Лосев Владимир Иванович

Начало (Я есмь)

Глава 1

Начало. Космос.

Я не помню, как все началось. Я вообще ничего не помню. Я просто ехал на своей «тойоте» из пункта «А» в пункт «Б», проще говоря — с отцовской дачи к себе домой, и вдруг: продолжение вы знаете, белый свет и темнота. Не знаете того, что каждый год теряется в мире три миллиона людей, а находится от силы миллион пятьсот тысяч? В России сто тысяч, правда, другие говорят, что триста тысяч, но сто – это официальная, то есть лживая статистика, теряется, а половина из них находится.

Наверняка из этих пятидесяти — двухсот тысяч потеряшек, половина убита, а вот где остальные? Этот тот вопрос, на который никто никогда не даст ответа, да, если честно, никто и не собирается давать. Вы же знаете, что у нас в стране уровень преступности постоянно снижается, а продолжительность жизни растет? У нас и преступность падает, количество убийств так вообще регулярно снижается, правда, все больше хоронят неопознанных трупов с насильственной смертью до семидесяти тысяч, другие говорят, что до двухсот тысяч, в год, а их никто и не считает.

Сходите на кладбище, и вы увидите свежие могилки молодых, крепких людей, а вот стариков там почти нет. Ну, это я так, ворчу, а не рассказываю о состоянии преступности и медицины. Правда в том, что сейчас повсюду полно видеокамер, и очень трудно кому-то пропасть, а ведь пропадают, причем как раз под этими самыми камерами – вот идет себе человек, и вдруг исчезает в буквальном смысле – раз и нет его. Сам видел такое видео и не раз.

Как это объяснить? Да никак – никто и не пытается. Ну, а про то, что поехал человек на рыбалку, в турпоход, на дачу, отошел от толпы на десять метров и больше его никто никогда не увидит, так это вообще чуть ли не норма. Правда, стараются об этом не говорить. А смысл? Власти это не надо, она любит говорить о том только, что может контролировать, и что у нее получается. Например, о повышении пенсионного возраста в идеале до такого возраста, чтобы никто честно заработанной пенсией не смог бы воспользоваться, а вот они бы могли его пенсию пустить на загородные дома и поездки за границу, а вот о потеряшках говорить никто не будет, как и об НЛО за окном. Вам скажут эксперты, что это была оптическая иллюзия, а если это видео, то подделка, что на самом деле ничего этого нет, и никогда не будет. И что инопланетян не существует. Может, когда-нибудь, лет через сто, когда человечество сможет выйти в

дальний космос, мы сможем встретиться с братьями по разуму, а пока никак нет. Это не люди в черном воруют людей и стирают им память, это не инопланетяне используют их для генетических опытов. Их просто нет. И никогда не было. И на картинах древних людей это не летающие тарелки, и не у Леонардо да Винчи на картине нарисован инопланетный корабль. Нет этого!!! А мы верим. Да, да, нет ничего

И я верил вот и врюхался по полной программе. Ехал себе в пункт «Б» из пункта «А», ехал да не доехал. Сначала появились помехи по радио, музыка пропала, зазвучал какой-то непонятный треск, а потом машину осветило мощным белым прожектором. Двигатель заглох. Пришлось выходить, чтобы сказать пару слов этим военным, которые тут решили на мирных гражданах использовать свою технику.

Вышел и пропал, а очнулся уже в тесном корабельном отсеке, размером два на два. Стены, пол, потолок — все из металлопластика, то есть металл, а сверху пластик. Мягкий, как в дурке, башку не разобьешь даже при всем желании. Потыкался. В одной стене нашелся душ метр на метр, в нем для особо тупых из пластика поставлены две блямбы на полу и две на стене для рук, как только я свои ноги и руки поставил на них, так сразу дверь закрылась, а меня окатило вонючим паром, потом просушило горячим воздухом, и на этом все кончилось. Удовольствие еще то, особенно если учесть, что я был в одежде, и теперь она у меня стала влажной и начала вонять каким-то антисептиком. Рядом нашелся туалет — просто дырка в

полу, туда я справил свою нужду, так сказать — пометил территорию, и пошел разглядывать свое жилище, а если правильнее сказать — одиночную камеру,

Одна стена прозрачная, как я понял, это дверь и окно в корабль. Через него смог разглядеть длинный коридор, по которому ходили инопланетяне в серебристых комбинезонах. Самые настоящие пришельцы — ну те самые, которые не существуют. Рост небольшой, метр пятьдесят, может меньше, носа нет, только две небольшие дырочки, рот маленький, зато глаза

большие, овальные, темные. Кожа темная, как у акул, на негров не похожи.

На меня не смотрят, не интересую я их, зато видно, что в камерах полно народа, даже девки есть, одна вполне себе симпатичная, я бы ей… ну, в общем, рассказал бы о космических кораблях и об инопланетянах, тем более, что книжек много прочитал. Именно потому, что читал книги, я был готов к тому, что добрые инопланетяне поставят мне в мозги нейросети последнего поколения, зальют туда кучу баз по управлению всей их сложной космической техникой и по ее ремонту.

Нет, ремонтировать понятное дело я не собираюсь, просто стану указывать дронам, что им делать, а как надоест, так отдам управление роботами искину, а что? Не царское это дело — работать, пусть дрон работает, он железный. А я из их хлама соберу себе космический корабль, который будет в разы круче всех посудин, что у них летают, на нем начну летать и зарабатывать миллионы кредитов. Как? Да просто! Сначала случайно найду брошенную космическую базу древних, а там уставший от одиночества искин мне поставит нейросети вообще самых древних, о которых никто не знает, и стану я самым умным парнем во вселенной.

Ну и понятное дело, что женщины меня будут любить самые красивые, просто так будут любить, а не за бабки. И стану я таким, что круче не бывает, правители всех галактик мне будут ордена вешать из платины из брюлликов

и мечтать о том, что я их дочерей обрюхачу. Это я в книгах обо всем прочитал. Правда. Там прямо так и написано, инопланетяне все лохи! А Русских любят, как европейцы наших девчонок. Нет, не в том смысле, в другом. Типа – нас сразу на войну, чтобы мы сдохли, ценимся очень за безбашенность и отсутствие мозгов.

Ну и долго мне ждать эти нейросети?!! Эй, инопланетяне!!! Чего ждем? Поорал, понял, что никто меня не слышит, звукоизоляция полная, а вот язык жестов как-то выучить не собрался, поэтому и поговорить мне никак не получится ни с девкой этой симпатичной, ни с другими мужиками брутального вида и не очень. И что дальше?

Прошло, наверное, часа два, и вдруг открылась в стенке дверка небольшого шкафчика, а в нем нашелся пластиковой стакан и небольшой темный кубик. Поглядев на других своих соотечественников, которые кинулись этот продукт потреблять, я понял, что нужно опустить кубик в стакан, он растворится, а потом пить эту темную жижу. Ну, я так и сделал. А куда деваться? Жрать-то охота, я перед отъездом ничего не ел, думал, по дороге заскочу в кафешку, там подпитаюсь. Однако, не повезло. Тут налет облава, до свиданья, пава.

Не могу сказать, что у этого пойла вкус мерзкий, скорее он никакой, не соленый, не сладкий, не горький, но чувство сытости наступило. Кстати, у нас на Земле тоже это появилось, какой-то мужик в Америке взял и создал такой порошок счастья, в котором все сбалансировано: жиры, углеводы, белки, сахара, витамины, и начал его проталкивать для всех. Он не портится, вроде как в дорогу брать хорошо. Сначала люди хватали, а потом поняли, что жрать такое, себя не уважать, и невкусно, и не факт, что все сбалансировано, человеческий организм сложный, и каждый из нас по-своему не похож на других. Врачи те вообще сказали, что месяца три такое потреблять можно, а потом надо бросать, иначе сдохнешь. Чего-то там все равно не достает.

Ну, поел, и в общем, на этом все. Что значит, все? А то и значит, что больше ничего не происходило. День сурка. С утра кубик и вечером кубик, а весь день только пялишься на проходящих инопланетян, которых я для себя стал называть малышами. Ну, а какие они еще? Пацаны и пацаны, только темные, и явно не славянского происхождения. С водой проблем не

было, в этот шкафчик пустой стакан ставишь, через пять минут открываешь, он опять полный. Пей сколько хочешь, как и в душ ходи каждые пять минут. А что по-своему удобно, одежду сбросил, зашел, тебя вонючим паром обдало, высушило и снова ты как огурчик, дезинфекцией воняешь. Кстати, за девушками было приятно наблюдать, они понятное дело первые дни прикрывали какие-то значимые для себя части тела, а потом бросили. И действительно – в чем смысл? Ей даже слова никто сказать не может, да и не самцы мы, а так… невинно осужденные, или рабы, это уже кому как нравится. Ну, явно не олигархи, и не охранники, а значит, пустое место

Дни шли, впрочем, деление на дни было чисто условным: свет никогда не отключался, часов нет, время отмеряет только шкафчик с хафчиком, открывающийся через определенное время. Какое? А хрен его знает! Может через восемь часов, может через шесть.

Сколько я провел в своей камере дней? Честно скажу – не знаю. Дни не считал, на стене палочки не нарисуешь, она мягкая, да и нечем. Если судить по внутренним ощущениям, то неделю летели, может на пару дней больше.

А потом все внезапно кончилось. Корабль куда-то приземлился или, что гораздо вероятнее, пристал к космической станции – тут не разберешь, но качнуло знатно. А дальше нас из камер выпустили в коридор, и опять никто к нам не подошел, просто напором горячего воздуха, погнали вперед, как по трубе. И ведь побежали, да еще как! Воздух то горячий! Кому охота свариться заживо? Дураков не нашлось, кстати, девушки первыми неслись, ну и понятное дело за ними все самцы. Даже не знаю почему, они так бежали, думаю, испугались группового изнасилования. А что? Вон сколько мужиков держали взаперти без женщин, да еще на калорийной пище. Я, правда, бежал среди последних, потому что ученый жизнью. Бьют всегда первых и последних, а серединку не трогают, поэтому середняком быть выгодно, да и видно больше. Герои впереди, трусы позади, а в середине умники, так у нас принято…

И выгнали нас горячим воздухом в большой круглый холл метров сто диаметром, двери закрылись и оказались мы в одной большой общей камере. Высотой холл был метров тридцать, начиная с высоты десяти метров, его опоясывали балконы, по высоте они шли через каждые три метра, на них стояли инопланетяне и внимательно нас рассматривали. А внизу между нами бродили дроиды, небольшие такие круглые стальные бочки, иногда из них вылезали небольшие такие маленькие железные ручки, которыми они кого-то отгоняли от себя, причем током, ткнет пальцем как шокером и сразу кому-то счастье. По кругу холла шли арки, было их много, и они оказались перекрыты каким-то мутным, непонятным полем. Кто-то из мужиков попробовал тула пройти, и очень удивился, когда не смог.

Мы все сбились в одну кучу, но дроиды нас разделили и разогнали по всему залу, используя нечто вроде шокеров. Вот тут и я начал понимать, что нейросети не будет, а будет что-то, что мне точно не понравится — уж больно это все походило на невольничий рынок. Привезли рабов, выгрузили и теперь вверху ходят покупатели, выбирают живой товар, и главное, что возмутиться не возмутишься, рядом кроме роботов никого нет. А дроида хоть ногой пинай, хоть кулаком бей, ему все равно. Впрочем, тут я ошибался. Один из наших брутальных мужчин, когда его дроид долбанул электрическим током, решил обидеться и въехал ногой роботу по верхней пластиковой панели. Дроид отлетел на пару метров, упасть не упал, у него центр тяжести расположен был таким образом, что это просто невозможно. Была раньше такая игрушка «Ванька-встанька», ту, как ни бей, она снова поднимается. Так и робот вернулся в нормально положение, докатился до обидчика и врезал ему своим элетрошокером так, что тот отлетел уже метров на пять, и его минут пятнадцать трясло.

Ему помогли подняться, но когда он встал на ноги, это уже был совсем другой человек, глаза мутные, руки трясутся, от дроидов шарахается, и куда только вся крутизна делась? С ним тоже все было ясно, вырос в мире, где никто никого не бьет, где забыли главный принцип развития —битие определяет сознание. Ибо чем больше тебя бьют, тем ты умнее. Еще Антон Павлович Чехов писал, что если зайца долго бить, то и он научится спички зажигать. Что уж говорить про человека? Его всему можно битием научить.

А кого уже научили, тот ведете себя осторожно и аккуратно. Они роботов не трогают, ибо смысла мало, а получить можно больно. Смотрим дальше.

И только я собрался организовать курсы, как вести себя в незнакомой обстановке, естественно платные и для девушек – плата взимается натурой, как ко мне подкатил дрон и ткнул меня металлическим пальцем, хорошо, что не шокером, и показал в сторону – типа, следуй за мной и покатил на резино-пластиковых колесах, раздвигая галдящую толпу. Прошел я шагов десять, как меня остановил здоровый мужик, который неожиданно вырос передо мной так, что я даже ткнулся в его живот:

– Ты куда прешься, парень? Не видишь, что я здесь стою? Или ты здесь самый умный? Так я тебе сейчас расскажу в жестах, кто ты такой и чего стоишь. Рожу тебе быстро и качественно отполирую…

Пока я думал, что ему ответить, снова подкатил дрон и ткнул шокером мужика, тот заорал что-то нецензурное и улетел в сторону, а робот снова мне показал своим железным пальцем, что надо следовать за ним. Больше меня никто не останавливал – то ли поняли что-то, то ли закончились все агрессивные и тупые. Да и у меня желание пропало спорить с дроном. Сказал – идти, значит, идем. Это как в армии, приказали – отсюда и до обеда, значит, копаем, не сказали – значит, снова копаем, но уже лежа, а то придет большой, толстый прапорщик и пошлет таскать чугунь. Такова жизнь. На самом деле мне было даже интересно.

Чтобы было понятно, почему я такой веселый, поясняю: так уж получилось, что жизнь у меня была невеселой, и я столько раз бывал в реанимации, что слово смерть для меня даже не приговор, а нормальный образ жизни. Вот бывают невезучие люди, на которых все валится, вот и я из их нестройных рядов. Сначала было страшно, а потом привык. Ну, подумаешь в гипс попал, или башку пробили – бывает и не такое. Помню, видел я как-то французский фильм «Невезучие», так в нем с героями происходило то же самое, там где нормальный человек пройдет и не споткнется, то невезучий проломит себе голову. В нем даже показывали, как определить невезучего, взяли и отломили ножку у одного из десятка стульев, потом вызывали людей и предлагали им сесть, так вот только один сел на сломанный и естественно упал. Эта история про меня. В школе больше лечился, чем учился, то крюк разогнется на канате, то кто-то подножку на лестнице поставит, и я потом, кувыркаясь, лечу, себе по ступенькам, ребра ломая. Но как всегда во всем есть польза. Научился падать, аккуратно ходить, никогда не спешить, да многому чему еще, и знаете, помогло, всего гадкого со мной стало меньше происходить. Хоть невезуха, понятное дело, никуда не делась.

Так что и когда на инопланетный корабль попал, не очень-то и расстроился. Ну подумаешь, еще одна неприятность. Переживу, а не переживу, тоже не страшно. Жизнь хороша, когда ешь не спеша. А когда все зубы вставные, и половина костей сломаны, и штифты стоят чуть ли не везде, то это уже не смешно. И когда приходится с собой носить справку и рентгеновский снимок, а то в аэропорту рамки на меня такой вой поднимают, что сразу полиция прибегает и тащит меня в отдельный зал, чтобы морду бить и допрашивать на предмет терроризма и взрыва самолета. Потом читают мою медицинскую справку, раздевают догола, осматривают каждый шов одежды и отпускают с извинениями или без них. Привыкнуть к этому сложно, зато учишься жить с юмором и спокойствием, и все, что так важно для других, становится неважно, а пофигизм становится жизненным кредо. Да и жизнь кажется интереснее, вот у всех каждый день одинаков, а для меня он всегда полон опасностей и приключений.

Нет, вы не подумайте чего, я не плачусь. У меня все нормально, работа есть, машина имеется, даже невеста недавно образовалась, правда, сейчас это все, похоже, уже в прошлом, все это было когда-то. Ну и ладно. Жизнь

– это большое приключение, в конце которого всех ждет большой пипец. Всегда ждет. Кого раньше, кого позже. Ну, так стоит ли печалиться о том, что неизбежно? Живи да радуйся, пока можешь. Жизнь замечательна и удивительна, пока ты можешь замечать и удивляться. И поверьте, даже у инопланетян она такая же, они также живут и также умирают со временем, так что чего мне их бояться? Сами сдохнут рано или поздно.

Дроид подвел меня к одной из арок, яркая непонятная пелена растаяла, робот толкнул меня пальцем в почку, и я невольно сделал вперед шаг, да только пройти через арку не успел, меня отбросил в сторону тот самый детина, что мне и раньше пройти не давал, и устремился внутрь.

«Дебилизм не лечится, -подумал я. – Его только диагностируют». Неужели те, что привезли нас сюда, такую возможность не продумали? Я бы продумал. Дураков в этом мире много. Я не ошибся.

Как залетел этот мужик внутрь арки, так и вылетел оттуда, только в виде переломанной куклы. Кровищи из него вытекло море, дроиды засуетились вокруг мертвого тела, что-то пытиались сделать, но затем видимо получили команду, и потащили детину в другую арку. Больше я его никогда не видел. Жизнь, как метро, множество людей вокруг себя ты видишь в первый и последний раз, иногда с кем-то поговоришь, иногда посмеешься, и все – исчезает человек из твоей жизни. Была же куча одноклассников, однокурсников и одногруппников, соседей по этажу и лестничной клетке, и где они все? Разметала всех жизнь по своим закоулкам, а ведь когда-то их мнение имело для нас большое значение.

Пока я разглядывал то месиво, в которое превратился мужик, мне в почку снова уперся железный палец дроида, и подтолкнул меня к арке. Кто бы знал, как мне не хотелось туда идти после увиденного. Страшно же. Ведь только что туда забежал человек, а вылетел оттуда уже покойником. Но и оставаться не хотелось. Разряд в почку это фатально, лучше идти. Так идут бараны на бойню и боятся, а деваться некуда, и сзади смерть и впереди. Да и не только бараны, так идут штрафники в первую и последнюю для себя атаку

Я вошел внутрь и ничего не увидел, так бывает, входишь в полутемное помещение и ничего не можешь разглядеть, пока глаза не привыкнут. И вот в этой густой темноте я услышал:

– Сделай шаг вперед, человек.

Ага, маленький шаг одного человека, но гигантский скачок для всего человечества –Армстронг сказал – первый человек побывавший на Луне. Правда, потом оказалось, что никто на

Луне не был, кроме луноходов, и эта гордая фраза была произнесена в павильоне Голливуда, в котором Кубрик снимал все лунные сцены. Да и фраза, как потом оказалась, была придумана им же.

Но шаг я сделал, и оказался на свету. Как такое может быть не знаю, но вот я в темноте, шаг и на свету. Передо мной была огромная комната, а посередине стояло кресло и стол, на котором находилось что-то вроде джойстика.

– Подойдите и сядьте в кресло.

Голос был какой-то механический, словно переводчик, а может это он и был. Я сел.

– Возьмите в руки управляющий контур. Я взял в руки джойстик.

– Теперь попробуйте взять глыбу и положить в ангар.

Перед глазами у меня повисла картинка: огромный камень, который неспешно вращался и длинная рука манипулятора. Я тронул джойстик, механические руки на экране сдвинулась с места. Ну, это я могу. Все-таки в компьютерные игры играю с детсадовского возраста, как только мне купили первый комп. Шевельнул джойстиком, странный он был какой-то, явно сделанный не под человеческую руку, неудобно, но ладно. Я в и гипсе играл, а чем мне было еще заниматься со сломанными руками и ногами?

Кое-как справился, подвел лапы манипулятора, захватил ими камень, потом отвел их назад, обнаружил перед собой какое-то помещение, завел и положил камень на пол.

– Достаточно, – сказал механический голос. – Ваше время двадцать пять секунд. Не лучшее время, но вполне достаточное для того, чтобы вас приняли на работу в нашу фирму. Контракт лежит перед вами, прочитайте и подпишите.

Передо мной появился пластик, на нем появились буквы, как на планшете. Прочитал и понял, что я поступаю на работу в фирму, которая занимается тем, что извлекает руду из астероидов, и продает ее на рынке. Фирма вложила в меня деньги в размере двухсот тысяч кредитов, которые я должен отдать в течение десяти лет. Сумму эта состоит из доставки меня на стационарную космическую станцию Бриго -23, которая находится в

созвездии Крон, аренды мною космического корабля и множества полезных вещей, уже погруженных на корабль. Еще в стоимость входило обучение пилотскому мастерству, ну и понятное дело – страховка моей жизни и корабля.

Все просто и ясно. Да и еще, вместо имени стояло существо с планеты, а дальше шли непонятные пятизначные координаты. То есть имя мое никого не интересует, ну может оно и правильно. Мы привыкли к идентификации по имени и фамилии, а у них она возможно другая – например, по энергетическому образу или по ДНК. И написано было какой-то абракадаброй, но я как-то прочитал. То ли подсознательно уловил смысл, то ли от документа шла трансляция в мозг. Про то, что доставка с Земли, произошла без моего согласия, в договоре естественно не было записано.

Кстати, как только об этом задумался, то шрифт сразу расплылся и стал совсем непонятным.

– А что произойдет, если я откажусь подписывать этот контракт, – спросил осторожно я. – К каким последствиям это приведет?

– Тогда вас приобретет другая фирма, – ответил механический голос. – Вероятнее всего вы будете использованы в качестве обслуживающего персонала космической станции, то есть станете заниматься уборкой мусора, очисткой помещений от пыли и грязи. Если вы не подойдете для этой работы, или не будет вакансий, то ваше тело будет утилизировано и использовано в качестве продукта питания для кафе и ресторанов.

Ну и как вам выбор? Либо ты становишься пилотом, либо становишься мусорщиком, либо мясом для питания работников станции. Все у них продумано до мелочей. Наверное, не одно столетие воруют людей с Земли, а потом используют. Должно быть хороший бизнес, выгодный.

– Я согласен на пилота, – проговорил я. А чего возмущаться? Один вон взбунтовался, теперь наверное, уже лежит себе разделанный на стейки и ждет приготовления. Какие варианты у раба? Правильно – либо живешь и работаешь, либо не живешь и не работаешь. – Где подписать?

– Прижмите большой палец к договору, там, где указано ваша раса.

Я прижал, получил легкий укол, из моего пальца вышла капелька крови и сразу впиталась в пластик, кресло сразу просело и ушло в пол, как и стол. И я остался стоять один, как памятник на вокзальной площади, затем металлический голос через пару долгих секунд не произнес:

– Договор подписан. Пройдите за дроидом в следующий зал. С этой минуты вы работник нашей фирмы, вам будет обеспечено комфортное проживание в одной из комнат станции, хорошее полноценное питание и обучение пилотированию космическим кораблем. С завтрашнего дня вы приступите к работе.

Это как? Пока я недоумевал. В зал вкатился дроид и направил на меня свой металлический палец. Как они мне уже надоели!!! Вроде вот только появились в моей жизни эти железяки, а уже появилось желание их разбить. Но идти путем детины-покойника мне не хочется. Поживу еще, посмотрю, что мне судьба-злодейка приготовила. Робот вывел меня в узкий коридор, довел до небольшой комнаты и впихнул меня туда. Комната, как комната, от той камеры, в которой я находился на станции не отличить. Пустое помещение, стены и пол, покрытые мягким пластиком, туалет – дыра в полу и тот же душ. Правда, дверь не прозрачна, но это и есть единственное отличие, причем не принципиальное, как-то вот не сомневаюсь, что в мою комнату смогут войти все, кому захочется –замка то нет.

Ну и понятное дело, главный функционал моего нового жилья – шкафчик с питательными кубиками и стаканом с водой. Как только я вошел, он открылся. Видимо времени уже прошло много с моего последнего приема пищи. И это видимо и есть комфортное проживание и полноценное питание. Теперь осталось только выяснить, как здесь обучают. Но думаю, и здесь произойдет тот же облом. Фирма работает функционально, ей главное, прибыль, значит, все будет происходить либо на каком-то тренажере, либо просто дадут инструкцию и вытолкнут в космос.

Глава 2

Долго мне осваиваться в комнате не дали, появился дроид и потребовал своим железным пальцем-шокером, чтобы я шел за ним. Пошел — а куда деваться? Как-то вот не хочется получать разряд тока, знаю, к чему это приводит. Вел он меня по пустынным коридорам непонятно куда. Я шел и пытался представить, как обитатели станции во всем сооружении ориентируются. Один и тот же дизайн: серые приглушенные тона, причем пол от потолка, как и от стен не отличается.

Коридоры кубического типа, как и комнаты, то есть пол, потолок, стены в любой момент могут поменяться местами. Может это по законам космоса и правильно, но с точки зрения меня, выросшего под голубым небом, глупость страшная. У нас же в домах дизайн как раз таки повторяет планету: потолок над головой выкрашен под голубое небо, пол под ногами всегда имитирует коричневую землю, а стены у нас повторяют пейзаж тех мест, в которых выросли. У кого-то они выкрашены под зеленую растительность, у кого-то показывают желтый цвет пустыни, у кого-то море. Только на этой серой станции я это понял, и даже собой возгордился – вот я какой умный, жаль только что не миллионер и нахожусь не дома, не на Земле. То, что у них все серого цвета, говорило о том, что эти существа, которые здесь жили, родились на этой станции или на космическом корабле и больше ничего в своей жизни не видели.

Привел меня дроид в большое помещение, опять же кубическое, просто огромного размера. Ну, это мне было уже понятно: с фантазией плохо, ничего другого я не увижу. Пока мы шли по этим длинным коридорам, за всю дорогу никто нам не встретился, одна пустота и одиночество, что говорило о том, что станция заселена плохо. Это стоило обдумать. Никто не строит огромные сооружения, в которых никто не живет, первый и главный закон мира — функциональность. И если здесь мало населения, это говорит о том, что либо это чужая станция, с которой ушли прежние жители, а те, кто ее нашел, пока не понимают, что с ней делать, либо исчезла та функция, ради которой она создавалась – например, кончилась нужная руда на планете.

В этом огромном кубическом помещении я впервые увидел человека. Он в сером комбинезоне, опять же сливающемся с цветом стен, ходил с небольшим планшетом мимо овальных серых капсул, и что-то с них считывал. Почему-то я сразу решил, что это какой-то техник. А кто еще? Ну, может еще медик или ветеринар.

Дроид подкатил к нему и встал, я тоже подошел и доложился:

– Заключенный, порядковый номер забыл, прибыл для отбытия наказания. Где тут у вас экзекуторская?

– Нужно говорить — пыточная, — буркнул техник, поднимая на меня глаза, причем губы говорили одно, а слышал я совсем другое, причем звук шел с планшета. — Смешно у тебя получилось. Юмор любишь? Это хорошо. Значит так, комик, сейчас лезешь вон в ту капсулу, там тебе в твою тупую башку я вставлю опознавательный чип, с ним ты начнешь понимать универсальный язык, на котором здесь все говорят. А также сможешь ориентироваться на станции, покупать себе вещи и продукты, находить свою комнату, узнавать последние новости, общаться с друзьями, если они у тебя появятся —

общем, много чего. Грубо говоря — ты получишь небольшой комп с выходом в стационарную сеть. Понял, умник?

— Ты же вроде человек, – ответил я. – Откуда такая нелюбовь к себе подобным?

– Я амп, – ответил техник, отрывая свои глаза от планшета и поднимая на меня глаза. Вот тебе и человек! Вот это я забурился! На меня смотрели вертикальные, звериные зрачки, темные, как ночь. А потом амп хищно улыбнулся, и я увидел мелкие, острые зубы, как у мелкого хищника. — Ты мелкий, глупый звереныш смеешь равнять меня с собой?!!

— Извините, гражданин начальник, – я поклонился. – Это больше не повторится. Был дурак, совсем не прав. Не хотел вас обидеть, само как-то вылетело. Иногда глупость сама из меня лезет. Еще раз простите, господин техник.

И поклонился. А чего? Спина не переломится, там штифты стоят. А конфликты в самом начале, в чужом и очень опасном месте мне совсем не нужны. Мы себя ведем тише воды, ниже травы. Простите, извините. Потому как находимся в разведке во вражеском тылу, вот когда мы всю их дислокацию поймем, тогда и сочтемся. Я таким разведчиком в школу ходил, и вы знаете, помогало. Никто меня не замечал, а значит, никто деньги не отбирал и по морде не бил.

– А ты смешной человек! – фыркнул амп. – Глупый, но тихий. Уже понял, что глуп. Что такое комп знаешь? У вас на планете такое было? – Он посмотрел в свой планшет. – Вообще-то результаты теста у тебя неплохие, может ты и небезнадежен?

– Компы были, – ответил я. – Как работают, немного знаю. Сеть тоже была, пользовался.

– Тогда полезай внутрь, – техник открыл капсулу. – Поставим чип, посмотрим, как приживется. Не вздумай ерзать, сейчас гель примет форму твоего тела и тебе станет легче.

Гель оказался мерзостью еще той, меня словно во фруктовое желе сунули, причем эта гадость сразу полезла в рот. Хорошо еще, что успел его закрыть, иначе бы наглотался, а я почему-то думаю, что эта гадость вряд ли добавила здоровья. Из этого геля на лице сформировалось нечто вроде маски, и я понял, что могу как-то дышать. Затем крышка моего гроба закрылась, и я полетел в густую темноту, в которой бродил кто-то страшный и что-то угрожающе ревел приглушенным голосом. Вообще-то у меня родилась версия, что это я сам брожу в темноте, но высказать ее вслух, я бы не решился, еще признают психом, потом хрен отмоешься.

Да и мало ли кто может реветь в темноте? Может это проснулись мои детские страхи, и бродит в темноте большой и страшный бабай. Почему бабай? А это в нашей славянской памяти осталось от татаро-монгольского нашествия. И баба-яга оттуда, да и весь наш мат от татар, они нас плохому научили.

Сколько прошло времени, я не знал, показалось, что минут пятнадцать, но думаю, что гораздо больше. Когда я уже начал привыкать к хрипу и всхлипываниям в темноте, меня что-то больно кольнуло в голову, гелевая маска слетела с лица, и появился яркий режущий свет. Я открыл глаза и понял, что по-прежнему лежу в капсуле, только гель ушел.

Я почувствовал тупую боль в затылке, что-то защелкало, затрещало, потом меня начало поднимать. Я открыл мутные глаза и увидел, что нахожусь по-прежнему в том же огромном зале, полулежу себе в капсуле, и нужно вставать, иначе этот дядя амп захочет мне что-то плохое сделать – вон как ручкой шестилапой тянется.

Я вылез из капсулы и обнаружил, что совсем голый. Залезал одетый. Проверил тело, следов сексуального насилия нет, даже обидно как-то стало

– а чего это мною пренебрегли. Ну, так и где моя одежда? Потом глянул на

хитрую рожу техника и понял, что это была подляна. Знал, скотина, что мою одежду в себе этот гель растворит, но не сказал, должно быть, из скромности. Убил бы сволочь, да нельзя. Пришлось просто занести в мой длинный список врагов и мерзких гадов, которых по мере сил надо убирать из этой жизни, и тогда она станет лучше. Такие крутые джинсы были, парни с Америки привезли, купили в магазине рабочей одежды в Чикаго. Им сносу не было, они стояли, такая крепкая джинса была! А рубашка тоже их хорошей ткани, я ее любил больше, чем женщин в своей жизни.

-Одежда, – амп кивнул на дроида, который держал в руке, ну как бы это сказать – две салфетки что ли, тоненькие и прозрачные и тапочки, похоже точь в точь на пластиковые бахилы, что заставляют одевать в больницах. – Твое тряпье утилизировано, стоимость утилизации три кредита, добавлено в счет.

Забрали мою любимую одежду, уничтожили, да еще счет за это выставили! Убить нельзя, помиловать. Блин, где запятую поставить? Как бы не ошибиться. Убить или помиловать? Руки так и тянутся свернуть тоненькую шейку, тем более что ростом ампы меньше, да и мышц больших не видать. Надо сдержаться, потом убью. Глубоко вдохнуть, потом выдохнуть, о тоненькой шейке не думать…

Ладно, одежда так одежда. Взял, встряхнул салфетку, и оказалась в моих руках серенькая рубашка и такие же штаны. Натянул, и стал выглядеть как этот техник. Понял, это уних такая униформа. Мне наверняка идет, жаль, зеркала нет. На ноги натянул такие же серенькие бахилы с тоненькой подошвой. Ну и это понятно, не по камням ходить, а по мягкому полу сойдет.

– А теперь, человек, иди в причальный док, там тебя ждет твой новый корабль, – фыркнул амп. – Новый, это я пошутил, получишь столетнюю развалюху, на ней уже двадцать три таких же, как ты, глупцов погибло. Ты будешь двадцать четвертым…

– А нейросеть ставить не будем? – поинтересовался я. – Вместе с ней еще и базу пилота?

– Нейросеть больших денег стоит, – усмехнулся амп. – У тебя жизни не хватит, чтобы за нее расплатиться, так что обойдешься нейрошунтом для подключения к кораблю и чипом, этого вполне достаточно, чтобы управлять той развалиной, что тебе дадут, все равно скоро сдохнешь.

– Это почему я сдохну? – поинтересовался я. – Может еще обойдется?

– А все дохнут, – пожал плечами техник. – Работа такая, корабли старые, маленькие, что не так, сразу утечка воздуха и тебе конец. Спасательные капсулы не предусмотрены. Эти же корабли из истребителей переделаны, лишнее все выброшено, все свободное место под трюм отведено. Здесь на этом астероидном поле работать никто не хочет, вот и подбирают аборигенов с отсталых планет, стоите вы недорого, в целом вложения в себя оправдываете. А дергать джойстиком даже мышь сможет.

– А бывает, что кто-то выживает и делает карьеру? – поинтересовался я. – Зарабатывает миллион кредитов, а то и больше и становится уважаемым членом Содружества.

– Выживает? – амп задумался, потом пожал плечами. – Не помню такого, да и зачем вы нам нужны в качестве членов какого-то там содружества? Кстати, не знаю такого. Вы-расходный материал. Ваша задача отработать вложенные в вас деньги и сдохнуть, больше вы ни для чего не нужны. Ты меня понял, человек?

– Да, ваше высокоблагородие, – поклонился я. Кстати, только тут понял, что говорю я на каком-то гортанном языке, даже горло саднит от обилия буквы «Р». Но я на нем говорю и понимаю техника, а сам перевод получаю сразу в ухо. Только не понял, как говорю.– Все понял. Но можно я постараюсь выжить?

– Это завсегда пожалуйста, – фыркнул техник. – Готов даже заключить с тобой пари, если через год останешься жив, я заменю тебе нейрошунт функциональнее и поставлю чип помощнее, причем бесплатно. Устраивает?

– Вполне, – кивнул я. – Год я смогу выжить. Наверное… Я и больше выживал.

– Не возражаешь, если я это пари сделаю известным всем, – проговорил

амп. – Может, еще кто-то к нам присоединится, тогда это пари сможет себя оправдать. Кстати, могу и за тебя поставить небольшую сумму, например

сто кредитов, или даже тысячу, и включу ее в счет. Ты как?

– Я согласен и поставьте на меня сто тысяч кредитов, все равно должен, – ответил я. – конечно, если это возможно?

– Сейчас гляну, – техник пощёлкал ногтем по планшету, потом отрицательно покачал головой. – максимально тебе может быть выделен кредит под это пари – двадцать тысяч, причем под большие проценты, поскольку этот вклад слишком рискован. Берешь?

– Беру, – ответил я. – Мне сейчас все равно, а тут появляются хоть

какие-то шансы, да и смысл в выживании появится.. Если сдохну, то с меня никто ничего не возьмет, а собственности у меня нет, а если выиграю, то может хоть немного расплачусь с кредитом.

– Логично рассуждаешь, – даже с каким-то уважением проговорил амп, щелкнув по планшету. – Теперь ты должен на двадцать тысяч больше, но зато как оживились все, ставки взлетели, каждый хочет забрать у тебя эти двадцать тысяч.

-Как я понимаю, в этом пари будут участвовать все техники? – спросил я.

– В том числе и те, что корабль мой будут ремонтировать?

– Ага, – заулыбался техник. – А ты догадлив, тупой человек.

– То есть шансов никаких? – уточнил я. – Проиграю по любому, можно же так корабль отремонтировать, что сдохну быстро, например, откажет система очистки воздуха или что-то произойдет с двигателем.

– Это называется правильная защита капиталовложений, – заржал амп. – Но на твое выживание, тоже кто-то может поставить, поскольку ставки высоки, так что шансы у тебя имеются, только небольшие. Согласен?

– Согласен, – вздохнул я. – А вы, ампы, получается, народ азартный

– А ты не такой тупой чел, как другие, – усмехнулся техник. – Ладно, топай на свой корабль, долгой жизни я тебе не желаю, но пусть она будет веселой. Я даже попрошу ребят, чтобы подобрали корабль получше, все забавнее будет. И насчет нашего азарта – на этой станции ничего не происходит, а твое пари хоть какое-то развлечение, поэтому, я думаю, в нем будут участвовать все, только не знаю, хорошо это или плохо для тебя. Двигай отсюда, мне еще сегодня много придется вашему человеческому народу чипы вешать.

И я пошел. Теперь передо мной был не просто серый пустой коридор, а светло– желтый, и еще появилось новое отличие, на полу передо мной проявилась светящаяся полоса, и я откуда-то знал, что она приведет меня к доку кораблей – должно быть это заработал тот самый чип. Еще было больно в затылке, я протянул руку назад и, потрогав больное место, обнаружил какой-то разъем. А это видимо нейрошунт –такой же, как был у людей в матрице, чтобы они могли погружаться в виртуальный мир человечества. Выходит, и мне придется куда-то погружаться. Ну что ж, такова жизнь, в ней, как в фильме ужасов, с каждым днем все страшнее, и конец всегда известен – главный герой дохнет. Но с другой стороны, чего плакать, киборгом я еще не был, так что все не так уж и плохо.

Идти пришлось минут пять, передо мной открылась дверь, я зашел иоказался в шлюзе, в нем что-то посвистело, видимо сравнялось давление, и открылась вторая дверь.

Да, забыл сказать, что воздух на этой станции слегка пах дезинфекцией, начет состава не знаю, но ощущение имелось, что кислорода чуть больше чем на Земле. Кстати, как только я об этом подумал, перед моим левым глазом повисла сравнительная таблица по составу, и я увидел, что кислорода больше на пять процентов, азота меньше, зато появились еще какие-то инертные газы, а содержание углекислого газа оказалось меньше на три процента. Прикольно. Мне понравилось. Подумаешь о чем-то, и сразу появляется информация, которая проецируется сразу на сетчатку. Круто. А где мои соотечественники? И тут я увидел еще одну таблицу, и она меня, мягко говоря, шокировала.

На станцию было привезено триста двадцать три человека, прошли тест на пилота пятьдесят три, мусорщиками определены пятнадцать, еще десять человек были выделены для каких-то бытовых нужд, а вот остальные были утилизированы. Как вам понравилась статистика? Двадцать четыре процента взяты на работу, точнее переведены в рабы, а семьдесят шесть процентов уничтожено, точнее переведено в мясо. И стоило ли гонять космический транспорт за нами?

Не понравилось мне это. По крайней мере, стало понятно отношение к нам, как к слаборазвитому виду. Мы, похоже, для ампов что-то вроде обезьян. Съездили эти шестипалые парни на отсталую планету, привезли оттуда макак, одну четвертую часть продали для каких-то своих нужд, например, делать фото, на курортах это сейчас модно, а остальных отправили в рестораны, в качестве экзотической пищи. Кстати, все девушки, должно быть, не очень хорошо справились с тестами, но их взяли для каких-то хозяйственных нужд. Думаю, понятно для чего – будут работать жрицами любви.

После просмотра этой информации мой счет к этим тварям значительно вырос, рабства я патологически не приемлю, а тут именно оно, да еще и в такой паталогической форме. Это как в Америку в прошлые века везли негров, если довозили примерно треть, считалось, что это хороший рейс. Выкинули трупы акулам и забыли. Негры и негры, не люди же. Бывало, что к берегу подходили, имея полный трюм мертвецов, включая женщин и детей –кормить то их не кормили, да и не поили. Ладно, разберемся, жизнь покажет, кто кому раб.

Лично я еще в пятом классе тому верзиле, кто всех нагибал и попытался меня нагнуть, засунул пузырек с серной кислотой в рюкзак, естественно с небольшим камешком, который и раздавил стекло, когда мальчик надел рюкзак на спину. После того как отлежал в больнице полгода с химическими ожогами, он стал другим, более задумчивым что ли. И особенно его взгляд становился задумчивым, когда он смотрел на меня. Жаль, мне не удалось увидеть, как он сверзился со второго этажа по лестнице, когда подошвы его обуви стали скользкими, да и потом этого мальчика я уже не видел –родители решили, что эта школа для него несчастливая и перевели в другую. Когда живешь внутри своей болезни, когда смерть всегда рядом, становишься изобретательным, да и читаешь на порядок книг больше, значит и знаешь больше.

В свете увиденного у меня возникло ощущение, что заключенное пари мне не выиграть. Кстати, когда я подумал о нем, то сразу увидел статистику: за то, что я проживу год пятьдесят восемь поставило пятьдесят восемь, а вот остальные считали, что у меня нет на это никаких шансов. Всего в пари участвовало больше тысячи ампов, так что если я выиграю, то выигрыш обещал быть настолько приличным, что я смогу расплатиться с кредитами. Деньги все ампы ставили небольшие, но в конечном результате общий фонд составил больше миллиона кредитов. Наверное, неплохой результат, жаль только, что эти деньги ставились на мою смерть. Расстроился ли я?

Нисколько. Я уже сказал, жизнь для меня полоса препятствий, и то, что другого сломает, для меня лишь еще один унизительный и болезненный этап. И вообще – не дождетесь!

Я вышел из шлюза и оказался в еще одном кубе, только огромном, метров сто на сто. На полу стояли небольшие космические кораблики, больше походившие на железные коробки, высотой примерно десять метров –те же кубы. Боюсь, что с фантазией у местных дизайнеров плоховато, все клепают на один манер. Светящееся линия привела меня к одному из серых кубов, и я остановился перед ним, не зная, что делать дальше.

– Это ты что ли новенький пилот? –из-за куба вынырнул еще один амп. – Из вновь привезенных? На тебя заключили пари?

– На меня пари заключили, – я покивал. – Соотношение ставок не в мою пользу, и привезенный я, так сказать, понаехавший, господин техник.

– Ну, это мы еще посмотрим, на кого ставка сыграет, – произнес амп. – Я поставил на тебя, чел, так что быстро не дохни, выживешь, поделюсь выигрышем. Пошли отсюда, на эту развалюху я тебя не посажу, на ней ты точно через рейс сдохнешь. У меня тут в загашнике имеется кое-что получше. Шагай, чел!

Я зашагал за ним, и тут для себя отметил еще одну особенность, которой эта раса существ отличается от людей, у него оказалась походка другая, и связано это было с тем, что у них имелось несколько суставов на ногах, и поэтому движение получалось ломаным. Это у нас коленные чашечки и берцовый сустав, а амортизацию дает ступа. А тут добавлялось посередине ноги еще один сустав, и движение становилось плавным, непонятным. Чем-то походило на кузнечика, а еще на движение гусеницы – в общем, описать сложно, нечто странное. И как я раньше этого не заметил?!

Ампы чисто внешне похожи с человеком, и то не факт, что мы одинаковы, раздетыми я их не видел, а если присмотреться, то видно, что и кисть по-другому устроена, поэтому мне джойстик держать было неудобно и ноги, и грудь не впалая, как у нас, а округлая. Наверное, еще какие-то отличия спрятаны под одеждой. Может и то самое мужское сокровенное такое, что человеку впору застрелиться от разочарования в себе, а может как раз и есть чем похвастаться.

– Вот видишь! –амп остановился у овального яйца высотой метров восемь, длиной двенадцать. – Этот кораблик покрепче будет. А знаешь почему? Потому что не мы его делали. Тут недавно один из челов притащил его, нашел в развалинах базы древних. Где –я не скажу, сам не знаю, а человек этот потом очень быстро сдох при странных обстоятельствах. Расследование не проводили, не амп же, но очень было похоже, что убили его. Значит так, о том, что ты летаешь на этом кораблике, никому не надо рассказывать. Всем отвечай, что летаешь на стандартной модели. Это будет наш с тобой секрет. Не могу сказать, что этот кораблик намного лучше того, что тебе предназначался, просто не знаю. Но техника древних служит на порядок дольше. Вот этому, например, не одна тысяча лет, но прочный, как камень. Понял, человек?

