Нина Милн

Жду тебя у алтаря

Conveniently Wed to the Prince © 2018 by Nina Milne

«Жду тебя у алтаря»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

Пролог

Лимонная роща Иль-Боскетто-ди-Соле в горах княжества Ликандер

Холли Романо смотрела в зеркало на свое отражение. Элегантное свадебное платье из кружева цвета слоновой кости казалось верхом совершенства и очень ей нравилось. Душу переполняла радость: наконец станет явью сказка, о которой грезила Холли. Сегодня они с Грэмом вступят в брак, построенный на взаимной любви – в отличие от брака ее родителей, исполненного горечи взаимных упреков. Этот союз держался лишь на чувстве долга со стороны отца Холли и на безответной любви к нему со стороны ее матери. В конце концов их брак просто распался. Мать ушла, бросив восьмилетнюю Холли, и даже не оглянулась на нее…

Холли отогнала от себя мрачные воспоминания. Сегодня следовало думать только о хорошем, поэтому она напомнила себе о том, как сильно ее любит отец. Холли ценила его любовь, ибо знала, что он сильно расстраивался из-за того, что вместо долгожданного сына у него родилась дочь, но никогда не говорил с ней об этом и окружал ее заботой и лаской. Зато мать так и не смогла преодолеть разочарование оттого, что не смогла родить мужу наследника. Она не выказывала дочери не то что любви, но и даже привязанности.

«Ну все, хватит! Думай о хорошем! – еще раз напомнила себе Холли. – Так здорово, что папа с распростертыми объятиями принял своего будущего зятя!»

Грэм Салани идеально впишется в их семью и будет очень полезен, потому что знает, как обрабатывать землю. А семья Романо на протяжении многих поколений помогала выращивать лимоны в Иль-Боскетто-ди-Соле – Солнечной роще. Уже больше века должность управляющего переходила от отца к сыну, пока эта традиция не нарушилась из-за отсутствия наследника мужского пола. Но теперь Грэм станет тем сыном, которого отец Холли всегда хотел.

Все складывалось просто идеально. Холли еще раз улыбнулась своему отражению. В этот момент вошла ее лучшая подруга Роза, которая почему-то до сих пор не переоделась в платье подружки невесты. А ведь у крыльца уже ждала запряженная лошадьми карета, готовая отвезти невесту в церковь для венчания.

– Роза, что-то случилось?

– Холли, прости, я так не могу… Ты должна знать.

На лице Розы были написаны жалость и сострадание.

– Я тебя не понимаю… – произнесла Холли, чувствуя, что вот-вот услышит что-то ужасное.

Внезапно свадебное платье показалось невероятно тяжелым, словно каждую из жемчужин, которыми оно было расшито, отлили из свинца. Улыбка исчезла с лица Холли.

– Что я должна знать?

– У Грэма есть любовница. – Роза шагнула вперед. – Они вместе уже целый год.

– Неправда! Не может быть!

Впрочем, для чего Розе лгать? Ведь она – сестра Грэма и лучшая подруга Холли.

– Спроси у своего отца.

Дверь в комнату открылась, и вошел Томас Романо. Холли заставила себя встретиться с ним глазами, чтобы прочесть там правду, и сердце пронзила боль.

– Дочка, к сожалению, это действительно так.

– Ты точно знаешь?

– Да, я сам разговаривал с Грэмом. Он клянется, что это ничего не значит, что он все равно тебя любит и хочет на тебе жениться.

– Я не выйду за него замуж!

Как она может это сделать – стать женой человека, который ее обманывал? Ведь перед глазами Холли столько лет был пример брака ее родителей, разрушенного из-за неверности отца – пусть даже измена была не на деле, а в мыслях и намерениях.

Холли закрыла глаза. Какой же она была дурой! Даже не догадывалась ни о чем. Она покраснела от унижения. Томас подошел к ней, обнял.

– Мне так жаль, дочка! – в его голосе звучали боль и вина.

– Я понятия не имела…

– Я знаю.

«Грэм меня не любит!» – эта мысль полностью завладела сознанием Холли. Перед глазами встала картина: церковь, убранная прекрасными цветами, скамьи, на которых сидят приглашенные гости, родные и друзья, ожидая начала церемонии…

Холли обняла себя за плечи и заявила:

– Нам нужно отменить свадьбу!

Глава 1

Спустя полтора года. Лондон. Ноттинг-Хилл

Стефан Петрелли, наследный принц княжества Ликандер, находящийся в изгнании, резко отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком. Это послужит для него уроком: никогда не читать почту во время еды, чтобы не портить себе аппетит. Хотя, если честно, он не ожидал получить такое письмо. Его приглашали в лондонский офис адвокатской конторы «Симпсон, Райт и Галлахер» на вскрытие завещания Роберто Бьянки, графа Ликандерского.

Именно в Ликандере когда-то родился Стефано. Там он провел детство, которое хотел бы забыть. Оттуда его изгнали в восемнадцать лет.

Проклятие отца до сих пор звучало в ушах: «Если ты покинешь Ликандер, то никогда больше сюда не вернешься! Я заберу все твои земли, все твое имущество и привилегии. Ты станешь изгоем!»

Одного упоминания о Ликандере было достаточно, чтобы отбить у Стефано аппетит и заставить нахмуриться. Он смотрел на письмо, ощущая сильное желание выбросить его в мусорную корзи ну. Но такой ребяческий поступок не к лицу двадцатишестилетнему мужчине. К счастью, Стефано уже давно оставил позади ужасы своего детства.

«Ну какое наследство мог оставить мне граф Роберто Бьянки? И зачем?» – гадал он.

Граф приходился дедом и опекуном матери Стефана Элоизе. В свое время он заставил ее выйти замуж за Альфонсе, отца Стефана. Но этот брак не принес ей счастья и закончился настоящей катастрофой – горьким, унизительным разводом, в котором оба родителя использовали Стефана, словно пешку, в борьбе друг с другом.

Альфонсе был не только правителем Ликандера, но еще и первостатейным ублюдком, который разрушил жизнь Элоизы. Стефана он воспитывал крайне сурово, потому что ему казалось, что только так можно сформировать характер настоящего принца.

А мальчик тосковал по матери, которую ему разрешалось видеть лишь от случая к случаю. Поняв, что ее изгнание напрямую связано с любовью к сыну и эту ситуацию изменить невозможно, Стефан винил в несчастьях матери себя.

Альфонсе уже три года был мертв, а Элоиза умерла еще раньше, в ужасной нищете. Стефан знал, что никогда не простит себе смерть матери. Ликандером теперь правил старший брат Стефана наследный принц Фредерик. Альфонсе когда-то находил удовольствие в том, чтобы настраивать братьев друг против друга, и потому их отношения никогда не были теплыми.

Правда, взойдя на трон, Фредерик предложил вернуть Стефану его земли, имущество и права, которые отобрал отец. Стефан отказался наотрез. Он больше не хотел быть ничем обязанным правителю Ликандера. Он покинул свою страну с твердым намерением самостоятельно построить свою жизнь, преуспеть, доказать отцу и всему миру, что Стефан Петрелли чего-то стоит.

Теперь он стоил много миллионов после того, как созданная им компания, занимающаяся недвижимостью и строительством, достигла большого успеха. У Стефана хватило бы денег, чтобы купить почти весь Ликандер. Вот только вряд ли бы это получилось, потому что отец, отобрав все у Стефана, выпустил указ, запрещающий младшему сыну приобретать землю или недвижимость в княжестве.

Стефан покачал головой, отгоняя горькие воспоминания. Ни к чему думать о прошлом, ведь сейчас его жизнь наладилась. Он уже давно решил, что родная страна для него закрыта. Так что нет смысла зря гадать, какое наследство оставил ему Роберто Бьянки. Надо пойти и узнать. А после пожертвовать все полученное в благотворительный фонд и забыть об этой истории.

И все же Стефана продолжало волновать нехорошее предчувствие. Интуиция подсказывала ему, что все это неспроста.

Холли Романо заправила прядь светлых волос за ухо и обвела глазами здание, в котором размещался офис адвокатской конторы «Симпсон, Райт и Галлахер», пользующейся безупречной репутацией и взимающей огромные гонорары за свои услуги. Хотелось повернуться и уйти отсюда, но Холли еще раз напомнила себе, что бояться нечего. Роберто Бьянки владел Иль-Боскетто-ди-Соле, а семья Романо работала на семью Бьянки много поколений. Наверное, именно поэтому Роберто решил оставить Холли что-нибудь в наследство.

И все же это казалось странным. Граф и Холли находились на разных ступенях социальной лестницы. В детстве Роберто казался Холли всемогущим владельцем того места, где жила ее семья. Граф слыл человеком со старомодными взглядами, строгим, но честным, большим поклонником традиций. Ему принадлежали об ширные земли и множество особняков в Ликандере. Но особенно он ценил Иль-Боскетто-ди-Соле – Солнечную рощу, считая эту плантацию по выращиванию лимонов настоящей жемчужиной, одним из лучших своих владений.

Роберто полностью доверил управление Солнечной рощей Томасу Романо. К Холли граф хотя и проявлял вежливый интерес, но никоим образом не выделял ее. К тому же последние полтора года они вовсе не общались, так как Холли решила на время покинуть Ликандер – слишком велики были последствия ее свадебного фиаско. Люди либо жалели Холли, либо злорадствовали. А еще ей не давала покоя мысль, что она подвела своего отца, разрушив его мечту увидеть дочь замужем, иметь внуков, знать, что традиции семьи Романо нерушимы.

Кроме того, Холли было необходимо сбежать от Грэма. Сначала он раскаивался и стремился к примирению. Но когда она ясно дала понять, что не выйдет за него, он признался, что не испытывал к ней нежных чувств. А во время их последней встречи заявил: «Я ухаживал за тобой, потому что искал продвижения по службе, мечтал получить хорошую должность и часть денег семьи Романо. Я никогда тебя не любил. Ты слишком юная и неопытная, а Бьянка… Она – настоящая женщина».

И в самом деле, Бьянка, его любовница, была настолько красива и, казалось, просто излучала сексуальность, что Холли, вспоминая свои ночи с Грэмом, съеживалась от стыда. Она понимала, что не выдерживает никакого сравнения с Бьянкой.

Даже сейчас, полтора года спустя, стоя на лондонской улице под холодным осенним ветром, Холли покраснела от унижения, когда вспомнила, какой дурочкой, наверное, казалась Грэму со своими неуклюжими признаниями в любви. Все это время он, наверное, сравнивал ее с Бьянкой и смеялся в глубине души.

Ну все! Хватит воспоминаний! Надо сосредоточиться и войти в эту вращающуюся стеклянную дверь…

Три минуты спустя Холли обвела взглядом кабинет мистера Джеймса Симпсона и словно перенеслась назад во времени. Интерьер здесь напоминал викторианский: три стены занимали полки, заставленные тяжелыми томами, а над огромным столом из красного дерева висел портрет какого-то бородатого мужчины, жившего, наверное, лет сто назад. Но при этом на столе стоял современный компьютер.

Худой, уже лысеющий адвокат с проницательными ярко-голубыми глазами поднялся, чтобы поприветствовать Холли. И тут она заметила в комнате еще одного человека, который стоял у окна, барабаня пальцами по бедру от нетерпения.

Его нельзя было назвать сногсшибательно красивым в общепринятом смысле, но обращали на себя внимание правильные черты его сухощавого лица, рост около шести футов, непослушные, чуть вьющиеся темные волосы, темно-серые глаза, пристально глядящие из-под густых, хмуро сведенных бровей.

В отличие от Холли незнакомец не счел посещение адвокатской конторы случаем, достойным того, чтобы нарядиться в официальную одежду. На нем были вылинявшие джинсы и теплая рубашка в сине-зеленую клетку, надетая поверх белой футболки. Его тело казалось худощавым и гибким. Хотя оно не было очень уж мускулистым, от этого мужчины словно веяло силой, он обладал яркой харизмой.

Адвокат кашлянул, и Холли покраснела, осознав, что застыла, разглядывая незнакомца у окна. Тот, казалось, был раздражен таким пристальным вниманием. Но первоначальное недовольство в его взгляде сменилось чем-то иным. Холли тщетно пыталась понять, какие эмоции читаются в его взгляде. Что бы это ни было, ее кровь внезапно быстрее побежала по жилам.

Затем незнакомец еще больше нахмурился, и Холли, торопливо отвернувшись, направилась к столу адвоката.

– Мистер Симпсон? Меня зовут Холли Романо. Прошу извинить меня за то, что немного опоздала.

Адвокат посмотрел на часы и вежливо улыбнулся тонкими губами.

– Ничего страшного. Уверен, его высочество со мной согласится.

«Его высочество?»

Только сейчас Холли узнала этого человека. Он с еще более недовольным видом оттолкнулся от стены.

– Я не использую этот титул. Можете называть меня просто Стефаном или, если предпочитаете формальное обращение, мистером Петрелли, – твердо заявил принц.

Стефан Петрелли! При звуках этого имени в душе поднялась волна враждебности настолько огромная, что это удивило саму Холли.

Она внимательно рассматривала сына Элоизы, бывшей наследной принцессы Ликандера. Той самой Элоизы, которую когда-то любил отец Холли. Эта любовь разрушила брак ее родителей, наполнив его горечью и обреченностью. Холли настолько часто слышала, как мать с ненавистью произносит это имя, что Элоиза начала преследовать девочку во сне в образе злой ведьмы.

Разумеется, Холли понимала, что в этом нет вины Стефана Петрелли. Более того, Элоиза больше не угрожала спокойствию семьи Романо – ведь бывшая принцесса давно умерла. И все-таки при взгляде на Стефана Холли ощущала враждебность. В памяти еще были живы слова, которые прокричала мать отцу: «Твоя драгоценная Элоиза с ее сыночком! Она дала тебе то, что не смогла дать я! Больше всего на свете ты хочешь заполучить этого мальчишку в сыновья!»

Холли тогда было всего три года, но она запомнила эти слова, ощутив подсознательную ревность к незнакомому ребенку. Ведь ей так хотелось тоже родиться мальчиком! Холли знала, как сильно ее родители мечтали о сыне и как были разочарованы ее рождением. Мать так никогда и не простила ее за то, что она родилась девочкой…

Воспоминания о прошлом лишь увеличили враждебность к этому мужчине. Холли присела перед ним в насмешливом реверансе и с преувеличенной покорностью произнесла:

– Ваше высочество!

Принц вскинул брови, прищурился и в ответ произнес лишь:

– Мисс Романо.

От его грудного голоса у нее по коже пробежали мурашки. Стефан взял Холли за руку.

– Наверное, вы не расслышали, что я сказал мистеру Симпсону. Я предпочитаю не пользоваться своим титулом.

Холли хотелось ответить остроумно, но, как назло, в голову не лезла ни одна подходящая фраза, потому что от прикосновения этого мужчины центральную нервную систему словно замкнуло от удара током.

Это какой-то бред! Даже с Грэмом Холли такого не ощущала.

Наконец она выдавила:

– O'кей, – и тут же ужаснулась такому идиотскому ответу.

Совершив над собой усилие, Холли выдернула руку из пальцев принца.

– Что ж, теперь, когда мы познакомились, может, перейдем к делу?

– Разумеется, – вмешался Джеймс Симпсон. – Пожалуйста, присядьте.

Холли с облегчением опустилась в удобное кресло с прямой спинкой, мысленно приказывая себе собраться.

Джеймс Симпсон еще раз кашлянул.

– Благодарю вас за то, что пришли. Граф Роберто упомянул вас обоих в своем завещании. Как вы, возможно, знаете, почти все его огромное состояние вместе с графским титулом перешло к дальнему кузену. Однако я хотел бы поговорить с вами насчет воли графа, касающейся Иль-Боскетто-ди-Соле – лимонной плантации, которую он так любил. Семья Романо живет и работает на этой земле уже много поколений. Там же до своего брака проводила много времени и принцесса Элоиза.

При этих словах Холли почувствовала, как напрягся Стефан, сидящий рядом. Похоже, этот факт был для него новостью.

Джеймс продолжал:

– Если говорить коротко, граф Роберто указал в своем завещании, что Иль-Боскетто-ди-Соле переходит к одному из вас – в зависимости от того, кто первым вступит в брак и пробудет в нем не менее года.

Холли застыла, пытаясь переварить услышанное. Члены семьи Романо вкладывали в эту землю свой труд и свою душу в течение многих поколений, а Стефан Петрелли просто уехал из Ликандера, повернулся спиной к родной стране. И все-таки, если он женится первым, Солнечная роща достанется ему, сыну Элоизы! Ни за что!

Адвокат заговорил снова:

– Если ни один из вас не будет соответствовать нужным критериям в течение трех лет с этой даты, то Иль-Боскетто-ди-Соле переходит короне, то есть становится частью наследуемого владения принца Фредерика Ликандерского или того, кто в тот момент будет управлять княжеством.

Наступила тишина. Затем Стефан Петрелли произнес:

– Несколько необычное завещание.

«Это еще мягко сказано!» – подумала Холли и воскликнула:

– Необычное? Да оно просто нелепое!

Адвокат невозмутимо продолжил:

– Граф оставил каждому из вас письмо. В этих письмах, я полагаю, он объясняет свое решение. Могу я предложить вам сделать короткий перерыв и ознакомиться с ними? Мистер Петрелли, если желаете, можете прочитать свое письмо в соседней комнате, а мисс Романо может остаться здесь.

Адвокат вынул из ящика стола два конверта, запечатанные печатью с гербом рода Бьянки. Стефан взял свой конверт и вышел из кабинета. Симпсон передал Холли ее конверт и тоже удалился.

Сломав печать дрожащими от нетерпения пальцами, Холли прочла:

«Дорогая Холли!

Несомненно, ты задаешься вопросом, не сошел ли я с ума. Уверяю, что это не так. Иль-Боскетто-ди-Соле дорог моему старомодному сердцу. Я хочу, чтобы эта роща существовала еще много поколений как независимый бизнес.

Мне не нравится мой наследник, но у меня нет выбора, кроме как оставить ему титул и большую часть моего состояния. Однако Солнечная роща не имеет себе равных, а этот человек ясно дал мне понять, что продаст ее без раздумий. К сожалению, у меня нет детей, а я хотел бы, чтобы эта плантация переходила по наследству от отца к сыну, от матери к дочери, поэтому, разумеется, я вспомнил о семье Романо, которая вложила в этот кусок земли столько труда.

Возможно, тебя интересует, почему я не оставил Солнечную рощу в наследство твоему отцу и при чем тут принц Стефан. Прости за прямоту, но Томас Романо уже в возрасте, и здоровье его постепенно сдает. Если я отдам плантацию ему, то, когда он умрет, Иль-Боскетто-ди-Соле перейдет к тебе. А я не знаю, хочешь ли ты этого, ведь ты предпочла жить в Лондоне и до сих пор остаешься там.

Теперь я хочу, чтобы ты заглянула в свое сердце. Если ты решишь, что хочешь получить Иль-Боскетто-ди-Соле в собственность, мне нужно подтверждение того, что ты действительно хочешь остепениться, завести семью и ухаживать за плантацией. А если тебе это не нужно, я не стану обременять тебя таким наследством. Независимо от того, каким будет твое решение, я желаю тебе успехов в жизни.

С любовью

Роберто Бьянки».

Суть послания настолько соответствовала характеру графа, что Холли почти казалось, что она слышит его голос, произносящий эти слова. Роберто Бьянки хотел, чтобы земля, которую он любил, перешла к тому, кто разделяет его ценности и его отношение к ней. Он знал, что таким человеком является Томас Романо, но не был уверен, такова ли Холли. Да она и сама, если честно, этого не знала.

Но сейчас это не важно. Ее отец любит Солнечную рощу, и он был бы очень рад владеть ею. А Холли любит отца, и потому она будет сражаться за Иль-Боскетто-ди-Соле изо всех сил. Она сжала кулаки и подняла взгляд на дверь, ожидая возвращения принца Ликандерского.

Глава 2

Стефан сидел в соседней комнате и смотрел на письмо в своей руке, чувствуя, как внутри растет неприязнь. Все это напоминало интриги, которые так любил его отец Альфонсе. Тому нравилось манипулировать подчиненными ему людьми – словно дергать марионеток за ниточки.

Во время сражения в суде за опеку над сыном он лишил свою жену Элоизу всех средств к существованию и последнего достоинства, наслаждался ее унижением, измазал ее имя грязью, заклеймил блудницей, никудышной матерью и охотницей за деньгами.

А все потому, что сын остался в его руках. Кроме того, по законам княжества за Альфонсе – как за правителем – в суде было последнее слово. Под угрозой того, что больше не увидит сына, Элоиза согласилась со всеми предложениями мужа. Она даже отказалась от полагающейся ей доли имущества лишь для того, чтобы получить разрешение встречаться со Стефаном.

Но в конце концов Альфонсе лишил ее даже этого права, решив, что визиты матери ослабляют характер маленького принца. Он отобрал у жены право на встречи с сыном и изгнал Элоизу из Ликандера. Она уехала в Лондон, где ее здоровье начало стремительно ухудшаться. Вскоре, после недолгой, но тяжелой болезни, она ушла из жизни.

Стефан снова ощутил приступ вины за смерть матери. Впрочем, прошлого уже не изменишь, а сейчас нужно прочесть это письмо и понять, что делать дальше. «Даже если это и в самом деле часть какой-то интриги, – рассуждал Стефан, – завещание графа Роберто может дать мне возможность завладеть землей в Ликандере, ведь указом отца мне запрещено лишь приобретать землю, но не наследовать ее».

Заполучив Иль-Боскетто-ди-Соле, Стефан смог бы вернуться в Ликандер на своих условиях. А главное, он бы завладел рощей, которую когда-то любила его мать. Значит, все, что ему нужно сейчас, – это одержать верх над Холли Романо.

«Странно, почему она бросила на меня откровенно враждебный взгляд еще до того, как адвокат огласил условия? – гадал Стефан. – Может, она просто подозревала, что нам суждено будет столкнуться в качестве противников?» Интуиция подсказывала принцу, что за этим стоит что-то личное, хотя Стефан был уверен: ему никогда раньше не приходилось встречаться с этой девушкой. Он ни за что не забыл бы такую красавицу. Золотистые волосы, волнами падающие до середины спины, небесно-голубые глаза, чуть вздернутый носик и пухлые губы. А фигура такая соблазнительная, что, наверное, еще долго будет преследовать его в эротических снах. Хотя Стефану не впервой было общаться с красивыми женщинами. Многие из них, узнав о его титуле и богатстве, прилагали все усилия, чтобы уловить принца в сети брака. Стефан без особых угрызений совести разрушал их намерения.

Ладно, хватит думать о женщинах! Пора прочесть это проклятое письмо.

«Дорогой Стефан!

Уверен, ты удивишься, узнав об условиях моего завещания. Позволь мне все объяснить.

Я любил твою мать, как родную дочь. Я стал ее крестным отцом, а после смерти ее родителей был назначен опекуном Элоизы. Подрастая, она проводила много времени в Иль-Боскетто-ди-Соле. Я полагаю, что там, на этой прекрасной, цветущей земле, она была счастлива.

Но ее счастье закончилось, когда она вышла за твоего отца. Я очень сожалею, что поощрял заключение этого брака. В свое жалкое оправдание могу лишь сказать, что был ослеплен идеей блестящего союза. Альфонсе при желании мог быть очаровательным, и я поверил, что он будет любить твою мать, а она станет прекрасной правительницей Ликандера.

Кроме того, я был против отношений Элоизы с Томасом Романо, человеком более низкого происхождения, который к тому моменту был уже помолвлен.

Как ты знаешь, брак твоих родителей потерпел неудачу, но к тому времени, когда я понял свою ошибку, уже ничего нельзя было поделать: твой отец запретил Элоизе видеться со мной. Даже мое влияние уже ничего не могло изменить. В конце концов Альфонсе поставил условие: если Элоиза попытается встретиться со мной, он запретит ей навещать ее сына.

Поверь, я пытался ее разыскать, хотел всем сердцем, чтобы Элоиза хотя бы написала мне. И я знаю, что она так бы и поступила, если бы болезнь не взяла над ней верх.

Будь Элоиза сейчас жива, я бы оставил Иль-Боскетто-ди-Солеей. Но теперь я решил дать тебе шанс стать владельцем этой плантации, надеясь таким образом, что смогу возместить тебе вред, когда-то причиненный мной твоей матери. Я хочу дать тебе возможность вернуться в Ликандер, потому что верю: Элоиза хотела бы этого. Я искренне полагаю, что если она сейчас смотрит на нас с небес, то будет рада видеть, как ты живешь на земле, которую она любила. Эту землю ты сможешь передать собственным детям, чтобы Солнечная роща дарила плоды еще многим поколениям, переходя по наследству.

Если ты этого хочешь, тогда желаю тебе удачи!

Искренне твой

Роберто Бьянки.»

Стефан уронил письмо на колени, обдумывая его содержание. Уже восемь лет он не ступал на землю Ликандера, потому что идея возвращения в родные места лишь благодаря милости брата казалась невыносимой. Но теперь у Стефана появилась возможность вернуться, бросить вызов отцу и по праву заполучить ту землю, которую любила мать.

Он закрыл глаза и представил себе ее нежное лицо, обрамленное темными волосами, и ласковую улыбку.

Но что делать с притязаниями на Солнечную рощу семьи Романо? Это не его забота. Не он написал это завещание. Роберто Бьянки решил, что плантация должна перейти либо к Холли Романо, либо к Стефану, – значит, так тому и быть. Это шанс вернуться в Ликандер, и Стефан решил, что воспользуется им, но ни за что не станет плясать под дудку покойного графа.

Холли вскинула взгляд на принца, который уверенным шагом вошел в комнату и обратился к адвокату:

– Нужно, чтобы вы как можно скорее отослали копию завещания моим юристам.

Джеймс Симпсон поднялся из-за стола.

– Разумеется. Могу я поинтересоваться, зачем вам это необходимо?

– Я планирую оспорить условия завещания.

Адвокат покачал головой, и его губы тронула улыбка.

– Со всем уважением к вам… Можете, конечно, попытаться оспорить это завещание, но у вас ничего не выйдет. Роберто Бьянки был не дурак, и я тоже свое дело знаю. Вы не сможете ничего изменить.

– Это мы еще посмотрим, – упрямо стиснул зубы Стефан. – А пока расскажите, поставил ли граф еще какие-то условия в своем завещании.

– Как бы ни сложилась ситуация, Томас Романо сохранит за собой право жить в доме, который сейчас занимает, до самой своей смерти. Каждый год мистеру Романо будет выплачиваться сумма, в три раза превышающая его нынешний доход управляющего, – вне зависимости от того, будет ли он продолжать работать.

Холли нахмурилась.

– Иными словами, новый владелец может выгнать его с должности, но ему все равно придется платить моему отцу содержание, и вдобавок отец сохранит свой дом.

