цвета… Ему показалось, словно на космическую станцию заглянул кусочек спелого пшеничного поля. Рагнар моргнул, решив, что служба его окончательно довела до того, что начались провалы в памяти. Такую хорошенькую девушку он бы обязательно запомнил, даже встреться они мельком на улице. А она тут, если верить охране, вообще по личному приглашению.

Девушка при виде хозяина вскочила на ноги и теперь стояла, краснея и не зная, с чего начать. Мужчина как можно теплее улыбнулся. Приглашать гостью в спальню он пока не собирался, поэтому, повинуясь команде, из пола выдвинулся второй стул и небольшой столик. Туда Рагнар поставил бутылку легкого безалкогольного напитка, пару бокалов и конфеты.

– Прошу вас.

Сам тоже сел и уставился на незнакомку. Гостья под его взглядом еще больше покраснела, опустила глаза в пол, комкая рукой дешевую ткань платья.

– Вы присаживайтесь, присаживайтесь, в ногах правды нет, – кивнул Рагнар на стул, с которого девушка поднялась. – Я вас слушаю.

– Я хочу умереть, господин ворон, – вымолвила гостья неожиданно твердо, оставшись стоять. – Я знаю, вы имеете право палача. Там еще заявление от руки надо? Скажете, как надо, я напишу.

Первой мыслью Рагнара было выгнать дуру взашей и посоветовать выпить яду. Потом заметил ошейник. До этого его прикрывал шарфик, но сейчас он слегка сбился, обнажая ярко-алый обруч.

– Начитанная идиотка, – пробормотал он еле слышно. – Ну, за чем другим ко мне хорошенькие девушки еще могут прийти?

Рагнар разлил напиток по бокалам. Подтолкнул один из них гостье и положил рядом конфету. Повинуясь его настойчивому взгляду, девушка села, выпила несколько глотков. Можно было просто посмотреть ее досье в базе, уровня доступа Рагнара хватало. Но затылок будто обдало холодком, заставив остановиться. Предчувствие, которое несколько раз уже спасало ему шкуру во время десантов.

– Тебе так сильно хочется умереть? Чего ты вообще начудила, что тебя наградили этой штукой?

– Я… Понимаете, господин ворон… – Она замялась, теребя в пальцах кончик золотой косы. – Я работаю официанткой в заведении некоего Салима. Его многие знают. Наверное, и вы.

– Салим? Салим-веселый? – Рагнар посмотрел на гостью уже совсем по-иному. – Хм, местечко еще то. Приемная одного из дорогих и экзотических публичных домов. Странно. Не похожа ты на тамошних девиц.

– Я потому и… – мучительно покраснела девушка. – У меня контракт по социальной адаптации. – Она вскинула на мужчину полные слез глаза. – А сегодня на меня повесили обманом крупную сумму. И вот это. Или пожизненно работай за еду, или иди шлюхой. – Гостья закусила губу, видимо, чтоб не разреветься. – Лучше умереть.

– С ума они сошли в социальном центре, направлять в публичный дом! Голову отверну, честное слово. Я помогу с контрактом, уйдешь от Салима.

Про себя же Рагнар подумал, что смазливая мордашка на него действует расслабляюще. Иначе как объяснить внезапный приступ человеколюбия?

– Он все равно меня достанет. Или не он, так другой. Я одна в вашем времени. Зачем вы меня тогда вытащили! Оставили бы подыхать в той тюрьме… – Девушка зашмыгала носом.

Рагнар понял, что на пару секунд перестал дышать. К горлу подступил комок. Вот оно, его спасение! Красивая девушка, и главное – у нее нет впитанного с молоком матери страха перед воронами разрушения! Осталось подвести девушку к нужному варианту.

– Хорошо. Я исполню твое желание. С тебя пятнадцать тысяч.

– Пятнадцать! – побелела гостья. – Да я и за год столько не заработаю…

Продолжить или вскочить и гордо хлопнуть дверью Рагнар ей не дал. С трудом подавил улыбку: пришла умереть, но стоило услышать сумму – как сразу вскипела. Правильно. Кажется, заметила и сообразила, что выглядит глупо.

– Все имеет цену, ты сама это понимаешь. Особенно для меня: я нормально со станции в отпуск не могу съездить уже года три. Остается заказывать развлечения сюда, но это дорого. – Рагнар напустил на себя скучающий вид. – Хотя… Если согласишься, сможешь расплатиться по-другому.

– Как? – прошептала гостья.

Уже поняла: в глазах открыто читалось «всем вам мужикам только одно надо». И такое презрение, что Рагнар едва не отвел взгляд.

– Натурой.

– Вы, господин ворон, и вправду меня хотите? – взглянула она прямо, опять затеребила кончик косы, в глазах – сомнение и еще что-то непонятное. – Неужели с вашей зарплатой вы не можете себе позволить роскошную женщину, а не социально опасную нищенку?

– Нет, желаю хоть что-то получить за свою работу! – В голосе прорезалась строго выверенная доля раздражения.

В висках стучало: сила рядом, рядом, рядом, не упусти, хватай! Но нет, нельзя. Надо быть осторожным. Подобрать аргументы именно так, чтобы гостья поверила. Рагнар внимательно посмотрел на девчонку. Солнце в виртокне, повинуясь программе, уже ушло из комнаты, волосы гостьи в серых вечерних сумерках стали тускло-белесыми. Лицо бледное, под глазами стали заметны круги. Измотанная человеческой подлостью и безнадежностью. Молоденькая, но уже не верящая в жизнь. Непорочная, измученная страхом…

– К слову, ты хорошенькая. Да, хочу. – Он достал еще одну бутылку и плеснул себе в новый бокал уже вина. – Хотя как представлю, сколько потом бюрократической волокиты будет с исполнением твоего желания… – И прикидываться не нужно, голос стал хриплым от беспокойства. – Должен я хоть что-то получить взамен? Ты, конечно, можешь подумать, что я сейчас похож на Салима. Но будем разумны. Во-первых, я не настаиваю, передумаешь – остановлюсь в любой момент. И во-вторых, это разовый крайний случай, за который ты не деньги получаешь, а меняешь услугу на услугу. Да, второй раз предлагать не буду и отметку в паспорте сотру. А любой другой ворон на станции – мой подчиненный.

В глазах девушки промелькнуло замешательство, но она тут же спрятала свое смущение за располагающей улыбкой. Все равно по лицу гостьи можно было без труда определить, как ее мысли беспорядочно мечутся. Хорошо знакомый с подобным состоянием, Рагнар сидел, неторопливо допивая вино и вроде бы слушая зазвучавшую по приказу негромкую музыку. На границе восприятия – но так, чтобы она подстегивала ощущение внутреннего беспокойства. В результате Рагнар почти не сомневался. Попробуй он надавить, попробуй манипулировать эмоциями – откажется. Но сейчас девушка цепляется за разум и логику, как за соломинку в море отчаяния, и не понимает, что подсунутая ей логическая цепочка фальшивая от начала и до конца.

Наконец гостья несмело встала.

– Хорошо. Если такова ваша цена – я согласна. – Девушка склонила голову и потянулась за спину, торопясь расстегнуть замок платья.

– Ну не прямо же здесь, – чуть снисходительно, но тепло остановил ее Рагнар. – Удовольствие должно быть для двоих всегда, даже если ты твердо решила, что это твой первый и последний раз.

И сразу через интерфейс на руке отдал приказ открыть доступ во внутренние комнаты. Затем личным кодом заблокировал входную дверь. Теперь вскрыть ее сможет лишь прямой запрос командира дивизии. Мягко взял руки девушки в свои. Неудивительно, что она так и не смогла расстегнуть платье, хоть и пыталась. Пальчики ледяные, дрожат, плохо слушаются. Дышит прерывисто, сердце колотится часто-часто – будто у крошечной белой мышки из живого уголка, попавшей в руки злому мальчишке. Так баловался один хулиган-одноклассник в школе его детства… Отбросить воспоминание, не время. Рагнар коснулся гостьи своими способностями. Состояние девушки не годится, особенно с учетом того, что от дефлорации неизбежно возникнут неприятные ощущения. Нужно настроить ее на верный лад.

– Пойдем.

Спальня была почти пустой, Рагнар так и не смог считать здешнее офицерское жилье домом. Кровать, в углу – книжный шкаф: осталась еще от гражданской жизни у Рагнара слабость к настоящим, отпечатанным на пластике книгам. Роскошь для тех, кто может позволить… Машинально ворон отметил про себя, что при виде шкафа с книгами взгляд гостьи жадно загорелся, затем обратно потух. А вот полка с наградами в прозрачных коробочках девушку не заинтересовала. Хотя, может, она в них просто не разбиралась?

Рагнар на ходу незаметно отправил заказ в службу доставки, заодно первый раз порадовался внедренным под кожу интерфейсам для связи с информсетью. Усадил девушку на кровать рядом с собой. Настроил свет так, чтобы он постепенно и незаметно переходил в полумрак, а в нужный момент заиграла подходящая музыка. Вскоре тумбочка рядом с кроватью превратилась в импровизированный столик, который ломился от разных вкусностей. Вершиной этой «поляны» была небольшая бутыль ягодной настойки, в меру сладкой и совсем не крепкой. Стоило пригубить бокал, как во рту ощущался вкус нескольких миров. Рагнар с удовольствием отметил, что девушка явно была голодная, да и от нормальной еды отвыкла. Но и нажираться сломя голову не стала. Видимо, сработали вбитые в детстве правила поведения, поскольку ела она аккуратно.

Рагнар хорошо умел ухаживать за девушками. Торопить события не стоит. Гостье сейчас нужно самое обычное участие, слушатель, которому можно высказать наболевшее на душе. К этому Рагнар ее аккуратно и подвел. И слушал не для формальности, пропуская слова мимо ушей, а внимательно. Поэтому не удивился, когда в подступившем полумраке девушка медленно подняла руку, нерешительно провела кончиками пальцев по темным прядям, потом по щеке, шершавой от короткой, выросшей за день щетины. Когда мужчина в ответ осторожно прижал ее к себе, девушка не отстранилась. Ладони почти неощутимо провели по волосам, заскользили по спине, ощущая, как тает от бережных прикосновений напряжение гостьи. Она потянулась к застежке платья, и в этот раз его получилось снять без заминки. Так же быстро расправились с форменным кителем и рубашкой. Щелкнул, распадаясь, обруч на шее.

Горячие обнаженные тела касались друг друга. Мужские руки скользили по волосам, спине, ягодицам девушки, а та с силой прижималась к нему. Ее остренькие, напряженные соски упирались в грудь Рагнара, словно два необыкновенных бутона еще нераскрывшегося цветка. Наконец губы встретились и соединились, не в силах расстаться. Ладонь накрыла и слегка сжала жаждущее ласки, мягкое и одновременно упругое полушарие девичьей груди. Девушка, вздрогнув, прижалась низом живота к бедру Рагнара. Покраснев от смущения, но уже не контролируя желание, провела рукой в паху мужчины, лаская его там. Выгнулась и застонала от ответной ласки.

Мужчина вошел осторожно, одним движением. Последняя преграда была сметена, и тонкий девичий вскрик, наполненный одновременно болью и счастьем, полетел по комнате. Секунду или две Рагнар не двигался, чтобы девушка привыкла к новому для себя ощущению, затем принялся неторопливо наращивать темп…

– А-а-а-а!

Крик накатившего наслаждения раздался одновременно. В пересохший колодец силы, который последние годы изводил душу Рагнара пустотой, хлынул поток энергии. Восторг захлестнул его с головой, и не поймешь, от чего наслаждение было сильнее – от плотского оргазма или от вернувшейся силы. А в руках мужчины так же трепетала от наслаждения девушка. Рагнар сейчас так щедро расплескивал вокруг себя силу, что, не задумываясь, снял у девушки все неприятные ощущения от первого раза. Стал с ней единым целым, разделил один на двоих свой восторг и свои ощущения. Можно было бы остановиться, немедленно запустить давно готовый план бегства – сил уже хватит.

Но девчонка пьянила его не только радужными токами силы, но и как мужчину, который уже не помнил, когда на его ласки отвечали столь охотно и страстно. И если задумавший дезертирство ворон мог бы, пожалуй, расчетливо оторваться, то мужчина не в силах был совладать с желанием завершить начатое, насладиться желающей его женщиной сполна.

Потому он уложил ее на спину и, не переставая целовать плечи, губы, шею, развел бедра. Стоило возбужденной плоти проникнуть в узкое лоно, девушка коротко застонала, потом восхищенно вздохнула. Рагнар начал медленно двигаться внутри, и искрящаяся горная речка сил превратилась в бушующий поток. Ворону казалось, что он захлебывается в разноцветных волнах. Никогда до этого он не получал столько силы разом. А может, просто отвык, забыл? К восхитительному ощущению бурлящего в крови искажения, готового выплеснуться изменениями мира, добавлялось мужское удовлетворение от обладания молодой женщиной, неравнодушной к плотским радостям.

По телу девушки пробежала затухающая судорога наслаждения. Рагнар перевел дыхание и привычно отправил сверкающую каплю силы в лоно нечаянной подруги. Все, теперь его семя не приживется, даже если женщина готова была зачать. Девушка что-то пробормотала, уткнулась ему в грудь, задышала ровно.

– Нет, дорогая, спать я тебе не дам!

Рагнар вскочил. Одна из стен комнаты сдвинулась, открывая доступ в шкаф. Рагнар лихорадочно начал там рыться, одновременно готовясь к побегу. Первым делом – подчистить память охране КПП и компьютерам жилой зоны. К нему никто не приходил. На это уйдет немало полученной энергии, но должно хватить на все. Потом – сформировать липовый приказ на отпуск. Заказать билет на ближайший лайнер, подготовить фальшивые записи камер наблюдения. Станцию он покинет опять с почти сухим резервом, но они выберутся… Поймав себя на подсчетах, Рагнар усмехнулся, все-таки Легион здорово его изменил. Прежний столичный франт был самовлюбленным эгоистом. Отозвал бы у девушки рабский контракт, может, кинул на счет немного денег. И бросил. А как она разберется с Салимом или с расследующими побег дознавателями – не его дело.

– Жить хочешь? Вижу, да. И я тоже хочу. Тогда одевайся. – Рагнар кинул девушке брюки и рубашку из гражданского комплекта, сам торопливо принялся натягивать парадный мундир. – У нас с тобой пара часов, чтобы убраться со станции. Успеем – мы свободны.

Потом все-таки не удержался, сел на кровать, обнял девушку, поцеловал и спросил:

– Давай на ты. Я – Рагнар. Как зовут тебя, чудо?

– Лена.

Глава 5

Стоило свету в комнате ярко вспыхнуть, как Лена машинально сжалась, попыталась прикрыться одеялом. Но здравый смысл мгновенно взял верх. Во-первых, Рагнар ее уже не только видел голой, но и много чего с ней делал. И главное, во-вторых: когда на несколько мгновений она каким-то образом прикоснулась к его ощущениям, успела понять – ворон не врет. Ему зачем-то жизненно важно тоже покинуть станцию немедленно, и если она хочет спастись от Салима, то лучше следовать за вороном. К тому же страх и отчаяние если и не растворились совсем, то отошли куда-то вглубь. Рядом с вороном Лена чувствовала себя на редкость спокойно: раз он сказал, что все будет хорошо, – так и случится.

Подхватив на лету чужую одежду, Лена подумала, что ее придется подгибать: Рагнар был на полголовы выше и шире в плечах. Но стоило надеть рубашку, брюки и что-то вроде кардигана, как они сами по себе зашевелились и секунд через десять стали размер в размер. Лена удивленно открыла рот – за полгода жизни в будущем ни одно купленное платье так не делало – и сразу закрыла. Судя по тому, что владелец одежды не предупредил об этом, подобная функция – обычное дело. Да уж, вот она, наглядная разница с дешевым ширпотребом, в который Лена привыкла здесь одеваться.

Пока девушка натягивала рубашку и брюки, мужчина успел нацепить парадный мундир, достал два чемодана и всучил их Лене:

– Идешь за мной, не говоришь ни слова. Ты – солдат, которого отправили тащить офицеру багаж.

Лена кивнула, краем глаза посмотрела на себя в зеркало, которое проявилось на стене вместе со шкафом… и почувствовала, как у нее отвисает челюсть. Там и в самом деле отражался рыжий веснушчатый парень лет двадцати пяти, в мундире рядового какой-то технической службы.

Рагнар, заметив оторопелое выражение лица девушки, довольно хмыкнул, повесил на плечо легкую сумку и неторопливо пошел на выход. Взгляд у него по-прежнему был удовлетворенный, вот только на пыхтевшую за ним Лену-«рядового» он теперь посматривал, как на мебель.

Первый же встреченный офицер отдал честь, затем искренне поздравил:

– Вам все-таки подписали отпуск, ворон Рагнар? Смотрю, чемоданы собрали так, что не утащишь?

– Да. Сразу за два года.

– Рад за вас. Если кто и заслужил за последние месяцы отдых, так это вы.

– Спасибо. А сейчас извиняюсь, тороплюсь. Пока начальство не передумало.

Дальше ворон двинулся быстрым шагом, Лена за ним еле поспевала. К ее удивлению, все встреченные тоже поздравляли Рагнара с заслуженным отпуском. Да, его побаивались, как и любых воронов, но при этом именно Рагнара сослуживцы явно очень уважали.

Из военного городка до центра станции шла отдельная персональная ветка монорельса. Лена закинула чемоданы в багажный отсек, потом, повинуясь приказу: «Поможешь дотащить до вокзала», зашла следом в вагон. Всю дорогу пришлось стоять под насмешливо-снисходительным взглядом ворона: рядовой не имел права сидеть в присутствии офицеров. На конечной остановке – центральном пересадочном узле – оказалось многолюдно, несмотря на то что по времени станции было еще раннее утро. Ярко горело освещение, сверкала и шумела назойливая реклама. Чемоданы быстро перекочевали в следующий поезд… а дальше Рагнар вдруг обнял девушку, крепко прижал к себе и вместе с ней сделал шаг к стене. Притиснутая ухом к груди Лена слышала, как бешено стучит у него сердце. Сама при этом сообразила, что краснеет, а уши пылают пунцовым. Почему-то в голову упорно полезли картины того, что между ними происходило меньше часа назад.

Сколько они так простояли, Лена не поняла. Секунду? Минуту? Час? Вечность? Наконец Рагнар ее отпустил, но руку по-прежнему крепко держал в своей.

– Все. Мы с тобой сели в поезд до вокзала. Это подтвердят и камеры, в том числе и как мы вышли уже на вокзале. А теперь, – он хищно оскалился, – заметаем следы и ищем транспорт.

На этих словах Лене показалось, будто она спит на ходу и все вокруг – сон. Захотелось как следует протереть глаза или посильнее себя ущипнуть, чтобы проснуться. Мундира на Рагнаре больше не было. Вместо него – аляповатые легкие брюки и рубашка с длинным рукавом. Да и волосы стали темно-русые, на щеке появилась крупная родинка. Заодно ворон помолодел лет на десять и выглядел теперь лишь чуть старше Лены. Девушка недоверчиво взяла спутника за руку так, чтобы прикоснуться и пощупать: нет, мундир никуда не делся.

Рагнар легонько улыбнулся:

– Все забываю, что ты ничего не знаешь. Обычная иллюзия. Держать, чтобы не только люди ее видели, но и камеры не распознали, слишком затратно. Так что поторопимся.

Рагнар обнял девушку за талию. Лена ощутила, как щеки опять наливаются пунцовым. Особенно после того, как Рагнар прямо при всех, на улице ее поцеловал.

– А ты очень мило краснеешь. И к месту: вон как на нас смотрят. Теперь мы засмущались и бежим вон-о-он туда. Там, насколько помню, будет удобное место, где можно переодеться.

«Удобным местом» оказалась небольшая подсобка, выходящая в безлюдный тупичок. Ворон мгновенно вскрыл дверь, едва приложив ладонь к электронному замку. Они вошли. Рагнар торопливо разделся догола, а Лена опять покраснела и смущенно отвернулась, одновременно обругав себя: ну что она как школьница, которая первый раз в жизни втихаря от родителей залезла в Интернет посмотреть эротику? Они совсем недавно вообще… Все равно: стоило бросить даже случайный взгляд на голого Рагнара, как уши начинали гореть вдвое сильнее. Но и заставить себя украдкой не подглядывать Лена никак не могла.

Тем временем Рагнар замер, вытянув руки в стороны и стараясь не касаться стеллажа с непонятными ящиками в углу. Дальше треснуло, запахло озоном. Черные кольца на руках на миг вспыхнули красным, затем погасли и пропали совсем. Бывший отныне ворон побледнел, осунулся и чуть не упал. Лена успела встать рядом, чтобы Рагнар оперся на нее. И тут же, вспомнив общие ощущения горного потока силы во время секса, крепко обняла мужчину, начала нежно гладить по спине, целовать в шею и плечи. Рагнар на глазах порозовел.

– Ну, хватит, хватит, восстановился, спасибо. Ну и дрянь эти интерфейсы, там, оказывается, столько уровней защиты… Ладно, стоп, – он осторожно перехватил руки девушки, – а то я не смогу остановиться и продолжу прямо здесь. – Он ткнул пальцем вниз, где поднялась возбужденная плоть. – Я, конечно, не против. Ты вот, честное слово, чудесная девочка. Но у нас каждая минута на счету.

– Ой… – Девушка отскочила как ошпаренная, одновременно почему-то сожалея и сама себе удивляясь.

Высвободившись из объятий, Рагнар достал из сумки гражданскую одежду и принялся ее натягивать. Лена же осталась стоять неподвижно. Слышать от Рагнара комплимент «чудесная девочка» с намеком на постель было странно, но почему-то совершенно не обидно. Додумать мысль она не успела. Мужчина закончил одеваться и достал из отдельного кармашка сумки пригоршню родинок, баночку с кистью и баллончик с распылителем.

– Помоги побрызгать на волосы и наклеить родинки. – Затем на всякий случай пояснил: – Не знаю, насколько хорошо в твое время работали камеры, но сегодня просто так не скроешься. Маску надень – по тепловому отпечатку запомнят. Держать полноценную иллюзию уйдет слишком много сил, но можно по мелочи заставить камеры ошибиться. Краска нестойкая, но на пару часов цвет волос изменит. В банке крем, он создаст имитацию веснушек. Намажься везде случайным образом. Родинки просто прижимаешь к коже, сами схватятся. А я сделаю, что выглядеть будет как настоящее во всех диапазонах. Записи в округе я тоже подделаю, чтобы мы не появились из ниоткуда. Может, и разберутся… К этому времени на станции нас не будет.

Стоило закончить с краской и родинками, как Лена почувствовала пробежавшую по телу от макушки до пяток горячую волну.

– Все. Готово. Налипло как настоящее. Можно идти.

Ворон стал темно-русым, кожа посветлела на тон.

Девушка посмотрелась в небольшое зеркало на стене и мысленно поцокала языком: ее волосы стали русыми с легкой рыжиной, все лицо и руки в веснушках. Кивнув сама себе, Лена торопливо распустила косу и собрала ее в простой хвост.

Воображение рисовало, что дальше они побегут, представлялась чуть ли не погоня в темных пустых коридорах, даже со стрельбой. Вместо этого стоило выйти в основной коридор транспортного узла, как мужчина приобнял девушку и неторопливо двинулся через толпу в сторону сектора магазинов. Лена открыла рот спросить… Но тут же закрыла. Рагнар явно готовил свое бегство не один месяц. И сколько у них осталось времени, наверняка знает лучше ее. Если вот так неторопливо прогуливается от прилавка к прилавку и от магазина к магазину, выспрашивает про какие-то серьги и кулоны, приценивается и торгуется – так и надо.

В очередном магазине бижутерии Рагнар, как и везде, пересмотрел всю витрину, затем что-то негромко уточнил у молодого фламина, стоявшего за прилавком, и с сожалением громко обратился уже к спутнице:

– Дорогая, у них тоже нет полного комплекта. А покупать по отдельности в разных магазинах, как мне сейчас объяснил вот этот молодой человек, есть вероятность, что потом встроенные системы придется синхронизировать. Помнишь, ты тогда к маме поехала и без доступа в Сеть оказалась? Из-за этой, как ее, синхронизации. Заказывать ее отдельно – еще полцены комплекта.

Лена подыграла, пусть ничего и не понимала. Надула губки и с точно выверенным раздражением ответила:

– Солнышко, это дорого выходит.

– Вот этот же молодой человек говорит, что у них есть полный комплект в филиале в девятом секторе. Но это – полчаса в один конец.

Лену осенило: родной девятый – это же рядом с сектором грузовых перевозок!

– Ну… время у нас есть. Если ты хочешь, я не против…

– Хорошо. Молодой человек, сообщите, что мы будем… М-м-м… Примерно через час-полтора. Пусть нашу покупку подготовят.

Когда они уже сидели в вагоне монорельса, Лена рискнула поинтересоваться:

– Тебе нужен был повод поехать в девятый, а оттуда в порт? Непопулярное место, туристы там редко бывают. А тут не сами, а посоветовали? Не выделяться, и пусть ищут среди кучи туристов, которые на самом деле фальшивые?

Рагнар добродушно улыбнулся и подмигнул.

– Умница. И это тоже, конечно. В училище Легиона меня обучали самой разной всячине. К тому же мой вирус уже внес нашу внешность в основную базу данных въехавших туристов. Фальшивку расколоть можно, но это немалое время. Если вообще догадаются ее искать. Главное – не давать повода, а заодно где-то выждать точно полчаса. Сейчас по всем камерам наблюдения и согласно памяти турникетов я добрался до пассажирского вокзала, купил билет и нахожусь где-то в зале ожидания. Когда обнаружат, что приказ на отпуск поддельный…

– Если обнаружат? – машинально уточнила Лена.

– Когда. Убытие старших офицеров всегда подтверждается через канцелярию командующего дивизией генерала. Через два часа начнется регистрация на мой рейс, сразу отправится запрос и пойдет тарарам. Но искать, как я надеюсь, начнут с вокзала. Проверят зал ожидания, потом – не отошел ли я где-то поблизости. К этому моменту мы должны быть на каком-то корабле и отчаливать. Или вообще оказаться уже на подходе к гипертоннелю.

В девятом секторе прогуливаться Рагнар не стал, сразу ухватив Лену за руку, чтобы случайно не отстала, быстрым шагом двинулся вперед. Вскоре начались хорошо знакомые ей узкие стерильно-чистые светло-зеленые и светло-серые коридоры и экономное освещение. Портовая часть станции.

Уверенность и спокойствие, которые наполняли с момента, когда Рагнар ее первый раз поцеловал, понемногу начали исчезать. На их место капля за каплей просачивался страх. А через пару сотен метров Лена ахнула и поняла, что дрожит: да они же идут к кафе, где она работала!

Рагнар перехватил затравленный взгляд и плотоядно пояснил:

– У меня есть несколько вариантов раздобыть корабль. Я решил, почему бы заодно не сделать тебе приятное?

И ровным шагом невозмутимо двинулся дальше, заставляя девушку семенить следом. Уже на пороге кафе Рагнар набросил на себя и на Лену иллюзию. Еще на двух типичных завсегдатаев никто не обратил внимания. Как и на то, что они сразу прошли в служебную часть: значит, так и надо. А если не надо, Салим их сам выставит.

Одной лишь автоматике Салим не доверял: около кабинета стоял охранник. Рагнар, не задерживаясь, стремительным змеиным движением ткнул мужика пальцем в лоб, затем вошел в кабинет. Лена следом. Охранник тут же осел на пол и застыл безжизненным мешком. Рагнар оставил Лену стоять у двери, а сам мгновенно пересек кабинет, выдернул хозяина из-за стола и швырнул в угол. Лена удивилась: бывший ворон не выглядел таким уж силачом, а Салим даже не смог сопротивляться.

– Ну что, дорогой? Узнаешь?

Салим бросил взгляд на Лену – с той как раз стек фальшивый облик. Пару секунд всматривался, потом зло и с презрением ответил:

– Вот, значит, как. Шлюха, хоть и ломалась. Но умная. Под Мастера искажений легла.

Лена вздрогнула. Салим все-таки сумел напугать. Одновременно захотелось расцарапать негодяю лицо, но для хозяина борделя девушка будто бы и не существовала больше. Он перенес взгляд на Рагнара.

– И что ты хочешь от меня? Я ей ничего сделать не успел. Шел бы ты по-хорошему. Согласен признать, что мы друг друга не знаем. Буянить не советую. У меня есть связи и…

– И влиятельные партнеры, – равнодушно прервал его Рагнар.

Лена почувствовала, как внизу живота появился склизкий противный комок и подскочил куда-то к горлу: таким могильным холодом повеяло сейчас от беглого ворона. Понял, как ошибся, и Салим. Глаза его забегали, по виску потекла струйка пота.

– Добавь, что за убийство или телесные повреждения вне самообороны любого Мастера искажений ждет обвинительная коллегия. Мне плевать. Одним пунктом в приговоре больше, одним меньше.

Кисть правой руки Рагнара окутало пламя. Лена спокойно осталась стоять: подумаешь, еще одна иллюзия… Рагнар схватил огненной рукой Салима за ухо. По кабинету противно пополз запах паленого мяса. Девушку передернуло, от зрелища во рту появился неприятный привкус. Салим задергался и заорал, выпучив глаза, однако вместо крика было слышно лишь какое-то невнятное сипение. Мастер искажений довольно хмыкнул, убрал руку, погасил пламя. Ухо обуглилось, но Салим перестал хрипеть. Лишь дрожал в ознобе так, что зубы громко выбивали барабанную дробь. Вместе с ним, не замечая, дрожала и Лена. Ей захотелось вжаться в стену, слиться с ней, стать незаметной.

Прежним равнодушным голосом, разве что теперь с менторскими нотками, Рагнар пояснил:

– Первое. Пытать я тебя буду, и буду профессионально. И для начала я пережег нервы в ухе, чтобы ты мог говорить спокойно. Ничего, отрежешь и новое пришьешь. Второе. На будущее, меньше верь рекламе. Ментальную защиту и тебе, и покойному охраннику в коридоре ставил Аграмян. Он неплохо умеет заниматься самопиаром и в целом хороший специалист. Но именно по менталистике у него в дипломе тройка с большим-большим натягом. Так что пока я тебя глажу огоньком, контролирую каждую твою мышцу. И пробью все твои блоки. Но это время. Плюс я не испытываю никакого удовольствия от пыток. Но сам понимаешь, иногда надо.

Салим судорожно сглотнул. Его бизнес был тесно связан с криминальными и околокриминальными людьми, и хозяин борделя давно усвоил: самые страшные палачи как раз такие, равнодушные, для которых пытки не источник удовольствия, а средство.

– Ну и третье. Мне нужно убраться со станции. Немедленно. Твоя яхта, все коды доступа и так далее. Включая разрешение на внеочередной проход через тоннель. Я знаю, ты себе такое купил. Так как? Или повторить со вторым ухом? А потом дальше? Выдашь все, что нужно, и не соврешь – обещаю, пальцем не прикоснусь. Искажением тоже убивать не буду.

Лена не удержалась от нервного смешка: речь шла о его жизни, но, судя по гримасам на лице, жадность несколько секунд пыталась Салиму что-то нашептывать. Наверняка способный к гиперпрыжку корабль, да еще яхта – воображение нарисовало Лене нечто роскошное, все в золоте и бриллиантах, – стоил больших денег. Разум победил.

– Я могу открыть сейф?

– Только сейф. Линии кабинета под моим контролем. Попробуешь позвонить – считаю, что мы вернулись к варианту «по-плохому».

Салим часто и мелко закивал, на удивление спокойно – если не присматриваться к глазам, где плескались страх и ненависть, – встал, сдвинул маскирующую сейф пластину стены. Поколдовал с замком и достал оттуда несколько пластинок – ключ к причалу, кораблю и сертификат на доступ в канал.

– На стол.

Рагнар поочередно приложил к каждой пластине ладонь:

– Все верно. Претензий нет, – и стремительно подхватил со стола что-то вроде сувенирного ножа.

Тупое лезвие на мгновение по кромке засветилось алым. Скупым отточенным движением беглый ворон чиркнул Салима по горлу, и тот упал на пол, захлебываясь кровью. Для контроля Рагнар нанес удары в почки и в печень.

– Люблю работать с теми, у кого в организме никакого лишнего железа и имплантантов.

Затем он вышел в коридор и перерезал горло так и лежавшему неподвижно охраннику. Лена, потрясенная увиденным, медленно кивнула, сама не понимая, с чем соглашается. Она знала, что покойный хозяин борделя был негодяем, она ненавидела его, желала ему смерти. Но вот так хладнокровно зарезать двоих, получив нужное? Желудок запульсировал, торопясь избавиться от содержимого. Вырвать девушку не успело: Рагнар коснулся пальцем основания шеи, и все успокоилось. Одновременно пропал и страх – Лена решила, что, как и в начале побега, в ее эмоции опять вмешался Рагнар.

– Никогда не оставляй за спиной живых врагов, – назидательно прокомментировал беглый ворон. – И слово я не нарушил. Лезвие заточил с помощью искажения, это да. Но в остальном нож как нож получился. И ни одним пальцем не коснулся. Ладно, время. Мы пока идем с опережением графика. И все-таки поторопимся…

Кафе они прошли так же, как и в прошлый раз, – под иллюзией, а дальше Рагнар ухватил девушку за руку и быстро зашагал вперед, только свернул не к линии монорельса, а в противоположный коридор. И явно отводил встречным глаза, поскольку они смотрели на двух посторонних в упор и ничего не видели.

В доках и причалах Лена не была ни разу, и сейчас, хоть и почти бежала, стараясь не отставать, крутила головой во все стороны. К ее огромному сожалению, ничего интересного не попадалось, все те же технические коридоры, спешащие во все стороны люди с нашивками технических служб. И только когда они пришли к нужному тупику-выходу, сообразила и булькнула коротким нервным смешком: второй раз Рагнар лишь чуть притушил ее страх, только чтобы шла не спотыкаясь, – но желание посмотреть на настоящие звездолеты оказалось настолько сильным, что перебило все плохое.

Дверь скользнула в стену, открывая доступ в параллелепипед небольшого ангара. Рагнар вошел первым и удивленно присвистнул:

– Неплохо. Лучше, чем я думал.

Лена выглянула из-за плеча и не увидела никаких причин для восторга. На десятке опор стояла сплюснутая темно-зеленая капля метров пятидесяти в длину и метров десять в высоту. Внешняя броня потертая, с кучей видных даже издалека царапин и шрамиков…

Внутри жилого места оказалось совсем немного. Рагнар на всякий случай проверил все помещения, Лена увязалась за ним. Кухня, один санузел, две небольшие каюты. Рубка с четырьмя креслами вообще занимала места чуть ли не как весь остальной жилой объем, вместе взятый. Рагнар же почему-то все больше выглядел как ребенок, которому ни с того ни с сего подарили мешок игрушек. Когда они вернулись в рубку управления, Рагнар хлопнул себя по бедру и восхищенно сказал:

– Ну Салим, ну ворье! Ладно, – показал он на соседнее кресло рядом с пилотским, – садишься, пристегиваешься. И сматываемся. Только ничего на пульте не трогать.

Глава 6

Лена ожидала, что сейчас, как в фантастических фильмах, засветится большой экран перед пилотами, корабль задрожит. Вместо этого Рагнар нацепил на глаза что-то вроде очень больших очков, а пальцы забегали по панели управления перед собой. Минут десять девушка сидела и тупо пялилась на стену перед рабочими местами, на немногочисленные индикаторы и кнопки. Потом догадалась: слова Рагнара «не трогать» не относились к очкам, закрепленным на подлокотнике ее кресла.

Стоило надеть очки, как перед глазами сразу же появился экран, отображающий звездное небо. Некоторые точки были неподвижны, некоторые двигались. В ухе зашелестел голос Рагнара:

– Виртуал я тебе настроил. Пользуйся без страха, система сама, если что-то не так, поправит. Управление тоже через виртуал. Видишь, как бы в воздухе справа висит? Касаешься и настраиваешь.

Лена кивнула и осторожно прикоснулась к небольшому салатового цвета шарику – на ощупь похоже на резину. Из интереса сняла очки: все пропало. Ни экрана, ни шарика. Провела рукой там, где шарик висел в воздухе. Ничего. Надела очки обратно – все снова появилось. Причем по ощущениям вполне себе материальное.

Стоило покрутить шарик, как камера послушно сместилась в направлении вращения. Лена быстро разобралась с системой масштабирования и как приближать или отдалять конкретный участок. Вскоре девушка будто свободно парила в космосе. Оглянулась назад. Там медленно уплывала вдаль станция, даже на расстоянии огромная, будто планета. По поверхности рассыпалось множество огней, вокруг станции, как пчелы возле улья, сновали сотни точек. Стоило навести на любую из них камеру и приблизить, как сразу становилось понятно: это прибывающие и убывающие суда самых разных форм и расцветок, катера технических служб, паукообразные ремонтные роботы.

Насмотревшись, Лена перевела взгляд уже по курсу их корабля. Там стремительно приближался целый рой точек. Корабли, уходящие в гиперпространство. Они по очереди подплывали к определенному участку, и их окутывало розовое сияние. Миг спустя корабль будто растворялся в черноте космоса. Через несколько минут к тому же месту подходил новый корабль. Впрочем, существовала и другая очередь, намного короче. Эти корабли почти не ждали, а ныряли в канал через одного: из основной очереди, потом из особой, потом опять из основной. Именно во вторую пристроился Рагнар. Всего через полчаса судно беглецов без суеты подплыло к входу в канал. Миг спустя картинка космоса погасла, сменившись серой мутью.

Рагнар устало откинулся на спинку кресла, снял очки и вытер ладонью пот со лба.

– Уф, получилось. Я до последнего момента боялся, что сразу догадаются: не идиот же я в открытую на пассажирском лайнере улетать. Каналы вряд ли закрыли бы для выхода, не такая я важная птица. Но вот обыск на всех стартовавших за последние часы кораблях устроили бы.

– И тогда… – запоздало испугалась Лена.

– Тогда пришлось бы прорываться. Не знаю как, но Салим под видом гражданского малотоннажного транспортника умудрился купить и зарегистрировать исследовательский челнок из серии «Игла». Хотя частным лицам, по идее, их не продают, разве кто из дворян обзаведется. «Иглу» используют как средство разведки в дальних экспедициях… Вплоть до огневой поддержки – всякое бывает. Вдобавок тут куча маскирующего оборудования. Вот только несанкционированный проход через канал непонятного корабля неизбежно засекут. Искать такой корабль и нас заодно взялись бы несколько серьезнее.

Лена отстегнулась, встала, потянулась и весело ответила:

– Обошлось – и ладно. Сколько нам так лететь? В этом самом гиперпространстве? И все время такая муть на экранах будет?

– Ну… дня два примерно. И да, пилот пока не требуется. То есть, по-хорошему, присматривают обычно. – Рагнар тоже выбрался из кресла. – Но когда пилот один, можно и на автоматике.

– Пошли тогда поедим. Я жуть как голодная.

Войдя на камбуз, Лена вопросительно посмотрела на спутника: что брать и откуда? В небольшой каюте – крошечный столик, четыре стула вокруг него и экран в стене. Больше ничего. Рагнар ткнул пальцем в экран:

– Все нормально, доступ у тебя есть. Только аварийный рацион не выбирай. Он полезный и сбалансированный, но по вкусу – как старые подметки жуешь. Я уже проверил, ничего другого в памяти нет. Ты готовить умеешь?

– Д-да.

– Ну вот и сообрази по списку, коды тут должны быть стандартные.

Лена растерянно перевела взгляд с Рагнара на экранчик, потом обратно.

– К-какому списку?

– Типовому списку заготовок. Сообразишь, раз умеешь готовить… ах ты! Ты что, кухонного комбайна никогда не видела?

– Вообще-то, в моем времени так совсем другая штука называлась. Нет, готовить я умею. Но на плите нормальной и с кастрюлей.

Рагнар погрустнел на глазах.

– Ты еще костер предложи развести. Чувствую, питаться нам аварийными рационами. Ибо я эту штуку могу, в принципе, разобрать и собрать из нее кучу полезного для выживания барахла. Но вот готовить…

– А ты объясняй давай. Разберемся.

– Если коротко, – вздохнул Рагнар, – вот на этом экране – список доступных продуктов и доступных технологических операций. Пожарить, сварить и что там еще? В общем, тебе надо забить последовательную цепочку кодов, а на выходе получишь готовый продукт. Или не получишь. Тогда точно придется брать стандартный пакет. Но его для флота разрабатывали по принципу «максимальной пользы для организма».

– «Книга о вкусной пище» и «Книга о здоровой пище», – хихикнула Лена и получила в ответ укоризненно-осуждающий взгляд.

Полчаса спустя, когда Рагнар уже понемногу начал впадать в отчаяние, в стене открылось окошко. За ним показалась небольшая ниша, в которой стояли две суповые тарелки с чем-то вроде крем-супа.

– Пробуем? – поинтересовалась Лена. – Или тренируемся дальше?

– Нет уж. Едим. Мне уже без разницы. Я жрать хочу до такой степени, что почти дозрел до аварийного рациона.

– Вытаскивай тогда давай. Я сообразила принцип, кажется. Как раз пока едим, на второе будут макароны с мясом, а потом два пирожных.

Утолив голод и приступив к десерту, Рагнар попутно затеял разговор:

– Итак, я готов отвечать на твои вопросы. Насколько я понял, Салим откуда-то про тебя узнал и с самого начала готовил себе. Потому и обучали тебя в социальном центре для галочки, и контракт этот кабальный. Ты ничего не знаешь, так что спрашивай что хочешь. И не бойся спрашивать даже то, что кажется глупостью. Первый вопрос, который у тебя, вижу, так и вертится: кто я и почему сбежал.

– В-вы… т-то есть ты – волшебник. Ой! – Лена смутилась и уткнулась взглядом в стол. – В мое время точно про таких книжки писали.

Рагнар одобрительно кивнул:

– На самом деле ты, в принципе, права. Технология на несколько порядков выше общего уровня развития для окружающих вполне сопоставима с магией. Из какого ты века?

– Я… – Лена грустно вздохнула. – Я, наверное, погибла в марте две тысячи четвертого года. – И, спохватившись, уточнила: – От Рождества Христова.

– М-м-м… – задумался Рагнар. – Ты по-вашему год первого полета человека в космос помнишь? Сейчас в официальных документах используют датировку от Разлома, но и первоначальная по Космической эре сохранилась.

– Нет. Нам в школе говорили про полет Гагарина… не помню, прости.

– Тогда извини. Пять минут. На корабле должен быть сносный информаторий. Сейчас соображу насчет дат и что ты знаешь. Дальше смогу объяснить в первую очередь самое нужное.

Какое-то время Рагнар, надев упрощенную версию очков из кабины, смотрел в пустоту и махал руками. Лена понимала, что он на самом деле роется по базам данных, но со стороны все выглядело так комично, что она чуть не расхохоталась в голос. Наконец Рагнар снял очки. Выглядел он ошарашенным.

– Обалдеть. Ты из сорок третьего года освоения космоса. А сейчас две тысячи пятьдесят девятый.

– Я опять в двадцать первом веке, только не той эры, – мрачно прокомментировала Лена.

– Да уж. Две тысячи лет прошло. И ты сказала, в марте. Чуть-чуть не дожила до первого знакомства с гиперпространством. Летом того же года в стране под названием Россия на реке Волге возле города с названием Ульяновск сформировался спонтанный гиперпереход, поменявший местами кусок Земли и чужой планеты.

– Обалдеть. – Лена с трудом удержалась, чтобы не замереть с отвисшей челюстью. – Совсем недалеко от моего родного города. Я в Москве жила, это ну тысяча километров.

– Наверное. В общем, этот переход принялись исследовать всем миром. В двадцать первом году – по вашему христианскому летоисчислению – два русских ученых сумели создать примерную теорию гиперперехода, и всего через три-четыре года стартовал первый корабль.

– Так быстро?

– Да. Идеей достичь звезд загорелась вся планета. Объединили усилия, достали из тайников до этого секретные технологии. Так говорит официальная история. Наверняка было по-другому, но кто сейчас разберет?

Лена фыркнула и кивнула. Свое время она знала лучше Рагнара и в мирный совместный энтузиазм верила с трудом. Однозначно все было совсем-совсем по-другому. Разве что из этого самого портала полезла какая-то гадость, и власти по обе стороны океана просто испугались за свою шкуру.

– Так вот. Мы стремительно освоили около полутора десятков систем, когда столкнулись с фламинами и сауранами. Фламинов ты знаешь, а саураны вымерли. Точнее, несколько столетий три звездные державы бурно развивались, конкурировали и воевали: люди и фламины друг с другом и вместе против сауранов. А потом случился Разлом. Чудовищная катастрофа. Саураны исчезли подчистую, люди и фламины потеряли часть планет, на остальных деградировали. Предположительно, саураны нашли на своей территории что-то, оставшееся от древних шангри, и попытались использовать в очередной войне.

– А это еще кто?

Рагнар вывел над столом голографическое изображение бурой зубастой двуногой ящерицы, напоминавшей тираннозавра. Для масштаба рядом встала фигура Рагнара – ящерица была самое малое на полметра выше.

– Это и есть шангри. Самая достоверная реконструкция. Древнейшая из известных рас нашей Галактики. Раньше думали, вообще самая первая, вот и называли их Предтечами. Исчезли миллионы лет назад, но перед этим достигли невероятных высот. Именно от них, к слову, и досталась технология искажения. Или, по-научному, обратимости информации. Первыми ее освоили вольфары, от них переняли люди. Остальные расы оказались неспособны. Эсперы… Ах да, в твое время их же еще не было?

Лена замотала головой: нет, конечно.

– Ну да, они тоже впервые появились в вашей России, но позже. Геном окрестных жителей так отозвался на серьезное колебание гиперполя. Проснулся ген, которому, видимо, предстояло спать еще несколько тысячелетий эволюции. В общем, информация – это еще одно состояние материи. Эсперы могли ее из общего потока Вселенной воспринимать напрямую. В пространстве гиперперехода расстояния имеют совсем другой смысл. Идти линиями каналов намного короче по расстоянию, времени и энергии, чем ломиться по целине. Первые космонавты еще не имели карты каналов, вынуждены были доверять сложной автоматике и примитивной технике, были ее заложниками. А потом узнали, что эсперы могут напрямую видеть эти самые каналы. Собственно, это и обусловило, что всего лет за двести мы достигли столько же, сколько фламины и саураны за тысячу-полторы.

Рагнар погасил голограмму. И тут Лена сообразила: на ней нет очков виртуала, и вряд ли в маленьком камбузе-столовой смонтирован проектор. Картинку Рагнар показывал своими способностями.

– Так вот. О нас, Мастерах искажений. Шангри пошли дальше. Они сообразили, что не только материя переходит в информацию, но и наоборот. Сформировав нужный пакет информации, ты можешь поменять материю. Правильно подготовленный и тренированный эспер может осуществлять такой переход. Сначала с помощью приборов, а потом и самостоятельно – в его мозге формируются определенные, не до конца материальные структуры. Как ты и сказала, творить волшебство силой мысли. Или, по-научному, осуществлять искажение реальности в заданном направлении. Понимаем мы этот процесс на самом деле до сих пор едва-едва, но пользуемся вовсю.

– А русский? – торопливо задала следующий вопрос Лена. – Я на филолога училась. Язык изменился сильно, конечно, но в основном все очень знакомое чувствуется.

Рагнар отправил в рот и прожевал ложку десерта, затем насмешливо ответил:

– Ваш русский стал языком космофлота. Логично же, когда почти все инженеры и навигаторы или из России, или учились в России. Плюс во время Разлома человечеству повезло: уцелела одна из периферийных колоний. Сейчас это – одна из двух столиц Империи. Перед Разломом там было что-то вроде завода на окраине, в основном сплошь производство в космосе. Их почти не задело, они сохранили большую часть технологий – подобные заводы строили с учетом автономного ремонта. С них началось возрождение и новое объединение человечества. Но раз космос, то и говорили в этой колонии исключительно по-русски. Вот и лег этот язык в основу современного имперского. Вместе с интерлингвой, на которой говорили в колониях на планетах.

Рагнар посмотрел на Лену так, словно старался просветить насквозь, до самых потаенных омутов души. Девушка аж поежилась от пробежавшего по коже мороза.

– У тебя осталось, вижу, еще два вопроса. Очень важных. Согласен ответить. Но хочу, чтобы ты их задала вслух и сама.

Лена ответила далеко не сразу. Долго хмурилась, смотрела то в одну, то в другую сторону, старательно обходя глазами мужчину перед собой, ковыряла десерт ложкой и пыталась делать вид, что слишком увлечена едой, чтобы говорить дальше. Наконец, тихонько, почти шепотом спросила:

– Почему тебя боятся? И зачем тебе нужна была я?

– Ответ во все той же истории. – Рагнар печально улыбнулся. – Разлом отбросил нас назад, заодно помог выйти в Галактику новым расам. Они смотрели на людей как на дикарей, добычу. Как на еду. Как на конкурентов. Человечеству пришлось драться за выживание. Навербованные из свежеприсоединившихся планет солдаты иногда дезертировали, чиновники воровали и торговали с врагами. Мысль, что перед лицом чужаков мы должны быть едины, внедряли с трудом. Внедряли такие, как я, – вороны разрушения. Карающая длань и последний рубеж императора. Комиссары при войсках, проверяющие. Мы своей жизнью отвечаем за исполнение приказов императора и для достижения цели имеем право отдать любой приказ, вплоть до смертного приговора. В одном лице следователь, суд и палач. «Жизнью и честью своей отвечаю за дело, порученное императором». С тех пор изменилось многое. Наши права приостановили…

– Не отменили, – все так же тихо уточнила Лена.

– Не отменили, – согласился Рагнар. – Разве что воронами стали брать, как правило, Мастеров искажений. И это новый повод нас испугаться. Вороны – единственные из Мастеров искажений, кто имеет право убивать с помощью своего искусства не только ради самообороны. К тому же… Не очень давно впервые за много десятилетий четверым – двум Мастерам и двум советникам императора – права воронов были восстановлены в полном объеме. В столице случился теракт, из-за которого погибло много хороших людей. Заказчики были чрезвычайно богаты и влиятельны. Предусмотрели все, даже возможный арест – а потом побег, сменить внешность и затеряться. Вороны их нашли, арестовали прямо во время какой-то там пресс-конференции. На месте зачитали приговор и прилюдно казнили. В тот день, когда я уйду в отставку, вот эти две черные ленты на моих руках исчезнут, повинуясь императорскому приказу. И меня снова перестанут бояться. Но до этого будут пугаться до рвоты. Не меня лично, а двух черных отпечатанных на коже лент.

– Я и так не боюсь, – робко улыбнулась Лена. – Ты… не знаю, как сказать, но ты замечательный.

А про себя подумала, что появившиеся во время рассказа про воронов морщинки в уголках глаз и усталый взгляд сразу состарили Рагнара лет на пятнадцать. Хотя до этого она больше тридцати ему бы не дала.

– А ты просто чудо и мое спасение. Раз уж я во время, хм, процесса не смог закрыть свои мысли, и ты проникла, хоть и случайно, в мою тайну. Видимо, за прошедшие годы навык растерял. Или после долгого воздержания? Если коротко – на эту должность я попал не по своей воле. Контракт на двадцать лет или… Не важно, в общем. Никогда не стремился в армию. Был дорогим гражданским специалистом в столице. И кому-то перебежал дорогу. Мастерам искажений нужны эмоции. Они – источник нашей силы. Представь огромное хранилище, в каждой ячейке – воспоминание. В нужный момент достал, использовал. Получил эмоцию, превратил в искажение. По мелочам мы набираем и расходуем эмоции постоянно, для серьезного дела запасаем память про те или иные ощущения впрок. Но у каждого есть своя, особая эмоция. Ее называют еще «опора вектора».

– Секс? – догадалась Лена.

Рагнар упер взгляд в потолок, задумчиво постучал ложечкой по столешнице, потом снова посмотрел на Лену.

– Не все так просто. Не один лишь физический процесс соития. Нет, приятно, конечно, и в любом случае что-то да принесет. Именно радость на двоих, общее удовольствие. Когда девушка млеет и тает в твоих руках, когда ей приятно. Далеко не всегда нужно доводить дело до постели. Тот, кто загнал меня на должность ворона, знал, что делает. Меня семь лет не отпускали на планеты, а на станциях и в военных городках найти девушку, которая не знала бы ужасов про воронов разрушения, не впитала страх перед ними с молоком матери…

– Нельзя, – неожиданно для себя хихикнула Лена. – Одна я такая дура.

– Что-то вроде. А может, наоборот, слишком умная? – Рагнар шутливо сделал движение, будто собрался хлопнуть девушку ложкой по носу. – Ну а дальше… Люди, едва не погибшие от голода, забивают кладовки припасами и таскают в карманах куски хлеба. Вот ты и стала моим запасом, этаким яблочком на черный день.

Лена перестала улыбаться и внимательно посмотрела на мужчину.

– А вот сейчас ты врешь. Не только поэтому ты меня взял с собой.

Рагнар зло посмотрел в ответ.

– Сказочки вспомнила? Про прекрасных принцев и любовь с первого взгляда? Соблазнить такую неопытную дуреху, как ты, труда не составит. С моим-то опытом по женской части? Я не зря в столице хорошим Мастером считался. А для этого девиц через свою постель потоком пропускал.

Лена встала. Уже на пороге обернулась и ровным голосом сказала:

– Дурак. Не знаю, как уговорить девушек на секс, но врать и ссориться с девушками ты не умеешь. Ты в зеркало смотрелся? Там, в твоей квартире, – и сейчас. Тебе сейчас эта самая подпитка силой нужна, ты же весь пустой. Под глазами аж синяки залегли. Но не уговариваешь меня. Считаешь, что не имеешь права мной, как вещью, пользоваться. Потому и второй раз там, у Салима, не стал в мой разум вмешиваться, хотя и мог бы. А из всех вариантов потрошить именно Салима ты выбрал из-за меня. Когда узнал… нет уж, молчи.

Рагнар созерцал негодование девушки со снисходительным высокомерием. Специально выждал небольшую паузу и лишь потом соизволил ответить:

– Понадобишься – уговорю лечь в постель снова. Но сейчас не надо, так что марш в свою каюту спать. Можешь обижаться. Твое тело все равно ответит на ласку – ему понравилось. А Салима я выбрал, потому что из всех, у кого есть нужный мне пропуск, его позднее всех свяжут с моим побегом. Ясно? Свободна.

Лена метнула в Рагнара молнию гневного взгляда и вышла. Дверь на камбуз с шелестом затворилась, оставив Рагнара размышлять в одиночестве над словами Лены. Девушка была права. Никогда уже ему не стать прежним самовлюбленным столичным щеголем. И потому таскать Лену за собой, заставлять годами прятаться вместе с ним и рисковать он не имеет права. Для того он и проложил курс на Каринию. Спокойная патриархальная планета, где очень хорошо относятся к женщинам. Сейчас она явно подумала, что во время бегства и в его квартире ворон действовал на ее разум, искусственно заставил ему доверять. Пусть не догадается про свою ошибку, а обидится и забудет про него. На крайний случай – высадить на Каринии силой. Оставить денег и улететь. Так будет лучше всего.

Покинув камбуз, Рагнар собирался сразу пойти к себе и лечь спать. Он и в самом деле чувствовал себя не лучшим образом. Но потом то ли слова Лены слишком уж его зацепили, то ли что-то еще, но Рагнар все же решил заглянуть к ней в каюту. И только когда дверь спряталась в стене, сообразил: стоило хотя бы постучаться и вообще как-то предупредить, а не открывать запертую дверь, пользуясь капитанским приоритетом.

Похоже, во время бегства Лене хватало самообладания и силы воли, чтобы сдерживать свой страх, отгонять мрачные мысли, отгородиться от той грязи, в которую ее пытался окунуть Салим. Но это на станции или в компании собранного и сосредоточенного ворона, который все время демонстрировал, что для него любую гору свернуть – пара пустяков. А в одиночестве крошечной каюты сорвалась. Судя по мокрой подушке, перед сном Лена разревелась. Сейчас же ей снилось что-то сумбурное и страшное. Мастер искажений внутри Рагнара хорошо чувствовал гнилые ароматы растекавшихся вокруг девушки эмоций.

Койка для двоих оказалась узкой. Но Рагнар все же лег, обнял девушку и замер. Почувствовав его рядом, Лена заворочалась. Не открывая глаз, сонно попросила:

– Только ты меня не бросай, хорошо? Меня в прошлой жизни парень бросил. Сказал, нам обоим так лучше будет. А через неделю взрыв был, и я там погибла. А ты меня не бросишь…

И уснула. Рагнар сразу ощутил: рядом с ним Лене мгновенно начало сниться что-то хорошее. Девушка ровно задышала, тело в объятиях расслабилось. Осторожность тоже нашептывала Рагнару, что из Лены получился неплохой источник. Пока Рагнар полностью не восстановится – все-таки он семь лет сидел на голодном пайке, – для организма полезнее спать с постоянной девушкой, а не баловаться случайными связями. Да и Лене, раз у нее последние месяцы – сплошные расставания и стрессы, полезнее пока оставаться рядом с «психологическим якорем». Дальше глупый перенос привязанности с прошлого парня на Рагнара пропадет, и они безболезненно разойдутся. Душа почему-то настойчиво хотела оставить Лену на Каринии.