– Да, господин техник, – ответил я и поклонился. – Никому и ни за что ничего не рассказывать, говорить, что летаю на стандартной модели. А как на ней летать?

– Так ты тебя и на тренажере не тренировали? – фыркнул он, внезапно развеселившись. – Вот что они задумали. Неплохо, неплохо. Тем более не говори, что за корабль я тебе дал, на нем искин на порядок мощнее обычного корабля, он тебя сам довезет, куда надо, ты будешь только грузить. Понял?

– Да, господин техник,– я опять поклонился. Спина у меня крепкая, всего-то в двух местах прошита скобками, не переломится. – Никому ничего не говорить.

– Ну и молодец! –амп взял мою руку и прижал к выступающей на боку яйца пластиковой блямбе. Она засветилась, моя рука провалилась, словно вляпалась, вы знаете во что. Что-то внутри меня обжало, укололо, и мою руку отбросило от блямбы. – Теперь искин этого корабля знает, что ты его новый капитан. И аккуратнее будь, никто из нас не знает, как он летает, но шустрый он, и трюм у него больше обычного, так что сможешь по две нормы привозить. В обслуживании он тоже не нуждается, так что как-нибудь тебя довезет туда, куда надо и обратно. Какую руду собирать, тебе твой чип подскажет. Как только сядешь в кресло, кстати, его мы не меняли, но челам подходит, так что смысла нет, нейрошунт не трогай, искин сам тебя подключит. Ну и давай лети значит. И не вздумай сдохнуть, а тоя буду очень недоволен.

В борту яйца появилась небольшая щель, она расширилась, часть обшивки сползла на пол дока, превращаясь в небольшую лестницу.

– Корабль тебя признал, – техник подтолкнул меня к лестнице. – Это говорит о том, что интеллект у тебя неплохой, этот искин не всех признает, капризный очень, поэтому мы его стараемся начальству не показывать. Об этом кораблике мало кто знает, мы его на приход не ставили. Давай влезай и лети себе за камешками, когда привезешь норму, тогда еще поговорим, ну, если не сдохнешь, конечно. -Амп хохотнул. – Но если сдохнешь, то я потеряю кредиты, а это плохо, и я буду сердиться. Понял?

– Да, господин техник, все понял, – я вступил на ступеньки. – Постараюсь не сдохнуть, чтобы не испортить вам ваши вложения

Кто бы знал, как я не хотел залезать неизвестно куда, да кто меня спрашивает? Я вошел внутрь кораблика, и передо мной сам собой образовался узкий коридор, не больше полуметра шириной и метра полтора высотой. Я двинулся по нему, сзади послышался шорох, это зарос люк, стены засветились мягким светом. Вообще ощущение было таким, что я иду по какому-то пищеводу, то ли потому, что пришлось идти, наклонившись, то ли оттого, что стены, которых я касался, были мягкими и теплыми, хорошо еще что не липкими. Пройдя метров пять, я неожиданно вышел в небольшую круглую комнату, посередине которой стояло странное кресло, которое словно вырастили из пола, поскольку оно было тем же светом, что и все вокруг –темно-зеленым. Ощущение специфичное, примерно, как в заднице у негра, лезешь, лезешь, а потом раз и уже в желудке. Нет, вы не подумайте чего-то, я там не был, это по рассказам других.

Я немного постоял, осматриваясь. Впрочем, что тут можно было увидеть? Задница она и есть задница, темно, влажно и страшно, а еще где-то что-то капает. Потом я тяжело вздохнул и сел в кресло, сначала появилось ощущение, что сел на камень, потом он подо мной растворился, просел, обволакивая. Я провалился куда-то вглубь, и тут мне в затылок что-то впилось со всей дури. Больно, блин!!! Я рванулся вперед, но кресло меня не пустило, и я понял, что чувствует муха, попавшая в мед. Рвется, рвется, да только глубже застревает. Я выругался, потом сплюнул, а затем, вдруг осознал, что лежу себе на полу ангара и смотрю по сторонам.

– Эй, чел, – амп помахал мне рукой. – Видишь меня?

– Так точно, гражданин начальник,– ответил бодро я.– И вижу и слышу.

– Ну и молоток, – слово было другое, но я его понял, именно так. – Подрастешь, кувалдой будешь. Значит, слушай сюда, сейчас тебя подцепит вон та тележка и потащит к выходу, не вздумай сопротивляться, иначе захват оборвешь, а мне его потом на место ставить. Понял, чел?

– Так точно, господин техник,– ответил я. – Сейчас меня куда-то потащит тележка, ей не мешать.

Ответил и задумался, а где я и что я? У меня было полное ощущение, что я являюсь тем самым яйцом, которое так активно начала толкать тележка к выходу, причем я-яйцо нормально катился по полу, словно у меня были колеса. А затем тележка стала разгоняться, в борту корабля открылись ворота и прежде чем я что-то смог понять, меня выбросило в космос.

Только и успел мысленно охнуть, там же нет воздуха, мне капец! Но ничего как-то обошлось, я осмотрелся по сторонам, причем для этого мне не пришлось вертеть головой, да не было ее у меня. Как же все-таки красив мир там, где нет людей!!! Черная, бархатная темнота, а в ней блестят бриллиантами россыпи звезд, сливаясь в непонятные, неизвестные мне созвездия. А еще мне было легко и приятно лежать в вакууме и разглядывать огромное тело космической станции, медленно удаляющееся от меня. Походило она больше на раздувшуюся медузу, ее стрекала выполняли роль причалов, у которых стояло несколько огромных звездолётов. Тоже по-своему красиво.

– Эй, чел, – неожиданно послышалось в ушах. –Говорит главный диспетчер космической станции Индо-57, твой позывной будет… – Он, похоже, задумался. – Ты точно тот новичок, на которого заключено пари?

-Да, – ответил я. – Тот самый, господин диспетчер.

– Тогда твой позывной будет Горк, – амп хихикнул. – Вот не поверишь, на моей планете эта самая хитрая тварь, всех обманет, обкрутит вокруг пальца, запутает любого охотника, заведет в гиблое место и будет со стороны наблюдать и радостно тявкать.

– За что вы меня так назвали, господин диспетчер? – спросил я. – Я тихий и скромный человек, стараюсь никому не принести вреда, и не привлекать к себе внимания.

– Ты Горк, потому что сумел привлечь внимание к своей гнусной особе и всех перессорить между собой, – ответил диспетчер. – Теперь одна часть желает сделать все, чтобы ты сдох, а вторая пытается этому помешать. Ты не трусь, Горк, я на тебя поставил, поэтому мне твоя смерть невыгодна. Крутанись на месте, видишь самую яркую звездочку?

Я начал осматриваться и действительно увидел большой сверкающий бриллиант, лежащий чуть в стороне:

– Да, вижу, господин диспетчер, яркую звезду.

– Лети к ней, все, что соберешь в данном направлении, твое.

– А что собирать, господин диспетчер? – спросил я.

– Так тебя даже через тренажер не пропустили? – догадался диспетчер. –

Ох и хитры, эти парни, что так хотят тебя сгубить. Значит, так, у тебя в чипе стоит прошивка, именно она будет определять, что стоит брать, а что нет, анализатор прошит в корабле. Когда увидишь нужную руду, сам поймешь, увидишь содержание руды, меньше пяти процентов не бери. Но для совсем тупых объсняю, ты шахтер, собираешь нужную нам руду, рядом со станцией стоит звездолет, на нем стоит обогатительная фабрика, будешь сдавать свои камни туда. По содержанию руды они тебе будут зачислять кредиты. Еще вопросы есть?

– Никак нет, господин диспетчер, – я все понял. – Вас понял, лечу и собираю камешки, а потом сдаю на фабрику.

– Ну да, понял, да не все, ох и тупица! – диспетчер фыркнул. – Там, куда ты летишь, есть пояс астероидов, руду ищи там. До связи, Горк. И это… удачи, не забывай, что я на тебе кредиты поставил. Сдохнешь я тебя даже в Арге найду. Лети, давай.

А я задумался и понял, что на самом деле лечу. Причем довольно быстро, если судить по тому, как быстро уменьшается космическая станция. Но как?! Я не двигатель не включал, не нажал ни одной кнопки. Что это за яйцо, в которое меня засунули? Господи, где я и кто я?! Я же не человек, у меня вместо руки манипуляторы, вместо животы трюм, а смотреть я могу вообще на триста шестьдесят градусов.

Глава 3

Я как-то мог управлять этим корабликом: только подумал, что мы слегка отклонились от курса и надо как-то подправить движение, оно взяло и само подправилось. Круто! Я летун, ну, или пилот, еще не решил, потому что ощущение такое, что лечу сам без крыльев и двигателя, как во сне — оттолкнулся от земли, взмыл вверх и летишь себе в небе, смотришь на

крыши домов. Красиво, жаль только, что земли под ногами нет.

Вот тут я и заметался. А как? А куда? Мы люди привыкли к тому, что под ногами есть земля – наш главный ориентир, а вверху небо. А как быть, если везде небо? За что взглядом цепляться? Это был настоящий ужас, когда тонешь, а выплыть не можешь, потому что не знаешь, куда плыть. Но тут я вспомнил о том, что лечу к самой яркой звезде, а значит, все равно есть цель и что-то впереди, и мимо этого не промахнусь. Здравая мысль сразу успокоила. И действительно, ну подумаешь, утону в космосе, в первый раз что ли? Тонул же в четыре года. Как-то все равно выплыл. Это потом речка мне показалась мелким ручейком, но в четыре года и лужа для ребенка огромный и глубокий океан. Как-нибудь разберусь и с этим 3д форматом, потом посмеюсь над своими страхами.

Наверняка же искин управляет судном, а мне создает имитацию полета, так что ничего страшного. Скорость моя все увеличивалась, и наконец, настал момент, когда звезды сбоку слились в блестящие полосы, у меня от этого движения стало неприятно в животе, и я мысленно замахал руками — стой, куда, еще успеем. Яйцо сразу притормозило. А потом свернуло в сторону, и я увидел огромные глыбы, которые плыли в пространстве по своим, неведомым маршрутам, и на каждой скале появлялись надписи, показывающие процентное соотношение железно-никелевой руды. Причем еще и показывался объем, который я мог взять, зелеными или красным. То есть середина, например, зеленая, а по краям красная – то есть если не убрать это красное, в трюм не войдет.

Тут я уже совсем успокоился. Нормальная работа: круглое тащить, квадратное катить, главное, чтобы прапорщик не увидел, он нервный, если за день ничего не украдет, потом всю ночь болеет. С такой работой я разберусь. Как только обнаружил первый камень, подходящий по объему и процентному соотношению, я подплыл к нему, взял его манипуляторами и засунул себе в живот. Прикольно получилось, вот кусок руды плывет рядом, а через минуту он уже у меня в пузе. Затем перед глазами у меняь появилось изображение трюма, который эта глыба заполнила до верха, и я понял, что больше в него ничего не войдет. Обидно, досадно, значит, пора лететь обратно. Только я об этом подумал, как звезды кувыркнулись перед глазами, и я помчался на полной скорости к станции, причем как-то интуитивно знал, где она находится. И чего раньше боялся? Небо то оно, конечно, бесконечно, но всегда есть ему начало, а значит, есть конец.

Обратно лететь было скучнее. Работа есть работа, никакого кайфа. Когда я смог различить корабли, один из них подкрасился в зеленый цвет, к нему я и направился.

– Эй, Горк, – услышал я в ушах голос диспетчера. — Быстро слетал. Нашел что-то?

— Ага, — важно ответил я. — Большой кусок скалы. Процент руды целых пять с половиной процентов.

— Да… — в голосе ампа послышалось разочарование. – Вообще-то, такие куски обычно стараются не брать. С ними больше возни, чем пользы. Процент содержания руды маленький, а объем большой. Как ты считаешь, куда отходы обогатительная фабрика денет?

– И куда? – я попытался догадаться, но потом мне стало лень. – Переплавит во что-то полезное? Достроит станцию?

— Да тебе же в трюм и сбросит, чтобы ты отвез обратно, и в поясе астероидов выбросил, — фыркнул диспетчер. – Вот и получается, что туда летишь груженным и таким же обратно, значит расход топлива высокий, а ее стоимость у тебя обязательно вычтут, как и амортизацию твоего корабля, вот и получится, что ты даже на бокал краса за эту ходку не привез.

Ясно, чел?

– Что же вы мне раньше этого не объяснили, господин диспетчер? – обиделся я. – Я же не знал.

– Это все объясняют на тренажере, – буркнул амп. – А ты его не прошел. Ну, ничего, то, что другим дается знанием, ты получишь опытом, а это всегда полезнее. Предположительно, конечно. Ладно, разгружайся и лети обратно. Тебе за день нужно сделать не меньше пяти рейсов, иначе даже на еду не заработаешь. А если ты перестанешь выплачивать долг, то тебя утилизируют, догадываешься как? – Диспетчер хохотнул. – А мы станем кушать твое мясо и вспоминать каким глупцом ты был, Горк.

-Как вы все понятно объясняете, господин диспетчер, прямо завидно, наверное, вы очень умный,– ответил я. – Только у нас говорят, что нужно есть мясо смелого воина, тогда сам станешь смелым, и не надо есть мясо глупца, иначе глупцом станешь.

– А вот это правильно, – фыркнул амп. –Но как нам быть с тобой? Ты и смелый и глупый одновременно, то ли есть, то ли не есть. Твое мнение?

– Есть, но осторожно, – усмехнулся я. – Мозги, например, отдать врагу, а сердце съесть самому.

– А ты разбираешься в хорошей еде, – амп заржал. – Мне нравится твой глупый оптимизм. Разгружайся.

На корабле, к которому я подплывал, одна часть окрасилась зеленым, когда я подплыл к борту, открылся один из отсеков трюма. Я полез к себе манипулятором, которым был у меня продолжением руки, себе в живот, достал скалу, которую добыл, и переложил ее в загрузочный док фабрики. Хотел уже отлететь, но мне не дали – из отсека выдвинулась большая труба, и в мой живот посыпались измельчённые камни. За пару минут они заполнили мне пузо, после этого манипуляторы корабля развернули меня, ласково так подтолкнули к яркой звезде, и я отправился в свой второй рейс. На этот раз я долетел до пояса астероидов намного быстрее, может потому что привык, а может потому, что не мешал искину развивать предельную скорость.

На этот раз я долго и придирчиво искал астероид, в котором содержание руды будет не меньше двадцати процентов и, представьте себе, нашел. Ее надо было только немного пообтесать, чтобы глыба в трюм поместилась, что я и попытался сделать манипулятором. Отбивал от нее куски, наверное, полчаса, если не больше. Попробуйте бить по воздушному шару, и вы поймете, как это трудно. Ты по нему бьешь, он отлетает, ты снова бьешь, а он снова отлетает. И удар крепким не получается, да и после каждого удара этот астероид приходится заново ловить. Попробовал одним манипулятором держать, другим бить, тоже не получается – выворачивается из моих рук, невозможно удержать. Думаю, мой искин животик надорвал от смеха, глядя, чем я занимаюсь, но слова не сказал, он вообще у меня молчаливый, за что мною и уважаем.

В конце концов, можно сказать мне повезло, моя скала, ударилась о другую пролетающую скалу, и от моей глыбы отлетел вполне приличный кусок, что позволило ее засунуть в трюм. Правда, перед этим меня тряхнуло хорошо, и перед моими глазами замелькали разные красные цифры, но я не придал

этому значения. Корабль же летит? Летит! Значит, все хорошо. А то, что какие-то циферки перед глазами мелькают, так к этому я привык уже. Если кто-то их рисует, значит, это кому-то нужно. Может, так мой искин восторг свой насчет меня выражает…

Ну, а дальше все просто, развернулся мысленно и понесся к станции. Уже на подлете услышал от диспетчера:

– Ты все-таки тупой чел, зря я тебя Горком назвал.

– Это еще почему? – поинтересовался я, подводя свое яйцо к фабрике. – Что опять сделал не так?

– Ты вообще за приборами следишь?! – фыркнул амп. – У тебя утечка воздуха, ты практически на нуле пришел, как еще не сдох, непонятно. Где ты пробоину поймал, тупица? Ты вообще смотришь по сторонам, когда руду добываешь? Может тебя не учили, что пояс астероидов самое опасное место во вселенной, что словить в бок каменную глыбу легче простого, а вот выжить после этого часто проблематично. Думаешь, почему вас челов сюда так часто привозят? Так вот потому что дохнете от своей невнимательности и глупости.

– Вообще-то не учили, – пробурчал я. – Мне вообще ничему не учили.

– Все время забываю, что тебя через тренажер не прогнали, – сказал диспетчер. – Теперь из-за твоей невнимательности твой корабль придется ремонтировать. Кстати, догадываешься, за чей счет будет произведен ремонт?

– За мой, наверное? – спросил я, заранее зная ответ. – Или может, контора заплатит? А… догадался, вы, ампы, сброситесь…

– Насчет корпорации это фантастика, они из-за пары кредитов родную мать заложат, а потом забудут выкупить, – диспетчер заржал. – Насчет нас, ампов, ты тоже смешно сказал. Парням расскажу, обхохочутся. За твой счет ремонт корабля произведут, за чей же еще? Аккуратнее надо быть в поясе астероидов, не надо все скалы ловить на борта своего корабля, так ты из долгов никогда не вылезешь, да и сдохнуть можно легко, если поймаешь очень большую глыбу, а значит, пропадут мои вложения, тупица.

-А хоть кому из моей расы удалось из долгов вылезти? – спросил я. – Были такие?

– Никому еще из вашей расы это не удалось, и поверь мне не удастся, – фыркнул амп. –Иначе зачем вас сюда бы везли? Открою тебе большой секрет, ваше дело приносить прибыль и дохнуть, вы здесь только потому, что для ампов надо создавать другие условия, и покупать хорошие крепкие корабли, а не рухлядь, на которой вы летаете – корпорации это невыгодно. Гораздо дешевле, вытащить дохлого чела из поврежденного кораблика, чуть его подремонтировать и снова отправить за рудой уже с другим челом. Давай лети, разгружайся, и дуй на станцию, ремонтироваться. Но это ладно, а вот то, что ты мог так быстро сдохнуть, это плохо, стоит подумать, может мне против тебя немного поставить, чтобы смягчить горечь поражения. Как думаешь, а?

– Решайте сами, – я выбросил манипулятором из своего чрева скалу в трюм фабрики, получив от нее в ответ кучу мелких камней. – Лично я собираюсь выжить и расплатиться с долгами, выиграв пари.

– А ты думаешь, кто-то хочет сдохнуть? – фыркнул диспетчер. – Нет, все хотят жить долго, богато и счастливо, да вот получается это не у всех, а если брать вас челов, то вообще ни у кого. Ладно, лети к седьмому доку, расстроил ты меня, Горк своей тупостью.

Я полетел на станцию к месту, показанному зеленым цветом, и едва успел. Последнюю минуту мне просто стало нечем дышать, и я бился в этом жутком кресле, словно рыба, выброшенная на берег. А когда в яйцо хлынул прохладный воздух станции, я минуты три никак не мог надышаться. С моего лица ушла темно-зеленая масса, и я обнаружил, что лежу на полу, а кресло пилота куда-то делось. Охая и ахая, я поднялся с пола и пополз в кишку, которую здесь была коридором и выпал в док, на этот раз яйцо даже лестницу не выдвинуло. Хоть и невысоко, но все равно больно.

Ко мне подошел техник и помог подняться.

– Что же ты такой неуклюжий, чел, уже и ноги тебя не держат что ли? – пробурчал он. – Пойдем, покажу, что ты натворил.

Мы пошли с ним вокруг яйца, и в боку я увидел рваную дыру, сквозь которую виднелись какие-то ребра, шланги и разные полости, заполненные неизвестным мне материалом.

– Увидел?

Я молча покивал головой. А чего тут говорить? Да, урод, да понимаю, только сделать ничего не могу. Можно, конечно, покричать, что меня подставили, что не дали позаниматься на тренажёре, поэтому я и наделал всяких глупостей, только смысла в этом никакого нет. В этом мире никто никому ничего не должен, это я понял еще в детском саду, когда мне разбили голову детской машинкой. Смеялись все. Тогда воспитательница мне сказала, чтобы я родителям признался в том, что сам упал и ударился, иначе у меня и моей семьи появятся серьезные проблемы, потому что у мальчика, который меня ударил, папа большой начальник.

Я послушался, потому что уже тогда понимал, ни в одном конфликте смысла нет, и если кто-то тебя круче, то не стоит доказывать, что ты тоже крутой. Зачем? Доказывать вообще никогда ничего не стоит, бесполезно это. Тот мальчик папы начальника потом сам упал с горки и сломал себе руку, такой он оказался неуклюжим. И как-то так повезло, что никого рядом с ним не было в тот момент, а то бы обязательно кого-то обвинили и наказали.

Правда, мальчик, когда его стали расспрашивать, почему упал, попытался рассказать, что упал он неслучайно, а кто-то ему под ногу подсунул доску, и из-за нее он потерял равновесие. Горку осмотрели, никакой доски не нашли, да и как ее могли найти, если я ее спрятал в подвале? В общем, воспитательницу за недосмотр уволили, а мальчика перевели в частный детский сад.

Все закончилось хорошо, только уволенная воспитательница на меня перед уходом смотрела каким-то долгим, непонимающим взглядом. Похоже, она не очень поверила, что я в этом деле не при чем, и это несмотря на то, что трое пацанов и одна девчонка сказали о том, что я от них ни на миг не отходил, и мы вместе играли в песочнице. Алиби стоило килограмма конфет, но я не жалел, зато приобрел верных друзей до конца детского садика, которые меня защищали. А чего жалеть? Лично я и сейчас скажу, что этот мальчик поскользнулся. А смысл доказывать кому-то что-то?

Того мальчика никто не любил за спесь и наглость, возможно поэтому меняи прикрыли. Мало кто понимает, но в жизни ничего не бывает случайным, и самых наглых все равно ждет жестокое наказание рано или поздно. Никто из них не живет долго, ну конечно, если не считать Рокфеллера, которому поставили пять чужих сердец прежде, чем сдох. Но разве это жизнь, когда тебя возят на коляске и кормят протертой пищей, а спишь ты в специальной комнате, где нет ни одного микроба?

Больше я того мальчика никогда не видел, и в этом нет ничего плохого, жизнь есть жизнь, она сплошное приключение. Сначала ты появляешься среди чужих, неизвестных тебе людей, неизвестно в какой стране, при этом рождаешься голым, не умеющим ходить, стоять, сидеть, и даже держать самостоятельно голову. Ты не знаешь языка, на котором с тобой разговаривают, и убить тебя ничего не стоит даже кошке. Ты всему интенсивно учишься, и только начинаешь нормально ходить, тебя отправляют в детский сад, где полно уродов, которые на тебе учатся лидерству и власти. И дальше будет все только хуже.

Я и на этой станции ощущал себя таким же заново рожденным: языка не знаю, ничего не умею, а вокруг одни уроды, причем инопланетного происхождения.

– За сегодняшний день ты получишь большой штраф, – сказал техник. – Нормы не выполнил, корабль испортил – такого корпорация не прощает. Еще придется заплатить за ремонт, но тут тебе повезло, твой кораблик сам умеет себя чинить, сначала зарастит бок, потом восстановит свои внутренности, правда, ему для этого потребуется расходный материал. Тебе очень повезло, что у нас такой имеется, привезли пару дней тому назадкак раз с той разрушенной древней базы, где твой кораблик нашли. Конечно, материал по станции не числится, но ты мне за него заплатишь, скажем, тысячу кредитов за один контейнер, а потребуется их больше трех, то есть три тысячи кредитов тебе придется отдать. Согласен?

– Конечно, господин техник, а куда деваться? – я вздохнул. – Понимаю, что виноват.

– Вот-вот, виноват, – амп усмехнулся, показывая свои острые зубы хищника. – Но на этом ты даже выиграешь, потому что такой же ремонт стандартного корабля обходится примерно в десять тысяч кредитов, так что ты счастливчик, чел, а ты заплатишь даже меньше чем половину. Топай к себе в комнату, а вечером приходи в бар, выпьем краса и я тебяпознакомлю с теми парнями, кто на тебя поставил. Разговор у нас с тобой пойдет серьезный, надо хорошо подумать, как сделать так, чтобы ты выжил. Придешь?

– Да, господин техник, конечно, приду, – я понуро покивал головой. – А счастливчиком меня еще никто в моей жизни не называл, неудачником и лохом, это было, дразнили.

– Понимаешь, чел, – амп с усмешкой посмотрел на меня. – Ты выживаешь там, где другие гибнут, а это стоит звания счастливчика. Может еще все изменится, но почему-то я не сомневаюсь в том, что однажды над тобой пролетела птица удачи и махнула тебе крылом.

– Ну, это да, согласен, – согласился я. – Пролетела и наложила кучу дерьма на голову, это говорят к деньгам.

– Давай, комик, топай к себе в комнату, – фыркнул техник. – Насчет дерьма смешно сказал, расскажу ребятам, путь тоже поржут. Да, еще тебе придется зайти в медотсек к технику, что ставил тебе нейрошунт, надо тебе другой поставить.

– А зачем мне новый нейрошунт? – спросил встревоженно я. – Меня и старыйвполне устраивает.

-А ты разве не чувствуешь? – удивленно на меня посмотрел амп. – Потрогай затылок.

Я потрогал и ничего там не нашел. Под рукой была лишь нормальная, заросшая короткими волосиками кожа, и тут я понял, что нейрошунта то у меня и на самом деле нет. Раньше там стоял разъем, а теперь его нет. И какой ныне из меня киборг в этом мире? А еще я больше не чувствовал чип, перед глазами перестал появляться прозрачный экран. Вот это я попал.

– Как скажете, господин техник, пойду в медотсек, – произнес я и потопал к выходу из ангара. – Действительно, что-то не так.

– Не так, это еще мягко сказано, – сказал амп. – Вообще-то если нейрошунт удалить не в медкапсуле, то шансов на выживание нет, да и в случае разрушения его тоже. Это странно, что ты живой, но думаю, данный факт опять говорит о той птице удачи, которая наложила на тебя кучу дерьма. Топай, чел, мне еще твой корабль кормить.

Я пошел к выходу из дока, и в какой-то момент вдруг понял, что в мой долг добавилось три тысячи кредитов. Как это понял, было непонятно, но почувствовал, получалось, что чип не сдох, а всю информацию проецировал прямо в мозг. Это было странно, впрочем, вся жизнь полна непонятностей, многие, прожив долгую жизнь, умирают, так и ничего не постигнув, и это нормально.

Я шел и откуда-то знал, куда идти, сворачивал в те пустынные коридоры, в которые было нужно, хоть перед моими глазами не было светящейся полосы, которая указывала путь. Навстречу Мне попадались только дроиды, которые катились по своим делам, на меня они не обращали никакого внимания, что меня вполне устраивало. Сначала я пытался запомнить, сколько и каких поворотов нужно сделать, но потом плюнул – заблужусь, так заблужусь. Найдут же, в меня деньги вложены.

Минут через пятнадцать дошел до медотсека, техник мне нисколько не обрадовался, наоборот насмешливо фыркнул:

– Слышал, что ты разбил свой корабль. И как это случилось?

– Не знаю, господин техник, – ответил я. – Люди говорят, что это произошло потому, что мне на дали потренироваться на тренажере.

– И что это за люди? – нахмурился техник. – Имена назови. Вообще-то, насколько мне известно, ты с челами не общаешься, а других людей здесь нет.

– Извините, господин техник, но в моем понимании люди все разумные существа, – сказал я. – Я и вас считаю людом.

– Не надо меня как-то считать, – буркнул амп. – Тем более не надосчитать себя разумным. Поверь, интеллект вашего рода очень мал. Разумных среди вас нет, хотя бы потому что никто еще на станции не прожил и

десяти циклов, не расплатился с долгами и точно никто не получил звание гражданина империи. Получается, что тебе ампы сказали о тренажере. А кто именно?

– Не могу знать, господин техник, – ответил я. -Никто мне не представляется, я и ваше имя не знаю.

– А зачем мое имя знать какому-то мясу? – спросил удивленно техник. – Челы, пока не отработают своего долга, только мясо, а его еще ни разу никто не отработал, все сдохли, и ты сдохнешь, такова твоя судьба.

– Как скажете, господин техник, – проговорил я. – Вы задали мне вопрос, я вам ответил.

– И то верно, – амп внезапно успокоился. – Значит так, ты можешь называть меня по должности, я медицинский техник, поэтому можешь называть меня медом. Понял?

– Да, господин мед, – произнес я. – Я понял.

– Это хорошо, – техник снова нахмурился. – Ты чего сюда, чел, пришел? Я тебя не звал. Лекарства вам запрещено давать, на час работы медицинской капсулы ты еще не заработал, чтобы поправить свое ветхое здоровье, так чего приперся?

– Техник, который работает в доке, отправил меня к вам, чтобы вы посмотрели мой нейрошунт, – ответил я. – Он сказал, что с ним не все в порядке.

– А что с ним может быть не в порядке? – мед подошел ко мне развернул к себе спиной. – Нейрошунты ставят на всю жизнь, они делаются из специального углеродистого пластика, он практически вечный. Так что он там увидел? Вот это ничего себе! А где у тебя нейрошунт?

– Я не знаю, господин техник, – искренне ответил я. – Я его не трогал, вообще даже не ощущал, что с ним что-то не так.

-Так и должно быть, когда шунт поставлен правильно, – техник отошел от меня и сел на стул, который вырос из пола, потом показал мне на такой же стул, который появился в двух шагах от него. –А теперь как на духу, говори, что за корабль дал тебе этот старый и ворчливый корабельный техник?

– Обычный, стандартный корабль, – повинуясь его взгляду, я сел. – Но если честно, то в кораблях я не разбираюсь. Как вы правильно сказали, челы – народ неразумный.

– Ты мне не ври! –нахмурился техник. – Это уже второй случай пропадания нейрошунта, а просто так они исчезнуть не могут. Чтобы вытащить нейрошунт, как и поставить его, требуется сложная операция, которую можно сделать только в медкапсуле под управлением медицинского искина. Любое существо погибает, если нейрошунт у него вытащить или хотя бы его повредить, слишком много на него нервных клеток задействовано. Даже при любой аварии сначала смотрят, в каком состоянии нейрошунт, а потом уже смотрят, работает ли сердце. Ты меня понял, чел?

– Да, господин мед, понял, – произнес я встревоженно. – Но я честно не трогал нейрошунт и никому не давал его трогать.

– Что ты знаешь про честь?! – фыркнул техник. – В вашем роду челов одни крысы, вы от них произошли, поэтому не стоит мне рассказывать о каком-то своем благородстве. Но я тебе верю только потому, что такой случай уже раз был. До тебя на станции одного чел нашли с разбитой головой, и нейрошунта у него не имелось. Тогда это списали на травму головы, хоть было видно, что нейрошунт вытащили раньше. Этот чел летал на кораблике, который сам же притащил из развалин древней станции. Может и ты летал на этом судне или бродил по развалинам этой станции?

– Мне сказали, что я летал на стандартном корабле, – проговорил я. – Я не разбираюсь в кораблях, и я не бродил в развалинах базы древних и даже не знаю, где она находится. Я сделал всего два рейса и привез два куска руды.

– Я тебя понял, чел, – мед взял свой планшет, пощёлкал по нему и мрачно произнес. – Корн, старая доковская крыса, ты что, чела посадил на тот древний корабль чужих, что притащили с разрушенной базы древних? Что значит, это твой ответ на то, что мы не прогнали его через тренажеры? А то, что у нас это времени не было, не считается? Ты же знаешь политику компании, как только показал себя способным обращаться с контуром управления, можно отправлять на корабль. Ладно, я понял. И что мне сейчас делать? Ставить новый нейрошунт? А старый как я спишу? Что значит, не твое дело? Выходит, ты хочешь, чтобы спрос был с меня? Так вот, Корн, я не стану ставить твоему челу другой нейрошунт, пусть ходит без него. Что значит, он не сможет управлять судном? Управлял же как-то до этого. Да, разбил, я знаю. Но меня это не касается. Что значит, я хитрец? Да я сделал еще одну ставку на то, что чел погибнет не позже, чем через месяц. Я на это имею полное право, и ты ставь, если хочешь. И больше мне этого чела в медотсек не присылай. Мне все равно будет у него нейрошунт или нет, станет ли у него работать чип или перестанет. Да, это называется защитой своих вложений. А ты. – Техник посмотрел на меня. – Пошел вон отсюда и больше сюда не приходи. Понял, чел?

– Да, господин мед, – я встал, и стул сразу исчез в полу. – Я понял, что вы мне приказали, к вам больше никогда не приходить.

– Вот именно, – техник фыркнул. – Если что с тобой случится, то тебя полуживого или полумертвого сюда принесут дроиды, в худшем сразу

отправят на мясо. И еще… не вздумай никому рассказывать про то, что я не заменил твой нейрошунт. Узнаю, убью. Ставки на тебя небольшие, все уверены в том, что ты быстро сдохнешь? Ты меня понял. Чел?

– Да, господин мед, – я повернулся и поклонился. – Никому и ничего не говорить про то, что вы не поставили нейрошунт.

– Топай, отсюда, чел,– амп снова уткнулся в свой планшет. – Ты мне надоел еще вчера. Найдешь хоть дорогу в свой блок или дроида послать с тобой? Я, например, совсем не уверен, что ты без нейрошунта слышишь свой чип. Так как?

– Не знаю, господин техник, – ответил я. – Не дадите дроида, попробую найти сам дорогу.

– Шагай отсюда, – фыркнул мед и отвернулся к своему планшету. – Если заблудишься и сдохнешь, как тот чел, что нашел твой кораблик, для меня будет прибыль – я выиграю пари.

И я пошел. Свой блок нашел без труда. Ну, может и не свою комнату нашел, они тут все одинаковые, но дверь открылась. Внутри полежал на полу, потом принял душ, меня обдало вонючим паром, потом высушило, одел чистую пару салфеток, которые нашел в шкафу, они после встряхивания раскрылись в штаны и куртку. Съел свой обед в виде черного кубика и стакана воды. А потом пошел в бар. Его я тоже нашел без труда, потому что знал, что он находится на нижних этажах станции, следовало только добраться до лифта, в нем приложить руку к панели и мысленно назвать место, куда тот должен меня доставить. Этот этаж ничем не отличался от того, с которого я прибыл, и мне это даже не показалось удивительным. Единственное отличие, что дверей на этаже было немного, всего три, за одной из них нашелся бар.

Перед тем, как в него войти, я посмотрел по сторонам. Может, мне показалось, но я заметил дроида, который юркнул вдруг за угол, робот показался мне знакомым, по-моему, это тот, что меня привел в медотсек в первый раз. Впрочем, все они одинаковы, железяка и есть железяка. А если следил, так, наверное, это мед его за мной послал, чтобы робот не дал мне заблудиться.

Бар представлял собой все тот же куб, с гранями метров тридцать, внутри стояло примерно двадцать столиком, размещенных так, что каждый занимал определенную площадь, тоже своего рода куб. За одним из столиков я увидел девушку с русыми волосами и голубыми глазами и остолбенел, насколько это было невероятное зрелище. Толпа ампов что-то жующих, пьющих, что-то горячо обсуждающих, и среди них человеческая красавица, которая задумчиво смотрела перед собой и мелкими глотками пила голубую жидкость из высокого стакана.

-Нравится самка? – ко мне подошел Корн, тот самый техник из дока. – Она тоже пилот, к ней подходить не советую. Шансов у тебя нет, сразу скажу, она на станции уже больше года, и никому из ваших челов не улыбнулась удача, а подкатывают все. Мы считаем, что, у этой человеческой самки больше всего шансов на то, что однажды она выберется из этой вонючей станции. Кстати, свое пари на то, что год продержится, она выиграла…

Глава 4

Глава четвертая.

Я еще раз посмотрел на девушку, девица, как девица, наверняка умная, и точно красивая. Значит что? Правильно — не для меня. Меня любят девушки, вниманием мужчин неизбалованные, те, что не стоят перед выбором – давать или не давать, а если давать, то кому? Те, что смотрят только на олигархов и к ним приближенных. Проще говоря, меня любят девушки простые, скромные, которые, как и я, уже поняли, что в этой жизни медом для них не намазано, и там где другим дастся все легко и просто, они смогут только облизнуться. Поэтому первые два вопроса, которые они задают, звучат совсем просто — когда и где?

Расстраиваюсь ли я из-за этого? Нисколько. Мой дед после войны поехал по адресам, которые ему дали погибшие однополчане, в каждом селе он оставался ровно на неделю, и спать он один не ложился. Практически всю страну проехал, стараясь, чтобы никого не обидеть, потом что слова дал. Учитывая, что после второй мировой войны у нас погибло больше шестидесяти процентов здоровых мужиков, поле для него было непаханое. И самым, наверное, для меня неожиданным было то, что ему потом приходило много писем, добрых и благодарных. Звали снова на побывку, но он отказывался, потому что уже была семья…

Вот он мне и рассказал, чтобы я на красоту не заглядывался. Поверь, мне, говорил он, чистое и доброе сердце не у красавиц, самые нежные и ласковые как раз те, кто вниманием неизбалованные. И если хочешь узнать, что такое настоящая женская любовь, то смотри на дурн шек, никто из красавиц никогда не будет к тебе таким нежным и благодарным.

Я деду поверил, тем более что меня и назвали в его честь – Максимом. Так что на девушку посмотрел, поймал ее хмурый взгляд, улыбнулся и пошел к трем столам, составленным вместе у стены. Там я поклонился вежливо, и сел туда, куда мне показали. Мне налили краса, как раз той самой голубой жидкости, что пила девушка.

Что представлял собой этот напиток на вкус? По-моему мнению это была обычная самогонка, перегнанная из какого-то экзотического растения, крепостью градусов под тридцать. Нормально, даже вкусно. По мозгам не бьет, так что вполне себе ничего. Мне его стали подливать, но я только улыбался, зная, что споить мне сложно, свалить непросто: в свое время столько всего выпил, что этот их знаменитый крас для меня как сладенькая водичка.

– Запомни наши лица, – сказал высокий Амп. Он кстати и на самом деле был высоким, ростом мне не уступал, как и комплекцией. — Мы те, кто поставил на тебя, значит на твоей стороне, а вот все остальные совсем не факт,что хотят тебе добра. Мед, например, поставил большую сумму на твою смерть, поэтому он сделает все, чтобы ты сдох. Ты меня понял, чел?

— Да, господин техник, — я встал и поклонился, не переломлюсь, штифты не дадут. — Я постараюсь запомнить ваши добрые и умные лица.

Пообещать, то пообещал, но когда стал вглядываться в сидящих напротив меня ампов, понял, что наврал. Это как русскому показать толпу китайцев и предложить их всех запомнить по именам, они же все на одно лицо, даже непонятно, как сами себя узнают. Конечно, они отличались ростом, зубами, чем-то еще, но я видел вокруг одни и те же лица: носа нет, а мы привыкли людей по форме носа различать, глаза темные с вертикальным зрачком, а у нас у всех они разные. У всех ампов безгубый рот, а мы привыкли, отличать других по их форме, и вместо ушей, форму, которых мы тоже привычно запоминаем, ровные, аккуратные дырочки. Ну и как мне их всех запомнить? Я помучался, да и бросил — в конце концов мне с ними детей не крестить, а друзьями они мне никогда не станут —не любят они челов, считают низшей расой. Так что я покивал и уставился в свой стакан.

А дальше началась обычная пьянка, мне подливали краса, заодно объясняя, как надо себя вести на этой станции, а я слушал и запоминал. Оказывается, и у них здесь имеется своя служба безопасности, которая контролирует все и вся, и если они мной заинтересуются, то мне конец.

Меня допросят с использованием считывателя мозга, и я превращусь в овощ, точнее в мясо, которое они потом подадут на стол всем, кто мне сочувствовал.

Еще оказалось, что места здесь не тихие. Сама станция находится на фронтире, на границе между цивилизованным миром и диким – по крайней мере, они так считают. Вон там, как показал, амп, где-то за моей спиной находится цивилизованный мир, а вон там впереди дикие территории, на которых живут такие, как я, и такие, которые обладают силой и мощью, но в единение разумных существ не входят. То есть, вселенная делится на наших сукиных сынов и не наших, челы не их, и другие тоже.

Только моя планета находится на примитивном уровне развития, а вот чуть дальше и сбоку стоят вполне себе прилично развития существа, которые периодически нападают на корабли и даже на станцию, хоть она защищена более чем нужно. А имеются еще пираты, ну это понятно – как же без них? Есть контрабандисты, и это понятно, кто-то же должен снабжать станцию мясом, тут ампы покосились на меня, продуктами, и много чем еще.

А еще есть Ивры, это вообще непонятно какой народец, что-то вроде насекомых с крыльями, само по себе каждое это крылатое не умнее чела, то есть меня, а вот когда они собираются в рой, то они превращаются во что-то вроде биологического искина, и тогда они становятся настолько опасны, что при столкновении с ними никто не выживает, поэтому их лучше не злить. Если Ивры объединятся в рой, то и в этой и в соседней галактике не останется ничего живого, потому что нет ничего опаснее умного и быстрого существа, которое имеет связь со своим роем, а значит, может создать любые технологии уничтожения.

Если в галактику приходит рой, то все разумные быстро ее покидают, бросая все, что с таким трудом нажито – иначе их ждет смерть. Хорошо, что Ивры не часто покидают свои обжитые территории, обычно не чаще чем раз в тысячу лет. Как я понял, эти насекомоядные разумные существа, похожи на нашу саранчу, что-то происходит в их среде обитания, они размножаются, а потом несутся влекомые инстинктом, занимать новые территории.

Конечно, Ивры не последние здесь разумные существа, существует еще много других, и самые опасные среди них арахниды – то есть паукоподобные гады, они хоть и встречаются реже, чем насекомые, но когда начинают мигрировать, то уничтожают вообще все живое, превращая в долгохранящиеся консервы. Потом амп начал перечислять других существ, встреча с которыми лично мне не принесет ничего хорошего, всех, я не запомнил, но понял, что существует кроме насекомоподобных и пауков еще множество видов, которые проживают здесь на фронтире. А противостоят им всем ампы и еще пара сотен видов разумных существ, которые объединились когда-то в Единение, аналог содружества, и сплотились они как раз для того, чтобы противостоять рою, паукам и любым, другим угрозах, приходящим с фронтира. Но и это еще не все разумные.

Где-то в глубине космоса живут самые древние существа, про них ампы говорили с придыханием, называя их богами. Эти разумные редко принимают материальную форму, они путешествуют по мирам в виде энергетических шаров

Ампы так и назвали этих энергетические образования — боги. По-своему прикольное название, по моему мнению ничего не выражающее. Но когда я послушал ампов, то понял, что возможно они правы. Оказывается, бывают моменты, когда боги принимают материальную форму, причем выстроить они себя могут из всего, что им попадется. Они это делают редко и только тогда, когда кто-то навлекает на себя их гнев, после этого боги уничтожают обративших на себя их внимание живых существ целыми галактиками. Обычно боги существа мирные, они как раз занимаются тем, что разводят жизнь. В тех галактиках, где проходят боги, появляются планеты, на которых начинают зарождаться разумные и неразумные существа, так сказать эти энергетические шары проводят посев жизни, и только благодаря им, в нашей вселенной существует такое огромное множество разнообразных тварей, мало похожих друг на друга.

И гневаются обычно боги как раз на тех, кто уничтожает то, что они создали. А таких, как понял, развитых цивилизаций во вселенной хватает, и наступает момент, когда они набирают невероятную силу, и начинают поднимать под себя всех. И вот когда их уже никто не может остановить, приходят боги и делают им кирдык. Совсем. И больше о тех крутых злодеях никто никогда не слышит.

Ампы думают, что знают своего бога — того, кто создал жизнь в их галактике, и они искренне верят в то, что он придет, когда им станет совсем плохо, чтобы спасти. Они ему и на станции поставили небольшой храм, и туда регулярно приходят ему молиться. После этих слов ампы меня предупредили, чтобы я не вздумал соваться в этот храм, иначе мне голову сразу отвернут и скажут, что так и было. Наш, мол, бог, не лезь к нему, ищи своего. А я и не знаю, кто на нашей земле бог. Христиане все запутали со своим Иисусом, он у них и дух, и отец, и сын – один в трех лицах. Короче совсем непонятно, кто жизнь у нас создал, вот у ампов все по полочкам разложено, в том числе и по временным датам. Пришел тогда-то, почистил планету, набросал на нее ледяных комет, чтобы вода появилась, усмирил вулканы, создал континенты и разбросал свое семя повсюду, и после этого полового акта на их планете зародилась жизнь, причем сразу и воде, и на земле, и в небесах.