Что же, это достаточно честно, но Холли понимала, что в таком случае отца, скорее всего, уволят, и он просто постепенно угаснет, если будет вынужден наблюдать, как кто-то другой управляет Иль-Боскетто-ди-Соле. Особенно если это будет Стефан Петрелли, сын женщины, которую Томас когда-то любил, но которая его отвергла.

– Больше никаких условий в завещании не содержится, – добавил Джеймс Симпсон.

Стефан подался вперед.

– В таком случае я бы хотел поговорить с мисс Романо с глазу на глаз.

«Неужели Стефан Петрелли собирается меня подкупить?» – подумала Холли. Наряду с подозрением и осторожностью она вдруг ощутила, что ей приятна мысль о том, что они со Стефаном окажутся наедине. Господи, о чем она думает! Этот мужчина – ее враг! Хотя, возможно, она еще сумеет уговорить его уступить ей Солнечную рощу. В конце концов, он не живет в Ликандере уже много лет. Для чего ему вообще Иль-Боскетто-ди-Соле?

– Я согласна поговорить с вами, – кивнула Холли.

Адвокат проводил их в небольшой конференц-зал, отделанный хромом и стеклом, с белыми стенами и огромными окнами.

– Итак, – начал Стефан, – не этого я ожидал, проснувшись сегодня утром.

– Это еще мягко сказано.

Принц оценивающе оглядел Холли.

– Вряд ли это стало для вас сюрпризом. Вы ведь были знакомы с Роберто Бьянки, и, похоже, семья Романо была неотъемлемой частью Солнечной рощи в течение многих веков.

– Для Роберто Бьянки долг был превыше всего. Как выяснилось, он не мог допустить, чтобы дорогую его сердцу плантацию купила какая-нибудь корпорация и выжала из нее все соки.

– Почему? – искренне удивился Стефан.

– Потому, что граф Роберто любил Иль-Боскетто-ди-Соле всем сердцем, как и мой отец.

Выражение лица Стефана стало жестче.

– Но вы ведь живете в Лондоне.

– Откуда вам это известно?

– Из ваших страниц в соцсетях. Эта информация открыта для всех. Там, в том числе, написано, что вы работаете в офисе фирмы «Ламбертс маркетинг». Вы не похожи на человека, сердцем и душой привязанного к Солнечной роще или Ликандеру.

– Это все временно. Я решила, что работа на маркетинговую компанию даст мне необходимые навыки, которые я смогу позже применить в Иль-Боскетто-ди-Соле. И я собиралась вернуться туда через полгода.

Да, Холли очень нравился Лондон. Но она всегда знала, что пробудет здесь лишь какое-то время. Отец впал бы в отчаяние, скажи ему Холли, что не собирается возвращаться в Ликандер. Ведь она – из семьи Романо. Ее место там, в Иль-Боскетто-ди-Соле. И она нужна отцу.

С тех пор как ее мать ушла из семьи и Томасу пришлось воспитывать в одиночку восьмилетнюю дочь, Холли поклялась, что будет, в свою очередь, присматривать за отцом. А сейчас ее забота нужна ему, как никогда, потому что у него обнаружили сердечное заболевание. К счастью, речь не шла о серьезной угрозе жизни. Врач сказал, что все будет в порядке, если Томас начнет следить за своим здоровьем и соблюдать специальную диету. Но Холли знала, что ее отец по натуре трудоголик и никогда не следит за своим питанием.

Она ощутила укол вины – не следовало уезжать, бросать отца, пусть даже она звонила ему почти каждый день и скоро опять будет дома…

Принц подошел чуть ближе, достаточно близко, чтобы Холли на мгновение ощутила аромат его одеколона с древесными и цитрусовыми нотками, от которого закружилась голова. На секунду тело Стефана напряглось. Холли могла поклясться, что он задержал дыхание. Затем принц нахмурился, словно потерял нить беседы, как и она сама.

«Соберись!» – мысленно приказала себе Холли.

– Я бы хотел обсудить условия сделки, – произнес наконец Стефан, и лицо его стало еще мрачнее.

«Похоже, он всегда такой хмурый», – мелькнуло у нее в голове.

– Что вы хотите за свой отказ от Солнечной рощи? Я понимаю, что вы беспокоитесь о своем отце. Гарантирую, что он останется на своей должности, ничего для него не изменится. Более того – он сможет управлять Иль-Боскетто-ди-Соле как пожелает. Назовите свою цену. Сколько вы запросите?

Холли сощурилась.

– Я не собираюсь обсуждать этот вариант.

– Даже не желаете подумать о сумме? – переспросил принц звенящим голосом, отчеканивая каждый слог.

– Не желаю.

– Почему? – спросил он с искренним недоумением, приправленным раздражением.

Похоже, этот человек привык, чтобы все было так, как он хочет.

– Потому что семья Романо возделывает эту землю много поколений. Теперь у нас появился шанс получить ее в собственность. Для нас нет ничего дороже, чем Иль-Боскетто-ди-Соле. Надеюсь, вы это понимаете.

– Не понимаю. Это всего лишь почва и растущие на ней фруктовые деревья. В Ликандере есть и другие лимонные плантации. Берите деньги, покупайте себе любую другую, которая будет принадлежать вам с самого начала.

Судя по его тону, принц на самом деле полагал, что предлагает отличное решение.

– Так не пойдет. История нашего рода тесно связана с Солнечной рощей, а вы не имеете к ней никакого отношения.

Стефан нахмурился, но промолчал, а Холли продолжала:

– Так почему бы вам не последовать собственному совету? У вас достаточно денег, чтобы купить целую кучу лимонных плантаций. Зачем же вам именно эта?

– Не ваше дело! Я щедро заплачу вам – куда больше рыночной цены. Предлагаю вам тщательно обдумать мое предложение, потому что тоже буду бороться за Солнечную рощу. И если я выиграю, то вы не получите ничего – ни денег, ни гарантии того, что ваш отец сохранит свою должность.

На мгновение кровь Холли застыла в жилах, а в сердце вскипел гнев.

– Так значит, если вы выиграете, то уволите его?

– Не исключено. Ведь Солнечная роща станет моей, и я смогу делать там все, что захочу.

Сомнение закралось в душу Холли. А вдруг она проиграет и потеряет все? Ведь дело не в деньгах, а в том, что у нее появилась возможность подарить отцу что-то бесконечно драгоценное, и эту возможность она ни на что не променяет. Нет, нельзя уступать!

– Сделки не будет. Если хотите со мной сражаться – вперед! А эта встреча окончена.

Холли встала из-за стола и направилась к двери, но Стефан бросился наперерез.

– Вы куда? Собираетесь выйти замуж за первого встречного?

– Возможно. А может, у меня уже есть бойфренд, который только и ждет, чтобы отвести меня к алтарю? Кстати, не сомневаюсь, что из желающих выйти за вас женщин выстроится огромная очередь.

Стефан вздохнул.

– Во-первых, я уверен, что вступить в брак вовсе не так уж просто – для этого надо заполнить немало бумажек. Во-вторых, у меня есть лучшая идея, чем поспешный брак. Давайте заключим перемирие в нашей гонке до алтаря, пока мои адвокаты не изучат завещание графа. Они выяснят, нельзя ли оспорить этот пункт про женитьбу. Должен же быть лучший способ уладить дело!

– Я не возражаю. Это звучит разумно. Но что помешает вам жениться на ком-то во время нашего перемирия? А вдруг это и есть ваш запасной вариант? Неужели принц-миллионер не найдет способ обойти все бюрократические проволочки и ускорить регистрацию брака?

– Сама мысль о браке приводит меня в ужас.

– Вы можете посчитать поход к алтарю достойной ценой за Иль-Боскетто-ди-Соле.

– Я вас понял. Похоже, и в самом деле ничто не сможет помешать нам отступить от условий нашего перемирия, и глупо с нашей стороны доверять друг другу. – Стефан потер затылок ладонью. – Мои адвокаты сработают быстро – именно за это я им и плачу. И все же, возможно, пройдет день или два, пока они дадут ответ. Нам нужно будет все это время держаться вместе.

– Ни за что!

Принц пожал плечами.

– Разве у нас есть другой выход? Мне кажется хорошей идеей провести вместе всего пару выходных в надежде, что благодаря этому мы сможем избежать целого года брака.

Холли глубоко вдохнула. В этих словах действительно был свой резон. Почему бы не рискнуть? Она ни за что не поддастся безумному влечению, которое почему-то ощущает к этому мужчине. Наверное, виной всему то, что уже полтора года она ни с кем не спала и, кстати, не жалела об этом.

– Как вы себе это представляете?

– Предлагаю отель – нейтральную территорию. Мы сможем снять большой люкс с двумя спальнями и гостиной.

Судя по перекатывающимся на скулах принца желвакам, он тоже был не в восторге от идеи совместного проживания. Но Холли не могла придумать другого варианта и, разумеется, не собиралась доверять Стефану.

– Что же, это вполне выполнимо. Люкс, отдельные спальни. На это я могу согласиться.

– Каковы ваши планы на выходные?

– Я все смогу отменить или перенести.

Холли собиралась немного поработать дома, а затем побродить по Лондону, возможно, пропустить в баре по стаканчику с кем-то из коллег или посмотреть какой-нибудь фильм. Но узнай об этом Стефан, сразу бы понял, что в ее жизни нет никаких мужчин. Она не хотела заводить романы в городе, в котором не планировала долго находиться.

– Мне нужно сделать кое-какую работу, для которой мне нужен лишь доступ к Интернету. А как насчет вас?

– У меня назначено несколько встреч, но я смогу их перенести – все, кроме одной, которую невозможно отложить. Предлагаю сначала отправиться на нее вдвоем, затем выбрать отель, где мы остановимся, и заехать друг к другу домой за необходимыми вещами.

– Идет, – согласилась Холли, успокоив себя мыслью, что все будет нормально. Они проведут вместе всего лишь пару дней. Ну какие могут возникнуть сложности?

Глава 3

Стефан поерзал в удобном тюдоровском кресле, прекрасно вписывающемся в роскошный интерьер отеля «Найтсбридж». Мебель в гостиной была обита золотистой тканью, контрастировавшей с темно-красными портьерами, а стены украшали картины, изображающие Генриха VIII и всех его жен.

Стефан с иронией подумал, что этот монарх, живший несколько веков назад, напоминает его собственного отца своей жестокостью, жадностью и азартом, с которым менял одну жену на другую.

Стефан побарабанил пальцами по украшенному инкрустацией столу и только сейчас осознал, что сильно стиснул зубы. Да что с ним не так? Впрочем, какой смысл себя обманывать? Он уже определил, в чем проблема – его в течение всего дня отвлекало столь близкое присутствие Холли Романо. Если честно, ее вины в этом не было. Пока Стефан проводил важную деловую встречу, Холли ждала его в машине. А сейчас, когда они вернулись в отель, она погрузилась в работу, сосредоточенно глядя на экран своего ноутбука.

Но все же время от времени Холли кидала на Стефана взгляд, негромко вздыхала и то скрещивала, то выпрямляла свои длинные стройные ноги, обтянутые джинсами. Он понимал, что она так же остро чувствует его присутствие, как и он – ее.

Проклятье! Между ним и Холли нет места влечению – взаимному или одностороннему. Необходимо избавиться от неуместной тяги к этой женщине, ведь его цель – Иль-Боскетто-ди-Соле.

Проведя поиск в Интернете, Стефан выяснил, что плантация приносит хорошую прибыль. Впрочем, это для него не имело большого значения. Главное, что Солнечная роща стратегически важна. Продукция Иль-Боскетто-ди-Соле широко известна и обеспечивает многих подданных короны работой, а казну – налоговыми поступлениями.

Став владельцем Солнечной рощи, он получит влияние в Ликандере – именно то, что его отец пытался у него отнять, а брат хочет подарить только из милости.

А давняя любовь Элоизы к этой роще лишь добавляет остроты проблеме и значит для Стефана больше, чем он сам готов в этом себе признаться. Возможно, заполучив Иль-Боскетто-ди-Соле, он почувствует себя ближе к матери, менее виноватым. И даже сможет перевезти в Ликандер с лондонского кладбища урну с ее прахом, чтобы развеять его в том месте, которое было так дорого Элоизе.

Стефан снова посмотрел на Холли Романо. Он действительно хотел договориться с ней по-честному. Несмотря на то что она была категорически против этой идеи. Отец Стефана никогда не заботился о справедливости, ему нужна была лишь победа, сокрушение своего противника. Стефан когда-то поклялся, что никогда не станет таким и что все его сделки будут честными. Да, он станет стремиться к победе, но без обмана, и к своему противнику постарается относиться по возможности с уважением.

Отбросив мысли об отце, Стефан начал внимательно разглядывать Холли. Она смотрела в монитор, задумчиво наморщив лоб и склонив голову к плечу, на которое золотой волной были перекинуты волосы. Время от времени Холли заправляла за ухо непослушную прядь, но та снова и снова падала ей на лицо.

Стефан внезапно ощутил прилив желания. Словно почувствовав, что ее разглядывают, Холли подняла глаза.

«Боже, Петрелли, ты глазеешь на нее, словно подросток! – подумал Стефан. – И она тебя за этим застукала».

– Мне просто интересно, над чем вы так увлеченно работаете, – поспешил он придумать отговорку.

После секундного колебания Холли развернула ноутбук монитором к Стефану.

– Да так, ничего особо важного. Одна из менеджеров предложила немного поднатаскать меня в маркетинге и дала мне задание. – Холли пожала изящными плечами. – Это просто небольшое исследование.

– Возможно, вам стоит подумать над тем, чтобы попросить начальство о переводе вас из офисных работников в отдел маркетинга.

– Какой в этом смысл? Ведь через несколько месяцев я уеду из Лондона.

«Тогда к чему перенимать опыт у менеджера?» – подумал Стефан.

Словно отвечая на его невысказанный вопрос, Холли повернулась, сложила руки на груди и объяснила:

– Я хочу узнать как можно больше, пока я здесь, чтобы быть максимально полезной, вернувшись домой.

Стефан интуитивно понял, что за этим стоит нечто большее, и стоит запомнить ее слова: возможно, эта информация пригодится ему для переговоров с Холли.

Он посмотрел за окно, за которым уже начинали сгущаться осенние сумерки.

– Я бы с удовольствием поужинал. А вы не хотите?

– Ох, я и не заметила, что уже так поздно! Мне хватит и бутерброда – я могу съесть его в своей комнате. Готова поспорить, здесь отличное обслуживание в номерах.

– Уверен, так и есть, но я слышал, что ресторан тут просто потрясающий.

– Вы предлагаете мне поужинать вместе с вами в ресторане?

– Конечно. Почему бы и нет? Отзывы о нем замечательные.

– Так вы все еще надеетесь убедить меня заключить с вами сделку?

– Да.

– Ничего не выйдет! – в ее голосе прозвучала сталь.

– Но это не значит, что я не должен хотя бы попытаться, черт возьми! Разве вы, в свою очередь, не хотите убедить меня отказаться от притязаний на Солнечную рощу?

– Разумеется, но…

– Значит, мы вполне можем продолжить наш разговор за вкусной едой. Разве вам так не кажется?

Холли смотрела на Стефана, закусив нижнюю губу, в ее взгляде сквозило подозрение. Но внезапно у нее заурчало в животе от голода. Она закатила глаза, но все-таки улыбнулась.

– Вот видите, ваш желудок голосует за мое предложение.

– Это потому, что мой мозг не участвует сейчас в голосовании, – пробормотала Холли и встала со стула. – Я вернусь через пять минут.

Верная своему слову, она вскоре появилась, переодевшись в черную юбку и малиновую блузку. Волосы Холли собрала в элегантный пучок, оставив лишь несколько прядей обрамлять лицо.

При взгляде на нее Стефану вдруг до странности захотелось, чтобы этот ужин был настоящим свиданием. Пришлось напомнить себе, что его задача – узнать как можно больше о своей сопернице.

В голове внезапно прозвучали слова, сказанные когда-то отцом: «Информация дает силу, Стефан. Если ты узнаешь, что движет человеком, сможешь заставить его работать на себя». Вот на этом и надо сейчас сосредоточиться – на сборе данных, чтобы в итоге предложить Холли честный договор.

Стефан повел ее по коридорам, застеленным коврами, и лестницам из полированного дерева. Он ощущал запах ее духов, смотрел, как ее рука скользит по полированным дубовым перилам, как ладонь разглаживает складку на юбке, и снова желал эту женщину.

Войдя в ресторан, наполненный людьми и негромким гулом их разговоров, Холли остановилась с тревогой на лице.

– Думаю, я неподходяще одета.

– Вы выглядите… – Стефану хотелось сказать, что она выглядит просто великолепно, лучше, чем любая из женщин, сидящих в этом зале вокруг круглых столов с горящими на них свечами, но он лишь произнес: – Вы выглядите хорошо.

Как ни странно, это успокоило Холли. Она посмотрела на Стефана и улыбнулась.

– Спасибо, я знаю, что одежда не должна иметь значение, но чувствую себя немного не в своей тарелке среди этих людей в дизайнерских нарядах.

– Я тоже вряд ли соответствую необходимому стандарту, – заметил Стефан. – Мой наряд больше подходит лесорубу – джинсы и клетчатая рубашка.

К ним подошел метрдотель со страдальческой гримасой на лице, изо всех сил пытающийся скрыть свое огорчение нарушением дресс-кода. Но едва он узнал, кто перед ним, тут же заискивающе заулыбался:

– Мистер Петрелли! Прошу за мной, пожалуйста!

– Люди глазеют на нас, удивляются, почему нас впустили в ресторан в таком виде, – прошептала Холли.

– Ну и пусть глазеют. Уже через минуту всем станет известно, кто я такой, и вопрос решится сам собой. Миллионеров королевской крови дресс-код не касается, особенно когда их сопровождает загадочная незнакомка.

– В одежде из обычного универмага, – в голосе Холли прозвучала паника. – О боже, надеюсь, они не вызовут сюда репортеров? Вам ведь, как я понимаю, не нравится быть в центре внимания?

– Не нравится. – Стефан и в самом деле терпеть этого не мог, потому что чем бы он ни занимался, сколько миллионов бы ни заработал, чего бы ни пытался достичь, журналисты спрашивали его лишь о Ликандере, а он не желал обсуждать эту тему – и точка. – Но, полагаю, тут пресса до нас не доберется, так что давайте сделаем заказ.

Пробежав взглядом по строчкам меню, принц предложил:

– Как насчет утки с розовым перцем? Звучит восхитительно. Правда, не знаю, стоило ли добавлять кинзу. Впрочем, может, это и не испортит блюдо. Закуски тоже выглядят восхитительно, но не уверен, хорошая ли это идея смешивать западную и восточную кухню.

Холли коротко рассмеялась, и Стефан бросил на нее удивленный взгляд.

– А что не так?

– Не знала, что вы гурман, – по вашему наряду лесоруба этого не скажешь.

– Я полон сюрпризов.

Еда была важна для него с детства. Отец ради воспитания в нем королевского характера часто заставлял мальчика сидеть на хлебе и воде. Стефан до сих пор помнил, как смаковал каждую крошку, а сам представлял себе званые обеды, вкус и запах разнообразных блюд. Тогда он поклялся, что придет день и он будет устраивать такие пышные банкеты в реальности.

Появился официант, Стефан и Холли сделали заказ, а после продолжили разговор.

– А вы сами готовите или только умеете оценивать блюда, приготовленные другими людьми? – спросила она.

– Готовлю, когда есть свободное время и настроение, но, разумеется, не так, как профессионал. А вы?

Холли наморщила нос.

– Я тоже, но на кухне я не ощущаю вдохновения – лишь строго следую рецепту. Я всегда находила это занятие довольно трудным. – На мгновение на ее лицо словно набежало облако – словно она пожалела, что у нее вырвались эти слова. – К счастью, сегодня мне не нужно торчать у плиты.

Стефану захотелось поинтересоваться, откуда взялась эта внезапная печаль, но он напомнил себе о поставленной цели и заявил:

– Если вы примете мое предложение о сделке, сможете хоть каждый день завтракать, обедать и ужинать в ресторанах. Вам больше никогда не придется прикасаться к кастрюлям.

– Хорошая попытка, но я не сдам своих позиций. Ни одно из ваших предложений не заставит меня отказаться от мысли подарить Иль-Боскетто-ди-Соле своему отцу.

– Таков ваш план?

– Да.

– Но это же глупо! Если бы Роберто Бьянки хотел оставить вашему отцу Солнечную рощу в наследство, он бы так и сделал.

Стефану показалось, что на лице Холли отразилось чувство вины. Она покачала головой.

– Мой отец всю свою жизнь посвятил этой плантации. Я бы не смогла мириться с тем, что он работает на меня. Для этого я слишком его уважаю. Если семье Романо суждено будет владеть Иль-Боскетто-ди-Соле, все будет оформлено надлежащим образом, согласно традиции.

– Тьфу! Вы откажетесь от своего права владения ради традиции?

– А что в этом плохого? То, что вы решили бросить родную страну, наплевав на традиции, не значит, что именно так следует поступать.

Эти слова задели Стефана. Значит, Холли, как и остальные жители Ликандера, осуждает его? Судя по всему, Холли поверила в ложь, которую когда-то распространил Альфонсе. Стефан не опроверг ее, потому что даже был рад тому, что оказался по одну сторону баррикад со своей матерью. Благодаря этому его чувство вины чуть уменьшилось.

– Так вы считаете, что если что-то традиционно, то уже правильно по определению?

– Я этого не говорила. Но полагаю, что традиции важны.

– История преподает нам хорошие уроки, но это не значит, что нужно повторять то, что уже было. Важно идти вперед. Не меняясь, невозможно прогрессировать. Что, если бы люди махнули когда-то рукой на изобретение колеса, потому что по традиции путешествовали пешком или верхом? А что насчет таких ужасающих традиций, как рабство?

– Значит, вы верите, что монархия – это устаревшая традиция? Полагаете, что княжество Ликандер должно стать демократическим государством?

– Это спорный момент. Хотя я считаю, что если в какой-либо стране много веков была монархия, это еще не значит, что она обязательно должна быть и в следующем веке. Но если бы мне предложили трон, я бы отказался, причем вовсе не из демократических убеждений, а по личным причинам. Я не хочу править страной и не стану менять свою жизнь ради традиций или чувства долга.

– Выходит, если Фредерик отказался бы взойти на трон, вы бы поступили так же?

– Да.

Стефан в этом не сомневался. По правде говоря, он был удивлен, что Фредерик согласился управлять Ликандером. Их старшему сводному брату Акселю, Золотому Принцу Ликандера, самой судьбой суждено было править, и он бы стал великим правителем, судя по рассказам тех, кто его знал.

В детстве Стефан очень мало общался с Акселем, потому что тот учился в интернате, хотя при встрече всегда по-доброму относился к младшему брату. Когда Аксель погиб в автомобильной катастрофе, Стефан пережил настоящее горе и обязательно приехал бы на похороны брата, если бы позволил отец. Но Альфонсе раз и навсегда запретил Стефану ступать на родную землю.

После смерти Акселя следующим в линии наследования был Фредерик.

– И вы бы не возражали против того, что княжество перейдет в руки одного из этих «Ужасных Близнецов», как их называют?

Эмерсон и Баррет, еще два брата Стефана, настоящие шалопаи, редко бывали в Ликандере. Зато их имена часто мелькали в скандальных заголовках желтой прессы.

– Не возражал бы, – заявил Стефан, даже сам расслышав, что в его голосе не хватает уверенности.

Холли внимательно вглядывалась в собеседника:

– Ладно, забудем о традициях. Как насчет чувства долга? Разве вы не обязаны править своей страной? Как же ваш долг перед ней?

– У меня всего одна жизнь, и я хочу прожить ее для себя. Не вижу в том ничего плохого, если своим решением никому не причиняю вреда.

Она наклонилась к нему через стол, и ее голубые глаза сверкнули.

– Если бы Фредерик отказался от трона, это причинило бы вред Ликандеру, потому что в таком случае корона перешла бы либо к Эмерсону, либо к Баррету.

Холли победно улыбнулась. Взгляд Стефана скользнул к ее губам.

«Что-то я не припомню, когда на свидании вел такие разговоры, – подумал Стефан. – Впрочем, я и забыл, что у нас вовсе не свидание».

Когда пауза слишком затянулась, Холли, ухмыльнувшись, спросила:

– Что, вам нечего на это возразить?

– Вообще-то, у меня есть свои аргументы, просто я немного отвлекся.

Холли внезапно поняла, что его отвлекло, и ее скулы порозовели от румянца. Она опустила глаза, а затем, собравшись с духом, бросила:

– Отличная отговорка, мистер Петрелли, но я на нее не куплюсь. Вы так и не ответили, что стало бы со страной, если бы Фредерик отказался от трона.

– Я могу вам сказать. Возможно, выяснилось бы, что из Эмерсона или Баррета может получиться прекрасный правитель. Или княжество Ликандер вдруг стало бы демократическим государством.

– И вы были бы довольны этим?

– Конечно. Это не значит, что мне нет дела до Ликандера. Я просто не собираюсь отказываться от своей жизни ради трона, традиции или чувства долга. У меня всего одна жизнь. Всего одна попытка. Разве вы с этим не согласны?

– Нет. Иногда приходится делать то, что должен, потому что именно так и нужно поступать. Это куда важнее, чем твои желания.

Стефан нахмурился.

– А каковы ваши мечты, ваши планы на жизнь? Давайте представим, что Иль-Боскетто-ди-Соле достался вам, а вы подарили его своему отцу. И что потом?

– Потом я буду помогать ему в работе, заведу детей, – оживление, только что звучавшее в голосе Холли, внезапно исчезло.

– А если плантация вам не достанется, если вы проиграете?

– Я выиграю.

Стефан поднял бровь.

– Ну а все-таки. Давайте представим, что вы проиграли. Что вы будете делать тогда?

– Не знаю. Для начала выясню, захочет ли мой отец остаться в Иль-Боскетто-ди-Соле, а также ваши планы в отношении Солнечной рощи.

– Хорошо, допустим, ваш отец решил уйти на покой и мирно доживать свой век в своем доме или еще где-либо в Ликандере. Будете ли вы продолжать пытаться построить карьеру в сфере маркетинга?

Голубые глаза Холли сердито вспыхнули.

– Моя карьера – это Иль-Боскетто-ди-Соле.

– А чем вы там занимались?

– В основном тем же, чем и сейчас, в лондонской фирме: отвечала на звонки, организовывала деловые встречи, работала с корреспонденцией, вела делопроизводство.

– Расскажите, над чем вы сейчас работали там, наверху, в номере.