Так ничего для себя и не решив, Рагнар провалился в чуткую полудрему, стараясь при этом поменьше двигаться, чтобы не разбудить сладко сопящую под боком Лену.

Глава 7

Как он провалился в нормальный глубокий сон, Рагнар так и не заметил. Лена была права. С ограниченным, примитивным корабельным компьютером и вдобавок без специального оборудования расчет вероятностей, чтобы успеть нырнуть в тоннель раньше, чем побег вообще обнаружат, выжал его досуха. Рагнар спал так крепко, что проснулся, лишь когда его кто-то погладил по волосам, осторожно тронул губами за мочку уха и шепнул:

– Подъем, завтрак готов.

Еще в полудреме он притянул Лену к себе и поцеловал. Рука скользнула ей под рубашку, пальцы игриво пробежали вдоль позвоночника. Словно и не было вчерашней размолвки и обидных слов, девушка выгнулась от удовольствия, чуть отстранилась, чтобы удобнее было расстегивать на ней одежду.

Очарование нарушил растерянный голос Лены:

– Ой! А у тебя опять на руках черные полоски появились. Так и должно быть?

Рагнар резко сел на кровати. Сон мгновенно пропал с концами. Несколько секунд он вглядывался в проявившиеся на коже знаки ворона, затем начал ругаться всеми нецензурными словами, какие знал, в том числе и на языках инопланетян. Когда ругательства закончились, Рагнар мрачно прокомментировал:

– Похоже, одна из ступеней защиты, сломать которую получилось не до конца. Они не работают как интерфейс, перестали быть маяком и поводком. Но проявляться заново будут каждый раз, когда я не контролирую себя. От сильной усталости…

– Или в постели, – с удовлетворением закончила Лена, вспомнив вчерашний разговор про девушек, которые боятся воронов. – Вот теперь ты от меня точно не отвяжешься. А то вчера на лице читалось: свяжу, силой выгоню и смоюсь.

– Было такое. Но теперь нам и в самом деле лучше не разделяться. Побуду эгоистом, оставлю тебя рядом. – Мысленно же добавил: пока я не сумею найти достаточно надежное для тебя место, чтобы моя проблема не отразилась на тебе.

– Вот и замечательно. А теперь пошли завтракать.

– Чего уж хорошего, – буркнул Рагнар. Но на камбуз вслед за Леной все же пошел. Есть хотелось зверски.

После завтрака обсуждать ситуацию отправились в рубку, как в самое большое и удобное помещение корабля. Там Рагнар, откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, начал рассуждать:

– На Каринию, которую я наметил как точку выхода и промежуточную станцию, садиться нет смысла. Место спокойное, люди дружелюбные, всегда готовы помочь соседу. Утаить от них мою, – он хмыкнул, – проблему нереально. Поэтому самое разумное – это прямиком отправиться к моему учителю, Юриусу.

– Ты меня спрашиваешь? – съехидничала Лена. – Я в ваших делах как свинья в апельсинах разбираюсь.

– Кто и в чем? – не понял Рагнар.

– То есть ни ухом, ни рылом. Эта-то идиома понятна?

Рагнар рассмеялся:

– Вполне. В общем, толкового подсказать может только он. Возможно, даже поможет спрятаться.

– А не выдаст?

Рагнар посмотрел на Лену так, будто она сморозила полную чушь, потом вспомнил, кто она, и пояснил:

– Нет, конечно. Понимаешь, наши способности до сих пор больше не наука, а искусство. Из-за этого, кроме общих занятий в академиях Мастеров, ученики маленькими группками по три-четыре человека прикрепляются на весь срок к наставникам. Те шлифуют молодые таланты, и связь образуется посильнее родственной. Нет, Мастер Юриус не выдаст. В общем, можешь пока отдыхать, а мне надо исправить курс. Срезаем дорогу по целине и выскакиваем на Сотосе. Энергии от такого броска останется хорошо, если процентов двадцать, но до Лавинии потом точно хватит, а там заправимся.

Весь оставшийся день Рагнар проторчал в рубке: движение по целине на автопилот оставлять было нельзя. Лена молча таскала ему обед и что-то вроде современного аналога кофе: синтетические лекарственные стимуляторы, как оказалось, на Мастеров искажений не действовали вообще. После чего садилась в соседнее кресло и смотрела, как Рагнар напряженно высматривает что-то в хаосе из линий и цифр на экране и вводит команды для корабельного мозга.

Сотос, куда они выскочили в полночь по корабельному времени, в отличие от покинутой станции, имел не полтора десятка, а всего две точки входа в гиперпространство, и обе недалеко от планеты. Потому и столпотворение в космосе тут было куда меньше. Рагнар вывел корабль в обычный континуум, пообщался с диспетчером, отправил ему коды идентификации судна, причем совсем не те, что во время старта: оказалось, корабль Салима имел несколько паспортов. Лена прилипла к камерам наблюдения и жадно разглядывала вытянутые, похожие на огромные серые огурцы транспортники, паутину орбитального лифта, который, словно шляпка исполинского гриба, венчала станция, россыпь из сотен малых буксиров, которые везли длинные пакеты контейнеров от транспортов к станции и обратно. И конечно же, зелено-коричневую планету, где сквозь облака можно было разглядеть леса, пустыни и города.

Рагнар отнесся к привычному зрелищу равнодушно. Спокойно исполнял приказы диспетчеров сместиться в тот или иной эшелон, чесал языком с экипажами других кораблей, обсуждая всякую всячину от цен на топливо до разницы в правилах прохода через тоннели в тех или иных секторах империи. В общем, вел себя как типичный пилот малотоннажного транспортника-торговца или работника одной из компаний по транссистемной доставке.

Три часа спустя корабль нырнул обратно в серое ничто гипертоннеля. Рагнар встал из кресла, устало потянулся, подошел к Лене, поцеловал сначала в губы, потом в шею.

– Сутки у нас теперь есть. Так что, – он подмигнул, – предлагаю продолжить то, что не успели утром. И заодно закрепить хороший опыт вчерашнего дня, – заканчивал фразу Рагнар, отстегнув ремни у кресла и подняв девушку на руки.

Лена расхохоталась:

– Кто о чем, а кот о сметане. Ладно, неси в постель. Сметана не против…

Уже в каюте девушка, не смущаясь, сама расстегнула рубашку и скинула брюки. И следующие пару дней, как ей казалось, из постели они вылезали только перекусить. Да раз или два Рагнар уходил проверить работу компьютера, но совсем ненадолго и даже ленился одеваться. Когда прозвенел сигнал зуммера «прыжок закончен», в рубку Лена шла с легким огорчением.

Лавиния была тупиковым направлением известных гипертоннелей, поэтому здесь не наблюдалось такого количества транзитных сухогрузов, как на Сотосе. Но и здесь, стоило выйти в обычное пространство, как сразу же запищал вызов, и голос диспетчера назвал эшелон и потребовал перестроиться туда, чтобы не мешать следующему кораблю. Заметив, как Лена, открыв рот, смотрит на столпотворение мелких судов в космосе, Рагнар пояснил:

– Холодный ледяной мир. Но с очень давней историей. Его отвоевали у сауранов люди незадолго до Разлома. Колония сохранилась, хотя страшно подумать, каких трудов им стоило выжить. Лавиния двигается по очень заковыристой орбите. Даже на экваторе зимой прихватывает, а летом температура градусов десять. Остальное – снег и лед круглый год. Нормальное лето на планете наступает раз в полвека, и то ненадолго. Получается та еще катастрофа. Зато от сауранов остались хрустальные подсолнухи и еще кое-что. Эти полунасекомые были непревзойденными до сих пор специалистами по живому. А так как вымерли они очень тщательно и на редкость бесследно, все уцелевшее от их наследства – огромная ценность.

Лена скорчила гримасу и показала язык.

– Ничто не меняется. Надо было скакнуть на две тысячи лет вперед, чтобы увидеть то же самое. В мое время разные страны воевали за нефть и полезные ископаемые, теперь – за эти ваши подсолнухи.

– Редкость – всегда ценность, – пожал плечами Рагнар. – Минеральные ресурсы повторяются везде, а вот жизнь уникальна. – Затем строго приказал: – Так. До посадки сидеть в кресле, не отстегиваться. Орбитального лифта здесь нет – погода в сезон штормов не позволяет. Так что садимся прямо на поверхность, – и сосредоточился на пилотировании.

Про себя же добавил, что еще кое в чем Салиму можно сказать спасибо. В отличие от малотоннажного сухогруза, которым их корабль числился на станции, «Игла» могла садиться на планеты, причем в ручном режиме, а не в режиме онлайн-обмена данными с космопортом. Меньше шансов, что из корабельного компьютера случайно считают какую-нибудь ненужную информацию. Да и пижонов, которые любят покрасоваться перед дамами: «я тоже пилот и тоже летать умею», на местные курорты летает немало, никого ручная посадка не насторожит. Вдобавок сейчас «Игла» передавала позывные вообще третьего корабля, да и обводы корпуса умела слегка изменять. Теперь в порту гарантированно ни у кого не возникнет вопросов.

Уже на границе атмосферы пришла метеорологическая сводка: средняя облачность, легкая поземка. Погода по местным меркам была отличной, так что и «на бетон» Рагнар садился на ручном управлении, а не поручил все автопилоту. Уж больно восторженно, затаив дыхание, Лена наблюдала и за первой в жизни посадкой, и за пилотом. Ну как не покрасоваться? Наконец «Игла» замерла в указанном диспетчером квадрате, ее подхватил гравитационный транспортер и оттащил в ангар.

– Пошли к выходу. – Рагнар отстегнулся и встал. – На борт мы инспекцию все равно не будем пускать. Как проверят паспорта – так сразу к Юриусу.

– Ой! – вдруг испугалась Лена. – А нас же ищут…

Рагнар отмахнулся:

– Никто нас здесь не ищет. Точнее, про тебя вообще вряд ли знают. Самое большее – вспомнят про то, что Салим тебя подставить пытался. Но и то привлекут как свидетеля. Я не зря и ему, и охраннику в коридоре потом горло перерезал, да и следов искажения за собой не оставил. Пытки спишут на криминальные разборки. Очень темная личность была. Да и не сообразят, что мы вообще здесь: калоша, которой числится по документам наша «Игла», по целине вообще ходить не умеет. А мы не на императрицу покушались, чтобы СБ нас разом по всем мирам искала. – Он вздохнул и уже на пороге рубки добавил: – Я бы и свои данные менять не стал: имя по империи нередкое. Вот только вспомнить кто-то может, как я к нему заезжал. Хоть и не был здесь лет пятнадцать, учеников у Юриуса не так уж и много.

– Слушай, – Лена тоже встала, – а сколько тебе лет вообще? Я пыталась угадать, и все время не сходится.

Рагнар обернулся, поймал девушку за талию, притянул к себе и улыбнулся краешком губ:

– Боишься, что соблазнил тебя старый хрыч? Это как считать. Если по дню рождения, то мне сорок девять. Но Мастера искажений счет иначе ведут. «Пока молод душой, молод телом» – для нас не просто красивые слова. Старение очень зависит от внутреннего состояния. Мой наставник разменял два века, а биологически ему пятьдесят с небольшим. На то он и один из Великих Мастеров.

– А ты?

Лена тут же пожалела о своем вопросе, но было поздно. Рагнар как-то сразу поник, посмотрел куда-то сквозь девушку, высматривая видимое лишь ему одному. Лицо осунулось. Все же ответил, но голос звучал глухо:

– Я приехал в столицу девятнадцать лет назад. Мне тогда было по биологическим часам двадцать четыре, за двенадцать лет я состарился еще на четыре. А теперь тридцать пять.

Лена крепко обняла Рагнара, осторожно коснулась губами его щеки.

– Извини. Глупость я спросила.

– Ничего. Ладно, пошли. Мне тут сбросили сообщение, что инспекторы будут через пять минут. Нехорошо заставлять ждать. Они тогда злые становятся…

Инспекторами оказались два хмурых немолодых мужика с обветренными лицами. Проверили паспорта, затем обратились к Рагнару, как владельцу корабля и пилоту:

– Господин Михаил Валиков, назовите цель вашего визита.

– Отдых на лыжном курорте с посещением хрустальных подсолнухов и лечением. Санаторий пока не выбран.

Старший вопросительно посмотрел на напарника, тот кивнул: денег на счете достаточно. Обмана нет.

– Досмотр корабля?

– Нет.

– Тогда обязан предупредить, что до отлета он будет в опечатанном боксе, и вы не сможете забрать с планеты никаких биоматериалов.

– Согласен.

– Первый раз на планете?

– Я – второй, но больше десяти лет назад. Моя спутница – первый.

– Хорошо. Вы тогда в комнату пятьсот три, ваша дама в комнату триста два. Мы проводим.

Рагнар легонько сжал ладонь Лены, потом кивнул: все правильно, так надо. После чего они разошлись.

Рагнар управился быстро. Ответил компьютеру на все вопросы без ошибок, сдал тренажер. Успел купить все необходимое в магазине космопорта и посидеть в кафе, когда Лена наконец освободилась.

Девушка выскочила из комнаты злая, красная как помидор. Заметила ждавшего в коридоре Рагнара, ринулась к нему и рассерженно зашипела:

– Это что за издевательство? Сначала долго и нудно читали про то, как вести себя зимой, дальше проверяли «усвоенный материал», а потом еще на тренажере и на лыжах заставили бегать. Хороша я была в сарафане и на лыжах!

Рагнар взял ее под руку и повел за собой.

– Успокойся. Ты справилась быстро. И если успокоит, я делал то же самое. Разве что без вводной лекции, так как был тут не первый раз. Но поскольку в списках за последние пять лет меня нет, то все равно проверили навыки.

– Н-но зачем?

Лена остановилась и растерянно посмотрела то на Рагнара, то на окружающих. Они как раз вышли в большой вестибюль, где по углам стояли кадки с пальмами. Во все стороны сновали люди в летней одежде.

– Лена, здешний мир – это планета вечной зимы. Местные жители живут в нескольких часах от смерти, – спокойно начал объяснять Рагнар. – При здешних температурах, особенно зимой, стоит встать на трассе с заглохшим двигателем, и жизни тебе остается всего на пару часов. Хорошо, если тебя подбирают с полным набором обморожений и пневмонией, но живого. Спасатели успевают не всегда, может начаться верховой шторм. Внизу слегка метет, а уже на высоте сотни метров – ураганный ветер. И ни одной встречной или попутной машины… Вдоль трассы всегда расставлены автономные модули. На лыжах у тебя всегда есть шанс добраться до ближайшего даже в пургу. Потому каждый обязан уметь ходить на лыжах. Иначе тебя просто не выпустят из космопорта. Самое большее – организованно доставят в санаторий и запрут уже там. Кто путешествует самостоятельно… Машина всегда должна быть заряжена, аварийный энергоблок всегда наготове. Связь, управление – все должно быть проверено и перепроверено перед выездом. Пускай ты абсолютно точно знаешь, что еще вчера все было в норме.

Остаток дороги до магазина, где уже ждали закупленные термокостюмы, зимние комплекты и остальное, Лена проделала молча. Только каждый раз провожала спешивших мимо по своим делам сотрудников космопорта задумчивым взглядом.

Стоило выйти на улицу, как в лицо сразу ударил ветер. Несильный, но неприятный и полный ледяных хрусталиков, он казался после тепла помещения особенно холодным. Все вокруг было одето в снег и лед. Повсюду царил белый цвет. Белый с белым или белый с чуть приметной синью. Или белый-серый. Вокруг внешней парковки, куда должны были подогнать арендованный автомобиль, зачарованными белыми игрушками стояли деревья. Лена мазнула по ним взглядом и начала выискивать, где стоит машина. Мороз и снег ей были не в новинку, но за полгода на космической станции она от серьезных холодов отвыкла. Рагнар же задержал взор на деревьях: они всегда его удивляли удивительной приспособляемостью к жизни. Спать полвека, потом даже из пенька расцвести, заново вытянуться и зазеленеть всего на несколько месяцев, а затем уснуть опять.

Но вот полозья одной из машин заскрипели, хрустя свежим снегом, киб-интеллект парковки опознал клиентов и направил автомобиль к ним поближе. Машина тормознула рядом с людьми, на щеки, обжигая, полетела снежная пыль. Пассажиры торопливо забрались в теплый салон. Рагнар задал программу автопилота, откинулся в кресле и уснул. Лена прилипла к окну, рассматривая пейзажи, но довольно скоро однообразная белая пустыня надоела и ей. Наполовину проснувшись, Рагнар почувствовал, как девушка устраивается на его плече, обнял ее и снова провалился в сон.

Едва машина нырнула в крытый гараж мотеля, Рагнар сразу же через терминал связался с локальной сетью гостиницы, заказал номер. Забирая у портье ключи, поинтересовался:

– А когда у Мастера Юриуса приемные дни?

Портье снисходительно усмехнулся и, не скрывая высокомерия, ответил:

– Вторник и пятница, сегодня среда. Вы опоздали. Примерно на год. Именно так к нему и записываются.

Сарказм пропал втуне. Рагнар, молча, забрал ключи, другой рукой приобнял Лену и направился к себе в номер. Портье бросил вдогонку – как бы для себя, но так, чтобы новые постояльцы услышали:

– О! Еще одни умники. Думают, пешком доберутся.

Рагнар не выдержал и негромко рассмеялся.

– Самое забавное, что именно пешком мы и пойдем. Ты ведь на лыжах нормально ходишь?

– Ну… Дома нас гоняли, конечно, на физкультуре. Но на спортсменку не потяну. Особенно после такого перерыва.

– Особо и не надо. Тут часа полтора ходу. До заката еще три с половиной, успеем. С трассы короче было бы, часть дороги вообще на машине. Но если кто потом ее пустую обнаружит – ненужные разговоры пойдут. Поэтому лучше уж своими двумя.

Лыжи были куплены еще в магазине космопорта, причем выбрал Рагнар самые простые, чистый пластик без всяких ускорителей и технических обвесов. Иначе периметр у дома наставника потенциально опасные устройства пропускать откажется. Делать же в заборе дыру – это шуметь на всю округу, да и не лучшее начало разговора получится.

Покинув гостиницу, Лена со вздохом посмотрела назад, где вырастали заснеженные небоскребы, и припустилась вперед, стараясь не отставать и не задерживать Рагнара. Километров пять они бежали по трассе в противоположную от города сторону.

Местность оказалась не такой уж и ровной, как казалось из окна машины. Холмы, овражки. Все одеты в пушистые белоснежные наряды, в тени отливающие серебром, а на солнце сияющие всеми цветами радуги. Стоило отойти от дороги на пару километров, как путников окутали тишина и морозный воздух. Даже дышалось здесь как-то иначе. Скользишь на лыжах по плотному снегу, помогая себе палками, и кажется, что остального мира не существует. Только пар и шумное дыхание товарища.

Рагнар наслаждался каждым мгновением. Оказывается, все эти годы он тосковал именно вот по такому свободному полету. Когда молочным облаком разлетается во все стороны на очередном спуске снежная пыль, когда ты мчишься, как птица в бело-голубой высоте небес, внутри пусто и легко – ты волен направить свой полет туда, куда захочешь сам.

Рагнар так увлекся, что про цель сегодняшней прогулки вспомнил, лишь когда Лена обеспокоенно произнесла:

– Мы не меньше часа идем, а вон тот холмик, похожий на сжатый кулак, ничуть не ближе.

– Потому что я болван, – ругнулся Рагнар чуть слышно сквозь зубы, остановился и уже в полный голос добавил: – За прошедшие годы поглупел. Ну ясно же, что во время очередного обновления периметра меня в список «свободного прохода» не включили. Много лет прошло. Сейчас.

Рагнар высвободил немного силы. Видимая лишь для Мастера искажений информационная пленка тонким багряным слоем растеклась по невидимой стене прямо перед ними и тут же исчезла, словно просочилась внутрь. Рагнар подождал немного из вежливости. Если Юриус их заметил, откроет ворота в периметре сам. Но, видимо, не заметил или куда-то отлучился. Рагнар сосредоточился, формируя ключ, мысленно нарисовал ворота, заставил невидимый барьер изогнуться, принимая новую форму. Золотое сияние расплескалось по невидимой преграде, ворота обрели материальность, стали молочно-белыми.

– Пошли. – Рагнар махнул рукой, в два шага оказался возле ворот и вставил ключ.

Система опознала, что в гости заглянул полноправный Мастер искажений. Для коллег доступ был свободный, поэтому створки распахнулись. Стоило миновать преграду, и Лена оторопело завертела головой по сторонам. За спиной по-прежнему простиралась снежная пустыня. Впереди их встретил самый обычный земной лес средней полосы. Примерно середина июля. Сразу стало жарко. Рагнар отстегнул лыжи, снял термокомбинезон, помог раздеться Лене.

– Оставь здесь. Автоматы потом подберут.

И двинулся вперед. Под соснами было прохладно, пахло смолой и молодой хвоей. У корней деревьев бегали большие рыжие муравьи. То тут то там росли ландыши, их белые, чистые, похожие на колокольчики цветки Лена ни с чем не могла спутать. В густой траве пыхтела ежиная семья. Стоило приблизиться, как ежиха и маленькие ежата предусмотрительно свернулись в клубки.

– Обалдеть. Откуда?

Рагнар пожал плечами.

– Когда-то тут была резиденция одного из богатейших людей планеты. Наследники решили, что содержание подобного места обходится слишком уж накладно, на одних установках силовых барьеров разоришься. Поместье выкупил Мастер искажений, друг Юриуса. Потом он передал лес и поместье моему учителю. Великим Мастерам искажений многое под силу, они могут себе позволить сохранить лето даже среди зимы. А Юриус вдобавок, как видишь, решил точно скопировать исходную биосферу Земли примерно твоей эпохи. За годы освоения и особенно во времена Разлома ее изрядно раскурочили. То, что сейчас считается эталоном, от начала космической эры сильно отличается…

Чаща была достаточно густой, так что Рагнар и Лена с трудом выбрались на опушку леса. Там их встретил небольшой ручей, его берега усыпали заросли лесной земляники. Рагнар сорвал несколько ягодок, съел сам и угостил Лену. На старом пне грелся небольшой уж. Заметив людей, уж быстро заполз под лежащий рядом с пнем камень.

Стоило переступить через ручей, как лес пропал. В обе стороны простиралось поле. Густо синело ясное небо. В траве стрекотали кузнечики. Легкий ветерок качал стебли дикого клевера и ромашек. Мимо пролетела зигзагами большая яркая бабочка. Рагнар хмыкнул: вот оно, истинное мастерство. Даже он, не самый плохой профессионал, не мог понять, где иллюзия, а где настоящая свертка пространства, замыкавшая края травяного поля. Лена же вообще смотрела по сторонам ошалевшими круглыми глазами.

От ручья начиналась тропинка. Рагнар взял Лену за руку и зашагал вперед, надеясь, что дорожка ведет именно к дому, а не обходит сначала локацию за локацией.

Глава 8

До Мастера Юриуса они добрались только через полчаса блужданий по лугам и лесам. Наконец вышли на очередную опушку и оказались на поляне, где стоял небольшой двухэтажный дом из неподъемных глыб серого камня, крытый матовой рыжей черепицей. Первый этаж с фасада дома и с обратной стороны имел широкую веранду с крыльцом. На ступеньках ближнего к гостям крыльца сидел хозяин – высокий, широкоплечий и коренастый, пепельно-русые волосы собраны на затылке в хвост, аккуратно подстриженные усы и борода – белоснежные.

– Здравствуй, Рагнар. Ты стал невнимателен. Я уж думал, придется вас выводить.

Рагнар пожал плечами: сказать ему было нечего, наставник прав. Метки развилок на тропе с указанием, какая дорога куда ведет, он и в самом деле заметил не сразу. Лена шепнула:

– Ему хламиду вместо рубашки и штанов надеть – точь-в-точь будет волхв. Это такой жрец языческий. Ну, их так рисовали.

Тут девушка поймала взгляд ярко-синих, вовсе не старческих глаз и смущенно отвела взор в сторону.

– Можете не шептать, барышня. Слух у меня, несмотря на возраст, очень хороший. Приятно увидеть спутницей вот этого молодого человека столь начитанную девушку. Я вообще за тебя последние годы радовался все чаще и чаще. Эх, Рагнар, – покачал головой старик. – Зря я в свое время поддался на твои уговоры и подписал тебе рекомендацию в столицу. Жил бы сейчас где-нибудь на одной из планет не самого худшего сектора уважаемым Мастером искажений и горя не знал. Может быть, даже своих учеников наставлял. А столица наша, как ты туда ни рвался, на пользу тебе не пошла.

– Это сейчас вынужден с тобой согласиться. – Рагнар потер кожу на правой руке, где под тканью рубашки был браслет. – А тогда очень хотелось денег и признания. Что самое дурацкое, я все это получил.

– Когда я услышал, что ты подался в Легион, а потом увидел тебя в компании очаровательной девушки, подумал – ты все-таки взялся за ум. Хоть и понадобилось тебе пятнадцать лет. Но я так понимаю, что ошибся?

Рагнар поморщился. И не из-за напоминания про их последнюю встречу и крупную ссору, когда Юриус пытался вправить мозги ученику, потерявшему голову от внимания светского общества и столичных заработков. В ответ на слова «Удовлетворенность жизнью приносят не богатство, слава и нужные деловые связи» Рагнар бросил в лицо наставнику, что вот так же в глуши хоронить себя он не собирается, особенно когда достигнет такого же уровня силы. После чего уехал не попрощавшись. Вдобавок с самого начала Юриус при каждом удобном случае советовал не прыгать из постели в постель, а найти свою единственную и настоящую суженую. Мол, тогда, и только тогда ученик сможет шагнуть на следующую ступень мастерства. Рагнар же всегда отмахивался: люблю разнообразие, не люблю быть прикованным к одной девчонке, а возможности и без этого растут. Дело ведь не в количестве энергии, которым оперирует Мастер искажений, а в филигранной точности и расчете.

– Ты ошибся, Юриус. В Легион меня запихнули силой и шантажом. А Лену затянуло в мою жизнь случайно.

– Ну не на пороге же нам говорить? В дом проходите, чай еще не остыл.

Весь первый этаж, если не считать небольшой отгороженной кухни, занимала гостиная. Ароматно витал сытный дух свежесваренной каши. У окна – стол, увидев который Лена ахнула: на нем стоял самый настоящий самовар.

– Не может быть. Самовар и чайник сверху, только рисунок с ошибкой. Тут портрет Сталина, а выбито «1962» и «made in USSR». А у меня хоть и тройка была по истории, но насчет Сталина нам всю плешь проели. Не могли его в шестьдесят втором рисовать. Да и латиницу в шестидесятых, насколько понимаю, в росписи не использовали и вообще подобные надписи не делали.

– Та-а-а-ак. – Юриус пронзительно посмотрел на девушку. Лена аж поежилась. – Очень интересно, и где ты раскопал такого симпатичного и знающего специалиста по древней истории?

– Там и откопал, – буркнул Рагнар. – Она вообще не из нашего времени. Из начала космической эры. Жертва хронобурения.

– Сели. Оба. Рассказывайте. И даже не думай отослать свою подругу в сад, пока мужчины о важном беседуют.

– Да я и не собирался, – вздохнул Рагнар, после чего, повинуясь взгляду-приказу наставника, занял место на соседнем с Леной кресле напротив учителя. Хотя до этого собирался сесть за столом треугольником, каждый со своей стороны.

Невольно стараясь оттянуть начало разговора, беглый ворон зябко повел плечами. Налил себе и девушке чаю, положил в две вазочки земляничное варенье из большой миски рядом с самоваром.

– В общем… Начать надо примерно семь… Даже почти восемь лет назад уже. Мне тогда попался очень сложный заказ. Не просто откорректировать внешность, но и скелет пришлось править. Да вдобавок чтобы по наследству передавалось.

Видя, что Лена непонимающе хлопает глазами и переводит взгляд с одного Мастера на другого, Юриус пояснил:

– Удовольствие для очень богатых. Современные технологии позволяют сделать пластику, но останутся следы, причем чем кардинальнее меняешь организм, тем труднее их скрыть от приборов. Мастер искажений может помочь, поучаствовать в операции. Тогда следов не останется никаких, и никакого вреда здоровью. Хотя и стоит все куда дороже. Можно пойти еще дальше. Сильный Мастер поможет откорректировать геном, чтобы новая внешность передавалась и детям. Но это очень и очень дорого.

– На этом меня и поймали, – хмыкнул Рагнар. – А еще на интересе: заказ и в самом деле попался необычный. Кому-то из дурнушки понадобилось вылепить красавицу, да еще и пройтись по генотипу. Убрать в наследственности кое-какие проблемы и потенциальные болезни. Уже после я сообразил, что это нарочно было подстроено, чтобы я как можно сильнее вымотался. Досуха. А наутро, когда я после финальной операции лежал пластом, ко мне вламываются четверо. С повесткой, что я заключил армейский контракт, а утром не явился в комиссариат. – Рагнар сжал зубы и сипло выдохнул. Потом взял себя в руки и продолжил: – Я как посмотрел, аж в глазах потемнело. Моя подпись и сразу на два срока. Двадцать четыре года. Потом перечитал и давай возмущаться: фальшивка, да я никак в это время не мог быть в комиссариате. У меня и свидетель есть, мы с ней в это время…

Он бросил взгляд на Лену, та, не скрываясь, хихикнула, мол, поняла я, чем вы там в это время занимались.

– А мне гаденько улыбаются и суют в руки полицейский протокол. Так и так, именно в это время та самая девушка покончила с собой. На почве длительной депрессии. Но если вы утверждаете, что в этот момент были там, – добро пожаловать на расследование в Коллегию внутреннего надзора. За убийство с применением способностей к искажению. Сформировал у бедной жертвы суицидальные наклонности, может, сам в петлю сунул. После чего – хлоп! – мне корочки члена Коллегии.

– Кто? – сразу уточнил Юриус. – Сам я в Коллегию никогда не входил, но знаю всех в столице. Надзор, конечно, не обязан отчитываться в своих делах перед теми, кто туда не входит. Но у меня есть пара хороших знакомых из их числа. Ни один не упоминал ни о тебе, ни о твоем возможном аресте. И вот еще. Как твоего персонального наставника в университете меня обязаны были уведомить, если тебя подозревали в преднамеренном убийстве с использованием искажения.

– Не знаю. Он прятался. На лицо напылена маска. По голосу опознать не сумею, он надел ревербератор. Почуять я ничего не мог, работа меня опустошила до донышка. Роста, кажется, был среднего, может, чуть выше. Сложение обычное, особых примет нет. Опять же, сейчас-то я понимаю, что надо было поднимать шум, сразу идти в Коллегию: пока следы свежие, разобрались бы. Но я тогда испугался… испугался приговора о лишении способностей и пожизненной высылки на планету по месту рождения: очень уж хорошо мне все разложили, что решение по убийству может быть только одно. Послушно отправился в военное училище, считай, под замок на год. Слухов, что я пытался уйти от контракта, не скроешь. Чего я там натерпелся, особенно поначалу…

– Я примерно представляю, – кивнул Юриус. – Успел немного хлебнуть военной службы примерно в твоем возрасте. Токайский пограничный конфликт, если тебе что-то говорит.

– Теперь говорит. В общем, плохо я даже такую нелюбимую работу делать не сумел. Закончил училище в лучшей десятке и заодно заработал скверную, скандальную и жесткую репутацию. Потому никого не удивило, что меня отправили вороном в третью дивизию Легиона. На самую границу. Опять же, сейчас я понимаю, что тот, кто это устроил, так и собирался с самого начала. Не знаю, почему меня просто не убили, а таким сложным путем убрали из столицы. Но с учетом того, что этот некто был в курсе моей опоры…

Юриус отхлебнул травяного чая, с минуту задумчиво смотрел в окно, затем принялся рассуждать:

– Ну, насчет того, что ты такой особенный с опорой, хочу тебя утешить: ничего необычного в тебе нет. На самом деле больше чем у половины Мастеров самые сильные ощущения так или иначе завязаны на половое влечение. Оно не зря у человека доминирующее. Плюс подозреваю, компенсационный механизм природы: такие, как ты, прыгают из постели в постель и одновременно довольно редко заводят семьи. Но это я отвлекся, извините. Просто убить тебя – сложно. Я в любом случае тогда приехал бы в столицу. Даже замаскируй все под несчастный случай – с большой вероятностью докопаюсь, какие-то хвосты остаются всегда. А мое имя среди Мастеров не последнее, планету и систему перетрясут сверху донизу. Как и с фальшивым обвинением. Я обязательно приезжаю на заседание Коллегии, начинаю дотошно проверять улики. Результат тот же. А вот загнать тебя в армию, да еще и мне подкинуть слух, что ты таким способом за ум взялся, – это запросто. Я, в принципе, понимаю, почему ты сбежал.

– Боюсь, что не очень, – зло ощерился Рагнар. – И вопрос не в том, что я драться с детства терпеть не мог. Я бы понял, если бы меня призвали двадцать пять лет назад, когда в начале войны журналюги орали – чуть ли не новый Разлом подступает, человечество в опасности. Ладно, пусть двадцать лет назад, когда стало ясно – просто очередной конфликт, основные бои затихли, но формально мирный договор не подписан и на границе стычки идут. Меня заперли именно сейчас, когда никакой самой завалящейся войны не предвидится. Как раба, как цепную собаку в ошейнике посадили. С приказом категорически не выпускать со станции на планеты. Вот это я им и не простил.

Неожиданно для всех Лена обняла Рагнара и шепнула ему на ухо:

– Бедный.

Юриус улыбнулся, что-то негромко неразборчиво сказал себе в бороду. Потом вынес свой вердикт:

– Я хоть и не одобряю дезертирства в общем, но в твоем конкретном случае – на твоей стороне. Прости уж старика, но я следил за твоими успехами в Легионе и за наградами. Ты отрабатывал честно. К слову, может, на это и был расчет? За столько лет без нормального отпуска на планете ты сорвешься. Надменный, заносчивый, честолюбивый, не ищущий от жизни ничего, кроме богатства, славы и высокого положения. Продержать такого несколько лет без сил на должности ворона. Страх окружающих, ненависть к самому себе за слабость в тот день и ненависть к службе. Через пять-шесть лет – готовый материал для вербовки. Но я рад, что за столичной шелухой этот некто проглядел твой настоящий характер.

Рагнар задумчиво посмотрел в окно, машинально привлек к себе Лену, обнял и начал гладить по волосам. Затем задумчиво начал рассуждать:

– А знаешь, кажется, ты угадал. И начаться все должно будет в ближайший год. Мне ведь крупно повезло. В первые месяцы я и в самом деле на весь мир окрысился. Грубые сослуживцы, никакого изящества столичных салонов, генерал, командующий дивизией, – солдафон, педант, который за любую мелочь в нарушении устава придирается. Это сейчас я его понимаю, хотя и без удовольствия: выполняешь устав и правила либо целиком, либо не выполняешь. Ибо исполнять не до конца хуже, чем не исполнять вовсе, а от этого зависит не только твоя жизнь, но и товарищей. Да и сослуживцы из офицеров попались хорошие. По привычке ворона боялись, но уважали. И глупости прощали… Когда я что-то всем доказать пытался и лез героем во все дыры, молча меня вытаскивали. Особенно если вспомнить, как относились к остальным воронам. Мальчишки, которые пришли на эту должность за военной романтикой сражений.

Юриус напоминающе кашлянул и строго посмотрел. Рагнар виновато уткнулся взглядом в столешницу. Помнится, в студенческие годы наставник вот так же останавливал ученика, когда тот отвлекался во время занятий.

Сколько лет прошло, давно не зеленый мальчишка – а взгляд Юриуса действует по-прежнему.

– Согласен, меня понесло не туда. В общем, чуть больше полугода назад нашу дивизию бросили на зачистку одного наркокартеля, который вдобавок принялся формировать свои боевые отряды в том числе и наемниками из чужих. При штурме центрального завода-базы выяснилось, что там расположена аномалия шангри и вовсю занимаются хронобурением. Лена – результат одной из пробных попыток.

– Я многое забыла из того, что там было, – прошептала Лена. – Но хорошо помню, как меня в саркофаг заперли. Сначала был дикий ужас, непонятно от чего. А операторы шутили, я хорошо видела через крышку. Пальцами на нас показывали. А потом черное облако из ниоткуда пришло, они падали, умерли. Все отключилось… И новый ужас, когда я в темноте умирала от удушья. Рагнар меня спас. Я сейчас поняла: на руках тогда в лазарет тащил меня ты…

Рагнар притянул девушку к себе. Крепко обнял, не стесняясь доброго, хотя и чуть насмешливого взгляда, которым Юриус одарил обоих.

– Вот так иногда судьба распоряжается. Я, к слову, тебя не узнал потом, второй раз. Считай, моим спасением ты со мной уже расплатилась. – И пояснил для Юриуса: – Мы ее вытащили и, если честно, – поступили нехорошо. Бросили. И сразу на нее положил глаз содержатель одного экзотического борделя. Чуть не довел до самоубийства… Так она ко мне и попала.

Лена фыркнула и показала язык. Рагнар же, не выпуская девушку, продолжил:

– Не знаю уж, случай сработал или нет… Генерал выбрал атакующей группой, обеспечивающей прорыв основных сил, отряд капитан-легата Денеса. Тот в обеспечение попросил меня. Мы с ним, если так можно сказать, были дружны, да и хорошо сработались. Я немножко рискнул, и в результате оборону мы смяли относительно легко, быстро и почти без потерь. Пользуясь абсолютным господством в космосе, во время штурма планеты не гвоздили все ковровыми бомбежками, а ювелирно сожгли только башни ПВО. И не просто нашли лабораторию, причем целой, и поняли, в чем дело. Мы пробились намного быстрее, чем от нас ждали. Хронобурение сорвалось, все погибли. А дальше – самое неприятное. Занимались вызовом Темного зверя люди. И пусть нет точной информации, но интуиция мне подсказывает: мой контракт – часть затеянной игры. Как один из старших офицеров операции, я был полностью в курсе подготовки. Командир дивизии все переиграл в последний момент. По информации разведки, система укреплена была слабо, серьезного штурма не предполагалось. Нашему генералу настоятельно рекомендовали пустить вперед двух молодых воронов вместе со свежим пополнением: мол, пусть набираются опыта.

Юриус постучал ложечкой по краю чашки, та тихонечко зазвенела.

– Надменный, заносчивый, честолюбивый, не ищущий от жизни ничего, кроме богатства, славы и высокого положения. Если бы все пошло по сценарию наших врагов, то лаборатория бы сгорела, ты бы увидел, как половина флотской группы отправилась на тот свет. Ненавидишь службу… Сыграть на этой ненависти и страхе смерти. Вполне вероятно, что ты прав. И неотразимое предложение, которое сулит тебе свободу и богатство, должно было прийти сразу после штурма. Или после возвращения к точке приписки. Ты вовремя сбежал. Я знаю тебя достаточно хорошо и уверен, от предательства ты бы отказался. И этого тебе бы не простили. Что собираешься делать теперь?

– Прости, побуду эгоистом. – Рагнар пожал плечами. – Забьюсь на один из закрытых миров. Думаю… Малик или Корус. И там и там меня возьмут с распростертыми объятиями. С полосками… М-м-м… – Он закусил щеку. – Придется пойти на нехороший вариант. Окончательно стереть не могу, значит, наложу поверх клеймо. Заодно не будет вопросов, с чего я хожу в рубашке с длинным рукавом все время. – И пояснил для Лены: – Позорная метка. Говорит о том, что я совершил серьезный проступок, Коллегия надзора меня осудила, но способностей лишать не стала.

– Понятно, – кивнула Лена. – Такого не возьмут ни в одно приличное место, а на безрыбье и рак рыба.

– Девушку берешь с собой, – тут же добавил Юриус. – А то на лице прямо вижу просьбу приютить и спрятать.

Рагнар, не отвечая, уставился в окно: мол, наговариваете. Лена же грозно прокомментировала:

– Пусть попробует. К тому же с такой меткой шляться ему только по сомнительным девицам. И каждый раз объяснять, чего он натворил. Нет уж. Лучше пусть спит со мной.

– Нет, вы точно стоите друг друга. – Юриус расхохотался во весь голос. – Такого аргумента и от девушки, особенно учитывая источник силы моего ученика и как он всегда относился к девушкам… нет, точно не ожидал. Но, кроме того, тебе, Рагнар, соображения медицинского характера – почему Лена поедет с тобой. Тебе на ближайшие полгода-год очень советую иметь только одну партнершу. Единственную. Иначе… – Он нахмурился. – Не умрешь, конечно, но лет через пять у тебя начнутся серьезные проблемы со здоровьем. Слишком уж резво ты накинулся после долгого перерыва силу глотать.

– Уговорили, – буркнул Рагнар и чмокнул Лену в щеку. – И вот честное слово, не против. Наверное.

– Вот и ладно. – Юриус встал из-за стола. – С новыми личностями я вам помогу. Так будет надежнее, если за тобой все-таки следили. И пока вы прячетесь, начну копать со своей стороны. Но все – через неделю. А пока отдыхаете – вы мои гости. Вас же, барышня, вообще не отпущу, пока не расскажете все, что помните.

Глава 9

До Малика они добирались кружным путем. Сначала вместе с Юриусом улетели с Лавинии на «Игле» – у наставника и для себя оказалось штук пять паспортов на чужое имя, причем с ведома межпланетной полиции. Как смеялся пожилой Мастер, с планеты он всегда улетал по ненастоящим документам и с фальшивой внешностью, иначе с просьбами и попытками перехватить вне очереди «с маленьким вопросом буквально на минуточку» проходу не дадут. На первой же крупной пересадочной станции Юриус купил Рагнару и Лене билеты на пассажирский лайнер в нужный сектор, а сам улетел на «Игле». Договорились, что, спустя пару недель, он перегонит транспорт в систему Малика и оставит на дальней орбите. Разведчик неплохо умеет маскироваться, так что на глухой окраине системы вдали от точки перехода его не обнаружат.

Посадка на пассажирский лайнер напомнила Лене, как она после школы вот так же плавала с родителями в круиз на теплоходе. Обычный электронный билет обязательно продублирован тисненой золотом пластиковой карточкой, которую ты предъявляешь стюарду. Он помогает тебе перейти со станции на корабль по трапу… отличий от речного теплохода, что по бокам не вода плещется, а чернеет и блестит звездами иллюзия открытого космоса. Аж дух захватывает, и сразу забываешь: лайнер-то пристыкован к станции и наполовину стоит в ангаре. Стоило оказаться на корабле, как другой, но такой же улыбчивый стюард обменивает билет на интерактивную карточку-ключ от каюты, где заодно на обратной стороне отображалась карта: хочешь – покажет тебе схему всего лайнера и место, где ты находишься, хочешь – нарисует кратчайший путь к выбранной каюте или залу.

По дороге до своего номера Лена убедилась, что все остальное тоже до боли напоминало океанский теплоход. Точно такие же каюты на одного или двух человек, обеденные и танцевальные залы, библиотека. Гуляй по ковровым дорожкам коридоров, отдыхай, общайся с остальными пассажирами. Выставить в интерактивном окне каюты какой-нибудь океанский пейзаж – и запросто можно себя убедить, что события последнего полугода на самом деле сон и сейчас ты плывешь по морским волнам, а не несешься с сумасшедшей скоростью по изнанке пространства.

Уже оказавшись на месте, Лена ругнулась сквозь зубы: номер, который взял ей Юриус, оказался одноместным. Рагнар про это явно тоже не знал, иначе предупредил бы и обязательно назвал ей свою палубу и сектор. Садились они через разные трапы, фальшивую фамилию, под которой путешествовал беглый ворон, она не помнила. Стартовал корабль по локальному времени поздно вечером, так что пришлось ложиться одной, сходя с ума от беспокойства.

Завтрак Лена проспала. Когда пришла в ресторан, никого уже не было. Видимо, Рагнар ее не дождался и пошел искать по палубам, поэтому, наскоро перекусив, девушка выбралась на обзорную галерею прогулочной палубы, где «лишь тонкая стеклянная преграда отделяла пассажиров от дуновения свежего космоса». В рекламном буклете в самом низу и очень мелким шрифтом все-таки сообщали, что на самом деле экраны и камеры обеспечивали иллюзию, будто ты смотришь сквозь броню. Сейчас лайнер как раз маневрировал, стыкуясь с очередной станцией, и полюбоваться зрелищем пришло много пассажиров. Рагнара здесь не было, зато нашлись несколько молодых людей, которым очень приглянулась роскошная девушка, поэтому они сразу попытались познакомиться.

Лена сбежала от них самым трусливым образом и спряталась в каюте до обеда. А уже в ресторане, увидев за одним из столиков Рагнара, радостно побежала к нему. Заодно довольно улыбнулась, заметив, что пристававшие утром молодые люди тоже здесь. Увидев, как Рагнар поцеловал девушку, они мгновенно сникли. Все, кроме одного, который решил не оставлять попыток перехватить красавицу у мрачного непонятного мужика. Вскоре официант принес бутылку дорогого вина и записку, прочитав которую Лена смущенно покраснела и отдала посмотреть Рагнару. Тот тоже ее прочитал, подозвал официанта, быстро написал ответ. Получив записку, парень зло побагровел.

– Я пообещал оторвать ему кое-что, – с усмешкой объяснил Рагнар, – и из этого самого сделать сережку в нос. Как видишь, я правильно догадался, откуда он. Короче, мир ценный и поэтому заселен, но крайне негостеприимный. Там, несмотря на современную медицину, до сих пор рождаются неизлечимые мулы-гермафродиты. Во времена изоляции из них делали рабов или убивали. Даже сейчас к таким инвалидам относятся как к недочеловекам. Ну а знаком уродства раньше была серьга-кольцо, продетая в нос.

Лена не стесняясь с любопытством посмотрела на незадачливого ухажера и прыснула – до того забавно тот выглядел, – чем спровоцировала гневный взгляд парня в сторону Рагнара.

К сожалению, это подстегнуло ухажера продолжить. Вечером Лена пошла к себе одна и в коридоре встретила парня с букетом в руках.

– Девушка, вы, смотрю, скучаете в одиночестве. Не желаете составить компанию? Хочу подарить вам билет в один из закрытых клубов…

– Вон. И не приближаться.

Лена ретировалась в каюту и порадовалась, что здесь не лайнер из ее детства. Ставить ногу в проход, чтобы помешать, бесполезно. Двери закрывались автоматически по команде и имели защиту от травм. Ногу просто аккуратно отодвинет автоматика. Но когда дверь все же захлопнулась, девушка почувствовала облегчение, медленно вдохнула и выдохнула несколько раз и попробовала разобраться в своих ощущениях. Что ей этот тип сможет сделать? Не попытается же изнасиловать? Самое большее – опять полезет с подарками… Почему-то именно от того, что за ней пытается ухаживать непонятно кто, у Лены возникло ощущение, будто она взяла в руки склизкую жабу.

На следующий день все продолжилось: наглые подарки, опять попытка поймать девушку одну в коридоре. На третий день Лена не выдержала, за завтраком рассказала про все Рагнару и, как можно незаметнее, показала на соседний столик:

– Вон, смотри. И сейчас на меня пялится.

Рагнар весело улыбнулся, но если бы Лена не следила, то не заметила, как его губы на мгновение сжались черточкой, а в глазах мелькнула ярость разозленного хищника.

– А давай-ка я тебя сегодня вечером провожу до каюты. Только ничему не удивляйся.

За один перекресток до Лениной каюты Рагнар чуть отстал. Слишком активный поклонник уже ждал. Увидев, что девушка опять без спутника, он торопливо пошел к ней и сразу же попался в руки Рагнара. Пользуясь тем, что коридор безлюден, тот, недолго думая, взял парня за грудки и ласково пообещал:

– Значит так. Моих умений бывшего космогвардейца хватит поймать тебя в тихом уголке без камер и службы безопасности и отделать так, что никакая полиция ничего не докажет. До конца полета дышать будешь через раз и с трудом. Понял?

Парень, судорожно сглотнув слюну, часто закивал. Лена же подошла к Рагнару, обняла его и вместе с ним вошла в каюту. Когда дверь закрылась, они посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, рассмеялись.

Крутиться возле Лены парень перестал, но все равно Рагнар взял за правило утром встречать девушку возле ее каюты, а вечером всегда провожать. Борт корабля оба покидали с облегчением.

Глубоко в систему Малика лайнер не заходил, из гипертоннеля вынырнул в полночь по корабельному времени. Как и положено на фешенебельном круизном судне, обычное уведомление по внутренней сети для сходившей пассажирки продублировал стюард. Он же проводил Лену до стыковочного узла – коридоры встретили глухой тишиной, пустотой и сонной темнотой. Ковры под ногами глушили шаги, люстры были погашены, кроме нескольких тусклых светильников дежурного освещения. От всего этого возникало ощущение нереальности происходящего, так что возле небольшого шлюза, где уже толпились три десятка пассажиров, Лена сразу прижалась к Рагнару. И плевать, как это выглядело со стороны.

Лена подошла самой последней. Сразу же диафрагма шлюза раскрылась, сначала пропуская с десяток убывающих. Затем глухой тоннель перехода заглотнул вновь прибывших. Стоило переступить вторую точно такую же диафрагму выхода в зал ожидания, как дверь схлопнулась, и станция вздрогнула – это отстыковался лайнер. Лена принялась осматривать комнату, где они оказались. Зал ожидания был хоть и небольшой, но людей даже для него оказалось маловато. Поодиночке и группками сошедшие пассажиры расположились в разных местах, отделенные друг от друга десятком кресел. Девушка с удобством устроилась в кресле на самом краю пустого ряда и негромко поинтересовалась:

– А дальше?

– Я посмотрел расписание. Ждать нам примерно часа четыре. Дальше придет рейсовый внутрисистемник, и еще двенадцать часов тащиться до самой планеты.

Лена хмыкнула:

– Ничего не меняется за тысячи лет. Выйти со скорого поезда на глухой станции и ждать автобуса, который по разбитой дороге отвезет тебя в деревню. Ты мне лучше объясни, почему нам именно сюда и почему планета закрытая? У Юриуса как-то забыла посмотреть, а потом ты искать запретил. Что в ней такого страшного?

Ответом Лене поначалу был насмешливый взгляд Рагнара, потом он все-таки соизволил добавить комментарий:

– Лень, я так понимаю, неизменна сквозь тысячелетия. Это я к тому, что ты три раза собиралась прочитать еще у Юриуса, но каждый раз откладывала. Кто сюда едет – знает, зачем. Согласись, в таком случае интересоваться историей Малика уже на борту лайнера довольно странно. На самом деле все просто. Планета была в числе перспективных, бурно развивалась. Семьдесят лет назад случилась вспышка одного довольно поганого заболевания. Долгий инкубационный период, во время которого носитель заразен, но при этом чувствует себя абсолютно здоровым. А потом эти совершенно здоровые люди внезапно засыпали, и мозг мгновенно угасал. Вдобавок оказалось, что это – не природный вирус, а спавшее тысячи лет боевое наследие какого-то из прошлых витков. В общем, большая часть зараженных миров здесь и в соседних секторах вымерла подчистую. Малику еще повезло. Когда отыскали лекарство, он хоть и лишился девяти десятых населения, но не обезлюдел до конца. Теперь привлекает колонистов, как получится. Любой может сюда эмигрировать, не предъявляя документов. Потому и учета никакого.

Лена удивленно помотала головой:

– Но ведь так любой может спрятаться, а потом улететь обратно.

Рагнар приобнял девушку и чмокнул в ухо:

– Ты умница, но на самом деле все продумано. Для большинства дорога на такие миры – билет в один конец, поэтому они и называются закрытыми. Сама увидишь. На всю планету – единственный космопорт, и за любыми средствами космической связи и транспортом следят очень тщательно.

– А мы? – удивилась и немножко испугалась Лена.

Рагнар пару секунд полюбовался, как она лихорадочно перебирает варианты, на шее тревожно бьется жилка, потом шепнул:

– Забыла, кто я? А «Игла» сядет и без космодрома. Но про это пока не вспоминай, чтобы случайно не проболтаться. Умников, которые планируют отсидеться, а потом сбежать, всегда хватает. За нами скрытно следят и слушают до тех пор, пока мы не окажемся на планете. Сейчас я нас аккуратно от микрофонов закрыл…

– Поняла-поняла. – Лена положила ему голову на плечо. – Там хоть каюты-то двухместные есть?

– Во внутрисистемнике вообще кают нет. Я же говорил: даже на здешних устаревших калошах всего двенадцать часов ходу.

– Ну, точно старый раздолбанный автобус, который везет к бабушке в глухую деревню. Надеюсь, он хотя бы не скрипит на поворотах, а на ухабах не трясет.

Центральный, он же единственный действующий космопорт Малика показался Лене воплощением фантастических книг, которые она читала раньше. Огромное поле искусственного камня, от которого в летний полдень веяло жаром и пахло пылью. У самого горизонта цилиндром из бетона и стекла высилась многоэтажка вокзала-диспетчерской. Во все стороны сновали погрузчики, какие-то похожие на жуков цистерны, разнообразные автоматы. Рядом с их рейсовым кораблем после посадки сразу поползла приземистая металлическая черепаха, старательно полируя камень покрытия. В разных секторах взлетно-посадочной полосы, разграниченных цветными полосами, расположились несколько десятков кораблей: от мелких орбитальных катеров до больших пузатых транспортников. Один такой грузовик поблизости как раз загружался. Около него стояла очередь из длинных автопоездов. Погрузочные механизмы ловко сгружали контейнеры на транспортную ленту, ползущую в брюхо трюма. Стоило очередному прицепу опустеть, головная машина тут же сдвигала автопоезд. Как только все прицепы оказывались разгружены, пустой автопоезд немедленно уезжал, уступая место следующему.

Долго любоваться не получилось: чуть слышно шипя воздушной подушкой, подъехал небольшой автобус, который отвез всех в здание вокзала. Здесь разделяться не требовалось. Лена вместе с Рагнаром прошла досмотр – очень тщательный… а дальше никаких бумаг. Вообще ничего. Лишь на равнодушный вопрос последнего из таможенников, который выдавал каждому по жетону: «Транспорт до города через полчаса. Ждать будете?» – Рагнар ответил:

– Нет, спасибо. Мы пешочком. Погода хорошая.

Ничуть не удивившись, таможенник таким же равнодушно-вежливо-дежурным тоном выдал указание:

– Хорошо. Ваши вещи проверены, вопросов нет. Заберете в комнате АА-56, это первый этаж, отсюда направо по коридору, на второй развилке еще раз направо.

– Спасибо.

Рагнар взял ошеломленную Лену за руку, строго посмотрел на нее с намеком: «Все вопросы потом». В указанной комнате очередной равнодушный таможенник в обмен на жетоны выдал им рюкзаки, которые они подготовили еще на лайнере. Услышав, что за дверью в коридоре, кроме них двоих, больше никого, тут же уткнулся в планшет читать какую-то книжку или газету. Рагнара такое отношение ничуть не удивило. Он помог Лене надеть рюкзак, проверил, как тот сидит, и двинулся на выход. Лена молча потопала следом.

Стоило отойти от космопорта всего на пару километров, и уже ничего не напоминало о том, что поблизости есть люди. Воздух мгновенно наполнился растительными благовониями, вокруг утоптанной тропинки встали сплошные заросли березы и невысокого кустарника с иголками вместо листьев. Лена ошалело подошла к ближайшему дереву и провела ладонью по стволу, размяла в пальцах несколько листьев. Самая настоящая береза.

Рагнар расхохотался в голос:

– У тебя мысли прямо видно, так громко удивляешься. Да береза это, земная береза. Малик – один из терраформированных миров, причем один из первых с использованием технологий шангри. За основу модели бралась земная природа. Когда появились Мастера искажений, мы сумели освоить кое-что из наследства древних – например, петлю времен. Для этого собирается много Великих Мастеров, в итоге для отдельной системы формируется аномалия времени. Снаружи проходит лет пять-десять, внутри – около тысячи. Время от времени в аномалию заглядывают с корректировкой. Специальные автоматы занимаются преобразованием атмосферы, ускоренным выведением жизни. Потом это несколько сотен лет все само-собой развивается, пока не получается естественное природное равновесие. Раньше с этим было хуже. И планеты переделывали ускоренным методом, и ждать пять-шесть сотен лет этого самого равновесия не могли. Либо заселяли готовые кислородные миры с собственной жизнью, либо рисковали селиться сразу после окончания работ. Ну а здесь комфортность для человека сто пятнадцать процентов.