В общем, из этого пьяного разговора, я понял, что вселенная кишит живыми существами. Некоторые – совсем дикие такие же, как земляне, не могут выбраться за пределы своей планеты, другие, чуть цивилизованнее, они передвигаются уже по своей звездной системе. Третьи, развившись до высшего уровня, начинают осваивать галактики, и, как правило, тут же начинают сталкиваться либо с роем, либо с арахнидами, либо с единением. Ну, а там, как получится, либо погибнут, либо примкнут к кому-то, чтобы выжить.

Я пил крас и пытался понять и запомнить все, что мне говорили, иногда поднимая голову, чтобы посмотреть по сторонам. Несколько раз я встретился взглядом с девушкой, и тогда на ее лицо набегала презрительная улыбка. Я не обижался, урод и урод, я же не спорю, конечно, не красавчик, но вполне нормальный мужчина, готовый к совместной половой деятельности. Не надо? Ну и ладушки, как-нибудь проживем, тем более, как мне объяснили ампы, на нижнем этаже есть соответствующее заведение для челов. Вот это меня немного напрягло, и я начал расспрашивать ампов, почему все челы живут там, и только мы с девушкой живем на этом этаже. Меня, кстати, давно интересовало, почему я не встречаю на станции других людей. Оказалось все просто. Селят в станции по уровню интеллекта, дураки живут вместе, а умные отдельно.

Мой интеллект оказался вполне сравнимым с интеллектом ампов, поэтому я живу здесь, как и девушка, а вот остальные не прошли этот барьер, и живут там. Что же касается добычи руды и прочего, то в данный момент только мы с Виктой – так они произнесли имя девушки, единственные, кто ее добывает. Остальные люди, кто прошел отбор, пока еще обучаются на тренажерах, вот когда они закончат, то я уже начну встречаться с ними в открытом космосе и в доке.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на девушку, и может быть поговорить, но ее уже не было – ушла. Ну и правильно, что ей делать в компании пьяных мужчин? Как я понял, у ампов здесь тоже есть самки, но они живутна других этажах, и вход челам на них закрыт. Да и ладно, наверняка уродины.

Вот тут Корн – ну этот техник из дока и спросил меня про нейрошунт. Покажи, мол, ребятам свое новое приобретение. Ну, я и показал им свой чисто выбритый затылок. А чего? Мед сказал про шунт никому не говорить, я и не говорил. Вот тут ампы за нашим столиком вскочили со своих мест и начали бурно обсуждать низость и подлость тех техников, которые поставили на мою смерть. Вот то, что я сдохну из-за отсутствия нейрошунта, их не интересовало, а вот честность игры была важна. Мол, нельзя так, нужно давать равные шансы всем, а тут некоторые ампы, пользуясь своим служебным положением, захотел их обмануть и лишь честно заработанных своим горбом кредитов. Да за это надо бить и убивать. Покричав, минут пятнадцать, ампы взяли большой пластиковый контейнер с красом и пошли в медотсек выяснять отношения с медом. Меня, понятное дело, тоже потащили с собой в качестве свидетельства нечестной игры.

В медотсеке пьянка продолжилась. Я то думал, что они пришли меду морду бить, а тут получилась встреча старых друзей. Впрочем, наверное, так оно и было. Это я тут новенький и не местный, а они все из одного двора. Не знаю, о чем они там говорили между собой, потому что меня, чтобы я им не мешал, посадили в отдельно стоящую медкапсулу. Нет, крышку не закрывали, просто я в ней сидел и смотрел на них. Часа полтора смотрел, пока они хорошо не набрались и не пришли к какому-то обоюдному решению. После этого все ампы ушли, покачиваясь и распевая непристойные песни, а в отсеке остался только мед.

Он, пошатываясь, подошел к капсюле, уложил меня и начал что-то программировать в своем планшете:

– Значит, слушай меня, чел, – проговорил техник совершенно пьяным голосом. – Новый нейрошунт я тебе все равно не поставлю, это против правил, да и денег у тебя на него нет. Но я тебе поставлю старье – нейрошунт, который нашли в развалинах космической базы древних, кстати, откуда и притащили твой кораблик. Может, нейрошунт подойдет тебе, может и нет, я не знаю, но зато никто не скажет, что я не выполнил своих обязанностей. Да и мне, если честно, давно хотелось попробовать кому-нибудь его воткнуть и посмотреть, что с этим существом станет, а тут вот нарисовался ты, так что нормально все. Мы тут это обсудили и решили, что это справедливо. В конце концов никто не виноват в том, что ты где-то потерял свой нейрошунт. И это изделие древних я ставлю только потому, что на тебя заключено пари, в котором участвует много моих друзей. А еще я тебе заменю твой чип, он тоже сдох. На какой? А тоже на изделие древних.

Я, правда, не знаю, чип это или что-то другое, но техник, что занимается нейросетями, сказал что это изделие очень похоже на наши чипы, только сложнее на порядок. В общем, два изделия древних я засуну в твой мозг. Что произойдет после этого, никому неизвестно, вероятнее всего ты сдохнешь, а я выиграю пари и заработаю немного кредитов, но никто не скажет, что я играю нечестно. Но если ты выживешь, это тоже будет интересно. Мы тут с другими техниками новое пари заключили на то, выживешь ли ты или нет после этой установки. Ты как готов рискнуть снами и поставить на себя?

-Я с вами, – пробормотал я. – Поставьте двадцать тысяч на мое выживание, если выиграю, то погашу немного свой долг, а если проиграю, то вам достанется от меня хоть что-то на память.

– Не могу поставить двадцатку, – покачал головой мед. – Банк не дает, вот десять тысяч кредитов можно.

– Ставь тогда десять, – сказал я. – Только ответь ты сам на что ставил?

– Как на что? – техник приложился к контейнеру с красом и дал мне глотнуть. Нормально, даже вкусно. –Конечно, на то, что ты сдохнешь! А смысл на твое выживание ставить? Я же все-таки мед, значит, понимаю все риски. Изделия древних пытались ставить не раз, только никто еще после этого не выжил. Только ты об этом никому не говори, эти ампы думают, что они меня умнее, и считают, что я даю тебе новый шанс, но они дураки, потому что я даю тебе не шанс, а гарантированную смерть.

Я попытался вскочить, но гель уже начал заполнять полость, и встать из него, это же самое, как вылезти из болота, то есть без чужой помощи практически невозможно. Гель закрыл мне лицо маской, я начал дышать и последнее, что увидел через прозрачную крышку, как мед пьет из контейнера крас, а потом падает прямо на мою капсулу. Нажрался, скотина. Интересно, что же он такого мне с пьяных глаз на меня запрограммировал?

Я сразу сдохну или буду долго мучиться? Очень это для меня интересный и важный вопрос, и главное своевременный. Я даже смог рассмотреть счастливую улыбку на роже ампа и позавидовать. Ему было хорошо. Он всех обманул и скоро получит хорошие деньги, а то, что чел сдохнет, так ничего страшного – мясо будет.

А потом мои глаза закрылись, и снова я слышал, как кто-то бродит в темноте и что-то обиженно ревет – возможно, это был я сам.

Очнулся я утром. Гель с меня схлынул, капсула открылась, уронив при этом меда на пол. Пока он ругался разными, непонятными для меня словами, я тихо вылез из капсулы, натянул на себя одежду и стал ждать, когда он, наконец, меня заметит. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он обратил на меня внимание, остановился на полуслове и буркнул:

– Живой, чел? Ну и пошел вон, на работу! Нечего здесь место занимать. Надо же выжил. Чего же я такого тебе вчера поставил? Вот не помню и все. Неужели тот древний артефакт? Он же уже троих убил. Но почему этого не убил. Нет, надо подлечиться, потом посмотрю, что я ему воткнул.

Выходя, я оглянулся и увидел, как мед, охая и ахая, заползает в мед капсулу. Сам я чувствовал себя великолепно. Ничего не болело, в голове не шумело, в рот никто дерьма не наложил, только есть сильно хотелось.

Поэтому я пошел к себе в комнату, там принял душ, как всегда меня обдало вонючим паром, потом высушило. После душа я почувствовал себя еще лучше, открыл шкафчик, там со вчерашнего накопилось уже три кубика, бросил один в стакан с водой, выпил образовавшуюся жидкость и потопал в док. Корн был уже там, и, похоже, тоже маялся с похмелья. На меня хмуро взглянул, недовольно поморщился и махнул рукой в сторону моего яйца:

– Давай, чел, лети! Кто за тебя будет твою норму выполнять?

– А как обстоят дела с моим корабликом? –поинтересовался я. – С ним все в порядке?

– Еще бы! – буркнул техник. – Твое яйцо сожрало все три бочки за ночь, да еще потребовало немного руды. Пришлось дать. А вот после этого оно, по-моему, стало даже больше, чем было, подросло, похоже, хоть этого и не

может быть.

– А как дела с пробоиной? – спросил я. –Залатали?

– Твое яйцо само себя залатало, оно это может, – ответил Корн, недовольно морщась. – Слушай, чел, отстань от меня, видишь мне плохо. Нормально все с твоим кораблем, лети, давай, отсюда, руду добывай.

Я обошел свой корабль, яйцо и на самом деле зарастило пробоину, от нее не осталось даже следа, что было для меня удивительно, но с другой стороны, что я знаю о космической инопланетной технике? Правильно – ничего…

Я подошел к тому месту, где должна открыться дверца, положил руку на оранжевую пластиковую блямбу, она, понятное дело, провалилась куда-то вглубь, затем открылось отверстие, из которого пахнуло каким-то жутким смрадом, который быстро развеялся, после этого появились ступеньки. Я залез внутрь и пополз на четвереньках по проходу, яйцо и в этот раз не стало выращивать коридор нормального для меня размера, должно быть все еще сердилось на меня за то, что я его продырявил. Ну и ладно. Можно подумать, у меня выбор есть. Тут, на станции никого мое мнение не интересует и если сдохну, никто не заметит.

Я добрался до кресла, сел в него, и только тут понял, что так и не посмотрел, что за нейрошунт мне поставили. Может что-то приличное? А вдруг? Я протянул руку к затылку, но кресло качнулось, подголовье прижалось к моей башке, и что-то в меня вошло. Это не было болезненным, просто секунду назад мир был один, и вдруг он стал другим. В меня хлынуло множество информации, где-то на периферии зрения я увидел замелькавшие цифры, что-то анализировалось, просматривалось, делались какие-то выводы. А потом вдруг… вот как это объяснить? Сидел человек в кресле, и исчез, а на его месте появился корабль. Нет, не так, я сам стал яйцом.

Я ощутил его, как нечто единое целое со мной, я был им, а оно было мной. Странные ощущения: побаливают опоры, особенно правая, что-то не так с двигателем, надо бы провести балансировку, пока вроде неплохо, но мощность упала до восьмидесяти трех процентов. Оператор не полностью соответствует по характеристикам, правда, есть возможность исправления. Но главное, что я ощутил – это желание полета. В чем смысл находиться в доке матки, когда вокруг космос, манящий и бесконечный?

Тележка потащила меня к выходу, потом выбросила за борт в открывшуюся дыру в борту, и меня медленно понесло к блестящим звездам. Я крутанулся на месте, выискивая самую яркую, а потом полетел к ней. Быстрее, еще быстрее! Еще!!! Звезды слились в единые блестящие линии, и тут что-то внутри меня тихо сказало:

– Начинаю торможение.

И мой щенячий восторг сразу куда-то исчез. Блин, работа эта. Кому она нужна? Мой кораблик подплыл к большой глыбе, я посмотрел цифры, в принципе можно взять, шестнадцать процентов никеля, в трюм правда не входит, великовата глыба, но тут что-то во мне сдвинулось, и мое яйцо начало обволакивать камень. Пара минут, и он как-то оказался внутри меня, правда, я сам при этом раздался как беременная самка бегемота. Пару секунд я пытался понять, что произошло, но понял только, что сам тупой. Что толку анализировать то, что не понимаешь? Набрал руды? Набрал! Ну и ладушки. Тогда поехали.

А вот беременным то лететь оказалось не так просто, скорость уже быстро не разовьешь, инерция большая, да и на поворот требуется время. Я начал подлетать к станции, понемногу замедляя ход. Еще не хватало врезаться в

фабрику, где я потом денег возьму на ремонт, и так в долгах, как в шелках.

– Чел, ответь диспетчеру.

– Диспетчер, это чел, что-то не так? – мысленно произнес я. – Какие-то проблемы?

– Так ты не сдох? – поинтересовался амп. – А то мы тут вчера немного перепили, многое из памяти куда-то смылось. Помню, как уговаривали меда, чтобы он тебе поставил другой нейрошунт, а он упирался. Что дальше было, чел?

– Вы его уговорили поставить мне в башку какую-то древнюю рухлядь из разрушенной космической станции, при этом заключали пари – выживу я или нет? – ответил я. – Вроде так.

– Точно! – диспетчер чем-то защелкал у себя. – Ну, вот оно пари, я же помню, как спорили о том, сдохнешь ты или нет, а если сдохнешь, то когда. За то, что ты сдохнешь при установке нейрошунта, вложили деньги пятьдесят три ампа, за то, что умрешь в течение недели еще сотня, а вот за то, что ты выживешь, ответили деньгами лишь семеро, и я среди них.

–Последние слова амп проговорил упадшим голосом. – И чего это я так? Вот дурак…

– Не знаю, насколько вы дурак, господин диспетчер, – произнес я. – Но какие-то деньги вы, похоже, уже выиграли.

– Точно! –амп повеселел. –Ага, вот и сумма, упавшая на счет. А что? Совсем неплохо. Кстати, ты тоже не проиграл, отбил свою десятку, правда, весь твой выигрыш банк пускает на возмещение долгов, но все равно неплохо. Давай, чел двигай к фабрике, сдавай свой камешек. Кстати, чего твое судно такое раздутое? Что случилось с кораблем? Опять помял?

– Нормально все, – ответил я. – Были тут небольшие проблемки, но вроде все уладилось.

– По показаниям все в норме, -подтвердил амп. – Ладно, продолжаю, из этих семерых, которые поставили за тебя: ты сам, ну, это понятно, я, Корн, и… слушай, а человеческая самка тоже на тебя бросила десятку. Не ожидал, обычно осторожна, но с другой стороны мы все семеро выиграли. Правда, следует подождать еще неделю, и тогда сумма выигрыша увеличится в три раза. А ты везучий чел. Точно не сдохнешь за неделю? А то я думаю, еще на тебя поставить.

– Не знаю, – я подвел своей яйцо к борту фабрики, и тут непонятным образом мой кораблик как-то слез с каменной глыбы, и я ее направил манипулятором в открывшийся проем. Камень едва прошел внутрь, я подождал пару минут, получил обратно кучу пустой породы в трюм и медленно стал отходить от фабрики. – Пока вроде чувствую себя неплохо, только какие-то голоса слышу в голове, и ощущения возникают, что я последнее время немного беременный.

– Немного беременных не бывает, – хихикнул амп. – Но симптомы, тут я согласен, какие-то странные. Может и сдохнешь. А у вас, челов, мужчины тоже рожают, как и бабы?

– В том-то и дело, что нет, – ответил я, разворачиваясь к яркой звезде.

– И беременными они не бывают. Конечно, находятся разные чудики, которые пытаются быть беременными, но этому есть причина. Один комик перед смертью положил миллион долларов в банк и написал завещание, что эти деньги получит тот мужчина, который сможет выносить и родить ребенка, вот все и стараются. Насколько мне известно, эти деньги еще никто не получил.

– Смешно, – хихикнул диспетчер. – Еще раз убеждаюсь, что вы, челы, народ дикий и тупой. Ладно, подожду пару дней, пока не буду вкладываться, а то действительно или сдохнешь или родишь еще чего доброго. Кто вас челов знает? Хотя, надо признаться, мясо у вас вкусное, с этим не поспоришь. Может в этом ваше призвание?

– В чем? – не понял я. – Поясни, что за призвание?

– Призвание – быть вкусным мясом, – хихикнул амп. –Живете себе на планете, размножаетесь, тем более, что у вас и мужчины пытаются рожать. Как много вас станет, прилетает корабль, забирает лишних и отвозит на станцию, а взамен дает какую-то старую технологию, вроде компьютера и создания виртуальной среды. Тогда вы все станете меньше двигаться, мясо станет жирнее, а значит вкуснее. На станции, понятное дело, мы вас переработаем и начнем продавать по всему единению. Даже не так, вы сами себе под нашим контролем переработаете и упакуете, а мы уже начнем продавать ваше мясо по всему единению, зарабатывая очень приличные деньги. Как тебе моя мысль?

– Отвратительно! – пробормотал я. –Разумных существ пускать на мясо, разве это правильно?

– А кто тут говорит о разумных? –фыркнул диспетчер. – Мы говорим о челах! Надо с парнями переговорить, может, действительно откроем фабрику по производству консервированного мяса челов, должно быстро окупиться.

Он отключился, а я полетел дальше, мучительно размышляя на тему, а не сделал ли я очередной глупости, подав, пусть и случайно, эту идею. Они же и на самом деле могут такое устроить. Впрочем, разве на Земле у нас уже это не происходит? Кормят нас каким-то растительным генномодифицированным белком в Макдональдсах да и не только. Сидим мы целыми днями в социальных сетях и практически не двигаемся. Похоже, эту идею кто-то на Земле активно воплощает. Да и людей, как питание, давно уже используют.

У каждого народа есть сказания и былины, в которых говорится о том, как к дракону в пещеру приводят толпу парей и девушек, а обратно никто не возвращается. А вампиры, которые высасывали всех подряд, и даже имели свои наделы, в которых они охотились? И было это не так давно. Правда, сейчас всем пытаются рассказать, что ни драконов, ни вампиров не было, что это просто фантазии людей. Да только в те времена никто ничего не придумывал, наоборот старались передать все в деталях, потому что это было важно для выживания.

Я выбросил из своего чрева кучу мелких камней, и они поплыли куда-то в сторону, а сам отправился искать следующую глыбу, с новым нейрошунтом, я полностью слился с кораблем, и видел все на триста шестьдесят градусов.

У меня вообще возникло чувство, что свое старое тело я где-то потерял, и теперь получил новое, ловкое, сильное, быстрое, с которым можно облететь всю вселенную. А сколько можно всего увидеть? Интересно, а на планету моя яйцо может сесть.

Только я об этом подумал, как перед глазами всплыла звездная карта, и на ней появилась пару десятков планет. На одной из них виднелось огромное красное пятно, которое то ли о чем-то предупреждало, то ли наоборот выделяло эту планету от прочих. И вдруг внутри меня возникло дикое, непреодолимое желание туда слетать. Я немного посопротивлялся больше для порядка, но потом понял, что это бесполезно, и направился к этой планете.

– Чел, ты куда? –услышал я в голове голос диспетчера. –Немедленно вернись. Ты еще не выполнил норму, чтобы развлекаться. Впрочем, выполнение норма восемьдесят процентов. Когда успел? Ладно, разрешаю в честь моего выигрыша. Но только туда и сразу обратно. Только сразу предупреждаю всю эту базу древних давно прошерстили, каждый камешек подняли и просмотрели. Нет там никаких богатств, ни древних технологий. Не знаю, кто тебе о ней из ампов рассказал, но вранье это все. Неужели ты думаешь, мы ее не обыскали? Да каждый новый техник, прибыв на станцию, первым делом несется в эти развалины…

– Вот именно, господин диспетчер, – ответил я. – Дай ты и мне туда слетать и успокоиться.

– Да лети, – фыркнул амп. – Не понимаешь слов, увидишь своими глазами, нет там ничего. Разрешаю…

Глава 5

«Планета, как планета, — подумал я, словно видел такие планеты каждый день с момента своего рождения. –Что в ней такого?»

Я облетел ее и убедился, что она просто огромна, явно будет побольше нашей матушки Земли. Правда смотрелась она довольно уныло, на ней не видно было океанов и материков, из них выпирающих — передо мной вращалась в огромном черном космосе просто огромная красно-бурая скала, на которой дымились вулканы, выбрасывая клубы пепла и дыма на высоту до сотни километров, и это было по-своему красиво. Они меня завораживали, как фонтаны. Поверхность была неровной, кое-где виднелись глубокие провалы, дна которых не было видно, где-то шли горные гряды, причем многие горы поднимались гнилыми зубами явно больше двадцати, а то и тридцати километров. Несколько раз я видел, как из огромных жерл вулканов вытекала кроваво-красная лава, как огромные дымящиеся реки.

Жизнь на этой планете отсутствовала, не было ни растений, ни даже лишайников. Атмосферы тоже не имелось, точнее около самой поверхности обнаружилась небольшая прослойка разных газов, не больше двух километров, но дышать ею было нельзя: содержание кислорода не превышало трех процентов, зато углекислого газа и азота было за двадцать, имелся еще криптон, неон, водород и куча других. Откуда я это узнал? Да просто подумал, и в моей голове сразу появилась таблица.

Облетев планету по экватору и убедившись, что нет на ней ничего интересного, я начал смещаться к одному из полюсов, где и находилось красное пятно, заодно стал снижаться. А вот это уже было в кайф. Одно дело лететь в космосе, когда нет ничего, с чем глаз мог бы сверить свое движение, и совсем другое дело, когда ты несешься над черной, коричневой, серой, желтой поверхностью.

Даже дух захватывает, как во сне. Все же летали во сне, оттолкнешься и несешься вперед, а под ногами мелькает земля, здесь я почувствовал тот же самое. И я еще раз убедился, что мой кораблик просто чудо, он смог мне обеспечить полное ощущение, что он и я одно целое. Теперь я знаю, почему нам снятся эти сны про полет. Вероятнее всего так работает наша родовая память. Когда-то мы мчались над землей, как сейчас летел я. Мы же не совсем земляне. Мы пришельцы. Откуда я это знаю? Это давно определили наши генетики. У людей имеется двести двадцать три инопланетных гена, которых нет больше ни у одного животного. Искусственники мы. Нас создали, поэтому теория эволюции просто бред, которые не отвечает ни на один вопрос, а их много

Главный вопрос – из каких приматов нас сделали? Что в нас добавили, что мы стали отличаться от других обезьян? Кто это сделал? И почему в нашей ДНК, как говорят генетики, миллиард мусорных генов, то есть тех, которые никак не влияют на формирование тела и на нашу жизнь. Откуда они взялись? Какую роль они играют? В космосе нет ничего лишнего и глупого, и если они есть в нас, значит они нужны, а может это как раз тот материал, который должен нас превратить однажды в развитое космическое существо?

Минут через двадцать я долетел до красного пятна и убедился, что это действительно развалины огромной базы. Я медленно опустился на центральной площади и задумался над тем, не дурак ли я? Ответ я, правда, давно знаю, но тут вопрос снова встал во всей своей красе. Красавец! Долетел! А дальше что? Выйдешь из своего кораблика, вдохнешь эту газовую

смесь и сдохнешь? Интересное решение. Но таким же образом можно было и попробовать выйти в космос, там вакуум – эффект был бы тем же.

-Капитан желает выйти из корабля? – проговорил знакомый голос.

— Ну да, — ответил я, подумав о том, что шиза все-таки косит наши ряды. Ибо когда ты говоришь с богом, это молитва, а вот когда он говорит с тобой — это уже шизофрения. Интересно, мое яйцо можно сравнить с богом?

— Я действительно крутой капитан, и я желаю выйти из корабля, чтобы обследовать эту базу.

— Можете выйти, — милостиво разрешил мне все тот же голос. – Будьте осторожны. В вашем защитном костюме вы сможете пробыть на территории планеты не больше одной десятой цикла.

– А десятая цикла это сколько? – я сделал вид, что задумался. А чего? Сам же с собой разговариваю. С собой можно и похохмить. – А цикл — это сколько? А если в рублях в перерасчете на евро?

И получил ответ.

— Цикл –один оборот планеты вокруг центральной звезды, если переводить на привычные вам меры, то планета делает оборот за тридцать три часа, соответственно одна десятая –три часа двадцать три минуты, шестнадцать секунд. Сколько в рублях не знаю, и как произвести перерасчет в евро, мне тоже неизвестно.

– А потом, как понял –кирдык? – спросил я. –Угадал с первого раза?

– Потом произойдет переход в анабиоз, – ответил, как мне показалось с усмешкой, голос в моей голове. – И я начну проводить спасательные мероприятия.

– Ну, это понятно, – сказал я и начал думать о том, разговору с шизой можно верить или все-таки, ну его нафиг? Взлетел и дуй обратно к астероидному поясу, собирать руду, глядишь норму сделаю, может даже премию дадут – хороший такой пинок под зад. – А где меня взять этот твой защитный костюм?

-Выходите, – ответил голос. – Он уже надет на вас.

– И последний вопрос – а ты кто? –спросил я, надеясь услышать что-то вроде – с вами говорит искусственный интеллект корабля, или вам отвечает встроенный в вашу тупую башку чип. Ну, или просто, да мы же знакомы, родной, это я твоя шиза, тоже кстати, понятно. Но ответ меня озадачил. – Я.

– Это как? –возмутился я. – Это что? Я и все?

Но тут я обнаружил, что лежу на полу, на мне вместо моих серебристых салфеток надето что-то вроде твердой кожи, и на лице кстати тоже появилось что-то вроде кожаной маски. Можно ли через это дышать в вакууме, не знаю, но то что костюм нельзя самостоятельно снять, я понял сразу – эта гадость срослась с моим телом. И что дальше? Лежу себе в каком-то странном одеянии на теплом полу, а сейчас полезу в кишку, которая ведет к выходу. Прямой эту кишку я назвать не могу, она кривая, но аналогия полная. И ведь полезу. А смысл чего-то ждать? Я хотел прилететь на эту базу. Вот и прилетел. И что дальше? А дальше надо ножками идти, ну, на крайний случай ползком к выходу. Говорят, вот так роды и происходят.

Я встал на четвереньки и пополз вперед. Добрался до конца кишки, здесь само собой каким-то непонятным образом образовалась переборка, раньше еене было, и получился своего рода шлюз. Когда я уперся своей упрямой башкой в нее, она раздвинулась и за мной закрылась, чтобы не выпускать тепло или что-то еще, а я пополз дальше до наружной стены.

Кстати, в этом яйце я не нахожу никакой разницы между полом, стеной или потолком, все мягкое и теплое. И чем дальше я полз, тем больше казалось, что я передвигаюсь по прямой кишке негра. Нет, вы не подумайте, у неграв прямой кишке я не был, мне ребята рассказывали, что там темно очень.

Через минуту я дополз до наружной стенки, уперся в нее башкой. Стена раздвинулась, и я выпал с высоты полутора метров на землю. Вот это роды! Так и убиться можно! Опять это скотское яйцо лестницу не выдвинуло, видимо, все еще пытается показать мне, кто в нашем общем доме главный. Да, я в принципе не возражаю, ты яйцо здесь главное, а я глиста у тебя в брюхе или зародыш. Возможно, мне показалось, но я услышал смешок в своей голове.

Да и ладно. Ты, яйцо, не знаешь, чему меня научили разные мои болезни и травмы. А научили они меня оптимизму. Тебе хреново? Не переживай, впереди будет еще хуже. На этом построена жизнь, а тот, кому сейчас хорошо, просто не понимает, что это ненадолго, и все самое худшее впереди. Закон гласит, каждому поколению свое испытание, каждого индивида ждет своя задница. И если сравнивать с тем, что предстоит, ползать по прямой кишке негра, сплошное, ни с чем не сравнимое,удовольствие. Хорошо еще, что гравитация здесь неземная, а гораздо меньше.

Я поднялся с твердой каменной поверхности и мрачно посмотрел по сторонам. Итак, я Максим Глотов, стою на незнакомой планете. Я – первый человек с Земли, ну если не считать того парня, которого грохнули на базе. Но его мы считать не будем, потому что историю пишут живые, а не дохлые. Если бы писали мертвые, то вся история мира полетела бы к черту, они бы такого рассказали, впрочем, чего это я? Итак, я первый, кто вступил на эту землю! В этом месте должны зазвучать фанфары, но было тихо, да и какие звуки можно услышать в вакууме? Впрочем, какая-то газовая смесь вокруг имелась, но вдыхать ее смертельно. Я дышал,по-моему, той же газовой смесью, что была в яйце, значит, мой костюм ее как-то воспроизводил, а может держал какой-то запас и регенерировал.

Ладно, будем считать, что так и должно быть. И это вполне реально. А чего? Один американец создал ткань для водолазного костюма, по принципу мембраны, и кислород в него просачивался из воды. В нем можно было проплавать вечность, ну, или пока ткань эта мембранная не забьется. Правда, революции в дайвинге этот скафандр не произвел. Создатель его утонул, скафандр его не нашли, а все бумаги, относящиеся к открытию, забрали дяди из ФБР. У нас много любителей уничтожать будущее и людей, которые могут его изменить.

Вокруг меня простиралась площадь диаметром метров так под сто, под ногами был сплавленный камень коричневого цвета, а вокруг торчали гнилыми зубами разрушенные стены, метров так двести высотой, выстроенные из какого-то желтого камня. Немного сюрреалистическая картинка, если судить по цветам. И как я понял, над этими стенами когда-то возвышался прозрачный купол, который давал свет и обеспечивал герметичность. Из чего он был сделан непонятно, потому что от него не осталось никаких следов.

Когда-то эта база была оживленным местом, и я догадываюсь, почему ее поставили именно на полюсе. Здесь и перепады температур меньше, и местная звезда не так ярко светит, да и взлет космического корабля потребует меньше горючего. Правда, звезды я как раз и не увидел, серые тучи закрывают небо, и увидеть ее не дают. Хорошо еще, что светло более-менее. Кстати, тоже интересно, почему над планетой туч нет, а тут они висят. Значит, что? Правильно –ничего, идем и смотрим дальше.

А каким должен быть воздух на планетах, и какие там имеются тучи, ученые нам не говорили. Они вообще у нас заняты пришельцами, точнее поисками планет, на которых может существовать жизнь, чтобы послать туда сигнал и получить ответ, и тогда бы выяснилось, что мы не одиноки во вселенной. А то, что инопланетяне летают вовсю над Землей, ученые этого не замечают, и нам рассказывают, что НЛО не существует. Вот военные их видят, люди простые их замечают и даже снимают на фото и видео, а ученые не видят. Правда, смешно? И то, что инопланетяне метеориты подправляют, чтобы те не упали на наши города, это наши ученые вообще не комментируют. А то, что они в наглую людей воруют, так этого точно нет! Ага – типа, я сам себя украл с Земли и сюда забросил.

Я выругался, выражая свой восторг перед земной наукой, и пошел вперед, рассуждая дальше. Если эту базу закрывал один большой купол, то где находилось все ее население? Правильно –под землей. Значит, надо искать проход вниз, и если я правильно понимаю логику строителей, этих проходов должно быть не меньше десятка, причем разного размера. Техника же тоже наверняка имелась, и тоже хранилась внизу. Вот какой я умный.

Впереди я увидел свободное место среди развалин стен, добрался до него и понял, что когда-то здесь находились огромные ворота, высотой не меньше, чем пятнадцать метров. Сейчас от них остались только ржавые лохмотья, а толщина этих лохмотьев была метра два. Интересно, каким оружием двухметровую бронированную сталь превратили в лоскутки? Да и стены здесь выстроены толщиной метров двадцать, внутри них явно проходили какие-то коммуникации, и вероятнее всего были какие-то туннели и коридоры.

Солидное сооружение, явно не таджики строили. И стены эти тоже были пробиты чем-то мощным да так, что практически не осталось ни одного целого фрагмента. Рассуждая логически, эту базу сначала издалека расстреляли из мощных тяжелых орудий, а потом внутрь вошли штурмовики. Сначала вошли боевые дроиды, а за ним уже какие-то разумные существа, но им, похоже, оказали серьезное сопротивление. Я наклонился над остатками бронированного скафандра, размером он был метра три высотой, шлем бы пробит, и в нем на меня скалился череп великана. Причем на лбу у него имелись небольшие рожки, во рту торчали кривые острые клыки, то есть передо мной был хищник, причем высокоинтеллектуальный. Не амп, если судить по размерам.

Почему я решил, что это агрессор? Потому что смотрел он мне за спину. Куда? Я повернулся. Площадь. На ней мое яйцо, и больше ничего нет, ну если не считать развалин фонтана. А где вход в базу? Получается, просмотрел. Вернулся назад, прошел мимо яйца и остановился перед огромной круглой дырой, которую я не заметил только потому, что

посчитал, что здесь находился фонтан. Вот он шаблон восприятия, привыкли по людским меркам располагать в центре любой площади либо фонтан, либо памятник. А разумные существа устроили здесь вход в базу.

Подходим, смотрим. Дыра, как дыра. Не видно ничего, темно. Может оказаться, что глубина метров пять, а может и сто. Если упасть, то будет, наверное, не очень приятно. Но мой земляк как-то вниз спустился. Значит, я опять чего-то не заметил. Сейчас бы фонарик. Я наклонился, и тут мое зрение словно переключили, вот только что ничего не видел, и раз

–сумрак развеялся, и я вижу пропасть глубиной метров двадцать. Хорошо, что не сто, правда, падать все равно не рекомендуется. И вообще это лифт, если судить по останкам техники на дне.

Но как-то же мой земляк спустился вниз, выходит, где еще что-то есть. Я лег на брусчатку и увидел галерею как раз подо мной. Попасть на нее было проблематично, но вполне реально. Если повиснуть на краю, раскачаться и отпустить руки, то как раз приземлишься на площадку. Правда, это билет в

один конец, обратно здесь не поднимешься. Но ведь этот парень до меня здесь как-то прошел. Значит, не испугался, и потом как-то сумел найти выход. Чем больше я смотрел вниз, тем понятнее мне становилось, почему здесь никто ничего не находил. Все ампы доходили до этого провала, смотрели вниз, убеждались, что внизу ничего нет кроме останков ржавой техники и на этом успокаивались. Впрочем, может и спускались, но дальше в глубь базы пройти не смогли, а вот мой земляк как-то смог.

Думаю, ампы собрали то, что осталось от нападающих и защитников, площадь то чистая, а если рассуждать логически, она должна была быть завалена телами. Кто-то помародерствовал, заработал на этом и успокоился. Нуможет еще по развалинам стен походили, поискали проходы внутрь. Кстати, может они там и есть. Почему я уверен, что мой земляк шел этим путем? Он же был не дурак, раз добыл яйцо. Вполне вероятно, что он и нашел проход в стенах, а значит, и мне нужно идти туда. И это правильно. Потому что если я спрыгну вниз, то могу обратно не вернуться. Закон альпинистов какой? Не лезть туда, откуда будет невозможно спуститься обратно, поэтому я вниз не полезу. Пусть лезут те, кому жить не хочется, а мы не такие, мы пойдем, как все, искать проходы в стенах, потому что умные.

Я покивал сам себе, потом повис на руках, раскачался и спрыгнул на пол галереи. Вот так всегда у меня. Сначала рассуждаю логически, а потом веду себя, как дурак. Галерея вела куда-то в темноту, ну и я пошел туда, и только тут понял, что пыль везде, а на ней никаких следов, мои первые, а это значит… Ох, и идиот! И как теперь? Обратно этим путем не вернешься, а воздуха осталось часа на два, надо шибче ножками двигать, а то придет ко мне северный лис.

Галерея опоясывала провал по кругу, стены плотные из того же желтого камня, и в одном месте нашлась нормальная, такая, добротная дверь. Железная и закрытая.

Оружия нет, ума тоже. Полез вниз, даже не додумался поискать среди развалин какую-нибудь арматуру. Был бы поумнее, сейчас имел бы ломик, открыть может быть и не открыл, но хотя бы попытался. Придурок! Пошли дальше, чего зря на себя орать? Смысл? Дурак и есть дурак. Я еще немного постоял у закрытой двери, ногой постучал, потом головой –не открылась. Обидно, досадно, но ладно. Пошел обратно. Снова встал на четвереньки и заглянул вниз –так и есть, ниже еще одна галерея, на нее попасть еще легче. Снова повис на руках, раскачался и спрыгнул. Кстати, металла строители базы не жалели, толщина пола сантиметров десять –танк небольшой выдержит, не дрожит, иначе бы сверзился. Прошел по галерее, и снова закрытая дверь. Так, а если подумать? Хорошо бы, да некогда. Мое тело, не дожидаясь моего озарения, перемахнуло на следующую галерею, потом еще и ниже и так доскакало до дна лифта.

Двери везде оказались закрытыми, но так и должно быть. Купол пробит, воздуха нет, давление упало, вся территория станция должны перекрываться переборками, чтобы не потерять воздух. Естественно, что теперь все двери закрыты намертво. Что дальше? Я походил по кругу, лифт встал как раз напротив галереи, вниз уже не спрыгнешь, вверх не поднимешься. Что делать? Правильно –снять штаны и бегать. А вот как быть, если нет штанов? Я подошел к останкам небольшой машины, которая стояла в центре металлического круга. Кто-то поднимался наверх в ней. Машина боевая, вон башенка, из нее торчит какой-то излучатель.

Хоть тут повезло, дверь кабины не закрыта. Я просунул руку в щель и с усилием оттянул ее на себя. Так… внутри два сиденья, на одном труп в скафандре, на месте водителя пусто. Значит, что? Правильно, вышел что-то посмотреть. Я снова осмотрел металлический круг уже более внимательно, и заметил на галерее небольшой пыльный холмик.

Подошел, потрогал ногой, пыль осыпалась, и я увидел тело в жестком металлическом скафандре. Шлем матовый, лица не видно, на поясе какое-то оружие, вытащил, посмотрел, сделано не под мою руку. Время оружие убило, ничего не светится, не работает. Жаль. Так больше на поясе нет ничего, сам скафандр не снимается. Ладно, вернемся к кабине. Я влез внутрь. И что у нас тут? Пыль. Мертвая панель, лампочки никакие не зажигаются, а вот тут сглазил, что-то щелкнуло, зажегся какой-то индикатор на панели и меня о чем-то спросил непонятный голос из динамика на передней панели, на ней кстати зажегся какой-то огонек. Ну я и ответил. А чего? Молчать что ли? Так намолчался уже.

-Максим Глотов с Земли, нахожусь здесь с чисто исследовательской целью. База разбита. Лифт стоит.

Голос еще раз спросил на какой-то тарабарщине, и я спокойно продолжил.

– Максим Глотов с планеты Земля, – ответил я. – Сержант ВДВ, свой личный номер забыл, начинается с литеры А, потом вроде 19, а всего цифр семь или восемь.

Ну это я, конечно, немного прихвастнул, в армии я не служил, не прошел по здоровью, но всегда хотелось такое сказать, особенно второго августа, когда десантники бьют морду полиции и случайным прохожим, а после этого с чувством удовлетворения купаются в фонтане. Голос снова что-то повторил. Кстати голос женский, приятный, такой бывает в разных автоматических системах. А что может спросить автоматика? Правильно, подтвердите допуск. А чем я его могу подтвердить?

– Да и ладно, – фыркнул я. – И без того понял, что попал. Наверх не выбраться, внутрь не зайти, выходит, мне предстоит мучительная смерть от удушья. Скажи, есть хоть какие-то варианты отсюда выбраться? Например, ты можешь включить лифт, чтобы я смог подняться наверх?

А голос долбит в ответ одну и ту же фразу: типа –назовите свой порядковый номер на рукаве,

Я увидел, как замигал огонек на пульте. Понятно, аккумулятор разряжен, скоро сдохнет.

– Было приятно познакомиться, жаль, что ты уже мертва.

Голос снова проговорил ту же фразу, уже заикаясь об идентификации. И я запел Виктора Цоя. Понятное дело, спел то, что знал, ну переврал немного.

Теплое место

На базе ждут отпечатков наших ног

Звёздная пыль на сапогах

Мягкое кресло клетчатый плед

Не нажатый вовремя курок

Солнечный день в ослепительных снах

Группа крови на рукаве

Мой порядковый номер на рукаве

Пожелай мне удачи в бою

Пожелай мне

Не остаться в этой фигне

Не остаться в этой фигне

Пожелай мне удачи

Пожелай мне удачи

Я хотел бы остаться с тобой

Просто остаться с тобой

Но высокая в небе звезда зовёт меня в путь

После песни огонек сдох, и голос заткнулся на половине фразы. И до меня наконец-то дошло. Порядковый номер на рукаве. Ох я и тупица! Должен же был тот мертвый дядя как-то проходить свою идентификацию. Отпечатки пальцев и радужка глаз не подходят – на нем боевой скафандр, голос тот же не подойдет, он меняется, когда идет через динамик. Значит, что-то у него должно быть в руках или в кармане. Я вылез из кабины, подошел к скафандру, и стал рассматривать перчатку, а ведь в ней точно что-то зажато. Подергал, попинал ногами, и в моих руках оказался кусок пластика. Так же не совсем понимая, что делаю, перелез через ограждения галереи, подошел к двери и сунул найденную карточку в щель на двери. Внутри что-то щелкнуло, и дверь начала медленно открываться. Бинго! Кто у нас гений? Правильно –не я, воздуха осталось максимум на час.

Я вошел в небольшую комнату, дверь медленно закрылась за мной, потом снова что-то щелкнуло, и комната стала заполняться туманом, серым и вонючим, а в голове послышался знакомый голос:

-Воздух пригоден для дыхания.

И с моего лица спала маска. Воздух был, конечно, затхлый, пах палью и какой-то разложившейся органикой, но главное, он имелся. А значит, как говорил мой тренер по борьбе, когда вправлял очередной вывих – жить будешь, но недолго и хреново. Потом вторая дверь отошла назад и передо мной открылся длинный коридор. Пластик на стенах на полу выглядел, как новый, он менял свой цвет по мере моего прохождения, сначала серый, а за спиной он уже матово-красный. А еще он светился, освещая мне путь, и медленно гас за моей спиной. Дверей в этом длинном коридоре было немного, и они не открывались, даже когда я вставлял идентификационную карточку.

Я шел и шел, пока не дошел до очередной двери, которая перекрыла мне путь. На этот раз дверь открылась, и я увидел лестницу. Подумав, я пошел вверх. Я уже понял, что для исследования базы надо основательно подготовиться, найти что-то, чем можно будет открывать двери. Я поднялся на четыре пролета, открыл дверь и попал в очередной тамбур, дверь за мной открылась, на мое лицо снова опустилась маска, и знакомый голос предупредил:

– Воздуха осталось на двадцать минут.

Ладно, двадцать так двадцать, мне лишь бы добраться до корабля.

Я думал, что выйду на площадь, а оказался в очередном длинном коридоре, единственное отличие от того, который я уже прошел было в том, что пластик здесь не светился, воздух отсутствовал, и толстый слой пыли лежал на полу. Двери были все выбиты, и за ними виднелись пустые пыльные комнаты.

«Вот где поработали исследователи и мародеры, –понял я. –А дальше не прошли без идентификации. Дверь на лестницу не смогли открыть, она толщиной почти два метра».

Я шел и шел по коридору, и скоро увидел следы человека. Размер ноги такой же, как мой, может чуть больше, у ампов нога меньше. Здесь я уже почувствовал себя спокойнее, если земеля здесь прошел, то пройду и я. Так я добрался до очередной выбитой двери, которая когда-то перекрывала коридор. Впереди меня ждал небольшой коридор, в конце которого уже можно было различить слабый свет. Значит, дошел. Я рванулся вперед, и только тут понял, что с пола исчезли следы, и не только они, пропала пыль.

Этого не должно быть.

«Что-то здесь не так, – подумал я, глядя как пол под ногами проворачивается на невидимых шарнирах. –Это ловушка».

И я полетел куда-то вниз.

Глава 6

Летел я долго, метров пятьдесят, и если бы не пониженная гравитация, то сдох бы сразу. Увы, не сдох. Еще помог в этом костюм —моя вторая кожа, он ослабил силу удара, но только счастливым это меня не сделало. Я не только слышал, но буквально всей своей сущностью ощущал, как ломаются

мои нежные косточки, как вылетают штифты, и боль пожирает мое тело. Боли я не боюсь, боль – друг, так мне однажды рассказал мой врач. Она всегда предупредит тебя, когда что-то не так. Тот, кто не чувствует боли, тот долго не живет. В Америке в шестидесятых удалили болевой центр из мозга

у взвода морских котиков, знаете, сколько их осталось в живых через год? Правильно —ни одного! Эти суровые американские бойцы перли через полосу препятствий, не обращая внимания на сломанные руки и ноги, на вывихи и ссадины. Они проходили через джунгли, не замечая укусов ядовитых змей и пауков, это было круто, но недолго, потому что в итоге сдохли все.

