Анатолий Матвиенко

Последнее испытание

Часть первая. 1-5

Cовпадения и, тем более, расхождения с реальными прототипами

в описаниях исторических событий, действующих лиц, местностей,

а также способов ведения войны на суше и на море прошу

считать случайными проявлениями авторского вымысла.

Земля – 2. 25.02.1672. Стокгольм. Олег

Я снова вижу этот город. Его заливает ярчайшая вспышка, небоскребы сносит, словно ветер осеннюю листву. Поверхность земли с остатками домов вздрагивает, как поддернутое одеяло с разбросанными детскими кубиками. Миллионы тонн воды перед плотиной подымает в воздух, закипающая масса перелетает через берега и остатки дамбы, падает с высоты по обе стороны реки. Закручиваются пылевые облака, поднимаются к небу, там растет исполинский гриб.

Следующие кадры показывают последствия. На месте города – затопленная воронка и оплавленные остовы зданий. От плотины лишь воспоминания, по нижней части реки катится цунами, смывая городки и поселки. На чудом уцелевшем участке стены проступают контуры заживо сожженных. Заплаканные люди, пытающиеся по фрагментам опознать погибших родственников. Инвалиды, калеки, подростки с чудовищно распухшими язвами. Осиротевшие дети, родители, потерявшие детей. И всюду трупы, трупы, трупы.

После апокалипсических сцен с горами мертвых тел начинаются частные, но не менее страшные эпизоды. Я замечаю немолодого китайца, который вверх по склону несет на руках маленькую девочку, красивую как кукла. Она играла у ручья в ложбине, ее не задела ударная волна и летящие бетонные глыбы. Крохотный кусок арматуры пробил сердце, почти не оставив следов на розовом платье. На мертвых глазах ребенка лишь бесконечное удивление. На окаменевшем лице отца – неизмеримое горе, кое не выразить ни жестом, ни криком.

Второй китаец безвольно сидит на остатках фундамента. Все дома на его улице смахнуло в ущелье, перемешав элементы конструкций и тела людей в кровавый винегрет. Он сжимает фото семьи и жгуче завидует первому, который может хотя бы обнять свою мертвую дочь.

Две девочки года по четыре играют с маленьким братиком, усадили на стул и пытаются кормить, не замечая, как у того в животе копошатся белые черви. Их родители сгорели заживо и не могут объяснить, что брату уже не нужна еда. Зато вовремя сориентировались вороны. Они сидят вокруг и ждут, когда девочки отвлекутся от игры, чтобы расклевать погибшего мальчика.

Я начинаю чувствовать запахи и слышать звуки. Смрад пожарищ накладывается на незабываемое амбре горелых и разлагающихся человеческих тел. Тихо, шуршит ветер, и лишь издалека доносится плач, переходящий в звериный вой.

Сцены ни с чем не сравнимой беды проходят одна за другой. Наконец, я стою у рухнувшего свадебного павильона. Из-под балки видно застывшее бордовое месиво, ветер треплет прозрачную ткань фаты, забрызганную бурыми пятнами. Девочка, быть может, подружка невесты, сжимает чистого синего мишку с белым бантом на шее. Наглая ворона села ей на голову, целясь выклевать глаз. Отгоняю птицу, нагибаюсь к этому мишке, потом убираю руку. Нелепая игрушка – все, что осталось у мертвого китайского ребенка.

Снова налетает ветер, заляпанный край убранства невесты падает мне на лицо.

От прикосновения я просыпаюсь, сбрасываю с головы мятую простыню.

Китайский ужас приходит ко мне третью ночь подряд. Подсознательно жду белого банта на синем плюше, после которого прихожу в себя.

Профессиональный киллер, убивший многих, изнутри обрастает коростой, не страдает рефлексиями и не мучается угрызениями совести. Но Китай входит в меня по ночам, пробираясь к душе, не прикрытой броней дневного цинизма, и рвет когтями ее на части. Имеет право, потому что всех этих людей убил я.

Стакан с виски стучит о зубы. Набросив одеяло, подхожу к окну и запускаю в комнату мерзкую шведскую зиму. Вынырнув из липкого водоворота сна, окончательно стыкуюсь с реальностью.

Меня зовут Олег Сартаков, старая армейская кличка – Спартак. Не считая полузабытых воспоминаний детства и юности, всю жизнь ощущаю себя на войне. Наш противник — совершенно непонятные существа из других измерений, которых для простоты зовут галактами. Никто из землян и наших союзников не видел врага в натуральном виде. Нас убивают дистанционно управляемые квазитела, принимающие любое обличие. Больше всего они любят появляться в виде бесформенных черных клякс, при нужде мгновенно отращивающих конечности.

С ними невозможно договориться ни о чем. Галакты уничтожают от 70 до 100% численности всех встреченных разумных существ, уцелевших обращают в рабство.

Я попал в плен. Не по малодушию, а парализованный разрядом. Стал рабом-гладиатором, оправдывая казарменное прозвище. Галакт, представившийся ником «Лев», предложил мне серию поединков на выживание с призом в виде возвращения к землянам.

Дома ко мне отнеслись с подозрением. Но однажды, во время очередной проверки и по грамотно спланированной случайности я оказался единственным бойцом с реальным фронтовым опытом неподалеку от очень секретного Тибетского комплекса. Там работал портал в параллельное пространство, содержавшее такую же Землю, как наша.

На Земле-2 шел 1667 год от Рождества Христова. Точнее, не шел, а несся: время в той вселенной опережало наше в 201 раз.

Это был подарок судьбы. Люди не уступают галактам в интеллекте, силе и мужестве. Наши звездные флоты слабее вражеских, но не фатально. Человечеству не доставало времени, и оно его получило.

К сожалению, коридор в новый мир оказался чрезвычайно узок и действовал лишь в одном направлении, иначе бы мы здесь штамповали звездные армады в 201 раз быстрее и изгнали врага из ближнего космоса. Поэтому маленькой группе людей с мизерными средствами пришлось решать циклопическую задачу: захватить власть на планете и ускорить ее развитие, чтобы здесь изобрести чудо-оружие (вундерваффе), которое в пространстве Родины сметет пришельцев.

Гуманитарные гении в компании со мной додумались победить проблему одним махом, изобразив явление миру нового пророка, оперирующего голографическими чудесами. Смеха ради, «святого» обозвали Биллом Клинтоном, по имени американского президента и чудотворца из 1990-х годов.

Мы опоздали на семнадцать веков. Тогда жили люди, готовые идти за пророками на Голгофу. Либо поспешили на три столетия, опередив эпоху, в которой граждане бездумно шли за клинтонами к избирательным урнам. Прагматичные обитатели Европы XVII века не распростерли нам объятия.

Началась война, в которой победу одержало не мужество, а холодный расчет и несколько образцов современного оборудования. К ногам членов Миссии по созданию вундерваффе пала Франция, и становление мировой гегемонии казалось лишь вопросом времени.

Но успехи на Земле-2 не укрылись от вражеской разведки. Инопланетное существо подменило моего соратника Якимуру и в подходящий момент расстреляло ключевых специалистов Миссии, спалив мне половину туловища. В результате я оказался выброшен из этого времени и пространства. На Земле-1 враги организовали диверсию, отрезав Тибет от связи с миссионерами.

Меня спас Лев. Он приоткрыл мне кусочек интриги, которую вел, по его словам, ради поддержания баланса сил внутри его расы. В уплату за спасение он возложил на меня странное поручение. Галакт вмонтировал мне в левую кисть автономный портал межпространственных перемещений, загадав объявиться в Тибете через год с небольшим и восстановить контакт с Землей-2.

Признаюсь, ошарашенный своей гибелью и невероятным воскрешением, я начал действовать под влиянием гормонов и чувств, а не разума. Дело в том, что за сутки до ранения на Земле-2 в моей жизни появилась девушка, о которой не знал практически ничего. Взгляд, улыбка, несколько незначащих слов — и все, мир перевернулся. Кто испытал на себе, меня поймет. Кому не дано — значит, не дано. И я не стал ждать год, зная, что в том измерении пройдет два века. Решил избежать общения с безопасниками Тибета, среди которых могли быть галактские прихвостни. Короче, попытался обскакать всех.

Для этого направился в свободную от земной юрисдикции зону и нашел русскую команду, наладившую бизнес не по закону, а по понятиям. Братки помогли мне. Они умудрились перекачать алгоритмы управления из инопланетного гаджета в мой земной имплантированный коммуникатор.

Я отрубил левую кисть. Портал забросил меня в Тибет и, разорвав контакт со мной, остался в руках соотечественников. Там мой комм, оперируя программами из галактского гаджета, перехватил управление структурами комплекса. Пока персонал чесал репу, мне удалось угнать боевой десантный бронескафандр, прыгнуть в портал и свалиться в Париж XVII века.

Вызванные моим пиратским вмешательством возмущения имели два важных последствия. На Земле исчезли вражеские квазитела и снова заработал односторонний канал «вниз».

За неполные двое суток «верхнего» мира в пространстве Миссии прошел год и очень многое изменилось. Девушка вышла замуж, увы, не за меня. Миссионеры захватили контроль над большей частью Западной Европы и закончили клоунаду со «святым» Клинтоном. Изображавший его Джонс стал простым смертным апостолом пророка и министром иностранных дел Французской республики. Фактическое руководство Миссией подгреб наш главный казначей Голдберг, лишний раз подтвердив: где деньги – там и власть. Считаясь умершим, я стал частью мифологии церкви Единого Бога, потому меня «воскресили», слегка подретушировав лицо и фамилию.

На Земле-2 меня догнало недовольство тибетского начальства. Они возмущались, почему не доложил по всей форме и своевольничал. Ну не хотел я рапортовать галактской агентуре.

От греха подальше Голдберг с Джонсом отправили меня на другой конец Евразии. Там нарисовалась огромная колония переселенцев с Земли-3, о которой еще Лев предупреждал. Посланцы китайской коммунистической диктатуры строили инфраструктуру для переноса сюда миллиардов соплеменников и решения перезревших демографических проблем. На агрессивных инопланетян и создание вундерваффе они решили забить.

Пока в Тибете и Париже изображали мозговой штурм, уклоняясь от ответственных решений, я выяснил, если срочно не разрушить устройства перемещения, Миссию сметет волна узкоглазых переселенцев. И, пользуясь уникальной возможностью, взорвал город Сансья в пространстве Земли-3 с генераторами перехода.

Принудив отрезанных от метрополии китайских иммигрантов к сотрудничеству, мы подарили Тибету еще одно оружие против галактов. Достаточно выпустить из маломощных китайских устройств порцию дроби в атакующие Землю-1 корабли, как в зоне материализации дробинок произойдут нешуточные взрывы.

Успокоенные наличием двух вундерваффе в миниатюре — межпространственного дробовика и уничтожителя квазител галактов – наши «верхние» боссы потеряли интерес к Миссии. Они поняли, что благодаря нашему пинку здесь прогресс идет настолько быстро, что аборигены успеют далеко обойти врага и обезопасить человечество от пришельцев задолго до их появления у Земли-1. Все внимание сконцентрировалось на индустриальном обществе Земли-3.

Голдберг и Джонс хитрили, юлили и маневрировали, пытаясь приспособиться к новым реалиям. Они не понимали, что мы — отработанная разведгруппа, которую не отозвать с территории заброски, поэтому можно списать в расход. Вместо последовательного движения к целям Миссии, парни тщетно старались выработать политику «и нашим, и вашим». Они не хотели признать очевидную истину — нас предали, поэтому на большого папочку «сверху» рассчитывать нечего.

Серый скандинавский рассвет пробился через ночную непогоду. Через коммуникатор меня вызвал Голдберг.

«Не спишь? Срочно все бросай и двигай в Париж».

«Что случилось?»

«Продолжается история со взрывом в Сансья. Подробности сообщу на месте. Торопись. Используй гравиплатформу».

Сон про мертвых китайцев оказался в руку.

Тортуга. 25.04.2321. Сентрал-Сити

Бронированный флаер Владимира Васильева, исполнительного директора и миноритарного совладельца концерна BRATVA Ltd, прижали три мощные машины. Несмотря на вооружение флаера и джипа сопровождения, бизнесмен решил не ввязываться в неравный бой и попытаться выиграть время, пока силы безопасности родной конторы не придут на помощь. Таковы будни на полукриминальной планете: вполне легальный и респектабельный бизнес перемешан с разборками, стрелками, терками, наездами и крышеванием.

Флаер и джип замерли на посадочной площадке высокого здания. Один из преследователей сел там же, двое замерли, взяв место действия под прицелы.

Из открывшегося люка выпрыгнул человек в бронированном скафандре, подошел к флаеру и заговорил через внешнюю акустику снаряжения:

– Господин Васильев! Я — Евгений Стоянов из представительства Земли. Нужно срочно поговорить. Настоятельно прошу не использовать устройства связи.

Директор несколько успокоился. Здесь – не земная юрисдикция, а официальный представитель не будет лезть в беспредел. Однако все коммуникационные устройства флаера отключились. Для СБ компании BRATVA это равносильно тому, что флаер и джип сопровождения уничтожены, раз умерли коммы, компьютеры, навигаторы и даже маячки. Если срочно не договориться с назойливым собеседником, начнется небольшая, но горячая война.

— Что нужно?

-- Четыре дня назад у вас осталась левая кисть руки гражданина Земли с имплантированным галактским устройством. Мне приказано переправить ее на Землю.

– Ничем не могу помочь. Мы получили этот артефакт как оплату за оказанную услугу. По всем законам и понятиям он принадлежит нашей фирме. Если хотите договориться о покупке, прошу завтра в мой кабинет.

– Экстерриториальность Тортуги не распространяется на вопросы, связанные с обороной от галактов. Через три с половиной часа в атмосферу планеты войдет крейсер Объединенного флота, специально снятый с патрулирования ради доставки устройства. Поэтому, если мы не договоримся по-хорошему и прямо сейчас, корабль начнет разбирать на кирпичи сначала ваш офис, потом склады и заводы. Кто-то один может удрать с порталом, но у капитана крейсера задача удостовериться, что артефакт не остался на Тортуге. Обыск он не может устроить, а местный апокалипсис – запросто.

– Мне нужно посовещаться с компаньонами.

– Нет. Сейчас же в мою машину. Иначе с вашими компаньонами буду разговаривать я. А вы, скорее всего, больше не сможете поговорить ни с кем.

Работа с разборками, стрелками, терками, наездами и крышеванием подразумевает наличие твердости и умения не прогибаться под грубым психологическим давлением. И еще интуиции, подсказывающей, что в некоторых ситуациях твердость следует засунуть в гудок. Васильев выдал фразу, не имеющую эквивалентов в нерусских языках, и медленно вылез из флаера.

Расставшись с так неожиданно приобретенной и утраченной ценностью, он связался с умельцем, оказавшим помощь Сартакову в прыжке на Тибет, и спросил, что тот смог выяснить.

– Практически ничего, босс. У нас есть программа, как перехватить изнутри контроль над энергетической установкой и ускорителем. Но надо попасть внутрь и знать коды. Портал деактивировался, как только вышел из биополя носителя. Нас кинули, босс.

Твою мать, подумал бизнесмен и бессильно скрипнул зубами.

Земля – 2. 26.02.1672 – 28.02.1672. Париж. Олег

– У нас для тебя нехорошая новость, – начал разговор Биньямин Голдберг.

– Хотя, может быть, все обойдется, – добавил Билл Джонс.

– Спасибо, ребята. Выдернули меня из Стокгольма, ни фига толком не объяснив, и теперь говорите загадками, – я обвел взглядом партнеров, которые отвели глаза. Ох, не к добру ваши маневры, друзья.

Мы сидели втроем в уютном кабинете парижского дворца Пале-Рояль, ставшего штаб-квартирой Миссии. Однако царившая в нем атмосфера отнюдь не была уютной, в воздухе висело напряжение. Билл попытался включить невозмутимость, но у прожженного интригана сегодня с мимикой плохо. Даже пророка Единого Бога «святого» Клинтона он изображал лучше. Джонс явно не в своей тарелке. Беня и не пробовал скрыть грусть, в его вечно печальных еврейских глазах она смотрелась правдоподобно. Поэтому старый банкир взялся рассказать, в чем подвох.

– «Наверху» тебя решили принести в жертву. Экспедиция на Землю-3 явилась во всей красе правителям Европы, Китая и России, уболтала их забыть хотя бы на время об экспансии сюда. Но КНР выставила дополнительное условие: хотят твою голову.

– И наши согласились?!

– А что ты думал, – хмыкнул Джонс. – Сартаков у них как кость в горле. Они не успели прийти в себя после выходки с перехватом управления в тибетском ускорителе, как ты им преподносишь геноцид в лагере потенциального союзника. Теперь «верхние» объяснят Пекину, никто тебя на массовую казнь не озадачивал, сие чисто личная инициатива.

– Забавно. Что со мной будет?

– Ну, депортировать на Землю-3 технически невозможно. Даже в Тибет по технологии «тяни-толкай» тебя получится перетащить разве что в два приема и сшить на месте, – бывший «святой» красноречиво, но неискренне изобразил неприятие собственной идеи. – Они предложили два варианта: осудить тебя заочно и здесь привести приговор в исполнение либо предать суду прямо тут. Как бывший юрист заявляю, оба способа не безупречны, они пока выбрали суд здесь.

– А потом отправить кино про суд и мой расстрел «наверх».

– Естественно.

– Беня, может самим фильм снять? Суд может быть и настоящим, а мой расстрел на компе склеить, – я все еще никак не мог поверить, что мои камарады по борьбе всерьез рассматривают возможность реальной казни.

Джонс и Голдберг переглянулись. Еврейский друг продолжил:

– В КНР требуют, чтобы фильм пришел с кодированным подтверждением от китайского руководителя здесь. Какой-то шлимазл сказал – нет проблем.

– Твою мать. Вот и изоляция между Ван Веем и КНР. Наши верхние идиоты даже не подумали, что сами работают ретранслятором.

– Я тебя умоляю. Они делают вид, что пытаются решать все в 201 раз быстрее, где уж тут думать.

– Беня, где же они были со своей скоростью, когда мы с Чонгом подыхали с голоду в Сансье? Они страдали херней и не могли принять решение, что делать с порталом. Когда я разрулил по-своему, тут же назначили виноватым? Ладно, кончаю истерику. Мне сразу повеситься, или меня арестуют?

– Лови некоторые наработки по этому делу. Я тут кое-что накропал. Тебе предстоит появиться в китайском представительстве, – Джонс перекинул мне на комм какие-то файлы. – Не обязательно сегодня.

– Ну, спасибо. На день больше проживу.

Вернувшись к себе, просмотрел документы и видео. Особенно вдохновился кадрами катаклизма. В замедленном воспроизведении видно, как внутри огромного бетонного строения как будто что-то вспухает, стенки обсыпаются трещинами, сквозь которые прорывается нестерпимый свет. Камера погибла, дальше – мелким планом. Ярчайшая вспышка заливает большой промышленный город, небоскребы сносит, как ветер осеннюю листву.

Стоп! Это же мой сон. Снова горы мертвых тел и толпы безутешных китайцев. На пару эпизодов больше, чем ночью, потом мертвая девочка с синим мишкой и итоговая цифра – 9 087 317 погибших.

Охренеть.

Пока не начались ночные кошмары, китайская трагедия воспринималась отстраненно, как новости с театра военных действий за тысячи парсек от Земли. Потом, как мне казалось, мысль о Сансье прокралась в несдохший фрагмент совести и подарила ночные видения в стиле хоррор.

Теперь получается, ночной ужас – не бред воспаленного мозга, а правда. Скорее, кусочек правды. Мозгу не вместить девять миллионов кровавых эпизодов о каждой личной трагедии.

Я еще час метался по своей комнате, не зная, как жить дальше. И жить ли вообще.

Потом взгляд наткнулся на две катаны. Нижняя прошла со мной от Баварии до Ниццы и Парижа. Конечно, это не настоящий самурайский меч и не дамасская сталь. Но десятки людей отправила на тот свет только под Валансом и еще полдюжины – так, по мелочи. После казни короля и кардинала моя хищная подруга больше ни разу не напивалась крови. Как только сняли запрет на высокотехнологичное оружие, смертоносная стальная полоска успокоилась в Париже. Только это не остановило полосу убийств. Сразу вспомнилась другая катана, мертвенно-белые коридоры и ненавистные черные туши, разрубаемые пополам из последних сил. Третья, из высококлассной оружейной стали, подарок на тридцатилетие, даст фору и японским, и дамасским ножикам, да и русскому булату.

Взял ее в руки. С моим пузом точно справится. Как ни странно, именно старомодное орудие уничтожения помогло обрести самообладание.

А вот фиг вам всем!

И ты, друг Беня, и ты, хитрый «святой» Клинтон, не дождетесь, что я вырублю комм и отправлюсь в бега. Пошли вы все на … Десант погибает, но не сдается. Никто за меня не придумал, как сохранить Землю-2 для борьбы с галактами. Теперь китайцы сговорчивые задним числом, когда я поставил их раком. Пока «наверху» ковырялись в заднице, здесь бы появился первый миллиард с цитатниками Мао. Как бы их уговаривали?

Людей безумно жалко. Но вы не видели, как галактские рейдеры расстреливали «Мадагаскар» и сожгли планету, где погибли родители Якимуры. Там – миллиарды погибших, а не девять миллионов.

Пока мы не победили, не имею права дезертировать, даже на тот свет. Иначе девять миллионов останутся бессмысленной жертвой.

Кстати, Джонса зря покрыл бибинями, он подкинул идею.

На заре, чисто выбрившись и надев парадный генеральский костюм, я оторвал Ван Вея от неотложных дел.

– Господин бригадный генерал уделит минуту простому французскому?

– Говори.

– Ван, ты уже в курсе, что меня к вам депортируют.

– Естественно. Имей в виду, это не моя инициатива. Но и не собираюсь тебя выгораживать.

– Материалы получил?

– Конечно.

Так, секретная китайская депеша прошла в одном направлении. Теперь чтобы ответить, нужно срочно приговорить меня и отправить сообщение, вмонтированное в запись суда и казни.

– Ван, как солдат солдата, уважь одну просьбу. Сделай, чтобы все было юридически чисто. Никаких самоуправств, превышения полномочий, судов Линча и прочего. Обещаешь?

– Даю слово. Но, как ты понимаешь, твоей вины хватит на девять миллионов смертных приговоров.

– Ясно. Привет Франклину. Кстати, прошу посмотреть, как я сдаюсь вашим представителям, не отключайся.

– Остаюсь на связи.

Легко обмануть военного. Сам бы ни за что не догадался. Но Джонс мыслит как юрист.

Меня сопровождают два местных копа в джипе. Сам их попросил. Кто откажет герою Константинополя?

Зашли в особняк, где представительство Китайской республики. Кстати, за полтора года не оформили как надо дипломатические отношения. Это тоже на руку. Для всех интересующихся включил запись с камеры жука, прилепившегося к стене и давшего общий обзор.

– Господин представитель. Я – генерал армии Франции Олег Сарт… Сакратов. По приказу командования явился к вам. В чем дело?

Черт, путаюсь, надо было вторую фамилию брать, не созвучную с реальной. Учту на будущее. Если оно будет.

Копы стоят по бокам и сзади. Ни дать ни взять, привели меня под конвоем.

Главный расцвел, подобрался, оскалился. Явно из уроженцев КНР. Двое по бокам – типичные служаки, дистанционно управляемые мускулы местного розлива. Секретарь тоже не в теме, судя по небоевому настрою.

– Сакратов, вы обвиняетесь в массовом уничтожении… – тут мой обвинитель запнулся, не зная как назвать место гибели соотечественников в присутствии пяти человек, не осведомленных о параллельных мирах. – В уничтожении жителей Китая. Вы арестованы, будете доставлены в Сансью, осуждены и казнены.

Улыбаюсь, сам через комм запрашиваю Вея: так зачем суд, коль все решено заранее? Надо по закону, отвечает мой собеседник, раз тебе обещано и вашим властям. Надо – получи.

– Где ордер на мой арест?

Китаец торжественно вручил бумажку с иероглифами. Не озаботился перевести на французский, что само по себе – основание послать подальше. Читаю вслух и сразу перевожу на местный: «На основании постановления Прокурора Китайской республики о привлечении Сакратова Олега к уголовной ответственности по статье 357 УК КР за массовое убийство граждан в городе Сансья…»

Китаец утвердительно кивает. Понятно, передо мной пешка. Но своим наглым «вы будете осуждены и казнены» он нарывается на неприятности.

– Начнем с того, что твоя липа не имеет процессуальной силы. Здесь написано – прокурор Китайской республики, так? А мы где? Во Французской республике. Можешь свою писульку засунуть себе в задний, э-э, карман.

– Это территория посольства и, следовательно, суверенное пространство нашей страны.

– Фигню городишь. Думаешь, не знаю, что де Голлю никто из Китая не вручал верительные грамоты? Ты – обычный жалкий иностранец, оскорбляющий нелепыми подозрениями заслуженного француза.

Парижские копы выразительно посмотрели на меня. Одно слово, и напыщенный болван взвоет в браслетах. Рано.

– Вы же понимаете, на каком уровне все согласовано. Я могу обратиться к Голдбергу, он даст санкцию на арест и депортацию.

– Чтобы ты не тратил ни мое, ни свое время, объясню конкретно и один раз. В твоем обвинении что написано: за убийство в КНР, а указана статья уголовного кодекса здешней республики. Сам полистай кодекс и увидишь интересную норму о действии закона в пространстве и относительно круга лиц. Так вот, ваш кодекс распространяется на действия, совершенные в Китайской республике или в отношении граждан республики за ее пределами. Понял, выродок? Взрыв произошел не в пространстве твоего государства. Погибшие – ни разу не граждане твоей страны, в момент взрыва еще даже республики такой не было. То есть я не на вашей территории совершил нечто в отношении третьих лиц. Не ваше дело, понял? Короче, счастливо оставаться.

По комму спрашиваю Ван Вея: все так? Тот помялся, но признал мою правоту. Зато с ней не захотел считаться засланец. Он заорал на подручных:

– Взять его! – а сам выхватил пистолет.

Мда, ребятки, вы явно не из Шао-Линя. Либо не учли, что я не только генерал армии XVII века, но еще сержант-десантник. Второе круче. Вывернулся из захвата, сместился за противника, что слева от меня. Недоносок с пистолетом начал стрелять, зацепил мой живой щит и испортил евроремонт. Копы выхватили наганы и тоже стали палить. Правый китаец кинулся на полицая, схватил его за руку с револьвером. Второй коп размахнулся рукояткой нагана. Оскольчатый перелом челюсти гарантирован. Секретарь спрятался под стол, единственный из хозяев офиса, кто повел себя умно.

Посланец Поднебесной смотрел в потолок застывшим взглядом. Во лбу дыра, на задней стене потек крови. Нурлана можно не торопить, уже бесполезно.

– Ван, вы еще смотрите? У вас все помощники такие – непризнанные гении?

– Олег, вы же понимаете, это только отсрочка.

– Вся моя жизнь – только отсрочка смерти. Правда, ее постоянно продлевают.

Джонс просмотрел запись со смесью удивления и восхищения.

– Олег, ты все-таки идиот. Где оба китайца?

– С пулевым ранением – в госпитале. Тот, что кинулся на копа, в Бастилии, по обвинению в нападении на представителя власти при исполнении. Точнее, в тюремной больнице, сломаны челюсть и четыре ребра. Что ты на меня уставился? Я никого пальцем ни тронул. Один из полицейских тоже имеет огнестрельную царапину. Мелочь, зато отличный повод для возмущения.

– Где ты, всегда трупы.

– Карма у меня такая.

– Я месяц пудрил мозги местным китайцам и верхним. Надеялся, пошлешь их подальше и на время свалишь, там бы все утряслось.

– Само по себе – нет. Билл, давай созывать всех наших. Есть о чем поговорить.

Через час собрались. Биньямин Голдберг, Вильям Джонс, Нурлан Исынбаев, Тадеуш Малиновский, Диего Родригес, Петр Петренко – живьем. Мохаммед Исмаил Аман, Тиит Нимул, Роберт Ли, Ольгерт Тишкевич и Фуонг Ди присоединились по телеконференции. Еще пригласил Джей Луис, чернокожую командующую военным отрядом Земли-1 в Сансья.

– Друзья. Уважаемая полковник Луис, вас тоже с удовольствием буду считать другом, когда познакомимся очно. Хочу обсудить со всеми вами один инцидент, который касается не только меня, но и всех нас. Штрудель передал приказ Совета Земли выдать меня на суд и расправу властям Китайской республики за уничтожение их людей полтора года назад. Биньямин и Вильям согласились.

Кроме них двоих, никто не был в курсе, все зашумели. Беня проскрипел:

– Ты прекрасно знаешь, почему я не могу портить отношения с «верхом».

Ах ты, старая грымза. Держись.

– Коллеги. Все мы заброшены сюда в принудительно-приказном порядке, исключение – Малиновский и Тишкевич. Только мы с Мохаммедом, Тиитом, Ольгертом и Петром являемся военнослужащими объединенных вооруженных сил. Ставлю вопрос ребром: на чем основано наше подчинение «верхам»? Бен, молчи, надо проявлять больше товарищества, а не еврейской изворотливости.

– На идее создания вундерваффе, – первым ответил Роберт Ли. Не удивительно, специалист по PR-технологиям должен уметь точно формулировать.

– Правильно. Это – наша сверхзадача. Считаете, я согрешил против нее, грохнув Сансью? Нет. Снял с вас груз ответственности. Теперь соглашаетесь меня выдать. Ни одно государство мира не выдает иностранному правосудию своих граждан. Разве что берется осудить и исполнить приговор у себя за преступление, совершенное в другой стране. Мы, вообще, что? Мы – государство или фиговый листок? Все с кем работаем – французы, испанцы, португальцы, нидерландцы, британцы – они просто куклы, каждую из которых можно прихлопнуть по команде «сверху»?

– Олег, вы собираетесь выйти из подчинения Тибету и командованию объединенных сил? – умница Луис, вычислила самую суть.

– Нет, Джей. Но в подчинении есть границы и правила. Например, твой сержант застигнут при мародерстве на оккупированной планете. Ты выдашь его местным властям?

– Никогда. Сама его вздерну за яйца или сиськи.

– Вот видишь. Наша проблема в том, что никто не установил правил и границ. Сейчас это коснулось меня. Завтра может зацепить любого из вас.

– Что ты предлагаешь? – спросил Родригес.

– Для начала заявляю, что истек мой десятилетний контракт с вооруженными силами Земли. Мне никто не предложил его продлить, да и жалование они мне задолжали с 2317 года. В общем, я вышел в отставку. Одновременно остаюсь генералом французской армии. Диего – ты маршал местного войска и мой командир. Учти, до этой минуты у нас были еще на Земле-1 присвоенные звания, я полковник, а ты лейтенант. Скажи, после приобретения маршальских эполет ты хоть раз слышал от меня команды? Для нас имеет значение то, что происходит здесь, а не «верхние» игры. Короче, я отказываюсь от земного гражданства. Отныне считайте меня обычным гражданином Французской республики. Как Гюйгенса или Кольбера.

– Я тоже, – неожиданно поддержал меня Нурлан. – Личное дело каждого, но, по-моему, так честнее.

Больше никто не заторопился.

– Далее. Хочу, чтобы все услышали, ради чего меня отдавали на убой. Тиит, расскажи, что ты там нарыл.

– Как я уже сообщил полковнику Луис, в видеоряде о взрыве и его последствиях вшито сообщение о пространственных координатах, где специалисты из КНР ждали чип связи с Земли-2. Полковник подтвердила, что совместная команда специалистов Земли-1 и местной Китайской республики проводит эксперименты на втором портале Сансьи. Первый контролирует она, но есть еще три готовых, два десятка в разной стадии строительства. Программа рассчитана на массовую переброску, каждый портал имеет теоретическую пропускную способность железнодорожной ветки. Мы залезли в их комп и нашли оживленную переписку Ван Вея и других руководителей страны с коллегами из КНР.

– Джонс, понимаешь, что вы с Голдбергом своими мелкими интригами и политикой «само собой утрясется» прохлопали кардинальное нарушение всех наших договоренностей с их страной о блокировании контактов с коммунистами? Луис, вы смогли отключить подачу энергии на портал?

– Извините, Олег, не имею полномочий и технической возможности. У меня всего десять солдат и шесть гражданских специалистов с Земли-1.

– Иначе говоря, ситуация вышла из-под контроля. Жаль, ребята. Бен, ты гениальный финансист и бизнесмен, но как глава Миссии не справился. Билли, спасибо за помощь в выработке отмазки перед китайцами, ты отличный крючкотвор и дипломат. Но тоже не в состоянии сам вырабатывать внешнюю политику Франции и альянса. Ставлю на обсуждение новую кандидатуру главы Миссии.

Немая сцена. Все опупевшие, один я довольный. Сейчас пропихну Родригеса, завершу дела и махну обратно в Стокгольм, на коронацию Карла. Точнее, на признание совершеннолетним и способным руководить королевством без няньки. Корону ему еще в детстве нацепили. Парню всего шестнадцать, в попе огонь. Мечтает подарить Европе вторую тридцатилетнюю войну и прорубить окно для Швеции к Черному морю. В чистом поле у Полтавы спеет рожь, и не гниет ни один шведский труп. Пока.

– Предлагаю избрать новым руководителем Миссии Олега Сартакова! – кто бы вы думали сморозил эту глупость? Петро! Эх, не к добру вспомнил украинское поле.

– Логично. Но чрезмерный вызов «верхам», – Голдберг, отдам ему должное, ничуть не цеплялся за кресло.

– Если демонстрировать самостоятельность, самое то, – возразил Джонс. – Других кандидатур нет? Голосуем.

Считаю. Один против – я сам, Джей воздержалась, остальные за. Твою мать. Может, лучше было сдаться китайцам?

– Олежка, давай тебя утвердим президентом! Мне эта должность сам знаешь где сидит.

Малыш прав. Негоже прятаться за спиной липового главы государства.

К вечеру Государственный совет Франции единогласно избрал меня президентом. Кольбер, Савари, Лувуа, Пернье и Гюйгенс не задали ни одного лишнего вопроса, хотя знали меня лишь в прежнем обличье – «светлого князя». После воскрешения под фамилией Сакратов Париж не избалован моим присутствием. Перед инаугурацией я выбрал французскую фамилию Ширак. Чтобы коротко и ясно.

Джонс составил, а я подписал письмо председателю Госсовета Китайской Республики Ван Вею. Ему сообщалось, что Франция рассмотрела запрос об аресте и экстрадиции своего гражданина Олега Сакратова и вынуждена отказать по следующим причинам: а) уголовное законодательство Китайской республики принято после совершения инкриминируемых Сакратову деяний и не может иметь обратной силы; б) упомянутый субъект избран президентом Франции и является лицом неприкосновенным; в) в соответствии с Конституцией страны Франция не выдаст иностранному правосудию не только своего президента, но и последнего бродягу. К сообщению прилагалась нота по поводу вооруженного нападения сотрудников представительства на полицейских и предложение обеспечить защиту своего гражданина в суде по обвинению в сопротивлении полиции.

– Джей, прости, что разбудил.

– Ничего.

– Мое первое решение на посту президента: оккупировать Сансья.

– Какими силами?

– Дивизии драгун с АК, ПКМ и полевыми орудиями тебе хватит. Отправляю в Шанхай «Раджив», три барка серии «Клинтон» и три баркентины с паровым движком. Через два месяца получишь в подчинение четыре тысячи человек, мало – остальных еще через четыре. На открытое противостояние они не полезут.

– Как предлагаешь объяснить местным движение войск от Шанхая до Сансья?

– Обыкновенно. Заботой о безопасности. Сами пусть берут под контроль остальную территорию. Скажи – не захватят Формозу, скормлю ее голландцам.

На следующий день уцелевшие голографические проекторы в храмах явили миру благословение «святого» пророка Клинтона на долгое и счастливое правление Олега Ширака. Как вы мне все дороги.

Земля – 1. 28.04.2321. Тибет

С момента постановки на боевое дежурство межпространственного дробовика Тибет-Сансья-Орбита количество военных в коридорах комплекса заметно прибавилось. Прежде охранный батальон космической пехоты подчинялся главе научного центра и начальнику службы безопасности. Теперь все люди в погонах перешли в ведение полковника Зисера. К нему и метнулся Штрудель, получив первое сообщение от нового французского президента.

– Господин полковник, вы имеете право открыть огонь по врагу без согласования с Советом Земли?

– Конечно. По галактам – по факту обнаружения и идентификации цели.

– Как начальник военной охраны объекта по иным врагам? Дорога каждая секунда, нет времени просить Совет.

– Только при прямой и непосредственной угрозе объекту. Что случилось?

– Прямей не бывает. Китай Земли-3 активизировал старый европейский ускоритель ЦЕРН и обсуждает с земляками Земли-2 нанесение ударов по нашим объектам, в том числе по Тибету. Полковник! За нашу секунду у них почти минута, и они раздумывают – стрелять сразу или потом.

– Ваши предложения?

– Здесь координаты энергетического центра коллайдера. Достаточно 10 грамм свинца. Устройство выйдет из строя с минимальным сопутствующим ущербом.

– Принято, – решил полковник. Чем хороша армия, в пределах инструкций может действовать оперативно и решительно. Чем плоха – в нестандартных ситуациях будет пребывать в растерянности и ждать команды сверху, превращаясь из боевой в бюрократическую единицу.

Мысленно представив взрыв мощностью около четырех тонн в тротиловом эквиваленте среди путаницы трубок, проводов и компьютерных систем, Штрудель отправился сдаваться председателю Совета Земли. Разговор, как всегда в последние дни, вышел непростым.

– Франк, ты с ума сошел! Как можно ставить неадекватного головореза руководителем Миссии?

– Простите, господин председатель, я не утверждал эту кандидатуру. Сартакова главным назначил Михаил Заречный, когда стояла задача военного захвата Франции. Сержант был единственным на Земле-2 с реальным боевым опытом. После его предполагаемой смерти миссионеры, в отсутствие связи с нами, признали лидером Голдберга. Далее, мы приняли и исполнили решение о передаче правительству Китайской республики видеоролика взрыва на Сансье с грубо вмонтированным файлом об установлении связи. У китайцев завязался оживленный диалог против нас. Тем самым мы все пропустили приближение опасности противостояния с КНР, для устранения которой Сартаков и устроил взрыв. Он единственный, кто в первый же момент задумался не о своей безопасности, а о судьбе Миссии.

– Вы меня разочаровываете. Приготовьте новую кандидатуру мне на утверждение.

– Боюсь, это невозможно, сэр. То есть кандидатура – не проблема. Но миссионеры не будут считаться с навязанным сверху лидером. Даже полковник Луис относится к президенту с уважением.

– Там что, бунт?!

– Нет. Они считают себя суверенным государством, дружественным по отношению к нам. Предлагают скрепить отношения договором. Предлагаете сменить весь личный состав Миссии?

– Просто немыслимо. Черт! Нет, всех менять не будем, дорого. Если отправить вниз двух представителей военной полиции сил Земли и арестовать его за неподчинение приказу?

– Он, по нашим меркам, гражданское лицо, контракт с ним истек и не продлен. Суд над ним силами китайской юстиции невозможен – он не совершал ничего предосудительного после образования Китайской республики.

– Франк, ты понимаешь, что я лично, заметь – лично обещал КНР его голову. Что теперь делать?

– Как подчиненный, не смею осуждать ваше решение, но и не восхищаюсь им. Мой юрист анализировал дело и предложил компромисс: отдать Сартакова под трибунал заочно. По поводу исполнения приговора будем думать потом.

Штрудель не обманывал своего босса напрямую, но и не выдал всех соображений. Следствие и суд займут не менее полугода, обжалование в кассационной и апелляционной инстанции еще столько же. На Земле-2 пройдет лет двести. Подсудимому надо обладать мафусаиловым долголетием, чтобы дожить до обращения приговора к исполнению.

Кроме того, юрист центра нашел еще множество зацепок. Во-первых, нельзя утверждать о том, что Олег был на военной службе во время взрыва и подсуден военному трибуналу. Понятие «одновременно», строго говоря, неприменимо даже к соседним звездным системам, что известно еще со времен Эйнштейна и релятивистских парадоксов. Тем более в отношении разных вселенных с отличающимся потоком времени. Во-вторых, анализ видео из КНР показал кучу накладок. Дети в волдырях позаимствованы из ролика 2053 года о ядерных испытаниях и никак не могли быть жертвами Сансьи. Уничтоженная взрывом центральная часть города вмещала в себя от силы 1 300 000 человек живущих и работающих, а гидроудар и затопление низовий Янцзы могли повлечь жертвы, исчисляющиеся десятками тысяч. Но не миллионами. Без слов, 1 400 000 жертв – тоже огромная цифра. Но стоит ли доверять китайским властям, которые бессовестно приписали Олегу свыше семи с половиной миллионов лишних убитых? В любом случае, защита в суде укажет на фальсификацию и недопустимость ее использования в качестве доказательства. Запрос новых свидетельств потребует еще времени, там сработает «в-третьих» и «в-четвертых».

Поэтому понос и простуда, если они случатся, более актуальные проблемы для нового президента, нежели грозная, но весьма умозрительная опасность смертной казни. А политическая проституция Совета Земли в процессе разыгрывания китайской карты Земли-3 оборачивается усложнением отношений с жителями «нижнего» мира.

Земля – 2. 1.04.1672. Египет, Париж.

Себастьен Ле Претр де Вобан, давно не слышавший аристократическое «де» перед своей фамилией, устало вытер пот. Прославленный фортификационный инженер-строитель эпохи Людовика XIV, он как-то признался себе, что до республики толком ничего не строил. Зато после ужасной гибели короля он метался с объекта на объект, изучал совершенно невероятные проекты и получал нереалистичные сроки на их осуществление. Удивительно, но они соблюдались. Заводы, верфи, жилые дома, казармы, плотины, электростанции, горно-обогатительные комбинаты, освоив премудрости их возведения, Вобан забыл о какой-либо специализации. Министр строительства, он не сидел в парижском кабинете, а организовывал возведение новых сооружений, перепоручал их окончание другим и регулярно включался в процесс снова, потому что строек не бывает без чрезвычайных ситуаций.

Зимой его сняли с наведения мостов на участке Кале-Париж, а подготовку основы для укладки рельс до Брюсселя перепоручили другим, более молодым специалистам. Ожидая назначения на амбициозный проект железной дороги Париж-Берлин-Варшава-Москва, он вдруг обнаружил себя среди красноватой египетской пустыни, окруженный тысячами наемных рабочих, десятком тысяч каторжников и пленников, английским полком охраны и несколькими десятками злобно рычащих землеройных машин. Новый президент объявил, что на стройку века отводит ему всего четыре года.

По самым скромным подсчетам, чтобы выполнить задание в столь сжатые сроки, пришлось копать канал сразу с трех направлений. С северной стороны в земли Суэцкого перешейка вгрызется целая бригада из четырех тысяч человек, три десятка экскаваторов и множества других машин.

Вторая группа стартовала с восточной части дельты Нила. В незапамятные времена здесь уже был канал, местами сохранившийся, по которому легкие египетские лодки некогда проскальзывали в Суэцкий залив. Предложенный вариант восстановить и углубить старинную водную артерию зарубил адмирал Мохаммед. Он посчитал, что ограниченные глубины дельты не дадут возможности организовать судоходство для 100-метровых трансокеанских кораблей с большой осадкой. Поэтому остатки водного пути фараонов решили реставрировать только для подвода пресной воды в центральную зону канала к озеру Тимсах и транспортировки техники, а оттуда копать на север и на юг. Перешеек содержит внутри себя несколько крупных водоемов, которые необходимо соединить. Затем, примерно через год, перебросить четвертую бригаду на юг, которая двинется к Большому горькому озеру, в этом году для ее укомплектования не хватит техники.

Сейчас более всего не хватало охраны. Раздробив полк, Вобан получил для прикрытия каждой из групп всего по два драгунских батальона с приданной 50-миллиметровой артиллерией. Командиры батальонов заняли оборону, один возле самого Нила, а второй в пустыне, десятью километрами восточнее. Между двумя опорными базами велись работы. Не имея возможности образовать плотную линию, драгуны патрулировали периметр, высматривая арабские отряды и отлавливая невольников, ударившихся в бега.

– Господин Вобан, я отправляю взвод на разведку территории. Они пройдут десять километров вдоль старого канала в сторону озера Тимсах, возьмут на два километра южнее и вернутся параллельно прежнему пути, – доложил Джошуа Пристли, командир четвертого батальона.

– Позвольте, майор, проследовать с ними. Хочу осмотреть, что дальше осталось от русла. Вы не могли бы выделить лошадь? Не хочу бить машину по тамошним камням.

– Нет проблем, сэр. Капрал, подберите лошадь господину министру.

Еще только начало апреля и одиннадцать часов, но под светлой тропической шляпой, накидкой и строительной курткой француз немилосердно потел. Он с ужасом представил себе, что здесь будет к лету.

Конный отряд двигался вдоль сухой канавы. Солнце прошло зенит и начало постепенно клониться к закату, но жара не спадала. Пока начальник строительства пытался прикинуть, сколько тысяч тонн грунта придется вынуть, чтобы отрыть вспомогательную протоку, лейтенант, подняв руку, остановил колонну, всмотрелся через бинокль в далекое облачко и скомандовал:

– Спешиться и занять оборону вдоль холма.

Пока солдаты привычными движениями соскочили с коней, сняли оружие и спустили их на высохшее дно канала, уберегая от шальных пуль, Вобан спросил у лейтенанта:

– Подкрепление вызывать?

– Не нужно. Их всего человек десять. Соблюдаю предосторожность.

Отдав удила коноводу, строитель выбрался на холм.

Десять человек – и правда не проблема. Скоро придет время арабов осознать, что благодаря каналу они теряют постоянный заработок по перевалке грузов из Красного моря в Средиземное и обратно. Тогда следует ожидать многотысячные банды.

Бедуины приближались. Их оказалось два десятка, на верблюдах и лошадях. Несколько верблюдов были нагружены какими-то тюками. Лейтенант не увидел в их движениях никакой агрессии. Скорее панический страх. Они постоянно понукали своих четвероногих носильщиков, не привыкших к быстрому передвижению.

– Без команды не стрелять, – распорядился лейтенант и двинулся к правому флангу позиции взвода, мимо которого должен был прогарцевать странный отряд. Он встал, не таясь.

Темнолицый мужчина, замотанный тканью по самые глаза, увидел военных, но не снизил ход, продолжая пихать верблюда пятками. У него виднелось длинное ружье, кочевник даже не попытался его достать, махнул рукой, привлекая внимание лейтенанта, потом показал назад, что-то проорал и увел свой маленький табор дальше.

– Кто-нибудь понял его слова?

Один из драгун нерешительно произнес:

– Он сказал о дэвах, сэр. Сказочные духи пустыни, очень злые.

Солдаты начали подниматься, но командир отдал команду вернуться на свои места. На горизонте что-то очень быстро передвигалось по верблюжьим следам.

– Господин министр, может, вы знаете, что за дьявольщина?

Вобан, приняв бинокль у лейтенанта, всмотрелся вдаль, потом начал давить на переговорную горошину. Родригес, де Голль и Ди оказались в режиме «занято». Набравшись смелости, он сунулся к самому президенту. Тот ответил незамедлительно:

– Да, Себастьен?

– Ваше высокопревос…

– Брось. Что случилось?

– Я на Суэцком перешейке. Вижу четырех существ серого цвета, похожих на больших ящериц. Они быстро передвигаются прыжками на задних лапах. Одно остановилось, оперлось на кулачки передних, снова бегут к нам. На середине тела какие-то пояса, в лапах короткие блестящие палки. Боже, одно из них метнуло молнию в нашего лейтенанта!

– Вобан, спасайтесь!

– Бегу, господин президент, – слышно, что немолодому строителю это давалось с трудом. – Драгуны стреляют, одно существо упало. Ох… слышите меня, месье президент?

– Да, Себастиен. Прыгайте в джип и ходу. Как можно быстрее!

– Не… не могу… – француз задыхался. – На лошади… Убили пулеметчика…

– Гони во весь опор!

Но переговорное устройство выпало из сети, как и выпал из жизни его обладатель.

Олег матюгнулся, послал сообщения в Тибет и к Джей Луис, потом экстренно оповестил своих:

– Китайские проблемы, оказывается, были цветочками. В Египте выросла ягодка. Вобана и отряд драгун расстреляли непонятные существа, вероятно – свальды. Всем, кто умеет воевать в бронескафе – Петро, Мохаммед, Тиит, Ольгерт и Фуонг – срочная мобилизация. Дирижабли в мое распоряжение. Джей, попробуем справиться без тебя, но если что – жду помощи.

Про себя добавил: «Ящерицы прилетели сюда на 350 лет раньше, где же друзья галакты?»

Часть вторая. 6-10

6 Земля — 2. 2.04.1672. Потсдам

Фридрих Вильгельм I Гогенцоллерн, курфюрст Бранденбурга и герцог Пруссии, нервно мерил шагами свой просторный кабинет в знаменитом Потсдамском дворце. Он тщетно пытался понять, какое решение ему принять в свете последних крайне неприятных новостей.

Юный Карл XI, которому не терпится раздувшееся королевство превратить в империю, десять дней назад взял Белосток, Гданьск, позавчера подступился к Варшаве. У Вишневецкого нет фортификационных сооружений вокруг города, поэтому его взятие – вопрос техники. Скорее всего, незадачливый круль уже сбежал в Краков или еще куда-то на юг.

В общенациональном масштабе поляки даже не успели созвать свое посполитое рушение. По отрывочным данным, сопротивление оказывают разрозненные шляхетские отряды, которые гибнут поодиночке. Не понятно, что происходит в Литве. Теоретически, король по должности является также Великим князем. Но и без него там хватает людей, которые вправе и обязаны мобилизовать армию и нанести удар по восточному флангу.

Как не хватает связи! Удобные горошинки, с помощью которых курфюрст общается с Вильгельмом Оранским, французами и главами прусских регионов, не свяжут ни с русскими, ни с литовцами, потому что у них нет таких горошин.

Император помог бы, но сам не имеет ресурсов. Его опора, габсбургская Австрия, не оправилась от войн и будет выжидать до последнего, пока войска Карла не пройдут Чехию и станут у стен Вены. Между тем, прусский Кенигсберг уже в шведском тылу.

Вильгельм подбадривает, что все хорошо, и не следует торопиться. Сам сидит в стороне, ему далеко до зоны территориальных притязаний, да и армия у Провинций вооружена по последнему слову техники.

О том, что положение серьезно, Фридрих узнал вчера от пана Тишкевича. Тот сообщил сводные данные о численности и вооружении шведской армии, они не радовали. Карл XI собрал 120-тысячную армию, 80 тысяч из которой сейчас маршируют по Польше, остальные составляют резерв или рассредоточены в королевстве. После приостановления французской технологической помощи шведы не стояли на месте. Они изобрели игольчатый метод воспламенения взрывчатой массы. В отличие от французских винтовок, в шведских не ударник бьет по бойку, а игла прокалывает патрон. Естественно, она не долговечна и ее меняют через 10-15 выстрелов. Но при этом шведский драгун или пехотинец может выпустить первые 10 выстрелов со скоростью, которая и не снилась прусским мушкетерам. Рейтары вооружились четырехствольными седельными пистолетами, тоже с игольчатым механизмом.

Но главное, королевская армия получила свыше двухсот стальных орудий с нарезными стволами и казенным заряжанием. В картузе устанавливается одноразовое игольчатое запальное устройство. Таким образом, шведы ушли от фитилей и кремниевых замков. Пусть их вооружение проигрывает французскому, например, пушки имеют ресурс всего в сто выстрелов и весят вдвое больше. Но в Центральной Европе ни у кого нет ничего подобного, чтобы им противопоставить. Наконец, Швеция – единственное государство вне альянса, имеющее паровые корабли в достаточном количестве и даже одно цельнометаллическое судно. Вся Балтика – просто внутренне шведское озеро.

На фоне этого Ольгерт вчера спохватился, прервал свой визит и исчез. С его сумбурных слов курфюрст уразумел, что Франция столкнулась с новой экстраординарной проблемой, и ее руководители бросили все силы на новую напасть, оставив Пруссию самой расхлебываться со шведским нашествием.

Но тут связное устройство ожило само.

– Гутен морген, коллега, – поздоровался незнакомец на хорошем немецком языке с сильным баварским акцентом. Переговорник услужливо подсказал, что на связи генерал Олег Сакратов.

— Гутен морген, — ответил курфюрст, не понимая, почему французский военный обратился к нему столь странно.

— Как неловко, за хлопотами, возможно, я не поменял свою регистрацию в сети. Сейчас меня называют президент Олег Ширак.

Уведомленный о переменах во французском руководстве, Фридрих не придал этому значения. Пообщавшись с де Голлем, он уяснил, что реальную власть имеют Голдберг, Джонс и Родригес. Но собеседник так не считал.

– Ваше высочество, Тишкевич мне признался, что толком не рассказал о причине его внезапного отъезда. Вероятно, находясь в непосредственной близости от войск Карла XI, вы испытываете затруднения.

— Признаю. Но, насколько я понял, вы перебрасываете армию в другую сторону.

– Нет. Морем мы отправили только одну дивизию для решения геополитических проблем в Азии. Одно соединение не играет существенной роли в численности сил коалиции на континенте. Я подтверждаю все принятые прошлогодние обязательства. Как только шведы углубятся далеко на юг, мы вмешаемся. Сейчас король должен чувствовать себя как щука среди карасей и не видеть акулу. Поверьте, я командовал сокрушением Порты и знаю что делать.

— Если он повернет в сторону или даже захватит Кенигсберг?

— Не желательно, но даже временную утрату части своих территорий можно перенести ради захвата вражеских и навсегда. У вас появится достойный повод для аннексии. Кстати, Леопольд отказал в помощи?

– Естественно.

— Значит, союзников надо искать в другом месте. С Алексеем Михайловичем пробовали договориться?

– Месье президент, телеграфные провода тянутся только в одну сторону, к Парижу. Между нами и Москвой Польша, Литва и шведская армия.

— Не проблема, ваше высочество. Нажмите на переговорный артефакт и закройте глаза. Видите, там имена, фамилии и должности. Свяжитесь с моим послом в Москве. Он расскажет про события на Руси и, при необходимости, поможет договориться с царем. Русские тоже обеспокоены шведским усилением.

-- Благодарю.

– Не за что. Если Карл все же решит двинуть на запад, а не на юг, сразу соединяйтесь с Родригесом. Я ему оставил предельно четкие инструкции. Меня, к сожалению, не будет некоторое время. После шведского разгрома поговорим о тесном союзе. Удачи вам, Фридрих.

– И вам … Олег.

С трудом назвав французского лидера по имени вопреки всем протоколам, курфюрст перевел дух и несколько успокоился. Как ни убедительны слова, о государстве надо озаботиться и самому. Он вызвал секретаря и продиктовал указ о дополнительной мобилизации и выдвижении армии к восточным границам.

7 Земля – 2. 3.04.1672. Египет

– Олег, ты – глава государства, куда сам лезешь?

– Эх, совсем забыл субординацию, адмирал, критикуешь главнокомандующего. А если серьезно, то я вернусь в Париж, как только высажу вас.

Дирижабль, тарахтя дизелями, пересекал Средиземное море. Африканская береговая полоса проступила на горизонте. Кроме пилотов, в гондоле сидел весь оставшийся в живых десантный отряд. Как бы пригодились здесь трое азиатов с короткими и смешными именами – Чанг, Вонг и Фуонг, вздохнул про себя президент. Увы, они похоронены под Чунцином, а первого из них разорвало на куски, несмотря на скафандр, могила чисто символическая.

– Еще раз определимся с планами. Станем на место ящеров. Какое место в районе Суэцкого перешейка им подошло бы больше всего? Жаркое, с пресной водой и достаточно изолированное от людей. Нил не подходит – людный. Родригес считает, патруль свальдов уничтожил бедуинов во избежание утечки информации о гнезде. Расстреливая разведку британского батальона, они вряд ли подозревали о наличии беспроводной связи у солдат. Предварительный вывод – свальдов не много, они некоторое время нацелены на обособленное существование. Какие соображения? – спросил начинающий президент.

– Некоторое время будут сидеть тихо, но не долго. Самка откладывает 6-12 яиц два раза в год. Потомство способно к воспроизводству уже через четыре года, хотя совершеннолетие у них наступает только в 12 лет. С учетом некоторой вероятности гибели яиц и детской смертности, на самку в течение четырех с половиной лет придется в среднем 32 головы молодняка. Дальше, со вступлением в строй новых самок, начинается лавина в геометрической прогрессии. Репродуктивный период особи продолжается сорок лет. Естественно, они умеют регулировать размножение, могут сказываться отрицательные внешние факторы. Климатическая зона Египта и Синая для них идеальная, если есть пресная вода и еда. Как только их численность превысит кормовую базу первоначального плацдарма, зараза разольется по всему Ближнему Востоку, – отчитался Мохаммед.

– Предлагаю не торопиться и начать с дистанционной разведки, – Тиит всегда был любителем высокотехнологичных игрушек. – Переговорный гаджет Вобана и командиров батальонов засекается свальдами. Будем считать их на том же техническом уровне развития, что и у свалившихся на Землю-1 в 2030 году.

Олег улыбнулся про себя. Мир узнал о пришествии чешуйчатых из истерического вопля в открытом эфире наблюдателя Кольской станции: «Свалились дебилы на радар, мать… б..дь… и п…ец». Из непереводимого русского фольклора американские радиошпионы выделили фрагменты двух первых слов, с легкой руки ЦРУ ящерицы получили земное название. Русские, первыми успев к разделу информационного пирога инопланетян, на какое-то время здорово двинули вперед. Урвать что-то на халяву, тут россияне признанные спецы, могут давать мастер-класс.

– Но для этого нужно целенаправленно сканировать все диапазоны, – продолжил Тиит. – Вероятность таких усилий менее 10%, судя по тому, как они гоняются за кочевниками. Не удивлюсь, что в перестрелке с отрядом Вобана свальды впервые узнали про нарезное оружие на планете. Поэтому надо потратить день-два на попытки подобраться в зону действия их связи. По опыту изучения техники ящериц на Земле-1, у них гаджеты с радиусом покрытия до 150 км.

– Оптимальное климатическое место для гнезда в окрестностях Крокодильего озера. Оттуда менее 100 км до побережья Средиземного моря и восточной части дельты Нила. Выключаем наши коммы и тактические компьютеры скафов из сети, работа только на прием, – Олег перешел на командный тон, исключающий возражения. – Приказываю: Тишкевич и Петренко, высадиться на северном участке строительства. Гаджеты связи британцев отключить. Заниматься разведкой, данные сбрасывать мне коротким кодированным пакетом. Не продвигаться вглубь, организовать оборону в направлении озера Тимсах. Старший – Тишкевич. Вторая группа: Аман, Нимул и Петренко. Старший – Мохаммед Аман. Прибыть к батальону Пристли. Взять тяжелый антиграв. Осмотреть место гибели взвода. Режим связи – тот же. Тиит, просчитай их возможности пеленгации беспилотника и жуков. Мелкие и медленные цели у самой поверхности лягушки точно не отслеживают, иначе у них будут сплошные сработки на змей. Твоя задача – вычислить место расположения спускаемого аппарата и гнездовья. Без приказа вперед не соваться. Вопросы есть?

– Никак нет, сэр!

По правому борту показалась дельта Нила.

– Вижу сеть свальдов, – доложил Тиит. – Система архаичная, соответствует оригинальной, с которой жабы прилетели на Землю-1.

– Осторожно. Не дай им заметить твое присутствие. Тишкевич и Петренко, подготовится к выбросу. Удачи, черти!

8 Земля – 2. 5.04.1672 – 17.04.1672. Лондон

Иногда ничем не примечательный кусочек земли становится центром событий, поворотных в истории человечества. При этом точно такие же острова, полуострова, устья рек, холмы и равнины не получают и тысячной доли славы, которую обретают клочки суши, на которые падает взгляд судьбы.

Крошечный островок Торни на реке Темзе приглянулся некогда для строительства Вестминстерского аббатства. Со временем Вестминстер стал политическим центром Лондона и одним из наиболее известных мест в мире. Остров затем слился с берегом и прекратил свое существование в первоначальной ипостаси.

Вестминстерский дворец, массивное готическое сооружение, бывшая королевская резиденция, а ныне место заседаний парламента, был необычайно люден. Впервые здесь собрались парламенты трех государств, Англии, Шотландии и Ирландии.

Обычно такие мероприятия – верхушка айсберга. Все предварительно согласовано и поделено, на официальной церемонии происходит только торжественное освящение результатов закулисных сговоров. Но не на этот раз. Проблема интеграции трех монархий Британских островов была настолько остра и всеобъемлюща, что многие предварительные соглашения к началу заседания утратили силу, трансформировались и даже превратились в полную противоположность. Объединение стран, жизненно необходимое и наболевшее, входило в противоречие с интересами некоторых кланов, разделяющих сепаратистские взгляды; большинство этих политических сил имело своих людей в составе всех трех парламентов. Споры на заседаниях неоднократно переходили в межличностные выпады и даже потасовки, когда надменные и чопорные британские джентльмены теряли свой лоск.

На улицах Лондона бесновалась толпа. Многочисленные ораторы призывали народ на свою сторону, проповедуя самые разные, подчас экзотические идеи. Вспыхивали побоища между сторонниками независимости и объединения, межнациональные схватки между жителями всех трех регионов. Лондонская полиция не справлялась, город заполнился армейскими патрулями.

Королевская чета Вильгельма и Марии Оранских, возглавлявшая все три государства, предпочла удалиться после первого же совместного заседания. Являясь символом единства трех родственных стран, они предпочли воздержаться от участия в выяснении отношений между политическими течениями.

Интеграция победила. Как всегда, главенствующее значение имела отнюдь не воля трех народов. В данном случае верх одержала потребность буржуазии объединить рынки трех монархий, а затем разделить их между транснациональными компаниями.

Оставшееся время парламентарии уделили государственному устройству новой федерации. Отринув извечную английскую привычку все регулировать отдельными биллями, ордонансами и прецедентами, депутаты смогли добиться компромисса и приняли первую британскую конституцию. Власть короля еще более ограничивалась, сводясь к международным и представительским полномочиям, формальному руководству вооруженными силами во время войны, утверждению законов с правом вето и высшей судебной власти, включая помилование.

Коронация императорской супружеской пары ознаменовала конец периоду разногласий по поводу слияния государств. Теперь каждый мог отстаивать свои претензии только в правовом поле новой единой державы.

Приняв символы верховной власти над объединенной и мощной Британией, супруги Оранские получили гораздо меньше возможностей направлять жизнь страны по своему усмотрению, чем во времена существования трех отдельных государственных единиц. Избранный парламентом премьер-министр Ричард Кромвель оказался значительно более влиятельной персоной.

Уэльс влился в Великобританию в составе Англии. Никакого самостоятельного упоминания ни в конституции, ни в длинном императорском титуле он не получил.

Альбион, самое мощное королевство доимперской эпохи, обладавшее колониями и мощным флотом, стало сердцем новой федерации. Столицей, естественно, назначили Лондон.

Как уступка националистам, Шотландия и Ирландия сохранили право избирать парламенты внутри своей территории, иметь ограниченные сухопутные силы, типа национальной гвардии, и бюджет. Большинство осведомленных политиков полагало, что федеративные рудименты отомрут, и империя сольется в монолит. Правовой статус колоний и их жителей никого в тот момент не тревожил.

9 Земля – 2. 6.04.1672 – 7.04.1672. Египет, Париж

– Можно прервать молчание по коммам. Запрет сохраняется только на переговорники в северо-восточной части Египта. Современные средства связи им не по зубам, – доложил Тиит.

Миссионеры рассматривали изображение корабля свальдов, снятого с разных ракурсов. Он был гораздо больше приземлившегося на Кольском полуострове и не выглядел таким раздолбанным. Надо послать картинку Франклину Вею, подумал Олег, он так мечтал увидеть настоящий космический корабль.

Судя по валявшимся на территории городка фрагментам, ящеры начали демонтаж судна. В космос ему не подняться. Поэтому при любом раскладе переговоров вариант «убирайтесь с планеты куда хотите» технически неосуществим.