Холли на мгновение замялась, затем пожала плечами. В этот момент подошел официант, принес закуски. Холли поблагодарила его, подцепила на вилку королевскую креветку и заговорила:

– У «Ламбертс маркетинг» есть довольно крупный клиент – компания, занимающаяся издательским бизнесом. Она планирует обновить подход к выпуску детективов и криминальных романов. Именно над этим я сейчас работаю. – Лицо Холли снова оживилось, она начала с энтузиазмом жестикулировать. – Я помогаю составить анкету – список из двадцати вопросов. Например, что заставляет читателя выбрать ту или иную новую книгу и автора? Какая обложка больше привлекает внимание: что-нибудь кровавое или портрет главного героя? Пред почитают люди читать романы сериями или отдельными произведениями? После будет необходимо проанализировать все полученные данные. Таким образом мы узнаем мнение читателей. Наша задача – привлечь тех людей, которые обычно не читают книги подобного жанра. Кроме того, мы планируем… – Она осеклась. – О боже, как долго я уже говорю на эту тему? Вы должны были остановить меня, пока не уснули от скуки.

– Это невозможно.

– Остановить меня?

Стефан улыбнулся:

– Нет, я хотел сказать, что с вами невозможно соскучиться. Вы говорите о своем проекте с настоящей страстью. – Он протянул руку и нежно погладил щеку Холли. – Вы буквально вспыхиваете, переполненная энтузиазмом. Ваши глаза так и сияют.

«Остановись! – мысленно приказал себе Стефан. – Убери руку от ее лица! Остынь, Петрелли!» Но он был не в силах этого сделать, чувствуя под своей ладонью нежную кожу Холли, видя, как расширились ее глаза, а зубы закусили нижнюю губу. Стефану отчаянно хотелось поцеловать эту женщину.

Наконец, сделав над собой усилие, он откинулся назад и заставил себя произнести ровным голосом:

– Сдается мне, что вы хотите и дальше заниматься своей карьерой в маркетинге, а вовсе не работать в Иль-Боскетто-ди-Соле.

Холли моргнула, словно эти слова разрушили магию момента, сжала губы, сощурилась и покачала головой так резко, что несколько локонов выпали из прически.

– Это не для меня. Я бы не смогла поступить так, как вы, – пренебречь своим долгом ради карьеры.

Эти слова подействовали на Стефана словно холодный душ. Он запротестовал:

– Все было совсем не так!

– А как? Насколько я помню, вы решили отказаться от Ликандера и ваших королевских обязанностей, чтобы жить собственной жизнью вдали от родины. И вы с радостью приняли помощь от Альфонсе, чтобы начать свой бизнес на рынке недвижимости.

– Я ничем не обязан Альфонсе.

Даже если бы тот и попытался что-то ему дать, Стефан бы от него ничего не принял.

– Я занялся торговлей недвижимостью, потому что это была единственная работа, которую я смог найти.

Стефан до сих пор помнил горе, страх и отчаяние, которые испытывал в те дни. И одновременно он был окрылен чувством свободы, радовался тому, что наконец сбежал из-под власти своего отца-тирана.

Стефан был полон решимости узнать, что случилось с его матерью. Оказалось, у нее был очень серьезный нервный срыв. Ее поместили в благотворительный хостел, где персонал заботился о ней. Элоиза так и не поправилась: периоды относительного выздоровления перемежались с периодами жесточайшей депрессии, пока бедная женщина не умерла.

Исполненный горя и гнева, Стефан начал искать работу под вымышленным именем. Он раздобыл новые документы, решив не упоминать о своем королевском статусе. В то время ему было очень нелегко, и он навсегда останется благодарен тому агенту по продаже недвижимости, который пожалел его и согласился взять в ученики.

– К счастью, выяснилось, что у меня талант к переговорам. Торговля недвижимостью заинтересовала меня.

Холли склонила голову набок.

– Но как вы смогли построить свой многомиллиардный бизнес?

В ее голосе сквозило подозрение. Неужели она все-таки верит в то, что Альфонсе дал ему денег?

– Я усердно работал на нескольких работах и старался откладывать каждый пенс. Я убедил банк дать мне кредит. Я изучал рынок и вкладывал свои сбережения в недвижимость, пока не стал владельцем довольно приличного количества домов. Одни дома я покупал, ремонтировал и продавал, другие – сдавал внаем. Когда у меня появилось достаточно средств, я создал собственную компанию, которая начала успешно расти и приносить большую прибыль.

– Звучит так, словно вам все давалось очень легко.

– Это вовсе не так! Все, что у меня есть, я заработал сам.

– А куда мы сегодня ездили? Кажется, там довольно бедный квартал.

– Это так. Там мы строим социальное жилье. Подобным проектам посвящено отдельное направление моего бизнеса. В наше время очень не хватает недорогого жилья. Люди вынуждены жить в опасных, ужасных условиях. Я пытаюсь бороться с этой проблемой – трачу часть прибыли компании на строительство как можно большего количества недорогого, но довольно качественного жилья, которое небогатые люди могут приобрести или арендовать по разумной цене – ниже рыночной. В наше время в богатых странах немалое количество бездомных. Это просто преступление, и… – Стефан запнулся. – Извините, кажется, я сел на любимого конька. Ни к чему утомлять вас рассказами о своей работе.

– Мне вовсе не скучно, – тихо ответила Холли. – Я считаю вашу решимость вкладывать деньги в помощь людям просто замечательной. И вы тоже горите энтузиазмом, когда говорите о своих идеях.

Она подняла руку и точно так же, как он чуть ранее, коснулась щеки Стефана. Его сердце бешено забилось в груди.

– Я восхищаюсь этим, как и вашим феноменальным успехом. Мне не по себе оттого, что я поверила в ложь Альфонсе.

– Ничего страшного.

Стефан знал, что все жители Ликандера верили в то же самое из-за распространяемых его отцом небылиц и клеветы.

– Но почему бы вам не попытаться восстановить справедливость?

Холли накрыла ладонью его руку, и Стефан ощутил, как его опять охватывает желание.

– В этом нет смысла. Во-первых, кто мне поверит. Во-вторых, я ведь все-таки уехал из Ликандера.

– Тогда для чего вам нужна Иль-Боскетто-ди-Соле? У вас есть недвижимость по всей Европе. Почему вы хотите именно эту лимонную плантацию, если не любите свою страну?

Перед глазами Стефана возникли образы родных краев: широко раскинувшиеся зеленые поля и холмы, городские шпили и башни. Он словно на мгновение ощутил, как лица коснулся ветерок, несущий запахи цветов, лимонов и специй. Да, Ликандер – прекрасное место. Отец забрал то, что по праву принадлежало Стефану, и сейчас появился шанс восстановить справедливость, развеять прах матери там, где ее дух навсегда обретет покой. Это было очень важно для Стефана. Единственное, что важно. А потому он понимал, что пора заканчивать этот слишком эмоциональный разговор.

– Я бизнесмен. Так зачем мне упускать шанс завладеть еще одним объектом недвижимости? – жестко произнес Стефан.

Холли отдернула руку, словно обжегшись. Ну и пусть. Им не стать любовниками, потому что они теперь противники.

Ее взгляд тоже стал жестким, словно Холли прочла мысли Стефана.

– Хороший вопрос, – холодно заметила она. – А теперь, учитывая то, что целью этого ужина было довести друг до друга свою точку зрения, вы не возражаете, если я это сделаю первой?

Стефан кивнул:

– Я вас слушаю.

Глава 4

Полли подождала, пока официант поставит перед ней тарелку с очередным заказанным блюдом. Ее пальцы, прикасавшиеся к щеке Стефана, еще покалывало. Этот ужин был ошибкой, но почему-то Холли хотелось попытаться спасти положение. Хотя она подозревала, что это бесполезно, потому что ей нечего было предложить Стефану. Она лишь могла попытаться обратиться к лучшей стороне его натуры.

– Я понимаю, что вы не верите в традицию, но, надеюсь, верите в справедливость. Я считаю, что требования семьи Романо гораздо обоснованнее, чем ваши притязания. У нас есть настоящая связь с Иль-Боскетто-ди-Соле. Мы уже выполнили одно из пожеланий Роберто Бьянки – о том, чтобы плантация была семейным бизнесом, передавалась из поколения в поколение.

Стефан слушал Холли с невозмутимым выражением лица, а она продолжала:

– Кроме того, если вы действительно хотите получить землю в Ликандере, вы можете себе это позволить. Я знаю, что ваш отец принял закон, запрещающий покупку вами земли в княжестве. Но ведь ваш брат наверняка отменил этот указ.

Стефан поднял темные брови.

– Почему вы так думаете?

– Хотите сказать, он этого не сделал?

– Хочу сказать, что не желаю его об этом просить. – Стефан поджал губы. – Стать владельцем Солнечной рощи – это мой шанс завладеть землей в Ликандере. Вам не изменить моего мнения. Возможно, вы и ваша семья и в самом деле любите эту землю. Но я все равно буду с вами сражаться.

– Даже если ваши адвокаты не смогут найти лазейку в завещании и вам придется жениться? – Холли понимала, что цепляется за соломинку, но она должна была попытаться. – Вы ведь говорили, что мысли о браке вам неприятны. Наверное, вы скорее предпочтете попросить Фредерика позволить вам приобрести землю.

– Ни за что! Лучше уж я женюсь на год, если это необходимо.

– Все гораздо сложнее.

– Почему?

– А как насчет детей?

– Что насчет детей?

Холли вздохнула.

– Как вы уже упомянули, Роберто Бьянки хотел, чтобы Иль-Боскетто-ди-Соле переходила по наследству от родителей к детям. Это значит, что вам придется обзавестись сыном или дочерью, чтобы было кому передать плантацию по завещанию.

Стефан со звоном бросил вилку на тарелку.

– Со всем моим уважением к вам, Холли, позвольте напомнить, что граф Роберто мертв и явно не может диктовать, обзаводиться ли мне детьми.

– Конечно нет, но неужели вы не относитесь с почтением к его воле?

– Зачем? Я считаю, что это завещание – просто глупость. Именно поэтому я пытаюсь его оспорить.

– Согласна. Но не думаю, что мы можем проигнорировать его условия относительно Иль-Боскетто-ди-Соле – ведь он по-настоящему любил эту плантацию.

– Надеюсь, он был там счастлив, но теперь Роберто умер. Я не собираюсь подстраивать всю свою жизнь под его желания и уж точно не планирую заводить детей лишь для того, чтобы обеспечить наследника для Солнечной рощи. Это было бы нечестно по отношению и к детям, и ко мне. А вы бы пошли на такое?

– Нет, только не ради такой цели!

И все же Холли отвела взгляд, вспомнив, что всю жизнь отец внушал ей мысль о важности брака и рождении детей, чтобы наследник рода Романо продолжил традиции семьи.

– Да, я хотела выйти замуж и иметь семью, но не только ради Иль-Боскетто-ди-Соле. Я хотела этого ради себя.

Стефан поднял бровь.

– «Хотела»? Вы говорите об этом в прошедшем времени?

– Хочу. Это то, чего я хочу, – поправилась Холли.

– А что произойдет, если ваши дети не захотят заниматься выращиванием лимонов? Вдруг у них будут другие мечты и амбиции? Например, им захочется стать пилотом, врачом или серфером?

– Тогда, конечно, я не буду возражать.

Стефан снова поднял свою чертову бровь. «Если он еще раз так сделает, – подумала Холли, – я найду способ ее сбрить!»

– Но как же насчет традиции и долга?

– Да, я хочу идти этим путем. Надеюсь, мои дети тоже захотят. А если этого не случится, я не буду настаивать. По крайней мере, я пытаюсь исполнить волю Роберто. Значит, вы говорите, что не планируете становиться отцом?

– Посудите сами. У меня нет намерения жениться или заводить серьезные отношения. Я не хочу подвергать своего ребенка риску оказаться между двух родителей, словно между двух огней. Мне необходимо быть уверенным, что я смогу гарантировать своим детям счастливое детство. В противном случае я не стану приводить их в этот мир.

Он говорил странным голосом, и Холли на мгновение показалось, что перед ней тот маленький Стефан, которого делили отец и мать, сражаясь за опеку над ним. То, что мальчик остался с отцом, по мнению Холли, было только к лучшему, ведь Элоизу суд счел плохой матерью и неверной женой, позарившейся на деньги Альфонсе. Холли верила всему этому, ведь и брак ее родителей эта коварная женщина тоже разрушила.

– Вы могли бы стать приемным отцом.

Стефан покачал головой:

– Это не для меня. Есть много пар, которые хотят усыновить детей и могут предложить им куда больше, чем я. Итак, я решил: если адвокаты не смогут найти никаких зацепок в завещании, я вступлю в брак в течение года и сделаю все необходимое, чтобы победить. Либо вы можете согласиться на мое предложение. Я заплачу вам прямо здесь и сейчас. Вы сможете начать все с нуля, основать новую традицию семьи Романо. Таким образом вы гарантированно выиграете. А если будете сражаться со мной, то рискуете остаться с пустыми руками.

Подошел официант, забрал опустевшие тарелки и положил на стол десертное меню. Сомнения снова начали терзать Холли. Стефан Петрелли желает заполучить Иль-Боскетто-ди-Соле, и тем или иным способом он все-таки этого добьется, а она может остаться ни с чем. И все же…

– Отец любит эту плантацию. Для него было бы немыслимо отказаться от возможности обрести ее в собственность.

– А что насчет вас? Для вас это тоже немыслимо?

– Абсолютно, – уверенно заявила Холли, подумав, что не подведет своего отца, не отдаст рощу Стефану. – Сделка не состоится. Я тоже буду сражаться и пойду до конца.

– Тогда предлагаю тост за честную схватку.

Стефан коснулся своим бокалом края бокала Холли, и она снова ощутила, как ее влечет к этому мужчине. Захотелось поцеловать его прямо здесь и сейчас. Она облизнула губы и увидела, как его серые глаза потемнели от желания.

Заставив себя сосредоточиться и улыбнуться, Холли сказала:

– Мне нужно в туалет.

Она встала и направилась к выходу из зала, с трудом заставляя себя идти медленно, хотя ей хотелось броситься прочь со всех ног.

Стефан выдохнул, только сейчас заметив, что задержал дыхание, а пульс ускорился раза в два или в три. Глупо так реагировать на эту женщину. Оставалось надеяться, что адвокаты сумеют найти возможность опротестовать завещание и вынужденное сосуществование с Холли в одном номере закончится.

Бог знает, что его так привлекает в ней. Да, она потрясающе красива, но дело не в этом. Чувствуется в ней какая-то уязвимость, ранимость. Именно поэтому с Холли нужно быть особо осторожным. Благодаря завещанию графа она является соперницей Стефана, а значит, ему нет смысла строить из себя рыцаря в сияющих доспехах. По правде говоря, Стефан рыцарем никогда не был, и прежде его не трогало выражение беззащитности в женских глазах.

Несколько раз глубоко вздохнув, он заставил себя снова нацепить на лицо маску безразличия.

Вернулась Холли, села за стол и взяла свои вилку и нож так, словно это было оружие, а затем произнесла:

– Итак, мы решили сражаться друг с другом. Что же будет дальше?

– Наше перемирие продолжится до тех пор, пока не позвонят мои адвокаты. Все будет зависеть от того, что они скажут. Если в завещании никакой лазейки нет, и вы, и я мчимся к ближайшему алтарю с первым попавшимся кандидатом в супруги. Если лазейка обнаружится, мы затеваем судебный процесс, чтобы опротестовать завещание.

Стефан лихорадочно искал какой-нибудь третий вариант, потому что ни один из двух первых ему не нравился.

– Даже не знаю, что выбрать.

– Я за то, чтобы не идти к алтарю.

– Но если дело дойдет до суда, оно может затянуться на долгие годы, и тогда Иль-Боскетто-ди-Соле достанется принцу Фредерику.

Стефан сжал зубы. Он ни за что не допустит, чтобы так случилось!

– Значит, вы предпочли бы заполучить Солнечную рощу, выйдя замуж?

– Я бы не назвала это «предпочтением», – ответила Холли, выражение ее лица тоже казалось непроницаемым. – Но, возможно, так было бы проще.

Стефан покачал головой.

– Этот вариант тоже не так прост, как кажется. Во-первых, допустим, я найду невесту раньше, чем вы найдете жениха. Но это все равно не значит, что я смогу победить, ведь я должен оставаться женатым целый год. А что мне делать, если через шесть месяцев супруга решит со мной развестись или начнет шантажировать меня разводом?

– Хмм… – Холли сделала глоток вина и задумчиво потерла кончик носа. – Или, например, если я выйду за кого-нибудь замуж, проживу с ним год, выиграю нашу схватку, заполучу плантацию, но затем этот человек разведется со мной и потребует половину Иль-Боскетто-ди-Соле.

– Или еще хуже. Что, если я женюсь на ком-нибудь, а в конце года она не захочет разводиться со мной?

– Или вы не захотите разводиться с ней, хотя она будет умолять вас о разводе.

– Этого не случится. Судя по моему опыту, большинство женщин очаровывает моя внешность, мой счет в банке и мой королевский статус.

– Не слишком ли цинично звучит?

– Звучит достаточно реалистично.

– И вас не беспокоит, что женщины хотят быть с вами ради ваших денег и титула? – с любопытством спросила Холли.

– Почему это должно меня беспокоить? Мне это только на руку. С самого начала все между нами обычно бывает ясно. Я всегда объясняю, что наши отношения не будут долгими и не стоит рассчитывать на свадьбу, но я буду щедрым, и мы сможем прекрасно провести время вместе.

– То есть, если сравнить вас с продуктом, – подвела итог Холли, – Стефан Петрелли замечателен на вкус, но у него короткий срок хранения и надолго им не наешься.

– Теперь понимаю, почему вы занялись маркетингом. До сих пор на меня никто не жаловался. Я откровенен с женщинами, и я – отличный бойфренд. В следующий раз, когда я соберусь обзавестись подружкой, позвоню вам, чтобы вы меня прорекламировали.

– Ничем не смогу вам помочь. Не уверена, что одобряю этот продукт. – Холли склонила голову набок. – Значит, в самом начале отношений вы сразу заявляете своей подружке, что у вашего романа нет будущего? И при этом женщины все равно продолжают встречаться с вами? – озадаченно спросила она.

– Не все. Некоторые отвергают мое предложение еще до первого свидания. И меня это не огорчает. А других мое предложение устраивает.

– Значит, для вас каждый роман – это всего лишь сделка?

– Да. Нет смысла начинать серьезные отношения, если желания партнеров не сходятся, – это приведет лишь к боли и несчастьям.

По лицу Стефана скользнула тень.

– Может быть, вы и правы, – коротко кивнула Холли.

Она отодвинула свою тарелку, поставила локти на стол и оперлась подбородком на руки.

– Итак, вы с вашей подругой устанавливаете условия «сделки», а потом?

– Ну, мы отправляемся на свидание. С этого все и начинается.

– А что происходит дальше, если вы оба знаете, что у ваших отношений нет будущего и вы движетесь в никуда?

– Это не значит, что мы не можем наслаждаться нашим путешествием. Потому что важно не будущее, а лишь то, что происходит здесь и сейчас. Если постоянно думать о том, что ждет впереди, никогда не сможешь насладиться текущим моментом.

– Раз вы двое наслаждаетесь этим «здесь и сейчас», для чего тогда сокращать наслаждение? Почему бы вам не продолжить вместе двигаться дальше?

– Этого никогда не случалось. Думаю, дело в том, что мне нравится разнообразие, – ответил Стефан, поморщившись из-за того, что приходится говорить нелицеприятную правду.

Но лучше увидеть сейчас отвращение, мелькнувшее в глазах Холли, чем притворяться тем, кем он не является.

– И точно так же считают женщины, с которыми я провожу время. Кстати, иногда это они бросают меня, предпочитая двигаться дальше.

– Значит, вы используете друг друга, а потом обмениваете партнера на другую, более новую модель, словно машину?

– Меня это устраивает. Ведь мы действуем по обоюдному согласию, и все, чего мы хотим, – это лишь хороший секс и немного интересных разговоров за ужином время от времени.

– А что значит «время от времени»?

– Раз или два в неделю – в зависимости от обязательств ее и моих.

Холли задумчиво разглядывала Стефана широко раскрытыми глазами. Его сердце забилось быстрее, снова захотелось, чтобы это было настоящим свиданием. Он ощутил порыв взять Холли за руку, вытащить из-за стола и подняться с ней наверх.

Их взгляды встретились, и Стефан уже напряг ноги, чтобы встать, но тут же мысленно осадил себя: «Эй, потише, Петрелли! Попридержи коней! Ты ведь даже не знаешь, какие отношения предпочитает эта особа, и не имеешь понятия, есть ли у нее парень!»

– А что насчет вас?

– Вы о чем?

– Каково ваше кредо?

– «Холли Романо – недоступная и неинтересующаяся». Я сейчас ни с кем не встречаюсь.

– Почему?

– Слишком сложно дался разрыв с предыдущим бойфрендом.

У Стефана сложилось впечатление, что она уже использовала эту отговорку прежде, чтобы отвлечь от нежелательного внимания к себе.

– Но если ваши адвокаты не найдут лазейку в завещании, то я найду себе жениха, и довольно быстро. Потому что, нравится это нам или нет, придется задуматься над браком – независимо от того, будет он по любви или по расчету.

Стефан снова наполнил их бокалы вином.

– Да, вы правы.

В этот момент в его мозгу зародилась идея, но, прежде чем она успела четко оформиться, зазвонил его сотовый.

На экране высветилось имя. Обведя взглядом переполненный ресторан, Стефан поднес телефон к уху и сказал:

– Джон, я перезвоню тебе в пять часов.

Холли вопросительно посмотрела на него.

– Это был мой адвокат, – пояснил Стефан и встал из-за стола. – Полагаю, нам лучше пропустить десерт. Давайте-ка поднимемся наверх и поговорим с глазу на глаз.

Глава 5

Когда они поднялись в номер, Холли присела в гостиной на край обитого парчой кресла, глядя, как Стефан расхаживает по комнате упругой походкой. Она ощущала сильное волнение.

За ужином был момент, нет, черт возьми, было немало моментов, когда ей хотелось стать одной из тех женщин, которых описывал Стефан, – тоже не думать о будущем и получать сиюминутное наслаждение от не обязывающих ни к чему отношений с этим мужчиной.

Но это же нелепо! Из всех мужчин Стефан Петрелли меньше всего подходил ей по всем статьям. Холли попыталась сосредоточиться на разговоре, который принц вел по телефону. Лицо Стефана выглядело мрачным, губы были сжаты в тонкую линию.

– Ты уверен? – переспросил он, а затем опустил телефон в карман и повернулся к Холли.

Она подалась вперед.

– Что, завещание невозможно оспорить?

– Лазеек никаких, даже самых крошечных. Джеймс Симпсон действительно оформил все так, что невозможно подкопаться.

– Значит, нам все-таки придется наперегонки бежать к алтарю?

Холли сжала кулаки. Какой же она была идиоткой! Вместо того чтобы ужинать со Стефаном Петрелли, нужно было закрыться в своей спальне и строить планы о том, как поскорее выйти за кого-нибудь замуж. Впрочем Стефан тоже все это время не искал себе невесту – ведь они оставались вместе все выходные.

– Да, нам придется начинать нашу брачную гонку.

Стефан нервно побарабанил пальцами по бедру. Он явно был не рад такой перспективе.

Холли поднялась и сказала:

– Хорошо, тогда мне лучше уйти. Перемирие окончено, и наше совместное времяпрепровождение тоже.

Но ее ноги, казалось, приросли к полу. Ее тянуло к Стефану, а не прочь от него. Почему так? Ведь он теперь официально превратился во врага. В следующий раз они встретятся только в суде, если один из них все-таки заключит брак. Так что это их последние несколько минут, которые осталось провести наедине.

«Соберись! – приказала себе Холли. – Ты познакомилась с этим мужчиной лишь сегодня утром. Так чего же ты хочешь? Обмениваться с ним поздравительными открытками?»

Проклятье! Она точно знала, чего хотела, и это был единственный шанс заполучить желаемое. Следуя зову своих гормонов, а не здравому смыслу, Холли шагнула вперед. Теперь она стояла так близко к Стефану, что их отделяло лишь несколько дюймов, и Холли чувствовала запах его одеколона, все ее тело покалывало.

Ухмылка исчезла с лица Стефана. Его серые глаза сияли в лунном свете, в их глубине читалось неприкрытое желание.

Он шагнул еще ближе.

– Я знаю, это безумие, – прошептала Холли, – но, поскольку мы больше не увидимся, вы не возражаете, если я попрошу вас поцеловать меня?

– Запросто, – тут же согласился он.

Боже, Холли даже не могла себе представить поцелуй такой, как этот! Она еще успела подумать о том, что губы Стефана твердые и на них еще ощущается привкус вина и лимона, а затем затерялась в переполнявших ее ощущениях. Привстав на цыпочки, она обняла Стефана за шею и прижалась к нему всем телом. В ответ она услышала его стон. Холли чувствовала тепло его больших ладоней на своей пояснице и хотела одного – чтобы этот поцелуй длился вечно.

Но Стефан осторожно отстранился. Еще пару мгновений Холли стояла, чуть покачиваясь. В комнате было слышно лишь их неровное дыхание.

Холли медленно возвращалась к реальности – в этот гостиничный номер, декорированный в красных и золотых тонах, за окнами которого сияли уличные фонари Лондона.

«Ну же, думай, говори что-нибудь, двигайся!» – приказывала себе Холли, но этот поцелуй словно парализовал ее. Наконец она шагнула назад на нетвердых ногах и, обретя дар речи, сказала:

– Ну а теперь я пойду своим путем.

– Нет! Подождите! – Прежде чем она успела помешать, Стефан притянул ее к себе, глядя ей в глаза с выражением, которое Холли не могла расшифровать.

– Мне нечего ждать. Нужно идти искать себе жениха.

– У вас уже есть кто-то на уме?

– У меня есть варианты.

Отец и в самом деле пытался сосватать ее за одного из сотрудников Иль-Боскетто-ди-Соле, но Холли эта идея не нравилась. Во-первых, Грэм все еще работал там же. А во-вторых, что, если новый кандидат в мужья, которого прочит ей отец, захочет жениться на ней лишь для того, чтобы стать совладельцем Солнечной рощи, и откажется через год дать развод? Но в таком случае любой, за кого она выйдет, может поступить так же.

Холли мысленно перебрала своих лондонских коллег и остановилась на трех возможных вариантах. Но не могла же она просто позвонить кому-то из них и предложить: «Женись на мне!» Она их едва знала. Разве можно им доверять настолько, чтобы заключить такое важное соглашение? Иль-Боскетто-ди-Соле стоит огромных денег, и это прибыльный бизнес.

– У вас есть варианты, но ни одного конкретного? – продолжал расспрашивать ее Стефан.

– Я не настолько глупа, чтобы откровенно рассказывать вам об этом. А ваши невесты уже выстроились в очередь?

Стефан улыбнулся.

– Не уверен. Но скажем так: у меня уже есть кое-кто на примете.

– Рада за вас. А теперь мне действительно пора идти.