У меня болезнь хрустального человека. Знаете, что это такое? Это когда кости хрупкие, и ломаются даже оттого, что какой-то парень крепко пожмет тебе руку. Правда. У меня было раз такое, с тех пор я не подаю руки никому, пусть считают слабаком и не мужиком, впрочем, я такой и есть. Я слабак. А единственный способ выжить слабаку это начать думать. Я много читаю и много размышляю. Я всегда продумываю последствия своих действий. Ну или почти всегда. Заболевание генетическое, оно не лечится, и быстро сводит человека в могилу. У меня оно впервые проявилось в школе в старших классах, а до этого я был нормальный пацан, как все – бегал, прыгал, скакал, ходил в греко-римскую борьбу, занимался боксом и каратэ.

И когда эта болезнь Лобштейна – Вролик впервые у меня проявилась, я ничего не понял. Ну, сломал руку, с кем не бывает? Причем, сломал я ее знаете, как? Да просто шарахнул одному типу по морде в школе, чтобы не лез к моей девчонке. Результат мне не понравится – ему хоть бы что, а я отправился в травмопункт. И началось. Сколько я испытал боли, кто бы знал?!! Уже через полгода я понял, что моя жизнь закончилась, и я стал ждать смерти, а она, скотина, никак не приходила. И вот когда я закончил свои одиннадцать классов, вместе с аттестатом мне дали инвалидность и белый билет.

Но жизнь то на этом не кончилась! Можно было, конечно, сесть в

инвалидную коляску и считать, что на этом все, накрыться белой простыней и медленно ползти на кладбище. Но это не для меня. Жизнь предложила мне такое испытание? Что ж, поиграем —ответил я. И играл. Никто не знал о моей болезни, ни в институте, ни после, когда пошел на работу.

Я просто привык к этой особенности своего организма и стал осторожным. У меня было все, что бывает у нормального человек, деньги, карьера, любимая девушка, но не было одного —здоровья! Я знал, что умру, до сорока лет с такой болезнью не доживают. Но и тут мне не повезло, меня украли работорговцы, и вот я уже шахтер и собираю астероиды с железоникелевой рудой при малой гравитации, и моя смерть отодвинулась. Нагрузки меньше, да и каждый раз, когда я вылезаю из медицинской капсулы, я чувствую себя, хоть и немного, но лучше.

Но увы, везение никогда не бывает долгим, запомните это парни, и вот я свалился в пропасть с пятидесяти метров высоты. Здорового человек это бы убило, а я просто превратился в мешок гнилого жира, немного мяса и много переломанных костей. Спросите почему? Ответ прост.

Здоровые люди не умеют терпеть боль, а для меня это привычно. Для них каждый раз это трагедия, а для меня это нормально. Да, это больно, даже очень больно, да я умру — и что?!! Я все время жду эту чертову смерть, а она все никак не приходит, не факт, что и сейчас придет. А ей зачем? Ей наверняка интересно как долго я смогу терпеть мучения — сломаюсь или не сломаюсь? Я разговаривал однажды с одним известным профессором насчет моей болезни, тогда он сказал мне одну странную фразу:

— Мы мало что знаем о человеческом организме. Иногда просыпается в нем такое, что волосы у тех, кто это видит, встают дыбом. Тот, кто считает человека, законченным продуктом, тот дурак. Человечество постоянно примеряет на себе все, что было у наших предков — мы называем это атавизмом. Но термины ничего не значат, они просто констатируют факт, а он говорит только об одном, что-то просыпается в нас, а что – мы не знаем. Твоя болезнь, молодой человек, это то неизвестное, что идет из глубины веков. Никогда не задумывался над тем, почему космонавты мгновенно привыкают к невесомости? Поверь, адаптация к невесомости происходит за несколько часов, а потом начинает происходить с нашей точки зрения странное – кальций вымывается из костей, и они становятся хрупкими. И когда космонавт возвращается на Землю на несколько месяцев он превращается в инвалида, у него хрупкие кости, они не могут терпеть нагрузки –не видишь ничего похожего с тем, что происходит с тобой?

Я увидел, хоть ничего и не понял, но на всякий случай запомнил, а вдруг пригодится сказать что-то умное в веселой компании. И еще я понял, что не один такой, что это в принципе обычное явление, и я космонавт, который оказался на неправильной планете. И что я должен жить в невесомости. И вот мечта идиота исполнилась – я в космосе!

Моя мать, когда ей исполнилось сорок лет, впервые испытала приступ мучительной боли от одной неприятной и тоже генетической болезни, которая, слава богу, не передалась мне. Она собрала вокруг себя нас детей — всех троих и объявила:

— Дорогие мои дети, я скоро умру, поэтому на меня не надейтесь, двигайтесь по жизни дальше сами.

И прожила после этого еще сорок девять лет в непрекращающихся мучениях. Ей не помогало ни одно обезболивающее лекарство, даже самое редкое и дорогое, не помогали и наркотики, морфий, героин – она просто терпела боль и ждала смерти. А мы жили, глядя на нее. Вот у нее я и научился этой иронии к себе. Самое главное –не жалеть себя, и все будет нормально. Кто себя жалеет, того убивает самое легкое и несерьезное испытание. Я, как моя мама, думал, что не доживу до двадцати лет, но вот мне уже тридцать, и я свалился в пропасть с высоты метров пятьдесят или больше, и я жив. А еще у меня снова возникло ощущение, что я попал негру в задницу. По крайней мере очень на это похоже – темно, больно и страшно. Правда, я знал, что терпеть мне недолго, воздуха осталось максимум на десять минут, а потом умру от удушья. Как там у Высоцкого?

Спасите наши души!

Мы бредим от удушья. Спасите наши души! Спешите к нам!

Услышьте нас на суше –

Наш SOS все глуше, глуше, –

И ужас режет души напополам!

Погибнуть во цвете – Уж лучше при свете!

Наш путь не отмечен...

Нам нечем... Нам нечем!.. Но помните нас!

Уж лучше на свете, но я в темноте. А потом я услышал какой-то шелест и шорох множества приближающихся ног. Моя кожаная маска на лице все-таки сумела убрать кровь с лопнувших капилляров глаз, и я смог рассмотреть окружающий мир пусть в красноватом, но все-таки свете. И я разглядел множество теней, который приближались ко мне, причем двигались они и по каменному полу и по стенам, и по потолку. Я с трудом повернул голову, чтобы рассмотреть место, где мне суждено умереть. Это был какой-то зал, над моей головой терялась в темноте какая-то шахта, в которую я упал. Возможно когда-то там ходил лифт, а потом кто-то устроил в ней ловушку для непрошенных гостей. И попалось в нее немало – вокруг меня лежало немало трупов в металлических скафандрах, причем, как я понял, это те же трехметровые рогатые создания, которые напали на базу. Им не повезло,

мне тоже. У всех этих существ были разбиты или проломлены шлемы чем-то острым, а потом кто-то съело их всех, причем у меня возникло странное ощущение, что сначала кто-то влил в скафандры свой пищеварительный сок, а потом просто высосал. Неплохие, наверное, консервы получились. Из разбитых шлемов на меня смотрели пустые глазницы черепов, выскобленные начисто. И еще там валялись другие скафандры, и соответственно в них находились другие скелеты – вероятнее всего защитников базы, но разглядеть я их не мог.

А потом надо мной зависли огромные мохнатые ноги, к моему лицу приблизились гигантские фасеточные глаза и стали меня разглядывать.

– Нравлюсь? – прохрипел я. –Правда, красавчик?

Я смотрел в эти темные огромные фасеточные глаза и не боялся. А чего бояться, если передо мной сама смерть? Сейчас она поцелует меня, и боль уйдет навсегда. Господи, как часто я просил ее, чтобы она пришла? Миллион? Миллиард раз? Это же только в европейской мифологии смерть предстает в виде скелета, в темном одеянии и с косой, но ко многим другим народам она приходила в виде огромного паука с белым крестом на груди.

А потом громадные фасеточные глаза поднялись, разглядывая что-то за моей спиной, и тогда я услышал тяжелые шаги и странный шорох, словно что-то волочили по каменной земле. Если до этого я считал, что меня пришли сожрать гигантские пауки, потому что каждый был не меньше трех метров высотой, то паучиха, которая появилась из темного коридора, была явно гораздо больше десяти метров. Почему я решил, что это паучиха? Да все просто, за ней волочился гигантский яйцевод. Она была самым настоящим громадным монстром, у нее каждый глаз был больше моей «тойоты». Паучиха доползла до меня, и наклонилась надо мной, внимательно разглядывая. Для меня это уже не походило на смерть, это больше выглядело, как возмездие. Впрочем, какая разница? Ей же достаточно просто наступить на меня, и все –финита ля комедия под названием жизнь.

– Древний? –прошелестел голос за глазом. –Это ты?

– Почему бы нет? –прохрипел я. – Кем меня только не называли? Пусть будет древний, только убей меня быстро.

– Древний, -прошелестел голос. – Рада видеть тебя снова.

Глаз поднялся, и я услышал тяжелые уходящие шаги и шорох волочащегося по камню яйцевода.

– Эй, – прохрипел я, захлебываясь подступающей к горлу кровью. –А как насчет милосердия? Подари мне легкую смерть, ты – ходячая фабрика по производству яиц…

И услышал исчезающий шелестящий голос.

– Ты должен жить, древний.

И что? И с кем жить? Ты вообще, о чем, паучиха? И как жить, если у тебя все кости переломаны, ну, или почти все – может расскажешь? Поучишь уму-разуму. Да я уже кровью захлебываюсь, это говорит о том, что мои легкие ею переполнились, видимо несколько ребер проткнули ткани, а это неминуемая смерть. Кровь не удалишь из легких, значит, скоро мне станет нечем дышать, я итак дышу через раз. Минут десять, максимум полчаса и можно хоронить, ну, или сожрать меня –разницы никакой. Вон сколько вокруг маленьких пауков собралось, ждут моей смерти. Кстати, интересно, это я не сразу подумал. Я же дышу, хоть воздух должен был давно закончиться, выходит, здесь есть атмосфера, и она вполне пригодна для моего дыхания.

Глаза мои стали закрываться от слабости, но тут из темноты появился носильщик –огромный черный паук, этот был высотой метров пять, он поднял меня передними лапками, прижал к своей мохнатой груди и понес вслед за паучихой –туда, куда наверняка давно не ступала нога человека, и не только его. Мне внесли в огромное помещение, оно было настолько гигантским, что я со своим ночным зрением даже не смог хотя бы приблизительно определить его размеры, понял только, что оно гораздо больше футбольного стадиона. Не знаю для чего это помещение строилось, но сейчас вся эта обширная территория была завалена яйцами различного размера, от мелких – размером с футбольный американский мяч, до гигантских, высотой с двадцати четырех этажный многоквартирный дом.

Пахло здесь, скажем так, довольно специфично. А причиной этому было то, что все помещение было примерно на метр покрыто водой. Хоть водой бы я эту жидкость не назвал, скорее это был густой питательный раствор, и как я понял, его создали из мертвых тел как я догадался – уж слишком сильно пахло органикой, и много скелетов великанов и каких-то других существ лежало повсюду. Думаю, что здесь лежали, и победители и побеждённые. Вот кто точно выиграл от нападения на эту базу –паучиха. Ей на блюдечке принесли питание для ее деток, и она создала питательную средублагодаря которой росли ее яйца, а они непростые.

Я понял, откуда мой земляк взял корабль. Каким-то способом он сумел найти путь в это подземелье, затем догадался подобрать небольшое яйцо и забрать его с собой. Нашел где-то безопасное место, подкормил его, вырастил и получил отличный корабль. Еще он догадался набрать несколько бочек подкормки. Точно, не дурак. Ведь до всего догадался сам, хотя вероятнее всего сначала обнаружил паучиху, потом в сети нашел информацию о том, как размножаются, и на чем передвигаются пауки в космосе. Даже мне, глядя на этот огромный стадион с яйцами, стало понятно, как и начем бороздили пауки бескрайную вселенную.

Одна такая паучиха могла снабдить целую армию пауков космическими кораблями, и они летели и завоевывали все большие территории, потому что всегда можно найти планету, на которой паучиха сможет вырастить новые яйца. Наверняка, из части яиц появлялись пауки, но остальные точно служили средством для передвижения по космосу. А может, через какое-то время яйцо из корабля само превращалось в паука. Кто ж его знает – биотехнологии, мать вашу, это вам не семечки плевать.

И здесь паучиха, наверняка, готовила новое вторжение. По прикидкам в этом помещении находилось уже примерно пятьсот яиц, ну пусть не все станут космическими кораблями разного размера, но все равно этого достаточно, что завоевать любую галактику, особенно если у этих яиц есть какое-то оружие.

Крутой парень, мой земеля, сумел пробраться внутрь станции и украсть яйцо, да только вот воспользоваться своей удачей не успел –грохнули его, и кораблик достался мне совсем даром. Любопытно, а ампы вообще поняли, что у них оказалось в доке? Думаю, что нет, иначе бы взорвали бы его, а не дали мне пользоваться этим яйцом. Ну, это тоже понятно, на станции работают и живут обычные ампы, не воины, что-то они могут и не знать. В общем, необъяснимо пока это все для меня.

Однако жизнь продолжалась. Паук поднес меня к паучихе, и та положила меня на вновь снесенное, как я понял специально для меня, яйцо, размером примерно с медицинскую капсулу. Мягкая кожистая скорлупа продавилась, и я провалился внутрь. Там было темно и как-то совсем странно, ну в общем, опять как у негра в заднице. Вообще возникло ощущение, что я зародыш в матке. У каждого из нас имеются эти воспоминания, только они глубоко запрятаны, а тут вот нахлынули. Кстати, по-своему там приятно было, тихо, спокойно и не так больно. А тут каждая моя косточка, каждая моя клетка взвыла, потому что к ней что-то прикоснулось что-то мягкое и влажное.

-Терпи, древний, – услышал я далекий шипящий голос. – Мы сделаем тебе другое тело, это совсем слабое и больное.

– Надеюсь, не тело паука, – пробормотал я мысленно, говорить я не мог хотя бы потому, что в мой рот залилась какая-то вонючая жижа, заполняя все мое тело. Я еще какое-то время дышал, но скоро грудная клетка остановилась, и я полетел навстречу чему-то огромному и бескрайнему – может быть, наконец, к смерти? – Я как-то привык быть двуногим.

– Ты останешься тем же внешне, – услышал я шелестящий голос паучихи. –Но внутри ты станешь другим, возможно когда-то ты отринешь внешнюю оболочку и вернешь себе прежний вид, того, кто создавал новые миры, и того, кто создал когда-то нас –высший и самый разумный вид во вселенной.

Круто! Но меня, похоже, с кем-то перепутали, только говорить мне об этом почему-то очень не хотелось. Да и не надо это. Как говорил мой отец, если человеку свойственно заблуждаться насчет тебя, не мешай ему, многие вообще живут всю свою жизнь среди иллюзий и только перед лицом смерти вдруг обнаруживают реальность, и она им совсем не нравится. И я решил ничего не говорить паучихе. А вдруг она поймет, что я прав? Что тогда? Смерть как у тех в скафандрах? Я не хочу.

Может потому, что боюсь возврата мучительной боли? Ведь даже моему безграничному терпению однажды может придти конец, на этот раз я едва сдержался, чтобы не заорать. Хоть понимал, что никто не придет, и никто не поможет, у каждого в этой жизни своя полоса препятствий, попутчиков много, но свою дорогу ты можешь пройти только сам. Внутри яйца кричать уже не хотелось, да и как покричишь, если в твои легкие залита какая-то гадость? Да и боль постепенно ослабла, и мне даже захотелось жить, настолько интересно было узнать, а что дальше? Я сдохну или нет? А если не сдохну, то каким я выползу из яйца?

Но я точно знал, что это не смерть. Смерть – избавление, а если тебе больно, значит, ты еще жив. Как там говорят старики: если ты проснулся утром, и у тебя нигде не болит, значит ты умер. А у меня в этой яйце болело все: руки, ноги, голова, желудок, почки, печень. Временами боль из тупой становилась острой, да такой мучительной, что я исстирал в порошок зубы, сжимая их.

Мне казалось, эта странная процедура никогда не закончится, что я так и буду лежать в этой вязкой влажной темноте и страдать, страдать, страдать. Возможно, это и есть адовы муки, которые нам всем предстоят после смерти. Впрочем, меня, наверное, уже этим не испугаешь. Раньше я не понимал церковного выражения –мученик. А теперь понял, это такой же парень, как я, только чуть несчастнее.

Я долго не мог потерять сознание, но в какой-то момент мне повезло и удалось забыться. Не знаю, сон это был или не сон, потому что мне ничего не снилось, но я уже больше не ощущал боли, просто лежал и и меня легко покачивало. А потом почувствовал, что мне уже не так комфортно, не так тепло и не так мягко. Скоро понял, что лежу на чем-то твердом. Я открыл глаза и увидел серые тучи над головой, которых ну никак не могло быть в том яйце.

Я приподнялся на локтях и огляделся. Точно. Как-то оказалось, что я лежал на центральной площади базы рядом с лифтовым провалом. Недалеко от меня стояло на опорах, а теперь я знал, что это не опоры, а ноги, яйцо, и оно было не моим. Почему я так решил? Потому что изменился цвет яйца, он стал желтым, изменились размеры, оно стало раза в полтора больше, изменился вес, яйцо стало массивнее.

Впрочем, я откуда-то знал, что меня оно примет, как своего пилота. Слово хозяин я не хочу использовать, потому что никто не может быть хозяином живого существа, а оно было живым, теперь я это знал точно. Я встал на ноги и осмотрел себя. Вроде ничего не изменилось: две ноги, две руки, между ногами тоже что-то вроде прощупывается через плотную чужую кожу. Что это за кожа я тоже теперь знал, это покрытие только что рожденных яиц. И воздуха мне тоже хватало. А еще впервые в жизни у меня нигде ничего не болело, появилась невероятная легкость в теле, казалось, что я могу подпрыгнуть и взлететь до самих серых туч.

И это было странным, потому что боль у меня была всегда. А теперь ее не стало, и это здорово, удивительно, чудесно, прекрасно, радостно и замечательно! Я походил по площади, даже зачем-то заглянул вниз на остановившуюся платформу лифта. Все там было по-прежнему, тот же разбитый броневик с открытой дверкой. Я начал ощупывать себя и с облегчением обнаружил карточку доступа во внутренних складках внешней кожи –там образовалось что-то вроде кармашка. И это было тоже хорошо, значит, я смогу снова придти к паучихе. А чего? Плохого она мне ничего не сделала, наоборот –вылечила от моей болезни, вот даже яйцо новое подарила. Правда, насчет вылечила, я сомневался, но боли не было и это уже хорошо.

Я подошел к яйцу, приложил руку к желтой пластиковой блямбе, хоть теперь знал, что это не пластик, мою руку кольнуло, и рядом со мной открылось отверстие, из которого пахнуло знакомым запахом органики, и появились ступеньки. Я поднялся и передо мной открылся довольно высокий коридор, по которому можно было пройти, не пригибаясь. Я пожал плечами и зашагал вперед, прошел три метра коридора, и оказался в рубке, точнее в небольшом помещении, которое для меня вырастило яйцо. Посередине стояло кресло. Я сел в него, и почувствовал, как уменьшается свободное пространство вокруг меня. Само кресло потеряло форму, опускаясь превращаясь в удобную лежанку. Меня зажало словно в мягкой пене, на лицо опустилась кожистая маска, через которую я свободно мог дышать. А еще через мгновение я увидел, что стою на шести порах посередине площади, и мое тело -яйцо полно жизни и силы.

Я оттолкнулся своими шестью лапами от твердого камня, поднялся на десяток метров вверх, облетел площадь и вдруг увидел, как из развалин появилась большая мохнатая лапа и помахала мне на прощанье. Я тоже помахал, чем, не знаю, возможно убирающимися опорами, и полетел к поясу астероидов. В конце концов, чтобы не происходило в моей жизни, а кредиты отдавать все равно придется. Да и на станцию тоже надо лететь, это мой дом теперь. Как говорил мой приятель, хочешь не хочешь, а на работу все равно придется идти – в этом вся жизнь и состоит, немного приятного и через край труда.

До пояса астероидов я долетел минут за пятнадцать. Это яйцо было быстрее и мощнее, лететь на нем было одно удовольствие, а еще оно хорошо понимало меня, а я его. Я сразу нырнул в глубину, пронесся мимо массивной огромной горы, скользнул чуть в сторону, откуда-то зная, что именно там находится то, что мне нужно. И вот она – огромная глыба с содержанием руды двадцати процентов, медленно вращаясь появилась из темноты. Я подлетел к ней, притормозил, сравнял скорость с ней, потом одним непонятным для меня движением обвил ее своим телом, и она оказалась у меня в животе.

Вот так вот оказывается можно, даже манипуляторы не нужны. Я проскочил между двумя глыбами, выскочил на свободное пространство и помчался к космической станции, которую ощущал, как далекую небольшую теплую звездочку. Долетел быстро, гораздо быстрее, чем на своем прежнем яйце, по моим прикидкам скорость возросла в несколько раз. Причем я не понимал, как можно создать космический двигатель из органики, не представлял, на каких принципах он работает, не было же выхлопной струи сзади, ни каких-либо других выхлопов, ощущение было таким, что я просто тянулся вперед к каким-нибудь звездам, и меня толкало вперед. Возможно, яйцо работало на каком-то гравитационном приводе или на чем-то похожем.

Впрочем, чего умничать? Что мне известно о космической технике инопланетян? Да ничего. Но это яйцо умеет летать, и не только, оно может делать много чего еще, и главное, что оно откуда-то берет энергию и топливо для своего движения.

На подлете к станции я услышал голос диспетчера:

– Незнакомое судно назовите себя, иначе будете уничтожены, станционные средства противодействия приведены в боевую готовность.

– А руда вам уже не нужна? –спросил я. – Я что, зря ее тащу с астероидов?

– Чел, это ты? – настороженно спросил амп. – Голос вроде знакомый.

– Это я, господин диспетчер, – буркнул я. –У вас появились какие-то проблемы с моим узнаванием? Раньше вроде такого не было…

– Так ты летишь на другом корабле, – проговорил диспетчер. –Он хоть и подает правильные сигналы, как тот прежний, но размером то он другой. Где взял корыто?

-Вот хотите верьте, хотите нет, – ответил я. –Но это все тот же корабль. Я по вашей рекомендации слетал на эту разрушенную базу и… вы оказались правы, ничего не нашел кроме подкормки. Положил его в трюм, и мое судёнышко как-то его сожрало и подросло.

– Звучит, как фантастика, ты может не знаешь, но космические корабли не жрут ничего кроме топлива, и не ремонтируют себя сами, иначе мы бы все были здесь не нужны, – буркнул диспетчер. –Значит, так, чел, лишних движений тебе делать не рекомендую, насчет стационарных орудий, направленных на тебя, я не шучу. Сейчас скидываешь на фабрику руду и летишь к приемному доку, там оставляешь корабль, и отправляешься прямиком к ребятам из службы безопасности. Они тебе зададут тебе свои вопросы, а Корн проверит твое судно – то оно или не то.

– С чего это у безопасности появился ко мне интерес? –мрачно осведомился я. Я же знал, что служба безопасности везде одинакова, ее задача выявлять и устранять любые угрозы, и лучше этим парням в руки не попадать. Если не сумеют из тебя выжать то, что им нужно, то осведомителем сделают или еще чего похуже. – Я вроде ничего плохого не делал.

-Ага, -фыркнул амп. –И он мне говорит, что ничего плохого никому не сделал, хоть в этот момент куча народу, поставившего на то, что ты сдохнешь через неделю, проиграла свое пари. Ты не видишь, что сейчас творится во внутренней сети, там тебя костерят все, кому не лень, и мед один из первых. Он же тебе поставил чип и нейрошунт, найденные на той заброшенной базе. Если точнее, то они были сняты с одного из трупов, и кстати, никому из ампов не подошли. Да и два чела. Которым их поставили, умерли уже на следующий день от диких болей в голове. Мед их вскрыл и обнаружил, что мозги у них превратились в кашу.

– Круто, – проговорил я. – Нет, я конечно знал, что он мне добра не желает, но не знал, что до такой степени.

– Это нормально! –фыркнул диспетчер. – Он просто защищал свои капиталовложения, да видать не очень хорошо, если ты выжил.

– Тогда у меня второй вопрос, – я подлетел к обогатительной фабрике, любезно покрашенной зеленым цветом. Сунулся в один док, потом в другой, но ни один из них не открылся, а перед моими глазами замигала надпись, говорившая о том, что размер приемного шлюза не позволяет принять мой груз. Пришлось тащить мою глыбу к приемному доку с большим шлюзом, который находился с другой стороны. Ее забрали, а в ответ мне высыпали кучу мелких камней. Может мне показалось, но яйцо обрадовалось, словно получило вкусную еду. А может так оно и есть? И прошлый раз удивлялся тому, что выбрасывал из трюма в астероидном поясе отходов меньше, чем мне их загрузили. – Расскажи, как получилось, что ампы проиграли пари, неделя то еще не прошла. Я же не совсем дурак, и знаю, что прошло всего три дня.

– Не знаю, что тебе известно, но ты, похоже, потерялся в реальности, – вздохнул диспетчер. –Неделя закончилась еще два дня назад. Кстати, я из-за тебя потерял кучу денег и очень тебя костерил, а теперь даже не знаю, как реагировать на твое появление. Деньги то мне вернут, да еще с прибавком, но убить тебя мне все равно хочется. Ладно, лети к причальному доку, с тобой Корн хочет поговорить.

Я подвел корабль к станции, он плавно вошел в док и встал на опоры, а я пополз обратно к выходу. И это яйцо не захотело для меня открывать полный коридор. Что-то во мне все-таки не так. Я выпал на пол дока и замер, увидев два незнакомых дроида, которые направили на меня какое-то непонятное оружие. За дроидами стоял Корн, а рядом два здоровых, незнакомых мне ампа, тоже с оружием на поясе.

– Так, чел, – сказал один из них. – Очень медленно поднимайся, чтобы не провоцировать боевых дроидов, и идем с нами. Расскажешь нам о том, где прятался девять дней, и почему тебя не могли найти даже спасатели, а

сканеры у них вполне приличные. Только не вздумай врать про базу древних, ее тоже осматривали…

– Как скажете, господа начальники, – я медленно поднялся с пола. Один дроид сразу закатился мне за спину, а второй пристроился сбоку, контролируя каждое мое движение. – Все, что знаю, расскажу, ничего не утаю, только не убивайте меня пожалуйста.

– Корн, что скажешь? – один из ампов хлопнул техника по плечу. – Может, давай грохнем твоего пилота и у нас никаких проблем.

– А за рудой ты летать будешь? – пробурчал Корн. –Этот чел норму начал выполнять в отличие от других.

– Ну тогда ладно, – безопасник зашагал к шлюзу. – Допросим, посмотрим, во что он вляпался, может еще вернем его тебе. Хотя... я бы на это не рассчитывал…

Глава 7

Я шел и размышлял, как умудрился вляпаться во все это. Нет, я конечно, понимал, что ни в чем не виноват, только толку от всего этого? Однажды, когда валялся в очередной раз больнице с переломом ноги, я встретил одного интересного человек, он лежал в соседней палате. Мы с ним часто выходили покурить в туалет, у него была какая-то неизлечимая болезнь, и шансов на выживание не было никаких. Это был самый умный человек, который мне встретился за всю жизнь. Я пытался давить на жалость, рассказывал про свою хрустальную болезнь, вроде как не виноват, это так построила жизнь и судьба. На что он грустно усмехнувшись, ответил:

— Это же твоя жизнь, и ты ее сам живешь. Может быть в ней что-то неправильно, может быть плохие тетки и дядьки делают все, чтобы она не удалась, а может и сама судьба тебе гадит. Все может быть. Но только это твоя жизнь и другой не будет. Ты уж сам решай, как ее прожить, в слезах

и обидах на весь мир или с ехидной улыбкой человека, который видел смерть, и кое-что о ней знает?

Он умер ночью. Меня растолкала медсестра и попросила унести покойника в морг, я согласился, она была милой девушкой, и мне нравилась. И вот я и еще один парень, из легких, переложили труп на каталку и повезли в морг. И только там, когда мы перекинули покойника на стол для вскрытия, медсестра сняла простыню, и я увидел лицо моего товарища по перекурам. Оно было спокойным, и он улыбался такой спокойной улыбкой, что мне вдруг стало на душе легко. Да мы все когда-то умрем, но это наша жизнь, мы ее живем, и за нее отвечаем перед собой. Изменяются декорации – города, поселки, планеты, меняются актеры — люди, ампы или пауки, которые находятся вокруг нас. Какая разница? Это наша жизнь! Можно ее прожить с улыбкой, а можно в слезах и обиде на весь мир. Как сказал однажды Вильям Шекспир –весь мир театр, а все люди актеры.

Я не мог знать, что пролежу в том яйце больше недели, я в нем вообще не чувствовал времени, но раз вляпался в эту историю с паками, значит, надо думать, как из нее выпутываться. Вряд ли она закончится просто и легко, ампы не дураки, а безопасники тем более. Они из меня эту правду вытрясут, выходит, надо придумать, что буду врать. Сбежать явно не получится: один дроид катился сзади, другой побольше вышивал сбоку, контролируя каждое мое движение, а два ампа -безопасника шли от меня метрах в пяти впереди, не обращая на меня никакого внимания, разговаривая о чем-то между собой.

Я думал. Можно, конечно, как-то обмануть дроидов, это все-таки железки, и они запрограммированы на определенные действия. Если поразмыслить, то можно что-то устроить, хоть это и рискованно. Но вопрос не в том, чтобы сбежать, главная проблема в том, что будет потом? Я могу убежать, а дальше что? Что я буду есть и пить? Где жить? С кем общаться? Да и долго ли я смогу прятаться? Это все-таки космическая станция, а не планета, ее территория ограничена, двадцать этажей вниз, может чуть больше, если считать технические, и все. Все коридоры контролируются дроидами и видеокамерами, даже если очень сильно захочешь, то не спрячешься. Да и смысл жить где-то в подполе, набитом проводами и разными устройствами и питаться ворованными питательными кубиками? Я же не крыса, мне общение нужно.

Мы дошли до лифта, в таком я еще не перемещался, он был размером с хороший большой танцевальный зал, мое яйцо точно бы в него вошло, вероятнее всего грузовая платформа, ампы зашли, я за ними подталкиваемый дроидом, и мы все вместе ухнули куда-то вниз. У меня желудок подступил к горлу, но тут лифт остановился, и мы стали выходить. Здесь, внизу станции были другие коридоры, они стали гораздо шире, и уже не имели кубическую форму, скорее оказались вытянуты в ширину. Потолок над головой метрах в трех, правда, цвет остался прежний –серый, но это понятно, цвет спокойный, немаркий, как раз для тех, кто не живет на планетах, а родился в пустоте космоса. Хоть некоторые говорят, что космос не пустой, он наполнен разными энергиями, и если их перевести в оптический диапазон, доступный человеку, раскрасить по длине волны, то получается феноменальное зрелище. Ампы говорят, что так видят мир Ивры.

В этом длинном коридоре было немало дверей, мы прошли метров сто от лифта и остановились, один из ампов открыл дверь карточкой доступа, и мы вошли в большое квадратное помещение с невысоким потолком. В нем почти не было мебели, зато стояла стойка с непонятной для меня аппаратурой, два больших кресла и один жесткий стул –естественно на него меня и посадили. Сидеть было неудобно, стул был явно предназначен для ампов, один из безопасников что-то тронул на спинке, и он поднялся, став более удобным, но было все равно некомфортно.

Ампы сели в кресла, дроиды расположились в трех метрах от меня, наставив на меня свое оружие. Страшно, аж жуть! Правда. Я же понимал, что после этого допроса вряд ли я буду кому-либо интересен. Узнают про пауков, а меня спишут, как и мое яйцо, в расход в графу —естественная убыль.

— Итак, — сказал самый высокий из безопасников, одновременно по команде второго ампа выдвинулся вперед дроид, и обхватил мои руки, тем самым обездвижив меня, затем из него выдвинулся металлический штырь шокера и уперся мне в спину. — Мы бы хотели получить ответы на свои вопросы. Если будешь отвечать правдиво и правильно, то возможно останешься жить, если нет, мы допросим тебя, но уже с помощью мозголома. —Он кивнул на аппаратуру. — После него ты расскажешь все, даже то, что не знаешь и не помнишь, но жить уже не будешь. Ты меня понял, человек?

– Да, – я понурил голову. –Я должен вам отвечать правдиво, тогда вы не будете меня бить током.

– Нет, — заржал второй амп, держащий в руках планшет. — Током мы тебя все равно будем бить, чтобы тебя простимулировать к правильным ответам. Ты же не хочешь нас лишить удовольствия? Нет? Ну я так и думал. Нам так нравится, когда вы, челы, извиваетесь от боли, это приносит нам столько радости и счастья, что мы будем бить тебя током долго, до бесконечности, пока из твоего нутра не полезет правда вместе с дерьмом. Тебе ясно, чел?

– Да, господа безопасники, -я тяжело вздохнул. – Простите меня, но что я должен сделать, чтобы вы не делали мне больно?

– Просто отвечай правильно на вопросы, – сказал высокий амп. – Итак, начнем, пожалуй. Предупреждаю, что с этого момента ведется запись происходящего в этом месте, фиксируется состояние подозреваемого и его ответы. Я, глава безопасности космической станции Бриго -23, находящуюся в созвездии Крон, начинаю процедуру допроса человека с планеты Земля по имени Максим. Итак…

– А в чем я подозреваюсь? –спросил я. –Вы можете мне сказать?

– Конечно, – пожал плечами второй амп. –Измена сообществу, которое тебя приютило, доставка на станцию запрещенной аппаратуры, подготовка к уничтожению станции, которая, как ты понимаешь, является нашим домом. Пока это все, дальше по мере допроса пункты обвинения будут дополняться…

– И как я понимаю, за все эти преступления предусмотрена только одна мера наказания –смерть? – мрачно произнес я. – То есть говори, не

говори, а смертный приговор у меня уже есть. А если начну рассказывать, то еще себе добавлю, правда, все равно хуже уже не будет, как говорил мой друг –два раза не повесят.

– А это хорошая мысль! –заржал первый. – Мы тебя повесим не только дважды, а раз двадцать, просто будем оживлять.

– Это ваше право, – помрачнел я. Кажется уже себе наговорил проблем, даже умереть не дадут. – А я, пожалуй, помолчу.

– Ну, так этого же мы и ждали, – обрадовался второй и ткнул пальцем в планшет, и тут же мое тело пронзила страшная боль. – И вот добавился еще один пункт в обвинение –отказ в помощи следствию…

Двинуться не мог, а боль была страшной, и я стирал зубы в порошок, мыча от боли, орать тоже не мог, второй дроид перехватил мне горло, так что я еще и умирал от удушья.

– Ну вот, чел, – осклабился высокий амп, подождав, пока дроид не закончит свое истязание. – А теперь мы хотели бы узнать, где ты был все это время?

– Где, где в Караганде! – ответил я, немного придя в себя. – Еще вопросы есть?

– А где находится эта Караганда? –спросил, заинтересовавшись, высокий амп, он даже привстал и потянулся к планшету. – Расскажешь и покажешь на карте?

– Это поселение людей находится на моей планете в Средней Азии,– ответил я. – У нас в это место обычно посылают добрых людей, вот я и решил, что и ампов можно туда послать.

– В Караганду? –уточнил второй амп и щелкнул по планшету, нет такого места на звездной карте. – Так что ответ неправильный, а значит, что? Правильно –наказание!

Сколько на меня выпало боли!!! Практически целое море. Я выпил его всё. Если бы не было у меня трудного детства, паршивого отрочества и безнадежной зрелости я бы сломался, а так просто мычал и плакал, захлебываясь в темноте, которая начала подниматься с самого дна моего тела. Странное было ощущение, чувствовать, как ты весь покрываешься тьмой, как каждая клетка превращается из светлой в черную. Я напитывался мраком, и чем больше его во мне становилось, тем меньше оставалось боли. И когда я окончательно почернел, боли не стало.

– Что с челом? –спросил высокий амп. –Смотри, у него почернели глаза, и он перестал дергаться от боли.

-Не знаю, – беззаботно ответил второй. –Сейчас прибавлю тока, а второго дроида заставлю полностью пережать трахею. Хотел этот человек дважды оказаться повешенным, дадим ему такую возможность, да и мне самому интересно, сколько он выдержит прежде, чем сломается.

И воздуха не стало совсем, но мне до этого не было дела, я просто собирал в себя всю энергию, которой было так много разлито вокруг. Черный – это не цвет, это отсутствие света. А свет лишь одна из форм энергии. Она лилась в меня, как в бездонную яму. Я стал сгустком мрака, маленьким черным сгустком, а где-то рядом во мне жила боль. Это было странное соседство, темнота и боль, хоть для меня вполне привычная. Сколько приходилось просыпаться во сне от боли и ждать, когда она утихнет. А рядом спали люди, моя семья и я не хотел их тревожить, вот лежал в темноте, делая вид, что боли нет. А потом мне стало не хватать мрака, я посмотрел на себя и увидел, как в мое тело вливается светлой струйкой энергия. Я начал впитывать ее в себя, а потом просто выпил то странное устройство, что посылало мне этот маленький поток и потянулся к другому, стоящему рядом. Внутри каждого из них лежала емкость, наполненная энергией, благодаря которому эти два странных металлических бочонка жили странной жизнью команд и приказов, которые приходили извне, они не могли двигаться без них, вся их сила была в небольшом пластиковом комочке, где была защита вся их жизнь. Мне стало жалко этих железных болванов, и я забрал у них эту псевдожизнь.

Первым сдох дроид, который ткал в меня штопором, он просто перестал двигаться, а потом с унылым треском развалился, фыркнув напоследок облаком ржавой пыли. Вслед за ним развалился второй робот, сжимающий мне горло железной перчаткой, обтянутой пластиком, также обдав пылью.

Я встал со стула, поскольку держать меня стало уже некому и приблизился к второму ампу, который глядя на меня все также щелкал по планшету, еще не понимая того, что дроидов нет, командовать ему больше нечем, и главное, что человек освободился и его больше некому защитить. Только в тот момент, когда я взял его за горло, он очнулся, его пальцы заскребли по кобуре, другой рукой он попытался провести какой-то прием, но не закончив его, пролился на пол бурой вонючей жидкостью. Это было странно, вот только что передо мной было опасное существо, и вот вместо него передо мной дурно пахнущая лужа. Говорят, что человек на восемьдесят процентов состоит из воды, а вот этот амп оказался состоит из дерьма. Впрочем, это, наверное, сработало мое желание ответить ему тем же, чем он угрожал мне.

– Поговорим? –я наклонился над высоким ампом, словно огромная черная туча. – Скажи, зачем ты хотел меня убить?

– Почему хотел? – усмехнулся амп. Я удивился его самообладанию, и тому, что он меня не боялся, поскольку я сам боялся себя в этот момент. Я не понимал во что превратился, хоть и осознавал, что даже кролик становится опасным зверем, когда его загоняют в угол. Я знал, что убью этого ампа, и думаю, он тоже это знал. –Я и сейчас хочу. Ты принес яйцо от паучихи, я просто хотел узнать, где она.

– Но я же летал раньше на таком же яйце, – проговорил я. –И вас это почему-то не настораживало.

– Яйцо нашел человек по имени Антон, – ответил высокий. –Он рассказал нам, где его нашел, а потом умер. Яйцо мы нейтрализовали, убрали из него возможность расти и развиваться. А на развалины древней базу отправили спецотряд, но он не вернулся. Мы обо всем произошедшем доложили начальству, и теперь ждем прибытия новой группы. И вот тут появляешься ты, человек, на другом яйце, с которого даже вооружение не снято. Как ты считаешь, мы должны к этому относиться?

– Нормально, – ответил я. –Объяснили бы, сняли бы с яйца все лишнее и дали бы мне дальше работать.

-Ты рассуждаешь, как тот чел Антон, который нашел первое яйцо, – фыркнул амп. – А как быть с секретностью? Если ампы узнают, что где-то рядом появилась паучиха и начала нести яйца, отсюда сбегут все. Точнее, ампы разделятся на две части, одни начнут искать кладку, чтобы захватить яйца, каждая из которых стоит минимум миллион кредитов, потому что после небольшой переработки лучше корабля ты не найдешь, в качестве топлива он использует органику и неорганику, причем любую, какую найдет. У него хорошая скорость, на него можно ставить любое вооружение. Нет уж, извини, человек, но отпускать мы тебя не имеем права. Твое тело найдут,

как и тело твоего земляка в нижней части станции, и все будут недоумевать, что ты там забыл.

-То есть вы убьете меня в любом случае? –уточнил я. – Зачем тогда нужен весь этот спектакль с допросом?

-Для галочки начальству, – усмехнулся безопасник. –Для развлечения. Для удовольствия. Кстати, зря ты убил моего помощника, такое в нашей конторе не прощают.

– А ты не боишься, что и тебя убью? –спросил я. – Или ты бессмертный?

– Я не бессмертный, -ответил амп. – Но, во-первых, я объявил, что ведется запись происходящего, и она ведется и сейчас, так что советую быть аккуратным в словах. Во-вторых, я единственный кто на этой станции может дать тебе шанс на выживание. Помощника мы спишем, а ты начнешь работать на меня. Будешь докладывать обо всем, что видишь и слышишь. Ты мне понравился, чел, смелый, бесстрашный, не боишься боли. Так что сейчас мы кое-что подчистим в записи, и ты мне расскажешь, где нашел яйцо. Как себя чувствует паучиха. Запись этого допроса мы отправим начальству вместе с твоим согласием на сотрудничество. Ну, а в-третьих, посмотри вниз, только медленно и аккуратно.

Я посмотрел, мне в мое причинное место упирался ствол небольшого бластера, ну или какого-то другого оружия. И это меня поразило даже больше, чем то, что я превратился в непонятного монстра. Как? Я же не дурак, я контролировал обе его руки, откуда взялась третья? И тут из-под серой туники показалась еще одна рука, или правильнее надо сказать –лапа? И она держала в руках еще один бластер.

– Нам придется договариваться человек, – произнес шипящим голосом амп, маска слетела с лица, и за ней обнаружилось другое – с большими фасеточными изумрудными глазами, длинным лицом и вполне себе приличной челюстью. Я как-то видел такую морду на фото нашей саранчи. – Или ты умрешь.

Самое смешное было в том, что мне не было страшно. Смерти я не боюсь, а все происходящее со мной в жизни давно воспринимаю как театр абсурда. Возможно, так мое подсознание защищает меня от перегрузки? Ну, саранча, только большая, что я саранчи не видел? Видел и не раз. Помню один год они прилетели величиной с воробья, опустились на сады и когда поднялись и улетели дальше, от деревьев остались только голые осенние ветки. Много тогда этих переросших кузнечиков лежало вдоль трассы, сбитые машинами.

– И крылья у тебя тоже есть? –спросил я. – Или ты бескрылый? Так сказать

–урод?

Ивр встал и с него слетело тело ампа, как отслужившая свое оболочка, и передо мной оказался огромный гигант, которому было тесно в этом помещении, он был высотой явно больше чем, три метра. Два огромных крыла покрывали его тело сверкающим плащом, шесть конечностей, на двух он сейчас стоял, а в четырех держал оружие, направленное на меня. Его жвала громко щелкнули у моей головы, и я понял, что он с трудом удерживается от того, чтобы не откусить мне голову. Впрочем, и я едва м удерживал тьму внутри себя. Я не знаю, откуда она взялась во мне. Возможно, это моя реакция на боль, а может ее в меня подсадила паучиха. Но сейчас этот мрак мой друг, он не даст меня убить.

– Ты ивр, – произнёс я очевидное. – И что ты делаешь на станции ампов? Впрочем, можешь не отвечать, я догадался, что ты следишь за ними, поскольку они ваши враги.

– Ампы нам не враги, – ивр усмехнулся, его жвала разъехались, показывая огромный рот, набитый мелкими зубами. – Пища не может быть врагом, и ты тоже пища, человек, значит, и ты не враг. Перелеты Роя бывают долгими, нам нужны места, где мы должны отдохнуть и поесть.

– Ясно, я понял, станция для вас станет местом отдыха, когда вы полетите в другую вселенную, -сказал я. – Спасибо за честный ответ, вопросов больше не имею.

– Это хорошо, когда нет вопросов, – ответил ивр, поднимая оболочку ампа.

–Сейчас я вернусь в это неудобное, но очень питательное тело, и мы продолжим.

– Не спеши, – сказал я. В моей голове наконец-то сложились все части головоломки, как сделать так, чтобы я мог выжить. Все же просто, когда есть враг. Все занимаются врагом, и ты становишься никому не нужен. В моем теле колыхнулся мрак, его струйки вышли из моего тела, обняли ивра и впитались в его плоть. – Я нашел для тебя и себя другой выход.