Без сомнения, рептилии всерьез обживали земной уголок. На берегу Крокодильего озера раскинулся целый населенный пункт. Вспомнив опыт предков, пришельцы вырыли лабиринты подземелий, укрыв выходы от песка и ветра домиками из полимерного полотна и местных материалов. Тщательно охраняемая ровная песчаная площадка явно была гнездом. Ящеры не высиживают яйца, а укладывают их в горячий песок, заботясь о потомстве только после его выхода из скорлупы. Судя по стаям мелюзги, поселенцы уже не единожды получили приплод.

– Докладываю. Я окружил жуками территорию их базы, занявшей западный берег озера Тимсах. Потребность в визуальном контроле минимальная, каждый из взрослых носит переговорный гаджет, они отслеживаются у меня в компе в режиме реального времени.

– Тиит, не отключай визуальное сканирование, – приказал Олег. – Свальды не глупее нас, могут снять или выключить коммуникационное оборудование и зайти в тыл, если заметят что-то угрожающее.

– Да, сэр. Подключившись к локальной сети под видом одного из юных крокодилов, только что получивших доступ, я влез в их базу данных. Кроме того, комп отфильтровал дайджест из их переговоров за трое суток. Похоже, произошло невероятное. Корабль прилетел из вселенной Земли-1. Я рассказал Малиновскому, он считает это физически невозможным. На борту не могло быть мощной пространственной установки. Только обычный генератор 0-перехода. Нам известен лишь один вид низкоэнергетического перехода, по технологии галактов, когда перенесли Олега. Но черные настроены против свальдов в еще большей степени, чем мы.

– Тиит, высокую физику оставь высоколобым. Сколько их и чем вооружены?

– Триста семь взрослых особей. Самцы и самки примерно поровну. У ста есть легкобронированные скафандры, столько же ручных бластеров, мощнее, чем наши карманные, но гораздо слабее десантных. В корпусе сохранилась работоспособная противометеоритная пушка. То есть вплотную к кораблю не подойти, наш скаф не выдержит попадания даже при полном напряжении защитного поля.

– Сколько стволов ПМП?

– Два. Достаточно, чтобы расстрелять метеориты при прохождении кольца Сатурна. Но защитное поле вряд ли сохранилось, вижу всего один шпиль, для полноценной работы они должны быть по кругу. Головная часть звездолета имеет повреждения.

Олег переваривал информацию. Включился Родригес.

– Давай вернемся к их прилету. Как давно они здесь?

– Есть намеки, что из пространства Земли-1 они ушли примерно в 2055 году, следовали к нам по приглашению колонии на Шпицбергене. Здесь они где-то год и четыре месяца, поэтому нет подростков, весь молодняк меньше года. Даже если они везли яйца, в космосе свальды не выходят из скорлупы – не хотят или не могут.

– А почему ты не можешь скачать с их компа сведения о полете? В сети есть запрет доступа?

– Нет, сэр, – хакерскую душу Тиита возмутило само предположение, что он не сможет взломать сеть трехвековой давности. – Навигационный компьютер корабля отключен физически, данные в нем.

– Хреново, – заключил Олег. – Наука на Тибете и в Сансье отдаст обе почки и печень за информацию о режиме низкоэнергетического перехода. Придется попросить ее у свальдов самим. Тиит, помнишь свой ультиматум Педру Второму? Придется повторить.

– Я тогда ретранслятором работал.

– Ладно. Окажем им честь. С жабами будет разговаривать сам президент республики. Не используй канал связи с сетью от имени недоросля и включи меня как внешнего абонента. Кто у них самый главный?

– Зовут примерно так, – Тиит включил непередаваемую последовательность скрипящих и шипящих звуков. Вычленив среди них напоминающие «ср» «ер» и «жа», Олег присвоил руководящему ящеру имя «Сережа», привязав земной ник к сочетанию звуков для переводчика комма. – Посылаю вызов.

– Сережа онлайн, – так автопереводчик интерпретировал приветствие рептилии. – Кто здесь?

– Здравствуйте, Сережа, – начал Сартаков. – С вами разговаривает президент Франции Олег Ширак.

Пауза.

– Франция – это что?

Похоже, сведения об интеллекте ящериц преувеличены.

– Крупное государство местных млекопитающих гуманоидов. Вы приземлились на нашей территории.

Снова пауза.

– Я могу связаться с Советом Безопасности Организации Объединенных Наций или главой колонии свальдов на Шпицбергене? – комм выдал серию резких скрипов, означающих, видимо, имя того самого руководителя.

– Организации Объединенных Наций не существует. Шпицберген не населен, – ответил Олег, размышляя, действительно ли собеседник считает планету Землей-1 или придуривается в надежде выпытать информацию.

– Не есть ваша территория. Франция в Европе.

Внезапный всплеск эрудиции у чешуйчатого озадачил президента.

– Земля – территория людей. Вы – пришельцы, даже если бы сели на Шпицбергене. Я готов обсудить с вами условия пребывания.

– Нечего обсуждать. Мы заняли свободную сушу. Имеем чем ее защитить. Сережа офлайн.

Контакт прервался. Тут же влез Петренко.

– Господин президент! Олег! Разреши, я подберусь ночью и расхреначу из бластера головную часть корабля, где противометеоритная. Тогда Сережа опять онлайн и на все есть согласный.

– Отставить. Я их всполошил. Теперь будут следить во все глаза. На расстоянии прямого выстрела жабы сильнее.

Перемеряв шагами президентский кабинет, он вызвал Джей. Почему-то каждый раз, обращаясь к ней, Олег чувствовал на душе теплоту.

– Здесь полковник Луис. Здравствуйте, господин президент.

– Доброй ночи. Удобно разговаривать?

– Нет проблем. Вы – единственный человек на планете, с кем не нужно строить из себя крутую бабу с железными яйцами.

– Тогда почему официально – «господин президент»?

– Привычка к субординации. Что случилось, Олег?

– Скидываю запись переговоров с жабой и резюме по их базе данных. Глянь и вызови меня, когда сможешь. ОК?

– Хорошо.

Полковник вышла на контакт через четверть часа.

– Ты хочешь мне сказать, если пустить на самотек, через два десятка лет люди станут здесь расовым меньшинством?

– Именно. Вдобавок они заблокировали трассу строительства канала.

– Повернешь конвой? Они в Индийском океане. На «Радживе» дивизион полевой артиллерии. Можешь пощипать свальдов.

– Нет. Тебе нужнее.

– Спасибо.

– Два вопроса. Обсуди с наукой перенос корабля из другого пространства.

– Нет проблем. Давай, не жмись. О чем хотел попросить?

– Понимаешь, Джей, я у «верхних» как кость в горле. Не могла бы ты от своего имени попросить Зисера выстрелить по яйцекладке?

– Попробую. Жди.

На следующий день полковник принесла нерадостную весть.

– Он отказался. Заявил, что от Суэца до Сансьи далеко, угроза не имеет характера прямой и непосредственной. Поэтому нанесение удара по расе, с которой Земля не имеет военного конфликта, возможно только с санкции Совета. Неизвестно, какое решение примет Совет, правильное или политкорректное. Факт, что они будут рассматривать запрос несколько дней. То есть в 1672 году помощи не жди.

– Ага. Если отложат на недельку-другую, то у ящеров начнут появляться дети тех, кто вылупился уже здесь.

– Мне очень жаль.

– Привлечь Вея?

– Не прокатит. Вводим четыре тысячи солдат в Сансью, а китайцев просим прогуляться на Ближний Восток.

– Ладно. Справлюсь.

– Приятно было пообщаться.

Даже не знаю, как она выглядит, говорят – мулатка, подумал Олег и одернул себя: о чем размечтался, ему нужно бороться с инопланетным вторжением, а вместо этого распустил сопли и гормоны, поболтав с бабой, сидящей на другой стороне Евразии.

Собрать мысли в кулак помог Джонс. Он получил сообщение, что войска Карла вышли ко Львову и Кракову, оккупация Польши заканчивается. Фридрих в истерике, Габсбурги объявили мобилизацию и трясут всех соседей объединиться против шведов. У англичан государственная реформа, некому сказать новой британской армии «фас».

Переключившись на первоочередные задачи, Олег объявил:

– Петренко! Остаешься наблюдать за гадами. Присматривай за англичанами и строителями. Остальных эвакуирую. Чешуйчатые пока терпят. Нужно срочно решать шведскую проблему. Родригес! Две дивизии на восток Пруссии, пока Фридрих не родил ежа. Поднимай десант и грузи на транспорты согласно плана, отправка не позднее чем через двадцать дней. Мохаммед, готовься работать флотом по столице и портам юга Балтики. Джонс, нужно письмо всем заинтересованным, что сердца французов, испанцев и голландцев рвутся на части при известии о зверствах, творимых шведской военщиной. Не забудь, когда перекроем Неву, русские и литвины кровь из носу должны контролировать территорию к востоку от Ладоги. Беня, твой деловой партнер с переговорником в ухе сможет оказаться возле Карла, когда падет Стокгольм?

10 Земля – 2. 13.04.1672. Копенгаген

– Вас примет королевский советник фон Шумахер, – секретарь церемонно поклонился и проводил министра иностранных дел Франции в кабинет.

Энергичный 37-летний хозяин кабинета носил несколько двусмысленное имя Педер. Он находился на восходящей стадии своей карьеры. В истории Земли-1 его однофамилец процветал вместе с монархией, с ее кризисом получил кучу неприятностей. С учетом наметившегося сомнительного будущего Дании, Педер Шумахер и в данной реальности не имел ошеломляющих перспектив. Но об этом ему не стоит говорить.

Дания – по-своему уникальная европейская страна. Идиотизм всевластия дворянства здесь был доведен почти до польского уровня. Но, в отличие от Речи Посполитой, датчане решительно взялись за кардинальное усекновение дворянских привилегий, мешающих буржуазии, мещанам, крестьянам и, конечно, короне. Шумахер относился к новому поколению дворян, призванному служить государственным, а не личным интересам.

Еще королевство имело особое географическое положение. Остров Зеландия как огромная затычка перекрыл выход из Балтийского в Северное море. Контролируя Эресунн и другие проливы, находящиеся в ее территориальных водах, Дания сбирала Зондскую пошлину за проход торговых судов по ставке до 1% от оценочной стоимости груза, настаивала на праве задержания и досмотра, а также ограничивала возможность прохода военных кораблей. Подкрепляя юридическое право силой, датские монархи укрепили побережье несколькими крепостями, артиллерия которых простреливала контролируемые акватории.

Поздоровавшись, Джонс лично вручил гневное уведомление об осуждении действий Карла XI. Большинство европейских глав государств получили его по почте, местами оно было еще в пути, даже шведский король не успел прочесть. Хотя во французской ноте не было прямого объявления войны, ее пламя полыхало меж строк.

– Если Швеция не прекратит разорение государств центральной Европы, мы оставляем за собой право нанести удар по шведской территории на Скандинавском полуострове и в юго-восточной части Балтийского моря.

Новость советнику определенно понравилась. Скандинавская держава оставалась занозой в датском кулаке. Пальцы в Норвегии, ладонь южнее Копенгагена. Но кулак не сжать, потому что в середине ненавистные шведы.

– Вы предлагаете союз для совместного удара по Скандинавии?

– Не совсем. Франко-голландские морские и сухопутные соединения достаточно сильны, чтобы разбить Карла без чьей-либо помощи. Я лишь намекаю, что основные шведские силы на юге Польши. Вероятно, мы примем решение об аннексии части портов юго-востока Балтики, но на всю Скандинавию пока не претендуем. Разве что проведем акцию устрашения.

– То есть вы громите шведов на континенте, а мы получаем возможность восстановить свою территорию в границах Кальмарской унии?

– Франция вам ничего не предлагает. Иначе просил бы приема у короля. Просто проинформировал, а оценить и использовать появившиеся перспективы – суверенное право Дании.

– Я сам обязательно доложу его королевскому величеству. Полагаю, он ухватится за возможность вновь объединить датские, норвежские и шведские земли под единой крепкой рукой.

Кто бы сомневался, подумал Джонс. Мальчишки. Королю Кристиану V, коронованному лишь в феврале, всего двадцать шесть лет. Карлу XI вообще шестнадцать. Их так легко подтолкнуть на великие подвиги ради восстановления иллюзорного былого величия.

– Но мои сведения не бескорыстные. Союзный флот пройдет через Зунд без всяких пошлин, остановок и досмотров.

– Полагаю, смогу убедить короля.

– Извините, господин Шумахер. Я не испрашиваю разрешения, а сообщаю. Настоятельно рекомендую объяснить королю и командирам гарнизонных частей, что наши корветы должны истратить боекомплект на шведов, а не уничтожение датских крепостей, если не дай Бог рядом с судами конвоя упадет хоть одно ядро. Отныне суда следующих стран: Франция, Великобритания, Нидерланды, Португалия и Испания, проходят через Эресунн без пошлин и досмотра.

– Это же одна из основных доходных статей королевства!

– А также беда государства. Не развивая собственную экономику, живя за счет местоположения на транзитных маршрутах, вы лишаете себя будущего.

Шумахеру нечего было ответить. Несмотря на все влияние при дворе, руль, тормоз и педаль газа оставались у Кристиана V.

Часть третья. 11-15

11. Земля — 2. 20.04.1672 – 21.04.1672. Египет, Париж

– Олег! У нас потери! – Петренко тяжело дышал, не от физической нагрузки, а от адреналина, хлынувшего в кровь в запале боя.

Из несколько сбивчивого рапорта президент понял, что на западном участке, где восстанавливался древний канал к Крокодиловому озеру, свальды вступили в огневой контакт с артиллерией, охраняющей строителей. Рискуя получить удар от арабов со стороны дельты Нила по незащищенному тылу, бывший де Голль уговорил англичан перебросить все орудия в сторону возможного нападения ящеров. Только это перемещение спасло рабочих и строительную технику.

Просматривая запись инцидента, французский лидер отдал должное британской дисциплине. С момента, когда дежурный наблюдатель засек скачущие по пустыне серые фигурки, до полной боевой готовности двадцати четырех 50-миллиметровых орудий прошла всего минута.

Двухдюймовая пушка – не слишком мощное оружие. В середине XX века такой калибр применялся против легкобронированных машин противника. Фугасно-осколочное действие мелкого снаряда невелико. Покойный Раджив настоял на выпуске малокалиберных пушек, во-первых, для корветов, использовавших их для борьбы с мелкими деревянными парусными судами. Во-вторых, они поставлялись армиям не самых надежных союзников, которым пока не хотелось давать 75-миллиметровую артиллерию; полевые трехдюймовки получили только французские, нидерландские, испанские и португальские войска.

Глядя на разрывы снарядов среди строя несущихся ящеров, Олег сделал вывод, что их выводит из боя только прямое попадание или взрыв на расстоянии не более пяти-семи метров. Очевидно, чешуйчатые пришельцы унесли в теле десятки снарядных осколков, что не лишило их способности быстро двигаться и стрелять.

Легкие противотанковые пушки эффективно попадали в бронетехнику на дистанциях до километра. Танки и БТР делали по полю боя примерно 10-20 км в час, не отрываясь далеко от пехоты. Для ящера 30 км в час – крейсерская скорость бега, километр он может рвануть во вдвое большем темпе. Попасть в скачущую мишень размером с крупного кенгуру ох как не просто.

Десяток существ, патруль или разведка боем, потеряли троих после первого залпа и открыли ответный огонь, сразу же уничтожив семь британских орудий. К сожалению, с расчетами. Олег представил, как у Петрухи чесалась рука влепить по пришельцам из бластера, но тот получил твердую инструкцию не раскрывать раньше времени наличие плазменно-лучевого оружия.

Ящеры залегли и продолжили стрельбу. Англичане снова несли потери, а достать рептилий, занявших позицию в километре от британской линии нечем: союзники не обучены стрелять по высокой баллистической траектории. Петренко заставил их отступить, а сам подвесил жука и приготовил бластер на крайний случай, но те после прекращения огненной дуэли также отступили, бросив трупы.

После видеоряда шли снимки свальдов. Одного разорвало прямым попаданием, двое иссечены осколками, и одного изрешетил пулеметчик. На восток угодили следы лап, обильно замызганные пятнами сине-бордовой крови. К сожалению, бластеры всех четырех погибших унесены. С учетом наличия трех сотен взрослых особей можно констатировать, что рептилии не ослаблены.

Совсем иначе выглядели снимки британской позиции. Обгоревшие трупы, оплавленные орудия. Разорвался ящик с унитарными выстрелами, убив троих находившихся поблизости солдат.

— Петренко, свяжись с Каиром. Всех строителей и охрану надо перевести на южный участок, между Суэцким заливом и Большим горьким озером, за пределы радиуса патрулирования ящериц.

Легко сказать — сложно сделать. Огромное расстояние от Нила по пустынной и полупустынной местности, нужно переправить массы людей, сотни тонн техники, оружия, боеприпасов и снаряжения. Ничего, хочет английская сторона получать долю в доходах от канала, пусть обеспечивает.

— Понятно, что мы пройдем к зоне действия ПМП, – Петро больше всех провел времени в Египте и проанализировал ситуацию первым. — Максимально близко можно подобраться с двух направлений – северо-западного и восточного. Я исходил из высоты установки противометеоритной пушки в 29 метров, большую часть корпуса звездолета они утопили в землю. В 4,7 км к северо-западу есть холм, к которому можно пробраться, используя рельеф и не попадая под прямой огонь. На этой возвышенности у них постоянный пост из пяти тварей. Они выкопали окоп, перекрыли железкой из звездолета и считают себя в безопасности.

— Не подсчитывал, они могут сбить верхушку холма из ПМП, чтобы расчистить сектор обстрела? — спросил Тиит, также обрабатывавший предстоящее поле боя на тактическом компе.

– Конечно. Но затратят не меньше 20 минут, у них проблемы с энергопитанием и сравнительно долгое время перезарядки.

— Петро, как ты думаешь, почему они не зачистили рельеф до сих пор? Я бы на их месте давно превратил все в равнину, – прикинул Олег.

— Потому что не знают наших реальных сил. Из 50-миллиметрового орудия можно бить максимум на четыре километра. Да и чтобы на десять приблизиться, придется выдержать серьезный бой. Я про второе направление не рассказал. Там можно подобраться на 5,8 км, зато перепад высот больше, из пушки плавить холм свыше часа, если она вообще столько выдержит. Естественно, тоже есть пост, двухместная перекрытая щель. Здесь они не считают наш прорыв возможным.

-- Отлично! Испанцев расстреляли с семи километров из 75-миллиметровых, – вспомнил Родригес. – Закончим дела в Европе, стянем на Синай две сотни стволов и занесем свальдов в Красную книгу.

Сказалось отсутствие элементарного боевого опыта. Маршал Франции никогда не участвовал в столкновениях и даже в учениях, где бластеры имелись у обеих противоборствующих сторон.

– Диего, не смеши меня. Пятьдесят зверушек с бластерами сожгут двести пушек за четыре секунды. Они патрулируют территорию, имеют несколько камер наблюдения. Всем приказываю представить свои соображения о тактике нанесения удара по врагу до завтра, 12-00 по времени Парижа. Для Джей, само собой, не приказ, а просьба. Предчувствую, имеющимися в наличии огневыми средствами ситуацию не изменить, придется сооружать что-то новое или снова просить помощь «сверху».

Креативная у нас команда, подумал Олег, рассматривая на следующий день предложения о зачистке гнезда рептилий. Если отмести предложения, заявленные в порядке бреда, то все разумное сводилось к нескольким позициям.

Во-первых, единственное преимущество перед ящерами, имеющими ПМП и большое число носимых бластеров, заключается в наличии оружия, способного наносить удары с закрытых позиций снарядами, пущенными по высокой баллистической траектории. Проблема лишь с дальностью. Расстрел базы требовал дальнобойного вооружения, а подавление огня пехоты, занявшей позиции на ближайшем холме, наоборот, способного поражать цели на дистанции 500-2000 метров.

Во-вторых, при уничтожении живой силы численный перевес рептилий с плазменным оружием мог быть скомпенсирован массированным применением крупнокалиберных пулеметов, которые мелкосерийно производились в Нидерландах и Китае. Причем, предпочтительнее китайский КПВ, одно попадание из которого гарантированно выводит противника из боя. Только заказ на китайском заводе десятков «Владимировых» на фоне ввода двух полков в Сансью запутает и без того сложные отношения с азиатами.

Джей Луис еще раз обратилась к своему коллеге в Тибете по поводу межпространственного удара по свальдам. В качестве дополнительной причины указала возможность получения информации о низкоэнергетическом переходе между мирами из навигационного компьютера инопланетного корабля. Через шесть часов местного времени получила ответ: одобрение на атаку со стороны Совета Земли еще не получено, пробуйте договориться миром.

Олег не удивился.

– Джей, это начинает напоминать бюрократический заговор. Я попросил Штруделя отправить жука разведчика с координатами выхода внутри кладки яиц, чтобы он сыграл роль бомбы. Хитрый немец разгадал мой план и отказал. Заказанное оборудование и медикаменты в пределах 10-килограммовой квоты раз в 201 день не поступает или поступает с перерывами, хотя передача через твой портал резко снизила энергозатраты.

– Не сомневаюсь. Их, безусловно, разозлило твое президентство и нежелание сдаться судебным властям.

– Я и не отказываюсь. Если это изменит ситуацию.

– Тут два варианта, признать юрисдикцию военного трибунала Объединенного флота и согласиться с заочным рассмотрением на Земле-1 или суда КНР на Земле-3. Обдумай первый из них. Как бы ни торопились с рассмотрением, расследование и судебное разбирательство займет больше месяца, т.е. больше пятнадцати лет по нашему времени. Апелляция – еще несколько недель. Ты собираешься жить вечно? Кстати, Штрудель подкинул неплохую идейку пригласить в качестве твоего представителя и защитника Михаила Заречного.

– Зачем?

– Подумай, действительно идеальная фигура. Он допущен ко всей секретной кухне, знает все бюрократические ходы и выходы и, как минимум, морально заинтересован тебя обелить, ты –его протеже. Если ему не хватит собственной юридической подготовки, привлечет адвоката.

– Платить адвокату он будет за свой счет? Не верю.

– Вспомни, за сколько месяцев тебе должны жалование. По-моему, хватит на самого дорогого законника. В общем, не торопись с решением, но с Заречным посоветуйся. От тебя не отстанут.

– Спасибо, утешила.

– А теперь устрой мне сеанс связи с «Сережей», буду соблазнять его на интимную близость.

– Не перестарайся.

Вторая попытка переговоров с главным ящером оказалась столь же провальной. «Сережа» был горд успехом в истреблении английских артиллеристов и весьма обижен по поводу смерти своих патрульных.

По мнению Петрухи, свальды решили нарастить свою численность и двинуть на захват дельты Нила, чтобы заставить людей добывать для них все необходимое. Сейчас они пребывали в полудиком состоянии, даже тоннели под своей базой рыли вручную. Если, конечно, их передние лапы именовать руками, как предпочитали делать ксенобиологи, причислявшие свальдов к гуманоидным расам.

Последняя неприятная новость дня пришла от Голдберга. Пожилой еврей пересчитал деньги, которых, как всегда, не хватало.

– Мы утвердили бюджет на шведско-польскую операцию. До стабилизации положения мы не получим оттуда ни сантима, наоборот, понесем затраты на содержание гарнизонов. Проекты минометов и дальнобойных гаубиц съедят остатки резервов. Получается, на вторую войну в этом году у нас просто нет денег. Или тормозить проекты по строительству железнодорожной сети. Выбирай.

Тяжкая доля государственного руководителя, нужно учесть массу противоположных интересов, на все вместе никогда не хватает ресурсов.

– Беня, сомневаюсь, что у тебя нет запасного плана.

– Как не быть. Но не уверен, что он таки понравится.

– Не мути воду. Излагай.

– От английской стороны средства на Суэц дала Мария Оранская, в счет доли в будущих доходах от канала. Собирала их с церковных общин, чтобы приблизить освоение Ближнего Востока и освобождение Гроба Господня от мусульман. Верно?

– Да.

– Можем еще ускорить этот процесс, если Палестину обещать евреям. С Оранской я договорюсь. С мусульманами – вряд ли.

– Беня, тебе не дают покоя лавры Бен-Гуриона?

– Догадливый. Не зря за тебя проголосовал. Но не первого премьера. Скорее Теодора Герцеля. Я собираюсь стать создателем и идеологом еврейского государства, только руководить уже не хочу.

– Чем же помогут твои евреи? Дадут денег на оружие?

– Обижаешь. История государства Израиль в ХХ веке началась с его вооруженных сил. Мы создадим еврейскую дивизию, вооружим ее за свой счет и защитим территорию Святой земли от ящериц. Но я претендую на 50% доходов от канала.

– Не наглей. После твоего ухода кто будет пополнять бюджет Миссии?

– Ладно. Гешефт обсудим потом. Сначала разберись с поляками и шведами.

12. Земля – 2. 24.04.1672. Ньиредьхаза

В жизни людей бывают подъемы и падения, крайне редко – единственный подъем, точка триумфа и спад. Или даже крах.

Высшим взлетом в военной карьере Карла XI стало это солнечное апрельское утро. Покорив польские земли, непобедимая армия перевалила через Карпатские горы и вступила в мадьярские земли. Первый потоп захлестнул Польшу, второй похоронил окончательно. Теперь Швеция владела Прибалтикой, польскими землями до Померании и Империи на западе, частью литовской земли, включая Гародню и Брест-Литовский, и северо-западной Малороссией.

Послушав увещевания советников, молодой король не развивал наступление на русские земли. Вильня, Полоцк, Минск остались у Литовского княжества. Киев и левобережная казацкая Украина удерживалась русским царем.

Пройдя решительным маршем всего за один месяц от Прибалтики до Карпат, Карл достиг земель, откуда недавно откатились остатки турецких войск и османской администрации. Он поставил перед собой вопрос: куда дальше? Генералы увещевали, что армия измотана, от восьмидесяти тысяч первоначальной численности осталось всего двадцать шесть, остальные рассеяны по гарнизонам Варшавы, Кракова, Львова, Гданьска, Белостока, умерли от болезней, некоторая часть погибла или получила ранения в стычках со шляхетскими отрядами. Из 230 мощных нарезных орудий, сметавших любую вражескую армию как крошки с обеденного стола, в боеспособном состоянии находилось менее половины, со значительным износом ствола. Боеприпасы на исходе, а их доставка за сотни километров от портов и заводов Швеции – несбыточная мечта, трофейные не подходят к нарезному оружию. Но, не встречая перед собой сколько-нибудь серьезного соперника, король рвался вперед. В шестнадцатилетнем возрасте, когда, казалось бы, сама удача несет тебя на белоснежных крыльях, трудно принимать осторожные и взвешенные решения.

Малороссийская окраина, израненная сражениями казаков с поляками, восстанием Богдана Хмельницкого и варварским отношением турецких властей, превратилась в практически безлюдную пустыню. Поэтому, застолбив север небольшими пограничными гарнизонами в чудом уцелевших селах, Карл повернул на Запад.

Приказав оставить в первом венгерском городе сотню человек, король на белом коне выехал в сторону Дебрецена. За ним, причудливо извиваясь, тащилась армия. Старшие офицеры понимали, что войска на грани бунта. Участилось дезертирство. Никакие трофеи и щедрые посулы не могли вдохнуть энтузиазм в измученных солдат, не успевавших восстановить силы во время коротких передышек. Не хватало продовольствия, лица осунулись. Но ничто не смущало начинающего полководца.

Облако пыли впереди, поднятое явно не одной сотней коней, изменило его ход мыслей. Подняв руку, монарх остановил колонну. Встреченное войско развернулась в цепь.

– Не более полутора или двух тысяч всадников, ваше величество, – адъютант доложил оценку генералитета.

От шеренги отделилась группа из семи человек. Впереди скакал моложавый полковник на великолепном вороном жеребце. Подъехав ближе, он представился:

– Полковник Австрийской императорской гвардии фон Мольтке.

Карл, не сведущий в иностранных языках, как и большинство правителей того времени, нетерпеливо дернул кистью руки. Повисла неловкая пауза, пока среди офицеров искали германского наемника. Тот начал неумело переводить. Потом представил короля.

– Надо говорить «император», – прошипел швед, но потом вспомнил, что для признания его императором нужна еще некоторая процедура.

– Встреча с вашим величеством для меня большая честь, – отреагировал австриец. – Рад приветствовать вас на земле Священной Римской империи.

– Так ли это? – горделиво спросил Карл. – Я вступил на территории, брошенные османами. Где ступила моя армия, там отныне Швеция.

Театральность высказывания несколько поблекла из-за непрофессионального перевода. Но фон Мольтке все понял правильно.

– Как ваше величество может убедиться, здесь уже есть армия – Венский императорский кирасирский полк. Вам угодно оспорить этот факт?

Надо было непреклонно смотреть перед собой. Но Карл не выдержал и оглянулся. Как же контрастировали холеные австрийские вояки на ухоженных конях с его изрядно поистрепавшимися шведами верхом на клячах, чьи худые бока едва не трескались на туго обтянутых ребрах. Ясно, что при десятикратном численном перевесе он победит. Но столь же очевидно, что поперек дороги выстроился лишь передовой отряд империи, которая смогла сдержать османский напор. Значит, поход кончился. Надо сделать красивый жест, который войдет в историю.

Король взял уланскую пику и, не покидая седла, с силой вогнал ее в землю.

– Отныне здесь граница Швеции! Война закончена!

Полковник едва заметно покачал головой. Шведы радостно заголосили, не от радости за новые рубежи родины, а от поворота домой.

Карл представил, какое получится живописное полотно. Он на белом, австриец на черном коне, воткнутая пика, ликование солдат. Надо назвать картину «Императорская гвардия просит Карла XI Великого пощадить Мадьярию» и повесить в одном из залов дворца. Звездный час молодого монарха. Можно пожинать плоды победы. Три месяца на троне, и он превратил страну в великую державу.

Армия развернулась. Кандидат в императоры приказал возвращаться в Нери… в Нире…, в общем, в этот город с непроизносимым именем и оттуда следовать на север, к Кракову. Хвост колонны еще не покинул город, возникла путаница и давка. Карл ехал вдоль армии, приветствуя победителей. Он торжествовал, но не знал, что колесо фортуны уже сделало половину оборота, и его звезда из верхней точки неумолимо покатилась вниз.

Предвестником проблем явился сотрудник посольства Швеции в Вене, который, понукая лошадь, догнал короля и его свиту.

– Срочное сообщение, ваше величество.

– Зачитайте.

Дипкурьер передал депешу адъютанту. Тот начал читать с торжественностью, присущей историческому моменту, но потом стушевался и быстро протараторил остаток.

– Почему мне доставили только сейчас?! – король кричал на курьера, словно тот был источником французских неприятностей.

– Ваше величество, вы двигались слишком быстро.

Монарх с досадой схватился за карту. Ближайшая территория республики на Балканах. Две недели пути, а дальше? Что его замученные переходом полки противопоставят победителям Блистательной Порты?

Карл был юнцом, но не дураком. Это оскорбление французы смоют кровью. Потом. Надо вернуться к цивилизации и вернуть войску боеспособность. На Краков!

13. Земля-2. 24.04.1672 – 29.04.1672. Балтийское море, Стокгольм, Потсдам

Счастье Карла XI, что он этого не видит, подумал Мохаммед, оглядывая растянувшуюся цепочку парусных и парусно-паровых судов под французскими, голландскими, английскими и испанскими флагами, следующую через пролив. В самом узком месте между датским островом Зеландия и материковой частью Швеции чуть больше четырех километров. Ближе к Скандинавии мелко, скалы и рифы. Транспорты проходят на расстоянии прямой видимости от пушек датской крепости, несколько боевых кораблей наготове для перехвата наглецов, рассчитывающих проскользнуть без досмотра и зундской пошлины. Зная, что Джонс не договорился с Шумахером, а только заявил ультиматум, адмирал решил перестраховаться и поставил на якорь три корвета параллельно береговой линии. «Ван Нааген», «Новак» и «Энола Гей» красноречиво развернули орудия в сторону крепости. Жаль, фрегат «Раджив» выполняет задачу у китайских берегов, его 100-миллиметровые орудия пришлись бы впору. Но грозная слава флота коалиции сыграла свою роль, датские пушки молчали.

Оказавшись в Балтике, конвой разделился. Три корвета и транспорт повернули на север к Стокгольму, остальные взяли курс на восточное побережье.

Шведская столица зародилась на острове Стадсхольмен, перегородившем пролив к крупному внутреннему озеру Меларен. Там расположились королевская резиденция и здание парламента. Ко второй половине XVII века город раскинулся по обе стороны пролива, но главные органы власти остались на прежнем месте.

Утром 26 апреля 1672 года посол Франции посетил риксдаг и вручил ноту об объявлении войны. Шведы привыкли поспешать не торопясь, поэтому, когда «Ван Нааген» бросил якорь неподалеку от центрального острова и спустил катер, силы гарнизона еще даже не были предупреждены о пополнении в стане врагов.

Поднявшись на реданах, маленькое судно понеслось к пристани. Стокгольмцы еще никогда не видели глиссирующих плавсредств и удивленно таращились на диковинку.

Капитан «Ван Наагена» Бартоломео Мошаду сошел на берег в сопровождении группы матросов, вооруженных до зубов. Предупрежденные о его прибытии премьер-министр, глава риксдага, бургомистр и командующий гарнизоном Стокгольма заторопились к причалу. В своем большинстве люди немолодые, они неплохо провели весьма спокойное время регентства над юным Карлом XI и не поддерживали его авантюристический рейд в Польшу. Тем более не испытывали восторга по поводу войны с Францией и появления вражеских кораблей у стен города.

– Флот Французской республики и коалиции имеет честь атаковать вас, господа! – заявил Мошаду. Шведы переглянулись. Так войны начинаются на суше, а не на море.

– Его величество шведский король Карл XI в походе, господин капитан, и не может принять ваш вызов, – вылез военный комендант.

– При всем уважении, но я не уполномочен дожидаться короля, пока он соизволит начать воевать. Если армии в городе нет, объявляю его захваченным.

Шведские топ-менеджеры еще раз переглянулись. Португальский капитан нидерландского корвета во главе французского флота одним фактом своего нахождения здесь доказывал, что на страну обрушился мощный международный союз, воевать с которым нечем.

– Но король не простит нам, что город сдан без боя.

Бартоломео не рассмотрел, кто из делегации произнес последнюю реплику, и все же решил подать руку помощи.

– Вам нужны признаки штурма? Нет проблем.

Мохаммед и Тиит, внимательно слушавшие диалог, сняли бластеры с предохранителей. Нестерпимо белые струи плазмы ударили по огневым точкам фортов, охраняющих берега пролива. Одновременно залаяли девять орудий калибра 75 и 50 мм, разнося вдрызг припортовые строения.

Ломать – не строить. Трехдюймовый фугас разносит на бревна двухэтажный деревянный дом и очень серьезно разбивает каменный особняк. Десятки лет стараний шведской природы, вырастившей строевой лес, результат огромного труда рабочих превращаются в груду мусора от одного-единственного попадания.

Вдобавок, во многих строениях находились люди. Раздавленные компрессионным действием бризантного вещества, прошитые навылет осколками оболочки, расплющенные рухнувшими конструкциями и сгоревшие заживо от начавшихся пожаров, они стали первыми жертвами новой войны. К сожалению, миссионеры не изобрели лучшего средства приструнить зарвавшегося правителя, чем короткий демонстративный расстрел припортовой территории столицы.

– Так нормально? – спросил Мошаду, когда канонада смолкла, а побережье пролива затянул дым пожаров.

– Ва..в..вполне, – согласился премьер, с ужасом рассматривая плоды артобстрела.

– Тогда заканчиваем. Первое условие: над королевским дворцом французский флаг, там теперь оккупационная комендатура. Второе: все суда под шведским флагом перегоняются в озеро и ждут соглашения о репарациях по окончании войны. Третье, господин губернатор, от вас письменное подтверждение о капитуляции городского гарнизона. В остальном – живите, как жили. За всем проследит наш комендант. Всего доброго, господа.

Глядя на удаляющиеся корветы и разгружающееся транспортное испанское судно, шведские руководители задавали себе два вопроса: что это было и что будет дальше.

Продолжение трагикомедии наступило к вечеру. В город вошли датские корабли. Не встретив никакого сопротивления и увидев в порту единственный испанский галеон, капитан флагмана высадился на берегу, где утром стоял его португальский коллега.

Комитет по встрече выглядел иначе.

– Военный комендант Стокгольма Алехандро де Мендоса. Оккупационный корпус французской коалиции, – бодро представился военный в испанской форме. Над королевским дворцом действительно трепыхалось синее республиканское полотнище.

– Капитан Хассен, флот королевства Дании и Норвегии.

– Добро пожаловать! Извините, после штурма города еще не прибрано, – де Мендоса показал на слабо коптящие развалены.

– Вы оккупировали всю Швецию? – изумился датчанин.

– Что вы, нельзя глотать пирог в одиночку! – заулыбался испанский командир. – Мы захватили город и озеро Меларен. Остальное как бы ничейное.

– Моя обязанность – вручить королю ноту об объявлении войны.

– С этим сложно. Его величество путешествует по Польше. Но на месте остались правительство и риксдаг. Я провожу, они прекрасно примут вашу ноту. Мы утром проверили.

Глава оккупационной комендатуры немного ошибся. Карл XI во главе победоносной армии шествовал по кратчайшему пути в Краков, проходившему не через польские, а через венгерские земли, в общем-то, принадлежащие Габсбургам. Кроме безвозмездного изъятия продовольствия и фуража для отощавших солдат и оголодавших коней, шведы не причинили никакого зла, и их беспрепятственно пропускали.

Холмистая местность, узкие дорожки среди невысоких гор, множество мелких речушек не способствовали быстрому темпу передвижения. Поэтому за четыре дня после оставления Ньиредьхазы победоносные войска преодолели едва четверть запланированного маршрута.

Карл рассматривал свое войско со смесью гордости и жалости. Гордиться было чем – за месяц с небольшим захвачена огромная территория. Но войска Чингисхана, а еще раньше римские легионы совершали более длительные марши и сохраняли боеспособность. Сейчас солдаты переставляли ноги и понукали полузагнанных лошадей с единственной целью – добраться до вожделенного польского города и отдохнуть хотя бы неделю.

На пятый день перехода показался какой-то город на словацких землях, который закрыл ворота. Штурмовать крепостные стены, устраивать осаду и вообще встревать в конфронтацию с Римской империей Габсбургов было настолько не с руки, что полки провели неподалеку от городских стен сутки и потащились дальше на север.

Жужжание в небе привлекло к себе внимание. Опасаясь агрессивной реакции со стороны военных, многие из которых не видели воздухоплавательные аппараты, пилот пошел на снижение в паре километров по маршруту движения. Тем более, на баллоне две золотые звезды на синем фоне, символика страны, враждебно выступающей против шведской империи.

Гондола зависла в двадцати метрах над землей, пилот отрабатывал моторами воздействие ветра. Путаясь ногами в веревочной лестнице и в полах широкого плаща, на землю спустился Нильс Остенберг. Пришпорив коня, Карл приблизился к рыжебородому купцу. Напрягая память, он вспомнил подручного Густава Хассельблада, владельца одного из богатейших шведских торговых домов.

Дирижабль пошел вверх, а его пассажир поклонился королю и протянул ему свиток со словами:

– Ваше величество! Мой хозяин сообщает вам об ужасных новостях.

Отступив на шаг, потомок викингов опасливо посмотрел на короля. Зная юношескую несдержанность монарха, он опасался, что гнев от дурных вестей падет на голову их доставившего.

Покоритель Польши побелел.

– Чертовы французы! Что они захватили?

– Стокгольм, ваше величество. Побережье Балтийского моря от Померании до Невы, исключая Восточную Пруссию. Варшаву и Краков, – бородач замолчал. Он побоялся добавить, что теперь территория Швеции сократилась до пятачка, занимаемого остатками королевской армии. Да и то, в этот момент огрызок победоносного воинства находился в пределах Священной Римской Империи благодаря терпению германских имперских властей. Колесо фортуны повернулось, увлекая юного монарха все дальше вниз.

Шведские генералы окружили короля. Тут еще раз подал голос купец.

– Мой господин просил передать вашему величеству, что президент Франции находится в гостях у прусского курфюрста и желает разговаривать с вами о мире.

– Никогда! Как я могу говорить с подлецом, всадившим мне нож в спину в час наивысшего триумфа!

– Ваше величество, может, хотя бы выслушать их условия? Не в нашем положении выбирать. Если они предлагают мир, не все потеряно, – генерал Юхансон понимал, что юнец еще не осознал всю глубину крушения.

– Для вас, ваше величество, господин Хассельблад зафрахтовал дирижабль. Уже через пять часов мы будем в Потсдаме, а затем вас отвезут обратно к армии. В гондоле хватит места еще на шесть человек.

Карл ломался примерно полчаса. Затем воздушный корабль снова снизился и, приняв на борт удрученную шведскую делегацию, повернул к прусской столице.

По пути адъютант и генералы, пообвыкнув к непривычному способу передвижения, начали вполголоса, насколько позволял шум винтов и рокот дизелей, обсуждать ситуацию. Король отстраненно молчал. Четыре дня торжества и предвкушения мести катастрофически не вязались с обвалившейся на него реальностью.

Потсдам не в первый раз принимал дирижабли. Неподалеку от дворца высилась мощная причальная мачта. Поэтому высадка из гондолы оказалась гораздо комфортабельнее посадки.

В зале приемов несостоявшегося императора ожидали двое. Немолодой грузный курфюрст контрастировал с высоким военным, облаченным в пятнистую полевую форму французской армии. Карл не понимал этой моды. Армия должна быть устрашающе красивой. Но, похоже, вражеские представления об организации войск оказались более верными.

Король решил дать последний бой, хотя бы на словах.

– По какому праву вы атаковали мою страну? – надменно спросил он, обращаясь то ли к французу, то ли к обоим политикам. Ответил президент:

– Мы не могли не откликнуться на призыв порабощаемых вами славянских народов. Зато шведская сторона не имела ни малейшего повода атаковать Речь Посполитую в мирное время после подписания ряда договоров по итогам тридцатилетней войны.

– По праву сильного! – гордо заявил Карл.

– Увы, в наш просвещенный век убивать соседа лишь за то, что он слабее, уже нельзя. Вы нарушили это правило и проиграли.

– Мы напрасно теряем время, – включился Фридрих Вильгельм. – Пока вы пикируетесь о праве начать войну, датская армия заняла полуостров.

– Еще и датчане?!

– Да, Карл. Вы умудрились поставить себя в положение, когда против вас в той или иной степени выступают французы, британцы, датчане, португальцы, испанцы, пруссы и литвины, а также остатки польской армии. Другие относятся недоброжелательно. Поверьте, еще никому не удавалось восстановить против себя сразу стольких противников. Союзников у вас – ни одного.

– Что теперь?

– Вам повезло лишь в одном. Французская Республика не считает для себя выгодной полную ликвидацию шведской короны, – президент приблизился до непочтительно расстояния и сверху вниз жестко посмотрел на горе-правителя. – Мы забираем у вас территории за пределами Скандинавского полуострова и помогаем в войне с королевством Дании и Норвегии.

С ужасом осознав, что у него изымают не только польский трофей, но и всю Прибалтику, завоеванную предками, король решительно отказался.

– Вы не понимаете, Карл, – устало произнес курфюрст. – Вашего согласия не требуется. Эти территории уже наши. Речь идет лишь о помощи в признании нашего права. Или вы добровольно подписываете мирный договор, передавая нам земли и получая помощь по восстановлению власти на полуострове, или возвращаетесь к своей оборванной армии и попадаете под перекрестный огонь французских пушек. Олег, напомните численность испанской армии в битве при Гарроне.

– Не было никакой битвы. После двух часов артобстрела из восьмидесяти тысяч в живых осталось меньше половины. На зарывание трупов ушло куда больше времени.

– У меня тоже есть пушки! – пискнул король.

– Предпочитаете применить их против датчан или героически погибнуть с ними на польской границе? – осведомился француз. – На самом деле, вы совершили фатальную ошибку гораздо раньше. Мы предупреждали ваше правительство, что экспансия должна идти в сторону освоения диких земель. Вы не вняли голосу разума и начали сверхмилитаризацию промышленности. Мы прекратили научно-техническую поддержку и прямо заявили, что категорически против новых войн в Европе. Вы снова не послушались и развязали побоище. За ошибки надо платить. Ваш выбор, как именно ценой: утратой государственности или части территорий?

Король подошел к окну. Снаружи стемнело. Стекло отражало свет непривычных электрических свечей, в него билась белесая ночная бабочка. За окном перекликались солдаты, шла смена караула. Казалось, шла обычная жизнь. И в то же время жизнь кончилась. Короли не плачут. Так почему же по юношеским щекам поползла предательская влага?

14. Земля – 2. 3.05.1672. Сансья

Генерал Ван Вей, председатель правительства Китайской республики пригласил командующую группой операторов Земли-1 полковника Джей Луис к себе в кабинет.

С 1670 года, когда нелегкая судьба руками Олега Сартакова круто изменила жизнь самого Вея и тысяч жителей нового Китая, отрезанных от КНР, а старший полковник оказался первым среди равных и возглавил республику, внезапно получившую суверенитет, он сильно изменился и внешне, и внутренне. Черные жесткие коротко стриженые волосы тронула седина, захватив виски и исподволь распространяясь дальше. Лоб прорезали складки тяжких дум.

Еще два года назад жизненная перспектива казалась прямой, как лазерный луч. Ответственный пост заместителя военного министра новых территорий, а фактически командира дивизии НОАК гарантировал стремительный взлет по служебной лестнице. Дальнейшее развитие программы Даеджин предполагало взятие под контроль оставшейся китайской территории, затем всей Евразии и остального мира.

Первый сбой, когда связь с метрополией внезапно прервалась из-за необъясненных штатными физиками изменений пространственных координат, поставил программу на грань срыва. Ровно через год феномен исчез, однако ужасающий теракт Сартакова перечеркнул многолетние усилия самой большой человеческой нации.

Ван Вей понимал движущие мотивы и логику Олега, но согласиться с ними не мог. Однако, принимая реальность, какой она стала, китайский лидер вынужденно пошел на альянс с убийцами миллионов его соотечественников. Совет Земли открестился от преступления, заявив, что беспрецедентная жестокость явилась собственной инициативой исполнителя, и согласился выдать его китайскому правосудию.

Чистосердечию землян, замедленных в 201 раз, старший полковник, присвоивший себе звание генерала, не слишком верил. Во-первых, у пославших Олега получился отличный повод отгородиться от его экстремистского поступка и не отвечать за него самим. Во-вторых, готовность отдать кадрового офицера на растерзание сопернику, даже получившему сомнительный статус временного союзника, ставила под вопрос возможность любого сотрудничества с данной структурой. Вей был военным и с армейской прямотой считал незыблемым простое правило – своих не выдавать. Но выбора не оставалось.

Безо всякого энтузиазма он воспринял инициативу местного МГБ и группы ученых, поддержавших инициативу властей КНР возобновить двусторонние контакты через один из местных простаивающих порталов и ускоритель ЦЕРН. Переброску людей и минимально значимых грузов так не организовать, только канал связи, кардинально нарушающий договоренности с врагом, который рано или поздно о нарушении узнает. В то же время Ван осознавал, что не может препятствовать попыткам узнать, кто из родственников и знакомых уцелел, а кто погиб после взрыва на Сансье. Иначе возмущение ближайших соратников приведет к смещению с этого поста.

Переписка о возможных целях для ударов с использованием коллайдера и запасного портала Сансья показалась провокацией, как разговор о сверхсекретных вещах по незащищенной сети, которую может слушать противник.

Сейчас, когда два полка, половина общевойсковой дивизии Французской республики, закончила марш от Шанхая, занимая особо охраняемую зону порталов и ГЭС, генерал решил поставить точки над i.

– Полковник, уведомив меня об усилении гарнизона, вы не сообщили о численности войск. Тем более, европейская армия вооружена винтовками, а сюда, в период войны со Швецией, перекинули элитные полки с АК-47. Требую разъяснений.

– Мы сочли другую угрозу первостепенной.

Джей Луис развернула голопроектор. Ван увидел съемки космического корабля, крупным планом – орудия противометеоритной защиты, бластеры на ремнях у патрульных.

– 1 апреля они напали на разведывательный взвод английского батальона, охранявшего западный участок строительства Суэцкого канала. Все погибли, включая находившегося с ними министра строительства Франции.

Джей показала трупы.

– Реконструкция событий позволяет утверждать, что свальды, известные в мире Земли-1 рептилии с крайне неуживчивой по отношению к другим расам установкой, первыми открыли огонь, убили командира взвода, министра, а потом и остальных, используя плазменно-лучевое оружие. Последних двух солдат, по всей вероятности сдавшихся в плен, застрелили из винтовок М-1. У шестерых отрублены и отсутствуют нижние части тела, ящерицы плотоядные, любят свежатину. Оплавленные оружие и боеприпасы брошены, целые изъяты.

– Зачем им винтовки при наличии бластеров и пушек?

– Перехват их переговоров позволил оценить количество носимых единиц современного оружия в сто штук. За неимением лучшего они вооружают взрослых особей трофеями.

Полковник воспроизвела запись разговора с «Сережей онлайн».

– Таким образом, прогнозируемый вектор развития событий – попытка свальдов захватить Сансья для установления связи со Шпицбергеном на Земле-1. При всем уважении, единственное оружие, которое вы сможете противопоставить ящерам – крупнокалиберные пулеметы Владимирова. Часть прибывших артиллерийских орудий мы переоборудуем для зенитного огня. Космолет, если сохранил способность к передвижению, не имеет защитного поля. Поэтому в пределах радиуса поражения 75-миллиметровыми снарядами он уязвим.

Генерал пристально рассматривал женщину. Мешали межрасовые различия. На китайском или другом азиатском лице он бы гораздо легче распознал признаки лжи или неуверенности.

Джей стояла, слегка опираясь руками на столешницу и согнувшись над проектором. Над крепким низкорослым телом, затянутым в песочный камуфляж, твердо сидела круглая голова с короткими дебрями смолисто-черных курчавых волос. Приплюснутый нос, толстые губы, темно-карие глаза с жестким командным взглядом. Ни одного лишнего движения, нервных подергиваний пальцами. Как тут вычленить эмоции?

Вей решил копать глубже.

– Не связано ли введение французских войск с экспериментами на портале? – он не стал называть вещи своими именами, размещение солдат оккупацией, а попытку связи с КНР – нарушением договора. Но все и так понятно.

– Частично. Мы осознали, что неконтролируемые эксперименты могут нанести вред, – Джей выразительно посмотрела на генерала. Умному достаточно, дальше углубляться не стоит. – Предлагаю посмотреть на проблему с другой стороны. Освободившиеся здесь части вы можете отправить в Пекин, Шанхай или Гуанчжоу. Рано или поздно проблема свальдов решится. Французы рассчитывают получить корабль неповрежденным. На его борту – секрет перехода через миры без гигантских ускорителей. Господин председатель правительства, вы заинтересованы в продолжении сотрудничества или по-прежнему надеетесь восстановить утраченную связь с КНР?

На прямой вопрос – прямой ответ. У военных так бывает. Хотя и не всегда.

– Обещаю точно придерживаться всех договоренностей. Даю слово. И не смею задерживать.

Собрав экстренное заседание правительства, Вей сообщил, что попытки установления связи с родиной, по косвенным данным, стали известны французам и их шефам «наверху». Это, вероятно, повлекло прекращение поступления информационных чипов из КНР, оккупацию столицы и электростанции здесь, а также жесткий надзор за всеми экспериментами на порталах.

– Мое решение: больше никаких глупостей. Строгое соблюдение договора с противником, пока не станем сильными. Кто не согласен, предлагаю выйти из состава кабинета.

– Отважный генерал Вей решил пасовать перед врагом. Могли мы такое ожидать, голосуя за твою кандидатуру на руководящий пост? – возмутился полковник МГБ.

– В таком случае, заявляю об отстранении товарища Хубао от работы в спецслужбах республики и исключении из правительства. Прошу учесть мою принципиальную позицию. Или мы играем в игры с оккупантами и толкаем их на ответные действия, или заботимся о становлении и процветании государства. На противостояние я не согласен. Если Хубао останется в руководстве, подаю в отставку. Ставлю на голосование.

Вей сохранил свой пост подавляющим большинством голосов, кроме самого гэбиста, заявившего «против», и одного воздержавшегося. Мирный курс на время одержал верх.

Пока генерал занимался большой политикой, Джей вызвала его сына.

– Франклин, мои высоколобые в один голос утверждают, что провокация сделана кем-то из местных. Объясни, зачем, черт побери, вам это нужно?

Невысокий сутулый юноша в форменном халате, в очках с черной нелепой оправой неуверенно мялся перед столом. Полковник подумала, что исправить миопию можно только в стационарном саркофаге, а он единственный, в Париже, от щедрот Михаила Заречного в начале Миссии.

– Ну?

– Понимаете… – Вей-джуниор комкал пальцами карманы халата не первой, да и не второй свежести. – Папа и его коллеги живут категориями старого мира. Они привыкли считать себя частью великой державы. Хотя отец родился здесь.

– Продолжай. Не заставляй тянуть из тебя каждое слово.

– Олег – негодяй. Но он открыл для этой страны свой путь развития. Наша Родина – новый Китай. Пусть старый проваливается в прошлое и сам решает свои проблемы. Поэтому я вычислил мощность, развиваемую энергостанцией коллайдера для оружейного использования против вашей планеты, и отправил им. Они, разозленные взрывом на Янцзы, ответили. Вы должны засечь переписку. Или я сам бы подбросил.

– У меня в голове не укладывается. Как ты дошел до такого? И перестань терзать халат, один карман уже оторван, – Джей терпеть не могла неряшливости в форменной одежде.

– Полтора года назад мы летели с Олегом в Бомбей. По пути он мне показал Тадж-Махал. А еще звезды, планеты и космические корабли. Я много думал. И недавно понял – вот где наше будущее, а не в строительстве самой большой в мире державы, где все думают только о деньгах, но по праздникам несут красные знамена и цитируют Мао Цзэдуна. Хочется свободы, полетов к звездам и прекрасного, а не партбилет. Хотя деньги, конечно, не помешают.

– Ладно, иди, инсургент, – улыбнулась негритянка. – Стой. Как ты думаешь, отец когда-нибудь тебя поймет?

– Он уже на пути. Не сразу, но созреет. Обещаю.

15. Земля – 2. 9.06.1672. Москва

– Крепкий парень, голосистый, мать и сын чувствуют себя хорошо.

Франсуа Бинош, оставленный Сартаковым в Немецкой слободе два года назад, вытер руки чистой тряпицей и вышел к царю с этой новостью.

Наблюдение за беременностью проходило с участием иноземного «дохтура» безо всяких проблем. Но принятие родов мужчиной настолько противоречили всем московским понятиям, что даже царь не смог настоять на своем. В результате повивальная бабка крутилась под ногами и досаждала всякими глупостями. Когда в течение нескольких часов после первых схваток и отошедших вод не появилась головка младенца, бабка сунула коричневую пятерню в промежность царице, пытаясь затолкнуть во влагалище кусок сахара. По поверьям, ускорить роды можно, выманивая ребенка сладким. Врач едва успел перехватить руку, а Нурлан, наблюдавший роды дистанционно, выдал тираду, достойную истинно русского человека.

– Сегодня день святых Петра и Павла. Как наречете наследника, Алексей Михайлович? – спросил Матвеев.

– Павел был священник, а Петр воин. В трудное для Руси время воины важнее. Крестить его Петром.

Одним из первых царя поздравил французский посол от имени своей страны. В качестве весьма своеобразного подарка президент республики предложил участие в разделе Речи Посполитой.

«Ваше величество! – писал президент Ширак. – Шведский король Карл XI наголову разгромил польско-литовскую армию, завоевал страну, а по Потсдамскому договору о мире от 30 апреля 1672 года уступил все территориальные права Франции, включая земли Литвы, Польши и Балтийского побережья до устья Невы. Считая, что население Литовского княжества, преимущественно состоящее из окатоличенных восточных славян, имеет историческую близость с народами Руси, передаю право управления литовскими землями Русскому царству».

Царь усмехнулся. В дарственной значились земли, на которые не ступала нога ни шведского, ни французского солдата. Однако документ имел серьезное юридическое значение, и мощную поддержку в решении литовского вопроса нельзя недооценивать.

– Матвеев!

– Слушаю, государь.

– Призови ко мне всех князей и воевод литовских узреть сию грамоту. Воевать не будем. Кто не пойдет под крило наше, бит будет шведами али французами, как весной.

Отдав приказание, царь щедро наградил «дохтура» Биноша и обернулся к послу.

– Чай, приедет французский президент земли новые узреть, встречусь с ним, познакомлюсь с человеком добрым.

– Государь, встречались вы. Президент Олег Ширак есмь посол Олег Сакратов, что два года тому ходил через Москву посольством в Китай.

– Как посол? Окольничий посольского приказу стал, почитай, королем? Чудны дела твои, Господи, и неисповедимы пути.

Алексей Михайлович отправился в храм, воздать благодарствие Богу за рождение сына и грядущую прибавку новых богатых земель.

Часть четвёртая. 16-20

16. Земля — 2. 20.06.1672 – 10.07.1672. Варшава, Краков

Военный комендант оккупированного Королевства Польского Ольгерт Тишкевич принимал делегацию представителей городов. Перед встречей он долго мучился с Джонсом и Голдбергом, от которых пытался за три часа получить ответ на вопрос, как человеку с образованием в виде курсов начального комсостава космического десанта руководить целой странной, в добавок свежеоккупированной и не до конца покоренной.

Наиболее ценный совет дал Роберт Ли. Он сказал, что проще всего как матрицу использовать опыт наведения порядка в Испании. Тем более, Польша не имеет колоний.

Первое же столкновение со шляхтой показало Ольгерту, что опробованные в Западной Европе рецепты не работают. Паны считают себя хозяевами страны, независимо от того, какой флаг поднят над королевским дворцом – польский, шведский или французский, и приучили к этой мысли все остальное население.

Сейчас, общаясь с горожанами, которых в Германии назвали бы бюргерами, обсуждая вопросы развития городов, предоставления им прав, схожих с ганзейскими, новый комендант постоянно натыкался на нерешительность своих гостей. На каждое предложение об изменении установленного ранее порядка, предоставлении прав и льгот, поляки сразу же задумывались, что на это скажет местная шляхта.

Провозглашенные нововведения соответствовали интересам абсолютного большинства населения. В конечном счете, они имели плюсы и для самой шляхты, которой выгоднее процветающее государство, а не забитая европейская окраина. Однако любое, пусть самое минимальное ограничение «привелеев» ясновельможные принимали в штыки.

Ольгерт, как человек военный, решил подойти к проблеме по-армейски прямолинейно.

– Господа, если шляхта настолько мешает развитию страны, предлагаю ликвидировать шляхетское сословие со всеми его привилегиями.

Бургомистры, торговцы и прочие городские авторитетные люди испытали чувство, близкое к шоку. Комендант предложил уничтожить самую основу польской социальной структуры.

– По окончании переходного периода мы планируем перейти к республиканской форме власти и развитию самоуправления городов. Никакие другие владыки Польше не нужны. Как защитники Родины ваши гонористые рыцари не проявили себя никак, шведы прошли через всю страну как на параде.

– Но у них земли, — напомнил депутат из Белостока.

— Давайте различать права землевладельца и шляхтича. Если ты умен и предприимчив, сохранил и преумножил земли предков или заработал на торговле и купил усадьбу, честь тебе и уважение. Если сабля и дыра в кармане — все достояние, твое место на улице под забором, какие бы у пана не были родовитые предки, хоть от самого Ягелло.

Депутаты отбыли в смешанных чувствах: в диапазоне от надежды на лучшее будущее до ожидания полного краха. В прошлый раз шведы вторглись в страну, ограбили ее до нитки и убрались восвояси, не поменяв, в принципе, ничего.

На следующий день во всех городах многострадальной Полонии огласили новые законы, прочитав которые, поляки усвоили главное – непонятно, как дальше жить. Глава оккупационных властей объявил, что отныне шляхетское сословие ликвидируется, а с ним исчезают все преимущества рыцарского статуса. За попытку публично именовать себя «шляхтичем» и, тем паче, требовать к себе какого-то особого отношения нарушители полежат порке батогами на главной площади города. Наиболее рьяные, активно противостоящие власти, лишаются всех имеющихся земель и отправляются на каторгу, а родовой замок сравнивается с землей.

Одновременно незнатная часть населения восстанавливалась в правах, крестьяне утрачивали крепостную зависимость, торговые и ремесленные гильдии получали возможность работать так, как им выгодно, лишь бы платились налоги. Этим Ольгерт по совету Джонса и Ли пытался привлечь на свою сторону городскую буржуазию и бедные слои населения. Но они не учли фактора влияния католической церкви.

Через две недели в Кракове состоялся тайный съезд представителей наиболее знатных польских фамилий: Вишневецкие, Потоцкие, Чарторыйские, Лисовские, Огинские и многие другие. Отсутствовали Радзивилы и Сапеги, занимавшиеся судьбой литовских земель. Некоторые из магнатов сидели боком, отбитые батогами филейные места не позволяли выпрямиться. Прокляв Ольгерта, шведских и французских узурпаторов, они, поругавшись по обыкновению несколько часов, избрали новым королем Анждея Потоцкого. Тот, склонив бритую по малороссийской моде голову, поклялся до последнего бороться за независимость Польши и права шляхты. Точнее, «привелеи» шли на первом месте.

Самое обидное, под Краковом во время съезда стояла шведская армия. С учетом влившихся в нее гарнизонных войск, замененных в большинстве городов французскими частями и подразделениями испанского легиона, армия Карла XI восстановила свою численность уже до сорока шести тысяч и продолжала прирастать. Собственных сил испанского гарнизона также хватило бы на нейтрализацию шляхетских дружин и арест заговорщиков. Но ничего сделано не было. Оппозиция получила человека-знамя, а Польша оказалась на пороге гражданской войны.

Ксендзы с трибун именем Спасителя призывали к изгнанию безбожных захватчиков, в том числе столь же католических испанцев. В кабаках воинственные усатые дядьки размахивали кружками и орали «ещче Польска не згинела», девиз, которому когда-нибудь предстоит войти в национальный гимн.

В июле шведский контингент потянулся к балтийским портам, чтобы отбить свою территорию у датских завоевателей, оставив Ольгерта и его немногочисленные гарнизоны лицом к лицу с набирающим силу национально-освободительным порывом.

17. Земля — 2. 12.07.1672. Берлин

Городской дворец, много столетий служивший резиденцией династии Гогенцоллернов, чьи стены хранили воспоминания о десятках заговоров, интриг, видели примеры величайших взлетов человеческого духа и мелких постыдных слабостей, стал местом исторического события, породившего новый для Европы прецедент. Курфюрст Бранденбурга и герцог Пруссии Фридрих Вильгельм провозгласил создание Германского королевства. Он объединил два государственных образования на основе личной унии, т.е. главенства в Бранденбурге и Пруссии. В состав новой монархии вошли все бывшие шведские земли на юге Балтийского моря, включая Шведскую Померанию. Восточная Пруссия также несколько увеличила свою территорию за счет бывших шведских владений. Во время торжеств умалчивалось, но часть долины Рейна оказались за пределами германских земель, по давней договоренности Франции отошел Рурский бассейн.

Кроме самопровозглашения королевства, частично находящегося в пределах Римской империи, а частично вне ее, новый монарх удивил всех присутствующих отказом от церковной церемонии коронации. Взяв в руки усыпанную драгоценными камнями только что изготовленную корону, он произнес перед собравшимися энергичную речь. Вознеся благодарность Богу, он заявил, что в многонациональном и многоконфессиональном государстве не вправе принимать корону из рук прелата одной из церквей, выражая тем самым неуважение к добрым жителям Германии, исповедующим иную веру.

Образование монархии с негодованием воспринял габсбургский дом. Присвоение себе более высокого статуса вопреки воле легитимного императора Священной империи означало вызов его власти. Кроме того, объединение в королевстве важнейших земель центральной, восточной и северной Германии означало создание мощного государства, над которым имперские институты власти казались декоративной надстройкой.