– Подождите пять минут! Мне надо позвонить своим юристам. Кажется, я нашел выход из этой неприятной ситуации. Обещайте, что не уйдете, пока я не поговорю с ними.

– Вы нашли выход из положения, хотя это оказалось не под силу даже вашим маститым адвокатам?

– Не зря меня называют переговорщиком.

– А я не знала об этом.

– Я вернусь через пять минут. Обещаю.

– Ладно, я буду собирать вещи не спеша.

Стефан задержался чуть дольше, чем обещал. Холли уже успела упаковать свой чемодан и стояла у двери, когда принц вышел из своей спальни. На его лице сияла победная улыбка.

Он подошел и указал на диван:

– Вам, возможно, захочется присесть.

– Мне и тут неплохо. Постою у двери.

В голове Холли зазвучал тревожный сигнал – уж слишком торжествующе улыбался Стефан. Неужели он нашел способ заполучить плантацию?

– Я вас слушаю.

– Выходите за меня!

Холли изумленно воззрилась на него, пытаясь осознать смысл сказанного.

– Это та самая ваша идея? Или вы просто шутите?

– Я не шучу! Выслушайте меня! Если мы поженимся, то перестанем быть конкурентами, а заодно оба исполним условия завещания.

Холли шагнула обратно в комнату.

– Но ведь нам придется оставаться в браке целый год!

– Все верно.

– А что случится в конце года?

– Мы будем совместно владеть Иль-Боскетто-ди-Соле. Еще вчера ни один из нас даже не предполагал, что может получить в собственность хотя бы акр Солнечной рощи, так давайте разделим ее!

– Разделим?

– Почему бы и нет? Поженившись, мы получим по половине плантации каждый. Я понимаю, что нам еще надо будет придумать, как все обставить, но я готов это обсуждать.

Холли с подозрением разглядывала его. Неужели здесь какой-то подвох и Стефан пытается ее обмануть? Интуиция подсказывала ей, что он на такое не способен. Хотя…

«Неужели я ничему не научилась, – попыталась урезонить себя Холли. – Ведь у меня уже есть горький опыт общения с мужчинами».

– Ничего не понимаю! Почему вы готовы так поступить?

– Мне хватит и гарантированных пятидесяти процентов. А еще мне не придется иметь дело с женой, которая попытается манипулировать мной. Мы с вами будем одинаково заинтересованы в браке и в последующем разводе через год. Это отличный выход для нас обоих.

Умом Холли понимала, что принц прав. Она знала, что ее отец будет рад, если станет владельцем любой доли Иль-Боскетто-ди-Соле. К тому же, если она и должна выйти за кого-то, будет гораздо лучше, если ее мужем станет тот, кто не имеет над ней власти.

Она снова посмотрела на Стефана, и в животе все сжалось при мысли о том, что этот мужчина станет ее супругом. Ей придется провести с ним целый год под одной крышей. Но это – единственный верный способ подарить отцу землю, которую он так любит.

– Действительно, неплохой выход, – вздохнула Холли. – Но нам нужно установить определенные правила. Это будет брак по расчету.

Стефан поднял бровь.

– А разве между нами может быть иначе?

– Разумеется, нет! – воскликнула она, хотя какой-то противный тоненький голосок в ее голове спросил: «Почему бы и не воспользоваться ситуацией? Этот парень – просто ходячий секс. Вас влечет друг другу. Вы будете жить вместе целый год».

Но интуиция подсказывала Холли, что это плохая идея. А вдруг Стефана опять потянет на разнообразие? Он ясно дал понять, что легко меняет женщин. Не хочется снова испытывать унижение от измены.

– Это будет деловое соглашение.

– Согласен. Принимаем за основное правило: не смешивать бизнес и удовольствие. Детали обговорим позже. Итак, мы заключаем сделку?

– Да.

Холли протянула руку, Стефан шагнул вперед и пожал ее. Холли посмотрела на их сплетенные пальцы и снова вспомнила недавний поцелуй, ладони Стефана на своей пояснице… Она торопливо отдернула руку.

– Я отправляюсь спать. Увидимся утром – тогда и разберемся с деталями.

Она взяла свой чемодан и направилась в спальню.

Стефан долго еще смотрел на закрывшуюся за Холли дверь. Как назвать его идею о женитьбе на этой женщине: безумной или гениальной? Скорее второе. Это даст ему возможность приобрести земли в Ликандере, в том месте, где он сможет развеять прах своей матери. А еще это поможет ему обрести контроль над ситуацией.

Единственная проблема – это их с Холли взаимное влечение, и его необходимо побороть. Она не разделяет его взгляды на отношения между мужчиной и женщиной. Холли мечтает о семье, но он не может ей этого предложить, а значит, не стоит заводить с ней роман. Разумеется, их брак будет всего лишь сделкой. Отныне нужно держаться подальше от Холли, и она, без сомнения, будет вести себя так же, соблюдая дистанцию.

Зазвонил телефон Стефана. Увидев, кто звонит, он удивился. Маркус Олриксон, верховный советник и один из самых влиятельных людей в Ликандере, приближенный принца Фредерика. Может, не стоит отвечать? Но любопытство взяло верх.

Принц сел в кресло и поднес сотовый к уху.

– Привет, Маркус. Чем могу тебе помочь?

– Стефан, нам нужно поговорить. У тебя телефон принимает видеозвонки?

– Конечно.

Несколько минут спустя принц уже смотрел на темноволосого Маркуса Олриксона, а голубые глаза верховного советника с интересом изучали его.

– Итак, Маркус, чем могу быть полезен?

– Я хочу обсудить ситуацию с Иль-Боскетто-ди-Соле. Ты будешь заявлять права на эту плантацию?

– Да.

– Отлично.

Стефан поднял бровь.

– Я польщен, Маркус. Не знал, что тебя это так волнует.

– Да, волнует. Более того, это волнует и Фредерика. Ведь вы с ним могли бы быть друзьями, но ты выбрал иной путь.

Стефану не хотелось обсуждать эту тему. Он не желал быть другом своему сводному брату и не собирался иметь с ним никаких общих дел.

Хотя… Разве можно обмануть самого себя? В глубине души он все-таки признавал, что ему очень не хватает старшего брата. Когда-то Фредерик заступался за Стефана, защищал его, но затем все изменилось – Фредерик обвинил Стефана в том, что из-за него изгнали Элоизу. Хуже всего, что он был прав в своих обвинениях. Однако сейчас не время для воспоминаний…

– Так вот почему ты мне звонишь! Брат протягивает руку дружбы?

– Я хочу обсудить условия договора.

– Какого еще договора?

– Объясню позже, а сначала о другом. Ты слышал об организации под названием ДДЛ?

Стефан задумчиво нахмурил лоб.

– Расшифровывается как «Демократия для Ликандера»?

– Верно. Ее ряды растут с каждым днем. – Голос и лицо Маркуса были мрачными, темные брови сошлись на переносице. – Но я найду способ их уничтожить!

– Люди имеют право на выражение своего мнения. Не все согласны с монархическими идеями. Несколько месяцев назад ты говорил мне, что Фредерик собирается разрешить свободу мысли и слова, желая быть меньшим тираном, чем наш отец, и при этом ты хочешь раздавить ДДЛ.

– Да, люди имеют право открыто выражать свое мнение, но лично я не выношу тех, кто использует это право, чтобы проповедовать насилие и расизм под видом свободы и демократии.

– Ладно, я принимаю твою точку зрения. Надеюсь, что ты приструнишь их, но не уверен, что это как-то связано со мной.

– В последнее время нам приходится нелегко. Фредерик делает все, что в его силах, чтобы исправить вред, причиненный вашим отцом. Но на это нужно время. За время правления Альфонсе все пришло в негодность: жилой фонд обветшал, системы образования и здравоохранения требуют реформирования, в прошлом году пронесся ураган, который причинил большой ущерб княжеству. Люди волнуются. Они до сих пор не доверяют Фредерику, по-прежнему считают его принцем-плейбоем, несмотря на тот факт, что он женился и обзавелся сыном.

Стефан пожал плечами, пытаясь подавить неожиданно всколыхнувшиеся в душе эмоции. В конце концов, это все не его проблемы. Он ничем не обязан Фредерику, а Ликандеру еще меньше.

– Не понимаю, при чем тут я?

– Если ты планируешь предъявить свои права на Иль-Боскетто-ди-Соле, значит, ты собрался жениться.

– Да.

– Хорошо. Тогда у меня для тебя есть одно предложение.

Стефан уже хотел заявить, что оно его не интересует, но прикусил язык. Маркус – не дурак. Он ни за что бы не начал эти переговоры, если бы не был уверен, что может предложить в качестве предмета торга что-то интересное.

– Я тебя слушаю.

– Твой брак мог бы стать прекрасной возможностью для вашего с Фредериком примирения.

Стефан фыркнул:

– Не держи меня за дурака. Тебе плевать на воссоединение семьи Петрелли. Тебя волнует лишь политика.

– Не только. Как я уже объяснил, если ты вернешься, чтобы поддержать брата, то тем самым выкажешь солидарность с ним. Люди увидят, что ты его поддерживаешь, и это положительно повлияет на популярность Фредерика. Особенно если твое возвращение украсит твоя свадьба.

– Я даже не уверен, поддерживаю ли Фредерика и его политику.

– Тогда приезжай в Ликандер и взгляни собственными глазами на все, что там происходит. Фредерик и его жена Сунита сейчас в Индии.

– Если поддержу брата, что я получу от этой сделки?

– Я хочу использовать твою женитьбу, чтобы вернуть тебя в семью. Нравится нам это или нет, но по поводу твоей свадьбы будет много шума в прессе. И конечно, начнут обсуждать завещание графа Роберто Бьянки. – Лицо Маркуса внезапно расплылось в улыбке. – Моя жена Эйприл – журналистка, – теперь в его голосе звучала гордость, – и она заверила меня, что новости о твоей свадьбе в любом случае попадут в топ, и пресса может преподнести все так, словно брат соперничает с братом. Думаю, тебе это не понравится.

– Нет, но, думаю, тут уж ничего не поделаешь.

– Я могу подобрать тебе подходящую невесту и обеспечить хороший пиар твоей свадьбе.

– Я и сам могу это сделать. Черт, я мог бы провести скромную церемонию на отдаленном острове и скрываться там целый год. Я понял, чего ты хочешь, Маркус! Тебе нужно превратить мою свадьбу в грандиозный спектакль для всего Ликандера о воссоединении двух братьев и поддержке мной Фредерика. А что я получу взамен?

– В свою очередь, Фредерик восстановит твои земли и титулы… – Маркус сделал паузу, словно для воображаемой барабанной дроби, – и мы реабилитируем твою мать. Ты сможешь восстановить ее доброе имя, создать благотворительный фонд в ее честь – все, что захочешь.

Сердце Стефана учащенно застучало, и ему пришлось напомнить себе о необходимости сохранять невозмутимый вид во время переговоров.

Он знал, что многие жители Ликандера верили в лживые слухи об Элоизе, думали, что она бросила сына, добровольно уехала из страны. Это был шанс развеять клевету, восстановить добрую память о матери, и Стефан не мог его упустить.

– Я согласен, если Фредерик будет соблюдать условия сделки. Но сначала я должен увидеть, как он правит страной.

– Я понимаю, – кивнул Маркус. – Невеста, которую я для тебя присмотрел, – это леди Мэри Фейруэзер. Лицензия на брак уже выдана, вертолет тебя ждет. Ты сможешь прибыть в Ликандер через два часа.

Стефан поднялся.

– Спешка ни к чему. У меня уже есть невеста. Я женюсь на Холли Романо.

Он с удовлетворением увидел, как изумился Маркус, и, не дав ему ответить, произнес:

– Продолжим наш разговор завтра.

Глава 6

Стефан открыл дверь в гостиную и замер на пороге, увидев Холли, стоящую босиком у окна. Ее светлые волосы были еще влажными после душа, она была одета в джинсы и свитер грубой ручной вязки. Снова нахлынуло желание, несмотря на иронию ситуации: Холли, хотя и согласилась стать его невестой, теперь была недоступна для Стефана, потому что ставки в игре еще больше повысились после заключения сделки с Маркусом. На кону была не только Солнечная роща, но и возможность вернуть все, что отобрал отец, а главное, навсегда пресечь клевету и ложные слухи о матери.

Для этого, по условиям сделки, придется сыграть пышную свадьбу, вот только сначала нужно узнать, что думает об этом Холли.

– Доброе утро!

Она повернулась, с опаской взглянула на Стефана:

– Доброе утро! – а затем указала рукой в окно: – Посмотрите на всех этих людей, которые как ни в чем не бывало спешат по своим делам, в то время как мой мир перевернулся вверх дном.

Он шагнул ближе, стараясь не отвлекаться на сводящий с ума запах волос Холли, от которого так и подмывало обнять ее и послать все к черту. Но жизнь устроена так, что каждое действие имеет последствия, и сделанного не воротишь – уж это Стефан знал, как никто другой. Поэтому он лишь стоял рядом с Холли, стараясь не прикасаться к ней, и смотрел на улицу, на суетливые фигуры прохожих.

– У этих людей тоже хватает собственных потрясений и переживаний, но я согласен: вчерашний вечер изменил и мою жизнь тоже. Но это лишь временно. Через год все опять вернется на круги своя. А еще у вас будет половина Солнечной рощи.

– Надеюсь, наша жизнь не сильно изменится, – сказала Холли. – Я тут размышляла об этом… Понимаю, что мы должны жить под одной крышей, но ведь можно найти достаточно просторное жилье, чтобы нам можно было не слишком часто сталкиваться друг с другом… Может, даже подыщем что-то с отдельными кухнями. А если с одной, то установим очередность пользования ею. Или…

– Я ценю то, что вы так много размышляли над этим. Но прежде, чем мы окунемся в семейную жизнь, нам придется пожениться. И вот об этом стоит подумать именно сейчас.

– Но разве это так сложно? Мы подадим заявление за четыре недели до даты свадьбы, а затем просто пойдем и зарегистрируемся.

– Все немного сложнее…

Холли подозрительно сощурилась:

– Насколько сложнее?

– Не желаете обсудить это за завтраком и за чашечкой кофе?

– Ладно. – Она наморщила лоб. – Хотя мне уже кажется, что, по вашему мнению, я более сговорчива за едой и напитками.

– Каюсь, вы меня раскусили.

Холли вздохнула.

– Мне и в самом деле кажется, что мы ужинали целую вечность назад, и я голодна. Вы не возражаете, если мы не пойдем снова в тот ресторан? Может, купим кофе навынос и немного погуляем? Хотелось бы чуть-чуть проветриться.

– Не возражаю.

Стефан тоже был не против немного подвигаться, израсходовать накопившуюся энергию. Может, свежий воздух поможет прийти в себя, выбраться из опутавшей по рукам и ногам паутины интриг?

– Хотите отправиться в какое-то конкретное место? А давайте сходим в Аптекарский сад Челси? – предложила Холли. – Это недалеко отсюда. Каждое воскресенье я изучаю Лондон. Для начала обошла все обычные туристические места – ну, вы знаете: Биг-Бен, собор Святого Павла, посмотрела церемонию смены караула у Букингемского дворца… Извините, я, наверное, кажусь вам ненормальной. Я впервые в жизни за границей – и вот решила увидеть в Лондоне как можно больше всего интересного. Я обнаружила тут множество удивительных мест, и этот ботанический сад – один из них.

Через пять минут они спустились в мраморный вестибюль и вышли на улицу. В воздухе порхали желтые листья. Погода стояла холодная, но солнечная.

Идя по улице бодрым шагом, Холли молчала, но Стефан не чувствовал неловкости от этого молчания.

Через четверть часа, купив в кафе бутерброды с ветчиной и авокадо, а также по чашечке кофе, они направились в ботанический сад.

Войдя туда, Стефан ощутил умиротворение. Он с восхищением разглядывал различные растения, которых тут было множество.

– Хотите, пройдем через сад камней? – предложила Холли. – Это самый старый сад камней в мире. Когда доберемся туда, осмотрим его, а потом присядем и поговорим.

Она улыбалась и говорила с таким воодушевлением, что на мгновение Стефану захотелось забыть обо всем и просто гулять по этому саду, словно и не нужно обсуждать более насущную проблему.

Когда они, наконец, уселись на скамейку, Стефан развернул свой сэндвич и посмотрел на Холли.

– Итак, насчет свадьбы планы немного изменились. Я решил объявить о нашей помолвке в прессе.

Холли замерла, не донеся бутерброд до рта, а Стефан продолжал:

– Сейчас подходящее время для изгнанного принца вернуться в Ликандер. Я хочу использовать нашу свадьбу как рекламный трюк, чтобы сгладить свое возвращение.

Опустив бутерброд, Холли отпила глоток кофе и спросила:

– Вы не упоминали за ужином о том, что хотите вернуться на родину. Когда именно вы приняли это решение?

Она склонила голову набок, светлые волосы развевались на ветру, голубые глаза смотрели настороженно, словно Холли ожидала подвоха.

– Прошлым вечером. Я разговаривал с Маркусом Олриксоном. Это…

– Я знаю, кто это. Верховный советник.

– И мы оба согласились с тем, что сейчас – самый лучший момент для моего возвращения в Ликандер.

– Потому что наследному принцу Фредерику не хватает поддержки семьи. – Холли внезапно опять улыбнулась. – Я знала, что вы не сможете оставаться равнодушным к родной стране, хоть вы и пытались убедить меня вчера в обратном.

– Мной движет вовсе не эта причина. Маркус и я заключили сделку. Если он сможет убедить меня, что Фредерик искренен в своих обещаниях провести реформы в Ликандере, тогда я предложу ему мою поддержку в обмен на земли, которые отец забрал у меня. Но если мне их не вернут, то не будет и моего возвращения, и моей поддержки…

Стефан запнулся, напомнив себе, что надо быть осторожнее и не открывать всех деталей договоренности, касающихся восстановления доброго имени его матери.

Во взгляде Холли вспыхнуло разочарование, и принц чуть не выругался. Он ничего не должен Фредерику! Когда-то Стефана дергали за веревочки словно марионетку, но он давно освободился от этой зависимости.

– Главное сейчас – не причины, толкающие меня на этот шаг, а то, что наша свадьба станет грандиозным зрелищем, на которое будут обращены глаза всего мира. Чтобы иметь возможность предложить поддержку Фредерику, мне нужно привлечь на свою сторону жителей Ликандера, и вы должны мне в этом помочь. Вашу помощь я буду щедро оплачивать. – Так, это был пряник, а вот теперь кнут: – Однако если вам это кажется чересчур, я вас пойму. Мы откажемся от планов пожениться и вернемся к нашей брачной гонке. Но как честный человек я должен предупредить вас о том, что Маркус уже нашел для меня невесту.

Воцарилась тишина. Холли молчала, крепко сжав в руках стаканчик с кофе. Стефан затаил дыхание и напрягся всем телом, ожидая ее решения и мысленно успокаивая себя тем, что в худшем случае он просто женится на той девице, которую выбрал для него Маркус.

Повернувшись, Холли заявила:

– Я принимаю ваше предложение, но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Если у вас не будет детей, я бы хотела, чтобы вы завещали свою долю Иль-Боскетто-ди-Соле мне или моим детям. Мне кажется, так будет честно. Вы просите моей помощи, чтобы вернуть себе наследные земли. А моя семья тоже получит что-то важное для себя. – Холли смотрела Стефану прямо в глаза. – Конечно, вы можете отказаться и жениться на той, кого выбрал вам Маркус. Но, думаю, я буду для вас неплохой помощницей в вашей затее, а в противном случае гарантирую вам широкую рекламу нашей брачной гонки.

Стефан ощутил раздражение, смешанное с восхищением. Оказывается, у Холли тоже есть талант вести переговоры. Ее просьба была необычной, но разумной.

– Согласен. Значит, мы заключили новую сделку?

– Да. – Холли кивнула и крепче сжала ладонями стаканчик с кофе. – Буду с вами откровенной. Я действительно считаю, что смогу лучше, чем кто-либо, помочь вам в вашем свадебном спектакле, но людей будет нелегко убедить в том, что мы поженились по любви. Все будут говорить, что мы вступаем в брак лишь по необходимости – из-за условий завещания. Мы не очень-то напоминаем влюбленную пару – особенно если планируем развестись всего лишь через год. – Отставив в сторону стаканчик с кофе, Холли вынула из сумочки салфетку, а из кармана – ручку и начала что-то записывать на салфетке, продолжая говорить: – Условия завещания непременно станут известными, поэтому любая история, которую мы придумаем, должна включать в себя юридическую необходимость нашего брака, но нам нужно добавить в нее и романтики, чтобы все поверили, что мы счастливы друг с другом.

Несколько минут она задумчиво щелкала ручкой, глядя в небо, а Стефан наблюдал за ней. Ветерок играл ее светлыми волосами, и в них вспыхивали золотые блики от солнечных лучей. Взгляд Стефана скользнул к губам Холли. Внезапно вспомнилось, как она отвечала на его поцелуй…

– Стефан! Эй, очнитесь!

– Извините.

– Как насчет такой истории? Год назад я приехала в Лондон и узнала, что тут живет в изгнании принц нашего княжества. Заинтригованная, я позвонила вам и попросила о встрече. Мы с самого начала нашли общий язык и завязали отношения, довольно сдержанные, которые устраивали нас обоих. Возможно, Роберто Бьянки узнал о них. Ознакомившись с его завещанием, мы не захотели состязаться друг с другом и даже задались вопросом, не хотел ли граф, чтобы мы поженились, а потому решили так и поступить. Может, наш брак и не будет счастливым, но в таком случае мы получим по половине Солнечной рощи, и это нас устраивает.

Стефан с благодарностью посмотрел на Холли.

– Мне нравится эта история. В ней совсем не много выдумки.

Черт! Ведь и в самом деле все могло произойти именно так. На секунду принц позволил себе это представить: их встреча, взаимное притяжение, никаких барьеров, они бросаются в объятия друг друга…

«Эй, притормози!» – мысленно осадил себя Стефан.

Холли сидела молча, с раскрасневшимся лицом. Затем она вздохнула:

– Думаю, нам придется как следует вжиться в наши роли. – Она еще больше покраснела. – Я не имею в виду вжиться в них полностью. Просто необходимо учитывать, что нас наверняка будут расспрашивать о том, как мы встретились, где это произошло, что на нас было надето, как мы себя чувствовали. У нас будут брать интервью, нам придется выступать на телевидении. Нам следует попрактиковаться в том, чтобы изображать влюбленную пару. Знаю, что это звучит глупо, но, считаю, это важно.

Стефан пожал плечами:

– Хорошо. Прямо здесь и сейчас?

– Конечно. Почему бы и нет? – Холли огляделась, чтобы убедиться, что их никто не видит и не может подслушать. – Итак, я написала вам, прося о встрече. Почему вы согласились, учитывая, что так мало интересуетесь Ликандером?

– Потому что вы приложили к письму свою фотографию.

– Нет!

– Да я просто шучу.

– А мне не до смеха.

Но эти слова не обманули Стефана – он явно видел улыбку в глазах Холли.

– А в душе вы смеетесь! Ну ладно, давайте подумаем, о чем вы могли мне написать.

– Хм… Что же могло убедить вас встретиться со мной? А если я скажу, что попросила вас о помощи – ради Ликандера, превознося добродетели Фредерика?

– Я бы послал вас далеко-далеко.

– Ну ладно, допустим, вы сделали что-то такое, что я, разозлившись, потребовала от вас извинений: явилась в ваш офис, прошла мимо вашей секретарши…

– Вы никогда с ней не встречались.

– Хорошо. Тогда скажем, что я спряталась за фикусом в углу и дождалась, когда ваша секретарша отправилась на перерыв. А может, она была в тот день выходной?

– Итак, вы явились в мой офис. Я был так заинтригован этим, что согласился вас выслушать.

– Отлично! Мы поговорили и решили продолжить беседу за ужином в итальянском ресторане.

– Полагаю, мы заказали спагетти маринара и феттучини альфредо.

– А после – тирамису и кофе с ликером.

Они опять замолчали, и Стефан внезапно осознал, насколько близко к нему сидит Холли. Каким-то образом во время разговора они, в азарте, придвигались друг к другу все ближе, и теперь она застыла с распахнутыми глазами и приоткрытыми губами. Рука Стефана потянулась к Холли, чтобы заправить за ухо снова выбившуюся из прически шальную прядь.

Холли сейчас выглядела точно так, как должна была выглядеть на том, выдуманном ими, первом свидании.

– А потом последовало вот что… – произнес Стефан, обхватил ее лицо ладонью и поцеловал Холли.

Поцелуй был нежным, но при этом в нем ощущалась страсть, и Холли негромко застонала от наслаждения. В ответ Стефан начал целовать ее еще жарче, лаская пальцами затылок.

Неизвестно, сколько бы продлился этот поцелуй, если бы неожиданно не вмешалась реальность в виде маленького терьера, который подбежал к ним и начал лаять, подпрыгивая и выпрашивая сэндвич с беконом.

Стефан и Холли отпрянули друг от друга с ошеломленными лицами. Губы Холли чуть припухли, волосы растрепались.

Собачка продолжала подпрыгивать, требуя бутерброд, а вскоре показалась и ее хозяйка, ведущая за руку маленькую девочку.

Малышка улыбнулась:

– Здравствуйте!

– Здравствуй, – ответил Стефан. – Это твой песик?

– Да, его зовут Тедди.

– Какое красивое имя! – сказала Холли и нагнулась, чтобы погладить терьера.

Тот сразу же опрокинулся на спину, подставив живот, чтобы его почесали.

– Вы ему нравитесь.

– Он мне тоже.

– Идем, Лили. Тедди, идем, – улыбнулась женщина. – Извините, что помешали.

– Ничего страшного, – ответила Холли.

Проводив взглядом эту троицу, она закрыла лицо ладонями.

– Мне так стыдно! Изгнанного принца Ликандера и его невесту застали целующимися, словно пара подростков.

– На скамейке в парке, с бутербродами, – добавил Стефан.

Холли начала хихикать, и Стефан, не сдержавшись, тоже засмеялся. Через минуту оба хохотали, не в силах остановиться.

Стефан уже и не помнил, когда последний раз смеялся вот так, от души.

Когда взрывы их смеха наконец стихли, Холли покачала головой:

– Я просто без сил.

Стефан взглянул на часы.

– А нам еще столько всего надо сделать, если мы собираемся сесть на самолет завтра утром.

– Завтра утром?!

– Да, сначала мы направимся в Ликандер.

Эти слова напомнили о том, что им необходимо играть свои роли, поддерживая иллюзию влюбленной пары ради сделки с Маркусом.

– Нет смысла медлить – особенно если я хочу упредить статьи в прессе о завещании графа.

Частный самолет уже был забронирован. Маркус предложил использовать королевский вертолет, но Стефан решительно отказался, ничего не желая пока принимать от Фредерика, не будучи уверенным, что он исполнит свою часть сделки.