– Другой выход? – четыре бластера поднялись и нацелились на меня, жвала возмущенно щелкнули. Но мрак уже обжился в ивре, и начал выкачивать энергию. Первым рассыпалось оружие, а потом и само насекомое сухой невесомой мумией упало к моим ногам. Осталась одна пустая кукла -мумия. А мрак устремился к стойке, где находилась записывающая аппаратура, мгновение и вместо работающих урчащих приборов осталось только мертвое железо, которое никто не сможет восстановить. После этого темнота вернулась в меня и улеглась в глубине моего тела, сыто и довольно урча. А я грустно подумал о том, что хоть кому-то в этот день повезло, и как жаль, что это не я.

Я сел в кресло. и стал размышлять о произошедшем. Но, увы, в голове моей было пусто, в ней не осталось ни одной мысли, все куда-то разбежались, их и раньше было не очень много, а теперь не стало совсем. Я сидел опустошенный и настолько усталый, словно только что разгрузил вагон сахарного песка, был у меня такой эпизод в жизни, когда я, закончив, не мог ни сидеть, ни стоять, ни лежать –болело все тело, а в голове, как сейчас, дремала блаженная пустота. Но как бы хорошо не было, все равно следовало что-то делать. Только вот что? В этом и состоит жизнь, что все время приходится куда-то двигаться, к чему-то стремиться и куда-то идти, хоть всем известно, куда мы в конце концов придем.

Хорошо бы связаться с каким-нибудь ампом, который ко мне неплохо относится, только как и кому? Тут мой взгляд упал на планшет, который выпал из рук второго ампа. Я взял его в руки и увидел какие-то непонятные значки, под ними шли подписи на незнакомом языке, и все это странным образом переливалось и дрожало. Пока я разглядывал все эти значки, в моей голове что-то щелкнуло, и экран планшета преобразился, превращаясь на моих изумлённых глазах в обычный рабочий стол компа, а на нем проявились вполне понятные значки со знакомыми надписями.

Я нашел значок, на котором было написано – связь, щелкнул по нему пальцем и на экране открылся длинный список ампов, работающих на станции. Я начал его пролистывать и на третьей странице обнаружил лицо Корна, я щелкнул по нему и через мгновение передо мной появилось недовольная морда техника:

– Что еще вам от меня нужно? Яйцо я еще не разоружил, оно не дает, так что не мешайте работать!

– Корн, – тихо сказал я. – Нам надо поговорить.

– Чел? –удивился техник. – Что случилось? Как ты со мной связался?

– Я не знаю, что делать, – произнес я. – Случилось для меня что-то непонятное.

– Что непонятное? –амп насторожился. –Ну ка, дай мне кого-нибудь из безопасников, они же рядом с тобой или нет? Слушай, чел, а ты случайно их не убил?

– Они рядом, – я повел планшетом, надеясь на то, что камера покажет сморщенную шкурку ивра и лужу, получившуюся из другого ампа. – Но не могут говорить, они мертвы, но их убил не я.

– Что случилось, чел? – Корн напряженно всматривался в экран. – Я не понимаю. Что это у тебя под ногами? Что за тряпка?

– Это оболочка, под которой прятался ивр, – пояснил я. – Безопасники привели меня сюда, в эту комнату, а потом один из ампов внезапно превратился в ивра, а другой амп его убил, но и сам погиб от какого-то странного оружия. Кстати, дроиды тоже разрушились.

– Да… –техник почесал в затылке. – Не мое это дело, но похоже, придется как-то из этого всего выворачиваться. Слушай меня, чел, сейчас я перезвоню диспетчеру, и он свяжется с тобой, после этого будешь делать все, что он скажет, без лишних разговоров. Ивры на станции, это же охренеть какая хреновая новость!

Он использовал другие слова, но я его понял именно так. Экран потух, а еще через несколько долгих минут, он снова засветился и на нем показалось лицо неизвестного ампа. Но мне оказался знаком его голос, это был диспетчер.

– Что ты опять натворил, чел? – спросил он недовольно. – Что опять с тобой не так? Корн после разговора с тобой, похоже, сошел с ума, что-то начал кричать про ивров, про то, что нам нужно срочно валить отсюда, пока не прилетел рой. Что ты ему такого рассказал?

– Смотрите, господин диспетчер, – я провел планшетом над мумией, затем над той оболочкой ампа, которую он сбросил. – Видите эту странную сухую куклу? По-моему, это ивр, хоть я могу ошибаться. Никогда до этого не видел их.

– Поднеси ближе планшет, – потребовал амп. –Дай разглядеть получше. Какое-то время было тихо, потом диспетчер грустно произнес:

– Ты снова вляпался в скверную историю, человек. Вот есть нормальные существа, а есть такие, как ты. Они появляются в нашей жизни, и она превращается в полное дерьмо. Я их так и называю – катализаторы дерьма. Похоже, ты один из них. Да что похоже – ты такой катализатор и есть! Как же хорошо жилось нам на этой станции, затерянной во фронтире, пока здесь не появился ты. Тихие, спокойные ампы, приехали на эту станцию, чтобы немного подзаработать ко контракту. Это было такое чудесное место:

мирный космос вокруг, никто нам не мешал здесь жить, даже пираты появлялись у нас только для того, чтобы предложить нам немного мяса и рабов, которые потом служили нам, добывая руду. И вот когда мы уверовали, что такой прекрасной жизнь будет всегда, какой-то апм притащил тебя, и наша жизнь мгновенно превратилась в дерьмо. И как я понял, все плохое только начинается…

– Я не виноват, – произнес я. – Я не сделал ничего такого, чтобы испортить вам жизнь.

– А катализатору дерьма не надо ничего делать, – печально проговорил амп. –Все сделается само без него. Вот стоило тебе появиться, и ампы начали ссориться между собой из-за этого дурацкого пари о том, сколько ты проживешь. Каждый начал использовать свои методы, чтобы либо тебя убить, либо наоборот дать возможность прожить еще немного. Мы

перессорились и разделились на два неравных сообщества, но это оказалась не беда, а просто неприятность. Беда пришла к нам сейчас, когда оказалось, что среди нас находятся ивры. Знаешь, что это значит, чел?

– Нет, господин диспетчер, – искренне ответил я. –Мне это неизвестно.

– Если появляются одинокие ивры, это значит, что рой находится где-то недалеко, – вздохнул диспетчер. – Но и это еще пол беды, настоящая беда в том, что мы оказались на пути их миграции, только в этом случае появляются их разведчики, а это значит, что нашей станции пришел конец, как любят говорить ваши челы, придет пушистый, северный зверек и ничего не останется после него. Придется эвакуироваться, а это новая беда. Представь, что на эту станцию каждый три малых цикла прилетал звездолет и привозил партию поселенцев, и длилось это не один большой цикл. И как теперь эту прорву ампов вывезти отсюда? Ты знаешь? Я –нет. Нет столько кораблей, да и не пошлет их сюда никто, нет никакой в этом выгоды. Понимаешь, что здесь начнется, когда остальные ампы об этом узнают? Это будет даже не паника, а смертоубийство. Начнут захватывать ваши шахтерские кораблики, и вас, челов, если станете сопротивляться, начнут убивать или захватывать с собой, чтобы использовать, как мясо. Но никто не понимает, что шахтерские кораблики не смогу далеко улететь, не для этого они созданы, а это значит, что на них сорвется, тот тоже погибнет, когда кончится горючее, а до обитаемых мест, где можно послать сигнал бедствия, будет еще далеко. Смерть пришла в наш дом, чел, и ее привел ты. Даже боюсь представить, что будет дальше.

– Я тоже, господин диспетчер,– тихо проговорил я. – Вы правы, это настоящая беда, но я ее не приводил, ивр уже жил среди вас.

-Поэтому молчи, чел, о том, что здесь произошло, – проговорил мрачно амп. –Кто бы тебя не спрашивал, кто бы с тобой не говорил, молчи. Говори, что все находится в ведении службы безопасности, и что они запретили тебе что-либо рассказывать. Даже не знаю, хвалить тебя за то, что ты открыл этого ивра, и теперь у нас есть время приготовиться к беде, или лучше убить тебя за это. Иногда незнание лучше знания. Вот не знали бы до прихода роя, что он рядом, и не было бы сейчас проблемы, которую нам никак не решить. Ладно, чел, я увидел все, что мне было нужно. Теперь сиди тихо и не высовывайся, скоро к тебе прибудет глава нашей станции и поговорит с тобой, какое решение после этого он примет, мне неизвестно, но я попрошу его отнестись к тебе благосклонно. А потом он соберет совет, и мы начнем думать, что делать дальше. Ты меня понял, чел? Вопросы есть?

– Когда мне дадут возможность поспать? –спросил я. – Я очень устал, господин диспетчер, эти безопасники сначала долго пытали меня, только потом они начали ссориться.

– Никт любил причинять людям боль, – сказал амп. –Это ему нравилось. Но он молодец, что сумел раскрыть ивра, хоть и погиб при этом. Если подумать, то получается, что они узнали что-то очень важное от тебя, если ивр решил раскрыться –только что?

Он отключился, а я стал ждать, правда, сначала спрятал планшет, вышел в коридор и схоронил за съемной панелью. Хорошая штука, этот комп, а если его увидят у меня, то обязательно отберут, а он мне, наверняка, понадобится, если началась такая скверная история.

Минут через десять, когда я уже начал дремать, в комнату вошли два огромных человекоподобных дроида, они сразу взяли меня под прицел, встав по обе стороны двери, а вслед за ними в комнату вошел невысокий пожилой амп. Впервые, я увидел лицо ампа, которое избороздили глубокие морщины, все остальные ампы выглядели молодыми с гладкой кожей и уверенной походкой, а этот и двигался очень осторожно, словно нес что-то жидкое и хрупкое в себе и очень боялся это расплескать.

Он прошелся по комнате, осмотрел лужу, сунул в нее палец, облизал, недоуменно пожал плечами и стал разглядывать оболочку ампа, которую сбросил ивр. Потом покачал недовольно головой и начал рассматривать мумию ивра, после этого амп глубоко задумался, и минут пять что-то обдумывал, закрыв глаза. А может и не думал, а с кем-то говорил по внутренней связи. Только после этого амп обратил внимания на меня и кивнул, словно старому знакомому.

– Ты принес дерьмо на мою станцию, и я не знаю, что с тобой делать. Думаю, что убить тебя будет лучше всего, но диспетчер сказал, что это нам не поможет, поэтому сейчас я в некотором затруднении, может быть ты назовешь хоть одну причину, по которой я должен оставить тебя в живых?

Глава 8

Я задумался. А есть ли действительно хоть одна причина, по которой меня можно оставить в живых. И понял, что она есть, но говорить, я ее не хочу.

— Господин амп, – произнес я. — Я всего лишь гонец, принесший дурную весть. Это не я привел сюда Ивра, он уже здесь был, но благодаря мне, вы узнали, что насекомые уже появились у вас на станции.

– Поблагодарить тебя за плохую весть? – глава станции скептически посмотрел на меня. – Это глупо. Оставить тебя в живых —неразумно, ты расскажешь о рое и начнется паника. Так что попытайся еще раз, пока я не получил нужного тебе ответа.

— Убив меня, вы не решите появившуюся проблему, — проговорил я. — Но потеряете еще одного шахтера и корабль. Не думаю, что вы сможете воспользоваться яйцом, на котором я прилетел, оно настроено на меня.

Амп задумался, потом закрыл глаза, видимо, снова связываясь с кем-то, открыв глаза, он покивал мне.

— Насчет яйца ты оказался прав, — проговорил он. – Техник не может его открыть. Что ж, это хоть маленькая пылинка на весах, но она перевесила твою смерть. Сейчас ты под запись поклянешься, что будешь молчать о том, что произошло в этой комнате, о ивре и рое.

– Как долго мне молчать? –спросил я. –Нет, вы не подумайте, я не отказываюсь. Просто хотелось бы уточнения, молчать бесконечно долго, до завтра или неделю?

— Как долго? —глава станции задумался. –Хочется предложить, чтобы ты молчал до прихода роя, но это не совсем правильно. Через две десятых цикла я соберу совет и на нем мы примем решение, после которого этот запрет на слово не будет играть никакого значения. Клянись, что будешь молчать о рое и ивре до решения совета, которое доведут до всех.

– Клянусь молчать о рое, пока о нем не скажет совет, – ответил я. – Все? Этого достаточно?

– Конечно, – грустно ответил амп. – Ты сказал несколько слов и теперь можешь быть свободен, правда только до того момента, пока не откроешь рот, вот тогда ты очень удивишься, увидев дыру в своей груди. Ты меня понял, человек?

– Рот на замок, -ответил я. – А ключ потерять, так?

– Иди отсюда, чел, -покачал головой глава станции. –Я разрешаю тебе сегодня больше не работать. А завтра, наверное, никто не будет работать. Все будут искать возможность покинуть станцию. На завтра у нас по плану паника! Иди, отдыхай и помни о своей клятве.

Я вышел, забрал за съемной панелью планшет и отправился к себе в комнату. Нашел обычный пассажирский лифт, поднялся на нем, прошел по пустынному коридору, и с чувством облегчения вошел в свою комнату. Дом, милый дом. Хоть какая защита и покой. Я осмотрелся, в комнате ничего не изменилось. А что в ней могло измениться? В ней же не было и нет никаких моих вещей, ничего, что могло бы обо мне рассказать. Нагими и одинокими приходим мы в этом мир, такими и уходим – у савана нет кармана. Меня привезли на эту станцию нагого и одинокого, и сейчас я такой же нагой и одинокий, и по-прежнему у меня нет ничего, кроме чужого планшета.

Я сходил в душ, меня снова обдало вонючим паром и высушило, бросил в утилизатор свою одежду, взамен взяв из ящика новые салфетки, которые тут же одел и лег на кровать. Плохая выдалась неделя, не было в ней ничего хорошего, одни проблемы? Или было? Я задумался и понял, что не прав. У меня больше не болело тело, я не ощущал ломоты в своих костях, они либо стали крепче, либо исчезли совсем, что, впрочем, вряд ли могло случиться

– без костей я бы превратился в желе. А если кости не болят, да и все тело ведет себя так, словно мне снова пятнадцать и выхожу на борцовский ковер с ярким желанием надрать кому-то задницу, и в полной уверенностью, что смогу это делать, тогда получается, что паучиха вылечила меня, и я снова здоров. А это очень хорошая новость, которая стоит всех других неприятностей. Это значит, что теперь я буду жить без боли и может быть долго. Это же прекрасно! А значит, надо отдохнуть, чтобы встретить новый день с новой силой.

Через пару минут я заснул. А проснулся через пару часов, если судить по времени на планшете, и при этом прекрасно выспался, но главное, я открыл глаза с улыбкой, чего не было очень дано. Не со стоном, не с оханьем, а улыбаясь – нет, ради этого уже стоит жить. Я встал, снова принял душ, бросил черный кубик в сосуд с водой, остальные числом больше трех десятков сунул в запасные штаны и куртку, которые я почему-то захотел взять с собой. Иногда у меня такое бывает, я веду себя непонятно даже для самого себя, правда, потом оказывается, что я все сделал правильно.

Я разговаривал об этом с одним экстрасенсом, он улыбнулся, пожал плечами и проговорил:

– Нет, в этом ничего странного, это ангел-хранитель заботится о тебе. Хранители есть у всех, но все их слышат, и не все, точно, исполняют их указания. Тебе, парень, повезло, ты воспринимаешь его советы на подсознательно уровне.

Хотел бы хоть раз его увидеть и искренне поблагодарить, сколько раз он меня спасал от неминуемой смерти, не сосчитать, а сколько раз стелил мне соломки на то место, куда я потом падал? Да, спасибо тебе, пусть тебе будет тепло и светло на небесах.

Я допил этот белковый коктейль, а потом пошел в бар. А куда мне еще идти? Больше на этой станции я не знаю ничего, да и все мои знакомые находятся там. Ну и была еще одна причина – та девчонка. Знаете, когда вокруг тебя крутятся лишь одни инопланетные морды, очень хочется увидеть что-то родное и привычное, человеческое. Я спокойно добрался до бара, кстати, не увидев никого, кто бы за мной следил, вошел в него, через открывшиеся двери, и остановился. Ампы внутри замерли и побледнели, словно увидели перед собой саму смерть. А потом откуда-то сбоку ко мне двинулась быстрая девчоночья фигурка и прежде, чем я что-то понял, я получил пощечину. Кстати, очень звонко прозвучала – на всю станцию.

– Убью гада, – прошипела девушка, на моих глазах из милой девчурки, превращаясь в разъярённую фурию. – Я за него переживаю, а он вот нарисовался живой и здоровый –не сотрешь. Мог бы и раньше сообщить, что с тобой все в порядке.

– Не мог, – я потер щеку. – Правда. Вот только сейчас освободился, а до этого меня допрашивали и избивали, а еще пугали смертью и грозили удушить.

Тут я испуганно замолк и посмотрел по сторонам. А не сказал ли я чего-то лишнего? И не целится ли на меня кто-то из бластера. Но я только увидел как в полумраке радостно взревели те ампы, что меня поили в прошлый раз. Ко мне подскочило сразу двое и поволокли к себе за стол. Девушка грустно посмотрела на них, вздохнула и вернулась обратно за свой столик.

– Ну рассказывай! –взревел крупный амп. –Где был? Почему до сих пор живой?

– Попал в одно неприятное место и никак не мог оттуда выбраться, – ответил я, внезапно понимая, что никто до этого момента даже не предполагал, что я жив – все же засекретили безопасники. Вот тут я задумался над тем, что говорить можно, а о чем лучше помолчать, иначе дырку в груди мне все-таки сделают. Откуда мне знать, кто из этих парней работает на службу безопасности? – Только сегодня смог вернуться.

– В астероид что ли влетел? – хихикнул худой амп. –Решил, наверное, каверну исследовать, а потом застрял и не смог выбраться? Да не тушуйся ты, нормально все, каждый из нас через такое проходил. Я слышал, что некоторые ампы даже корабль разбирали и по частям вытаскивали в более просторное место, чтобы потом снова собрать и улететь.

– Вот и у меня что-то подобное произошло, – ответил я, хлебнув краса, появившегося передо мной. – Зря я туда полез…

– Главное, что живой вернулся, – проревел огромный амп. – Мы же все тут сидящие на тебя поставили, неделя проходит, а тебя нет, ну и администрация объявила естественно, что ты погиб. Мы все на тебе большие деньги потеряли, а вон те. –Он показал на соседний стол, за которым сидело пятеро ампов, сверлившими меня злыми глазами. –Те выиграли. И что теперь? – Он хохотнул. –Знаешь?

-Нет, -я отрицательно помотал головой. – Откуда мне знать?

– Сейчас Ири отправил видео с тобой живым и пьющим крас в центр, и теперь комиссия из уважаемых ампов будет решать, что делать с результатами пари, – ответил Корн, который неизвестно откуда появился и сел рядом со мной. – Они проверят, действительно ли прилетел твой кораблик на станцию, находился ли в нем живой пилот, и жив ли ты в этот момент.

– А когда это выяснят, -хихикнул худой амп. –Нам вернут наши денежки с большими процентами, а у тех парней их снимут со счета, как незаконно полученные. Ты бы видел, как они радовались, когда прошла неделя, а ты не появился, чего они нам тут только не наговорили. Ну и кто теперь умный, а кто дурак?!

Передо мной поставили новый бокал с красом.

– Давай напьемся, чел, -сказал здоровый амп. – Ты нас снова удивил и порадовал.

– Давайте как-нибудь, парни, без меня, – сказал я, поднимаясь. – Извините, ребята, я вас очень уважаю, но вон та девица сидит одна и смотрит на меня злющим взором. Мне как минимум надо подойди к ней и попросить прощение. А то как бы еще раз не получить по морде.

– Ладно, чел, – фыркнул здоровяк. –Мы тебя понимаем, самка каждому периодически нужна. Иди, но пить будешь вместе с нами, крас тебе станут подавать на тот столик, так что считай, что ты с нами.

– Спасибо, ребята, – сказал я и пошел к ее столику, сел напротив, вздохнул и сказал. – Меня зовут Максим Глотов, друзья называют Максом.

– Так себе имечко, -буркнула девушка. поднимая свои голубые глаза,  которых я сразу утонул. – Да и фамилия тоже дурацкая. А я Виктория

Смирнова, можно Вика. А ты самая настоящая скотина, знаешь об этом?

– Нет, – хмыкнул я. –Но ты же, наверное, расскажешь?

-Расскажу и покажу, но не то, что ты думаешь, – фыркнула девушка.

-Я вообще редко думаю, – фыркнул я. –А еще реже смотрю разные показы.

– Да… – протянула Вика, задумчиво рассматривая меня. –Так вот сразу и не подумаешь, что у тебя ай кью один из самый высоких на станции у людей. Кстати, ты знаешь, что кроме меня, на этом этаже нет пилотов?

– Да, – покивал я. –Мне об этом сказали, так что я знаю, что ты умнее меня.

-Не умнее, я видела результат тестов, -сказала девушка. – но я сейчас не об этом. То, что мы здесь одни, знаешь, о чем это говорит, Максик. Я, кстати, так своего кота звала на Земле, вы с ним очень похож характером, так и хочется прибить.

– Кот, наверное, это не так плохо, – улыбнулся я. –Хуже было бы, если бы ты так назвала своего крокодила.

– Где бы я держала крокодила в однокомнатной квартире? –спросила удивленно девушка. –Сам то понимаешь, что говоришь?

– Не очень, – я смотрел в ее глаза, и мне было абсолютно все равно, что за слова вылетают из ее милого ротика. – И прости, но мне кажется, что это неважно сейчас. Ты что-то начала рассказывать о том, что нас лишь двое из людей на этом этаже, и хотела объяснить, что это значит.

– Это значит, что мы предназначены небесами и ампами друг для друга,

-буркнула Вика. – Понял? Это – словно помолвлены. Ясно? Просто потому, что никого другого здесь нет и не будет, а умереть так просто… -Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Ты меня понял, бесчувственный болван?

– Понял, – я взял ее руку, поцеловал тонкие пальчики и продекламировал. – Забыв, что друзей полон дом

Мы вновь были в мире своем

Только коснулись друг друга тела

Словно земля из под ног уплыла

Суженый мой, ряженый, мне судьбой предсказанный

Без тебя мне белый свет не мил

Суженый мой, суженый, голос твой простуженный

Сердце навсегда приворожил

– Ты это чего? –она посмотрела на меня удивленным взором. – Поэт что ли?

– Нет, – я улыбнулся. – Эту песню Ирина Аллегрова исполняла на Земле, а я запомнил.

– Забыв, что друзей полон дом, мы вновь были в мире своем, – повторила Вика и улыбнулась, у нее оказалась очень милая улыбка. –Знаешь, это похоже на нас. И голос у тебя действительно не звонкий, а какой-то глухой. Суженый, ряженый, мне судьбой предсказанный! Увы, не ты мне был предсказан, а ласковый и нежный олигарх, только вот как-то не сложилось, и я оказалась здесь – в глубокой заднице мира, на фронтире, и нет никаких способов вернуться обратно.

– Тогда может быть пойдем? – я допил свой крас, и мне дроид тут же на стол поставил следующий бокал. –К тебе или ко мне?

– Все же ты скотина, Макс, – буркнула девушка. – Нет в тебе никакой романтики! А как же конфетно-цветочный период? А вздохи под окном и по телефону? А первый поцелуй у подъезда, на который ты никак не решишься? Ну, или хотя бы подаренный белый мерседес под окном весь в красных лентах и с огромным плакатом – это тебе, Вика?

– Времени нет на все эти глупости, – сказал я, поднимаясь из-за стола.

–Сама же сказала, умереть здесь просто, а вот выжить трудно, если не невозможно. Да и не олигарх я ни разу.

– Определённо – скотина, сволочь и подлец, но некоторый шарм есть,– девушка тоже встала из-за стола. – Ко мне. Я недалеко живу.

А потом была долгая и страстная ночь. Хотя, почему ночь? Может и день. На станции же нет дня и ночи, коридоры и комнаты постоянно освещены, свет, конечно, у себя можно немного приглушить, но и только – выключить нельзя. Кто не привык спать при свете, наверное, будет тяжело первое время, а потом придется привыкнуть. Куда деваться? Не я придумал эту станцию, она сама нарисовалась в моей жизни, как очередная сцена с новыми декорациями. Плохо мне здесь, но что тут поделаешь, жизнь это хождений по розам, то на шипы напорешься, то на лепестки. Впрочем, с Викой мне было хорошо, она тоже соскучилась по человеческому теплу, по ласке, по нежности, а главное, по ощущению, что рядом с тобой настоящи живой человек. Мы перепробовали кучу поз, в том числе и те, которые я не знал. Моя девушка оказалась неистощима на выдумку, она вообще любила, метя так, словно это делает в последний раз, да и это, наверное, правильно – если завтра сюда прилетит рой, то здесь не останется никого живого. Как я понял, это то же самое, как перелет саранчи – сели, поели и полетели дальше, а за ними мертвая пустыня.

Потом, устав, мы задремали, но минут через двадцать я вскочил, услышав в своей голове долгий гудок. Впрочем, Вика тоже подскочила, как ужаленная:

– Ты слышал?

– А что это было? –спросил я, открывая у нее шкафчик и надевая на себя новую куртку и штаны. Унификация, это хорошо, везде себя чувствуешь, как дома. Я взял в руки сверток с запасной одеждой, кубиками и планшетом, а еще я залез в Викин шкафчик и выгреб кубики оттуда –на всякий случай. –

Я же не знаю, у меня необычный чип в башку поставили, да и нейрошунт какой-то неправильный.

– Нейрошунта у тебя совсем нет, -улыбнулась она. –Я вчера это еще заметила. У тебя затылок чистый и бритый, не то, что у меня.

Она подняла волосы, и я увидел нормальный нейрошунт, к которому можно подключать любое устройство, на моем же затылке, я кроме чистой кожи ничего не было. То есть, опять меня лишили подключения, то ли паучиха мой нейрошунт достала, то ли где-то раньше он у меня пропал. Но тогда непонятно, как я подключаюсь к яйцу, и как услышал сигнал тревоги? То есть чип есть, но работает он без нейрошунта? Любопытно, но не понятно, ладно, потом разберемся.

– Пошли, – Вика уже, одетая стояла у двери. – Место сбора пилотов в доке у своих кораблей. Советую поторопиться, если случилось что-то серьезное, люди станут расходным материалом, поэтому не стоит ампов сердить раньше времени.

Добрались мы до дока минут за пять, девушка знала короткий путь к лифтам, так что скоро мы уже стояли у своих кораблей – я у своего яйца, а она у своего маленького звездолета -обычного куба-шахтера. Как только я погладил яйцо по теплой желтовато-серебристой кожице ко мне подошел недовольный Крон, вынырнув из-за других кораблей:

-Ты чего это ушел и не дал мне допуск на свой корабль?

– Во-первых, не я ушел, а меня ушли, – ответил я. –И ты при этом, кстати, присутствовал, но не помешал. Если тебе был так нужен допуск, зачем ты меня отпустил с безопасниками, да еще и фальшивыми?

– Тихо ты! –техник огляделся по сторонам. –Это закрытая информация, будешь болтать сольют тебя, сам не заметишь, как окажешься на столе в жареном виде.

– Согласен, молчание золото, – покивал я. –А чего нас здесь собрали?

– Ты же знаешь, что совет сегодня заседал? – ответил амп. – Сейчас нам они доложат, чего насоветовались.

И тут в моей голове прозвучал знакомый голос:

– Говорит глава станции Корк. Сегодня у нас прошел совет, собранный из-за чрезвычайных обстоятельств. Каких? Сейчас расскажу. Службой безопасности станции вчера был обезврежен разведчик ивр, он, приняв облик одного из ампов, занял его место и тем самым оказался на высокой административной должности. Неизвестно, к чему бы это привело, если бы не сотрудник службы безопасности Никт, который раскрыл лазутчика,  а потом ценой своей жизни ликвидировал ивра. Слава герою, герою слава! Это первая и не очень хорошая новость. Как мы знаете, разведчики появляются перед прилетом роя. Как он попал на нашу станцию, пока не удалось выяснить, возможно где-то у него спрятан корабль, и может быть в нем находятся другие ивры. Сейчас службой безопасности ведутся активные поиски звездолета и других насекомых, которые также могут скрываться среди нас, используя маскировку.

– Дерьмо! – фыркнул техник. – Как можно найти ивар, если его не отличить от другого ампа. Тот же Никт жил вместе с насекомым в одной комнате и не один день, и если бы не ты, чел –катализатор дерьма, он бы так и не узнал, что ивр его приятель, а еще и начальник!

Что касается дальнейшего, -глава немного помолчал, словно решая, что нам стоит говорить, а что нет. – Нами отправлен сигнал тревоги руководству империи, а также все собранные нами материалы о грозящем нашествии, они приняли это к сведению и обещали помочь. Правда, как выяснилось позже, корабли для эвакуации станции смогут прибыть только через большой цикл…

– Дерьмо! – выругался Корн. – Насекомые появятся здесь через половину большого цикла. А корабли, чтобы нас спасти, ожидаются через полный цикл. Отсюда какой вывод, чел?

– Дерьмо? – предположил я. – Опять оно?

– Правильно, – амп снова выругался. –Корабли прибудут, да спасать здесь

уже будет некого.

– Есть и хорошие новости, – проговорил глава станции. – Через малый цикл сюда прибудет военный линкор с десантно-абордажной группой войск на борту. Они помогут нам в отражении атак роя, так что совсем беззащитными мы им не покажемся. На этом я заканчиваю свое сообщение, не допускайте паники, расходитесь по своим рабочим местам и ждите новых сообщений.

– Еще одно дерьмо, -пробурчал техник. –Военный корабль всего один, а в рое их тысячи, как ты считаешь, кто победит?

– Дружба? – предположил я. – Или любовь? А может насекомые испугаются наших лазеров и пролетят мимо?

-Как же, пролетят они! – фыркнул амп. – Не сомневайся, сожрет нас рой вместе со всеми потрохами и этим военным линкором с десантной группой. Мы успеем дать несколько залпов, ну может повредим пару легких суденышек, и то это произойдет, только в том случае, если вояки не испугаются и не удерут. А они могут. Не раз уже бывало такое, что военные, услышав о приближении роя, тут же уходят в глубокий космос, а мирным ампам самим приходится себя защищать. Но сразу скажу, это бесполезно. Что значит десяток лазеров и сотня торпед для роя? Да, ничего! Чтобы от станции ничего не осталось, достаточно будет, чтобы к

нам подошел один тяжелый крейсер ивров, и на этом все наше сопротивление закончится. Пара залпов его оружия и нет у нас лазеров, а потом начнется самое веселье. Нет, ты не подумай какой-нибудь глупости. Ивры умные насекомые, после того, как они лишат нас оружия, на станцию высадится десант. Понимаешь, что это значит, чел?

– Опять дерьмо? – снова смело предположил я.

– Молодец, опять угадал! –фыркнул Корн. – Ивры обыщут все этажи, соберут всех живых и мертвых, и отправятся дальше, и только мертвая станция

будет дрейфовать в открытом космосе, пока на нее не наткнется случайно кто-нибудь. Когда-то мы, ампы, нашли эта станцию, и она была абсолютно пуста, мы даже не знаем, кто ее использовал. Но то, что она когда-то была вычищена роем, нам это известно точно. Отсюда вывод – спасутся от роя только те, кто успеет спрятаться в астероидах. Понимаешь, что это значит, чел?

– Кажется, понимаю, – я помрачнел. – Снова дерьмо!

-Вот-вот, – усмехнулся техник. – Скоро к докам ринется толпа ампов, она заберет все ваши корабли и отправится к астероидам, а вас, челов, возьмет с собой в качестве живых консервов. Понятно, парень?

– Выходит, надо стартовать самим к астероидам, пока они сюда не пришли,

– сказал я, глядя на задумчивое и серьезное лицо Вики, она даже уже подошла и внимательно слушала наш разговор. –И как можно быстрее.

– Ты никуда не улетишь, – покачал головой Корн. – Станция приведена в боевое положение, поэтому ни один корабль ее не покинет без разрешения, а те, что попробуют, тех расстреляют уже на выходе из дока. Конечно, касается это только челов. Если, я, например, полечу, то никто по мне стрелять не станет, мы же тут все друзья.

– И что делать? – спросил я. –Ждать, когда меня сожрут либо ивры, либо ампы?

– На твоем месте я бы куда-то спрятался вместе со своей девушкой, – проговорил амп. –Станция большая, нижние этажи мало исследованы, там можно скрываться долгое время. Если честно, ты мы даже не знаем, что там находится. Нам это было ни к чему. Мы использовали только то, что смогли обжить, на большее нас просто не хватало. Слишком мало сюда прилетело ампов, это предусматривалось на будущее. Вон там люк, ведущий на нижние этажи. –Корн показал рукой. –О нем мало кто знает. Так что давай мелкими шажками к нему, думаю, что толпа здесь окажется довольно скоро.

– Спасибо, господин техник, -произнес я. –Это очень великодушный поступок с вашей стороны.

– Ты неплохой парень, чел, – амп зашагал к кораблям. – Я заработал немного на тебе, правда, деньги сейчас потеряют свою цену, но все равно это было интересно. Уходи, у тебя почти нет времени.

– А как же вы, господин техник? –крикнул я.

– Обо мне не беспокойся, – усмехнулся Корн. –Я же не чел, к тому же только я знаю, какой из корабликов в рабочем состоянии, да и если потребуется ремонт, кто пригодится всегда? Да за то, чтобы меня забрать с собой, тут будет не меньшее сражение. Впрочем, как ты понимаешь, у главы станции тоже есть звездолет, и на нем для меня зарезервировано место. Прощай, чел, вряд ли еще когда-нибудь увидимся.

– Прощайте, господин техник!

Я схватил Вику за руки и потащил к стене дока.

– Ты что делаешь? –взвизгнула она так, словно не слышала нашего разговора. – Надо садиться на корабль и улетать.

– А про стационарные лазеры ты не забыла? – спросил я. – Неужели ампы дадут двум челам убежать, а сами сдохнут?

– Шансы все равно есть, – девушка уже сама пошла за мной. –Конечно, их немного, но это лучше, чем ничего не делать. А ты что придумал?

– Мы спрячемся на нижних этажах, – ответил я. –Подождем, а пока ажиотаж не кончится, а потом будем думать, что делать дальше.

-Дерьмовый план, – констатировала Вика. – Но лучше, чем мой, он не такой самоубийственный. Смерть мы оттянем на какое-то время, но ненадолго. Прилетит рой и всем конец, насекомые обыщут здесь все, им нужна еда.

– Но пока они будут заниматься поисками, мы будем заниматься любовью, –

проговорил я. – Как тебе нравится такое занятие перед смертью?

– Уговорил, сладкоречивый, – фыркнула девушка. – Уже второй раз ты меня подбиваешь на плохое, моя мама этого бы не одобрила.

Я обнаружил в стене тот технический люк, на который мне указал Корн, но он оказался закрыт. Панель доступа была непонятной. Сначала Вика попробовала его открыть, приложив свою руку, но ни один светодиод даже не мигнул. Потом стал пробовать я, но и у меня ничего не получалось.

И только когда толпа ампов хлынула в док, от волнения и злости выпустил из себя тоненькую ниточку мрака, она вошла в замок, он щелкнул, и крышка люка начала отходить. Мы залезли внутрь, и он начал закрываться. Сначала была темнота, потом появился слабый свет, и я увидел, что мы находится в небольшой кубообразной комнате, на полу которой находился еще один люк. Этот открылся без труда, я посмотрел туда и увидел металлическую лестницу, уходящую куда-то очень глубоко. Я вздохнул, пожал плечами, и вступил на нее, боясь больше всего на свете, что расстояние между планками будет не под человеческую ногу. Оно, конечно, так и получилось. Но спускаться можно было, хоть и неудобно. По моим прикидкам тот, кто строил эту лестницу делал ее под трехметровый рост. А значит, следует хотя бы подумать над тем, куда я лезу, если даже ампы там не бывали.

Я бы задумался над тем, в какое дерьмо опять суюсь, но тут мне на пальцы наступила Вика, и я понял, что лучше спускаться быстрее, а не размышлять над проклятой судьбой. Туда, не туда – а куда? Если человеку предназначено быть повешенным, он не утонет, а повесится на шелковом шарфе. А если ему предназначено быть катализатором дерьма? Это серьезный вопрос, на него так просто не ответишь.

Глава 9

Спускались мы долго, может час, может больше, остановились только, попав в какое-то помещение, которое напоминало шар, даже пол, в котором торчал следующий люк, был покатым. Здесь мы и легли, не имея силы даже на то, чтобы разговаривать. А девушка мне моя нравилась, не стонала, не ныла, ползла молча за мной, а ведь могла бы все из меня мозги вынуть —женщины это умеют, то у них ноготь сломался, то голова болит. А еще могла просто отпустить свои ручки от усталости и лететь бы нам с ней до самого этого шара, а потом здесь бы и остались навсегда с переломанными костями и внутренними органами, спрессованными при падении в одно целое. Уже за одно это я должен ее благодарить и поблагодарил бы, если бы были силы,да только вот не осталось их у меня, даже на донышке. Правда, заглядывать на свое донышко я бы не рискнул – там колыхался мрак, а уж на что он способен, мне было известно.

Минут через десять я стал осматриваться и думать, что же напоминало мне это сооружение. Выводов пришло в голову два: канализация и вентиляция, на второе говорило то, что здесь воздуха было достаточно и ощутимо чувствовался легкий ветерок.

— Куда дальше, суженый мой, ряженый, мне судьбой предсказанный?

–прохрипела Вика, переворачиваясь на спину. – А ведь гадалка говорила, что олигарха встречу. Я ей так верила, каждый день ходила по Тверской, надеясь, что все будет как в фильме «Красотка».

– Выбор у нас с тобой небольшой, мы можем двигаться только вниз, — я показал рукой на следующую серую крышку. —Как я понимаю, это смотровые люки, то есть кто-то через них лазил и что-то исправлял.

— А ты заметил, что ампы по этим лестницам не смогут спуститься? — сказала девушка, садясь. — Нам то с тобой тяжело, а для них, с их маленьким ростом, это совсем невозможно. Интересно, кто же это все строил?

— Мне кажется, я знаю, кто это, -произнес я, смещаясь к люку, полутораметровая крышка поднялась легко, без проблем. –Видел на

разрушенной базе скелеты трёхметрового роста и маленькими рожками на голове.

– Демоны? –спросила Вика. – Описание похоже.

— Может и демоны, — согласился я. – Вполне возможно, что когда-то они посещали землю, шороху на ней навели, оставив в памяти тех, кто выжил, страх и уважение. Я как-то разговаривал с одним историком, так он мне сказал, что на самом деле все мифы и легенды древнего мира не что иное, как чистая правда. Наши предки не писали фантастику и не придумывали страшные нереальные истории, они передавали из поколения в поколение рассказы о том, чего нужно бояться. Не зря же, почти во всех мифах и легендах тщательно прописана внешность разных существ, затем их способности, то есть то, что они могли делать и делали, а потом уже скупо рассказывалось о самих событиях. Не замечала?

– Еще не хватало, чтобы я думала об этом! –фыркнула девушка. –Я вообще-то готовилась встретить олигарха, новые шмотки постоянно покупала, чтобы ему понравится с первой минуты, а тут такой облом. Нет, жизнь точно несправедлива. Я на таких задохликов, как ты, даже не смотрела, да и умники мне не нравились, с дураками проще, им с три короба наврешь, и делай с ними, что хочешь.

– Ну да, тут согласен, – я помрачнел, вспоминая, как меня разводили девчонки на коктейли в баре, и на деньги на такси. – С нами, дураками, проще, мы – народ наивный…

– Вообще-то тебя я причислила к умникам, – засмеялась Вика. – Но если ты настаиваешь, то больше не стану считать тебя умным…

-Настаиваю, не надо меня кем-то считать, – я нащупал ногой металлическую перекладину лестницы и начал спускаться. – Умные во всякое дерьмо не лезут, а я вот куда-то ползу.

– Ну это да, – хихикнула девушка. –И я с тобой. Повезло мне с кавалером, не в банальный ресторан ведет, не в кафе, и театр, а в какую-то клоаку. Настоящий ассенизатор, я уже даже стала гордиться собой. От олигарха к работнику канализации – это надо же какой переход! Такого ни в одном любовном романе не бывает, а я их прочитала кучу. Я только потом поняла, что эти романы пишут такие же дуры, как я, которым также, как мне, в жизни не везет. Вот несчастливые девки и придумывают, что случилось бы, если бы они встретили наконец его. А какой он, это уже дело вкуса, или олигарх или президент компании «В трусах лето».

Мы ползли и ползли, и когда уже сил не осталось совсем, мои ноги стукнулись о металлический пол. Что находилось вокруг, я не видел, потому что было темно. Я насколько привык к постоянному освещению во всех туннелях, трубах и коридорах, что почувствовал себя абсолютно беспомощным. Подхватил Вику на руки, сел с ней на пол и стал думать, что делать дальше – то ли снова ползти наверх к свету, то ли подождать непонятно чего.

-Однако темно тут, как в заднице у негра, – промолвила Вика, устраиваясь удобнее на моих коленях. – Впрочем, куда еще меня мог привести мой мужчина, кроме как в задницу, он же ассенизатор. У него работа такая –по чужим задницам лазить.

Я достал из-за спины сверток с запасной одеждой и кубиками, вытащил из него планшет, и коснулся экрана, он засветился и дал нам достаточно света, чтобы показать, что сидим мы на полу в небольшой комнате рядом с высокой дверью, явно сделанной под трехметрового гиганта. Я протянул руку, дверь отошла в сторону, и появился свет –сначала слабый, потом он начал разгораться, все сильнее. Ногой я держал дверь, не давая ей закрыться. А потом, когда света стало достаточно, я увидел на стене отпечаток трехпалой руки, я аккуратно снял с себя девушку, встал и приложил туда ладонь, и тогда под моей рукой потеплело, а в комнате засветился потолок.

-Неплохо справился для ассенизатора, – девушка выглянула через открытую дверь в коридор. – Может ты еще и потомственный электрик? Там кстати, никого. Может, пойдем. Посмотрим. А вдруг чего найдем? Представляешь, а там в коридоре стоит сундук с золотом.

И не дожидаясь моего ответа вышла из комнаты, я последовал за ней:

-И куда нам с тобой девать это золото? Оно здесь никому не нужно.

– Скучный ты человек, Максим Глотов, – улыбнулась Вика. – Одна прагматика, никакого полета.

Мы вышли в широкий коридор, потолки высотой не меньше пяти метров, возникает такое ощущение, что попал в метро советской постройки. Не хватает только лепнины на стенах и сидящего бронзового мужика с револьвером.

– И что дальше, герой вантуза и тросика с грузом? – спросила Вика. –Я вообще-то вся твоя, если ты не забыл, и вся прям в тебя верующая. Веди меня, Сусанин к нашему светлому будущему.

– Сначала надо найти воду, – сказал я. – Потом поесть, затем поспать и подумать над тем, где мы и зачем здесь? А вот дальше еще не знаю, и насчет светлого будущего как-то не уверен, обычно одно дерьмо сменяется другим, и кончается все сплошным дерьмом.

– Исчерпывающий ответ! –фыркнула девушка. –Почему-то у меня на панели нет этого коридора, это значит, что для станционного искина этого места не существует. А что показывает твой чип?

– Мой чип? –я задумался, не зная, что сказать. – Ну как бы это тебе объяснить, дело в том, что из-за того, что у меня отсутствует нейрошунт, я не могу пользоваться своим чипом, у меня не появляется панель перед глазами, да и многое другое мне тоже недоступно.

– То есть ты слепой и глухой? – констатировала девушка. – Вот мне достался ухажер, мало того, что ассенизатор, так он еще слепой и глухой, разве для него я себя блюла и растила? –И процитировала. – Безответственный и грубый – в общем, парень неплохой. Он такой хороший парень – только ссытся и глухой!

– А не надо было себя блюсти, если не была уверена, что тебя найдет твой олигарх, – я вздохнул и снова достал планшет. – А вот это ты видела?

Чипа нет, а планшет, как у крутых техников есть.

Я провел по экрану и стал думать, как по этой игрушке определить свое местоположение, но вместо этого планшет начал показывать картинку, которая шла и видеокамеры из причального дока. А там было на что посмотреть. Первое –шахтерских кораблей значительно поубавилось, но мое яйцо, как стояло, так и стояло, видимо никто не смог подобрать к нему кода доступа. Зато появились, непонятные мне бронированные суда с вооружением, а еще я увидел, как какие-то рослые фигуры в боевых скафандрах загоняли толпу ампов в угол.

– Интересное кино, – проговорила Вика, заглядывая мне через плечо.