Лена скинула рюкзак, села на него.

– И в такое шикарное место пускают кого попало? У нас ни паспорта не проверили, ни фотографий не сделали. Ты давай объясняй. Заодно перекусим.

Рагнар послушно тоже кинул рюкзак, сел рядом, достал пакет с бутербродами и горячий чай.

– А зачем? Помнишь, я говорил про закрытый мир и что сюда едут в один конец? Точнее, кто-то въезжает открыто. Для них перед посадкой в автобус существует паспортный контроль и все остальное. Для остальных – возможность начать жизнь с чистого листа. Пешком километров сто – сто пятьдесят до ближайшего поселения. Там тебе выдадут новые документы на какое хочешь имя и внесут во все базы данных. Но действуют они исключительно в пределах планеты. На выезд или проход из леса обратно на космодром – строжайший запрет, даже я не проберусь незамеченным. Если тебя нет в базе данных покинувших космопорт официальным путем, тебя никогда не пустят обратно.

– А если не дойдешь? – поинтересовалась Лена, дожевывая бутерброд.

– Значит, не судьба начать тебе новую жизнь. Для детей младше десяти лет могут сделать исключение: их довезут на автобусе. Одних. Остальные – на своих двоих с рюкзаком. Без оружия и без всякой транспортной техники. Нас и наши вещи специально проверяли очень дотошно не только насчет возможной биоугрозы. Обязательно просветили на предмет имплантантов, ввоза оружия, запрещенных веществ и предметов. Ладно. – Рагнар встал и закинул рюкзак на плечи. – Пошли. Подозреваю, нормальных мест для ночевки тут немного и все уже заняты. Мы в очереди последние были. Так что топать нам и топать.

Вечером ограничиваться консервами, сваренными на нагревателе, оба единодушно отказались. В лесу нашлось достаточно хвороста, на ночь Рагнар с помощью портативной вибропилы свалил небольшое сухое деревце и распилил на дрова. Когда сгустились сумерки, недалеко от палатки весело трещал смолистыми полешками костер, над которым булькал котелок с супом. Лена в двадцатом веке хоть и не была заядлым грибником, но с родителями или у бабушки грибы собирала не так уж и редко. Поэтому, рассудив, что раз за основу природы здесь взяли Землю, то и растения должны быть похожи, по дороге насобирала целый пакет грибов. Рагнар проверил содержимое пакета сканером, три штуки выкинул, остальное почистили и кинули в котел.

Лена помешала суп ложкой, отодвинула в сторону несколько особо жарко горевших полешек, чтобы не сильно кипело, и сначала села рядом с Рагнаром, потом легла, положив голову ему на колени.

– Знаешь, я словно вернулась обратно. В нашей стране вокруг городов тоже еще сохранились леса, куда мы вот также с друзьями ездили. Рюкзак на плечи и обязательно пешком, подальше от цивилизации. Точно такая же ночь, пахнет костром и супом из котелка, квакают возле ручейка лягушки. Только комаров здесь нет.

Рагнар погладил девушку по волосам.

– Насекомых кусачих нет, потому что конец лета и не сезон. Я поэтому именно Малик и выбрал, на остальных закрытых планетах сейчас неприятное время года. А еще небо здесь другое, совсем не Земля, – поддел он девушку.

– Не-а. – Лена потянулась, но голову с коленей не убрала. – Точно такое же. Я не астроном, я на филолога училась. Для меня все звезды одинаковые. Яркие точки, полные загадочных миров. Я читала книжки про будущее, мечтала полететь к звездам. И вот. Полетела.

А про себя мысленно добавила: «А еще я, кажется, влюбилась. Даже если знаю, что мы с ним не так уж и надолго. Даже если я для него друг и любовница, а постель, как говорила одна подруга, – не повод для знакомства». Но о грустном думать сейчас не хотелось совсем. Ведь на Малике они не меньше чем на полгода, и на все это время Рагнар будет ее, и только ее. Чтобы совсем отогнать ворчавшего где-то в уголке души червячка беспокойства, Лена решила сменить тему разговора.

– Кстати, вот все хотела спросить. Мы когда древние языки изучали, там даже в древнерусском такие имена попадались – с трудом выговоришь. Твое, уж извини, для моего уха до сих пор немного странновато выглядит. И при этом ты сказал, что в новых документах мне имя менять не обязательно, Елена имя тоже не самое редкое. Но они же принадлежат к разным фонетическим рядам, это я как филолог-лингвист, пусть и недоучившийся, говорю.

Рагнар взъерошил ее мокрые волосы, отчего девушка взглядом метнула гневную молнию – я их для этого только что мыла, перепутаются, потом не расчешешь – и рассмеялся.

– Ну, это очень просто. Основой сегодняшнего языка Империи была одна из поздних форм русского, ты знаешь. Язык космофлота. Но большая часть одичавших миров говорила на интерлингве, потому оттуда тоже пришло немало слов. Мое имя как раз из интерлингвы. В Метрополии и столичном секторе до сих пор чаще встречаются имена из русского, ближе к окраинам распространены из интерлингвы.

– Значит, ты с окраины? Никаких там супермегаполисов, а поле-речка-лес? И тебе здешний мир тоже родину напоминает?

– Скорее наоборот, – фыркнул Рагнар. – Я родился на одном из миров, переделанных еще до изобретения петли времени. Там богатые запасы тяжелых металлов и редких соединений, причем с очень высокой концентрацией. Моя родная система – это сплошные шахты, на планете и в космосе. Ее очень торопились освоить, и в итоге случилась экологическая катастрофа. Океаны полны разнообразной мутировавшей жизни, зато суша – пустыня, если не считать искусственной зелени в городках и на гидропонных фермах. Планета заодно обеспечивает продовольствием всю систему. А еще запах.

Рагнар скривился от воспоминаний.

– Вонючий. Он пропитывает и человека, и одежду. То есть пока ты живешь внизу, обоняние приспосабливается, ты его не ощущаешь вообще. Но стоит чужаку оказаться рядом с тобой на какой-нибудь станции, как он невольно начинает морщиться. Поэтому живущие на орбитальных обогатительных заводах и на космических шахтах к планетникам относятся свысока. Я свою жизнь ненавидел, я рвался улететь. Сначала добился того, что получил в школе на выпускных экзаменах высший балл по городу и право на стипендию в планетарном университете. Начал учиться на врача и параллельно на техника по обслуживанию кислородного оборудования.

Рагнар перехватил удивленный взгляд Лены и пояснил:

– Это только кажется, что инженером на орбитальный завод проще попасть. Так думают все, и конкуренция большая. А вот хороших врачей, заодно способных работать с жизнеобеспечивающим оборудованием, мало. На небольших шахтах такие на вес золота. Уже во время практики у меня открылся талант эспера. Обычно он передается по наследству, но иногда ген просыпается и просто так. Так я и попал в один из университетов столичного сектора, где готовили Мастеров искажения. К Юриусу.

Лена хихикнула:

– Тоже старался быть первым, получил место в столице. Надменный, заносчивый, честолюбивый, не ищущий от жизни ничего, кроме богатства, славы и высокого положения. Так про тебя Юриус говорил?

Рагнар нагнулся, поцеловал девушку и весело ответил:

– Чувствую, мне эта его характеристика долго икаться будет. Но ты права. Я и в училище таким же был. И в первый год службы. Пока… В общем, увидел себя со стороны. Если без секретных подробностей – мы тогда спасали лайнер, набитый золотой молодежью и попавший к нереям. А потом давили базу нереев в глубине нашего пространства: узнали координаты, куда должны были перегнать лайнер. Нереи – большие любители человечины, она у них как деликатес идет. Причем искусственно выращивать мясо им не подходит, только естественные организмы. До сих пор, когда могут, промышляют грабежом и скупают пленников у пиратов. Потому-то мы с нереями фактически в состоянии вечной нескончаемой войны.

– Фу, – скривилась Лена. – Ты про это вспомнил специально к ужину?

– Ага. Мне больше достанется, если откажешься.

– Щас! Не дождешься. Скорее у тебя порцию отберу.

– Договорились. Так вот, о чем я? Легион – это армейская элита, лучшие. Вот я и сообразил, как выгляжу в глазах сослуживцев. Ладно. – Рагнар аккуратно усадил девушку, встал и снял котелок с костра. – Суп готов, а нам завтра надо пройти минимум километров тридцать. Так что ужинаем – и спать.

Лена по прошлому своему опыту турпоходов с приятелями опасалась, что идти им недели полторы самое меньшее. Но в здешнем лесу не встречалось ни серьезных буреломов, ни широких рек или крупных оврагов. Как в обычном туристическом регионе, не раз попадались тропы, явно протоптанные человеком. Так что утром шестого дня Рагнар, прикинув по компасу-навигатору, где они находятся, сообщил, что до шоссе, где наверняка ездит транспорт, осталось не больше одного перехода.

Они как раз присели на небольшой полянке перекусить перед последним марш-броском километров на десять. Было тихо, еле заметный ветерок легонько касался тонких веток в кронах, да из глубины леса доносились какие-то шорохи и потрескивания. Вдалеке переругивались незнакомые птицы. Внезапно Рагнар поставил на траву кружку, на пару секунд прикрыл глаза и замер, будто прислушиваясь. Затем поднял с земли камень и бросил в заросли высокой травы и густого кустарника на краю полянки.

– А ну-ка, выходи.

Высокие стебли заколыхались, послышалось шуршание. Над гущей травы поднялись голова, плечи и грудь обнаженного человека. Насколько сумела разглядеть Лена – мужчина. Неожиданный визитер обладал великанской статью – на голову выше Рагнара, косая сажень в плечах, – а заодно округлым приятным, мужественным и красивым лицом. Из-под пшеничных бровей и длинной челки таких же светлых волос смотрели серо-синие глаза. Навскидку старше Лены, но моложе Рагнара. Лет двадцать восемь. А еще, судя по скованной позе и тому, как он постоянно отводил взгляд в сторону и замер на границе травы, скорее всего, голый целиком. Но если Рагнар даже голым напоминал поджарого ловкого гепарда, то великан – матерого секача, под лоснящейся шкурой которого перекатываются сильные мышцы.

– Я не собирался на вас нападать. – Голос нежданного гостя пророкотал низким басом.

– Это я уже понял, – хмыкнул Рагнар, который явно тоже сообразил, что незнакомый бедолага наг. – Это у вас здесь так всех приезжих встречают? Или это ты такой? Учти, мужики в этом смысле меня не интересуют.

Гость поперхнулся, потом вздохнул.

– Меня ограбили. Не бойтесь, они уже…

– Далеко, я догадался, – кивнул Рагнар. – Пока ты не добрался до полиции и не предупредил. Ну и что ты от нас хочешь?

– Ты не поможешь мне?

– А как я тебе помогу? Мы тоже сюда не от хорошей жизни приехали, все свое ношу с собой и по минимуму. Сам топал от порта и знаешь. Свои штаны разве отдать? Но сдается мне, они будут тесноваты: уж больно крепко ты сбит.

– Что-то на нищих вы не похожи, – возмутилась жертва грабителей. – С таким-то снаряжением и не поверю, что у вас штаны из простого пластика. Да мне сейчас хоть полотенце сойдет старое. Не беспокойся, я в долгу не…

– Наблюдательный.

Добродушная улыбка пропала, Рагнар смотрел холодно. Лена ничего не поняла, но бывший ворон как-то чуть иначе встал, и мужик поежился, с опаской сделал шаг назад.

– И как ты собираешься со мной расплачиваться?

– Ну, денег у меня теперь нет, – развел руками мужик. – Связей, сами понимаете, тоже. Зато есть дом. Его незадолго до эпидемии построил муж моей бабушки. Весьма почтенный и, главное, состоятельный человек. Дом охраняет кибсистема, которая узнает хозяина по паролю и скану ДНК. Никаких документов и паспортов не требуется.

– Большой дом? – Рагнар не стал скрывать интереса.

– В два этажа, если верить планировкам. И небольшая ферма. Можете пожить у меня, пока на ноги не встанете. Места хватит.

– Что ж, спасибо, – усмехнулся Рагнар, и Лена поняла, что именно чего-то подобного он и ждал. – В таком случае мы в расчете.

– Да ты пока ничем не помог.

– Вот, держи. – Рагнар извлек из рюкзака сменные брюки и футболку, затем запасную обувь.

Пока неожиданный попутчик ушел переодеваться в кусты, Лена негромко посочувствовала:

– Повезло, что живой остался. А если бы на нас напали?

Она представила себе романтическую картину спасения от разбойников… Но видения сразу разбил равнодушный ответ:

– Не идиоты же они? Да и жить грабители хотят. Я был уверен, что кто-то из проверяющих в порту – наводчик и что мы в конце пути можем столкнуться с попыткой нас ограбить. Вот и дал таможенникам заметить, что я из армейских ветеранов.

– В смысле? – не поняла Лена. – При чем тут твоя служба?

Рагнар чуть снисходительно улыбнулся.

– Ты очень умная, но иногда очень наивная. Колония заинтересована в людях. А трудности с переходом по лесу предназначены отпугнуть людей случайных и никчемных. В остальном тут все сделано так, чтобы даже стопроцентный горожанин без труда дошел. Никаких буреломов, везде полно тропок и удобных стоянок. Ни одного опасного животного. Не дойдет только полный идиот.

Он вытащил из кармана навигатор и подбросил в ладони.

– Эта штука помимо направления еще и содержит маяк. Плюс наверняка и в остальном за здешним парком присматривают. С тех же спутников. Если грабители начнут убивать – с планеты им не скрыться, сверху донизу перероют и найдут. Самое большее – разденут догола, чтобы жертва не сразу обратилась в полицию. Но грабить станут недалеко от дороги и навигатор жертве обязательно оставят.

– А при чем тут армейская служба? – так и не поняла Лена.

Взгляд Рагнара захолодел.

– Лена, ты забыла, где я служил? Легион, Космогвардия – это не пацаны, которых на два года призвали по имперскому набору. Или те, кто записался на те же пару лет служить в тыловой гарнизон, – для гражданской карьеры военная служба хороший бонус. Нас с самого начала учат одному – убивать. Не ранить, не испугать, а уничтожать врага с минимальными потерями за минимальное время. А потом эти умения еще и оттачиваются в постоянных стычках. Загляни к нам кто с предложением – кошелек или побои… я бы их всех поубивал на месте, и это признали бы самообороной, особенно когда я защищаю тебя. Мне за уничтожение банды ничего не будет, а вот им, если они меня серьезно ранят…

Договорить Рагнар не успел: неожиданный попутчик уже продирался через кусты обратно на поляну.

– Спасибо. Давайте тогда познакомимся хоть. Василий.

– Лена.

– Рагнар. – К удивлению девушки, протянутую руку он все-таки пожал. Причем так крепко, что Василий в ответ посмотрел с уважением.

Глава 10

До конечной цели своего путешествия они добрались еще до полудня четвертого дня после встречи и знакомства с Василием. Сначала на трассе новых колонистов встретило роботакси – как поняла Лена, сработали маяки в навигаторах. Машина отвезла всех в полицейский участок. Там каждому вновь прибывшему оформили паспорт на то имя, которое он назвал дежурному. Выдали подъемные. Равнодушно приняли заявление о нападении на Василия, но было понятно: шевелиться и специально искать грабителей никто не станет. Ждать не было смысла, поэтому путники сразу отправились на суборбитальный челнок, который отвез их в соседнее полушарие. Потом – двое суток на монорельсе и от станции еще пару часов на местном автобусе. Робот-водитель поинтересовался, нужно ли везти пассажиров прямо к дому – но уже за отдельную плату. Получив в ответ короткое «Нет», затормозил на ближайшей к поселку остановочной площадке. Автоматика помогла выгрузить вещи, и сразу же автобус, негромко шелестя воздушной подушкой, уехал.

Здесь еще царила весна, но уже было жарко: не замерзнешь в одной рубашке или легком сарафане. Дорожка, мощенная плиткой искусственного камня, сначала шла через сочные зеленые луга и поля, затем взбиралась на небольшую возвышенность и лишь потом сбегала к морю, так что путники смогли вволю налюбоваться открывшейся картиной. Погода стояла солнечная, и у бывшего ворона от восхищения перехватило дыхание, стоило только увидеть раскинувшийся впереди яркий бирюзово-синий простор.

– Море… – восторженно выдохнул Рагнар.

– Море, – равнодушно кивнул Василий. – Вон там, справа, поселок Радужный пляж.

Лена кивнула, разглядев вдали, за широким синим лоскутом залива, серо-зеленую полосу: поселок располагался на большом полуострове в форме уходившего в залив полумесяца, с берегом его соединяла узкая перемычка дамбы. Рядом с перемычкой, но на континентальном берегу, располагался и морской порт пополам со складской зоной. А полуостров, судя по всему, был в основном «спальным районом»: от конца до конца все достаточно плотно застроено двух-трехэтажными домами, лишь местами яркую россыпь радуги крыш нарушали зеленые пятна парков или садов. В море неподалеку от берега виднелись несколько небольших яхт под белыми парусами.

– Красиво как… – тихо проговорил Рагнар. Подставил лицо навстречу дуновению теплого ветра, который нес будоражащие запахи йода, соли, водорослей, и рассмеялся. Василий посмотрел на спутника как на психа. Рагнар улыбнулся: – Попробовал бы ты семь лет не вылезать из космоса. Еще не так бы прыгал.

Лена прыснула в кулак. Ну, точно оба – два сапога пара. То вели себя как хорошие приятели, хотя знакомы едва-едва, сейчас Василий явно еле удержался, чтобы не поддеть Рагнара по-дружески какой-нибудь ехидной шуткой. Или вдруг стоило Василию слегка поухаживать за девушкой, как Рагнар начинал ревновать… причем даже не Лену, а то, что он не сообразил поухаживать первым. А уже минут через пять оба снова могли спорить из-за пустяка, беззлобно друг друга подкалывая. Могли на пустом месте поссориться и также быстро помириться. Сейчас как раз был период добродушного подтрунивания.

Перед тем как идти к поселку, Рагнар настоял сделать небольшой крюк: очень уж хотелось хотя бы по пояс ополоснуться в море. Едва шагнув на гальку пляжа, прямо на ходу снял рубашку… Лена почувствовала, как у нее екнуло сердце. До этого Василий никогда не видел нового знакомого с голыми руками – и теперь уставился на две серо-красные узорчатые полосы чуть ниже локтя. На миг девушке показалось, что их случайный попутчик сожмет кулаки, и, побагровев от гнева, выскажет все, что думает про обманщиков: его же не предупредили. Ведь, судя по татуировкам, Рагнар – нарушивший закон Мастер искажений. Лена подумала: сейчас Василий обиженно плюнет им под ноги и уйдет.

Рагнар тоже сообразил, что дал маху. Сурово посмотрел, готовясь дать резкую отповедь…

– Был у моей сестрицы котяра, – выдержав некоторую паузу, ехидно заговорил Василий. – Важный, будто лев. Ходил, задрав хвост, и на окружающих поглядывал, этак презрительно щурясь. Но стоило его за какой-то шалостью застать… Прохвост он был изрядный, вечно колбасу со стола утянуть пытался. Так вот, стоило его за этим занятием застукать, как он тут же делал вид, что не просто все в порядке, а это мы виноваты, и это он нас поймал. Так вот, ты сейчас выглядишь точно так же.

Лена, готовая броситься между противниками и разнимать, если намечающаяся словесная перепалка перерастет во что-то серьезное, облегченно рассмеялась. Следом расхохотался Рагнар и поднял руки вверх – сдаюсь, такого не ожидал совсем…

В поселке пришлось разделиться.

– Меня искусственный интеллект дома признает как хозяина и без документов, – объяснил Василий. – Но стоит предупредить администрацию, и лучше сделать это лично, а не по Сети. Иначе сочтут за высокомерие, а нам тут жить еще. Я пошел искать поселкового директора, а вы пока ждите возле дома. Привязку адреса я тебе на коммуникатор сейчас скину.

Скромный двухэтажный особняк стоял почти в конце одной из боковых улиц. Небольшой участок, отгороженный прямо у моря. И, как обратила внимание Лена, единственный нежилой дом в поселке. Впрочем, это не удивляло. Еще в челноке она детально познакомилась с историей их нового места жительства: до эпидемии Радужный пляж был настоящим городом, в котором жило больше ста пятидесяти тысяч жителей. Перекрестье транспортных путей, крупный перевалочный пункт с моря на сушу. Плюс в здешнем округе располагались три четверти ферм и заводов, производящих биопродукцию для экспорта за пределы системы. После катастрофы народу уменьшилось, но, в отличие от большинства мест на планете, округ Радужный не обезлюдел совсем. И сейчас хоть и медленно, но верно поселок двигался к тому, чтобы снова стать городом, а в перспективе и новой региональной столицей.

Забор был глухой и упирался с двух сторон прямо в стену дома. На улицу выступало только крыльцо. Рагнар сначала прошелся вдоль забора, затем на мгновение замер, будто глядел насквозь, Лена уже научилась замечать такие моменты, когда Мастер искажений смотрел с помощью своих способностей. Вещи они кинули рядом с крыльцом, и Лена, устав стоять, села на ступеньку.

– Кыш отсюда, – прозвучал дребезжащий голос, исходивший, казалось, из-под двери жилища. – Расселась тут.

– А ну, цыц! Сиди-сиди, – велел Рагнар заерзавшей было девушке.

– Ну и наглость, – опять задребезжал дом. – Сейчас в полицию позвоню. А не слезет с крыльца – я ее молнией шибану.

Лена опасливо покосилась на дверь и уже хотела было все-таки встать, но ее опять остановил Рагнар:

– Кто знает, сколько нам еще ждать придется. К дому не положено прикасаться со злым умыслом. Но мы не собираемся ничего ломать и портить. Полиция на вызов не почешется. Не уймешься – весь интерфейс тебе перековыряю. Понял уже, что я это запросто?

– А права искусственного интеллекта первого класса? – осторожно поинтересовался дом. – Между прочим…

– Ох, как заговорил. Раньше надо было думать. Пока угрожать не начал. А сейчас, дорогой ты наш и очень вредный искин, я тебя немного…

– О! – Дом обрадованно заметил богатырскую фигуру нового гостя, свернувшего в переулок. – Узнаю. Вы от поколения к поколению ничуть не меняетесь. Приложите руку к двери.

Василий плюнул на ладонь, приложил к загоревшемуся синим квадрату сканера, потом, встав спиной к остальным, прошептал кодовые фразы.

– Признаю и повинуюсь. Меня зовут Мефодий. Заходите, хозяин. А этих непрошеных хамов, чтобы вас не беспокоили, я сейчас выгоню.

Дом обрадованно вырастил из стены шар на палке и уже собрался треснуть Рагнара по макушке, «обеспечивая защиту владельца», когда Василий вмешался:

– Хватит. Это мои гости. Они будут жить у меня.

– Господин мой и в самом деле позволит этому грубияну и наглецу жить у себя?

– Да, позволю, – проговорил Василий не терпящим возражения голосом. – Обоим – права привилегированных гостей со свободным доступом.

– Хозяйская воля – закон, – послышался недовольный вздох.

Дверь гостеприимно распахнулась, не издав ни малейшего звука.

– Умеешь ты, Рагнар, отношения налаживать, – хмыкнул Василий. – Заходите уж, чего стоите?

– Давай сначала ты. Не желаю, чтобы мне чего-нибудь на голову свалилось. С этого вредного дома станется. Пока тебя не было, я успел поверить в кое-чью злопамятность.

Искин опять печально вздохнул, не скрывая: именно так он и собирался поступить.

Для начала все дружно решили осмотреться, так что Мефодий провел небольшую экскурсию. Первый этаж – столовая, прачечная и кухня. Оставь грязную одежду. Забери чистую, автоматика все сделает. Сиди на кухне и командуй, что тебе хочется приготовить: искин все порежет, закинет и проследит, чтобы не пригорело.

– Обалдеть! – восторженно заявила Лена. – Как в сказку попала. Не дом, а мечта любой женщины. Даже пыль убирать не надо. И чего вы такое замечательное место забросили?

– Спасибо. – Судя по голосу, искину похвала пришлась по душе.

– Пойдемте, – погрустнел вдруг Василий и повел их за собой. – Хочу показать вам мою бабушку.

В коридоре на втором этаже, сразу там, где заканчивалась лестница, висел портрет в полный рост: гостей встречала очень красивая молодая женщина, синеглазая, с пышными волосами цвета желтого льна. Смотрела она строго и немного грустно. Лена невольно открыла рот от удивления. Нарисовано было так, что в первый момент она подумала – это еще один человек идет навстречу.

Василий печально сказал:

– Это и есть моя бабушка. Рисовал мой дед, он был по уши влюблен, а еще – хороший художник.

Краем глаза Лена заметила, как Рагнар внимательно всмотрелся в картину и чуть заметно кивнул. Тут же подумала, что надо бы потом спросить, чего он там увидел такого. Но сразу же про это забыла.

– Именно для нее прадед выстроил здесь дом, а дед создал управляющего искина. Не типовое поточное решение, а целую личность. Потом пришла эпидемия. Отцу и его сестре тогда было два года. Бабушка как раз полетела вперед на семейной яхте, хотела все проверить перед тем, как везти на отдых детей и мужа. Могла остаться на орбите. Но заявила, что не имеет права, и возглавила команду биологов, которые искали лекарство. Вирус разрабатывался как оружие, он просочился сквозь фильтры и все ступени защиты. Лекарство нашли, но синтезировать его смогли лишь на достаточно развитых мирах. Бабушка вакцины не дождалась. После нее я первый из семьи, кто ступил в этот дом.

– Ладно, – остановил Рагнар. – Считайте меня бессердечным, но что прошло, то прошло. А сейчас предлагаю выбирать комнаты. Ты хозяин – ты и командуй.

Из четырех комнат, каждая из которых занимала свой угол второго этажа, спален было три. Василий на минуту задумался, какой вид из окна ему интереснее, потом ткнул налево:

– Вот эта.

– Хорошо. Мы тогда напротив. Люблю вид на море.

Рагнар тут же взял девушку за руку и, не спрашивая, повел за собой. Когда дверь закрылась, он довольно потянулся и повалился на широкую кровать.

– Это будет мое самое любимое место. Сюда искину заглядывать запрещено, уборка только в присутствии жильца. А то куда ни сунься, везде он. Не знаю, как тебя, а меня лично он немного утомляет.

– Зря ты, он очень милый. – Лена села рядом.

– Искусственный интеллект, или как его обычно сокращают искин, первого класса – это полноценная личность, он способен к творчеству. Равен человеку, в том числе и по гражданским правам. Абсолютно предан хозяину и хороший помощник. Не спорю, когда в доме маленькие дети – очень полезная штука. Но я давно вырос, и воспитатель мне не нужен.

– Просто у вас характер одинаковый, вот и отталкиваетесь, как полюса магнита. К слову, может, мне стоит отдельно жить?

– Я тебе мешаю? – хмыкнул Рагнар. – Храплю? Брыкаюсь?

– Да нет. – Девушка взглянула на него с непониманием, к которому примешивалась толика удивления.

– Твоя привычка читать допоздна и вообще перед сном тоже мне не мешает. И ты давно перестала раскидываться во сне на всю постель, лежишь на своей половине.

– Когда это я перестала раскидываться? Тьфу, когда я вообще раскидывалась? – встревожилась Лена. – Это у тебя привычка – руку мне на грудь кладешь и так засыпаешь.

– Ara, a ты на меня ногу закидываешь, – съехидничал Рагнар. – Не переживай за меня. Про Опоры за пределами нашей профессии вообще мало кто знает. И вообще, приехать вместе, а потом жить отдельно, а самим бегать друг к другу по ночам, наоборот, подозрительно.

И еле успел подвинуться, когда донельзя счастливая Лена рухнула на кровать рядом. Но тут же не преминул этим воспользоваться: не торопясь осыпал легкими поцелуями лицо, шею, одновременно расстегивая застежки платья.

– Дурак, я за него беспокоюсь, а он все время об одном. Альфа-самец, блин. – Девушка сделала вид, что обижается, но возражать против «наглых домогательств» даже не подумала.

– Так ты останешься в нашей спальне? – спросил он, запустив пальцы Лене в волосы и поцеловав в нос.

– Останусь, конечно, – кивнула Лена и чуть приподнялась, чтобы мужчине было удобнее расстегнуть застежку и стянуть с плеч лямки сарафана…

Глава 11

Когда они спускались в столовую, Лена обернулась еще раз посмотреть на портрет и замерла. Женщина теперь глядела весело, словно готовилась озорно показать кулак с вытянутым вверх большим пальцем: так держать. Рагнар, заметив, как девушка оторопело застыла на ступеньке, рассмеялся:

– Так ведь это же знаменитые эмоциональные портреты Михаила Оленчина-Анисимова. Они меняют выражение лица и детали в зависимости от того, в каком настроении на них смотрят. К слову, насчет портрета за пределами дома молчи. Не стоит подводить хозяев.

Лена спустилась на пару ступенек, потом все же решила уточнить:

– Они дорого стоят?

– Как мой создатель добился этого эффекта, так никто понять и не смог, – прокомментировал искин. Девушка невольно вздрогнула: она и забыла, что за пределами спальни Мефодий всегда рядом. – Так что да, очень дорого. На деньги от продажи можно купить весь Радужный пляж вместе с жителями. И еще останется.

Лена кивнула и все время, пока они не уселись за стол, выглядела очень задумчивой. Она и не представляла, насколько им, оказывается, доверяет Василий. Хотя и знакомы вроде едва-едва.

На первый раз обед отдали на откуп Мефодию. Оказалось, что он готовит вполне прилично, но на будущее Лена твердо заявила намерение взять это дело в свои руки: есть, мол, у нее кое-какие идеи… На этом Рагнар на девушку строго посмотрел, и она прикусила язык: еще не хватало узнать в ней выходца из прошлого. Тогда вся их маскировка и прятки на Малике теряли смысл.

Рагнар сложил из салфетки самолетик и заставил его, помахивая крыльями, летать под потолком.

– Первым делом, если никто не против, я бы хотел заняться домом. По части маскировки и наращивания защиты. Считайте меня параноиком… Мефодий, в поселке не знают твой настоящий уровень разумности?

– Нет. Для них я обычная кибсистема.

– Вот пусть так и остается. Но пока для любого Мастера искажений ты прозрачен. Вот это я и хочу исправить.

– Совершенно не против. – В голосе искина отчетливо послышались нотки удовольствия.

– Я тоже за, – поспешил согласиться Василий. – А дальше чем думаете заниматься? К слову, я тут в администрации поинтересовался. Я, пожалуй, в полицию пойду. Она тут… как бы сказать? Скорее, больше пожарные и спасатели, чем полицейские. Место тихое, да и народ не робкий. В общем, интересное дело. А вы?

Рагнар кивнул и, взяв руку Лены в свою, заговорил как можно обтекаемей: понятно для девушки, но непонятно остальным:

– А ты садишься учиться. Твои навыки в сфере обслуживания здесь не нужны. Народу мало, зато промышленных мощностей с избытком, все, что можно, – на автоматике. Знания по древней истории тоже вряд ли будут востребованы, здесь университетов нужных нет. Так что осваивайся, подбирай специальность. Сдашь экзамены, получишь новый диплом. Я…

Рагнар задумался, и Лена решила отыграться. А то решает все за нее!

– А ты врачом не хочешь стать обратно? Даже диплом есть, ты говорил. Тьфу, то есть здесь нет, но знания-то остались? Да еще в округе ни одного Мастера искажений нет. Косяком пациенты пойдут, все местные клиники разоришь.

Рагнара передернуло.

– Нет уж, спасибо. Как вспомню эти капризы… – Рагнар перехватил удивленный взгляд Василия – слишком удивленный, как показалось в первый миг, – но тут же убедил себя, что ему показалось, и объяснил: – По молодости сделал глупость, пошел работать в пластическую хирургию. Не представляешь, чего натерпелся. Все не то, все не так, и за такие деньги можно бы и побольше постараться. Хватит с меня.

– Тогда давай со мной, – сразу же предложил Василий. – Я как чувствовал, когда интересовался. Местный эксперт… ну, формально эксперт-криминалист. Но, как и все здесь, в основном эксперт по разным природным неприятностям и человеческим глупостям. В общем, дядька себе помощника ищет. Думаю, от Мастера искажений он не откажется. Работа интересная, хотя старикан, говорят, ворчливый.

– Ну, этим меня не проймешь. Видел бы ты моего наставника в университете, – рассмеялся Рагнар. – А еще ты наверняка уже пообещал меня уговорить. Ладно, посмотрим. За спрос денег не берут. Закончу с защитой дома и загляну…

Откладывать дело в долгий ящик Рагнар не стал и сразу после обеда спустился в подвал. Там, недалеко от серверной и центрального ядра искина, нашлась небольшая комната, которую Мефодий быстро опустошил и доставил туда кресло. Стоило только сесть и для удобства работы нацепить глухие черные очки, как перед внутренним взором открылась общая схема управления всем участком и постройками. Рагнару она напомнила звездную систему. В центре – светило: пылающий шар искусственного интеллекта, выбрасывает во все стороны яркие протуберанцы света и потоки гравитации. Словно перемещает с орбиты на орбиту планеты, астероиды и мелкие метеориты – на самом деле различные механизмы и элементы умного дома. Стоит же заглянуть под пылающую солнечную корону, как взгляду открывается сложнейший кристалл – собственно, сам искусственный разум.

В первый день Рагнар лишь наблюдал: Мефодий сообщал ему про то, что он делает, а Мастер искажений в ответ на это внимательно смотрел, какая струна «солнечной системы» отзовется, какой объект сменит орбиту, какая из внутренних связей кристалла загорится ярче соседей. Во второй день Рагнар с разрешения искина пробовал вмешиваться, сам трогал ту или иную цепь и спрашивал, как на его действия отзывался тот или иной механизм. Так он провозился до полуночи, после чего обругал изготовителей защитного контура халтурщиками и с утра с головой ушел в работу.

Это было именно то, чем Рагнар любил заниматься. Задача, требующая не голой силы, не потока энергии и безудержной мощи, а ювелирной точности и изящных хирургических действий. Прежнюю свою специальность «пластический врач» он тоже выбирал не только из-за денег, но и потому, что ему понравилась филигранная работа с внешностью и наследственностью. Сейчас же Рагнар вообще надумал превзойти все свои прежние достижения, а не просто создать многоуровневую и многослойную защиту от хакеров и враждебных Мастеров искажений.

Работа поглотила настолько, что он просиживал за ней по восемнадцать часов в сутки и, если бы не Лена, даже забывал бы поесть. Да и так его приходилось тащить в столовую чуть ли не силой. Вечером Рагнар еле доползал до кровати, не раздеваясь, падал спать, чтобы наутро продолжить с исступлением фанатика. Кроме обычных следящих контуров и файерволов, совместными усилиями с искином они выделили у Мефодия несколько участков ядра и на их основе создали фальшивые призраки личности. Самых разных уровней: от примитивной бытовой обслуживающей системы десятого уровня до искина первого класса. Гибель такого призрака будет неприятна, особенно если пострадает «железо». По аналогии с человеком Мефодий получит серьезную рану, зато останется жив.

Перед тем как окончательно закрыть все служебные входы и окна для настроек – даже для себя, защита отныне должна стать абсолютно непроницаемой и контролироваться будет искином, – Рагнар с удовольствием еще раз осмотрел изящную конструкцию из материального и нематериального.

– Прелесть получилась.

– Спасибо, – неожиданно тепло отозвался Мефодий. – И за защиту. И за новые возможности. Я теперь открыто смогу показываться в планетарной сети как интеллект третьего класса.

– Да уж, про дедушку Василия, подозреваю, и так слухов ходит. А теперь представляешь, что скажут? В какой-то обычный дом запихнул систему, способную взять на себя управление хозяйством всего поселка и парочки соседних заводов.

Мефодий задумался на целых три секунды – с его быстродействием это было очень много, – затем смущенно ответил:

– Я про это не подумал. Тогда для поселка – пятого класса. Но в планетарную сеть все-таки третий.

Рагнар не выдержал и расхохотался от души в полный голос:

– Как хочешь. Да понял я, понял. Я же видел твою мечту поучаствовать в состязаниях «Техномастера». В какой хоть номинации-то? «Управление синтезом»? «Орбитальное планирование»?

– Кулинария. – Смущение в голосе искина теперь можно было черпать ведрами.

– Кулинария – это хорошо. Посо-о-советуйся… – Рагнар не выдержал и зевнул. – В общем, с Леной посоветуйся. Она знает много старинных рецептов и вроде неплохо готовит. Может, вместе чего оригинальное и сообразите. А я спа-а-ать.

Утром Рагнар проснулся со странным чувством, словно чего-то не хватает. Несколько минут он еще валялся в постели, потом сообразил. Во-первых, работа закончена, больше не надо торопиться доделывать информационные связки и настраивать потоки, пока наспех закрепленные перед сном узлы не развязались. И во-вторых, уже полдень, а его не разбудили. И вообще, кажется, о нем забыли.

Спустившись на первый этаж, он обнаружил Лену, сидевшую в гостиной с очками виртуальной реальности и что-то увлеченно обсуждавшую с Мефодием. Но слышал Рагнар только то, что произносила девушка, ответные реплики искин говорил ей прямо в ухо. Картинки без подключения во внутреннюю сеть дома тоже не увидеть – сейчас казалось, будто девушка просто машет руками или что-то рисует пальцем в воздухе.

– Рагнар, вы завтракать будете? Или уже обедать? – поинтересовался искин, выдержав минутную паузу вежливости.

Рагнар полюбовался Леной, потом решил ее не отвлекать: очень уж вдохновенно она общалась, настолько увлеклась, что ничего вокруг не замечала. На попытку поцеловать одной рукой обняла в ответ и чмокнула в губы, а второй рукой продолжила прямо в воздухе пальцем чертить какой-то график.

– Завтрак. И как закончите, предупреди, что я ненадолго. Прогуляюсь до полицейского управления. Может, и в самом деле чего интересного предложат.

Пока Рагнар неделю не вылезал из дома, пришло лето. Стоило выйти на улицу, как глаза сразу заслезились от яркого солнца. Взгляд утонул в пышной зелени кустов и деревьев, выглядывавших из-за заборов: в отличие от дома Василия на своих участках соседи предпочитали ограды чисто декоративные, из редкой невысокой решетки.

В день приезда они с Леной торопились отыскать нужный дом и не особо глядели по сторонам. Сейчас Рагнар шел медленно, внимательно рассматривая окрестности. Их улица была тупиковой и короткой. Но стоило дойти до конца проулка – и ты сразу оказывался на одном из двух проспектов, параллельно друг другу обтекавших полумесяц полуострова от кончика до кончика. Центральная улица от начала и до конца была усажена покосившимися в одну сторону яблонями, так что казалось, будто деревья слева падают на дорогу, а деревья справа стараются свалиться за ограду. Рагнар невольно заулыбался: выглядело так, будто садовник сажал деревья, основательно пропустив перед этим рюмочку-другую. И хотя Рагнар прекрасно понимал, что все из-за ветра – он дул примерно в одном направлении круглый год, потому деревья росли не вверх, а вбок – все равно веселая картинка недотеп-садоводов так и стояла перед глазами.

И тут Рагнар на мгновение замер. Поймал себя на том, что не ловит по привычке последних лет очень хорошую эмоцию, не старается ее впихнуть в чулан воспоминаний, чтобы потом и насладиться, и заодно использовать в работе. Он просто наслаждается. Ему хватило и того, что Лена хоть и была занята, но все равно оторвалась его обнять и поцеловать. Прав, прав был Юриус. Когда спишь с женщинами направо и налево, они все сливаются в одну. Женщина просто меняет имя, кожу, рожу, рост и голос. Длина волос, объем груди и цвет белья варьируются от случая к случаю. Ты повторяешь ей заученные фразы, совершаешь одинаковые движения. «Ты так нежно пахнешь, подвинься ближе. Я так хочу твои губы, дай я тебя поцелую. Скорей, я больше не могу, какое счастье быть с тобой, ты мне страшно нравишься».

Талдычишь одно и то же каждый вечер разным девушкам. Вроде бы непохожие, они все равно для тебя на одно лицо. А ведь новизна рождается, только если хранишь верность одной женщине. Рагнар считал себя гением обольщения, а на самом деле оказался просто лентяем, лишенным воображения. Шел по пути наименьшего сопротивления: ведь чтобы хранить верность, необходимо усилие души. Наверное, сначала надо было этого лишиться, а потом встретить такую, как Лена, – чтобы понять. Жаль, что вряд ли она останется с ним навсегда.

Пройдет испуг, пройдет новизна приключений. Она освоится в новом для себя мире, перестанет нуждаться в защите и опоре. Расправит крылья и покинет уютное домашнее гнездо. Но до этого момента еще есть время, немало времени. И потому стоит наслаждаться каждым мигом, не думая о будущем…

Полиция занимала большой, не меньше полукилометра в поперечнике, участок на дальнем конце полуострова: огороженная невысоким ажурным решетчатым заборчиком территория напоминала скорее большой парк, в котором стояли штук пять свечек-четырехэтажек. Облицованы дома были, судя по всему, фотопанелями, которые могли имитировать на вид и на ощупь любую фактуру. Ближнее здание выглядело, словно построенное из досок, соседнее – стекло и металл, а три дальних изображали каменные, увитые растениями башни какого-то скатившегося до мечей и копий мира эпохи Разлома.

Ворота были открыты, через них вместе с Рагнаром как раз зашли еще три человека. Но если они направились в ближнее здание, где над крыльцом светилась надпись «Для посетителей», то Рагнару нужна была самая дальняя служебная четырехэтажка. Впрочем, внутри она напоминала офис. Просторный, со вкусом отделанный холл, возле двери простенький турникет. В дальнем углу – стол с мониторами, где сидит-скучает охранник. Глухая тихая провинция, заходи кто хочешь… Взгляд, привыкший к военным базам, быстро заметил на полу полосу чуть иного цвета. Похожая – на потолке. Судя по всему, помещение в любой момент могла наглухо перекрыть непроницаемая защитная перегородка.

Мгновение спустя до сознания дошла еще одна странность: от охранника не чувствовалось эмоционального фона. И воздух перед ним чуть колебался, словно в жаркий полдень над раскаленным камнем. Да и сидел он так, чтобы правую руку скрывали мониторы. Рагнар мысленно усмехнулся: интересно, включены ли они вообще? Скорее всего, да, какая-нибудь имитация картинки с камер наблюдения. В остальном охранник фальшивый. Запросто вообще подсел на «рабочее место» прямо перед визитом Рагнара – системы слежения его наверняка заметили и со всех сторон ощупали, пока еще он шел через парк по дорожке. Серьезного оружия при госте нет, а способную укрыться от детекторов мелкокалиберную мелочь, яд или газ остановит завеса. Такая ненавязчивая паранойя – лишний плюс к тому, чтобы предложение поработать рассмотреть всерьез.

– Вас уже ждут. Прямо – до лифта, там на минус второй уровень и по указателям.

– И все? И никаких анкет и прочей волокиты?

Охранник непритворно вздохнул.

– Вы или понравитесь мэтру Герайнту, или нет. Он все жалуется, что один не справляется. И никак не подберет себе помощника. Не нравятся они ему.

Рагнар пожал плечами и молча направился к лифту. Стоило спуститься под землю, как бывший ворон удивленно присвистнул. Сверху ничего не ощущалось, но если его способности не врали – внизу были запрятаны минимум десять ярусов. С выходами на морское дно, подводными ангарами. Хотя восемь уровней, кажется, законсервированы. Строили все хорошо, надолго. Не только как центральное управление мегаполиса и округа, но и с прицелом на то, что рядом появится свой собственный космопорт. Из-за эпидемии все отложилось, но явно не отменилось.

Возможного начальника Рагнар нашел быстро. Стоило выйти из лифта, как под ногами загорелась полоса-указатель к нужному кабинету. Мэтр Герайнт сидел вполоборота к двери и читал газету, причем не как обычные люди, нацепив очки виртуальности, а распечатанную на листе пластика. Рагнар удивленно покачал головой: такого он не видел со времен жизни в столице, да и там это скорее была забава для богачей из торгово-инженерной аристократии или для чудаков. Впрочем, сейчас это было удачно. Пока Герайнт складывает лист и убирает в стол, можно внимательно к нему присмотреться, попробовать составить впечатление. Еще не старый мужчина с усталым лицом домовитого хозяина, а само лицо будто выточено из куска темного дерева. Невысокий и широкоплечий, сидя кажется вообще квадратным.

– Заходи, заходи. Надеюсь, дело тебе понравится. Мы, знаешь ли, хоть и числимся формально отделом судебной криминалистики, но места у нас тихие. А заставлять специалистов вроде нас сидеть и воздух пинать, сам понимаешь, расточительно. Так что мы больше эксперты по всяким проверкам и выдаче разрешений. Работа довольно нудная, но если останешься – рад буду. Давно помощник нужен.

Рагнар оторопело посмотрел на Герайнта.

– И все? Вы не будете спрашивать про мой опыт или почему я приехал?

– А чего спрашивать? Я заранее про тебя поинтересовался, с твоим соседом Василием пообщался. Теперь вот на тебя посмотрел. Годишься.

– И вас не смущает вот это? – Рагнар закатал рукав.

Начальник отдела криминалистики взглянул в ответ так, будто насквозь просвечивал.

– Я должен бояться? Хочешь, расскажу? Ты ведь из бывших военных. Кадровый. Легион? Или Космогвардия?

Рагнар кивнул.

– Видел я таких вот врачей, как ты. На передовой одной рукой раненых штопает, а второй отстреливается. А как на базу вернулся – ходишь, засунув руки в карманы и забывая отдавать честь чужому начальству. Не любят тыловые крысы таких, как ты. И вы тыловых не любите. Кто-то придрался или из-за девушки повздорили… Угадал? Говорят, красивая она у тебя. Ты, если что, не упусти ее. Раз за тобой сюда пошла… В общем, думаю, руки распустил кто-то из штабных на твою девушку. Ты и приложил его своими способностями. А дальше – дисциплинарная комиссия. Так примерно?

Рагнар опять кивнул.

– Ну так плюнь и забудь. Начинайте жизнь здесь с начала. – Герайнт показал рукой на два терминала в углу комнаты. – Займи пока левый, посмотри, чем мы занимаемся. Не захочешь – неволить не буду. Захочешь – покажу твой кабинет. Завтра придешь – считай, зачислен в штат. – Глаза Герайнта хитро блеснули. – Пока думаешь, учти. Едва узнают, что у нас свой Мастер искажений появился, да еще врач… К тебе косяками потянутся. Тоже, к слову, заработок неплохой. Болячки посмотреть, чью-то рожу исправить…

Рагнар непроизвольно скривился. Сразу вспомнилась жизнь престижным косметологом, до того как он попал в Легион. И капризы богатых клиентов, считавших Мастера разновидностью обслуги, которая должна исполнять любую прихоть, ведь за работу очень большие деньги плачены. Герайнт мысль явно угадал:

– А здесь до тебя не дотянуться. Рабочее время у нас уважают свято, и в выходные обращаться не станут.

– Хорошо, учту.

Пожилой криминалист как в воду глядел. Стоило выйти за пределы полицейского управления и за границу подавляющего поля, как сразу раздался телефонный звонок:

– Мастер Рагнар? Извините, вас беспокоит главврач окружной больницы. Если вы свободны, можно вас попросить о помощи как диагноста? У нас сложный случай, а наши собственные возможности исчерпаны. Оплата сразу по ставке приглашенного специалиста, вы не сомневайтесь.

Рагнар с тоской вздохнул: в самом деле началось. Очень хотелось послать всех подальше… и нельзя. Ибо клятва врача дается один раз на всю жизнь. А судя по тому, как настойчиво его искали – раз пять пытались дозвониться, пока у Герайнта сидел, – случай и в самом деле острый.

– Хорошо. Когда?

– Ну… Если вы не заняты, то можно хоть сейчас. Пациентка как раз на приеме, и у нее фаза обострения.

– Куда подойти?

– В здание больницы. Я вам уже отправил привязку.

– Иду.

С минуту Рагнар изучал на экране телефона карту, какая из предложенных системой навигации дорог ему нравится больше, затем торопливо зашагал. Раньше начнешь – раньше закончишь. Может, еще успеет вытащить Лену на прогулку.

Здание больницы, в отличие от полиции, было типовое. Пятиэтажный куб из стекла и пластобетона. Уже не новое, служить ему оставалось, на взгляд гостя, лет пять самое большее. Потом больницу сожгут, место тщательно продезинфицируют и все отстроят заново. Но пока выглядела больница немного потрепанной, искусственный камень стен и пола царапали и стирали тысячи пациентов. Впрочем, насколько получалось ощутить с улицы, медицинское оборудование было в отличном состоянии. В этом внешне простой по оснащению разнообразной автоматикой и интеллектуальными системами Малик не отставал от столичного сектора.

Главврач встретил уникального специалиста лично в холле, громко и сердечно поприветствовал, поблагодарил за визит… на что Рагнар мысленно ругнулся. В этот момент в больницу входило и выходило еще полтора десятка человек, и сплетни про Мастера искажений разлетятся по округе быстрее света. Рагнар торопливо прервал словоизлияния и попросил ознакомить его с историей болезни.

Пациенткой оказалась женщина средних лет, у которой по непонятным причинам время от времени наступал полный упадок сил. В такие дни она даже ходила с трудом. Потом все заканчивалось, пациентка чувствовала себя отлично, все анализы показывали – абсолютно здорова. До следующего раза. Причем если поначалу приступы случались раз в квартал, то дальше – все чаще и чаще.

– Положите ее в медсканер. Я подойду.

Когда Рагнар переоделся и вошел в помещение диагностики, пациентка уже лежала на ложе сканера. Задвигать прозрачную крышку он не стал. Пожалев, что нет интерфейс-браслетов – в Легионе Рагнар привык к этим удобным подпоркам способностей, – Мастер искажений сосредоточился и уже своими способностями эспера подключился к компьютеру диагноста, одновременно глядя на женщину внутренним зрением через искажение. Фигура на ложе сразу стала полупрозрачной, словно хрусталь разных оттенков. Зато остальная комната расплылась, истаяла, будто на нее лег густой туман. Сначала Рагнар «посмотрел глазами сканера». Цвет абсолютно здоровый, насыщенно-розовый, с небольшими отклонениями ближе к красному или бледно-розовому. Сканер пискнул: норма, пониженные жизненные показатели, рекомендую сон и небольшую порцию стимуляторов. Рагнару показалось, что умная техника укоризненно как бы добавила: «Здорова пациентка, чего еще от меня хотите?»

Долго, почти минуту – бездна времени в нынешнем ускоренном темпе – Рагнар размышлял. Что-то ему эта картина напоминала. Определившись с возможной причиной, он расстегнул на женщине халат, положил ладонь на грудь и начал осматривать легкие уже с помощью своих способностей, постепенно увеличивая разрешение. Сначала клетки, затем клеточное ядро. И так вплоть до хромосом и отдельных генов. Сбросить сформированное изображение в память компьютера. Потом положить руку на лоб, на живот и на правое колено. Везде – последовательное сканирование и отправить набор изображений в память диагноста. Перейти к следующей точке.

Закончив, Рагнар отключил внутреннее зрение и устало оперся на сканер. Геном разных участков тела все-таки имел разницу. Еле различимые, для обычного оборудования все на грани погрешности наблюдения. Пациентка, главврач и терапевт смотрели на Мастера искажений недоуменными и восхищенными взглядами. Для них прошло минут пять. Сначала всего один раз над женщиной прошел сканер, затем Рагнар ощупал несколько мест на теле и теперь явно готовился дать ответ на загадку, над которой все бились не один месяц.

– Стопроцентной гарантии дать не могу, но, похоже, здесь синдром Азаркина. Не старайтесь, вряд ли вы его знаете. Про него нечасто упоминают даже в программе обучения космоврачей, а вы ведь учились для планеты?

Главврач и терапевт кивнули.

– Это довольно редкое заболевание, обычно возникает из-за внешнего воздействия в космосе, никогда на планетах. – Потом обратился к женщине: – Вы ведь приезжие?

– Да. Мы переехали восемь лет назад, а до этого жили на станции.

– Где-то там и получили.

– Почему мы не увидели? – решился уточнить терапевт. – Любое отклонение в генах оборудование видит…

– Не в этом случае. Оно довольно специфичное и вроде бы почти незначительное. Скорее наоборот, именно из-за этого дефекта во всем остальном организм и демонстрирует здоровье. Качели, обратная реакция на нарушение. Вашему сканеру не хватает разрешения. Пока не хватает, поскольку дефект расползается. Когда вы его заметите, будет поздно. Поэтому я рекомендую, не откладывая, отправляться в центральную планетарную клинику на обследование и лечение. Медицинское заключение я напишу, на снимках, которые я сохранил в память диагноста, отклонения довольно характерны. Думаю, этого будет достаточно для направления на лечение. И еще.

Рагнар мысленно поругался на ситуацию, но делать дело наполовину было нельзя.

– Желательно проверить остальную семью. Синдром зреет медленно, от воздействия до первых симптомов может пройти десять-пятнадцать лет. В идеале – мне посмотреть прямо сейчас, чтобы мне два раза не ходить и не настраиваться на диагностирование заново.

– Прямо сейчас, – закивал главврач. – Отзову с работы и из школы, со здоровьем у нас шутить не принято…

Глава семейства был излишне для своего высокого роста худой мужчина, одновременно его лицо привлекало внимание своей какой-то чрезмерной некрасивостью: острый, длинный нос, большой рот с тонкими губами, маленький скошенный подбородок, чуть косящие серо-зеленые глаза. Четырнадцатилетний сын – молодая, слегка уменьшенная копия своего отца. Оба спокойно выслушали объяснения, заодно порадовались, что у жены и матери наконец отыскали причину болезни, безропотно приняли необходимость обследования со стороны Мастера искажений, как и то, что для этого надо будет полностью раздеться. А вот дочь, высокая, фигуристая, весьма симпатичная сероглазая блондинка – явно очень высокого о себе мнения, – начала возмущаться:

– Вы все с ума сошли? С чего я должна голой лежать перед посторонним мужиком?

Рагнар опередил отца и попытался все-таки девушку урезонить:

– Я для вас сейчас не мужчина, а врач. И делаю для вашей же пользы.

– А еще и лапать меня во всех местах тоже обязательно?

И тут Рагнар не выдержал и откровенно заорал:

– Ты что, дура, думаешь, я тебя прямо здесь соблазнять собираюсь?! Да сдалась ты мне! А вот контакт с кожей мне необходим. Если болезнь в скрытом состоянии, то она сейчас пока прячется в одном небольшом месте. Местный сканер не увидит вообще, пока не будет поздно. Я должен детально, на грани своих возможностей просмотреть с ног до головы. А любая одежда – это погрешность. Не нравится – езжай в центральный госпиталь, где тебя запрут на месяц, пока не разберут на молекулы для анализов.

Красная как рак девушка отвернулась, но, когда пришла ее очередь, безропотно прошла в комнату, разделась и легла на кушетку. Рагнар равнодушно подошел и начал осмотр. Но когда рука медленно спустилась до груди и, плавно скользя по коже, пошла ниже, неожиданно для себя усмехнулся. Девушке явно было что скрывать. Тело выдало хозяйку, отреагировав на прикосновение мужской руки так, будто это знакомо. Поэтому, достигнув живота и паха, Рагнар чуть «уменьшил разрешение» до масштаба клеток и органов и тут же ухмыльнулся, заработав еще один неприязненный взгляд. Девушка-то жила активной половой жизнью, причем, судя по всему, втайне от родителей, и не предохранялась совсем: в матке обнаружилась свежая сперма.

Закончив, Рагнар бросил: «Одевайся», после чего вышел в соседний кабинет, где сидели остальные, дождался, пока девушка тоже зайдет, и обратился к главе семейства:

– Я проверил, все в порядке. Но вот с дочерью я бы рекомендовал провести воспитательную беседу по части контрацепции. И заодно просветить ее молодого человека по этой же части. Сейчас я все убрал, но, не вмешайся я сегодня, почти наверняка скоро наступила бы беременность. Я так понимаю, нежелательная.

Девушка побелела и начала испуганно переводить затравленный взгляд с Рагнара на отца. Брат хихикнул. Родители молча одарили дочь многообещающими взорами, после чего глава семьи проговорил:

– Спасибо. Мы… побеседуем. И с ней, и с ее кавалером.

Из больницы Рагнар шел хоть и вымотанный, но с хорошим настроением, насвистывая веселый мотивчик. Стоило ему переступить порог дома, как Лена ахнула и взмахнула руками:

– Ты что, камни там, в полицейском участке, таскал? На тебе лица нет, и тени под глазами как тушью намазаны.

– Да так, пригласили помочь по прежней специальности. Сложный случай, и без меня никак. – Рагнар поймал девушку в объятия и начал целовать в ухо и плечо.