– Я не успею так быстро собраться! А ведь мне еще надо взять отпуск на работе.

– Уверен, что ваш босс поймет и пойдет навстречу. Особенно учитывая ту выгоду, которую он сможет получить, если всем станет известно, что у него работает будущая принцесса Ликандера. А если он будет возражать, скажите, что наймете его фирму для помощи со свадьбой.

Теперь Холли окончательно посерьезнела.

– Неужели для вас в жизни все – это просто сделка?

Стефан поднялся на ноги.

– Да, это так. И вам лучше об этом помнить.

Глава 7

Холли расстегнула ремень безопасности, едва самолет поднялся над облаками. Ей до сих пор казалось нереальным, что она находится на борту частного лайнера. Вся эта ситуация напоминала сон наяву.

Вчерашний день был очень насыщенным: разговоры по телефону с Маркусом Олриксоном, сборы в дорогу, составление планов. Самым реальным событием, как ни странно, Холли показалась прогулка со Стефаном по ботаническому саду. Может, у нее что-то не то с головой, раз она начала считать настоящим их выдуманный роман?

Она посмотрела на Стефана, и у нее перехватило дыхание. Из головы все никак не шел вчерашний поцелуй. При одной мысли о нем начинало покалывать губы, а по коже пробегали мурашки.

Но нужно спуститься с небес на землю и сосредоточиться на реальных фактах: она вступает в брак со Стефаном по расчету, а их свадьба должна стать рекламным трюком принца, возвращающегося на родину после изгнания.

Заправив за ухо упавший на лицо локон, Холли повернулась к Стефану:

– Как вы себя чувствуете?

– Я в порядке.

– Погодите-ка… – Она толкнула его в грудь.

– Что вы делаете?

– Проверяю, не сделаны ли вы, случайно, из гранита. Потому что, будь вы из плоти и крови, вы бы чувствовали что-то еще, кроме того, что вы «в порядке». Вы не были в Ликандере восемь лет, вот-вот встретитесь со своим братом после такой долгой разлуки, вы…

– Я в порядке. А Ликандер – всего лишь такое же место под солнцем, как и любое другое.

Но все же Стефан отвел глаза, и Холли покачала головой:

– Я не верю, что с вами все в порядке.

– Можете верить во что хотите. Извините, не хочу показаться грубым, но, может, мы сменим тему? Давайте еще раз обсудим план действий.

– Отвлекающая терапия?

– Понимайте как хотите, – отрезал Стефан, но при этом улыбнулся.

– Ладно. – Холли начала загибать пальцы на руке. – Сначала встреча и приветствие, а позже – совместная пресс-конференция, на которой будут заданы основные вопросы.

Стефан кивнул.

– Нас встретят Маркус и его жена Эйприл.

– А ваш брат будет?

– Фредерик сейчас вместе со своей женой Сунитой путешествует по Индии – у них там свой благотворительный фонд. Я сказал Маркусу, что предпочел бы пока отложить трогательную сцену воссоединения. Хочу сначала осмотреться и решить, стану ли я поддерживать брата.

Холли подметила горькие нотки в его голосе.

– Вы, должно быть, нервничаете из-за того, что снова увидитесь с Фредериком?

– Нет, он для меня обычный человек.

– Это не так. А Ликандер для вас – не просто место под солнцем, а родина, часть вашего королевского наследия. Фредерик – ваш брат. Вы ведь выросли вместе. Должно же это что-то для вас значить?

– Не обязательно хорошее, – бесстрастно ответил Стефан, но Холли почувствовала в его голосе боль. – Я не из тех, кого могут растрогать разговоры о семейных узах.

– Но вы ведь были одной семьей, проводили время вместе. Неужели эти узы ничего для вас не значат? Мне кажется, вы должны дать Фредерику шанс.

– Именно это я сейчас и делаю, – ровным голосом ответил Стефан. – Маркус организовал для меня различные встречи с правительственными чиновниками. Также я хочу все осмотреть, и если посчитаю, что Фредерик достойно управляет княжеством, то выполню свою часть сделки.

– Ладно, я пойду переоденусь.

– На мой взгляд, вы и так выглядите хорошо. Холли кинула взгляд на свои джинсы и футболку.

– Не хочу, чтобы у жителей Ликандера сложилось впечатление, что невеста их принца даже не потрудилась принарядиться для них и для вас.

Стефан опустил взгляд.

– А что в этом плохого? Я ведь по-прежнему одет как лесоруб. – Он обворожительно улыбнулся, но затем упрямо вскинул подбородок. – Не собираюсь разыгрывать из себя принца. Я такой, какой есть, – нравится это кому-то или нет.

– Значит, вы хотите заявить своим видом: «Принимайте меня таким, какой я есть»?

– Да. Таков мой привычный образ: джинсы, футболка и рубашка.

Холли, разглядывая лицо Стефана, думала о том, что за этим поведением скрывается что-то, ей не понятное.

– Вы хотите, чтобы я помогла вам получить поддержку жителей Ликандера. А знаете ли вы, что они испытывают к вам смешанные чувства?

– Тот, кто ненавидит меня, не изменит своего мнения – что бы я ни сделал или ни сказал.

«Какой же он упрямый! – подумала Холли. – Вроде не дурак. Так почему Стефан не хочет играть роль принца? В конце концов, он же сам захотел вернуться из изгнания!»

– Что надеть, вы выбираете сами. Не могу же я вас раздеть и напялить на вас… – Она осеклась и покраснела.

– Можете попробовать меня раздеть, – предложил Стефан, и голос его внезапно зазвучал, словно расплавленный шоколад.

– Нет, спасибо. – Холли попыталась сказать это ледяным тоном, но не смогла скрыть легкую дрожь в своем голосе. – Дело в том, что…

А в чем же там дело-то? Холли усилием воли заставила себя перестать воображать обнаженного Стефана и сосредоточиться.

– А, вспомнила! – Она щелкнула пальцами. – По приезде в Лондон вы отправились к агенту по недвижимости просить работу. В какой одежде вы пошли на ту встречу?

– В деловом костюме.

– Почему?

– Потому что мне надо было выглядеть соответствующим образом, а также выказать этому человеку уважение. Я ведь искал работу.

– Так вот. Нравится вам это или нет, но сейчас та же самая ситуация. Я говорю не о тех людях, которые, как вы утверждаете, вас ненавидят. Я имею в виду людей, желающих дать вам шанс. Покажите им, что для вас важно, что они о вас думают. Пусть их первое впечатление от вашего возвращения на родную землю будет хорошим. Когда они узнают вас лучше, можете наряжаться как дровосек, если хотите. Это нужно не для того, чтобы доказать, что вы являетесь принцем, а для того, чтобы показать, насколько вы соответствуете своему титулу.

Стефан сжал зубы, и Холли почувствовала, что ее слова его задели, хотя она не понимала почему. Затем он встряхнул головой.

– Я вас понял. Но я не взял с собой костюм.

– К счастью, я его захватила, или, точнее, я попросила Маркуса выбрать его для вас. Он здесь, в одном из чемоданов.

Наступило молчание. Холли обхватила себя руками, ожидая ответа. Наконец Стефан вздохнул:

– Вы молодец. Я вернусь через пять минут.

– Я тоже.

Она взяла свой чемодан и направилась в ванную.

Через полчаса Холли оглядела себя в зеркале с удовлетворением. Ей нравился наряд, который она выбрала для первого появления в качестве невесты изгнанного принца, – красивое, не слишком броское платье из льняной ткани с цветочным рисунком и кардиган в тон.

Что ж, пора начинать шоу.

Когда Холли вернулась в салон и взглянула на Стефана, она замерла, ноги словно приросли к полу. Принц выглядел великолепно даже в привычных джинсах и рубашке, но теперь перед Холли стоял другой человек. Серый костюм идеально подходил к цвету глаз Стефана, усиливая их яркость, расстегнутый воротник снежно-белой рубашки открывал сильную шею.

О боже! Холли сглотнула ком в горле и выдавила:

– Одобряю.

Пилот по внутренней связи объявил о скорой посадке, и Холли вздохнула. На пару секунд она встретилась взглядом со Стефаном. В его глазах читалось, что он нервничает.

Скоро принц ступит на землю Ликандера после почти десятилетнего отсутствия. Что же произошло между ним и Альфонсе? Почему Стефан не приехал на похороны отца и на свадьбу брата?

Холли шагнула вперед, положила руки на грудь принца и почувствовала стук его сердца через шелковистую ткань рубашки. Затем Холли встала на цыпочки и нежно прижалась губами к его губам. Стефан отступил назад, улыбнулся и, осторожно прикоснувшись пальцем к ее подбородку, поцеловал Холли в ответ.

Ощущения были такими сладкими, что она невольно закрыла глаза. Но тут самолет коснулся взлетно-посадочной полосы, затрясся, и Стефан обхватил Холли, чтобы она не упала, а затем протянул ей руку:

– Ну что ж, идемте!

Глава 8

Едва сойдя с трапа, Стефан ощутил знакомый с детства аромат цветущих фруктовых деревьев, и голова закружилась от воспоминаний. Он на мгновение застыл, не в состоянии двигаться и даже дышать, внутри все сжалось.

Вспомнились мрачные годы детства и юности, испытанные тогда гнев, боль и горе. В то время Стефан пообещал себе, что, как только сможет вырваться из-под контроля отца, сразу же откажется от притязаний на престол и больше не будет принцем.

Но он вернулся. Возможно, это ошибка…

Его вернуло к реальности тепло пальцев Холли – она взяла Стефана за руку, словно побуждая его шагнуть вперед.

Хватит думать о прошлом! И будь он проклят, если выкажет сейчас слабость! Изгнанный принц вернется с шиком!

Взглянув на Холли, Стефан укрепился в этом решении. Он заставил себя улыбнуться и вспомнить о своей цели – надо восстановить свои попранные права, реабилитировать мать, развенчать ложь. Когда-то он покинул Ликандер с пустыми руками, а теперь мог вернуться, высоко держа голову.

Обведя взглядом толпу, принц заметил Маркуса, стоящего позади газетчиков, а рядом с ним – его жену Эйприл.

И тут на Стефана и Холли со всех сторон посыпались вопросы.

«Стефан, что вы чувствуете, вернувшись на родину?»

«Почему вы вернулись?»

«Когда вы встречаетесь с Фредериком?»

«Холли, как вы познакомились?»

«Когда ваша свадьба?»

«Что вы думаете об условиях завещания графа?»

Стефан чувствовал, как зашкаливает адреналин в крови. Он отвечал на все вопросы, понимая, что каждый ответ не должен быть неверно истолкован:

«Чувствую себя превосходно. С братом планирую увидеться как можно скорее, но хотел бы, чтобы наша первая встреча прошла с глазу на глаз».

Холли тоже превосходно играла свою роль:

«Я переехала в Лондон, собираясь пожить там пару лет. А еще мне было любопытно больше узнать о принце Стефане, находящемся в изгнании. Когда мы с ним познакомились, мне захотелось привезти его обратно на родину. Уверена, вы уже слышали о завещании графа Роберто и о том, какие условия он в нем поставил. Подробнее мы объясним все на пресс-конференции».

Маркус шагнул вперед:

– А сейчас пора взять паузу, парни. Обещаю, у вас будет шанс задать остальные вопросы в течение следующих нескольких дней…

– Погоди, – перебил его Стефан. – Кажется, один вопрос остался без ответа. Кто-то спросил, почему я вернулся. Я хотел бы объяснить. Я вернулся потому, что здесь родился и вырос. Именно Ликандер помог мне стать тем, кем я являюсь сегодня.

По-прежнему держа друг друга за руки, Стефан и Холли проследовали за Маркусом и его женой к уже ожидавшей их машине с шофером.

Когда они сели в просторный лимузин, Маркус наклонился к принцу:

– Ты был искренен, отвечая на последний вопрос?

– А что, это имеет значение?

– Нет, просто мне любопытно.

Верховный советник откинулся на спинку сиденья, повернулся к жене и улыбнулся. Его лицо сразу потеплело.

– Эйприл отвезет вас в отель.

– Все считают, что я беру у вас интервью для своего журнала, – пояснила она. – Но моя главная задача – помогать вам пройти через все это.

Стефан посмотрел на Холли:

– Мне такой план нравится.

Спустя несколько минут лимузин остановился, и Маркус сказал:

– Мне пора выходить. Увидимся с вами завтра, когда начнутся первые официальные визиты.

Вскоре принц и его спутницы подъехали к отелю с красивым фасадом. Стефан мысленно поаплодировал выбору Маркуса: дорогая, но без излишней показной роскоши гостиница – именно то, что надо для младшего брата, не желающего превзойти богатством правителя Ликандера.

Этот очаровательный отель когда-то был настоящим замком с древними каменными стенами и мощенным булыжником двором.

Воспоминания снова нахлынули на Стефана. Он никогда не забудет строгий, расписанный по минутам режим, боль в дрожащих мускулах, когда заставляешь себя сделать еще одно отжимание или еще раз подтянуться на перекладине, понимая, что если не выполнишь поставленную задачу, то останешься без еды или, что еще хуже, не сможешь снова увидеть мать.

В голове зазвучал голос отца: «Ты еще поблагодаришь меня однажды за это, Стефан! Ты станешь куда лучшим правителем, чем я, – достаточно жестким, чтобы не стать жертвой любовных глупостей. Все эти чувства не длятся долго и никогда не оправдывают ожиданий. Они делают тебя слабым. Посмотри на свою мать: она сейчас несчастна, потому что цепляется за свою любовь к тебе, не хочет тебя отпустить. А ведь откажись она от тебя – я бы озолотил ее. Но она не хочет. Посмотри на себя! Ты выказываешь свою слабость, не желая порвать с ней. Ваша любовь друг к другу дает мне над вами власть…»

«Хватит! – приказал себе Стефан. – Надо прекратить думать об этом! Нельзя позволять отцу управлять собой даже из могилы!»

– Идемте со мной, – обратилась Эйприл к нему и Холли. – Ваш багаж отнесут в номер, а мы пока поговорим с глазу на глаз, чтобы подготовить вас к предстоящему телеинтервью.

Она отвела их в отдельную комнату, села в кожаное кресло и жестом пригласила сесть Стефана и Холли на небольшой диванчик, обитый красным бархатом.

Пытаясь выглядеть невозмутимо, принц послушно сел, Холли опустилась рядом. Под изучающим взглядом Эйприл она придвинулась ближе к Стефану, и он напрягся, ощутив бед ром тепло ее бедра.

– Итак, – оживленно начала Эйприл, – я знаю правду, но буду вести себя так, словно мне ничего не известно. Представьте, что вы сидите перед камерой. Вам нужно выглядеть более расслабленными. Сядьте поближе друг к другу.

«Легче сказать, чем сделать», – подумал Стефан, а Эйприл продолжала:

– Покажите, что вам удобно друг с другом, что вы ищете друг в друге поддержку. И отныне не забывайте обращаться друг к другу на ты!

– Давайте начинать, – предложил Стефан.

Эйприл сперва попросила их рассказать о том, как они встретились. Выслушав ответ, она одобрительно кивнула.

– А теперь следующий сложный вопрос, который вам непременно зададут. Что произойдет с этим браком через год? Ведь он – всего лишь вынужденная необходимость.

Холли подалась вперед.

– Если бы не условия завещания, мы бы не поженились прямо сейчас, потому что наши отношения еще не подошли к этой стадии.

– Но ведь вы уехали в Лондон больше года назад. Это достаточно долгий период для ухаживаний.

Стефан покачал головой.

– Брак – слишком важная вещь, чтобы торопиться, когда не уверен. Мой отец женился четырежды, и каждый раз отправлялся к алтарю всего через несколько недель знакомства со своей невестой. Полагаю, я извлек урок из его ошибок.

– Логично, – кивнула Эйприл. – Но вы все-таки не ответили на вопрос. Так что же произойдет через год?

– Мы не можем предсказать, что будет дальше, – вмешалась Холли. – Мы можем лишь подождать, а после оценить наши отношения.

– Но это же очевидно, что мы оба хотим, чтобы наш брак был счастливым, – закончил за нее Стефан.

– Неплохо, – похвалила Эйприл. – Но вам нужно смотреть чаще друг на друга, чтобы больше верилось в то, что вы мечтаете о совместном счастье.

Холли тихонько вздохнула, и Стефан ощутил вину за то, что попросил ее изображать фальшивые отношения перед большим количеством людей. Он потянулся и накрыл ладонью ее руку.

– Хорошая идея, – одобрила Эйприл, и Стефан тут же попытался изобразить на лице равнодушие, словно этот жест был лишь частью притворной игры.

– А теперь еще один сложный вопрос, – продолжала Эйприл. – Вы любите друг друга? Холли, сначала ты.

Помолчав, та ответила:

– Вообще-то, мы движемся в этом направлении…

– Нет! – воскликнула Эйприл. – Это никуда не годится! Теперь ты попробуй, Стефан. Ты влюблен?

– Разумеется, – заявил Стефан, но даже сам расслышал фальшь в своем голосе.

– Послушайте, это никого не одурачит. Если честно, у вас получается ужасно. Вам нужно практиковаться. Учитывая обстоятельства, вам обязательно зададут этот вопрос.

Стефан поерзал в кресле.

– Ладно, мы над этим поработаем. А теперь, может, перейдем к вопросам полегче?

– Не думаю, что таких будет много. Например, вас спросят, почему вы уехали из Ликандера, а также о ваших отношениях с отцом.

– Я уйду от прямого ответа. Скажу лишь то, что все и так знают: что мы были в плохих отношениях.

Стефан не собирался обнажать свою душу перед журналистами, делиться с ними воспоминаниями о детстве. Даже себе он не часто позволял обращаться к этим воспоминаниям, запертым в глубине души. Пусть они всегда там и остаются.

– А что насчет вашей матери?

– Я расскажу о ней правду. Она была хорошей, любящей женщиной, не заслуживающей того унизительного развода, через который ей пришлось пройти. Я постараюсь, чтобы репортеры не втянули меня в дискуссию о ней.

Стефан почувствовал, как Холли вскинулась, словно тоже хотела что-то добавить.

Эйприл нахмурилась.

– А что, может возникнуть какая-то проблема?

– Конечно нет, – уверенно заявила Холли, но Стефан по-прежнему чувствовал, как напряжено ее тело.

– Отлично! – Эйприл закрыла свой ноутбук и улыбнулась. – Вам нужно больше тренироваться изображать влюбленных. Думаю, у вас это получится. Как журналист, я обычно не потворствую лжи, но знаю, что иногда бывают оттенки серого. То, что вы пытаетесь сделать, принесет пользу Ликандеру. Но это рискованная затея, потому что все станут наблюдать за вами, пытаясь обнаружить хотя бы небольшую фальшь в вашем поведении. К вам начнут проявлять огромный интерес. Люди будут прилагать все усилия, чтобы получить информацию о вас. Поэтому всегда оставайтесь в образе. – Эйприл встала. – Чуть позже я свяжусь с вами и сообщу, когда мы еще раз потренируемся перед предстоящим интервью.

– Мы будем с нетерпением этого ждать. – Стефан даже не попытался скрыть иронию, но журналистка в ответ только улыбнулась.

Едва Стефан вышел из комнаты, чтобы проводить Эйприл, Холли с облегчением выдохнула. Ей казалось, что она только что пробежала марафонскую дистанцию. До чего же нелегко было притворяться, что она испытывает влечение к мужчине, к которому ее и в самом деле влекло, но она не хотела поддаваться притяжению. Из-за этого противоречия нервы Холли были натянуты до предела.

Стефан, вернувшись, сообщил:

– Я попросил на кухне сервировать нам ужин в номере.

– Отличная идея. У вас… то есть у тебя замечательно получается добывать еду.

– Еда – слишком важная вещь, чтобы ею пренебрегать.

– С этим не поспоришь, – согласилась Холли.

Они поднялись в свой номер, и она остановилась на пороге, восхищенная интерьером, в котором изысканно смешивались современный комфорт и исторический антураж. В гостиной имелся настоящий средневековый камин, а каменные стены украшали зеркала в золоченых рамах и красивые гобелены. За решетчатыми окнами вдали виднелись горы и раскинувшийся у их основания суетливый город. Мебель была изготовлена из дерева теплых оттенков. Диваны и кресла словно манили присесть на них.

Холли так и поступила, скинув туфли. В этот момент кто-то постучал в дверь. Стефан впустил в номер официанта с тележкой, уставленной блюдами с бутербродами, пирожками, салатами и целым калейдоскопом других закусок.

Расставив все на столе, официант удалился. Стефан сел напротив Холли, и они принялись за еду.

– Здесь просто невероятно красиво, – сказала Холли. – В детстве я именно так представляла себе дворцы, в которых живут принцессы. А еще я хотела стать актрисой, которой вручат «Оскара», знаменитой поп-звездой, балериной, астронавтом и ученым, получившим Нобелевскую премию. Главным пунктом во всех этих сценариях было то, что я обязательно получу какой-нибудь приз. Почему-то я всегда представляла себя приезжающей на вручение этого приза в розовом лимузине. А как насчет тебя? Кем ты хотел стать в детстве? Ведь ты уже и так был принцем.

На лицо Стефана легла тень, глаза затуманились. Холли поняла, что ее слова вызвали не очень приятные воспоминания.

Но затем он пожал плечами и ответил:

– Я никогда не был настоящим принцем. Вот почему я покинул Ликандер, едва мне представилась такая возможность. Но теперь я вернулся, и если мы собираемся привести в исполнение наш план, нам еще многое предстоит сделать.

Холли подумала, не собирается ли Стефан предложить ей попрактиковаться в том, чтобы выглядеть настоящей влюбленной парой. Это не самая лучшая идея, особенно здесь и сейчас, когда они наедине.

– Думаю, нам нужно больше узнать друг о друге, – поспешно заявила она. – Я имею в виду то, что обычно узнаешь, когда достаточно долго общаешься. Предлагаю ответить по очереди на двадцать вопросов. Чур, я первая. Какой твой любимый цвет? Мой – розовый.

Стефан поднял бровь, его губы изогнулись в еле заметной улыбке. Кажется, он понял, почему Холли решила переключить его внимание на игру в вопросы.

– Мой любимый цвет – синий. Какой твой любимый жанр кино? Мой – боевик.

– А я смотрю все подряд, и читаю тоже все, что попадается под руку.

– Я предпочитаю фантастику…

Сорок минут спустя Стефан потянулся.

– Что же, мы неплохо потрудились. Теперь я готов отправиться на боковую, если, конечно, ты не желаешь попрактиковаться еще в чем-нибудь.

– Нет! – Холли решила, что все эти упражнения на изображение влюбленных могут и подождать. – Я тоже лягу спать.

В этот момент они одновременно обернулись и, осознав, что в номере всего одна спальня, в один голос воскликнули: «Черт!» Ну разумеется! Ведь для всех они – влюбленная пара, вот-вот собирающаяся пожениться.

– Я устроюсь на диване, – предложила Холли. – А ты можешь занять спальню.

Она понимала, что это предложение звучит глупо, и уже знала, что скажет в ответ Стефан и будет прав.

– Слишком рискованно, учитывая то, что сказала Эйприл. Уверен, что уже наутро персонал отеля будет в курсе того, что мы не спали в одной постели.

– Так что же нам делать? – в голосе Холли прозвучала паника.

Стефан нахмурился:

– Ты в полной безопасности. Я не буду к тебе приставать.

Это как раз волновало Холли меньше всего. Она гораздо больше не доверяла самой себе.

– Я это знаю.

– Так в чем проблема?

Стефан выглядел невозмутимо, и все же Холли подметила, что на его скулах перекатываются желваки. Возможно, он напуган не меньше, чем она.

– Проблема в том, что я боюсь: а вдруг мы забудемся и чересчур увлечемся друг другом?

– Этого не случится, – твердо заявил Стефан. – Мы ведь оба согласились, что это всего лишь деловое соглашение, брак по расчету. Поэтому добавление интимности в любом виде в наши отношения было бы глупостью, а я не дурак. Мы оба – взрослые люди. Давай вести себя соответственно. Вряд ли мы подадимся вожделению, словно подростки. Кровать достаточно большая, тут хватит места для нас обоих.

Холли подумала, что Стефан, кажется, полностью владеет собой, и она должна быть этому рада. Его слова звучали очень логично, и все-таки каждое отзывалось в сердце Холли болью. Если бы Стефана на самом деле влекло к ней, разве он смог бы мыслить здраво и держать себя в руках? Значит, он считает ее непривлекательной. Вспомнились слова Грэма, который заявил, что она недостаточно опытная. Может, и Стефан тоже так думает?

– Ты прав. Секс друг с другом все только бы усложнил. Да и все равно, я не поклонница того секса, который ты предпочитаешь.

– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?

Кажется, Стефан разозлился, но Холли было на это наплевать. Если он может сидеть так спокойно и невозмутимо при мысли о том, что они проведут вместе целую ночь в одной постели, значит, можно к черту отбросить всю дипломатию.

– Ты предпочитаешь секс, который не включает в себя никаких чувств. Секс ради секса. Для меня это чересчур.

– На меня еще никто не жаловался, – ледяным тоном заявил Стефан.

– Это потому, что ты общаешься с женщинами того же сорта, что и ты сам. А я не такая!

По крайней мере, это было правдой. Стефан любит разнообразить свои отношения, время от времени меняя женщин. Такой вариант ей не подходит.

– Следовательно, для тебя не будет проблемой разделить со мной постель, – еще более холодным тоном заявил Стефан. – Хочешь первой воспользоваться ванной комнатой?

– Да, спасибо.

Холли чувствовала себя возбужденной, взволнованной, сбитой с толку, рассерженной – целая буря эмоций теснилась в ее груди. Черт! А ведь они со Стефаном еще даже не женаты!

Четверть часа спустя она благополучно забралась в огромную кровать под балдахином, заваленную целой кучей подушек, и укрылась теплым одеялом. Свою фланелевую пижаму Холли застегнула на все пуговицы. Крепко зажмурившись, она притворилась, что спит.

Дверь ванной открылась и закрылась. Минут десять спустя Холли услышала, как Стефан вышел из ванной, а затем почувствовала, что матрас прогнулся под весом его тела. Отодвинувшись поближе к краю кровати, Холли стала дожидаться рассвета.

Глава 9

Холли медленно открыла глаза. До чего же тепло и уютно! Щека, словно на подушке, лежит на мужской груди, нога перекинута через… Вот черт! Вчера, перед тем как заснуть, Холли отгородилась от Стефана кучей подушек, но за ночь эта баррикада куда-то исчезла. К счастью, Стефан лег спать в трусах и футболке.

Подавив желание заорать и вскочить, Холли попыталась очень медленно отодвинуться, но было уже поздно: рука Стефана крепко обхватила ее руку. Затем его тело замерло, глаза открылись и вопросительно взглянули на Холли.

Запаниковав, она торопливо откатилась в сторону.