–Получается, что военный линкор уже прибыл. Видишь, боты? Они военные, предназначены для десантно-абордажных операций. А вон из шлюза выходят боевые дроиды, они больше обычных, я у них имеется летальное оружие. Вовремя мы оттуда убрались, сейчас вояки быстро наведут порядок, а что будет потом, не знаю. Но одно понятно, часть кораблей ампы забрали, мой, кстати, тоже, так что я безлошадная теперь. Возьмешь, меня, ассенизатор, на свой звездолет? Я вижу, что твое яйцо им не подчинилось.

– Конечно возьму, – ответил я. –Все мое это мое, а твое всегда поделим поровну, мы же друзья.

– А еще любовники, – промурлыкала девушка. – А ночная кукушка всех дневных перекукует. Так что договорились?

– Ага, – покивал я. –Насчет любовников, так один раз не ватерпас. И второе – мое яйцо меня то не очень жалует, даже не знаю, как оно на тебя прореагирует, может и задушит в объятьях, у нее имеются и такие функции.

– Поживем-увидим, – сказала Вика. –И если у нас с тобой не ватерпас, давай действовать по твоему плану. Исходя из логики, вода должна быть в каждой комнате, эти же большие, сильные мужчины, наверняка соскучившиеся по женской ласке, где-то жили, а значит, что-то ели, и наверняка принимали душ –чистота женщинам нравится. И ты мужчина, понимаешь, что это значит?

– Да вроде еще не пахну, – я начал себя обнюхивать. –А что?

– А то, что попробуй порассуждать, как мужчина, вдруг получится, –

улыбнулась девушка. Как же она мне нравится! Убил бы, да жалко.

–Подумай, где бы ты в комнате поставил душ?

-Во-первых, душ может быть один на этаже, -сказал я. –Особенно, когда нет женщин, то можно помыться и по солдатскому варианту, а это три лейки на роту.

– Мне больше нравятся офицеры, – промурлыкала Вика. – Большие и тупые, они обязательно угостят девушку водочкой с салатом и пивом. Поэтому поищи, милый, офицерский вариант.

Я зашел в первую попавшуюся комнату, посмотрел на пустое пространство, в котором абсолютно ничего не было, и задумался, а действительно, они же здесь как-то жили, что-то ели, значит, что-то должно быть. А потом в моей голове что-то щелкнуло, и я увидел комнату в каком-то другом плане, как будто смотрел сверху, и самое главное, знал, что нужно делать. Я подошел к стене и провел ладонью над полом, почти тут же из стены выдвинулась огромная кровать –длиной больше трех метров, шириной два – вполне так себе приличное ложе для любви.

– Ах ты мой канализационный офицерик, – восторженно воскликнула девушка и повалила меня на кровать. – Знаешь же, чем завлечь девушку. Вот прямо не знаю, что делать: или тебя сразу разорвать или все-таки дать сначала тебе найти душ? Самая настоящая у меня теперь дилемма – хочется, и колется, и мама не велела встречаться с нечистоплотными неряхами, потому что от них только заражаться любовными болезнями, типа -спид. Ты сам-то что скажешь?

– Кровать теперь от нас никуда не уйдет, – я поцеловал Вику, положил рядом, а сам пощупал покрытие кровати. Нормальное, пластиковое, вспененное, на таком нам будет мягко и удобно. – А душ я сейчас найду. – Я подошел к углу, тронул стенку, и даже не удивился, увидев, как она отошла в сторону, открывая душевую кабинку, понятное дело, огромную, все-таки она предназначена для великанов.

-Ну и умничка, – Вика сбросила свою одежду и вошла внутрь. –Я так извозилась в этих трубопроводах, там столько пыли. Вот прямо тебе скажу, мой офицер, там было совсем не романтично. Мужчина, не окажете любезность даме, не потрете спинку?

– Потру, а то ж!– я вошел внутрь и стал искать, где что тут включается,

и представьте себе, нашел. –Да мы, да я, да мы канализационщики завсегда это того… дам трем, и не дам тоже трем. Для нас это непринципиально, было бы кого тереть, главное, чтоб женского полу, мы это обыкновенной ориентации, не то, что эти, которые не тех трут…

На стене были вдавлены две огромные ладони, а на полу имелись два гигантских следа ноги. Понятно даже для идиотов, в следы надо встать, потом поднять руки и вложить их в отпечатки ладоней. После того, как я это сделал, из форсунок нас обдало паром, правда, запах на этот раз был совсем непротивным, напоминал какой-то цветочный, что мне понравилось, а потом нас обоих высушило потоком воздуха. Я отнес девушку на постель, мы поцеловались, обнялись, а затем… отключились. Все-таки досталось нам в этот день, лестницы эти неудобные, стресс – в общем, на словах все гораздо лучше, чем в действительности, но это так всегда, так что любви большой у нас не получилось. Она случилась потом, когда проснулись, но тоже длилась недолго, часа два, может и больше, но показалось мало. А после этого Вика сказала:

– Да и хрен с ним с олигархом! Не встретился ну и не надо. А ты… ассенизатор. –Она наклонилась надо мной и взглянула мне в глаза, а я опять потерялся в их глубине. – Не бросай меня, а то убью. Впервые за этот долгий год я почувствовала себя женщиной, слабой, беззащитной и не о очень умной, и все благодаря тебе. Ты мой канализационный герой. Веди меня дальше, а то жрать хочется и очень сильно, а еще пить.

– Жрать, жрать, жрать! –я вскочил и забегал по комнате. – Пить, пить, пить! Вот представь, если бы я был умный?

– Сейчас представлю, – девушка закрыла глаза, потом огорчённо покачала головой. –Не, никак не получается, сразу на месте тебя вижу своего кота Максика, а он такой балбес…

– Ладно, -я почесал в затылке, почему-то место, где раньше находился нейрошунт, теперь постоянно чесалось, то ли заживало там что-то, то остались непонятные выводы от него. –А вот если был бы не умным, а трехметровым великаном, куда бы я сунул себе ящик с едой?

Я приподнялся и стукнул по стене, стенка отошла в сторону, а так внутри нашелся сосуд с чистой дистиллированной водой, рядом лежал большой кубик, правда, не черного, а коричневого цвета. Но это мне было все равно, я уже давно понял, что все мы в этой вселенной сделаны по одной программе, конечно, чем-то друг от друга отличаемся, но не очень сильно, непринципиально. А значит, и еда у нас одинаковая. Почему ампы могут

есть мясо людей? Потому что сами состоят из тех же белков, жиров и углеводов. Даже нисколько не сомневаюсь, что люди тоже могут есть ампов, и будет даже вкусно, но тут сразу всплывает другая история на тему –кто кого круче. В истории человечества каннибализма во все времена хватало, от прошлого до настоящего. И в осажденном Ленинграде ели людей, и на Гаити после большого землетрясения оно было основным блюдом довольно долгое время, и на острове Яве до сих пор едят разных умников, это входит у них в какой-то особый ритуал.

Я бросил кубик в сосуд, в который помещалось, наверное, литров пять воды, отнес моей девушке, и мы стали дегустировать еду великанов.

Вкусно? Да как сказать, солёненькая, жирная водичка чем-то напоминает ко вкусу башкирский чай, в который они добавляют жирные сливки, травки, соль и еще много чего. Короче, есть можно, – правда, недолго, потом все равно сдохнешь.

– Я теперь начинаю понимать, как в жизни ошибалась, – сказала Вика, чмокнув меня в нос. – Не олигарха мне надо было искать, а ассенизатора, только эти смелые парни умеют из любого дерьма сделать конфетку! Ну что, мой канализационщик, двинулись дальше? Теперь я вижу, что с тобой можно хоть на Северный полюс, дерьмо ты везде найдешь, а значит, голодными мы не останемся.

-Убил бы тебя за такие шутки, -вздохнул я. – Да не могу, а спать потом с кем?

– Как с кем? –удивилась девушка. – Сделаешь себе куклу из дерьма.

– Все-таки убью, – решил я. –Но потом, сейчас еще немного подожду, а вдруг ты поймешь, что дразнить ассенизатора последнее дело?

– А то он нападет и изнасилует? – сделала вид, что испугалась Вика. –Мне так страшно. Послушайте, господин канализационный маньяк, а можно все, что вы сейчас мне тут рассказали еще и показать поподробнее с демонстрацией отдельных приемов и поз.

– А чего же не показать? –пожал я плечами. – Это мы запросто, нам же

маньякам, чего нужно? Правильно, чтобы человек попался хороший, а потом мы его будем мучить и мучить, мучить и мучить, пока не удастся убежать.

– Насчет убежать, это уже вряд ли, но если обещал напасть и изнасиловать, то давай, выполняй, – девушка повалила меня на спину. –Или покажи, что делают в постели взрослые дяди и тети.

В результате мы еще с часик изображали по очереди насильника и его жертву, у девушки получалось это гораздо лучше, видимо было больше опыта. А потом мы вместе приняли душ и отправились дальше по длинному коридору. Навигация здесь не работала, ни у нее, ни на моем планшете–просто не было информации, поэтому мы шли наугад. И пришли в итоге в такое место, от которого у нас обоих прошел мороз по коже, и пробежали толпой мурашки.

Представьте себе огромный полутемный зал, а в нем стоят огромные черные воины. Видели терракотовую армию китайского императора? Так вот здесь было нечто подобное, только статуи стояли из незнакомого черного сплава. Правда, статуей называть боевого робота я бы не стал хотя бы просто из чувства осторожности. А кто его знает? Сейчас сработает какой-нибудь датчик, и все эта армия придет в движение. И первым, что она сделает, раздавит нас с Викой, как двух никчемных букашек. Девушка выскочила вперед, прежде чем я смог ее остановить, подтянулась на руках, залезла на одного из роботов и заглянула в шлем.

– Это не дроиды, – крикнула она. И в огромном зале заметалось эхо, я аж присел от испуга. Нет, ну не дура ли? А если что-то сработает от ее голоса, вон у меня уже что-то сработало, сразу захотелось в туалет. –Это обычные космические скафандры с экзоскелетом, собственным искином и неплохим вооружением.

Она спрыгнула на пол.

– При полной зарядке такой скафандр может существовать автономно в космосе до трех суток, а еще раса, которые их носит, называют себя – Нормы, поэтому получается, что мы нашли их склад. Возможно, что именно они и построили эту станцию, иначе откуда здесь все это?

– Откуда у тебя появилась информация насчет экзоскелета? –поинтересовался я, разглядывая скафандр. Оружия на нем было полно, на обоих плечах были закреплены какие-то, возможно ракетные установки, на руках имелись стволы какого-то оружия, плюс на грудных пластинах тоже что-то было закреплено явно летального вида. – Ты что-то нашла?

– Я тебе выдала данные, которые имеются в станционной сети, -ответила девушка. –Это у тебя чип не работает, а мой провел опознавание скафандров и сразу выдал десятка три ссылок. Знаешь, сколько стоит такой скафандр? Почти пятьсот тысяч кредитов, так что мы продав все, что находится в этом склад, можем расплатиться с долгами и даже заработать.

А ты говорил, что сундука с золотом нам не найти, вот он! Люблю тебя, мой ассенизатор, я теперь тебя никому не дам!

– Ты уверена, что сейчас, когда на станции военная администрация, стоит заявлять о такой находке? –спросил я. – Я, конечно, согласен со всем, что ты сказала, но только мне кажется, что вся торговля остановилась.

– Ну вот, – Вика подошла ко мне и погладила меня по щеке. – Такую идею, ассенизатор проклятый, зарубил на корню. Еще немного, и мы бы стали свободными, как птица.

– И куда бы полетела эта птица? –поинтересовался я. –И главное – на чем?

-Совсем плохой мальчик, никакой фантазии нет в тебе, как и романтики. – девушка пошла дальше по залу. –Мог бы и подсказать что-то своей милой женушке, пусть и в гражданском браке. Я думаю, что если бы по-умному мы бы все реализовали, то денег бы и на корабль хватило, и на выкуп, и на много чего еще. Понятно, что новый кораблик нам не купить, но нам сейчас главное добраться на нем до столицы Единения –планеты Рохл, там бы нашли информацию о нашей Земле, купили бы себе свободу, новый звездолет,

набили его искин разной информацией и вернулись бы на нем домой. А на родной планете продали бы корабль, стали олигархами, купили бы себе дом на Мальдивах и в Испании на Майорке, а потом…

– А потом однажды утром, проснувшись, ты бы снова обнаружила себя голой на чужом корабле, – предположил я. – И было бы тебе счастливое дежа вю. Извини, но если они нашу планету используют для того, чтобы воровать себе рабов, то вряд ли мы смогли бы там жить спокойно.

– Тьфу на тебя, плохой мальчишка, – Вика дошла до конца зала. – Все мечты попортил, такой красивый финал придумала насчет замка в Майорке, и как мы там живем долго и счастливо, а потом умираем в один день. А что это за дыра? Откуда она здесь?

И тут неприятное предчувствие кольнуло мое сердце. Я вздрогнул, заорал что-то предостерегающее, и рванулся к ней. Уже подбегая, услышал ее вскрик, и увидел, как кто-то затаскивает ее в дыру, напоследок только ноги в серых тапочках мелькнули. Красивые между прочим, ноги. Какое-то время я слышал шорох и слабеющие крики, но просто стоял в отупении, не зная, что делать. Нет, понятное дело, любой настоящий герой бросился за девушкой, залез бы в эту дыру или что вернее – нору, догнал бы обидчика и убил бы. Только вопрос –чем? У меня в руках кроме планшета и сменной одежды ничего нет.

На космической станции людям иметь какое-либо оружие запрещено, да и здесь его не видать. Если на Земле можно оторвать ножку у стула или стола, то здесь не оторвешь ничего, все закреплено так, что с места не сдвинешь, к тому же все куда-то убирается, все чему-то служит. Да и драться в норах я не обучен. Конечно, у меня есть темная ночь внутри меня, жуткий мрак, который мне служит. Но как он мне поможет сейчас?

Я вспомнил рассказы отца, он у меня военный, повоевал по молодости в разных горячих точках. Вот он мне и рассказывал, что главное в бою это голова и умение понимать противника. Это только в кино командир выскакивает из окопа и, маша пистолетом, поднимает роту в атаку. Кстати, такое по уставу было прописано в начале второй мировой войны. Этому уставу радовались не только немецкие снайпера и пулеметчики, но даже рядовые вермахта. Им за каждого убитого советского командир выписывались вполне себе приличные премиальные.

И только когда потери среди командиров достигли критической отметки девяносто процентов, в действующие части поступили приказы, по которым командирам запрещалось на передовой носить фуражки и другие знаки отличия. Рекомендовалось двигаться не впереди, а позади строя, корректируя движение, и не в полный рост, а ползком и на полусогнутых.

Как говорил мой отец, хороший боец – это живой боец, а живой боец – это умный боец, тот, кто понапрасну рисковать не станет, а сначала подумает, как исполнить приказ командира и при этом остаться в живых. И главное перед боем – это разведка. Перед тем, как кулаками махать, сначала узнай, кто тебе противостоит. А если информации нет, тогда считай, что противник тебя умнее и сильнее, так хоть больших глупостей на натворишь.

И еще всегда верь в свою интуицию, если кто и сможет тебя спасти в безвыходной ситуации, то только она. Верь своим слабым чувствам и предчувствиям, они тебе помогут. Конечно, иногда они обманывают, но чаще всего оказывается, что это единственное, что сможет помочь тебе выжить.

Я почесал в затылке, а у меня ничего нет, есть только я. Я есмь! Внутри у меня жила пустота и тоска, мне было так плохо, что хотелось умереть. Но умирать нельзя. Если я умру, то Вике никто не поможет, а она, я чувствую, еще жива, и проживет минимум сутки. И я даже знаю, где она находится –на нижнем, последнем этаже станции. Откуда я это знаю, мне неизвестно, но внутренние чувства говорили мне об этом. А вот как туда добраться? Ни один лифт мне не подчинится, просто он запрограммирован на Нормов, а я не они. Я слабый человечишка, который ничего не может, который сейчас прячется в потрохах станции от того, чтобы его не съели ампы. Что я могу?

Как я не люблю себя чувствовать слабым и беспомощным, кто бы знал! Я даже свою болезнь долгое время скрывал ото всех, включая родителей. А это было совсем непросто. Думаете приятно быть хрустальным мальчиком?

Я посмотрел на этих огромных железных болванов, подошел к одному из них, руководствуясь непонятными ощущениями, возникшими внутри меня. Обошел одного из них и обнаружил на спине разъем под нейрошунт или под что-то другое. Не надеясь особенно ни на что, просто приложил руку к этому гнезду и почувствовал слабое покалывание в ладони. А потом задняя панель отошла, и я увидел пустоту внутри. Я не знаю, почему полез внутрь, наверное, от безысходности, но я это сделал. В итоге рухнул куда-то вниз, стенка закрылась, и я остался в темноте, внутри железного болвана. Как бы я не стучал по стенке, она больше не отодвигалась. И что? Я почувствовал растущую внутри себя панику. Неужели, я умру внутри этого боевого скафандра? Столько пройти, столько испытать, и чтобы вот так просто врюхаться? Кому суждено умереть внутри железного болвана, тот не умрет в бою, спасая свою девушку. Господи, какая жуткая ирония! Да уж, точно, жизнь такова, какова она есть и больше никакова!

Глава 10

А потом в моей пустой башке раздался чей-то странный механический голос, который задумчиво так произнес:

-Обнаружен командный чип, производитель и марка неизвестна. Начинаю подключение.

Я почувствовал в районе затылка странное шевеление, словно волосы стали подниматься, да только нет там у меня даже небольшой поросли — яйцо забрало:

-Стандартный разъем не обнаружен. Найдено устройство беспроводной связи, провожу подключение через него.

Перед моими глазами начали появляться разноцветные всполохи, потом я увидел зал с космическими скафандрами, но сначала откуда сверху, причем в черно-белом варианте, потом пошла яркая засветка, от которой стало неприятно глазам, а еще через некоторое время зрение нормализовалось, только я находился неизвестно где. Был даже момент, когда я почувствовал себя маленьким и очень несчастным человечком, запертым в узком чулане, где было темно, страшно и очень одиноко. Я больше ничего не видел кроме бархатной темноты.

Какое-то время ничего не происходило, затем от моих ступней вверх начала подниматься плотная прохладная пена, и я почувствовал себя колеблющимся поплавком на речной глади. Пена приподняла меня до шлема скафандра, и теперь я смог смотреть через его прозрачное изнутри забрало на то, что происходит снаружи. Скоро пена перестала подниматься и начала твердеть, через пару минут я ощутил себя запакованным в гипс, говорят так раньше лечили костный туберкулез. Александра Беляева так запаковали на год, и он написал книгу: Голова профессора Доуля». И я понял, почему он это написал, уж больно неприятные ощущения и хочется сдохнуть.

Мои руки воткнулись в рукава, ноги оказались в штанинах, этого видимо заметил искин, потому что последовала команда:

– Прошу поднять правую ногу для проверки сервомоторов реакции.

Никогда не пробовали поднять ногу, которую зажало в твердой пене? Я тоже это сделал впервые. Поднять я ее, конечно, никуда не поднял, но зато скафандр покачнулся и от этого чуть не упал, почти тут же зашелестели сервомоторы и гироскопы, выравнивая положение. Потом искин также задумчиво произнес:

— Реакции в норме. Поднимите левую руку.

Я попробовал, она пошла вверх и остановилась на высоте головы:

– Обнаружено несоответствие, снимаю ограничители, продолжайте движение. На этот раз я поднял руку на всю высоту и даже попробовал почесать затылок, конечно, ничего из этого не получилось, но искину это понравилось:

– Сделайте то же самое правой рукой.

А мне что жалко? Да, пожалуйста! Я поднял правую руку и похлопал себя по голове, звук получился гулкий, ну, а чего еще ждать от пустой башки? Мыслей там нет, и отродясь не было. Были бы, так в эту жестяную банку не залез, не стал бы изображать из себя одинокую шпротину в масле.

-Обнаружено несоответствие, провожу поиск нужного программного обеспечения. Поиск закончен, соответствия не найдено. Оператор не подготовлен, не подходит для дальнейших действий, сейчас будет произведен выпуск. Оператору приготовиться к выходу из скафандра.

Пена начала двигаться, и вдруг остановилась: Заполошно забормотал искин:

– Слабый заряд батареи. Слабый заряд батареи. Слабый заряд батареи. Провожу подключение резервного источника питания. Слабый заряд резервного источника. Подключение невозможно.

А потом что-то где-то рядом пискнуло, и все замерло. И что?!! Я почувствовал себя новогодней хорошо упакованной стеклянной игрушкой, которая не может никуда двинуться. Все тело залито затвердевшей пеной, точнее гипсом, не могу ни руки поднять, ни ноги, ни нос почесать —получается только глазами хлопать, да слюни пускать. Хреновая смерть. Это в какое дерьмо надо залезть, чтобы такое получить? Надо срочно написать гимн ассенизатора и катализатора дерьма, чтобы петь в таких ситуациях, а еще мне нужно знамя с огромной какашкой на желтом фоне цвета детской неожиданности, чтобы все видели, кто идет

Голова моя была в шлеме, я мог смотреть перед собой и видеть зал, набитый стройными рядами боевых скафандров, к моим органам дыхания поступал воздух, я мог дышать и думать, но от этого мне было еще хуже. Я ощущал себя египетской мумией в саркофаге, правда, пока еще живой и не высохшей, но хорошо сознавал, что это скоро произойдет. В голове крутился всего один вопрос — на хрена я сюда залез? Ведь знал же, что ни одна машина не работает долго, что вполне можно попасть в ситуацию, когда что-то начинает работать, а потом перестает. Осознавал же? Осознавал, но все равно и попал. Хоть, конечно, непонятно, почему не сработали предохранители, которые обязательно должны быть предусмотрены для таких случаев.

Правда, ответ у меня и для этого есть, хоть он мне и не нравится. Для таких проблем предусмотрен запасной источник питания, и кто виноват, что он за эту прорву лет разрядился? Правильно —тот идиот, что залез в скафандр, не проверив зарядки. И теперь Вика погибает где-то там, а я погибаю где-то здесь. Правда, умно?

Неожиданно мой левый глаз заметил какое-то движение, учитывая, что я мог смотреть только перед собой, так как моя шея залита пеной, это было мучительно. И очень хреново, когда хочется что-то увидеть сбоку, а рассмотреть ничего не можешь. Сильно напрягает, знаете ли. А потом я вдруг увидел у самых ног скафандра гибкого и осторожного зверя, неизвестно откуда нарисовавшегося. Зверюга была покрыта темно-коричневой шкуркой с черными пятнами, с небольшим ворсом. У зверя имелась большая голова с острыми длинными клыками и огромные черные и очень умные глаза. Зверюга была размером с большого амурского тигра. Она смотрела скафандр, потом, к чему-то принюхиваясь, обошла его. Сзади она пыталась поцарапать металл, чтобы освободить вкусную еду, попавшую в ловушку, но быстро поняла, что это невозможно. Тогда вернулась обратно и, встав на задние лапы, заглянула в шлем.

— Привет! —сказал я, глядя в эти темные умные глаза. Почему-то сразу вспомнились эти западные курсы психотерапии алкоголиков и психопатов, на которых каждый встает и представляется. Ну я и брякнул. — Меня зовут Макс, и я идиот.

– Я знаю, -промелькнула в голове ответная мысль. – И как ты теперь собираешься вылезать из этой железной одежды?

– Никак не собираюсь, – ответил я. — Думаю, тут умереть, чтобы не досаждать миру своим присутствием. Хватит его напрягать, пусть теперь сам живет без меня.

— Это неправильно, – фыркнула зверюга, чем-то похожая на земную ласку, пробуя царапать мой шлем когтями на лапах. – Стоит ли умирать

бесполезно? Я бы могла накормить твоим мертвым телом моих детей. Так что вылезай.

– А как? – спросил я. – Эта консервная банка не открывается изнутри, потому что у нее закончился запас энергии.

– Ну это понятно, – зверь отошел назад и сел на пол, внимательно разглядывая меня. Чем-то зверюга напоминала собаку, особенно в этой позе. – Они стоят здесь не одну сотню циклов, тебе еще повезло, что ты залез в тот скафандр, который заряжали последним.

– А ты откуда знаешь? –буркнул я. – И с чего ты взяла, что это везение?

– Я видела, когда заряжали этот скафандр, – ответила зверюга. –Мы, Моры, живем долго.

– Откуда ты здесь взялась, Мора? –спросил я. А отчего не спросить? Зверя я не боялся, никто не сможет вскрыть снаружи боевой скафандр, его и разрушить довольно сложно. К тому же я считал, что скоро умру. А когда знаешь, что умрешь, как-то проще относишься к говорящим мысленно собакам и другим тварям. И если учесть, что я не могу двигаться, то любое общество приятно. – Может ты одна из тех, кто строил эту станцию?

– Я Мора, – ответила зверюга. – Мы всегда с нормами. Это они выстроили эту станцию, а потом привезли меня. Мы, моры, лучшие охотники во вселенной. Жизнь есть везде, даже в космосе, и когда она пытается поселиться на кораблях и станциях, мы начинаем на нее охоту.

– Только нормов нет, – заметил я. – А ты есть. Мне хотелось бы узнать, случайно не ты утащила куда-то вниз мою девушку? Наверное, решила, что еще одна непрошенная жизнь пролезла на твою территорию? Я не ошибся, это так?

– Я забрала ее, – призналась ласка. – Мне стало интересно, кто здесь бродит после стольких лет забвения. Для моих детей твоя самка станет неплохой игрушкой. Кстати, хотела у тебя спросить, она разумна или нет?

– Она женщина, как ты сама заметила -самка, -ответил я. – А разумность любой женщины во все времена ставится под сомнение. Женщины непонятны, иногда они логичны до последнего штриха, и когда ты только начинаешь принимать это за ум, она начинает вести себя абсолютно безрассудно, руша все логические построения и начиная обвинять тебя за то, что ты ее не понимаешь.

– Все самцы дураки! –фыркнула зверюга, опускаясь на четыре лапы и ложась напротив меня. – Они не могут понять даже самых элементарных вещей, хоть при этом умеют создавать многое из того, что нам, самкам, неподвластна. Это загадка давно тревожит мой мозг. Как можно быть такими дураками и при этом такими умными?

– Тогда зачем спрашивала про ее разумность, если и так все знаешь про самкой и самцов? –вздохнул я. – Да я самец, да я часто не понимаю свою девушку.

– Я спросила тебя и получила нужный для себя ответ, – усмехнулась острыми клыками ласка и добавила. – Я не съем твою самку, я поняла, что она такая же, как я.

– Ну да, такая же интеллектуалка, как ты, – ответил я. На самом деле я считал, что разговариваю сам с собой. Иногда такое бывает. Мало что ли психов, которые разговаривают с кем-то, кого не видит никто, кроме них? Да, полным-полно! И дети этим грешат, но дети хоть вырастут и станут нормальными, а такие, как я… В общем, перед смертью почему бы и не поболтать с самим собой? Да и кто еще поймет и оценит остроту своего ума? –Спасибо за то, что оставишь ее в живых, а то я за нее переживал, собрался ее спасать, для этого и залез в этот гребаный скафандр.

– Я поняла, – зверюга лежала на полу и смотрела, не мигая, мне в глаза, и это как-то странно действовало на меня. Мои мозги как-то лучше работали, что ли. – Тупой самец не сможет никогда придумать ничего толкового, но вот попасть в безвыходную ситуацию, из которой потом не может выбраться, это у вас получается.

– Спорить не стану насчет интеллекта, хоть и очень хочется, – ответил я.

– Но результаты таковы, что долго не поспоришь. К тому же я признался, что идиот, причем сразу, так что дальнейшие разговоры об этом излишни. А у тебя я вижу свой счет к самцам?

– У меня был самец, – неохотно ответила Мора. – Недавно он погиб. Я

говорила ему, что не стоит подниматься наверх, но он не послушался.

– Наверное, он хотел чем-то помочь тебе, – сказал я. –Мы, самцы, всегда стараемся защитить своих самок, да и заботиться о них, разве не так?

– Так, – неохотно ответила зверюга. – Но он оставил меня одну с малыми детьми в чужом, враждебном мире, и в результате сделал нам всем плохо

– Бывает, – ответил я. – Ты права, иногда мы ведем себя, как идиоты, но обычно это происходит тогда, когда мы пытается защитить вас от опасности. Я вот тоже залез в этот скафандр, чтобы спасти свою самку, и тоже поступил как дурак. Как ты узнала, что мы здесь?

– Когда появилось движение в зале, я подумала, что нормы вернулись, – сказала Мора. – Но оказалось, что это вы с самкой забрались в мои владения. Я впервые увидела ваш вид. Вы очень смешны и неразумны. Твою женщину и забрала, чтобы показать детишкам, а ты в это время забрался в этот большой для себя скафандр и теперь не можешь из него вылезти, словно маленький несмышлёный детеныш.

– Ага, – вздохнул я. – Так и есть. Я же русский, а мы, русы, сначала куда-то лезем и только потом, когда попадаем в неприятности, начинаем думать, стоило ли это делать. Сначала пробуем запустить любую машину методом тыка, и только потом, когда не выходит, лезем в инструкцию, пытаясь понять, чего там разработчики наворотили.

– А ты мне понравился, рус, – улыбнулась зверюга. –Жаль, что там сидишь и не выходишь, а то мы могли бы составить неплохую команду. Редко встречается разумный, который меня слышит и понимает. Удачи тебе.

Мора встала и пошла куда-то по своим делам, уже отойдя туда, где я ее почти не видел, спросила:

– А почему ты не используешь свою силу, рус, чтобы выбраться из скафандра? Она же у тебя есть, иначе ты бы не смог говорить со мной.

И ушла. Круто так. Типа –ты такой умный, но такой дурак. Одним словом–самец! Сила у меня есть. Да у меня нет ничего кроме мрака внутри, а он никогда, ничего хорошего мне не принес. Кстати, может она права, и стоит

попробовать его вызвать? Хуже то все равно не будет. Я начал искать темноту внутри себя. Интересное, я вам скажу занятие, пялишься в себя и пытаешься что-то разглядеть, да только ничего не видишь. Минут через пятнадцать бесплодных попыток я сдался и начал думать о том, что скоро сдохну. И стало мне противно и грустно, да так, что захотелось сдохнуть, причем сразу, нахлынуло, и вся жизнь пронеслась перед глазами. А чего? Жил как дурак, и умру как дурак, и только как-то вот жаль непонятно чего, вроде мог бы что-то и хорошее сделать, а не сделал. Потом такая тоска накатилась, что я буквально почувствовал, как всколыхнулся во мне мрак и начал подниматься, заполняя меня. Через мгновение я уже насквозь пропитался этой чернотой, и когда она начала выплескиваться из меня через глаза, снова заговорил искин:

– Фиксирую неизвестное излучение. Провожу поиск источника. Источника найден. Источник находится внутри оператора. Принимаю решение, использовать энергию источника для проведения аварийного открывания скафандра, основание –приоритет жизни.

А еще через мгновение искин печально заявил.

-Скафандр открыт. Провожу спасательные мероприятия

Пена стала уходить, через пару мгновений она ушла, и я снова завис во внутренностях огромного скафандра, но тут сзади открылась дверка, и я, выпав, через нее, больно ударился о пол. Вместе с этим ударом из меня исчезла чернота, словно ее и не было. А искин грустно заявил:

– Из-за недостатка энергии провожу аварийное отключение. И дальше, чем меня совсем удивил:

– Удачи тебе, человек, помни обо мне.

И чего это он? Нашелся хороший знакомый, можно сказать – друг. Сначала закрыл меня в жестяной банке, потом выпустил и чуть сам не расплакался. Может у него со временем поехала крыша? У меня бы точно поехала в этой железке, если бы я выжил. А ведь мог бы, там наверняка же есть и питание, и вода.

Я тяжело поднялся, потирая больное место, и меня тут же сбила с ног неизвестно откуда появившаяся Мора.

– Привет, рус, – промурлыкала она. –А ты вкусно пахнешь.

Она облизала меня, а потом схватила за шиворот и потащила как кутенка. Двигалась она стремительно, я и понять ничего не успел, как она меня затащила в какую-то дыру, по ней мы резво скатились вниз и оказались на нижнем этаже станции. Света здесь было немного, но он все-таки имелся. А еще посередине большого помещения, наверное, не меньшего, чем то, где стояли скафандры, лежала куча разной мебели, а на ней резвилис маленькие щенки, размером с хорошую собаку. Вика тоже находилась здесь, она забилась на перевернутую кровать, вырванную из креплений, и со страхом смотрела на то, как щенки рвали тушку какого-то животного.

Мора протащила меня по залу и торжественно бросила девушке под ноги, та аж взвизгнула от страха и подпрыгнула вверх, потом упала на спину, хорошо, что не на меня. Должно быть, подумала, что я уже мертвый. А потом Вика еще раз взвизгнула, когда я пошевелился. Я захотел встать, но мне не дали, на меня набросилась два коричневых комка, которые меня снова повалили и облизали.

– Вкусный, – подумал один из щенков. – Странный запах.

– Съедим, -ответила ему второй. –Хоть и странный.

– Не надо меня есть, – недовольно пробурчал я, пытаясь вырваться из цепких лап и зубов. – Я же вас не ем.

– Разумный? – удивление проявилось в голосе одного из щенков. – Ты кто?!

– Мама, он разумный? –спросил второй щенок, вероятнее всего –самка. – Нам нельзя его есть или можно? Он говорит, что нельзя.

– Есть нельзя, – промурлыкала Мора, ложась посередине, и оба щенка плюхнулись ей на бок и стали толкаться и кусать друг друга. – Если съедите глупого руса, сами станете такими же глупыми, как он.

– Я, между прочим, над тобой не смеялся, – проворчал я, залезая на кровать к девушке. – Ну да, я идиот, но не всегда же, иногда я очень даже ничего…

– Мама, а он смешной, – один из щенков прыгнул на меня и сбил с ног.

–Только неуклюжий. Можно все-таки его съесть?

– Я же сказала, что нельзя, – Мора подгребла огромной лапой обоих детенышей себе под бок. – И бить его тоже нельзя. И кусать, рвать, также не надо.

– Почему? –удивилась самка. – Он пахнет вкусно. Если нельзя всего съесть, можно съесть кусочек, ты так нас сама учила.

– Нельзя даже кусочек, – вздохнула зверюга. – Если от него отъесть кусочек, она станет слабым и больным, а она нам нужен сильный и здоровый.

– А зачем она нам сильный и здоровый? –спросил второй щенок. А я навострил уши, или что там у меня, которое воспринимало мысли.

– А затем, что он нам поможет отсюда улететь, – Мора с усмешкой взглянула на меня. – Ведь так, рус?

– Откуда мне знать? – я сел рядом с девушкой и обнял ее за плечи. Она сразу обхватила меня и разрыдалась. Вот тебе и простой вопрос, ответишь, что не сможешь, тебя сожрут, ответишь, что сможешь, тебя тоже сожрут, но потом, когда выяснится, что ты ничего не можешь. – Я тут сам не по своему желанию.

– У тебя сила древнего, и ты здесь не своему желанию? –удивилась ласка.

– Интересно, кто тебя тут сможет удержать?

– Они нас съедят? – Вика прижалась ко мне. – Почему ты молчишь? Я

угадала, да? Это правда?

– Никто тебя не съест, – буркнул я. – Ты невкусная. Вкусный я, но глупый, поэтому и меня не съедят, чтобы не заразиться кретинизмом.

– Тогда ладно, – успокоилась девушка, вытирая слезы. –А ты можешь с ними общаться? Я им все время что-то говорю, но они меня не понимают.

– Общаться могу, – сказал я. – Мысленно. Как получается, сам не знаю. Я встал, Мора сразу насторожилась:

– Ты куда, рус?

– Ты меня извини, но я жрать хочу, – ответил я. –Тут остались еще комнаты, в которых жили твои хозяева –нормы?

– Они не были моими хозяевами, – ответила зверюга. – Мы с нормами равноправные партнеры. Они показывают нам другие миры, а мы их защищаем от местных обитателей.

– Можно подумать, что в боевых скафандрах, им требовалась твоя защита, –

буркнул мысленно я. – Да его ни одна тварь не прогрызет.

– Защита нужна всегда, потому что живое есть повсюду, – ответила Мора. – И даже скафандры иногда приходится снимать, и тогда только мы, Моры, можем защитить. С тобой пойдет Ворк, он самец, поэтому знает, где норы, в которых жили нормы.

– Я не тупой, – детеныш размером с нашу кавказскую овчарку подошел ко мне и ткнул меня лобастой головой. –Пошли, рус, покажу, где жили нормы.

– Что происходит? – заверещала девушка. – Почему он пытается тебя сбить с ног?

– Потому что идиот, только маленький, – пробурчал я. –Не бойся, милая, со мной ничего плохого не произойдёт, я просто принесу сюда еду, мы с тобой покушаем, а потом подумаем, что делать дальше.

– Я не идиот, – фыркнул мне прямо в лицо Ворк. – Я умнее тебя.

– Если такой умный, то покажи, где на этом этаже находятся комнаты нормов, – подумал я. Я не боялся этих зверей, может быть потому, что не чувствовал в них враждебности. Интерес был, азарт имелся, любопытство было, а вот злобы не чувствовал. И вообще у меня было ощущение, что я нашел свою семью, даже не знаю, как это объяснить. Просто с ними мне было хорошо. – Ладно?

-Я пойду с тобой, -заявила Вика, глядя со страхом на Мору. – Я боюсь здесь оставаться с этими зверями. Они кусаются!

– Моя девушка хочет идти со мной, – я почесал в затылке. –Надеюсь, ты не против? Нам надо помыться, поесть, и может быть нам повезет, и мы найдем что-нибудь из одежды.

– Да пусть идет, – ответила зверюга. – Все равно же вернетесь, вам Ворк не даст сбежать на верхние этажи.

И мы с Викой, возглавляемые щенком-самцом отправились на поиски жилищ нормов. Ворк важно шел впереди, периодически толкая своей здоровой башкой двери. Я, глядя на него, решил, что этим зверям подойдет название –лобастики. Лбы у них большие, и они умные, почему бы нет? Надо же мне их как-то звать.

Двери перед ним не открывались, как бы он их не толкал, и я уже действительно решил, что он идиот, если так делает, как вдруг одна из дверей откатилась в сторону, открывая большую комнату. Ворк вошел внутрь и торжественно прорычал, глядя на меня.

– Ну и кто из нас умный?

– Не знаю, – ответил я мысленно. – Сейчас как-то засомневался, раньше вроде был я один, а теперь вот еще и ты нарисовался. Как ум делить будем? -У тебя нет ума, так что делить нечего, – фыркнул Ворк. – Ни ума, ни зубов и когтей – ты ходячее недоразумение.

Спросить с ним я не стал, глупо как-то переубеждать пусть большую, но собаку, к тому же клыки у щенка действительно были огромными, такими мои кости легко перекусить – с этим не поспоришь.

Мы с Викой вошли в комнату, я открыл шкафчик, я взял пару кубиков и бросил их в сосуд. Мы выпили этот огромный пятилитровый сосуд на двоих, настолько нам хотелось есть и пить. После этого отправились в туалет, он у нормов оказался таким же, как и у ампов, только сама дыра была гораздо больше, так что мне это показалось даже удобнее. После этого я нашел шкафчик с одеждой, и даже не удивился, обнаружив там все те же полупрозрачные салфетки, еще раз убедившись в том, что ампы нашли уже готовую станцию с полным циклом. Они просто перепрограммировали искин станции, и тот стал их кормить и одевать. Одежда нормов нам конечно же не подошла, но это тоже понятно, если в тебе не три метра высоты, и ты не весишь пол тонны, то в эту одежду можешь только заворачиваться, как в палатку. Приняли душ, после которого Ворк стал держаться от нас в стороне, а понюхав, оглушительно фыркал и чихал, таким неприятным ему показался наш запах после помывки.

– Послушай, умник, – подумал я, когда мы легли отдохнуть на кровать. Вика, как в меня вцепилась двумя руками, так и не отпускала, только смотрела на меня как-то недоверчиво, словно не верила в то, что я еще живой. – Мне нужно забрать наши вещи, которые остались выше на этаже, ты нас туда проводишь?

– Я спрошу у мамы, подожди, – лобастик лег на пол и стал смотреть на меня своими огромными, черными глазами, почему-то я не слышал, как он с ней разговаривал, но видимо разговор какой-то был, потому что он вдруг сказал. – Ты можешь идти, а свою самку оставь здесь.

– Он разрешил мне сходить одному на этаж выше, – рассказал я Вике. – Нам надо забрать наши вещи, в том числе планшет, без которого мы не можем узнать, что происходит на станции.

-Нет, – она тут же вцепилась в меня. –Ты не пойдешь никуда без меня, мне страшно.

– Мне нужно забрать наши вещи с этажа выше, -обратился мысленно я к Море. – Ты разрешила сходить мне одному, но моя девушка боится меня отпускать.

– Жди, – таким был короткий ответ. А через пару мгновений в открытую дверь влетела зверюга. Ох и быстрая она, и мощная. Я даже понять ничего не успел, как вот она смертельная коричневая молния. –Пойдем!

Но двинуться мы никуда не успела, как в дверь влетел еще один лобастик, на этот раз самка, которую, как мне объяснила Мора, звали Бука. В итоге вроде бы просторная комната стала мне казаться маленькой и тесной, потому что куда ни кинь глаз везде эти лобастики.

– Идем! – приказала Мора и двинулась вперед, за ней Бука, потом мы с

Викой, а сзади нас подталкивал Ворк.

– Что происходит? –прошептала Вика. – Мне страшно.

-Ничего, – ответил я. –Мы просто идем за нашими вещами в сопровождении охраны.

– Я не хочу, чтобы они нас сопровождали, – прошептала девушка. – Я их боюсь.

– А ты им скажи, – предложил я. –Мол так и так, вы нам не нужны, идите своей дорогой, а мы пойдем своей.

В ответ я услышал, как оглянулась Мора и угрожающе зарычала.

– Чего рычим? –осведомился я. – Что не так предложил?

– После стольких лет ожидания мы впервые встретились с разумными, которые могут помочь нам улететь с этой станции, – произнесла мысленно Мора. – Неужели ты думаешь, что мы дадим вам уйти?

– Вообще-то так и думал, скажете, мол, было приятно познакомиться, а теперь топайте себе, а мы уж как-нибудь без вас, – признался я. – И потом ты который раз говоришь, что мы можем вам помочь улететь. Но как мы можем это сделать? Мы всего лишь люди, и на этой станции использовались как рабы или как мясо. Мы не знаем, как управлятзвездолётами, у нас нет силы и власти, и вообще ничего нет кроме хрупких больных тел.

– Ты древний, – сказала мысленно Мора. – А это значит, что ты можешь все.

– Да как я что-то смогу, если ничего не знаю и не умею? –воскликнул я, похоже вслух, потому что Вика испуганно сдавила мне руку. – Из меня древний такой же, как из тебя обычный сторожевой пес.

– Я не знаю, – ответила зверюга, останавливаясь на лифтовой площадке. – Ты древний, ты сможешь.

– А где я возьму корабль? –спросил я беспомощно глядя на свою девушку. – У меня его нет.

-Я знаю, где находится звездолет древних, – произнесла Мора. – На нем можно улететь куда угодно.

Я вздохнул и приложил руку к трехпалому отпечатку. Почему-то у Вики это не срабатывало, а у меня пожалуйста. Возможно, это работал тот чип древних, который мне поставил мед, и все беды мои из-за него. Я уже не сомневался, что меня принимали за древнего именно из-за этого чипа, который мой земляк нашел на разрушенной базе.

Дверь открылась, и мы вошли в высокий и просторный лифт. Я протянул руку к пульту, оно тут предостерегающе зарычала Мора, а потом мысленно добавила:

– Я сама отправлю лифт туда, куда надо.

Она подошла к пульту, нагнула свою лобастую голову и уставилась своими черными глазами на панель, и в ней что-то сработало, мелькнул какой-то символ, и лифт начал подниматься. Дверь открылась на том этаже, где находился зал с боевыми скафандрами. Рядом с ними нашелся мой сверток с кубиками, запасной одеждой и планшетом. Мы сразу переоделись в чистое, и сели разглядывать планшет. Но Мора мне не дала даже загрузить информацию с камер, она отвела меня обратно в зал с боевыми скафандрами и показала мне дроида, обслуживающего их. Тот стоял в углу, похоже тоже не имея заряда батареи. На обычные дроиды –бочонки он не походил, поскольку двигался на двух ногах и имел две руки. Веса в нем было по моим прикидкам больше тонны.

– Запусти его, – сказала зверюга. – И он подготовит скафандры к работе.