– Потом расскажешь. Сначала – горячая ванна и ужинать.

И лишь когда расслабленный Рагнар развалился в спальне на кровати, чуть не мурлыкая от того, как Лена удобно устроилась на его плече, девушка сказала:

– Ну точно кот. Давай рассказывай.

Едва история была закончена, Лена рассмеялась.

– Да уж, будет теперь этой торопыжке небо с овчинку.

Пару секунд Рагнар пытался сообразить смысл фразы, потом улыбнулся:

– Сейчас говорят «небо в звездочку». Но да. Кстати, о чем тебя утром Мефодий так выспрашивал, что ты оторваться не могла?

– О том, что именно я умею готовить, и про старинные рецепты. – Лена смущенно порозовела. – Сказал, ты посоветовал обратиться. Для какого-то конкурса… Зачем это ему?

– А ты когда-нибудь хотела победить в соревновании? – ответил вопросом на вопрос Рагнар. – Причем для дела это тебе не нужно, а для души приятно.

– Мм… бывало.

– Вот и здесь то же самое. Понимаешь, создать настоящий искусственный разум вроде Мефодия очень сложно. Это как вырастить живого человека. На такое способны немногие гении. А ведь могут подобные искины очень и очень много. Например, первый искусственный интеллект, отработав обязательный контракт, теперь управляет погодой одной из столичных планет. Крайне сложное, творческое занятие: и баланс с экологией не порушить, и комфорт создать. Все остальные, вплоть до кибсистем второго класса, хоть и кажутся в общении живыми сознаниями, лишены настоящей интуиции, способности творчески мыслить. А очень хочется поставить создание первоклассных систем на поток.

Лена закивала.

– И для этого и существуют…

– Да. Соревнования «Мастерс» раз в пять лет. Там кибсистемы соревнуются в решении творческих задач. Например, создать какое-то уникальное блюдо. Не просто взять готовый рецепт, а приготовить самостоятельно придуманное блюдо. Оценивают результат профессиональные гастрономы. На коллектив, создавший победителя соревнований, сразу обращают внимание… ну а кибсистеме – диплом. Мефодий хоть и является полноценным разумным…

– Хочет утереть нос механическим коллегам, – рассмеялась Лена. – Ну да, тщеславие – одно из самых человеческих качеств. Хорошо. Будут ему такие блюда, которые никто здесь не едал. Гарантирую.

Глава 12

За свое обещание Лена взялась прямо на следующий день. Для начала она вместе с Мефодием проверила список потенциальных ингредиентов: пусть многие растения за две тысячи лет бесследно исчезли или не прижились в чужих мирах – всегда можно подобрать аналог. Тем более что дома отец как раз владел ресторанным бизнесом, причем изюминкой всех своих заведений делал аналоги иностранных экзотичных блюд, но из местных продуктов. И пусть Лена готовкой занималась тогда редко, но, когда в семье все постоянно крутится вокруг кулинарии, хочешь не хочешь, а некоторые основы усвоишь. Когда же выяснилось, что несколько видов овощей хоть и сохранились, но потеряли «кулинарный смысл», искин довольно прокомментировал:

– Вот теперь мы их всех точно за пояс заткнем.

При этих словах Лене привиделось, как он довольно потирает руки… или что там есть у искусственного разума?

На деле все оказалось не так просто. Картошка превратилась в садово-декоративное растение с пышными цветками и небольшими клубнями. Вручную Лена вообще отказалась бы чистить мелочь пяти-шести сантиметров в диаметре, но Мефодий насмешливо сказал:

– Для меня – ерунда. Давай, что там следующее по списку.

А дальше на три недели девушка с азартом поселилась на кухне, прерываясь на сон… и на учебу. Свой долг Мефодий исполнял старательно: хоть и желал получить результат как можно быстрее, но про наказ Рагнара подготовить Лену к экзаменам не забывал. Зато когда после очередного рабочего дня мужчины вернулись домой, то, переступив порог, первым делом синхронно повели носами в сторону кухни. Сев за стол, оба посмотрели на красный суп в тарелках и большую кастрюлю со вторым блюдом и также одновременно поинтересовались:

– Это что?

– Вы ешьте, ешьте, – тоном заговорщика ответила Лена. – Будете первыми подопытными мышками.

Когда и первое, и второе, и десерт были съедены, Василий откинулся на спинку стула и восхищенно прокомментировал:

– Сногсшибательно. И очень необычно. В общем, первое место тебе, Мефодий, гарантировано. Что это, кстати?

Лена улыбнулась:

– Борщ. Суп на основе свеклы. И овощное рагу на основе картофеля.

Рагнар задумчиво посмотрел на тарелку.

– Забавное совпадение. Только сегодня имел дело с этой самой свеклой. Точнее, как раз с ней связано было расследование. Но она же используется исключительно как сырье для химического синтеза? А ее еще и просто есть можно…

– А картошка у нас в саду растет, – поддержал Василий. – Цветы… Вам рецепт патентовать надо.

– Уже, – ехидно отозвался Мефодий. – За кого вы меня принимаете? Одновременно с подачей заявки на «Мастерс», которая включает описание блюда, я зарегистрировал все нужные патенты. Как положено, на троих.

– С деловым сотрудничеством, – расхохотался Василий.

– Конечно. Сразу после конкурса, который станет хорошей рекламой, предлагаю и начать.

– Ну, хитрец и подлиза. – Василий от избытка чувств хлопнул себя по колену. Потом объяснил остальным: – Этот пройдоха зарегистрировал патент по принципу разработки промышленной цепочки. Треть патента – автору идеи, который предоставляет… ну, скажем, на уровне лабораторных успехов. Треть тому, кто идею доводит до промышленной технологии. Треть – компании, которая финансировала разработки или готова вложиться и развернуть производство. Формально раз готовилось все на кухне нашего дома, то моя семья «предоставила оборудование для исследований». Согласен, согласен я. Отец тоже, думаю, будет полностью «за». Запускай. Если дело пойдет, ты, Лена, станешь вполне обеспеченным человеком.

– Уверен, пойдет, – не допускающим возражений тоном завил Мефодий.

Лене показалось, что на этих словах искина в глазах Рагнара мелькнула грусть. Но мгновение спустя там уже ничего не было, а во взгляде перекатывались смешинки.

– Тогда предлагаю отметить. Поездкой… в отпуск, на недельку. Или даже дней на десять. Нам с тобой вдвоем.

– Здорово! – Лена поцеловала его в щеку, потом уточнила: – А тебе дадут? Ты всего работаешь…

– Наоборот. Меня сегодня выгнали домой с наказом как минимум неделю не показываться. В общем, увидел я сегодня свое начальство за основной работой. Не зря Герайнта уважают, но… как бы сказать? Побаиваются, а то и недолюбливают.

Рагнар чуть отодвинул стул, чтобы было удобнее, и начал разыгрывать «спектакль одного актера», пересказывая сегодняшнюю историю.

– В общем, хотя на планете очень строгий биоконтроль, но и на старуху бывает проруха. Лет пятнадцать назад на планету попал чужой вид под названием «палочник». Псевдонасекомые, очень любят рыть что-то вроде подземных муравейников прямо под теплицами. Из-за них теперь все страхуют, а деньги выплачивает планетарное правительство. А каждые три месяца владельцы обязаны брать пробы. Если колония обнаруживается, ее обязаны вытравливать. Но это означает, что урожай погиб.

– Иначе под землю провалится вся теплица, – не удержался от комментария Мефодий.

– Ara. Колония уходит, остается каша из удобрений и строительного мусора. Началось все с сообщения об аварии на ферме по производству этой самой свеклы. Огромная, километров тридцать длиной, автоматизированная теплица. Картина, что называется, во всех красках. Время: «08:00 по текущему часовому поясу». Сообщение об аварии на одной из ферм. Теплица разрушена. Герайнт приступил к расследованию. Запросил характер обрушений. Выяснил имя главного архитектора округа. У него выяснил название фирмы, которая строила теплицы. Дозвонился до этой фирмы – у них там одиннадцать ночи. Потребовал немедленно предоставить ему планы строительства, а также финансовые ведомости, предварительные и окончательные сметы и реальные расходы. Сравнив сметы с реальными расходами, пришел к тому, что при постройке некачественные материалы не использовались, в связи с весьма высокой репутацией данной строительной фирмы причина аварии не может быть также отнесена к некачественно проводимым работам по установке фундамента или предварительным исследованиям почв. Отсюда вывод, что причиной обрушения стал палочник. Далее запросил результаты последнего обследования на палочника. Идеальные результаты. А гнезду должно быть месяца четыре самое меньшее, чтобы все так капитально обвалилось. На основании того, что за последние два месяца это уже пятый случай, причем каждый раз проверка ничего не выявляла, подал рапорт о массовой мошеннической схеме. Тут пришел начальник регионального управления полиции и начал ругаться. Мол, с какой стати Герайнт чуть не из постели поднимает уважаемых людей и на основании домыслов заявляет о мошенничестве. Даже если он прав, то все равно надо было сначала слетать и обследовать место.

– Суровый дядька этот криминалист, – хмыкнула Лена.

– Это точно. Смотришь, как с начальником управления лаются, и не поймешь, кто кого отчитывает. В общем, надоело мне слушать, и я… нет, тоже не обследовать место аварии поехал. Пообщаться с владельцем. Посочувствовать. А там вижу: страхом от него тянет, пополам с азартом. Ну и попросил разрешения ознакомиться с документами по этой теплице. Этот балбес возьми да и согласись.

– Не сообразил, кто перед ним? – расхохотался Василий.

– Не-а. Не сообразил. Я в форме без знаков различия, мямлю, как младший следователь, который каждой тени боится, не знает, что ему надо, но рвется показать себя в деле. Ну а я слова разрешения использовал дословно: абсолютно все, хоть как-то связанное с теплицей. Сервера выпотрошил, не вставая с места, наплевав на ограничения доступа выделенного терминала. И накопал. Начиная от занижения прибыли по продажам свеклы с этой самой теплицы и фальсификации финансовой отчетности и заканчивая доказательствами сговора с теми, кто проводил замеры. Ниточка потянулась… В общем, хоть закон я не нарушил – владелец сам мне разрешил в документах копаться, но, пока идет разбирательство, меня попросили с глаз долой. Так как, отдыхаем? Махнем на пятьсот километров южнее к экватору. Море, пляж, ныряем.

– Согласна.

– А меня бросаете, – притворно вздохнул Василий. – Одного, голодного и холодного…

– Ничего, – обрадовала его Лена. – Тебя Мефодий тут закормит. Будешь первым пробы снимать с его опытов.

– Тогда собирайся, а я пошел искать нам судно. Точнее, заказ я уже отправил. Посмотрим, что нам могут предложить.

Пятнадцатиметровая яхта «Горизонт» вызвала у Лены противоречивые чувства. Судно выглядело красиво, изящно, словно птица, готовая стремглав устремиться в полет. Но стоило девушке подумать о том, что эта скорлупка отправится в открытое море, как яхта вдруг начинала казаться чем-то очень маленьким и хрупким. Рагнар же, предвкушая исполнение своего желания, о котором он, не переставая, мечтал все годы в космосе, не замечал ничего вокруг, с головой погрузившись в решение текущих проблем. Заправка, продукты, вода, средства связи, акваланги, спасательные средства и еще тысяча и одна мелочь, которые нужны для автономного плавания даже в двадцать первом веке космической эры. Ибо «типовой комплектации» и портовым службам, где они с Леной и брали напрокат яхту, Рагнар хоть и доверял, но предпочитал проверить.

Суетился Рагнар весь день и вечер. Лена уснула, так его и не дождавшись. Утром она проснулась от ощущения легкой качки и поскрипывания где-то за пределами каюты. Приглушенный плеск волн заставил ее встрепенуться и выскочить на палубу, накинув только легкий халат. И сразу направилась в сторону рубки – судя по тому, что оттуда доносился посвист и напевы какого-то веселого мотивчика, Рагнар был там.

– Ты вообще спать ложился?

– Это ты все не просыпаешься. Я давно встал и позавтракал. Вот думаю, не перейти ли к десерту?

Словно кот порцию сливок, он окинул девушку с головы до ног, и Лена ощутила, что краснеет. В последнее время она переняла привычку Рагнара спать без одежды. Слишком уж любил ее мужчина класть руки на самые неподходящие места, отчего Лена регулярно просыпалась с задранным до шеи подолом и потому решила, что легче спать вообще без ночнушки. На яхте посторонних не было, так что сейчас на девушке, кроме полупрозрачного халатика, ничего не оказалось.

– Вот точно кто о чем, а некоторые всегда об этом самом. Подождешь, пока я позавтракаю, переоденусь и почищу зубы. А уже потом будешь соблазнять. Видами морских пейзажей.

– А еще бывает любовь к родине, – рассмеялся Рагнар, вспомнив рассказанный однажды Леной анекдот.

– Точно, – отрезала Лена. И торопливо убежала к себе в каюту, поскольку точно знала: если Рагнар все-таки ее поймает и начнет гладить, то она не устоит. Прямо там, в рубке, и наплевав, что место не совсем подходящее.

* * *

Следующие два дня океан, ленивый и жаркий, медленно вздымал крупные пологие волны, качал яхту в сонной влажной истоме слепящих знойных дней и сверкающих звездами в небе ночей. Вода, которой все время обливались пассажиры, приносила облегчение лишь ненадолго. Но вот закончилась тягучая духота, море утратило свой слепящий металлический блеск. После второго застойного зноя казалось, что ветер режет кожу холодом будто кинжалами, хотя термометр показывал больше двадцати градусов. Купальник и плавки тут же сменились плотными брюками и куртками. К обеду третьего дня на горизонте показалось облако, а автопилот вежливо уведомил, что они прибыли на место.

Берег ровной голубой чертой протянулся во всю ширину горизонта. В поселок заходить не стали. Рагнар связался с диспетчерской и уточнил, сколько еще туристов на архипелаге и где плавают местные жители, после чего направил судно к трем небольшим безлюдным островам. Медленно проплывали вдоль борта рощицы плосковерхих деревьев и зарослей густого кустарника, низко клонилась под морским ветром высокая, сухая, позолоченная солнцем трава. Один раз из зарослей на берег выглянула пара каких-то травоядных, но испугалась и пропала обратно.

Наконец Рагнар нашел подходящее место. Автопилот отдал якорь.

– Ты с аквалангом когда-нибудь плавала?

– С ума сошел. Нет, конечно. То есть дома немного, а здесь откуда?

– Да без разницы. Принцип не изменился, еще когда пловец за какой-то раковиной впервые в воду нырнул. Ну да, внутри поменялось, но нам, пользователям, без разницы. Уверен, внешне все то же самое.

К удивлению Лены, оказалось, что снаряжение дайвера и вправду почти не изменилось. Надеваешь на себя ласты, баллон, маску – разве что емкость для воздуха теперь выглядит как гибкий плоский ранец, при этом весит меньше, а вмещает воздуха куда больше. Да еще встроенный компьютер проверяет, тщательно ли застегнуты пряжки, затянуты ли хомуты и плотно ли прилегает шлем с маской, закрывает ли нижнюю часть лица до подбородка специальная мембрана. Автоматика помогает нырять и всплывать, следит за уровнем кислорода и азота в крови. Все равно, когда Лена надела снаряжение, Рагнар тщательно его проверил, затем приготовился сам. Дальше все оказалось просто. Компенсатор плавучести заранее был выставлен на интервал десять-пятнадцать метров, прыгнуть с борта в воду и уйти на глубину. Встроенный компьютер сам остановит тебя в нужной точке.

Стоило перевести дух от прыжка и осмотреться, как Лена замерла от восторга. Вокруг – водоросли, много красивых и разных, целые поля, леса и рощицы, колышущиеся в безмолвии. В них плавали мелкие желтые и золотые рыбки размером от крупного жука до ладони, стаи чего-то окунеподобного. Внизу – какие-то донные рыбы вроде камбалы, ракушки, морские ежи и звезды, непонятные сороконожки, торопливо обгрызавшие одну такую звезду. Длинная змееподобная рыбина безмолвно проплыла мимо и спряталась в маленькой пещерке в скале, откуда посмотрела на дайверов унылым взглядом, словно жалуясь: понимает, что съесть людей у нее не выйдет, но очень хочется.

– Ну как? – раздался в ушах голос Рагнара.

– Впечатля… буль.

– Спокойно. Говори, медленно шевеля губами. Мембрана имеет встроенный передатчик и не даст попасть воде в рот, но, как видишь, немного может пропустить.

– П-поняла. Здорово.

– Не жалеешь, что согласилась нырять?

– Спрашиваешь!

– Тогда поплыли дальше. Тут, если верить карте, есть симпатичный каньон. Там, утверждает путеводитель, даже находили жемчужины.

– Врет, как вся реклама. Но все равно поплыли.

Когда они выбрались обратно на яхту, Лена ощутила себя бесхребетной медузой. Хотя и плавали вроде не очень долго, но непривычная физическая нагрузка вымотала. Скинув акваланги, оба разлеглись на палубе, заодно жаркое солнце и теплый металл хорошо помогли согреться: вода была хоть и теплая, от долгого погружения организм замерз.

Лена удобно устроилась под боком у Рагнара и лениво сказала:

– Все равно никак не могу привыкнуть. То, что должно было выглядеть совсем иначе, не изменилось, а некоторые вещи – наоборот.

– Например?

– Ну… – Девушка указала ногой в сторону сохнувших поблизости аквалангов. – Вот эти, например. Нет, я понимаю, что тут как с ложкой – определяется руками и назначением. Хоть из кости или дерева, хоть из железа, хоть из пластика или мономолекуляров – ложка будет ложкой. Как и акваланг. Но вот некоторые вещи тебя не удивляют? Ладно, ты специалист редкий. А Василий? Приехал неизвестно кто и откуда, а его сразу взяли в полицию работать.

Рагнар взъерошил девушке мокрые волосы, потом, зная, как она будет ругаться – опять замучаюсь из-за тебя расчесывать, – со смехом высушил и расправил пряди с помощью потока теплого воздуха прямо из ладони.

– Ну, это очень просто. На самом деле, когда ты покупаешь билет на лайнер, уже в космопорте на планете тебя проверяют: не числишься ли ты в общеимперской базе разыскиваемых преступников. Если нет – начинай жизнь с чистого листа, твое будущее будет зависеть исключительно от тебя. Но помни: за нарушение закона въехавших нашим способом карают вдвое суровее, чем остальных. Я-то думал, ты задашь вопрос посложнее.

– Например?

– Например, наш загадочный Василий, про которого ты только что вспомнила.

Лена шутливо пихнула его в бок и фыркнула.

– Почему загадочный?

– Для начала меня удивило, с какой стати такой здоровый парень безропотно дал себя ограбить. Никаких следов драки. Отдал вещи по первому требованию: значит, ему очень надо было попасть сюда без лишнего шума. Когда в особняке он показал портрет, окончательно стало ясно, что я не ошибся насчет «тихо пробраться». Зато вопросов прибавилось.

– Ты еще скажи – подозрительный тип, который сбежал сюда от своего темного прошлого.

– Откуда такие глупости? – искренне удивился Рагнар. – Он же урожденный дворянин.

Теперь пришла очередь непонимающе смотреть Лене.

– Э… Как его аристократические корни или там семья связаны с твоим категоричным мнением? Нет, я понимаю, что у него дедушка знаменитый и папа наверняка человек богатый…

Рагнар откровенно расхохотался, притянул девушку к себе и поцеловал.

– Ты за последний месяц настолько хорошо вписалась в новую жизнь, что я забыл, откуда ты. Не аристократия: это слово употребляют исключительно к бизнесу, финансовым или инженерным династиям. Дворянин.

– Какая разница?

– Большая. – Рагнар сразу посерьезнел. – Дворянство – это не только немалые привилегии в обычной жизни, в этом ты права. Дворяне – щит и главный рубеж Империи. «Главная привилегия дворянина, которую не может отнять даже император, – первым идти в бой за человечество». Это совсем не пустые слова. Бывают, конечно, исключения… Но именно исключения. Потому что о дворянстве мечтают многие, но получают единицы. И лишение дворянства хуже смертной казни.

– Кстати, ты в разговоре с Юриусом как-то упоминал, что тоже получил дворянство? Значит, ты у меня тоже такой особенный?

– Да. – Ответ прозвучал неожиданно сухо, с еле слышной болью в голосе. – Мне его дали за уничтожение одной из колоний нереев. За прорыв их обороны. Очень плотной обороны. Нашелся один молодой дурак Мастер искажений, который рвался всем что-то доказать. Пролез через все детекторы на одиночном челноке, набитом десантными дронами, захватил одну из планетарных баз. И проделал брешь в защите изнутри. На это никто не рассчитывал.

Рагнар замолчал и, отвернувшись, пустым взглядом уставился на поверхность моря. Попытался отогнать воспоминание, которое хотелось бы забыть, но никак не получалось…

«– Рагнар, уходите. Это приказ. Мы прорвали внешнюю сферу.

– Господин генерал, ваш приказ немного запоздал. Остаток энергии и последних дронов я уже использовал, чтобы перехватить управление оборонным периметром. Я привык делать работу тщательно и до конца. Пока я веду заградительный огонь, вы спокойно расковыряете и внутреннюю сферу. А сейчас извините, отключаюсь. Тут очень недружественные аборигены, а держать одновременно управление периметром, орбитальным огнем и шифрованным каналом меня не хватит…»

– Я решил, что риск для одного человека перевешивает потери остальной дивизии при штурме. Генерал решил иначе. Выброс десанта начал, едва разнесли оборонительную сферу, не дожидаясь, пока окончательно подавят наземную противокосмическую оборону. Прорываясь в мою сторону, чтобы вытащить меня из задницы, погибло немало штурмовиков.

Лена, сообразив, что случайно тронула у своего мужчины больное место, поспешила вернуть разговор в прежнее русло.

– Ты про Василия не договорил. Что в нем такого? Ты еще сказал «урожденный дворянин».

– А, да, – тут же заулыбался Рагнар. – Его семья получила дворянство на заре Империи. Тут уже не один титул и опыт, такие роды поколениями оттачивают систему подготовки своих детей. Я не считаю себя таким уж слабым, но в рукопашной Василий меня без труда узлом завяжет. Грабителей – тем более. Но если дал себя раздеть, значит, ему очень надо было попасть на планету тихо.

– К нам в доверие втереться? – тут же предположила Лена.

– Нас надо было для начала найти. Дорогу я выбирал сам, а не по навигатору, случайно, сигналы маяков по привычке подделывал до самого последнего дня. Нет, и в самом деле случайно встретились. К слову, на беглеца он не тянет, связь с семьей через Мефодия у него точно есть. Он, когда вы борщ обсуждали, оговорился, что остальная семья согласится с его рекомендацией. Значит, как закончит свои дела, также тихо отсюда смоется. И не было его здесь.

Лена легла на живот, оперлась головой на локоть и удивленно посмотрела на Рагнара:

– Так планета закрытая…

Ответом был смешок.

– Леночка, ну сама подумай. Выходцы из клана Оленчиных не одно поколение занимают очень высокие посты по всей Империи. Внести через Службу безопасности фальшивую отметку о въезде, вывезти без досмотра на корабле Легиона. Да, не вставая с места, я тебе придумаю с десяток способов, вплоть до посадки той же «Иглы». Но вот почему он нам так доверяет? В первый же день открыто показал портрет, не узнать кисть его деда невозможно. Это еще одна загадка…

Больше на тему прошлого и о военных наградах Лена не заговаривала. Особенно после того, как не удержалась и в тот же день прочитала в энциклопедии справку про расу нереев.

«Псевдогуманоидные разумные. Развились из паразитической формы жизни, точная эволюция неизвестна. Для поддержания существования им необходимо потреблять животный белок, для чего на фермах разводят соответствующих животных. Постоянной формы условно не имеют. Текущая форма близка к типу и расе существ, чей белок поглощает нерей. Могут использовать белок гуманоидных видов, см. прил. 1 к статье. Предпочитают белок людей и вольфаров. При обнаружении активной особи нерея в зоне влияния человечества особь подлежит немедленному уничтожению, не считаясь с потерями. Последнее столкновение – ликвидация колонии Церес. На текущий момент боевые действия временно приостановлены, так как в эффективном радиусе действия космофлота не осталось колоний или баз противника».

За неделю Лена наплавалась и нанырялась больше, чем за предыдущие лет пять своей жизни. Сегодняшнее погружение было последним, назавтра они отправлялись домой. Место выбрали сложное, но одно из самых интересных на архипелаге. Нырять туда разрешалось, только задействовав постоянную трансляцию маяков для спасателей. И в этот раз Лена впервые испугалась океана. Она знала, что будет трудно, но не думала, что настолько. Весь прошлый опыт словно куда-то улетучился: минуту назад она увлеченно смотрела на ленивых жирных акул, парящих над кромкой излома, уходящего в бездну коралла, и вдруг потерялась в сине-зеленом кошмаре.

Дайверов отшвырнуло друг от друга. Ее сразу закрутило, как в стиральной машине, потащило вниз, в черноту, мягко, но неутомимо. Сердце едва не выскакивало сквозь ребра, грудь ходила как кузнечные мехи, высасывая из баллонов кислород. И тут отказал компьютер акваланга. Именно это и помогло собраться. Лена, не раздумывая, сорвала браслет аптечки: здешней автоматизации она до сих пор доверяла с опаской. Неизвестно, как сошедшая с ума электроника себя поведет. И тут же начала грести вслед за Рагнаром. Ухватила его за руку. Показала, болтая растопыренными пальцами: проблемы, вверх. Мужчина не отреагировал.

Опять на несколько мгновений Лену захлестнула паника, но теперь она собралась еще быстрее. Ее мужчина в опасности! Немедленно сорвала с его руки аптечку и начала подниматься, таща Рагнара за собой. Это было крайне рискованно, они всплывали без положенной паузы. Могла начаться кессонная болезнь из-за перепада давления. Но лучше так: судя по потухшим огонькам, аварийные маяки тоже отключились, и на глубине их не найдут.

Лена успела добраться до поверхности и разломить сигнальную палочку. В ней не было никаких умных систем. Чистая химия, только чтобы образовать на поверхности воды яркое пятно. Тут же в глазах потемнело, зашумело в ушах, но над головой уже свистел, приводняясь, флаер спасательной службы. Потеряв сигнал маяков, спасатели немедленно ринулись на помощь.

Когда после всех положенных процедур – оказалось, сошедшие с ума аптечки успели впрыснуть в кровь непонятно что, – Рагнар и Лена вернулись на яхту, мужчина обнял девушку и тихонько сказал:

– Спасибо. Опять ты меня спасаешь.

– А что это было?

– Браслеты ворона. Эта штука, оказывается, пытается восстановиться. Но я ее тогда хорошо испортил… в общем, именно они и грохнули всю электронику. Учту на будущее, что их регулярно надо усыплять, а не только обновлять маскировку. Но если бы не ты…

Лена прижала палец к губам.

– Тсс. Не случилось ничего – и ладно. Главное – ты живой и невредимый.

Глава 13

Утром солнце обошло поселок стороной, словно решило напомнить, что хотя деревья еще стоят зеленые, но уже – первая декада осени. Лето закончилось. Грозовые тучи, пролитыми чернилами, смыкались над горизонтом, застилая небо. То и дело накрапывал дождь, мелкими каплями барабаня по крыше.

Рагнара разбудил звонок от Герайнта.

– Коллега? Доброе утро. Я помню, у вас выходной. Но не могли бы вы ко мне заглянуть? У меня тут с квартальным отчетом нестыковка. Неудобно вас отвлекать во время отдыха, но все же не могли бы вы ненадолго появиться в управлении? Иначе бюрократы нас с вами съедят за не вовремя сданную отчетность.

Рагнар тяжело вздохнул, прислушался к шуму и голосам с первого этажа, где занимались Лена и Мефодий. Когда работы не было, в управлении с пониманием относились к пожеланию ценного специалиста – нечего ему протирать штаны, пиная воздух. Не предвиделось никаких дел и сегодня. Вдобавок по планам метеорологов вскоре мелкий дождь должен был превратиться в ливень. В такую погоду не хотелось вообще вылезать из постели, не говоря уж про то, чтобы тащиться в управление. Но Рагнар давно уяснил, что Герайнт никогда и ничего не делает просто так, уж тем более не станет отвлекать коллегу в выходной ради бюрократических формальностей и бумажной волокиты. Да и повторяться для него, дважды настойчиво высказывая просьбу, тоже не характерно.

Заставив себя встать и одеться, Рагнар спустился в столовую, перекусил на скорую руку и сказал:

– Лена, я ненадолго, думаю. А к вечеру распогодится и потеплеет. Предлагаю прогуляться в холмы. – Чмокнул девушку в щеку и торопливо, пока не разверзлись небесные хляби и не начался запланированный потоп, побежал на другой конец полуострова.

Герайнт ждал в своем кабинете. Встретил мрачным, тяжелым взглядом. Дождался, пока Рагнар сядет, и только тогда начал издалека:

– В общем, это, наверное, сплошь мои глупости и домыслы. Прошлый опыт давит. Я ведь как на Малик переехал? Работал криминалистом в одном из центральных миров. И была у меня привычка не ограничиваться своим районом, а просматривать сводки и отчеты по соседям. Довольно далеко забирался. И случайно вышел на группу отморозков из золотой молодежи. Вроде несвязанные между собой жестокие убийства в разных местах и на первый взгляд с большой разницей во времени. Я заметил общие черты, добился расследования. В итоге развлекавшихся таким способом подонков пожизненно сослали на шахты, причем без права пересмотра приговора. Ну а мне пришлось сменить место жительства.

Рагнар кивнул: логично. Даже самые всесильные планетарные богачи и политики за пределами своей звездной системы бессильны. А чтобы вмешались уже имперские власти, надо доказать серьезность преступления. Проверять обвинение имперская прокуратура будет очень дотошно, причем займутся этим обязательно выходцы не из местной звездной системы. Если обнаружат подлог и попытку свести счеты руками имперского правосудия – виновным не позавидуешь.

– В общем… Может, во мне просто прошлое играет? Понимаете, привезли вчера ночью труп. Сто процентов несчастный случай. Я проверил, участковый следователь проверил. У нас места хоть и тихие, но потому и проверяют любую смерть очень дотошно. В общем, чисто все. Слишком чисто и достоверно. Это уже второй такой невезучий случай в нашем округе с нового года. И в прошлом году тоже двое. А если поднять данные по соседям, то за последние три года более-менее схожим способом поврежденные трупы находили штук двенадцать. Два самоубийства были, остальное – несчастные случаи.

– И вы подозреваете маньяка, который очень тщательно маскируется.

– Да. Или… не знаю. – Герайнт тяжко вздохнул. – Задница так и шепчет, что нечисто дело, совсем нечисто. А почему – никак не соображу.

– Труп еще в морге? Я схожу посмотрю.

Войдя в морг, Рагнар поежился: в лабораторном халате было прохладно. Но окружать себя теплым воздухом и вообще хоть как-то менять пространство нельзя. Это смажет картину наблюдения. Труп лежал на крайнем столе, уже голый. Голова и половина грудной клетки превратились в кровавое месиво, но по уцелевшей части тела можно было предположить, что при жизни это был мужчина среднего возраста. Не любитель спорта, склонный к полноте.

Данные сканирования и всевозможные анализы, с которыми Рагнар познакомился на сервере лаборатории, говорили, что никаких посторонних препаратов в тканях не обнаружено. Убийство, а потом имитация несчастного случая тоже отпадала – этому противоречили записи с камер видеонаблюдения. Что-то Рагнару не нравилось. Картина из данных лаборатории и данных Герайнта напоминала…

Он вызвал закрытый канал связи с Мефодием и потребовал шифрование по наивысшему приоритету. Теперь искин будет не только кодировать сигнал, но и формировать на открытой линии липовый разговор на посторонние темы, причем голосовые спектры не отличит никакая шпионская аппаратура.

– Мефодий, Лена там?

– Да.

– Подключи ее в канал. Когда я начну передавать тебе данные, начнешь их анализ. Сообщишь, когда сформируешь окончательные выводы. Сравним. Если мы оба придем к одному и тому же…

– Принято.

– Лена, ты меня слышишь?

– Слышу. Что случилось?

– Пока ничего. Я буду молчать, а ты говори. Что угодно, хоть стихи на незнакомом языке. Главное – с чувством, с выражением.

Лена ненадолго задумалась, потом в уши Мастера искажений полились слова:

По ночам, когда в тумане

Звезды в небе время ткут,

Я ловлю разрывы ткани

В вечном кружеве минут.

Я ловлю в мгновенья эти,

Как свивается покров

Со всего, что в формах, в цвете,

Со всего, что в звуке слов.

Да, я помню мир иной —

Полустертый, непохожий,

В вашем мире я – прохожий,

Близкий всем, всему чужой.

Ряд случайных сочетаний

Мировых путей и сил

В этот мир замкнутых граней

Влил меня и воплотил[1].

С минуту Рагнар просто ждал и наслаждался голосом девушки, потом все-таки заставил себя работать. Эмоции Лены переплетались с его собственными чувствами. Энергия искажения понемногу зашевелилась в крови. Пусть не бурной рекой, как если бы сейчас Лену обнять, приласкать или позволить себе больше, но все равно потекла неиссякаемым потоком, тратилась и тут же пополнялась.

Рагнар сосредоточился на трупе. Хрусталь, наполненный туманом: в человеческом теле множество самых разных молекул и соединений, даже после смерти идут химические реакции. Очень сложно отыскать лишь единственную нужную сейчас молекулу. Один конкретный процесс. Приборы с этим не справятся – с момента смерти прошло слишком много времени. Не на это ли был расчет? Или все же ошибка, а он и Герайнт охотятся за призраком?

Тщательно, словно через сито, Рагнар процеживал туман, начиная со ступней и двигаясь вверх. И в первый раз, наткнувшись в колене на следы нужного энзима, решил, что ему показалось. Но уже в почках концентрация не вызывала сомнений. А в остатках легких его было вполне достаточно для обнаружения техникой – если, конечно, точно знать, что ищешь.

– Леночка, спасибо. Мефодий, твое заключение?

– С вероятностью девяносто три и семь десятых процента в округе активный нерей.

– Я бы дал все девяносто пять. Красная тревога, поднять защиту дома. Лена, из дома никуда не выходить. Мефодий, на всякий случай проследи. Пока никому не сообщай, но будь готов в любой момент связаться с планетарным центром Космогвардии. Тварь окопалась давно, обязательно заметит шевеление. Для начала попробуем вычислить ее по-тихому. Василий еще здесь?

– Да. Собирается домой.

– Отлично. Позвони ему и придумай какой-нибудь повод, чтобы, пока он еще в управлении, немедленно заглянул в мой кабинет. Я сейчас подойду.

Когда Рагнар открыл дверь своего кабинета, Василий и Герайнт уже были там. Болтали о всякой ерунде и изо всех сил делали вид, что заглянули сюда случайно. Едва хозяин открыл дверь, болтовня мгновенно прекратилась – слишком мрачный вид был у Мастера искажений. Рагнар поздоровался, пожал гостям руки. Герайнт на это удивленно поднял бровь, но промолчал: решил, будто Рагнар тоже играет в «случайную встречу впервые за день» для Василия.

– В общем, дела у нас откровенно плохие. В округе действует активный нерей, обожравшийся человечины. Вероятность от девяноста трех до девяноста пяти процентов.

Василий сумел сдержаться, Герайнт же заковыристо, витиевато выругался. В активном состоянии, особенно только-только сожрав человека, инопланетная тварь была сильнее и быстрее даже тренированного бойца. Вдобавок нереи не просто обликом становились похожи на вид, чей белок поглощали. Съев за небольшой промежуток три-пять человек, нерей мог без труда и в считаные минуты менять внешность, причем так, что его не опознает обычный детектор.

– Лучше бы это оказался маньяк, – тоскливо прокомментировал Герайнт. – Я так понимаю, пока вне подозрений мы трое?

– Четверо. При прямом контакте, особенно кожа-кожа, я гарантированно определю чужака. Раз или два меня еще можно обмануть, но и то ненадолго. Лена с самого утра на улицу не выходила, сейчас тоже дома. Щиты активированы. Искин дома проследит.

Василий облегченно расслабился в кресле.

– Всех так проверить не смогу, – добавил Рагнар, – способ затратный. Я и так сейчас потратил больше половины оставшегося резерва.

Справившись с волнением и растерянностью, Герайнт начал анализировать, для общего удобства рассуждая вслух:

– Нерей прячется конкретно в нашем округе, это я могу сказать с высокой степенью вероятности по карте нападений. Появился примерно три-пять лет назад.

– Ничего не даст, – тут же ответил Василий. – Он мог уже не раз поменять облик. Убить, сожрать и занять место.

– Ошибаетесь, молодой человек. Это как раз след. Он должен быть одиноким или потерять близких. Постоянно жить, скажем, вместе с женой или мужем нерей физически не может. Так?

Рагнар и Василий одновременно кивнули. Никто не в состоянии себя контролировать круглые сутки. Запахи во время сна, чуть иная физиология выделения и гигиены. Значит, нерей будет притворяться одиноким.

– Одиноких много, – продолжил Герайнт, – но все же меньше, чем жителей округа вообще. Это плюс. Минус – тварь гарантированно не могла въехать через космопорт, там плотная система безопасности. У нерея – способный к маскировке корабль. А потом еще и притворялся человеком, не выдал себя никакими несуразностями в поведении. Отсюда – нехорошая уверенность, что это не рядовая особь, а особь со спецподготовкой.

– Нужны тесты. Но так, чтобы не насторожить нерея, – подвел итог Рагнар. – Проверка любого, кому мы сообщаем информацию. Мы обязаны учитывать, что тварь временно приняла облик знакомого человека или имеет доступ к полицейским каналам связи. Сразу говорю, что напрямую обмануть систему безопасности хранилища не смогу.

– А открыть дверь центрального поста? – спросил Василий.

– Сейчас общая система безопасности в повседневном режиме, – задумчиво начал рассуждать Рагнар. – Думаю, да. Смогу.

– Тогда туда, – хищно ощерился Василий. – Вдвоем мы скрутим даже нерея.

Едва решение было принято, Рагнар – словно и не прошло нескольких месяцев – привычно включился в боевой режим. Сейчас каждое ощущение, каждая эмоция – интересный запах цветов на подоконнике фальш-окна, необычная одежда или приятная внешность встреченной по дороге девушки – все впитывалось и откладывалось в кладовую памяти. В нужный момент ворон это достанет, заново ощутит и превратит в искажение.

Центральный пост охраны находился на минус втором уровне, самом безлюдном. На этот же этаж переместили и склады. Автоматизированная доставка в управлении отсутствовала, чтобы не делать лишнюю дырку в системе безопасности, уровни были автономны. Нужное снаряжение и оборудование каждый забирал лично из того сектора, в который имел доступ по штату. Так что визит сюда никого не должен был насторожить.

Ответвление, которое вело из осевого коридора к центральному диспетчерскому посту, прикрывала глухая дверь, запертая на смарт-карту и кодовый замок. Да и осевой коридор просматривался с камер. Когда все трое оказались рядом с дверью, Рагнар поднял руку, приказывая замереть, и тут же в сторону складов неторопливо зашагали три иллюзии. Ворон нырнул разумом в переплетение спрятанных в стене сигнальных цепей. Все хорошо сработало, камеры их не заметили.

Сейчас активная оборона не работала, а пассивная защита от Мастеров искажения явно не обновлялась лет двадцать. Новейшие разработки Легиона без труда пробили файерволы контроллера и сегмента наблюдавших проход видеокамер. Попутно Рагнар отметил, что на брешь в системе защиты надо обязательно обратить внимание: слишком уж расслабились на Малике. Потом. Сейчас это экономило время и силы. Рагнар жестами показал: через три секунды открою. Василий кивнул – и дальше все убедились в возможностях урожденного дворянина. Едва дверь в коридор и дверь в диспетчерскую сдвинулись в сторону, в проход метнулась смазанная тень. Рагнар ошеломленно посмотрел вслед, пытаясь угадать, как у Василия при его габаритах получается настолько стремительно и бесшумно двигаться.

Когда Рагнар и Герайнт вошли в диспетчерскую, дежурный, связанный и без сознания, лежал в одном из кресел. В соседнем расположился Василий, торопливо стуча по клавиатуре и отдавая команды.

– Готово. Я здесь, вы оба – в хранилище. Какие именно тесты нужны, лучше меня разберетесь. Плюс оружие.

– Не так, – поправил Герайнт. – Я в хранилище за тестами и оружием, вы вдвоем контролируете диспетчерскую. Она важнее.

Когда криминалист вернулся, дежурному вкололи тест, развязали и привели в чувство. Парень непонимающе и зло посмотрел на коллег и потер запястье, куда пришелся укол. Потом его взгляд задержался на разрядниках в руках всех троих незваных гостей.

– Дима, извини, не было выбора. – Василий опередил претензии. – В окрестностях орудует диверсант-нерей. Активен, способен менять облик. Пока гарантированно чистые только мы здесь.

– Твою ж мать! – побелел дежурный.

– Я – бывший офицер Легиона, – не оставляя времени на посторонние мысли, начал командовать Рагнар. – Воевал с этими тварями еще на Цересе. Дима, слушайте мой приказ. Красная тревога. Но действуем тихо. Тварь пока не знает, что обнаружена. До окончания вы здесь на осадном положении. Мы сейчас идем с проверкой к начальнику управления. Связь держать только через Мефодия, это – искин нашего дома. Он сумеет защитить канал. Мефодий?

– Я слышал, – из динамика раздался голос искина. – Канал сформирован.

– Есть! – отозвался дежурный.

Едва Рагнар с товарищами вышли из диспетчерской, одна за другой с тихим шорохом за их спиной начали захлопываться массивные аварийные перегородки. Теперь хоть взрывай на поверхности квантовую бомбу, хоть штурмуй проход Мастерами искажений или плазмоорудиями – пост будет функционировать, контролируя защитные системы полицейского управления.

– Дима, как слышишь, прием.

– Норма.

– Нам – чистый маршрут до кабинета начальника.

– Есть.

Начальник регионального управления как раз собирался уходить, когда ворвались Рагнар и остальные. Секретарь в приемной находился еще и для охраны. Но, увидев разрядник в руках Василия, соревноваться с победителем последних соревнований округа по стрельбе не рискнул, лишь незаметно нажал кнопку тревоги. Впрочем, тоже без толку: Мастер искажений перехватил управление сигнализацией кабинета еще на подходе, а остальные системы контролировались центральным постом. Герайнт кинул обоим по тесту и приказал:

– Укол себе. При отказе стреляем на поражение.

Полицейские молча подчинились. Когда через пять минут ничего не произошло и разрядники были опущены, начальник управления позволил себе удивиться:

– И что это значит, Герайнт?

– В округе обнаружен нерей, – ответил за него Рагнар. – Активен, способен менять облик. Действует на территории колонии не менее трех лет.

Секретарь с шумом выпустил воздух сквозь сжатые зубы, начальник остался внешне невозмутим, хотя стоило ему это наверняка чудовищного усилия.

– Текущее состояние?

– База под нашим контролем. На центральном посту – лейтенант Карабанов на положении «красная тревога». С Космогвардией не связывались: нет доступа к закрытой связи. Проверены Карабанов и мы здесь.

Начальник кивнул: за три года диверсант мог подсадить вирус в общую сеть. Как тщательно ни маскируй канал со своей стороны – если использовать обычные линии, остается риск утечки информации с зараженного вирусом общего гражданского коммутатора Космогвардии.

– Действия одобряю. Сергей Владимирович, – обратился он к секретарю, – по одному вызываете начальников отделов. Как только проверите всех, для остальных вступает план «Чума». Проверка под видом вакцинации. То же я предложу Космогвардии. Исполнять, – после чего не сдержался и негромко, для себя, добавил: – Сказать бы хоть своим про нерея…

Герайнт тяжело вздохнул. Увы. Знай рядовой состав про инопланетную тварь, поиск шел бы намного эффективнее, но могут не сдержаться. Фильмы ужасов с участием нереев выходили десятками каждый год. Пойдут слухи, кто-то запаникует. Слишком привыкли местные уроженцы, что Малик место тихое и космические проблемы их обходят стороной.

Пережившая эпидемию планета нашествия очередной чумы опасалась чуть ли не больше всего, поэтому, услышав про обнаружение в округе нового крайне вирулентного заболевания, приказы и действия начальства с пониманием восприняли и рядовые полицейские, и жители. Управление до отмены тревоги переходило на автономный режим, сотрудники прививались и покидали базу только в скафандрах. Округ и соседние области тоже наглухо блокировала полиция. Люди до обследования врачами и получения прививки оставались в своих домах, на заводах и фермах – там, где застал сигнал тревоги. Это позволяло снизить число заболевших. Одновременно Космогвардия незаметно взяла под контроль орбиту и начала прочесывать местность и систему, выискивая спрятанный корабль.

Начальник управления отправил Герайнта «в поле» одним из координаторов. Рагнара и Василия оставил при себе в штабе операции, дополнив еще тремя лучшими бойцами как возможную штурмовую группу: одновременно с «поиском заболевших» снаружи без объяснения причин шло прочесывание законсервированных нижних уровней базы. Поэтому о ЧП Рагнар и Василий узнали в числе первых.

Очередной патруль, прибывший на крупный заводской комплекс, доложил:

– Господин начальник, один из инженеров сошел с ума. Требует, чтобы его отвезли в глухую местность с запасом продовольствия и лекарств, пока не закончится эпидемия. Иначе угрожает убить всех на заводе. И он как-то сумел взять под контроль охранные системы.

– Не пытайтесь прорваться, блокируйте объект.

В штабе воздух словно заискрился от напряжения. Нерей испугался медицинской проверки и выдал себя? Или это был талантливый сумасшедший, который сумел обойти защиту? Полчаса спустя с вероятностью почти сто процентов можно было утверждать: нерей. Самый гениальный инженер и хакер не смог бы настолько тщательно перепрограммировать сервера хотя бы потому, что заводская система безопасности состояла из нескольких не связанных контуров, доступ к каждому из которых имели разные люди. Вдобавок по ряду косвенных признаков Мефодий сделал совсем нехороший прогноз: не просто особь-нерей со спецподготовкой, а хасит из Багрового пламени, элитного отряда диверсантов.

Общую мысль первым высказал Рагнар:

– Как только гвардейцы перепроверят наши выводы, они ударят с орбиты.

Остальные молчали. В глазах отражались строки, единые во всех приказах, инструкциях и гражданских программах: «При обнаружении активной особи нерея в зоне влияния человечества особь подлежит немедленному уничтожению, не считаясь с потерями». Но там, в заложниках, были друзья, родственники, соседи…

Рагнар вздохнул и произнес:

– Нерей готов обменять часть заложников на начальника полиции округа. Я думал, это осталось в прошлом… Я дворянин, и это мое право – пойти. Надену личину. Окажусь на территории завода и попытаюсь перехватить управление системой. Точнее, пробью канал, по которому внешний вычислительный комплекс сможет атаковать сервера завода. Пока гвардейцы не уверены, что это нерей, – время у нас есть. Рискнем.

Тут же заговорил Василий:

– Один ты не справишься. Я – урожденный дворянин. И это мое право – пойти. Я иду с тобой. Наденешь на меня личину какой-нибудь девчонки из отдела внешних связей, якобы как водителя и для информационного освещения. Нерей согласится. Пока он изображает обычного сумасшедшего, это с его стороны самый логичный ход.

Почти минуту в комнате стояла тишина, затем начальник управления закашлялся, но все же ответил:

– Не имею права отказать.

И отвернулся, чтобы никто не увидел слез. Среди заложников был его младший сын.

Через пятнадцать минут Космогвардия ответила, что уведомление о вмешательстве дворян получила и отказать им в попытке тоже не имеет права. А в полицейском управлении, несмотря на серьезность ситуации, все похохатывали, разглядывая, как на глазах здоровенный мужик превращается в симпатичную худенькую девушку из отдела внешних связей, обычно выступавшую перед журналистами с официальными заявлениями. Рагнар подделал не только внешний вид, но и пластику движений. Теперь нерей обязательно поверит, даже если слышал про живущего в округе Мастера искажений: ведь военврачей подобным тонкостям не учат. Но стоило сесть в машину и выехать за ворота, как с лица Василия мгновенно сползла дурашливая улыбка.

– Ворон, ты не справишься с нереем. Я знаю, как ты на Цересе им глотки резал. Но сейчас ты без брони, а тебе придется глушить аппаратуру и держать канал связи для Мефодия. Если там вдобавок еще и в самом деле хасит… Он для тебя неуязвим. Меняемся. Я атакую, ты вытаскиваешь заложников. Шанс задержать его у меня есть, нерей слишком долго сидел на человечине.

Рагнар машинально кивнул: обратная сторона высокой пластичности чужаков, – сейчас тварь не сможет серьезно модифицировать тело, а останется максимально близкой к «хомо». Дальше, будь взгляд материален, Рагнар прожег бы напарника до костей. Очень уж ему хотелось узнать, откуда Василию известна его биография с такими подробностями и почему он молчал до сих пор, если точно знал, что Рагнар дезертировал. Но сейчас затевать выяснение отношений было не ко времени. К тому же Василий был прав. Это обычного нерея Мастер искажений попросту спалил бы: удар ладонью – и тело под ней обуглится. Отведав плоти человека, нереи получали частичный иммунитет к воздействию, а хаситы неизвестным способом вообще умели разрушать искажение поблизости от себя. Наверняка нерей страхуется миной рядом с заложниками, а управление зарядом завязано на пульт. Его сначала надо выбить из рук, обезвредить и только потом уничтожить и сойтись с врагом врукопашную.

– Принято. – В ответе безмолвно прозвучало: вернемся – душу из тебя вытрясу, если не объяснишься.

Чтобы дорога заняла подольше времени – надо было успеть вывести к заводу ретранслятор, – добирались по земле. И уже на подъезде Рагнар оценил план нерея. Крупное, дорогое предприятие, продукция с которого шла на экспорт за пределы системы. Плюс опасное производство. Территория окружена высокой стеной и оснащена автоматизированной охранной системой, способной отследить любое, самое защищенное от обнаружения оружие. Конечно, по закону в разрядниках встроены блокираторы: парализовать человека не до смерти, затормозить нападение, чтобы успела приехать полиция. Сейчас все ограничители наверняка были сломаны, а компьютерная система отключена физически от внешней сети.

Стоило машине въехать через ворота, как Рагнар тут же осторожно принялся тянуть ниточку, связывая внутренние линии через ретранслятор с Мефодием. Канал получался очень тонким, зато искин первого класса обладал чудовищными мощностями и настоящей интуицией и успевал обработать полученную информацию, прогнать через себя тысячи вариантов атаки и применить единственно успешный, стараясь обезвредить управление миной.

Изображая морально раздавленного пожилого человека, Рагнар тяжело выбрался из машины и в сопровождении «девочки-журналистки» медленно зашаркал сначала по лестнице, а затем через пустые коридоры администрации в кабинет директора. В ушах ворона и его напарника раздался слышный только им голос Мефодия:

– Люди на минус первом этаже, комната сразу за центральной лестницей. По команде с пульта или при любом отключении пульта – сначала газ, потом в здании пожар. Многоступенчатая система проверки. При данной толщине канала перехватить управление не успею. Самое большее – готов какое-то время имитировать сигнал пульта. Одновременно отключу периметр и ворота. Но где-то в здании есть вторая кнопка немедленного запуска.

Рагнар и Василий переглянулись: нерей все предусмотрел. Но они все равно его обыграют.

Кабинет директора располагался в конце длинного коридора, затерянного в глубине здания. Отделка из настоящих деревянных панелей, ковры на полу. Двери в приемную и в сам кабинет были распахнуты, по приемной возле места секретаря ходил взад-вперед человек. Лет сорок, ничем не выделяющийся тип фигуры, правильные черты, выгоревшие светлые волосы, высокий рост и плотное телосложение. В руках – небольшая коробка. Заметив гостей, он остановился, сложил руки на груди, не выпуская пульта, широко улыбнулся – словно оскалился череп.

– Здравствуйте, господин начальник управления. Поймите меня правильно…

Василий оттолкнулся от стены и прыгнул. Удар пришелся обеими ногами прямо в кисть с пультом. Коробка загромыхала по полу, хозяин отлетел в глубь кабинета, поясницей прямо на угол стола. Тут же с Василия начал кусками отлетать фальшивый облик.

Человека подобный удар если не вывел бы из строя, то серьезно ранил. Нерей лишь зашипел, и не было в этом звуке ничего человеческого. Кожа приобрела синюшный оттенок, белок глаз залило густым багровым цветом. Нерей выбросил вперед правую руку… И растерянно замер: пальцы остались прежними, человеческими пальцами, люди звериные когти выпускать не умеют. В этот момент лампы моргнули, свет на мгновение потух и загорелся вполсилы. Пользуясь тем, что после удара инопланетник ненадолго потерял сосредоточенность и перестал глушить вокруг себя поле искажений, ворон начал атаку и первым делом уничтожил всю электронику в кабинете и в соседних комнатах.

Краем глаза Рагнар успел заметить, как Василий взорвался вихрем ударов. Нерей ответил. Две смазанные тени… Рагнар кинулся по коридору к главной лестнице, одновременно ругаясь: расширить канал связи не получается, нет свободных ресурсов. Вместо маскировки теперь приходилось на ходу перехватывать системы охраны и пожарной безопасности, которые были настроены мешать любому, кроме нерея.

Бесконечные лестницы, коридоры и переходы отупляли, сбивали дыхание. Ничего не стоило здесь заблудиться, если бы не подсказки Мефодия. Наконец Рагнар выскочил к центральной лестнице и, перепрыгивая через две-три ступени разом, слетел вниз. Дверь была не просто закрыта, но и заперта приваренным ломом. На несколько секунд Рагнар растерянно замер, сердце зашлось в бешеном ритме. Разрушить сварной шов, чтобы оторвать лом, займет слишком много времени. И тут в груди полыхнула бешеная ярость и ненависть: там, наверху, Василий сражается насмерть зря? Не ожидая от себя такой силы, Рагнар выплеснул искажение до последней капли, ухватился за толстый стальной прут там, где дверь смыкалась с косяком. Дверь от пола до потолка покрылась изморозью, сталь под ладонями захрустела и с жалобным звоном бьющегося стекла посыпалась вниз на пол. Не обращая внимания, что руки изрезаны в кровь, Рагнар рванул дверь на себя и закричал:

– Бегом! К центральным воротам!

Несколько долгих, непозволительно долгих секунд стоявшие и сидевшие в комнате люди ничего не делали. Потом они сообразили, и один за другим, стараясь не создавать толкучку, начали выбираться в коридор, на улицу и через двор к выходу с завода. Когда последние заложники еще только поднимались на первый этаж по лестнице, внизу грохнуло. Бесстрастный голос Мефодия сообщил:

– С Василием нет связи. Пошел газ. Через пять минут сработает зажигательная бомба.

Рагнар стиснул зубы, но продолжал идти вместе с последним заложником, отсекая завесой поток ядовитого газа. Выйдя на крыльцо, он убедился, что заложник пересек двор и добрался до ворот ограды, и лишь затем побежал обратно к кабинету директора.

Василий лежал в коридоре живой, но без сознания. Рагнар на ходу его просканировал: лицо и грудь сплошная гематома, два ребра сломано, есть внутренние травмы. Плюс отравление. Перепрыгнув через друга, Рагнар ворвался в кабинет. Там лежал нерей, однозначно мертвый. Голова, где помещался дополнительный небольшой мозг, проломлена. В груди с левой стороны, где располагался основной мозг, торчал острый и толстый пластиковый обломок, Василий проткнул инопланетника насквозь, пришпилив к покрытию пола. Быстрая проверка: жизненные функции на нуле, на ладонях – следы контактного яда. Можно было сказать Василию, что он оказался стопроцентно прав: формировать гасящее поле, глубоко и сложно перестраивать организм, чтобы в драке, на ходу создать ядовитые железы, могли только хаситы. Поздравить… если выживет.

Вернувшись в коридор, Рагнар попробовал взвалить Василия на плечо и вытащить, пока здание не загорелось. Зажигательная бомба в подвале сработала, но с огнем еще худо-бедно боролись противопожарные системы. Что-то нерей не смог отключить, что-то разблокировал атакующий искин. Все равно они не справятся.

Василий застонал, на пару секунд очнулся:

– Как они?

– Все отлично, все целы.

Василий улыбнулся разбитыми губами и, снова потеряв сознание, осел мешком, отчего Рагнар его чуть не уронил. С трудом посадил друга на пол и выругался, просчитывая варианты. Быстро тащить такую тушу на себе он не сможет. В одиночку Рагнар, может, еще пробьется, пока огонь едва занялся, но закрыть от пожара двоих его явно не хватит. Особенно теперь, когда потерявший сознание Василий не сможет в задымленных местах задержать дыхание: если не поджарится, то надышится угарного газа.