Однако, похоже, Леопольду предстояло смириться с признанием нового центра немецкой интеграции. На церемонию собралось огромное количество гостей из практически всех европейских государств. Даже маленький Карлос II, король Испании, сопровождаемый английским регентом, прибыл на торжество и достаточно толково поддержал разговор с новым венценосным коллегой. Он уже ничем не напоминал слюнявого имбецила, не контролирующего дефекацию, коим пребывал в руках родственников. Учтиво, но холодно поздоровавшись со своей австрийской родней, Карлос вернулся к французам, среди которых чувствовал себя своим.

Много ли нужно ребенку в его возрасте для счастья? Еще не выветрились восторги от воздушного путешествия, как на Берлин опустилась теплая летняя ночь. Шестьдесят трехдюймовых полевых орудий, еще недавно принимавших участие в штурме Ревеля и Риги, установленные под уклон так, что стволы смотрели почти отвесно в зенит, расцветили небо салютом, затмившим хваленые фейерверки Версаля во времена Людовика XIV. Огромные огненные букеты вызвали восторг не только у малолетнего испанского короля, но и у всех присутствующих взрослых.

– Мне обращаться теперь «ваше величество»? — спросил Олег, когда Фридрих с женой и августейшая чета Вильгельма и Марии Оранских избавились от толпы гостей и отмечали событие в самом узком кругу.

— Тогда буду звать тебя «ваше высокопревосходительство», – и все присутствующие рассмеялись, как будто услышали самую смешную шутку вечера.

— Хорошо, Фридрих, – французский президент посерьезнел. — Мне скоро улетать, нужно оговорить совсем не праздничные вопросы. Половина шведской армии уже в Стокгольме, то есть на формально оккупированной нами территории. Остальные в ближайшие сутки грузятся на борт. На завтра намечена провокация с датчанами.

-- Расскажи подробнее, – попросил Вильгельм.

– Два галеона с испанскими экипажами и под испанскими флагами войдут в Зунд со стороны Балтики. Дальнейшее зависит от степени самоуверенности датчан после покорения Швеции. Если стерпят – вступим в войну под предлогом помощи Карлу. Не слишком хороший выход, демонстрируем всем, что взяли на себя функцию европейского жандарма. Да и захватывать Данию как бы нет повода. Тогда ждем разгром Норвегии и облагаем шведов контрибуцией по итогам войны. Все же надеюсь, что наследники принца Гамлета обстреляют галеоны или возьмут на абордаж. Тотчас Испания объявляет о захвате своих судов и вступлении в войну как сторона, подвергшаяся нападению. Франция и Великобритания, как опекуны и партнеры Испании, автоматически включаются в войну в лагере, пострадавшем от агрессии.

– Но Германское королевство еще не подписало никакого договора с Испанией, – уточнил Фридрих.

– От вас ожидаю другого. Во-первых, у нас проблемы с поляками. Шляхта поднимает голову. Мы попробуем бескровные методы. Но в случае восстания у нашей оккупационной комендатуры не хватит сил. Тогда будем просить вас о вводе войск. Во-вторых, Дания как государство-паразит, зарабатывающее в основном на обдирании проходящих через Зунд судов, не имеет права на существование. По окончании второго этапа войны, когда на Данию все набросятся так же, как прежде на Швецию, их земли подлежат разделу. Шведам – Норвегия, Нидерландам Зеландия и северная часть полуострова. Вам я предлагаю Гольдштейн.

– Щедрое предложение. Как я понимаю, небескорыстное. Что еще нужно могущественной республике от новорожденного королевства?

– Три вещи, самые необходимые на войне, – ответил Олег. – Деньги, деньги и еще раз деньги.

18. Земля – 2. 13.07.1672. Варшава

Ольгерт Тишкевич привык спать чутко. Польша, условный аналог его исторической родины, не принимала коменданта за своего. От местных обитателей веяло ненавистью или безразличием. Повышение благосостояния – длительный процесс, люди быстро привыкают к лучшему и забывают, кто создал условия для подъема, гордясь своими смекалкой и трудолюбием. Зато взрыв агрессии можно организовать очень быстро. Поэтому, несмотря на кажущуюся безопасность Королевского дворца, Ольгерт ни на минуту не мог расслабиться.

Дважды он чувствовал недомогание, и аптечка впрыскивала антидот. К счастью, в те времена не знали нервнопаралитических отравляющих веществ, мышьяк и иные распространенные яды действовали медленно. Кончилось тем, что еду ему готовил испанский повар, а французские солдаты покупали продукты на рынке.

Несмотря на теплую июльскую ночь, глава оккупационных войск тщательно закрывал все окна спальни и задергивал шторы. Стекло – не преграда, но звон разбиваемого окна его точно предупредит об опасности. Если только угроза будет исходить не от пули или арбалетного болта, когда предупреждение запоздает. Один раз уже меняли стекло. Ольгерт перетряс всю ночную смену, но так и не добился, как злоумышленник проник на тщательно охраняемую крышу напротив.

Снаружи драгунский пост у двери, патрули в коридорах и вокруг дворца. Разведывательный жук с антигравом замер на стене, реагируя на любое движение. Еще у двери обыкновенный стул, примитивнейшее сигнальное устройство. По-хорошему, стоит круглые сутки находиться в скафе. Увы, невозможно руководить людьми исключительно через стекло шлема. Да и ресурсы не бесконечны, батарея постепенно садится, питая экзоскелет.

Шум в коридоре или показалось? Тишкевич приподнялся на кровати. Завтра снова ходить с опухшим лицом из-за постоянных вскакиваний и недосыпа. Тревожно застрекотал комм, получивший предупредительный сигнал от жучка. Комендант скатился с кровати и накинул на голову шлем от скафа, надевать весь комплект не хватит времени. Зато у него теперь прибор ночного видения, а у гостей – нет.

Дверь проскребла о спинку стула. В раскрывшуюся щель упал слабый свет из коридора. В отсталой Польше еще нет электричества, за дверью горят несколько свечей дежурного освещения.

В проем нырнула рука и удержала стул от падения. Ого! Кто-то знает о мебельной сигнализации.

Ольгерт нащупал наган, как можно тише взвел курок револьвера. Вошли двое. После света, пусть неяркого, в спальне темно как в склепе. По общему виду и одежде обычные горожане. Только мещане не ходят с такими тесаками.

Комендант просчитал ситуацию. Раз с ножами, то не хотят шума. Тоже не буду шуметь, пока ситуация непонятна, решил десантник. Ножа как назло нет, беззвучные только руки и бластеры, хотя последние дают далеко заметную вспышку. Вызвал Олега, пусть будет в курсе событий.

Первый гость скользнул к кровати, второй сместился от двери к центру комнаты. Ольгерт осторожно двинулся в сторону входа, находясь в тени от стены. «Сейчас тебя будут резать, – раздался шепот Олега, будто злоумышленники могли расслышать громкий голос в комме. – Отвлекутся на кровать, закрой дверь и гаси из ручного бластера. Только на минимуме, а то обгоришь».

От королевской кровати послышалась возня и приглушенный возглас «ниц нема!» Мягко закрыв дверь, Ольгерт послал аккуратный импульс в ближайшего пана и почувствовал удар жара. Вряд ли получил ожог, но волосы на неприкрытых бельем местах подгорели. Под шлем полез удушливый смрад паленой человеческой плоти. Оставшийся в живых не смотрел на вспышку, но судорожно прижал руки к глазам. Нужен живым, только сейчас не время для допроса. Комендант вырвал из его руки нож, развернул спиной к себе, ударом в основание черепа выключил из бытия и вонзил острие в поясничный отдел позвоночника. Когда вернется в сознание, ходить сможет. Но лишь под себя.

«Теперь одевай скаф, я выгоню жука в коридор». Команда Олега запоздала. Может, кто-то увидел вспышку и дым из-под двери. Ее распахнули, громкий голос рявкнул «пся крэв», и поперек фигуры в ночном рубанула очередь из ППШ. Сверхчеловеческим усилием выводя тело из-под струи свинца, Ольгерт почувствовал сильный удар по ребрам, сжег стрелка и метнулся к скафандру, в спасительную защитную броню и к заботливым инъекторам аптечки.

«Одевай быстро, шестнадцать секунд, по коридору в твою сторону идут четверо в гражданском». Но скаф не отозвался. Повернув к себе грудной сегмент брони, Тишкевич увидел мелкие искры внутри. Невероятно, одна из срикошетивших пуль зацепила чувствительные внутренности, автоматика умерла, и броня превратилась в недвижимую кучу полимерной массы. Вырвав аптечку, Ольгерт всадил ее в нестерпимо кричащий бок, выпрямился и замер. Если не дать срастись ребрам, они при неосторожном движении проткнут легкие.

Отсрочка кончилась. Шляхтичи подошли к двери, недоуменно посмотрели на лежачего субъекта, выглядевшего, будто поймал на грудь пушечное ядро, и несмело окликнули:

– Янош! Живы?

– Так, – ответил комендант, выигрывая драгоценные секунды.

– Як злочинец?

– Змерлы.

– Естеж раны?

– Так! – жалобно проскрипел комендант, не соврав. – Помоци.

В комнату всунулась голова. Ничего не разглядев, поляк шагнул на середину комнаты, за ним двое. Только четвертый додумался вытащить из подсвечника свечу. Он же получил импульс в голову, остальным Ольгерт стрелял по коленям. Попадание в ногу из плазменного оружия отрывает конечность напрочь и запекает сосуды. Есть некоторый шанс, что ребята доживут до допроса.

Почувствовав, что может дышать без обжигающей боли, десантник задвинул под кровать избыточный здесь бластер из комплекта скафа, прихватил наган и выглянул в коридор. Пережаренным мясом тут воняло меньше. У порога лежал давешний стрелок и два испанских часовых.

Послышалась отдаленная стрельба. «В твоем коридоре и в двух ближайших чисто, внизу отдельные стычки, нападающих около двух десятков, завладели ППШ охраны и пытаются добить остальных».

Только теперь появилось время вызвать командира полка, расквартированного в Варшаве и приказать срочно выслать батальон во дворец. Но за тридцать минут, необходимых для подъема по тревоге, седлания лошадей и скачки до дворца, случиться может всякое. Ольгерт натянул французский форменный камуфляж, обвешался оружием, прихватил аптечку и кинулся в сторону выстрелов.

Олег не возразил ни одним словом. Разумнее забиться в щель и ждать драгун. Но какой командир так поступит, когда во дворце умирают бойцы, а он может спасти хоть кого-то из них.

Выскочив из коридора на галерею, услышал хлопки прямо под собой. «Трое прямо внизу, двое наискось, – суфлировал президент, скинув на комм схему этажа с черными и светлыми фигурками. – Учти, ты без скафа, мочи уродов из ППШ одной длинной очередью». Вспомнив детство, Ольгерт оседлал мраморные перила и слетел по ним на пятой точке. Не успев коснуться ногами, выпустил первых огненных шмелей по троице, затем перевернулся, поддавшись энергии отдачи, и расстрелял в упор оставшуюся пару. Добив подранков, сменил рожок и позвал засевших в комнате охранников. Те вышли, осторожно оглядываясь по сторонам.

– Двигаться за мной, прикрывать спину, – приказал комендант. Не успели пройти и десятка шагов, как Олег завопил: «Сзади сверху!» Ольгерт рванул под прикрытие колонны, сверху щелкнул одиночный выстрел, и один из ведомых упал. Вспышка бластера упокоила стрелка, но второй испанец куда-то спрятался, решив, что прикрытие начальственной спины опасно для здоровья.

«На коридорах больше никого нет. Паны бегут к лошадям на дальнем дворе». Ольгерт понесся к заднему выходу. Неосмотрительно выскочив из дверей, получил пулю прямо в щиток шлема. Немного оглушенный и частично потерявший ориентацию, он бросился в сторону с линии огня, выпустив рожок прямо перед собой. Восстановив себя в текущей реальности, начал методично сжигать из бластера уцелевших заговорщиков.

Прибывшие через двадцать пять минут драгуны застали немногих выживших из дежурной роты за скорбным занятием. Испанцы выносили убитых и раненых товарищей, комендант оказывал первую помощь, если это было в его силах. Пленных оказалось всего трое: два инвалида из спальни и один раненый с заднего двора. Без сомнения, часть злоумышленников ускользнула. Не досчитались пяти ППШ, винтовки и двух наганов, армию ими не вооружить, но для терактов и заказных убийств – замечательный инвентарь.

К утру прибыл Олег, элегантным прыжком выскочив из гондолы на пятидесятиметровой высоте. Дирижабль уплыл к причальной мачте на окраине, а президент принялся за осмотр побоища.

– Спасибо! – с чувством произнес Ольгерт. Понятно, он мог бы обратиться к любому, тот же Тиит обожает возиться с мелкими гаджетами. Но сейчас ассистировал именно шеф. Возможно, все обошлось бы и без его вмешательства, но удивительная интуиция во всем, что касалось умерщвления других и сохранения своей жизни, находилась у него на самом высоком уровне.

– Сочтемся. Допрашивал?

– Конечно. Целый заговор. Магнаты планировали убить меня, а в случае провала заготовили план «В» с массовыми выступлениями.

– Когда начнут?

– Сразу не смогут. Они никак не ожидали такой смертности при покушении. Считали, добудут себе славу, завалив супостата. В кучке под лестницей свален цвет шляхты. Не хватает короля и десятка-другого более мелких фигур, часть из них не приняла участия в авантюре по возрасту. Так что сейчас у магнатов перераспределение портфелей в сопротивлении. Кстати, у меня запланирована показательная расправа над драгуном, который должен был прикрывать мне задницу, а сам струсил и сбежал.

Инициатива Олега по созданию испанского наемного легиона была весьма спорной. Более половины его личного состава сформировано за счет военнопленных из числа гарнизонов, оказавших сопротивление французской армии при захвате Пиренейского полуострова в 1670 году. Им обещано полное восстановление гражданского статуса по окончании двухлетнего срока службы в легионе с правом выбора – остаться или демобилизоваться. Испанцы воевали за интересы французской республики, но, скажем так, не до конца. Как и продемонстрировал драгун, которому предстоит возврат на строительство железной дороги в теплую компанию турецких невольников, отрабатывающих за административные неудачи своего султана.

– Тебе нужно опираться на какие-то иные силы. Французов больше не дам. Фридрих подкинет дивизию-другую пруссаков, от них не жди большего энтузиазма, чем от легионеров. Скажи, кто больше всех не любит шляхту?

– Может, восточные литвины, оставшиеся в православии. Или казаки.

– Точно! – Олег хлопнул себя по бронированной коленке. – Именно казаки. Смотри, часть малороссийского населения к тебе попала по наследству от шведов. Поставь их над панами, у тебя не будет более верной опоры. По поводу запорожцев поговорю с Алексеем Михайловичем, он мой моральный должник за Литовское княжество. Давай, пока магнаты не оправились, организуй выборы в местное самоуправление, сформируй правительство из лояльных местных, только не из дворян. Не тушуйся, у тебя, человека XXIV века, образовательный уровень выше, чем у любого местного короля. И береги себя.

Ольгерт проводил Олега до причальной мачты. Поврежденный скаф, зацепленный тросом, уплыл в высоту.

– Бабы не подглядывают? – спросил президент, сбросив броню и оказавшись в костюме Адама. – Не стой, скидывай камуфляж. Мне что, как мартышке с голой жопой лезть в гондолу?

Ольгерт смутился, залезая в боевое снаряжение.

– Ты отдал мне свой скафандр?

– Нет. Свой я угробил в Китае. Этот остался от Пинь Ляо. Есть еще один, он в Париже.

На комм пришло сообщение о провокации в Зунде. Осмелевшие при захвате Скандинавии датчане пытались остановить испанские галеоны, один утопили и один взяли на абордаж. Можно писать ноту от имени Карлоса II и его союзников об объявлении войны для защиты от датского подлого и вероломного нападения.

Олег улетел руководить войной на Севере. Ольгерт остался один. Ничего, с помощью казаков точно справлюсь, решил он.

19. Земля – 2. 17.07.1672. Лондон

Первый премьер-министр объединенной Британской империи Ричард Кромвель больше всего на свете терпеть не мог вопрос: кем вы приходитесь Оливеру Кромвелю, сэр? Быть сыном влиятельного отца, блестящего политика и одной из самых заметных фигур в истории Англии сложно. Еще сложнее самому стремиться к вершине власти, когда все вокруг ловят каждую твою ошибку и думают «а вот Оливер бы на его месте…»

Он не проявил себя в роли лорда-протектора, но после изгнания Карла II и усиления роли парламента в монархии оказался своего рода компромиссным символом в борьбе нескольких противоборствующих партий. Точнее, не сам, а громкая фамилия Кромвель. Пришло время заявить о себе лично. Поэтому на встречу с Вильямом Джонсом политик прибыл в самом боевом настроении.

Предчувствуя возможные сложности, императрица пригласила французского министра иностранных дел и британского премьера в Букингемский дворец. Джонс прибыл намного раньше. Поэтому когда дворецкий доложил о появлении Кромвеля и Мария-Беатрисия жестом позволила впустить того в зал, премьер-министр оказался в положении младшего, присоединяющегося к ранее начатой беседе двух высокопоставленных особ.

– Рад встрече, сэр Кромвель, – начал Джонс, разглядывая сына вождя английской революции с неуловимой иронией. Прозвище Queen Dick подходило к нему идеально, знаменитый британский юмор не дал осечки. – Впервые мне выпала честь беседовать с главой правительства империи.

Премьер иронию не разделил. На самом деле, до 1672 в мире не было реальных империй. Священная Римская – одно название, Фридрих Вильгельм гораздо могущественнее «своего» императора, от Китайской империи остались осколки, не подобранные Китайской республикой, а Османская империя ужалась до султаната. Поэтому он – Ричард Кромвель – единственный имперский премьер-министр и заставит считаться с этим фактом.

– Взаимно, месье Джонс, – французское Monsieur перед чисто английской фамилией прозвучало чуть издевательски. – Тем более что у моего правительства накопилось множество претензий к Франции, которые необходимо удовлетворить.

Императрица и дипломат переглянулись. Вот так сразу, «удовлетворить», а не «рассмотреть» и «обсудить». Премьер далеко пойдет. Если не остановят.

– Первая претензия касается флота и результатов его использования. От имени Англии подписан договор о нахождении боевых паровых кораблей под английским флагом в оперативном подчинении французского адмиралтейства. Этот договор противоречит национальным интересам, и Великобритания не собирается его исполнять. Корабли наши, мы не собираемся ни у кого спрашивать соизволения, где им нести службу. Не согласовывая с британским правительством, вы сняли оба корвета с патрулирования атлантических маршрутов и отправили их в Балтийское море. Требую немедленно вернуть корабли Англии.

– Дальше, – сказал Джонс.

– Как понимать – дальше? Вы не ответили по поводу корветов.

– В мировой политике многое связано. Я услышал про «множество претензий», подлежащих немедленному удовлетворению. Излагайте все, я весь внимание.

Кромвель набычился. Он приготовился к словесным баталиям по каждому пункту, а проклятый переметнувшийся англичанин просит все карты на стол, явно рассчитывая побить их одним козырем. Пожалеешь, нет у тебя такого козыря, решил премьер и выстрелил сразу изо всех пушек.

– Нас не устраивает совместный протекторат над Испанией. Если регент – английский дворянин, мы сами справимся с испанским управлением и распределим доходы от ее колоний. Абсолютно неприемлемо отсутствие таможенных пошлин на ввоз товаров из Франции, Нидерландов и Португалии, дешевые товары разоряют наших производителей, а казна лишена поступлений. Узурпация прав на борьбу с пиратством Вест-Индскими компаниями противоречит интересам британских мореплавателей. Мы вернем корветы в Атлантику и сами решим, кто там пират, а кто – нет. Многих наших депутатов раздражает разгул Церкви Единого Бога, строительство соборов, массовый отток прихожан от христианских конфессий. Я подготовил законопроект об ограничении прав Церкви Единого.

– Это все, сэр?

– Достаточно. Правительство желает услышать ваш ответ на эти вопросы.

– Дорогой Ричард, – премьера передернуло. – Я позволю себе один маленький исторический пример. Когда наше движение адептов Единого Бога заявило о себе в 1667 году, против нас последовательно выступили: Папа Климент IX и несколько кардиналов, Людовик XIV с супругой, герцог Савойский, английский король Карл II, испанская вдовствующая королева Марианна Австрийская, китайский лидер Тан Цзияо, султан Блистательной Порты Мехмед IV и великий визирь Фазил Ахмет-паша Кепрюлю, янычарские вожди берберского берега, португальский регент Педру II. Де Витт не был противником, но и не хотел поддерживать нас, как оранжисты. Не улавливаете? Людовик, его вдова и Марианна мертвы, папа с кардиналами тоже, Тана Цзияо и герцога разорвало на куски, Кепрюлю повешен, Карл II и де Витт лишились власти, султан – империи, а берберские янычары истреблены как тараканы. Педру вовремя осознал ошибку, переметнулся под наши знамена и теперь король, а Португалия получает новые земли.

– Что вы хотите этим сказать? – подозрительно спросил Кромвель.

– Своим необдуманным заявлением вы чуть было не занесли себя в списки врагов Единого. Это очень опасная работа.

– Не пытайтесь меня запугать. Великобритания – не Польша, у нас есть чем ответить.

– А вы не пытайтесь казаться наивным. Я потратил четыре года на создание единой и мощной Великобритании, – Джонс вежливо поклонился Марии, – какая она есть сейчас. В ответ на ваши анекдотичные претензии проще всего пообещать удовлетворить их все.

– В чем подвох?

– Никакого. Великобритания выходит из договора по боевым пароходам – чудесно, возвращаем их стоимость. Хотите таможню – еще лучше, британские товары попадут в Европу тоже с пошлинами, по новой цене они никому не нужны. Вас не устраивает ситуация с английским регентом у Карлоса, нет проблем, завтра сменим на французского. Хотите бороться с пиратами сами, тоже не беда, посмотрим, как справитесь без корветов. С церковью совсем просто, закроем больницы при храмах и объясним родственникам умерших, что вина в отсутствии медицинской помощи лежит на Кромвеле. Не Оливере, а нынешнем, Ричарде по кличке Queen Dick.

Премьер-министр затрясся и побелел от оскорбления. Dick – уменьшительное от имени Ричард, а еще бранное слово. Прозвище означало нечто невозможное и неприличное, как мужской орган у королевы. Оно передавало всю нелепость данного субъекта.

Вмешалась императрица.

– Проблема не в том, что он может внести в парламент все перечисленные бредни. Даже если найдутся идиоты, готовые проголосовать «за», ни я, ни Вильгельм не подпишем ничего подобного. Как только депутаты поймут, куда ведут предложения Кромвеля-младшего, его даже не переизберут, удавят в коридоре.

– Ваше величество, быть может, просто обождем вменяемого премьера?

– Долго. Парламент останется парализованным на несколько месяцев. Я не закончила. Наш молодой политик уже успел публично наобещать, что выставит претензии Франции. Ему как-то надо выкручиваться.

Джонс повернулся к «молодому», который собирался праздновать свое 44-летие.

– Сначала узнаем, принимает ли Дик наши условия игры.

– Перестаньте называть меня так.

– Хорошо. Но это последняя уступка со стороны Франции. Да, чуть не забыл, – Джонс протянул парламентарию четыре листочка. – Тут масса любопытного, как наш новый друг провел время между лорд-протекторством и премьерством.

Кромвель сменил цвет с бледного на пунцовый, продемонстрировав завидную гибкость кровеносной и нервной системы, затем сгреб бумажки себе.

– Берите-берите, я оставил копии ее величеству, а оригиналы у меня в Париже. Кстати, как поживает Вильгельм? И я давно не видел августейшего наследника, – Джонс переключил беседу в светское русло, игнорируя третьего собеседника и давая собраться ему с мыслями.

– Я готов, – сдался Кромвель.

– К чему?

– Снимаю все претензии.

– Чушь. Можете вносить свои законопроекты в парламент. Я уже объяснил про последствия.

– Что вам нужно от меня?

Джонс вздохнул и начал объяснять, терпеливо, как малому ребенку.

– Ричард, вы сегодня доказали, что вам нельзя доверять руководство правительством и парламентским большинством. У вас два варианта: четко следовать моим указаниям и распоряжениям императорской четы либо приготовиться к смерти, политической или физической – зависит от скорости совершения вами ошибок. Прошу сделать выбор один раз и не метаться.

– Что мне нужно сделать?

– Другой разговор. Для начала подготовить отчет парламенту о разговоре со мной. Оглушив французского министра своим красноречием, вы выторговали по результатам Северной войны … ну, например, датскую Гренландию.

– Там одни льды, – вздохнул Кромвель.

– Зато прекрасная рыбалка. Кстати, не будем мелочиться, – Джонс развернул карту Северной Америки. – Я предлагаю утвердить раздел нынешних и будущих колониальных территорий. Южное побережье, включая пространство от Флориды до устья Миссисипи и испанской Мексики, а также кусок тихоокеанского берега, остаются за Францией, как и зона северных территорий, – Министр очертил большой кусок Канады, не забыв закрепить за своей стороной Аляску. Центр от восточного до западного побережья – ваш. Обязуемся быть гарантами прав партнера, если какая-нибудь Венеция покушается на Великие озера, я помогаю вам выбить захватчика. Если на Аляску – вы меня выручите.

– Сэр Кромвель, я подписываю договор. Могу на вас положиться при его ратификации в парламенте? – спросила Мария.

– Конечно, ваше императорское величество.

– Отлично, Ричард, вы одержали первую важную дипломатическую победу на новом посту, – поздравил Джонс, не раскрывая, что линии границы прочертил, исходя из карты полезных ископаемых Америки, которой не было у англичан.

Кромвель неуверенно улыбнулся. Его знаменитый отец, наверно, предпочел бы увидеть себя снова выкопанным и повешенным, чем из ада наблюдать за унижением своего отпрыска.

20. Земля – 1. 29.04.2321. Тибет

– Господин Заречный, вы предупреждаетесь об уголовной ответственности за разглашение сведений, которые могут стать вам известными при исполнении обязанности по представлению бывшего полковника Олега Сартакова в трибунале Объединенного флота Земли.

Заместитель Франка Штруделя по безопасности, еще несколько дней назад служивший заместителем самого Михаила, показал ему бланк предупреждения. Оба понимали и формальность, и необходимость процедуры. Сбросив с комма подтверждение, бывший глава комплекса снова получил доступ в его до боли знакомые недра. Правда, в весьма ограниченную часть.

– Ну, здравствуй, Франк. Подсидел меня.

– Пошел ты, как там говорят у русских. Найдешь способ спустить меня в Китай – оставайся рулить сам.

– Подожди, какой Китай? Что у вас произошло? Ты мне ничего секретного не выболтаешь?

– Не торопись с вопросами. Все, что произошло на Земле-2 и вокруг нее, тебе придется узнать, иначе не сможешь обеспечить представление и защиту. Сартаков такого наворотил, что не разберется юстиция трех планет.

– На него похоже. Его сосватала орбитальная безопасность, а не я.

– Миша, разницы нет. Тебя самого ни в чем не обвиняют. Наоборот, дело заворачивается так, что он все натворил сугубо по своей инициативе. Кидаю ссылку на его дело, дайджест о событиях «внизу», и работай. Вечером заходи, попьем кофе, как в старые добрые времена, когда ты бегал по комплексу в качестве безопасника и жег лазерами свальдов.

Заречный изучил материалы за два часа. Конечно, их перекапывать еще и еще, но суть очевидна. Сартаков пер напролом, выполняя поставленное задание и не считаясь с потерями. Совет Земли, от которого исходила задача по захвату Земли-2, испугался цены, заплаченной за ее решение, и, не желая платить по счетам, выставляет Олега крайним. Есть над чем работать.

«Здравствуй, Олег. Я – Михаил Заречный, письмо подтверждено личным идентификатором. Франк Штрудель пригласил меня как твоего потенциального представителя в рассмотрении против тебя уголовного дела по массовому истреблению граждан КНР Земли-3. Предлагаю рассмотреть варианты. Их два.

Первый. Ты отказываешься от сотрудничества. Прикрываешься своей президентской неприкосновенностью либо выключаешь комм и уезжаешь жить к индейцам. Или вообще сбегаешь с планеты, с тебя станется. Последствия непредсказуемы. Одно точно – Совет Земли не отступится. С новыми технологиями стало неизмеримо проще отправить через портал в Сансья специальный карательный отряд. Еще они могут признать юридическую силу за смертным приговором суда КНР Земли-3 и пытаться его исполнить. Например, накидать в зоне твоего обычного пребывания беспилотников с токсинами, настроенными на твой комм и иные параметры. Важный отрицательный момент – бойкотирование нужд Земли-2 со стороны Тибета. Франк тут зажат в рамки и бессилен.

Второй вариант. Ты соглашаешься и признаешь над собой юрисдикцию земного трибунала. Есть тонкость, касающаяся исчисления сроков. Из-за разности темпов времени «вверху» и «внизу» отсчет в обеих системах юридически независим. То есть нельзя утверждать точно, истек ли твой срок службы. Здесь после присвоения полковника прошло чуть больше недели, присвоение очередного звания продлевает контракт на два года, если военнослужащий не объявил о желании выйти в отставку. По твоим субъективным часам прошло пять лет, контракт кончился, ты был гражданским, убивая китайцев. Так как аналогичных коллизий из-за межзвездных перелетов хоть отбавляй, принято, что подсудимый добровольно выбирает подсудность. Предлагаю сдаться трибуналу Объединенного флота. Тогда любые меры по твоей ликвидации силами Земли-1 останавливаются в силу презумпции невиновности. Процедура длительная, а результат ее совершенно не однозначен, насколько могу судить по материалам дела. Удариться в бега успеешь и на более поздней стадии. Я надеюсь на разблокирование хотя бы минимальных порций расходных материалов в ваш мир. Советую запросить на обдумывание день по времени Земли-2».

Не успел остыть кофе, как Олег ответил.

«Согласен на представительство. Запрашивай день».

Михаил запустил первую хитрость и через час получил ответ из трибунала в виде разрешения на однодневное обдумывание.

«Отлично. Сегодня перешлю согласие в трибунал. Завтра отзову. В постановлении о возбуждении производства указано «бывший полковник». Во-первых, тебя никто не лишал звания, ты можешь быть полковником в отставке. Во-вторых, старший офицер имеет немного больше прав, чем младшие и рядовой состав. Получу новое постановление с исправленной ошибкой, еще раз подтвердишь согласие. Минимум два дня выиграли, у тебя прошло больше года, а еще ничего не началось. Дальше материалы передадут следователю, производство предварительного следствия по делам о тяжких преступлениях обязательно. Следователь не имеет права спешить, иначе его упрекнут в поверхностном отношении к делу. У меня есть и другие козыри в рукаве».

Михаил не мог раскрывать всю стратегию защиты. Вся переписка неизбежно становится известна военным. О тайне общения адвоката с обвиняемым забыть. На всякий случай, он не стал доверять заметки о последовательности действий даже комму.

Он рассчитывал в суде добиться изменения формулы обвинения. Взрывая город в КНР, Сартаков не ставил целью уничтожение людей, он стремился к уничтожению транспортного канала на Землю-2. Действуя в пределах четко сформулированной задачи – обеспечить условия для строительства вундерваффе на Земле-2 любой ценой – Олег действовал, возможно, не самым оптимальным способом. Поэтому по действующему законодательству его деяние следует квалифицировать как превышение властных полномочий, пусть и с самыми наитягчайшими последствиями. При отсутствии прямого умысла на убийство Олег мог быть приговорен к лишению свободы, даже пожизненному, но не исключительной мере. Далее срабатывал ход, ради которого Михаил затеял бессмысленную с виду переписку с трибуналом, создав незыблемый для данного дела прецедент. Судья разрешил исчислять срок для Олега по часам Земли-2. Следовательно, за месяц с лишним судебно-следственной волокиты на Земле-2 пройдет более 15 лет, истечет срок давности привлечения к уголовной ответственности за преступления, за которые не предусмотрена смертная казнь. В государствах Земли-1, в колониях и на кораблях исключительная мера не применялась до начала боестолкновений с галактами, и лишь суровая военная реальность вернула к жизни эту меру наказания.

Заречный представил, как Сартаков летает на дирижабле над Европой, формирует мировую политику, управляет Францией, затевает и выигрывает войны, лезет под лазерные удары ящериц, при этом получая «сверху» письма, как ловчее отправить его на тот свет. Все миссионеры в курсе. Интересно, сколько времени при таком нелепом отношении они сохранят лояльность к Земле-1, которую больше никогда не увидят? Либо Совет решил пожертвовать ими как пешками, а потом через канал Сансья спустить новую партию таких же людей категории «расходный материал».

– Будешь время тянуть? – Штрудель даже не пытался скрыть, что переписка, мягко говоря, не конфиденциальная. – Правильно. Только появилось еще одно странное обстоятельство. Военные добыли на Тортуге отрубленную кисть Олега с порталом-имплантатом. Теоретически, он может активироваться, снова попав в биополе носителя, на которого был настроен. Получается, твоего подзащитного надо беречь как самый ценный сосуд, пока не исследована технология портала. И вот тогда – в расход.

– То есть, я зря убедил его довериться трибуналу флота?

– Не знаю. Увидим.

Часть пятая. 21-25

21. Земля — 2. 1.08.1672. Белая церковь

Тиха украинская ночь в начале августа. Особенно если тишина наступила после громкой казацкой радости по поводу взятия города. Левобережные реестровые казаки, подданные царя Алексея Михайловича, понемногу занимали города правобережной окраины, еще недавно принадлежащие польской короне.

Гражданская война в Малороссии между сторонниками России и приверженцами Польши, обезлюдившая огромные территории и превратившая в руины многие населенные пункты, так и вошла в украинскую историю под названием «Руина». Ни одна из сторон не смогла взять верх, народ оказался разделенным по Днепру, восточные казаки присягали Руси, западные – ляхам. Только гордый Киев, сбереженный воеводой Барятинским и не отданный шляхте, несмотря на приказ свыше, стоял форпостом русской православной цивилизации на правом берегу.

Разорение Польши Карлом XI, последующее занятие польских земель Францией и ее союзниками выбило почву из-под ног казаков, перекинувшихся к панам. Турецкий султан, много раз вмешивавшийся в украинские конфликты, сидит в своей Анатолии и зализывает раны.

Пользуясь ситуацией, гетман левобережных казаков Иван Самойлович перешел Днепр и начал занимать западные города, почти не встречая сопротивления и объединяя под своей дланью русскую юго-восточную окраину (украйну), которую иначе именовали Малороссией, но в XVII еще не называли Украиной с большой буквы.

Когда на небе гасли последние звезды, свысока донесся странный стрекот. А еще через полчаса к гетману прибежал казак, рассказывая, что от Алексея Михайловича прибыл с грамотой странный рыцарь в черных серебряных доспехах, а над городом кружит бесовский пузырь и рычанием будит горожан. Гетман, хоть и спросонья, сообразил, что казак пьян после вчерашнего, и влепил затрещину. Тот поднял с пола упавшую шапку, поправил оселедец и снова повторил про латника.

С усилием стряхнув сон и хмель, казацкий командующий натянул сапоги, ополоснул лицо, подпоясался и вышел на двор, где действительно терпеливо дожидался рыцарь в броне.

– Военный комендант оккупационных войск Французской республики в королевстве Польском Ольгерт Тишкевич, – броненосец представился по-польски и протянул свиток. – По соглашению с государем царства Русского Алексеем Михайловичем имею предложить вам службу.

Самойлович попробовал собрать расползающиеся мысли.

– Лях?

— Так. Но не шляхта. Гражданин Франции. Прошу помощи в борьбе с магнатами.

Гетман понял, что ничего не понял, но предложил рыцарю зайти в дом. Во дворе с неба что-то противно жужжало, усиливая головную боль.

Поляк разложил письмо с подписью и печатью царя. Казачий вождь, на редкость грамотный для своего времени и сословия, прочитал грамоту. Российский самодержец Алексей Михайлович велел оказать подателю сего помощь и поддержку.

— Лях просит хохла помочь супротив ляхов? Дивно.

Ольгерт медленно и терпеливо объяснил постепенно приходящему в себя гетману, что он военнослужащий Франции и его польская национальность не имеет отношения к делу, а по-польски он говорит, не зная русского языка.

— Ну? – подтолкнул рыцаря Самойлович, показывая, что врубается в суть проблемы.

— Магнаты мутят воду. Подбивают народ на бунт. Пытались заговор учинить, напали на дворец в Варшаве и перебили много стражи, да драгуны вовремя подоспели, – комендант не стал подчеркивать собственную роль. — Надо всего три полка казачьих. И чтоб казаки были с таких куреней, где ненавидят шляхту пуще нечистого. Есть список заговора, но нет сил, чтобы пройтись по панским замкам.

— Добре. Полки будут. А как платить будешь, ясновельможны пан? – с мутной головы гетман путал польские, русские слова и малороссийский диалект.

— Я не пан и не ясновельможны. Платить обычно, как царь казакам платит. Если магнаты добром не сдаются, замок или имение идет казакам на грабеж. Еще, у вас мушкеты старые. В качестве аванса даю полторы тысячи винтовок. Атаман, есаул и сотники получат револьверы.

– Любо. Давно казацкие шашки крыви ляхов не пили. Из-за них на нашей земле столько лет шел брат на брата.

— Непременное условие. Никаких грабежей среди простых поляков, горожан, купцов, крестьян. Только шляхту. Иначе уговору конец.

Гетман потер бритую голову.

-- С иудеями, христопродавцами проклятыми как? По одному резать али жечь их местечки купно?

– Только паны.Иван Самойлович, где вы видели жида-магната?

– Тоже верно. Токмо трудно хлопцам сие объяснить.

– Постарайтесь. Простые ляхи и евреи натерпелись от шляхты, но без вашей помощи ярма не скинут. Жду полки через неделю во Львове.

Поразив гетмана своим необычным транспортным средством, комендант поднялся в гондолу и связался с Олегом. Замки непокорного дворянства придется взрывать, как это сделал Ришелье во Франции. Пока шляхта не будет уничтожена как класс, о контроле над Польшей и ее процветании можно не мечтать.

22. Земля – 3. 1.06.2072 – 3.06.2072. Хайнань – околоземное пространство

– Дамы и господа! Компания CNNведет свой прямой репортаж с космодрома Хайнань Китайской Народной республики. Впервые в истории нашей планеты в космос отправится не просто интернациональная команда. В кабине корабля заняли свои места командир экипажа Максим Яундун, тайконавты-исследователи Жан Кретьен, Чжоу Гучан, Ислам Беймухаммедов и Шефу Тахала. Как вы все знаете, господин Кретьен не является уроженцем Земли, он прибыл из подобного нашему параллельного мира, далеко продвинувшемуся в технологическом развитии. Не переключайтесь, скоро все мы увидим старт первой в мире экспедиции из представителей разных планет.

Призыв не переключаться мало что значил. Такую же трансляцию on-line вели многие другие новостные каналы.

– Предоставленные пришельцами из другой вселенной технологии означают прорыв в освоении космического пространства, – вещал корреспондент ANNT. – Собранный в околоземном пространстве орбитальный комплекс с ионно-плазменным двигателем способен преодолевать внутри Солнечной системы расстояния, о которых мы даже не задумывались в эпоху химических многоступенчатых ракет. В течение шести часов после запуска корабль «Цзыцзиньчэн-7» с пятью тайконавтами на борту пристыкуется к орбитальному причалу, и комплекс отправится в расчетную точку на расстоянии 800 тысяч километров от поверхности нашей планеты для установки буя дальней космической связи в так называемом 0-пространстве.

Многоступенчатая ракета на жидком топливе, о которой презрительно отозвался репортер, тихо дымила кислородом на стартовом столе. Земля-1 не спешила делиться с новообретенными партнерами сразу всеми познаниями и технологиями, полученными от других разумных рас и открытыми после начала космической эры. В частности, это относилось к антигравитационным устройствам. Поэтому выход на орбиту осуществлялся по старинке, на химической ракете.

– Человечество всегда стремилось узнать, не одиноко ли оно во Вселенной, – вещал третий журналист. – Судьба распорядилась, что вначале мы получили информацию о наших собратьях в параллельных вселенных, в которых, наряду с людьми, живут иные разумные существа. Многолетние попытки поймать сигналы инопланетных цивилизаций в радиодиапазоне оказались тщетными, и лишь совсем недавно мы узнали, почему именно. Оказывается, для перемещения со скоростью свыше скорости света и передачи данных развитые миры используют 0-пространство, параллельное нашему и незначительно отстоящее от него по координатной шкале многомерного континуума. Орбитальный модуль «Вэньгэ» доставит в место, удаленное от Земли на 800 тысяч километров, устройство с генератором, которое способно в течение длительного времени смещаться в многомерном пространстве в прямом и обратном направлении. Собирая пакеты импульсов, буй дальней космической связи периодически появляется в пространстве нашей планеты и передает собранные данные с помощью обычных радиоволн. Если у нас возникнет желание что-либо передать братьям по разуму: «Эгей, мы здесь! Давайте дружить!», буй по радио примет наше послание и, нырнув в 0-пространство, отправит его инопланетянам.

Пока труженики СМИ надрывались у камер, на борту «Цзыцзиньчэн-7» царила предстартовая рутина. Накопив приличный опыт успешных полетов и аварий, китайские конструкторы отказались от сенсорных и прочих продвинутых средств управления техникой, а до имплантатов, как на Земле-1, не дошли и вернулись к архаичным решениям 60-х и 70-х годов ХХ века.

– Предстартовая готовность одна минута, – ЦУП вещал на английском языке, так как экспедиция была международная. Командир рукой в перчатке скафандра переключил четыре массивных тумблера, какие не перепутаешь и случайно не повредишь во время перегрузок и тряски. Тайконавты доложили, все ОК.

– Отошла заправочная. Отошла инженерная. Пять, четыре, три, две, одна, старт! Есть отрыв от стола.

По древней традиции тайконавты сказали «поехали», и на них навалилась перегрузка. Капитан Объединенного флота Жан Кретьен сжал зубы. Ладно, не дают технологии. Но уж лично ему передали бы гравитон, чтобы так не плющило на старте. Невесомость в космосе была намного привычнее. Когда «Цзыцзиньчэн» присосался к шлюзу, Жан еще раз проверил крепления буя, в сборе спущенного «сверху», и вместе с остальными переполз в более просторный отсек «Вэньгэ».

Максим Яундун приступил к проверке систем и через пару минут доложил, что все в порядке. Беймухаммедов вцепился в руку Шефу Тахала, южноафриканского миллиардера, который оплатил не только космический туризм, но и право гордо именоваться тайконавтом-исследователем. Несмотря на миллион первое предупреждение, он считал, что еще купил право дергать за любые причудливо торчащие переключатели, и Ислам пытался убедить «сына шакала и свиньи», что тот не прав.

Жан, убежденный в своей безнаказанности, подплыл к ссорящейся парочке, снял шлем с африканца и успокоил его тычком в основание черепа.

– Скотч есть?

Как же на китайском корабле без скотча, чем производить ремонт? Скотч – первое дело, это мировая космонавтика усвоила на примере русской станции «Мир». Туриста примотали к ложементу, проверили подключение трубок космического гальюна.

– Меня уволят, – тихо заявил Макс, прикрывая микрофон, чтобы в ЦУПе не услышали.

– Вали на меня, – так же конспиративно ответил француз. – В боевом флоте его бы давно выпихнули в космос. Без скафа.

Не отстыковывая атмосферный корабль, орбитальный модуль «Вэньгэ» через пол-оборота вокруг Земли включил разгонные двигатели и ушел к зоне выброса буя.

Через полчаса африканец ожил и попытался вызвать ЦУП. Надежно заклеенный микрофон не помог, тогда пассажир заорал, надеясь привлечь внимание через микрофоны орбитального комплекса. Жан взял остатки скотча и уплыл с ним в посадочный модуль. Крики стихли, а едва заметное мычание перекрывалось гудением приборов.

В расчетной точке сработала катапульта, тайконавты ощутили толчок, и хорошо видимый в иллюминатор продолговатый буй 0-связи уплыл вдаль.

– Не торопись. Чем позже включишь разгонные, тем меньше шанс его повредить, – подсказал Кретьен.

– Знаю, – ответил капитан. – Пока проверим связь.

Француз улыбнулся. Барахлить могло оборудование «Вэньгэ». Буй сработан с надежностью, намного превышавшей мыслимую в XXI веке. Если не жечь его плазмой.

Корабль вернулся внутрь радиуса орбиты Луны. Журналисты надрывались, что устройство межзвездной связи уже удалено от центра массы планеты и китайского модуля. Вот-вот произойдет историческое событие…

– Шефу, сейчас я тебя развяжу. Нажмешь на одну кнопку. Понял? Только на одну – активации гиперпространственной автоматики буя. Выпендришься не по сценарию, снова отправишься в скотч. Понял? – спросил Макс.

– Конечно! – турист расплылся в улыбке. – Маленький клик для одного человека, огромный шаг для всего человечества.

Африканец нажал на кнопку и белозубо осклабился в камеру. Жан подключил комм непосредственно к бую. Тот провалился в ничто, появился, снова провалился.

– Автоматика заработала штатно.

– Он что-нибудь поймал? – этот вопрос никто не произнес вслух, но его задала вся планета.

– Сигнал какой-то непонятный. Пробую дешифровать, – имплантированный комм включил свои компактные мозги на полную мощь. Жан прочел результат, остолбенел и шепнул Максиму. – Срочно отруби контакт со СМИ.

– Мы можем послать привет нашим братьям «Эгей, мы здесь!» – обрадовался Шефу.

– Сообщение с корабля цивилизации гуупи. Есть нечеткие фрагменты, возможно, у них поврежден передатчик. Общий смысл – их планеты захвачены галактами. От точки боеконтакта с галактским рейдером примерно 900 парсек, – увидев недоуменные глаза тайконавтов, француз пояснил. – Крейсеру, на котором я служил, хватит примерно двадцать дней, чтобы обернуться туда и обратно. Рейдеры врага имеют такую же скорость. Merde!

Максим, имевший 50% русского генофонда, высказался ярче.

23. Земля – 2. 12.08.1672. Роттердам

– Олег, полковник Зисер передал, что его вышестоящее руководство не одобряет вмешательство в конфликты на Земле-2.

– Спасибо, Джей. Как ты думаешь, это официальная позиция Совета Земли?

– Не совсем. Полковник доложил генералу, тот решил не суетиться зря. В армии отказать проще, чем разрешить. Через Штруделя пробовал?

– Бесполезно. При попытке обращения его отсылают к военным, дальше ты знаешь.

– Значит, Совет Земли создал процедуру, при которой они блокируют твои инициативы. Что будешь делать?

– Уже делаю. Смотри.

На сброшенном изображении Джей увидела длинноствольные орудия на гусеничном шасси от строительной техники.

– Видишь? Первые самоходные артиллерийские установки Земли-2. Конструкция частично позаимствована у 100-миллиметровой «Рапиры», только наши крошки нарезные и имеют большой угол возвышения.

– Надо же. Ради единственной операции вы создали целый новый вид вооружений. Не расточительно?

– Ничуть. 100-миллиметровый фугас подходит от главного калибра «Раджива», только выстрел сделан унитарным для повышения скорострельности. Сами орудия, если уцелеют, могут использоваться на флоте или в крепостных установках. Шасси взято от экскаваторов, оно, к сожалению, одноразовое, после пробега по пустыне и ударов при отдаче ствола не выживет. Потом, если захочешь, сброшу отчет. Сейчас очередные испытания на дальность и скорострельность. Кстати, я разместил у вас срочный заказ на 60 штук КПВ и боеприпасы. Не проследишь?

– Ты путаешь меня и Ван Вея. Прослежу. Он знает, зачем пулеметы.

– Как всегда, выручила. Последний вопрос. Дашь хотя бы человека четыре в скафах и с бластерами?

Полковник медлила с ответом.

– Видишь ли. Могу отправить добровольцев. Но предлагаю тебе определиться. Вы – отрезанный ломоть. Для вас «сверху» ничего не поступает уже год, кроме приказов для тебя сдаться правосудию. Последний картридж для аптечки я выделила из своих лимитов.

– И что? Послать их на… со всеми их галактами и проблемами? Можно. За все их усилия я уже рассчитался, у «верхних» на боевом дежурстве две маленькие вундервафли, которых не было еще неделю назад.

– Знаю, сама командую одной из них. Если захватишь у свальдов трофеи, они твои и союзников. Отправлю земных коммандос, «верх» тут же получит реальные основания считать себя в доле. На твои права им плевать, а о своих позаботятся.

– Закинули бы свинцовую дробину им в гнездо, не надо никакой бойни. Все данные с навигационного компа, как свальды провалились к Земле-2, сразу попали бы к твоим высоколобым. А, что там. Уговорила, сами справимся.

– До связи.

Олег согнал с лица дурацкую улыбку, неизбежно наползавшую на лицо при разговорах с Джейн, и пошел к орудиям. Среди артиллерийских расчетов суетился Голдберг. Увидев президента, вытащил затычки из ушей и направился навстречу.

– Признайся, не ожидал видеть меня среди военной техники. Как тебе мои девочки? Уверенно показывают девятнадцать километров дальности. Не менее шести выстрелов в минуту. Скорость колонны по Синайской пустыне 30 км в час.

– Молодец, Беня. Сколько сможешь собрать до октября?

– Минимум 20 штук. Боекомплект не менее 30 фугасов на ствол.

– Шасси выдержит?

– Я тебя умоляю. Марш в полторы сотни километров – легко. Если поломается после стрельбы, можно чинить не торопясь.

Сартаков обратил внимание, что три машины завелись, а в четвертой, которая проходила тест на скорострельность, колдовали механики в желто-зеленой пятнистой форме с шестиконечными звездами на шевронах.

– Покажи минометы.

Голдберг окликнул бойца. Солдат вынес из кузова грузовика небольшую конструкцию, состоящую из ствола, сошек и опорной плиты, установил ее перед президентом и доложил:

– 50-миллиметровый ротный миномет. Дальность стрельбы от 200 до 1000 метров. Темп стрельбы не менее 18 выстрелов в минуту. Масса 12.5 кг.

– Не изобретая велосипед, взяли за основу распространенную модель Второй мировой войны, чуть удлинив ствол для увеличения дальности. Этого добра будет полсотни. Хватит, чтобы выкопать гадов, если они зароются и откроют огонь лежа, – прокомментировал банкир, проявляя недюжинную эрудицию в ранее незнакомом ему деле.

Отведя Голдберга в сторону, чтобы не услышал солдат, Олег попросил:

– Дай еще штук 16 для английского полка. И пораньше, чтобы поучить стрельбе.

– Зачем? Это же отвлекающий маневр. Смертники.

– К сожалению. Но лучше, чтобы они уничтожили десяток-другой чешуйчатых. На основном направлении станет легче.

– Сделаю. Минометы забирай хоть прямо сейчас. А я покажу нашу последнюю фишку.

Удивительно, сколько разных интересных вещей для убийства может изобрести пытливый еврейский ум из обыкновенного экскаватора. На таком же шасси для строительных машин закреплена стальная коробка песочно-пятнистого цвета с шестиконечной звездой Давида на борту. Из кургузой башни торчал ДШК.

– Первый танк ЦАХАЛ. Мы его назвали «Центурион-1».

Олег стукнул рукояткой нагана по корпусу. Раздался высокий мелодичный звук.

– Броня слишком тонкая. Бластер свальда пробьет насквозь.

Голдберг хитро прищурился.

– Конечно, всего 10 мм, иначе конструкция переутяжеляется. Просто он не для ящериц. ЦАХАЛ, это на иврите сокращенно – Армия обороны Израиля, на английских танках «Центурион» отстояла независимость страны после ее провозглашения. Конечно, те машины были совсем другие. Только и наш противник другой. От мушкетных пуль сантиметр стали защитит. Вообще-то ходовая часть настоящего танка сильно отличается от гусеничного трактора, но пока выбирать не из чего.

– То есть ты серьезно рассчитываешь собрать остатки своих ребят и двинуть в Иерусалим? Хоть понимаешь, что потери пулеметчиков и минометчиков будут самыми большими?

– Олег, евреи всегда очень дорого платили за свою свободу. После турок прошло мало времени. Там еще не устоялась власть какого-нибудь шейха. Мы займем Ершалаим. На этой планете и на этот раз, думаю – навсегда.

24. Земля – 2. 22.08.1672. Варшава

Кардинал Казимир Чарнецкий лежал ничком на каменном полу часовни перед огромным распятием. Помещение слабо освещалось свечами и лампадками.

Он никогда не молился так долго и истово. Никогда еще родина так не нуждалась в божьей помощи и заступничестве. Велики грехи рабов твоих, Боже, будь милосердным и пошли им прощение, умолял кардинал.

Ничем, кроме как смертными грехами, не объяснить суровых испытаний, посланных Польше. Тяжкие годы Потопа – шведской оккупации, разорительная война с Русью, стремительный поход Карла XI, смахнувшего польское воинство, как метелка опавшие листья. Теперь – мрачные французские захватчики, не ограничившиеся испанскими и немецкими наемниками, они пригласили левобережных православных казаков, врагов всего польского. Теперь Малороссия от края до края под гетманом царя Алексея Михайловича. Все, что достигнуто Кревской и Брестской униями, безвозвратно утрачено. Литовское княжество отделено, униатские храмы отходят Русской Православной церкви. Он получил кардинальскую мантию в час, когда Польша практически уничтожена.

Прелат тяжело поднялся, затем, шаркая ногами, вышел через коридор к боковому нефу костела Святого Гиацинта. К нему подбежал служка и, поклонившись, сообщил, что у входа в храм его ожидает «посланник Антихриста», комендант оккупационных сил Ольгерт Тишкевич, требует аудиенции. Поборов желание предложить непрошенному гостю отправиться в преисподнюю, кардинал сказал, что идет к себе и через десять минут будет готов принять коменданта. Дай Бог мне смирения и терпения, чтобы выдержать это испытание и не причинить вреда церкви и стране, вымолвил про себя старый священник.

Диктатор вошел, поблескивая привычными городу серебристо-черными сплошными доспехами. Снял шлем, обнажив голову еще сравнительно молодого мужчины славянской наружности. Кардинал обратил внимание, что взгляд узурпатора скользнул по стенам и обстановке, не задержавшись на иконе Богоматери с лампадкой. Безбожник, понял прелат.

– Военный комендант Ольгерт Тишкевич, – вошедший говорил чисто, но со странным акцентом, который мог возникнуть, если человек долго жил вдали от Польши.

– День добры, – сухо поздоровался кардинал. Старая польская поговорка «Гость в дом – Бог в дом» явно не к месту. Вариант общения «посидим-поговорим за жизнь» не проходил.

Пожилой священник смотрел строго и скорбно. Ольгерт остался стоять. Само по себе это не было нарушением этикета. В некоторых видах доспехов сидеть неловко. Вводная часть скомкана, и комендант приступил к сути.

– Пан кардинал, помогите мне спасти Польшу и польскую католическую церковь.

– Пока что вы уничтожаете и Польшу, и церковь, и дворянство.

– Нельзя ставить равенство между государством и шляхтой. Именно шляхта развалила страну.

– Она ее создала.

– Так. А потом стала тормозом для развития всего. Шляхтичей, даже если считать ими бесщитовых оборванцев, меньше десятой части. Почему все права им? Почему ни одно решение в распоследнем воеводстве не принимается, пока горе-рыцари единогласно не одобрят на сеймике? Почему они неприкосновенны, какую бы мерзость не учинили? Когда от них потребовалось исполнение единственной обязанности, защиты страны, они не смогли ничего.

– Все равно, рыцарские традиции шляхты в фундаменте нашего общества. Святая католическая церковь – основа польского духа. Они неразрывны.

– Придется разорвать. В Краковском воеводстве прошли местные выборы. Их обеспечили казаки и батальон испанского легиона. Они проследили, чтобы ни один поганый шляхтич не выдвигался и не голосовал. Теперь там командуют поляки, мы не поддерживали ни одного кандидата. При любом сопротивлении избранной власти голова полетит с плеч.

– Я знаю. Ваши казаки зарубили четырех ксендзов.

– Ваши сведения устарели, пан кардинал. Уже семеро. Все проклинали новую власть и с кафедры призывали к неповиновению.

– Они служили Богу и слушались своей совести.

«Непробиваем, – подумал Ольгерт. – После контрреформации чокнутых религиозных фанатиков здесь поболее, чем в Ватикане и Мекке».

– Я правильно понял, ваша позиция абсолютно непримиримая? Вы ни в каком виде не пойдете на сотрудничество?

– Исключено.

– Перед тем, как уйти, я обязан объяснить вам некоторые последствия. Мы создадим процветающую Польшу, хотите ли вы этого или нет. В самом жестком варианте, как это было во Франции, католическая церковь на территории страны подлежит запрету и ликвидации. Священники, выступающие против, репрессируются. Освободившиеся храмы и монастыри передаются церкви Единого Бога, Русской Православной церкви и протестантам. По опыту той же Франции, свято место пусто не бывает, паства начинает посещать храмы. Если бы католики не образумились, и мы не сочли возможным вернуть им некоторую часть культовых сооружений, уже в следующем поколении о Римской церкви французы вспоминали бы как об иностранной диковинке.

– Бог этого не простит.

– Вы в курсе, к чему привела негибкая политика литовских епископов? Теперь в княжестве две церкви – православная и униатская, тоже подчиняющаяся Московской патриархии. Никто не удивится, если через 50-100 лет различия между ними пропадут. То же самое на правобережной Украине, где взяли власть царские казаки. Я – поляк, и осознаю историческую роль католической веры для нашего народа, хотя сам принадлежу к единобожникам. Поэтому даю уникальную возможность сохранить церковь в неприкосновенности. Условие единственное: запретить критику власти и поддержку шляхты.

Кардинал поднялся, прошаркал к стрельчатому окошку, постоял, вернулся за стол.

– Любая сделка с диаволом неизбежно обрекает душу на страдания в геенне огненной. Наша паства не отвернется от истинной веры. Все, погибшие в борьбе с вами, антихристами, обретут вечное блаженство как великомученики. Мой окончательный ответ – нет.

«Спасибо тебе, Господи, за ниспослание твердости духа перед лицом посланца Сатаны», – подумал Казимир Чарнецкий.

«Упертый старый фанатик», – заключил Ольгерт и связался с Джонсом.

25. Земля – 2. 2.09.1672. Зеландия

Замок Кронборг на северо-западной оконечности датского острова Зеландия известен миру под именем Эльсинор благодаря великому Уильяму Шекспиру, поместившему сюда действие трагедии «Гамлет». На самом деле, Эльсинор – это искаженное Шекспиром наименование города Хельсинборг, расположенного неподалеку от замка. Где-то в недрах Кронборга дремлет легендарный принц-рыцарь Ожье Датчанин, персонаж «Песни о Роланде», который в трудную для страны минуту поднимется и сразит врагов Дании.

Со стен замка виден шведский берег, в этом месте ширина пролива Эресунн между Данией и Швецией составляет всего четыре километра. Но почему-то только в датскую казну попадал зундский налог от прохождения судами через пролив. Эта историческая несправедливость стала одной из причин крушения маленького, но жадного государства. Спустя 72 года после написания «Гамлета» и 56 лет после смерти великого драматурга здесь подходил к концу последний акт длинной пьесы под названием «История Датского королевства».

Ров с водой, невысокая внешняя крепостная стена, внутри – собственно замок, правильный квадрат крепких стен с высоким шпилем лютеранской церкви с юго-восточной стороны. Не было ни донжона, как во многих французских и испанских фортификационных сооружениях, ни, тем более, внутреннего дворца, как в московском Кремле. Внутри замка – квадратный дворик. Жилые помещения для знати и гарнизона составляют единое целое с замковыми стенами.

Со стороны центральной части Зеландии Кронборг осадила дивизия армии Объединенных Провинций, пролив перекрыл французский фрегат «Раджив». В бухте Хельсинборга, к юго-западу от крепостных стен высаживались батальоны Голдберга и выгружалась военная техника. Ровный палаточный прямоугольник под шведскими флагами обозначал место дислокации батальона Карла XI. Король не мог пропустить крушение извечного врага своей страны, но после кровопролитных боев за Швецию и Норвегию все, что он мог перекинуть со Скандинавского полуострова, составило отряд ветеранов численностью четыреста человек, вооруженных французскими винтовками.

Вокруг замка кружил дирижабль. Понятно, что беспилотными жучками он исследован до последнего метра, тем не менее, ничего нет лучше личного восприятия.

– Вильгельма держат в подвалах северо-западной стены, – Родригес показал маркер статхаудера на трехмерной схеме.

– Тиит, слышишь меня? Отдельное поручение – бери под контроль жуков возле Оранского и наблюдай. Если к камере приблизится стража, сразу дай знать. Один жук с нервнопаралитическим зарядом, если кто-то из датчан начнет усердствовать, мочи не раздумывая.

– Да, Олег. Управление принял.

– Хорошо. Билл, что с попыткой переговоров?

– Кристиан отказывается капитулировать. Угрожает казнить Вильгельма, когда начнем штурм.

– Сообщи ему, если с головы императора упадет хоть один волос, мы казним Шарлотту-Амалию, Софию-Амелию и всех их отпрысков, а также боковую ветвь Ольденбургов. Кто из них в замке?

– Жена и любовница, сын от жены и дочь от любовницы. Дальние родственники сбежали в Баварию.

– Достаточно. Передай этому султану с мини-гаремом, пусть соглашается на сохранение жизни всем им и высылку за пределы бывших датских земель. Срок – два часа. Потом – пусть целует в лоб своих крошек в последний раз. Пилот, на снижение!

– Ты серьезно?– удивился Джонс.

– Серьезнее некуда. Султан Блистательной Порты Мехмед IV, которого мы поимели два года назад, вырезал 19 родных братьев, лишь бы они не мечтали о престоле. Думаешь, два грудных младенца меня остановят, если речь пойдет о том, чтобы не оставалось якобы законных претендентов на реставрацию монархии?

– Олег, ты звереешь.

– Не забывай, какие ставки в игре. Да, я тороплюсь. Если «верхние» говноеды добьются моей смерти, желаю, чтобы этот мир двигался вперед как можно быстрее и после меня, изобрел вундерваффе против галактов и против олухов с Земли-1, которые до сих пор считают его своей колонией. Для этого нельзя оставлять государство-паразит, стригущее купоны с Эресунна и Бельта. Хотя постараюсь обойтись без детоубийства. Доволен, Вильям?

Ровненько в тему разговора через Джей пришло сообщение о галактской экспансии в мире Земли-3. Олег выразительно посмотрел на Джонса и Родригеса. Ставки еще поднялись. Соответственно, понизилась цена случайной человеческой жизни.

У канала выстраивались еврейские части. На вопрос, зачем на чужой войне лить кровь богоизбранного народа, Голдберг, ничуть не смутившись, ответил, что евреи лучше всего объединяются в борьбе с общим врагом. Им сказано, что сокрушение Дании осталось единственным препятствием перед компанией на Ближнем Востоке, поэтому король Кристиан – главный еврейский враг на текущий момент. Разномастная компания из голландских евреев, польских беженцев от казацких погромов, немецких ашкенази и испанских сефардов, из которой слеплен зародыш ЦАХАЛ, постоянно грызется внутри себя. Нужно, чтобы они почувствовали себя братством в битве с гоями, даже если часть братьев тут и поляжет.

Два часа с последнего китайского предупреждения минуло. Кристиан V на уступки не шел.

– Больше никаких ультиматумов нельзя, надо действовать. Дальнейшие угрозы примут за слабость. Полетели выручать Вилли? – Мохаммед был единственный, кроме Олега, прибывший на место действа в боевом скафе.

– Не получится. Оранского убьют при нашем приближении. Предлагаю взять внешний периметр, а потом снова идти на переговоры. Возражений нет? Карла XI и Гепнера ко мне, начинаем штурм.

В командирской палатке президент развернул трехмерную схему замка и окрестностей.

– Полковник, ваше видение штурма?

Ицхак Гепнер, польский еврей, успевший сделать короткую, но яркую карьеру наемника, ограниченную сомнительной для Восточной Европы национальностью, предложил одновременный удар с двух сторон.