И как? Мыслей у меня появилось немного, точнее всего одна. Я потянулся к темноте, которая пряталась во мне, и мрак начал подниматься, пропитывая меня. Через пару мгновений я почернел, а Мора, одобрительно кивнув, отошла в сторону, чтобы не мешать. Я провел рукой по дроиду, и он, заискрившись, покатился в другой угол, там прижался к стене, из него выдвинулся металлический штырь и вошел в стену, а поле этого на грудной панели замелькали какие-то символы. Как я понял – пошла зарядка.

Когда мы вернулись к Вике, девушка сидела бледная и дрожала мелкой дрожью.

– Что случилось? – спросил я, а она в ответ просто протянула мне планшет, и я увидел, как дроиды сгоняют людей в один угол, а потом начинают бить током до тех пор, пока те не теряют сознание, после этого оттаскивают на разделочный стол и превращают в куски мяса.

Меня стошнило, потом еще раз, а затем я сидел рядом с Викой, держал ее за плечи и дрожал вместе с ней от страха и омерзения. В голове было пусто. Совсем.

Глава 11

Самое противное было в том, что логику происходящего я понимал. Нахапали вы туземцев на далеком берегу Африки и привезли к себе на свой любимый остров Гаити, а тут вдруг прибегает какой-нибудь разведчик и говорит,

что видели корабли пиратов, которые плывут к этому острову, чтобы всех здесь уничтожить. Что делать, в принципе ясно, надо собирать все лодки и кораблики и валить отсюда со страшной силой. А что делать с рабами?

Взять их на корабли, так самим места мало, не все поместятся. Оставить на острове, так пираты используют для своих целей —обидно как-то.

И тут появляется какой-то умник и говорит, что нашел замечательное решение –тушенка в вакуумной упаковке. И вам хорошо, вы будете сыты, и рабов на острове не оставляете для пиратов, с собой забираете, пусть в виде еды. И, если их переработать на тушенку, то им уже не нужно ни питья, ни еды, ни воздуха. Логично? Еще как. Только есть один нюанс

—рабы относятся к разумным существам. Но с другой стороны, разумность то они проверили, умных выучили в пилоты, всего двое таких оказалось – я да Вика, а остальные никуда не годятся, их можно и съесть. Типичное человеческое поведение. Вы скажете, что люди другие? Как бы не так, вот вам пример. В Дании на Фарерских островах ежегодно происходит массовое убийство черных дельфинов. Те приплывают туда, влекомые природным инстинктом. Не знаю, чего они туда стремятся, то ли у них там храм под водой, то ли просто отдыхают перед большим заплывом, но люди это давно заметили и в это время собираются на берегу.

И как только на горизонте появляются стаи доверчивых дельфинов, как население, оповещая друг друга о радостной вести, сбегается со всех уголков для предстоящего «торжественного» деяния. Следует лишь заметить, что как только животные подплывают к берегу, мужская часть населения заходит в воду по пояс и наугад колет, режет и рвет несчастных специальными крюками и огромными «китовыми» ножами. Никто не пользуется соответствующими устройствами для охоты на китов, все происходит так же, как и много веков назад. Истекая кровью, дельфины издают жалобные звуки. К слову сказать, треть стаи – это беременные самки, которым вспарывают животы. Все побережье становится красным от крови раскромсанных животных. Юноши и дети помогают своим отцам и братьям в этом ритуале. А потом они готовят из дельфинов многочисленные блюда и с наслаждением их пожирают –праздник же.

Разумны ли дельфины? Ученые считают, что они знают и понимают гораздо больше людей, их интеллект превышает в полтора раза человеческий. Только кто разумный решают не дельфины, а люди, а у человеков другой принцип разумности, они считают, кто кого нагнет, тот и умнее. Но если вы думаете, что дельфины не могут дать отпор, то глубоко ошибаетесь. Эти существа способны разгоняться до сотник километров в час, и бить своими мощными носами. Акул это убивает. Не сомневайтесь, что если бы дельфины захотели, то кровь в этом заливе была бы не их, а людей, и те, кто живут на этих островах вообще забыли бы, что такое море, потому что их бы убивали каждый день пачками. Но дельфины предпочитают умирать, чем убивать. Им нас жалко, идиотов, возомнивших себя богами. И мы считаем их животными, не разумными.

Аналогичная ситуация на космической станции, разумны ли люди решают здесь ампы. И они считают нас примитивными варварами, тем же животными. Только как-то они забывают, что мы все: ампы, люди и множество других существ во вселенной, находимся на плечах нашей цивилизации. Как сказал один из великих — мы глупые карлики, стоящие на плечах великанов — наших предков, которые все и придумали. Убери цивилизацию, и мы превращаемся в тупых, ни на что не способных существ.

Берем айтишника, круче которого нет, отвозим его на необитаемый остров. Как вы думаете, что будет дальше? Правильно — он в первый же день на коленке из подсобных материалов соберет компьютер и множество роботов, которыми будет управлять. Роботы станут добывать ему пищу, построят ему дворец, притащат с десяток молодых девиц с соседнего острова, и будет наш программист жить-поживать, добра наживать. Через год он с помощью опять же роботов построит огромный корабль и с сотней молодых жен отправится торжественно на материк, чтобы там его объявили правителем земли. Так? Ага, как же...

Мы знаем, чем это закончится. Сколько уже передач сняли на эту тему. Сдохнет наш айтишник в нескольких шагах от воды и пищи, потому что вирусы и трояны он создавать умеет, а вот рыбу поймать и костер развести не может. Вы думаете, ампы лучше? Да, такие же они, как мы, эти коротышки вообще мало чем отличаются от людей, и без своей технической цивилизации ничего не могут. К сожалению, они нас зацапали, а не мы их. Впрочем, когда американцы захватили в сорок седьмом году в Розуэлле ампов, разбившихся на своей тарелке —они тогда там с кем-то неудачно повоевали, то поместили их на свою военную базу под номером пятьдесят один, и те там благополучно сдохли. Тела их вскрыли на предмет исследования, и, говорят, даже пробовали, и как написал один из участников вскрытия, на вкус и на запах ампы были как тухлая рыба.

Так что я их не осуждал, а просто хотел порвать, как тузик грелку. И когда я уже совсем разъярился, меня оттолкнула от экрана лобастая голова, это Ворк стал разглядывать видео на повторе, потом он меня толкнул еще раз и спросил:

— Ты их убьешь?

— Если получится, – мрачно ответил я. –Вообще-то у этих парней есть все для того, чтобы меня убить. У них имеются роботы, крутое оружие и звездолеты.

– Значит, убьешь, – фыркнул лобастик. — Я с тобой.

— Ага, – покивал я. –А мне потом твоя мама голову за тебя оторвет и скажет, что так и было.

– Нет, – покачал головой Ворк. – Она тебя не тронет. Ты древний, а древних все боятся. К тому же она сама всегда говорила, что мне нужен боевой опыт, а где я его возьму? Поэтому идем вдвоём, самки пусть остаются в гнезде, а мы на охоту. Так?

– Возьми его с собой, древний, – произнесла мысленно Мора. – Дай мне от него отдохнуть хоть немного.

– Ты тоже думаешь, что я сейчас отправлюсь воевать с ампами?

–осведомился я у нее. –И буду рвать их голыми руками?

– Не сейчас, а когда зарядится скафандр, – зверюга лежала на полу и наблюдала за нами. – И не голыми руками, а тем оружием, что у тебя будет. Ты должен отомстить за свою расу.

– Как бы мне не отомстили за свою, – пробурчал я. – Один против целого полка вооруженных пришельцев, это не лучший вариант ведения боевых действий.

– Не один, – возразил Ворк. –Я буду с тобой.

– Ладно, – сказал я, и взяв за руку Вику, потащил в одну из комнат. – Я

ложусь спать. Мне не мешать. Потом поговорим.

– Ты чего? –спросила девушка, когда я начал снимать с нее одежду. –Зачем?

– Затем, чтобы ты не сошла с ума, – ответил я, сбрасывая свою одежду и выдвигая кровать. – Ты знаешь лучшее лекарство от стресса, чем это?

– Я не хочу, – пробормотала Вика. –Не надо.

Но кто ее слушал? Сначала ее губы были твердыми и неприступными, потом они стали мягче, а затем в ней проснулся дьявол. И уже не я ее соблазнял, а она меня совращала разными, хитрыми и коварными способами. Всегда так. Стоит человеку пережить смертельную опасность, как он сразу набрасывается на то, что движется и не только на это, причем такое поведение характерно у мужского и женского пола. Так все устроено. Если страшно вокруг, если тебе грозит смертельная опасность, ты должен заняться собственным воспроизводством. Один мой знакомый хирург рассказывал, что у человека всегда перед смертью наступает эрекция и происходит семяизвержение. Это в нас заложено, так сказать – последняя попытка оставить хоть что-то после себя.

Никогда до этого я не испытывал ничего подобного. Я был неистощим, она тем более, в общем вечер удался, и заснули мы друг на друге, не разжимая объятий.

Вы скажете, что я спокойно спал, а в это время наверху убивали людей? Наверное, это так. Но как говорил один мой приятель, доставая из кармана кастет, я дурак, но не идиот, чтобы бросаться на толпу, насилующую мою девушку. Я разберусь с каждым, но потом и по одному. Я не командир,

чтобы умирать по-глупому, размахивая незаряженным пистолетом, полагаясь на то, что все испугаются и разбегутся. Нет, я разведчик и боец спецназа, я тихо приду и тихо уйду, а после меня останутся одни трупы. Тот резвый командир никому не причинит вреда, его просто убьют, а вот меня пусть попробуют. И поверьте, это страшно ждать возмездия, которое к тебе обязательно придет, это давно поняли мои враги. Впрочем, живых никого и не осталось, а кто понял, в чем прелесть, сразу уехал из нашего городка.

Сколько раз мне говорили, чтобы я выходил на бой, как мужчина, а не прятался по темным местам. Ну, конечно, я, фарфоровый мальчик, которому достаточно одного не очень сильного удара, чтобы убить, выйду и буду сражаться с огромным детиной, у которого ай кью ниже плинтуса, зато здоровья через край. Он же не выйдет и не сядет со мной играть в шахматы, как мужчина, потому что просто не умеет, да и напрягать извилины ему тяжело. Зато он может пробить мне башку одним ударом. Нет, как говорил один мой приятель, воевать мы будем там, где нам удобно, и так, как мы умеем, а они пусть воюют по-своему, и посмотрим, кто победит.

Я такой же, как мой приятель, который меня многому научил, к тому же прошел хорошую школу фарфорового мальчика. Я могу долго терпеть, но я злой, и память у меня хорошая, поэтому моя месть будет жестокой и неожиданной. Я буду сидеть на берегу и ждать, когда река пронесет мимо меня тело мертвого врага, правда до этого заложу заряд под дамбу у его пруда.

Я проснулся, услышав в голове голос Врока:

– Пока на охоту, древний.

Пора, так пора. Я тихо вышел из комнаты и направился в зал скафандров, Мора и оба ее щенка ждали меня там. Я прошел к тому скафандру, на который мне показала зверюга. Задняя стенка тихо отошла, я со страхом залез внутрь, ожидая того же, что было в прошлый раз. Скажете –дурак? Наверное, это так. Но уж очень хотелось показать ампам наверху, что мы не мясо. А доказать это можно только одним способом –силой. А я слаб. Зато скафандр нормов мог компенсировать мою хилость. Стенка сзади закрылась, снизу начала подниматься пена. В этот раз все происходило гораздо быстрее, всего одно мгновение, и меня подняло вверх, и я смотрю через прозрачное забрало шлема на лобастиков. Мои руки воткнулись в рукава, ноги оказались в штанинах, а искин скомандовал:

– Прошу поднять правую ногу для проверки реакции.

Скафандр покачнулся, но тут же зашелестели сервомоторы и гироскопы, выравнивая положение. Потом искин произнес:

– Реакции в норме. Поднимите левую руку.

Я попробовал, она пошла вверх и остановилась на высоте головы:

– Обнаружено несоответствие, снимаю ограничители, продолжайте движение. На этот раз я поднял руку на всю высоту, искин проговорил:

– Сделайте то же самое правой рукой.

Я поднял правую руку. Нормально. Чувствую себя неплохо. Я сделал пару шагов вперед, наклонился над Вроком, и лобастик испугано отпрянул.

– Ну и кто из нас теперь крутой? –проговорил я, с трудом удерживаясь от того, чтобы схватить его за хвост.

Врок заворчал, а потом со всей дури дал лапой по скафандру, сервомоторы взвыли, удерживая меня от падения. И я присел, чтобы мой шлем оказался на одной высоте с лобастиком, одновременно мысленно давая команду на снятие поляризации, бронестекло посветлело. Ворк увидев мою смеющиеся лицо, что-то проворчал, типа –идиот, предупреждать надо, и отодвинулся.

Двигаться было просто и легко, я чувствовал огромную силу, спрятанную внутри огромного железного дровосека. На прозрачном шлеме перед моими глазами проецировались какие-то цифры, схемы, таблицы – понять я их не мог, да и не пытался. А мне зачем? Я же не норм, мне просто надо надрать кое-кому задницу. Я подпрыгнул, и когда мои ноги опустились на каменную поверхность, искин заполошно заверещал:

-Обнаружено несоответствие, провожу поиск нужного программного обеспечения. Поиск закончен, соответствия не найдено. Оператор не подготовлен для дальнейших действий. Оператору приготовиться к выходу из скафандра.

– Ага, щаз, – пробурчал я. – Я не собираюсь выходить из этого скафандра. Я хожу и двигаюсь нормально, значит мой чип соответствует данному скафандру. Программное обеспечение в норме, иначе я бы и шага не сделал. Ищи лучше и готовь орудийную панель. Понял меня, искин?

– Замечание принято. Оружейная панель недоступна. Отказ. Оружие разрешено использовать только снаружи станции.

– Станция захвачена ампами, – сказал я. – Должна быть предусмотрена подобная аварийная ситуация, по которой разрешено использование оружия внутри станции. Возможно, оно должно иметь ослабленный заряд.

– Оператор неподготовлен для ведения боевых действий внутри станции, – снова проговорил искин. – Отсутствует нужное программное обеспечение.

– Ах ты лоханка старая, – рассердился я, и во мне всколыхнулся мрак, он начал заполнять меня, и я этому был рад. А чего он? Все ему, видите ли, не нравится: и оператор не тот, и двигается не так, и оружейную панель он мне доверить не может. Конечно, велика опасность, что скафандр просто сдохнет, перегорит в нем что-то важное от подступившего мрака, но мне

все равно. Я собрался на войну, а что я буду делать в этом железном костюмчике? Демонстрировать свою красоту и грацию? А меня в это время будут убивать? – Включай оружейную панель или прибью гада!!!

Мрак заполнил меня всего, и искин снова заблажил:

– Обнаружено вмешательство в программное обеспечение, идет незаконная корректировка, ядро нестабильно, вскрыт архив, вводятся новые значения. Тревога! Тревога! Изменение параметров. Несанкционированное вмешательство! Прекращение работы дополнительных функций. Тревога! Изменение программного обеспечения, вносятся неверные параметры, убирается предохранительный блок. Опасность! Опасность! Опасность!

Он еще что-то блажил, но мне уже это было все равно, потому что и со мной стало что-то происходить. Неожиданно скафандр стал моей второй кожей, я его просто перестал ощущать, панель перед глазами исчезла, да и зачем она мне теперь, если я итак чувствую и ощущаю все свои возможности. Любой человек знает, на что он способен, сколько пробежит, как высоко подпрыгнет, чем может ответить на оскорбление и опасность. Это заложено в подсознании, и теперь в это же подсознание мне перенесли характеристики скафандра. И я стал огромным парнем трехметрового роста, спокойным, уверенным, сильным, с большими пушками в наплечных кобурах и ощущением безмерной силы.

– Веди, Ворк! –дал я мысленную команду лобастику. – Пора показать ампам, кто тут пища, а кто нет.

– А ты изменился, – одобрительно проворчал Ворк. – В тебе появилась сила, сейчас я уже не рискну тебя дразнить.

И вот вопрос – в чем сила, брат? Действительно в мышцах, или во внутреннем ощущении, что ты прав? Правильно говорил Бодров, вся сила – в правде! И на самом деле, во второй мировой войне у русских не было ощущения, что немцы победят. Наоборот, все знали, что фашисты не правы, значит вьюшкой умоются. И даже тогда, когда немцы стояли у Москвы, когда погибло много народа, русские все равно верили в победу. Понятное дело, не все. Трусы есть всегда и везде. И сдавались немцам пачками, потому

что испугались того, что можно победить правду. Но есть такое понятие –дух народа – так вот с ним все было нормально. Народ был уверен в том, что рано или поздно навешаем люлей фашистам, надо только потерпеть. И навешали, собрались, подумали чуток и начали немцам показывать, что такой русский дух.

Вам известно, что в сорок втором году Гитлер обратился в международный суд в Гааге с претензией на то, что русские используют страшное, ужасное оружие, которое убивает его танкистов. И знаете, что за оружие использовали эти варвары русские – коктейль Молотова! А чтобы им поджечь танк, нужно было пропустить бронированную машину через себя, чтобы бросить бутылку на вентиляционное отверстие двигателя, которое находится сзади. Только тогда это работало, и танк загорался. А пропустить танк через себя, который может чуть довернуть гусеницы и намотать твои кишки на траки, это я даже не представляю, какой храбрости человеку нужно быть. Знаете, что постановил международный суд? Он разрешил использовать немцам коктейли Молотова!! Так вот, когда наша армия вошла в Берлин, все подъезды жилых домов были забиты ящиками с этими коктейлями, и ни один наш танк не был подожжен!!! Смелости не хватило ни у одного немца. А русские эти танки поджигали, потому что знали, за ними правда.

Вот и у меня сейчас было ощущение этой внутренней правды. Нельзя убирать разумных, использовать их в качестве консервов. Просто нельзя и все. И дельфинов убивать нельзя, и китов, потому что они тебе не могут ответить тем же, у них стоит внутренний запрет на убийство разумных. Во всем мире пытались создать из дельфинов убийц, куча народа и стран старалась, большую гору денег потратили, а ничего не получилось. Придумали снаряжение, научили нападать на манекены в подводном снаряжении, а выпускают на людей –не убивают. Почему сейчас из военных никто с дельфинами не работает? Правильно –тупые они, разумных не убивают! А вот огромных акул, которые нападают на людей, убивают. И вообще в океане они могут за себя постоять и считаются одними из самых опасных хищников. А людей не трогают, наоборот спасают от акул и других хищников. А вот те, кто убивает дельфинов, сами не очень разумны. Такие сволочи слова не понимают, им нужно битие, ибо только оно прочищает сознание.

Ворк пометался по залу, потом остановился перед одной из стен, вопросительно поглядывая на меня. Я подошел и увидел трехпалый отпечаток на стене, приложил свою руку в скафандре, панель засветилась, стена отошла в сторону, открывая просторный лифт. Мы с Ворком спокойно разместились в нем, и еще место осталось примерно на два скафандра. Лобастик уставился на панель, и на ней стали меняться картинки, в потом лифт рванул вверх.

– Будьте осторожнее, мальчишки, – донеслась до нас мысль Мора. –Хорошей охоты.

– Не бойся, мама, я буду умным охотником, -ответил Ворк. –И очень осторожным.

– А я в танке, мне пофиг, – неуклюже пошутил я. – Но задачу понял. Тихо подползаем, быстро всех рвем, и шустро убегаем.

-Все так, древний, – послышался в голове голос Моры. – Присмотри за моим сыном. За тебя я не беспокоюсь, раз ты в танке.

И тихий смешок. И кто у из нас умный? Правильно –не я. Лифт остановился, дверь открылась, лобастик высунул голову в коридор, потом кивнул мне:

– Никого, выходим.

Вышли, пошли. На этом этаже я не был, впрочем, все они одинаковы. Разница только в назначении помещения, сумасшедший дизайнер строил эти станции.

– Запах крови впереди, – передал Ворк. –Сильный. Осторожно.

Мы прошли еще примерно сотню метров, и лобастик остановился перед очередной дверью.

– Здесь кровь и смерть.

Он толкнул дверь головой, она открылась, и мы оказались в том помещении, которое я видел на видео. Огромный зал, а в нем горстка людей,окруженная дроидами, с выдвинутыми шокерами, а у дальней стены разделочные столы, на которых разделывались люди. Амп был всего один, он ходил по залу, посматривая в планшет, видимо, определяя следующую жертву. И почему-то я не удивился, узнав в нем меда.

– Слышь, придурок! – взревел я, снимая поляризацию с бронестекла. –Сюда смотри!

А чего? Меня так во дворе гопники останавливали. Мне понравилось, сразу понятно, что сейчас тебя бить будут.

– А, это ты, чел, – спокойно произнес мед. – Куда ты пропал? Ты срочно нужен в доке, без тебя никто не может открыть твое яйцо, а оно нужно для эвакуации персонала. Немедленно отправляйся туда.

– А здесь что происходит? – я вдруг тоже успокоился. А чего? Гоп-стоп не получился, значит поговорим. – Что ты делаешь с этими людьми?

– Ты же знаешь, кораблей для эвакуации не хватает, – пожал плечами мед.

–Оставлять людей живыми для роя нецелесообразно, поэтому советом станции принято решение перевести их на мясо, я его исполняю. Так что, давай,

иди отсюда, не мешай мне работать, к тому же тебя давно ждут в доке. Кстати, где ты взял этот космический скафандр? Какова у него автономия? Сутки, двое?

– Трое, – с гордостью проговорил я. –Причем в космосе.

– Ну это понятно, – сказал мед. – Покажешь его в доке, если найдешь таких десятка три, то мы спасем немало ампов. Молодец!

– Скафандры есть, – ответил я. – Но я их, пожалуй, раздам этим людям, а не ампам.

-Этим то зачем? –удивился мед, чиркая ногтем по планшету, двое дроидов направили свои шокеры на сутулого человечка с испуганными глазами. – У них ай кью ниже плинтуса, этих можно только утилизировать, ни на что другое, кроме, как на мясо, они не годны.

Дроиды двинулись к человеку, и я яростно взревел. Но делать мне ничего не пришлось, видимо, реагируя на мое состояние с моего плеча слетела ветвистая молния, и дроиды разлетелись по сторонам металопластиковыми обломками. Человек не пострадал, впрочем, он был похоже, в каком-то заторможенном состоянии, потому что даже не вздрогнул. Вероятнее всего, им всем вкатили наркотики, причем разум работает, поскольку в глазах страх, а тело даже не дергается.

– Записываю на твой счет двух дроидов по десять тысяч кредитов, – мед что-то черкнул в планшете. – Ты зачем технику портишь? В запасе дроидов осталось не больше трех десятков.

– Я не позволю убивать этих людей, -мрачно и торжественно проговорил я.

– Они моя семья.

– Нет, – отрицательно покачал головой техник. –Это мы, ампы, твоя семья, мы тебе поставили нейрошунт, воткнули тебе в голову хороший чип, пусть старый и незнакомой модели. Мы дали тебе корабль, чтобы ты мог зарабатывать кредиты. У тебя хорошая комната на станции, друзья среди ампов, с которыми ты можешь выпить и поговорить. А что ты можешь получить от этих челов? Интеллект у них ниже среднего, работать они могут только в качестве мусорщиков, да и то не все, большая часть даже на это не способны. Какая же это твоя семья? Ты же понимаешь, что они тебе ничего не дадут и ничем не помогут. Так что прекращай свое безумие. У нас не так много времени до прилета роя. Надо работать.

– Разумные не должны убивать разумных, – привел я свой последний аргумент. –Это закон.

– Только не рассказывай мне, что на твоей планете нет войн, – фыркнул мед. – Я видел кадры видео из вашей сети, вы придумали для убийства себе подобных такое оружие, какое запрещено во всех остальных мирах. Можно предположить, что вы неразумны, раз убиваете самих себя, но тогда откуда у вас взялось такое оружие? А если разумны и убиваете себе подобных, то значит никакой это не закон. В общем, не мешай работать. Кто они тебе? Чего ты от них ждешь? Зачем они тебе? Как ты их спасешь? В скафандры ты их не засунешь, у них примитивные чипы и нейрошунты, искины их не примут. Если их сейчас отпустить, они разбредутся по станции, начнут прятаться и ждать роя, а насекомые прилетят, их всех найдут и съедят. У них судьба такая – быть съеденными, и этого не изменить. И еще, сейчас они не чувствуют боли, и умирают легко от остановки сердца. А знаешь, как они будут умирать у насекомых? Нет? Ивры откладывают в плоть яйца, и когда появляются личинки, они какое-то время питаются, а потом выгрызают себе путь через живот, при этом твои челы будут живы и понимать, что происходит. Боли им при этом тоже будет достаточно. Ты такой судьбы для них хочешь? Вот ты сейчас их от меня заберешь, и что ты с ними будешь делать?

А вот на этот вопрос у меня не было ответа. И вообще я растерялся. Мед же прав. Эти люди мне никто, если я сейчас их от него заберу, то мне придется о них заботиться, а скоро прилетит рой. И что тогда? Мне кого спасать Вику или этих? Всех вместе спасти вряд ли получится. Я стоял как дурак и не знал, что делать. Я пришел воевать. Я могу убить меда, разнести полстанции, навалить кучу ампов, и спасти людей. Только что произойдет потом? Рой же все равно прилетит. А помощников из этих людей не получится: часть меня предаст при первом удобном случае, часть не поверит мне, третьи начнут искать способ, как меня использовать в темную и обмануть потом. Так же всегда ведут люди. В итоге я никого не спасу, даже Вику, зато заполучу множество проблем, может быть даже смертельных, раз против роя никто не может выстоять. И что мне делать? Я стоял, смотрел на людей и плакал, потому что понимал, мне им не помочь. А еще мне было мерзко и очень тоскливо. Где правда, брат?

Глава 12

-Мы уходим, -буркнул я и пошел к двери. —Нам тут делать нечего.

– А как же война? —ответил лобастик, идя за мной плавной, гибкой походкой, которой могут двигаться только хищные звери. –Я что, никого сегодня не порву и никому не откушу голову?

– Не будет войны, – ответил я. — Нам просто сегодня не за кого воевать. За моих сородичей мы точно воевать не будем, не стоит, благодарности все равно не будет, а вот проблем огребем выше крыши.

— А за кого будем? —спросил Ворк, выходя вслед за мной из зала. — В любой войне воюют всегда за кого-то. Разве не так?

— Мы будем воевать за себя, — ответил я. – На самом деле в каждой войне мы сражаемся за себя и своих близких, и в каждой войне всегда находятся те, кто хочет, чтобы мы воевали и умирали еще и за них. Причем, сначала они хотят, чтобы мы за них воевали, а потом, если начали побеждать, чтобы побольше умирали, потому что живые герои никому не нужны. Это мертвым героям слава, это для них создают гигантские мемориальные комплексы, о них пишут книги и песни, а живых не любит никто. Война –это хороший способ избавиться от тех, кто тебе не нравится – возможно самый лучший. И чаще всего хорошие правители с помощью войны избавляются от плохого народа, потому что обычно после нее остаются только смиренные и послушные подданные.

– Я ничего не понял, — буркнул лобастик. —Но моя мама сказала слушаться тебя. Поэтому я с тобой. Сейчас мы куда направляемся?

– Сначала к твоей маме, -ответил я. – Потом смотреть тот корабль древних, который она нашла.

– Я знаю, где находится этот звездолет, мне мама показывала, правда, это было давно,– сказал Ворк. –Я сам тебя туда отведу, а мама, если захочет, сама туда придет. На самом нижнем этаже находится причальный док, корабль в нем. Раньше там было много кораблей, теперь остался только один –тот, который притащили с разрушенной базы. Его не смогли открыть и использовать, наверное, поэтому он все еще там.

– Веди, – кивнул я. – Посмотрим, в каком он состоянии, сколько сможет взять людей, конечно, если он откроется. А после станем думать, что делать дальше. Может быть придется улететь на нем. Оставаться здесь нельзя.

– Я тебя не понимаю, – лобастик посмотрел на меня. –Ты, норм, твою станцию заняли ампы, ты должен их победить, что для тебя здесь непонятно? Зачем улетать? Ты струсил?

– Если бы все было так просто, – я вздохнул. – К сожалению, тут немного другая история. И я не норм, а человек, и это не моя космическая станция, меня сюда привезли насильно.

-Человек? –Ворк задумался. – Я не знаю таких. А… – Догадался он. – Это те, кого разделывали на мясо. Получается, ты один из них. Ты сначала хотел спасти их, а потом ушел. Непонятно. Они же твое племя. Почему ты их не стал спасать?

– А что тут непонятного? – хмуро проговорил я. – Если бы мы их спасли, то сейчас за нами плелось бы больше сотни человек, и они ныли бы, ныли, ныли… Сначала попросили бы еды, потом питья, затем им всем бы потребовался туалет, после этого они бы захотели чистую одежду, следом место для сна. На первых порах бы просили, и если бы им хоть что-то дали, начали бы требовать, угрожая предать, затем начали бы устраивать истерики, говорить, что с ампами им было лучше, что мы сделали плохо, забрав их с собой. Они бы забыли, что их убивали и стали бы говорить, что я их забрал из самого лучшего места во вселенной, где им было очень хорошо. Это люди. Поверь, они всегда так себя ведут. У нас даже есть поговорка, в которой говорится о том, что ни одно доброе дело не останется безнаказанным, у нас даже в главное религии бог, которого распяли на кресте за то, что он всем помогал, лечил, кормил, защищал. Предал его один из самых близких учеников, а потом повесился, когда понял, что сотворил. У нас это нормально.

– Ясно, – сказал лобастик. – Папа говорил, что нужно, чтобы рядом всегда были исключительно сильные, честные и верные друзья, только тогда можно победить.

-Вот-вот, – я шагал и думал о том, правильно ли поступил. С одной стороны, я, конечно, прав, но с другой стороны, почему так ноет сердце? Не зря же оно ноет, словно я сделал что-то неправильное, хоть логика говорит, что все правильно. Впрочем, такое часто бывает, когда сердце в разладе с головой. – Люди из моего мира избалованы жизнью, она у них была легкой и простой, они привыкли к тому, что кто-то всегда за них что-то делает. Кто-то кормит, кто-то воюет, кто-то убирает их нечистоты, и они научились только одного –требовать, чтобы всего у них было больше. Они не умеют и не хотят работать, они не собираются терпеть боль и невзгоды, но они замечательно умеют предавать и обманывать.

– Странный вы народ – человеки, – заметил Врок. – Как же вы выживаете на своей планете?

– Нам повезло в том, что моим предкам досталась в наследство чудесная планета, – ответил я. –На ней росли деревья, которые давали тень и кислород, вырастали полезные растения, которые можно было использовать в пищу, имелся чудесный воздух и прекрасная чистая вода. А потом людей стало много, и они все испортили. Теперь у нас нет ни деревьев, ни нормальной еды, ни воздуха, ни воды, ни нормальной жизни, зато полно вот таких приспособленцев. Их так много, что земля уже не выдерживает такое количество на себе, теперь ее постоянно трясет, и скоро они с себя сбросит землетрясениями и очередным потопом все это людское месиво.

– Ты интересно рассказываешь, – фыркнул лобастик. – Смешно. Но я ни разу не был ни на одной планете, поэтому многое мне непонятно. Но сейчас лучше скажи, с кем теперь мы будем воевать, если с ампами ты не хочешь сражаться?

– Нам опасны не ампы, а ивры, – ответил я. – Вот кто наш главный враг. А с ампами мы договоримся.

– Ивры? – Ворк задумался. – Я помню, как они приходили. Нормов тогда осталось не больше трех десятков, остальные ушли штурмовать базу, которую они нашли на одной из дальних планет. Из них потом никто не вернулся. Возможно, они нашли для себя слишком сильного противника, а может что-то случилось при перелете. Прошел, наверное, год с их ухода, когда прилетел рой. Мама спрятала нас в плохом месте, там был скверныйзапах, но она сказал, что там нас не найдут. И нас не нашли. Я был готов воевать с насекомыми, но мама сказала, это бесполезно. Мы можем убить сотню или две, но они все равно победят, потому что их много, и им неведом страх.

– Неведом страх? –удивился я. –Как это? Насколько мне известно все существа этом мире боятся чего-нибудь, а тот, кто не боится, тот быстро умирает. Страх, как боль, неприятен, но без него долго не проживешь. Те существа, у кого исчезает боль, долго не живут, они не замечают ран, не чувствуют, что у них что-то плохое происходит с внутренними органами, и в результате получают повреждения, которые несовместимы с жизнью. У нас были в истории свирепые воины -викинги, которые перед каждым боем ели мухоморы –это такие ядовитые грибы, после такой еды они ничего не боялись. Викинги многих победили, и одно время их боялись все в мире, но с каждым боем их становилось все меньше и меньше, и в какой-то момент они просто перестали воевать, и о них забыли. Насколько мне известно, страх, как и боль, выполняет роль предостережения. Страх, как умный советчик, расскажет и предупредит о приближающейся опасности.

– Когда начинается бой, насекомые становятся одним целым, и поэтому они не чувствуют боли и страха, – пояснил лобастик. –Именно поэтому их трудно победить, они не обращают внимания на то, что кто-то погиб, и даже если погибнет сотня или тысяча, ивры все равно будут сражаться. Так мне рассказывала мама.

– И что их никто не может победить? – спросил я. – Но такого не бывает. У всех существ во вселенной имеется слабое место, которое лишь нужно найти, так придумали боги.

–Насекомых побеждали много раз, – сказал Ворк. – Мама говорила, что главное в бою, это убить их матку, после этого они уже становятся не такими сильными и монолитными, и их вполне можно победить. Вот только вся беда в том, что до матки очень трудно добраться, она никогда не находится там, где опасно, она всегда в стороне, и к тому же ее защищают. Ивры готовы умереть, но не допустить врага к ней.

– Тогда понятно, – покивал я. –Как всегда нужно найти главного начальника, который все это устроил, а они обычно находятся под хорошей охраной, и поэтому считают, что бессмертны, а еще очень умны и сильны, и главная задача, показать этим гадам, что они тоже смертны и глупы, после этого любая война заканчивается.

– А ты смешной, древний, – фыркнул лобастик. – Ты понимаешь, что такое война и хорошая драка, но почему-то отказался воевать тогда, когда легко смог бы победить.

– Ты думаешь, что главное победить в любой войне? –спросил угрюмо я. – Поверь, ты ошибаешься, это не так, иногда лучше проиграть войну, чем ее выиграть.

– Почему? –удивился Ворк. –В любой войне главное, это всегда победа.

– Не все победы одинаковы хороши, – сказал я. –У нас жил когда-то давно один царь и очень хороший полководец, его звали Пирр, он всех побеждал, и сам был первым и лучшим воином в каждом своем бою. Он не прятался за спины солдат, и не раз бывало, что именно он, напав в нужном месте на врага, приносил победу. Но однажды, в бою против римлян, были у нас такие люди, которые завоевали едва ли не всю планету, он потерял почти все свое войско. Он победил, остатки войска римлян бежали, но это победа стала ужасной ошибкой, которая в итоге привела к его смерти и гибели всего царства.

– Почему? – удивился лобастик. – Он же победил, значит все сложилось хорошо.

– Ты ошибаешься так же, как и он, – грустно усмехнулся я. – В этом бою

Пирр потерял почти все свое хорошо обученное войско, с которым одержал множество побед, и этим не преминули воспользоваться соседи, и очень скоро остатки его войска были разгромлены, а он сам убит. Ну и как тебе нравится такая история?

-Плохая история, – фыркнул Ворк. – Это он чего-то не додумал. Получается, в какой-то момент следовало отступить, а не добивать своих лучших воинов.

– И проиграть битву? – фыркнул я. – Не забывай, что до этого Пирр считался непобедимым полководцем. Если бы соседи узнали, что он потерпел поражение, то тоже бы напали.

– По-твоему получается, чтобы он ни делал, все было неправильным? – лобастик остановился и посмотрел мне в глаза. – Но так не бывает!

– Бывает и еще как, – мы добрались до лифта. Ворк уставился на панель, и лифт понесся куда-то вниз. Мне было удобно в моем скафандре, он стал моей второй кожей. Мне бы такой в десятом классе, когда меня каждый день поджидали в школьном дворе местные гопники, а я уже тогда становился фарфоровым мальчиком. Я был слаб, и не мог драться, поскольку боялся за свои кости, поэтому им нравилось меня задирать и обирать. В таком костюмчике я бы им показал, что такое бить одного впятером. – Есть у нас такая игра – шахматы, раньше считалось, что это игра полководцев, так вот в ней иногда возникает такое положение, в котором любой твой ход ухудшает твое положение. В шахматах – это называется цугцванг. И ходить надо, но если пойдешь, то проиграешь. Вот и Пирр попал в такую же ситуацию, и не воевать с римлянами он не мог, хоть и знал, что войско у них немалое, поэтому потери будут огромными. И отступить было нельзя, потому что тогда они бы захватили его царство.

– А что надо было делать? –спросил лобастик. – Не воевать нельзя, воевать тоже нельзя, тогда как он должен был поступить?

– Не попадать в такую ситуацию, – грустно усмехнулся я. – Для того и нужен страх, чтобы понимать, что можешь оказаться в таком положении, из которого не выберешься. Страх заставляет думать, а это всегда полезно.

– Разве ты боишься? –спросил Врок. –Я не вижу в тебе страха.

– Боятся все, – ответил я. –Главное, это уметь услышать свой страх, разобраться в нем, а потом его преодолеть, пусть он колышется где-нибудь внизу, в пятках, и не мешает тебе действовать.

– Ты не боишься, – покачал, как человек, головой лобастик. – Я всегда вижу в других чужой страх, в тебе его нет сейчас, и не было, когда ты увидел нас. Ты не испугался мамы, а ее боятся все. Почему?

– Я мертвый, – грустно усмехнулся я. – А мертвые сраму не имут и ничего не боятся.

– Но ты живой, – возразил Врок. –Я же вижу. Я не понимаю тебя.

– Сейчас объясню, – лифт открылся, и мы вышли в огромный пустой зал, только в глубине его высилось что-то странное. Видно было плохо, я не мог разобрать, что там, мог только понять, что это что-то величественное и непонятное. Рядом находилось что-то поменьше, но дальше было совсем трудно разглядеть. Свет горел в зале не везде, видимо, это помещение не обслуживали с времен нормов, а значит никто не менял светильники. На полу лежала густая пыль, в которой четко отпечатывались наши ноги, но кроме наших следов мы обнаружили еще один странный и непонятный след. – Сейчас только сформулирую для себя.

– Ивр, – лобастик понюхал пыль. –Здесь прошло насекомое. Одно. Оно шло от своего корабля к лифту.

И его коричневая шерстка изменила цвет, превратилась в серебристую, зверь словно на глазах поседел.

– Испугался? –спросил я. – Тебе страшно?

– Да, – признался Врок. – Я видел, как ивры убивали нормов, и запомнил это. Я очень испугался, когда убили нашего отца, который прикрывал наш отход. Я видел это и знал, что стану следующим, потому что самок должны защищать самцы, ибо только самки могут создать новую жизнь, а значит,

род будет жить. Мне повезло, мама сумела нас спрятать, и я выжил, но мне потом часто снилась моя смерть от жвал насекомых. А они у них острые, они мим могут перекусывать даже хорошую сталь. Расскажи, почему ты ничего не боишься?

– Я болен такой болезнью, с которой долго не живут, – ответил я, шагая по следу Ивра. – Врачи сказали, когда мне исполнилось пятнадцать лет, что я не доживу и до двадцати пяти. Понимаешь, что это значит? Вряд ли… Тебе просто сказали, что ты мертв. Никогда не задумывался над тем, почему мы так веселы и уверены в себе? Так вот все дело в том, что мы не знаем, когда умрем. Мы думаем, что впереди вечность, поэтому уверены, что все успеем сделать, и никуда не спешим. А врачи этой иллюзии меня лишили и тем самым убили. Потому что если тебе известно, когда ты умрешь, ты ведешь себя так, словно уже умер. На самом деле не так важно, умрешь ты завтра или послезавтра, главное, что ты знаешь, скоро это случится. Ты не можешь иметь детей, тебе не надобна самка, тебе не нужен никто, ты ждешь только смерть. И когда ты принимаешь это, то становишься по-настоящему бесстрашным, потому что знаешь, будущего у тебя нет. У тебя есть только прошлое и настоящее. И тебе годится любая смерть, потому что впереди тебя ждет лишь мучительная боль и нескончаемый ужас умирания.

– Я понял, – улыбнулся острыми клыками лобастик. –Мне говорил отец, что самые смелые воины это те, которые считают, что они уже умерли. Теперь я понял, что он пытался мне объяснить. Но тогда мне непонятно, зачем ты говорил, что умному нужен страх.

– Я тоже боюсь, – признался я. – И страх во мне есть, но это не страх смерти. На самом деле я боюсь умереть глупо, смерть должна стать правильным завершением жизни.

– Отец мне и про это говорил, – уважительно произнес Ворк. – Он говорил, что воин должен умереть в бою, только тогда это правильная смерть.

Мне не понравился запах. Не знаю, как я его ощутил через скафандр, на нем же наверняка стоят всевозможные фильтры, но пахло в этом зале так, как будто рядом роились пчелы. Откуда я это знаю? Дело в том, что тетка моего друга держала пчел, и мы частенько приезжали к ней в гости. Это был еще тот экстремальный отдых, во дворы, в доме, в сарае – повсюду летали эти желто-полосатые, смертельно опасные создания. И тетка сразу нас предупредила, убьете хоть одну, весь рой ополчится, и тогда пчелы искусают вас до смерти. Но если вы их не будете трогать, то и они вас не тронут. Я помнил, как мы шли через двор к дому, и мне в щеку врезалась пчела, я замер, ожидая укуса, но эта гадина просто походила по моей щеке, как по бульвару, а потом оттолкнулась и улетела. Я ждал каждую секунду укуса, и этого же ждал мой друг и тетка, которая с насмешкой наблюдала за нами. Я даже не дышал эти долгие пару секунд. А когда я отмер, тетка приказала нам молчать, она какое-то время слушала гул, который издавал рой, а затем вдруг улыбнулась:

– Идите спокойно, рой принял вас. С этого момента вас не тронет ни одна пчела, если вы будете вести себя и дальше также разумно.

Так и было, тетка и в самом деле слышала и понимала рой. И нас больше не трогали пчелы, через день мы уже носились по двору, натыкались на пчел, они на нас, но никто не обращал на такую мелочь внимания. А еще тогда я запомнил запах, который исходил от роящихся пчел, он был сладким и в то же время каким-то горьковатым. Так вот сейчас на меня пахнуло чем-то подобным.

– Стой! –приказал я мысленно лобастику. – Рядом опасность. Насекомые.

– След всего один, -возразил Ворк. – Если бы здесь были другие ивры, то нашлись бы и другие следы.

– Они нашлись бы в том случае, если бы насекомые не умели летать, – произнес я, настороженно глядя вверх. Чем-то мне не нравился потолок, что-то там висело наверху, и походило это на огромное осиное гнездо. Я показал наверх. –Тебе не кажется это сооружение каким-то странным?

-Еще как кажется, – лобастик заворчал. – Я сейчас спрошу у мамы, что это такое.

Он замер на одной ноге, и я опять не услышал его общения с Морой. А потом он отмер, аккуратно поставил ногу на камень и тяжело вздохнул:

– Они нас отсюда не выпустят, потому что мы нашли их гнездо.

– Кто они? – спросил я, хоть уже и сам догадался. А чего тут думать? Раз наверху, значит, умеют летать, а если умеют летать и разумные, то понятное дело, это ивры. – Что еще мама сказала?

– Чтобы мы сражались, как настоящие воины и помогали друг другу, – ответил Ворк. –Тогда мы сможем выжить.

– Хороший совет, – сказал я, поднимая голову вверх и командуя сам себе.

– Странное сооружение взять под прицел. Заряжай, целься –пли!!!

Последнее слово я произнес эмоционально, может быть поэтому с плеч у меня слетели сразу две ветвистые молнии и ударили в это псевдо осиное гнедо, и оно рухнуло вниз. Одновременно сверху слетело облако ивров. Они не были такими большими, как тот безопасник, которого я высушил, используя мрак, они были чуть меньше, всего-то высотой метра два, но это не значит, что они были слабее. Да и было их всего-то около пяти десятков. Испугался ли я? Вот честно скажу –нет. Не потому что такой смелый, а потому что не понял сначала, что произошло, ну и еще потому что думал, что если я нахожусь в танке, то со мной ничего не произойдет.

-Огонь!!! –заорал я, поворачиваясь, и из моих плеч полетели молнии, а из грудных забили пулеметы, правда, стреляли они не пулями, а сгустками плазмы. Внутри появилось понимание о том, что остальное оружие заблокировано, потому что оно могло разрушить станцию.

– Прошу разрешение на ведение автоматического огня, – вдруг проснулся и заговорил искин. – Уровень опасности критический.

– Да, пожалуйста, – легко разрешил я. А чего? Я добрый! –Мне не жалко, стреляй.