Вручную выдвинув противопожарную перегородку и заблокировав коридор, Рагнар сел рядом с Василием. Закрыл глаза и начал пытаться выйти на связь. Ненадолго захлестнула паника: создать ретранслятор на крыше и наладить оптический канал мешал поднявшийся над заводом густой черный дым. Эфир тоже гудел от множества помех, созданных агонизирующим оборудованием. Складывалось ощущение, будто пытаешься плыть через океан, в котором бурлит и кипит ураганный шторм. Рагнар заставил себя сосредоточиться, откинуть все посторонние мысли и представил себя ракетой, которая мчится точно к цели.

– Мефодий, как слышишь?

– Сл… у…

– Нерей мертв. Мы у кабинета директора. Пожар. Заблокированы. Василий без сознания.

– По… я… каби… т. Держит…

Рагнар поудобнее устроился рядом с товарищем, окружил обоих зоной воздуха, чистого от примесей и ядовитых газов, увеличил рядом с Василием процент кислорода. С усмешкой сказал себе под нос:

– Правильно говорили в столице. В армии люди тупеют. По уму, мне сейчас надо самому спасаться. Стал бы героем, на руках носили. А вместо этого здесь сейчас сижу. Точно дурак.

После чего прикрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы как можно экономнее расходовать запас сил. Пламя внизу разгоралось, в воздухе не только повышался уровень угарного газа, но появились продукты горения какого-то пластика…

Из больницы Рагнар вырвался уже на следующий день, заявив, что он чувствует себя абсолютно в норме. Подумаешь, слегка отравился дымом и пара царапин на ладонях… На это хватит и простой терапии, можно в домашних условиях, тем более что он сам медик, а какие-то вещи упустит – искин проследит. Лечащий врач упорно жаждал «вернуть здоровье герою». Пришлось пообещать, что или Рагнару подпишут выписку, или Мастер искажений влезет в компьютер госпиталя и все оформит сам. Историй, как Рагнар голыми руками взломал перепрограммированные нереем серверы, всего за сутки наплодилось столько, что поверили сразу. Сообщать же, что сейчас выжат досуха и ничего не сможет сделать, Рагнар, естественно, не стал. Вручая карточку-ключ на выход из больницы, врач с хмурой надеждой посмотрел последний раз, буркнул: «Под вашу ответственность», после чего принялся обиженно смотреть в другую от пациента сторону.

С момента, когда его выдернул из дома звонок Герайнта, прошло чуть меньше двух суток. Фактически Рагнар провел их в помещении – поездку в закрытой машине из полицейского управления на завод можно не считать. И сейчас он удивленно смотрел по сторонам. За пару дней на смену лету окончательно пришла осень. Деревья пестрели желтым, оранжевым и рубиновым. А еще лимонным и багровым, трава торопливо перекрашивалась вслед за деревьями, но пятнами – на газонах зеленый цвет так просто сдаваться не собирался. Ветер срывал листья с деревьев и, покружив в беззвучном вальсе, бросал под ноги, и они хрустели так по-осеннему вкусно. По небу бежали куда-то на север облака, но не смыкались в плотную серую крышу. Воздух был напоен влагой, но дышалось легко. Осенняя сырость – это не душная парилка лета и не промозглая, пробирающая до костей мокрота весны.

Домой Рагнар шел медленно, наслаждался каждым мгновением. Весело скачущей по улице, убежавшей от хозяина собакой. Мальчишками, пускавшими по ручейку наперегонки самодельные кораблики. Соседями, каждый из которых не восторженно благодарил героя, а просто здоровался и с искренним беспокойством спрашивал о здоровье Рагнара и Василия, желал долгих лет и скорейшего выздоровления. Хотелось увидеть скорее Лену… и не получалось придумать, как ей объяснить: рисковал-то он не из глупости или бравады, а потому что это – его долг.

Наконец показалось крыльцо дома. Войти Рагнар не успел – девушка сама выскочила на улицу и повисла на шее:

– Живой! Слава Богу, живой и целый. – Тут она спохватилась: – Ой, ты голодный, наверное. Знаю я, как в больницах кормят. Тысячи лет прошло, а все без изменений. Пошли.

И лишь когда Лена поняла, что ее мужчина сыт и пришел в себя в домашней обстановке, решилась спросить:

– А как Василий?

– Не очень, но жить будет. Считай, сделал почти невозможное. Голыми руками не просто нерею шею свернул – уже подвигом можно считать. Там был хасит, это что-то вроде элиты элит…

Яд нерея имел много негативных эффектов, самый худший из которых почти исключал внешнюю ускоренную регенерацию. Это означало, что больной проведет в стационаре не меньше месяца. Посещать же Василия позволили только через неделю. Рагнар сразу этим воспользовался: взял список разрешенных продуктов, попросил Лену приготовить что-то из ее особенных блюд. Но на первый раз пошел один, соврав, что заодно хочет осмотреть пациента еще и как врач, а присутствие любого другого человека может ему смазать картину.

Стоит хоть раз хотя бы просто оказаться в госпитале в отделении для тяжелых больных, на всю жизнь запомнишь особый больничный «аромат». Приборы будут показывать сколь угодно высокую чистоту воздуха, клясться, что атмосфера целебнее волшебного бальзама – все равно не обоняние, но душу будет грызть тяжелая энергетика, атмосфера болезни и горя. Этот специфический дух подавлял, вселял мысли о бренности жизни даже у здорового человека.

Едва переступив порог отделения для тяжелых, Рагнар непроизвольно поморщился, но сразу бодро зашагал по коридору к нужной палате. Василий, наоборот, был весел и уже сидел в кровати. Увидев гостя, он принюхался и расплылся в улыбке.

– Ба! Кого я вижу. И, кажется, знаю с чем. Давай сюда скорее.

Рагнар осторожно поставил контейнеры на столик рядом с кроватью, присел на гостевой стул. Василий взял один контейнер, приоткрыл крышку, принюхался, поставил обратно, тоскливо посмотрел на гостя и с обреченной покорностью проговорил:

– Спрашивай уж. Или давай я сам скажу. Знаю про что.

– Давай-давай, – с улыбкой догнавшего жертву аллигатора ехидно отозвался Рагнар. – Чистосердечное признание облегчает вину. Можешь говорить свободно, я временно ослепил все камеры и микрофоны, даже если они тут есть.

Василий пожал плечами, непроизвольно поморщился: от неловкого движения стрельнуло болью в спину.

– Да какие тут микрофоны. Больница же обычная в захолустье. А ответ простой. Мой дядя командует твоей дивизией. Он всегда отзывался о тебе хорошо, хвалил как грамотного и преданного Империи офицера. Мы совсем незадолго до моей… поездки виделись. И скоро я тебя встречаю с такими красными браслетиками. Вместо черных, как положено.

Рагнар машинально отметил, что на слове «поездка» Василий запнулся – значит, и вправду приехал тайно по делам семьи, – потом задумался, как ответить на вопрос Василия, и решил соврать максимально близко к правде.

– Без подробностей… скажем так. У меня возник выбор: дезертировать или нарушить присягу. Я выяснил, что кто-то и непонятно зачем хочет угробить нашу дивизию. Или серьезно ее ослабить. Чтобы комбинация прошла, нужно мое участие, вольное или невольное. Ниточки тянутся высоко, сам пока не знаю, куда и кому можно доверять. Лучше один дезертировавший ворон, чем гибель целой дивизии Легиона. Мы с Леной спрятались на Малике, надеюсь, мой след потеряли. А мой наставник по Академии Мастер Юриус тем временем по своим каналам начал копать. Знает он. Знаешь ты. Больше никто.

Глаза Василия ненадолго превратились в узкие щелочки, взгляд полыхнул яростью.

– Дворяне – щит человечества, Легион – меч человечества. Нашу честь мы носим с собой. Твой выбор достоин дворянина. Когда узнаешь, кто предал человечество и Легион, я и моя семья придем тебе на помощь.

Глава 14

День выдался теплый и пригожий: по-летнему чистое, насыщенное густой синевой небо, яркое солнце. Грохотал прибой, словно приглашал окунуться в бирюзовую гладь, которая простиралась до самого горизонта: весело, совсем по-весеннему кричали птицы. Наполовину облетевшие деревья словно застеснялись своей наготы, лето вернулось. Последний такой день, за ним синоптики обещали сначала резкое похолодание, потом дожди и снег. Лена хоть и шутила, что в ее время говорили «Врет как метеоролог», давно убедилась, насколько точен прогноз погоды теперь. Именно из-за погоды они с Рагнаром и поругались.

Лена хотела в последний теплый день прогуляться пешком и посидеть в лесочке неподалеку у настоящего костра. Рагнар предлагал взять флаер, махнуть на триста километров южнее, где море еще не остыло, и поплавать. Каждый настаивал на своем. Начались взаимные упреки «ты никогда меня не слушаешь». Лена припомнила, как на праздник осени она себе нашла шикарное черное с серебряными звездочками платье, а бывший ворон заявил, что, дескать, он черный цвет не переваривает. Или другое платье – или девушка идет без него. В ответ Рагнар упрекнул, что Лена последнее время с Мефодием засиживается допоздна, обсуждая свои проекты, а ему приходится ложиться одному.

Лена со всем возможным ехидством процедила:

– Днем сам меня учиться заставляешь. Запуск проекта по кулинарии тоже одобрил, и вообще сам меня Мефодию сосватал.

– Не умеешь планировать время. – Рагнар даже не старался сгладить резкость в голосе. – Сначала сидишь до полуночи, потом спишь до обеда.

На этих словах перепалка переросла в полноценный скандал, который закончился, когда Лена в сердцах бросила:

– Правильно про тебя Юриус сказал: самовлюбленный эгоистичный козел. Был таким, таким и остался. Видеть и знать такого не хочу, – и выскочила из комнаты.

Выйдя несколько минут спустя на лестницу, Рагнар услышал, как с силой хлопнула входная дверь. Мужчина пожал плечами, буркнул:

– Ну и иди одна куда хочешь, дура, – и отправился в столовую завтракать.

Там уже сидел Василий, задумчиво оглаживая небольшую бороду, которую отрастил в больнице, а сбривать не стал. Заметив Рагнара, он хлопнул по стулу рукой – садись рядом. После чего спросил с наигранным сочувствием, даже не стараясь придать голосу хотя бы видимость искренности:

– Поругались, да? Орали так, что на весь дом слышно. Ничего. Хочешь, пока ты у нас временно не занятый стал до вечера, с симпатичной девулей познакомлю? Скрасить одинокую жизнь…

Рагнар плеснул в ответ таким мрачным и осуждающим взглядом, что еще немного – и можно им морозить вместо холодильника продукты.

– А давай я тебе просто дам в морду? Больно она у тебя счастливая сегодня. Глядишь, и мне полегчает, и глупостей советовать перестанешь.

Василий укоризненно посмотрел: я к тебе по-хорошему, а ты… Но все же продолжил, хотя и заметил, что Рагнару разговор не по душе:

– Ты же знаешь, я последнее время опять за рисование взялся. Не мое, но врачи посоветовали.

Рагнар настороженно кивнул, пытаясь сообразить, в чем дело. Рисовал Василий нечасто, больше отнекивался, что для него это с детства увлечение в подражание деду, а настоящего мастера из него не выйдет, таланта нет. На взгляд Рагнара, рисовал Василий очень профессионально, да и дизайнер из него оказался отменный. Въехав в дом, он быстро переделал все интерьеры, сделав их уютными и современными. Портрет Лены, который сейчас висел в их спальне, вышел на «отлично». С другой стороны, понять Василия он тоже мог: настоящий профессионал чувствует, в каком деле он достиг настоящей вершины, а в каких занятиях так и останется хорошо натасканным ремесленником. Тот же Рагнар, еще когда жил в столице, считался среди приятелей очень приличным внутрисистемным пилотом, не хуже выпускников профильных гражданских училищ. Но, получив возможность сравнить себя с настоящими профессионалами из Легиона, трезво оценил свой уровень как средненький. Флаеры, к примеру, приехав на Малик, водил, как полагается, – только на автопилоте.

Всерьез за рисование Василий взялся недели три назад, выписавшись из больницы. Врачи хоть и поставили диагноз «полностью здоров», но посоветовали еще пару месяцев отдыха на восстановление, а заодно и упражнения на мелкую моторику. Рисование подошло как нельзя лучше. В результате Василий с мольбертом обошел все окрестности, и дома соседей украсили подаренные пейзажи. Заодно выстроилась небольшая очередь заказчиков с пожеланиями нарисовать картину на ту или иную тему.

– Я за портреты нечасто берусь. Тут надо видеть не внешнее, а внутреннее, без этого портрет будет мертвым аналогом фотографии на холсте. Собственно, поэтому и останусь ремесленником: слишком редко у меня получается. Но иногда соглашаюсь, особенно если очень просят, а заказчице и так сойдет.

Мужчины переглянулись и усмехнулись. Мефодий, который слушал разговор, тоже не удержался и хмыкнул, хотя обычно старался не напоминать, что в доме он вездесущ. Женщин Василий не чурался, с тех пор, как они поселились в Радужном, у него даже случилась парочка романтических приключений. Но в выборе спутницы, пусть и без перспективы на долгие отношения, Василий был весьма разборчив. И очень строго соблюдал для себя правило: «Никакой постели в первую неделю знакомства». Что, впрочем, не мешало девушкам еще до истории с нереем разными способами набиваться к нему «хотя бы на одну ночь» – например, под предлогом «хочу свой портрет», а самой несколько дней позировать в соблазнительном наряде в зазывающей позе. Василий соглашался, но только за деньги. Рисовал, получал гонорар, вручал портрет… и выставлял заказчицу за дверь со словами: «Как и договаривались».

– Неделю назад напросилась ко мне такая вот дамочка. Мефодий, покажи.

Возле стола в полный рост появилась голограмма. На вкус Рагнара, девушку нельзя было назвать настоящей красавицей – высоковата, излишне стройна, хотя темно-синее с серебряными нитями платье до колен и подчеркивало нужные округлости, пряча склонность к худобе. В перекинутой на грудь длинной косе цвета воронова крыла мерцала вплетенная по всей длине нить украшения из крупных и мелких незнакомых густо-синих камней в тон платью. Лицо не худощавое, как можно было бы ожидать, а круглое. Небольшой, немного выпуклый лоб, нос прямой, немного вздернутый кверху. Густые длинные ресницы, взгляд прозрачно-льдистых глаз – чистота и непорочность.

Девушка не понравилась Рагнару сразу, еще в столице навидался таких вот «ангелочков». И тут взор зацепился за деталь: кожа светлая. Возле Радужного летом жарко и много солнечных дней, загар у местных до сих пор не сошел.

Заметив, как задумался товарищ, Василий продолжил:

– Я тоже обратил внимание на загар. Но пока нет повода думать что-то плохое, поверю рассказанной истории: все лето училась в другом полушарии, приехала к родне, увидела мою картину. Захотела себе портрет. К тому же позировать Шани – так ее зовут – всегда приходила в нормальном платье, а не в нижнем белье, как некоторые заказчицы.

С лица Василия разом будто стерли улыбку, пропали смешливые ямочки на щеках. Взгляд захолодел, голос покрылся инеем.

– Первый тревожный звонок был пять дней назад. Стало ясно, что Шани интересуется не мной, а тобой. Такое вполне возможно: ты у нас тоже герой и формально вроде холост. Из меня вытягивали подробности насчет твоих предпочтений настолько профессионально, что я ничего не заметил. Всполошился Мефодий. У него после нерея появилась привычка всех новых посетителей проверять, вот на всякий случай он и прогнал разговор с Шани через лингвоанализ.

Рагнар кивнул и задумчиво потер шершаво-колючую щеку – из-за ссоры он сегодня так и не побрился. Это было уже серьезно. Дальше заговорил искин:

– Позавчера в управляющие контуры дома попробовали подсадить вирус. С помощью искажения. Причем сам факт вторжения не заметили даже ваши детекторы, Рагнар. Наличие вируса определил второй, призрачный контур файервола. Анализ структуры вируса показал, что его автор сумел идентифицировать меня и мой профиль на соревнованиях. Посторонних, кроме Шани, в доме на момент атаки не наблюдалось.

Рагнар замер, переваривая сказанное. Выводы получались нехорошие. Девушка не могла быть из имперских спецслужб или связанных с ними Мастеров искажений. Вторжение в дом урожденного дворянина, тем более при исполнении – а после выявления на планете агента нереев никто не усомнится, что Василий прибыл не просто так, – приравнивалось к государственной измене. Почти наверняка все те же люди, которые устранили Рагнара из столицы и устроили ему контракт с армией. И возможности у противника солидные, если смогли проследить за Мефодием. Хотя до его настоящей личности и не докопались.

– Давай так. Сегодня, как она придет, случайно встретит меня. Дальше под благовидным предлогом я ею заинтересуюсь, ты отойдешь в сторонку. Я утащу эту Шани в спальню. Предполагаю худшее: тренированный к бою Мастер искажений. Но она точно не связана с Легионом, иначе ее бы второй контур не остановил. Для этого есть следующие уровни.

Рагнар зло усмехнулся: формируя защиту, он вложил и знания, и свой опыт пополам с личными разработками. Не так уж часто пластических гено-хирургов переучивают на воронов. Так что за некоторые свои находки на стыке противоположных профессий Рагнар был уверен – их не распознает никто. Система защиты напоминала собой луковицу: не в одном слое противник запутается, так в другом, причем вскрывать разные слои следовало зачастую совершенно противоположными способами.

– А потом я ее соблазню. Сразу как она разденется – ударю искажением. Она обязательно защитится. На этом я ее и поймаю. Есть у нас одна слабость. Если правильно, с резонансом ткнуть, то оба на какое-то время лишимся способностей. Ну а дальше я ее скручу. Даже если эту Шани тренировали, на моей стороне сила, масса и боевой опыт. На всякий случай, Мефодий, веди запись непрерывно. В том числе и в спальне. Василий, будешь наготове. Как начнется драка врукопашную, идешь на помощь.

Василий с сомнением посмотрел на друга, потом с нотками осуждения поинтересовался:

– А Лена? Как она отнесется к тому, что ты потащишь в свою постель другую?

На мгновение в душе шевельнулась совесть, но Рагнар вспомнил утреннюю ссору и раздраженно отмахнулся:

– Во-первых, мы не женаты. А во-вторых, я не для удовольствия, а для дела. В том числе и ради ее безопасности. Переживет…

Чтобы встреча выглядела случайной, Рагнар вышел на улицу. Осень подходила к поселку шагами неспешными, но уверенными. Скоро, по рассказам Мефодия, небо затянет дождь и месяц почти без остановки будет хлестать по стенам домов, барабанить по крышам, мочить голые ветви кустов и деревьев. Но пока листья с деревьев облетели лишь снизу, верхушки покрывала легкая позолота, словно яркая шаль на древесных плечах. Прозрачное голубое небо. Откуда-то прилетел дрозд, сел на соседскую рябину и принялся клевать ягоды. Ненадолго захотелось все бросить, вызвонить Лену и отправиться на прогулку. Но Рагнар быстро убедил себя: наоборот, все складывается как нельзя лучше. Если за ним следят, то Шани уже знает про ссору, обязательно воспользуется случаем и согласится на постель.

Получив сигнал от искина, Рагнар с самым неприкаянно-усталым видом, на какой был способен, вернулся домой и несколько секунд впитывал тепло. На улицу он выскочил легко одевшись: обманулся ярким по-летнему солнцем, пока ждал – изрядно замерз. Дальше самым естественным было отправиться в гостиную-столовую глотнуть чего-нибудь горячего, где он и столкнулся с Василием и гостьей. Сейчас она была одета в юбку и блузку из темно-зеленой ткани, напоминавшей парчу, расшитую золотым и серебряным узорами. На ногах – чулки телесного цвета, но тоже с зеленым узором. В волосах – заколка с зеленым камнем. В длинной косе, как и в прошлый визит, мерцала нить голубых камней. Незнакомка выглядела весьма завлекательно. На мгновение Рагнару показалось, что в ее движениях сквозила змеиная грация, не очень свойственная людям. Но стоило моргнуть, как наваждение исчезло. Да и Мефодий гостью уже проверял: она точно принадлежит к виду Homo.

– О, привет. Знакомьтесь. Это Рагнар, мой земляк. Мы вместе приехали. А это Шани, я сейчас рисую ее портрет.

– И как? Хороший он художник? – улыбнулся Рагнар, заодно наливая себе чаю.

– Хороший, даже очень, – с улыбкой ответила девушка. Выглядело это так подкупающе и чисто, что Рагнар невольно залюбовался ею всерьез. – Но иногда у него получается красивее, чем на самом деле.

– Пририсовал что-то лишнее? – хмыкнул Рагнар и посмотрел на Шани зазывающим взглядом, в котором прозрачно угадывался отнюдь не платонический интерес. – Надо бы взглянуть.

– Ничего и никому я не пририсовывал. Шани и так красавица! Вон, можешь посмотреть.

Василий внес мольберт с холстом, на мгновение поморщился. Одновременно негромко со стороны лестницы загудел пылесос. Пару раз включился и выключился, наконец затих – искин дома подобрал режим, чтобы звук не мешал гостям. Рагнар почувствовал, как сердце екнуло. Оговоренный сигнал от Мефодия, что Шани незаметно попробовала своими способностями коснуться Василия: сегодня ей надо каким-то образом сорвать сеанс рисования.

Фона на картине еще не было. Шани стояла и смотрела куда-то с непонятным выражением: не то мечтает, не то чего-то ждет и ищет. Девушка была полностью одета, платье какое-то старинное, с Земли Изначальной или впавшей в Средневековье колонии эпохи Распада. Образ сказочной принцессы.

– Ну и как, по-твоему, я рисую?

– Неплохо, – без воодушевления признал Рагнар. – Только мнение мое недорого стоит. Я в картинках ничего не смыслю. Похоже, и ладно. Как закончишь, еще раз погляжу.

Василий виновато посмотрел на заказчицу.

– Я сегодня хотел закончить фигуру и начать фон, дальше уже позировать не требуется. Но рука разболелась, рановато перегрузил, похоже.

Быстро, пока Шани сама не начала искать какую-нибудь отговорку не уходить, Рагнар предложил:

– Тогда остается пить чай в компании красивой девушки и развлекать ее разговорами.

Когда Рагнар хотел, болтать он умел замечательно: сказывался немалый опыт по соблазнению приглянувшихся девиц во времена столичной жизни. Вдобавок вся округа знала, что он – бывший флотский врач, много работал в космосе и на самых разных планетах. Шани оказалась умна, неплохо умела вовремя улыбнуться или рассмеяться, поддержать беседу какой-нибудь ответной шуткой. Василий в процессе обольщения незаметно пропал, оставив гостью и Рагнара наедине.

Рагнар сам не заметил, как его накрыла волна вожделенного ожидания. Еще немного – и эта черноволосая девушка прижмется к его губам, поцелует, проведя языком по нижней губе. Пробежит нежными тонкими пальчиками по закаменевшей спине. Рагнар испугался: он больше не играл, Шани и в самом деле его завела. Это не он ее брал, это Шани сама выбирала за него. Судорожно вздохнув, Рагнар сипло предложил:

– Здесь не очень удобно сидеть. Пойдемте наверх.

Шторы в комнате были опущены, царил полумрак.

Девушка на ощупь вошла в комнату, чуть не споткнулась о журнальный столик. Следом шагнул Рагнар. Подчиняясь жадным, но странно неторопливым касаниям, он позволил стянуть с себя рубашку и штаны, остался обнаженным. Повернулся наполовину боком, хватая восхищенные взгляды: да, я хорош.

– Раздень меня, – то ли попросила, то ли приказала Шани, откровенно любуясь и едва не облизываясь.

Восхищенный взгляд гладил почти так же ощутимо, как ладони. Шани подалась навстречу, помогла стянуть блузку и юбку, покорно легла на постель, согнув и раздвинув колени. Сейчас она казалась ожившей скульптурой гениального мастера: ни капли лишнего, безупречно сложенное тело. Стоя над ней, Рагнар не смог удержаться на ногах и буквально упал в постель… В тот же момент послышались булькающие звуки, смешивающиеся с тяжелыми вздохами и глухим ворчанием. Звуки переходили не то в мурлыканье, не то в урчание. Полуприкрыв глаза, мужчина почувствовал, как мягкие ладони коснулись его ступни и стали подниматься выше по телу, обволакивая и согревая. Было приятно, и совсем не хотелось сопротивляться. На самой границе сознания трепетала мысль, что поднялись они в спальню совсем не за этим.

«В конце концов, она же не делает мне плохо», – пронеслось в голове, прежде чем он ощутил кожей жгучее дыхание, а умелый язычок стал искусно обрабатывать все потаенные уголки тела, не пропуская ни миллиметра, пока, наконец, губы не сомкнулись на вздыбленной плоти, а тело не захватило жаром, от которого хотелось растечься по постели, отдаться наслаждению без остатка. Не покорять женщину – а покориться ей… Это Рагнара и остановило. Подчинялся он всегда только тому, кого считал умнее себя. И никогда не принимал хоть что-то, сделанное против воли. Если обстоятельства сильнее – это всегда до того момента, как ты наберешь достаточно своей силы.

Еще минуту Рагнар ждал, балансируя на грани того, чтобы не свалиться в почти наркотический угар наслаждения. И лишь когда уверился, что Шани полностью на нем сосредоточилась, ударил способностями. Если бы девушка не была Мастером искажений, то от воздействия сразу обмякла, потеряла координацию – ментальная встряска действует на обычного человека словно хорошая порция алкоголя в крови. Рагнар ощутил бы касание как погружение во что-то студенистое, влажное. Сейчас же он будто с разбегу ударился о резиновую стену, а потом его отбросило на батут и начало качать, подбрасывая и роняя. Окружающий мир тоже заколыхался, постепенно успокаиваясь вместе с всплесками искажения.

Секунду оба тяжело дышали, заглатывая воздух, как рыба на суше: когда пропадает одно из чувств, ощущение не из приятных – словно внезапно ослеп. Рагнар был готов раньше – один раз такое уже проходил, – сместился, не поднимаясь, и саданул кулаком девушке в солнечное сплетение. Тут же сработал вбитый инструктором рефлекс: хоть и уверен, что ударил на поражение, все равно будь готов обороняться. Рагнар успел откатиться раньше, чем понял – промахнулся. Его удар пришелся вскользь по ноге. И тут же отбил встречный в лицо.

Оба свалились каждый на свою сторону кровати. Замерли, тяжело дыша. Прямой в голову – нырок под руку, боковой в печень. Прямой в челюсть – удар ногой в грудь, отчего сердце получит ушиб и остановится. Не движение, тень движения.

На деле оба бойца почти не шевельнулись, заранее просчитав и свою атаку, и как второй уйдет от нее, чтобы напасть сам. Уровень подготовки Шани был сопоставим со школой Легиона, явно имелся и опыт настоящих схваток. Конечно, за Рагнаром оставалось преимущество в массе и силе, только рисковать он не собирался. Особенно пока был ограничен в возможностях: Шани надо не убить, а взять живой. Искин наверняка поднял тревогу, скоро сюда прибежит Василий, и вдвоем гостью они завяжут бантиком. Вырваться и убежать из комнаты помешает Рагнар. Да и стоит Шани покинуть спальню, как она сразу окажется в зоне действия защитных систем дома.

Та же мысль отразилась на лице Шани. Девушка прикусила нижнюю губу и вдруг стремительным движением ухватилась за косу. Рагнар успел заметить яркую вспышку, почувствовал сильный удар в грудь. Глаза заволокла чернота, спину обожгло болью удара о стену. Рагнар сполз на пол, на секунду или две потерял сознание. Когда очнулся, по-прежнему ничего не видел, в ушах звенело. Рагнар вслушался в происходящее снаружи… и сжался, замер. Там шла перестрелка. «Тох-тох-тох», – шипел армейский разрядник: это, похоже, огрызался Василий. «Фзза-фзза», – тонко свистело-звенело незнакомое оружие: это явно отвечала Шани.

– Мефодий, доклад!

– Насколько могу судить, у вас легкая контузия. Слепота скоро тоже пройдет.

– Копыта тебе в задницу и моему состоянию! Что там?

– Атака искажением. Мои возможности пока ограничены. – В голосе искина послышалась благодарность. – Я обязан вам жизнью. Шани сожгла фальшивое ядро третьего уровня. Одновременно попыталась активировать вирус, который должен уничтожить остаток системы. Заодно нанесла удар по «железу». На данный момент я слеп, ориентируюсь по звуковым сонарам. Замки и защитные системы дома не функционируют. Ориентировочное время восстановления – от двух до пяти часов. На первом этаже закончился бой. Василий встретил Шани, когда она была на лестнице. Завязалась перестрелка. Насколько я определил с помощью уцелевших детекторов, Шани использовала искажение, формируя что-то вроде искусственных разрядов молний. Остановить ее Василий не смог. Жив, преследует. Поднимать тревогу и вызывать полицию мы не стали.

Рагнар молча кивнул. Полицию в их дела, особенно с учетом некоторых эпизодов его биографии, точно вмешивать не стоит. Да и сам Василий явно имеет резоны не привлекать к своим делам внимание обычных служб правопорядка.

Через какое-то время Рагнар начал понемногу видеть, хотя в глазах мелькали цветные пятна. Звон в ушах тоже слегка поутих, слух вернулся, хотя и странно: происходящее в коридоре доносилось как сквозь вату, зато все на расстоянии метра-двух слышалось намного громче и четче обычного. Рагнар сосредоточился на том, чтобы встать, опираясь хотя бы на стену, поэтому услышал шаги за секунду до того, как Лена вошла.

– Что у вас за дебош? Дом разгромлен, какие-то полуголые девицы бегают…

Тут ее взгляд упал на валявшиеся на полу женское белье и блузку, потом на смятую кровать и голого Рагнара.

– Я… Я… – В голосе послышались слезы. – Я тут переживаю, что ему гадостей наговорила. Оказывается, правильно сказала! Я за порог, а он уже кого попало тащит в постель трахаться! Сволочь! Или вы давно знакомы? Видеть тебя не хочу! Никогда!

Хлопнув дверью, Лена выскочила в коридор. Рагнар рванулся следом, но чуть не упал от слабости, запутавшись в вещах на полу. Когда он добрался до двери, та почему-то не открылась.

– Прошу прощения, но не стоит, – раздался голос Мефодия. – Извиняюсь, я воспользовался вашим разрешением вести запись в спальне и наблюдал. От вас Лена сейчас не воспримет никаких аргументов, даже самых логичных. Василий уже вернулся, остановил ее на пороге. Он все объяснит, его она выслушает.

Рагнар молча сел на кровать и обхватил голову руками. Ощущал он себя сейчас на редкость паршиво, и не контузия была тому причиной.

Глава 15

Совещание начали, не дожидаясь, пока искин закончит восстанавливаться. Рагнар заявил, что хотя и не до конца оклемался, но мозги у него в порядке, а небольшое головокружение он как-нибудь переживет. Мефодий тоже сообщил, что в состоянии показывать записанные изображения и участвовать в разговоре, пусть и пока вслепую. К радости Рагнара, вскипятив чайник и налив каждому по чашке чаю – пока делать это приходилось вручную, – за столом Лена заняла место рядом с ним.

Первым начал Василий:

– Едва Мефодий сообщил, что наша гостья вроде бы лишилась способностей, я сразу кинулся на помощь. Успел, когда Шани выскочила на лестницу.

Рагнар покачал головой: никак не мог привыкнуть к тому, как в драке меняется восприятие времени. Ему тогда казалось, что их стычка в комнате длилась минуты. А оказалось – всего несколько секунд.

– Дальше, – Василий усмехнулся краешком рта, – мы стали друг другу сюрпризом. Для меня – что гостья смогла в голом виде вести огонь, хотя встроенных имплантантов у нее точно нет. И при этом смазывала мои ощущения, мешая прицелиться. Для нее – что меня с такими, как она, драться тоже учили. В остальном… Мое мнение: Шани очень хорошо готовили в каком-то специализированном заведении. Но не в стандартном имперском. И у нее есть опыт. Под огнем она сумела добраться до двери, ненадолго меня ослепила и выскочила на улицу. Там я ее потерял.

Мужчины переглянулись, и вид у обоих при этом был такой, как будто они дохлую кошку проглотили.

– Согласен. Но это… Пакт стабильности.

– Пакт. И времени у нас тогда в обрез.

– Мальчики, а мне объяснить? Я в этой вашей звездной политике вообще не разбираюсь. Если вообще угадала, о чем речь.

Василий пожал плечами: мол, с Мастером искажений живешь, вообще-то могла бы и знать.

– Судя по визиту Шани, – поспешил пояснить Рагнар, – наши враги готовят своих Мастеров, причем в обход закона.

– Это и есть ваш Пакт стабильности? – торопливо спросила Лена, боясь, что он не станет уточнять.

– Да. Расы чужих опасаются Мастеров – точнее, экспансии с их помощью. Это на уровне государств можно договариваться и просчитывать выгоду и логику конкурента, а тысячи автономных группок, которые нападают, колонизируют, просто воруют или предлагают услуги наемников, подобны неконтролируемому вирусу. Хаос, который невозможно просчитать и к которому нельзя приспособиться. Поэтому был подписан Пакт стабильности. Все Мастера искажений учатся только в имперских учебных заведениях и за пределами Империи никогда не действуют по собственной инициативе. Нарушение Пакта… Против нас из-за страха объединятся все чужие разом, и Галактику зальет кровью тотальной войны на истребление.

Лена затеребила кончик косы.

– Я ее увидела, когда она из дома выходила, а тебя уже не было. Причем мне сначала показалось, что на ней вообще одна юбка, а сверху она голая. – Лена бросила испытующий взгляд на Рагнара. – Потом смотрю – нет, блузка вроде есть. Я еще подумала: с чего это она в такой холод без плаща выскочила?

Рагнар сумел удержать на лице невозмутимое выражение и даже не заелозил на стуле, хотя намек понял.

– Иллюзия. Для Василия из дома тоже выбежала иллюзия. Пользуясь тем, что детекторы не работают, она толкнула дверь, сделала вид, что выскочила. Сама слилась со стеной. Видимо, была на пределе, потому не выстрелила в спину.

– Не считай меня за дурака, – усмехнулся Василий. – Я через окно выбрался на всякий случай. Ты лучше другое объясни. Тебя вырубило, до сих пор руки дрожат и вид потерянный. Я так понимаю – ее тоже. Как она могла пользоваться искажением?

Рагнар ответил не сразу: глотнул душистого чая, посмотрел за окно, где начался дождь, и крупные капли хлестко, но беззвучно для сидевших в доме барабанили по деревьям, мостовой, домам и забору напротив.

– Сам хотел бы знать. То, что я сделал… на том же принципе действует ограничитель для обвиняемых. Структура управления искажением не разрушается, но пережимается канал перекачки. У тебя может быть сколько угодно эмоций, ты будешь преобразовывать их полным ходом в потенциальную энергию изменения, но при этом не получишь ни капли.

Не разбиравшаяся в природе искажения Лена опять затеребила косу в раздумьях. Потом осторожно предположила:

– Аккумулятор какой-нибудь.

Василий огладил бороду и задумчиво сказал:

– Нет таких аккумуляторов. Нигде нет.

– Даже больше: они невозможны теоретически, – добавил Рагнар. – К этому выводу независимо пришли исследователи и у людей, и у вольфаров, так что можно считать это твердо установленным фактом.

– Лена, – осторожно поинтересовался молчавший до этого Мефодий, – а не вспомните, у встреченной вами девушки были какие-нибудь украшения?

Лена задумалась, на секунду прикрыла глаза, восстанавливая в памяти картинку, затем не очень уверенно ответила:

– Нет. Кажется, точно нет… Я бы запомнила. В волосах тусклая синяя бусина… одинокая вроде бы. Смотрелось, в общем, на девушке некрасиво. Вот и обратила внимание. И все.

– Тогда я осмелюсь предположить, что высказанное вами, Рагнар, утверждение ошибочно. Видеоряд с момента начала рукопашной стычки уничтожен, но остальное я сохранил. Смотрите.

На свободном пространстве возникло изображение Шани в полный рост, когда она сидела за столом в гостиной. Рядом – второе.

– Если сравните самый нижний сегмент украшения в волосах, – Мефодий тут же вынес два фрагмента отдельно укрупненным ракурсом, – то увидите, что не хватает одного маленького камешка. За несколько секунд до этого Василий встал из-за стола, и Шани якобы случайно сдвинулась так, чтобы оказаться в мертвом секторе обзора камеры. Потому я не увидел, что она сделала, но камешек пропал. Детекторы ничего не зафиксировали ни в этот момент, ни в предыдущий-последующий отрезок времени, но на вас, Рагнар, явно подействовали искажением. Сужу по тому, как в крови ни с того ни с сего скаканул уровень гормонов. Сразу после этого у вас проснулся ярко выраженный сексуальный интерес к Шани.

Лена жалостливо посмотрела на Рагнара, потом метнула гневный взгляд в сторону голограммы. Попадись незваная гостья сейчас! За попытку увести обманом ее мужчину Лена бы Шани нарезала ломтиками. А Рагнар порадовался, что он смуглый, значит, не очень заметно, как краснеет. Одновременно подумал, что Мефодия надо обязательно отблагодарить за его очень удобную версию. Лена теперь простит… Вот только от самого себя и от своей совести никуда не деться. Никакое искажение не может создать чувство на пустом месте, только подстегнуть, а Шани лишь усилила его собственное желание как-нибудь зло отомстить за выдуманную после утренней ссоры обиду. Ведь переспи он с другой, для Лены это будет самым болезненным ударом.

– Предположим, Лена и Мефодий правы и существование аккумуляторов искажения возможно, – как можно задумчивее начал рассуждать Рагнар, желая перевести разговор в более безопасное и менее неприятное для самолюбия русло. – Все детекторы работают как раз на основе пеленгации обращения к каналу перекачки. Как только он активируется, скрыть работу Мастера искажений до конца невозможно. Если кто-то научился создавать хранилища искажения, то он запросто сможет обмануть любую систему. Но это – явно штучное изделие.

Мужчины хмуро переглянулись, оба поняли друг друга без слов. Измена. Лена какое-то время переводила взгляд с одного на другого, потом не выдержала:

– Мальчики, а теперь объясните мне, дуре эдакой, чего вы перемигиваетесь, и видок у вас, будто мордой в грязь сунули и там хорошенько повозили? Что, про второй какой-то там пакт вспомнили?

Рагнар поскреб ногтем столешницу.

– Тот, кто умеет изготавливать аккумуляторы искажения, получает огромное преимущество и очень сильный козырь – в разведке, в диверсиях… Много где. Шани – человек, значит, изобретение сделано в Империи людей. Но ни в Легионе, ни где-то еще про это не подозревают. Я был старшим вороном дивизии. Таких, как я, в обязательном порядке информируют даже про только начинающиеся разработки в области искажений.

– А моя семья, – добавил Василий, – еще с поколения моей бабушки участвует в исследованиях по биотехнологиям. Один мой дядя – генерал Легиона, другой – широко известный в узких военных кругах разработчик спецоборудования. У меня допуск уровня «А плюс-плюс». Хоть краем уха, но кто-то из нас хотя бы про попытки хранить искажение, но услышал. Того же Рагнара привлекли бы обязательно. Он, – Василий усмехнулся, – без лишней лести по этой части уникальный специалист. Но действующее устройство нам продемонстрировали, а ни мы, ни Легион, ни имперское СБ про него ни сном ни духом.

– На коленке подобные исследования не проведешь, даже если есть готовый лабораторный эффект, – торопливо заключил Мефодий. – Довести идею до «железа» – нужна серьезная материальная база. Я почти на сто процентов уверен: вирусная атака должна была не добить остатки моего ядра и периферию, а уничтожить все возможные видеозаписи, по которым хоть кто-то смог бы догадаться о назначении камней в прическе.

– Да уж, – усмехнулся Василий, – палила Шани так, что мне не до пересчета украшений было.

– Но эти самые аккумуляторы есть. – Лена пристальным взглядом посмотрела на мужчин. – Так. Считайте это прихотью, но вы оба сейчас друг другу расскажете все без утайки. Мне почему-то кажется, что судьба нас свела не просто так.

Рагнар рассмеялся и сгреб Лену в охапку. Василий остался серьезен:

– Хорошо? Кто первый?

Рагнар налил себе еще чая и кинул в чашку ломтик лимона. Лена невольно улыбнулась, так в этом жесте оба мужчины были похожи.

– Наверное, я. – Рагнар сделал глоток. – Начну с одного очень яркого события, благодаря которому мы здесь. Примерно год назад, за полгода до нашего с Леной переезда сюда и встречи с тобой, нашей дивизии пришла задача зачистить пиратское гнездо. Не профиль Легиона, да и укреплена база была вроде бы так себе. По-хорошему, это – дело Космогвардии, на такую мелочь Легион бросать слишком расточительно. Но поскольку там, кроме людей, еще и наемники из чужих отметились, формально это входило в нашу зону ответственности. Адмиралтейство спустило детальный план операции на основе разведданных. Чуть ли не по головам расписали, что, как, кто и куда. «Отправьте молодежь, пусть на слабом противнике потренируются в настоящем деле». Пополнение заодно прислали. Сразу после училища, рвется в бой получать награды.

Рагнар взял световое перо и, пользуясь тем, что топографические системы дома почти не пострадали, на скорую руку прямо в воздухе расчертил примерную схему баз, минных полей и прочих оборонительных систем.

– Что-то вроде. Чтобы ты понимал.

– И это слегка укрепленная? – ошеломленно присвистнул Василий. – Да тут можно пару флотов положить.

– На это явно и был расчет. Точнее, взять мы ее должны были, но потеряв не меньше половины состава. А потом, озверев, стереть все в порошок. И похоронить информацию, что на этой базе собирались доставать Темного зверя. Лена – жертва хронобурения. Мы сорвали попытку как раз в середине процесса, потому она и осталась жива.

– Я-то все гадал, откуда наша лапочка? – раздался удивленный голос Мефодия. – Столько интересных знаний и рецептов, при этом учится чуть ли не по школьной программе! А никаких новых потерянных колоний последние лет двадцать не находили.

Взгляд Василия захолодел до температуры абсолютного нуля, губы сжались черточкой.

– Вот твари. Успели?

– Нет. Говорю же, мы долбанули лабораторию посередине процесса. Твой дядя – травленый зверь. На бумаге согласился, но старших офицеров предупредил, что подозревает утечку. Не в Легионе, в региональном отделе СБ. К слову, крысу потом и в самом деле нашли. Сейчас я уверен, что это был заранее приготовленный козел отпущения. – Рагнар на секунду прикусил щеку изнутри, затем продолжил: – Штурм начали, как положено: сначала – роботы, следом – ударный кулак из ветеранов. И только когда мы расчистили плацдарм, в систему вошли остальные. С учетом того, что техникой и людьми нас накачали куда больше обычного, стоило лишь зацепиться – и оборону мы махом раскатали в пыль.

– Задумка обернулась против врага. Это всегда радует, – хищно оскалился Василий.

В ответ Рагнар скорчил фигу из пальцев и продолжил:

– А теперь я расскажу тебе вторую половину этой истории. Началась она, по моим прикидкам, лет девять назад. Или даже десять. Работал в столице один молодой Мастер искажений. Самовлюбленный тип, вырвавшийся из провинции, ненавидевший прозябание в нищете и теперь наслаждавшийся роскошной жизнью, но талантливый. Думаю, такого специально искали. И нашли. Поэтому случилась у него неприятность. Его обвинили в преднамеренном убийстве с использованием искажения и предложили на выбор: контракт с Легионом или каторга плюс лишение способностей. Военную службу он тоже ненавидел, военных презирал, но – делать нечего – согласился.

Лена, в которой до конца так еще и не утихла ревность от того, что Шани почти переспала с Рагнаром, хотя это и случилось вроде бы не по его вине, не удержалась. Съязвила:

– Ну, ты прямо себя расписал. Негодяй, а в глубине копнуть – так хороший. Детство было тяжелое, игрушек мало. Но как в сказке – исправлюсь. По мановению волшебной палочки. Или что там было?

Сказала – и сразу осеклась: лицо Рагнара перекосила гримаса, щека задергалась в судороге.

– Церес был, – негромко произнес он. – Василий, расскажи ей. Она не знает совсем. Извини, сам не смогу. До сих пор иногда такие кошмары снятся…

– Система Цереса была потерянной колонией. Не после Разлома – они сами так решили, секта морманитов. Довольно неприятные были религиозные фанатики. Практиковали многоженство, ранние браки, женское обрезание. Полностью отрицали контроль над рождаемостью и вообще любые контрацептивы. В какой-то момент они рассорились, с кем только могли, и оказались под угрозой запрета. Бежали. Окружающие вздохнули с облегчением, если честно. Не вдаваясь в подробности, эта их добровольная эмиграция помогла развязать ряд довольно скользких юридических моментов. Морманиты подыскали себе кислородный мир за пределами известных секторов и лет сто с небольшим плодились и размножались. Когда их обнаружили нереи, людей на Цересе насчитывалось больше пятнадцати миллионов. К моменту, когда Легион взял планету штурмом, в живых оставалось примерно тысяч двенадцать. Да и эти уцелели лишь потому, что вот он, – Василий махнул рукой в сторону Рагнара, – рискнул головой. Пробрался сквозь оборонительный пояс и изнутри обеспечил плацдарм на высадку. Самоубийственная лазейка, которую нереи не предусмотрели. Там была очень серьезная оборона, нереи всерьез рассчитывали если не удержать систему, то, по крайней мере, отбить несколько штурмов и эвакуироваться.

– Не только я. – Рагнар сумел справиться с чувствами, но голос все равно прозвучал хоть и ровно, но хрипло. – Еще ребята из четвертой штурмовой бригады. Каждый десятый погиб уже во время десанта с орбиты. А еще внизу, в мясорубке… Когда они сначала ко мне прорывались, а затем мы захваченную базу держали. Потом… Потом все Мастера участвовали в зачистке. Перетряхивали кладбища, проверяли выживших, чтобы ни одна тварь не ушла. Они ведь людей не только живьем жрали. Экспериментировали, как наилучшей отдачи добиться, людей на фермах, как скот, разводили.

Недолго думая, Лена села к Рагнару на колени и, молча обняв, почувствовала, как его бьет дрожь. Наконец он успокоился и продолжил, в знакомом, чуть насмешливом тоне:

– А теперь эмоции в сторону. Факты. Я и сейчас не в восторге постоянно рисковать шеей, сразу, как появится возможность, – уволюсь. А тут еще меня заперли на станции без права схода на планету. Постоянный риск плюс ощущение, что ты в тюрьме. И взятка в виде дворянства. Не важно, заслужил после Цереса или нет, главное, что еще в гражданской жизни я завидовал привилегиям дворян, хотя и понимал, что никогда не заработаю. Обидно. А если меня подставят с Легионом и пообещают публичное лишение дворянства, – еще и страшно.

Лена хмыкнула, но говорить ничего не стала, лишь пересела обратно на свое место. На коленях Рагнара сидеть было приятно, но это явно его отвлекало: он уже машинально начал гладить девушку по коленке.

– В общем, полгода спустя после штурма я обзавелся почти стопроцентной уверенностью, что со станции меня не отпускают не просто так. Перегрузка психики. А в нагрузку – страх погибнуть и ненависть к службе. Кровавый штурм, я уверен, должен был решить сразу несколько задач: скрыть зверя, ослабить дивизию и стать мостиком ко мне.

– Если бы все удалось, к тебе пришли бы с предложением: скрыться со службы взамен на услугу.

– Я тоже так думаю. С помощью Лены заблокировал браслеты ворона и сбежал, не дожидаясь, пока нам устроят очередную мясорубку с той же целью.

Василий пристально, оценивающе посмотрел на Рагнара – мол, недоговариваешь, – но не стал уточнять, почему только через полгода и при чем тут помощь Лены.

– Дальше я кинулся к своему наставнику, Юриусу. Из Великих Мастеров. Слышал про такого?

Василий насмешливо фыркнул. Великих Мастеров искажений всего пара сотен на всю Империю людей. Не настолько много, чтобы не знать их всех по именам и в лицо. Тем более это невозможно для наследника одной из старейших дворянских семей.

– И когда я к нему прилетел, выяснилось, что ни про какое убийство он не слышал. Как не слышал про него вообще никто из Коллегии надзора. Хотя документы мне показали самые настоящие, такие подделать нереально. Для всех я решил взяться за ум, бросить дурное столичное общество и заняться каким-нибудь серьезным делом, а для этого пошел в армию зарабатывать себе имя и солидную репутацию. Оказывается, Юриус даже был знаком с кое-какими моими разработками для флота. – Поймав удивленный взгляд Лены, Рагнар пояснил: – Извини, это мы обсуждали без тебя. Я в Легионе отнюдь не все время воевал. Но у тебя к этой информации нет допуска.

– Да я и не претендую, – показала язык девушка. – Меньше знаешь – крепче спишь и дольше живешь. Мы тоже с этим твоим Юриусом много о чем болтали. А потом он посоветовал нам приехать сюда и не отсвечивать, пока копает по своим каналам.

Василий в задумчивости почесал подбородок. Взял кусок лимона, кинул в рот без сахара и прожевал не поморщившись, хотя у Лены уже только от того, что она на это смотрела, свело скулы и на языке стало кисло.

– Теперь, я так понимаю, моя очередь класть кусок мозаики? Насколько хорошо ты осведомлен о положении в императорском семействе?

Рагнар демонстративно развел руками.

– Какое там семейство? Одна ее императорское величество и осталась. – И пояснил для Лены: – Шестнадцать лет назад группа террористов-изоляционистов, сторонников «демократического независимого развития отдельных систем», сумела пробраться в императорскую резиденцию. Не обошлось без предательства. Как раз собрался весь клан, чтобы в семейном кругу отпраздновать совершеннолетие старшего принца. Официальные мероприятия были назначены на следующий день. Шестилетняя Ирина уцелела случайно. Резиденция – это огромный комплекс, где постоянно живет в том числе и персонал с семьями. Ирина поспорила с подругой, что та не сможет сойти за нее. Они были очень похожи. Девочка спряталась, а подружка надела ее платье и села за праздничный стол.

Лена невольно сглотнула, представив картину. Рагнар ее понял сразу.

– Совершенно верно. Едва последний из семьи вошел в зал, раздался взрыв и началась стрельба. Никто не выжил.

– Уцелел еще двоюродный брат императора, – поправил педантичный Мефодий.

– Да этот старый пень и сейчас никуда не делся, – фыркнул Рагнар. – Во время взрыва его контузило, потерял сознание. Ворвавшиеся террористы посчитали его трупом. Он и стал регентом до совершеннолетия этой сумасбродной девчонки. А чтобы его не заподозрили в организации покушения, на похоронах публично отказался от каких-либо прав на престол, даже если из-за этого пресечется династия. Заодно на время расследования в полном объеме восстановил права нескольких воронов, хотя, заподозри они причастность регента к покушению, могли поволочь на суд и его.

Рагнар заметил осуждающий взгляд Василия и тут же сделал вид, что смущен своим высказыванием про регента и императрицу.

– Когда ты пытаешься изобразить почтительность, то становишься похож на клоуна, – прокомментировал Василий. – Но в принципе ты прав: иначе, чем взбалмошной девчонкой с завышенным самомнением, наследную принцессу нельзя было назвать. Но год назад у ее дяди резко ухудшилось здоровье, вдобавок он и на момент покушения был немолод. Пришлось самой садиться на трон и заниматься делами. До этого-то всем занимался регент. Он, конечно, расставил в правительстве толковых людей, один нынешний премьер Краснопёров чего стоит, но итоговое решение по ряду вопросов остается за Ириной. Нет, в целом девушка она толковая, хоть иногда и с выкидонами. Ее мог бы остановить муж, заодно помочь, но…

– Эта Ирина не хочет делиться властью? – догадалась Лена.

Василий побарабанил пальцами по столу, затем тоже налил себе чаю, выпил несколько глотков. И лишь затем ответил:

– Наоборот. Я же говорю: она девушка умная, к слову – привлекательная. Правильно воспитана, понимает долг перед Империей. И понимает, что, несмотря на помощь того же Яна Краснопёрова, одна долго не справится. Ян не стар, немногим за сорок пять. Выходец с окраинного мира, из простых. Его приметил регент, помог сделать карьеру. Последние два года премьер был фактически его правой рукой. Поэтому, когда регент слег, никаких сбоев не произошло. Но за Краснопёровым, кроме регента и императрицы, никого. Это – гарантия его верности, но одновременно нехватка силы во внутриполитических дрязгах.

– Когда я уезжал из столицы, – задумчиво сказал Рагнар, – я слышал про возможное замужество. Ее величество решилась, и выбор пал на тебя?

– Не сразу. Сначала были еще двое из влиятельных в столице династий. Одна – торговая, другая – инженерная. Обе ведут свой род еще с Вербены.

– Поубивали друг друга, не поделив принцессу? – пошутила Лена. – А теперь выбрали тебя? Неужели не хочется? Балы, корона и что там еще положено?

– Положено там пахать круглые сутки, – с мрачным видом скривился Василий. – Ты не представляешь, какая это ломовая работа – следить за государственным механизмом. Но, возвращаясь к замужеству. Первый кандидат не вовремя попал в аварию, наполовину парализован: у него отнялась нижняя часть тела. Причем настолько неудачно, что не поможет даже вживление искусственных нервов или помощь Мастера искажений. Подыскали другого жениха. Вроде бы они понравились друг другу. Вскоре после знакомства с принцессой Ириной на бедолагу совершили покушение. Остался жив, но тяжело заболел, думали, не выживет. Парень все-таки выздоровел, но получил проблемы с психикой. Неизвестный токсин, который содержался в пуле, вызвал отмирание некоторых участков мозга.

– М-да, – озадаченно произнесла Лена. – Если бы меня прочили третьим женихом, я крепко подумала бы, прежде чем согласиться.

Василий щелкнул пальцами.

– После второго случая служба охраны заподозрила, что, вероятнее всего, и в первый раз было покушение. Решили, что нужен дворянин. И императором станет хорошим, и за себя постоять сумеет. Моему отцу немедленно сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Но веяло от этой спешки и уговоров чем-то очень уж нехорошим, словно сами собой обстоятельства так сложились, что я – ну прямо идеальный жених. Вплоть до типажа мужчин, которые нравятся Ирине. Отец согласился, да вот незадача – я уехал. Но как только со мной свяжутся, я прямиком помчусь в столицу. Официально я должен прибыть для положенных церемоний в ближайшее время.

Рагнар кивнул с кривой усмешкой на лице: Василий тоже явно недоговаривал. Не только из-за покушения он решил податься в бега, но если считает, что к делу это точно не имело отношения, – то не стоит и выспрашивать.

– А ты – сюда. Про это место и про дом, я так понимаю, никто не знает. Неужели такой потеряшке до сих пор не нашли замену?

– В том-то и дело, что нет. Иначе мне бы сообщили. До сих пор ждут меня и напоминают, чтобы семья со мной связалась побыстрее.

Мужчины переглянулись.

– Вот оно, – негромко произнес Рагнар. – Тебя Шани здесь и не искала. Не узнала.

– Не с этой физиономией, – хмыкнул Василий. – Значит, засветился именно ты, и приехала она для этого…

Лена растерянно перевела взгляд с одного на другого.

– Мальчики, а теперь объясните все одной недогадливой дуре. Или вы с помощью телепатии разговариваете?

– Да просто мозаика сложилась, – тоже щелкнул пальцами Рагнар, повторив жест друга. – Меня засекли после истории с нереем – у них явно есть доступ к базам Космогвардии. Но если учесть скорость их реакции, то прошло слишком мало времени, чтобы успеть проверить историю дома и копнуть хоть что-то про Василия. А ведь хотя бы совпадение имени их обязательно насторожит. Шани и ее хозяевам явно плевать, даже если рядом со мной окажется именно тот самый господин Оленчин, все равно с планеты он не выберется. По крайней мере, до часа X в столицу он добраться не успеет. Нужны его внешность и факт приглашения на встречу с императрицей. А где-то по дороге его должен буду подменить я – озлобленный, готовый сотрудничать с кем угодно, лишь бы вернуться к прежней гламурной жизни. Вдобавок можно пообещать с три короба, возможности у заговорщиков явно очень большие. Мастер искажений сможет подделку исполнить намного проще и надежнее простого агента. А дальше… Все, что угодно. Стоит мне согласиться и занять место жениха, как я превращаюсь в послушную куклу. За измену одним лишением способностей не отделаешься. Вот Шани и приезжала смотреть: дошел до нужной кондиции от жизни в глуши и страха, что его поймают, один дезертировавший ворон или еще нет и его надо немного дожать?

– Если ты прав, – подвел итог Василий, – времени у нас почти не осталось.