– Начинаем артподготовку по всему периметру, выбиваем пехоту минометами. Мы имеем два мостоукладчика, они перебрасывают настил через ров с водой. Минометы переводят огонь на южную квадратную башню с замковой артиллерией. Через настилы проходят по два танка, за ними батальон шведов и наш батальон.

– Два уточненния, – вмешался Олег. – Стрельба из минометов по мишени, поднятой на уровень замковой стены, сложна. У вас таблицы только для условий огня по противнику на той же высоте. Считаю, нельзя стрелять по замку, когда наша пехота будет внутри первого круга обороны, получим потери от дружественного огня. Приказываю поставить одну минометную батарею против башни во время общей артподготовки.

– Есть.

– Второе. Под стенами замка вы попадаете под мушкетный огонь со стен. Снизу его не подавить ни винтовками, ни АК.

– Замок окружен шестью расчетами снайперов, семнадцатью пулеметами ПКМ и четырьмя танками с ДШК. Они открывают огонь по окнам и бойницам замка одновременно с артобстрелом. Всех защитников не перебьем, но высовываться ради выстрела вниз отучим, – Гепнер рвался в бой, и такая мелочь, как выстрелы со стен, не могли его остановить.

– Принято. Две последних вводных. Карл, разбейте батальон на два отряда, каждому командиру по переговорной горошине. Они должны понимать немецкий язык. В бою подчиняются командиру танка. Полковник, вам такое же задание.

– Я сам поведу один отряд. Перед битвой на Ближнем Востоке мои бойцы должны видеть, что командир не отсиживается за их спинами.

– Исключено. Иначе с вами, Ицхак, может произойти то же, что с Вильгельмом. Из-за его мальчишества и желания личных воинских подвигов мы здесь стоим как идиоты вместо того, чтобы выкурить датчан пятью залпами 100-миллиметровых орудий с «Раджива». Вторая вводная. На артподготовку минута. На штурм три. Потом сразу – стоп. Я начинаю прессовать Кристиана. Вопросы? Начинаем.

Олег вышел из палатки, наблюдая за поднявшейся суетой. Взревели моторы танков и мостоукладчиков, машины поползли к намеченным точкам нападения. Пулеметчики и снайперы побежали занимать позиции. Под резкие команды на идиш минометные расчеты развернули свои примитивные пушки и вскрыли ящики с зарядами.

Где Кристиан? Президент еще раз вызвал тактический комп. Маркер на втором этаже замка, недалеко от окна. Хорошо хоть не на стене. Если не полезет к окну, артобстрел переживет. Проще всего убить незадачливого монарха прямо сейчас. Но, похоже, гарнизон Кронборга настроен решительно. Гибель короля, коменданта и офицеров не остановит солдат. И не отменит приказ убить Вильгельма при захвате замка.

– Тиит, перемести жука с ядом вверх по лестнице. Если король отправит кого-либо с приказом прикончить императора, снимаешь посыльного.

– Понял.

Гепнер и Карл доложили о готовности. Над замком взвилась красная ракета.

Олег оценил, насколько офицеры вышколили минометчиков. Уже второй залп лег точно между оборонительным валом и стенами замка. С третьего залпа не менее двух мин разорвалось на замковой башне. После двух коррекций углов артиллеристы приспособились. Раз в пять секунд из каждого ствола вылетал огонь, и в грохот разрывов вплетался мерзкий вой минометных снарядов.

– Сорок секунд. Саперы, настилы!

Буквально за миг до команды Олега полковник уже отдал приказ инженерным подразделениям. Мостоукладчики с поднятыми над кабинами настилами двинулись вперед. Осколки от мин или шальные мушкетные пули не страшны их тонкой броне. Разве что повредят гидропривод, но это совсем маловероятно.

Трещали пулеметы. Рядом с президентом работал снайпер. Вооруженный длинной трубой на сошках, он вкладывал в подобие противотанкового ружья патрон от КПВ и прицельно палил по верхушкам стен и окнам замка. Интересно, как уберечь их глаза от вспышек бластеров в предстоящем бою с ящерицами, подумал Олег. Пользоваться оптикой точно нельзя.

– Как поживает Кристиан? – спросил он Тиита.

– Орет, размахивает руками. Ударил Шумахера.

– Приказ о казни отдал?

– Пока нет.

Под жужжание гидравлики мосты пошли вниз. Танки стали на исходную, за каждым выстроились пехотинцы.

– Олег, король отправил Шумахера в подвал!

– Дай войти ему на лестницу вниз. Нужна пауза. Пока Кристиану доложат, что тот не успел и убит, пройдет первый этап.

После минометного грохота показалось, что бой приутих. На самом деле, у замковых стен ползали «Центурионы», поливая остатки защитников первого рубежа из ДШК и утаптывая их гусеницами, коротко стрекотали АК и хлопали винтовки. Стихло оружие огневого прикрытия, со стены и из окон Кронборга уже никто не пытался обстрелять штурмовые батальоны.

– Всем прекратить огонь, полная тишина! – Олег поднял тяжелый беспилотник на уровень окна, где прятался король с приближенными.

– Шумахер ликвидирован, – отчитался Тиит.

Часть шестая. 26-30

26. Земля — 2. 1.09.1672. Кронборг. Олег

Жизнь на грани вырабатывает странное к себе отношение. Не верю, что юридические потуги Заречного переведут давление на меня в какую-то прогнозируемую форму. С того самого дня, как парижский коп пристрелил китайского ублюдка, пытавшегося меня арестовать по указке «сверху», я каждую минуту жду, что неподалеку материализуется нечто беспилотное и всадит в мою башку струю плазмы. Меня похоронят как великомученика Единого Бога, а «наверху» успокоятся, что устранили неудобного фигуранта и подтерлись перед партнерами с Земли-3.

Каждый прожитый день воспринимаю как отсрочку. Любое начатое дело пытаюсь завершить как можно скорей и слежу, чтобы после меня было кому довести задуманное до конца. Хотя все равно, скорость решения вопроса во многом зависит от людей. Анджей Новак смастерил первый транзистор уже через год и девять месяцев пребывания на Земле-2, погиб, а первое действующее электронное устройство из местных компонентов, беспроволочный телеграф через Ла-Манш, вступило в строй лишь спустя три года после его смерти.

Сегодня спасу романтического придурка Вильгельма III Оранского, захотевшего показать своей Марии, что он не только государственный пузырь, но и боевой альфа-самец. Показал, блин, и из-за его гусарства я кладу людей у Кронборга, а сейчас сам начну делать глупости. Хотя, честно, до китайского постановления об аресте и всей компании «вас осудят и казнят» в такую задницу не полез бы.

– Бывший король Дании Кристиан Пятый! Я, президент Французской республики Олег Ширак, вызываю тебя на честный бой на мечах, как рыцарь рыцаря. Если победишь, гарантирую, что все иностранные войска покинут Зеландию. Проиграешь – Кронборг капитулирует. Не соглашаешься, уничтожаем в замке все живое до последнего таракана.

Матюгальники беспилотника дают мощность, не помню, в три или четыре киловатта. Расслышит любое ухо, даже порядком оглохшее от стрельбы. Стою перед фасадом, поигрываю катаной. Вокруг датские трупы, воронки от мин, кислый запах взрывчатки, свежий аромат человеческого мяса, перегар от дизтоплива. Коктейль ощущений из серии «у войны не женское лицо».

Мне важно, чтобы олух принял решение до того, как узнает, что Вильгельм еще жив. Рассчитываю, что благородных XVII века легко развести на «слабо со мной подраться», особенно в такой грубой и публичной форме. Не ошибся.

За калиткой у ворот долго гремят. Видно, хорошо запирали, готовясь к обороне. Король выходит в легких латах. Открытый шлем, легкая кираса, поручи, вот, собственно, и все, нет даже латных рукавиц. Самоубийца?

– Я принимаю вызов узурпатора. Имею условие. Ваши латы неуязвимы. Требую равные шансы.

Что ж, ожидаемо. Мохаммед и еврейские снайперы предупреждены мочить любого, кто воспользуется моей беззащитностью. Кроме Кристиана, тут я сам.

Опускаю на землю рюкзачок с формой, кладу меч. Скидываю броню, не стесняясь наготы. Одеваю пятнистые штаны, обуваю берцы. В кармане аптечка. Подпоясываюсь. На боку штык-нож. Беру катану, непроизвольно делаю взмах. Давно с ней не тренировался, но в целом поддерживаю себя в хорошей форме. Ветер приятно обдувает голый торс.

– Начнем?

– Давайте повторим условия. Я побеждаю — вы уходите с Зеландии.

— Обещаю. Моя победа — ваша династия не претендует на престол, замок капитулирует.

Кристиан хмурится. В обращении с беспилотника за всю династию не говорилось.

– Согласен. Бой до смерти или невозможности продолжить, — король вытаскивает палаш, отбрасывает ножны и принимает среднюю правостороннюю стойку.

Мда, его оружие не для изящного фехтования, тяжелый кавалерийский клинок длиной чуть меньше метра с затейливой гардой, только для рубящих ударов. Стало даже не интересно.

Несмотря на небольшой рост и короткие ноги, Кристиан легко уходит от моих пробных выпадов, парируя их терциями, квартами, а диагональный сверху-сбоку принимает на подвешенную защиту. Странно, я взвинчиваю темп, воздух наполняется непрерывным звоном металла, но ничего не выходит.

Мой противник разрывает дистанцию. Он разогрелся, но дыхание не сбито. Зарумянился, хорош собой, несмотря на длинный нос сливой и ассиметричное лицо. Сам пытается перейти в атаку, делает выпад и заряжает мне по диагонали в грудь. Я едва ушел, король постепенно перехватывает инициативу, нанося не блещущие разнообразием, но достаточно эффективные удары. От пореза у меня течет кровь по левой стороне груди, противник отделался прорехой на рукаве камзола. Ничего, парень, здесь не будет победы по очкам. Хотя, надо отдать должное, передо мной стоит самый способный мечник со времен дуэлей с галактами, да и перерыв в тренировках сказался.

А потом на ускользании нога попадает в воронку, миг потери равновесия, неточный защитный прием, тут же палаш протыкает мое пузо. Кристиан отпрыгивает на метр и замирает в средней стойке. Понятно, меня можно и не добивать, как только повалюсь, бой окончен.

Боль адская. Скручиваюсь, сую руку в карман, инъекция аптечки ловит меня на грани обморока от болевого шока. Сейчас бы лечь, замереть и не двигаться, пока впрыснутые нанороботы латают кишки и брюшину. Нельзя.

Оп, стимуляторы. Что, вообще, происходит? Может, в самом деле, проснулся Ожье Датчанин и вселился в дуэлянта. Кто сказал, что палашом нельзя делать колющие удары? Было бы этому умнику так больно, как мне сейчас.

Выпрямляюсь и принимаю стойку. Чувствую, как по животу хлынула только что остановленная кровь. Знаю, в брюшную полость льет еще больше. Вытаскиваю штык лезвием к себе. Подходи, милок, нет здоровья за тобой бегать.

На лице короля изумление. Он быстро приближается и бьет с максимальной дистанции, тут же скользнув назад, потом еще и еще. Глазами следит за ножом больше, чем за катаной, опасаясь удара второй рукой, пока правая отводит палаш. Тактика простая – не может человек с колотой раной брюха долго стоять на ногах, чем больше движений, тем больше кровопотеря. Кристиан часто и поверхностно атакует сверху и по диагонали, наплевав на необходимость разнообразия. Придется наказать. Очередной отвесный удар сверху принимаю на штык-нож, лезвие скользит и с силой врубается чуть ниже локтя. Этих миллисекунд хватает, чтобы острие катаны впилось над кирасой и сбило шлем, выйдя из затылка.

И не падать, кричу своим ногам, наблюдая, как тело последнего короля Дании медленно-медленно клонится к земле. Стоять, блин, иначе ничья. Не па-адать! Темнота…

27. Земля — 2. 7.09.1672. Венеция

Нунций, посол в Святого престола в Венеции, вряд ли бы когда-нибудь смог предположить, что во дворце Дожей у него состоится такой странный разговор. Представитель самого страшного врага Римской католической церкви министр иностранных дел Франции Уильям Джонс запросил помощи и предложил сотрудничество.

— Ваше высокопреосвященство, мы столкнулись с неординарной ситуацией на оккупированных польских землях, когда наши усилия по сохранению католических костелов столкнулись с неконструктивной политикой кардинала Казимира Чарнецкого.

– Продолжайте, — архиепископ хотел было по привычке добавить «сын мой», но вспомнив, кто перед ним, спохватился и произнес:

– Продолжайте, господин министр.

— Речь Посполитая как независимое государство уничтожена. Литовское княжество отошло к Руси, там католики подвергаются гонениям. Мы пытаемся сохранить Польшу и католическую церковь как основу польской духовности. Государство, доведенное до крайности абсурдным шляхетским управлением, нежизнеспособно. Мы возрождаем его на иных началах. В Краковском, Львовском, Брестском и Гародненском воеводствах прошли выборы местного самоуправления из землевладельцев, которые не настаивают на шляхетских привилегиях, и мещанско-бюргерского сословия. Нормализации ситуации препятствуют речи ксендзов, призывающих население не подчиняться новой власти. Чарнецкий толкает нас к крайнему варианту, который был опробован во Франции, полному запрету католицизма. С учетом исторически сложившихся польских традиций, это приведет к гражданской войне. Мы победим, но Польша станет безлюдной. Есть пример Испании, где католическая церковь уживается с немногочисленными храмами Единого Бога и лояльно относится к власти Карлоса II.

-- Что вы хотите? Назначения польского кардинала, устраивающего оккупационные власти? Не вижу такой возможности.

– Снизить напряженность в Польше возможно, временно передав ее под протекторат католического монарха, Карлоса II или Педру II.

«Оставив себе руководство над нею через своих сателлитов, – подумал нунций. – Умно». Вслух он сказал:

– Рим не связывает напрямую дела духовные и светские. Но утрата статуса независимого государства может повлечь снижение уровня главы церкви.

– Вы совершенно правы, ваше высокопреосвященство. Прошу обсудить с папой эту возможность. Подчинение Польши испанской короне, а польского архиепископа испанскому кардиналу снимет множество проблем. Как видите, при всех противоречиях, республиканской Франции и Священному престолу иногда полезно обмениваться мнениями. Как вы думаете, имеет смысл рекомендовать моему президенту отправить письмо папе с предложением отправить в Париж интернунция или хотя бы легата?

– Я немедленно доложу папе о вашем предложении по поводу дипломатических контактов. Что касается Польши, папа не пойдет на немедленное смещение Казимира Чарнецкого.

– Премного благодарен. Кардинал не молод и, к сожалению, не отличается крепким здоровьем. Полагаю, можно приступать к передаче протектората, а к церковному вопросу вернемся позже.

– Немедленно уведомлю вас, как только узнаю мнение его святейшества.

Не нужно быть пророком, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий, размышлял Джонс. Спустить французский флаг, поднять испанский, сменить не справившегося с заданием Тишкевича на Роберта Ли и справить панихиду по одному несговорчивому человеку – дело одной недели.

28. Земля – 2. 4.09.1672 – 5.091672. Париж, Сансья

Заметное похолодание со стороны руководства Совета Земли и Тибета к развитию проекта в Западной Европе при явном предпочтении Китая говорило о том, что в ближайшее время миссионерам надо рассчитывать исключительно на свои силы. Парадоксально, Ван Вей в этом был абсолютно солидарен с Сартаковым и остальными европейскими прогрессорами. Хотя с установления отношений между Землей-1 и новой Китайской республикой прошло всего три дня по времени первого мира, генерал осторожно намекнул Олегу, что его начали раздражать претензии хозяев Тибетского центра и соотечественников «сверху» о подчиненном отношении Вея и его команды.

В безвыходном положении человеку свойственно найти хоть какие-то плюсы сложившейся ситуации. Для руководителей Китая открылась возможность переписать набело историю страны, с учетом опыта средневековой изоляции, диких перегибов маоизма и запущенных демографических проблем. Ван Вей не оправдывал Олега, но понимал логику его страшного поступка по разрушению Сансья. Он также нашел силы взвешенно отнестись к ультимативному способу установления контроля над порталом. В покровительственном отношении «сверху» с явной долей превосходства генерал не видел ни смысла, ни логики.

Реальный экономический эффект от товарооборота с Европой гораздо выше, чем подачки через портал. Форсирование строительства Суэцкого канала, несмотря на угрозу свальдов, важнее для Китая, так как его односторонне ориентированная экономика слабее западной и нуждается в расширении торговли. Сокращение морского пути от Гуанчжоу до портов Средиземного моря почти в два раза даст возможность развития экспортно-импортных операций, которые затруднены из-за огромного расстояния и высокой себестоимости доставки.

Будучи в прежнее время лояльным гражданином КНР, Вей добросовестно исполнял приказы. Но теперь он понимал всю пагубность планов по переселению в течение года целого миллиарда. Местная экономика и продовольственная инфраструктура не в состоянии обеспечить столь огромное количество людей пропитанием, работой, образованием, медицинским обслуживаем и т.д. Расселив миллиард, власти спровоцировали бы голод, эпидемии, скатывание уровня и образа жизни к позднему средневековью. Понятно, что избавление от «лишних» людей на Земле-3 несколько улучшило бы ситуацию на ней, что явно было одной из основных движущих сил проекта Даеджин.

Рассматривая проблему со всех сторон, генерал сознавал, что наплыв миллиарда с АК-47 в руках смел бы как ураган ростки прогресса, наметившиеся в Европе усилиями Сартакова и компании. Ни о каком техническом и научном росте нельзя было бы говорить. Никто не стал бы думать о каких-то вундерваффе до появления галактских рейдеров на орбите планеты.

Олег, враг и соратник в одном флаконе, раздражал Вея своей импульсивностью, гиперактивностью и стремлением залезть в каждую дыру, лично контролируя множество процессов. Размахивание катаной перед опытным и опасным противником, без брони и с обещанием отвода войск при поражении, выглядело форменным мальчишеством.

Отдыхая после полученной раны, французский президент мог потратить какое-то время на осмысление происходящего. Совещаясь с китайским коллегой, он соглашался, что наиболее актуальная проблема в среднесрочной перспективе состоит в обучении местных кадров. С тех пор, как дети иммигрантов на Землю-2 потеряли возможность получать образование в КНР, оба лидера понимали неизбежность снижения уровня подготовки специалистов в следующем поколении, если с Земли-1 перестанут поступать квалифицированные поселенцы. Но проблема посланцев «сверху» возникла в ином ключе.

– Доброе утро, Олег. Как здоровье?

– Добрый вечер, если по-вашему времени. Спасибо, выживаю.

– Есть странная новость. Ваши, так сказать, руководители уведомили меня о новых переселенцах.

– Я только «за». Кто они?

– Богатые бездельники.

– Кто?!

– О нас «наверху» за пределами Тибета знает всего несколько десятков человек. И вот, среди них или их знакомых появились желающие переместиться в экологически чистый мир подальше от галактов и согласные заплатить.

– Вот это да. Они хоть понимают, что здесь, мягко говоря, не стерильно. Чем собираются зарабатывать на жизнь?

– В кандидатах не те личности, что будут потеть инженерами на стройках. Меня запросили о местных ценах на бриллианты и другие драгоценные камни. Каждый собирается притащить килограмм по пятьдесят синтетических подделок, продавать здесь и жить припеваючи.

– Ну, обрушат местный рынок. Раньше Голдберг тоже их заказывал килограммами, но теперь нас отрезали от снабжения.

– Да не в этом дело. Прикинул, что они могут еще с собой привезти? Оружие, высокотехнологические оборудование, или, наконец, психотропное вещество, которое ты вколол Тану Цзияо для полного подчинения. Они знают, что нет никакого Единого Бога, дающего адептам высшее знание, да и сами им владеют.

– Утешил раненого. Что сам предлагаешь?

– Портал полностью под контролем полковника Луис. Я не воспрепятствую их появлению. Только после выхода с режимной территории наступает моя юрисдикция.

– Бери в оборот и ставь в рамки.

– Сложно. Во-первых, там непростые парни. Мне сказано обеспечить им возможность устроиться и доложить «наверх». Во-вторых, оглянись, вокруг семнадцатый век, несмотря на дирижабли, бластеры и компьютеры. Нет еще визового режима. Каждый живет, где хочет.

– Давай их отправим в Австралию к кенгурам. Или на Дикий Запад, курить трубку мира с краснокожими, – Олег сменил тон. – А серьезно, давай посмотрим, кто на нас свалится. Уверен, кто-нибудь из них устанет изображать из себя герцога с купленным титулом и займется полезным делом. Со всеми надо говорить, обрисовать рамки, объяснять, что правила Земли-1 здесь не действуют. Наконец, если ты упрешься, они обозлятся и высадят туристов в любой точке, хотя это в разы дороже.

– Понятно. Второй вопрос. С ближайшими двумя поставками отправляю четырех человек для Оксфорда и Кембриджа.

– За это спасибо отдельное. Там до сих пор космогонию преподают по Аристотелю.

– С ними Франклин. Хочет увидеть мир.

– Ясно, попрошу Марию присмотреть.

Если процесс осовременивания вузов Англии лишь начинался, Парижский университет принял уже четвертый набор и произвел два выпуска двухгодичных «полуфабрикатов». Столь сокращенные сроки подготовки и, соответственно, печальный уровень знаний были обусловлены жесточайшим кадровым голодом. Лишь теперь рискнули растянуть программу на три года плюс подготовительный факультет начального образования.

Продолжились занятия на втором курсе самой необычной группы университета. Их куратор, китаец Чи Гао, уроженец Китайской Народной республики Земли-3, вел большинство лекций и семинаров. К остальным занятиям подключались мадам Гао, Тадеуш Малиновский и Нурлан Исынбаев.

Группа отличалась своим составом. Здесь не было сынков богатых родителей, отправивших недорослей в Сорбонну из соображений престижа. Вообще, средний возраст студиозусов уходил далеко за тридцать. А их фамилии громко звучали на страницах учебников физики и математики, по которым Малиновский, Исынбаев и супруги Гао учились в школах своих миров. Исаак Ньютон, Роберт Гук, Джованни Кассини, Джон Валлис,Роберт Бойль, Исаак Барроу, Джеймс Грегори, Эдм Мариотт, Кристофер Рен – цвет мировой науки XVII века. Да что там, сам Христиан Гюйгенс, глава Французской академии наук, прилежно посещал занятия как простой школяр. Не передать, каких усилий стоило собрать вместе этих крайне непохожих людей.

Занимались с ними тоже совершенно иначе. От гениев не скрывали, что «великое» Знание есть плод труда многих поколений людей из параллельных миров. Для них оставили часть легенды – доступность знаний лишь для особо посвященных адептов Единого, поставив условием не слишком углубляться в мифологическую составляющую. Для ускорения процесса базовые знания особая группа получила методом гипнообучения в медицинском саркофаге под присмотром Исынбаева.

Оставшиеся от Новака, ван Наагена и других погибших миссионеров компьютеры Малиновский решил не давать великовозрастным школярам. Нереально отфильтровать объем знаний, хранящихся в накопителях, по критерию допустимости для них. Еще раз выручил Ван Вей, подаривший четыре персоналки из своих ограниченных и не возобновляемых запасов.

Хуже всего дело обстояло с медицинскими кадрами. Чтобы существенно поднять уровень медицинского обслуживания в Европе, нужны десятки тысяч врачей, снабжаемых медикаментами. Единственный фармацевтический завод, выпускавший всего полсотни наименований сульфамидных, противовоспалительных, жаропонижающих и других наиболее востребованных препаратов, которые с горем пополам могли назначить медики с ускоренным двухлетним образованием, частично перекрывал потребности столиц и нескольких важнейших городов. Только начала работать лаборатория по выращиванию культур для получения пенициллина, стрептомицина и тетрациклина. Нурлан, единственный в мире врач уровня подготовки XXIV века, прекрасно понимал, что резкий рост городов и интенсификация контактов с низкоразвитыми странами увеличивают шансы новой эпидемии чумы или холеры, для подавления которых антибиотиков не хватит и в первом приближении. Пока единственным серьезным достижением в борьбе с массовыми инфекционными заболеваниями можно считать лишь вакцинацию против оспы всех государственных служащих стран альянса и наиболее обеспеченных слоев населения. Естественно, кроме тех, кто считал прививки безбожным делом, а пост и молитву – лекарством от всех болезней.

Проблему богатых иммигрантов оповещенный о ней Джонс предложил решить бюрократическим путем. Буквально за полчаса он сваял договор между государствами западноевропейской коалиции и Китаем об ограничении несанкционированного распространения технологий будущего в мире Земли-2. Иммигрантам запрещалось иметь плазменно-лучевое оружие, компьютерные и коммуникационные гаджеты, кроме имплантированных, и многое другое, если они не состоят на службе адептов Единого Бога или в отряде Сансья под командованием полковника Луис. Голдберг, учитывая финансовую составляющую перемещения, приготовил Вею коммерческое предложение для переправляемых лиц. Теперь они могли оплатить перевоз в багаже некоторого количества полезных товаров, за которые получить взамен местную валюту или иные предметы гораздо большей массы, как то автомобиль, пулевое оружие с боеприпасами и т.д.

И миссионеры, и китайское руководство давно хотели перевести отношения с Советом Земли в договорное русло. Но там не спешили. Дело не только в разнице временных потоков. С «верхней» точки зрения Земля-2 оставалась чем-то вроде экзотического колониального придатка. Кто же заключает договор с собственной колонией?

29. Земля – 2. 12.10.1672. Египет

– Двигаемся быстрее, чем ожидалось, сэр, – доложил пилот. – Помог попутный ветер.

В опускающихся сумерках по правому борту дирижабля виднелся египетский берег. Примерно также он выглядел полгода назад, когда казалось, что проблему ящериц можно решить лихим импровизированным налетом нескольких десантников в бронескафандрах. К сожалению, незваные гости оказались настолько вооружены, что для серьезного наступления потребовалось шесть месяцев кропотливой подготовки и серьезного переоснащения всей армии.

– Правый поворот и идем на Гизы, – распорядился Олег. Потом повернулся к пассажирам дирижабля. – В 1670 году, возвращаясь из Китая, я попросил сделать крюк к Тадж-Махалу. До этого дела шли наперекосяк, погибли ребята. Посмотрел на мавзолей, как-то все стало на свои места. Что говорить, сейчас сами увидим.

Роскошная многозвездная ночь накрыла пустыню. Черная на фоне небесных огней сигара цепеллина скользнула вдоль великой реки и вышла в самое загадочное место на планете. Мощные прожекторы осветили площадку. Никого.

Пользуясь отсутствием ветра, пилот опустил гондолу к самой земле.

– Желающие, за мной! – пригласил президент, который везде и всюду лез первым.

Соскользнув по канату оставшиеся метры до песка, Олег отошел чуть в сторону, освободив место другим. Тиит, Ольгерт и Мохаммед ссыпались следом. Чуть замешкавшись, опустились Джонс, Родригес и Фуонг Ди. Если бы какой-то неведомый враг атаковал их, Миссия, потеряв семь из одиннадцати оставшихся членов, вероятно, не выжила. Но никто не напал, плато оставалось пустынным. Пилот, словно чувствуя сакральный характер места и торжественность момента, набрал высоту, погасил фонари и приглушил двигатель.

Когда глаза привыкли к мраку, впрочем, весьма относительному благодаря небесным светилам, семерка пришлых из другого мира увидела силуэты пирамид.

Два гигантских тетраэдра высотой с 40-этажный дом не выглядели бы крохами на фоне небоскребов Земли-1. А на этой планете им не было равных. Даже плотина в Сансье визуально не столь внушительна.

Все молчали. Ощущение прикосновения к вечности, к чему-то незыблемо основательному, великому и потрясающе могучему, заполнило их души. В XXIV веке земляне летали к звездам и раскрыли путь в параллельные миры, но не разгадали и четверти загадок, заключенных в древних исполинах. При всем множестве гипотез, изобильно рождавшихся и умиравших в каждом столетии, никто до конца так и не смог объяснить, зачем древние строители с величайшей точностью ряд за рядом отливали из бетона огромные кирпичи, наращивая пирамиды до головокружительной высоты.

– Подойдем, – прервал молчание Олег.

Они прошли к громадной человекоподобной голове, выделявшейся на фоне пирамиды Хефрена.

– Я был в Гизе дома, – сказал Джонс. – Сфинкс выглядел иначе.

Действительно, холмистая песчаная поверхность никак не напоминала туристическую площадку, в которую превратили древнюю усыпальницу предприимчивые арабы на первой и третьей Земле. Над поверхностью возвышались лишь плечи и голова человека-льва. Нос статуи отбит, опровергая расхожую легенду о вандализме солдат Наполеона. Но даже в таком, полузасыпанном и обезображенном виде, от сфинкса мощно веяло древней силой, и находиться с ним рядом в ночной тиши было жутко.

Колоссы Хуфу и Хефрена заслонили полнеба, придавливая нечеловеческой массой. Громадная пирамида Микерина рядом с гигантами не производила такого впечатления.

Одновременно ощущались непонятный восторг и подъем, гордость за создателей уникального мемориала. Заговорил ранее молчавший и не очень-то красноречивый Мохаммед.

– Слушайте. Гизы сделаны людьми. Пусть не нашими предками, но все равно человеческой расой. Неужели мы допустим, чтобы все это досталось каким-то уродливым ящерицам или черным кляксам?

Больше никто не сказал ни слова. Но каждый еще раз пропустил через себя и осознал простую вещь, что не пожалеет ничего, даже собственной жизни, чтобы Земля навсегда осталась планетой людей, какой бы у нее ни был порядковый номер.

Олег сделал себе зарубку в памяти поговорить с императорской четой об охране египетских памятников в Гизе и выше по течению Нила. Еще не вскрыты гробницы фараонов «черными» археологами или, попросту, осквернителями и грабителями древних святынь. За сохранение и изучение египетских сокровищ надо браться прямо сейчас, потом будет поздно.

30. Земля – 2. 14.10.1672. Суэцкий перешеек

Французский президент обвел глазами всех собравшихся в штабе операции. Командный центр представлял собой сильно заглубленный блиндаж с несколькими выходами и кольцом пулеметных гнезд по периметру в тридцати километрах восточнее озера Тимсах. Ближе не рискнули, боясь потревожить врага раньше времени. Снаружи все пространство к востоку занимали повозки, орудия, пикапы с пулеметными установками, грузовики, 100-миллиметровые САУ на гусеничном ходу. К путешествовавшим на дирижабле добавились Петренко, стороживший свальдов все лето, и Голдберг, который не мог оставить надолго своих богоизбранных подопечных.

– План нападения предполагает три уровня обмана рептилий, – начал доклад Родригес. – Они имеют значительное преимущество в количестве и мощи луче-плазменного оружия. Задача – ценой минимальных потерь вывести на расстояние 17 километров от цели шесть батарей четырехдюймовых гаубиц и накрыть ими гнездовье. С вероятностью, превышающей 92%, я полагаю, что командиры ящериц немедленно согласятся на прекращение огня, как только гаубичные снаряды начнут рваться в пределах кладки яиц и заваливать подземные ходы с молодняком и невооруженными особями. С учетом наименьшей биологической активности противника в предутренние часы предполагается вывести две легких батареи по четыре орудия в эти точки, – маршал показал на схеме отметки в трех километрах к северо-востоку и юго-востоку от поста свальдов. Батареи защищаем легкими пулеметами ПКМ. Начинаем с уничтожения восточного поста. Важно, что на первом этапе ящерицы видят только 7.62 и 50 мм, им известные. Потом с северо-запада выдвигаем двенадцать легких батарей, пулеметы и вызываем «Сережу». Петро, расскажи про автоматику наблюдения и предполагаемую тактику зверушек.

– Средств наблюдения у них мало. На восточном направлении стоят два гаджета, в их поле зрения попадают обе легких батареи первого удара. Тиит нейтрализует их, они полчаса показывают ту же картинку, пока турки отрывают окопы под пулеметы и орудия, затем гады увидят реальное количество стволов. С северо-запада все серьезнее. Там заготовлена целая засада, шесть датчиков по пустыне. Как только они засекут движение основного отряда с легкой артиллерией, со стороны базы галопом несется, по прогнозу, сорок стрелков, они занимают оборону в форме подковы, дожидаются выхода орудий к точке развертывания и расстреливают перекрестным огнем.

– Замысел такой, – снова вступил Родригес. – После рапорта об обстреле восточного поста и обнаружения сравнительно крупных сил западнее, «Сережа» должен сделать вывод, что обстрел с востока – отвлекающий маневр. Мы выходим с ним на связь и пугаем, мол, скопили против вас грозные силы и сейчас ударим, если не пойдете на уступки. «Сережа» уверен, что легко перебьет из засады западный отряд и посылает подкрепление. Но западные не двигаются дальше. Стоит всем свальдам занять позиции, батареи разворачиваются и делают несколько залпов с расстояния примерно три километра. По всем прогнозам, свальды должны сорваться с места и понестись к орудиям для их уничтожения. В игру вступают пулеметы ПКМ и ДШК, минометы, а также бластеры двух десантников в броне. Ящерицы несут потери. Как только «Сережа» кинет к ним подмогу, начинаем второй раунд на востоке.

– Планируемые потери первого этапа? – спросил Олег.

– Турецкий саперный отряд 40 человек, расчеты двух батарей и четырех пулеметов составляют 48 человек, они, скорее всего, погибнут полностью. Хоть там и обманное подразделение, противник наверняка выделит до десятка особей на их уничтожение. В западном отряде 287 британских военнослужащих, 48 турок и двое наших в скафах. Тут все зависит от оперативности «Сережи». Он может сразу вернуть своих на восток, когда поймет, что на западе приманка, и часть западного отряда выживет. Если оставит на добивание хотя бы два десятка бойцов – всем западным крышка, у кого нет брони.

– Понятно, больше четырехсот душ положим в первую четверть часа, – подсчитал Олег. – Давай дальше, Диего.

– И так, ждем, когда на запад пойдет подкрепление ящеров. Снова бьем с востока. Глушим связь группы, напавшей на две легкие батареи, уничтожаем их и выдвигаем вперед шестнадцать батарей 75-миллиметровых орудий. Стремимся развернуть их на дистанции 6.5-7 км от цели, укрываясь холмом от поражения противометеоритной пушкой. В идеале, уже на этом этапе хоть несколько трехдюймовок из шестидесяти четырех должны успеть нанести удар по жабьему городку. Впереди разворачиваем передвижные огневые точки с КПВ на джипах, минометы и снайперов. Как только основные силы врага огибают озеро и атакуют батареи, здесь разворачивается наиболее напряженная часть боя. В тылу этой группы оставляем мобильный резерв для отсечения попытки флангового охвата. Но и этот, третий удар – тоже обманный. Со стороны Синайского полуострова на дистанцию 16 км выкатываются 24 гаубицы ЦАХАЛ и утюжат базу инопланетян 100-миллиметровыми фугасами, пока те не запросят пощады. В городок рептилий направится драгунский полк, это последний резерв. В прямой огневой контакт со свальдами войдет 900 человек, испанские, французские, английские и еврейские подразделения. Хорошо, если уцелеет половина.

– Спасибо, Диего. Добровольцы в самую скверную часть сценария, в западный отряд, есть? – спросил Олег.

Все бронированные лапы поднялись вверх.

– Мохаммеда утверждаю. Петро, куда лезешь? У тебя скаф не заряжался полгода. Каждое попадание сжигает дохрена энергии на защитное поле.

– Нормально, 80% есть. Олег, пусти меня на запад, не терпится пострелять людоедов.

– Ладно. Мохаммед и Петро, с англичанами. Сзади джип. При заряде аккумуляторов менее 40% делать ноги, не теряя ни секунды. Задача уменьшить жабье поголовье – второстепенная, главное выманить их как можно дальше на запад и уцелеть самим.

– Есть, сэр!

– Родригес, Джонс, Нимул, Голдберг, остаетесь в штабе, на вас отслеживание переговоров и перемещений врага. Старший – Родригес. Тиит отвечает за наблюдением, Джонс и Голдберг в подчинении. Фуонг Ди, на тебе охрана штаба, в случае прорыва ящериц поднимаешь Тиита, отбиваетесь, пока не приду на помощь. Мы с Ольгертом вливаемся в резервный отряд, – Олег подхватил бластер. – Вопросы? Тогда выдвигаемся на исходную.

Часть седьмая. 31-35

31. Земля — 2. 15.10.1672. Суэцкий перешеек. Мохаммед

Странно разговаривать с людьми, о которых точно знаешь, что они не доживут до утра. Сам, хвала Аллаху, в броне, по сравнению с ними бессмертный, как герой шотландского эпоса МакЛауд. Я их увидел впервые, Петро с англичанами накоротке, особенно с майором Джошуа Пристли, командиром сводного артиллерийско-пулеметного дивизиона.

Само собой, никто не в курсе, что идет на смерть. В наибольшей степени осведомлен майор, понимавший, что мы осуществляем ложный удар. Для остальных англичан возможность навалиться на ящериц всей толпой и отомстить за убитых и съеденных соотечественников временно притупляет чувство опасности. Лучше всего мусульманам, турецким невольникам, отрабатывающим здесь грехи султана. Хоть роль их невелика, управление лошадьми да поднос снарядов, формально они погибнут в бою с неверными, слугами дьявола и попадут в рай. Мне рано к гуриям, еще повоюю.

Ночь такая же светлая и звездная, как и три дня назад, у пирамид. Это нам на руку. У свальдов есть приборы ночного видения, а у англичан нет. Висит тишина, нарушаемая лишь всхрапыванием лошадей и бряцаньем амуниции.

Время первого ложного удара с востока. Вижу на тактическом дисплее перемещение двух батарей таких же, как у нас, легких 50-миллиметровых пушек, даю приказ «приготовится». Майор передает по цепи, Петро опустил шлем. Последние секунды перед выступлением, невольно сжимаю зубы. Впереди – не дикари на деревянных парусниках, а умные, сильные и невероятно быстрые твари с бластерами наперевес. Чувствительный внешний микрофон засек далекую канонаду километрах в десяти восточнее. Вперед!

Пока английская колонна спешит к месту последнего боя, мы с Петро слушаем доклады команды Тиита, сканирующей вражью сеть. С точки обстрела понеслись сообщения о нападении, ящерицы сыграли тревогу. Ровно с этого мига события стали разворачиваться совсем не по плану Диего и Петрухи.

На восточном наблюдательном пункте разорвались десятки снарядов, ни одна тварь не ранена. В отличие от патрулей, нацепили на себя скафы. Понятно, от КПВ и ДШК не спасут, но осколки вроде держат.

На восток поскакал еще десяток хвостатых, а Тиит подслушал, что приборы наблюдения в пустыне уже и нас засекли. Президент еще раз вызвал «Сережу», выслушал проклятия и приказал продолжить.

На тактическом дисплее видны низкие холмы и линия на них, которую нельзя пересечь, иначе поджарит противометеоритная пушка. Вышли с Петрухой в точки, где все шесть радиогаджетов наблюдения в пределах видимости, подняли бластеры и сожгли их, а майор Пристли быстро начал развертывание батарей. Пулеметчики отрыли мелкие окопы, ждем.

По меткам от переговорных устройств видно, что из лагеря к нам устремилось двадцать особей, и пять впереди, в окопе. Не знаю, благодарить Аллаха, что нам легче, или поминать шайтана, пославшего основные силы на восток.

Олег разослал сообщение, что осколки от 50-мм снарядов ранят ящериц и через скафандр, но не выводят из боя сразу. Шеф подтвердил их феноменальную реакцию и напомнил немедленно брать в сторону после выстрела.

Не успел Пристли дать пробный залп по центру засады, как вижу, пятерка несется прямо в нашу сторону, а подкрепление разделилось и тоже бежит. Почему они на ходу сменили план и не стали ожидать нас в ловушке, не понятно.

Быстро работаю с Петрухой, корректируем углы прицеливания из закрытой позиции. Англичане слаженно палят из пушечек, накрываем бегунов не менее чем половиной залпов. Но отставать начали только двое.

– Петро – в середину между расчетами, после каждого выстрела из бластера прыжок в сторону.

– Есть, адмирал! – отозвался он, тут маркеры рептилий показались на стыке силуэтов холмов и предрассветного неба.

Я выстрелил первым, сиганул влево за английскую пушку, и взорвался ад. Англичане выпалили прямой наводкой, с холмов полетела плазма, один разряд точно в место, откуда только что выпрыгнул. Затрещали пулеметы, начали взрываться сложенные боеприпасы. Часть артиллеристов схватила винтовки и пробовала отбиваться из них. Бой полностью утратил управляемость.

Выстрелив четыре раза и свалив не менее трех тварей, я получил первое попадание. Скаф вздрогнул, принимая разряд на активную защиту.

— Петро, как ты?

— В меня два раза попали.

— Начинаем отход к джипу. Главное, не подставляйся.

– Понял.

Петляя среди разбитых двухдюймовок, я понесся в сторону, где остался пикап. Сзади мелькали белые молнии, превращая мир в преисподнюю. Взрывались орудия, брызгал металл, валил дым, песок тек, превращаясь в стекло. Прямо в меня бросило изорванного в лохмотья бедолагу, скаф забрызгало чужой кровью и внутренностями. Грохот лупил по черепу даже через шлем.

Перестал стрелять, чтобы жабы не усекли отход наиболее ценных врагов. Петька несся правее и сзади. Добежали до последних рядов, здесь бесновались перепуганные лошади, большая их часть уже убита, многие бьются в конвульсиях. Подхватываю одну за уздцы и с силой тяну за собой, надеясь, что за дымом и на конском фоне буду незаметен.

Обернулся, вижу: Петро не удержался и выпалил назад еще раз, тут же получил сдвоенный в ответ.

— Отставить, рядовой Петренко!

До машины два километра, водитель ждет с заведенным движком. Но если привести хвостатых шайтанов, не уедем. Петро отстает. Я сильно забираю влево, отпускаю кобылу и включаю голограмму. Лучше тратить немного энергии на нее, чем лавину на нейтрализацию попаданий. Вроде напарник кинул маяться дурью, бежит, не стреляя.

Вот и пикап. Домчав первым, грохнулся за камнями метрах в пятидесяти. Показался бегун в скафандре, за ним несутся сразу четверо. Луч от преследователей ударил в джип, подняв над ним сноп пламени.

– Уходи, прикрою, — орет Петька, тупой сын ишака, падает на колено, стреляет, получает импульс в броню, стреляет еще раз и взрывается огненным шаром от сдвоенного попадания.

Я плюю на маскировку, стреляю в одного из оставшихся, тут же отгребаю в ответ и следующим ударом достаю последнего. До ближайшего ящера два километра, в батарее скафа 16% заряда.

Ни Петренко, ни его комм не отвечают, тактический компьютер не виден в сети. Понимаю, нужно драпать на запад, пока жабы не прислали сюда еще кого, но не могу. Возвращаюсь, поднимаю разбитый и обгорелый скаф. Мышцы экзоскелета под нагрузкой вдвое быстрее жрут оставшиеся крохи энергии, не оставлю Петро людоедам. Отправляю назад к артиллеристам жука, пусть разглядит, может, кто остался жив. Тащу Петьку на себе километров пять. Меня никто не преследует. Кидаю тело, открываю свой шлем. Резкий запах горелого мяса из дыр, где плазма пробила броню. Головы и одной руки нет совсем. Начинается утро, которого рядовой космодесанта Петр Петренко больше никогда не увидит.

Сейчас скажу невозможное, такое, что никогда не говорят мусульмане. Аллах, прошу, прими душу неверного в рай.

32. Земля — 2. 15.10.1672. Суэцкий перешеек. Олег

Мои планы всегда разносит вкривь и вкось, как доходит до дела. Поэтому битву у озера Тимсах планировали Родригес и Петренко. Их план тоже работал лишь до первых выстрелов.

Как только увидел, что пара дозорных не изволила сгинуть, а резво помчала, обходя нас справа и рискуя рассмотреть все построение, я сиганул в пикап, рявкнул водителю нестись со всей мочи, Ольгерту следить за левым флангом, а Тииту забить связь наглой парочки.

Секунд за пять до появления жаб в зоне обстрела выскочил из кузова на всем ходу. Скинул на тактический комп команду: стрелять сначала по первой, потом второй от меня цели минимальным разрядом. Дальше просто, экзоскелет сам подправит наведение бластера. Невероятно, двигавшийся вторым успел стрельнуть в место, из которого я пальнул и где находился микросекундой раньше. Ссука. Этому снайперу отбило голову, и мне, низко пригнувшись, чтобы не попасть под противометеоритную раздачу, удалось к нему подобраться. Смотрю – весь бок гада истыкан осколками, потому, наверно, отставал. Подхватил его бластер и, так же пригнувшись, назад. Счет мы открыли.

Тиит доложил, что ящеры узнали о западной группе Мохаммеда и Петро. С ходу соединяюсь с «Сережей», объявляю ему о гибели первых двух рептилий и предлагаю переговоры, если он не хочет гибели остальных. Он отвечает, что убьет нас всех. Вот и поговорили, блин.

На восток несется сразу десятка, огибая озеро. Из лагеря вываливается целая толпа и тоже мчится к нам. Западные выманили всего 25 тварей. Нет гарантии, что хотя бы часть из них не вернется сюда.

Понимая, что драка начинается в открытую, даю приказ на выдвижение вперед и трехдюймовок с боевым охранением, и САУ. Только занял исходное в резерве за спинами канониров, спереди послышалась перестрелка восьми первых легких орудий с десяткой поднятых по тревоге ящериц. Только одну они завалили наверняка, и две отстали. Остальные нелюди прорвались к батареям.

Стараясь не думать, что там происходит, глянул, что у Мохаммеда. О, у них тоже жарко, но и потери у хвостатых есть.

В свете поднимающегося утра вижу, как артиллеристы отцепляют пушки от упряжи, разворачивают и поднимают стволы. Заняли позиции пулеметчики и минометчики. Каждый командир батареи знает начальные углы прицеливания, затем последует коррекция.

Канониры запоздали на каких-то секунд пять, не ударили с закрытой позиции. На гребень холма вылетают семь ящеров. Мы с Ольгертом успеваем выстрелить первыми с дистанции полтора километра, нам вторят пулеметы и минометы. Свальды даже не отстреливаются, бьют только по орудиям, сразу выводят из строя дюжину и тут же погибают сами.

Оставшиеся трехдюймовки пытаются накрыть городок рептилий с семи километров, перелет, новые углы и снова залп. Вижу, как масса из примерно пятидесяти точек приближающихся ящеров раздваивается, половина попрет в лоб, вторая с правого фланга. Перекидываю резерв направо, чтобы не пропустить врага вглубь, к самоходкам, минометчики успевают обстрелять их еще до появления в прямой видимости.

Видали геенну огненную? Мы ее увидели, когда полусотня рептилий слаженно выпрыгнула из-за складок местности и с двух направлений обрушила реки плазмы. Орудия успели дважды накрыть гнездовье, когда их буквально размазало по пустыне. Все заволокло огнем и дымом, заполнило треском рвущихся снарядов, очередями станковых пулеметов и белыми вспышками бластеров.

Что-то командовали Тиит и Родригес, но я уже вошел в боевой транс, когда тело и снаряжение работают сами, а мозг отстраненно наблюдает. Я стрелял, отпрыгивал, снова стрелял, что-то орал матом, поскальзывался в лужах расплавленного песка, несколько раз получал заряды, отслеживал неумолимое падение заряда батарей. И только когда в стратосферу понеслись подарки из дальнобойных пушек, хряпнулся на египетскую землю, которая уже разок была свидетелем моей гибели. Рядом свалился Ольгерт и прохрипел:

— Не могу двинуться, заряд ноль.

У меня 8% в скафе и ноль в бластере, славно порезвился.

Тиит вызывает, «Сережа» снова онлайн.

– Чего надо?

— Прошу, прекратите огонь!

-- Сначала отведи своих назад, на.

– Хорошо!

Вспышки как обрезало. Еврейские САУ нехотя замолкли. Постепенно утихли звуки перестрелки. На тактическом компе вижу, как десяток меток отползают в пустыню. Остальные недвижимые, то ли притаились, то ли по работающим гаджетам связи комп считает трупы активными целями. Не буду рисковать.

– «Сережа», убирай своих к северной оконечности озера. Там сложить оружие и следовать к гнезду. Прикажи раненым не дергаться, при попытке сопротивления добьем, – сам думаю, где твое самомнение, жаба, с которым ты меня послал на хутор всего каких-то двадцать минут назад. – Пушку противометеоритной защиты развернуть стволами вверх и деактивировать, рядом с ней никого не должно быть. Иначе возобновлю обстрел.

– Не нужно. Отключаю.

Вокруг удары копыт по песку, драгуны Ойгена. Им предстоит собрать стволы у убитых и раненых свальдов, обойти наших, кто жив и нуждается в помощи, перетащить жабьих подранков и трупы к звездолету. Фуонг Ди тем временем едет сюда на джипе. У него не разряжен скаф, пусть принимает капитуляцию.

Я переворачиваюсь на спину и открываю щиток. Под шлем врывается гарь и запах паленой плоти, к которому нельзя привыкнуть. Получаю известие о смерти Петренко. Смотрю в бездонное тропическое небо, которому наплевать, кто и когда погиб под его необъятным покрывалом.

33. Земля – 2. 15.10.1672. Сансья, Суэцкий перешеек

– Олег, поздравляю с победой. Быть может, я не во время?

– Говори, Вей. Что стряслось?

– Мы получили сообщение, что Тибет на вашей планете принял под охрану Солнечную систему в пространстве Китайской Народной республики. Там галакты примерно в десяти днях хода от Земли. Тибетцы обязались обстрелять рейдеры свинцовой дробью или, в крайнем случае, сместить координаты планеты, как это было сделано в 1669 году.

– Понял. И что?

– Мы посовещались. Получается, оба вида защиты получены благодаря тебе. Без твоего участия не было бы ни алгоритма пространственного искажения, ни вынужденного контакта наших с Тибетом. В общем, принято решение, что Китайская республика не имеет к тебе претензий.

– Трогательно.

– Не ерничай. Да, выражаю соболезнование по поводу потерь. Сколько у вас?

– Больше тысячи. Из миссии – один. Ты его видел, Петренко, он до меня изображал президента.

– Понимаю. Но твоих «верхних», что отказались сделать предупредительный выстрел и избежать жертв, понимать отказываюсь. Что решил со свальдами?

– Пока думаю переселить на Мадагаскар, а когда дойдет до постройки звездолетов, отправить за пределы Солнечной.

– Их много осталось?

– Нет. 73 взрослых особи, почти все раненые. Больше сотни молодняка, они еще пытаются отрыть ходы и откопать, кто не задохнулся. Яиц ни одного, на месте кладки рельеф – как лунная поверхность.

– Правильно. Может, зря пожалел? Этих каннибалов только выпусти из-под контроля, расплодятся и захватят Землю.

– Нет, Вей, они не каннибалы, своих не жрут. Мы для них – просто млекопитающие, животная пища. По поводу контроля не волнуйся. Лучше скажи, сможешь выделить двух-трех человек из науки на обследование корабля ящеров?

– Шутишь? Они отстали от ваших на триста лет.

– Не скажи. Во-первых, в области пространственно-гравитационных эффектов отставание и так было мизерное, во-вторых, они поднахватались от ребят Луис.

– Понял. Олег, ты хочешь, чтобы добытая информация стала собственностью этой планеты, а не Миссии.

– Именно.

– Тогда попроси у Джей пару гражданских добровольцами. Пусть возьмут отпуск и едут на подработку во Францию.

– Спасибо, отличный совет. Кстати, «сверху» еще никто не свалился? Я про туристов.

– Нет. Мало времени прошло. Изучают сочинения Джонса.

– Последнее. Ты начал прибирать к рукам остальную территорию?

– Пока только до Гуанчжоу, и тяну туда железную дорогу от Чунцина. На контроль большего экономики не хватает. На восток к Шанхаю и северо-восток к Пекину пойдем только в следующем году.

Оторвавшись от большой политики, Олег снова вернулся на остывающее поле боя. Среди разорванных и оплавленных орудий деловито шныряли турецкие невольники. Они аккуратно выносили и складывали трупы, подзывали помощь, если находили живого. На уцелевшие джипы и грузовики складывали ручное стрелковое оружие. Не все из них верили, что французы сдержат обещание и отпустят участников похода на волю. Кроме тех, кто улетел душой к Аллаху и уже свободен. Поэтому за турками приглядывали драгуны, ревностно наблюдая, чтобы никто не спрятал под обноски огнестрельное оружие.

Формально подданные османского султана не были рабами. По условиям капитуляции в Константинополе Мехмед IV обязался прислать 100 тысяч человек на пять лет в качестве бесплатной рабочей силы. Невероятно, но многие из тех, кому обещана свобода, не рвались домой. Питание и содержание у французов показались беднякам гораздо привлекательнее, чем исполненная лишений жизнь в послевоенной Турции.

Неподалеку остановился грузовик с шестиконечной синей звездой. Справа из кабины вылез Голдберг, а выбравшиеся из кузова солдаты двинулись к сложенным мертвым телам, чтобы собрать единоверцев и похоронить их по еврейским канонам.

– Бен, твоих много?

– Ой вей, очень. Пулеметные расчеты – почти все, больше половины минометчиков. Только из команд 100-миллиметровых самоходок никто не пострадал, туда свальды не прорвались.

– Будешь переносить дату высадки в Маюме, в гавани Газы?

– Ни при каких условиях. Отсюда до Газы менее трехсот километров. Часть на уцелевших машинах и лошадях отправится посуху сразу после заупокойных служб.

– Через 40 лет доберутся, – не удержался Олег, намекая на сверхдолгий вояж Моисея по Синайской пустыне.

– Шесть галеонов с танками, орудиями, машинами и пехотой уже в море, – продолжил Голдберг, не желая размениваться на шутки при обсуждении главного еврейского вопроса. – Даже если бы здесь погибли все, к ноябрю Иерусалим будет наш, чего бы это ни стоило. Но мне нужна твоя помощь.

– Все, что смогу.

– Перед штурмом Иерусалима необходимо взорвать Куббат ас-Сахра и Аль-Акса, обе мечети на Храмовой горе. Они построены на месте Иерусалимского храма. Объявлю потом, что арабы уничтожили их, чтобы не оставлять нам. На Земле-2 не повторится кровавая история столкновений евреев и арабов, там должен быть один народ и его храмы.

– Дай угадаю: останутся евреи. Спроси Мохаммеда, может у него есть какая-нибудь точка зрения?

– Не будем создавать внутри Миссии религиозный конфликт. Поверь, я вполне современный человек и не иудаистский фанатик. Но со мной миллионы, которые живут надеждой увидеть восстановленный Иерусалимский храм.

– Не вижу проблемы, – Олег извлек из комма информацию о Храмовой горе. – Там полно места, еще два храма влезет. Это же не Константинополь, где турки снесли христианские церкви и поставили свои. Арабы застроили гору мечетями через полтысячи лет после разрушения вашего храма. Вам 500 лет что, мало было?

– Как ты не понимаешь. Наш народ веками был в изгнании. Там краеугольный камень, который служил еврейской святыней за многие сотни лет до рождения пророка Мухаммеда, там Стена Плача, Святая Святых. Наши верят, что после прихода Мессии на горе будет отстроен последний, Третий Храм, он станет духовным центром для еврейского народа и всего человечества.

– Зашибись. А исламисты столь же горячо верят, что с того самого камня их пророк вознесся на небеса. Что ты хочешь от меня? Я атеист по вере и поклонник Единого Бога по должности. Придумал! Построим самый большой храм на всю гору, обзовем его Иерусалимским, и пусть там молятся иудеи, мусульмане, христиане и какие-нибудь буддисты. Кстати, ты же не будешь возражать, что в священном городе будет церковь Единого?

– Буду. Олег, давай серьезно. Мне нужен скафандр с гравитоном – заложить взрывчатку. Мечети необходимо уничтожить до штурма, чтобы их разрушение не связывалось с новой властью.

– Абсолютно серьезно. Использовать спецоборудование Миссии для взрыва храмов запрещаю. Лучше заяви: «Я, Беня Голдберг и со мной миллион евреев сносим нафиг ваши мечети, потому что мы сильные, культурные и набожные», потом расхлебывайте последствия. Но считаю это варварством, не достойным тебя.

Голдберг посмотрел долгим грустным взглядом.

– Вот ты не понимаешь, что натворил. Короткий и жесткий конфликт превратится в кровавую конфронтацию, растянутую на века.

– Понимаю. Уверен, что только синтетическая религия Единого может всех примирить. Людям нужен Бог как надежда и моральная основа. Посмотри, вокруг лежат сотни тел испанских, французских, английских, еврейских солдат, османских мусульман. Они умерли во имя Бога. Так какого ляда давать им пищу для межконфессионных конфликтов? Думай, Беня. Бог должен тянуть людей к добру и счастью, а не к борьбе за собственную эксклюзивность. Прости, что говорю тебе это, стоя по колено в трупах.

Голдберг понуро побрел к заполнившемуся скорбным грузом автомобилю.

– Биньямин!

– Что, Олег?

– Помогу, так и быть. С тобой отправится французский драгунский батальон. К штурму Иерусалима прилечу сам. А что делать с Храмовой горой, будем решать вместе. Сам ты наломаешь дров, – заключил президент, про себя добавив. – Как я сам недавно наломал.

34. Земля – 2. 17.10.1672. Москва

Канули в лету времена, когда высшие чиновники западного альянса добирались в Москву, подвергаясь немилосердной тряске на разбитых русских дорогах и имея сомнительное удовольствие от общения со смоленской таможенно-пограничной службой. У села Коломенское появилась причальная мачта для дирижаблей. Одна беда, дизельное топливо для дозаправки летательных аппаратов также доставлялось по воздуху.

– Наместник его католического величества Карлоса II, генерал-губернатор Польши господин Роберт Ли.

Кланяясь русскому государю, неприметный Роберт, серый кардинал Испании и Португалии, чувствовал смущение. Он привык дергать ниточки из-за кулис, подготавливать указы, декреты, законы, ордонансы, международные договоры и общаться с крайне ограниченным кругом лиц. Его неожиданное назначение на публичную должность по решению Сартакова и Джонса повлекло необходимость являться на официальные мероприятия, носить крайне непрактичные костюмы XVII века, самому произносить речи, которые он раньше сочинял для других. Имея малый рост, тщедушное телосложение и невыразительное европейско-азиатское лицо, новоявленный диктатор Польши не рисковал носить военную форму.

Учитывая минимальный круг приглашенных лиц, царь-батюшка сделал жест, означающий, что церемонии можно отставить. Каждое появление новых лиц из Франции, а в зависимости Испании от нее ни у кого не возникало сомнений, дарило царю массу новых впечатлений. В свои 43 года Алексей Михайлович изрядно прибавил в весе, но остался таким же любознательным и инициативным.

Приняв символические знаки уважения, царь пригласил польского наместника и французского посла отобедать. В узком кругу из четырех человек, а как же без доверенного окольничего Артамона Матвеева, русский монарх с удовольствием обсуждал европейские новости, охал по поводу показанных ему картинок об уничтожении зловредных крокодилов на Суэцком перешейке и обильно поглощал яства, которые ему накладывали из серебряных емкостей. Ели по-богатому, у каждого своя «тарель» и вилка, а не ложками из общего горшка, как принято более чем у 95% населения 14-миллионной страны.

– Ваше величество, а не соизволите сами в воздух подняться?

– Аки птах небесный? Не царское сие дело.

– Но президент Франции, короли Испании, Португалии и Пруссии, император Вильгельм с супругой регулярно летают. Европейская мода такая, да и дела быстрее делаются. За шесть-семь часов дирижабль долетит до Киева.

– А до Смоленска?

– За три.

Многих государств и земель Восточных и Западных и Северных отчич и дедич, как гласил его официальный титул, хитро сверкнул глазами, велел запрягать, а сам подкрепился еще, дабы воздушный пузырь не улетел слишком высоко.

До Коломенского ехали столько же, сколько потом летели в Смоленск. Смеркалось, в редких деревеньках внизу загорелись огни. Поднятый лебедкой, царь по-хозяйски устроился в гондоле, совершенно не боялся укачивания и с интересом рассматривал проплывавшие за иллюминатором пейзажи. К Смоленску подошли уже в темноте, с дирижабля ударили прожекторы, осветив крепостную стену, кварталы деревянных изб, церкви и засуетившихся людей.

– Так и передай, Артамон, воеводе, теперь могу сам из Москвы прилететь и сверху все видеть, где непорядок, – Алексей Михайлович хохотнул собственной шутке, и все в кабине поддержали, показывая, что им тоже смешно. – А теперь глагольте, господа французы, чем еще задумали царя удивить.

– Ваше величество, не сомневаюсь, вы заинтересованы такой аппарат для Руси иметь.

– Али продать хотите? Сколько просите?

– Продать и купить можно, государь. Но лучше организовать, чтобы русские умельцы сами могли и дирижабль, и корабли на паровой тяге, и винтовки, что быстро стреляют, делать здесь, и не хуже французских, – Роберт по-русски говорил с трудом, после гипнообучения он совсем не имел практики.

– Так-то оно так. Но мало на Руси людей умелых. Да коль сыщется мастер, его боярин из имения своего не выпустит.

– Людей можно учить и здесь, и в Европе. Не только дворянских недорослей, а мастеровых. И не с отрочества, а с самого детства. Вон, у Артамона Сергеевича сын Андрей шести лет. Грамоте обучен?

– Какой грамоте? – удивился Матвеев. – Мал еще пострел. В отроки выйдет, научит его дьяк письму.

– Вот и объяснение, Алексей Михайлович. Как отроку достичь подобного вашему уровня знаний, если учителем будет полуграмотный дьяк? Евдокия Григорьевна подтвердит, учить с детства надо.

Артамон Матвеев был женат на английской леди Мэри Гамильтон, крещенной в Евдокию, и весьма тем гордился.

Польский наместник рассказывал о Сорбонне, электрическом освещении, паромной переправе в Англию, Суэцком канале, автомобилях и строительной технике.

Цепеллин подлетал к Москве, а царь все расспрашивал узкоглазого француза, как во Франции детей учат да как заводы правильные строить. Несмотря на попытки мыслить по-западному, государь был типичным восточным деспотом. Он совершенно не хотел и не мог понять, что рабочие на заводах должны быть посадскими или слободскими людьми, а не крепостными, что рынок труда положительно влияет на качество рабочей силы. Несмотря на наличие уже нескольких производственных предприятий с купеческим капиталом, Алексей Романов все рассматривал через перспективу развития дворцовых мануфактур и подозрительно относился к частникам. Понимая, что в допетровскую эпоху многого на Руси не сдвинуть, Роберт предложил всего несколько мер, не слишком революционных, но упрощающих в будущем жизнь Петру.

Матвеевы получили щедрое предложение создать несколько заводов вокруг Москвы. Царь обещал земли, Артамон рабочую силу, все остальное европейское.

Русским было предложено начать строительство железной дороги от Москвы до Варшавы. На участках Париж-Берлин и Берлин-Варшава работы уже шли полным ходом.

При церкви Единого Бога в Немецкой слободе царь разрешил открытие платной клиники для бояр, а в Москве – школы для боярских детей.

Русская Православная церковь призывалась к восстановлению христианских храмов на освобожденных Балканах и принятию под патронаж истерзанной турками Греческой Православной церкви. Взамен – открытие храмов Единого Бога в Первопрестольной, Киеве, Новгороде, Минске, Полоцке и Вильне.

Русские купцы получили приглашение строить торговый порт в устье Невы и железную дорогу от побережья до Москвы.

Наконец, договорились о постепенной ликвидации стрелецкого войска и создании небольшой, хорошо вооруженной армии из полков нового типа, с нарезным вооружением и европейскими офицерами.

Роберт Ли не совсем понимал, зачем Олегу развитие этого отсталого государства, не проще ли поделить его на колониальные зоны и взять под свой контроль. Но авторитет нового главы Миссии поднялся настолько, что он решил довериться интуиции своего шефа.