– Извини, не знаю, как это получилось. Я пойду в ванную.

Душ помог Холли восстановить утраченное душевное равновесие. Может быть, в один прекрасный день, лет через сто, она даже сможет посмеяться над тем, что сейчас произошло.

Выглянув из двери ванной комнаты, она с облегчением увидела, что Стефана в спальне нет. Напомнив себе, что участвует в этом фарсе для того, чтобы подарить отцу его мечту, она заставила себя сосредоточиться на списке дел, намеченных на сегодня.

Но едва Холли шагнула в спальню, как дверь открылась и вошел Стефан. Его волосы были еще влажными после мытья. Он был одет в спортивный костюм и футболку. Взгляд Холли невольно задержался на его сильных руках.

– Я ходил в тренажерный зал. Там и принял душ.

– Отличная идея!

Стефан усмехнулся.

– Насчет нашего пробуждения…

– Я предпочитаю не обсуждать это, – поспешно перебила его Холли, чувствуя себя очень глупо после того, как вчера горячо убеждала Стефана, что ее не интересуют отношения, которые он может ей предложить.

– Не беспокойся об этом. Да, собственно, ничего такого и не случилось…

– Мне так не кажется.

О боже, неужели она это сказала? Холли покраснела.

– То есть, я имела в виду…

Стефан улыбнулся еще шире.

– Все нормально. Я тебя понял, но все равно сочту это за комплимент.

– Давай просто забудем об этом инциденте?

– Договорились.

В дверь постучали. Стефан отправился открывать, пояснив на ходу:

– Я заказал в номер завтрак: копченый лосось, яичница, блинчики. Чтобы мы могли поговорить наедине. Надеюсь, ты не возражаешь?

Пять минут спустя Холли, подцепив на вилку кусочек яичницы, поинтересовалась:

– Так о чем ты хотел поговорить?

Стефан внимательно посмотрел на нее и спросил:

– Что твой отец думает о нашей сделке?

– Если семья Романо будет владеть частью Иль-Боскетто-ди-Соле, он почтет это за честь.

Принц, продолжая внимательно смотреть в глаза Холли, произнес:

– У меня такое чувство, что ты что-то недоговариваешь. Лучше тебе быть до конца откровенной, потому что я не хочу никаких сюрпризов.

– Ну, все немного… сложнее. Отец, конечно, рад и считает честным этот раздел Солнечной рощи, а наш брак – отвечающим интересам обеих сторон. Но я не знаю, что он думает о тебе.

Когда Холли сообщила отцу, что ему придется принять в качестве зятя Стефана, Томас согласился сыграть свою роль. Но он ни словом не обмолвился о том, что чувствует по поводу предстоящей встречи с сыном Элоизы.

– А в чем дело? Я ему не нравлюсь? Подумаешь! Я не нравлюсь половине княжества, так что твоего отца можно понять.

На мгновение у Холли возник соблазн позволить Стефану поверить в это объяснение, но она расслышала в его словах горечь, которую ей захотелось рассеять.

– Нет. Существует иная причина. Личная. Все из-за Элоизы и моей мамы.

– При чем тут моя мать?

– Наши родители… Мой отец и твоя мать… У них когда-то давно был роман.

– Роберто упомянул об этом в том письме, которое мне оставил, но раньше я об этом не слышал.

– Ну… они любили друг друга, а потом Элоиза бросила моего отца, чтобы выйти замуж по расчету. – Холли, как могла, старалась сдерживать эмоции и говорить спокойно. – Она разбила ему сердце ради драгоценностей короны.

В серых глазах принца вспыхнул гнев, его руки сжались в кулаки.

– Моя мать не была охотницей за деньгами и короной!

– А зачем же тогда она вышла замуж за Альфонсе?

– По словам Роберто, она сделала это потому, что он заставил ее так поступить. Ему казалось, что это будет блестящий союз.

– Она не должна была соглашаться!

– Она согласилась на этот брак не ради денег или высокого положения. Моя мать была не такой.

Холли хотелось прокричать: «Откуда тебе это знать?!» – но она сдержалась, понимая, что Стефан имеет право на то, чтобы видеть свою мать в лучшем свете. И все же Элоиза омрачила ее детство: это из-за нее мать впадала в ярость, хлопала дверьми и плакала от горя. Поэтому Холли не желала слышать ни слова в защиту женщины, разбившей брак ее родителей. Ее мать бросила мужа и дочь вскоре после того, как Элоиза покинула Ликандер. Холли вспомнился случайно подслушанный разговор родителей.

«Я знаю, чего ты хочешь, Томас, – последовать за ней. Ты ее так и не разлюбил. А ведь она тебя отвергла, обошлась с тобой хуже, чем с грязью под своими туфлями, – голос матери был наполнен ядом. – Так беги за ней, если хочешь. Но когда ты вернешься, снова отвергнутый, меня уже здесь не будет. С меня хватит! Мы могли бы быть с тобой счастливы, если бы ты любил меня!»

«Я всегда говорил тебе, Анджела, – отвечал отец, – что наш брак будет основан не на любви, а лишь на чувстве долга».

«Но он мог бы стать счастливым, если бы ты забыл эту женщину, дал нам шанс!»

«Я могу сказать то же самое о тебе».

«Ты полюбил бы меня, если бы я родила тебе сына?»

«Возможно, я относился бы к тебе лучше, если бы ты выказывала больше любви нашей дочери».

«Почему ты любишь Холли, а ко мне равнодушен?»

«Она – моя дочь. Моя плоть и кровь. Как я могу ее не любить? Не ее вина, что она не родилась мальчиком».

Слушая эту перепалку, Холли закрылась с головой одеялом, так как часто слышала подобные ссоры. Но в этот раз все закончилось иначе, чем всегда: на следующий день ее мать собрала чемоданы и уехала. А все – из-за Элоизы!

Холли отщипнула кусочек круассана, покатала его между пальцами и напомнила себе, что в разрыве ее родителей нет вины Стефана, и вообще это его не касается.

– Полагаю, наш брак вызывает у моего отца сложные чувства, учитывая, что ты – сын Элоизы, но он понимает роль, которую ему необходимо будет сыграть, и уже рассказал работникам плантации ту же самую историю, которую мы поведали всему миру.

Стефан внимательно посмотрел на Холли, затем резко кивнул:

– Понятно. Давай продолжать то, что начали.

Всю дорогу до Иль-Боскетто-ди-Соле они молчали. Воспоминания, вызванные разговором об Элоизе, кружились в голове Холли тревожным вихрем. Когда их автомобиль уже приближался к месту назначения, Холли опустила тонированное стекло, вдыхая разлитый в воздухе цитрусовый аромат. Знакомый запах успокоил ее, напомнил о временах, когда она бегала по пятам за отцом среди рядов лимонных деревьев, увлеченно наблюдая, как собирают урожай.

Но тут же вспомнились и другие, более тяжелые времена: отчаяние из-за равнодушного отношения к ней матери, боль от предательства Грэма.

Взглянув на Стефана, Холли увидела, что он сосредоточенно оглядывает окрестности, словно что-то ищет. Может, он пытается представить себе свою мать, еще девочкой гуляющую в этих местах?

Холли ощутила укол вины, только сейчас осознав, что не дала Стефану возможности поговорить о его матери. Элоиза покинула Ликандер, когда ее сын был еще ребенком. Наверное, для него это было большим ударом. Господь свидетель, Холли понимала, что он тогда испытал.

Она придвинулась к Стефану чуть ближе и тихо сказала:

– Здесь есть люди, которые еще помнят Элоизу. Я могу тебя с ними познакомить, если хочешь.

Стефан помолчал, глядя вдаль отсутствующим взглядом, а затем кивнул:

– Да, спасибо. И еще… – Он взял Холли за руку. – Что бы ни случилось между твоим отцом и моей матерью много лет назад, похоже, твой отец все еще сильно переживает. Я сожалею об этом и искренне верю, что моя мама хотела как лучше, хотя, конечно, я не могу знать, как все было на самом деле.

Эти слова заставили Холли задуматься о том, что она смотрела на ситуацию лишь с одной точки зрения, основываясь на мнении родителей, и не знала, каковы были мотивы такого поведения Элоизы.

Автомобиль въехал на усыпанную гравием подъездную аллею, встречать его высыпали все работники плантации. Холли покраснела от смущения.

– Извини, я не знала, что так будет.

– Ничего страшного. Для нас это хорошая практика. Всего через несколько недель, когда нам придется идти к алтарю, весь мир будет наблюдать за нами.

– Ты меня успокоил.

– Все будет в порядке, – улыбнулся Стефан.

Выйдя из машины, Холли с волнением бросилась к отцу, который заметно постарел со времени их предыдущей встречи.

– Папа, – негромко спросила она, – ты принимаешь свои лекарства?

– Конечно, не беспокойся. Просто последние дни выдались очень насыщенными новостями, ты выходишь замуж за принца Стефана…

– Всего на один год, папа, ты ведь это понимаешь?

Томас осунулся, лицо его выглядело более усталым, чем прежде. «Не следовало уезжать в Лондон», – упрекнула себя Холли. Ведь в ее отсутствие некому было проследить, исполняет ли старик советы врача.

Стефан шагнул вперед и протянул руку. Томас пожал ее и произнес голосом, исполненным достоинства:

– Добро пожаловать, ваше высочество!

– Прошу, называйте меня Стефан. Очень рад познакомиться с вами, сэр.

– И я с вами тоже, Стефан.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Холли почувствовала что-то, похожее на ревность, которую испытывала много лет назад. Неужели ее отец смотрит сейчас на Стефана и думает о том, что тот мог бы быть его сыном? Господи, эти мысли сведут ее с ума!

Томас шагнул назад и улыбнулся, хотя Холли заметила, что взгляд его напряжен.

– Полагаю, вам захочется осмотреть плантацию.

– С удовольствием.

– Думаю, будет неплохо, если Холли покажет вам тут все. Скоро эта земля будет принадлежать вам двоим.

– Я же говорила тебе, папа, моя доля станет твоей.

– Она будет принадлежать нашей семье, – поправил ее Томас и повернулся к Стефану: – Когда закончите осмотр, предлагаю вместе пропустить по стаканчику, и я отвечу на любые ваши вопросы, – с этими словами он повернулся и направился к дому.

Холли сначала представила своего жениха всем работникам, а затем со смешанными чувствами наблюдала, как их настороженность, а в некоторых случаях и подозрительность таяли после нескольких минут общения со Стефаном. Принц вел себя вежливо, но не льстиво, и казался совершенно искренним, внимательно слушая каждого своего собеседника.

Поговорив со всеми, Стефан заявил:

– Мне еще многому надо научиться, но я приложу все усилия, чтобы быть прилежным учеником. Я хочу лучше ознакомиться с плантацией и тем, как тут все устроено.

Когда работники разошлись, Холли вопросительно посмотрела на Стефана.

– Ты и в самом деле хочешь разобраться во всех тонкостях выращивания лимонов?

– Если я собираюсь владеть этой рощей, значит, принимаю на себя и всю ответственность, связанную с ней. А теперь давай пройдемся по окрестностям.

Стефан последовал за Холли по выложенному мозаикой двору. Они поднялись по ступеням, вырезанным прямо в скалистом склоне, и остановились, глядя на лежащие у их ног террасы, засаженные лимонными деревьями. Плоды на ветвях казались такими яркими, а запах лимона таким сильным, что у Стефана закружилась голова.

– Это невероятно!

Он словно на мгновение перенесся в прошлое и представил свою мать, гуляющую среди этих деревьев и мечтающую о счастливом будущем.

Холли рядом тоже затихла: наверное, вспоминала о своем детстве. Затем она улыбнулась.

– Здесь классно, правда? Сейчас как раз пора сбора урожая. Некоторые утверждают, что лимоны лучше собирать чуть недозрелыми, но я считаю, что в это время плоды вкуснее всего. Хочешь попробовать?

Холли выбрала один лимон и сорвала его. Стефан между тем залюбовался ее гибкой фигурой и грациозными движениями. Холли протянула ему лимон. Фрукт на удивление легко очистился. Стефан разделил его на дольки, сунул одну в рот и удивленно поднял брови:

– Я думал, что он будет более кислым.

Холли кивнула:

– Вот почему наши лимоны так ценятся. Их вкус уникален: они не такие кислые, как остальные.

Стефан протянул ей дольку лимона. Холли провела ею по своим губам.

– И мякоть плодов этого сорта просто удивительная – они дольше не портятся. Вот почему…

Холли запнулась, ее голубые глаза расширились.

Стефан не сводил взгляд с ее пухлых, нежных, чуть приоткрывшихся губ. Внезапно все его чувства словно обострились: сильнее ощущался на языке вкус лимона, деревья приобрели еще более яркий оттенок, неестественно громкими казались крики кружащихся над рощей птиц.

Стефан заставил себя отвести взгляд, пока не совершил какую-нибудь глупость. Еще немного – и он поцелует Холли.

– Ты не договорила.

– Не важно.

– Продолжай. Мне очень интересно.

Холли пожала плечами и зашагала вперед, вдоль рядов деревьев.

– Вот почему, я считаю, мы должны сосредоточиться на другом аспекте этого бизнеса.

– Каком?

– На данный момент мы сотрудничаем с большим количеством супермаркетов в Ликандере. Также мы успешно экспортируем наши лимоны. Все это, конечно, замечательно, но я бы хотела построить здесь завод, чтобы экспортировать не сырье, а продукцию. Мы могли бы изготавливать лимонад и торты. Некоторые рецепты передаются в семье Романо из поколения в поколение. Моя бабушка, например, готовила лучший лимонный торт во всей Европе. А ведь есть еще и другие потрясающие блюда из лимонов: приправа к мясу, джемы и так далее. Можно проводить экскурсии, открыть музей истории Иль-Боскетто-ди-Соле и вообще истории лимонов. Известно ли тебе, что человечеству потребовалось несколько сотен лет, чтобы лимон стал таким, каким мы его знаем сейчас? Изначально это был небольшой, невероятно горький несъедобный плод. Но люди скрещивали его с местными апельсинами, и в конце концов получился вот такой лимон.

– Так почему бы не претворить все эти идеи в жизнь?

Холли покачала головой:

– Для этого потребуются огромные средства. Моему отцу это не под силу. Я даже не уверена, захочет ли он терпеть тут туристов или участвовать в изготовлении и продаже продуктов из лимонов. Для него главное – это выращивать лучшие в Ликандере плоды.

Стефан нахмурился:

– Это, конечно, похвально, но в наши дни, ты права, необходимо учитывать и другие рынки. Твои идеи очень хороши.

– Даже если бы я смогла убедить отца внедрить их, такой бизнес не построишь за одну ночь.

– Нет, но я ведь начинал с нуля. У тебя тоже есть возможность собрать необходимую сумму. Но я согласен, тебе сначала нужно приобрести больше опыта. Так почему бы не продолжить обучаться маркетингу, например, в той лондонской фирме, где ты работала?

– Они предложили мне стажировку на год.

– Это же замечательно, разве нет?

– Это очень любезно с их стороны, но я отказалась.

– Почему?

– Ну, во-первых, потому что они предложили мне это, лишь узнав о том, что я скоро стану принцессой. А во-вторых, в этом нет смысла – ведь мое будущее связано с Иль-Боскетто-ди-Соле.

– Если ты считаешь, что можешь добиться успехов в маркетинге, то не важно, почему тебе предлагают эту стажировку.

– Не думаю, что отец будет в восторге от этой идеи. Да и всего одного года опыта не достаточно. И вообще, я не хочу провести еще целый год в Лондоне.

– Тогда ты можешь устроиться в какую-нибудь маркетинговую компанию в Ликандере. Так будет даже лучше.

Холли вздохнула.

– Может, когда-нибудь я так и поступлю, но не сейчас. Я нужна моему отцу здесь, чтобы он смог передать мне все, что знает об этой плантации.

– Не понимаю, почему ты не можешь одновременно приобретать опыт и в маркетинге, и в управлении плантацией? Спешить тебе никуда не нужно. Так почему бы не попробовать?

– Потому что я хочу заниматься в жизни не только этим.

– А чем еще?

– Не важно, – тихо ответила Холли.

В голове словно прозвучал предупреждающий голос: «Это не твое дело. Не лезь в жизнь Холли», – но Стефан ничего не мог с собой поделать.

– Я вижу, как сильно тебе хочется заниматься маркетингом, чтобы помочь плантации развиваться. Узнаю тот энтузиазм, который горел и во мне. Это твоя жизнь, Холли. Рискни! Иди к своей цели!

– Это не так просто. Отец болен.

– Мне жаль это слышать.

Холли махнула рукой.

– У него проблемы с сердцем. Их можно держать под контролем с помощью лекарств и здорового образа жизни. Но есть вероятность, что отец не доживет до старости. А я хочу, чтобы он увидел, как его внуки бегают под этими лимонными деревьями, чтобы он знал, что династия Романо продолжается.

– Я понимаю тебя, Холли. Но твой отец, думаю, проживет еще много лет, а вот для того, чтобы завести детей, тебе нужно найти мужа.

– Знаю.

– Кроме того, воспитание детей и построение собственной карьеры можно совмещать.

– И это я знаю. Но мне хочется проводить время со своим отцом и быть рядом с детьми целый день, а не урывками. Для меня важно, будучи матерью, отдавать всю себя своим детям. А карьера… Я всегда смогу заняться ею позже.

Словно давая понять, что тема ее будущего закрыта, Холли с облегчением указала пальцем на стоящее неподалеку строение:

– А теперь я покажу тебе нашу часовню, и мы сможем решить, хотим ли провести здесь наше венчание.

Глава 10

Только сейчас Холли сообразила, что впервые шагнула на порог этой часовни после своего свадебного фиаско. На секунду она застыла, подумав о том, что лучше было бы приехать сюда одной, чтобы похоронить наконец призраков прошлого. И все же ей было легче от присутствия Стефана – исходящие от него энергия и уверенность придавали сил. «Может, даже к лучшему, что моя сказка разрушилась до свадьбы, а не после», – подумала Холли.

Едва она ступила в часовню, на нее снизошло привычное ощущение умиротворения при виде знакомых каменных стен. Бессчетное количество раз Холли приходила сюда в тяжелые минуты, садилась на скамью и разглядывала смотрящих сверху вниз святых на витражах.

– Какое красивое место! – войдя, тихо сказал Стефан.

Холли почувствовала, что он разделяет ее восхищение, ощущает дух истории, царящий тут, и у нее на сердце потеплело.

– Да оно всегда было для меня особенным. Сюда я приходила, когда мне было совсем плохо.

– Я это понимаю. И также пойму, если ты не захочешь, чтобы мы поженились здесь. Наверное, ты хочешь подождать и обвенчаться перед этим алтарем с тем мужчиной, которого полюбишь по-настоящему.

– Не уверена, что смогу когда-нибудь встретить настоящую любовь. Думаю, раз этот брак так важен для Иль-Боскетто-ди-Соле, будет правильно заключить его здесь. Эта часовня, должно быть, видела очень много свадеб. Многие из этих союзов заключались по расчету, а не по любви. Давай проведем церемонию здесь, если ты не против?

– Я приму любое твое решение относительно того, где мы будем венчаться.

– Не сомневаюсь, ты бы предпочел заключить наш брак в своем офисе, тщательно обговорив и подписав все пункты брачного договора. «Я, Стефан Петрелли, согласен взять тебя в жены на следующих условиях…» – поддразнила его Холли.

Принц в ответ улыбнулся, но тут же снова посерьезнел.

– Но ведь брак – это и есть договор между двумя людьми, которые соглашаются заботиться друг о друге в болезни и здравии. Это самая настоящая сделка, только длиною в жизнь. Вот почему, будь моя воля, я не стал бы заключать ее. Обычно я стараюсь не подписывать договор, если не уверен, что смогу соблюсти его условия.

– Тебя беспокоит то, что мы будем стоять тут, обмениваясь клятвами и при этом заранее зная, что не сможем их сдержать?

– Нет. Потому что мы оба знаем: это будет сделка на ограниченный срок – что-то вроде: «Этим кольцом я беру тебя в жены на год…»

Едва эти слова сорвались с языка Стефана, Холли вздрогнула, осознав важность брачных обетов – пусть даже их свадьба будет лишь фарсом. Ведь они и в самом деле целый год будут связаны не любовью, а юридической необходимостью, станут мужем и женой. А при любой попытке расторгнуть этот союз досрочно Иль-Боскетто-ди-Соле будет для нее навсегда утрачен.

– Это тебя беспокоит? – спросил Стефан.

– Немного. Я знаю, что мы не обманываем друг друга. Но мы солжем всем людям, которые будут наблюдать за нашей свадьбой.

– Подумаешь! Да большинству из них будет наплевать на нас. Многие начнут заключать пари: как скоро мы разведемся. Кроме того, сколько людей искренне верит тем брачным клятвам, которые дают у алтаря?

– Полагаю, большинство.

– Это наивно. В наше время нужно быть идиотом, чтобы не учитывать возможность того, что брак закончится разводом или изменой одного из супругов. Так к чему так переживать? Люди воспринимают брак как своего рода обязательства, но они знают, что всегда есть путь для отступления. Не обязательно связывать друг друга по рукам и ногам пожизненно. Мы ведь только что заключили нашу сделку на год. А еще полагаю, некоторые люди женятся, потому что хотят завести детей и считают, что это обязательно нужно делать в рамках брака. – Стефан обвел рукой часовню. – Для меня наша свадьба будет единственной в жизни – я это точно знаю. Но ты мечтаешь о настоящем, счастливом браке и однажды, возможно, на самом деле вступишь в него в этом месте.

Холли покачала головой:

– Сейчас мне это трудно представить. Когда-то я верила в такие сказки, а сейчас – не очень.

– Из-за непростого разрыва со своим предыдущим бойфрендом?

Она подумала о том, что рано или поздно все равно им со Стефаном придется обсудить свои предыдущие романы. Почему бы не сделать это сейчас? Ведь репортеры, несомненно, разнюхают историю о Грэме и могут упомянуть о нем в ходе интервью или написать в статье.

– Мы должны были пожениться с тем человеком. Как раз здесь, в этой часовне. Но в день свадьбы я узнала, что он изменял мне, поэтому я отказалась выходить за него.

Холли смотрела в пол, чтобы не видеть жалости или сочувствия в глазах Стефана.

– Думаю, тебе тогда было непросто порвать с ним, – произнес он, помолчав. – Но я считаю, что ты поступила правильно. Если ты назовешь мне его имя, я найду его, приведу сюда и заставлю ползать у тебя в ногах.

Холли удивленно вскинула взгляд и прочла в глазах принца лишь сочувствие, а не осуждение. И еще – злость на Грэма.

– Мне вовсе не нужно, чтобы он ползал передо мной на коленях. Все уже в прошлом.

– А я бы все-таки с удовольствием с ним потолковал!

– Это ни к чему не приведет, ведь Грэм, по его понятиям, не сделал ничего плохого.

– Как он объясняет свое поведение?

Холли замялась. Она ни с кем прежде не обсуждала жестокие откровения Грэма.

– Все его ухаживания были фальшивыми. Грэм работал на моего отца и решил жениться на мне, чтобы сделать карьеру. Брак со мной открыл бы ему путь к богатству. Он никогда меня не любил. Боюсь, я даже ему не нравилась, но он притворялся, и я на это купилась. А Грэм все это время спал с настоящей женщиной.

– Что значит «с настоящей женщиной»? А кто же тогда ты? Инопланетянка?

Холли пожала плечами.

– Этот Грэм, должно быть, слепой или дурак, – покачал головой Стефан. – Поверь мне, ты – самая настоящая женщина. – Он подался вперед, пристально и серьезно глядя на Холли. – Ты – прекрасная. Ты – великолепная. И, черт возьми, ты – женщина с головы до пят!

Холли засмущалась, одновременно испытывая желание доказать Стефану, что он прав, – поцеловать его и обнять. Но что потом? Ведь их связывает лишь деловая сделка. У них нет будущего, потому что этот человек предпочитает в отношениях с женщинами «разнообразие». Но слова Стефана согрели сердце Холли.

– Спасибо тебе, – сказала она. – Большое спасибо.

– Мне жаль, что ты прошла через такое.

– С другой стороны, я получила хороший урок.

– Ты не должна позволить себе разочароваться в любви из-за какого-то подонка.

– Дело не в этом. Любовь ослепляет меня, и я не замечаю обмана. Именно поэтому я не смогла разглядеть, каким человеком был Грэм. Думаю, мне лучше не искать в браке любви, а остановиться на добром, порядочном мужчине, который полюбит Иль-Боскетто-ди-Соле, захочет здесь жить, обзавестись детьми, стать хорошим отцом.

Холли замолчала и подняла бровь.

– Что, тебя это забавляет?

– Нет, но я думаю, что ты говоришь ерунду. Сама идея такого союза была бы слишком бездушной.

– Бездушной? Ты так считаешь? То, что тебе необходимо менять женщин как перчатки, еще не значит, что порядочный мужчина скучен, а брак с ним бездушен!

– А как же насчет любви?

– Достаточно будет и взаимного влечения. Но оно в отношениях не главное, потому что не гарантирует счастья.

– Однако, я уверен, оно поможет сделать брак счастливее.

– Ты считаешь, что можно наслаждаться физическими отношениями без любви?

– Именно, но лишь недолго.

– Наверное, тебе лучше придерживаться своей точки зрения, а мне – своей.

– Вот и хорошо. Только не забудь, что, пока мы с тобой женаты, на нас будут обращены тысячи глаз. Если ты встретишь подходящего мужчину, не увлекайся им, пока мы с тобой не разведемся.

В голосе Стефана прозвучала сталь, и Холли прищурилась.

– А к тебе разве это не относится? Кстати, это мы еще не обсуждали. Мы согласились на брак по расчету, но я предпочитаю, чтобы ты не встречался с другими женщинами, независимо от того, насколько осторожно ты будешь это делать.

– Я не собираюсь изменять тебе, – ответил Стефан. – Я не дурак, а потому не собираюсь портить себе репутацию. Даже если бы я мог скрытно заводить романы на стороне, я бы не подверг тебя такому публичному унижению. Я вовсе не такой беспринципный, каким ты меня считаешь. Моя тяга к разнообразию еще не делает меня обманщиком. Пока мы будем женаты, я буду серьезно относиться к нашим брачным обетам.

– Вот и славно. Я рада, что мы с этим разобрались. А теперь пойдем побеседуем с моим отцом.

Пообщавшись с Томасом Романо, Стефан вместе с Холли направился к дожидавшемуся их автомобилю, но вдруг она остановилась и спросила:

– Хочешь, я отведу тебя в то место, где, по словам отца, очень любила гулять Элоиза? Оно называется Поляна Лесника. Туда твоя мать уходила, чтобы поразмышлять перед принятием трудного решения либо в поисках утешения.

– Да, мне бы хотелось взглянуть на это место.