Несколько минут все молчали. Комнату сразу захватил шум улицы, ворвавшийся через приоткрытую форточку: шорох капель затихающего дождя, еле слышное гудение ветра, обрывки криков, которыми перебрасывались бежавшие по соседней улице из школы домой мальчишки…

– Просто сообщить моим нельзя, – начал думать вслух Василий. – И вообще, какое-то время никаких шифрованных передач из дома. Иначе сообразят, что Мефодий уцелел, а нас постараются убрать как слишком догадливых: тайна разработки аккумулятора стоит дороже любой интриги с женихами. Мой вариант эвакуации тоже отпадает. Он рассчитан на неделю, самое меньшее.

– Да спросил бы прямо, – расхохотался Рагнар. – Есть у меня корабль, я тоже не собирался сидеть здесь до самого конца. Ждет моего сигнала через искажение. «Игла» с демонтированным вооружением, но маскировка работает на «отлично».

– Мальчики, я с вами, – тут же вклинилась в разговор Лена. – И не спорьте. – Она рубанула воздух ладонью. – Я вас одних никуда не отпущу.

Рагнар кольнул девушку взглядом и открыл рот, собираясь сказать категоричное «нет», но тут раздался голос Мефодия:

– Вероятность успеха без участия Лены падает на двадцать процентов. Поверьте моей интуиции.

Рагнар скривился, будто набил рот чем-то очень кислым, и выдавил из себя:

– Сговорились. Но спорить тогда не буду. Интуиция искина первого класса слишком весомая штука, чтобы отбросить. Так что скажи спасибо Мефодию, иначе связал бы и оставил. Силой. Ладно, собирайтесь. А я пойду обеспечивать себе алиби. – Перехватив удивленные взгляды, он хмыкнул: – Ну, сами подумайте. Это Василий у нас отпускник. К тому же его не опознали и он никому не интересен. Обычный дворянин, таких в Империи тысячи. А если сразу после визита нашей оригинальной гостьи бесследно пропаду я, что решат наши враги? Вот то-то и оно.

Глава 16

Когда Рагнар вышел на улицу, дождь почти затих, лишь в воздухе осталась висеть мелкая морось, и с моря зябко тянуло ветром. Облака, разлохмачиваясь и тая, светлели и торопились убежать куда-то вглубь материка. С крыши на ступеньки прямо перед носками ботинок шлепнулась большая прозрачная капля, разлетелась хрустальными осколками. За ней – еще одна. Нос щекотали запахи мокрой земли и прелой листвы.

Рагнар зябко передернул плечами: захотелось обратно домой, в тепло. Поймав себя на этом желании, он усмехнулся: на самом деле причина была отнюдь не в погоде. Очень уж не хотелось ему покидать Малик и размеренную, счастливую жизнь, которой у него не было даже во время бурных столичных успехов. Бросить все… и пусть Империя живет как хочет?

Загнав голос малодушия поглубже, Рагнар зашагал вперед, старательно обходя лужи и ручьи. Торопившаяся стечь в распахнувшиеся решетки водостоков вода разделила дома справа и слева настоящей рекой. По всей улице стайками и парами мальчики и девчонки запускали самодельные кораблики. В одном месте от радости, что способности хоть и по капле, но начали возвращаться, Рагнар немного похулиганил. Подхватил искажением один такой кораблик и заставил его плыть против течения. Пацаны сначала ничего не поняли и оторопело глядели на чудо, потом заметили на противоположной стороне улицы Рагнара. Нарушать приличия и скандалить со взрослым они не стали, но смотрели так укоризненно, что Рагнару стало совестно. Он улыбнулся, напоследок заставил кораблик выписать сердечко и подтолкнул вперед. Хозяева суденышка сразу радостно заголосили: их парусник вырвался вперед, обгоняя соперников.

В кабинет Герайнта Рагнар вошел решительным шагом, скрывая за ним неуверенность. Что сказать и как объяснить свою странную просьбу, он так и не придумал, надеясь, что слова отыщутся на месте, но в голову так ничего и не пришло.

– Здравствуйте, Герайнт.

Хозяин развернул кресло от терминала к столу, бросил на гостя заинтересованный взгляд. Показал рукой на второе кресло напротив.

– Здравствуйте, Рагнар. Хотите, я поиграю в медиума и угадаю ваши мысли? Вам нужно срочно уехать, причем официально, но чтобы никто не мог проверить – на самом деле вместо командировки вы вообще покинули планету. Угадал?

Рагнар коротко и резко кивнул:

– Да.

– Все давно готово. Еще месяц назад. Осталось «вспомнить», подписать и запустить в дело.

Рагнар отправил хозяину кабинета удивленный взгляд-вопрос. Пожилой криминалист устало откинулся на спинку кресла и грустно улыбнулся.

– Столько лет в наших краях было тихое провинциальное болото. Именно так, мне есть с чем сравнивать. И вдруг к нам инкогнито приезжают сразу два дворянина и очень своевременно обезвреживают нерея. Я не верю в случайные совпадения. – Насчет случайностей и совпадений Рагнар мог бы и поспорить. Но именно сейчас это было неуместно. – Кто вы на самом деле, Рагнар? Только честно. Я прошу.

– Старший ворон одной из дивизий Легиона.

Рагнар внимательно всмотрелся в лицо Герайнта, ожидая заметить там привычный затаенный страх пополам с болезненным интересом. Но нет. Ничего, кроме благодарности. И усталости: даже плечи опустил, обмяк.

– Спасибо. «Жизнью и честью своей отвечаю за дело, порученное императором». Неужели эти времена вернулись? Опять?

Несколько секунд Рагнар раздумывал, посвящать Герайнта в происходящее или нет. Пожилой криминалист и бывший следователь обладал очень цепким умом и блестящими аналитическими способностями. В конце концов передумал: не стоит вмешивать еще и его.

– Нет. Пока нет, не настолько все еще плохо. Легион – меч Империи, дворянин – щит Империи. В остальном… Извините, промолчу. Те, кто предал человечество, не раздумывая убьют и вас, и всех, кто рядом, если заподозрят, что вам хоть что-то известно.

– Вот, значит, как. Хорошо. Успеха вам и Василию. Пока идете к себе на рабочее место, приказ уже будет во внутренней системе…

Домой Рагнар вернулся задумчивый, но, в ответ на расспросы и удивленные взгляды, лишь коротко сказал:

– Все в порядке. Выезжать можно завтра с утра. Как раз заодно «Игла» совершит маневр и сможет незамеченной сесть.

Утром друзья стояли на причале и ждали небольшой пассажирский корабль-автомат, который должен был доставить их на один из островов в трехстах километрах севернее. Ветер гнал и лохматил сизые облака, бросал на пирс волны. Мутные, серо-зеленые, они жадно набегали, старались захлестнуть людей, так и не добравшись, бессильно откатывались назад, оставляя белые клочья пены. Остро пахло сыростью и близкой грозой.

Непогода заставляла, затянув голову в плотный капюшон, ежиться от холода и прятаться от пронзительного ветра. Начавшаяся морось окончательно разогнала с улицы всех, кроме тех, кто покинул теплое помещение по необходимости. Например, таких как Рагнар, Лена и Василий или двух моряков, стоявших у соседнего причала: капитана траулера и его помощника. Море – вещь непредсказуемая, по нормам безопасности, даже если траулер-автомат полностью может справиться с работой сам, на нем должен находиться экипаж, вот моряки и ждали, пока инженерные службы закончат, судно выйдет из дока и примет их на борт. Просто так стоять скучно, сидеть в ожидании в комнате отдыха вдвое скучнее, так что, заметив еще людей, моряки подошли поближе, чтобы скоротать оставшиеся пять-десять минут, поболтать.

– Утро доброе, – поприветствовал их капитан и указал на робо-тележку с чемоданами: – Куда это вы в такую погоду и втроем?

Рагнар пожал плечами:

– Работа. Срочно возникло дело на Белых островах. Решили, что проще послать одного меня, чем гнать сразу десяток лбов все исправлять.

Второй моряк кхекнул. Острова были самой настоящей дырой, даже планетарная инфосеть там ловила через раз. Конечно, спасатели тебя услышат, но вешать над абсолютно незаселенным районом постоянный спутник связи посчитали излишними тратами.

– И надолго в такую глушь?

– На две недели как минимум. Очень надеюсь управиться, пока лед не встанет. – Рагнар обнял Лену. – Но потому мы и отправились вдвоем.

Капитан, соглашаясь, кивнул. До Островов можно было добраться только морем, слишком часто там ложились туманы пополам с воздушными ураганами. Спасательные флаеры еще могли пробиться, но все понимали, что никто не станет рисковать, чтобы вывезти застрявшего работника. Не успеешь до ледостава – застрянешь до весны. Понятно, почему влюбленная парочка не хочет расставаться так надолго.

Второй моряк хмыкнул и спросил уже Василия:

– А ты-то с какой стати? Третий вроде лишний, вообще-то.

Василий с кислой физиономией мрачно буркнул:

– Это врачам объясните. Будь моя воля, я бы в эту дыру ни ногой. Но они вписали мне какую-то фобию. Что-то там такое зубодробительное с километровым названием. Если по-человечески – страх оставаться с незнакомыми людьми. Типа, может после встречи с нереем и ранения проснутся. Потому либо «постоянно в контакте с семьей или близкими людьми», либо, пока эти двое уехали, в санаторий переселяться, в ласковые объятия врачей. Нет уж, спасибо. Я лучше рискну с ними напроситься на Острова, порисую пейзажи.

Моряки расхохотались:

– Эскулапы просто так не посоветуют. Ладно, счастливого пути и вернуться до холодов.

Стоило пассажирам оказаться на борту транспортного катера, а судну отплыть от берега, как Василий отбросил тоскливую маску и расхохотался:

– Ну Герайнт, ну пройдоха. И откуда он эту фобию раскопал?

Рагнар пожал плечами и улыбнулся.

– Просто хороший знаток своего дела. Ты не представляешь, как много народу корябает якобы научную ахинею, обвешивая ее такими же доказательствами. Подобные вещи тоже знать полезно. Например, если для начальства приспичит написать красивое обоснование того, о чем ты пока только догадываешься.

Василий сосредоточился на управлении, Рагнар ушел в себя – застыл неподвижной статуей, целиком отдавшись управлению «Иглой» через искажение и через способности эспера. Лене оставалось только смотреть в иллюминатор, как их катер, несмотря на непогоду, упорно шел на север, зарываясь носом в волны. Навстречу бежали низкие свинцовые тучи, клубился, выбрасывая ледяные щупальца, ветер. Шторм разыгрался не на шутку. Вода накат за накатом хлестала по палубе, оставляя после себя клочья пены. К полудню понемногу начало стихать, стали попадаться разрывы, в которых проглядывало небо. Рагнар с помощью способностей прислушался, потом связался с компьютером корабля.

– Пора.

Все трое вышли на палубу, и Лена ахнула. Воздух рядом с бортом заколебался, как над камнем в жаркий день. Прямо над морем ровно на уровне борта возникла дверь, и выдвинулся трап. Секунду спустя девушка сообразила: это же их корабль! И от этого удивление выросло еще больше. Размер и вес не такой уж маленькой туши корабля она хорошо помнила. Катер стремительно несся вперед, подпрыгивая на волнах. Но дверь и трап относительно палубы были абсолютно неподвижны.

Рагнар легонько толкнул девушку в спину:

– Потом будешь ворон считать. А сейчас быстрее.

Все трое торопливо перебрались внутрь, следом скользнула тележка с вещами. Дверь шлюза «Иглы» с еле слышным шипением захлопнулась: дальше катер поплывет под управлением Мефодия, он же возьмет на себя иллюзию их пребывания на Островах на весь зимний сезон. Поскольку обычная связь там постоянно не действовала, специально даже взломали одну из сетей Космогвардии. Василий знал базовые универсальные пароли нижнего уровня доступа для военных спецсетей Малика, ну а уж изнутри искин без особого труда сумел изготовить для себя никем не замеченный черный ход и заодно пообещал, что поможет проскользнуть кораблю вниз и обратно на орбиту. Хотя в системе маскировки «Иглы» Рагнар и был уверен, но предпочитал, где можно, перестраховываться…

Стоило оказаться в корабельных коридорах, как Лену охватило ощущение дежавю. Словно не минуло несколько месяцев, и это они с Рагнаром бегут со станции. Не мешало даже присутствие Василия. Мужчины сразу направились в рубку и заняли места пилота и навигатора.

– Допуск разрешен. Василий, передаю тебе права капитана, – произнес Рагнар и добавил: – Пилот из меня средний.

– Командование принимаю.

С минуту Василий изучал состояние корабля, затем удивленно присвистнул:

– Ты говорил, вооружение снято? А это что?

Компьютер услужливо высветил список подконтрольных систем. Включая полный комплект орудий, торпед и имитаторов. По нормам разведчика чужих миров в потенциально враждебном секторе.

Рагнар пожал плечами:

– Этого раньше не было. Наверное, Юриус поставил. По каким-то своим соображениям.

В это мгновение в рубке появилась голограмма Великого Мастера.

– Рагнар, если ты получил это послание, значит, ситуация изменилась и ты вынужден покинуть Малик. Будь осторожен. На меня совершили покушение. Причем невозможным способом. Автоматическая мина, работающая на искажении. Наш враг плохо представлял мои возможности, но второй раз он это учтет. Поэтому для всех я погиб. Наши с тобой каналы связи считаю раскрытыми. Действуй автономно. И будь осторожен.

Рагнар задумчиво почесал подбородок. Юриус никогда так не повторялся, а это означало лишь одно: сейчас он явно очень встревожен.

– Наше дикое предположение теперь можно считать окончательно доказанным фактом. Но это еще полбеды: меня неприятно удивляют их возможности. Я очень хорошо запутал следы. Ладно, предположим, докопались, как я ушел со станции, вытрясли из тамошнего криминала все фальшивые иденткоды вот этой посудины. Проследили до Лавинии. Нас с Леной выследили, примерно прикинув список возможных мест, а дальше я с нереем засветился. Но вот отыскать Юриуса – а с Лавинии он улетал, тщательно заметая следы, – это нужно иметь очень хорошую разведку.

– Потому я и не хочу лететь напрямую, – отозвался Василий. – У меня был вариант на что-то подобное. Вчера моему двоюродному брату с совершенно «левого» почтового ящика ушло письмо. Сигнал, что мы должны срочно встретиться в одной безлюдной системе. Координаты я тебе оставил.

Рагнар кивнул. Если как пилот он Василию уступал, то благодаря способностям эспера штурманом гиперпространства был на голову выше любого обычного человека.

– А я пока в медкомплекс. Тут хороший стоит, я уже проверил. Сгодится. – Перехватив изумленный взгляд Лены, он с улыбкой пояснил: – Ну не думаешь же ты, что это моя настоящая рожа? С родной прятаться – это как на всю Галактику орать «я тут». Все, от внешности до генотипа для сканеров, другое. Но на встрече мне лучше быть с хорошо всем знакомой физиономией. Чтобы лишних вопросов не возникло.

Глава 17

Освещение рубки было притушено. Лена вошла, села в соседнее с Рагнаром кресло, но шлем виртуала надевать пока не стала. Всмотрелась в приборную панель. В тусклом свете шкалы и экраны тех приборов, которые дублировались в физическом пространстве, казались галереей портретов. Овальные расплывались в ехидной усмешке, круглые были сдержанно-солидны, а квадратные экранчики застыли в тупой самоуверенности. Мерцавшие в них синие, голубые, красные, оранжевые, зеленые огоньки только усиливали впечатление.

Рагнар неподвижно сидел в кресле, отдавая команды беззвучно шевеля губами или напрямую бортовому компьютеру через две прилепившиеся к основанию черепа серебристые полоски нейроинтерфейса. Так он делал всегда на сложных участках гиперпространства. На всякий случай, заметая следы, несколько раз корабль перепрыгивал с одного гиперканала на другой «по целине». Лена надела шлем виртуальной реальности и вошла в систему. Глаза сразу же ослепил хаос из цифр, показаний приборов, мешанины цветных линий и пятен с внешних датчиков. Но Рагнар в этой кажущейся бессмыслице чувствовал себя как рыба в воде. «Игла» уверенным курсом шла к одной из пиратских точек нужной системы. Там корабль мог вынырнуть в нормальный континуум, минуя стационарные переходы. Но появлялись такие образования редко, лишь на очень короткое время и почти случайным образом. Обнаружить их можно было, только загрузив центральные тактические вычислители парочки линкоров… или же если есть под рукой опытный штурман-эспер.

Наконец Рагнар откинулся на спинку кресла, снял шлем и помахал Лене рукой:

– Все. Дальше займется автоматика. Минут пятнадцать свободного времени у нас есть.

– Кажется, я очень вовремя, – раздался за спиной голос Василия.

Лена обернулась и поняла, что у нее отвисает челюсть. Ладно, волосы потемнели до русых, а бороду Василий сбрил. Фигура сохранила богатырскую стать, но стала какой-то более поджарой. Лицо осталось ближе к овальному, но черты стали острее, так что новый профиль она назвала бы близким к классическому варяжскому типу, как рисовали ее художники-современники. Густые брови, тонкие ресницы… Василий отдаленно походил на себя прежнего, только вместо вальяжного и знающего себе цену неторопливого деревенского кота или матерого, но ленивого кабана-секача, каким он Лене казался на Малике, теперь урожденный дворянин даже при мимолетном взгляде оставлял ощущение еще почти сытого, но уже слегка проголодавшегося тигра. Даже глаза вместо серо-синих отливали изумрудной зеленью.

– Такой есть, – усмехнулся урожденный дворянин. – Ну, что? Выходим в обычный космос? Экипаж, занять места по боевому расписанию. Лена, на тебе – огневой пост кормовой полусферы.

Едва девушка покинула рубку, а ее кресло занял Василий, Рагнар улыбнулся краешком рта и кивнул. Самое хорошее решение. Хотя системы жизнеобеспечения «Иглы» выдерживали десятерых, а в рубке было три кресла, штатный экипаж состоял из двух человек: пилот и навигатор-стрелок. Поэтому защитных коконов в рубке было всего два. Однако на корабле имелся огневой пост кормовой полусферы – вещь, в принципе, абсолютно бесполезная, поскольку «Игла» никогда не предназначалась для затяжного позиционного боя. От разведчика всегда требовалось лишь одно: спрятаться, если надо – ударить первым и сбежать, сообщить о враге своим. Тем не менее, раз положено, чтобы любой корабль мог участвовать в эскадренном сражении, отдельный кормовой пост управления огнем в конструкцию «Иглы» внесли.

Стоило захлопнуться двери рубки, как с легким шипением она загерметизировалась, а кресла пилота и штурмана окружили два еле заметных столба, словно бы на ярком солнечном свете затанцевали пылинки. На самом деле это и был защитный кокон, состоявший из настоящих пылинок размером от долей микрона до вполне видимых глазу. В обычном состоянии – вспомогательный интерфейс, который позволял работать с виртуальными системами даже без шлемов и прицепленных к коже контакторов. Но в случае опасности пылинки мгновенно срастались, превращаясь в преграду, непроницаемую для осколка, самого жесткого излучения или вакуума…

Корабль достиг нужной точки. Слегка вздрогнул. И выпал в нормальный континуум. Желудок Рагнара тут же подпрыгнул куда-то к подбородку от мгновения невесомости, потом на плечи ненадолго положили штангу перегрузки. Это Василий на всякий случай сразу после выхода в трехмерное пространство бросил «Иглу» в зенитный маневр уклонения по сложной случайной траектории. Компенсаторы справились не до конца.

Подключившись к внешним датчикам, которые теперь стали продолжением органов чувств, Рагнар принялся обшаривать систему на предмет возможного врага. И заодно осмотрелся, куда они попали. Светило яростно горело, невольно заставляло ежиться даже своим бледным отражением в приборах. Звезда класса «А» или «В» в несколько раз больше Солнца по размеру и по массе, сильно сплюснутая, бешено вращающаяся. Концентрат неописуемо яркого газа, океан огня, распростершего на миллионы километров свои плазменные волны.

В ярком свете его сияния скрывалась ближайшая к звезде планета – достаточно далеко, чтобы не сгореть в хромосфере звезды: чуть больше Земли шар, одетый лишь тонкой прозрачной атмосферой, давно потерявшей все легкие газы. Из недр планеты выпирали острые пики, ребра, отвесные иззубренные стены горных хребтов. На обдутых ураганными вихрями плоскогорьях зияли трещины и провалы, истекавшие раскаленной магмой. Исполинские молнии в сотни километров длиной били во все стороны. Значительно дальше висел огромный сплюснутый шар планеты-гиганта размером с Юпитер. Располагайся вторая планета возле Солнца – на таком расстоянии промерзла бы насквозь, превратившись в ледяную глыбу метана, аммиака и водорода. Но возле здешней звезды вихри тепловых потоков непрерывно возмущали атмосферу, так что она бурлила штормами. Одновременно огненное дыхание белой звезды сгоняло в космос мощный поток легких газов, тянувшихся длинным, слабо сиявшим хвостом за планетой по ее теневой стороне.

Посередине между двумя несущимися по орбите крайностями расположился густой пояс астероидов и пыли. Вероятно, когда-то там была третья планета, теперь разорванная на куски притяжением материнской звезды и планеты-гиганта. Лучшее место, чтобы спрятаться: поток излучения, разнообразные обломки и пыль затруднят обнаружение корабля-разведчика, но позволят легко маневрировать или уйти от преследования. Однако Василий там останавливаться не стал. Он сбросил имитатор, посадил его на один из астероидов, активировал, после чего увел судно в газовый хвост гиганта и затем обратился к Рагнару:

– Прикинь сносную орбиту, чтобы не пришлось ночевать в рубке.

Рагнар ушел в расчеты, используя не только свой немалый опыт штурмана, но и вероятностные предвидения, словно ворон, который готовится вести эскадру в бой. Вычисления затянулись надолго, ибо магнитные и гравитационные сканеры в мощном поле здешнего брата Юпитера через раз давали настолько ахинейные показания, что оказались наполовину бесполезны. Наконец Рагнар скормил данные навигационному компьютеру и выдал комментарий:

– Лучшее из хренового. Я, конечно, не спорю, что отыскать нас в этом киселе хер отыщешь. Но каждые два-три часа придется корректировать. И драпать из здешнего гравитационного колодца сложнее.

– Не могу. – Василий зябко повел плечами. – Все рассчитано и проверено, мой сигнал перехватить не могли. Поганое предчувствие какое-то. А прятаться, как по учебнику, в астероидах… самое логичное. Поэтому боюсь. Здесь нас искать будут в последнюю очередь. На крайний случай вообще в атмосферу нырнем.

Рагнар улыбнулся, однако его улыбка оказалась больше похожа на оскал.

– Вспоминаю послание Юриуса, и чего-то твоя паранойя становится заразна. Давай-ка я еще орбиты посчитаю. Лучше по очереди ночевать в рубке, чем отчитываться на том свете.

Ждать пришлось больше недели. Василий хмурился. Он планировал встречу самое большее через три дня, но при этом каждое утро говорил, что беспокоиться рано. Контрольный срок еще не вышел… От скуки всех неожиданно спасла Лена, заявив:

– Посадили в кресло стрелка. Вы хотя бы стрелять тогда научили.

Мужчины переглянулись. Объяснить, мол, засунули, чтобы не путалась под ногами, – значило смертельно обидеть. Василий медленно кивнул и, как капитан, вынес вердикт:

– Хорошо. Тогда пошли. Будем учить.

– Э… А в рубку зачем? Мой пост же в другую сторону?

– Не имеет значения. Система управления огнем и орудия одинаковы и там и там. Унификация. К слову, ради простоты обслуживания в полевых условиях, – Василий усмехнулся, – на «Иглу» вообще поставили легкие орудия с эсминца. Я, еще когда пилотажу учился и с этим типом кораблей детально познакомился, помнится, очень удивился. В стандартных описаниях предельные характеристики огня были совсем другие. Мы тогда даже один раз схулиганили на соревнованиях по тактике с соседним факультетом. – Он бросил под потолок мечтательный взгляд. – В общем, там, в правилах, стоял предельный тоннаж флотилии, которую можно выставить. А мы все эсминцы «Иглой» и заменили. Гравитационная инверсия в симуляторе не учитывается, потому можно наплевать, что столько двигателей в одной точке никакой маскировкой не скрыть. Подвели эту кучу на дистанцию залпа и смели противника одним ударом.

– Что-что не скрыть? – не поняла Лена.

– Возмущения пространства от двигателя. Главная проблема маскировки до сих пор. Чем быстрее летишь и чем больше кораблей летит разом, тем дальше тебя заметно.

– Вас потом самих за это не ударили?

Рагнар не выдержал и рассмеялся.

– Ну… ругались долго. Обозвали идиотами и много чего хорошего сказали. Смысл-то был не дырку в правилах отыскать, а умения по управлению флотом нарабатывать. Но победу все равно записали нам. Ладно. Пошли, буду показывать.

Система, на взгляд Лены, оказалась проста. Огневой комплекс сам анализировал информацию по объектам и выстраивал проекцию. Задачей оператора было сортировать цели, указывать мощность стрельбы и последовательность ведения огня – естественно, с поправкой на возможности орудий. Но когда девушка попробовала в первый раз, то провалила самый элементарный тест. Все торпеды «попали в корабль». Василий, посмотрев на результат, лишь улыбнулся и оставил ее тренироваться и проходить тесты. Заодно добавил в программу изучение истории космофлота: записи самых знаменитых сражений вместе с подробным разбором научат ориентироваться в обстановке космического боя. Лена пролистала программу тренировок, стиснула зубы и принялась пропадать на тренажере с утра до вечера. Вылезала только есть, спать и готовить – автоматическому кухонному комбайну она не доверяла. Но даже за плитой и в обнимку с тарелкой постоянно она смотрела разбор той или иной битвы.

Через неделю Лена пригласила Рагнара и Василия и под их изумленными взглядами последовательно прошла все учебные задания от начальных до сертификата на гражданскую лицензию. Рагнар удивленно почесал подбородок, хмыкнул, глядя на отвисшую челюсть Василия, и вынес вердикт:

– Гений. Без вопросов. За семь дней подняться до уровня стрелка гражданских конвоев… А ведь до этого ты арткомплексом в жизни не управляла.

– Очень приятно, конечно, – рассмеялась Лена. – Но на самом деле все намного проще. В мое время игра была такая, на компьютере. «Старкрафт» называлась. В общем, смысл – ты управляешь кучей отрядов и самостоятельных единиц войск и техники. Щелкаешь мышкой по экрану, переключая карту, мышкой и клавиатурой отдаешь команды. Выигрывает на самом деле тот, кто, во-первых, умеет быстро оценить тактическую ситуацию. А во-вторых, сможет, не задерживаясь, отдать нужную команду и перескочить на следующий участок. Соображаловка плюс рефлексы микроконтроля. Здесь – тот же принцип. А я дома, между прочим, была классным игроком. Даже подумывала киберспортом заняться, но папа оказался против.

– Ага. – У Василия, наконец, прошла оторопь. – Сущая ерунда. Осталось найти того, кто согласится сутками играть с помощью крохотного монитора, клавиатуры и этой, как ее?

– Мышь. Ну… манипулятор такой. Коробочка ездит по столу, а внутри светодиод. По отраженному свету соображает, куда мышка двигается, и так же курсор на экране смещает.

– Я и говорю. Ужас древности. Видел такие, если не ошибаюсь, в музее. В разделе первобытной техники.

– Да какая разница? Я сдала?

– Сдала. Теперь выучить и сдать матчасть по орудийным системам – и смело можешь, если захочешь, идти работать в любой гражданский ЧОП. Возьмут с руками и ногами.

– Инженерию как-нибудь потом. – Лена хихикнула. – Геймеру на железо пофиг. Давай лучше следующий уровень тестов грузи.

На экране вспыхнула красная полоса, и мелодичный голос корабельного компьютера сообщил:

– Внимание. Зафиксирован гравитационный выброс. В систему вошел неопознанный корабль.

– Экипаж, занять места по боевому расписанию, – мгновенно отреагировал Василий и добавил негромко: – Думаю, дождались.

«Игла» замерла в глубине газового хвоста недалеко от границы атмосферы и старательно принялась ощупывать сенсорами окружающее пространство. Для имитатора Василий специально выбрал астероид, чтобы он, вращаясь по орбите, все время находился в том же секторе, что и газовый гигант. Сейчас Рагнар внимательно следил за «малым транспортом», который «жил своей жизнью». На несколько секунд с помощью воображения даже получилось представить, что там – и в самом деле настоящий корабль с экипажем. Вот они закончили обед, заметили гостей, которых ждали все это время… Сканер разведчика отобразил внизу тактического экрана энергетический всплеск, характерный для запуска маршевого реактора из холодного состояния экономии топлива в рабочий режим.

Со стороны мертвой зоны наблюдения для «прилепившегося к астероиду транспорта» вынырнуло звено тяжелых имперских истребителей. И сразу шестерка дала синхронный залп, превращая все в пепел.

– Мать вашу! – не удержался Рагнар.

– Мы погибли, – ледяной эпитафией прозвучал голос Василия. – Довольно неожиданно.

Мужчины переглянулись: сигнал перехватили, вместо своих в систему явился враг. И без сражения теперь просто так не уйти. Но традиции космофлота незыблемы, поэтому приказ капитана все равно прозвучал:

– Экипаж, к бою!

– Во Вселенной много народов. Мы – люди. Где мы… – отозвался Рагнар.

– Там победа, – по внутренней связи закончила Лена.

Уничтожив имитатор, звено истребителей двинулось вдоль астероидного поля, то ли проверяя, то ли выискивая нежелательных свидетелей. Вскоре датчики «Иглы» обнаружили поблизости еще одно звено, направлявшееся уже к планете-гиганту.

– Тише, мыши, не шумите, кота Ваську не будите. – Василий принялся напевать себе под нос стишок, который как-то услышал от Лены. – А не то проснется кот, разобьет ваш хоровод. Ошалевшие от безнаказанности бездари, таких и поучить не грех.

Рагнар не ответил, но был согласен. Звено шло как на параде, не маскируясь. Пушки или ракеты любого малотоннажного гражданского судна тяжелым истребителям не угроза, но всегда можно нарваться и на рыбку позубастее.

«Игла» разрабатывалась как разведывательно-диверсионное судно. Замершую с полной маскировкой, да еще внутри атмосферного хвоста и на расстоянии ее бы не заметили даже сенсоры корабля-ищейки. Зато в скорости она проигрывала. Работу двигателя на таком близком расстоянии тоже не скроешь. Поэтому Василий и не стал удирать сразу: догонят раньше, чем удастся оторваться и снова спрятаться.

Вот истребители вошли в радиус действия орудий, вот подошли на расстояние гарантированного поражения. Цели и траектории были уже рассчитаны.

– Огонь.

«Игла» еле заметно вздрогнула. Носовые орудия выплюнули заряды плазмы. Сжатое термоядерное пламя бешено помчалось в цель. Внутри газового хвоста планеты загорелись искрящимися всполохами бело-голубые каналы. Почти все пилоты сумели в последний миг бросить машины в сторону, и заряд ударил по щитам, расплескавшись радугой по сфере. Лишь один истребитель получил удар в лоб на встречных курсах, мгновенно вспух яркой звездочкой и разлетелся осколками материи.

Уцелевшие машины сразу начали маневр уклонения, расходясь во все стороны. И тут же, форсируя двигатель, в брешь рванулся Василий. Пока истребители разворачиваются в сильном гравитационном поле планеты, пока набирают скорость заново – он успеет скрыться. Вторая группа из астероидов, даже если уже идет навстречу, попросту не успеет.

«Игла» проскочила, но и пилоты были профессионалами. Еще на маневре они начали сброс противокорабельных ракет. Если не попадут – задержат противника на уклонениях. А там и сами истребители наберут скорость. Тактический компьютер мгновенно сложил траекторию ракет и траекторию корабля, заданную Василием, и выдал рекомендацию: через три секунды начать зенитный маневр. Цель не потеряют всего четыре ракеты. С ними легко справятся кормовые орудия в автоматическом режиме.

Три секунды до маневра.

Две секунды до маневра.

– Твою мать, что она делает!

«Игла» еле заметно вздрогнула: Лена открыла огонь. Вот только никто не объяснил ей разницу между разведчиком и эсминцем. Мощности реактора не хватало на маневрирование одновременно со стрельбой на полную мощность. Экран вспыхнул ярко-красной предупреждающей надписью: «Траектория приведет к потере хода». Стиснув зубы, Василий стабилизировал «Иглу» в режиме прямого полета. Максимально комфортные условия стрелку… и молиться, чтобы Лена смогла подавить весь рой.

Девушка и дальше нарушала все правила и каноны боя. Сначала открыла огонь по истребителям. Пилоты хорошо помнили прописанную во всех характеристиках предельную дальнобойность «Иглы», и потому Лена поймала их в точке разворота с минимальной скоростью. Один за другим вспыхнули и погасли пять звездочек. Следом начала рваться основная масса ракет, которые только-только разгонялись. Объединившись в рой, искусственный интеллект ракет, конечно, пытался маневрировать, но бесполезно: слишком мала еще была начальная скорость. И лишь в самый последний момент Лена перевела пушки в режим сплошного заградительного огня. Четыре самые опасные ракеты ударились в стену плазмы и сгорели.

Выдержки у Василия хватило, чтобы не сорваться на мат, хотя Рагнар и видел, как дрожали его пальцы и каких чудовищных усилий ему стоило не наорать на слишком инициативного стрелка.

– Лена, плюс пять побед можешь записывать на свой счет. Но без предупреждения так больше не делай. Метка ограничителя и маркер «аварийно-запредельного» режима там стоят не для красоты. Если ты мощность берешь сверх разрешенного, у нас двигатель глохнет.

– Ой! Простите, пожалуйста. Больше не буду.

– Вот вам наглядная иллюстрация, – прокомментировал Рагнар, – что матчасть изучают не просто так и потому что в расписании место есть. А ты – успокойся. Признаем, что Мефодий оказался прав. Если бы не ее выходка, неизвестно чем бы прятки по системе закончились. А так – неплохой шанс разобраться и со вторым звеном. Помехи стояли знатные. Вряд ли они сообразили, в чем дело.

– Разберемся, – буркнул Василий и развернул «Иглу» на встречный курс, чтобы успеть перехватить врага на самом выходе из астероидного поля. – Кое к кому все больше интересных вопросов. – Голос теперь источал могильный холод. – Или пираты, или наемники. Я узнал некоторые особенности пилотирования. Покойники были из фламинов. А сейчас перед нами – явно семья шархов. И откуда у них поголовно «Гром-15», если он даже в Космогвардию только-только начал поступать?

– Не просто «Гром», – чуть погодя добавил Рагнар, прислушавшись к внутреннему зрению. – «15-М». У них защита от наведения по Искажению. Разработка Легиона, передана в СБ год назад. У меня тоже вопросы…

Василий включил режим полной маскировки, и одновременно с радаров пропало звено истребителей. В лобовой проекции и в режиме пассивного наблюдения коэффициент заметности у «Грома» был сопоставим с «Иглой». Конечно, разведчик мог похвастаться подобной скрытностью со всех сторон, но в свалке боя важнее скорость маневра, защита и огневая мощь. К тому же работу двигателя с определенной дистанции не скроешь.

– Куда же вы, родные, – оскалился Рагнар.

Ему перекрыли видимость, как и возможность расчета траектории стрельбы? Враг плохо представляет, что такое старший ворон и почему на этой должности есть минимальный ценз способностей! Свой-то корабль он чувствовал по-прежнему, поэтому бегло принялся сопоставлять вероятностные повреждения корпуса на различных курсах. Получив данные от Мастера искажений и сложив их с исходным курсом звена, Василий мог «видеть» истребители, а они его нет. «Игла» чуть вздрогнула, отстрелив фальш-модуль, имитировавший сейчас легкий корвет, и на минимальной тяге начала смещаться в сторону.

Минуту спустя на тактическом дисплее загорелась первая красная точка: ближний «Гром» показал борт. Следом – остальные. Компьютер сообщил: двигатели отключены, вся энергия подана на носовые орудия. Невидимая, «Игла» начала отставать от истребителей. Пять секунд. Десять. Звено вышло на рубеж атаки. Слаженный залп по «корвету»… Первый истребитель вспыхнул яркой звездочкой, за ним остальные. Огонь вела автоматика «Иглы», в предельном темпе и почти в упор, поэтому шансов у вражеских пилотов не было.

На дисплее загорелся ярко-алый сигнал предупреждения: «Емкость накопителей: осталось 3 %. Перезапуск двигателей через 30 секунд».

Рагнар откинулся в кресле:

– Минимум одно звено в точке выхода. И третий раз они так не попадутся.

– Там два звена, – поправил Василий. – Раз у них «Гром», то, скорее всего, и носитель родной. Авианосец им вряд ли кто даст. – Рагнар хмыкнул, оценив шутку. – Значит, носитель-рейдер, и несет он ровно четыре звена.

– Нам не обязательно идти к стационарной прыжковой точке, – уточнил Рагнар. – Я найду пиратскую.

– Не успеешь, – сразу ответил Василий. – Если командир у них не дурак, то оба звена, разбившись двойками, идут сюда. Наш тоннаж они уже знают. На липу с корветом не попадутся. Прочешут сектор так, что не скроемся. Для нас самое верное как раз на этом и сыграть, пока точка не прикрыта.

– Ты капитан. Слушаюсь.

Скользнув по краю астероидного поля, «Игла» ускорилась: экипаж вдавило в кресла, на плечи навалилась чугунная тяжесть перегрузки, компенсаторы не справлялись. Одновременно во все стороны брызнули имитаторы. Обе эскадрильи истребителей, которые шли встречным курсом, тут же рассыпались, каждая машина захватила свою цель и начала преследование. И тут… в рубке погас свет. Замерли двигатели. Отключились экраны и виртуальная реальность. Загорелись аварийные автономные источники на биолюминесценции. Исчезла сила тяжести. «Игла» стала мертвым куском железа.

– Мать твою, что ты делаешь! – закричал Рагнар.

Борясь с накатившей от внезапной невесомости тошнотой, он вскочил и рванул аварийный перископ на себя: пассивные световоды, никакого оборудования, запитанного от бортовой сети. Все должно работать даже без электричества. Ворон приник к окуляру как раз, чтобы успеть увидеть финал. По их прежней траектории к точке перехода полным ходом мчался еще один имитатор. У него почти получилось, но тут, словно из ниоткуда, в черноте космоса соткался угольный силуэт носителя. Вспыхнуло пламя близкого взрыва.

Рагнар без сил упал обратно в кресло. Василий подождал несколько секунд и насмешливо осведомился:

– Как состояние? Судя по твоей морде, мы только что погибли.

– Ты с самого начала так и задумал.

– Да. Противник не дурнее нас. Он просто обязан был просчитать именно этот, единственный вариант спасения. А теперь нас потеряли.

– Мы ушли обратно в астероидное поле, – уточнил Рагнар. – А после такой стрельбы вокруг нас полная каша. Я прав?

– Войдем в поле через несколько минут. Крупных обломков на нашем пути нет. Они, конечно, все равно проведут спиральный поиск, просто обязаны на всякий случай. Это я как выпускник командного факультета тебе обещаю. Но пока все машины сменят курс – я специально имитаторы разбрасывал именно так и с таким ускорением – оба звена сожгут кучу топлива. Да и расстреляли они минимум половину боекомплекта. Скорее всего, и дальше будут действовать по уставам и имперским тактическим схемам для рейдеров. Дозаправятся, пополнят боезапас и только тогда начнут искать. Это – два часа самое меньшее. А мы уже через час гарантированно выйдем из радиуса действия радаров носителя. Так что расслабься и наслаждайся отдыхом.

Глава 18

Долго Рагнар без дела не высидел:

– Ах ты! Про Лену-то мы забыли. Она же не сообразит, как аварийные переборки открываются вручную.

Он торопливо отстегнул ремни, с непривычки – давно не было практики – резко подскочил к потолку. Наконец приноровился и, отталкиваясь от стен и цепляясь за специальные скобы, торопливо поплыл по коридору к корме. Там отыскал взглядом мягко фосфоресцирующий красным аварийный штурвал и схватился за него, упираясь ногами в специальное гнездо, повернул. Переборка величаво скользнула в стену розочкой, продемонстрировав с другой стороны Лену. Девушка тоже держалась за аварийный штурвал, но про гнездо для ступней не сообразила или не нашла, потому сейчас висела вниз головой и смешно дрыгала ногами. Скреплявшая прическу заколка соскочила и плавала рядом, так что волосы растрепались во все стороны пушистым непослушным облаком, закрывая глаза и норовя залезть в рот.

– Что, тьфу, что слу… тьфу, что случилось?

Рагнар уверенным плавным движением оказался рядом. Помог зацепиться носками за опорную скобу, поймал заколку и собрал волосы, затем присмотрелся – зеленоватый цвет лица у девушки явно не из-за того, что аварийные лампы горят зеленым светом.

– Медленно вдохни и выдохни. Еще раз. Я понимаю, ком в горле. Но ты для первого раза в невесомости отлично держишься. Если не сможешь сдержаться, – он нащупал рядом со штурвалом бокс аптечки и достал пакет, – вот сюда.

Лена сначала подозрительно взглянула – шутит или издевается? Потом сообразила и медленно кивнула. Если ее вырвет, то собирать плавающую по воздуху вонючую массу в невесомости станет крайне «увлекательным» занятием.

– Пришла в себя? Тогда давай в рубку. Цепляйся за меня.

Лена мотнула головой, потом судорожно сглотнула, но все же горделиво ответила:

– Сама доберусь.

Рагнар пожал плечами – как хочешь – и приготовился наблюдать за спектаклем. Лена отцепилась от опорной скобы и попыталась красиво, как в роликах про космонавтов, оттолкнуться в сторону двери, но, не рассчитав силы и направления, мячиком полетела вместо проема в потолок и отскочила. Пытаясь остановиться, она энергично замахала руками, отчего ее закружило волчком вокруг своей оси и перевернуло вниз головой. Заколка опять расстегнулась, и волосы перекрыли обзор. Дальше Рагнар ждать не стал. Подплыл к Лене, на лету зафиксировался в опорной скобе и поймал одной рукой девушку, другой заколку. Затем крепко взял руку Лены в свою, и уже так они поплыли в рубку. Там Рагнар усадил ее в свободное кресло, привязал ремнями, а сам устроился рядом. Лене оставалось только с завистью наблюдать, как он и Василий парят над обивкой сиденья.

Василий скосил взгляд на девушку и ехидно спросил:

– И каково оно – чувствовать себя радиоактивной пылью?

– В смысле?

– В прямом. – Василий развел руками. – Для всех – в нас всадили сразу две торпеды да вдобавок приложили главным калибром носителя.

– А-а-а… – догадалась Лена. – Так это мы прячемся. А я-то удивилась, когда все отрубилось.

– Все удивились, – буркнул Рагнар. – Впрочем, иного…

– Шанса не было, – закончил Василий. – Я и тут-то был уверен едва наполовину. Очень уж грамотно нас обложили. Кстати, Леночка, если что – все плохие слова в адрес твоей инициативы беру обратно.

– Да уж, – хихикнула Лена. – Сначала обругать, потом похвалить. Прям как в этих, книжках по работе с младшим персоналом. Кстати, а поподробнее далекой от ваших военных дел девушке можно объяснить?

На этом, вспомнив про положенную теперь девушке нашивку «пять личных побед, двенадцать побед в экипаже», Василий с Рагнаром расхохотались в полный голос.

– Нет, я не могу, – заливался Василий. – Сначала она сносит пятерку не самых плохих пилотов, а потом – «далекая от ваших военных дел». – Закончив хохотать, он все-таки ответил: – «Гром-15» – очень многофункциональная машина. Четыре звена разом перекрывают солидную часть системы. Вдобавок «Гром» в состоянии устанавливать мины, а в нашем конкретном случае – разбрасывать станции наблюдения. Играть же в салочки – быстрее доползешь до точки прыжка или тебя догонят и подстрелят – лотерея. Прятаться тоже рискованно. Они точно знали, что мы в системе. Я бы на месте капитана не поверил, что мы так глупо подставились на астероидах. Отсюда – сначала беглая проверка в группе наиболее вероятных мест, затем перекрыть точку выхода и еще раз прочесать систему мелким гребнем. Скоро в столице что-то произойдет, время играет на врага. А сейчас… – Василий почесал кончик носа. – Сначала мы выбили целых два звена. Потом отчаянно пытались вырваться, используя наглость и эффект неожиданности. Но не получилось. Даже если опять не поверят, что мы погибли… Теперь только одно звено на прочесывание и установку систем наблюдения, второе наготове атаковать. Мы к тому времени давно уйдем в гипер.

– И это возвращает нас к вопросу, что делать дальше? – подал голос Рагнар. – Все каналы связи прослушиваются, все возможные кандидаты под наблюдением. Я правильно понимаю? Юриус… Он неизвестно где.

В первый раз товарищи увидели Василия растерянным.

– В том-то и дело. Единственный человек, которому можно сообщить информацию и которого не рискнут тронуть, – мой дядя. Он сейчас как раз в отпуске. Но я до него не доберусь, а вдвоем…

– Тоже не вариант как раз поэтому, – согласился Рагнар.

Лена посмотрела сначала на одного, затем на второго и с нотками раздражения в голосе потребовала:

– Опять мыслями обмениваетесь? Я так не умею. Объясните.

Рагнар сменил позу. Лена машинально потерла глаза – очень уж дико смотрелся бывший ворон, висящий вверх ногами, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

– Понимаешь, Легион – это не просто элита армии. «Меч человечества и Империи» – не просто девиз. Подчиняется как обычная армейская структура адмиралтейству. Но одновременно только Легиону император может отдать приказ напрямую, минуя стандартную цепочку командования. Сама понимаешь, что к старшим офицерам требования особые. Командовать дивизией вообще может только дворянин. Любое назначение или гибель генерала тщательно проверяется как Легионом, так и Дворянским собранием. Если мы сумеем добраться до командира моей дивизии, Василию он поверит. Тронуть же генерала, по крайней мере пока, предатели побоятся – много шума. Но в идеале нам надо добраться до него вообще незаметно.

– И тут без тебя и твоих способностей не обойтись, – высказала догадку-утверждение Лена.

– Да. За всеми наверняка присматривают. Если не агентов поставили, то доступ к базам данных миграционной службы и Космогвардии у наших врагов все равно есть. Менять внешность, причем на ходу, и готовить скрытное проникновение для обычного человека у нас нет времени. Значит, надо маскироваться примитивными средствами пополам с искажением. Но тут… я обязан учитывать, что нас могут взять живыми.

Рагнар ненадолго умолк, затем продолжил:

– Человеческая память – сложная штука, она хранит не слова, а образы. Причем всех чувств разом. Ворох информации, и чем позже событие, тем сложнее его считать… но можно. Ментоскоп известен давно, но его показания очень расплывчаты. Зато хороший Мастер искажений сможет прочитать память, и куда лучше любого прибора. Подобные вещи применяются строго ограниченно, та же полиция на помощь Мастера искажений не имеет права никогда. За это вне Легиона и СБ вообще положена даже не каторга и лишение способностей, а казнь на месте.

– Ты Салиму тогда про ментальную защиту говорил.

– Да. Блок поставить легче, чем пробить. Того же Василия считать почти невозможно. Меня обычный ментоскоп тоже не возьмет. Но… что сделал один, всегда может сломать другой, особенно когда ломает не машина, а Мастер искажений.

В рубке повисла тишина, которую нарушали лишь дыхание и шуршание одежды, когда кто-нибудь шевелился.

– Слушай, прежде чем мучиться, как до него добраться. А ты уверен, что этот твой генерал именно тебя вообще слушать будет? Сам на него жаловался, что он тебя в отпуск не пускал…

– Леночка, ты гений! – Рагнар поцеловал девушку, не смущаясь, насколько дико выглядит со стороны: сам-то он по-прежнему висел вверх ногами. – Забыл. Про это свое желание забыл. Блок можно выстроить на основе какой-то связанной с делом сильной эмоции. Раньше я и в самом деле очень хотел узнать, есть приказ насчет меня или нет. На этом и сыграю. Главное – не говорить все прямым текстом, а иносказательно, и не смотреть прямо, чтобы лицо в памяти не пропечаталось. Тогда я смогу сделать так, чтобы на выходе считали полную кашу. А Василий непосредственно в разговоре участвовать не будет, да и дополнительные блоки ему тоже навешу…

Генерал сидел в кабинете особняка, который снял на время отпуска, и смотрел на огонь в камине: не на имитацию, гудело и потрескивало поленьями настоящее пламя. Недешевое удовольствие, но вид багровых играющих языков и запах горящих поленьев всегда действовал на него успокаивающе… не сегодня. Настроение оставалось мрачным. Он вообще не стал бы уезжать из дивизии, но поддался настоянию врачей, потребовавших без крайней необходимости не перегружать психику долгим пребыванием в космосе. И от этого на сердце было беспокойно вдвойне. Слишком уж нехорошими стали последние месяцы. Почти беспрерывные стычки вдоль границы с донельзя обнаглевшими пиратами. Причем все чаще вопреки традициям объединялись эскадры разных рас. И все чаще противник знал о некоторых действиях Легиона заранее. Да и техническое оснащение бандитов последние полгода росло. Но чья разведка затеяла игру на границе Империи? Серьезный конфликт сейчас не выгоден никому, кроме нереев… Это понимают все. Но кто-то все же мутит воду.

Дверь открылась бесшумно. Вошедших генерал скорее не услышал, а почувствовал. Он резко повернулся и замер, не вставая с кресла.

– Здравствуйте, Рагнар. Судя по тому, что вижу вас в компании моего племянника, я правильно понял ваши действия полгода назад?

Рагнар посмотрел как-то вбок, старательно фиксируя взгляд мимо собеседника. Василий мелькнул, чтобы его заметили, но тоже не посмотрел на дядю, а потом встал в дверном проеме спиной в комнату. Генерал мысленно чертыхнулся. Он имел достаточно знаний в области систем защиты разума, чтобы сообразить: его ворон и племянник опасаются допроса с одновременным сканированием.

– Ну что вы, господин генерал. Просто мимо проходил. И раз уж я рядом оказался, очень хочется узнать ответ на один вопрос. Вы отпуск мне не подписали тогда, потому что у вас приказ был? Запрет.

– Да.

– Ну, значит, правильно я свалил. А то опять придет приказ из адмиралтейства, как тогда, дивизия поляжет, и я вместе с ней. Юриус, как я ему рассказал, мне тоже посоветовал: иди, говорит, подальше. А то опять наткнешься на пиратиков, которые какой-нибудь темной пакостью воспользуются. Они же звери натуральные. Так и сказал – ты посиди, взрослые дяди без тебя разберутся. Ладно, прощевайте. Не поминайте лихом, как говорится. Ворон – он птица, знающая и вещая, вот и полечу искать свое счастье.

Глаза генерала блеснули холодом. Он медленно кивнул и показал кулак с поднятым вверх большим пальцем – я все понял, – а когда гости ушли, мысленно похвалил себя, что провалил тогда расследование дезертирства старшего ворона, назначил следователя дотошного, но ограниченного и без фантазии. Не зря Рагнар открыто намекнул сейчас про изначальное предназначение воронов – искать предателей человечества. Значит, его предположение оказалось верным… интересно, как ворон умудрился эту пришелицу завербовать и убедить так, что внутренняя служба безопасности ничего не заметила? И когда? Не просто так Рагнар сейчас напомнил про штурм системы с хроноаномалией. Не только как намек, что кому-то в верхах Легион уж очень сильно встал поперек горла? Неужели на той безымянной базе ворон нашел что-то такое, о чем не рискнул доложить? А потом тайно пробрался в реабилитационный центр, девочка устроилась к Салиму по воле Рагнара, а там накопала что-то о связях пиратов… с кем? Что-то крайне горячее, но без явных доказательств. Поэтому ворон по-прежнему и не рискнул сообщать ему, а кинулся по следу сам. Вдобавок информацию, что к пиратам попал «Гром-15», можно считать подтвержденной…

Генерал хлопнул себя по колену: мозаика сложилась! Нет чужих разведок, а есть заговор и предательство в адмиралтействе. Вот для чего нужен был Темный зверь. И тогда понятно, почему ворон действует якобы «по своей инициативе», а ему назвал имя Великого Мастера Юриуса, который наверняка его страхует. До развязки осталось совсем недолго, наверняка Рагнар и Василий летят к императрице с компроматом на кого-то из ее ближайшего окружения. Но если их всех схватят или убьют – у Легиона и Дворянского собрания окажутся развязаны руки. Ну что же, предупрежден – значит вооружен. И рядом как раз отдыхает бывший сокурсник по академии Генштаба, который сейчас занимает должность начштаба соседней дивизии. Стоит пригласить его вечерком повспоминать времена молодости…

Глава 19

В столицу на «Игле» они пробираться не рискнули. На административной границе сектора вышли на транзитном вокзале и купили билет на лайнер. Если кто-то все же заинтересуется, со стороны – поведение совершенно естественное. Проверка судов в столичном порту жесткая и дотошная. Когда не надо везти крупный груз, на пассажирском лайнере обернуться туда-обратно получится и дешевле, и быстрее. Трехдневный полет напомнил Лене, как они отправлялись на Малик… разве что каюту Рагнар в этот раз взял на двоих.

Уже на месте Лена ожидала проверку, заранее содрогаясь: сразу вспомнились родное время и аэропорты, где заставляли раздеваться чуть ли не догола. И оказалась разочарована. Всех пассажиров на выходе из трубы перехода заставили пройти через нечто, похожее на рамку металлоискателя, потом отдельно провели от макушки до пяток ручным сканером – и все. Заметив кислое выражение лица у Лены, Василий негромко пояснил:

– На самом деле проверяют гостей чуть ли не до атомов. Заметят хоть что-то подозрительное – попросят отдельно постоять в трубе детектора. Но для остальных основные проверки ведутся совершенно незаметно. Крайне дорого – зато никаких неудобств туристам. Полезно для имиджа столицы Империи.

Стоило выйти из трубы перехода в центральный зал, как Лена замерла от восторга, перестав дышать. Вместо стены полукольцом встречало сплошное окно от пола до потолка, за которым виднелась планета. Внизу как раз пробегала граница дня и ночи, так что если смотреть в одну сторону – под ногами шапки облаков, смутные очертания континента и моря, а по другую сторону – бархатная чернота, которую разукрасили миллионы искр и пятна огней городов. Рагнар и Василий переглянулись, вспоминая себя.

Приехав сюда в первый раз, оба вот так же стояли и завороженно любовались зрелищем. Ведь здесь не виртуальная имитация, как на обычных вокзалах, а и в самом деле настоящее панорамное окно. Но сейчас времени было мало, поэтому мужчины подхватили девушку под руки и повели в сторону лифта. Расстроиться Лена не успела: оказалось, что лифт тоже прозрачный весь, кроме пола. Они удачно успели первыми, и удалось встать с краю. Чувствуя, как сердце замирает и пытается выпрыгнуть то ли от страха, то ли от восторга, Лена смотрела: кабина с орбиты «падала» вниз, пронзая сначала черноту космоса, затем – понемногу густеющую и наполняющуюся нежными красками рассвета атмосферу.

Зал наземного пассажирского терминала был похож на огромную миску, куда выплеснули цветной шипучей газировки: тысячи людей и нелюдей, все торопятся-спешат в разные стороны, и никаких указателей… Тут Лена вспомнила про полоску интерфейса, которую выдали каждому пассажиру на выходе из лайнера. Стоило прикрепить ее к виску, как перед глазами вспыхнули хорошо знакомые еще по Шереметьево вывески и указатели. Одновременно над каждым существом загорелась точка маркера. Тыкаешь в нее пальцем, и от тебя к помеченному человеку бежит полупрозрачная полоска трекера. Хочешь не хочешь, а даже в такой толпе не потеряешься.

Одновременно в глаза полезла назойливая реклама. Лена невольно замотала головой, заморгала, когда со всех сторон посыпались ролики и призывы покупать туры и экскурсии по столице именно у них. И тут все пропало: оказалось, Рагнар открепил полоску.

– Здесь фильтры настраивать надо. Но сейчас нет смысла терять время. Я и без указателей знаю, куда нам идти.

Он крепко взял девушку за руку, и все трое принялись пробираться через толпу. К удивлению Лены – поперек общего потока, не к спуску в подземку, а на улицу. Оказавшись на крыльце, девушка вытаращила глаза, ошалело оглядываясь по сторонам. Опять совсем не то. После орбитального лифта и толпы инопланетян она и здесь ждала роботов, тучи снующих во все стороны летающих машин, как в фантастических фильмах своего времени. Вместо всего этого – небольшая полупустая площадь с фонтанами и скульптурами. В углу – ряд автоматических магазинчиков по продаже разнообразной мелочи, которая внезапно может понадобиться приезжающему или отъезжающему. А дальше – самый настоящий лес, отделенный от площади ажурным декоративным забором с табличкой «Заходить за ограду строго запрещается».