В Коломенском отяжелевшего, осоловевшего и задремавшего царя обвязали страховочным концом и аккуратно спустили на землю. Готовясь к визиту на Русь, Ли подсчитал, что к моменту, когда в истории Земли-1 Петр Великий отстранил Софью и стал самодержцем, Алексею Михайловичу исполнилось бы 60 лет. С помощью медикаментов не сложно продлить ему жизнь и спасти страну от внутриполитических шатаний, стрелецких бунтов и неэффективного правления при Федоре и Софье. Но для решительных реформ нужен энергичный монарх, воспитанный в Европе и окруженный квалифицированными советниками. А не просто собутыльниками для всепьянейшего собора.

35. Земля – 2. 27.10.1672. Суэцкий залив – Индийский океан

Видеоролик, который получили все миссионеры, Джей Луис, Ван Вей и супруги Оранские, Олег попросил посмотреть срочно и непременно.

Первый эпизод запечатлел погрузку остатков колонии свальдов в Суэцком заливе на галеон «Месета». Ящеры, чье понурое состояние угадывалось и без всякой мимики на их плоских мордах, сгоняли мелюзгу в шлюпки, брали с собой какие-то мелкие вещи и перебирались на судно.

Олег обещал, что за оставленный космический корабль с уцелевшим бортовым оборудованием ящерицы получат на Мадагаскаре шанцевый инструмент, машины и стройматериалы, которые позволят им вести сравнительно цивилизованный образ жизни. За каждую единицу товара президент долго ругался с «Сережей», грозил порвать все договоренности и до конца расстрелять колонию из дальнобойных пушек.

Согласившись на все, свальды двое суток раскапывали подземные тоннели, где до начала битвы спрятались малолетние особи и нонкомбатанты. Разрывы 100-миллиметровых фугасов обрушили коридоры, большую часть рептилий раздавило насмерть в первые же минуты обстрела, некоторые задохнулись, пока не пришла помощь. Яйца, отложенные в верхний слой песка, превратились в яичницу еще во время обстрела трехдюймовками. Нетерпимость расы к другим разумным существам и нежелание договариваться приводили к тому, что поголовье свальдов неуклонно уменьшалось при любом контакте с иными цивилизациями.

Камера показала крупным планом матросов, сидящих в шлюпках на гребных банках. Их лица выражали искренний ужас от множества хищных челюстей, щелкающих поблизости. Мелкие несмышленые динозаврики норовили ухватить зубами одежду и неприкрытые участки кожи моряков, взрослые их оттаскивали.

Все обратили внимание на редкостно криминальный вид экипажа, даже по меркам сурового XVII века. В команду набрали висельников, пиратов и каторжников, пообещав помилование после недолгого рейса с рептилиями.

Фрегат «Раджив», флагман французского военного флота, выполнил функцию простого буксира, вытащив галеон в Индийский океан. Там «Месета» подняла паруса и своим ходом двинулась на юг, к Мадагаскару.

Снова крупный план, лица уголовников на шканцах, перевод диалогов. Они оживились, страх перед ящерами поутих, между собой совещались, как угонят галеон после высадки хвостатых, а потом… Потом будет видно.

Второй эпизод вернул зрителей в кошмарное утро 15 октября. Среди обгорелых и погнутых двухдюймовых орудий западного отряда бродили четверо ящеров. У них не было ни легких скафандров, ни бластеров. В лапах наганы и у двоих винтовки, явно трофейные. Четверка проверяла, выжил ли кто-либо в бойне, и делово добивала раненых.

Покончив с зачисткой и угробив не менее сорока человек, зверьки отловили четырех лошадей, привязали их к орудиям и занялись не менее интересным делом. Отбирая трупы с уцелевшей нижней частью, снимали с них сапоги и брюки, отрубали ноги, от ног отделяли голени. Те части, что мясник назвал бы окороком, аккуратно увязывали и вешали на коней. Утомившись, заготовители продуктов сели перекусить. Камера крупным планом и со звуком запечатлела, как свальд отрывает руку английскому артиллеристу, скидывает рукав как кожуру, сочно вгрызается в плоть, чавкает, брызгает кровью и облизывается.

Снова изумрудная синь Индийского океана и корабль на всех парусах с людоедами на борту. Закадровый голос Олега:

– Давая обещание врагам, что отпущу их с миром, я не видел эту сцену. Ее снял Мохаммед Аман, сидя в пяти километрах с полностью разряженным скафандром, убитым другом на руках и чувством полного бессилия что-либо сделать с тварями. Теперь исправляю оплошность.

Жук-шпион взмыл с реи галеона и показал «Раджив». Все три башни главного калибра развернулись к паруснику. Одного попадания хватит выше крыши, но фрегат дал залп и спустил катер. Моторное суденышко сделало петлю вокруг места, где плавали обломки, с борта раздалось несколько очередей. Снова закадровый голос:

– Подземные тоннели мы обследовали всеми доступными методами. Считаю, что больше свальдов на Земле-2 нет. Если кто-то считает нужным упрекнуть меня в уничтожении целой колонии разумных существ и нарушении обещания, прошу. Но, учтите, я сам принял это решение и никого не втянул разделить за него ответственность. Спасибо за внимание.

Часть восьмая. 36-40

36. Земля — 2. 30.10.1672. Иерусалим

Разглядывая стены одного из древнейших городов мира, о котором Олег вытянул массу нужной и ненужной информации из сервера Миссии, он не мог понять, как на мизерном пятачке земли площадью менее одного квадратного километра произошло столько исторических событий, уместилось множество памятных мест различных культур и сплелось огромное количество неразрешимых противоречий.

Иерусалим – место, где все условно, относительно, но при этом считается абсолютным и незыблемым. Гора Сион – это, возможно, мелкая возвышенность на юге города. Но евреи называют так целую зону, включая храмовую гору. Конкретно, что же такое Сион и где он точно находится, не знает никто, зато есть масса людей, готовых умереть за свое понимание Сиона и его место в мире.

Слово «гора» применительно к Иерусалиму носит комический характер. «Гора» Голгофа, место распятия Иисуса, самая известная складка местности в мире, всего-навсего маленький холмик, чуть выступающий над поверхностью. За 2300 лет с предполагаемой даты распятия до начала Миссии библейские археологи Земли-1 нашли не менее семи мест возможной казни Спасителя. Слово «Голгофа» переводят как «лобное место» и как «лысая гора». Но в пределах старого Иерусалима гор нет вообще. Перепад высот, если за нулевую отметку брать узкие, словно вырезанные ножом овраги за пределами городских стен, и Храмовую гору, менее двухсот метров. Все возвышенности еврейской столицы измеряются единицами и десятками метров, они гораздо меньше 130-метрового парижского холма Монмартр. Его ни один, даже самый тщеславный парижанин не обзовет горой.

Олег особенно умилялся, узнав, что находились малограмотные, но очень уверенные в себе люди, утверждавшие, что библейский Иерусалим стоял на берегах Босфора, а на месте «традиционного» до XIX века ютилась невзрачная деревенька. Посмотрели бы они на эти стены, построенные в начале XVI века, когда осадная артиллерия еще не имела решающего значения при штурме города, и убедились, что город гораздо древнее, даже не ступая в него ногой. А потом отправились верхом на ослике, как Святое семейство, с берегов Босфора в Египет через Анатолию, Ливан и Палестину. Трудно судить о прошлом из мягкого кресла в своем кабинете, разглядывая из окна современную израильскую столицу, поглотившую пригород Тель-Авив на западе и обогнувшую высохшее соленое озеро на юго-востоке.

Стены нужно сохранить, но город взять штурмом. Все равно, что выкурить группу террористов, засевших в музее с заложниками. В качестве последних выступают три тысячи евреев и несколько сот христиан. Осаде противостоит полуторатысячный гарнизон иерусалимского султана. Вдобавок в городе примерно столько же мусульманских нонкомбатантов. В Газе только при одном появлении в гавани Маюме европейских кораблей и приближении сухопутных сил с шестиконечными звездами на эмблемах еврейское большинство восстало. Как оно разобралось с мусульманами, Олег решил не уточнять.

По пути к Иерусалиму президент кратко рассказал Мохаммеду о планах касательно Храмовой горы. Как и ожидалось, адмирал отнесся к ним без восторга.

– Скажи как мусульманин неверному, твое исламское мировоззрение сильно отличается от взглядов местных?

– Не считая того, что я видел звезды и параллельные миры. Если имеешь в виду отношение к вандализму Бени, не отличается ничем.

– Вы молитесь, что Аллах единственный Бог, а Мухаммед — пророк его. Вопрос: в трех землях три бога и три Мухаммеда?

— Ни один исламский богослов не слышал о параллельных мирах, я не специалист. Но думаю, что Аллах все равно единственный, творец вселенных, независимо от их количества. А пророк — человек. До Мухаммеда были Иисус и другие еврейские пророки, услышавшие, но неправильно понявшие слова Бога. Наверно, они могут быть в каждом мире.

– Поэтому верхушка скалы, с которой пророк оттолкнулся, чтобы подняться к Богу, для тебя одинаково священна на всех трех планетах.

— Естественно.

– Как же ты соединяешь веру в Аллаха с нашей официальной политикой Единой Церкви?

— Легко. Я знаю, что «святой» Клинтон — лжепророк, которого изображал Билл Джонс. Но устами «святого» он говорил правильные вещи, что Бог един и единственен. Это – Аллах. Когда-нибудь все неверные осознают правду и скажут «ашхаду ал-ля иляха илля л-Лаху уа ашхаду анна Мухаммадан расулю л-Лах», свидетельствую, нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — пророк Аллаха.

– Слушай, ты из-за Бени такой мрачный? Расслабься. Не дам ему проказничать.

— Нет. Из-за Петрухи.

-- Да, жаль парня. Но он нарушил приказ.

– Хотел увести на себя больше тварей. Чтобы вам меньше осталось. Мне показалось, когда он увидел, что ящерицы сожгли джип, и мы не уедем, а батареи на исходе, он специально подставился для моего спасения. Понимаешь, я спрятался за голограммой, а потом расстрелял свальдов, убивших Петруху. Если бы открыл огонь синхронно с Петькой, получил бы еще одно-два попадания, скаф держал. Зато дурень остался бы в живых.

– Не вини себя. У меня девять зверушек убито, у Ольгерта семь. Оба прятались, отскакивали после разряда и остались живы. Петька сам виноват, нахватался попаданий и продолжал играть в войнушку. Но парень был отличный, мне его не хватает.

С холма у Яффских ворот, где обосновались штабы воинства Голдберга и батальона французских драгун, прекрасно просматривались золотой купол Куббат ас-Сахра и более темная верхушка мечети Аль-Акса. Взрывать храмы до штурма города не решились. Еврейский вождь уже неоднократно пожалел, что обратился к Олегу о помощи в сносе мечетей. Их можно было бы разрушить и потом, поставив всех перед фактом.

Неизвестно, что пугало осажденных арабов больше – армия с необычным вооружением у западной стены или два зловещих вытянутых пузыря, круживших над городом. Один, с золотистыми звездами на боку, периодически зависал над стеной и ссыпал на обороняющихся множество гранат. Второй нес желтую звезду на красном фоне и никакой активности не проявлял.

– Олег, зачем ты пригласил китайцев? – спросил Голдберг, настороженно покосившись на Мохаммеда, посверкивающего злым черным глазом.

– Потому, что великие державы этого мира приняли решение взять под покровительство все важнейшие памятники Иерусалима, кроме иудейских, их вы и сами прекрасно сохраните. Западную коалицию представляю я, Китай – сын Ван Вея Франклин.

– Еще раз спрашиваю, зачем? Иерусалим – еврейский город.

– Ой ли? Ваш, библейский, снесли еще во время иудейской войны. На его месте воздвигнут римский город Элия Капитолина. Папская провинция Италии считает себя правопреемницей Римской империи, может, Папу пригласим править городом? Потом его сносили и строили еще несколько раз. Как Иерусалим его возродили крестоносцы, они ни разу не иудеи, вашего брата на дух не переносили. Потом османы, их разбила армия под знаменами Единого. Сейчас там арабы, хочешь, я с Мохаммедом и батальоном драгун очищу стену за полчаса? Твои соплеменники здесь уже полторы тысячи лет – временные квартиранты.

Голдберг не ответил. По лицу было видно, что слова Олега ранили его до глубины души.

– Короче, начинаем штурм. Храмовая гора передается китайским наблюдателям как незаинтересованной стороне, им поручено придумать компромисс, который никого не устроит, но будет всем навязан. В конфискованных у мусульман домах, поближе к Храму Гроба Господня, англичане разместят небольшой гарнизон для охраны христианских церквей и Виа Долороза.

– Еще и британцы? – возмутился Голдберг.

– Ты мечтаешь, чтобы меня склоняли, как я отбил Святую землю у мусульман и отдал ее жидам-христопродавцам? Беня, готовься, с Иерусалимом обретешь море проблем. Если снести Аль-Аксу и Храм Скалы, для мусульман место не перестанет быть святым. Они его сочтут оскверненным и начнут мстить потомкам святотатцев до последнего еврея. Или последнего мусульманина. Учти, с этого места и до империи Великих Моголов – сплошь последователи Мухаммеда, собираешься истребить их всех? Я – против. Кстати, не факт, что Аль-Акса стоит ровно на фундаменте Иерусалимского храма Ирода. Там столько всего было настроено еще со времен Давида и Соломона, целый дворцово-храмовый комплекс, от них куча остатков стен и фундаментов. Поэтому не парь мне мозги и строй Третий Храм в любой точке на Сионе, всем объяснишь, что здесь и был изначальный. По уточненным данным. Привыкнете. Или ты хочешь оставить евреев без главного храма еще на тысячу лет? Тогда, боюсь, они изберут себе другого Герцеля.

Оставив Голдберга в расстроенных чувствах, совсем не так видевшего взятие города, Олег позвал Мохаммеда и Тиита, с которыми на антингравах легко перемахнул на крепостную стену. Запретив пользоваться бластерами, музей все-таки, президент вытащил катану, а двое других подняли бронированные кулаки. Очистив Яффские ворота от солдат султана без единого выстрела, хотя сами арабы стреляли много раз, Олег с товарищами впустил в город драгун и еврейскую пехоту. Танки с гордым именем «Центурион-1» обиженно замерли у ворот, не рассчитанных на такие габариты.

Султан Сулейман I, бывший янычар, основатель новой и никому пока неизвестной династии, правил Палестиной меньше года. Он рассчитывал успешно отразить набег странных пришельцев, выдержать многомесячную осаду или, на худой конец, героически погибнуть, унеся с собой в могилу тысячи агрессоров. Но абсолютно не ожидал, что все произойдет столь буднично. В тронный зал зашли три рыцаря, двое с голыми руками, а третий с окровавленной саблей. Этот третий подошел ближе и странным механическим голосом сказал, не поднимая щиток шлема:

– Салам-алейкум, Сулейман. Я – президент Франции Олег Ширак. Наши войска в городе и вырезают гарнизон. Если тебе надо, чтобы хоть кто-то из них остался живой, пусть бросают оружие. Всем мусульманам покинуть город через три часа. Разрешаю по двадцать человек оставить в каждой мечети. Остальных вышвырнем силой, сопротивляющихся убьем. После окончания войны гарантирую возможность посещения правоверными Аль-Акса и Куббат ас-Сахра. Европейских и еврейских рабов отпустить. Время пошло.

Рыцари развернулись и отправились к выходу. Президент задержался.

– Да, здесь теперь государство Израиль. Рекомендую уезжать не ближе Дамаска.

На улице Олег свернул в сторону Яффских ворот, послав Мохаммеда и Тиита на Храмовую гору. Сняв с зачистки гарнизона два взвода драгун, тоже поднялся к Куббат ас-Сахра.

– Беньямин, не знаю, насколько ты готов выполнять мои условия по исламским храмам, но твои герои явно не намерены. Здесь примерно взвод, им дали команду на штурм Аль-Аксы?

– Олег, нет! Гепнер подтверждает, у каждого подразделения четкая задача уничтожать солдат гарнизона и не действовать без команды.

– Значит, передай Ицхаку, что считаю их дезертирами, уклонившимися от выполнения боевой задачи, и мародерами. Сами решайте, кого винить, что на Храмовой горе сейчас прольется еврейская кровь для защиты исламских храмов.

Тем временем обстановка на самом спорном пятачке земли всех времен и народов накалялась. Мохаммед с Тиитом расшвыряли солдат ЦАХАЛ, однако со всех сторон подтягивались евреи, остатки гвардии султана и еще какие-то непонятные личности. Погром после захвата города иностранной армией является многовековой традицией, в нем могут участвовать все желающие.

Вокруг храмов столпились мусульмане, на смуглых лицах решимость умереть на пороге, но не пустить гяуров в мечети. К ним начали просачиваться солдаты гарнизона, бросившие стены и заступившие на последний рубеж обороны. Количество людей явно превысило двадцать душ на мечеть, заявленных в ультиматуме султану, но Олега сейчас беспокоило не это.

Офицер с оливковой ветвью на погонах собрал вокруг себя бойцов и что-то эмоционально им втирал. Те подобрались, сменили магазины у АК-47. Не теряя ни секунды, президент подошел к молодому лейтенанту, представился по-немецки и заявил:

– Сагам! Какого дьявола вы тут делаете? Ваша задача уничтожить охрану стен! Почему вы покинули поле боя?

Парень перекосился и заорал на идише, вполне понятном Олегу:

– Наша задача построить здесь Иерусалимский храм!

– Объявляю вас дезертирами. Сложить оружие.

Тиит и Мохаммед стали по обе стороны от президента. Лейтенант отдал команду, взвод вытянулся в линию и поднял стволы.

– Отойдите, или мы откроем огонь!

Не только фанатик, но еще и дурак, подумал Олег и дернул Голдберга, чтобы тот наблюдал картину через камеры скафандра. За спиной сагама и его солдат собиралась толпа. Бородатые и пейсатые мужики в хламидах, ничуть не похожих на привычные в Европе черные костюмы ашкеназов, скандировали «Храм!» Ободряемый болельщиками, лейтенант скомандовал «огонь», и автоматные пули застучали по броне скафов. От мечетей раздались крики боли, часть попаданий пришлась в мусульман и драгун.

– Никого не убивать! – крикнул Олег, сбивая наземь лейтенанта. Буквально через минуту взвод корчился на земле, разломанные «Калашниковы» валялись в куче – миссионеры боялись утечки оружия в руки религиозных экстремистов. Цивильные отшатнулись назад, феноменальная сила и неуязвимость фигур в доспехах казались сверхъестественными и, значит, идущими от самого Бога. Или дьявола.

Раскидав толпу, к площадке у мечетей пробилась большая группа в форме ЦАХАЛ, впереди несся сам Гепнер в форме тааля, бригадного генерала. Это звание ему присвоил Голдберг, неведомо какой властью.

– Что здесь происходит?

– Ицхак, если не можешь контролировать кого-то из своих зверенышей, не используй их в бою. Мало того, что они дезертиры и мародеры, еще и пытались публично расстрелять меня с ребятами. Умеешь смотреть видео с переговорного гаджета? Сбрасываю тебе файл.

Гепнер огляделся. Позади рокочущая толпа соотечественников, больше тысячи, у многих камни в руках. У мечетей сотни три мусульман. Под ногами двадцать пять фигур в форме ЦАХАЛ, все в крови, у большинства конечности вывернуты под странным углом. Рядом отряд своих, столь же настороженно зыркающих по сторонам, и трое иностранцев, представляющих высшую силу. Добро пожаловать на Ближний Восток, генерал, здесь такие будни.

– Настаиваю на немедленном и показательном суде над сагамом и его взводом. В отношении сагама ходатайствую о смертной казни. Оцепите гору и отгоните бунтующих.

Тааль ничего не имел против президента. Наоборот, он знал, что без его участия вся цепочка событий, приведшая их на Храмовую гору, не состоялась бы, и освобождение Святой земли отложилось на десятилетия или даже века. Но нервное напряжение последних часов привело к срыву, и он заорал:

– По какому праву вы здесь мной командуете, на земле Иудеи?!

Несмотря на опасность, Олег приподнял щиток шлема и сверху взглянул на беснующегося военного. Под магнетическим действием глаз человека, не колеблясь убившего миллионы людей и готового уничтожать столько же каждый день во имя одному ему известной цели, Гепнер начал спускать пар.

– Мне похрен, где нахожусь. Спроси Беню, никто из моих противников долго не живет. Чего бы оно не стоило.

Тааль вспомнил жуткую дуэль Олега с датским королем, кровавую репутацию президента и почувствовал липкий страх от того, что полез против силы, ему не подвластной. Бронированные перчатки ухватили генерала за камуфляж, встряхнули и приподняли.

– Обеспечиваешь охрану мечетей. Не справитесь – Иерусалим займут британские и французские части. Евреи увидят Стену Плача не чаще четырех раз в год, по праздникам, – немного сбавив тон, он добавил. – Римляне, мусульмане и католики резали вас как скот тысячу семьсот лет. Но даже это, Ицхак, не дает евреям право перестать быть людьми и уподобиться вашим палачам.

Отпущенный наземь, бригадный генерал взял себя в руки и оперативно распорядился оцепить место инцидента. Куда-то уволокли взвод дезертиров, оказали помощь пострадавшим от их обстрела. Одному французу и трем арабам она уже не понадобилась.

– Гепнер, в ЦАХАЛ плохо со строевым уставом. Вы должны подавать пример. В следующий раз, получив приказ, не забудьте о правилах воинской вежливости.

– Есть, сэр!

К вечеру большая часть мусульман с воплями и причитаниями покинула, наконец, священный город. Погасли пожары, а войска разогнали сцепившихся между собой евреев, католиков, православных и армян, раскатавших губу на освобожденную арабскую недвижимость. Олег еще раз встретился с Голдбергом уточнить разграничение зон влияния.

Нескромная рука Бени очертила границу нового Израиля, никак не соответствующую резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 181 от 29 ноября 1947 года, принятой в мире Земли-1 для образования одноименного государства. Западный рубеж прошел по линии строящегося Суэцкого канала, с юга и востока Биньямин зацепил огромный кусок морского побережья и восточного берега реки Иордан, все окрестности Кинерета, включая Голанские высоты, и на севере – тут, наверное, рука дрогнула – почти весь Ливан со знаменитым Баальбеком.

Когда Олег иронично глянул на основателя новой державы, он увидел, что Биньямин продолжает хмуриться. Понятно, решил президент. Голдберг готов поменять Синай, Ливан, Галилею, к ним, если что, Антарктиду в придачу на один гектар Храмовой горы. Не судьба.

37. Земля – 2. 31.12.1672 – 1.01.1673. Сансья

Неправда, что китайцы совсем не отмечают Новый год по григорианскому календарю. Соприкоснувшиеся с европейской цивилизацией считают его праздником, хотя и не таким, как «настоящий», февральский, с карнавалами, драконами, фонариками, фейерверками и воздушными змеями.

Олег долго сомневался, принимать ли приглашение семьи Вей. Слишком мало времени прошло с событий 1670 года. В той катастрофе у генерала погиб племянник, у его жены – кто-то из более дальних родственников. Но не принимать приглашение было как-то … ну, все равно, что подчеркивать ту трещину, что оставалась после взрыва портала. Плюс у президента были некоторые личные мотивы, о которых он предпочитал не только не говорить вслух, но даже и не думать.

Способ доставки своего бренного тела он выбрал весьма оригинальный. В назначенное время на закрытую режимную территорию отряда с Земли-2 тяжело плюхнулся непонятного вида и назначения аппарат. Его тут же взяли под прицел десантники Джей Луис и окружили драгуны. Олег вылез из кабины и снял шлем.

Заезженный, с трижды выработанным ресурсом и частично разукомплектованный космический челнок устало замер под вечереющим небом. Его обнаружила компания из Малиновского, физиков с Земли-1 и Китая во чреве корабля свальдов. Напрягая все свои навыки по ремонту в неприспособленных для этого условиях, Олег умудрился запустить силовую установку машины, подключить управление к своему комму и заправить вспомогательные всеядные двигатели обыкновенным бензином. Несмотря на отчаянные просьбы Франклина взять его с собой, глава Миссии не счел возможным рисковать. Сам, упакованный в скаф, он рассчитывал выбраться при любой аварии.

Находку Олег решил подарить команде земляков. Он решил, что только в Китае возможно отремонтировать челнок до эксплуатационного уровня, в крайнем случае что-то выпросив у военных с Тибета. Наконец, на его борту имелся вполне работоспособный генератор высоких энергий, хотя и изрядно поношенный.

– Отличный новогодний подарок, генерал!

– Здравствуй..те, господин полковник.

Надо же, смущается, отметила Джей. Она хитро смотрела на французского президента и с трудом верила, что этот 32-летний солдафон, убивший оптом два миллиона человек и несколько сот разумных существ по мелочам, стоит перед ней и робеет.

– У меня тоже есть для вас подарок. Вей и меня пригласил. Вручу там.

Олег судорожно начал предложение «прекрасная мисс, само ваше появление уже есть лучший в мире подарок», но фраза булькнула в горле и умерла невысказанной. Поэтому сказал просто – буду ждать – и ретировался.

Наверно, хорошо, что не разразился цветастым спичем. Невысокая, крепкая, с правильными негроидными чертами лица и нежной шоколадной кожей, Джей по-своему была довольно симпатичной, но абсолютно не подходила в качестве мишени для паркетной лести.

Во дворе аккуратного коттеджа Олег оглянулся.

– Что-то забыл в прошлый раз? – иронично спросил Вей.

– Да. Бесхвостого дохлого кота.

– Черт! Мы три дня не могли понять, что так воняет, пока не вытащили падаль из-под досок.

– А я две ночи бросал его к вам через забор, чтобы замучить охранную сигнализацию. Потом хвост, к которому привязана веревка, оторвался, и кот завалился где-то здесь.

Впервые за много лет Сартаков оказался за семейным столом на Новый год. Хлопотливая жена генерала бросила на гостя несколько боковых взглядов, все-таки очень неоднозначная у того репутация, убедилась, что не кусается, и принялась подкладывать большие ломти. Китайская кухня не только вкусная, изобилующая сладкими и кисло-сладкими соусами, островатыми блюдами, соленостями, морепродуктами, за китайским столом незаметно для себя съедаешь в разы больше, чем предполагал. Через полчаса Олег понял, что в таком состоянии продул бы схватку не только с датским королем, но и любым опытным мечником.

Младший Вей рассматривал страшного француза такими широко раскрытыми глазами, что стал не похож на китайца. Он завидовал старшему брату, который летает по миру, испытывает настоящие приключения и видит массу интересного. Новый год Франклин встречал в Иерусалиме, периодически присматривая за представителями разных народов и конфессий.

Разговор прыгал по случайным темам, Вей рассказывал о Китае, Олег о своих скитаниях. Пришла Джей, и французский лидер ощутил, что стал плохо слышать хозяина дома. Тот ощутил диссонанс, свернул беседу и наполнил бокалы.

После плотного ужина вышли прогуляться. Несмотря на утилитарный характер застройки, VIP-зону облагородили. К водохранилищу проложена аллея. Ван вышагивал впереди, супруга рядом, сын нарезал круги, как орбитальная станция. Олег неторопливо топал сзади. Джей взяла его под руку.

– Что подарить человеку, у которого все есть? – спросила женщина, доставая из кармашка маленький пакет.

– Вы обо мне? Странно. У меня как раз нет ничего. Ни семьи, ни собственности. Ни пенсии за выслугу лет. Одна лишь должность и служебное жилье. Дворец Пале-Рояль.

– Ну, на такой должности можно получить многое, – Джей раскрыла пакет, в котором лежали две блестящих дробинки. – Потянись коммом к любой из них и активируй.

Олег взял шарик и проглотил его. С таким же успехом мог ввести в любую полость тела. Заработав, гаджет цеплялся за организм и питался от нервной системы. Спутница забрала второй.

Сартаков знал, что это такое, но никогда не пользовался. Фактически, они приобрели конфиденциальный канал связи между собой, не фиксирующийся ни комом, ни наружными средствами перехвата. Такие комплекты использовали спецслужбы, в армии иногда выдавали напарникам, действовавшим в особо сложных условиях.

Джей начала напевать какую-ту песенку, ее комм транслировал пейзажи. Поверх информационного шума Олег уловил: «Слышишь меня?» Ответил: «Да!» Потом повернулся к ней и сказал:

– Пока есть несколько минут, лучше поговорим так. Через технику всегда успеется.

Полковник улыбнулась.

– Я тебе тоже приготовил подарок. Нет, не челнок, то служебный. Вот.

Он достал кольцо, старинное уже в XVII веке. Взмах женских ресниц бывает громче слов, подкрепленный дуновением тепла, донесшегося через новый канал связи.

Джей примерила его на палец, точнее, подобрала палец, на который украшение село хорошо, и выдала стандартную женскую ложь:

– Как ты угадал, какой у меня размер?

Олег смущенно пожал плечами.

– Прелесть. Если не секрет, откуда оно? Военный трофей?

– Я не мародер. Кольцо из России.

– Спасибо, – Джей поднялась на цыпочки и легонько коснулась его губ, потом потянула к паре китайцев, от которых они отстали. – Всегда буду носить. Оно даже в бронескаф зайдет.

Несмотря на семью генерала и присутствие редких прохожих, Олег на миг почувствовал, что возник целый мир, где они вдвоем с единственной и желанной женщиной. Там уютно, там его дом, там он кому-то нужен как мужчина, как личность, а не государственный деятель.

Огромное продолговатое водохранилище казалось настоящим морем, огни на противоположном берегу терялись вдали. С воды потянул неприятный ветер, повернули назад к дому Вея.

– Кстати, ничего нового не выкопали у свальдов? – спросил он президента.

– Пока нет. Получается, их лохань прыгнула дважды – еще «выше» из мира Земли-1 в замедленный поток времени, потом провалилась к нам. Скорее всего, подверглась какому-то внешнему воздействию. Умные парни считают, на бортовом оборудовании сложный пространственный маневр невозможен.

– Получается, там ничего полезного не нашли, кроме этого челнока? Жаль, – заключил китаец.

– Не совсем. Очень пригодилась противометеоритное орудие. Оно сейчас на платформе, им выжигают скальные выступы, мешающие строительству канала. Преемник Вобана говорит, что пушка ускорит стройку не менее чем на год. Понимаю твой вопрос, стоило ли оно жизни 1033 человек, включая одного миссионера. Я не могу на него ответить. Главное было – избавить планету от опасности ящеров. И если бы пришлось снова на них нападать, поступил аналогично еще раз. Ну, может, план слегка скорректировал бы, лучше узнав поведение врага. Полковнику Зисеру для той же цели достаточно было выстрелить в гнездовье тремя граммами свинца.

– Точно не будешь передавать данные с компьютера звездолета в Тибет? – этот вопрос председатель Госсовета задал по инерции. Пока был жив канал связи с его «верхом» – командованием НОАК на Земле-3, ему бы и в голову не пришло столь легкомысленное отношение к руководству.

– А смысл? Наши высоколобые – военные из отряда Джей и твои умники – уже прогнали данные сто раз вперед и назад за полтора месяца. А «наверху» прошло пять часов. В лучшем случае, утвердили бы план исследований на следующую неделю.

Новый год по часовому поясу Сансья встретили звоном бокалов в кругу семьи, а потом Олег с полковником Луис под руку отправились в казарму посмотреть, как отмечает свободная смена.

– На самом деле, с прибытием французских драгун нас стало слишком много. Достаточно одного дежурного оператора. Тибет счастлив, если выстрел по рейдеру произойдет в течение часа их времени. У нас проходит восемь суток. Я могу гостить в Париже, прилететь на дирижабле и успеть к началу акции. Поэтому дрессирую ребят на поддержание бдительности, враг не дремлет, родина в опасности и т.д. Патрулируют с французами плотину, подсматривают за китайцами. В общем, скука. При этом драгуны ждут, что их скоро начнут менять, мои завидуют, они тут навсегда.

– Предоставляй им отпуск. Пусть посмотрят Европу эпохи Просвещения, пирамиды в Египте.

– Хотела бы, но не имею права. Каждая смена при заступлении на дежурство отчитывается перед Зисером.

– Уфф. Как хорошо, что я не отчитываюсь ни перед каким начальством. Кстати, как ты получила полковника в таком молодом возрасте?

– Как и ты. Попала туда, куда никому не желаю, и выжила. Потом еще раз. В 28 была майором, а в 30 уже полковником.

Олег понял, что Джей не хочет вспоминать о взлете своей карьеры, и не настаивал. Разговор странный какой-то шел. Общались сослуживцы. Или коллеги. Магия невесомого поцелуя куда-то улетучилась.

В левом крыле операционного зала, где была оборудована казарма для шести человек рядового и сержантского состава, а также офицерские комнаты, обнаружился праздничный стол. При входе начальства все вскочили, Джей скомандовала «вольно» и представила президента. Бойцы забыли даже про спиртное. Допущенные к секретности, они знали про головокружительную карьеру и неожиданную опалу Сартакова, ставшего для них живой легендой.

– Господин м…м полковник, разрешите обратиться!

– Для Объединенного флота я уже не полковник, а гражданский. В лучшем случае, в отставке. В здешней французской армии – генерал, у нас пока нет делений на генерал-майора, генерал-лейтенанта и прочих. Зато у меня есть маршал, он же министр обороны, и адмирал, командующий флотом и кораблестроением. Но вы – не граждане Франции, значит, для вас просто Олег.

– Господин генерал! Олег! У меня остаток службы по контракту с флотом 8 месяцев. Зачислите меня на службу, если я не продлю контракт с Землей?

Президент обернулся к Джей. Она пожала плечами – что после службы, не ее дело.

– При положительной характеристике командира отряда можете рассчитывать на командную должность. Например, наш главный флотоводец служил простым капралом в охране Тибета. Рядовой Петренко был президентом Франции.

– Который погиб? – спросила Джей.

– Да. Поэтому предлагаю налить и помянуть всех, кто погиб на Земле-2, – Олег перечислил их поименно. – Одиннадцать человек, родившихся там же, где и все мы, обрели покой на этой планете.

Выпили молча и не чокаясь.

– Что, парни, не испугались? Рядом со мной смертность намного выше, чем дежурства на Сансье.

Загомонили все. У остальных собравшихся в комнате контракты заканчивались от года до трех. Все как один горели желанием перейти на службу в местную армию, если не во французскую, то хотя бы китайскую. В глазах Джей он прочел такую же просьбу. Ее он со временем точно заберет, но в другом качестве. Если будет жив.

Вошел капитан Джеймс Хобсон, заступивший на вахту.

– Господин президент, будете ночевать у нас в казарме? Вот чип от свободной комнаты.

– Спасибо, Джеймс. С Новым годом вас!

Общаясь с людьми, виденными впервые, Олег не чувствовал себя чужим в их компании. Всех сближала командировка с билетом в один конец, продолжительностью в жизнь. Но разница была, и существенная. Сартаков и другие миссионеры, живущие в Европе, вросли в этот мир, изменили его под себя. Обитатели казармы в Сансье несли очень важную для безопасности родины службу, но ощущали себя отрезанными от Земли-2 и запертыми среди подозрительно глядящих на них китайцев и ждущих перевода драгун.

Под конец Джей сводила Олега в самую суперсекретную часть здания, операционный пост, где, собственно, и происходило дежурство защитников орбиты.

«Тебе не влетит? Я уже не военнослужащий флота, все мои допуски аннулированы».

«Плевать. Ты – официальное лицо, глава дружественной державы».

– Вольно. Капитан Хобсон, доложите обстановку.

– Сигнала об атаке нет, господин полковник.

Сколько уже тысяч раз звучал здесь такой рапорт, подумал Олег, а вслух спросил:

– Чем разрешается заниматься во время вахты при отсутствии команды атаковать? То есть практически все время.

– Самообразованием, господин президент.

– В какой области вы поднимаете свой уровень, капитан?

– Развиваю языки, выученные под гипно – китайский, французский и русский. Изучаю технологию производства металлопроката.

Сержанты тоже зубрили языки, один увлекся мореплаванием, другой, самый дальновидный, штудировал банковское дело.

«Ни один не пытается совершенствовать военную подготовку».

«Чему удивляешься. Все до одного – твой кадровый резерв».

Говорить по личной линии связи было удивительно приятно, транслируя другому не только мысли, оформленные в слова, но и эмоции.

Джей проводила Олега до выделенной комнаты. Он посмотрел на нее долгим взглядом, взял за руку, но смог выдавить из непослушной гортани только «спокойной ночи».

Снова типовая армейская койка 210 на 70 сантиметров, унифицированный душ, стандартное белье. В Париже было не то чтобы удобнее, но индивидуальнее. Казарма и есть казарма.

Снова один. Даже в новогоднюю ночь. И много-много ночей подряд.

Через дрему он услышал щелчок замка, видно, чип-ключ не у него одного. Темная тень скользнула под одеяло, черная рука легла ему на грудь. Но он точно знал, что при свете дня она нежно-коричневого цвета.

38. Земля – 2. 9.03.1673. Париж

– Таким образом, мы отрезаны от оборудования по производству современных микрочипов. Нашей цивилизации придется пройти путь пошагового развития радиоэлектроники. Сейчас мы можем перейти к массовому выпуску дискретных пассивных, а также полупроводниковых элементов. Эпоху радиоламп, длившуюся более полувека, мы перепрыгнули. Переход к радиовещанию требует мощных радиопередатчиков с высоко расположенными антеннами. Учитывая, что мы развиваем проект в Париже, я предлагаю украсить Марсово поле этим симпатичным сооружением.

Фуонг Ди вывел изображение, известное не только во всей Франции, но и за ее границами и даже за пределами Земли. Но не в XVII веке.

Перед миссионерами повисла голограмма Эйфелевой башни.

– Таки во что она обойдется? – привычно проскрипел Голдберг, не оставивший без присмотра финансы Миссии.

– Не дороже фрегата класса «Раджив». Все-таки у нас методы расчета прочности конструкции лучше, чем в 1880-х годах, совершеннее краска и выше уровень механизации. И опыт четырех с половиной столетий эксплуатации железной леди. В том мире ее постройка окупилась почти мгновенно. Вам, Биньямин, этот проект особенно выгоден. Чем больше нужно радио, тем больше спрос на полупроводники, что вы готовитесь производить в своих бесплодных землях.

Потуги Голдберга превратить долину Кедрон в Кремниевую стали притчей во языцех, и Фуонг не удержался. Вместе с тем, это первая попытка создать хай-тек, по местным меркам, за пределами Западной Европы и Китая.

– Развитие хлопководческих ферм в южной части Северной Америки сдерживается дефицитом рабочей силы. Плантаторы жалуются на слишком поспешные меры по ограничению работорговли, – Ольгерт, отозванный в прошлом году из Польши, получил в качестве зоны ответственности Вест-Индию. Теперь полосу территорий, тянувшихся от полуострова Флорида до Тихого океана, называли Французской Америкой, севернее лежала Британская Америка и Французская Канада. Кромвель отказался от Гренландии, и этот огромный кусок обледенелой земли подхватили Провинции, так, на всякий случай.

– С рабством надо бороться. Предлагаю самую прогрессивную форму борьбы – скупать рабов у наших партнеров на условиях отработки своего освобождения на плантациях. Скажем, лет пять, – проявил доброту Джонс. – Значительная часть бывших рабов там и останется, превратившись в низкооплачиваемую наемную рабочую силу.

– Правильно. Ли, готовь поправку к закону о запрете рабства, я сегодня же подпишу, – Олег подумал и выдал собственный креатив. – Американских индейцев к работе не приспособить, ни в качестве рабов, ни по найму. Предлагаю мотивировать их освобождением от рабства. Британцы отловят невольников, мы их выкупим на тех же условиях – отработки. Можно попробовать на небольшой группе. Еще проще с испанцами и их индейцами из Латинской Америки.

– Господа, у нас основной резерв наращивания рабочей силы – снижение детской смертности, – Нурлан тянул бюджетное одеяло на себя. – Предлагаю заложить еще не менее двух фармацевтических фабрик. Первая уже окупилась экспортом в Центральную Европу.

– Торговля лекарствами предполагает наличие производства холодильных установок, – снова подключился Фуонг Ди. – При нынешнем уровне фармацевтики большинство препаратов хранятся при пониженной температуре. Не говоря о сложности выпуска холодильников, подчеркну, что электричество для их питания есть только в столицах и некоторых крупных городах. А гидроэлектростанции строятся еще только в пяти местах во Франции, две в Испании и по одной в Португалии и Провинциях. Британцы и немцы пока жгут уголь.

– Предлагаю увеличить прием заказов на парусно-паровые суда и включить в число допущенных к заказам Баварию, Австрийскую часть Империи, Генуэзскую и Венецианскую республику, Русское царство, Корею, Японию, императорскую часть Китая, Великих Моголов, а также их частные компании. То есть практически всех, кроме Турции и каких-то сомнительных режимов, – предложил Мохаммед. – Боевые корабли пока не имеют сбыта. При имеющемся стандарте вооружений – кормовое и баковое 50-миллиметровые орудия с осколочно-фугасными боеприпасами – торговые суда достаточно уверенно справляются с одиночными пиратскими парусниками, все крупные группировки мы извели. При попадании такого судна к пиратам, в результате бунта или нападения на стоянке, любой корвет и, тем более, фрегат, расправится с ним без ущерба для себя. Теоретически конечно, прецедентов не было.

– Принято, – утвердил Олег. – Только учти, голландцы и британцы тоже получат право принимать заказы от кого угодно. Назревает внутренняя конкуренция. Согласовывай цены. И активнее раскручивай на заказы новых партнеров – пруссаков, шведов, марроканцев и поляков.

Кольбер, не все понимавший из разговоров миссионеров, например, про радиолампы и антенны, показал свои расчеты по развитию автодорог. Автопарк Франции уже перевалил гордую отметку в две тысячи единиц грузовых автомобилей и джипов, но, увы, пока оставался спрос только на модели повышенной проходимости из-за неразвитости дорожной сети. Требует завершения Лангедокский канал, благодаря которому небольшие суда смогут попадать в Бискайский залив из Средиземного моря, не обходя вокруг Пиренейского полуострова.

Малиновский попросил ассигнований на резкое расширение с осени платного обучения для иностранных студентов на подготовительном отделении с тем, чтобы часть выпускников следующего года оставить на расширение Сорбонны и ее филиалов.

Де Лувуа предложил увеличить выпуск винтовок М-1 для продажи Швеции, Пруссии и России, уверяя, что французская армия, вооруженная АК, ДШК и КПВ, при случае легко расправится с обладателями неавтоматического оружия.

Тиит запросил для Португалии заем для расширения добычи каучука в Бразилии и расширения кофейных плантаций, Ли – то же самое для Испании и Польши в целях развития кожевенной и текстильной промышленности.

Обсудив еще десятка три наболевших и затратных тем, миссионеры и приглашенные доверенные французы утвердили поправки на второй квартал к бюджету Франции, Испании и Португалии за 1673 год.

– Замечательно, господа. Вероятно, не все знают, что свальды перед посадкой бросили буй 0-пространственной связи. С гордостью за наших коллег из Китая я готов сообщить, что им удалось взять аппарат под контроль и снять все записи за два года его работы, торжественно заявил Олег.

В зале и в гаджетах связи повисла тишина. Даже Кольбер и Лувуа, впервые услышав про 0-пространство, уловили напряжение момента и ждали.

– За два года в режиме приема – ноль. Ни одного сигнала. Господа, мы в этой галактике одни. Если никто извне не успеет раньше или не проснется молодая напористая цивилизация, окружающий космос в радиусе нескольких тысяч парсек принадлежит людям.

После окончания «сеймика», как его называл Роберт Ли, Голдберг попросил Олега уделить немного времени делам Израиля.

– Мы взяли под контроль большую часть исторической территории Иудеи и Галилеи. Но вокруг арабы. Пограничные конфликты постоянные. Может, начнем распространять влияние Миссии дальше на Восток?

– Беня, скажи честно, у тебя есть конфликты между местными, ашкеназами, сефардами, голландскими, польскими и русскими?

– Ой вей, каждый день.

– Значит, дальше не суемся, пока внешняя угроза не сплавит твой разношерстный сброд в единую нацию.

– Отказываешься помочь.

– Нет. Просто с арабами надо по-другому. У тебя есть отличный заложник – Храмовая гора. Наводи мосты с соседями, обещай им периодический доступ паломников к Аль-Акса и Куббат ас-Сахра в обмен на снижение уровня противостояния. Не хотят иметь дело с неверными? Нет проблем, отправлю твоего друга, Мохаммеда. Он договорится с любыми единоверцами. А не договорится – отстрелит им голову, у адмирала нет сантиментов.

– У тебя все слишком просто.

– Нельзя усложнять. Иначе вундерваффе не сделаем и за тысячу лет. Только вперед! Кстати, считаю, у тебя проблемы экономические острее, чем военно-политические. Скоро европейским евреям и христианам покажется накладно тратить столько средств на содержание форпоста «правильных» религий в пустыне. Развивай Галилею, там самые плодородные земли, и средиземноморское побережье. Я видел картинки Хайфы с Земли-1. Пригласи меня в Бахайский сад!

– Знаешь, Олег, я часто думаю, тебе надо было смесить меня раньше. Я успеваю думать на один-два хода вперед, не более, ты видишь всю перспективу. Даже наш первый премьер, Гепнер, которого ты перед подчиненными растряс как грушу на Храмовой горе, это признает.

– Спасибо. Не комплексуй, прорвемся. А на въезде в Тель-Авив будет стоять твоя уродливая статуя и указывать рукой на автомобильные пробки. Шолом!

Следующий контакт был с Китаем. Конечно, не по комму.

«Привет!»

«А-а, сам господин президент».

«Извини, наверно, разбудил. У нас поздний вечер. Знаешь, вчера, когда разговаривали, почувствовал в тебе что-то необычное».

«Надо же, почувствовал! И трех месяцев не прошло. Мужики, вы удивительные существа. Как ты вообще можешь руководить людьми, если не понимаешь даже меня, с прямой эмоциональной связью?»

«А что я не понял?»

«Безнадежно. Пока не скажешь прямым текстом, желательно в форме донесения, не дойдет. Хорошо. Я подала рапорт об уходе в отставку».

«Ого. Но у тебя контракт еще на три года».

«Есть основания для досрочного ухода. Например – беременность. Твой новогодний визит, как видишь, не прошел безрезультатно».

Усилием воли, большим, чем на дуэли с дыркой от датского меча, Олег вытащил себя из ступора и не нашел ничего лучшего, кроме как ляпнуть:

«Ты меня использовала».

«Надо было обратиться к другому?».

«Не-е-ет».

«То-то же. Позовешь или мне самой разбираться?»

«Конечно. Что ты. Пале-Рояль ждет тебя».

«Плевать на твой гребаный дворец. Ты сам меня ждешь?»

«Конечно! А когда подпишут твой рапорт?»

«Будто сам не служил. Два-три дня. Успею родить, наверно».

«То есть ты приедешь раньше рапорта?»

«Дурачок! Естественно».

«Хорошо. Отлично! Только знаешь, у нас все по старинке, надо брак регистрировать, в храм сходить. По-обычному, как большинство «наверху» живет, не принято».

«Ты мне предлагаешь руку и сердце, или потому что «так принято» во Франции?»

«Я несу какую-то чушь. Конечно, руку, сердце и остатки печени. Выходи за меня замуж!»

«Поняла. Мозги не предлагай, потому что, когда со мной говоришь, они тормозят. Ладно, подумаю. Подумала. Согласна».

39. Земля – 1. 30.04.2321. Тибет

– Дэвид Кинг, а это мой помощник Ларри О'Браен, – темнокожий крупный и представительный мужчина протянул руку главе Тибетского исследовательского комплекса. Франк Штрудель, пожавший за свою долгую жизнь тысячи рук, научился различать, когда данный жест означает радушие, уважение или просто исполнение приветственного ритуала. Сегодня он узнал еще один вид рукопожатия, которое не значит ровным счетом ничего. От посетителей веяло властью и угрозой. Служба безопасности Совета Земли – не шутка.

– Здравствуйте. Располагайтесь. Чем обязан?

– Располагаться нет времени. У нас артефакт перемещения, который вашим бывшим сотрудником оставлен на Тортуге у криминальной структуры. Нам нужно срочно на Землю-2 для активации гаджета в биополе фигуранта. Вот подтверждение на расход энергии на двух человек. Прошу выдать нам по комплекту десантного снаряжения.

– Нет проблем. Вопрос: вас в Париж, где Сартаков обычно находится, или в Китай, где есть эксперты по пространственно-гравитационным проблемам?

Совбезовцы мельком переглянулись. Они лишь недавно узнали о Земле-2 и не представляли ни обстановку, ни географию места командировки.

– Уточню. В Китае есть приемный портал. Выделенной энергии хватит на вас двоих в скафандрах, я еще пошлю контейнер с грузами для нашего гарнизона. Если в Париж – то только двое вас, в комбинезонах и минимумом вещей.

– Так. Сколько времени лететь из Китая в Париж? – вопрос задал помощник Кинга, также массивный, непонятной национальной принадлежности, смесь арабских, китайских и еще каких-то кровей, и такой же опасно-скрытный.

– Если будет попутный китайский дирижабль, дней пять. Морем – два месяца.

– Прикажите послать дирижабль.

– Простите, кому? Гарнизон не имеет летательных аппаратов, они ему не нужны. С Госсоветом Китая надо договариваться, они не наши подчиненные.

– Чушь. Чем, собственно, вы здесь занимаетесь?

Штрудель смолчал. Его бесконечно раздражали двое облеченных властью громил, совершенно не понимающих условий возложенной на них миссии.

– Не здесь, Ларри. Порядок наведем там. Про то, что услышали, доложим. Я принял решение. Отправляемся в Париж.

– То есть эксперименты с артефактом пространственного перемещения будете проводить сами, без физиков?

– Запишем результаты. По возвращении отдадим на обработку экспертам.

– Вас ни о чем не информировали, – вздохнул шеф Тибета. – Даже не сообщили, что не существует способа обратного перемещения. Это дорога в один конец, господа.

– Чушь. У нас есть артефакт. Разберемся и вернемся.

Бесполезно возмущаться, думал Штрудель. Дело не в них, а в самой системе, которая выбирает и растит напористых и некомпетентных исполнителей. Самые упорные выбиваются наверх, возглавляют систему и обеспечивают ее самовоспроизводство. Потому галактам так легко удалось внедрить своих марионеток. Они такие же, прямолинейные, конкретные, рубящие короткими фразами, как из строевого устава. Если бы не проведенная полсуток назад акция, подобная тому, которую устроил Сартаков перед прыжком «вниз», Франк заподозрил бы, что перед ним – галакты.

Агенты одели комбинезоны. У каждого в руках оказался контейнер.

– Что это? – спросил Штрудель. – На Земле-2 строгие законы по ввозу отсюда оружия и другого высокотехнологического оборудования.

– Не смешите. Совет Земли дает нам право игнорировать любые законы, если они препятствуют выполнению задания.

Не считая того, что Земля-2 вне юрисдикции Совета. Эту простую мысль тибетский руководитель не высказал вслух, понимая, что все бесполезно. Зато отправил «вниз» информационный чип с лаконичным сообщением: «К вам два агента безопасности Совета Земли. Будьте предельно вежливы и аккуратны».

40. Земля – 2. 17.03.1673 – 18.03.1673. Париж, Сансья

«Олег, я говорила тебе, что наши научились засекать возмущение полей при пространственном перемещении из иного измерения? К тебе в Париж пожаловало что-то крупное. Будь осторожен, посетитель странный, почему-то не через наш дешевый маршрут».

«Спасибо. Получил весточку от Франка. Предупреждает, что прибудут двое, и между строк – они несут опасность».

Как назло, в Париже почти никого, только Нурлан, он совсем не боец. Из умеющих обращаться с оружием лишь Фуонг Ди относительно недалеко, в Бресте. Может успеть к вечеру, если успеет на поезд. Еще восемь дней назад Олег, не мешкая, рванул бы навстречу опасности, желая плюнуть ей в лицо. Сейчас он вдруг почувствовал, что больше не может позволить себе кидаться голым пузом на палаш, летать на полудохлом челноке ящеров, бездумно прыгать через вселенные и кидать вызов судьбе. Потому что был уже не один. И даже не вдвоем – втроем.

– Фуонг, быстро в Париж. Все бросай. В Пале-Рояле одевай броню и жди команды.

– Лечу. Что стряслось?

– Еще ничего. Но может. «Сверху» появился посланец с моей отрубленной левой рукой, ожидается еще один. Они не инженеры, не физики и не профессиональные экспериментаторы, а агенты службы безопасности Совета Земли. Ничего хорошего не жду.

– Ольгерт в Марселе. Вызвал?

– Не успеет. Мариновать их двое суток не буду, это открытый вызов. Сделаю попытку разрешить по-хорошему.

Проинформировав всех членов Миссии о возможных грядущих проблемах, Олег дал команду подтянуть роту драгун к дворцу, Родригес подкинул полицейских. Через два часа после прибытия второго агента приехал Фуонг и рысью кинулся облачаться к бою. Когда он закинул бластер в походное положение, услышал вопрос президента:

– Ты сам служил в спецслужбах. Скажи, что от них ждать?

Китаец поправил щиток шлема и сказал:

– Что угодно. Зависит от исходного задания. Багаж есть?

– Первый не дал себя досмотреть. Наорал на часового, тот оробел, хоть не понял ни слова из всеобщего языка XXIV века. Часовой и начкар под арестом. Гости под усиленной охраной, что у них с собой, неизвестно.

Олег замолчал, собираясь с мыслями.

– Проще всего их обоих арестовать. Все правила поведения в нашем мире давно отправлены «наверх», они наверняка провезли запрещенные объекты и оказали неповиновение при попытке досмотра. Но я пытаюсь избежать эскалации конфликта. В конце концов, командировочные обречены жить здесь очень долго, их придется со временем интегрировать в наше общество. Пошли, страхуй меня.

– Олег!

– Да?

– Должен сказать тебе кое-что. Я тоже спецагент. Среди нас не бывает добрых, честных и порядочных, это – профнепригодность. Но я на твоей стороне и не предам.

– Почему?

– Потому что здесь настоящая жизнь. Уверен, прибывшие воплощают все, осточертевшее мне в том мире.

– Не тушуйся. Главы государств тоже не бывают славными парнями, – Олег хлопнул Фуонга по бронированному плечу. – Не отключайся от моего комма, но отключи тактический комп от сетки. Пусть они не знают, что рядом есть кто-то со снаряжением. Будь в двадцати секундах от входа в мой кабинет. И постарайся их не убить, если что.

Однако в первый вечер все прошло достаточно благообразно. Драгуны провели обоих посланцев Совета в кабинет президента. Олег отправил сопровождение и предложил присесть.

– Господа! На территории Франции, Испании, Португалии, Великобритании, Пруссии, Нидерландов, Швеции и Израиля, вместе с колониями, проживает в совокупности более 200 миллионов человек. Это только европейско-израильская коалиция, я молчу про Китай. Чтобы управлять такой массой, требуется строгое соблюдение законов. Поэтому, чтобы не нарушать наметившееся взаимопонимание, убедительно прошу не нарушать правила и не подавать дурной пример аборигенам. Основные из правил написаны прямо на стене приемного отсека, в том числе не говорить при местных на всеобщем, – он не стал пока поднимать тему контрабанды. – Впрочем, вам здесь жить еще много лет, осваивайтесь.

Но прибывшие не чувствовали себя иммигрантами.

– Наша задача – определить, как работает портал перемещения, проданный вами на Тортуге, – заявил агент, представившийся как Дэвид Кинг. – У меня в контейнере фрагмент вашей руки и инопланетный артефакт.

– Уже добрались до него, – вздохнул Олег. – Вы хотя бы понимаете, что никто из землян не понимает, как действует эта вещь, какие в нее зашиты дополнительные функции. Она может шпионить за носителем, влиять на поступки. Кроме того, при ее инсталляции возникает мучительная боль. Я не считаю необходимым ставить столь рискованный эксперимент.

– У вас нет выбора. Прибор выключился, потеряв контакт с вашим биополем. У нас приказ вновь подсоединить его к вам и записать параметры.

– Господа, я не отказываюсь от сотрудничества, но, похоже, вы кое-что не учитываете. У меня истек контракт с Объединенным флотом, командование уведомлено о моем нежелании его продлить и отказе от земного гражданства. Сейчас перед вами гражданин и президент Французской республики, вам не подчиненный.

– Архаичного опереточного государства?

– Не надо иронизировать, Дэвид. Здесь есть население, территория, государственные институты, а через год по времени моей и вашей родины коалиционное сообщество уйдет далеко вперед. Если, конечно, не погибнет от интервенции галактов. Исходя из существующей опасности, мы выполняем задачу максимально быстрого развития экономики с целью создания базы для разработки супероружия против инопланетян. За 11 дней экспериментов по времени «верхней» Земли мы смогли поставить на боевое дежурство два вида вооружений, защищающих планету от любых средств нападения, примененных галактами против гуупи, самуа и других известных рас. Подробнее не могу, не знаю уровень вашего допуска к военной информации. Вы можете поставить под удар весь процесс ради эксперимента с технологией, которая нам не по зубам.

– За уровень допуска не волнуйтесь, он наивысший, – подал голос Ларри О'Браен. – Говорите конкретно, вы добровольно соглашаетесь сотрудничать по вживлению артефакта?

Приехали, подумал Олег. Непробиваемые. Готовые рисковать подопытным, особенно в случае, когда не предусмотрено выживание объекта эксперимента.

– Господа, один вопрос. Вы на меня давите, высказываете угрозу, пока скрытую. Но не принимаете во внимание, что сами здесь остаетесь навсегда. Если со мной случиться хоть что-то плохое, во дворце охрана, вооруженная изъятыми у свальдов бластерами. Еще хуже, если превращусь в подконтрольного галактам монстра. Что будет в случае моего отказа?

– Не хочу обсуждать данный вопрос, но, поверьте, у пославших нас имеются достаточные средства воздействия, – заявил Кинг.

– Вплоть до развязывания войны против планеты, где базируется защита от интервентов. И вы уполномочены мне об этом заявить? – Олег посмотрел на спецагентов.

– Не нужно доводить до крайних мер.

– Но если откажусь – война?

– Не обязательно. А вот ликвидация вас – наверняка.

– Убийство президента другой страны не считаете началом войны? Ребята, я не ангел. Но вы откуда такие беретесь?

Агенты смотрели сурово и безжалостно, всем видом выражая неотвратимость судьбы.

– Ладно, супермены. Вам сейчас не понять, но, соглашаясь на авантюру, я забочусь и о вас также. Как новых жителях Франции. Завтра в десять утра и начнем. Одну минуту.

Биополе бесконечно. Только уровень напряженности поля падает пропорционально кубу расстояния до тела человека. А еще оно управляемо. Не до конца понимая, что он делает, Олег мысленно потянулся к контейнеру Кинга. Оттуда неожиданно пришел мощный ответ, затем чудовищная, ни с чем не сравнимая боль прожгла левую кисть. Артефакт, настроенный на прежнего носителя и учуявший его ауру, телепортировался из куска мертвой плоти в недавно клонированную и приживленную руку. Олег завопил и повалился со стула на дубовый пол, в кабинет толпой ворвались охранники, взяв на мушку агентов. Они оба, не ожидавшие такого развития событий, не успели ничего предпринять, пока президент из-под стола не просипел «все в порядке».

Приняв вертикальное положение, Олег вытер испарину, распорядился охране разместить пару в гостевых помещениях, накормить, никуда не выпускать и привести в кабинет к 10-00. Отдохнув еще минут пять, собрался с силами и попросил Исынбаева срочно включить саркофаг.

Нурлан придирчиво просмотрел результаты теста, заявив, что не видит ничего интересного, кроме последствий болевого стресса.

– Новый имплантат ведет себя деликатно, не считывает память твоего комма, не пытается им управлять и отзывался только в тех случаях, когда ты сам его тревожил. В общем, в твоем организме бомба, но когда она взорвется и взорвется ли вообще, не понятно. Один совет: если захочешь избавиться от нее столь же варварским способом, как и в прошлый раз, рекомендую активировать телепортацию. Если просто отрубишь руку и начнешь удаляться, подарок галакта может снова прыгнуть внутрь твоего организма. Тебе понравилось?

Вздрогнув от недавних воспоминаний, Олег с брезгливостью коснулся черной мглы внутри себя, скинул ей образ коридора оперативного центра в Сансья и мысленно хлопнул ладонью по большой красной кнопке. Оглушенный воздушным ударом, повалился на покрытие, скорее почувствовал телом, чем услышал, топот бегущих ног. С трудом открыл глаза.

– Господин президент, это вы? – ближайший человек в скафандре приподнял щиток шлема.

– Да. Извините, что не постучался, ввалившись в четыре утра. Прошу, поднимите всю науку. И очень деликатно разбудите Джей.

– Кто это у нас деликатный? Поднял мой гарнизон по тревоге несанкционированным проникновением через межпространственное перемещение.

– Я тоже рад тебя видеть. Пошли, вместе поковыряемся, что в меня вмонтировали черные нелюди.

«Я думала, ты ввалился ночью к честной девушке с другим предложением».

«Прости. Пока не изучим гаджет, буду считать, что за мной все время следит Лев. В кровати будет ощущение, что нас трое».

«Не люблю групповуху. Ладно, показывай обновку».

Предутренний сон моментально покинул энтузиастов, когда они узнали, с чем им предстоит иметь дело. В течение трех последующих часов Олег лежал на койке, непрерывно передавал порталу самые различные команды напрямую и через комм, сливал ответы своим мучителям. Иногда кидал взгляды на Джей, примостившуюся неподалеку, но не находил времени даже на мыслеобмен по личному каналу.

К концу теста стало меньше вопросов и заданий, высоколобые больше общались между собой. Хотя они говорили на всеобщем и, местами, на китайском, президент понимал не больше, чем если бы они щебетали на языке свальдов. Тем более, вербальные диалоги дополнялись массой схем, диаграмм и визуальных образов, которые непрерывно прыгали с комма на комм научников.

Наконец, Франклин Вей оторвался от общей компании и сказал:

– Простите, Олег, коллеги считают меня самым серым и малообразованным, поэтому решили, что я смогу объяснить вам наиболее доходчиво.

– А-а, по старой китайской поговорке: чем глупее человек, тем у него лучше взаимопонимание с лошадью.

– Примерно. Не обижайтесь. Чтобы разговаривать с ними на их уровне, нужно учиться лет сорок.

– Ясно. Ближе к делу.

– От вашего имплантата постоянно исходят микроскопические возмущения пространства, примерно раз в четверть часа. В этот момент вы можете чувствовать легкий зуд, так как колебания затрагивают ближайшие ткани кисти.

– Возможно.

– Эти возмущения носят волновой характер. Проанализировав их модуляцию, мы выяснили, что передаваемые сигналы крайне малоинформативны. Иными словами, ваш гаджет выстреливает неизвестному адресату не более десяти килобит информации. Поэтому говорить, что кто-либо за вами подглядывает on-line или пытается управлять, неверно. В промежутке между передачами пространственное поле искажается от внешнего воздействия, и входящий импульс столь же короток и лаконичен.

– На уровне понимания лошади, некто в мире Земли-1 раз в два дня или на Земле-3 каждый час обменивается с моей ладошкой диалогом: «Эгей, ты жив? – Все еще да».

– Вы очень разумная лошадь, простите, президент.

Олег сделал вид, что оценил шутку.

– Второй вывод, – продолжил Вей-младший. – Гаджет рассчитан примерно на 16 телепортаций в пределах одной вселенной, расход энергии зависит от расстояния переноса, но не очень сильно. Неожиданностью для нас явилась заявленная в его системе управления возможность переброса в параллельный мир. Но при этом энергетические затраты больше. Например, сгонять на Землю-1 и обратно сейчас можно один раз. На Землю-3 – трижды.

– Стоп, Франклин. Когда я прохлаждался на Тортуге, меня уверяли, что прибор способен работать только в пределах одной вселенной.

– Или врали, или не имели достаточной техники и квалификации. Настройка на перемещение в другой мир действительно сложнее.

– Уф. Удивляй дальше.

– Гаджет работает от микромощного аккумулятора высоких энергий. На всякий случай, мы подзарядили его.

– Зачем? Может, я хотел замучить его, чтобы он разрядился и сдох.

– Мы не сильно помешали. Там и так было свыше 80%. Покопайтесь в меню, в нем есть индикатор разряда.