В груди Стефана поднялась целая буря эмоций. Словно почувствовав его волнение, Холли взяла принца под руку. Они прошли через террасу с лимонными деревьями, опять поднялись по ступеням, высеченным в скале, и приблизились к маленькой лесной роще.

Здесь Холли остановилась:

– Вот мы и пришли. Это Поляна Лесника.

У Стефана захватило дух. Это место, казалось, было наполнено магией. Здесь стояли стеной хвойные деревья, журчал ручей, росли луговые цветы и даже был маленький водопад.

– Мне всегда казалось, что тут живут лесные нимфы, – тихо сказала Холли. – Когда я была маленькой, отец приводил меня сюда. Я играла тут часами. Хочешь побыть тут один?

– Нет, не уходи.

Стефан вдыхал запах хвои, смешанный с ароматом луговых цветов, любовался окружающей его гаммой красок: зеленью крон, медно-коричневым цветом почвы, синевой неба над головой. Он задавался вопросом, приходила ли его мать сюда для того, чтобы поразмышлять перед принятием судьбоносного решения о вступлении в брак с его отцом. Наверное, она посчитала такой выбор правильным, однако совершила огромную ошибку, и Стефан не хотел, чтобы Холли повторила ее.

Он повернулся и заговорил:

– Моя мать… Я, конечно, не знаю всего того, что было между ней и твоим отцом. Но мне точно известно, что Роберто Бьянки вынудил ее вступить в брак с Альфонсе, повинуясь чувству долга. Вероятно, она когда-то стояла тут в раздумьях, не зная, как поступить. Кстати, она вполне могла полагать, что поступает так, как будет лучше для твоего отца. Роберто Бьянки ни за что не разрешил бы ей выйти замуж за Томаса Романо. Наверное, она сделала то, что считала правильным, – точно так же, как сейчас пытаешься поступить ты.

Они продолжали идти по поляне, пока не подошли к краю утеса. Здесь Стефан сел на кочку, заросшую травой, подождал, пока Холли опустится рядом, и продолжил:

– Многого я не знаю и теперь уже никогда не узнаю. Но одно могу сказать точно: брак моих родителей был очень несчастливым, и никакие богатства в мире не могли этого изменить.

Стефан устремил взгляд вдаль, боясь прочесть на лице Холли недоверие или нежелание его слушать. Он знал, что в Ликандере многие до сих пор осуждали его мать.

– Мама ни на что не жаловалась, но я чувствовал, что она несчастлива. Я видел, как жестоко мой отец обращается с ней, – он даже не пытался этого скрывать. Возможно, их брак с самого начала был обречен, потому что мама его не любила. Она любила твоего отца. Альфонсе утверждал, что любит ее, но мне всегда казалось, что он относится к ней, как к игрушке с дистанционным управлением, которую можно все время контролировать. Если мама не подчинялась ему, это вызывало у отца гнев. Я видел у нее синяки, но тогда еще не понимал, откуда они берутся.

Холли пошевелилась и села ближе, а Стефан все говорил, надеясь, что она поверит его словам.

– Каковы бы ни были причины, побудившие маму выйти замуж за моего отца, в любом случае это было ошибкой. Если бы она могла повернуть время вспять, она бы так не поступила.

– А может, она не стала бы ничего менять, потому что у нее родился ты?

– Нет. Ведь именно из-за меня отец мог держать ее под контролем, угрожая забрать сына в любой момент.

– Она любила тебя, Стефан. Ты должен быть рад этому.

– Холли, просто задумайся над тем, что я тебе рассказал. Живи своей жизнью, как тебе нравится. Она у тебя всего одна. Не трать ее впустую ради того, чтобы делать то, что другие считают правильным.

Холли вздохнула. Стефан повернулся и увидел слезы, повисшие на ее ресницах.

– Что-то не так?

– Это все так грустно.

Холли вытерла глаза, повернулась к нему и поцеловала его в щеку. Этот поцелуй был настолько нежным, что у Стефана защемило сердце.

– Спасибо тебе за то, что поделился этим со мной.

– Пожалуйста.

Взглянув на свои часы, он обернулся, окинул взглядом поляну, а затем поднялся и протянул руку Холли. Едва их пальцы соприкоснулись, ему показалось, что между ними словно пробежал разряд электричества. Но Стефан тут же напомнил себе, что их грядущий брак – всего лишь сделка, и ни к чему опрометчиво приплетать сюда эмоции.

Глава 11

Погода в день свадьбы выдалась ясная, но в воздухе чувствовалась прохлада – как напоминание о том, что осень уже вступила в свои права. Холли смотрела на свое отражение в зеркале, гадая, какой будет реакция Стефана, когда он увидит ее в подвенечном наряде. Дверь открылась, и в комнату вошел Томас Романо.

– Дочка, ты так красиво выглядишь!

– Спасибо, папа!

– Я горжусь тобой.

Он протянул ей руку. Холли взяла его под локоть и, пытаясь подавить волнение, вышла из дома, в котором провела все свое детство.

Перед крыльцом она с удивлением увидела вместо запряженной лошадьми кареты розовый лимузин.

– Папа, это ты его заказал?

Томас пожал плечами:

– Нет.

И Холли поняла, кто тот единственный человек, который мог это сделать. Она рассмеялась, и внезапно предстоящее испытание показалось не таким уж тяжелым.

Выйдя перед часовней из лимузина, Холли улыбнулась фотографам, защелкавшим фотоаппаратами, а затем ступила под увитую жимолостью каменную арку двери и тут же ощутила аромат свежесрезанных цветов, которые сама выбирала для украшения часовни.

Скамьи были заполнены высокопоставленными лицами Ликандера и работниками Иль-Боскетто-ди-Соле. Краем глаза Холли заметила жену Фредерика Суниту, одетую в яркий, шитый золотом индийский наряд. Она сидела рядом с мужем, и его светлые волосы сияли в солнечных лучах, пробивающихся сквозь витраж. Их сын Амил выглядел восхитительно в костюме и галстуке-бабочке.

Холли устремила глаза к алтарю, у которого ее ждал Стефан. Смокинг подчеркивал его гибкую мускулистую фигуру и оттенял серый цвет его глаз.

«Этот мужчина скоро станет моим мужем», – подумала Холли и направилась к нему, мысленно твердя себе, что должна выглядеть счастливой – ведь на нее сейчас смотрит столько людей.

По-прежнему улыбаясь, она подошла к Стефану, а между тем в голове стучало: «Все это лишь фальшивое шоу для публики! Одно из условий сделки, которую Стефан заключил с Маркусом. Брачные обеты, которые мы сейчас произнесем, их торжественность лишь подчеркнут наше лицемерие!»

Холли оставалось лишь дать себе обещание: «Я постараюсь, чтобы этот брак принес пользу Ликандеру и Солнечную рощу – отцу!»

«Этим кольцом я беру тебя в жены…» – Стефан надел ей на палец простое, без изысков, обручальное кольцо, и Холли охватила паника. Притворство все это или нет, но только что, в этой часовне, они дали друг другу обещание. Эти слова прочно свяжут их. Следующие двенадцать месяцев они будут мужем и женой.

«А теперь жених может поцеловать невесту», – произнес священник.

Дрожащими руками она начала поднимать фату с лица. Стефан помог Холли, затем твердо и уверенно коснулся ладонью ее щеки. Его серые глаза были полны признательности и тепла.

«Это все подделка, подделка, подделка!» – твердил Холли внутренний голос. Но затем губы Стефана коснулись ее губ, и все ее тело охватило сладостное чувство.

Словно вспомнив о том, что находятся в присутствии множества гостей, оба одновременно разорвали поцелуй. Стефан взял Холли за руку, и они пошли вдоль прохода между рядами к выходу из часовни.

После принятия поздравлений от гостей пришел черед фотосессии. Холли заставляла себя улыбаться, прикасаться к руке Стефана, смотреть на него, словно любящая жена, а в голове все стучало: «Подделка, подделка!» Но при этом до чего же реально она чувствовала счастливый трепет при мысли о том, что целый год они будут мужем и женой!

Затем последовал свадебный ужин с четырьмя сменами блюд. Сияло начищенное столовое серебро, текла застольная беседа, звуки радостного смеха сопровождали хлопанье пробок шампанского.

Свадебный шатер был освещен гирляндами лампочек. Блюдо следовало за блюдом: изысканные артишоки с тающими во рту медальонами из дикого кабана, картофельные оладьи с хрустящей корочкой и нежной сердцевиной, шпинат с маслом.

После ужина заиграл джаз-банд, и Холли взглянула на Стефана.

– Ты готова потанцевать? – спросил он.

– Как никогда!

Они ступили на танцпол. Саксофон мягко вел мелодию, вокалист негромко вторил ему проникновенным голосом. Холли раньше и не подозревала, что танцевать под джаз – это так чувственно. Танец со Стефаном привел ее в еще большее смятение. Интуиция подсказывала ей, что принц взволнован так же сильно, как и она.

Каждый раз, когда Стефан притягивал ее ближе к себе, Холли чувствовала исходящий от его тела жар, читала в серых глазах неистовую страсть. Стефан смотрел только на нее, его ладони обнимали талию Холли, перехваченную широким атласным поясом.

Холли казалось, что она легче воздуха, а внутри росло непреодолимое желание.

Едва первый танец подошел концу, они покинули танцпол. Холли продолжала широко улыбаться, хотя чувствовала, как кружится голова. Стефан шагал рядом, и было заметно, что он напряжен.

– Как скоро начнется наш медовый месяц?

Едва до сознания Холли дошли эти два слова – «медовый месяц», она рассмеялась дрожащими губами.

– Мы ведь, кажется, договорились провести его в Париже? – продолжал Стефан. – Милое, но довольно затасканное клише. Там будет много возможностей для того, чтобы продемонстрировать публике наш «роман».

– Возможно, наши планы немного изменятся.

Стефан поднял бровь:

– «Немного» – это насколько?

– Тебе не кажется, что лучше обсудить это позже? На нас смотрят. Кроме того, нам нужно возвращаться к гостям.

Помедлив, Стефан кивнул:

– Хорошо. Буду с нетерпением ждать, куда ты предложишь нам отправиться на медовый месяц.

Глава 12

Спустя три часа Холли и Стефан сидели на заднем сиденье автомобиля. Они покинули празднество, чтобы отправиться в свадебное путешествие.

– Что касается розового лимузина… – начала Холли. – Я хочу поблагодарить тебя. Он просто потрясающий!

– Рад, что тебе понравилось. Но кажется, мы направляемся сейчас не в сторону аэропорта. Нам ведь надо успеть на рейс в Париж.

– Нет, не надо… – Холли сделала глубокий вдох, и в ее голубых глазах мелькнула тревога.

Стефан молчал, разглядывая жену. Она уже сменила подвенечный наряд на светло-желтое льняное платье и распустила волосы, но все же выглядела так же прекрасно, как и несколько часов назад, когда шла по проходу в часовне, одетая в атлас и кружево.

– Рано или поздно тебе все равно придется сказать, куда мы едем, – заметил Стефан.

Чтобы обрести самообладание, Холли сделала глоток шампанского из бокала, который держала в руке, и ответила:

– Мы никуда не собираемся. Мы остаемся здесь.

Стефан потер переносицу.

– Почему?

– Потому что последние несколько недель мы все время были у всех на виду, словно в реалити-шоу. Я думаю, было бы неплохо вдвоем попутешествовать по Ликандеру. И публике это тоже понравится. Как ты считаешь?

Стефану казалось, что Холли что-то недоговаривает – не зря она отводит взгляд.

– Разве ты не хочешь отправиться в Париж и исследовать этот город?

– Когда-нибудь я, конечно, с удовольствием туда поеду.

«Проклятье! – подумал Стефан. – Наверное, она хочет приберечь романтическое путешествие в Париж для того, кого искренне полюбит».

– А сейчас ты хочешь остаться в Ликандере?

– Я только недавно поняла, что, хотя прожила здесь всю жизнь, так мало путешествовала по родной стране. Думаю, нам было бы интересно осмотреть ее вместе.

Стефан поверил Холли, вспомнив, как она описывала свои экскурсии по Лондону, и все же в глубине души он подозревал, что ею движет еще и некий скрытый мотив. В голове мелькнуло: «Неужели она пытается мной манипулировать? Если так, даром Холли ничего от меня не получит».

Он пожал плечами.

– Ладно, будь по-твоему, если ты этого хочешь. А я потребую кое-чего взамен.

Теперь Холли взглянула на Стефана с подозрением:

– Чего ты хочешь?

– Чтобы ты согласилась на стажировку в «Ламбертс маркетинг».

– Боже, почему ты не можешь об этом просто забыть? Мы ведь уже все обсудили. В этом нет смысла, потому что через год я перееду в Иль-Боскетто-ди-Соле.

– Я просто предлагаю, чтобы ты воспользовалась шансом – согласилась на работу, которая тебе нравится. Попробуй! Это будет для тебя полезным опытом. Всего один год. Что в этом плохого?

Холли задумалась, рассеянно накручивая локон на палец, а затем внезапно улыбнулась.

– Ты прав. В конце концов, почему бы и не попробовать свои силы в сфере маркетинга? Это действительно будет для меня хорошим опытом. Я приму предложение о стажировке.

– Отлично! – Стефан отсалютовал ей бокалом с шампанским: – За твою новую работу! – и улыбнулся, втайне надеясь, что это будет первым шагом для Холли на пути, ведущем в сторону от традиций. – Очень важно наслаждаться жизнью, брать от нее все, что можешь.

Уж он-то это хорошо знал.

И сразу атмосфера в салоне лимузина словно изменилась. Стефан был готов поклясться, что глаза Холли вспыхнули желанием. И он осознал, что на самом деле все их разговоры были лишь попыткой отложить неизбежное решение, которое созрело в нем в тот момент, когда он увидел, как она идет к нему, стоящему у алтаря, по проходу между скамьями в часовне.

Холли замерла, широко распахнув голубые глаза. Не в силах отвести взгляд, медленно, осторожно она потянулась к Стефану. Все было ясно и без слов. Он обхватил ладонями ее лицо, коснулся ее губ. Этот поцелуй показался ему таким естественным, таким правильным, что Стефан негромко застонал, почувствовав, как губы Холли приоткрылись под его напором.

Казалось, время остановило свой бег, исчезло. Стефан не мог сказать, как долго они целовались: несколько секунд или, может, часов, пока лимузин не остановился перед отелем.

К этому времени Стефан уже почти сходил с ума от желания и чувствовал, что Холли хочет его так же сильно, судя по тому, как страстно прижимается к нему.

Держась за руки, они вышли из автомобиля и поднялись в свой номер. Едва за ними закрылась дверь, смокинг Стефана полетел на пол. Холли начала лихорадочно расстегивать пуговицы его рубашки, затем она коснулась ладонями его обнаженной груди, и Стефан резко выдохнул. В голове вдруг всплыли слова из брачной клятвы: «Отдаю на милость твою всего себя». Не медля долее, он подхватил Холли на руки и понес в спальню.

Холли открыла глаза, повернулась в постели и увидела, что Стефана рядом нет. Томная, счастливая нега, только что владевшая ею, начала стремительно таять. Еще несколько мгновений Холли цеплялась за воспоминания о предыдущей ночи, дарившей ей смех, радость, страсть, нежные прикосновения. Холли покраснела и подумала, как теперь посмотрит в глаза Стефана без смущения. Но придется это сделать, ведь у нее есть план, который она твердо решила сегодня осуществить.

Сев в кровати, Холли мысленно поблагодарила Стефана за то, что он встал, пока она еще спала, избавив ее тем самым от необходимости одеваться перед ним. В сердце всколыхнулось сомнение: «А вдруг он поспешил покинуть постель, опасаясь, что я попрошу его повторить то, что было между нами ночью? Что, если он, как и Грэм, нашел меня недостаточно опытной и чувственной?.. Не может этого быть, – успокоила себя она. – Ведь эта ночь была просто волшебной!»

И все же уверенность Холли пошатнулась, когда она вошла в гостиную и увидела, что Стефан выглядит настолько отстраненным, что на мгновение подумалось, не приснились ли ей его бурные ласки.

– Привет!

– Привет!

Опасения Холли не развеялись. Стефан хоть и улыбнулся, но в его глазах она ясно видела холодный блеск.

– Нам надо поговорить.

– Конечно, – согласилась Холли.

Стефан в волнении барабанил по бедру пальцами.

– Прошлой ночью… Прости, все должно было быть совсем не так.

– Не так? – Холли собрала все силы, чтобы произнести эти слова ровным голосом, несмотря на резанувшую по сердцу боль. – А как все должно было произойти?

– Я должен был сначала спросить, чего именно ты хочешь.

– Думаю, я достаточно ясно выразила свои желания.

– Я имею в виду долгосрочную перспективу. Мы ведь решили не привносить в наши отношения слишком много интимности. Прошлой ночью мы поступили вопреки своему решению, и ни один из нас не подумал о последствиях.

– О последствиях? Мы ведь использовали презерватив.

– Я не об этом. Я говорю о последствиях для нашего брака по расчету, для нашей сделки.

– То есть ты сожалеешь о том, что было прошлой ночью? – с дрожью в голосе спросила Холли.

– Нет, не сожалею. Я сожалею о том, что мы не установили твердых правил до свадьбы, и теперь нам надо решить, что будет дальше.

Холли точно знала, чего хочет. Ее тело до сих пор сладко ныло от ночных ласк, давая понять, что не желает отказываться от такого удовольствия.

– Ты утверждал, что веришь в брак с четко установленными временными рамками, в отношения, основанные на физическом влечении и разговорах за ужином время от времени. Мы могли бы этим и удовольствоваться.

– Ты сказала, что такие отношения не для тебя.

– Да, но, оказывается, я могу ошибаться.

Стефан улыбнулся, но тут же снова помрачнел.

– Дело в том, что я знаю: тебе не нравятся такие отношения, поэтому прошлая ночь не должна повториться. Ты ищешь себе настоящего мужа, который станет отцом твоих детей, а я не такой человек.

– Если бы я не хотела спать с тобой, я бы тебе так и сказала. Ты прав, что мне нужен настоящий брак и семья. Да, я мечтаю встретить мужчину, который будет разделять мои ценности и убеждения. Ты не такой, я это понимаю. Но сейчас ты присутствуешь в моей жизни, и нас действительно влечет друг к другу. Именно поэтому я вчера спала с тобой и не жалею об этом. Как ты сказал, главное сейчас – это то, что будет дальше.

Она произносила эти фразы, а внутренний голос твердил ей: «Это не то, что тебе нужно. Представь только свое унижение, когда Стефан устанет от тебя. Да и ты тоже можешь устать от него».

Но Холли продолжала:

– Думаю, у нас должны быть только очень краткосрочные отношения – лишь на время медового месяца. Как только мы вернемся в Лондон, весь год будем жить отдельно.

Стефан в ответ внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь заглянуть в душу:

– Ты уверена, что желаешь именно этого?

– Да, но только если ты хочешь того же.

Такие отношения Холли смогла бы контролировать. Они бы не причинили ей боль. В этом случае выиграли бы оба.

– Ну, уж я-то определенно этого хочу.

Лицо Стефана расслабилось, он расплылся в очаровательной улыбке, от которой все тело Холли сладко заныло в предвкушении наслаждения.

– Почему мне не показать тебе прямо сейчас, как сильно я хочу тебя?

Холли едва не поддалась искушению, но все же заставила себя покачать головой:

– Нет, не могу. Нам нужно собираться. Мы кое-куда едем.

– Куда же?

– На остров Ксанос.

Улыбка сошла с губ Стефана, но Холли храбро продолжила:

– Мне рассказала о нем Сунита. Она поведала, что это потрясающий, полностью уединенный островок с песчаными пляжами, скалами и пещерами. Я узнала расписание приливов. Лодка уже ждет нас. Мы проведем на Ксаносе замечательный пикник.

– А Сунита тебе больше ничего об этом месте не сообщила?

Холли понимала, что нет смысла лгать.

– Она сказала, что Элоиза часто привозила тебя туда.

– И ты решила, что туда стоит поехать?

– Да.

Лучший способ отпустить прошлое – это снова оживить некоторые хорошие воспоминания. Возможно, их у Стефана сохранилось не так много, но это очевидно, что он и его мать были счастливы, пока их не разлучили. А еще Стефан в то время дружил с Фредериком.

– Я подумала, что тебе будет приятно вспомнить некоторые хорошие моменты из твоего детства. Я понимаю, их не так много, но это делает их еще более драгоценными не только для тебя, но для меня тоже.

– Почему?

– Я уже рассказывала тебе, что Элоиза разбила сердце моего отца, выйдя замуж за Альфонсе, но последствия этого выбора были гораздо серьезнее. Моя мама любила моего отца и не могла смириться с тем фактом, что он любил Элоизу, поэтому она ненавидела ее всем сердцем и воспитывала меня в ненависти к ней. Для меня твоя мать что-то вроде злой ведьмы, и я никогда не сомневалась в этом. Мне хотелось бы исправить это – поехать в такое место, как остров Ксанос, чтобы запомнить Элоизу другой.

Стефан посмотрел на Холли и кивнул:

– Спасибо за то, что хочешь сохранить о ней хорошие воспоминания. Я не верю, что мама хотела кому-то причинить боль, в том числе и тебе. Я не понаслышке знаю, как ужасно быть ребенком в несчастливой семье. Мне жаль, что тебе тоже пришлось пройти через это. – Он встал. – Что ж, давай отправимся на остров Ксанос.

Сидя в подпрыгивающей на волнах моторной лодке, Стефан вспоминал, как плавал на этот остров пятилетним мальчишкой вместе с матерью и Фредериком, как весело распевал с ними и лодочником моряцкую песню. Он сидел на коленях старшего брата, опустив руку за борт и ощущая себя в безопасности, потому что знал, что Фредерик крепко его держит.

Но все это было давно – еще до ужасного развода родителей, до отъезда матери, до того, как отец начал закалять характер Стефана, желая сделать из него «настоящего принца», до того, как в глазах Фредерика появились гнев и упрек.

Вернувшись из изгнания, Стефан попытался снова сойтись с братом, но при каждой встрече с ним чувствовал себя ужасно неловко. Оба испытывали скованность и гнев. Впрочем, какая разница? Все, что от них сейчас требовалось, – это лишь изображать на публике хорошее отношение друг к другу. Стефан подписывался лишь на такие условия.

Лодочник завел свое суденышко в маленькую гавань. Стефан последовал за Холли на деревянный причал, неся в руках корзину для пикника.

– Здесь просто волшебно! – воскликнула Холли. – Кажется, что на миллион миль вокруг нет ни души!

Море казалось невероятно синим, волны мерно накатывались на золотой песок.

– Наверное, поэтому мама любила здесь бывать. Уединенность этого места приносила ей умиротворение. Я вспоминаю последний раз, когда мы были здесь…

Стефану показалось, что он снова видит Элоизу. Вот она стоит на песке на коленях, пытаясь намазать лосьоном для загара Фредерика, а тот упирается, занятый постройкой замка из песка…

– В тот день Фредерик убежал исследовать пещеры, а я закатил маме истерику, потому что она меня не отпустила с ним, сказала, что это слишком опасно. Она обняла меня и пообещала, что, когда я стану старше, мы вдвоем с ней побываем в этих пещерах. Но этого так и не случилось. Она не смогла сдержать свое обещание. С тех пор я не ступал на этот остров.

– Тогда давай вместе пойдем и посмотрим эти пещеры!

– Уверена?

Холли вскинула брови:

– Мне целых двадцать четыре года. В детстве мне позволяли без присмотра бродить по окрестностям, по скалам карабкаться я умею.

– Тогда идем!

Они с удовольствием исследовали пещеры, то и дело обнаруживая бьющие из щелей между камней источники и увлеченно споря о разнице между сталактитами и сталагмитами. Стефан наблюдал за Холли, любовался грацией ее движений, тем, как нетерпеливо она отбрасывает от лица светлые пряди.

Словно чувствуя его взгляд, она улыбалась в ответ и спрашивала: «Ты в порядке?»

«Да», – отвечал Стефан.

Каким-то образом Холли удалось помочь ему переключиться с горьких воспоминаний на хорошие и создать вдобавок новые, которые он тоже будет отныне бережно хранить в сердце. Стефану хотелось верить, что его мать видит его сейчас с небес и знает, что он все-таки исследовал пещеры.

– А теперь давай пойдем поедим. Я умираю от голода, – предложила Холли.

Вернувшись на пляж, они распаковали корзинку с едой. Там были салаты, пирожки, бутерброды и оливки. Наполнив тарелки, Стефан и Холли устроились на солнышке и с аппетитом поели. Затем Холли подвинулась ближе к мужу и, словно прочтя ранее его мысли, сказала:

– Если бы Элоиза могла видеть тебя сейчас, она бы гордилась тобой.

Он покачал головой:

– Я так не думаю. А если бы и гордилась, все равно была бы не в силах что-то изменить: ни свой несчастный брак, ни сражение за меня при разводе, ни свое изгнание из Ликандера.

– В этом не было ни капли твоей вины.

– Если бы мама не любила меня, ее жизнь была бы гораздо легче.

Холли, поколебавшись, сжала руку Стефана.

– Мне очень жаль. Я могу лишь сказать: пожалуйста, помни, что она любила тебя, и цени те воспоминания о ней, которые у тебя остались.

Стефан нахмурился, расслышав в ее голосе кроме сочувствия еще и странную задумчивость, словно у Холли были схожие воспоминания.

Она повернулась лицом к морю, которое стало более неспокойным, гребни волн оделись шапками белой пены.

– А что случилось с твоими родителями? – осторожно спросил Стефан.

– Моя мать бросила меня, когда мне было восемь. Уехала в Австралию.

– Тебе, наверное, было очень тяжело, когда ты узнала об этом. А как родители делили обязанности по твоему воспитанию?

– Никак. Мама просто взяла и уехала. С тех пор я ее не видела. – Холли повернулась к Стефану. – Я знаю, это ужасно, что твоя мать так страдала, но я также знаю, что тебе повезло, потому что она любила тебя. А моя мать никогда меня не любила. Родители мечтали о сыне. После того как Элоиза бросила моего отца, он женился, чтобы род Романо не пресекся. Моей матери он честно признался, что не любит ее, его сердце принадлежит Элоизе, но что он изо всех сил будет стараться сделать жену счастливой. Родись у них мальчик, они, возможно, сумели бы быть счастливы вместе. Но этого не случилось, и со временем они все больше отчаивались. А когда у Элоизы родился ты, думаю, это стало последней каплей для моей матери. Она еще сильнее почувствовала свою неудачу и изо всех сил пыталась забеременеть: лечилась травами, заговорами, ходила ко всем докторам подряд. Полагаю, она была готова продать душу за ребенка, но именно за мальчика. Когда родилась я, родители были в отчаянии, ужасно разочарованные таким исходом. Я сама слышала, как люди судачат об этом.

Стефан обнял Холли в попытке хоть немного утешить ее.