Рагнар перехватил удивленный взгляд и сразу объяснил:

– Полоса безопасности в сорок километров. Полностью гарантирует защиту зоны лифта на земле и в воздухе как от случайных аварий, так и от злого умысла. Чтобы не выглядела голой плешью, засадили деревьями.

Но соваться туда очень не советую. Повезет, если служба безопасности перехватить успеет. Если нет, то автоматику там параноики делали: пепел в урну – и родственникам.

Лена поежилась. Желания выяснять, шутят над ней или говорят правду, не возникло.

– Любой транспорт, – продолжил Рагнар, – кроме подземных линий метро, запрещен. Обычно идут на линию первого уровня – она самая медленная, – выходят на стоянке такси и там уже берут машину до гостиницы. Нам надо не в центр, а в один из спальных районов. Мы сразу садимся на самую быструю ветку шестого уровня. По ней совсем недалеко, всего четыреста километров. Минут сорок – и на месте.

Лена машинально кивнула, одновременно затеребив кончик косы. В космосе она про расстояния не задумывалась: там они во всех смыслах астрономические и для гуманитария – абстрактные. На Малике все было под боком, и ощущала она себя совсем как в родном времени. И только сейчас осознала разницу: здесь четыреста километров – «недалеко» и «быстро».

В вестибюле скоростной ветки было почти пусто. Никаких турникетов, лишь около входа – ярко-синий столбик с надписью «оплата». Копируя Рагнара, Лена опустила пластинку терминала в прорезь на столбе – проезд был включен в билет любого пассажирского корабля. Втроем они прошли к лифту. Простая открытая платформа. Лена смело шагнула на нее, за ней – остальные. Рагнар ткнул пальцем в сенсор на стене, и все поехало вниз.

– А как оно работает? И материал пола странный. Забавно, словно на подушке стоишь. Магнитные захваты, еще что-то? Или какие-нибудь нанополозья в стенах?

– Да ничего подобного, – равнодушно ответил Рагнар. – Эта платформа вообще не существует. Иллюзия. Здесь глубина приличная, так что стоит гравитационный лифт. Но человеку сложно заставить себя шагнуть в отвесную шахту. Поэтому проектор изображает для тебя видимость твердой платформы, а держит на самом деле обратный поток гравитации.

– Ой… – Лена почувствовала, как в животе собрался нехороший ком, и пожалела, что спросила вообще.

Станция до боли напомнила Лене, как она ездила в Питер: такое же декорирование стен и потолка с помощью света, вдоль перрона – глухие стены и в них – двери для посадки на поезд.

Стоило оказаться в вагоне, как стала заметна разница. Здесь не было стоячих мест, а скорее, как в купейном вагоне: широкий коридор и сбоку – входы в ячейки на четыре кресла. Некоторые ячейки перекрывало что-то вроде двери в тон общему серо-синему интерьеру, другие были свободны целиком или частично. Василий выбрал пустую и, когда все сели, провел пальцем по полоске сенсора. Их ячейку от коридора сразу отгородила стена.

– Светошумовая завеса, – пояснил он. – Можно активировать, если купе заполнено на три четверти. Знак, что занято и посторонних не желаем. Все. Можно отдыхать.

Вагон двинулся настолько плавно, что Лена не заметила. На небольшом дисплее надпись «Центральный космопорт» сменило название другой станции.

– Мороженое пока хочешь? – поинтересовался Рагнар.

– Ага. Я люблю клубничное.

– Помню.

Рагнар ткнул пальцем в экран. Пару минут спустя сквозь завесу вкатился небольшой цилиндр, и Лена в первый раз увидела, как расплачиваются здешним аналогом наличных. Она, конечно, знала, что в поездках на чужие планеты оплачивать заказ по биометрической идентификации неудобно и стоит процент с покупки, вот путешественники и носят с собой небольшую сумму на текущие расходы, пополнить же ее можно бесплатно в стационарном отделении любого банка. Но смотреть, как Рагнар сует цилиндру вроде самую обычную купюру, автомат ее заглатывает и сразу возвращает, а на пластиковой банкноте цифра «100» меняется на «97», было диковато. Но тут, словно из воздуха, на плоской верхней крышке возникли три стаканчика, и за потрясающий вкус мороженого, который умудрялся меняться в процессе еды, Лена была готова простить будущему любые странности.

Вышли они на похожей станции, разве что дизайн интерьеров был иной: стены сложены из бревен, крыша – из соломы, а двери прикидывались грубо сколоченными дубовыми досками. С помощью лифта они перебрались на ветку первого уровня, где перрон был открытый и отделен от тоннеля не глухой стеной, а прозрачной перегородкой. Да и вагоны по конструкции салона напоминали привычное метро двадцать первого века с боковыми сиденьями и стоячими местами. Ехали недолго, минут семь, и сразу поднялись наверх.

Улица Лену разочаровала. Никаких роботов или снующих во все стороны летающих машин. Обычная пешеходная улица, между тротуаром и домами – широкая полоса газона с высокой травой и деревьями. Дома-пятиэтажки – не бруски хрущевок, конечно, а каждый со своими украшениями и расцветкой, но сохраняют некий единый безликий стиль. За каждым домом – просторный двор, с деревьями, площадками и еще чем-то. Но и во дворах, и на улице немноголюдно. И не спишешь на ранний час: по местному часовому поясу уже десять.

– В домах этого района площадь продают метражом, – пояснил Рагнар. – То есть выкупаешь нужное тебе число квадратов, а внутри них как тебе удобно, так и сделают. Хочешь – жилую квартиру, хочешь – офис или студию. Мало кто селится здесь надолго, так что на новые лица не обращают внимания…

Дальше Лена перестала слушать, наконец-то отыскав в окружающем пространстве долгожданные признаки мегаполиса будущего. Вот откуда-то ветер принес непонятный мусор – и сразу же в тротуаре открылся потайной люк, похожий на многоножку робот ловко поймал мусор на лету и мгновенно скрылся в следующем люке. А в траве, оказывается, ползали черепашки-хамелеоны, поливая газон и что-то там обрабатывая…

Стоило войти в квартиру, как сразу появилось давящее ощущение заброшенного помещения. Вроде и уборка работает отлично, нигде ни единой пылинки, но есть какой-то запах или, наоборот, отсутствие запахов, которое улавливает больше не нос, а разум. Да и безликий интерьер в серо-зеленых тонах, скопированный из какого-то журнала или каталога по ремонту, тоже нагонял тоску.

– Располагайтесь. Квартира чистая. Я и на подходе проверил, и здесь все мои отметки целые. Ее мне сделали… – Рагнар усмехнулся, – в благодарность за одну услугу.

Лена быстро все осмотрела, затем села в кресло и грустно констатировала:

– Надеюсь, мы тут ненадолго. Комнатка крошечная, в холодильнике пусто. Или заказывать будешь?

– Мы тут на полчаса, – ответил Рагнар. – Если коротко. План такой, – сказано было тоном, не допускающим возражений. – Каждый молодой Мастер искажений хоть раз, но получает предложение нарушить закон. Тех, кто соглашается… ловят.

– Один ты такой умный, что не попался, – съязвила Лена и посмотрела на Василия, мол, почему он молчит? И не спорит, хотя командиром вроде бы назначили его.

Рагнар остался к подколке глух.

– Подозреваю, не один. Но с криминалом я дела никогда не имел и денег не брал. На больших суммах из ниоткуда, к слову, глупцы обычно и попадаются. Было таких случаев у меня всего три. За первый мне сделали эту самую квартиру. Я тогда подумал, что хорошо иметь безопасное убежище, про которое точно никто, особенно Коллегия, не знает. Второй случай сейчас не имеет значения. А вот третий… Вы сталкивались с типом людей, который считает, что они имеют право что-то сделать уже потому, что могут, и плевать им на то, сколько при этом доставят проблем остальным? Они умные, а остальные, которые живут с оглядкой на окружающих, – дураки.

Василий кивнул. Лена сморщилась:

– Знаю больше, чем хотела бы. В мое время у нас таких было слишком много.

– Тогда понимаете, чем такие люди заканчивают. Одна девушка работала мелким служащим одного из столичных муниципальных управлений. И как-то, обнаружив ошибку в документах, сознательно закрыла на нее глаза: на горизонте показалась возможность неплохо на этом заработать. То, что неизбежный сбой в работе городских систем попутно создаст серьезные неудобства паре тысяч людей, ее волновало слабо. Не умрут же? Но оказалось, что «начинание» не просто заметили. Попался хищник покрупнее. Добавил к задумке парочку штрихов. Снял сливки и заработал весьма приличные деньги. Одновременно уже серьезно пострадало несколько сотен человек, а проблемы получили еще тысяч пятьдесят. Крайней же в итоге сделали исключительно эту дуру. Расчет вполне оправдался. То, что она была госслужащей, стало отягчающим обстоятельством, и дали ей лет тридцать каторги. А потом – в колонию на вечное поселение, в столицу она больше никогда не вернется и ничего рассказать не сможет. Но дальше девчонке повезло. Нашелся состоятельный и по уши влюбленный молодой человек, который решил ее спасти. Адвокатов нанимать или вести новое расследование было поздно. Да и бесполезно – самое большее, посадят второго, но и приговор девушке не смягчат. Проступок-то серьезный. И этот молодой человек обратился ко мне. Убедил, что его избранница поняла свою ошибку, осознала и раскаялась. А ломать жизнь за чужую подлость слишком строго. Я поверил. – Рагнар криво улыбнулся краешком рта. – Или захотел тогда поверить? Помог с пластикой, а взамен сказал, что однажды попрошу услугу. Сейчас мой должник – весьма влиятельный человек, унаследовавший крупный транссистемный холдинг. Он сможет устроить мне встречу с премьером.

Едва тирада закончилась, Василий невозмутимо уточнил:

– Ты все решил. Когда?

– Прямо сейчас. Я ухожу. Через двадцать минут – вы. Есть где спрятаться?

– Да.

– Хорошо. Действуем автономно. Если через сорок восемь часов я не вышел на связь с Мефодием – меня перехватили. Или не поверили.

Секунду Рагнар еще стоял, потом развернулся и ушел. Не оборачиваясь. Потому что знал – стоит ему поймать укоризненный взгляд Лены или вообще посмотреть на нее, уйти он не сможет. Хотя и обязан.

Глава 20

На улице Рагнар сразу же направился обратно в подземку. Там, не глядя, ткнул в лифте сенсор выбора уровня и сел на поезд. В вагоне он случайным образом «зацепился» взглядом за одного из пассажиров и вышел на той же станции, что и тот; так повторил еще дважды – случайное направление и случайный пассажир. Затем Рагнар выбрался на поверхность и осмотрелся. Он оказался в удачном месте: туристический центр, вокруг – толпа из тысяч людей и нелюдей. Агенты-наблюдатели за ним не шли, камеры слежения не передавали подозрительного типа друг другу по маршруту – это он чувствовал по информационным всплескам как эспер. Оговоренные полчаса тоже прошли. Можно действовать.

Рагнар принялся неторопливо прогуливаться. Как и в подземке, выбрал случайного туриста и загадал – идти за ним следом, пока тот не свернет. И лишь после этого отыскал терминал по продаже всякой всячины и купил там коммуникатор. Нужный код абонента он помнил наизусть и, сразу отправив условное сообщение, неторопливо продолжил осматривать туристические достопримечательности, хотя и знал их назубок: в свое время водил по ним немало девушек. Час спустя раздался звонок.

– Здравствуйте. Давно вас не было видно.

– Уезжал по делам. Сейчас вот проездом, решил заодно заглянуть в гости.

– Всегда рад видеть старых знакомых.

Рагнар мысленно хмыкнул. Голосом собеседник владел отлично, но можно было догадаться, что должник про Рагнара с удовольствием забыл бы до конца жизни.

– Когда вас ждать в гости?

– Когда удобнее. Если что, я тут ненадолго, но обязательно хотелось бы увидеться.

– Хорошо. Через тридцать минут я освобожусь и буду рад вас видеть. Запоминайте адрес. На входе я предупрежу, вас пропустят.

Нужный дом – безликое здание в череде себе подобных стеклянных зеркалящих кубов размером с квартал – располагался в деловом центре. Если не знать точно, что именно внутри нужного куба, примешь его за очередной офис. На деле по указанному адресу за объемными фактурными панелями и видеозавесами пряталось роскошное жилье с террасами, садами, бассейнами, посадочными площадками и спортзалами. Но если входить как простой смертный с первого этажа и со стороны улицы, посетителя встречал самый обычный холл, турникет и охранник. Главное – не замечать многочисленных систем контроля, просвечивавших и осматривающих настолько дотошно, что у Рагнара зачесалась спина.

– Здравствуйте. Мне назначено к господину Покровскому.

Охранник скосил глаза на монитор – гость опознан.

– Вас ждут. Лифт прямо и направо. Дальше идете согласно указателю.

Рагнар быстрым шагом тут же двинулся куда указано. Здесь была не шахта, а самая настоящая кабина, причем без кнопок или сенспанелей. Она сама замерла на положенном этаже, выпуская в коридор. Царство позолоты и изумруда, роскошные ковры, дорогие шторы с кистями и окна до потолка… хотя на деле имитация окон. Коридор находился в глубине здания. В воздухе тут же загорелась, замелькала, привлекая внимание, стрелка указателя и повела к рабочему кабинету.

Хозяин кабинета, на первый взгляд, за прошедшие годы ничуть не изменился. Все тот же гладко выбритый лощеный молодой человек лет двадцати восьми, в дорогом костюме. Выдавали настоящий возраст и новое положение разве что появившиеся и очень старившие морщинки забот в уголках глаз и тяжелый начальственный взгляд: раньше всего этого не было.

– Здравствуйте, Рагнар. – Он пожал гостю руку. – Рад вас видеть и рад, что могу отплатить вам за ваше добро. Присаживайтесь.

Рагнар не стал впитывать эмоции, чтобы понять – действительно ли его рады видеть или это дежурная вежливость. Вслед за хозяином сел в кресло и перешел к делу:

– Здравствуйте, Михаэль. У меня к вам необычная просьба. Дело в том, что я получил информацию, угрожающую нынешней стабильности Империи. Но воспользоваться ею, чтобы остановить негативный процесс, может только премьер. Другому я ее доверить не рискну. К сожалению, временной фактор тоже не на моей стороне. Я решил обратиться за помощью к вам. Вы можете устроить мне встречу напрямую?

Бизнесмен молчал долго, наконец ответил:

– Знаете… Приди вы ко мне с этим хотя бы месяц назад, я бы, даже несмотря на свой долг, подумал. Но сейчас… У моего холдинга – очень обширные интересы и в Империи, и у нелюдей. Я знаю вас, а еще вижу: надвигается ураган, который изменит слишком много и не в лучшую сторону. А я не хочу. Хорошо. Будьте моим гостем пока. К вечеру, обещаю, я устрою вам встречу.

Покидать императорскую резиденцию премьер, конечно же, не стал. Рагнара это устраивало: дворец – одно из самых защищенных мест, а рабочий кабинет главы правительства наверняка защищен вдвойне. Краснопёрое ждал за массивным столом. На фотографиях он выглядел солидно, но в жизни это был невысокий мужчина с открытым, даже каким-то простоватым лицом. Умные карие глаза глядели любезно, почти весело, темная бородка слегка лохматилась и настраивала не относиться к премьеру серьезно. Рагнар внутренне сразу насторожился. За такой несерьезной внешностью скрывался острый как бритва ум и немалые деньги. Краснопёрое мог себе позволить лучших специалистов по имиджу, и наверняка каждая деталь, располагающая гостя считать себя умнее собеседника, была хорошо просчитана.

Вставать премьер не стал. Рагнар занял место по другую сторону стола и коротко рассказал о событиях, своих подозрениях и выводах. Не все – сработала привычка службы в Легионе. Если исполнитель без какой-то информации может обойтись, знать ее он не должен. Поэтому про встречу с генералом не было сказано ни слова. Своего наставника Юриуса он тоже упомянул, лишь пересказывая бегство со станции. Имя Лены не всплыло вообще, а про Василия было сказано, что с планеты они улетели вместе, но дальше разделились и к премьеру бывший ворон добирался своими способами.

Краснопёров ухватил суть дела мгновенно. Глаза загорелись лихорадочным блеском, и едва повествование было закончено, сразу начал:

– Ваш рассказ дополняет картину. Спасибо, вы помогли отсеять сразу несколько вариантов. Я передам наш разговор ее величеству. Теперь мы точно знаем, куда копать. Обещаю, никто из виновных не уйдет от возмездия. Но чтобы минимизировать вред и сэкономить время, у меня к вам есть предложение. Слышали ли вы о неудачах с замужеством императрицы?

– Да.

– Недавно мы получили точные доказательства, что и в первом случае это было покушение. Одновременно заказчики начали медиакампанию, что не просто так женихов преследуют несчастья, а почти удавшееся покушение на семью – это признак невезения рода, со всеми вытекающими из этого глупостями. – Премьер позволил раздражению слегка вырваться на лицо. – Мы взяли кое-кого, но это пешки. А команды исполнителей наверняка давно мертвы. Я предложил устроить проверку: найти жениха, который сможет в случае чего за себя постоять, и одновременно установить плотное наблюдение. Мы пригласили Василия Оленчина: как-никак потомственный дворянин. Про помолвку уже известно, но жених пока не прибыл. Ждать нет времени. Поэтому предлагаю…

– Подставным женихом стану я?

– Именно! – Краснопёров явно радовался сообразительности собеседника. – Я понимаю риск, но мы учли прошлый опыт. К тому же вы – Мастер искажений. Подмену не заподозрят. Василий был последний раз здесь много лет назад.

Рагнар машинально кивнул, сам мысленно взвешивая. Вроде логично. С другой стороны, сейчас ему предлагают то, что от него хотели заговорщики. Но с третьей стороны – предлагает глава правительства, то есть предложение можно считать почти что официальным. Что-то ему не нравилось.

Оговорка премьера! И то, как Василий сначала поморщился, когда Рагнар полушутя нелестно отозвался про императрицу, а затем согласился с характеристикой на полном серьезе. Они с императрицей знакомы лично, и хорошо. Но раз Рагнару про это Краснопёров не сказал сразу, явно не собирался говорить вообще. Тогда он вынужденно будет вести себя с императрицей холодно, официально, отстраненно, как с чужим человеком. Это оттолкнет ее величество, и…

Достроить логическую цепочку Рагнар не успел. В приемной раздались сначала невнятный бубнеж секретаря, затем громкое:

– Что значит «занят с государственными документами и ни для кого нет»? Забыли, кто я? Для меня он есть всегда.

Рагнар узнал голос одновременно с открывшейся дверью.

– А я-то спешу доложить, что наша потеря нашлась!

– Вот уж не ожидал встречи.

Оба были профессионалами, и безмерное удивление, прорвавшееся возгласом, не повлияло на реакцию. Шани с ходу попробовала нанести удар искажением и вызвать спазм мышц. Рагнар толкнул стол, зажимая премьера в угол: пусть он обычный человек, за спиной оставлять не стоит никого. Наверняка массивная мебель и удар о стену сломает пару ребер, но до допроса доживет. Одновременно ворон отбил атаку и сам в ответ выкинул из воздуха вокруг головы противницы кислород, заменяя его хлором. Оба изменения, естественно, действием не стали, но позволили друг друга прощупать.

Оттолкнувшись от стола, Рагнар нанес Шани удар ногой в грудь и ткнул кулаком в горло. Одновременно обрушил на нее множество мелких изменений-несчастий. Заставить поползти ткань одежды, раскрошиться обувь, поскользнуться, порвать связку, вывихнуть руку… Девушка ушла от первого удара, парировала второй и одновременно погасила почти все изменения. По ее виску стекла капля пота. Даже полминуты боя дались противнице с трудом. Сейчас ворон дрался в полную силу, не сдерживая себя. Не захватить – а убить. Решать будет разница в подготовке и опыте: Шани все-таки явно не боевик, а, скорее, агент влияния и диверсант.

Новая серия ударов врукопашную и искажением. Пол усыпали обломки разных предметов, которые оба пытались использовать в бою – их защищать от воздействия искажением не было смысла. Шани выдыхалась быстрее, чем предполагал ворон. Еще немного… Острое чувство опасности со стороны спины пришло без причины. Рагнар попробовал уйти с траектории удара, хотя и понимал, что не успевает. Выплеснул весь резерв, пытаясь перебросить защиту назад. Не помогло, поток искажения частично срикошетировал, размолов в пыль люстру и шкаф в углу, но остатка хватило впечатать Рагнара в стену. Последнее, что он успел заметить – перед тем как потерять сознание, – с премьера, которого тоже зацепило одним из рикошетов, стекает фальшивый облик, из-под которого проступает настоящий. Теперь возле разбитого стола стоял и брезгливо смотрел на драку не полный и низенький тридцатилетний Краснопёров, а рослый, наполовину седой мужчина лет пятидесяти, с военной выправкой. Перепутать это хорошо известное по всей Империи узкое ястребиное лицо и цепкие холодные глаза цвета янтаря было невозможно. Регент и дядя императрицы, и почему-то намного моложе, чем должен был быть.

Очнулся Рагнар от того, что сквозь веки сочился яркий свет. Он заставил себя открыть глаза. Серый, мертвенный свет. Руки и ноги оказались свободны, одежда пропала. Вместо нее – что-то вроде серого слитного комбинезона. Рагнар лежал на полу внутри пустого серого куба метра четыре в поперечнике. Источники освещения невидимы, но сделаны так, что в камере – можно было не сомневаться, что это тюрьма, – никаких теней. Сначала бессилие показалось наваждением. Он прислушался к ощущениям и, покрывшись ледяным потом, понял, что все взаправду. В душе тоскливо скулила пустота. Он был полностью лишен сил. Он – в специальной камере для Мастеров искажений. И все здесь устроено так, чтобы пленник выл с тоски, чтобы не получил ни капли подходящих эмоций…

Долго мучиться ожиданием ему не дали. Стоило только очнуться, как одна из стен поднялась вверх. В камеру вошли двое, схватили пленника железными тисками пальцев и подняли в вертикальное положение. Вырваться Рагнар и не пытался. По телу растекалась слабость, от резкой встряски затошнило. Все, что оставалось, – внимательно рассматривать тюремщиков. Разные и одновременно похожие. Правый – смуглый, горбоносый, невысокий, левый – светленький плосколицый здоровяк. Но одинаковыми их делал не выбритый до синевы череп и не однотипный серый, похожий на форму комбинезон, а взгляд. Вроде целеустремленный, но одновременно пустой, бездушный внутри, будто на тебя вместо глазного яблока глядит объектив телекамеры. Сходство усиливало и то, что у нормального человека взгляд непроизвольно бегает, охватывая полусферу и непрерывно передавая мозгу состояние окружающего мира: тысячелетний рефлекс, завязанный на инстинкт самосохранения. У этих двоих взор застыл, словно у роботов, действующих строго в рамках приказа. Явно зомбированы. Но определить с ходу по совокупности признаков, какая из техник применена, Рагнар не смог.

Едва стало ясно, что сопротивляться пленник не будет, в камере появились хозяева. Шани – как всегда с синими камнями в волосах, в эффектном изумрудном платье с глубоким вырезом, хоть сейчас на светский прием. И регент – в повседневном мундире, даже не скрывается. Значит, бояться уже нечего. Живым Рагнара отсюда выпускать не планируют.

– И стоило так дергаться? – сразу начала Шани. – Все равно попал сюда.

Рагнар замер, одновременно поднимая щиты и блоки в сознании – внешней силы это не требовало, – и сразу почувствовал, будто голову изнутри что-то щекочет. Кто-то из двоих перед ним начал попытку добраться до его воспоминаний.

– Зря надеешься, – продолжила девушка, – что твой приятель или Юриус тебе помогут. Обоих того. В пыль давно растерло. Вместе с твоей девкой.

Контролировать абсолютно все мысли было невозможно. Против воли на память пришла недавняя сцена расставания с Василием и Леной, однако воспоминание не относилось к числу защищенных: никакой привязки по времени в нем не было. Но противник уже зацепился за него и нанес удар. Его отбросила возведенная в разуме стена. Новый удар – и снова защита, в создании которой Рагнара тренировали лучшие специалисты Империи, устояла.

Рагнар злорадно оскалился: ломайте, ломайте. Такими темпами провозитесь месяц, не меньше. А там… Третий удар заставил ворона, забыв про гордость, скулить и орать от боли. Способ атаки был незнаком, но эффективен. Защита рухнула, разлетелась осколками, одновременно раздробив остальное сознание и превратив память в бесформенную кучу воспоминаний за много лет. Шани плотоядно ухмыльнулась, зашевелила пальцами, будто доставая что-то из щели, и растерянно посмотрела на регента.

– Не могу. Ты хорошо снес все блоки. Я могу сейчас просмотреть все, что угодно. Но не могу отыскать нужное воспоминание. Там хаос, куча мусора.

– Плохо. Я понял, – нахмурился регент. – Не теряй времени. Этот тип защиты я тебе не показывал. Не было смысла, поскольку одна ты с подобной системой все равно не справишься. Если бы я мог сам… Не важно. Стоп. – Он перехватил руку девушки, которая уже зажгла на ладони пламя, голос завибрировал командными стальными нотками. – Я помню, что ты хочешь с ним рассчитаться за Малик. Не сейчас. Он нам еще понадобится. Не порть биоматериал. Это приказ.

Он развернулся и вышел, следом – Шани. Подручные бросили пленника на пол и тоже покинули камеру.

Когда Рагнар пришел в себя и вспомнил разговор, то усмехнулся. Он проиграл свое сражение, но война еще не закончена. Оставалось надеяться, что Василий и Юриус после победы успеют его отыскать раньше, чем он сойдет в камере с ума и в самом деле станет лишь биоматериалом.

Глава 21

Едва за Рагнаром закрылась дверь, Лена недовольно сморщилась и гневно высказала:

– Опять он лезет везде сам, как будто меня нет. То есть нас нет. – И раздраженно добавила: – Мужчина, понимаешь ли… А ты молчишь.

– Совершенно верно, – спокойно ответил Василий. – Мужчина. И не спорь: война – не женское дело. Рисковать жизнью за вас – это наша обязанность. К тому же переубеждать его сейчас бессмысленно. Он все равно поступит, как считает нужным. Да и предложенный вариант имеет практический смысл.

– Не можешь запретить – возглавь, – съязвила Лена.

Василий оставил замечание без внимания.

– В общем и целом я с нашим вороном согласен: хватит и одного раза. Пусть тогда ты нас фактически спасла. Но конкретно сейчас я соглашусь и с тобой: Рагнар и в самом деле дергает тигра за хвост и лезет к нему в пасть. Спрятаться мы сможем, у меня тоже предусмотрено место в столице. Но если у него возникнут неприятности, этого мало. В идеале мы должны как-то его заодно подстраховать.

– Подожди. – Лена ненадолго замерла. Василий заинтересованно посмотрел на нее: лицо девушки потеряло всякое выражение, настолько она ушла в себя, о чем-то размышляя. – Я только сейчас вспомнила. Юриус словно знал, чем все закончится, – неуверенно начала она. – И сказал, что, если мы окажемся в столице и нам понадобится помощь, я обязательно вспомню адрес надежного человека, который поможет. Сейчас… – Лена наморщила лоб. – Северогорск-центральный, улица Ольховая, массив пятнадцатый, квартира сто восемь. Туда. Давай посмотрим по карте, где это…

Василий перехватил руку, которая уже потянулась к терминалу.

– Не надо. Лишний след. Я знаю, где Северогорск-центральный. Это – пригород центрального мегаполиса. Отсюда – полтора часа на подземке четвертого уровня, а там разберемся.

Нужный дом они отыскали только под вечер, хотя поначалу все казалось просто: доехать по скоростной ветке до пригорода, на станции отыскать карту, по ней сориентироваться и пересесть уже на местную линию. К сожалению, на станции магистральной ветки карта не предполагала расчета пешеходных маршрутов. В Сеть же Василий лезть по-прежнему не хотел, поэтому ошибка обнаружилась, лишь когда они поднялись на поверхность. Ольховая улица начиналась в паре сотен метров, но по другую сторону выхода трубы скоростной грузовой доставки и наземной сортировочной станции транспортной магистрали. До ближайшего моста – два километра, а потом обратно, быстрее выходило снова спуститься под землю, вернуться обратно на транспортный узел и уже там пересесть на правильную ветку. Но Лена второпях ошиблась переходом, из упрямства и «меня тоже хоть иногда надо слушать», убедила Василия, что права именно она. В результате пришлось опять возвращаться, из-за чего они потеряли еще уйму времени.

Когда Лена и Василий наконец отыскали нужную улицу и адрес, предзакатное солнце уже вызолотило в небе облака. Деревья вдоль улицы росли так густо, что смыкались кронами, словно влажной зеленой аркой, отчего неторопливо прогуливающиеся пешеходы оказывались в густой, но еще полупрозрачной тени. К тому же нижние этажи домов тоже были оплетены какими-то ползучими растениями, так что сразу возникало ощущение, будто ты находишься в длинном зеленом тоннеле. И нарушают его разве что витрины кафе, двери домов и проходы во дворы. Лена непроизвольно загляделась в одну из таких витрин, где за прозрачной дверью и окном виднелись вкусные тортики, пирожные, шоколадки, булочки и самые разные сладости. Василий улыбнулся, но твердо повел девушку за собой дальше.

Нужная квартира, как оказалось, занимала чуть ли не целый этаж всего жилого блока и имела отдельную дверь и свою лестницу со двора. Гости вошли в небольшой «предбанник», позвонили в звонок. Прикинув, где находится видеокамера, Лена слово в слово повторила то, что ей велел наставник Рагнара:

– Здравствуйте. Я к вам от Юриуса. Сам он не смог приехать, но сказал, что к вам можно обратиться. Дяденька, дайте напиться, а то так есть нечего, что переночевать негде.

Василий посмотрел на спутницу как на дуру, разве что пальцем у виска не покрутил. Но хозяина услышанное явно устроило, потому что дверь скользнула в сторону. На пороге их встретил высокий, худой как жердь мужчина, примерно ровесник Юриуса. Круглое лицо и пышные, торчавшие в разные стороны волосы делали его, как показалось Лене, очень похожим на Эйнштейна – по крайней мере, так великого ученого любили изображать в ее время на разных картинках.

– Здравствуйте, здравствуйте. Давно жду, – забасил хозяин. – Юриус заезжал и предупреждал. И просил вам, барышня, вот это отдать. – Он сунул Лене в ладонь серебристый кругляш.

Стоило ему оказаться в руке, как рядом возникло изображение Юриуса.

– Здравствуй, Леночка. Если ты получила это письмо, мой ученик все-таки полез в столицу и решил засунуть голову здешним хищникам в пасть. А тебе понадобилась помощь. В общем, ты не обращай внимания, что мой старый друг как две капли воды похож на ленивого пингвина – ты знаешь, что это такое. Он на деле человек проворный, и я ему полностью доверяю.

Лена оторопело посмотрела на хозяина.

– Э… простите. Мне Юриус вас показывал… при чем тут пингвин? Они же маленькие и толстые, я сама их рисовала.

В глазах хозяина сверкнула хитринка.

– Считайте это еще одной проверкой. Меня вы, я думаю, узнали.

– Великий Мастер Константин. Вы входите в Центральный совет Коллегии надзора. А я – Василий Оленчин.

Лена невольно сглотнула: так вот про каких «знакомых» в Коллегии упоминал Юриус, и что его обязательно бы предупредили о проступке ученика! Константин сделал вид, что не заметил ни растерянности Лены, ни легкой настороженности Василия.

– Так. Сперва – ужинать. Судя по вам, главная мысль у вас сейчас идет из желудка.

Дверь вела в прихожую, через нее – в гостиную, а дальше – в столовую, из которой видно было кухню. И везде – самые обычные интерьеры. Да и, готовя ужин, как заметила Лена, хозяин пользовался обычным кухонным комбайном. Юриус был куда оригинальнее…

Вернувшись в столовую с тарелками, Константин перехватил взгляд девушки, и в его глазах заплясали смешинки.

– Хотите, угадаю, что вы думаете? Сравниваете меня с Юриусом и думаете, как у меня все обыденно. И зачем мне целый этаж? Я все-таки в городе живу, да и в остальном предпочитаю удобство и экономию времени. Вот и живу в самой обычной квартире. Остальное – личная лаборатория и еще кое-что. А теперь вы, Василий. Совершенно верно, мы с Юриусом – яростные оппоненты по научной части. И наш обмен мнениями иногда выходит довольно резкий.

На этом Василий не выдержал и хмыкнул, «резкий» – это еще мягко сказано. Про Юриуса и Константина говорили, что они – как кошка с собакой, а, критикуя друг друга в статьях, временами позволяли себе весьма грубые эпитеты.

– Совершенно верно, – продолжил хозяин. – Широкой общественности не обязательно знать, что давным-давно во время Токайского конфликта два молодых Мастера, скрыв свои способности, по глупости и на спор записались добровольцами. А потом не раз спасали друг другу шкуру во время той, надо сказать, на редкость бездарной мясорубки. Это в науке мы друг с другом откровенно скандалим. Зато потом, каждый раз, как Юриус приезжает в столицу или я к нему на Лавинию, сидим за бутылкой хорошего вина. Но вы ешьте, ешьте, пока не остыло.

Ужин все равно сам собой совместился с разговором, за которым обменялись новостями. Оказалось, после столицы Юриус зацепился за след двух нелегальных Мастеров искажений – по описанию, одной из них была Шани. И теперь понемногу распутывал, где их видели и чем они занимались. Надеялся так выйти на остальную часть заговора. Василий лаконично рассказал все то, что случилось с ними.

Когда на столе остались лишь чашки с чаем и десерт, Константин задумчиво покрутил ложечку в руках. И высказался:

– Мне кажется, что мы ошибаемся. Все ошибаемся, но в чем именно – не пойму. Для начала… Как только Юриус рассказал мне про Рагнара, я затеял проверку. Абсолютно все следы подчистить невозможно, и не важно, сколько прошло лет. Большинство людей очень плохо представляют, какой информационный след оставляет человек за собой, от случайных снимков, которые делает какой-нибудь турист, фотографируя виды столицы, до поиска в Сети музыки послушать по дороге домой. Самое интересное, что если направление Коллегии для расследования самоубийства было фальшивое, то все остальные документы, включая бланки и удостоверения – настоящие. Все они числились в уничтоженных документах. Причем, как выяснилось, акты на списание формировал я.

Лена поежилась, очень захотелось спрятаться за спину Василия. А вроде ничего особенного и не произошло, чуть изменился тон, по ложке пробежал красноватый отблеск да тень, которую отбрасывал сидевший на стуле Константин, стала гуще и чернее.

– Никто не рассчитывал, что Юриус попросит именно вас, – сделал вывод Василий.

– Да. И я еще обязательно узнаю, кто нарушил правила Коллегии и кто надумал готовить Мастеров в обход закона.

Лена отвела взгляд и еле удержалась, чтобы не помотать головой. Ей показалось, что в зрачках Константина на секунду вспыхнуло самое настоящее пламя. Как-то стало даже жалко тех, на кого обрушится гнев Великого Мастера.

– Что касается авантюры Рагнара…

– Ой, простите. – Лена неудачно взяла пирожное, и оно разломилось пополам: один кусок замарал платье, второй жирными крошками разлетелся по полу.

Константин засмеялся и разом стал похож на себя-прежнего, каким он встретил гостей на пороге: эдакий чудак-ученый, всезнающий, но иногда далекий от жизни. Последовало еле заметное движение рукой, и крошки пропали, а платье приняло свой прежний вид.

– Вы правы, девушка. Меня и в самом деле настолько беспокоит эта тема, так что я несколько… позволил неуместные эмоции. Давайте-ка продолжим разговор в более подходящем месте.

Все трое перебрались в другую комнату… Лена и Василий замерли на пороге. Они находились в середине здания, но тут их встретила самая настоящая средних размеров полянка с деревьями и поленьями для костра, сложенными в центре. Несколько плетеных кресел, из-под ножки ближнего, испугавшись, побежал большой красно-черный жук. Взгляд наверх – по небу бегут уже наполовину серые в вечерних сумерках облака. Константин подошел к кострищу и щелкнул зажигалкой, поджигая растопку. Сразу поплыл запах горящей смолистой ели.

– Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Похулиганил я немного с пространством. Считайте причудой старого Мастера. Не нравятся мне городские парки, ненастоящие они какие-то, слащавые. А тут все самое настоящее, не иллюзия. И небо настоящее. Хорошо умиротворяет и помогает размышлять.

Лена, так до конца и не отойдя от шока, механически прошла к ближайшему из кресел. Трава мягко щекотала и холодила босые ступни. Василий внешне оставался спокоен, но было понятно, что и его удивили возможности Великого Мастера. Константин занял третье кресло и пару секунд вглядывался в огонь.

– Так вот. Вы знаете, за что Рагнар получил дворянство?

Лена посмотрела на Василия, потом осторожно уточнила:

– За прорыв обороны колонии нереев? Этот, как его?

– Церес, – подсказал Василий.

Константин взял палку, поправил дрова, чтобы огонь горел ровнее и не выбирался на траву.

– Не совсем. За прорыв обороны ворон получил повышение по службе, одну довольно редкую сейчас награду и уважение товарищей. Дворянство… Вы, может, слышали, что нереи не просто ели людей. На Цересе были фермы по выращиванию новых «поставщиков белка», научные центры, где над людьми ставили опыты. Один из таких центров-ферм был недалеко от базы, которую захватил Рагнар. Ее обнаружили штурмовики: им пришлось высаживаться чуть в стороне… как оказалось, почти на голову этой самой ферме. Там содержались подростки, беременные девушки и молодые женщины с детьми не старше пяти лет. Семь с половиной тысяч. Потом выяснилось, что к началу штурма на планете таких центров было четыре…

Константин отвернулся, и Лена заметила, что у него в уголках глаз выступили слезы.

– Я был там. В числе тех, кто, после того как ушел Легион, разбирался в делах нереев. Чистили, перебирали кладбища. Три из четырех лагерей были уничтожены сразу. Аккуратно, методично. До последнего человека. Тот, что возле базы, – не успели. Сразу попробовали исправить «ошибку», но вмешался Рагнар. Даже ненадолго и даже с земной электроникой полное слияние с искусственным интеллектом – это риск покалечить нервную систему или сойти с ума в момент разъединения, когда из почти бога становишься обратно простым смертным. Взять под прямой контроль центральный процессор базы чужих – талант плюс безумие. Шансов выжить крайне мало. Но Рагнар все равно так и сделал. Потом взломал инфосеть округа, обеспечил транспорт, огневой коридор и воздушное прикрытие до самой базы. И запретил себя отключать, пока последний из гражданских не был запрятан на нижний уровень. Среди тех, кого вытащили штурмовики из плена, не погиб вообще никто. По всей остальной планете спасли меньше народу, чем в тот первый час.

Василий помотал головой:

– А я-то удивлялся, с чего это он так ненавидит нереев. Не просто враг, а что-то личное.

– Да. Когда нашли первый из уничтоженных лагерей, его обследовал в том числе и Рагнар. Как единственный специалист, который наблюдал это, – Константин поморщился, – спецучреждение в неповрежденном виде. Что возвращает нас к сегодняшней ситуации. Точнее, возможности подстраховать нашего героя. За прошедшие семь лет спасенных подростков не просто проверяли самым тщательным образом. Они фанатично ненавидят чужих и преданы человечеству, что делает их востребованными в разных государственных структурах. Двое таких – молодая пара – через неделю зачисляются во внутреннюю охрану дворца и переезжают в дворцовый комплекс.

Василий побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Дырка в системе безопасности… получается. Но сейчас это на руку, потому я «за». Однако – два вопроса. Согласятся ли эти ваши молодые люди нам помочь, зная, что даже после нашей победы они в любом случае рискуют карьерой? И если согласятся, как вы собираетесь их подменить? Дворец напичкан детекторами, а мы не первые, кто попытается проникнуть туда под чужим лицом.

Константин подбросил несколько поленьев и подождал, когда начавшее было затухать пламя разгорится снова.

– Сначала отвечу на второй вопрос. Я все-таки – один из Великих Мастеров. А еще в вас лежит отсвет силы Рагнара. Не знаю уж, сознательно или нет… Такое делают с лучшим другом или с любимой женщиной. – Лена вздрогнула и тут же загнала поглубже вопрос, кто она Рагнару – друг или любимая. Не сейчас. – Тут вопрос не мощи Искажения, а очень искренних и глубоких чувств, – продолжил Константин. – Я сумею использовать этот отсвет как якорь. Помогу на время изменить физически тело, а не создать обычную иллюзию. Ни одна проверка ничего не определит. А насчет первого вопроса… Расскажите им нынешнюю ситуацию. Меня они знают и верят, я подтвержу ваши слова. Когда они узнают, что помощь нужна именно Рагнару и что кто-то из заговорщиков заигрывает с чужими… Уверен – Сенара и Деллен согласятся.

Следующая неделя оказалась суматошной. Худощавые смуглые, чем-то похожие друг на друга раскосым взглядом и острыми чертами лица, парень и девушка согласились быстро. Дальше все четверо поселились у Мастера. Василию и Лене надо было привыкнуть к новым именам, не просто скопировать облик, но и с помощью Константина перенять манеры и привычки. Пусть не идеально, все равно на новом месте их никто не знает. Лена была благодарна. Это помогало забыть, что Рагнар так и не вышел на связь.

Глава 22

Административные здания, парки, жилые постройки… императорский дворец оказался отдельным городом в центре столичного мегаполиса. Красота, сплетенная с защитой. Гуляй, знакомься, отдыхай – на службу пока взяли лишь Деллена, а его жена еще должна была доучиться. Пользуясь таким снисходительным отношением, Лена всю неделю старалась поменьше выходить из предоставленной квартиры, ибо чувствовала себя как на иголках. Да и выглядеть вместо себя-обычной – черноволосой мулаткой было настолько непривычно, что девушка боялась себя выдать. Вечером первой рабочей недели «муж» тоже остался дома, чтобы отдохнуть и побыть вдвоем… Насчет прослушивания Василий проверил комнаты еще в первый день, поэтому говорили свободно.

– Система безопасности тут близка к идеалу. Вроде ходи, где хочешь, но на деле сможешь попасть только туда, куда тебе разрешено.

Заметив, как Лена напряглась – аж спина задеревенела, Василий сразу постарался успокоить:

– На руку нам играет две вещи. Первое. Меня поставили на внутренний круг. Наименее ответственное место – обкатать новичка и присмотреться. Система периметра задействована, в первую очередь, от проникновения внутрь и утечки информации наружу. Нам же надо внутрь, это проще. И второе. Спасибо Мефодию: он связался с Адамом – это тот самый первый в истории искин, который управляет столичной погодой, – и попросил помочь. Адам имеет штатные каналы связи с дворцом. И не знаю как – я даже не берусь представить возможности подобного разума, особенно когда он действует в связке с Великим Мастером, но вдвоем они сумели отыскать группу помещений, которые есть физически, но не существуют ни на планах, ни вообще в информационном пространстве.

– Рагнар там! – Лена вздрогнула и, кажется, готова была бежать немедленно.

Василий ухватил девушку за руку и заставил сесть.

– Успокойся. Рагнар точно на территории дворцового комплекса. Это подтвердил Адам: отсюда ворон не выходил. И он точно добрался до резиденции премьера, но дальше будто растворился в воздухе. – Василий сморщился. – Хоть в чем-то его авантюра сработала. От Рагнара явно не ожидали подобной прыти, так что перехватили, как понимаю, уже где-то недалеко от кабинета. Труп нигде не зафиксирован, отсюда считаем, что он пока нужен живым. Но… здесь тысячи сотрудников, а его спрятали так, что вообще никто не подозревает. Как эти помещения предполагаемой тюрьмы не попали вообще никуда, хотя в современном информационном поле каждая дохлая мышь и каждая травинка во дворце хоть где-то, но сосчитана, я вообще не понимаю. Второй попытки у нас не будет.

Лена кивнула. В случае провала людей с такими возможностями их просто прикопают там, где поймали. Василий по привычке последних месяцев провел ладонью по щеке, хотя здесь бороду и не носил, и продолжил с нотками неуверенности в голосе:

– Проблема в том, что хотя Адам – старейший из искинов, а Константин – сильнейший из ныне живущих Великих Мастеров искажений, их возможности тоже имеют предел. Они смогут на какое-то время подделать маркер нашего положения, но полностью его сымитируют лишь на ограниченное время. Стоит мне нырнуть на эти самые несуществующие ярусы, и сигнал пропадет. Минут десять-пятнадцать – а дальше система меня потеряет и поднимет тревогу: что-то случилось с охранником. С тобой попроще, у тебя уровень доступа низкий. Тебя с помощью Адама и Константина можно «потерять» на целый час, но…

– Я справлюсь, – ответила Лена спокойно, тоном, не принимающим возражений. – И я хорошо помню урок Рагнара. Живых врагов за спиной у меня не останется.

Вечером следующего дня Лена, незадолго до того, как «муж» должен будет вернуться со смены, вышла из дома и как бы случайно встретилась со старшим группы, в которой числился Василий. Девушка мялась, будто бы хотела о чем-то спросить, но не решалась. Опытный и немолодой уже мужик сообразил это сразу и усмехнулся в усы:

– Могла и не изображать ничего, а просто подойти. Так… ты хочешь поговорить, но чтобы муж не знал пока? А насколько я знаю наших, если заметят, как мы говорим, сразу растреплют твоему мужу. Пошли, тут недалеко.

«Недалеко» оказалось одно из небольших технических зданий. Вниз в тоннель, где проходят коммуникации, девушку, естественно, приглашать не стали, но и пустая, чистая и без окон небольшая комнатка для разговора подходила как нельзя лучше. Едва дверь закрылась, старший группы как можно добрее улыбнулся и предположил:

– Хочешь, угадаю? И отвечу. Ничего страшного, ну, ошиблись по молодости. Бывает. Незапланированная беременность карьере не помешает.

Лена от его слов неожиданно для себя покраснела, пусть и выглядело это к месту. Мужик улыбнулся еще шире и теплее… И тут Лена коснулась его груди ладонью, одновременно вызывая в голове ключ запуска, как показывал Великий Мастер: пусть она не владела искажением, совсем не обязательно разбираться в устройстве телевизора, чтобы нажимать кнопки переключения каналов. Никаких внешних эффектов – но собеседник замер на месте. Для него теперь идет разговор и обсуждение проблем обратившейся к нему девушки… и так не меньше чем часа на полтора. Одновременно кисть руки, которой прикоснулась Лена, стала выглядеть, как положено от рождения. Зрелище получилось некрасивое и неприятное, особенно в месте перехода, где кожа разных оттенков перемешалась пятнами. Дороги назад больше не было.

Лена приложила ладонь теперь уже к люку, ведущему в технические тоннели, и вздрогнула… Мгновением спустя она поняла, что на самом деле это вздрогнула реальность. Прогнулась под толчком причин и следствий, меняющихся местами и перестраивающихся в угоду воле Мастера, и под ударами меняющихся законов континуума. Лена замерла, оторопело наблюдая за медленно отодвигающейся крышкой входа. Вот она, настоящая сила и основа могущества Мастеров искажений, а не мелкие внешние эффекты вроде пламенеющей руки или полянки внутри дома. Но долго предаваться рассуждениям было нельзя. Едва щель в полу стала достаточной, Лена спрыгнула вниз, и тут же иллюзия аварийной ситуации для замка, который исправно «спас человека», пропала. Люк захлопнулся, и при этом можно было не сомневаться: ни один датчик никуда и ничего не сообщил. Одновременно с Лены стекла очередная часть облика, прежними стали обе руки до плеча.

Технические коридоры были похожи на сумрачный бесконечный прямоугольный лабиринт. Вдоль одной из стен тянулись какие-то жгуты, короба и трубы. Скорее всего, на самом деле это было что-то иное, а не провода и трубы, – но сейчас Лене отличия в технике разных эпох оставались безразличны. В ушах шелестел голос Константина, указывая, куда поворачивать, чтобы не заблудиться или не столкнуться с техником. К счастью, люди по тоннелям ходили крайне редко, а для разнообразных видеокамер и автоматов Лена оставалась невидимкой. Наконец голос Великого Мастера прошелестел:

– Здесь. Бей. Собери волю, желание – и ударь. Остальное сделает вложенная сила.

Девушка тут же представила, как невидимый кулак ударяет в стену и открывает дверь. Несколько секунд ничего не происходило, и Лену захлестнула бешеная ярость. Она почти дошла, она почти спасла – и вдруг что-то не сработало? Да она тогда голыми руками тут все и всех снесет! По коридору немедленно прошла рябь изменения реальности. Кусок стены осыпался пылью, открывая ровный овальный проем. Лена стала полностью собой, а голос Константина исчез. Все, что Мастер вложил в нее, было истрачено.

Не давая проснуться страху, что она теперь беззащитна, девушка шагнула в проем и почти сразу чуть не споткнулась о лежащее тело в сером комбинезоне. Свет по яркости в секретной части не очень отличался от тоннелей, но имел какой-то странный, незнакомый спектр – ближе к зеленому, а не к белому. Зрение приспособилось не сразу. Но когда глаза привыкли, Лену передернуло: не только иное освещение, овальные двери на входе в коридоры и в следующее помещение. И в комнате, и в лампах наверху, и в мебели – везде, где человек из эстетических соображений сделает прямой угол, здесь сгладили, закруглили, а где лучше бы смотрелся овал или полукруг, наоборот собрали из нескольких ровных плоскостей. Помещение было чужим, слишком нечеловеческим.

И тут девушка поняла, что у человека на полу нет лица. Совсем. Вместо глаз, носа, рта – ровный, плоский овал кожи, который сразу переходит в идеально гладкий лоб и выбритую макушку. Результат удара искажением. Лена невольно сглотнула. Обыскивать труп она не стала, и не только из-за нахлынувшей к безлицему брезгливости до рвоты: если у охранника и было оружие, оно все равно пришло в негодность – как и замки, и остальное оборудование комнаты.

Торопливо, пока здешняя охрана не подняла тревогу, Лена толкнула следующую овальную дверь и замерла на пороге. Вытянутый зал, вдоль стен – прозрачные цилиндры, в которых струится что-то вроде зеленоватого дыма. В каждом цилиндре прямо на полу сидел голый бритый человек, неподвижный, будто статуя. Лишь присмотревшись, можно было понять, что люди живы: медленно-медленно сужаются и расширяются зрачки, вздымается грудная клетка. Но на происходящее в комнате обитатели цилиндров не реагировали.

Картина напомнила многочисленные фантастические фильмы, просмотренные еще в родном времени. Никакой крови, никаких ужасов, люди в своих прозрачных капсулах не пугают и не вызывают отвращения – и все равно по коже прошелся непонятный морозец. Лена торопливо перешагнула порог следующей комнаты: к счастью, и здесь не оказалось запоров. Встретила безлюдная биологическая лаборатория – или, скорее, медицинский бокс, и пахло как в больнице – но с возможностью приковать пациента к кровати. Причем не современные умные ленты из наноматериалов, а самые что ни на есть знакомые по своему времени наручники из твердого пластика. Следующие две комнаты – тоже лаборатории-медбоксы. Другие, но чем-то похожие. Лене это показалось важным, поэтому она задержалась, пытаясь поймать ускользающую мысль.

«Эпоха! Словно в дешевую фантастику попала!»

Лена давно привыкла, что в нынешнем времени разнообразные интеллектуальные контроллеры буквально пронизывают окружающее пространство, и даже в самые обычные предметы встроены какие-то устройства адаптации под текущий момент – как та же одежда, меняющая размер. Но здесь подобные системы отсутствовали. Простыня – явно обычное, сшитое ниткой из кусков полотно ткани без датчиков. Запоры на дверях – простая защелка, словно на садовой будке: потяни за ручку, вставь в отверстие на косяке шпенек. Наручники, люминесцентные лампы, примитивное оборудование, которое управляется вручную. Хозяева опасались любой умной электроники.

Подтверждение догадки ждало уже в следующей комнате. Несколько огромных и совсем человеческих серых металлических шкафов, словно заглянувших из двадцатого века, причем ближний подозрительно напоминал картотеку. Лена дернула один ящик на уровне груди, выдернула из плотно набитого ряда папку наугад и пролистала. «Личное дело образца номер АВ1247ЕГ». Дальше шли анализы и биологическая белиберда, из которой Лена могла ухватить отдельные слова вроде «уровня сопротивляемости» или «предполагаемого времени дезинтеграции». Последний лист содержал отметку, что образец «выработал ресурс на 95 %», поэтому нестабилен и отправлен на утилизацию. На этом Лена, наконец, сопоставила цилиндры в первом зале, кровати с наручниками и «личное дело» и судорожно выпустила воздух сквозь сжатые зубы, зашипев, словно разъяренная кошка. Воображение сразу нарисовало Рагнара, который вот так же… «Нет уж. Там его нет. Живой он, и точка».

Прежде чем идти дальше, Лена решила обыскать комнату. Остальные шкафы могли содержать что-то полезное – например, оружие. Девушка осторожно выдвинула нижний, самый небольшой ящик следующего шкафа. Там оказалась стопка карточек. Взяв в руки первую, Лена негромко расхохоталась: сказалось нервное напряжение, заодно вспомнились слова Василия про первобытную технику. Хозяин потайной лаборатории был человеком аккуратным и дотошным, но привычным к хранению информации в памяти электронных устройств. Здесь он подробно написал, что и в каком ящике хранится, но разобраться в этом современнику было бы крайне сложно: у них-то навыка поисков по архивам и бумажным каталогам нужной литературы просто нет.

Первый шкаф ничего полезного не содержал: сплошные реактивы. Второй – тоже. Зато на одной из карточек третьего числился тот самый дезинтегратор! С минуту Лена соображала, по какой системе промаркированы ящики, затем рванула нужный ящик на себя так, что едва не выдрала из креплений. Там в ячейках лежали самый обычный медицинский пистолет для впрыска лекарств и с полсотни ампул рубинового цвета.

Следующая дверь, ведущая из склада-архива дальше, оказалась заперта, но тоже на обычный механический замок-защелку. За ней скрывалась… самая нормальная комната с бритоголовым охранником, уставившимся в мониторы видеонаблюдения. Почуяв шевеление, он вскочил. Нечеловечески быстро отшвырнул стул и кинулся на Лену. Шприц-пистолет девушка держала в руке, палец на спусковом крючке, но все равно успела нажать на спуск, когда охранник уже почти нанес удар.

Щелк-щелк-щелк. Три ампулы «магазина» опустели. Оказалось достаточно и одной. Тело охранника по инерции еще толкнуло девушку к стене, нанесло удар в живот, причем такой силы, что у Лены перехватило дыхание. Охранник рухнул на пол без признаков жизни, Лена несколько мгновений приходила в себя, затем кинулась к мониторам. Все они показывали Рагнара, лежащего на полу без движения, в непонятной серой камере. Сердце подпрыгнуло и заметалось между макушкой и пятками.

– Черт бы вас побрал! – Лена была готова заплакать: вот он, любимый, рядом. Но никакой двери дальше, и из управления – четыре непонятных кнопки без подписей.

«Спокойно. Думай, думай». Девушка заставила себя собраться. Во всей секретной части дворца в комнатах стоят механические запоры с древней электропроводкой, а тут поставили обычные камеры видеонаблюдения. Почему? Ответ простой. Рагнар – Мастер искажений. Он может взять под контроль любой электронный замок. А защелку, тем более не зная, где она, отодвинуть не сможет! Значит, кнопки к запорам не имеют никакого отношения. Окрыленная надеждой, Лена принялась ощупывать оставшиеся три стены операторской. На второй по счету стене нашлись замок-защелка и штурвал, который позволил отодвинуть стену в сторону.

– Рагнар, – тихонько позвала Лена.

Ответа не последовало. Бывший ворон не пошевелился. Несколько мгновений осторожность шептала, что тут могут быть ловушки на спасателей, разумнее вызвать Василия. Лена приказала благоразумию заткнуться. На всякий случай заклинила стулом дверь и шагнула внутрь. Подойдя вплотную, разглядела нездоровую худобу мужчины. Она и раньше все время не шутила, что не в коня корм – сколько ни съест, все равно не потолстеет, – но сейчас ребра и ключицы выпирали особенно отчетливо, а отросшая щетина не могла скрыть заострившегося подбородка и впалых щек. Кольнула жалость, но ей Лена тоже приказала заткнуться. Потом. Когда выберутся. Она присела и осторожно потрясла Рагнара за плечо. Кожа оказалась неприятно холодной на ощупь.

– Очнись! – Девушка затрясла сильнее.

– Опять?

Голос был хриплый, негромкий и раздался так неожиданно, что Лена чуть не подскочила. Сам же Рагнар не шелохнулся: губами шевельнул, но даже глаз не приоткрыл узнать, кто пожаловал в гости.

– Я, это я. – Лена поняла, что сейчас заревет. – Почему опять? Я только сейчас смогла до тебя добраться.