– Утешил.

– На самом деле, у нас имеется технология воздействия на пространство-время. Только она очень громоздкая, требует огромных станций вроде Тибета в пределах мощных гравитационных полей либо многотонных генераторов 0-простанственного перехода на космических кораблях. Нужен алгоритм оптимального воздействия. Я начинаю предполагать, что бортовые системы корабля свальдов случайно или от какого-то целенаправленного вмешательства воспроизвели этот или близкий к нему режим. К сожалению, в тех руинах мы не откопали достаточного объема информации.

– Хорошо. А если я прыгну в Париж, обмотанный датчиками, сможете засечь режим перемещения?

– Надеюсь. Сам хотел вас просить о таком эксперименте.

– В таком случае не ждем. Лошадь скачет в Париж.

– Не торопитесь. Парни нашей команды прибывали «сверху» в защитных комбинезонах. Сейчас я вам принесу один.

– Спасибо. Мой остался на острове базового лагеря, и местные монахи, скорее всего, уже сочли его святой реликвией, порезали на кусочки и вставили их в посохи.

«Уходишь?»

«Да. Хочу, чтобы до встречи с эсбешными отморозками твои ребята накопали максимальное количество данных. Поэтому замер параметров телепортации начнем прямо сейчас».

«Будь осторожен. Агенты опасны».

«Знаю. Зато, когда с ними разберусь, смогу носиться в Сансью вплоть до твоего дембеля».

Солдаты срочной службы мечтают о скорейшей демобилизации. Олег и Джей были готовы ждать долго, чтобы без нужды не бесить лишний раз ее начальство. Но не подозревали, насколько ее дембель близок.

Часть девятая. 41-45

41. Земля — 2. 18.03.1673. Коломенское

– Доброе утро, Артамон Сергеич! Рад вас видеть в добром здравии.

– И я вас, Роберт, – окольничий действительно воодушевлялся при каждом визите польского диктатора, хотя исходящие от него инициативы и новшества доставляли ни с чем не сравнимую массу хлопот.

– Как сын? Весточки приходят?

– Ох, сердце болит. Как он там в немечине, среди чужих, малой совсем, — Матвеев по традиции называл немцами всех, не разговаривавших на единственно правильном — русском языке.

— Не волнуйтесь, из Европы мы тоже многих направляем в Сансья. А чуть попозже – милости просим в Париж.

— Скорей бы домой вернулся.

– Вернется. Образованным и полезным Руси человеком, помощником царю Петру.

Артамон Сергеевич вздрогнул. Он тоже в глубине души надеялся, что на трон взойдет его родственник, а не проклятое семя Милославских. Откуда о его мечтах узнал поляк? С ними надо держать ухо востро.

— Я вот по какому делу. Беспокоят дела малороссийские.

— Чего ж там? Нет ябед о непорядках.

– К сожалению, украинское казачество — не самый надежный союзник. Богдан Хмельницкий отчего присягнул Алексею Михайловичу? Потому что жизни не было, донимали ляхи и крымчаки. Сейчас польской угрозы нет, наоборот, ваши реестровые патрулируют Польшу на службе у испанской короны. Татары немного притихли, потому как и главный союзник, османский султан, сидит у себя в Анатолии, хвост поджав.

– То ж добро.

— Для кого -- добро? Сейчас казаки для вас вроде как наемное войско, которому регулярно задерживается зарплата, они живут как и жили – куренным хозяйством да грабежами от Волги до Праги. При этом малороссы должны платить подати Москве. Всех ваших, не казацких сил в регионе – только киевский гарнизон. Недовольные бандитизмом, с запада казаков пощипывают австрийские Габсбурги. Хмельницкого давно нет. Вопрос: ради чего запорожцам терпеть москальское господство и что вы противопоставите, если гетман заявит о незалежности казачества?

Матвеев затеребил бороду, что должно было означать задумчивость.

Убедившись, что от сановника креатив не брызжет, Роберт продолжил:

– Надо создавать условия, при которых малороссам в составе Руси будет лучше, чем отдельно. Хотя они такие же как вы, православные славяне, но сложились в отдельный народ со своей культурой. Тут или считать их колонией, удерживать силой и сосать все соки, как Испания из Латинской Америки, чтобы не оставалось сил на сопротивление, или дать им возможность развиваться и чувствовать себя такими же подданными царя, как рязанцы или новгородцы.

– Царю сие не понравится.

Еще бы. Великорусский шовинизм в действии. Татары на Руси – чужеземцы, но поставленные в русское стойло. А литвины (белорусы) и малороссы – свои, но второго сорта. Понятие равноправия наций вбить в боярские головы так же сложно, как и уважение к гражданским правам крепостных, которых знать держит на одном уровне с рабочим скотом.

– Начнем с малого. Госсовет Франции предлагает ускорить военную реформу, перевооружить две дивизии на винтовки и современную артиллерию и захватить Крым, полностью ликвидировав ханство.

– Знатное дело для казаков.

– Артамон Сергеич, так вы гетмана усилите, а не Русь. Казаки – это иррегулярная армия, как и стрельцы. На них невелика надежда. Казаков надо выделять в особое служивое сословие, с детства растить в идее преданности царю, отечеству и православию, тогда они станут опорой, а не проблемой трона.

– Обсудить можно. Токмо государь наш спокоен стал, его на войну не тянет.

– Для чего ему тогда приближенные? Ваше дело – уговорить. Далее, убрать все мытные заставы, что каждый боярин норовит на своей границе поставить. Московские купцы пусть торгуют в Малороссии, украинские – здесь. С внутренней мыты ни гроша не падает в царскую казну.

– Это верно глаголешь.

– Как только откроется выход в Черное море, мы обеспечим вам беспрепятственный доступ в средиземноморский бассейн через Босфор, Мраморное море и Дарданеллы. Через несколько лет откроется прямой канал в Индийский океан через Суэцкий перешеек. Стройте флот или заказывайте корабли у нас. Дайте развернуться русским, литовским и малороссийским купцам.

Матвеев упорно усваивал услышанное.

– Последнее, очень важное. Крым, устье Дона и Днепра после изгнания татар должны остаться московскими. Никаких гетманских казаков! Азов и север Черного моря – ключи к региону. Кто их держит, тот и командует. Низкий поклон государю и Наталье Кирилловне.

42. Земля – 2. 18.03.1673. Париж. Ларри О'Браен

Как они это едят? После утренней разминки и ванны приятно перекусить привычным низкокалорийным набором. Дикари, сидят шесть лет в этом мире и не озаботились установить пищевой синтезатор. На завтрак мясо, хлеб, сыр, зелень, булочки, кофе. Ладно, буду считать себя в командировке на отсталой негуманоидной планете.

На мне и Кинге бесформенные комбинезоны и высокие ботинки, форма местной армии без знаков различия. Хорошо, есть карманы, куда переложил бластер и снаряжение. В костюме для переброса и с контейнером в руках чувствовал себя идиотом.

Шеф угрюм и сосредоточен. Пытается сделать непроницаемое лицо, но я хорошо знаю, он напряжен от мысли, насколько быстро выбьем из предателя информацию о перемещении назад. В древнем мире мы что-то загостились.

Дэвид хороший полевой агент. Но никудышный начальник. Я давно перерос свою должность. Он тормозит мое выдвижение, считает – верный Ларри всегда должен быть под рукой. Придется ему подвинуться самому. После его ухода в портал я успел отправить файл куда надо. Все же за семь лет у него скопилось немало проколов. Поэтому по возвращении напарнику будут не рады. Если вернется. Не исключено, гаджет ренегата одноместный. Тогда придется сделать правильный выбор, кому им воспользоваться. Да вообще, здесь может случиться всякое. Галактский прихвостень, умирая, выстрелит в шефа, а мне останется лишь подправить файл в комме, не сложно и не впервой.

Местные держатся за самозваного президента. Надо срочно доложить председателю Совета, что на Земле-2 придется менять руководство. Слишком они увлеклись играми в суверенитет. Только не меня. Для управления отсталой колонией найдутся агенты пониже рангом. Напыщенный директор Тибета покровительствует местным сепаратистам. Следовательно, он тоже фигура не долговременная.

Предатель с утра хорошо выглядит. Когда он вчера чуть не сдох, мы с Кингом боялись, что провалим задание. Что это у него, нервное? Ладно, ему недолго осталось мучиться.

– Господа, галактский чип сам телепортировался мне в руку. Вероятно, детектировал мое биополе. Местная медицина подтвердила наличие нового имплантата, потом я, не потревожив ваш отдых, побывал в Сансья. Передаю вам результаты их опытов. Предупреждаю, прибор генерирует и получает колебания пространственного поля. Прошу не произносить вслух и не передавать информацию, не предназначенную для противника.

Вот урод! Гоняет по планете, показывает шпионский гаджет кому не попадя. Смотрю, у Кинга заиграли желваки. Значит, смерть врага будет мучительной. Правильно, но не в ущерб заданию. Мой напарник, практически бывший, берет эмоции под контроль и спокойно заявляет:

– Спасибо. Сейчас Ларри присоединит к вам оборудование, специально предназначенное для исследования артефакта, активного в вашем биополе. Предадим данные «наверх», и наша миссия завершена.

Пока он заговаривает зубы, тщательно сканирую пространство. Так, комм в здании всего один, нет никаких признаков мощного оружия. Скорее всего, это «местная медицина», как его, Исынбаев. Тоже отказавшийся от земного гражданства. Ладно, крыса, с тобой потом. У двери полицейские в клоунских пятнистых формах, у двоих переговорные гаджеты. Вроде все. Ни подслушивающих, ни подглядывающих устройств.

Как и спланировали с Кингом, привязав детали операции к обстановке в помещении, я отхожу на середину, шеф приближается к цели и сбрасывает мне на комм: начали!

В боевой операции некогда думать, все на инстинктах и по утвержденному плану. Вырубаю комм объекта из сети, шеф колет максимальную дозу сыворотки правды и подчинения. От такой дозы все равно уже не жилец, без печени и селезенки. Я срочно скачиваю себе терабайты из памяти комма ренегата, напрямую, без сервера. Дэвид лупит его по лицу и требует перенастроить портал на любого из нас. Предатель болтает головой в такт ударам и пытается ответить, что невозможно. Зря, напарник, секунды уходят, нельзя давать себе волю.

Удар распахивает обе створки двери. Mazafaka, как они узнали?

– Правого! – командует Кинг и выхватывает бластер.

Полицейские поднимают пукалки, но куда им до реакции спецагента XXIV века. Я даже успеваю прикрыть лицо предплечьем, чтобы сдвоенная вспышка плазмы не ослепила глаза. Убрав руку, вижу, как меж оседающих копов врывается серебристо-черный болид с десантным бластером наперевес. Bitch, я роняю оружие, оборачиваюсь к шефу, вижу, как он поднимает ствол к голове объекта и…

Ярчайшая вспышка, ярче миллионов солнц, затапливает все вокруг. Она выжигает мне глаза и мозг. Вроде вспыхнула кожа и одежда, но этого почти не чувствую. Сознание гаснет, проваливаюсь в сплошное черное shit.

… Где я? Вроде пришел в себя. Но почему так темно? Лежу на чем-то твердом. Комм! Отвечает. Отрезан от информационной базы сервера. Другие адреса? Похоже, все занесли меня в игнор-лист. О, комм Кинга ответил. Странно, имплантат активен, а хозяин – нет. Без сознания?

Пытаюсь встать. Получается плохо. Голова кружится. Глаза не помогают, не вижу привычных ориентиров, пол, потолок. Пробую дотянуться до них, руки чем-то обмотаны, голова тоже.

Что-то мигает. А, есть непрочитанное сообщение. Странно, ведь коммуникатор отключен от других абонентов сети, кроме напарника. Читаю.

«Заключенный Ларри О'Браен. Вы обвиняетесь в незаконном провозе на территорию Франции высокотехнологичного оружия и препаратов без декларирования при выходе из портала и специального разрешения, в убийстве с применением этого оружия сержанта парижской полиции Антуана Левье, подготовке и соучастии в покушении на жизнь президента Франции Олега Ширака. Наказание за первое преступление колеблется от 5 до 10 лет лишения свободы с отбыванием в виде тюремного заключения или каторжных работ, за второе и третье – смертная казнь, при наличии смягчающих вину обстоятельств – пожизненное лишение свободы с отбыванием наказания в виде тюремного заключения. Пославшим вам лицам дан срок в одни сутки времени Земли-1 для принятия мер по вашей защите во время судебного разбирательства, или 201 день по местному времени. При нежелании отправить к вам адвоката или вашем отказе воспользоваться его помощью защитник будет предоставлен судом.

Также сообщаем, что в результате выстрела из десантного бластера в закрытом помещении для ликвидации угрозы жизни президенту вы получили ожоги лица и передней левой части тела. Не пытайтесь снять повязки самостоятельно. В суде к вашему коммуникатору будут присоединены внешние видеокамеры для компенсации утраченного зрения».

Проваливаюсь в бездну отчаяния. Мы здесь навсегда. Провалены все задания. Son of a bitch, Кинг, во что ты меня втянул?

43. Земля – 1. 30.04.2321. Тибет

«Командиру спецотряда Сансья полковнику Луис. По поступившей через аппарат службы безопасности Совета Земли информации, в Париж переправлены двое специальных агентов, Дэвид Кинг и Ларри О'Браен, для контактов с президентом Франции. Согласно разведданных, спецагенты захвачены и содержатся под стражей. СБ Совета Земли считает данный акт агрессией. Приказываю: принять меры к освобождению Дэвида Кинга и Ларри О'Браена, при необходимости – с применением военной силы. После освобождения содействовать выполнению порученного им задания, об исполнении доложить. Командир спецобъекта Тибет-1 полковник Зисер».

«Командиру спецобъекта Тибет-1 полковнику Зисеру. По имеющимся данным, Дэвид Кинг и Ларри О'Браен обвиняются в незаконном провозе на территорию Франции высокотехнологичного оружия и препаратов без декларирования при выходе из портала и специального разрешения, в убийстве с применением этого оружия сержанта парижской полиции Антуана Левье и капрала Мишеля Галуа, в подготовке убийства и покушении на жизнь президента Франции Олега Ширака. Оба арестованных содержатся в парижской тюрьме Бастилия под усиленной охраной. Нападение на тюрьму, уничтожение охраны и последующее выполнение их миссии, то есть убийство президента силами армии Земли-1, по уставу возможно в случае объявления войны государству Франция. Ни вы лично, ни СБ Совета не вправе принять такое решение. Прошу подтверждение Совета Земли на объявление войны. Обращаю внимание, что охрана военного объекта в Сансья и питающей его электростанции осуществляется двумя полками армии Франции, подчиняющимися президенту Шираку. Приложение: видеозапись покушения. Командир спецотряда Сансья полковник Луис».

Он еще раз перечитал сообщение, образчик изящной военно-канцелярской словесности. Что о себе возомнила эта баба? Воздух Земли-2 вреден. Их отправляют, назавтра у них уже свое мнение по любому вопросу. Пусть там проходит 201 день, а у нас всего сутки, не изменяется главное: нам решать, вам исполнять. И точка. Кстати, надо ускорить прохождение ее рапорта об отставке. Беременные часто неадекватны.

Полковник перемерял шагами кабинет. Уравнение с одним, точнее с одной неизвестной, он не может решить без рапорта наверх. Любое действие – от обстрела Земли-2 до посылки сменной команды – он обязан согласовывать с генералом. Только, черт бы ее подрал, предельно не хочется докладывать в штаб, что твой подчиненный отказывается выполнять спущенный из этого же штаба приказ. В армии так: какой ты, к едреней фене, командир, если твои приказы не исполняются. Техническая невозможность сделать как приказано не имеет значения. Лучше попытаться и доложить «не представилось возможным», а не умничать заранее.

Зисер еще раз попытался не выносить дерьмо наверх.

«Командиру спецотряда Сансья полковнику Луис. Вы отстраняетесь от исполнения обязанностей командира спецотряда по обвинению в отказе выполнения приказа. Передайте полномочия капитану Хобсону. Командир спецобъекта Тибет-1 полковник Зисер».

Не успев сделать полувздох с момента отправки, получил ответ.

«Командиру спецобъекта Тибет-1 полковнику Зисеру. В соответствии с пунктом 17 статьи 437 Устава, имею право обжаловать приказ о моем смещении по обвинению в совершении воинского преступления. Так как ни Сансья, ни Земля-1 не находятся в зоне активных военных действий, отстранение от должности не производится до подтверждения военной прокуратурой или судом офицерской чести. В передаче полномочий отказано. Командир спецотряда Сансья полковник Луис».

– Твою ма-ать, – взвыл Зисер и решился на отчаянный шаг. Он не имел права объявлять подчиненным об увольнении в запас или в отставку без санкции сверху, но решил, что это гораздо меньший косяк, чем публично расписаться в неумении справиться с нижними по должности.

«Командиру спецотряда Сансья полковнику Луис. Ваш рапорт об увольнении в отставку удовлетворен. Передайте полномочия капитану Хобсону. Командир спецобъекта Тибет-1 полковник Зисер».

«Командиру спецобъекта Тибет-1 полковнику Зисеру. Было честью служить под вашим началом. Полномочия сдала. Полковник в отставке Луис».

«Командиру спецобъекта Тибет-1 полковнику Зисеру. Объект принял. Командир спецотряда Сансья капитан Хобсон».

Вот так, удовлетворенно улыбнулся тибетский начальник. Мелкий карьерист будет ходить по струнке. Продублировав приказ, отвергнутый упрямой мулаткой, и получив ответ, военный ощутил неприятное чувство дежа вю.

«Командиру спецобъекта Тибет-1 полковнику Зисеру. Нападение на французскую тюрьму, уничтожение охраны и последующее выполнение миссии спецагентов, то есть убийство президента силами армии Земли-1, по уставу возможно в случае объявления войны государству Франция. Прошу подтверждение Совета Земли на объявление войны. Командир спецотряда Сансья капитан Хобсон».

Молокосос усвоил шершавый язык военной казуистики. Слишком хорошая у него была учительница. Поубивал бы, подумал полковник, и с тоской начал сочинять рапорт.

Лучше не попадаться на глаза начальству, когда оно докладывает наверх о групповом неподчинении офицерского состава. Полезнее для здоровья.

Пока военная линия носила в обе стороны чипы о кадровых переменах в Китае, по гражданской оживилось общение между Сартаковым и Заречным.

«Михаил, не передавайте в трибунал согласие на рассмотрение моего дела на Земле-1. Ко мне уже прислали двух бугаев для ликвидации. Видеозапись покушения и файлы с их коммов, где есть приказ о моем уничтожении, прилагаю. То есть Совет Земли уже списал меня в расход. Поэтому любое сотрудничество в правовой сфере между нами приостановлено. Одновременно прошу о рассмотрении моего дела и об обращении приговора к исполнению Верховным судом Китайской республики этой планеты. Требую подтверждения от властей Земли-1 и КНР на Земле-3 о делегировании полномочий по судебному разбирательству. Также требую признания ими законной силы за решениями суда Китайской республике Земли-2. Сартаков».

Едва не запутавшись в порядковых номерах трех миров, Заречный переслал заявление по инстанциям. Согласие отдать Олега на расправу самым географически близким к нему уроженцам Поднебесной, чьи родственники погибли в катаклизме от его рук, нашло быстрый и горячий отклик всех заинтересованных сторон. Об этом моментально отписался военный трибунал, чиновники которого с восторгом стряхнули с себя головную боль непонятного и дурно пахнущего дела. Какие-то заверения от Совета Земли Заречный требовать не стал, не тот уровень. Если по букве закона, решение трибунала имеет обязательную силу и в отношении членов Совета, а отменить такое решение возможно только после сложной процедуры.

На Земле-3 новость встретили с радостью, появилась возможность дотянуться до горла самого кровавого и ненавистного убийцы всех времен и народов. Заречный не понимал, зачем это Олегу. Вероятно, тот задумал какую-то аферу и рассчитывал смыться с галактским порталом в руке. Ответ пришел через шесть минут после спуска «вниз» чипа с последними документами.

Поначалу Михаил не поверил глазам, потом рассмеялся. Хитровыкрученный президент не стал отправлять старое решение о снятии к нему претензий, тогда суд не был уполномочен трибуналом и КНР. Если в прошлый раз у некоторых из судей были сомнения о снисхождении к киллеру века, то брутальное покушение на убийство спецагентами сильно качнуло маятник доверия к Олегу. Верховный суд Китайской республики признал Сартакова виновным по всем пунктам обвинения, после чего освободил от уголовной ответственности и наказания за беспрецедентные заслуги перед человечеством по сдерживанию инопланетной угрозы. Формально наглец оказался чист перед властями Земли-1 и Земли-3. Но что помешает спецслужбам затеять еще какую-либо грязную операцию по его устранению?

Пока Зисер со смесью злости и ужаса ждал генеральский ответ на весть о непорядках в Сансья, оттуда пришел бодрый рапорт капитана Хобсона о принятых мерах безопасности. В связи с обнаруженной технической возможностью телепортироваться в пределы операционной зоны при наличии вражеской техники, капитан завесил все пространство тонкими шелковыми нитями с шагом около полуметра. Получается, любое существо, проникшее в охраняемую зону, при материализации непременно наткнется на нить и получит внутри себя взрыв в несколько килограмм ТНТ. Приемная часть портала под контролем автоматической противометеоритной пушки с корабля свальдов, она же может выжечь все вокруг здания, делая бессмысленной атаку пехоты, даже в скафах. Враг не пройдет, радовался Хобсон, а между строк Зисер видел ехидную толстогубую ухмылку отставной полковницы. С Земли-1 без их ведома не пройти. Высадиться где-то далеко, десант будет засечен заранее, да и ПМП не шутка. Можно разрушить Сансья, послав им в фундамент кусок свинца, но, тем самым, снять защиту с Земли: команды на уничтожение учебных орбитальных объектов бунтари выполняют исправно. Повреждение плотины ГЭС без ведома Совета тоже как бы не хорошо, развитие Китая включено в программу общего экономического подъема и разработки супероружия. Ситуация патовая. Но на войне патов не бывает, решил для себя полковник и начал ломать голову в поисках выхода.

В западной части Тибетского центра разворачивались другие события.

– Агнесса, бегом к порталу. По пути объясню подробности. Нам здесь больше не место.

Если мужчине удалось найти жену, которая хотя бы раз в критической ситуации не будет задавать идиотских вопросов из серии «зачем», «почему», «а ты не забыл теплые носки?», он счастлив чрезвычайно. В миг редкого мужского везения она спросила лишь: ты точно последуешь за мной? Действительно, самый примерный в мире муж с некоторой отличной от ноля вероятностью может воспользоваться шансом получить свободу. А она будет тратить время на бесплодное ожидание, старея в 201 раз быстрее.

Подсчитав ее и свой вес, а также массу контейнера, Штрудель стал на приемную деку вместе с женой и, опустив защитную маску комбинезона, быстро проговорил через комм:

– Я потратил все наши сбережения на перемещение по программе платных переселенцев. Дети большие, устроенные, сами решат, идти за нами или нет. В контейнере очень ценное оборудование, его хватит на безбедную жизнь. Пришлось сделать необратимый шаг, мне после него невозможно оставаться в Тибете. Несколько информационных агентств получили информацию о творящихся здесь безобразиях, бесчеловечном отношении к людям Земли-2, находящимся на переднем крае борьбы с галактами, беззакониях Совета Земли и его службы безопасности, вовлечении отряда по защите орбиты в провокацию по отношению к союзникам, про отказ в помощи при уничтожении свальдов и картину с британским солдатом, которого пожирает ящерица из-за тупости нашей военщины, – он прервался из-за хлопка. – Расширенную версию получила вдова ван Наагена.

Последняя фраза прозвучала уже под прицелом бластеров поста в приемном портале Сансья.

44. Земля. 14.05.1673. Иерусалим

Еще не лето, но уже навалилась оглушающая жара. Средиземноморский воздух сюда не доходит, а испарения соленой воды Мертвого моря не освежают атмосферу. Иордан катит свои мутноватые воды поодаль. Вообще, Иерусалим расположен в крайне необычном месте. Ни обильных источников пресной воды, ни близости реки, ни удобной бухты для морской торговли, ни пересечения сухопутных товарных путей. Тем не менее, когда за целое тысячелетие до Рождества Христова сюда пришел еврейский царь Давид с войском, здесь стоял вполне населенный по тем временам город, который пришлось брать с боем.

У французского президента не было глаз. Верхняя часть головы обмотана повязкой, делающей его похожим на жителя Ближнего Востока, на уровне глазниц черная лента с видеокамерами. Он категорически отказался от донорских органов, заявив, что предпочитает глядеть на мир собственными глазами, и ждал вызревания клонов. Заодно заложил запасную левую кисть, пользуясь пока предыдущей, приютившей инопланетный агрегат.

Город восстановился после осеннего штурма и последовавших беспорядков. Через расширенные ворота вошли автомобили и строительная техника. Часть зданий, построенных еще до крестовых походов, но не имевших культовой ценности, погибла безвозвратно.

– Беня, ты вандал. Вокруг десятки километров земли, строй до самого Иордана. Придется организовывать какой-то коллегиальный архитектурный орган с участием британцев, французов, местных христиан и, не удивляйся, мусульман.

Голдберг молчал, выражая суровую непреклонность. Они шли по пыльным узким улицам среди снующей многонациональной толпы. Город выглядел не так, как хотелось еврейскому лидеру. Проводя много времени среди ортодоксов, он проникся многими из их идей, мечтал о священном городе как об огромном религиозном иудейском центре с огромным Иерусалимским храмом на горе. Разве что Храм Гроба Господня остался бы, в память о славном и несчастливом сыне иудейского народа. Олег вмешался в последний момент, сделал штурм практически бескровным для ЦАХАЛ, не считая расстрелянного лейтенанта, казненного по личному настоянию того же Сартакова. Но при этом захват города получился результатом международных действий, а историческая столица оказалась под влиянием нескольких сил, чьи интересы совпадали далеко не во всем.

Голдберг слишком хорошо знал неуемного русского и не рассчитывал, что он отступится. В результате Иерусалим становился на тот же путь, что и на Земле-1, полный вражды и конфликтов. Об этом он не преминул сообщить Олегу, который неожиданно увел разговор в сторону.

– Кстати. Объявляю свое распоряжение как главы Миссии на планете. Отныне, ребята, все причастные к нашей афере называют здешний мир просто Землей. Надоело. Там типа была изначальная, а здесь вторая. Даже второстепенная. Хватит, пусть та остается Старой Землей. Ну, а где КНР, пусть так и будет третьей, о ней редко вспоминаем.

В нижней части Виа Долороза увидели безобразную сцену. Несколько немолодых мужчин в черных костюмах с кипами на голове о чем-то яростно спорили с другими, одетыми в светлые хламиды. Вскоре один из «светлых», прокричав какое-то проклятие, поднял с земли камень и швырнул в носителя черной униформы. Удар получился несильный, но словно сорвалась какая-то пружина, и скандал превратился в потасовку.

Начальник английского патруля, сконфуженный нарушением общественного порядка на глазах высоких чинов, послал пяток солдат прекратить драку. Евреи мгновенно забыли распри и обрушили камнепад на бритишей.

– Видишь, Биньямин, нельзя вам без опасного внешнего врага. Сам говорил об этом, спуская евреев на датчан. Что вас объединяет? Иврит, иудаизм и враги. И то, из-за веры у вас пока больше споров, чем единства. Значит, оставшихся противников надо лелеять. Иной раз мне кажется, что польские и русские евреи отличаются друг от друга больше, чем сами поляки и русичи. Общая у них только редкостная склочность и, как ее, хуцпэ, национальная наглость. К вам еще негры-иудеи не наехали за длинным шекелем.

– Как говорил на Старой Земле кто-то из отцов государства Израиль, у меня нет других евреев.

Наплыв иностранцев объяснялся странной инициативой Олега. Прикрываясь необходимостью урегулирования статуса Иерусалима, он задумал пригласить одновременно римского папу и московского патриарха. Затея с треском провалилась. Патриарх Московский и всея Руси Питирим скончался в процессе переговоров, а новый глава РПЦ не избран. 83-летний понтифик Климент Х был настолько слаб здоровьем, что о его выезде из Рима не было и речи. Достижением дипломатии Франции стало появление под сводчатым потолком древней постройки крестоносцев епископа Антонио Пиньятелли, представлявшего папу, и новгородского митрополита Иоакима от московской патриархии. Кроме двух высокопоставленных клириков и их небольшой свиты, президент зазвал парижского папу Жана Пернье, главного раввина Иерусалима, глав местных католической, греческой православной, армянской и коптской церквей, а также муллу.

Свою речь на латыни перед собравшимися он долго полировал с Робертом Ли, переделывал, репетировал и, в итоге, начал совсем по-другому.

– Уважаемые духовные пастыри человечества! Нас разделяет многое. У нас различные представления о Боге, о ритуалах и молитвах, о допустимом и греховном. Мы готовы умереть за свои убеждения. Но есть общее, что объединяет. Это – вера в Бога, великого и всемогущего творца, дарящего нам свою любовь, призывающего к добру, порицающего грех и оставляющего нам, смертным, свободу выбора между добром и злом. Я бесконечно ценю ваш нелегкий труд по несению в души разумного, доброго, вечного. Принадлежа к церкви Единого Бога, которая признает и уважает святых и пророков всех собранных сегодня конфессий, не претендую на истину, ибо ее ведает один Бог, а приравнивать себя в знании Богу есть грех гордыни. Послав на меня суровое испытание за грехи мои тяжкие, Господь лишил меня глаз.

Олег сорвал повязку. На лице с остатками шрамов от ожогов зловеще зияли пустые глазницы. Зрелище жуткое, но на исходе XVII века таким сложно кого-либо удивить. Переводчики с латыни тихо бубнили перевод для священнослужителей, не понимавших римское наречие. На ощупь вернув черную ленту, он продолжил.

– Я вознес молитву, и Бог даровал мне зрение. Я вижу вас, ваше преосвященство, и благодарю за вашу сдержанность при рассмотрении обращения Карла II о призыве католиков Европы на борьбу с нашей республикой в трудный для Франции час, – Сартаков приблизился к итальянцу и поклонился ему.

– Неоценима помощь Русского царства и Святой Русской Православной церкви в обуздании шведского короля Карла ХI, покусившегося на православные восточные земли Литовского княжества, – Олег выдержал почтительный поклон перед митрополитом.

Обходя всех, он нашел уважительные слова для каждого. Мулле напомнил, что лично сам стоял в латах с окровавленным мечом на Храмовой горе, удерживая фанатиков от разрушения мечетей, и поблагодарил мусульман за понимание непростой ситуации.

Продемонстрировав настоящее чудо видения без глаз, произнеся прочувствованную речь, президент добился ошеломляющего успеха. К сожалению, эффект был недолгим. При ознакомлении с текстом временного договора о совместном доступе к святыням все нашли не устраивающие свою сторону моменты. Тогда он решил поднажать.

– Впервые за столько лет мы собрались в Иерусалиме, – усиленный техникой голос загремел в стиле «святого» Клинтона. – Прошу перед лицом всемогущего Бога отбросить мелкосуетные интересы, подумать о Всевышнем и людях. Можно до скончания века обсуждать условия и не допускать верующих к святым местам. Если так, церковь Единого Бога сама возьмет под контроль все храмы Иерусалима и будет по своему усмотрению пропускать туда паломников.

Президент выдал еще несколько фраз в том же духе, подталкивая священников к простой мысли – подписывайте или вообще ничего не получите. Потом подал сигнал Пернье. Он торжественно подошел к столу и один за другим подписал все экземпляры договора. Следующим, как и следовало ожидать, поднялся митрополит. Русская Православная церковь представлена в Израиле очень слабо, договор значительно расширял возможности. Святой отец торговался лишь потому, что не хотел отдавать свой кусок другим спорящим. Потом зрячий слепец обратился по-арабски к мулле и напомнил, что христианин из Франции отдал жизнь, защищая Аль-Акса, так неужели мусульмане сами отказываются от прав на свои мечети? Дальше – проще. Последним расписался раввин, и правильно сделал, потому что и христиане, и мусульмане с предубеждением относились к неверному и христопродавцу в одном флаконе, не взирая, что договаривались о разделе влияния на территории еврейского государства; без визы ребе вся затея оборачивалась фикцией. И именно с раввином была проведена наибольшая подготовительная работа.

Маленькая церковь Единого Бога, скорее застолбившая присутствие данной конфессии в Святом городе, чем реально способная обслужить народные массы, была освещена паржским папой. Здесь Жан Пернье объявил Олега Ширака и Джей Луис мужем и женой. Республика, наконец, получила первую леди.

– Поздравляю молодых. А теперь объясни, чего ты добился, поделив мой город между столькими противоборствующими силами.

– Биньямин, дорогой. Не пытайся делать меня врагом своей нации и религии. Ты прекрасно знаешь, что Иерусалим скоро выплеснется за периметр стен. Большой город, столица еврейского национального государства. Международный мандат, и то временный, распространяется только на историческую часть. Если считаешь, что я мало сделал для освобождения Ближнего Востока от османов и основания Израиля, плюнь мне в глаза.

– У тебя нет глаз.

– Ну, когда появятся. Или в видеокамеры. Ты не понимаешь главного. Я усадил вместе главных церковников, которые столетиями друг друга ненавидят и проклинают. Пусть под моим давлением, из разряда «подписывайте, олухи, а то ваще нифига не получите», но они пришли хоть к какому-то согласию. Это первый, маленький и очень важный шаг. Понятно, будут еще тысячи откатов, конфликтов, таскания друг друга за бороды и пейсы. Ты меня знаешь, заставлю их дружить. В крайнем случае, дам им общего противника – себя.

– За что ты так греков прессуешь?

– В смысле, Греческую Православную церковь? Потому что она не опирается на мощь и ресурсы какого-либо государства. Балканы разорены Турцией, теперь они мои, а главенствующая церковь Франции – Единого Бога. Греческие епископы обречены быть немного диссидентами. Пусть вливается в РПЦ, а уж Русь по-любому сделаю великой державой. Зря, думаешь, цацкаюсь с Петром? Ему года нет, а он видит в корыте игрушечный пароход с деревянной трубой, вокруг кроватки летает маленький дирижабль. Чуть подрастет, задумается о контрасте между железной дорогой, Эйфелевой башней и телеграфом, с одной стороны, и толстыми боярами с бородой до колен, покосившимися избами, протопленными по-черному, да партизанским стрелецким воинством с ржавыми бердышами. Прости, меня понесло. Надо в отпуск. Все же медовый месяц.

Голдберг задумчиво посмотрел вслед. Надо же, еще шесть лет назад Олег был самым обыкновенным громилой космического десанта. Даже меньше, год он пропустил из-за двухдневного перехода в медленный мир. Получается, всего пять лет назад сержант Сартаков не мог думать ни о чем более сложном, чем исполнить приказ вышестоящего старшего сержанта, а потом закинуть за воротник во внеслужебное время. Как иногда меняются люди под воздействием обстоятельств.

Немедленного медового месяца не получилось. Франклин упросил на еще одну серию экспериментов. Его коллегам показалось мало замеров параметров при старте и финише телепортации. Они задумали перемещение из одной части операционного центра в соседнюю с синхронным снятием данных. Кроме того, они квартал назад отправили Штруделю и Зисеру челобитную – заявку на мощный компьютер для обсчета результатов тестов галактского портала и терпеливо ожидали ответ.

45. Земля. 3.10.1673. Париж

– Господин президент, к вам записаны на прием Франк и Агнесса Штрудель.

– Давай их сюда. Вы – тот самый Штрудель с Тибета, который задерживал нам поставки даже в пределах нищенского лимита в десять килограмм? Охрана, арестовать его за саботаж! – насладившись выражением ужаса на лицах семейной пары, Олег заржал. – Располагайтесь. С большего я уже в курсе, но вы еще раз расскажите, что вас подвигло все бросить и бежать к нам. Жену сорвали, здесь, кстати, еще слабовато с косметикой и салонами красоты.

Придя в себя после неожиданного приема, супруги обрисовали ситуацию, которая сложилась перед их уходом, и демаршем Франка по разглашению секретных данных о существовании параллельных миров.

– Видите ли, уже после первого инцидента, когда в вас, ван Наагена и Новака стрелял Якимура, стало очевидно, что о прогрессорстве на Земле-2…

– На Земле, – перебил Олег. – Есть Старая Земля и Земля-3. Привыкайте.

– В общем, о программе Миссии знают галакты. Совет Земли и приближенные к ним политиканы устроили колоссальную возню, выискивая хитрые ходы и сооружая многоходовые интриги. Но никто не уведомил общественность о существовании еще двух человеческих рас с почти идентичной историей развития. Формально, я чудовищно нарушил законодательство о защите стратегических секретов.

– Нормально. Франк, вы не первый день живете. Что считать секретным, решают чиновники, исходя из своих суждений, логика которых не всегда понятна простому смертному. И пересматриваются нормы секретности крайне редко. Прошло всего полторы недели, куда спешить?

– Совет Земли мог и должен был снять гриф с этой информации. Вместо этого они затеяли грязную игру против вас, как самого неудобного предводителя Миссии.

– Бросьте. Не верю. Формально, вы – мой бывший прямой начальник со стороны Тибета. И кто вас больше устраивал, покладистые ван Нааген с Голдбергом или ершистый вояка, который все делает по-своему?

– Отчасти да. Но я свою лояльность новой Земле доказал делом. Во-первых, за миг до спуска разослал в СМИ информацию об игрищах вокруг вас и Миссии. Во-вторых, кое-что привез с собой, чтобы вы больше не упрекали меня по поводу задержки поставок. Кстати, это обвинение не считаю справедливым. Когда к вам рвался Пинь Ляо, я вместе с ним переправил больше оборудования и оружия, чем вы заказали до этого. Не моя вина, что вы сами, Олег, угробили большую его часть на дирижабле, вместе с людьми.

– Франк, осторожнее на поворотах. Та катастрофа – моя боль, она не имеет сроков давности. Я не оправдываюсь, что не сработала психологическая блокада, которую ставил Исынбаев, и китаец соскочил с катушек. Не подчеркиваю, что в момент взрыва вообще находился вне гондолы. Не обвиняю Чонга, который в банальной ситуации не смог выхватить ракету из руки Цзияо. Раз был старшим в операции – мне предъявляется счет. Только для вас это просто цифры материальных и людских потерь. А для меня гибель товарищей, с которыми столько лет бок о бок. Но, в отличие от вас, я не отговаривался, что пытался лавировать «и вашим, и нашим», а шел к цели, терял друзей, рисковал собой и решал поставленную задачу. Вам ясно?

– Да. Извините. Не отвык себя чувствовать начальником.

– Пройдет, поможем. Продолжайте по существу.

– Я привез целый контейнер оборудования. Там походный агрегат для воспроизводства микророботов, растворов и гелей. Сможете заправлять аптечки прямо здесь. Если, конечно, не опустошать их каждую неделю. Далее, набор микроскопов высокого разрешения и микроманипуляторов. Надеюсь, сделать матрицы для выращивания кремниевых полупроводников получится гораздо быстрее.

– Тогда два местных государства скажут вам большое спасибо. Я позволю себе заныкать медицину, а Голдберг объявит вас героем Израиля за вклад в развитие электроники. Мы решили дать ему временную монополию в этой области.

Супруги переглянулись. «Спасибо» и «герой», конечно, почетно, но им негде и не за что жить. Даже перелет из Сансья нечем было оплатить.

– А мы сможем рассчитывать на материальную компенсацию? За провоз контейнера Франк пожертвовал Тибету все наши сбережения, – подала голос Агнесса.

– Как будто оставленные «наверху» они вам сильно пригодились бы. Не волнуйтесь, денежных проблем у вас не будет. За мобильную лабораторию я передам вам в собственность особняк в Париже, а за службу республике получите достаточные средства, чтобы жить хорошо по местным меркам. Беня хоть и прижимистый еврей, но материально вас не обидит.

– Разрешите еще вопрос. За разглашение Франка будут преследовать. Вы сможете обеспечить нам защиту?

– Ну, во-первых, у нас нет никаких договоров о правовой взаимопомощи с Советом Земли и отдельными государствами. Они нас вообще не признают субъектом международного права. Поэтому мне до лампочки все их обвинения. Во-вторых, вы будете принимать французское гражданство?

– Наверное, – Штрудели переглянулись еще раз и хором сказали. – Конечно!

– В худшем случае, если подпишусь исполнять приговоры их суда, там же не смертная казнь. Ну, лишение свободы. Местный суд назначит вам местом отбывания наказания Францию, а исправительных работ – Сорбонну. Устроит?

– Безусловно!

– Будем посмотреть, что творится наверху. Если закусят удила и попробуют достать дистанционно, или запустят киллеров, как ради моей персоны, спрячу. Вырубите коммы из общей сети, вставите в уши простые переговорные горошины, как наши местные приближенные, и под именем, например, пана и пани Ковальских из Львова будете жить, где захочется. Франк, я чего хотел спросить. Поднятая тобой волна что-нибудь изменит?

– По персоналиям – да. Наверняка тем, кто дергает ниточки из тени, придется пожертвовать председателем Совета и еще какими-то фигурами. Очень в тему репортаж о покушении на тебя. Русские до сих пор поминают опричников Ивана Грозного и «кровавую гэбню», а все обыватели страсть как ненавидят беспредел спецслужб. Поэтому не думаю, что в ближайшие месяцы кто-нибудь из новых руководителей зашлет к тебе очередных горилл. Сценка с поеданием британского солдата из-за бездействия Зисера и нависающего над ним генералитета стопроцентно будет стоить им погон.

– И что? На их место придут славные малые в белых перчатках? Не прикалывайся. Я сам был хорошим парнем, пока не попал в переплет Миссии. А стал главой государства, теперь такое говно, стыдно в зеркало смотреть. Умом понимаю, иначе нельзя, но противно.

– Не скажи. Теперь будет какой-то общественный контроль, СМИ полезут в каждую дыру. Что сейчас мешает тому же Совету кинуть сюда 250 кг свинца, взорвать кору планеты и похоронить Миссию со всем местным населением в придачу, чтобы скрыть косяки? Ничто. А теперь неловко как-то получится. Дальше. Вы годами мучились, чтобы подготовить хотя бы несколько сот специалистов, а «сверху» не хотят пускать образованных людей, готовых заплатить за переход в этот мир. Как только сюда перейдет тысяча или две, и среди них публичные фигуры, кто вас тронет?

– Не вас, а нас. Привыкайте, не «мы» и «вы». Только «мы». Все вместе. Иногда личные местоимения значат очень многое, – Олег встал. – На самом деле, Франк и Агнесса, я очень рад, что вы здесь. Добро пожаловать в новую жизнь.

Часть десятая. 46-50

46. Земля. 5.03.1674. Преображенское

Казармы на севере-востоке от Москвы, небольшой поселок вокруг, река Яуза, неподалеку Немецкая слобода — маленький кусок Западной Европы в глуши Московии. В этом углу силами нескольких французских военспецов создавалась русская армия нового типа.

Маршал Франции Диего Родригес впервые прибыл на Русь. Он должен был понять, насколько царская армия готова к походу на крымских татар. Генерал фон Бокен, ветеран главных битв войск Единого Бога, начиная от Валанса против французской армии и кончая руководством французского контингента в составе восточной группировки при сражении на Суэцком перешейке, был весьма невысокого мнения о перспективах русских сухопутных сил.

– Герр маршал, порочен принцип формирования армии. Большая часть русского войска есть зольдаты, призываемые на кампанию. Они есть нонкомбатанты, непрофессионалы. Каждый помещик обязан выставить всадник с каждой сотни четвертей земли. Не есть профессиональное ядро, вокруг которого могли собрать зольдат из призывников. Стрельцы и казаки формально кадровые военные, но имеют другие занятия, без война. Русиш рейх не имеет золото на постоянную армию.

Родригес согласно кивал головой. Что может позволить себе экономически слабое государство с абсолютным преобладанием натурального хозяйства? Лишь собрать ясак пушниной и продать в Европу. Так русским удалось оплатить вооружение войска для последней войны с поляками. При этом некоторые породы ценных пушных зверей исчезли. Что-либо иное добывать или производить на экспорт невыгодно. Отсутствие нормального торгового сообщения с Европой делает логистику доставки весьма затратной.

Огромная аграрная страна не в состоянии себя даже прокормить. Урожайность зерновых – в лучшем случае три пуда зерна собранного на пуд засеянного. Русичи пытались разводить картофель, но знаменитый мракобес патриарх Никон, расколовший православных, отличился и тут, прокляв иноземный клубень. В Московии еще не было царя, который мог поехать в Европу, лично отобрать мешок семенной голландской картошки и прислать в столицу. Главное, чтобы ни одно темное существо, полагающее себя умнее других в силу церковного сана, даже не вздумало вякнуть против воли самодержца.

Все, что удалось выбить при подготовке к походу, это заблаговременную мобилизацию всего одной дивизии под французское оружие да сбор 15-тысячной армии в составе дворянской кавалерии, московских стрельцов и двух рейтарских полков нового строя.

Пока в Воронеже срочно готовили струги – большие плоскодонные весельно-парусные лодки до 30 метров длиной, рассчитанные на транспортировку армии до устья Азовского моря и Таганского Рога, фон Бокен пытался сколотить из вверенной ему толпы нечто, напоминающее регулярную армию. Преображенская дивизия, как и другие, традиционные соединения русской армии, должны успеть к выходу из Воронежа к 1 мая.

После того, как сокрушенная Османская империя потеряла флот, Крымское ханство утратило всякую зависимость от турок, но и лишилось их поддержки. Контролируя Крым и большую часть северного побережья Черного и Азовского моря, хан блокировал выход Руси к южным морским торговым маршрутам. Территория ханства населена крымскими татарами, потомками половецких степняков, монголов, ногайских татар и других народов северного Причерноморья. Там же осталась значительная часть осман, переселившаяся в эпоху турецкого доминирования. После ослабления Порты площадь ханства увеличилась. Турецкая крепость Азов стала татарской, как и все устье Дона.

Но не только перекрытие торговых путей и владение обширными территориями заставило миссионеров подталкивать Русь к войне с ханом. При наличии множества мирных договоров никто не мог убедить татар забросить их любимый промысел – угон в рабство русских людей. Огромные отряды, не торопясь, подымались вверх по берегам Дона и Днепра, высматривали деревеньки покрепче и забирали всех от мала до велика. Пленные доставлялись на многочисленные невольничьи рынки, самый известный из которых был в Феодосии, которую на турецкий манер называли Кефе. Оттуда на кораблях живой товар попадал в Трапезунд, Самсун или Стамбул, еще раз перепродавался и шел конечным потребителям. Захват французами Константинополя лишь перенаправил товарные потоки. Неустойчивая ситуация, при которой буфером между татарами и западнорусскими землями работали запорожские казаки, была на руку тем из них, кто предпочитал налеты в составе бандформирований, а не государеву службу.

Любая армия западной коалиции, даже самая малочисленная – португальская, уже имела достаточно сил, чтобы высадить десант в Крыму или в устье Дона, разрушить татарские крепости и перебить их гарнизоны. Но никто не нуждался в колонии в этом отдаленном от Центральной Европы регионе, его ценность была стратегическая и лишь в перспективе. Завоевать Крым и сдать его Руси не хотел Олег. Он считал, что русские сами должны отвоевывать себе место под солнцем, дареное благо не так ценно, как выстраданное. Кроме того, он не желал подозрений в поблажках для своей нации. Исключая сиониста Голдберга, никто в Миссии не лоббировал интересы соотечественников.

Поэтому немолодой германский генерал французской армии на русской службе девятый месяц дрессировал ленивое и непослушное воинство, о чем жаловался Родригесу, мешая французские и немецкие слова.

— Герр маршал, только командиры полков и артдивизионов есть наши профессионалы. Остальные офицеры есть местные дворяне. Ордунг унд дисцилинен не есть гут. Я не влияю на их назначение. Главное основание — древность рода. Проблема есть считать и писать.

— Михаэль, мы тебя избаловали во Франции. Вспомни наемников, с которыми разбили де Тюренна. Они что, все обученные были?

– Мы не знали нарезные орудия. Я имею сейчас четыре учебных пушки 50 мм. Русские с трудом научились стрелять прямой наводкой.

— Как драгуны?

– Гут. Лучше, чем артиллерия. Есть мало учебных винтовок и два ПКМ. Они тренируются на фузеях.

— Можешь показать, чего они уже добились?

— Яволь, герр маршал.

Фон Бокен прижал переговорную горошину и отдал команды полкам. Размешивая мартовскую грязь, две тысячи бородатых мужиков в непривычных для эпохи форменных пятнистых куртках споро заняли сооруженный на полигоне деревянный форт. Туда же стянули десяток старых пушек, стреляющих ядрами. Современные 50-миллиметровые оказались у нападающих.

Учебная битва поразила Родригеса своим накалом. После имитации артподготовки три полка, шесть тысяч драгун волнами накатывались на форт, стреляли с седла, затем спешивались и шли в штыковую атаку. Они взлетали на стены по лестницам, падали с приличной высоты, жестоко дрались, норовя засунуть штык в пузо противника. Диего видел, как один из солдат, сломав багинет, кинулся молотить защитников форта пудовыми кулаками и успокоился только после удара прикладом по голове.

Даже когда сыграли отбой атаки, некоторые персонажи, сцепившиеся насмерть, не хотели отпускать друг друга, их растаскивали унтеры. Пораженный маршал спросил генерала:

– Как можно проводить такие учения? Они поубивают друг друга!

Фон Бокен рассмеялся в усы.

— Найн. Не больше двух-трех. Еще десяток не станет в строй. Поэтому баталия штурм фортеции раз в месяц. Поймите, герр маршал, это русские. Они могут лениться, спать на ходу, напиться на посту, пропить саблю. Но дерутся как черти.

Об особенностях загадочной русской души, причем в армейском варианте, Родригес был наслышан. Телесные наказания практически бесполезны. У них в семьях рукоприкладство настолько обычное дело, что порку они воспринимают равнодушно. Так же и с поощрениями. Зато слушают попов. Солдату полковой священник объяснит, что потерять саблю – грех, дорога в рай закрыта, он впадает в тоску и от горя вместе с товарищами пропивает фузею.

— А что за офицер на левом фланге? По-моему, командовал он бестолково.

-- Это Васька Голицин. Не командир батальона, а швайнхунд. Зато целый князь, его светлость. На меня смотрит свысока, я есть только барон. Считает, что должен командовать полком, своего полковника не слушает. Говорит, имеет род от самого Гедемина. Не знаю, как от него избавиться.

Родригес повернулся к германцу.

– Голицин Василий Васильевич, 30 или 31 год, а на его назначении настаивал кто-то из Милославских?

Фон Бокен подумал и подтвердил.

– Михаэль, слушай, это очень важно. Не надо избавляться. Пусть воюет. Но он не должен выжить после первого боя. Обеспечишь?

– Найн. Я могу расстрелять его как труса или дезертира, но не в спину.

– Ладно. Следи за ним в оба.

– Яволь, герр министр.

Министр еще раз посмотрел на поле учебного боя.

– В целом, не так все плохо. Перед Азовом раздадим им оружие, они себя покажут. Учти, у части татарской конницы до сих пор луки и стрелы. Благодарю за службу!

47. Земля. 14.03.1674. Париж

Дуэльный кодекс Французской республики был одним из наиболее тщательно прописанных документов. Он детально регламентировал, кто кого и за какие обиды может вызвать на дуэль. Оговаривалось всего два вида дуэльного противоборства: шпага и кулачный бой. Обязательное присутствие секундантов и медика. Поединки только один на один. Главное отличие от дуэльных правил и традиций других стран – категорически запрещалось убивать. Одержавший победу ценой жизни проигравшего предавался казни, имя покрывалось позором, имущество семьи распродавалось, часть причиталась родственникам погибшего, остальное шло в бюджет.

Уголовный кодекс Франции в мирное время перестал быть кровожадным. Исключительная мера оставалась лишь за убийство. За любые другие преступления широко применялись каторжные работы.

Однажды действие дуэльных правил Олег испытал на себе. В солнечное воскресное весеннее утро он прогуливался с Джей по Елисейским полям. Сзади следовал десяток солдат охраны. Ничто не предвещало конфликта. Париж избавился от последних пятен зимы, на деревьях набухали почки, а весеннее настроение проступило на лицах горожан. Над домами со стороны Марсового поля поднялись костистые ребра первого яруса Эйфелевой башни.

Группа из четырех молодых дворян развлекалась и явно искала приключений. Без сомнения, провинциалы, одеты скорее по моде Людовика XIV, а не республики, самому старшему нет и двадцати пяти. Воспитанные в пренебрежении ко всему, что ниже их достоинства, основанного на длинном хвосте родовитых предков, они от души веселились, высмеивая попадавшихся им на пути.

Бодигарды напряглись, половина из них приняла вперед, стремясь прикрыть оберегаемую пару. Олег сделал жест рукой, останавливая их порыв. Ему было любопытно посмотреть на реликтов ушедшей эпохи.

Президентская чета смотрелась весьма скромно. Глава государства в офицерской форме, но без знаков различия, вместо церемониальной шпаги – катана на боку. Джей по примеру госпожи Сюнь, жены физика Чи Гао, изобрела для себя некое подобие стиля в духе конца XIX – начала XX века, строгое платье ниже колен, жакет, шляпка. Европейская мода предполагала у знатной дамы наличие огромного кринолина, тугого корсажа и других неудобных деталей туалета, которые женщина будущего согласится напялить разве что в виде маскарада.

Поэтому пару в составе офицера без погон, очевидно, отставного, и мулатку с ребенком на руках и без двухметрового колокола юбки они восприняли как очередной объект для шуточек.

– Месье офицер обрюхатил черную служанку, и его выгнали из армии? – заявил самый юный и горластый член банды. Остальные дружно заржали.

– Ну и как оно, черное тело, лучше, чем у парижских куртизанок?

Второй взрыв смеха.

– Оставьте, господа, беднягу в постель пускают только черные.

Третий взрыв смеха, и, наконец, фраза, после которой кровопролитие стало неизбежным.

– Наш офицер стыдится своей дамы и боится даже слово сказать!

Олег почему-то вспомнил, как на «слабо со мной подраться» он вытащил из Кронборга датского короля. Сейчас его заманивают в аналогичную ловушку. Вокруг охрана, посторонние люди. И не скажешь сосункам, что они не достойны скрестить сталь с самим президентом: декларировав республику, как бы всех уравняли.

– Давай без излишеств, – первая леди беспокоилась за молодых дураков, а не за мужа.

– Господа, вынужден признать, что ваши слова не могу оставить без последствий. Замечу, у меня более длинный и тяжелый палаш, чем ваши шпаги, и нет секунданта.

В дуэли шпага может быть намного опаснее в руках опытного фехтовальщика, в силу малого веса ее укусы молниеносны. Вероятно, на то и понадеялись провинциалы.

– Не тушуйся, дылда, я тебя и так проткну. Защищайся!

Один из забияк выхватил шпагу и стал в стойку. Салютовать противнику он посчитал излишним.

Атаковать и обороняться катаной можно в стойке. Но, в отличие от шпаги, первый удар самурайским мечом наносится мгновенно после извлечения из ножен. Выхватывая катану, Олег мягко продолжил движение выпадом вперед, срезав клинок у самой гарды. Не успев изумиться метаморфозе своего оружия, дворянин получил мощный косой удар через все лицо, разрубивший нос, разваливший лоб до кости и щеку до зубов, прекрасное украшение на всю жизнь.

– Каналья! – завопили внебрачные потомки гасконца и, вытащив стальные зубочистки, кинулись в атаку. Сместившись за первого драчуна, извергающего лицом кровавые струи, президент оставил в пределах доступности лишь одного соперника и без изысков срубил ему кисть руки со шпагой. Подняв над головой сталь, кинулся на следующего и обнаружил, что драться не с кем. Одного из четверки завалила Луис, тот жалобно скорчился на земле, сжимая конечность, вывернутую в локте против обычного направления сгиба. Причем экс-полковник не выпустила ребенка из рук.

Проследив взгляд мужа, женщина воскликнула:

– Это все же гуманнее, чем рубить предплечья и лица.

Капрал охраны, увидев, что скрученный ими клиент отделался на удивление легко, поднажал, треснуло, и у того в руке появился лишний изгиб.

– Это лишнее, – сказал Олег, но не стал наказывать охранника. – Троих в полицию, нападение на одного явно не дуэль. А самого красивого в больницу. Пусть ему рожу, что ли, заштопают.

– Знаешь, милый, здесь еще не привыкли к афро-француженкам, – заявила Луис к вечеру. – Чем тупить катану об их еще более тупые головы, давай переедем в Версаль. Там я буду гулять с ребенком без проблем. И места гораздо больше, Пале-Рояль становится тесен.

Муж не знал, насколько ее желание рационально, а в какой степени продиктовано намерением пожить в самом роскошном дворце мира. Но не стал спорить и распорядился подготовить Версаль к переезду туда с аппаратом и частью правительственных служб.

Заодно взгрустнул, как разрастается бюрократическая армия. В 14-миллионной Московии вертикаль власти состояла всего из трех тысяч стряпчих, приказных дьяков и прочих госчиновников. Ну почему в развитых странах чиновник – чуть ли не каждый десятый трудоспособный человек, а каждый двадцатый должен быть адвокатом, чтобы помогать населению бороться с чиновничеством и друг с другом.

Потому Олег и не запретил дуэли полностью. Может, сказалось несколько упрощенное восприятие мира бывшим сержантом-десантником, он считал, что вызвать на поединок честнее, чем заниматься судебными кляузами. Заодно классный стимул для чинуш поддерживать себя в хорошей спортивной форме, когда любой мужчина активного возраста, обиженный бюрократом,может шпагой объяснить ему, как тот не прав, или на законных основаниях надавать по морде.

48. Земля. 30.03.1674. Трапезунд, Константинополь

Совсем мы упустили осман из зоны внимания, думал Мохаммед, осматривая древний византийский город на востоке черноморского побережья Анатолии. Понятно, флот чистил пространство от мыса Доброй Надежды до Тихого океана и Карибский бассейн, уничтожал остатки морского присутствия Порты в Средиземноморье. Только у себя под носом, в сотнях и десятках километров от французских Балкан, умудрились проглядеть огромное гнездо работорговли белым товаром.

Фрегат «Раджив» и корвет «Новак» в бухте Трапезунда или, как его именовали турки, Трабзона, демонстрировали мощь новой Европы. А вокруг расстилалась не тронутая переменами Азия. В самой старой части города, обнесенной стенами еще византийских времен, жили преимущественно греки и армяне. Более свежие постройки принадлежали османам, среди них высились мечети, символ не только исламской религии, но и доминирования турков над неверными. Тот самый вариант принудительного насаждения ислама, который даже Мохаммеда не радовал.

Встретившись с главами греческой и армянской общин и вдоволь налюбовавшись на невольничий рынок, набитый русскими, малороссами, греками, поляками, венграми и, что характерно, татарами, которые вроде как союзники султану, адмирал связался с Олегом.

– Считаю, что за два с лишним года после падения Константинополя султан полностью забил на все условия, которые ты ему поставил. Работорговля как цвела, так и процветает. Белые из Восточной Европы потоком идут в Центральную Азию. На ограничение торговать только через европейских купцов они ответили подъемом флагов Крымского ханства. Крым западнее Урала, значит татары в Европе, формально они правы. Остатки христианского населения чувствуют себя коренным народом на оккупированной территории – османы могут их безнаказанно убивать, грабить, насиловать, принудительно обращать в мусульманство, угонять в рабство и забирать детей в янычары. В Самсуне такая же ситуация.

– Понял тебя. Завершаю вывод войск с Анатолии и ликвидирую там комендатуру. Все равно они ничего не могут сделать. Султан напросился на новое побоище. Контрибуцию он выплатил только на две трети, из запланированных 100 000 человек на принудительные работы поставил всего половину и больше не желает. По-моему, имеем полное право объявить войну и продолжать считаться «хорошими парнями».

– Синхронизируем удар с московитами? – уточнил Мохаммед.

– Действуем на опережение. К 1 мая они должны начать погрузку у Воронежа. То есть в районе Азова смогут захватить плацдарм не ранее середины месяца. Наша задача обстрелять Азов с воды и подбросить им вооружение для дивизии фон Бокена в интервале 15-20 мая. Причем, после нашего обстрела им 50-миллиметровые пушки не нужны, разве что минометы. До этого времени мы можем высадить десанты, отбить у султана все западное и северное побережье Малой Азии.

– Ага. Снова рубим Порту как хвост любимой кошке, по кусочку. Что, нет сил освободить Анатолию сразу?

– Пройтись маршем насквозь – без проблем. А удерживать нечем. Немусульманское население в центре страны мизерное, на него опереться невозможно. Если османы не угомонятся, будет третий раунд, привлечем казаков и народы Кавказа, которые от них хлебнули по полной. Пройди до Азова, вернись к Феодосии и обратно в Константинополь. Я готовлю сухопутную операцию.

– Олег, почему на этот раз ты не привлек ни британцев, ни Провинции?

– А смысл? Удары по Турции, считай, точечные. Хватит двух сухопутных дивизий. Вооружим христиан и евреев, на побережье их хватает. В Крыму и на Азове пусть русские учатся воевать, мы помогаем морской артиллерией, оружием и боеприпасами. Я заключил очень выгодную сделку с царем через Матвеева, они, правда, сами не понимают нашей выгоды. За каждую винтовку, пулемет и даже ящик патрон государь выделяет на юге Руси большие куски территории. Сейчас они почти ничего не стоят, пока там волнами проносится татарская конница. Но уже через год, попомни мое слово, на Дону и в Кубанском крае будут промышленные и аграрные предприятия, принадлежащие Миссии. Со взятыми темпами мы скоро исчерпаем ресурсы Западной Европы, гораздо быстрее и дешевле поднять Россию, чем Америку. Хотя одно другому не мешает. Вот почему я взял в долю только работорговцев. Чтобы было кому сплавить лишних татар и турок, наполнить ими плантации Французской Америки и лесозаготовки Французской Канады. И не делиться территориальным пирогом.

Запустив раскручиваться маховик новой франко-турецкой войны, Олег направился в Софийский собор Константинополя. Колоссальный православный храм был осквернен турками, затем превращен в мечеть. Перед уходом османы заминировали его, чтобы не достался врагу. Французы снесли минареты, обезобразившие здание по углам, удалили другие следы имперского творчества. Затем президент Ширак сделал неожиданный ход: объявил о передаче собора не грекам и даже не церкви Единого, а Московской патриархии.

Новгородский митрополит Иоаким благодаря знакомству с неугомонным французским президентом путешествовал больше чем кто-либо из руководителей Русской Православной церкви. Совершив паломничество к Гробу Господню на летучем корабле, священник долго не мог для себя решить, вознесся ли он как на ангельских крыльях, то ли на бесовской колеснице. Но так как в гондоле не пахло серой, а дирижабль и экипаж не рассыпались от наложения на них крестного знамения и окропления святой водой, решил успокоиться.

После паломничества Иоаким стал главой церкви.

Храмовая утварь, иконы и другой культовый инвентарь вместе с дьяконами, монахами и прочими ударниками клерикально-идеологической сферы прибыли в освобожденный город кружным путем. Воздушный транспорт доставил нового митрополита Константинополя, самого патриарха и их ближайшую свиту.

Личность нового главы русского православия не переставала удивлять Олега. В его представлении, именно церковь сформировала менталитет московита XVII века, считавшего русскую землю единственно святым местом, а всех остальных, даже православных христиан иных автокефальных церквей, «нечистыми», поэтому все, приходящее из-за границы, относить к «богопротивному». По меркам своего времени, Иоаким оказался на редкость прогрессивным священнослужителем. Он не считал себя «замаранным» от посещения других стран. Достаточно терпимо отнесся к идее диалога и раздела сфер влияния в Иерусалиме. Сравнивая святого отца с маразматиками типа Никона, Олег считал, что и Руси, и Миссии повезло, что на московском престоле оказался такой человек. Разумеется, и переоценивать его прогрессивность не стоило, она оставалась в рамках разумных колебаний внутри того социума.