– Отец нанял няню, пытался пробудить у моей матери интерес ко мне, но это не помогло. Похоже, при одном взгляде на меня она чувствовала отвращение. И так было всегда, я ничего не могла изменить. Отец вел себя иначе: не выказывал свое разочарование, я видела от него лишь любовь и доброту и всегда буду ему за это благодарна. – Она улыбнулась. – Не стоит так расстраиваться из-за этой истории. Все могло быть куда хуже. Моя мать никогда не била меня, вокруг всегда хватало людей, которые заботились обо мне, и у меня замечательный папа.

Холли посмотрела на часы.

– Прилив начинается. Скоро за нами придет лодка. Пора собираться.

– Подожди!

Стефан притянул Холли в свои объятия и начал гладить по спине, словно утешая. Так они просидели некоторое время, затем Холли отпрянула и нежно коснулась пальцем щеки Стефана.

– Нам и в самом деле пора.

Он кивнул, поднялся и помог ей встать на ноги.

Внутренний голос твердил ему быть осторожнее, ведь Холли была отвергнута тем человеком, которому полагалось любить ее больше всех, – собственной матерью.

«Холли так уязвима, но я не причиню ей боль, – успокоил себя Стефан. – Ведь она знает, что наши отношения лишь временные и я вовсе не герой ее романа – она ясно дала мне это понять. Но я сделаю ее счастливой хотя бы на время нашего медового месяца, чтобы у нее остались о нем замечательные воспоминания».

Глава 13

Холли проснулась и почувствовала, что ее обнимает теплая рука Стефана. Медовый месяц уже почти истек – оставалось лишь несколько дней. Она села в постели. Стефан что-то недовольно пробормотал и снова притянул ее к себе, но Холли положила руку ему на грудь, наклонилась, потерлась носом о его шею и снова выпрямилась.

– Пора вставать. Сегодня нас ждет один визит.

– Куда? – настороженно посмотрел на нее Стефан.

– Я бы предпочла тебе не говорить, потому что, если скажу, ты, возможно, откажешься со мной туда поехать.

– А ты хочешь, чтобы я поехал?

– Да.

Он пожал плечами.

– Тогда поеду.

– Спасибо тебе! – Она поцеловала его в макушку и улыбнулась. – Пойду собираться.

– Мне одеться под лесоруба или в деловой костюм?

– Сойдет и под лесоруба. Там не будет репортеров. По крайней мере, я на это надеюсь.

Несмотря на обещание уважать частную жизнь принца и принцессы, папарацци следили буквально за каждым их шагом, пробирались через черный ход в отель, фотографировали из-за угла. Когда Холли и Стефан гуляли рука об руку по улицам, поедая мороженое или беседуя, ясно слышались щелчки фотокамер.

Встав с кровати, Холли направилась в ванную, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Она боялась, что совершает сейчас огромную ошибку, собираясь выйти за оговоренные рамки брачного соглашения.

Глядя в окно машины, Стефан подметил, что красивые улицы постепенно сменяются более бедными, грязными кварталами, и понял, что Холли везет его в пригород. Их автомобиль остановился около детского приюта. Стефана поразил контраст этого района с центром города: здесь дома стояли без крыш, наспех крытые листами жести, с выбитыми окнами. Все это были последствия недавнего урагана. И все-таки в этих полуразрушенных домах жили люди, на улицах играли дети, с любопытством глазевшие на подъехавший лимузин. Точнее, на два лимузина.

Стефан с огромным удивлением увидел припаркованный напротив еще один автомобиль из королевского гаража. Неожиданно из него вышел Фредерик с двумя охранниками и знаком приказал им отойти в сторону.

На лице Фредерика отразилось точно такое же изумление, какое только что испытал Стефан. Секундой позже из лимузина вышла Сунита и весело взмахнула рукой в приветствии.

Махнув ей в ответ, Стефан повернулся к Холли и процедил сквозь зубы:

– Зачем мы здесь?

– Увидишь. Идем!

У Стефана снова возникло чувство, что им пытаются манипулировать, и он подумал, что мог бы сейчас попросить шофера развернуть машину и уехать отсюда. Но вряд ли это вписалось бы в создаваемую им и Фредериком легенду о воссоединении братьев. Хотя журналистов пока поблизости не было видно, Стефан понимал, что эту встречу вряд ли удастся удержать в секрете.

Фредерик, кажется, пришел к такому же выводу, потому что решительно направился к брату, едва Стефан вышел из машины.

– Стефан!

– Фредди! – Он не удержался от того, чтобы поддеть брата, потому что помнил, как тот в детстве ненавидел, когда его так называли.

Однако Фредерик в ответ широко улыбнулся:

– Никто не называл меня так с тех пор, как ты уехал. И кстати, это была не моя идея приехать сюда. Полагаю, что и не твоя тоже.

– Нет.

– Значит, нам устроили засаду. – Фредерик повернулся и улыбнулся своей жене. – Не хочешь рассказать нам, почему мы здесь?

– Вообще-то, это идея Холли, а я ей просто помогала, – ответила Сунита. – Холли, объясни им…

Холли заправила волосы за ухо и, глядя попеременно то на Фредерика, то на Стефана, начала рассказывать:

– Этот район сильно пострадал от урагана. Здесь и прежде жили люди небогатые, а ураган отобрал у них последнее. У вас обоих есть желание исправить ошибки вашего отца и помочь нашему княжеству процветать. Думаю, вы могли бы трудиться над этим вместе. Например, начав вот с этого района. Фредерик, мне известно, сколько внимания ты уделяешь образованию и просвещению своих подданных. Стефан, я знаю о твоих проектах по строительству недорогого жилья. Вы могли бы вместе строить дома и школы. Возможно, именно восстановление после урагана этого района могло бы стать символом возвращения Стефана в Ликандер. Вы согласны со мной?

Наступило молчание. Фредерик бросил взгляд на свою жену, словно молча советуясь с ней. Похоже, Сунита приказала ему взглядом даже не думать об отступлении. «Что ж, она имеет на это право, – подумал Стефан. – Но я не позволю Холли командовать мной!.. Хотя разве можно в этой ситуации отступить? Люди, живущие в этом районе, действительно нуждаются в помощи».

И все же он не мог избавиться от ощущения, что Холли дергает его за ниточки, словно марионетку. Решив, что сейчас не время размышлять об этом, Стефан повернулся к брату:

– Я берусь за эту задачу. Тебе не обязательно участвовать. Я и сам справлюсь.

Но Фредерик в ответ улыбнулся.

– Полагаю, это должно быть совместное предприятие. Я понимаю, у тебя сейчас медовый месяц, но давай осмотримся тут и подумаем, что можно сделать.

Стефан вздохнул и кивнул:

– Ладно.

– Отлично! – воскликнула Сунита и шагнула вперед. – Мы с Холли вернемся домой вместе, а вы пока тут развлекайтесь, парни!

Холли беспокойно мерила шагами гостиничный номер, гадая, сможет ли совместный проект помирить братьев. Ей показалось, что у Стефана вызвало раздражение ее слишком бесцеремонное вмешательство в его дела, но она не жалела о содеянном.

Зазвонил телефон. Холли кинулась к нему, но с разочарованием увидела, что звонит не муж, а Эйприл.

– Холли, ты уже видела эту великолепную статью о тебе и Стефане? Я раньше не слышала об этом репортере, но статья отличная!

Придерживая плечом телефон возле уха, Холли включила ноутбук, отыскала в Интернете статью, о которой шла речь, и, пообещав Эйприл перезвонить, погрузилась в чтение.

Статья называлась «Настоящая ли это любовь? Вердикт вынесен». Текст был таким:

«Как известно всем жителям Ликандера, на прошлой неделе принц Стефан связал себя узами брака с Холли Романо. Учитывая сложную ситуацию с завещанием, главный вопрос был таков: действительно ли эти двое любят друг друга? Что ж, давайте посмотрим на некоторые доказательства.

Эпизод первый – их официальное интервью, которое пара дала Эйприл Фотерингтон. Судя по фотографиям, принц и его невеста немного напряжены, держатся чуть отчужденно. Но разве можно винить их в этом? Не так-то просто рассказывать о своих чувствах и выказывать их на людях.

Вердикт: не исключено, что они влюблены друг в друга.

Эпизод второй – телеинтервью. Они говорили и выглядели убедительно, пока не дошло до вопроса про любовь. Тут оба смутились, но быстро взяли себя в руки.

Вердикт: возможно, и в самом деле влюблены.

Эпизод третий – свадьба – тоже прояснил немногое. Жюри присяжных все еще не могло прийти к единому мнению, поэтому мне пришлось устроить небольшую слежку. Обратите внимание: я вовсе не намеревался вторгаться в частную жизнь молодоженов, но, каюсь, пришлось поколесить за этой парой по всему Ликандеру и даже немного понырять с аквалангом.

Итак, эпизод четвертый…»

У Холли сердце упало в пятки при виде фотографий, иллюстрирующих эту часть статьи. Вот она в дворцовом саду смотрит на Стефана влюбленным взглядом и улыбается ему. А на этой фотографии они обнимаются, и она целует его так, словно не в силах оторваться от его губ. Ну а следующее фото было просто убийственным: она что-то смахивает с его футболки, и – вот проклятье! – ее глаза полны настоящей любви. Холли даже не нужно было читать окончательный вердикт этого журналиста, чтобы узнать, каков он. И все же она пробежала глазами оставшиеся строчки.

«Вердикт: принцесса влюблена.

Итак, пожелаем удачи нашей королевской семье! Жизнь то и дело подсовывает им лимоны. Но, похоже, принцесса Холли собирается приготовить из этих лимонов лимонад».

Холли запаниковала, поняв, что этот репортер прав: она умудрилась по уши втрескаться в Стефана. Какая дура! Он ведь ясно дал понять, что вовсе не похож на сказочного принца, и дни ее сказки уже сочтены.

Она снова умудрилась полюбить мужчину, который ее не любит! Что же делать?

«Для начала необходимо убедиться, что Стефан не подозревает о моей любви к нему, – подумала Холли. – Если он увидит эту статью, я ее высмею и расхвалю свои актерские способности. Главное – не сказать Стефану правду».

Легок на помине, Стефан вошел в комнату. Холли поспешила захлопнуть ноутбук и встала из-за стола.

– Привет! Как все прошло? – фальшиво веселым тоном спросила она.

– Хорошо.

Голос Стефана звучал ровно, но Холли чувствовала, что муж злится на нее.

– Извини меня.

– За что?

Он снял с себя куртку и бросил ее на спинку кресла.

– За то, что заставила тебя туда поехать. Я думала, что, если скажу тебе, куда мы направляемся, ты не поедешь.

Она говорила, а в голове пульсировала лишь одна мысль, от которой еще больнее становилось при виде холодности Стефана: «Люблю! Я его люблю!».

– Это решение должен был принять я сам. Мне не нравится, когда мной манипулируют или принуждают меня к чему-либо. Но я понимаю, что ты поступила так из лучших побуждений. Мы с Фредериком провели вместе несколько часов и успели многое обсудить. Этот проект принесет пользу пострадавшему от урагана району, а также станет прекрасной рекламой примирения принцев Петрелли.

– Но я вовсе не для этого организовала вашу встречу.

– Тогда для чего?

– Я хотела дать шанс тебе и Фредерику сблизиться, хотела, чтобы вы поняли, как много у вас общего. Я подумала, что, сделав вместе что-то достойное сейчас, вы сможете забыть прошлые обиды, и тогда у вас появится будущее.

– Прошлое делает нас такими, какие мы есть, – возразил Стефан. – Нельзя просто взять и позабыть его. Но из него можно извлекать уроки, делать выводы.

– Иногда мы делаем ошибочные выводы. Сунита рассказала мне, что твой отец взращивал неприязнь между тобой и старшим братом, но вы можете ее преодолеть.

Серые глаза Стефана потемнели, он покачал головой:

– Если бы это было так легко, возможно, мы бы так и поступили. Но я в любом случае не хочу сближаться с Фредериком.

– Почему?

– Предпочитаю полностью контролировать свою жизнь, шагать по ней в одиночку, ни перед кем не отчитываться.

От уверенного тона Стефана у Холли защемило сердце. Она начала понимать тщетность своей любви – этому чувству никогда не стать взаимным.

– Можно контролировать свою жизнь и одновременно быть с кем-то близким. Я понимаю, сколько боли причинило тебе созерцание страданий твоей матери, и ты, должно быть, считаешь, что в этом есть и твоя вина, что Элоиза пострадала из-за любви к тебе. Но любовь не обязательно должна быть такой. Твоя мать не хотела бы, чтобы ты отказался от поиска любви в своей жизни – я это знаю.

– В таком случае она была бы не права. Ее жизнь закончилась плохо. А все из-за того, что она любила меня. Она была прикована к человеку, который оскорблял ее, плохо с ней обращался, использовал ее любовь к сыну, чтобы унижать ее. Именно через любовь ко мне отец приобрел над мамой власть. Любовь дает власть.

Холли попыталась обнять Стефана, но, когда она шагнула к нему, тот еле заметно подался назад, и она замерла, лишь спросив:

– А твоя любовь к ней дала твоему отцу власть над тобой?

– Да, – бесцветным голосом ответил Стефан. – И он, используя эту власть, заставлял меня дорого платить за каждую встречу с матерью. Отец считал, что ее любовь ослабляет меня. Поэтому он разработал специальный режим и поставил мне условие, что если я буду соблюдать этот режим, то смогу встречаться с матерью, а также, конечно, стану «настоящим принцем».

Холли представила себе маленького мальчика, отчаянно скучающего по матери, которому ставят такое условие, и ее сердце сжалось от боли.

– Но отец продолжал менять правила. Однажды мою мать изгнали.

– Почему?

Холли не понимала, как можно так поступать со своим ребенком.

– Отец снова собрался жениться, и ему захотелось избавиться от Элоизы. Но ему нужно было представить все так, словно это она бросила меня, а ему, бедняге, пришлось найти новую жену, чтобы дать детям мать. Элоиза уехала, сдалась без борьбы, потому что боялась, что отец причинит мне зло. Ну а я ничего не мог поделать, потому что и так уже подвел ее.

– Нет! – Холли обняла Стефана. – Это неправда! Ты не виноват, как и я не виновата в том, что моя мать не любила меня. Я была всего лишь ребенком, и ты тоже. Ты вовсе не подвел свою мать.

Она затаила дыхание, надеясь, что эти слова убедят Стефана, однако он лишь пожал плечами:

– Правда это или нет, не важно. Я не хочу сближаться с кем-либо. Сближение ведет к любви, а любовь – не для меня. Я больше не дам никому власти над собой. Да и сам не хочу ни над кем властвовать.

Услышав это, Холли поняла, что ни в коем случае не должна признаваться ему в своей любви, чтобы не повторять прошлых ошибок. Стефан прав: из прошлого надо лишь извлекать уроки. Их родители попали в силки безответной любви, и это привело их только к горечи и нищете. Узнай Стефан о том, что Холли полюбила его, он придет в ужас, а она не вынесет такого унижения.

Она не уподобится своей матери, которая долгие годы все надеялась, что Томас Романо чудесным образом полюбит ее, позабыв свою давнюю любовь. Единственный разумный выход из этой ситуации – просто уйти как можно скорее, по возможности сохранив достоинство. Развестись сейчас не получится – ведь их еще связывает договоренность. Но можно изменить условия сделки – этот язык Стефан понимает.

– Я не согласна, – произнесла Холли. – Любовь вовсе не обязательно дает право и власть чинить насилие над человеком. Ты кое-что упускаешь. Да, если ты никого не пустишь в свое сердце, ты никогда не испытаешь душевной боли, но никогда не испытаешь и душевной близости. На этом, думаю, нам нужно закончить этот разговор.

– Почему?

– О нас вышла статья. – Она кивнула в сторону ноутбука. – Если хочешь, прочти.

Обхватив себя руками, Холли ждала, пока Стефан пробежит глазами статью. Закончив читать, он внимательно посмотрел на жену.

– Это заставило меня понять, – сказала она, – чего я хочу. Я хочу однажды вступить в брак с человеком, которого люблю, чтобы наш союз был построен на настоящей любви. То, что делаем мы, – это неправильно. Я хочу, чтобы наш медовый месяц считался с этого момента оконченным. Это не такое уж сложное условие, верно?

Лицо Стефана казалось бесстрастным, хотя Холли подметила, как крепко стиснуты его зубы и как напряжено тело.

– Да, это мелочь, – сказал он бесцветным голосом, и Холли охватило чувство огромной утраты при мысли, что она больше никогда не обнимет Стефана, не проснется рядом с ним, они не будут гулять рука об руку…

Боль в сердце усилилась. Холли изо всех сил пыталась сохранить остатки гордости. Главное, чтобы Стефан не узнал, что она его любит.

Глава 14

Стефан поднял взгляд на Фредерика, а затем снова попытался сосредоточиться на цифрах в отчетах, которыми был завален стол. За последние несколько дней работы над совместным проектом братья обнаружили, что их убеждения и стремления во многом схожи, в том числе желание помочь людям, пострадавшим от стихии.

Несмотря на важность лежащих перед ним документов, Стефану трудно было сосредоточиться на работе, потому что образ Холли все время стоял перед его глазами.

Стефан пытался убедить себя, что не должен так скучать по ней. Но ему хотелось говорить с ней, слышать ее смех, видеть, как она заправляет за ухо непослушную прядь, ощущать тепло ее тела рядом с собой в постели.

Фредерик закрыл свой ноутбук.

– Думаю, на сегодня можно закончить. – Помолчав, он добавил: – Как чувствует себя Томас Романо?

– Он в порядке, – буркнул Стефан.

Несколько дней назад Холли перебралась в Иль-Боскетто-ди-Соле. Чтобы объяснить для всех ее внезапный отъезд, пришлось сослаться на то, что здоровье ее отца ухудшилось.

– Суниты сегодня вечером не будет во дворце. Не желаешь заглянуть в гости? Попьем пива, пообщаешься с Амилом. Он будет рад.

Представив, что придется возвращаться в гостиничный номер, который теперь кажется таким пустым без Холли, Стефан сказал:

– Я не против.

– Вот и отлично!

Двадцать минут спустя братья вошли в детскую, и Амил бросился в распахнутые ему навстречу объятия отца.

– Папа!

Стефан невольно почувствовал зависть, чему сам удивился.

Фредерик поблагодарил няню Амила и отпустил ее, а затем улыбнулся сыну:

– Сегодня тебе поможет искупаться дядя Стефан.

Мальчик просиял от радости, и сердце Стефана сжалось.

Вскоре уже Амил весело плескался в ванне, а Стефан с закатанными по локоть рукавами рубашки сидел рядом на полу.

Амил попросил:

– Дядя Стефан, спой мне песенку про утят!

– Но я не знаю такой.

В дверях ванной комнаты появился Фредерик и заявил:

– Знаешь! Мы с Элоизой пели ее тебе, когда ты, тогда еще совсем маленький, принимал ванну.

Он начал напевать мотив, и внезапно эта незамысловатая мелодия всплыла в памяти. Стефан вспомнил себя, сидящего в воде и мыльной пене, играющего с резиновым утенком, а еще свою мать и Фредерика, напевающих: «Пошли купаться как-то раз пять маленьких утят…»

После того как Амил вдоволь наигрался в ванной, Фредерик уложил его в постель, а Стефан почитал ему перед сном книжку.

Когда мальчик уснул, братья отправились на кухню. Фредерик разогрел запеканку и налил два стакана красного вина. Затем, сев напротив Стефана, он спросил:

– Мы можем поговорить?

– Конечно.

– Я знаю о сделке, которую ты заключил с Маркусом. Я не стал возражать, потому что понимал, что иначе ты откажешься принять свои земли обратно, хотя я и так с радостью бы их тебе вернул. Они твои по праву.

Стефан покачал головой:

– Я бы хотел вернуть то, что отнял у меня отец, но не желаю быть никому обязанным.

– Мы ведь братья. Если бы ты принял от меня обратно свои земли, то не был бы мне ничем обязан. Это не дало бы мне власть над тобой. Ведь именно это тебя пугает, да? Боишься, что я над тобой обрету какую-то власть. Или Холли?

Стефан застыл:

– Она тут ни при чем.

– Вы заключили с ней сделку – соглашение о браке по расчету. Но затем, я думаю, эта женщина стала тебе дорога. Может, ты даже полюбил ее.

– Конечно нет! – запаниковал Стефан. – Я не способен на любовь!

Фредерик улыбнулся.

– Иногда любовь не оставляет нам выбора, братец.

– Всегда есть выбор.

Вот, например, он ведь решил расстаться с Холли, пока не стало слишком поздно, чтобы искоренить любовь, уже закравшуюся в его сердце… Любовь?! Он любит Холли?..

Фредерик подался вперед и серьезным тоном произнес:

– Это, возможно, не мое дело, но ты мой брат. Я любил твою мать и любил тебя. Но, когда Элоиза ушла, и тебе отец разрешал видеться с ней, а мне нет, я разозлился на тебя, позволил отцу поссорить нас. Я уже давно должен был попросить у тебя прощения за то, что в ответственный момент повел себя нерешительно. Может, пришла пора забыть старые обиды?

– Хорошо, начнем с чистого листа.

Фредерик сделал глубокий вдох.

– Я хочу тебе сказать кое-что еще. Мой отец так сильно искалечил мне душу, что я не верил, что смогу стать хорошим мужем и отцом. Но Сунита и Амил убедили меня в том, что это возможно. Надеюсь, Холли тоже поможет тебе обрести счастье. Не позволяй отцу управлять тобой даже из могилы. Если любишь эту женщину – не отпускай. – Фредерик взъерошил волосы Стефана и уже шутливым тоном добавил: – Лекция окончена, братец. Но если тебе что-то будет нужно, дай мне знать.

Холли работала за компьютером, когда раздался стук в дверь, и в комнату вошел отец.

– Дочка, у нас гость.

– Кто?

– Принц Стефан. Я проводил его в гостиную.

Сердце Холли пропустило удар, а в животе все сжалось.

– Иди поговори с ним.

– Не могу. Скажи ему, что меня нет дома… Что я заболела… Что меня украли инопланетяне… Придумай что хочешь!

Томас покачал головой:

– Ты уверена?

Холли отвела взгляд.

– Любви не нужно стыдиться, – мягко сказал ее отец.

– А я и не стыжусь. Но Стефану не нужна моя любовь. И вообще ничья. Какая же я дура, что втрескалась в него! А теперь все, чего я хочу, – это разлюбить его.

– А ты призналась Стефану в своих чувствах?

– Нет! И не собираюсь. Не хочу унижаться и заставлять его чувствовать себя неловко – ведь он не виноват, что я его полюбила. Не хочу, чтобы мы были так же несчастны, как ты и мама.

Томас коснулся руки дочери.

– Не позволь нашим с ней ошибкам повлиять на твое отношение к любви. Я – не Стефан, а ты – не твоя мать. Дай шанс своим чувствам.

И Холли решилась. «Я признаюсь Стефану в любви, – подумала она. – А если он ее отвергнет, то я не стану повторять ошибку матери, цепляться за того, кто меня не любит, а просто уйду».

– Спасибо, папа!

Холли поцеловала его в макушку и, собрав всю свою храбрость, направилась в гостиную.

Войдя, она увидела Стефана, стоящего у камина и изучающего семейные фото на стене. Дыхание перехватило, сердце с силой толкнулось в ребра.

Он повернулся:

– Холли, нам надо поговорить.

В голове у нее стучало: «Что сказать? Что же ему сказать? Только не здесь».

– Давай прогуляемся?

Стефан кивнул, и они вышли из дома. Солнце садилось за горизонт, и его лучи уже уступали место сумеркам.

Холли не знала, с чего начать.

– Итак… Э-э-э… Как дела у вас с Фредериком?

– Хорошо.

– Я рада.

Разговор не клеился. Они молча прошли через сад в лимонную рощу и сели на скамью.

Холли поежилась от порыва холодного ветра. Стефан поспешно снял с себя теплую рубашку в сине-зеленую клетку и накинул на плечи Холли, оставшись в синей футболке.

– Вот.

– Спасибо.

Она повернулась к нему:

– Рада, что ты приехал, потому что мне нужно с тобой поговорить. Кое-что осталось между нами недосказанным.

– Да, так и есть. Вот почему я здесь.

«Наверное, хочет попрощаться, – горько подумала Холли. – Неужели обнаружил какую-то лазейку в завещании и собирается немедленно развестись?»

Решившись, она выдохнула:

– Можно я скажу первой? Пожалуйста!

Стефан, помедлив, кивнул.

– Я не была полностью честна с тобой. Но прежде чем я скажу то, что должна, хочу, чтобы ты знал, что ты ни в чем не виноват… Я люблю тебя.

Ну вот, она и призналась! Не поднимая глаз, Холли поспешила добавить:

– Я не жду от тебя ответных чувств. Пожалуйста, не расстраивайся из-за этого признания – я вовсе не жалею, что полюбила тебя.

– Холли… – тихо произнес Стефан. – Посмотри на меня.

Она подняла голову, ожидая прочесть на его лице жалость, гнев, печаль, но вместо этого увидела ошеломление, смешанное с радостью, и в сердце закралась надежда.

– Я пришел сюда, чтобы сказать, что люблю тебя.

Но Холли еще не верила, что это не иллюзия.

– Ты говоришь так, потому что тебе меня жалко.

– Жалость тут ни при чем. Я люблю тебя.

– Но несколько дней назад ты сказал мне, что не хочешь никого любить.

– Оказывается, я абсолютно ничего не знал о любви. Я люблю тебя, и мне хочется кричать об этом с крыш. – Стефан казался почти растерянным. – Мне нравится, как ты улыбаешься, как накручиваешь прядь на палец. Я люблю твою доброту, щедрость, преданность, сострадание. Любовь к тебе делает меня лучше, сильнее, а не слабее. Возможно, она дает тебе власть надо мной, но я надеюсь, ты не станешь злоупотреблять этой властью. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете. – Он запнулся. – А ты точно уверена, что любишь меня? Это не из-за Солнечной рощи или чувства долга перед отцом?

– Нет! Это настоящая любовь! Я люблю тебя за то, что ты делаешь меня счастливой. С тобой я улыбаюсь, смеюсь, чувствую себя под защитой, ты заставляешь меня стремиться к развитию, задавать вопросы. Я чувствую, как счастье переполняет меня.

Стефан встал со скамьи и помог Холли подняться, затем опустился на одно колено и взял ее за руку.

– В этом прекрасном месте – нашей Солнечной роще – ты, Холли Романо, обещаешь ли остаться замужем за мной, Стефаном Петрелли, пока смерть не разлучит нас?

Она ослепительно улыбнулась:

– Обещаю.

Он поцеловал ее, а Холли подумала, что уж эти обеты они дали друг другу не на время, а навсегда.

Content

Нина Милн
Жду тебя у алтаря

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14