– Наверное, вот так сходят с ума. Или… Не заняться ли мне изучением призраков? Раз подвернулась возможность и появился досуг, – послышался хриплый смешок, но Рагнар по-прежнему не менял позы. – Теперь я знаю, к примеру, что у порождений шизофрении нет памяти. Ты, птаха моя золотая, приходила сюда, и не раз. Сидела молча и слушала мои признания. Вспомнила? Хотя что тебе вспоминать. Может, настоящая Леночка потом все-таки догадается, как я ее… Любил…

– Дурак!

Лена без лишних слов подхватила Рагнара под мышки и поволокла к выходу. Одновременно выдохнула – пусть и такой исхудавший, он оказался неожиданно тяжелый.

– Это в самом деле ты! Настоящая! – Едва они оказались в операторской, Рагнар словно ожил, вскочил и схватил девушку за плечо, с бешеной радостью ощущая под пальцами тепло и плоть человеческого тела – а вовсе не пустоту и призрачный холод, как вчера, и позавчера, и все дни до этого.

Лена молча вытерпела, хотя сжал ей плечо Рагнар очень больно. Мгновение подумала. Дальше с силой рванула на нем одежку, сама не ожидала, как легко серый костюм распадется на ленты и лоскуты. Скинула блузку и прижалась. Кожа к коже. Не было хорошо знакомого страстного слияния. Легкие, нежные прикосновения. Лучший способ вспомнить друг друга после разлуки – или узнать друг о друге нечто новое? Токи силы не ощущаются, но это почему-то не тревожит. Достаточно просто держать друг друга в объятиях и целовать долго, осторожно и терпеливо. А потом все встанет наконец на свои места.

– Живой. Живой и целый. – Девушка ощутила, как объятия ослабели и Рагнар обмяк, привалился к стене. Стал опять бледен и недвижим. И ей стало по-настоящему страшно. – Не умирай! Не умирай, пожалуйста! – упала к нему на грудь и расплакалась.

– Умирать? – Голос был слабый, но твердый и с привычной насмешкой. – Когда только-только получил тебя? Не собираюсь. И вообще, ты выйдешь за меня замуж?

– Прямо сейчас? – Лена смогла улыбнуться сквозь слезы.

– Сейчас не получится. Ни одного компьютера под рукой и ни одного нужного чиновника. Не зарегистрируют.

– Он еще шутит…

– Шучу. – Рагнар хрипло выдохнул. – Оказывается, умирать заживо чертовски страшно. Я и не представлял, что настолько. Без силы, без внешних эмоций. А еще и канал постоянно давят какой-то гадостью. Извини. Просто сейчас эта дрянь из меня выходит. – Он закусил губу так, что выступила кровь. – Немного больно, как видишь. Ничего. Рядом с тобой все быстро пройдет.

Лена осторожно улыбнулась.

– Пошли. С той стороны ждет Василий.

Рагнар хоть и стоял, держась за стенку, но говорил уверенно:

– Интересно, как вы меня вообще нашли…

– Нам Константин помог. Ну… Великий Мастер Константин. Его Юриус попросил помочь.

Рагнар хмыкнул. Да уж, и непонятно, что чуднее – волшебное спасение или то, что Константин выполняет просьбу Юриуса. Тут он заметил внутри Лены остатки плетений Великого Мастера с опорой на свою тень… причем вложил Рагнар тень, похоже, еще когда они только летели на Лавинию к Юриусу, сбежав со станции. То-то учитель так загадочно смотрел и улыбался: понял все намного раньше своего непутевого ученика. Рагнар попробовал снять комбинезон с охранника, но то ли от контакта с веществом из ампул, то ли по иной причине ткань комбинезона расползалась в руках, как мокрая промокашка. Рагнар с грустью поднял с пола остатки своей тюремной робы.

– Знатно ты ее порвала. Ладно. Помоги мне соорудить из этого хоть повязку набедренную. Или стану первым в истории дворца нудистом.

Лена даже не собиралась смущаться и извиняться, лишь хихикнула, представив, как они кого-то встретят, а у Рагнара из одежды – одни браслеты ворона. Она деловито соорудила что-то вроде трусов, еще раз хихикнула – на сей раз глупому виду, – и оба шагнули из операторской в лабораторию.

Стоило Рагнару оказаться в комнате-картотеке, а потом увидеть следующую комнату, он замер и принялся ругаться, поминая почему-то премьера и его родственников, происходящих от неведомого Лене зверя хаврюна, и все хотел засунуть кому-то в зад копыта.

– Что такое?

– Там было что-то странное? – ответил Рагнар вопросом на вопрос. – Совсем странное.

– Ну… Из совсем странного – длинный зал. Стеклянные цилиндры, в которых сидят голые мужики. Вроде того охранника, которого я… прибила.

– Сколько?

– Штук тридцать. Или сорок. Может, больше.

– Мать твою. Не пройдем.

– А что в них страшного? – Лена достала пистолет. – Вот. Называется дезинтегратор. Прыснуть – и этот… как его… охранник падает.

Рагнар устало опустил плечи.

– Страшно то, что ты просто не успеешь. Я понял, что мне напоминают здешние… сотрудники, когда увидел дизайн этих… помещений. Зомби-вирус нереев. Биооружие диверсантов. От него человек становится роботом.

Очень быстрым и очень живучим, без инстинкта самосохранения: для них существует лишь приказ хозяина. Тридцать зомби нас на части порвут. Я их даже в нормальном состоянии не уверен, что остановлю.

Рагнар ненадолго умолк и поник, прислонившись к стене. По виску стекла капля пота. Лицо опять слегка посерело: длинная тирада разом далась с некоторым трудом. Лена бросилась к нему, но Рагнар хоть девушку и обнял, восстановился почти мгновенно и самостоятельно. Негромко продолжил:

– Тут все сделано так, чтобы в первую очередь отсечь Мастеров искажений. Минимум электроники, чтобы не привлечь внимания. И в том зале, про который ты сказала, я почуял что-то вроде ловушки на искажение. Стоит мне подойти поближе, как начнется активация. Идти навстречу… Это работу Великого Константина ловушка не заметила, а я пока не Великий Мастер и не умею так действовать с искажением, чтобы любой откат пропал уже через пару сантиметров. Гасить же ради маскировки способности в моем текущем состоянии – самоубийство. Я Василия сюда позвал.

Василий, который ждал в техтоннелях недалеко от входа в секретную часть – готовый прийти на помощь по первому сигналу, – появился через пару минут. Рагнар уже собственными глазами с восторгом осмотрел плетение искажений и информационных потоков, сплетенных Великим Мастером: поскольку завязано было на его тень, он мог видеть каждую черточку пополам с настоящим обликом. Василий в два шага пересек комнату и обнял друга так, что у того аж ребра хрустнули.

– Живой.

– Уф… Еще раз так обнимешь – и живой ненадолго.

– Ну, раз шутишь – точно живой. Интересно, а кому эти комнатки принадлежат? Уж больно подозрительно знакомый интерьерчик.

– Не поверишь. Нашему дорогому премьеру. Который одновременно регент и нелегальный Мастер искажений. И прямой начальник одной нашей общей знакомой любительницы украшений из синих камушков.

– Ирина, то есть ее величество, будет просто счастлива узнать, какая гадюка сидит за ее спиной. – Василий скривился, как от кислого, брови удивленно поползли вверх, образуя на лбу морщинку. – Что интересно, про способности эспера у регента нет данных ни слова вообще. – И пояснил для Лены: – Был нехороший прецедент еще на заре Империи, задолго до появления технологий искажения. Человек с проснувшимся эспер-геном автоматом исключается из линии наследования трона. Но до самого покушения изоляционистов и отречения регент был хоть и внизу списка, но в числе наследников.

Рагнар вдруг замер. Глаза забегали, словно высматривая что-то невидимое.

– Ах ты! Началась активация. Бежим! Что замерли? Сигнализация засекла искажение, спрятанное внутри Василия. Видимо, уровень вложенной энергии выше порога. Да, да, это невозможно, раз даже системы дворца не почуяли, но тут я поверю в любую чертовщину.

Он подтолкнул их одновременно в сторону операторской и камеры. Лена, которая внимательно изучала здешние двери еще по дороге, сообразила захлопнуть дверь и задвинула защелку. Вовремя: всего через несколько секунд с той стороны послышался шум.

– Я пока не в состоянии. Василий, покажу, какую стену ломать, – скомандовал Рагнар, – выплескиваешь все, что там в тебя вложили.

– Но мы тогда останемся без связи с Константином и Адамом. И как выберемся – не расскажем, что увидели, – попробовала возразить Лена уже на бегу.

– А иначе не выберемся и нам открутят голову! – отрезал Рагнар, захлопывая дверь в операторскую и пытаясь сообразить, чем ее заблокировать. Изнутри все хорошо маскировалось, но задвижка была только со стороны лаборатории. – Долго этих тварей замок не удержит. Они умные и до жути сильные. Вот эта. – Он наконец сориентировался и ткнул пальцем в одну из стен камеры. – Ломай. Заходили ко мне отсюда, там точно есть проход.

Василий замер напротив показанной стены с отсутствующим взглядом. Вскоре серая поверхность задрожала и рассыпалась песком. Рагнар с удовлетворением выглянул: дальше шел самый обычный коридор, облицованный обойным пластиком. Если какие-то охранные системы и были, от удара Василия они выгорели.

Коридор вывел к лифту – здесь была не платформа и не шахта гравитационного лифта, а подходящая, скорее, докосмической эпохе глухая стальная коробка-кабина. Никаких кнопок и панелей, управление было рассчитано исключительно на Мастера искажений – только он мог дистанционно подключиться к контроллеру и запустить спуск и подъем. Лифт доставил в небольшую комнатку, где защита и управление тоже были завязаны на искажение, но больше ориентированы на маскировку и от проникновения снаружи. Закончив блокировать все охранные устройства, Рагнар смахнул затекавший в глаза пот и устало выдохнул:

– Радует, что с Мастерами у наших врагов явно напряг. Делал неплохой специалист, но по профилю скорее диверсант, а не защитник. Или готовили по довоенным программам. Не Легион.

Василий молча кивнул. У специалиста по взлому и проникновению разработать и выполнить оборону объекта по умолчанию получится хуже, чем у профессионального охранника, слишком разные у них задачи и отсюда профиль обучения. Готовить воронов и атаковать и защищаться начали совсем недавно по итогам сражений с вольфарами – первой в Галактике войны, где обе расы применяли искажение. Но занимался такими бойцами-универсалами в рамках Пакта стабильности исключительно Легион.

Потайная дверь вывела в безликие и пустые жилые комнаты, где из мебели находились только встроенные шкафы и кровати. За окном уже сгустилась короткая летняя ночь. К неудовольствию Рагнара, здесь не было не то что одежды – вообще ничего, чем можно заменить висевшие сейчас на нем тряпки. Едва Василий бросил взгляд за окно, с ходу определил:

– Резервные гостевые апартаменты в пристройке центрального комплекса. Я знаю отсюда короткий путь до жилых помещений ее величества. Должны успеть.

Остальные молча согласились. Не может быть, чтобы тайная лаборатория-тюрьма не имела связи с хозяином. И дело совсем не в том, кто успеет рассказать императрице свою версию первым. Все равно начнутся проверки, и неизбежно вскроется, что премьер и регент – один человек. Зато если убить императрицу и одновременно сымитировать смерть регента – для всех он стар и болен, – то в хаосе смены династии премьер становится очень весомой фигурой. Шанс и заткнуть рот Рагнару, и остаться у власти.

Глава 23

По дороге Лена и Рагнар убедились, что Василий не просто знает центральную часть комплекса, а знаком с ней подозрительно хорошо. Путь он выбирал не задумываясь, легко обходил скопления камер, где Мастеру искажений будет трудно маскироваться, как и обошел все людные места. За все время по дороге попались лишь двое торопившихся по своим делам техников, которым ворон без труда отвел глаза. Рагнара так и подмывало спросить: откуда Василий настолько точно знает, где расположен тот или иной контроллер оповещения, что не глядя тычет пальцем – сейчас открою, проследи, чтобы вон оттуда не пискнуло. И откуда Василий знает пароли, которые просто набирает на замках, а не просит Мастера искажений влезть посмотреть в электронной памяти, которая наверняка запрятана далеко отсюда и обвешана защитой?

На подходе к личным апартаментам императрицы Василий вообще свернул в сторону и коротко пояснил:

– Не через парадную же дверь заходить с фанфарами? Есть что-то вроде приватной калитки, для своих.

Потайной коридор оказался голым – безликие, облицованные белым матовым пластиком стены – и явно петлял вдоль апартаментов, все время то поднимаясь, то опускаясь. Кажется, что пластик литой, ни единой щелочки и тем более прохода – даже та дверь, через которую они вошли, мгновенно слилась со стеной. Но Василий и здесь шел уверенно, разве что споткнулся, когда Рагнар сказал:

– Странно. Здесь такая же плотная система безопасности, как и в остальном комплексе. Но такое ощущение, что она и без моего вмешательства нас сейчас просто не видит.

– Успеем. Не можем не успеть. – Ответ последовал короткий, лающим тоном, и Василий зашагал еще быстрее.

Наконец по каким-то одним ему ведомым признакам он определил нужную точку, приложил ладонь и сдвинул фальшь-панель. За ней скрывалась клавиатура замка. Еще один длинный код – и в стене распахнулась дверь.

Переступив порог, друзья оказались в пятиугольной комнате. Судя по всему, планировка апартаментов напоминала набор «ромашек»: несколько помещений близкого предназначения сходились в центральную комнату-пятиугольник, которую при желании хозяйка заодно могла сделать чем-то вроде гостиной. Здесь стоял столик и пара мягких диванчиков. Рагнар выглянул в арку ближайшей двери: туда выходил коридор, который вел в следующую «ось». Заодно подобное устройство апартаментов скрывало, что планировка-то с секретом: нужные для потайного прохода впадины-плоскости-выступы выглядели как элементы эксклюзивного роскошного дизайна.

Первым делом Рагнар проверил комнату своими способностями насчет систем слежения. Естественно, в жилой части ничего подобного не стояло, но, убедившись в этом, он почувствовал себя куда спокойнее. Затем обшарил взглядом комнату уже на предмет возможной одежды – набедренная повязка угрожала развязаться и свалиться в любой момент. К огромному сожалению, на столике не отыскалось даже самой завалящей скатерти, а диванчики были накрыты не покрывалами, а чехлами.

Рагнар уже подумывал осторожно проскользнуть в одну из комнат и аккуратно стащить там какую-нибудь простыню или занавеску, когда раздались легкие шаги, и, что-то негромко мурлыкая себе под нос, вошла императрица. Она явно направлялась из ванной в спальню: волосы влажные, из одежды – пушистый желтый банный халат.

Рагнар и Лена, не стесняясь, глядели на императрицу. Вживую она оказалась похожей на свои изображения в Сети, но все-таки совсем иной: чуть ниже Василия, медные пряди локонов густым потоком металла сбегали по плечам и спине, узкое лицо, внимательные и цепкие глаза цвета темного янтаря. Халат не скрывал, а скорее подчеркивал спортивную фигуру и оттенял светло-розовую кожу. Хозяйка, наоборот, сначала застряла взглядом в несостоявшемся женихе. В глазах побежали радостные искорки, рот словно сам собой растянулся в улыбке, ресницы заморгали.

– Не может быть! Мне не сказали, что ты уже приехал. И как ты вообще попал сюда?

Тут она заметила остальных. Лена чуть не прыснула от смеха: до того румянец и смущение напоминали ее саму до знакомства с Рагнаром. Будто ее величество впервые в жизни увидела голого мужика.

– Да еще не один… – Императрица поджала губы и попыталась взять себя в руки, однако ее выдавали все равно задеревеневшая спина и пусть и непроизвольно сбегающий к почти оголившемуся паху Рагнара взгляд. – Оригинальная компания. На ночь глядя…

Внезапно она заметила угольно-черные полосы на руках Рагнара и вздрогнула, чуть откинув голову назад. Зрачки сузились от гнева. Яростный возглас напоминал скорее шипение.

– Ты что себе позволяешь? Мало того что привел с собой неизвестно кого, так еще и притащил в мой дом ворона?

– Ваше величество, Мастер искажений Рагнар – важный свидетель, которого вам надо обязательно выслушать.

Лена непроизвольно поморщилась и подумала, что Василий, как и все мужчины, совершенно не разбирается в женщинах. Судя по первой реакции, надо было хозяйку по имени назвать, ласково обнять или еще что-то вроде. Официальное обращение девушка сейчас примет не как намек на то, что не стоит выяснять отношения и скандалить при посторонних, а пощечиной и презрением: нет между нами ничего.

– Господин Оленчин. Я еще потребую с вас отчета, что вы делаете на пороге моей спальни. И почему вы привели с собой такую тварь. Не Мастер искажений, а ворон. Палач и убийца…

Договорить императрица не смогла. Нервная усталость, копившаяся у Лены все последние дни, наконец прорвалась. Какая-то медноволосая лахудра смеет так выражаться про ее Рагнара, который ради нее столько раз жизнью рисковал и которого они спасли чудом?! В два шага Лена оказалась рядом с императрицей и отвесила их величеству звонкую пощечину.

– Умолкла. И мне без разницы, кто ты. Он из-за тебя чуть не погиб, сюда рвался тебя спасать. Смотрю и думаю: зачем? Так что замерла и внимательно слушаешь. Поняла? Без звука.

Императрица замерла, будто превратившись в соляной столп. Даже не потрогала щеку – будет синяк или нет, – лишь растерянно переводила взгляд с Василия на ворона, которые, кажется, еле сдерживались, чтобы не расхохотаться.

– Статья восьмая. Любой из подразделов, – хмыкнул Рагнар.

– Ничего подобного. Леночка сейчас – формально сотрудник дворцовой службы. – Голос Василия источал веселье и ехидство. – Поэтому – раздел три внутреннего свода. Спасение жизни ее величества в экстремальной ситуации. Там и не такое допустимо, если объект запаников…

Василий не договорил. Заметил что-то со стороны коридора, швырнул императрицу из гостиной в спальню и тут же нырнул следом, на ходу ухватив за собой Лену.

Рагнар опасности не видел, но, доверяя другу, не раздумывая выбросил назад все силы, которые у него были. Успел заметить стоявшего там регента в парадном мундире – словно незваный гость сошел со своего парадного портрета, написанного, между прочим, двадцать лет назад… И тут пришел удар искажения. Он струился всесокрушающим горным потоком – мутным, неряшливым, не знающим берегов; безумной стихией, которая торопится снести все, что встанет на ее пути: ветви, бревна и целые участки берега вместе с деревьями.

Регент наступал шаг за шагом, выдавливая из коридора встречную защиту Рагнара. Враг не стал выплетать тонкие кружева изменений, маскируя смерть под естественную причину или несчастный случай. Голая мощь, заставляющая гравитацию увеличиваться в десятки раз, сосуды – ломаться под тяжестью крови, сердце – лопнуть от красной жидкости, превратившейся в тяжелый свинец. Рагнар застонал, прокусил губу до крови и рухнул на колени, понимая, что еще немного – и проиграет. Да, он опытнее. Да, пока рядом Лена, эмоции будут плескаться бесконечным океаном. Но тело, измотанное заключением и торопливым, без отдыха, бегом и прорывом сквозь защитные контуры императорских покоев, просто не могло пропустить через себя нужный уровень энергии искажения. Секунда, две, пять – и ворон не сможет гасить удар. Сначала глыба в полторы сотни «джи» размажет в кровавую лужу его, потом остальных.

Стена пятиугольника-гостиной, в которой была замаскирована потайная дверь, на мгновение вздыбилась пузырем и рассыпалась облаком пыли и осколков. И тут же поток воздуха сдул мутное облако. В проломе возникла Шани, сейчас в комбинезоне-униформе сотрудника какой-то дворцовой службы… и ударила регента сбоку. Голой мощью, чистой силой искажения. Глаза девушки при этом горели такой неразбавленной, безумной ненавистью, что Рагнар вздрогнул. Шани нанесла по регенту второй удар. Третий. Давление на ворона ослабло, затем и вовсе пропало. Думать, почему враг внезапно пришел на помощь, не было времени.

– Синхронизируемся!

Крик ворона пропал впустую. Шани явно потеряла голову от ярости, снова и снова лупила силой на износ. Увы, бесполезно. Один раз в самом начале, за счет неожиданности, она сумела ободрать регенту щеку и слегка зацепить руку. Дальше враг сосредоточился, ослабил давление на Рагнара, стараясь выбить сначала более свежего противника. Будь ворон в чуть лучшей форме… увы, контратаковать он пока не мог. Зато успел бросить взгляд назад: Василий надежно спрятал девушек, стены спальни неплохо противостояли даже ударам искажения. Сам же, выставив зеркальце, следил за боем, готовясь вмешаться сразу, как только появится возможность.

Регент уже не просто отбивал удары Шани, а частично использовал для этого энергию атаки, словно пил чужую силу. Выдохлась девушка намного быстрее, чем предполагал Рагнар. В какой-то момент сила искажения ее покинула, оставляя девушку беззащитной. Удар регента отбросил ее к стене, Шани потеряла сознание и не погибла лишь потому, что Рагнар успел частично погасить силу воздействия. Благодаря неожиданной помощи он успел перевести дух, оценил способ нападения и второй раз не стал выплетать никаких изящных щитов. Встречный гравитационный удар размолол перегородку между коридором и гостиной в пыль, один из не полностью нейтрализованных импульсов гравитации заставил рухнуть половину стены между гостиной и спальней. Василий в этот момент затаскивал в спальню Шани – если останется жива, то, как очнется, сможет опять вступить в бой. Он еле уклонился от осколка, пролетевшего совсем близко возле головы.

Рагнар отступал назад с каждым новым ударом. Чувствовал, как слабеет – но и регент явно выдыхался. Оба Мастера, тяжело дыша, глядели друг на друга в пролом между спальней и гостиной. Волны искажений реальности сложились посередине между ними, образовав непроницаемую пленку свернутого пространства. Похоже, будто смотришь сквозь немного мутный слой воды: свет мог прорваться через преграду, а вот материальные предметы уже нет. Лена в этом сразу же убедилась, кинув подушку, которую просто отбросило обратно девушкам под ноги.

– И ни одна собака не прибежала на шум, – вслух оценил ситуацию Василий.

– И не прибежит. – Регент сел на диван и явно воспользовался искажением: голос доносился четко, словно преграды не существовало. – Ничья. Вы убежать тоже не сможете. Дверей в спальне нет: я сам подписывал планировки, как и проект системы защиты, в том числе и от вскрытия искажением. Поговорим, раз уж ничего не остается.

Василий и Рагнар обеспокоенно переглянулись. Поведение регента было ненормальным. Гениальный ум, который много лет плел интриги, не сорвется в последний момент в истерику, пытаясь исполнить план любой ценой. Провалившийся план. Да, на стороне регента – непонятно откуда взявшиеся знания и необычные приемы. Он явно специалист широчайшего профиля. Но именно поэтому, раз эффект неожиданности потерян, в лобовом столкновении неизбежно проиграет узкому профессионалу-боевику. И это, если забыть, что регент свои запасенные эмоции потратил, а у Рагнара за спиной – Лена. Как только ворон отдохнет, чтобы пропустить через себя достаточно энергии, то разорвет пространственную пленку и скрутит врага. Да что там, Рагнару можно не рисковать и вообще не атаковать, а просто отсидеться в обороне до утра, когда забеспокоятся, что императрица не проснулась и не вышла к завтраку. Так почему мужчина по ту сторону преграды не бежит, пока у него есть фора во времени?

– Как это понимать, господин бывший исполняющий должность регента? Или бывший исполняющий обязанности премьер-министра? Господин Василий Оленчин успел мне коротко пересказать ваши таланты. Жду вашего объяснения. По итогам которого обещаю беспристрастное решение.

Рагнар невольно восхитился императрицей. Сейчас в ней не было и следа растерянной девчонки-ровесницы Лены, как пять минут назад. «Вы» тоже прозвучало совершенно естественно и сразу придало официальность происходящему – то, что не получилось у Василия. Ирина не играла в императрицу, она была ею: владыкой, которая не просто уверена в себе – но и не допускает у окружающих иной возможности и любых сомнений в своем «повелеваю».

– Предатель. – Шани очнулась, хотя оставалась бледной и стояла, держась за кровать. – Ты обманул меня. Я спустилась проверить сработавшую в коридоре тюрьмы сигнализацию и нашла, что скрывалось по другую сторону. Ты связался с нереями и провел их во дворец. Ты предал человечество. – Из глаз девушки текли слезы, но она их не замечала.

Регент, вальяжно закинув ногу на ногу, рассмеялся презрительным смешком:

– Сколько раз ты слышала от меня фразу, что фанатиками управлять проще всего? Сама не раз этим пользовалась. А в итоге была точно такой же дурой. Куклой. Да-да, и не морщи так гневно лоб, – он покрутил в воздухе рукой, – морщины останутся. К слову, ты вообще не человек. Поэтому слышать от тебя про человечество забавно вдвойне.

Регент потянулся, посмотрел на остальных, словно приглашая: ну, спрашивайте же меня, спрашивайте. Дожидаться, впрочем, не стал.

– Я не соврал, что ты, девочка, дочь моего старого друга. Только не сказал, что друг этот жил в Федерации кланов Вольфар. Юний аль-Оддгерд. Гениальный ученый, Мастер искажений, который поставил себе задачу доказать, что люди и вольфары – один народ. И что вольфары появились в результате Разлома, а не эволюционировали самостоятельно. К слову, доказал. Из своего биоматериала создал два десятка образцов, сформировал для эмбрионов условия, как он предполагал, бывшие во времена Разлома. Если бы ты росла среди вольфаров, превратилась в вольфара. А так стала человеком. Можешь с нами даже спариваться, порождая жизнеспособное нормальное потомство. Сами понимаете, как Совет отцов кланов отнесся к подобным идеям. Оказывается, вольфары – изуродованная копия человека. Едва они узнали, что аль-Оддгерд начал тайные эксперименты без разрешения, то убили его и сожгли лабораторию вместе с результатами. Но так получилось, что один образец я сумел сохранить. Полезный вышел инструмент.

Лена успела подхватить Шани, чтобы она не упала: девушка стала похожа на шарик, из которого выпустили воздух. Но тут вмешалась Ирина:

– Волей и правом императрицы. Шани признается гражданкой Империи людей на основании того, что она – человек. При расследовании ее деятельности на территории Империи будут учтены два смягчающих обстоятельства. Первое: не будучи до сего момента подданной Империи, она не подпадает под действие ряда кодексов, поэтому не несет ответственности по тем статьям, которые применимы исключительно к гражданам Империи. Второе: ряд действий она совершала, будучи вовлечена в преступную деятельность с применением искажения с помощью обмана. Поскольку был зафиксирован преднамеренный обман ученика со стороны наставника, с учетом Кодекса Мастеров искажений любое, даже незначительное сомнение будет трактоваться в пользу невиновности ученика и вины наставника. Таково мое слово.

После этих слов Шани словно восстала из мертвых, порозовела и бросила на императрицу такой благодарный взгляд, что можно было не сомневаться: отныне она станет вернейшей из верных. А Лена вспомнила багровый огонь в глазах Константина, его рассуждения про ответственность учителя за воспитанников и подумала, что стоит ему узнать историю Шани, как он достанет негодяя хоть с изнанки Вселенной.

– Ирочка, ты молодец, – негромко, чтоб никто из посторонних не услышал, шепнул Василий на ухо императрице. – Но дальше не надо пока. Помолчи. Хорошо? Вон как этого перекосило. Как бы не замолк и в драку не полез, а Рагнар-то еще не оклемался.

Регент справился с раздражением быстро. Делавшая лицо страшной маской гримаса исчезла. Он снова превратился в доброго дядюшку, который наставляет неразумную молодежь.

– Честно говоря, нынешняя система устарела. Да, когда она формировалась, нужно было собирать под свою руку дураков из разнообразных планетарных систем. Сейчас Империя набрала силу. Но, как и раньше, власть императора заканчивается у границы атмосферы. Не глупо? Самое большее – это закон, по которому ограничивать и мешать перемещению подданных между планетами запрещено. За этим да, следят. Но остальное? Твори что хочешь. Народ – всегда инертная масса. Быдло, уж простите за грубое слово. У него будут кровь пить, а он – терпеть до последнего, боясь перемен в жизни. А ты смотришь на местные глупости – но вмешаться никак. Я был молод и неразумен, когда позволил окружающим узнать про свои взгляды.

– Из-за этого вас сместили в низ списка наследования, – бросил пробный шар Рагнар, чтобы проверить реакцию. – Но закон есть закон. А императоры всегда были гарантами закона. Начинать же надо всегда с себя.

Регент вяло махнул рукой – его этот вопрос явно не особо волновал – и равнодушно ответил:

– Мне и так ничего особо не светило. Мой отец родился всего на пять минут позже, но вторым. И только на этом основании дед поставил моего отца ниже в списке наследников, а понемногу отец вообще съезжал еще ниже. В середине я стоял или последним – шансов нет. Зато, когда меня мгновенно переместили чуть ли не на последнюю строчку, я получил урок. Даже почти убедил отца и императора, что это у меня по молодости были радикальные бунтарские идеи. Мне не только поверили, но и направили послом к вольфарам. Там я и подружился с Юнием аль-Оддгердом. Именно он обнаружил у меня дар и помог его развить. Пришлось, правда, по возвращении устроить отцу несчастный случай. Он что-то заподозрил. До сих пор жалею, но это была вынужденная жертва. Потом началась война с вольфарами. И виноват в этом был исключительно твой отец, Ирина, – своим нежеланием и неумением идти на уступки.

С подобной версией начала войны Рагнар мог бы поспорить. Не важно, от кого произошли вольфары – сейчас они чужая раса и больше хищники: Совет отцов кланов умеет искусно маневрировать в политике, но уступки по доброй воле там, где без них можно обойтись, считает презренной слабостью. Первая в Галактике война двух владеющих искажением народов была яростной, но именно она на многие десятилетия и сделала границу человечества с вольфарами самой спокойной и безопасной. Раз люди доказали свою силу, то с ними снова можно торговаться и вести переговоры. Ничего этого, впрочем, объяснять Рагнар не собирался, а вместо этого тоже сел на кровать, демонстративно закинув ногу на ногу: мол, слушаю. Судя по звукам за спиной, императрица хотела опять что-то высказать, но Василий зажал ее рот.

– Неразговорчивые вы какие-то сегодня, – грустно вздохнул регент. – Печально. А так хочется поделиться. Столько в душе накопилось за годы. Тогда и дальше придется… Монологом.

Рагнар оглянулся назад. Даже Ирина не пыталась говорить. У всех в глазах застыла тревога: почему? Это в низкопробных романах или иллюзор-лентах злодей обязательно долго и подробно рассказывает о своих планах. А зачем это делать регенту?

– Закон, закон… Не можешь нарушить – обойди. Вы не представляете себе, каковы в информационном обществе возможности умного человека с моими способностями. Все слишком привыкли верить не своим глазам, а рассеянным в Сети новостям и разнообразным базам данных. Но информация – это как раз то, с чем работаем мы. Вы, Рагнар, поймете меня лучше всех. Это сработало и в первый раз, и позже, когда мне пришлось раздвоиться. Хотя играть в Краснопёрова оказалось уже проще: Шани подросла и могла изобразить премьера рядом со мной. Но я ушел в сторону. Так вот. План пришел мне в голову совершенно случайно.

Вздохнув, регент облокотился на спинку дивана, заложив руки за голову. Кинул камешек в завесу. Тот отскочил.

– Стоит как влитая. Тогда я продолжу. Я занимался одним делом и столкнулся с господином Стокманом. Да-да, тем самым. Он обмолвился, что ему категорически не нравится система, когда его власть ограничена одной, максимум двумя планетами. Ничего не стоило его и ряд единомышленников подтолкнуть к идее влить деньги в «Бригады свободной демократии». Империя ликвидируется, каждая планета независима, поэтому свободна – а на деле всем неограниченно заправляют транссистемные корпорации. Именно со Стокманом я впервые опробовал создание полноценной фальшивой личности. Сотворил из ничего «сановника из дворца, который после переворота хочет получить свою долю власти». Перебежчиков и предателей никто не любит, так что перед покушением его «убили» сами террористы. То есть они так думали, а вообще-то и на информатора, и на его смерть купились даже вороны. Меня единственного после взрыва не должны были добить. Мастера куда живучее обычных людей… Но ты, Ирочка, всегда отличалась непозволительной импульсивностью и взбалмошностью. Такой глупости с переодеванием я предусмотреть не мог.

Императрица бросила полный боли и ненависти взгляд, но Василий опять не дал ей ничего сказать.

– На самом деле в итоге я тебе благодарен. Во-первых, сейчас я понимаю – все равно ничего бы не вышло. Слишком много подозрений плюс еще кое-какие обстоятельства. Неизбежно пришлось бы отказаться от престола. А так я стал регентом. Должность-то пожизненная, я даже после коронации «остаюсь рядом давать советы…». В общем, я перебрался во дворец и получил нужные мне на тот момент рычаги влияния. Во-вторых… Незадолго до попытки «Бригад» я через аль-Оддгерда познакомился с нереями.

– Подозреваю, этого ученого мужа отцы кланов казнили отнюдь не за исследования, а за сотрудничество с нереями, – с холодным спокойствием констатировал Василий. – Знаешь, Шани, мы с тобой были врагами и знакомы недолго. Но должен сказать, что при таких гнилых родителях и настолько презренном окружении вырасти порядочной и верной идеалам человечества – можешь гордиться. Сегодня, забыв разногласия и встав плечом к плечу с нами против предателя, ты это доказала.

Шани залилась румянцем смущения, а Рагнар заметил, что по лицу регента опять на мгновение мелькнула неприязненная гримаса.

– Зря вы, зря. Нереи – просто кладезь уникальной информации. К примеру, через них я узнал историю Разлома. Настоящую. Корни произошедшего уходят на миллионы лет назад, во времена древних шангри. Тогда существовало разом три цивилизации. Одна шла по пути совершенствования техники, киборгизации и так далее. Это были шангри. Вторая – делала упор на биологию. Меняла себя, создавала псевдоживые устройства. Третья в итоге свернула в сторону применения искажения. Война была неизбежна. Нереи тогда были искусственно выведенными автоматами, бойцами против владеющих искажением. Шангри оказались в итоге самыми умными. Заключили тактический союз с «биологами», разгромили расу искажающих – но не уничтожили их наследие, а разобрались, впитали технологии искажения. Изобрели Темных зверей и победили уже «биологов». Эти создания не только суть воплощенная Антивселенная, они способны менять реальность.

Регент почесал переносицу.

– Объединив знания всех своих противников, шангри создали не просто могучую цивилизацию. Никаких забот, полное удовлетворение потребностей. Ешь, развлекайся. Самые изощренные наслаждения. Единственный даже не запрет… в общем, не поощрялось, если простолюдины лезут в некоторые области, которые угрожали стабильности. Например, в политику или в некоторые разделы науки. А правители обрели не то чтобы бессмертие, но могли переселять сознание в тело биологического потомка или близкого биологического родственника. Для этого тоже применялся Темный зверь. Не навечно, но раз сто так можно переселиться.

Ирина побелела и пролепетала:

– Так все было подстроено…

– Не так уж чтобы все, – довольно ухмыльнулся регент. – С Василием вы поссорились без меня, сами. Потом да, я процесс взял под контроль: не дай бог помиритесь не вовремя. Но в итоге ты бы все равно его встретила – точнее, вот этого голого оболтуса. Не зная, чье место занимает, он сначала оттолкнул бы тебя официальной холодностью, потом, как большой спец по постели, соблазнил бы. Ты, как любая девка, этим местом между ног – дура. Я бы устроил так, что ты переспишь с ним и обязательно забеременеешь. И вот тут-то я бы позаботился, чтобы проявились браслеты и выяснилось, что женишок-то фальшивый, а вместо него – ворон. Я ведь не зря устроил так, что всю эту свору заговорщиков нашли и казнили вороны. Вышло эффектно и кроваво. «Горя жаждой мщения», я дал тебе это увидеть, а дальше оставалось твои детские страхи исподволь расцветить яркими красками. У тебя всегда было живое воображение. Изменника бы казнили. Про ребенка ты постаралась бы забыть. А я перешел бы в новое тело, причем в тело старшего мальчика в семье.

Регент сделал небольшую паузу, не скрывая удовольствия от произведенного на императрицу впечатления, и продолжил:

– Да, я не закончил про Разлом. Шангри слишком поздно сообразили, что натворили. Ушло поколение властителей-победителей, прожив долгую и счастливую жизнь. Следующие владыки, которые пришли им на смену, обнаружили, что шангри выродились. Наука и искусство, которым сотню поколений разрешали готовить лишь по раз и навсегда заданным рецептам и рамкам, выхолостились. Простолюдины желают потреблять и наслаждаться, но совершенно не жаждут обзаводиться потомством. Дети мешают удобно жить, требуют времени и внимания. Шангри начали стремительно вымирать. Но их властители до последнего надеялись, что процесс удастся обратить вспять: население одичает, от трудностей проснется интерес к жизни, а уж мудрые почти Бессмертные быстро помогут вернуть своей расе звезды. Чтобы потом не делить Галактику с конкурентами, шангри оставили ловушку. Во-первых, как-то сумели новые цивилизации разбить на витки. Каждый виток – только один тип. Саураны и фламины были биологическим витком. Мы начали как технологический, но явно прототип витка искажающих. Во-вторых, раз за разом в поисках легких путей вышедшие в космос расы пользовались заботливо подброшенными артефактами и тем самым вызывали к жизни стражей. Темное нечто, чернее вакуума, противоположность свету звезд. Узнаете? Не просто истреблялись вышедшие к звездам народы. Темные звери, которых жертвы сами же питали энергией для своего уничтожения, меняли само пространство-время. Из Вселенной нельзя совсем вычеркнуть масштабное событие вроде межзвездной Империи, но можно исправить так, чтобы оказалось: потерпевшие поражение расы угасли как бы сами собой, не выдержав встречи с космосом. Каждый последующий виток, ослепленный гордыней, считал, что только ему удалось обмануть судьбу и зацепиться за звезды.

Регент кхекнул и извиняющимся тоном произнес:

– В горле пересохло. Так долго говорить, еще и пыльно. Но совсем немного осталось. Так вот. В этот раз… люди всегда влезают поперек хода событий. Из-за Купола земляне вышли к звездам на тысячу лет раньше. Помогли гуманоидам-фламинам. Те проигрывали войну и неизбежно применили бы против сауранов подброшенный из прошлого ключ вызова Темных зверей – но из-за людей произошло наоборот: саураны теряли планету за планетой и тут им «удачно подвернулся» артефакт шангри, который очень легко получилось применить в качестве мощного оружия. Саураны, по которым и пришелся основной удар стражей, вымерли, причем бесследно, а почти все освоенные ими планеты вернулись к исходному состоянию. Но на людях и фламинах все пошло вразнос. Справиться до конца с нами у Темных не получилось: то ли механизм начал приходить за миллионы лет в негодность, то ли не хватило энергии сразу на два разных витка. Однако пространство-время в нашем участке Галактики перекорежило капитально, так и появились все эти молодые расы технологического витка, словно из ниоткуда. Для их систем замкнулась петля времени, за пару сотен лет снаружи внутри петли пробежало несколько тысячелетий. Дикари развили разум и вышли к звездам. Ну а нереи… После войны шангри их складировали на отдаленной планете «про запас» во временной петле, только с обратным знаком. Их звезда тоже попала под удар колебаний реальности, нереи проснулись от спячки и внезапно стали разумными. Но они все равно не могут выйти за рамки изначально вложенных возможностей. Чтобы стимулировать творческие способности, им нужен белок рас с искажением. Людей и вольфаров.

– Вы продавали им людей… – прошептала Лена. – На Малике… с вашей помощью нерей внедрился и выискивал информацию по транспортам, которые могли бесследно пропасть…

Регент осуждающе посмотрел на девушку.

– Не надо делать из меня чудовище или предателя. Оставьте это для пропаганды, которой будете забивать мозги толпе. Пускать к нам нереев никто и не собирался. Пока они на коротком поводке – они полезны. Та же лаборатория во дворце, которую они спроектировали, зомби-вирус для строителей и разовых исполнителей… Он, кстати, может применяться и в небольших дозах, и если правильно его ввести, то, пока не разрастется, становится ниточкой, которая в нужный момент дернет в нужную сторону. Да, от носителя потом все равно приходится избавляться, пока он не стал зомби. Но цель достигнута, и эта цель – лучшая жизнь для большинства. Без огромных финансовых и зачастую человеческих жертв.

– Две тысячи лет назад были точно такие же, как вы. – Лена прищурилась, рот сжался черточкой. Прозвучало резко, сухо и неприязненно. – Тоже рассказывали о свободе и счастливой жизни. А не желавших этой свободы закидывали бомбами, которые убивали всех без разбора: лес рубят – щепки летят.

Рагнар ощутил укол беспокойства. Ему показалось, что на словах Лены у регента опять на мгновение мелькнуло довольное выражение лица, словно он специально добивался ненависти к себе. Зачем?

– Девушка, специалисты от эгоистов и дилетантов отличаются тем, что никогда не позволяют мелочной личной выгоде затмевать общественный интерес, как случилось это у тех, кто финансировал покушение «Демократических бригад». Настоящий лидер всегда думает, в первую очередь, про интересы своих подданных, хотя иногда и вынужден жертвовать кем-то для общего блага. Вопрос – кем. Мусором: преступниками, золотой молодежью, которая только и способна прожигать жизнь и проматывать отцовское наследие. Или такими, как сектанты с Цереса. Они отрицали право императора на космос. Но уже задумывались, чтобы в этот космос вернуться. И что с ними тогда делать? Армию против людей использовать нельзя, полиция не справится. А за это нереи расплачивались знаниями и возможностями, до которых нам самим идти сотни лет. Они сохранили очень много с того самого, первого витка.

Тут не выдержал уже Рагнар.

– Пятнадцать миллионов! – заорал он, срывая голос от ярости. – Женщины, дети! Это цена?

– Нормальная цена. Спросите Шани, сколько операций на благо Империи и человечества она провела успешно именно благодаря аккумуляторам. А знаете, как они получаются? Нерей поглощает и сливается с человеком, который испытывает пик эмоционального возбуждения. Лучше всего подходят подростки. Их знакомят, подбирают так, чтобы между ними возникла обязательно сильная любовь, и одновременно убеждают, что секса без любви не бывает. А потом… девочка видит сквозь окно, как ее мальчик занимается сексом с другой, хотя и очень похожей – дети ведь не знают, что нереи способны скопировать любой облик. Девочка верит, что если бы мальчик любил по-настоящему, то распознал бы подмену. И в этот момент по специальной технологии с ней сливается особь нерея. Получается тот самый большой синий камушек. Мальчик тоже идет в дело: у него в процессе соития любимая девочка вдруг превращается в чудовище. Еще хороший эмоциональный эффект дает мать, на глазах которой убивают ее ребенка.

На этом Шани вырвало. Не думая, что она выдирает волосы, не чувствуя боли, Шани срывала камни и швыряла их на пол. Одновременно императрица двинула локтем Василия, чтобы не попытался опять заткнуть рот. И бешеным голосом, не помня себя от ярости, выпалила формулу приказа-приговора:

– Пока существует человечество, ему и этому предателю нет места в одной Вселенной! Ворон Рагнар. Жизнью и честью отвечаете за волю императора: казнить этого убийцу.

И в это мгновение Рагнара озарила вспышка прозрения, словно молния ударила по макушке. Он понял! Это было невозможно, но регент пил их негативные эмоции: ненависть, страх, отвращение. А положительные, наоборот, его силу оттягивали. Ворон опередил чужую атаку всего на миг, но этого хватило. Страха не было – по крайней мере, за себя. Он сможет и выдержит, по-другому и быть не может. За спиной – Лена. За спиной – друзья. Первый же удар противника ощутился так, будто Рагнара приложило между молотом и наковальней. На долю секунды два скачка реальности застыли, уперлись друг в друга. Напряжение сил росло, воздух, казалось, превратился в тонкий заледеневший хрусталь: заденешь неосторожно, и он лопнет. Щит уцелел, но ворон не обольщался. Первый раунд он выиграл, не дав себя застать врасплох. Мощь дрожащей реальности хотя и струилась широкой искристой нескончаемой рекой – ведь за спиной была Лена, – но бешеный поток неумолимо подтачивал телесные силы, а они и так были истощены днями заточения и броском до покоев императрицы. Отдыха во время разговора явно не хватило. Проверять, что случится раньше – у врага закончится запас ворованных эмоций или ворон свалится от истощения, – Рагнар не собирался. Оставалось немного рискнуть в расчете, что перед ним самоучка, ведь, не получив целостного образования, некоторых вещей регент, с большой вероятностью, не знает.

Рагнар чуть изменил конфигурацию потока со своей стороны. Реальность между Мастерами беспорядочно задрожала, так что даже остальные увидели водоворот энергий как столб мерцающего воздуха. Потолок над ним дрожал, нарисованная на нем картина неба пошла трещинами и начала осыпаться. И тут Рагнар сделал шаг вперед, прямо в струю вражеского изменения, словно хотел погибнуть. Регент от неожиданности на долю мгновения запоздал с ответом – а столб искажения с громовым треском уже рассыпался, разлетелся вихрем сверкающих смерчиков: ворон оказался в центре бушующего «урагана» колебаний реальности, в мертвой зоне. Появление в ней Мастера искажений нарушило целостность потока, заставляя его распадаться и гаснуть. И одновременно Рагнар раскрыл сознание, будто сливаясь даром эспера с компьютером, а на самом деле – с сознанием врага.

Противник мог бы попробовать восстановить контроль над искажением, если бы успел… Два Мастера, объединяя сознание, могли создать друг для друга информационную псевдореальность. Этим пользовались для спаррингов во время обучения, иногда применяли для моделирования каких-то особо сложных процессов. Но для слияния обязательно нужен физический контакт кожа-кожа. Про то, что идущие друг к другу нити и потоки искажения при определенной мощности тоже могут стать носителем и проводником, регент почти наверняка не знал.

В глазах на мгновение потемнело, потом Рагнар ощутил, что сидит на коне и одет в доспех. Он на краю ристалища – ряда вкопанных столбов, на которые натянули веревки примерно на уровне груди взрослого мужчины. А вокруг бесновалась толпа зрителей. Ворон ощерился: получилось. Вряд ли Василий успеет сообразить и нанести удар за те секунду-полторы объективного времени, пока идет информационная смычка, но все равно они выиграли. Хотя враг про это еще не догадывается: ведь нелегальный Мастер-одиночка не мог участвовать в подобных симуляциях и в лучшем случае лишь читал про них. После выхода из подобной суб-реальности чувствуешь себя так, будто тебя пропустили через мясорубку. Особенно сейчас, когда рядом нет двух-трех страхующих коллег, которые поддерживают организм. Оставалась мелочь: выжить в цепочке «эпизодов». Отсутствие контролеров и заточенность на военное столкновение означали, что симуляция распадется, когда один из участников умрет: нервная система не выдержит очередную псевдосмерть. И очень хотелось, чтобы в итоге живым остался именно он, Рагнар.

Герольд громко возвестил о первой схватке турнира и пожелал всем участникам строго придерживаться правил состязаний, изложенных в трактате Status Armarium. С другой стороны ристалища показался одетый в ослепительно-белые доспехи противник. Рагнар улыбнулся, хотя и знал, что под шлемом никто этого не увидит. Его доспех был угольно-черным. В первой же сшибке белый сумел отвести вражеское копье и задеть своим черный щит. Рагнар еле успел сместиться так, чтобы удар пришелся вскользь, от толчка покачнулся в седле, но не свалился. Вторая сшибка прошла в пользу ворона, он сумел преломить копье о вражеский щит, но оба все же удержались в седле. Третья схватка прошла опять в пользу белого. Толпа заволновалась: если четвертая сшибка опять не выявит победителя – спешатся и начнут рубиться на мечах.

Соперники успели оценить умение друг друга и набирали скорость, не торопясь, рассчитывая в последний момент бросить лошадь вперед, неожиданно опередить врага и нанести удар. Первым успел ворон. Разогнавшись, он направил копье в центр вражеского щита, сместившись так, чтобы у противника не осталось шансов сохранить равновесие. Но и белый сумел оценить угрозу. Понимая, что сам ударить не успевает, он бросил копье болтаться лишь на ремнях, ухватился правой рукой за седло, напряг державшую щит руку и направил коня чуть в сторону. Рыцари столкнулись, словно два неистовых вепря-секача. Треск сломавшихся копий был слышен даже среди зрителей. Мгновение – черный летит дальше, а его соперник валяется в пыли. Толпа взревела, заорала, засвистела. И вдруг затихла. К неподвижно лежавшему рыцарю подбежали помощники герольда, после чего распорядитель турнира прокричал: «Белый мертв!» Кто-то из слуг плохо закрепил защищавшую лицо кольчужную сетку, и одна из щеп от расколовшегося копья насквозь пробила голову. Рагнар успел подумать: «Один-ноль в мою пользу». Дальше реальность моргнула и сменилась…

Первые минуты космического боя тяжелых истребителей не принесли удачи никому. Ворон сумел наполовину повредить двигатель корабля противника: враг слишком поздно подбил выпущенную Рагнаром торпеду. Часть боеголовки добралась до корпуса: прежде чем защита подавила атакующих нанитов, они сожрали часть сопел. Но и соперник сумел пережечь близким взрывом датчики, так что Рагнар управлял истребителем почти вслепую. Если бы не опыт Легиона, его бы подбили в первую же минуту. Раз за разом он успевал чудом и только потому, что регент если и управлял подобной машиной, то лишь в молодости во время обязательной учебы. В какой-то момент противник совершил оплошность, снизив мощность защитного поля для лучшего прицеливания. Этот шанс Рагнар не упустил. Двигатели корабля показали все, на что были способны. За миг до столкновения ворон подвел итог: «Два-один в мою пользу»…

Очнувшись, Рагнар понял две вещи. Во-первых, он лежит, и лежит головой на коленях у Лены, а с момента поединка явно прошло достаточно долгое время. Во-вторых, вокруг теперь много людей. И от этого стало хорошо, как и от ругани императрицы:

– Нас тут убивают уже непонятно сколько, а ваши люди появляются, только если их пнуть лично. А ты, Василий, вообще молчи. Меня тут замуж за посторонних выдают полным ходом, а он непонятно где шляется…

Победили!

Эпилог

Стоило выйти в трехмерное пространство системы Лавинии, как сразу же запищал вызов. Голос диспетчера продублировал высланные бортовому компьютеру координаты эшелона и потребовал немедленно туда перестроиться. Рагнар послушно выполнил указание, приземление в этот раз тоже доверил автопилоту. Они не прятались: погода внизу для ручной посадки была не очень хорошая, а красоваться перед Леной не имело смысла – жена и так знала его как облупленного. Зато выражения лиц таможенников доставили неописуемое удовольствие. Сначала оба со щенячьим восторгом смотрели на две желтые капли на рубашке Рагнара и блузке Лены. Всего-то третья степень ордена Солнца – но и она награда крайне редкая. И такая честь, что вместе с орденом Солнца обычно никакие другие награды не носились. А тут – сразу два кавалера. Во второй раз лица таможенников вытянулись, а глаза округлились – хотя до этого, казалось, куда уж больше, – как только они поняли, что за стандартным гражданским идентификационным кодом прячется настоящая «Игла», причем оснащенная так, словно ей немедленно идти в бой, а разрешение дворянину заверено непосредственно в личной императорской канцелярии. Глядя на таможенников, Рагнар подумал, что зря пытался отвертеться, когда императрица вручала им эти висюльки. Пока не нашлось времени военное оборудование замаскировать, в комплекте с паранойей Василия – если летят не на крупном лайнере, а на личном малом транспорте, то обязательно готовые к драке, – ордена пришлись весьма кстати.

Подозревать в контрабанде дворянина, кавалера Солнца, да еще с такими бумагами, было глупо, так что сотрудники космопорта ограничились стандартной процедурой досмотра. Рагнар и Лена быстро сдали положенные тренажеры, взяли машину и поехали сразу к Юриусу. Скрывать способности в этот раз не требовалось, поэтому, хотя на улице бушевала метель, на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно – Рагнар, недолго думая, схулиганил с вероятностями траекторий снежинок и сотворил до машины коридор чистого пространства. Наставника тоже предупредили заранее, так что сразу въехали через главные ворота на парковку.

Юриус, словно и не прошло почти два года, встречал их, сидя на крыльце дома. Заметив на пальцах обручальные кольца, он довольно улыбнулся и повел дорогих гостей обедать, а заодно расспрашивать про их приключения. Занятый распутыванием следов внутри Империи, он получал одни только связанные с расследованием отчеты «по делу», один раз – коротенькое письмо, что «все хорошо», и теперь жаждал подробностей.

Когда история была закончена – и одновременно все перешли к десерту, – Юриус подвел итог:

– Вот, значит, как. Ну и хорошо, что все в целом хорошо закончилось. Но вы не рассказали про остальных. И про императорскую свадьбу не упомянули.

– Никаких торжеств и не было вообще, – разочарованно отозвалась Лена. – В печати ограничились коротеньким сообщением: так и так, из-за траура по безвременной кончине регента торжества отменяются. Только родственники и ближайшие друзья. Нет, я Ирочку понимаю: хотелось именно свадьбы, а не спектакля на камеру. Но все равно немного обидно. Я-то себе напредставляла…

Юриус, услышав про «Ирочку», весело то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, подавляя смешок. Рагнар равнодушно пожал плечами:

– Для публики Краснопёров погиб от несчастного случая. Регент, здоровье которого подточила старость и болезнь, не перенес смерти ученика и соратника. Ты не представляешь, как сразу зашевелились змеи в столичном серпентарии, почуяв запахи власти и крови. И какое их ждало разочарование: Василий оказался тем еще хищником. Заодно, проинформированные императрицей о полной версии событий, за спиной Василия встали Дворянское собрание и генералитет Легиона. Одновременно императрица выдала права сразу десятку воронов и отправила разбираться с доставшимся от регента наследством. Очень уж много оказалось у предателя помощников, причем добровольных. Нет, про настоящую цель и вообще про заговор никто не знал, но родину по кусочкам – она большая, с нее не убудет – распродавали многие.

Юриус кивнул: он сам, прежде чем возвратиться на Лавинию, участвовал в расследовании, пусть и как представитель Коллегии надзора по делу о нелегальных Мастерах искажений.

– Я слышал, одним из воронов стал Константин?

– Ага, – засмеялась Лена. – Ну, прямо Мефистофель и Великий инквизитор в одном лице. Я потом объясню, кто это, ладно?

Юриус кивнул, соглашаясь, и подлил всем чаю.

– Оно, наверное, самое правильное. Константин давно уже жаловался, что Коллегия потеряла свое изначальное назначение и стала бюрократической структурой, которую в первую очередь волнует отчетность и выделяемые по ней деньги. А ведь она должна не искать одни лишь проступки и механически за них наказывать, но, главное, помогать оступившимся вернуться к правильной и законопослушной жизни. Ну да теперь он там наведет шороху.

– Это точно, – сморщился Рагнар. – Я бы из этой клоаки под названием «столица» сбежал бы на следующий же день. Но сначала Василию помощь нужна была, потом нас уговорили свадьбу двойную сыграть. В общем, теперь точно все. Я в отставке.

Насмешку во взгляде учителя в ответ на столь нелестную характеристику столичной жизни он проигнорировал.

– А остальные?

– Сенара и Деллен, – ответила Лена, – хотя и действовали в связи с чрезвычайными обстоятельствами, в дворцовой охране служить больше не могут. Но они даже рады. Пошли в училище Легиона. И Шани тоже пошла в училище – отслужит остаток контракта ворона за него. – Девушка погладила мужа по плечу. – Она тоже довольна: хоть перестала себя чувствовать приблудным котенком, которого пригрели из жалости. А так она, получается, свое гражданство и прощение сама заработает армейской службой.

– А вы?

– А мы, – хором ответили Рагнар и Лена и переглянулись, – на Малик.

– Только сначала, – добавил Рагнар, – заберем мои вещи со станции. И прилетим на Малик уже как бы легально, со своими документами и с возможностью выехать обратно. Пока поживем у Мефодия, он не против. Заодно… Мы вдвоем попробуем расколоть тайну нереев. Да, за поиск способа хранения искажения теперь возьмутся специальные институты. Мне кажется, все должно быть проще, чем все думают. А еще на Малике…

– Наш дом, – продолжила Лена.

– И это – куда важнее любых столичных успехов и славы, – закончил Рагнар.

Примечания

1

Максимилиан Волошин. Начало стихотворения «По ночам, когда в тумане…».

Content

Ярослав Маратович Васильев
Мастер искажений
Роман

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог

Примечания