Вот и сейчас, вместо благодарствия за Софию, патриарх обрушился на Олега с упреками. Скажем честно, справедливыми. Всюду, где появлялись храмы Единого и церковные больницы, неуклонно наблюдался отток прихожан. Перед назначением лекарств и проведением лечения, фельдшеры следили, чтобы пациенты зашли в церковь и произнесли вслух: «Господи, помоги!», не называя имя Бога. При этом они не в полслова не критиковали православие, но иногда рассказывали про вредность советов к исцелению, которые дал поп. Дальше народ эмпирическим путем постигал, что обращение к Богу без имени быстрее возвращает здоровье, чем заунывные завывания «Во имя Отца, Сына и Святага Духа…»

В Новгороде единобожную церковь разгромили, убили настоятеля, жестоко избили медиков и всех, кто пытался стать на защиту храма. Естественно, подстрекателями погрома выступили ревнивые попы. Новгород вернулся к девственно-православной чистоте, только знатные люди и богатые купцы зачастили в Москву и Вильню за лечением у богопротивных западных врачей. Поэтому вместо ожидавшихся извинений президент вывалил на патриарха встречные претензии, почему взамен предоставления огромного региона в виде бывших земель Речи Посполитой и Балкан, а также передачи храмов, православные попы провоцируют убийства и погромы.

Иоаким сам не до конца понимал, какой выбор сделать. С одной стороны, Греческая Константинопольская церковь практически уничтожена при отступлении турок. Греческий Православный Патриархат Антиохии и Александрийская автокефальная поместная православная Церковь опирались как раз на Константинополь, их формальная зона влияния распространяется на исламские и протестантские территории при крайней малочисленности христиан. Поэтому превратить Русскую Православную церковь в мировую, а Москве стать третьим Римом актуально и реально, если согласиться с французами и принять их условия. С другой стороны, он прекрасно видел, что новое православие не будет таким кристально чистым, как при его предшественниках. Огромная территория, населенная не только православным населением, предполагала определенную гибкость в отношении культово-обрядовой регламентации. А ведь совсем недавно нововведения Никона, призванные «исправить» некоторые ритуальные процедуры и унифицировать их с греческой традицией, вызвали серьезный кризис и раскол.

Патриарх и французский президент стояли неподалеку от главного входа в Софию. Несмотря на нежданный поворот в судьбе храма, выжившие православные греки радовались, что над святым местом снова воздвигнут крест, и помогали русским как могли.

– История не оставляет вам выбора, – вещал Олег, как бы оправдывая свое имя. – Ваша задача – нести людям Божье слово. Хотите вы этого или нет, но Русь поглощает территории, где живут иноверцы, и как бы вы не старались, не сможете окрестить сразу все население. Разве что насильственно, но вы не хуже меня понимаете – во сто крат важнее вера, чем исполнение обрядов. Смотрите сами. С Белой Русью и Малороссией царь получил в подданство более миллиона окатоличенных русских. Что вы предлагаете – сломать их и посеять смуту, или отнестись гибче и перетянуть в православную веру предков добровольно, но затратив на это десяток, а может, и несколько десятков лет? Далее, жители Казанского ханства – мусульмане, это тоже подданные русского государя более ста лет. Православие приняла небольшая часть татар. Принудительно начните крестить других – они сбегут в восточные страны. Сейчас получите Крымское ханство и еще полмиллиона мусульман в подданство. Поэтому присоединение греков ни на что не влияет. Во всяком случае, они куда ближе к русским по вере, чем мусульмане и даже лютеране. Загляните себе в душу, святой отец и решите, что более соответствует вашей совести и сану: нести людям учение Христа, не взирая на тернии, ранящие тело, или запереться в своем мирке, как Иона во чреве кита.

Патриарх смотрел на Софию. Такие сложные и эпохальные решения не принять сразу.

– Открою вам большой военный секрет, – продолжил Олег. – Одновременно с наступлением русских на Крым мы начнем освобождать Анатолию от осман. Там огромное количество автономных греческих и армянских христианских общин. Потом на очереди христианские народы Кавказа. Мне нужен от вас конкретный ответ, возьмется ли Русская Православная церковь за исцеление душевных ран народов, столько поколений находившихся под гнетом нехристей? Или нам искать другого союзника.

Иоаким продолжал думать думу. Речи странного русского казались правильными, но слишком многое настораживало.

– Прошу дать мне ответ не позднее дня, следующего за освящением собора. Касательно Софии – она ваша, независимо от дальнейших договоренностей. Я обещаний не меняю, – про себя Олег добавил: «Не меняю людям. Свальды нелюди и получили по заслугам».

Патриарх знал, что в понятие «договоренности» входит и неприкосновенность единобожных приходов в Московии, вплоть до отлучения от церкви инициаторов и исполнителей погромов, подобных новгородскому. Это самое сложное условие французов.

К священнику подошел маленький чернявый мальчишка, не менее чем наполовину турчонок. На грязном шнурке деревянный крестик. Олег думал, попросит милостыню, но малыш ждал благословения от патриарха. Тот широко перекрестил ребенка.

– Обратите внимание. Его мать наверняка изнасилована турком, вырастила и воспитала дитя в православной вере. Неужели вы думаете, что боярские недоросли больше нуждаются в вашем попечении, чем сироты на освобожденных от изуверов территориях?

49. Земля. 11.04.1674. Сансья, Константинополь

– Олег, прошу уделить мне пять минут.

– Для тебя – хоть десять, – президент знаком дал понять маршалу, двум генералам, адмиралу и мелкой сошке вроде полковников, что наступил неплановый перерыв в совещании. Он точно знал, что робкий Франклин Вей не рискнет обратиться к нему без действительно важного повода.

– Последний информационный чип от капитана Хобсона к подполковнику Зисеру ушел с расходом энергии в два с половиной раз меньше, чем предыдущий.

– А-а, ты хочешь обрадовать, что поганца Зисера понизили на одну звездочку. Жаль, я надеялся, его опустят до майора.

– Не шутите, шеф. Затраты на перемещение грузов к нам уменьшились еще больше, как и возросла максимальная масса груза, перевозимого за раз.

– Фантастика! Лошадь ржет от восторга.

– К сожалению, это предел, сэр. Для дальнейшей оптимизации перемещений нужен настоящий прорыв в области физики пространства. Нам не на чем ставить эксперименты и обсчитывать результаты. Зато, наконец, появилась возможность отправиться на Старую Землю, через нее на Землю-3. Вас там до сих пор ждут.

– Наглец. Я мог туда отправиться еще с галактским чипом в руке. Кстати, как он?

– Нормально. Чувствует имитатор твоего биополя и по-прежнему шлет приветы куда-то через измерения. Можешь протянуться к нему своим комом и поздороваться.

– Не буду. Вдруг он засечет мое истинное местоположение и снова прыгнет. Мне что, третий раз руку рубить?

– Нет, шеф.

– Над чем сейчас потеете?

– Над этой самой волновой связью через пространство. Хотим понять, как и с кем он переговаривается.

– Спасибо, Франклин. Не думал, что мы сможем так разговаривать, когда запихивал тебя в дирижабль.

– Я тоже, сэр. До свиданья.

Олег мысленно вернулся в Константинополь и заодно подключил остальных членов Миссии, сообщив об очередном успехе науки.

– Коллеги. Если кому-то здесь грустно, можете подняться в мир Старой Земли. Желающих нет? С учетом последних достижений в Сансья поступление людей и грузов к нам может увеличиться. Но почему-то я не вижу существенных изменений. Франк, скажите, программа «туризма» в наше пространство утверждена, почему вы с женой – единственные, кто сюда переместился?

– Полагаю, для принятия решения о спуске «вниз» нужно хотя бы несколько дней, у нас пройдет год-два. Тем более, ранее считалось, что к нам билет в один конец. Ну и учтите, на Старой Земле прошло около суток с момента, как я разорвал информационную бомбу. Не уверен, что кто-либо уже назначен главой Тибетского комплекса.

– Ясно, – резюмировал Олег. – Предлагаю уполномочить Заречного представлять «наверху» интересы не только меня одного, но и всей Миссии. Нам нужна иммиграция, но выборочная, в первую очередь, инженеры и экономисты. Нужно упорядочить процесс с грузопотоком, каждый груз нами то выклянчивается, то вдруг сваливается как сюрприз. Джонс, еще раз обговорите с Ван Веем и форсируйте достижение договоренностей с властями Старой Земли. Если нужно, подключите свои связи, можем вас временно откомандировать в Тибет. А пока сосредоточимся на турецком вопросе.

50. Земля. 26.04.1674. Анатолия

Цепеллин висел над Смирной. Внизу шли очаговые схватки, французский десант постепенно подавлял сопротивление остатков турецкой армии. Немусульманское население Смирны – греки, армяне, евреи и отдельные представители других наций – встретили французов с ликованием. Уже формировались органы городского самоуправления, создавались и вооружались отряды обороны города, а турецкое население понуро брело в гостеприимные трюмы британских, французских, венецианских и генуэзских судов, готовых к рейсу в Новый Свет.

Только Олег не испытывал ни малейшего восторга. Он рассчитывал, что пленение султана и подписание им очередной капитуляции решат в корне вопрос о дальнейшем сопротивлении осман. Султанату осталась бы часть Анатолии и государственный суверенитет, а дальнейшая военная операция была бы чисто техническим делом, занятием и зачисткой оставленных турками земель. Однако при разработке плана не учли стремительное падение авторитета султана после сдачи Константинополя. Даже без новой войны турецкая верхушка предполагала выдвижение нового руководителя страны или даже приглашения нейтрального авторитетного человека из исламских стран, например хана Селима Гирея. Поэтому приказ войскам оставить Смирну был проигнорирован. Опасаясь гибели немусульман, французы взяли город без использования артиллерии, что привело к повышенным потерям среди десанта.

Еще в самом начале боя за Смирну начались столкновения гражданского населения между христианами и турками. Они привели к погромам в турецком квартале. Олег не без оснований предполагал, что расширение военной операции на территории Анатолии приведет к резне внутри страны. Если два крупнейших порта со значительной частью христианского населения – Самсун и Трапезунд – удастся спасти, то, например, до Анкары не менее 300 км марша от любой точки побережья. Да и на все приморские города не хватит сил, особенно на южное побережье, Мармарис и Анталию, где греческое присутствие невелико.

Христиане Малой Азии, с которыми общались французские эмиссары, в один голос твердили, что готовы на любые жертвы, чтобы хотя бы их дети жили не под османским владычеством. Но президент хотел минимизировать потери. Вполне элегантный, но не сработавший план предусматривал обмен мусульман в аннексированных западных и северных областях Анатолии на христиан из областей, остававшихся под турками.

Понимая, что новость о начале войны разносится по стране со скоростью несущегося галопом всадника, Олег терзался сам и мучил свою команду по поводу оптимального выхода из положения.

Джонс на дирижабле летел в Тифлис, надеясь срочно мобилизовать хоть какой-то воинский контингент из грузин и армян, естественных союзников в борьбе с турками. Его задача казалось трудновыполнимой по причине отсутствия единого государства у обоих кавказских народов. После многократных набегов монголов, персов, турок, курдов Кавказ и Закавказье разорены, население мизерно. Существовали отдельные государственные образования вроде княжеств. Кроме того, у Миссии просто не было достаточного количества оружия в этом регионе, даже обычных винтовок. При равном уровне оснащения успех в битве зависел от численности и военного опыта, где у турок наблюдался явный перевес.

Не считаясь с затратами, призвали весь возможный транспорт. Гепнер, непрестанно жалуясь на трудную еврейскую жизнь и назойливо напоминая про французскую несговорчивость по Храмовой горе, сорвал с охраны территории и передислоцировал в Яффу полк ЦАХАЛ для переброски морем в Малую Азию.

Туда же переправлялся практически весь вооруженный контингент с французских Балкан, включая греческие полицейские формирования, вооруженные абы чем. Роберт Ли решил отправить на юг две испанских дивизии и казацкие полки, ранее расквартированные в Польше. Одновременно запросили помощи у гетмана. Олег выступал против казачьего усиления на юге России, однако в походе на турок казаки были самое то. Несмотря на стойкую неприязнь к стрелецким ордам, он запросил у Алексея Михайловича разрешение на участие двух московских полков и ждал ответ. Вот только перевезти подкрепление из Восточной Европы можно лишь после завершения операции в Азовском море и Крыму, иначе выход к Черному морю перекрыт Крымским ханством.

Часть одиннадцатая. 51-55

51. Земля. 3.05.1674. Сансья

— Господин президент, разрешите обратиться! Здесь капитан Хобсон.

– Джеймс, если вокруг нет рядового состава, называй меня проще.

– Да, сэр. У нас очередные прибывшие со Старой Земли.

– Это хорошо. Но мы договорились, что иммиграционной политикой займутся люди Вея. Все же за порогом операционного центра – их юрисдикция.

– Так точно. Но прибыли очень необычные гости — съемочная группа WCNN. Они хотят делать серию репортажей для глобальной сети Старой Земли. Я не уверен, правильно ли, если китайцы очаруют их первыми.

— Молодец, Джеймс. Давай так. Сажай их на поезд до Гуанчжоу. Оттуда, насколько я помню, должен идти транспорт с техникой в Суэцкий залив. Пусть посмотрят на строительство канала, потом на пирамиды, а я там буду их кружить сам.

— Попробую, сэр. Они рвутся именно к вам. С подачи Штруделя, вы сейчас самое популярное лицо на Старой Земле.

– Объясни про разницу во времени. Если даже они попадут ко мне через месяц, все равно успеют выпустить смонтированный материал меньше чем через сутки по их времени с начала командировки. Пойми, мне необходимо закончить войну в Малой Азии и Крыму. Если они сунутся внутрь побоища с их представлениями о политкорректности, ценности каждой человеческой жизни и увидят горы трупов, получим такой всплеск негодования «наверху», что поставки обрежут и еще зашлют сюда штурмовой взвод защищать местных от моего геноцида.

— Понял, сэр.

– Обязательно попроси у Ван Вея охрану для них до высадки в Суэце, там в защитники подпишу англичан. Кстати, пусть люди Вея присматривают, чтобы туристы не сболтнули лишнего. У него есть понимающие английский язык? Будь добр, проследи.

— Да, сэр! До свиданья.

Зарабатывает баллы, подумал Олег. Хороший парень, обязательно заберу к себе. Если только «верхние» не заберут раньше.

52. Земля. 20.05.1674. Устье Дона

Мелководное Азовское море требует хорошего знания рельефа дна. Впереди конвоя шел фрегат «Раджив», за ним корвет «Энола Гей», баркентины, барки и второй фрегат замыкающим. Морис де Брюэль командовал походом и не мог сдержать злости при известиях о русской неорганизованности.

По плану передовые части стрелецкого воинства и дворянского конного ополчения должны были начать погрузку 1 мая, не позднее 15 мая захватить плацдарм на излучине одного из рукавов в дельте Дона, напротив безымянной косы, на Старой Земле называвшейся Елизаветинская. К этой дате в Воронеж прибыла только дивизия фон Бокена. Оценив количество плоскодонок и плотов, генерал понял, что его дивизия плюс русское сборище никак не разместятся. Зная, что не позднее 20 мая Франция отправит под Азов вооружения для его дивизии, крайне дефицитные в войне с турками, он решил было отправиться, не дожидаясь царских войск, но получил отказ. Воронежский воевода имел распоряжение от князя Григория Григорьевича Ромодановского, назначенного царем во главе кампании, никому судов не давать.

Проболтавшись там четыре дня, за которые войско отдохнуло после марша из Москвы, фон Бокен связался с Олегом, тот — с Матвеевым, получив обещания в духе «вот-вот, уже-уже и как только – так сразу». Посланный на разведку французский посол узнал, что стрелецкий полк двинулся пешим ходом на юг от Москвы «почитай неделю как», а дворянская конница еще только отправлялась.

В результате 4 мая дивизия стартовала на юг верхом. До начала дельты Дона, где русло разбивается на несколько рукавов, предстояло пройти почти столько же, сколько и от Москвы до Воронежа, форсировать реку и потом еще полсотни километров до Азовской крепости.

Олег долго совещался с Родригесом, терзал Мохаммеда, но решил не переносить сроков азовско-крымских операций. Слишком нужны были баркентины, простаивавшие в порту Золотой Рог и груженые всем необходимым для фон Бокена. Учитывая опыт казаков, в 1642 году взявших турецкий Азов и удерживавших его против многократно превосходящих сил противника в течение более чем трех месяцев, Сартаков приказал германскому генералу захватить город своими силами и оборонять, пока стрелецкие и дворянские полки не соизволят спуститься к морю.

Французский капитан получил приказ пройти Азов до точки встречи с драгунами, разгрузить баркентины и отправить флотилию обратно к Босфору, оставшись самому с «Радживом».

Самый крупный рукав дельты омывает крепостные стены Азова. Плоскодонные струги пройдут и по другим рукавам, а более серьезные суда — нет. На подходе к крепости де Брюэль рассмотрел ее детально через бинокль.

После ухода казаков турки восстановили фортификационные сооружения. Вдоль реки протянулась высокая каменная стена, с трех других сторон прямоугольника тянулись земляные насыпи. По всему периметру земляных валов построена стенка высотой под метра два с бойницами для огнестрельного оружия. Высокий, как ракета, минарет явно использовался и как наблюдательный пункт.

На противоположном, правом берегу поверх крутого склона ощетинились пушками форты. Получается, вся акватория между берегами на расстоянии полукилометра от Азова простреливалась плотным перекрестным огнем. Судя по всему, «Раджив» и «Энола» пробились бы, даже не открывая огня, а деревянные корпуса баркентин станут легкой мишенью для ядер.

По логике вещей, огонь двух фрегатов и корвета должен подавить крепостные батареи, дав свободный проход эскадре. Вооруженные винтовками, минометами и нарезными орудиями драгуны фон Бокена возьмут после этого Азов без лишних потерь.

Теперь получалось, что нужно обрушить на защитников огонь для беспрепятственного прохода судов. Далее выгрузка и аккуратный разворот около истока Мертвого Донца, значит, в обратный путь через Азов конвой пройдет через трое суток. За это время татаро-турецкие войска могут прийти в себя. То есть, артподготовку придется повторять, но без пушек «Раджива», оставленного стеречь лагерь с оружием и припасами. И в третий раз, перед нападением дивизии драгун. Совершенно бессмысленный расход боеприпасов на огромном расстоянии от баз снабжения.

Де Брюэль был опытным капитаном. Он дрался на парусниках и пароходах, умел рассчитать маневр, чтобы корвет или фрегат разогнал многочисленную пиратскую свору, имел опыт абордажа и расстрела береговых сооружений. Но при этом он оставался моряком. Узкий пресноводный водоем, где не развернется ни корвет, ни, тем более, фрегат, сплошь малые глубины, на которых баркентина имеет шанс сесть на мель под огнем неприятеля, не позволяли ему отдать команду войти в устье. Река – сплошная ловушка. Ошибка стоит потери не только одного корабля, но, вероятно, всей эскадры: достаточно последнему судну затонуть на фарватере, и все, мышеловка захлопнулась.

Стоя на мостике катера, он в очередной раз осмотрел фортификационные сооружения в бинокль, поднял разведывательного жука, которого многие моряки называли «глас божий». Капитан давно догадался, что хитрые приспособления миссионеров являют собой такие же технические изделия, как фрегат, только миниатюрные и очень искусно выполненные. Собственно, и Мохаммед обучал его пользованию так же, как и переговорной горошиной или судовым генератором. Зная, что механический жук быстро устает, де Брюэль пристроил его на вершине мечети и видел полную панораму оборонительных линий.

Не найдя приемлемого варианта прорыва, он еще раз проштудировал подробнейшую карту района. К сожалению, назначить иное место встречи с драгунами невозможно. С севера Азова многочисленные рукава дельты Дона, непроходимые для измочаленного походом войска. На юге Кубань, татарские поселения, да и из крепости может выскочить серьезный отряд. У драгун всего сотня винтовок, несколько орудий, пулеметов и минометов. У основной массы фузеи или только сабли. Они уже понесли потери от стычек с конницей татар, пускать их к крепости невооруженными — отправлять на заклание. Поэтому альтернативы подъему вверх по реке нет.

В качестве последнего неприятного момента проявилась нежелательность интенсивного разрушения Азова. Драгунам до прибытия стрельцов, а потом и московитам надо крепость удержать, чем она целее, тем легче ее оборонять. Еще раз переговорив с Родригесом и Мохаммедом, капитан решился на десант силами экипажей конвоя.

Катер взревел мотором и выписал лихой разворот между крепостью и фортами. Очередь из ДШК прошила несколько мелких гребных судов. С крепостной стены бухнули пушки, ядра посыпались на середину рукава, где всего пять секунд назад катер взбил волну. В уравнение со многими неизвестными добавились еще два фактора. Пушки хорошо пристреляны по фарватеру, что и следовало ожидать. А вот две каланчи с толстой цепью поперек русла оказались сюрпризом. Стало ясно, почему мелкий татарский флот не убежал вверх по течению. У головного фрегата добавляется задача разбить каланчу до того, как форштевень ударит в цепь.

Катер притерся к борту «Раджива», прошуршав кранцами по обшивке. Де Брюэль взлетел на борт по шторм-трапу и дал команду подать сигнал флажками на сбор капитанов судов. В тесном кубрике фрегата, не намного большем, чем на «Миссури» и его систершипах, командир конвоя разложил карту и объяснил обстановку.

-- Господа, по моим прикидкам, в фортах левого берега находится до 500 татар и турок, в крепости порядка пяти тысяч. Полностью разрушить укрепления и разбить орудия артиллерийским огнем сложно. Я принял решение снять с судов 200 человек и высадить десант на левый берег для захвата фортов.

Среди капитанов послышался возмущенный ропот.

– Молчать! Я еще не закончил. Выгружаем 48 минометов и большую часть боеприпасов к ним, предназначенных для действий на суше. На каждом барке и баркентине по десять морских пехотинцев с ПКМ и ППШ. На каждую пару минометов по одному канониру с парусников и с каждой башни фрегатов и корвета. Остальные – матросы с баркентин и барков. Знаю, оставшихся не хватит для управления парусами, поэтому по реке идем на машинах. Вот точка высадки десанта, – де Брюэль отметил ее на карте в 700 метрах от западного левобережного форта. В шлюпки людей с запасом, чтобы отогнать обратно. Порядок следования: первым «Раджив», в середине колонны «Новак», замыкающим «Париж». Это понятно?

Капитанам были понятны слова, но не общая идея де Брюэля. Он продолжил.

– Артиллерийским огнем с «Раджива» и минометами вышибаем защитников фортов. Пулеметчики и морпехи добегают до западного форта, зачищают остатки, повторяем с восточным, минометы переносятся наверх. Оттуда десант накрывает северную стену крепости. Орудия западного, восточного и южного вала рассчитаны только на отражение штурма стен, смотрят в узкие бойницы и практически не имеют горизонтальной наводки. Поэтому для нас кардинально важно подавить батареи северной стены. Ясно?

– Разрешите, командир? – Бартоломео Мошаду командовал фрегатом «Париж», и ему идти замыкающим. – Если в крепости гарнизон до 5 тысяч, минометчики не смогут его быстро выкосить. С поверхности реки мы не сможем обеспечить накрытие по высокой траектории: крепость на холме, у нас не хватит угла возвышения. Как быть с приказом о минимальном разрушении стен?

– Верно. Но северная стена для штурма практически неприступна, с суши можно забраться на валы с других сторон. На каждый ствол 100-миллиметровых орудий у нас есть десяток болванок. Ими разбиваем верх укрепления. Легкая артиллерия и пулеметы отсекают желающих взять парусники на абордаж. Если батареи смогут нанести ущерб, у «Новака» как у самого маневренного корабля добавляется функция аварийного буксира. Поврежденное судно тянуть к Мертвому Донцу и сажать на мель. Больше нет вопросов? Сейчас капитаны получат предписания о количестве выделяемых матросов в десант. Командует сухопутной операцией мой первый помощник Клод Буше. Приготовиться к движению через час. Да поможет нам Единый!

53. Земля. 20.05.1674. Суэцкий перешеек

– Майор Перси Скотт к вашим услугам, мисс!

Лощеный военный в ярком красном мундире, белых бриджах, перчатках и портупее, высоких черных сапогах и блестящей каскетке с плюмажем казался скорее карнавальным или опереточным персонажем, чем реальным офицером действующей армии. За ним стояли еще трое в парадной форме. Изабелла Каваллини, привыкшая к утилитарному одеянию служащих Сансья и экипажа сухогруза, впервые увидела человека, облаченного в соответствии с ее представлениями о XVII веке.

– Рада познакомиться, господин майор! – журналистка подумала было сделать книксен, разученный на борту коптящего транспортника, но забыла, в каких ситуациях он уместен. Да и ее наряд, перетянутый в талии китайский комбинезон, единственная удобная местная одежда, пришедшаяся впору, не располагал к реверансам перед попугаистым англичанином. В отличие от птиц, человеческие существа слабого пола привыкли быть ярче мужчин. Ничего, думала она, в Париже непременно найду себе что-нибудь подходящее эпохе и блесну на балу в Версале.

– Разрешите проводить вас к машине, – майор галантно изогнул руку, несколько смущаясь ростом леди на голову выше его самого.– Ваши слуги могут уложить багаж сзади.

Два китайских ГБиста хмыкнули, поправили рюкзаки и предоставили возиться с барахлом оператору, который в это время тщательно выбирал ракурс для показа прибытия группы WCNN на строительство канала. Изабелла вышагивала, позируя на ходу и обволакивая майора своим щебетом. Тот, крайне польщенный вниманием, важно рассказывал о своей родословной, военной карьере, о подвигах в битве с ящерами, во время которой он был в Ирландии, и, конечно, о том поразительном и неизгладимом впечатлении, которое произвела на него ослепительная мисс.

Один из китайцев, не спрашивая разрешения, влез на заднее сиденье пикапа, второй устроился в кузове. Оператор, увидев, что все вещи остались на борту, опрометью бросился на судно, опасаясь не успеть к отъезду. Журналистка неодобрительно глянула на него, молча упрекнув за задержку. Ассистент стерпел, понимая, что при потере багажа или пропуске кадров о прибытии на афро-азиатскую границу он бы огреб еще больше.

Пикап неторопливо колесил вдоль стройки века.

– Вас не затруднит включить кондиционер?

Майор удивленно воззрился на леди, китаец сдержал ухмылку и отсемафорил ей на комм: «XVII век, здесь еще не слышали про кондиционеры». Между тем, по мере удаления от воды внедорожник раскалялся все больше. Англичанин потел, но мужественно терпел, сидя прямо, словно проглотивши багинет. Легче всего чувствовал себя индус-водитель в легкой защитной рубашке.

Не заполненное водой углубление канала тянулось почти до первого из внутренних озер перешейка. Вокруг него сновали бесчисленные рабочие, укрепляя берега. От их суеты, от работы массы землеройных машин и из-под колес автомобиля поднимались песчаные облака. Через открытые стекла пыль ровным слоем оседала на волосах, коже и одежде пассажиров.

Наконец, у озера Тимсах сделали первую остановку. Раньше в нем водились крокодилы, но свальды сократили их популяцию до нуля. По сравнению с инопланетными рептилиями земные хищники – трогательные комнатные питомцы.

Майор и вышедшие из второго пикапа офицеры чистились и всячески возвращали себе парадно-строевой вид, нелепый в этой пыли и жаре. Оператор, добившись от водителя заверений в безопасности, влетел в мутноватую воду прямо в одежде.

Изабелла удостоверилась, что видеокамеры запечатлели ее замученный от поездки вид, придающий особую достоверность репортажу, разулась, вошла в воду по щиколотки и начала умывать лицо, шею и руки. Англичане отвернулись, крайне смущенные. Для их времени обнаженные женские ступни в общественном месте – столь же непристойно-откровенное зрелище, как, к примеру, голые груди для начала XX века. Тем более что щиколотки были симпатичны, и сама мисс тоже.

Уловив на себе заинтересованные взгляды, а потом, увидев поспешное отворачивание, пришелица из будущего невольно посочувствовала офицерам, в Египте одни арабские женщины, тщательно оберегаемые от мужских глаз. Ее появление превратилось в целое событие.

Увидев конный британский патруль, репортерша непременно захотела проехаться на лошади. Майор потребовал, чтобы драгун, владевший самой спокойной кобылой, на время уступил ее даме. Всадник, растерявшись на минуту, что в радиусе тысячи километров нет дамского седла, посмотрел на мужское одеяние гостьи, подставил руку, и Изабелла оказалась верхом. Не предполагая, что столь уверенная в себе особа ни разу не пользовалась копытным транспортом, он шлепнул лошадь по крупу, та неожиданно взвилась на дыбы, репортерша завизжала, вцепившись в гриву, и животное, привыкшее к выстрелам, но не женским воплям, сорвалось в галоп. Пока англичане ахали, один из китайцев вышвырнул водителя из пикапа, второй прыгнул в кузов, и они унеслись за наездницей. Когда машина поравнялась с кобылой, та шарахнулась вправо. Бодигард каким-то невероятным акробатическим движением ухватил падающую журналистку за ремень и, вцепившись второй рукой за релинг, втащил ее к себе.

– Ты это видел? Ты заснял? – женщина, лишь чудом избежавшая нелепой смерти, распекала своего оператора, который прошляпил бесценный эпизод.

– В патруле есть еще лошади. Можем повторить, мисс, – невозмутимо предложил английский лейтенант.

Но Изабелла, зло зашипев, плеснула себе на лоб антисептика. Затем смазала здоровую ссадину, перечеркнувшую эффектный кровоподтек на месте, где она приложилась о кузов. Сопровождавшие понадеялись, что с верховой ездой покончено.

Увы, буквально через двадцать километров она увидела целый караван верблюдов, груженых бочками с водой. Выскочив на солнцепек, она заставила сгрузить воду с одного из кораблей пустыни, затем забралась на седло, притороченное между горбами и покрытое немилосердно грязным покрывалом. Спереди и сзади седла вверх торчали острые деревянные рукоятки длинной с ладонь, теоретически облегчавшие пользование копытным транспортом. Повинуясь команде погонщика, верблюд встал и, следуя за веревкой, сделал круг вокруг пикапов.

Затем звезда масс-медиа потребовала дать ей в руки веревочные бразды правления. Дословно – a camel driving wheel, руль от верблюда. Не сговариваясь, англичане и китайцы изобразили приступ непонимания. Никто не хотел перевести арабу, что уважаемая ханум хочет штурвал, слишком памятен кавалерийский заезд. Наконец, верблюд вернулся в исходную точку. Изабелла вертелась в седле, стараясь не ойкать по поводу отбитых на лошади нежных мест, позировала, поправляла прическу. В момент, когда ее руки пытались придать волосам фотогеничность и отпустили ручку впереди седла, бедуин скомандовал сесть. Передние ноги пустынного мустанга подломились первыми, потом задние. Несчастная дама жестко налетела развилкой на деревянный штырь, заорала, взволновав ко всему равнодушное копытное. Верблюд снова вскочил, хозяин практически повис на его морде, а пострадавшую в четыре руки стащили с горбатого.

– Я все заснял! – радостно сообщил оператор и по ответному взгляду понял, что дома его, скорее всего, уволят.

Озеро Тимсах соединялось с дельтой Нила узеньким каналом. На берегу протоки майор Скотт передал «прекрасную мисс» следующей команде. Весельно-парусная лодка наподобие русских стругов, с соломенной крышей над миделем, увезла журналистскую пару, сопровождаемую двумя китайцами, к долине Гиза.

– Слава Богу! – провозгласил майор, расстегивая верхние пуговицы бордового парадного мундира и снимая каску, из-под которой пот уже не капал, а струился. Подчиненные выглядели не лучше.

– Я полагал, что прибывшие с востока женщины ведут себя … иначе. Не правда ли, господа? – спросил лейтенант.

– Зато по возвращении на Альбион мы будем больше ценить наших леди, – заявил капитан, и все британцы с ним согласились.

54. Земля. 20.05.1674. Устье Дона. Клод Буше

В атаке трудно думать. Вперед ведут привычка сражаться и злость. Поэтому не стану хорошим капитаном как де Брюэль. Он всегда сохраняет ясную голову.

Киль шлюпки проскрипел по дну. Прыгаю в воду. Машу матросам – за мной. Занимаем оборону полукругом. За нами разгружаются шлюпки с парусников. Не знаю, как артиллеристы применят минометы. Они впервые видят их. Заговорил капитан.

– Клод, мне не нравится холм на пути к форту, он слишком удобный, чтобы татары его не использовали. С «глаза божьего» не вижу засады, но хочу проверить. Пока не спеши выдвигаться.

Канониры собирают минометы. Всего то – круглая основа, ствол и опорная рогатина. Тут проснулись 50-миллиметровки «Раджива», вспахав пространство у кургана. Diable! Открылись ловушки-провалы. Турки все рассчитали. Путь через курган и правда самый удобный. Если бы не капитан, потерял бы людей.

Наконец, артиллеристы собраны. Пристрелялись одним минометом, дали залп. Де Брюэль дает поправки, еще залп. Ни за что не согласен сидеть сейчас в бастионе. Там ад. Но наш путь туда. Лают минометы и воют их снаряды. Мы разбиваемся на пары и бежим вдоль реки вверх по течению.

Оба бастиона в форме гайки. По шесть пушек в каждом смотрят на юго-запад, юг и юго-восток. «Раджив» бьет по форту, мы бежим вверх по склону. Могут еще быть ямы-ловушки. Я бегу впереди. Может, попаду в ловушку на колья. Но командир должен вести за собой.

Стреляют орудия дальнего форта. Ядра летят прямо в нашу колонну. Нет времени оглянуться и посмотреть. Только вперед.

Последние сто метров. Замолчали орудия фрегата и минометы. Боятся задеть своих. Вижу вспышку, падаю и кричу падать морпехам. Картечь сбивает шапку, сзади крики раненых. Залегли. Приказываю двум пулеметчикам прикрыть огнем по бойницам и провалам от снарядов фрегата. Остальным – за мной, вперед!

Пятьдесят метров, из бойниц высунулись стволы мушкетов. Над головой свистят пули ПКМ. Мушкетчики стреляют, рядом со мной падает матрос. Вперед!

Вжались в стену попарно. Пулеметы и пушки молчат. По сигналу один помогает другому. Потом сам. Мы внутри бастиона, сначала стреляем из ППШ, потом смотрим. Там каша из тел. Все утыканы осколками. Не понятно, кто стрелял в нас. Добиваем нескольких раненых и за стену назад. Сменили магазины.

Артиллеристы меняют угол прицеливания. Мины воют над головами и рвутся за фортом. «Раджив» стреляет во второй форт.

Капитан «глазом божьим» смотрит сверху. Наверно, решил – татарам хватит. Поднимаю матросов и морпехов. Бежим вдоль стены ко второму форту. Оттуда выстрел из мушкета, получаю удар в плечо. Некогда смотреть. Стреляю на бегу одной рукой. Врываемся в форт. Стреляем во все, что шевелится. Выпускаем по магазину. Лежачий турок рубит меня саблей по ноге. Кончаю его, падаю сам.

Даю команду нести минометы. Делю людей. Тридцать остается охранять форт, остальные на помощь минометчикам. Матрос делает мне перевязки и останавливает кровь.

С той стороны доносятся выстрелы. С такого расстояния до нас не добить. Это от отчаянья.

Минометчики расположились между фортами. Даю команду занять круговую оборону и минировать пушки.

На противоположной стороне преисподняя. Каждый миномет выпустил не менее 20 снарядов. Большая часть разорвалась за стеной. Видны взрывы пороховых бочонков. «Раджив» начал движение вперед. Мины воют над его палубой. Мое место на фрегате, а не на земле. 100-миллиметровые орудия крушат стену. В двух местах она осыпалась. «Раджив» идет дальше. Огрызаются две или три пушки с крепости. Не вижу, есть ли попадания во фрегат. Внизу все в дыму.

Первая баркентина. Она не стреляет, все канониры у нас. «Раджив» впереди, два орудия ведут огонь по каланче, кормовое по крепости. Он прошел каланчу – цепь сорвана.

Парусные и корвет поднялись вверх по течению. «Париж» дает последний залп и включает реверс.

Взрываем пушки форта. Заряд пороха, два ядра, дульный срез в каменную кладку. Докладывают, матроса убило при разрыве пушки. Не успел убежать. Потерь много, уходим.

Предстоит пройти 800 метров выше по течению. Там ждут шлюпки. Меня подхватил матрос с корвета. Помогает идти и несет мой ППШ.

Откуда татары? На нас несется сотни две. Наверняка переправились выше по реке.

Патронов почти нет. Минометные заряды расстреляли. Два ДШК с «Новака» поливают всадников. Крупный калибр, у человека может оторвать руку или голову. Часто стреляет носовая башня. Прямо среди лошадей рвутся осколочные. Татары стреляют и поворачивают назад. Падает мой матрос. Merde! Резкая боль в ноге. Падаю вперед. Как сильно пахнет степная трава…

55. Земля. 22.05.1674. Египет

– Это просто фантастика! Рай для археологов и туристов! Здесь до сих пор не изучена гробница Тутанхамона, не тронуты и другие усыпальницы. Гизы, Асуан, Люксор ждут своих исследователей.

Изабелла Каваллини тщательно скрывала свою ненависть к этому бесконечному зною, всепроникающей пыли, антисанитарии, ночевкам в палатках, смраду немытых тел сопровождающих. Столь же старательно изображала восторг по поводу увиденного в Долине Царей. В Египте XXIV века древности не хуже, зато доступ к ним гораздо комфортнее.

– Рана на лбу не видна? – журналистка поправила челку.

– Если видна, замажем на редактуре, – пожал плечами оператор, расплавившийся от жары.

Вот сволочь, подумала женщина. Сложно сказать, что все нормально, а потом втихую исправить. Но если бы сказал, что хорошо выгляжу, убила бы на месте.

Спасение принес отдаленный рокот. Уже не надеясь на чудо, съемочная бригада из двух замученных личностей вперилась в северную часть горизонта, откуда вырастало пятно дирижабля.

Кондиционера в гондоле не было. Но как только аппарат набрал высоту, в кабину хлынула долгожданная прохлада. Изабелла ощутила непередаваемый кайф. Его портил лишь зуд в голове, а почесаться перед президентом было как-то неудобно.

– Где вас так приложило? – спросил главный герой ее будущего репортажа, прикладывая армейскую аптечку, и услышал сбивчивый рассказ о неудачах на верховом фронте.

– Охотно верю. Ненавижу верховую езду, однако в седле преодолел путь от южного берега Франции до Баварии и обратно, до Парижа, потом до Мадрида. А уж как выдержал конный марш-бросок от Балтики до Сибири, не пожелаю врагу. Кстати, где вы педикулез заработали?

Уточнив у комма значение этого слова и ужаснувшись, что у нее в голове банальные вши, Изабелла впала в истерику. Дав ей стакан воды, Олег скомандовал снижение. Отрабатывая двигателями снос ветром, цепеллин завис в двух десятках метров от мокрого песка.

– Не расстраивайтесь. Я тоже здесь подхватывал их неоднократно. Пришлось научиться бороться с паразитами.

Пустынный берег Средиземного моря принял невиданную для этих мест партию отдыхающих. Два пляжника с АК наперевес зорко осматривали территорию на предмет наличия конкурентов. Второй пилот захватил здоровенную бутыль с омерзительно пахнущей смесью. Заставив китайцев, оператора и леди раздеться до костюмов Адама и, соответственно, Евы, натер им головы вонючим бальзамом, попросил намазать все укромные места, вручил мыло и отправил в воду смывать лечебную гадость. Вся одежда упряталась в бумажный мешок для дезинсекции.

Пока журналистская братия и их охрана занимались весьма прозаическим делом, Олег пошел навстречу волне. Пенистые гребни накатывались на берег, волны, обессилив на мелководье, крутились водоворотиками у ног. Шелест прибоя, крики чаек, шум ветра заглушили урчание дизелей цеппелина и возмущенные возгласы журналистки.

На горизонте ни дымка, ни паруса. Только бесконечные ряды водяных складок, серо-зеленых и пенно-белых. Олег чувствовал себя с морем наедине.

Безбрежной водной стихии совершенно все равно, ты президент, султан или подзаборный нищий. Человек, свальд или галакт. Мощь мирового океана беспредельно велика, несоизмерима не только с индивидуумом, но и с силами всего местного человечества. Плескаяясь у ног, море словно давало понять: пользуйся, плавай, купайся, но помни, лишь одно движение моих мокрых рук, и тебя бесследно смоет, букашка.

Волны приняли его тело, на время очистив мозг от любых забот и мыслей о войнах, межзвездной агрессии, жестокости, несправедливости и бесконечной череде смертей. Он отдался теплым и упругим струям, а когда повернул назад, увидел, что четверых гостей уже облачали в запасные технические комбинезоны. Рефлекторно скользнув взглядом по фигурке репортерши, Олег ощутил ментальный удар и вопрос: «На кого засматриваешься?» Слишком тесная близость имеет свои минусы.

Часть двенадцатая. 56-60

56. Земля. 31.05.1674 — 5.06.1674. Устье Дона

Морис де Брюэль умел отдавать врагу должное. Несмотря на то, что мины с левого берега перемолачивали в фарш скопившихся у северной стены защитников крепости, они умудрились обстрелять суда конвоя, и большинство из них получили попадания. Пусть результат усилий ничтожен, нельзя не восхищаться мужеством турок и татар, сменявших погибших канониров, чтобы сделать единственный выстрел и тут же пасть от осколков. И непреклонностью их командиров, вышколивших личный состав настолько, что гарнизонные бойцы боялись своего начальства больше, чем неминуемую смерть у северной батареи.

Посчитав потери десанта, девятнадцать погибших и двадцать девять раненых, а также расход боеприпасов, де Брюэль выхлопотал разрешение не прорываться к морю до штурма Азова. Развернувшись носом по течению, суда замерли среди фарватера.

Когда на правом берегу, наконец, появились драгуны, капитан понял, насколько ничтожными оказались трудности и потери, постигшие его эскадру. На марше от Москвы до низовий Дона дивизия потеряла 11% личного состава. Пала часть лошадей. Безлошадные сидели на телегах. О том, что понадобятся кони для транспортировки 48 артиллерийских орудий и гужевой транспорт для минометов и боеприпасов, сейчас не хотелось думать. Поэтому 50-миллиметровки остались на баркентине.

Переход дивизии на правый берег, разгрузка парусников, отдых, перековка лошадей заняли трое суток. Фон Бокен оценил предусмотрительность своих шефов. Барки и баркентины везли продовольствие, фураж, даже бревна и канаты для сколачивания мостов и обустройства паромной переправы. В голой степной местности они бы не нашли ничего, кроме татарских разъездов, отгоняемых очередями ДШК.

Де Брюэль наблюдал, как татары тщательно заделали бреши в северной стене. За форты правого берега они даже не брались, увидев, как сравнительно легко бастионы взяты приступом небольшого отряда.

Не в силах закопать огромное количество погибших, как повелевает исламский обычай, до заката солнца, правоверные сложили курган из более чем тысячи трупов и забросали его землей. Курган поменьше вырос за фортами. Они таскали землю еще пару дней, чтобы степные звери не разрыли могильник. Лишь несколько высокородных удостоились отдельного погребения.

К крепости тянулись подкрепления. Де Брюэль и фон Бокен понимали, что далее тянуть невозможно. Скоро Азов восстановит боеспособность на уровне, бывшем до первого налета.

Полковые попы справили службу. Иностранные офицеры также молились, католики и протестанты накладывал на себя крестное знамение. После службы – ночной марш и бой на рассвете, люди получили возможность обратиться к Богу. Они понимали, что для многих из них это последний разговор с Господом, а уже завтра встреча со Святым Петром.

По окончании службы генерал произнес короткую эмоциональную речь в духе той, что когда-то слышал от Сартакова в весеннем поле неподалеку от французского города Валанс. Фон Бокен призвал православных на священный бой с нехристями, которые веками угоняют русских в проклятое турецкое рабство. Возвышенно-религиозное чувство сменилось агрессией. Драгуны орали «порвем татарву!», размахивая саблями и винтовками. Смиренное из Писания «подставь другую щеку» и «не убий» на сутки предалось забвению, сменилось на древнееврейский лозунг «око за око, зуб за зуб». Дивизия тронулась в летнюю ночь в сторону татарского оплота.

Два боевых корабля медленно дрейфовали параллельно всадникам. Прожекторы освещали степь в ожидании неожиданных вылазок вражеской конницы.

На рассвете фрегат и корвет взяли под прицел восточный вал. Снизу подтянулся «Париж».

Де Брюэль согласовал с фон Бокеном последние детали, и одновременно по восточному валу заработали минометы и орудийные стволы.

Клод Буше, не в состоянии отлеживаться в кубрике, когда фрегат вступил в огневой контакт, приковылял на мостик. Когда раскаленные стволы смолкли, и русские спешившиеся драгуны с винтовками наперевес устремились к полуразрушенной стене, он спросил капитана:

– Почему в начале обстрела вы всегда отдаете команду «работаем»?

Капитан на минуту оторвался от созерцания битвы, в которой от него уже ничего не зависело, и сказал:

– Клод, ты молод, и для тебя еще сохранилась романтика битвы. Я воюю 15 лет. Для меня каждая схватка – просто работа. Пусть трудная и опасная.

А в крепости свою работу делали драгуны. Остатки татарско-турецкого гарнизона дрались отчаянно. Оглушенные, израненные осколками, морально убитые от беспомощности своего оружия перед захватчиками, они бились до последнего. Но русскую пехоту, поймавшую кураж, остановить непросто. Через два часа напряженных боев, пулеметных очередей в упор, штыковых атак и рукопашной, крепость пала, не оставив нападавшим ни единого пленного.

На Старой Земле царь Петр положил десятки тысяч своих солдат при штурме Азова, половину войска. От всей дивизии у фон Бокена в строю осталось всего пять с половиной тысяч человек. Возглавив прорыв батальона на крепостную стену, героически погиб князь Василий Голицын. Царевна Софья лишилась своей главной поддержки и опоры в борьбе за власть в Кремле. Но это мысли о будущем. А пока маленькая победоносная армия втягивалась в захваченную цитадель, хоронила своих павших, складывала третий татарский курган, снимала оставшиеся грузы с конвоя и занималась еще сотнями повседневных дел, которыми большей частью заполнено военное время в длинные промежутки между битвами.

57. Земля. 1.06.1674. Версаль

– Предпочитаете знакомиться с нашим миром в стерильных условиях или все-таки рискнете еще раз наведаться в менее развитые места?

Несмотря на вежливый и даже участливый тон президента, Изабелла Каваллини почувствовала скрытую насмешку в его словах. Или приписала в своем воображении, для женщины разницы нет.

— Насколько я помню, журналисты предпочитают на диких планетах не снимать скафандры или хотя бы защитные костюмы, — продолжил Олег, не обращая внимания на сведенные брови репортерши. — Но здесь вы вряд ли сможете разговаривать с людьми через стекло маски. Местные иногда терпят нас в бронескафандрах, однако считают это чем-то наподобие рыцарских доспехов.

– Что вы предлагаете?

— Зависит от ваших планов и задач. Как вы убедились, в Париже достаточно много комфортабельных мест, где находиться, питаться, спать и совершать гигиенические процедуры вполне удобно и безопасно для здоровья. Отдельные островки комфорта есть в столицах дружественных государств и некоторых их крупнейших городах. На остальной части планеты любая поездка превращается в пикник на лоне дикой природы. Пример того, что творилось до нас. Его королевское величество Людовик XIV Великий, известный как Король-Солнце, обитал здесь, в Версале. Он принимал горячую ванную один-два раза в месяц, тогда как придворные не мылись месяцами. В его покоях отсутствовал ватерклозет. Каждое утро трое не ниже графского достоинства, обязательно при шпагах, торжественно выносили королевский ночной горшок.

– Зачем шпаги?

— Не думаю, что кто-либо собирался напасть на графский отряд с целью завладения монаршим ночным продуктом. Скорее, часть церемониала, при дворе — значит, на службе и при шпаге. Извините, отвлекся. Так вот, все знатные дамы, включая королеву и герцогинь, имели вошебойки, такие мелкие щипчики, инкрустированные драгоценными камнями. Не верю, чтобы король, переспавший, по наблюдениям прислуги, с большей частью женской половины двора, периодически не цеплял вшей. Такая эпоха, мадмуазель. Вши, тараканы, блохи, клопы и прочие паразиты – неизбежная составляющая этой жизни.

— Ужасно.

– Кроме того, в XVII веке не известно о кишечной палочке и человеческих гельминтах. Думаете, повара здесь тщательно моют руки перед приготовлением пищи? Не смущайтесь, всюду, где питаются миссионеры, санитария на высоте. Но представьте, когда меня приглашает отобедать, например, русский царь. Отказаться недипломатично. Вся надежда на термическую обработку пищи и аптечку. В долгих верховых походах мы часто ели не очень свежую конину от павших лошадей.

Изабелла размышляла над выбором. Бесспорно, можно смонтировать отличный репортаж из подборки сюжетов, предоставленных Робертом Ли. Здесь и первые шаги Миссии, убийство галактом миссионеров, казнь папы римского и французского короля, чудовищные картины работорговли европейскими невольниками, жестокая борьба Сартакова и товарищей со странами варварского берега и Османской империей. Неизвестные «наверху», здесь ей стали доступны апокалипсические кадры взрыва Сансья на Земле-3, отлично монтировавшиеся с мрачным голосом Олега о его готовности идти на любые жертвы ради спасения человечества от галактов. Но все это можно смонтировать и в студии, в Тибете есть полная информация, которая лишь недавно лишилась грифа секретности. Вопрос в другом — как добавить в репортаж эффект собственного присутствия, наделяющий подаваемую информацию видимостью достоверности. Президент снова пришел навстречу.

-- Нам важно правдивое отображение истории Миссии в СМИ, я пойду вам навстречу во всем. Кроме верховой езды. Берите интервью у меня и у наших товарищей. Посетите бал в Версале. Выделю вам отдельный дирижабль и охрану вместо китайцев, посетите Лиссабон, Мадрид, Лондон, Роттердам, Берлин, Варшаву, Константинополь.

– А ваши собственные планы, господин Ширак?

– В Париже мои дела закончены. Сначала Варшава, 6 июня встреча с русским царем. Потом, вероятно, в Константинополь, идет война в Турции.

– Умоляю, возьмите меня с собой!

Олег прошелся по кабинету. В огромные окна лился яркий солнечный свет. Вдали на дорожке он увидел Джей, катившую коляску с ребенком. Настырную репортершу нельзя выпускать из виду. Она влезет в какое-нибудь приключение, отобьет филейку верхом на очередном животном, испортит настроение и обольет Миссию грязью. С другой стороны, жена и так подозрительно косится на яркую и коммуникабельную звездунью.

«Дорогая, навязчивая мамзель просится со мной в Европу. Полетишь с нами?»

«О-о, моему мачо в походе мало одной женщины?»

«Твоему мужу не хочется обнаружить по возвращении пустое ложе и записку с пожеланием оставаться у бледнолицей».

«Это да. Но я ни разу не расставалась с Витей».

«Всего дней на десять. Поручу Исынбаеву, он знает, что ответит головой».

На всякий случай, Олег сделал последнюю попытку.

– А как же бал в ближайшую субботу?

– Увы, ваши портные не могут вовремя закончить платье. Им слишком сложно увязать здешнюю моду с требованиями современной женщины. Я готова вылетать хоть сейчас.

У оператора было совсем другое мнение. Только им никто не поинтересовался.

58. Земля. 4.06.1674 – 6.06.1674. Варшава – Москва.

– Скажите, господин президент, какое у вас было чувство, когда вы убили французского короля?

Что он чувствует, убивая? Отдачу приклада в плечо. Однако Олег понимал, что для СМИ нужен более красивый ответ. И про сон о мертвых детях Сансья лучше не говорить. Порывшись в памяти комма, он вызвал сцену боя у Валанса и эпизод на артиллерийской батарее, где французские солдаты шпагами добивали его баварских наемников. Разумеется, Людовика среди них не было, но кто же послал их в бой, не желая никаких компромиссов, и встав на пути всей программы Миссии и вундерваффе?

– Убедительно. Вы страшный человек, господин Ширак.

Только для врагов Миссии, дурочка.

– Как же вы планировали обойтись без крови?

– Совсем без потерь мы и не рассчитывали. Жестокий век, кровавые нравы. Миллионы погибли в 30-летней войне, еще больше умерло от эпидемии чумы. Сейчас мы накопили немного вакцины, но все равно ждем эпидемию со страхом. Ван Нааген, Джонс и Роберт Ли переоценили психологические воздействие культа «святого Клинтона» на массы. Они рассчитывали, что верующие от нищего до короля хлопнутся на колени, и останется только возглавить всемирную клерикальную империю. Поэтому, вместо запланированного бескровного захвата всей планеты, мы с трудом завоевали Францию и Испанию. И только окрепнув, смогли привлечь союзников.

– А как же ситуация с Китаем? Вы твердо уверены, что взрыв в мире Земли-3 был единственным выходом?

– Не знаю. И не знает никто. Факт – здесь уже все бы было заселено выходцами из КНР, безработными, голодающими, вооруженными и совершенно равнодушными к проблеме вундерваффе против галактов.

– То есть вы считаете себя правым?

– Ничего не считаю. Однажды сложилась ситуация, и я принял решение. Если когда-нибудь вам предстоит оказаться в положении, когда на одной чаше весов все человечество, но не сразу, а через годы, на другой жизнь двух миллионов китайцев, но не через годы, а тотчас, надеюсь, вы найдете лучший выход.

– Не хотела бы оказаться на вашем месте.

Не сомневаюсь, подумал Олег. Потому что путь к трагической минуте шел через галактский плен, войны, смерть, воскрешение и сумасшедший вояж из Парижа в Китай, устланный трупами казаков, драгун, китайских военных и просто случайных людей. Этот путь не по плечу не только смазливой Изабелле, но и большинству мужчин.

Он уговорил Джей остаться в Коломенском, пока цепеллин заправляли топливом. Изабелла, естественно, рвалась в Москву. Олег заставил ее смыть косметику, спрятать волосы под армейское кепи. Журналистка из секс-бомбы превратилась в амазонку. Плюнув, Олег сменил кепи на полосу с видеокамерами, попросил завязать волосы платком и напялить сверху подобие монашеского балахона. Репортерша приобрела если не смиренный, то хотя бы не вызывающий вид. Иначе бы внедорожник, бесовскую повозку без лошадей, да еще и с ведьмой на сиденье, с высокой степенью вероятности забросали камнями.

С неудовольствием отметив присутствие «сестры Изабеллы», Алексей Михайлович пробурчал, что при мужских разговорах дурам-бабам не место. Олег тут же встрял, что монахиня не состоит во французской делегации, а представительница монастырского движения, выражающая почет и уважение великому государю, бьющая челом принять презент, после чего решительно выпихнул ее за дверь. Несмотря на глупость отмазки, она вроде как прошла, царь успокоился.

Наблюдая московитского монарха, президент заметил, что за пару лет тот заметно сдал. Тучность превращалась в ожирение, сопровождавшееся потливостью. Свекольный цвет лица свидетельствовал о гипертонии, мешки под глазами – о проблемах с почками. Западник на словах, Алексей Романов категорически отказался от помощи «дохтура» из церкви Единого, который врачевал Наталью Кирилловну и присматривал за Петром. Мысли его также не отличались динамизмом. Выслушав «ябеду» на князя Ромодановского, без которого уже и Азов взяли, а он не соизволил явиться к месту битвы и чинил препятствия с водным транспортом, царь задумался, вроде как вздремнул на миг, затем выдал резюме: треба было обождать.

– Как ждать? – Олег аж подскочил. – Войска из Европы не могут выйти к Черному морю, потому что не разбили Крымского хана. Без подкреплений не задавить очаги сопротивления в Анатолии, где турки режут немусульман, а христиане и иудеи, где удается, истребляют осман. Из-за нерасторопности князя срываются операции в Крыму, север Черного моря по-прежнему блокирован, как и устье Днепра с крепостью Ачи-Кале, основанной еще русскими – литовским князем Гедемином.

Вопрос был важный. Государь совещался с боярами, думу думал, еще совещался и огласил результат мозгового штурма: надо еще повременить. Престарелому и оплывшему жиром Алексею Тишайшему недавно исполнилось целых 45 лет.

Артамон Матвеев только охал, разводил руками и уповал на Всевышнего. Несмотря на его значительное укрепление в материальном плане, боярин оставался худородным выскочкой и без поддержки царя проигрывал по влиятельности носителям древних фамилий.

Изабелла, устав разглядывать сводчатые потолки и стрельчатые оконные проемы, напитавшись кисловатым запахом, который почему-то в царских палатах стоял как в сенях русской избы, обрадовалась выходу Олега. Президент не излучал восторга. К нему вышел сановный бородач, они обменялись несколькими фразами, после чего Сартаков жестом пригласил «монашку» и телохранителя выметаться из дворца.

Сбросив журналистке запись разговора с величеством, президент созвал конференцию. Присутствуя уже несколько дней при французском лидере, она отметила его любимый метод часто устраивать летучие совещания по сети, выслушивать мнение коллег и принимать собственное решение, часто неожиданное и противоречащее только что звучавшим суждениям. Но сейчас ни о чем судьбоносном речь не шла. Миссионеры услышали о провале переговоров с «Михалычем» и видении российских перспектив.

Олег считал, что казацким и испанским полкам придется двинуться западнее, за Днестр, увеличив продолжительность пути и подвергаясь опасности ногайских атак. Несмотря на огромное отставание от графика, он настаивал на десанте в район Керчи и Феодосии, чтобы выбить татар с востока Крыма и окончательно взять под контроль пролив между Черным и Азовским морем. Пока русские не могут раскачаться и занять Крым, который им преподносят на блюдечке, временная граница пройдет западнее старой генуэзской крепости над Феодосийским заливом. Рассчитывать на большее хотя бы до шестнадцатилетия Петра I нереально. Дай Бог, чтобы московиты удержали северное побережье Черного моря к востоку от Крыма.

– Почему вы так ждете Петра и не планируете ничего при новом молодом царе? – спросила мокрая от жары Изабелла, выпроставшись из-под монашеской рясы.

– Я вас умоляю, – ответил Олег в стиле Голдберга. – С Русью ничего не сделать, пока изнутри не пройдут системные реформы. Со стороны им ничего не навязать, нужен правомочный православный царь, которого примет боярский истеблишмент. Престолонаследник Федор Алексеевич подходит для реформ, как его отец для балета. Ему тринадцать лет, с детства ему дают наилучшее образование. То есть церковное. В истории Старой Земли он прославился тем, что подготовил проект академии, первого общеобразовательного учебного заведения в Московии.

– Это же прекрасно!

– Нет, мадмуазель. Царь главными людьми в академии ставил блюстителей. То есть вводил институт государственных цензоров, которые должны были тщательно следить, чтобы никакая западная зараза случайно не проникла в православное общество. Боюсь, если бы он правил дольше и довел до конца инициативу с блюстителями, в Московии заглохли бы все мелкие ростки западничества, проявившиеся при Тишайшем. На фоне академии все его остальные новшества – дозволение носить немецкое платье и брить бороду – лишь декорации. Патриарх Иоаким относится с пониманием к моим крутым поворотам. Но, сами понимаете, затевать буржуазную социальную и промышленную революцию, опираясь на главу патриархии, глупо. Ивану Алексеевичу восемь лет, он такой же хилый, как старший брат. Его, конечно, можно выходить, как Карлоса II, но кто ж позволит? Поэтому остаются Нарышкины, Матвеев и Петр I, которых мы постепенно перетягиваем на свою сторону. Остается уберечь их от стрелецкого бунта и козней родни первой жены Алексея Михайловича.

Изабелла переварила хитросплетения архаичной политики и с интересом спросила:

– Господин Ширак, вы свободно рассуждаете об исторических процессах, перевернули здесь судьбы целых народов. У вас чувствуется очень серьезное образование. Гарвард, Оксфорд, или, может быть, Орион Дельта-4, что вы заканчивали?

– Школу сержантов космического десанта, мадмуазель.

59. Земля. 20.06.1674 – 23.06.1674. Устье Дона, Черное море, Крым

– Ищо раз говорю, не велено. Вот мой сказ.

Боярин князь Григорий Григорьевич Ромодановский то спокойно говорил, то «зело ругательно». Смысл оставался один – дальше войско не пойдет.

Олег понимал его шкурные интересы. Князь снискал себе воинскую славу в войне с поляками и правобережным казачеством, получил боярское достоинство и не желал рисковать головой и репутацией в сомнительных операциях против многочисленных татарских отрядов.

Рядом с Ромодановским стояли командиры полков, внимательно слушали перепалку французского президента и командующего походом, не встревая в разборки старших. За Олегом стоял мрачный фон Бокен и батюшка драгунской дивизии.

– Если не укоротить хана, его татарва так и будет налетать на людей русских, грабить и уводить в рабство, а огромные земли от Дона до юга Кубани останутся пустовать. Царь четко выразил свою волю: Азов брать, Керченский полуостров взять, татар в Крыму бить. Вы из трусости опоздали к штурму крепости? Не из корысти ли помогаете татарам захватывать православных в неволю к нехристям?

Князь аж захлебнулся от такого оскорбления, тут масло в огонь подлил дивизионный поп:

– Грех это, боярин.

Не снижая напора, Олег обернулся к командирам второго уровня:

– Люди русские! Обращаюсь к вам не как президент Франции, а такой же русич, как и вы. Если не занять Керченский пролив, грош цена пролитой крови под Азовом. Кто с драгунами пойдет в бой за славой? Или перевелись благородные люди на земле нашей?

– Я пойду. Звиняйте, боярин.

– Григорий, охолони! Татарвы тьма! – одернул Ромодановский своего подчиненного.

– Много врагов есть проблема, – встрял фон Бокен. – Их долго догонять. Хороший враг есть в одном месте, ему сразу капут.

Офицер вышел вперед и представился:

– Григорий Иванович Косагов, рейтарского строя стольник и полковник. В прошлом году спустился по Дону к Азову, но остальное войско отстало, сил не хватило крепость взять.

– Значит, так и задумано было, что в этом году, что в прошлом – в воду пернуть и в битву не ввязаться. Верно, Григорий Григорьевич? – Олег улыбался одними губами, глаза оставались бешено-льдистыми.

Боярин сверкал уже не просто красным лицом, а свекольно-пунцовым. Он топал ногами, ругался на «иуду» Косагова и категорически отказывался его отпустить с рейтарами.

– Полковнику и не нужно ваше согласие. Есть приказ государя Керчь воевать. А вы сидите в Азове и сочиняйте оду, как войсками под вашим героическим началом крепость взята.

Тут подали голоса и другие командиры.

– Спасибо, господа. Видно, грешен я был, обвинив нашу землю в скудости на отважных людей. Но еще есть работа Кубань зачищать, Азовской крепости гарнизон нужен. Прошу помочь стругами в доставке нас к Таману, это русский город Тмуторокань, и занять восточный берег пролива. С Керчью мы как-нибудь сами.

Президент и офицеры удалились, а Ромодановский все еще мял в задумчивости свою недлинную седоватую бороду. С одной стороны, все сложилось неплохо, Азов взят при его общем командовании компанией. С другой, если войско поляжет у Керчи – тому виной французское самодурство, а если победит, опять спасибо полководцу князю-боярину Григорию Григорьевичу. С третьей, такие оскорбления, как и неверность выпестованного им Косагова, прощать нельзя.

Олегу пока что было наплевать на боярские обиды. Война в Анатолии шла к концу, у осман оставался только юго-восточный кусок территории с малой частью греческого и армянского населения. Не желающие подчиниться новым властям, турки депортировались на восток или заполняли трюмы многочисленных судов, перевозящих их в Новый Свет. Франция и Англия в совокупности рассчитывали получить не менее чем полмиллиона пар рабочих рук. Не в силах ликвидировать рабство в глобальном масштабе, миссионеры вынуждены были бороться с ним, обращая в неволю активную часть населения самой значимой в рабовладельческом бизнесе страны Ближнего Востока. Пусть это некорректно и несправедливо, а также негуманно и неэтично, но все же лучше, чем массовый отлов ни к чему не причастных африканцев, кровью и потом которых построена экономическая база Северной Америки на Старой Земле. Осталось навести порядок вокруг Крыма.

– Герр президент, вы есть светлый князь Олег, которому я служил в 1668 году?

Надо же, наконец, узнал, подумал Сартаков, вслух неопределенно сказав что-то о неисповедимости путей Единого.

Пока он, придя на помощь к фон Бокену, не совладавшему с ослиным боярским упрямством, руководил погрузкой на плоскодонки двух поредевших драгунских и одного свежего рейтарского полка, а также дивизионной артиллерии и трофейного оружия для естественных союзников, Морис де Брюэль утюжил черноморское побережье Крыма. Не теряя времени на абордаж и пленение экипажей, он приказывал расстреливать все попадавшиеся татарские и турецкие суда, попадавшиеся на пути, кроме самых мелких. Но в порт Феодосии фрегат «Раджив» и корвет «Энола Гей» вошли тихо, опустив стволы орудий в походное положение и взяв как можно восточнее, чтобы не провоцировать стрельбу со стен старой генуэзской крепости, ныне занятой многочисленным татарским гарнизоном.

На фоне множества одно– и двухмачтовых калош выделялись три крупных корабля.

– Клод, оцени, мы воюем с татарами, а Нидерланды укрепляют их экономику торговлей.

– Капитан, давайте проверим товар. Турецкого спроса нет. Накупили рабов по-дешевке?

Парусно-паровая баркентина и ост-индское судно стояли на якорях. Третий голландец стоял на погрузке у причала. Груз, сгибаясь под тяжестью колодок, своими ногами поднимался по сходням. Два других судна, судя по низкой осадке, уже заполнены.

– Мадмуазель Изабелла, здесь капитан фрегата «Раджив» Морис де Брюэль. По поручению президента показываю вам морскую операцию. Можете подключиться к моему жуку?

– Грациа, капитан. Да, все вижу. Позвольте мне задавать вопросы по ходу дела.

– Нет проблем. Обратите внимание. В татарском порту стоят три голландских судна. Одно из них заканчивает погрузку живого товара. Что? Нет, не скот, там люди, с которыми обращаются как со скотом. Хотя Провинции – одна из первых стран, подписавшая договор о запрете рабства в Европе и выходцами из Европы. Обратите внимание на две галеры. Там тоже невольники, но здесь мы бессильны. Морской бой с галерой всегда ведет к ее уничтожению вместе с гребцами.

– Вы нападете на голландцев прямо в порту?

– Нет, мадмуазель. Это разборки между своими. Хотя, быть может, они окажутся весьма кровавыми. Сейчас я спущу катер и подойду к пристани. Хозяин каравана наверняка лично принимает товар. Выясню обстановку.

– Это опасно, капитан?

– Полагаю, нет. Со мной вооруженные матросы, за спиной пулеметы катера и орудия кораблей. Если бегать от любой опасности, зачем идти на флот?

Репортерша, отставив светские разговоры, внимательно следила за развитием событий.

Катер шваркнул кранцами о пирс, матрос выпрыгнул, подхватил конец и обмотал за столбик, заменявший кнехты. Татары, завидев капитана вражеского корабля в сопровождении вооруженных матросов, старательно растворились среди портового беспорядка. Обогнув остов разбитой лодки и кучи мусора, де Брюэль направился к голландцу, которого выделил еще издалека по бесспорным хозяйским замашкам.

– Как торговля? На войне рабы дешевы.

– Надо же как-то покрывать убытки, – осторожно произнес торгаш. С ним четверо морпехов, у двоих ППШ, не сравнить по количеству стволов с командой фрегата, не говоря уж о злобных жалах крупнокалиберных пулеметов.

– Как же с договором о запрете торговли европейскими рабами. Или у вас в трюме одни негры и китайцы?

– Исключительно русские. Они самые азиаты и есть.

– Значит, так. Есть два варианта, по-хорошему и по-плохому. В хорошем случае я арестовываю вас, капитанов и первых помощников, конвоирую суда в Константинополь. Вы предстаете перед судом, корабли конфискуются. Есть и плохой вариант. По нему вам будет совершенно безразлично, кто кого арестовывает или судит.

– Немыслимо! Вы собираетесь напасть на корабли ближайшего союзника Франции прямо в Европе.

– Вы только что обозвали местных жителей азиатами. О какой Европе речь? Кстати, вам самому пришла в голову мысль поторговать с нашими врагами или кто-то из компании приказал?

– Причем тут кампания. Наши суда забирают рабов в Смирне. Но за доставку в Америку Франция и Англия платят меньше, чем я могу выручить от продажи этих, – работорговец кивнул на последнего, поднявшегося по сходням плавучей тюрьмы. – Пусть радуются. Достанутся не османам, а цивилизованным плантаторам и промышленникам Нового Света, в том числе французским.

– Ничего, что не менее трети из них умрет по пути?

– Такова судьба раба, – пожал плечами голландец. – Мне тоже плохо от их падежа. Прибыль уменьшается.

– Итак, вы отказываетесь подчиниться?

– Давайте поступим как джентльмены, – предложил работорговец. – Вы делаете вид, что меня не видели, я не захожу в Константинополь и не создаю никому проблем.

– Не получится. Жаль, что вас тянет к плохому варианту.

Де Брюэль, вернувшись на мостик, вызвал Мохаммеда, тот подключил Олега.

Президент сразу предложит силовой вариант на выходе из порта.

– Морис, они отказываются заходить в наши гавани. Значит, насилие неизбежно. Дай им выйти за внешний рейд, разноси порт, догоняй и заворачивай к Керчи. Я через сутки буду в проливе. В крайнем случае, топи баркентину. Остальные послушаются.

– Есть, сэр.

– Как увлекательно, – мурлыкнула Изабелла. – Но при атаке на голландское судно рабы погибнут?

– Стараемся минимизировать потери, мадмуазель. Хотя они неизбежны.

Журналистка с интересом слушала людей, только что решивших прервать десятки, а может и сотни человеческих жизней среди волн.

– Как вы собираетесь действовать, капитан?

– Сначала предупредительный по курсу. Если не ляжет в дрейф, разношу пулеметами все на баке и юте в баркентине. Там стоят 50-миллиметровые пушки, которые могут нанести нам ущерб. Беру на абордаж баркентину, если не получается – пускаю ко дну. Остальные всегда подымают лапы кверху, когда видят конец флагмана.

Изабелла на минуту пожалела о том, что лично не присутствует при операции. Но лишь вспомнила духоту, жарищу и угольный чад на транспорте, что довез ее к Суэцкому заливу, как энтузиазм испарился.

Через пару часов, когда над Крымом начали сгущаться сумерки, три судна Провинций двинулись в открытое море. Два корабля де Брюэля уходили с шумом, под зарево горящих портовых строений и москитного флота татар, фейерверк рвущихся боеприпасов. Полагая, что короткая и жесткая расправа над торговыми партнерами подорвет моральный дух работорговцев, «Раджив» догнал баркентину по левому борту, «Энола» зашла сзади и справа.

Капитана вызвал Мохаммед.

– Не разрешаю никаких эксцессов, как в Южной Африке. Капитаны и первые помощники должны идти под суд, но не смей казнить команды. Если начальство сказало идти к Крыму, а там загрузило рабов, что должны делать рядовые матросы, по-твоему? Поднимать бунт?

– Понимаю, адмирал, на борту не пираты. Но по оказавшим сопротивление открою огонь.

Традиционный призыв остановиться в виде султана от взрыва перед носом баркентины не возымел ожидаемого действия. Наоборот, баковая 50-миллиметровая пушка голландца послала снаряд под форштевень фрегата.

– Единый видит, они напросились. «Раджив», «Энола», из ДШК огонь!

Перекрестный огонь четырех крупнокалиберных пулеметов обрушил на баркентину оранжевые трассы. Стоявших на баке и шканцах моряков разметало, как ураганным ветром. Длинные очереди прошили ют и пространство над палубой. Де Брюэль категорически запретил артиллерийский огонь, опасаясь гибели рабов и повреждения машины.

Фрегат притерся к баркентине, высадив призовую команду, корвет предупредительными остановил ост-индские суда. Шквальный огонь четырех стволов настолько проредил голландскую команду, что в живых остались лишь кочегары и механики в трюме да впередсмотрящий в «вороньем гнезде». Возможно, кто-то из экипажа был только ранен, но к визиту французского капитана уже никто не нуждался в помощи.

Из рабов не пострадал ни один. Из трюма вынесли трупы и отправили за борт вместе с тюремщиками. Три невольника расстались с жизнью в течение суток просто от условий содержания.

Баркентина потеряла рулевое управление. Заперев оставшихся голландцев под охраной часовых, не допускавших расправы со стороны освобожденных, судно на буксире медленно потащилось к Керчи. За ним два парусника, позади которых коптил корвет, присматривая за послушанием работорговцев. К полудню показался Керченский залив, заполненный неуклюжими речными плоскодонками дивизии фон Бокена и полка Косагова. Только русские могли решиться идти через коварное Азовское море на этих неприспособленных судах.

Собрав всех освобожденных «естественных союзников» на краю Керчи, очищенной от татар, Косагов широким жестом от имени русского государя даровал им этот поселок, обещал раздать всем мужчинам трофейное оружие и объявил их новыми русскими казаками – крымскими, подчиняющимися только царю, но не гетману, с обязанностью жить здесь и оборонять эту землю от чужаков.

Народ радовался, а чернявый мужичок, угнанный в неволю вместе с семейством, шепнул жене:

– Слышишь, Циля, таки Бог послал нам новое испытание – стать русскими казаками.

– Чтоб ты был здоров, Шмулик. Будем казаками и расскажем, как натерпелись от евреев. Особенно от твоей мамы.

60. Земля. 24.06.1674. Константинополь

– Улетаете. Жаль, что не успел показать вам многое в этом мире. Приглашаю посетить его через пару недель по вашему времени. Надеюсь, заработает железная дорога от Парижа до Москвы, основные города Европы свяжутся автодорогами, пророем Суэцкий канал и начнем Волго-Донский. Вам как журналисту, наверно, будет интересно узнать, что уже в этом году вступят в строй первые радиовещальные станции в европейских столицах, – Олег успел привыкнуть к навязчивому присутствию Изабеллы.

– Что вы, я почти уверена, руководство отправит меня раньше. Еще по пути в Китай я смонтирую большую часть репортажа. Вместо кислых сплетен обо всем надоевших звездах публика получит глоток свежего воздуха.

– В таком случае, рассчитываю на вашу лояльность при освещении нашей жизни. Прибыв сюда, мы были готовы принести этот мир в жертву пославшему нас ради форсированного прогресса и изобретения супероружия. Сейчас, ни на секунду не забывая первой цели, я пытаюсь заботиться об интересах уроженцев этой Земли.

– Наверно, очень сложная задача? Вы постоянно воюете.

– Да. На Старой Земле человечество вышло из полосы частых глобальных войн только в 1945 году. После чего еще миллионы погибли в локальных конфликтах. Я пытаюсь завершить основной раздел сфер влияния прямо сейчас и далее не допускать больших побоищ.

– Господин президент, вы полагаете, что карта мира не будет перекраиваться? Останутся французские Балканы и Анатолия, Испанская Польша и Латинская Америка, Шведская Африка, британские колонии в Африке, Азии и Северной Америке?

– Ну, я не так наивен, каким вам нравится меня считать. Конечно, все они приобретут независимость, когда достигнут устраивающих нас экономических и социальных стандартов.

– Хорошо. Что вы скажите по поводу исламского мира?

– Ему предоставлена свобода развития. Мне пришлось пойти на вынужденные меры по вытеснению мусульманских народов из Северной Африки и Ближнего Востока в связи с неистребимым желанием осман и их союзников торговать европейскими рабами. Таким образом, арабские и тюркские народы отодвинуты к традиционным зонам своего обитания – Аравийский полуостров и Персидский залив, Центральная Азия, север Индостана. Учитывая ошибки, допущенные на Старой Земле, не хочу распространения исламской культуры в Европе и Америке. Как вы знаете, в Коране, как и в Библии, множество мест, которые толкуются по-разному. Победят сторонники взвешенного подхода, у мусульманских стран будут равные шансы на развитие с другими народами. Одержат верх непримиримые фундаменталисты, им же хуже. Наш адмирал и единственный мусульманин в Миссии Мохаммед Аман получил портфель «уполномоченного по связям с исламским миром». Надеюсь, он сможет подтолкнуть единоверцев в правильном направлении.

– Вы говорили, что приглашаете иммигрантов. Можно об этом подробнее?

– Правила для желающих переселиться в наш мир давно отправлены в Тибет, я сейчас продублирую их вам. Если кратко, мы готовы принять любое количество людей, которых пропустит портал. Считайте сами. Темп переправки составляет не более одной партии в минуту. Т.е. пара человек с багажом может появляться у нас раз в 201 минуту, это чуть более трех часов. Если не останавливать процесс ни на миг, в год может переселиться порядка пяти тысяч. Такое количество мы с удовольствием разместим и примем. Особенно нужны экономисты, наше общество развивается, опережая естественные закономерности, поэтому большинство процессов еще не регулируется рынком, а лишь вручную. Крайне необходимы кадры для промышленности. Не хватает педагогов. На всю планету лишь один подготовленный врач – Нурлан.

– Вы уверены, что все новоприбывшие будут лояльны к вашей власти?

– Естественно, нет. Потому и выработаны правила, а также санкции за их нарушение. Я отдаю себе отчет, что кто-либо может организовать себе отдельное королевство, основать собственный культ, поработать прогрессором и вступить с нами в конфликт. Что он сможет противопоставить союзу европейских стран, Израиля и Китая? Переживем еще одну войну. Но, полагаю, постараемся задавить конфликт в зародыше.

– Спасибо за интервью, господин президент. И за теплый прием, – Изабелла наметила поцелуй около щеки Олега, затем, подумав, изобразила такой же у лица миссис Ширак, чтобы Луис не заподозрила, что жест имеет эротическую окраску.

Часть тринадцатая. 61-64

61. Земля. 3.07.1674 — 4.07.1674. Крым

Крымский полуостров, на Старой Земле отделенный от Руси меркантильными политиканами в конце второго тысячелетия, в отчаянном прыжке, словно утопающий, выпростал руку в сторону российской Кубани. Эта вытянутая часть, Керченский полуостров, соединенная с туловищем Крыма узким Ай-Манайским перешейком всего семнадцати километров ширины, в 1674 году принадлежала Крымскому ханству. Понимая, что Алексей Михайлович на излете своего царствования не горит желанием изгнать тюрков из исконных славянских и греческих земель, миссионеры пришли к выводу о сокращенном варианте удара по татарам. Мизерное количество крымских казаков из числа освобожденных рабов и выделенных царских войск не позволяли рассчитывать на контроль над всем Крымом, даже если спалить всю татарскую армию из плазменного оружия. Олег приказал фон Бокену захватить Керченский полуостров и закрепиться на нем силами его дивизии и приданного рейтарского дворянского полка. Формально, данный приказ должен был исходить от Ромодановского. Только московитский боярин оказался ничем не лучше политиков, пиливших русскую землю в 1991 году, заботясь о своих шкурных интересах и пренебрегая государственными.

Во всем надо искать светлые стороны, заявил Олег по поводу русских неурядиц. Надо оставить Петру простор для завоеваний. Пусть он присоединяет Крым и юг Малороссии вместо Потемкина, а также разбирается с Габсбургами, приватизировавшими Бессарабию, Южные Карпаты, часть запада Малороссии и некоторые другие земли, оставшиеся после изгнания осман. Такова логика эпохи, для национального самоутверждения необходимо крепко набить морду соседу.

«Париж» сделал небольшой вояж к Очакову, где отстаивался турецкий флот, перегнанный сюда после падения Балкан. Выходить в Черное море турецко-татарские экипажи опасались, там хозяйничали боевые пароходы Франции. Хотя корветы и фрегаты французов совершенно не соответствовали таким же классам кораблей в истории Старой Земли, они на голову превосходили по боевым качествам деревянные парусники. Зато в купе с орудиями Очакова остатки турецкого флота прочно блокировали устье Днепра.

Чтобы у хана не оставалось иллюзий по поводу его морских сил, капитан Бартоломео Мошаду под стенами крепости устроил Варфоломеевский день, по аналогии с одноименной ночью в Париже. Несмотря на полноводие Днепра, Мошаду всерьез обеспокоился о необходимости расчистки русла: слишком большое количество мачт торчало из-под воды. Из экономии он не стал разбивать стены литовской крепости, сделав всего несколько выстрелов для демонстрации уязвимости укреплений.

К началу июля русские закрепились в Керчи, большая часть высадившихся здесь сухопутных сил неспешно потянулась к Феодосии. «Париж», «Энола» и «Миссури» патрулировали южное побережье Керченского полуострова, «Раджив» с «Вашингтоном» осторожно поползли по азовскому мелководью к северному берегу Ай-Манайского перешейка.

На июльском крымском солнцепеке не легче, чем в тропиках. Температура воздуха в тени до 40 градусов Цельсия, вот только тени нет нигде. Источников пресной воды мало, внутренние керченские озера соленые, в середине лета высыхают и превращаются в болота. Поэтому переход от Керченского залива до озера Ачи растянулся на трое суток и разбился на короткие отрезки от одного водопоя до следующего, где можно напоить восемь тысяч лошадей.

Косагов мучился на жаре, как и все его земляки. Уроженцы средней полосы, они впервые попали так далеко на юг. Если им сказать, что здесь, на берегу моря, когда-нибудь возникнет курортная зона, и московиты будут платить деньги за возможность отдохнуть пару недель, солдаты бы сочли шутника юродивым. Григорий с удивлением рассматривал невозмутимого пожилого генерала, воевавшего летом на юге Франции и в октябре в Египте, которого крымский зной не застал врасплох.

Лишь на ночных стоянках, распрягая коней и выставляя боевое охранение, россияне в одном исподнем забегали в черноморские волны, смывали грязь и усталость дневного перехода. Рейтары и драгуны держались порознь. Хотя последние были куда лучше вооружены, обучены и обладали боевым опытом по штурму Азова, дворяне считали себя белой костью и голубой кровью, для которых общение с простой солдатней возможно только сверху вниз. Особенно знатных задевало, что драгунские десятники были из простонародья, занимая в военной иерархии более высокое положение, чем рядовые конники дворянского полка.

На последней ночной стоянке Косагов подошел к фон Бокену. Полковника настораживала близость феодосийского гарнизона и возможность неожиданного нападения в любой момент.

– Яволь, завтра есть возможность атака кавалерии, – подтвердил немец, которого ничто не могло вывести из душевного равновесия. – Зэр гут.

Григорий помнил неожиданное заявление германца при Ромодановском о том, что многочисленный враг хорош в одном месте, чтобы его уничтожить. Он тогда принял заявление фон Бокена за браваду и желание поддеть трусливого боярина. Но, оказывается, генерал именно так рассуждал на практике.

– Фортеция Кефе имеет пятнадцать тысяч татар артиллерия, инфантерия унд кавалерия. Получает подкрепление от хана Герая десять тысяч кавалерия. У нас не есть достаточно зольдат блокировать. Могут сбежать. Ожидаю, кавалерия нападает раньше, получит капут, отступит в фортецию. Там мы их брать, пленные на корабли, хану ультиматум – отдать Керченский полуостров или капут всему Крыму.

Услышав, что фон Бокен равнодушно ожидает удара кавалерийской лавы, превосходящей русских по численности в два с половиной или три раза, да еще планирует сохранить войска в количестве, достаточном для захвата и удержания крепости, Косагов схватился за голову, затем вознес молитву Господу о том, как пережить завтрашний день.

Ночь, звездная и теплая, шуршание волн, лунная дорожка, силуэты фрегата, корветов и парусников в море, шаги часовых, громкое дыхание лошадей. Солдатам не спалось. Они впитывали эти зрительные образы и звуки, понимая, что некоторым из них следующий вечер уже не увидеть.

Нуреддин Кул-Болду из правящей династии Гераев, но от боковой ветви, не дающей возможность претендовать на престол, также долго не спал, рассматривая ночной пейзаж с крепостных стен Кефе. Он рассчитывал поднять свои акции мощной военной победой и попытать счастья, когда Селим Гирей в очередной раз задумает отречься от власти и удариться в религию.

Увидев воочию мощь французской корабельной артиллерии, нуреддин решил не отсиживаться за крепостными стенами и напасть в поле. Согласно донесениям конных разъездов, следивших за продвижением гяуров к Феодосии вдоль берега моря, их армия невелика. Как бы ни были сильны пушки неверных, огромное численное преимущество татар и их боевой дух не дают сомневаться в победе. К тому же, чем дальше от берега, тем сложнее орудиям кораблей вмешаться в битву.

На рассвете, когда еще не растворились в синеве последние звезды, а дневная жара не начала раскалять песок, фон Бокен услышал тревожный голос Мошаду:

— Михаэль, внимание! Из крепости выходит конница, соединяется с прибывшими вчера. Не позднее чем через час они начнут.

— Данке, Бартоломео, — стряхнувший остатки сна генерал объявил тревогу.

Лагерь зашевелился, срочно седлали лошадей, офицеры суетились, собирая свои подразделения. Собрав командиров полков, фон Бокен довел до них диспозицию. Слушая план, отдававший смесью трезвого расчета и авантюризма, полковники мрачнели, но ничего не могли предложить лучшего.

Скоро две роты драгун понеслись зачищать дозоры татар, чтобы их командование не узнало о последних перестроениях русских. Батареи 50-миллиметровых орудий и минометы развернули в две линии, между ними расположились пулеметные расчеты. Пятитысячная драгунская конница оттянулась на северо-восток, за озеро Ачи.

Григорий Косагов, услышав о задаче своего полка, сначала возмутился, потом задумался, как растолковать ее подчиненным. По замыслу германца, наскочившие татары должны видеть массу войск у самой воды и кинуться на нее. Дворянскому полку предписывалось вытянуться в километровую линию перед развернувшимися артиллерийскими позициями, дать врагам разогнаться, а когда до них останется не более 500 метров, быстро уйти к линии прибоя, открыв канонирам сектор обстрела, спешиться и вернуться к орудиям с саблями и пистолетами в руках как последний резерв, если татары приблизятся ближе чем на пятьдесят шагов. Дворянам претило, что вместо лихой верховой атаки им придется изображать из себя невесть что, потом в пешем строю защищать худородных.

Солнце поднималось все выше. Полковник носился вдоль строя, погоняя свою каурую, и в который раз объяснял благородным рейтарам, что после первых же снарядных разрывов им велено уйти в проходы между артиллерийскими и минометными позициями. Отчаявшись, он заявил, что пулеметчикам приказано стрелять по лошадям, если всадники вовремя не уберутся из сектора обстрела.

Фон Бокена беспокоили фланги. Дугообразная оборонительная линия всего ста метров глубиной упиралась окончаниями в море. Сконцентрировав с каждой стороны по три пулемета и развернув по паре пушек вдоль берега, генерал отдавал себе отчет, что если татары сориентируются, удержать боковой прорыв практически невозможно. Мошаду был согласен с ним и приказал капитанам корветов следить за флангами.

Напряжение нарастало. Над Ай-Манайским перешейком висели разведывательные жучки, люди до боли в нервах всматривались в крымскую землю, ожидая начала. Минометчики в последний раз проверяли установку труб на угол максимальной дальности, артиллеристы протирали ветошью снаряды, расставляя зарядные ящики как можно удобнее. Расседланные и стреноженные кони сгрудились у воды, подозрительно нюхая прохладную, но невкусную влагу.

Еще до того, как оптика аппаратуры что-либо засекла, лежащие на животе пулеметчики почувствовали едва ощутимую вибрацию почвы. Она усиливалась, послышался отдаленный гул, скоро вся земля задрожала под ногами. Над полоской невысоких холмов в сторону Феодосии взметнулись клубы пыли. Затем над холмами показалась сплошная серая лента, стремительно хлынувшая к русским позициям. Сорвавшиеся с рыси в галоп тысячи коней производили оглушающий грохот, татары загикали, заорали, засвистели, подбадривая скакунов и распаляя себя на битву.

Глядя на эту смертоносную лавину, робеют даже самые храбрые. Но страх уходит, когда начинается схватка. Тогда просто некогда бояться.

Первые ряды пересекли намеченную фон Бокеном километровую отметку, мерзко взвизгнули мины. До того, как первый снаряд осыплет врага осколками, жерло примет второй заряд, за ним третий, и так до опустошения. От французских щедрот минометчики запаслись несколькими ящиками на каждый ствол, пусть не всегда мины попадали в цель, но при наиболее удачных разрывах осколки ранили сразу двух-трех лошадей, они падали, переворачивались на всем скаку, сбрасывая и калеча седоков, о них спотыкались налетавшие сзади, топтали выпавших из седла, снова падали. Раненые лошади катались по песку, суча копытами и раскидывая внутренности из вспоротого осколками брюха. Их жалобное ржание, местами похожее на человеческие крики, порой заглушало вопли раненых и разрывы мин.

Но 48 минометов против 15-тысячной конной массы очень мало, все равно, что кидать камушки в набегающую волну. Когда рейтары в большем или меньшем порядке откатились назад, 50-миллиметровые пушки открыли огонь прямой наводкой по первым татарским рядам, приблизившимся уже на 400-500 метров. Низко над головой, едва не задевая разгоряченные головы, ухали фугасы корабельных главных калибров.

Фон Бокен изумлялся, куда подевались тупые и ленивые неумехи, всего несколько раз стрельнувшие из четырех учебных пушек. В горячке боя, подстегнутые чувством опасности и исторической ненависти к проклятой татарве, московиты четко загоняли заряды в казенники, стреляли и подавали в ствол следующий снаряд, когда гильза от предыдущего, казалось, еще только летела на песок.

Перед русскими позициями творилось светопреставление. Легкие 50-миллиметровые снаряды рвались под ногами лошадей, расшвыривая их в стороны, перебивая ноги и иссекая седоков. Некоторые попадали прямо в грудь коней, их разрывало на куски, сбивая соседних взрывной волной и летящими кусками мяса. Все это вперемешку с пылью, дымом, свистящими пулями и осколками, воплями ужаса и боли, вонью взрывчатки и разорванных внутренностей. В гущу смертельной круговерти весомо грохались фугасы «Раджива», разбрасывая в стороны фрагменты конских и человеческих тел.

У брошенной в атаку кавалерийской лавы нет разума и управления, только единый порыв – вперед. Уцелевшие в первых рядах поняли, что разинули пасть на хищника, что им не по зубам, но повернуть или отвернуть невозможно, затопчут задние. Поэтому, неся чудовищные потери, спотыкаясь уже не об отдельные трупы, а штабели из тел, татарская лавина все ближе накатывалась на русскую дугу.

Краска на орудийных стволах вздулась и осыпалась, любое прикосновение к пушке вызывало ожоги. Наводчики подняли стволы выше, потому что снаряды норовили упасть перед позицией, молили Бога о помощи, а свое оружие — выдержать еще несколько минут этого безумия. Минометчики переставили треноги, теперь мины рвались всего в трехстах метрах от линии обороны. Пулеметчики, которым строго сказано не открывать огонь, пока противник не ближе ста метров, уже по разу сменили стволы. Несколько конских трупов и татарских тел валялись на расстоянии пистолетного выстрела, то поработали рейтары.

Как и опасался фон Бокен, хуже всего пришлось флангу. Фронт атаки конницы оказался гораздо шире, чем протяженность оборонительной линии. Более тысячи татар прорвалось к воде с западного фланга. Вдоль линии прибоя, а то и по колено в воде они понеслись на русских и, несмотря на жуткие потери, смяли их, задавив массой. Навстречу кинулись рейтары, и по зоне прорыва ударили трассы из корабельных крупнокалиберных пулеметов и трехдюймовых орудий. Когда в рукопашную схватку попадает артиллерийский фугас, он не разбирает ни своих, ни чужих. Весь левый фланг превратился в кашу из татарских, русских и конских останков, усеянных осколками. Но прорыв удалось остановить.

Когда до передовых линий выживших татар оставалось, в основном, не более 50 метров, а трупы некоторых лошадей, разогнавшихся в галопе, падали к самым колесами пушек, сквозь облака пыли за татарской массой показался чистый песок. Крымчаки кончились.

Часть пушек замолчала, другие принимали заряды из последнего ящика. Утихли минометы. Пулеметчики вставили последнюю коробку с лентой, а их вторые номера примкнули штыки к винтовкам. Рейтары, расстреляв запасы до последнего, потянули сабли. Русские люди готовились принять смерть на басурманском берегу, так и не возвращенном православным.

Татары все также мельтешили на своих резвых скакунах, но уже не перлись сломя голову на позиции московитов, а больше носились вдоль строя, преимущественно на запад, в сторону Феодосии. Непрекращающиеся разрывы четырехдюймовых корабельных снарядов убеждали их в правильности выбора.

Все еще не веря до конца, что самая сложная часть боя пройдена, фон Бокен приказал приготовиться драгунской засаде. Когда стало очевидно, что оставшиеся тысячи войск нуреддина решительно повернули к Феодосии, со стороны Азова из-за озера Ачи им наперерез вынеслись два свежих драгунских полка. Спешились, отдали скакунов коноводам, которые увели их на безопасное расстояние и, встав для ведения огня с колена, обрушили свинцовый дождь на отступающих.

Крымский татарин – отличный воин, стойкий, смелый, жестокий и неприхотливый. Вот только если кураж сломан и войско бежит, он не опаснее думного боярина. Вместо того, чтобы собраться в кулак и прорвать русскую цепь, крымчаки стегали лошадей и неслись к спасительной крепости, иногда постреливая в сторону драгун из мушкетов. Русские, не слишком опытные стрелки, большую часть пуль отправили за молоком. Но, сделав три десятка выстрелов по плотной массе мишеней, хотя бы пару раз добьется успеха и самый неудачливый драгун.

Категорически запретив преследовать остатки татарской конницы, генерал приказал драгунам развернуться в цепь, прочесать поля боя, подбирая пленных. С судов Провинций к берегу уже спешили шлюпки за товаром.

— Михаэль, поздравляю! Отличный план и столь же хорошая реализация. Жаль, на фланге много положили.

— Данке, герр президент.

– Пока в крепости офигевают от разгрома конницы, надо брать их теплыми. Час времени на сбор, получите с кораблей винтовочные патроны и на Феодосию. Минометы и пушки оставить под охраной. С собой только пулеметы!

Как сложно после схватки, когда отхлынул адреналин, обессилившее тело привалилось к ближайшему лафету, воняющему перегретым металлом, снова вскакивать, понукая самого себя как вымотавшуюся лошадь, таскать патронные ящики, строиться, подстегивать коня и снова двигаться на убой.

Перевооружив роту рейтар нарезными винтовками, потерявшими хозяев, превратив дворян в драгун, Григорий Косагов присоединился к двум полкам с французскими командирами.

— Герр полковник, принимай командование. Твой штурм фортеции.

– Благодарствую, — дворянин не ожидал такой чести, понимая вспомогательное значение своего полка при защите батареи.

Видя его колебания, пожилой германец улыбнулся.

-- Князь Ромодановский, доннерветтер, втопчет тебя в шайзе. Ты есть нуждающийся в воинской славе захватчика Феодосии. Форвартс! Тогда трусливый швайн не сможет тебя унизить.

– Благодарствую! – еще раз сказал Григорий с посветлевшим лицом. Он прекрасно понимал, что никакая слава, даже Цезаря и Чингисхана, не спасет его от козней злопамятного и недалекого боярина, но всегда приятно, что есть люди, готовые тебя поддержать.

Погода словно сжались над крохотной армией. На небе появились легкие белые облака, они не принесли прохлады, но и не позволили солнцу превратить Крым в пекло. Впрочем, с превращением полуострова в ад прекрасно справлялись и люди.

Конница обошла лачуги Феодосии, где еще недавно тушили пожары от обстрела с моря. Мошаду наказал при артподготовке не приближаться к крепости ближе, чем на полтора-два километра. С небольших возвышенностей к северо-западу, именуемых на карте Тепе-Оба, крепость оказалась прекрасно видна.

Григорий, обозрев цель похода, понял, что она гораздо больше, чем недавно взятый Азов. Кроме мощных внешних стен, крепость Кефе имела столь же серьезную цитадель внутри. Уважая таланты своих немецких и французских коллег по ратному делу, Косагов не мог взять в толк, как на этот раз, без полевых пушек и минометов, фон Бокен рассчитывает одолеть противника, сохранив при этом достаточное число войск для удержания на перешейке границы с ханством.

То же самое не понимал нуреддин. Когда к воротам на загнанных лошадях примчалась жалкая тысяча, а со временем еще сотни три от непобедимой лавы, часть из них раненые, и в залив снова втянулись ненавистные коптящие монстры, он догадался, что неприятности еще не кончились.

Между тем, Олег вспомнил про свою методику штурма испанских городов с применением нелетальных отравляющих веществ из полицейского аресенала. А именно – коктейль «Сонная радость» из засылаемых в равной пропорции снарядов, начиненных сонным газом или препаратом, вызывающим безудержную диарею.

«Париж» удобно расположился под стенами Кефе, в какой-то сотне метров от максимального радиуса поражения береговой артиллерией, начал методично и неторопливо колупать 100-миллиметровыми снарядами крепостную кладку. В век железобетона пушки «Парижа», наверно, извели бы вагон боеприпасов без толку. Но камни высыпались из раствора, по укреплению разбежались трещины, приличный кусок стены обрушился внутрь.

Пока фрегат уродовал памятник генуэзского фортификационного зодчества, «Вашингтон» максимально поднял баковое 75-миллиметровое орудие и начал стрелять поверх внешней стены. Снаряды взрывались у цитадели, но не разрушали ее. Пространство внутри крепости наполнилось облаками мерзко пахнущего прозрачного тумана.

Узнав, что скоро наступит его час, Косагов распределил обязанности при штурме. Вооруженных для стрельбы в ближнем бою и неплохо владеющими саблями дворян полковник поставил в первую линию, драгун обязал прикрыть рывок к бреши, уничтожая защитников на крепостной стене, затем в пролом втягивались все, повторяя тот же маневр при штурме цитадели. Менее всего понятно было о «проказном» тумане. Фон Бокен предупредил, что ядовитый дым осядет на землю, и между внешней стеной и цитаделью лучше не спешиваться. Еще более странно прозвучал совет замотать лицо мокрой тряпицей. Григорий не нашел ничего лучше, как сказать своим, что нехристи жгут во дворе костер из поганок, для чего надобно лицо укрыть до глаз и с коней не слезать.

Крымчаков о химическом оружии не предупредили. Кул-Болду в бессильной ярости рассматривал, как растут прорехи в крепостной стене, срывал злость на подчиненных, обзывая их детьми шакала, и жалел, что не выспался ночью, потому что именно сейчас, в самый ответственный момент мощно потянуло прилечь. Усилием воли стряхнув наваждение, нуреддин вдруг почувствовал нестерпимый призыв на минуту оставить командный пост. Его счастье, обладателю данного титула полагалось отдельное помещение для уединения, потому что в общих местах творилась давка.

Обстрел дано окончился, стены внешнего периметра и цитадели гостеприимно распахнули пробоины, надо было срочно принимать меры к перегруппировке на случай прорыва врага. Но у всех защитников крепости после утоления первоочередной нужды началась непреодолимая дремота. Они как-то передвигались, отдавали и принимали приказы, но делали все, будто плавая в киселе, замедлявшим движения. Только одно могло сподвигнуть их к оперативным действиям – необходимость снова спустить шаровары.

Небольшая часть гарнизона, находившаяся на верхушке стен, продуваемых ветерком, сохранила бодрость духа и крепость кишечника. С ними завязалась ожесточенная перестрелка, в которой победили не мужество и боевой опыт, а скорострельность нарезного оружия.

Косагов, влетев во двор одним из первых, быстро расстрелял заряды седельных пистолетов. К его изумлению, большинство татар побросало сабли с мушкетами и куда-то умчалось, поддерживая штаны. Оказавшие сопротивление двигались настолько вяло, что их, наверно, завалила бы бабка с оглоблей в руках. Почувствовав основную опасность от огня из бойниц цитадели, Григорий спрыгнул с коня, поддерживая повязку, махнул сотнику и рванул вверх по щербатой лестнице.

62. Земля. 4.07.1674. Константинополь

– Господин президент, это очень срочно!

– Франклин, учись пользоваться сетью. Смотри, моя иконка желтая – я занят.

– Простите, но тут такое…

Олег раздражено оторвался от слежения за битвой в Кефе.

– Ну?

– Моим старшим коллегам удалось расшифровать алгоритм пространственной связи вашего артефакта.

– Супер. И что, оно не терпит хотя бы час?

– Нет, сэр. Простите. Подключитесь коммом к нашему серверу и сами убедитесь. Объяснять долго.

Сунувшись в виртуальное пространство, где среди кучи разных меню сияла отдельная красная педаль с надписью «вход для Олега Сартакова», он нажал ее и тут же почувствовал присутствие галактского устройства. Нет, физически подарок Льва находился за тысячи километров, но был доступен так же, как в те месяцы, когда находился в теле своего эксклюзивного оператора.

При этом что-то изменилось самым кардинальным образом. Бионический паразит, ранее квартировавший в его руке, казалось, завилял несуществующим хвостом, приветствуя хозяина. Нет, не новый особо дружественный интерфейс, устройство перешло на иной уровень подчинения.

Олегу, недавно вообще не имевшему глаз, пришло ощущение, что он видит пространство насквозь. Внизу простиралась непробиваемая плита. Со слов Франклина он знал, что «ниже» Земли нет другого мира с ускоренным временем, так, небольшой люфт для 0-переходов и все, конечная станция.

Подняв взгляд вверх, он увидел в вышине сияние Земли-3, за ней слабые отблески вселенной Старой Земли. Болела голова. Мозг млекопитающего, сползшего с дерева миллионы лет назад, чтобы подобрать дубинку, мало изменился, ему сложно впитывать информацию о шести– и более многомерном пространстве. Артефакт моментально приспособился, убрав ненужные подробности. На фоне синего шарика Земли-3 нарисовался синий пунктир, проложенный учеными Сансья. Он вел к центру галактики на расстояние 300 парсек. Олег даже не стал удивляться, как он в рамках одной картины видел Землю диаметром жалких 12,7 тысяч километров и солидный сектор звездного мира. Пунктир привел к газовому гиганту на орбите двойной звезды, у которого скапливалась группа кораблей с до боли знакомыми силуэтами: тяжелые и средние ударные рейдеры, множественные транспорты «звероводов» и туча москитного флота сопровождения.

Битва у озера Ачи, штурм Кефе и другие сражения Земли, в которых гибли тысячи людей, вдруг стали такими мелкими и малозначащими событиями по сравнению с безжалостной и зловещей галактской группировкой всего в нескольких условных днях пути от человеческого мира.

Обнаглев от вседозволенности, Олег сунул свое виртуальное «я» вглубь самого крупного корабля – флагмана. Ощутил коннект с сетью, запросил маршрут и цель предстоящего похода. Почему-то его не волновали ни пароли, ни идентификаторы, ни иные средства защиты, раз вошел в сеть, значит – хозяин.

Целью оказалась голубоватая планета с причудливой береговой линией Африки, Западной Европы и двух Америк. Точнее – захват поверхности, отлов 50 миллионов особей, снижение оставшейся популяции двуногих до миллиарда, которому предстоит трудиться на благо высшей расы. По меркам Старой Земли местным несказанно повезло: они попали к «звероводам» и получили шанс сохранить хотя бы мизерную часть человечества.

Ну, мы еще посмотрим, зло усмехнулся Сартаков. Он обнаружил, что его присутствие в сети имеет высший приоритет. Иными словами, стоит приказать компьютеру рейдера стартовать прямо к центру звезды или газового гиганта, никто не отменит приказ на самоубийство. Разве что русский, врезав монтировкой по компьютерным мозгам, но таких не наблюдалось, кроме самого Олега.

Определив, что до старта больше суток локального времени, и граждане КНР пока еще могут спокойно читать избранные стихи великого кормчего, он решил побродить по палубам. Оставаясь виртуальным призраком, землянин натыкался на кляксоподобные фигуры своих заклятых врагов, проходя сквозь них невидимкой. Недалеко от центрального поста увидел нечто вроде ритуальной оружейки в виде стойки, на которой покоились метровые палаши с толстыми кольцами на рукоятке. Вау! Любители дуэлей.

Олег остро пожалел о своем бестелесном статусе. Нервная система аж вскипела, вспомнив вбитые в нее приемы боя с черными тварями на далекой Кентерре. Потянувшись мысленно к металлическим полоскам, он с ужасом увидел, что из-под линии взгляда протянулось черное щупальце и крепко охватило рукоятку палаша. Отскочив виртуальным «я» в сторону, убедился в худших предположениях: среди белоснежного коридора стояло бесформенное существо и помахивало клинком, реагируя на команды.

«Я – галакт?! Я среди тех, с кем боролся всю жизнь? Ну что же, новые черные братики, извините, сегодня ваш малыш Олежка мал-мал не в себе».

Сделав несколько рубящих движений и проверив, что его кошмарная ипостась адекватно реагирует на команды, он решительным … ну, пусть будет «шагом», двинулся к группе таких же как он черных клякс.

Можно было дальше колупать бездонную память корабельного компьютера, сканировать вселенную Земли-3, прижать к стенке и допросить галакта. Но в самый неподходящий момент инстинкты бывшего сержанта космического десанта взяли верх. Он шел убивать. Пусть у него нет тренировки владения этим телом, а управляющие импульсы идут из Константинополя в Сансья и на борт рейдера с некоторым запозданием. Зато мозги находятся в реке времени, бегущей вчетверо быстрее.

Первый же удар, сильный и бесхитростный сверху вниз, развалил пузырь пополам. Чудовище лопнуло и улетучилось редким облачком. Из нижнего положения наискось правому: на-а! Снова облачко, которым некогда любоваться, потому что еще есть много черных тварей, которых обязательно надо уничтожить.

Оставшиеся противники невесть откуда вооружились железками и кинулись согласованным строем. Олег крутился, финтил, сжимался в шарик и растягивался в нить, чтобы достать цель. Счет уничтоженных врагов шел на десятки, когда он все же нарвался на фатальный удар и умер в хрен знает какой раз.

Очнувшись внутри галактского артефакта и почувствовав собственное невредимое тело на удобных подушках в Константинополе, он снова рванулся в «верхнюю» вселенную и, не размениваясь на мелочи, влетел внутрь рейдера, когда враг еще только опускал палаш с завершающего удара, а собственное оружие не успело звякнуть об снежно-белый пол. Прикончив своего убийцу, Сартаков развернулся к остальным и увидел, как они побросали железяки, а ближайший отправил, Олег не знал, как это назвать, телепатемму или мыслеграмму:

«Младший Бог, пощади нас!»

«Почему это я вас должен щадить?»

«У нас через сутки вылет на планету (образ Земли-3). Если истребите нас всех, не хватит тел галактов на достижение цели, господин Младший Бог».

Между президентом и Богом, пусть младшим, я пропустил какие-то иерархические ступени, подумал Олег. Он включил на максимальную ширину канал связи между корабельным компом и сервером Сансья, сливая туда научно-техническую и социальную информацию. С тоской увидев, что перекачка займет еще несколько часов, а ждать в облом, Сартаков указал палашом на галакта и приказал:

«Кампания на планету (образ Земли-3) отменяется. Повелеваю: никому и никогда не убивать и не захватывать жителей планеты».

«Да, господин Младший Бог».

«Ждать 7 часов, потом уходить на 4000 парсек к центру галактики и действовать по обстоятельствам».

«Конечно, господин Младший Бог».

Олег брезгливо швырнул галактский тесак и вернулся в Константинополь.

Через комм что-то вежливо постучалось.

«Можно к вам, повелитель? Больше не будет больно».

Короткий прострел от локтя до локтя, артефакт не соврал. Но теперь, чтобы его удалить, придется отрубить верхнюю часть туловища вместе с головой.

Отстраненно «господин Младший Бог» посмотрел новости. За время его скитаний по вселенным Гришка Косагов получил две раны и полностью захватил крепость Кефе. У каждого свой масштаб сражений и побед.

63. Земля. 5.07.1674. Бахчисарай, Феодосия, Константинополь

Хан Крыма Селим Гирей осмысливал сообщение о разгроме флота в устье Днепра. Он был мудрым человеком. Мудрость предполагает анализ собственных ошибок, и сейчас наступил именно такой момент. Зная, что на Черном море хозяйничают невиданные ранее беспарусные железные корабли, он упустил момент и передержал остатки турецкой эскадры у Ачи-Кале. Хотя поступало предложение разоружить их, орудия использовать для береговых укреплений и сухопутной армии, а годные для гражданских перевозок борта продать купцам. Сейчас все это хозяйство засоряло фарватер, на подъем пушек уйдут годы.

Еще он не понимал, для каких целей на него навалились французы, самая мощная армия в мире, которые не вели операций на суше, но поддерживали русских гяуров. Теперь неполноценные славяне, годные разве что на продажу в рабство или сбор с них податей, осмелели настолько, что полезли на Керченский полуостров. Ничего, брат быстро поставит детей шакала на место.

В приятную прохладу дворца предательски забиралась июльская жара. Двое рабов усиленно работали опахалами.

Громкие голоса, возмущенные, перемешанные с криками боли, пистолетный выстрел и звон металла прервали сосредоточенные раздумья хана. Под своды ханского покоя быстрым шагом вошел рыцарь в серебристо-черной броне, походя разбросав охрану как детских игрушечных солдатиков.

Крымский лидер был наслышан об этих страшных людях в неуязвимых латах. Он вскочил с подушек, желая стоя встретить опасность или даже смерть, как мужчина, а не валяясь на коврах и покрывалах подобно наложнице.

Латник подвинул ногой низкий кованый столик, уселся на него и буркнул по-татарски:

– Сядь, Селим, не мельтеши. Разговор есть.

За все время существования ханства никому и в голову не пришло бы так грубо разговаривать с правителем. Хан Гирей застыл, не зная, что делать.

– Ну? Мне долго ждать? Или все расфигачить как в Кефе?

Услышав про феодосийскую крепость, правитель медленно опустился на подушки.

– Что с моим братом Кул-Болду? Он – нуреддин, возглавляет гарнизон.

– Не знаю, – равнодушно ответил рыцарь. – Зарыт в общей яме или погружен на галеон для отправки в Америку на плантации.

– Я готов платить за него любые деньги, чтобы выкупить из рабства, если он жив.

– Мне это не интересно. Вы столетиями продавали в неволю христиан. Пора и Гиреям носить ошейник. Так, мы отвлеклись на глупости. Вот условия прекращения войны. В течение месяца выводишь войска южнее Перекопа, по-вашему Ор-Капы. Ачи-Кале срыть. Разрешаю выход севернее Перекопа только торговым караванам не более чем с десятью вооруженными всадниками в охране. Если их хотя бы одиннадцать, ответишь своей задницей. Понял? Если хоть один налет на русское или малороссийское селение и захват рабов, с вами будет так.

Броненосец поднял странное оружие и пристрелил стоявших поодаль охранников, только поднявшихся с пола после попытки задержать пришельца. Когда глаза хана проморгались после яркой вспышки и начали различать окружающее, он увидел, что тела несчастных разорвало на куски, забрызгав роскошное убранство кровью и внутренностями.

Незваный гость меж тем извлек лист тонкой бумаги, развернул и показал карту Крыма.

– Вот твоя территория. Сверху Перекоп, на востоке граница проходит по Кефе и Ай-Манайскому перешейку. Все татарские поселения на севере ликвидировать. Восток мы уже зачистили. Если через месяц за указанной границей останется хоть один татарин, его ждут рабские колодки.

Рыцарь поднялся.

– Но, так не…

– Мне плевать на твое мнение и желание выполнять мои условия. Сидишь тихо – ханство живет еще лет пятнадцать-двадцать. Рыпнешься, и здесь будет большой русский рынок для продажи очень дешевых татарских невольников. Карту оставляю на память.

Он взял бронированной рукавицей тонкий изящный нож для фруктов и вонзил в изображение Крыма на карте. Лезвие насквозь пробило железную кованую столешницу. Острие прошло через Бахчисарай.

Пока хан с приближенными приходили в чувство после дерзкого ультиматума, тот же рыцарь материализовался в Кефе.

– Что Григорий, не зря я тебя прихватил из свиты Ромодановского?

– Там все полковники зело способны до ратного дела, – смутился Косагов.

Не пожалев содержимого аптечки на его раны, президент приказал выстроить всех участников штурма и битвы на перешейке. Крохотное войско в этих баталиях потеряло около тысячи человек, столько же раненых вряд ли станут в строй. В качестве сомнительного утешения жалкие остатки рейтарского полка, сведенные в батальон, получили нарезные винтовки.

Около десяти тысяч человек нетатарского населения, освобожденные из рабства или жившие здесь под татарским игом, с восторгом приняли новую власть. Фон Бокен всех мужчин вооружил трофейными мушкетами и мобилизовал на строительство цепочки укреплений от крепости до Азова.

Самое невероятное, многие из татарского местного населения не горели желанием уходить на запад к хану. Видно, жизнь под беями была настолько не сладкой, что они рискнули остаться.

Усилив голос техническими средствами, Олег произнес короткий монолог перед выстроившейся армией. Он назвал героями всех, кто сражался и выжил, а также тех, кто не дрогнул и пал на крымской земле. Поздравил православное воинство и несказанно удивил присутствующих, назвав оставшихся татар подданными русского государя Алексея Михайловича. В заключение президент сообщил, что отправил царю письмо с описанием подвигов русских солдат, мужества полковника Григория Косагова и героически павшего под Азовом князя Василия Голицына, а также сообщением о трусости и предательстве интересов Руси боярина Ромодановского.

По окончании импровизированного митинга Григорий вцепился в президента и упросил в случае опалы и отставки принять его во французскую армию.

– Только с условием – закончить военную академию, – улыбнулся Олег. – И никаких высокомерных замашек по поводу знатности рода. Учи французский язык. Адье, мон шер!

Странно, на чем в этот раз прибыл и как удалился наш светлый князь, думал фон Бокен, который не заметил ни быстроходного корабля, ни дирижабля. Впрочем, он давно понял, что встретился с самым необычным человеком на земле, и не стоит ломать голову над президентскими странностями.

В Константинополе, в запертой и тщательно охраняемой комнате президентских покоев его ожидал человек с лицом ван Наагена. Как только Олег открыл глаза, существо с человеческой внешностью приподняло бокал и сделало глоток вина из фужера. Сартаков впервые увидел, что галакт что-то пьет, даже в виде иллюзии.

– У нас имеется повод выпить, Лев?

– Есть. Титул Младшего Бога.

– Спасибо. А почему я получил его именно сейчас?

– Твоя раса сдала тест. Получила волновую технологию. Раса Бога не может быть только потребителем.

– То есть, все злоключения от Кентерры до избиения мной звероводов – тест на профпригодность для божественной роли?

– Да.

– Почему я?

– Один из тестовой группы. Остальные погибли.

– Все, кто был со мной после «Мадагаскара»?

– Да. Сходи туда сам. Все узнаешь. Обсудим серьезные вещи.

А гибель моих товарищей – несерьезно, вздохнул про себя Олег, проглатывая тугой комок. Для чудовища все – и космодесантный взвод, и казачья сотня на Волге, и два миллиона китайцев на Янцзы – только дешевый расходный материал. Чтобы вывести в боги своего протеже. Стало неловко за крутой разговор с ханом о его брате. Сартаков причислял себя к хорошим парням, унижение Гирея и убийство его охраны диктовались необходимостью борьбы с рабством. Но, может, у Льва какие-то свои резоны, оправдывающие его злодеяния с моральной точки зрения.

– Младший Бог один на расу. Твоя задача готовить воинов. 12 лет местного времени. Нужно 2048 бойцов твоего уровня, – продолжил инопланетянин.

– Зачем? Убивать галактов? Ты же сам мне говорил, что разруливаешь между воинами, звероводами и другими ветвями черных. Лгал?

– Нет. Упрощал. Черное тело не признак расы. Универсальная форма в космосе. Удобно и безопасно. Исходные тела остаются на планетах. Мы, боги, руководим другими расами. Они воюют, работают звероводами, исследуют. Не могут нападать на миры, давшие Бога.

– О, у тебя есть органическое тело?

-Давно уже нет. Разум легко обходится без носителя. Создает черное тело, где нужно. Если ты Бог. Рядовые не могут телепортироваться. Не могут создавать как ты – бластер и аптечку.

– Значит, подготовленные мной воины смогут управлять черными телами, но не будут иметь других способностей?

– Да.

– Если я откажусь?

– Потеряешь статус Бога. Твоя раса снова объект охоты.

– Чудно! Я на службе старшего Бога, а все человечество – заложник моей лояльности.

– Нет.

– Что нет?

– Я не старший. Просто Бог. Мы верим в высшего непостижимого Создателя.

64. Вместо эпилога. Земля. 17.09.1682. Иерусалим

К разочарованию паломников, Храм Гроба Господнего открылся для общего доступа лишь с десяти утра. И то, собравшуюся толпу потеснили британские солдаты в парадных красно-белых мундирах. Из облупленных главных ворот вышла группа людей, вершивших или призванных вершить судьбы этого мира и, возможно, нескольких параллельных.

– Освятил крестик, Петя? – спросил один из них по-русски у длинного худоплечего подростка, одетого во французский кадетский мундир.

– Конечно, дядя Олег. Пойдем к Храмовой горе?

– Обязательно. Сейчас к нам подойдет Голдберг, он лучший гид по окрестностям Сиона. По совместительству – мэр Иерусалима.

– Точно, он так забавно врет! – вмешался второй подросток, чуть моложе и ниже ростом, с курчавыми негроидными волосами и открытым русским лицом, также затянутый в кадетскую форменку.

– Вить, будешь оскорблять градоначальника, сдам тебя патрулю ЦАХАЛ. Мне только международного конфликта с Беней не хватает. А, вот и он. Шолом, христопродавец!

Голдберг, весь в надежде, что никто за пределами оцепления не знает русский язык и не понял казарменную шутку Олега, церемонно склонил голову, поприветствовал на Святой Земле вдовствующую царицу Наталью Кирилловну с сыном, президента Франции и первую леди, хитро подмигнув Виктору.

VIP-персоны неторопливо двинулись по булыжной мостовой площади перед храмом к Виа Долороза. О святости мест и горестных событиях, связанных с распятием Спасителя, вещал Иерусалимский митрополит Русской Православной церкви. Мэр и президент отстали, вполголоса болтая о своем.

– Биньямин, выглядишь усталым.

– Ой вей, руководство самым прекрасным городом мира – самая собачья работа в этом мире.

– Но у тебя неплохо получается. Я давно тут не был. Ты все окультурил внутри Старого Города, и новая застройка за пределами стен смотрится вполне достойно.

– Олежа, город – это не только дома. Еще и люди, что в нем живут.

– Ругаются?

– Чтоб ты был здоров. Оставил мне выводок мусульман на память. Да и мои грызутся меж собой, делая перерыв только чтобы ругать арабов.

– Ну вот, не верил мне о пользе общего врага, – Олег давно привык к брюзжанию своего старого друга, решив для себя: если еврей не жалуется на жизнь, он заболел, уснул или немножко умер.

– Да и без этого проблем хватает. Это у тебя все легко получается. Кстати, за столько лет все забываю у тебя спросить, как ты умудрился усадить на московский трон Петра, отодвинув и Федора, и Ивана?

– Нет ничего проще. Когда цесаревичей привели к царю на смертный одр, к ним явился дух его покойной жены Марии, матери обоих принцев. Она перекрестилась и сказала, что ждет Алексея Михайловича в раю, если он запретит коронование ее сыновей, иначе будет великое горе. Понятно, что Матвеев стал регентом, он, конечно, не Петр, но кое-какие реформы уже при нем провели. Все бывшие стрельцы теперь рабочие на дворцовых мануфактурах, кроме несогласных и по русскому обычаю забитых батогами. Поэтому никаких стрелецких бунтов. Беня, тебе дух Моисея прислать?

– Уймись. Нельзя людям говорить от имени Бога и выдавать себя за пророков, если на тебя не сошло откровение свыше.

– Ты про Джонса, «святого» Клинтона? Классный был мужик. Только его смерть никак не связана с нашей мистификацией о пророке Единого.

– Как знать, Олег. Бог не любит самозванцев.

– Тебе вредно столько общаться с ортодоксами. Откуда ты знаешь, какие у Бога предпочтения? Галакт Лев, весьма серьезное существо, бессмертное, почти что всемогущее и всеведущее, на уровне божества средней руки, лет восемь назад сказал мне, что у их расы есть культ непостижимого Творца.

– И что?

– А у нас дерутся несколько конфессий, каждая считает, что у нее эксклюзивно правильное понимание Бога и ритуалов поклонения. Ты как бизнесмен понимаешь, что церкви – не столько духовные заведения, сколько коммерческие структуры, борющиеся за паству – рынок сбыта.

– Зачем же ты защищал Аль-Аксу, если, по-твоему, в ней не храм, а салон услуг?

– Не передергивай. Я никогда не отрицал пользы церкви. Но они все тянут одеяло на себя, их нужно объединить. Так разноцветные пучки вместе дают чистый белый свет.

– Интересная гипотеза. Спорная.

– Нет, Беня. Выстраданное понимание. К примеру, твои ортодоксы мечтают построить главный еврейский Иерусалимский храм, который станет духовным центром не только иудаизма, но и всего человечества. Они одержимы мессианским комплексом облагодетельствовать всех людей, независимо от их желания. Как я уже говорил, ни одна земная религия не может дать адекватный образ Бога, приблизиться к нему можем только вместе. Точно так же ни одна отдельная культура не может создать единый для всех собор.

– Мои единоверцы закидали бы тебя камнями.

– Не сомневаюсь. За столетия существования в роли изгоев они нахватались самых мерзких привычек. Скажи лучше, мой пейсатый друг, новый Иерусалимский дом Бога должен получиться точно как у Ирода или может быть больше? Построен на века или будет со временем перестраиваться?

– Больше – да, но обязательно на Храмовой горе. О перестройке еще никто не думал, нам бы его соорудить для начала.

– Вот. Даже ты, самый умный из своей нации, не видишь, что главный для всех людей Иерусалимский храм уже возведен и строится дальше. Силами мусульман, христиан, ну и, конечно, куда же без вас, евреев. Не понимаешь? Это он сам, священный Иерусалим. В городе-храме, кстати, именно ты руководишь. Просто человечество еще не готово его принять. Ни на Земле, ни в параллельных мирах.

Голдберг остановился. Кем его не называли за долгую жизнь. И обзывали тоже. Но не настоятелем Третьего Иерусалимского храма.

– По поводу мессии. Или пророка. У него должен быть не только громкий голос и ораторский дар. Нужны люди, готовые его услышать. Евреи тысячу семьсот лет назад и арабы чуть позже – могли. Сейчас, наверное, нет. Беня, идешь или будешь торчать как столб? – Олег усмехнулся и ускорил шаг, нагоняя жену, сына и будущего императора.

Пока что если не духовным, то культурным центром Земли оставался Париж, столица прогресса, стиля, моды, любви и непередаваемого шарма. Привычным элементом пейзажа посреди города возвышалась огромная ажурная конструкция, символ расставания со старым миром и неудержимого движения вперед. Как всегда, ровно в двенадцать с антенны Эйфелевой башни в эфир полилась мелодия Марсельезы.

Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrivé!

Подхваченная тысячами радиоприемников, она неслась над Францией.

А в космическом вакууме летела Земля, одна из планет во множественных мирах, население которой внезапно получило шанс не сгореть в огне непрекращающихся галактических войн. Надолго ли? Никто не знает.

Глоссарий к употребляемым в трилогии морским терминам

Ахтерштевень – см. штевень

Бак – передняя часть палубы, а также надстройка в носовой части. Невысокая надстройка, ниже чем ют, называется полубак

Баллер руля – ось вращения руля, скрепленная с пером

Бейдевинд – курс, при котором угол между направлением ветра и направлением движения судна составляет менее 90°. Парусное судно может двигаться против ветра лавируя, меняя галсы, подставляя ветру попеременно то правый, то левый борт под острым углом

Бимсы – см. шпангоут

Бушприт – см. рангоут

Ватерлиния – линия соприкосновения спокойной поверхности воды с корпусом плавающего судна. Иными словами – линия, до которой корпус погружен в воду

Галфвинд – или полветра, курс, при котором ветер дует в борт парусника под углом, близким к прямому

Кабельтов – 1/10 морской мили или 185,2 м

Квартердек – см. шканцы

Киль – основной продольный конструктивный элемент корпуса, располагаемый по всей его длине в нижней части по диаметральной плоскости. На деревянных судах киль состоит из выступающего наружу бруса, к которому прикрепляются шпангоуты

Кранцы – прокладки, опускаемые поверх борта для его защиты при швартовке к пристани или борту другого судна

Морская миля – расстояние на море, отличавшееся у разных стран. Современная морская миля равна 1852 м

Мостик – огражденная часть палубы или отдельная платформа парусных кораблей. Главный – капитанский (или ходовой) мостик находился на шканцах. В более позднее время капитанский мостик переместился вперед и представлял собой закрытую надстройку (рубку) с установленными в ней навигационными приборами и органами управления

Оверштаг – поворот парусного судна, при котором направление ветра в момент поворота приходится в нос

Паруса – в трилогии упоминаются косые паруса, марсели и стаксели, находящиеся в носовой части на фок-мачте и бушприте; а также грот и бизань, которые парусник несет, соответственно, на грот-мачте или бизань-мачте, нижняя кромка (шкаторина) крепится к поворотному рею (гику)

Полубак – см. бак

Полуют – см. ют

Рангоут – общее название конструктивных элементов парусного судна, несущих паруса и такелаж. Основные упоминаемые в трилогии элементы рангоута – мачты, стеньги (верхнее продолжение мачты), бушприт (наклонная мачта в носу корабля), реи (элементы рангоута для крепления парусов). На средних и крупных парусных судах с числом мачт от трех до пяти вертикальная носовая именуется фок-мачта, кормовая – бизань-мачта. Средняя – грот-мачта, если средних более одной, они нумеруются, первая грот-мачта и т.д. На двухмачтовых гротом называется более высокая мачта.

Рулевое управление парусного судна состоит из основных элементов: штурвала, при вращении которого через штуртрос передается усилие на баллер руля, изменение направления движения судна происходит за счет отклонения пера руля от осевой линии

Стеньга – см. рангоут

Такелаж – общее название всех снастей на судне, на парусниках использовался смоленый пеньковый трос

Узел – единица скорости судна, равна морской миле в час или 0,514 м/с

Ушкуй – малое беспалубное парусно-гребное судно длиной до 14 м и с экипажем до 30 человек

Фордевинд – курс, при котором попутный ветер дует в корму либо поворот, при котором направление ветра в момент поворота приходится в корму

Форштевень – см. штевень

Чайка – малое мореходное весельное судно длиной до 18 м, парус использовался как вспомогательный движитель

Шканцы или квартердек – помост в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше верхней палубы, где обычно находился капитан, а в его отсутствие – вахтенные

Шпангоут – элемент жесткого каркаса корпуса судна, «ребро» его скелета. Верхние концы шпангоутов соединяются балками – бимсами, которые поддерживают настил палубы

Штевень – прочный брус в носовой или кормовой оконечности корпуса судна. Различается носовой (форштевень) и кормовой (ахтерштевень)

Штормтрап – веревочная лестница с деревянными ступеньками, опущенная по наружному борту и служащая для подъема на корабль

Штуртрос – трос, передающий усилие от штурвала на руль

Ют – кормовая надстройка судна, при ее отсутствии – кормовая часть верхней палубы. Ют, частично утопленный в корпус судна, называется полуютом. Верхняя часть юта парусного корабля, где находится штурвал, именуется шканцы

Ял (ялик) – маломерное парусно-гребное судно

Content

Анатолий Матвиенко
Последнее испытание

Часть первая. 1-5

Часть вторая. 6-10

Часть третья. 11-15

Часть четвёртая. 16-20

Часть пятая. 21-25

Часть шестая. 26-30

Часть седьмая. 31-35

Часть восьмая. 36-40

Часть девятая. 41-45

Часть десятая. 46-50

Часть одиннадцатая. 51-55

Часть двенадцатая. 56-60

Часть тринадцатая. 61-64

Глоссарий к употребляемым в трилогии морским терминам