И я встретил первого ивра, которого приземлился мне на голову, я его содрал с себя и буквально разорвал на части. Нет, мне точно нравится этот скафандр, ощущение как от второй кожи, а мощи хоть отбавляй. Я дерусь врукопашную, искин стреляет -красота. Точно танк. Я командир, а рядом стрелок из пулемета шпарит. Правда, шпарил искин недолго. Через минуту он бодро заявил:

– Недостаточность заряда, требуется перезарядка, грудные имплантаты отключены.

Ну не скотина ли? Вот, только что его похвалил, и на тебе пожалуйста, получай фашист гранату. Рядом завизжал Ворк. Страшно завизжал – так кричат умирающие собаки. Я оглянулся и увидел на месте моего лобастика кучу-малу из ивров, я бросился к нему на помощь – друзей надо спасать, хотя бы потому, что их мало, это врагов всегда до черта. Одновременно, повинуясь моему желанию, из локтевых пазух вдвинулись два штук-ножа, размером примерно с полметра, которыми я активно заработал. Но тут меня ударили по голове, раз, затем второй, а дальше я просто перестал видеть окружающее, мой шлем закрыл крыльями один из ивров, удобно усевшись мне на плечи. Умирать было нельзя, Врок визжал и визжал, из последних сил кусаясь и царапая, а я никак не мог откопать его из множества тел.

Скоро я понял, что мечусь в слепую, и, наверное, больше приношу вреда моему товарищу, чем пользы, снова заговорил искин:

-Оператор ослеплен, ищу возможность подключения к камерам станции. Камера найдена, провожу подключение.

И тут же я стал видеть как-то сверху и сбоку самого себя в виде боевого космического скафандра, а еще я видел кучу насекомых, облепивших меня. Нет, я ошибся, их было не пятьдесят, а может быть даже несколько сотен, уж слишком много их летало в воздухе и бежало по земле. Я понял, что меня оттаскивают от лобастика, а я, как идиот, просто машу перед собой руками, не видя противника.

Не самое хорошее зрение, смотреть на себя со стороны, но лучше, чем совсем ничего. Я снова заработал руками и ногами, возвращаясь к Вроку, я бил руками, ногами, на моих коленных суставах тоже появились ножи, это помогло убить троих ивров, повисших на ногах. Но увы, это оказалась моя последняя победа, дальше все стало меняться совсем не в лучшую сторону. Сначала что-то случилось с правой ногой, она начала подламываться так, что даже гироскопы не могли компенсировать эту хромоту, поэтому пару раз я падал на четвереньки, а потом с трудом вставал, поднимая повисших на моих плечах кучу насекомых. Потом что-то хрустнуло в левом плече, и моя левая рука не смогла бить в полную силу.

А скоро у меня вообще появилось ощущение, что мне устроили темную в раздевалке. Есть у нашего русского народа такое развлечение: набросить человеку на голову одеяло, чтобы он не видел того, кто на него напал, а потом повалить на землю бить всем скопом. В результате самого крутого парня можно разделать как бог черепаху, а он и знать не будет, кто это сделал. Такое частенько устраивают учителям физкультуры, давая понять, что они неправы, и молодым лейтенантам в армии, которые пытаются жесткими мерами восстановить дисциплину. Часто это единственный, но всегда действенный народный способ, дать понять начальству, что оно не право.

А еще я понял, что это такое, завалить трупами. Ну и что, что я крут, если ничего не могу сделать, на моих руках и ногах висит столько насекомых, что сервомоторы оглушительно воют, но при этом конечности едва двигаются. Кого я могу убить, если ничего не вижу. Я пытаюсь махать руками, да толку от этого? Тем более, что левая на ладан дышит, того и гляди откажет. А еще хуже, если окончательно охромеет правая нога, тогда я рухну и уже больше никогда не поднимусь. А что будет потом, итак ясно – вскроют ивры скафандр своими острыми жвалами, а меня сожрут. Впрочем,

Ворка сожрут еще раньше. И когда я понял, что это конец, и уже начал мысленно читать сам себе отходную молитву, неожиданно снова заговорил искин:

Перезарядка закончена, прошу разрешения открыть огонь.

– Стреляй, скотина, -заорал я. – Нас же убивают!

Из грудных имплантатов полетели кусочки плазмы, пробивая врага насквозь, секунд за двадцать место впереди меня место очистилось от насекомых, а потом мое оружие снова ушло на перезарядку. Ну и на хрен мне нужен такой танк? За несколько мгновений выпускаешь весь свой боезапас, а потом три минуты ждешь, пока он перезарядится, да за это время в бою половину личного состава поубивают. Хорошо, что вслед за грудными, подключились плечевые молниестрелы, они мне и сбросили с моей головы трех ивров, которые закрывали обзор, и я снова смог видеть.

Пользуясь тем, что насекомые на какое-то время оказались ошарашены моей стрельбой, я расшвырял ивров, задавивших лобастика, подхватил Ворка и похромал к лифту, отбиваясь молниями. Но молниестрелов хватило ненадолго, скоро и они прекратили свою стрельбу и ушли на перезарядку.

Я прибавил ходу и заскочил в лифт. Увы, прежде чем двери закрылись, внутрь залетело двое насекомых. Одного я проткнул локтевым штыком, а другому просто и незатейливо вдарил ногой в нижнюю часть, где крепились ноги. Хороший был бы удар, если бы после этого я не упал –гироскопы не смогли компенсировать такой жуткий перекос. Слава богу, что дверь лифта наконец закрылась. Правда, тут же послышался глухой удар, дверное полотно промялось – ивры никак не хотели упускать добычу. А потом они стали бить по двери, и мне стало ясно, что долго она не выдержит.

Я дополз до панели. И что нажимать? Куда ехать? Хорошо, что лобастик очнулся, он что-то простонал, лифт тронулся и начал подниматься на следующий этаж. А там, дверь открылась, и в лифт ворвалась Мора и маленькая самка.

Зверюга схватила Ворка за шкирку и вытащила из лифта, а маленькая самка набросилась на еще шевелящихся ивров и стала деловито откусывать им головы. Когда насекомые перестали подавать признаки жизни в лифт вошла Вика.

– Ты жив, Макс? –девушка наклонилась надо мной и стала вглядываться шлем. Понятное дело, видеть она могла только свое отражение. – Макс?!!!

-Да жив я жив, -пробурчал я. –Что мне сделается в танке?

– Дурак! –она заколотила мне по груди, отбивая себе кулачки. – Зачем вы полезли к ампам? Ты же знал, что они вас раздавят и уничтожат! Сразу же было понятно, что этим все закончится. И ушел тихо, пока я спала. Скотина ты! Я так переживала!!!

– К ампам?! – я попробовал встать, но у меня не получилось, правая нога совсем отказала. Нет, точно все беды от женщин! Вот лежит она на мне, не дает встать и все только потому, что она, видите ли, переживала. А если я сейчас под ней сдохну, что тогда?! Нет, ну, какой пьяный бог этих баб придумал? Трезвому бы такое в голову точно не пришло. Тут до меня дошло, что Вика не знает, что с ампами мы не сражались, поэтому началобъяснять. – Не трогали мы твоих ампов, я только два дроида сломал, и мы ушли. Так что все твои техники живы и здоровы, не получилось у нас с ними войны.

– Дурак!!! –она снова заколотила кулачками по броне. – Вас могли убить!

– Не надо раскрывать наши семейные тайны, – пробурчал я. Лежать мне былоне совсем удобно, но тут уж ничего не поделаешь, если у женщины началась истерика, терпи, иначе хуже будет. –Да я дурак, но не надо об этом рассказывать посторонним.

– Где тут посторонние? –девушка оглянулась и посмотрела на маленькую зверюгу. – Ты про Миру что ли? Так она тоже это знает.

– Мира? – пробормотал я. –Так вот как ее зовут. Запомню. А теперь, моя хорошая, слезь с меня, мне надо ползти в зал, где стоят скафандры.

– Ползти?! – Вика наконец-то сползла с меня. –У тебя поврежден позвоночник?!!

-Нет, он цел, просто ноги не ходят, – сказал я. – Я потом тебе все расскажу. Иди на выход, пожалуйста.

Мой скафандр завывал сервомоторами, а я ковылял на четвереньках по коридору, за мной шли Вика и Мира и обсуждали меня, причем мысленно. Интересно, когда моя подруга успела научится телепатии? Ведь, когда я уходил, она этого не умела.

Все самцы дураки – звучало рефреном каждую вторую фразу. А еще они рассказывали друг дружке, что без умных и прозорливых самок мы обречены на полное уничтожение, только они –самки, стоят между нами и смертью. И им, самкам, за это нужно давать ордена и много разных благ. Слушать это было невозможно, но я терпел и молчал. Когда мы добрались до зала, я доковылял до ремонтного робота и скомандовал искину:

– Выпусти меня.

-Оператору приготовиться к выходу из скафандра, – торжественно произнес искин, словно делая мне одолжение, и тут же, как в укор, продолжил.

–Провожу диагностику. Фиксирую многочисленные повреждения брони, разбиты суставы правой ноги и левой руки, поврежден грудной и плечевой оружейный модуль. Заклинен поворотный головной подшипник, в результате чего затруднен поворот головы. На лицевом щитке обнаружена органическая, ядовитая жидкость, вызвавшая изменение прозрачности. Обнаружено больше трех десятков внутренних повреждений. Передаю на ремонтный дроид полный список неисправностей для дальнейшего устранения.

Вот тебе и насекомые. Это они одними жвалами да коготками натворили. А если бы у них имелось бы еще и оружие, тогда нам с лобастиком точно пришел бы полный пипец. Серьезный противник, теперь я понимаю, почему ивров боятся все. А если учесть, что их много и само воспроизводство у них поставлено на поток, то точно ни у кого из разумных нет шансов на выживание. Этих тварей нужно мочить издалека и желательно ядерным оружием.

Пена ушла, сзади открылась стенка, и я вывалился на пол. Вика обняла меня и прижала к себе, а мне больше всего на свете хотелось в душ, потому что воняло от меня потом, как от старого козла. Я им насквозьпропитался, да и чувствовал себя, честно скажу, не очень хорошо. Точнее, мне было совсем хреново. А еще я понимал, что ивры нас не оставят в покое, потому что мы открыли место их расположения. И они придут. Рано или поздно, они явятся сюда, и тогда нам всем хана. Нет, ампы правы, я катализатор дерьма. В том месте, где я появляюсь, оно начинает лезть из всех щелей!

Глава 13

Я поцеловал свою женщину, и как-то, даже сам не понял, как эти поцелуи переросли во что-то большее. Я и оглянуться не успел, как остался без одежды. Представляете картинку? Огромный зал, набитый боевыми скафандрами, а рядом с копошащими гигантским дроидом-ремонтником мужчина и женщина замаются любовью. А учитывая, что боевые скафандры оснащены искинами, становится совсем забавно — они же точно такого не видели. И точно этот зал не слышал таких криков и стонов. Краешком глаза я видел, как у входа замерла Мира, глядя растерянно на нас, а Вике было все равно, соскучилась она. В общем, такого со мной точно никогда не было, хорошо еще, что никто не давал советов, что и как делать, так что можно сказать, мне еще повезло.

Конечно, я понимаю, когда становится очень страшно, просыпаются первобытные инстинкты, а когда женщина начинает понимать, что скоро убьют ее единственного и последнего самца, то понятное дело, она становится совсем неудержимой. Но это я так, рассказываю тем, кто не знает. А вообще лучше в такие ситуации не попадать, и не оказываться в руках очень одиноких женщин.

Как-то я помню во времена студенчества, трое парней после кабака парни оказались в общежитие ткачих. Двое наутро пришли, довольные, говорливые, посматривали на нас свысока, мол, они видели что-то такое, что никогдане увидеть нам. А вот последний вернулся в общежитие через неделю, он был бледным, заросшим, ушедшим в себя, вздрагивал от женского смеха и постоянно испуганно оглядывался по сторонам. Рассказывал он о том, что с ним происходило скупо и как-то задумчиво – видимо и сам не понимал, что с ним произошло. Как мы поняли, его передавали как почетный приз из одной комнаты в другую, а учитывая, что ткачихи работали по сменам, то покоя ему не было ни днем ни ночью. Правда, как он признался потом, кормили хорошо, как на убой, питательно и вкусно. Учитывая, что парень, похоже и девственность потерял в этом общежитии, то на него это произвело неизгладимое впечатление, в первый раз и столько всего…

В общем, немного отъевшись и кое-как придя в себя, он снова ушел в это женское общежитие, и обратно уже не вернулся. Сессию он завалил, домой возвращаться не захотел, что с ним дальше происходило, не знаю, но ткачих с той поры наши студенты обходили стороной, знали — эти залюбят до смерти. Одинокая женщина всегда носит в себе множество нереализованных желаний, и когда она начинает их исполнять, то туши свет, потому что никто не уйдет обиженным.

Благодаря Вике, я часа на полтора выпал из действительности. Я хоть и понимал, что это опасно, но давно известно, чего хочет женщина, того хочет бог, и кто я такой, чтобы вмешиваться в его планы? Да и сразу вспомнил того парня, он же оказался в той же ситуации. Сколько было страсти и нежности, ласок и тепла. Эх! Самое смешное в том, что эти полтора часа Мира не уходила из зала, то ли запоминая многочисленные разнообразные позы, то ли просто боялась нас спугнуть, даже не представляю, что она думала при этом.

Наконец, Вика угомонилась, улеглась рядом и тут же устроила разнос по полной программе:

-Ты почему ушел без меня, скотина?!!

– Потому что иначе, я бы тебя потерял, а мне без тебя будет грустно и очень одиноко,– ответил я, сладко зевая. Хорошо бы поспать, да кто же мне даст? – Ты видела, что случилось с Ворком, а это мощный зверь, так что ты бы вообще не выжила там, куда мы попали.

— Я могла бы тоже надеть скафандр, — сказала девушка. — И тогда вряд ли кто с нами бы справился. Ты в одном скафандре, я в другом, да мы стали бы непобедимы. Почему ты мне его не предложил?

Вот оно, наконец-то прозвучало! Типа, я такой гад, не даю ей залезть в скафандр, а она бы могла весь мир на уши поставить. И логика понятна, я пилот, она пилот, у нас нейрошунты и чипы одинаковые, как она думает, значит, что сумею я, сможет и она, и даже намного лучше. Я даже не стал оправдываться, а просто показал на ближайшего железного болвана.

— Да ради бога! Хочешь, скафандр — пожалуйста. Мне для тебя, моя милая и дорогая, ничего не жалко! Влезай вон в этот ближайший скафандр, он заряжен.

— И все? –Вика с подозрением уставилась на меня, пытаясь вычислить, в чем же подвох. Она же, я думаю, эту речь готовила не один час, и точно ожидала моего сопротивления. –Ничего больше не надо? Просто влезть и все?

– Да конечно же не надо, – я опять сладко зевнул. — Так внутри этого железного болвана точно такой же искин, как на корабле-шахтере, он тебя всему научит.

-Правда? — Она даже моей иронии не поняла, вскочила и тут же зашла к скафандру сзади. – А как его открыть?

– А ты постучи, – буркнул я, как же мне хотелось спать. Устал, да и спал плохо. – Скажи – сезам откройся, искин тебе дверку и отворит.

Самое смешное оказалось в том, что так и вышло. Она постучал, что-то тихо прошептала, стенка отошла, и девушка тут же залезла внутрь. После этого мне даже спать расхотелось, так интересно стало, что будет дальше.

– Ой, – взвизгнула Вика. – Тут снизу стало подниматься что-то мокрое и противное.

– Это нормально, – объяснил я, как большой специалист про скафандрам.

–Это пена, она должна тебя зафиксировать в нужном положении.

– Ой, а я тебя вижу! – победоносно заявила девушка. –Вон ты лежишь. Голый, хоть бы оделся.

– Щаз, оденусь, – я помахал рукой прямо в свое отражение в поляризованном бронированном стекле бронешлема. – Только трусы поглажу. И как тебе нравится там внутри?

– Искин скафандра начал меня расспрашивать про нейрошунт, – ответила Вика. –Типа, какой серии, кто изготовитель. А я знаю? Ну вот все, подключился! А? Что? Скотина, ты что делаешь?

Задняя дверка скафандра открылась и оттуда вывалилась взъерошенная девушка, я едва успел ее поймать.

– Ты чего натворил? –она с подозрением посмотрела на меня. –Ты зачем дверку заднюю открыл?

– Я не открывал, она сама, – улыбнулся я. –Может чем-то твой нейрошунт искину не понравился?

– Все ему понравилось, – девушка вырвалась из моих объятий и снова полезла внутрь. – Он же подключился.

В этот раз ее вышибли уже через пару секунд. Вы не поверите – через мгновение она снова полезла внутрь. Никогда не понимал женщин, вроде такие умные, логичные, и все они знают и понимают, а потом только успевай ловить.

– Ты специально открываешь заднюю дверку, -заявила она, вылетев из скафандра в очередной раз. Вот вам яркий пример женской логики –во всем всегда виноват мужчина, причем тот, что находится ближе, тот, кто находится дальше, всегда красавец и умница, не то что этот. Понятно же, что только искин может ее выпроводить из скафандра. – Я поняла твой подлый план, ты думаешь, я дура? А ну иди отсюда!! Ты хотел помыться, вот и топай, кверху попой!

Ну я и пошел, Вика проводила меня подозрительным взглядом до самой арки и снова полезла внутрь. Чем это закончится, я уже знал, поэтому спокойно отправился в комнату, чтобы принять душ, поесть и сменить одежду. Поверьте, не успел сделать ни того, ни другого, как в комнату влетела девушка и набросилась на меня с кулаками:

-Что ты сделал с тем скафандром? Признавайся! Почему он меня теперь выбрасывает, даже не дает пене подняться? Это твои штучки?! Я же понимаю, что тебе обидно, что я лучше пилот, чем ты. Ты думаешь вот таким способом компенсировать недостаток своего мастерства, думаешь, что я и в скафандре буду круче тебя, поэтому не даешь мне в него залезть?

– Так, я сдаюсь! –я поднял вверх руки. –Я виноват во всем, но дай мне принять душ и переодеться.

– А мне что делать все это время? –спросила, нахмурившись Вика. – Иди, исправляй то, что натворил, а потому уже мойся.

– Солнышко мое незакатное! – воскликнул я. – Ты же можешь взять какой-то другой скафандр, более исправный и правильный, который я еще не сломал, там же их много.

-Ага! –торжествующе воскликнула девушка. –Вот ты и признался, что испортил скафандр! Ну ничего, я сейчас во всем разберусь. В крайнем случае залезу в тот, в котором ты к иврам ходил, его дроид почти починил. Думаю, что в нем ты себе ничего ломать не станешь.

Она выскочила за дверь, а я полез в душ. Когда я из него вышел, Вика уже снова стояла в дверях и сверлила меня взглядом:

– Что ты сделал, что они меня все из себя выбрасывают? Признавайся немедленно, или я за себя не ручаюсь.

– Милая моя, -ответил я, надевая чистые салфетки и ложась на кровать. –А ты не пробовала послушать, что говорит искин? Иногда это бывает важным…

– Вот я буду еще слушать, что мне этот железный болван пытается рассказать! – фыркнула она. – Искин несет всякую чушь вроде того, что мой чип не подходит для командных операций, что он не соответствует установленному программному обеспечению, что у него не хватает мощности, быстродействия и оперативной памяти.

-Я тебя понимаю, – фыркнул я. – Ну действительно, какая это мелочь, что чип не тот, что он устарел лет так пятьсот или наоборот из следующего поколения. Но может искин прав, и с твоим чипом скафандр работать не может?

– Но у тебя такой же чип, – привела девушка убийственный по ее мнению аргумент. – И он у тебя подошел, значит и мой подойдет.

– А почему ты решила, что он у меня такой же чип? –поинтересовался я. Хотите убедить человека в чем-то, дайте ему задуматься, а для этого ему надо задавать правильные вопросы. Он начнет на них отвечать, глядишь и сам допрет до истины. –А вдруг не такой же?

-Всем пилотам ставят одинаковые чипы, остальным людям ставят упрощенные,

– фыркнула Вика. – Так сказал мед, а он врать не станет. Это ампам ставят разные, в зависимости от тех работ, на которые их направляют.

– Ясно, – покивал я. –Ты права, милая, только существует один небольшой нюанс, который ты не замечаешь, дело в том, что ты летала на обычном шахтерском кораблике, а я на яйце.

– И что? – она с подозрением уставилась на меня. – Я летала лучше тебя, всегда выполняла норму, и мне немного осталось до полной выплаты долга, когда появился ты. А ты наоборот едва не разбил свое яйцо и ни разу не выполнил норму!

– Дело в том, что яйцо сожрало у меня нейрошунт и чип уже после первых полетов, – признался я. –Даже не спрашивай, как это произошло, сам не знаю. Просто залез в яйцо с нейрошунтом, а отработав, вдруг обнаружилось, что его у меня нет. И когда я пришел к меду, то он отказался мне ставить другой, заявив, что я еще за прежний не расплатился. И только благодаря долгим уговорам Корна он воткнул мне чип, но не новый, не такой, как у тебя, а тот, который нашел нас с тобой земляк на развалинах древней базы.

– Да?!! –удивилась девушка. –А чего ты тогда молчал? Мог бы сразу сказать, что ни один из скафандров мне подчиняться не будет.

– Забыл, – вздохнул я. – Я и сам, лишь наблюдая за собой, понял, что боевой скафандр нормов подчиняется мне, потому что у меня в башке стоит нестандартный чип. А до этого я искренне считал, что каждый может надеть скафандр нормов и идти крушить ненавистных супостатов или наоборот спасаться от ивров на каком-нибудь астероиде.

– Все равно ты скотина! – буркнула Вика. – А я, как дура, залезала в каждый скафандр, примеряла их на себя, искала тот, который мне подойдет, и все, оказывается, было это зря.

– Возможно ты права, и я действительно скотина, но я честно только сейчас понял, что у нас разные чипы, – сказал я, гладя ее по спинке.

–Прости, милая, я был не прав и делал все только из зависти. Ты лучший пилот и была бы лучшим водилой боевого скафандра, чем я. А годен только на то, чтобы бежать сзади тебя и подавать тебе патроны. Потому что ты лучшая, а я всего лишь жалкий и глупый пацак.

– Когда-нибудь я тебя убью, и твои лживые и подлые комплименты тебя не спасут, – пообещала девушка, устраиваясь на моем животе. – Такую мечту ты мне испортил. Я тоже хотела появиться в этом железном костюмчике там наверху среди ампов и кое-кому набить морду, давно этого хочу, да страшно.

– Ну хочешь, я этому ампу морду набью, -предложил я. – А когда его отскребут от стены, передам, что это был подарок от тебя.

– Увы, удовольствие все равно будет уже не то, – вздохнула Вика. –Когда твоего обидчика бьют другие, это неинтересно, вот когда ты ему бьешь по морде так, что кровавые сопли летят во все стороны, это приятно и даже заводит.

– Кровавые сопли? – хмыкнул я. – Как это поэтично. Так ты у нас поэтесса?

– Ты кого назвал поэтом? – она перевернулась. – Сейчас я тебе покажу глупому пацаку, что такое жестокая проза жизни.

Я попробовал тихо уползти. Не получилось, был пойман. Потом попытался прикинуться мертвым, но все равно был зверски изнасилован, причем многократно. После этого я лежал и дремал, хоть и понимал, что спать сейчас нельзя, нужно срочно что-то делать. Ивры не дураки, их боятся все, как когда-то на Земле все боялись римских легионов, потому что они непобедимы. Правда, это было ровно до тех пор, пока римляне не сунулись

в Сибирь, там они навсегда и остались, а подлый варвар по имени Мстислав с юными воинами решил наведаться в Италию и узнать, чего римлянам от русских надо? Какую-такую Сибирь они пришли завоевывать? Кто им сказал, что это вообще можно сделать, и кто они вообще такие?

Отвечать на его вопросы римский сенат направил один из своих легионов, а потом еще один, а потом сразу шесть. И после этого в умах римлян родилась история о том, как дикие варвары из племени гуннов тюркского происхождения на маленьких лошадках напали на цивилизованный Рим и его разрушили. Самого Атиллу представили в этой летописи, впрочем, как и впоследствии Чингизхана, с черными как смоль волосами, маленького роста, с горбатым носом и узкими злобными глазами. Хоть в тех же летописях того времени, но уже других стран, послы которые привозили дань, описывали Атиллу и Чингисхана, как высоких, свыше метра восьмидесяти,широкоплечих, русоволосых мужиков, причем говорящих на славянском языке.

И племя гуннов, которое неизвестно откуда появилось и мгновенно пропало после смерти Атиллы, тоже описали как монголо-татар. То есть тюркские варвары могли разрушить великую римскую империю, а вполне цивилизованные русы – нет! И поэтому в западной истории юные воины стали неизвестными никому гуннами, Мстислав – Атиллой, а русы тюрками. На западе любят перевирать историю. Например, совсем уж недавний случай. Историкам известно, что фашистскую гадину во второй мировой войне раздавили русские, но весь мир победу над фашисткой Германией отмечает восьмого мая, когда был подписан акт о капитуляции между силами союзников и генералом Йодлем во Франции, причем без русских, потому что немцы хотели, чтобы их победили американцы и англичане, но только не эти варвары русские – им это обидно почему-то было.

Когда об этом узнал Сталин, это его настолько возмутило, что в ночь с восьмого на девятое в Берлине подписали еще один акт о капитуляции Германии. И как вы думаете, какой акт капитуляции правильный? Понятное дело, что не Берлинский. И так во всем. Русские волхвы, которые принесли дары матери Христа, вдруг стали тюрками. Хоть само слово –волхв славянского происхождения, у тюрков использовалось слово –маг. В общем, победы русских во все времена старались замолчать или переврать. И теперь у нас нет истории, потому что если вдруг вскроется правда, то окажется, что русские во все времена били всех, кто к ним лез, и играли огромную роль в истории. Лучшие мечи ковали в Киммерии, причем холодной ковкой, к которой сейчас вообще никто не знает. Помните Конана-варвара?

А вы знаете, что Киммерия это одно из названий Крыма и все его население всегда было славянским? А Конан это Колояр, что значит виртуозный воин? В общем, для запада русы во все времена были варварами, при этом обладающими лучшим оружием и снаряжением, живущими на зависть всем сыто и празднично. И больше всего на свете они боятся признать, что всегда платили нам дань. И Мстиславу -Атилле и Чингисхану.

Пока я все это думал, из душа вернулась Вика и, загадочно улыбнувшись, спросила:

– А почему ты не взял себе самый красивый боевой скафандр, пошел в обыкновенном?

– Что? –не понял я. – Какой скафандр? Разве они не все одинаковые?

– Нет, – ехидно заметила девушка. – В самом конце, в правом ряду стоит совсем другой скафандр, он чуть выше и вооружение у него другое, да и выглядит гораздо симпатичнее всех остальных. Правда, он передо мной даже не открылся, как я не колотила в него.

– Любопытно, – произнес я, и внутри у меня что-то екнуло. Такое у меня бывает, когда срабатывает предчувствие. – Покажешь?

– А что мне за это будет? – полюбопытствовала Вика. –Так просто я не согласная, потому что девушка строгих правил, а то сегодня обнять забудут, а завтра не заплатят за ночь полную любовных утех.

– Отдам один страстный поцелуй и одно дружеское объятие, – ответил я. – Ну и спинку еще поглажу.

-Насчет спинки это хорошее предложение, – кивнула девушка, поворачивая ко мне то самое, о чем шел разговор. Пришлось делать легкий эротический массаж. – Поцелуев маловато будет, как и объятий, но за это я с тебя потом строго спрошу, и никуда ты от меня не денешься.

Поглаживание едва не переросло во что-то более интересное, но я вовремя остановил свои шаловливые ручки, и встал.

– А еще – Вика обиженно посмотрела на меня. –Слабо, да. Соблазнили бедную, нечастную девушку, а сами в кусты? И где меня теперь искать себе утешение и ласки – на стороне? Вот такой ты подлый?

– И ласки и утешение получишь от ивров, – ответил я. – Ты же, надеюсь, понимаешь, что им очень не понравилось то, что их местонахождение раскрыли. Как ты думаешь, что они сделают, когда немного придут в себя от того погрома, что мы с Ворком им учинили?

– Умеешь ты настроение испортить, – вздохнула девушка. – Только я собралась с тобой жить долго и умереть в один и тот же день, как ты опять все обломал. Идем, воин. Вот так кончается любовь, и после этого начинаются суровые и скучные будни. А потом мужчины становятся из-за своих непростых забот импотентами, а женщины начинают искать любовь на стороне, принимаются изменять с сантехниками и различного рода офис менеджерами, и все из-за вас, мужиков.

– Ну ты меня совсем удивила, – проговорил я, важно вышагивая за ней. – Так вот оказывается, какая она любовь, а я думал, что у нас с тобой тантрический секс.

– В следующий раз я тебя точно убью, – буркнула она. – Но сначала выжму из тебя все соки, чтобы никто на том свете не смог сказать, что ты не знал женской любви и ласки.

Так мы, подкалывая друг друга, добрались до зала, а за нами тенью следовала Мира. Интересно, она понимала хоть немного, о чем мы говорим?

Дроид почти починил моего потрепанного робота, он уже занимался броней, снимая одну за другой броневые пластинки в поврежденных местах и заменяя их другими. Я подумал, вот она настоящая техника и технология, станции уже хрен знает сколько лет, а она живет и работает. И свет горит, и лифты ходят, и душ с туалетом работает, и даже ремонтные роботы творят чудеса. Представляю, как это было бы сделано у нас. Сначала провели бы аукцион, на котором выиграли близкие к администрации люди. А потом сумма заказа выросла бы во много раз по объективным обстоятельствам, и в результате дроиды писали бы президенту о том, что им не платят зарплату, стройка остановилась бы посередине, и станцию достраивали бы совсем другие фирмы, и совершенно за иные деньги.

Вика прошла мимо, словно работающий трехметровый робот для него был обычным явлением, и отправилась вглубь зала. Пройдя пару рядов космических скафандров она остановилась перед одним из них. И тут я понял, что тот действительно отличается. Во-первых, он имел золотистый цвет, во-вторых, пушки на плечах у него были другие, да и грудные плазмобои отличались. Это был по-настоящему стильный скафандр и выглядел он как Феррари рядом с двадцать первой Волгой: с одной стороны, скорость и мощь, с другой – практичность и простота. Что вы выбираете? Правильный ответ – девушку. И будете правы, хотя бы останетесь в живых. Вика встала рядом ним и обняла скафандр за мощную ногу.

– Ну как я смотрюсь?

– Отпадно, – ответил я. –В смысле у меня челюсть отпала от восхищения.

– Мной или им? –подозрительно спросила девушка. – Отвечай, мерзавец!

– А еще версии есть? –поинтересовался я, обходя скафандр. – Если нет, то я выбираю тебя, с тобой приятнее в постели, и ты мне нравишься.

– Тогда ладно, – Вика встала рядом. – Видишь, он на нас не реагирует, наверное, в нем совсем зарядка сдохла.

– Наверное, – я провел рукой по задней панели, и они отошла в сторону. – Совсем не реагирует.

– Стоять! – девушка отодвинула меня в сторону. –Первая буду я его пробовать. Она залезла внутрь, стенка закрылась, но через пару секунд снова открылась, и Вика вылетела из скафандра спиной вперед, я едва успел ее поймать у пола, чтобы она не повредила себе что-нибудь.

– Скотина! – она пнула скафандр ногой и взвыла от боли. –Мог бы и повежливее вести себя с дамой, а не орать, что я тебе не соответствую по производительности и объему памяти. Все-таки грубый вы народ мужчины,

нет в вас шарма. Давай лезь внутрь. Наверняка же доволен тем, что скафандр меня отшил.

– Ни в коем случае, – я поставил девушка на ноги. – Наоборот, я сильно расстроен. Но придется лезть внутрь, чтобы высказать все, что я думаю, этому железному болвану.

– Лезь, лезь, – буркнула Вика. – Только я тебя ловить не стану, когда он тебя из себя выбросит. Даже на это не рассчитывай.

– Конечно, милая, – я сбросил свои салфетки и полез внутрь голым, в прошлый раз уже ощутил, что эта одежда хоть и не мешает, но все равно в ней менее комфортно, чем голым. Начала подниматься пена. – Ты у нас девушка хрупкая, тебе носить на себе мужчин нельзя.

Она что-то ответила, но я ее не расслышал, потому что заговорил искин:

– Провожу подключение оператора, нейрошунт не найден, использую удаленное подключение. Найден чип, провожу его анализ. Характеристики чипа не соответствует модели скафандра, провожу эвакуацию оператора.

Как же, щаз! Я вызвал в себе мрак и он начал подниматься вверх, заполняя меня всего. Когда я стал темнотой, искин быстро и тревожно заговорил:

– Обнаружено вмешательство в программное обеспечение, идет незаконная корректировка данных, ядро нестабильно, вскрыт архив, вводятся новые значения. Тревога! Несанкционированное вмешательство! Прекращение работы дополнительных функций. Тревога! Изменение программного обеспечения, вносятся неверные параметры, убирается предохранительный блок.

Опасность! Опасность! Опасность! Эвакуация оператора невозможна. Подключено управление внешними устройствами. Перепрограммирован командный модуль, установлены новые функции. Чип признан пригодным для дальнейшей работы. Проводу тестирование. Открыты все функции, прошу разрешения на подключение других боевых экзоскелетов.

Пена поднялась снизу и зафиксировала меня в удобном положении, я видел зал и вику, задумчиво глядящую на меня снизу-вверх.

– Разрешаю, – сказал я. – Давай, посмотрим, что ты можешь.

-Обнаружены тридцать два готовых к эксплуатации боевых экзоскелета.

Зарядка в норме, функции не распределены. Прошу разрешение на тестирование.

– Разрешаю, – буркнул я. А чего? Парень добрый. – Валяй!

И тут все скафандры в зале неожиданно сделали шаг вперед. Вика ойкнула, а потом и Мира испуганно взвизгнула. Экзоскелеты повернулись на сто восемьдесят градусов, сделали шаг, тем самым вернувшись на своей место, а потом они снова развернулись на месте. Круто! Кажется, у меня появилась своя маленькая армия. верная только мне и моему чипу. Да здравствую я!

Глава 14

-И что ты собираешься делать? — Вика встала перед моим скафандром, руки в боки, взгляд сурово-ласковый, того и гляди убьет.

– Да ничего особенного, — ответил я, и эхо от моего голоса усиленного скафандров заметалось по залу, девушка вздрогнула, но не отступила, а вот Мира выскочила из зала и теперь пугливо выглядывала из-за арки. – Надо бы кое-кому крылышки оборвать, пока они кое-чего не оборвали мне.

– Ты никуда не пойдешь без меня, -заявила Вика. – Прикажи одному из скафандров взять меня в себя!

— Ты думаешь, что я типа —царь, и все меня боятся? —фыркнул я. —Это военная техника, она не использует неподготовленных штатских.

— Я никуда отсюда не пойду! — девушка встала передо мной, сурово глядя в мое забрало. – И я не штатская, а пилот космического корабля, а это значит, что подготовлена не хуже тебя. Так что сделай простой вывод – яс тобой. Понял? Итак, что ты будешь делать?

– Что я буду делать? – я задумался. Пойти всей толпой к лифту? А там как? Часть пойдёт вниз, часть останется, а как ими управлять? Вот это задачка! Но что-то должно для этого быть предусмотрено. Точно, надо спросить. — Искин, возможно ли придание дополнительных функций эксзоскелетам? Например, разбить скафандры на группы и выделить из них командиров.

— Возможна разбивка на пятерки и десятки, – ответил искин. – Старшими автоматически становятся экзоскелеты нечетного ряда, после этого им проводится подключение командных модулей.

– Ясно, – ответил я. – тогда слушай мою команду! Произвести разделение на пятерки! Поставить над каждой пятеркой командиров. Главная задача – спуститься на этаж ниже, враг находится там, но поскольку лифт не может взять больше пяти скафандров, то выдвигаться пятерками, и у дока скрытно накапливаться для дальнейшей атаки.

Вот это я выдал! Прямо армейский командир! Полководец! Пятерководец! Герой!

– Провожу разделение на пятерки, – проговорил искин. – Получилось шесть полных пятерок, командиры назначены по дате производства, последнему из экзоскелетов не вошедших ни в одну из пятерок придан статус вашего заместителя, в случае гибели командного скафандра, ему будет разрешено взять управление командой на себя. Транспортировка в лифте пятерками признана нецелесообразной и опасной. Довожу до вашего сведения, что сейчас все экзоскелеты находятся на подвижной платформе, и поэтому могут передвигаться вверх и вниз. Спуск вниз возможен только по команде с вашего модуля. Если оператор считает возможным и правильным такое передвижение, то он должен дать команду на спуск.

-Даю команду, – сказал я, так и не поняв, о какой подвижной платформе искин говорит. Возможно она находится где-то рядом, и я просто об этом не знаю? Что ж, поиграем так, как он говорит. Мне же команду дать как два пальца об асфальт, я вообще крутой! –Спускаемся вниз.

И тут же пол рухнул вниз. Вот это да! Я же и правда не предполагал, что мы находимся на платформе огромного лифта. Даже не знаю, как он работает. Но с другой стороны, должна же была предусмотрена какая-то возможность отправлять скафандры в причальный док. Я уже давно понял, что те, кто строил эту орбитальную станцию, обладали невероятной мощью и разумом. Как можно добиться, того, что все продолжает работать после нескольких тысяч лет эксплуатации? И где-то имеется нескончаемый источник энергии, нам бы так научится строить. Впрочем, о чем это я?

Когда платформа добралась до причального дока, опустились на его пол, под нами что-то противно и громко хрустнуло – кажется, ивры не ожидали того, что можно вот так попасть в док, и часть, пусть небольшая, попала под этот опускающийся вниз лифт. Если честно, то и я не ожидал ничего подобного. Я думал, что мы остановимся где-то рядом, и до дока станем добираться на своих двоих. А еще платформа похоже раздавила гнездо, которое я сбил на молниями пол дока, потом что край его я заметил, когда посмотрел вниз, себе под ноги –благо, мой командный скафандр находился на краю. А еще я заметил стоящих вокруг ивров, они что-то стрекотали, должны быть пытались сообразить, что происходит. Этот момент временной растерянности ни в коем случае не стоило упускать.

– К бою! –заорал я. –Внимание перед нами противник!

Причальный док осветился множеством прожекторов, которыми были оснащены экзоскелеты, искины получили команду и готовились ее выполнять. А я только сейчас осознал, насколько этот док громаден, он был явно равен трем-четрыем футбольным полям. Ослепленные насекомые замерли на месте, не понимая происходящего, но времени на осознание происходящего я им не дал и громким командным голосом скомандовал, точнее заорал:

– Огонь по иврам! Пленных не брать!!

Что тут началось!! Практически в ту же секунды все тридцать два скафандры изрыгнули огонь, часть произвела отстрел молниями, остальные использовали плазму. И эти ребята -экзоскелеты работали командой, двое стреляли молниями, трое плазмой, а потом менялись, и в результате не тратили время на перезарядку. Очень умно и правильно. Я даже возгордился собой, таким умным и предусмотрительными командиром. Впрочем, второй перезарядки не потребовалось, мы уже на первых минутах выкосили большинство ивров, и теперь на полу повсюду лежали дымящиеся сгорбленные тела.

– Занять оборону, – приказал я. –Контролировать все входы и выходы. Добить раненых!

На самом деле я конечно не рассчитывал, что они это исполнят, но видимо данная диспозиция была запрограммирована, потом что две пятерки перекрыли тот вход, по котором мы в этот док входили с Ворком, а остальные расположились вокруг меня спинами внутрь, используя какой-то вариант круговой обороны. И вот только я собрался двинуться дальше к виднеющимся вдали странным сооружениям, как раздался дикий вопль Вики:

– Ты что творишь?!! – Я оглянулся и увидел свою милую, выползающую из-под тела насекомого. Выглядела она, прямо скажу, не очень хорошо. Все ее тело было перемазано какой-то зеленоватой жидкостью –вероятнее всего кровью ивра. Лицо было бледным, губы и руки тряслись, как в нервном припадке. – Ты чуть не убил меня!!!

– Ты же сама решила пойти со мной, – попробовал оправдаться я. – Я тебя с собой не звал. И сама заявила, что никуда не пойдешь.

– Мне плохо, – она опустилась прямо на пол, ее вырвало, и она разрыдалась. – Ты убил меня. Зачем?!!

О тот господи, что создал этих женщин? На фига?!! Ты же видишь, что с ними происходит? Сломанный ноготь –трагедия, перемазалась кровью – полная гибель всего человечества. И главное, ничего же им не объяснишь. Сначала они лезут за тобой в самое опасное место на космической станции, а потом кричат, что ты их убил, хоть видно же – на ее теле нет ни одной раны.

Я выматерился про себя и приказал искину выпустить меня из скафандра. Искин проделал нужные процедуры, пена ушла, а я вывалился на пол, опять ударившись спиной, и в очередной раз убедившись, что эти экзоскелеты предназначены не для людей. Вскочил с пола, надеясь на то, что падение командира не скажется на моем авторитете у команды, и пошел к девушке. Пришлось идти преодолевая горы трупов ивров, подсказываясь на их кишках и крови. До чего же это было страшно и противно! Я хоть и асенизатор, и вонь для меня привычна, но этот отвратный запах буквально доходил до кишок, едва сдерживался от того, чтобы меня не стошнило

В скафандре у меня такого ощущения не было, там я действительно ощущал себя как в танке. По пути к девушке я начал понимать, что испытала Вика. Действительно, она получила самый настоящий кошмар. Настоящий фильм ужасов. Вокруг огромные костлявые фигуры Ивров, с громадными, острыми жвалами, эти фасеточные глаза, в которых отражается все вокруг. Эти длинные руки с острыми когтями-крючьями на концах, и все это отражается в мощных прожекторах. Да тут любой с ума сойдет. К тому же, до этого она никогда не видела Ивров, никогда не была близка к смерти, это для меня всё тики-так. Когда умираешь каждый день, относишься ко всему иначе. Ну и надо признать, я был в танке, а она оказалась перед нападающими насекомыми, да еще не ожидая этого. Могли ее убить? Да еще как! Я бы даже не успел понять, как ее бы порвали. Хорошо, что она находилась в строю скафандров, и они не допустили Ивров к ней. Ну, или почти не допустили…

Я обнял Вику. Нет смысла в словах, если девушку трясет как в падучей. Слова она не воспринимает, они для нее как звуковой фон, а вот объятье важно, оно помогает ощутить человеческое тепло, и участие. Кстати, Вика была холодна как лед, по крайней мере такими были руки и ноги, зато щеки горели. Сразу почему-то мне вспомнилось, как Суворов отбирал солдат в опасный рейд, тех выстраивали перед ним, а потом над ухом стреляли из ружей. Те солдаты, что бледнели, он браковал, зато тех, что краснели, брал с собой. Это потом ученые выяснили, откуда происходит такая реакция. Оказывается, у человека, как вида, существует два типа реакции на опасность: прикинуться мертвым, либо убежать и сражаться. У первого типа – кровь отливает от мозга, они обычно падают в обморок, когда что-то рядом случается, и лежат полумертвыми.

У второго же типа, наоборот кровь приливает к мозгу, чтобы человек лучше соображал, естественно, при этом она отливает от рук и ног. Эти в обморок не падают, наоборот становятся суетливыми и взволнованными, превращаются на какое-то время в электровеников, сбрасывая накопившийся адреналин. Таких еще называют психами в мальчишеской среде. Ты еще не понял, что происходит, а он уже лезет в драку, размахивая кулаками.

– Ты же пошла со мной на войну, – сказал я, гладя ее по голове. –Неужели ты не знала, что на ней убивают.

– Зачем ты это сделал? – Она с такой силой обняла меня, словно хотела вползти в меня, стать со мной одним целым, у меня даже ребра затрещали.

– Почему ты так со мной поступил?

Истинно женская логика, сначала она говорит, что пойдет с тобой на войну, чтобы ты не говорил, а когда эта война наступает, она начинает биться в нервном припадке и кричать на тебя, что же ты такое с ней сотворил. Интересно, а как женщины воспринимают войну? Как сражение мужиков на арене, а себя сидящими в вип-ложе и с интересом глядящих на происходящее? Наверное, так, если судить по ее реакции. Ну, может быть она еще воспринимала себя абсолютно неуязвимой и очень крутой. А тут вдруг сначала под ней проваливается пол и прежде, чем она начинает что-то понимать, на нее валится, разорванный в клочья ивр, брызжет кровь, трещат кости, и воняет как на скотобойне. Больно, страшно и гадко.

Увы, так всегда бывает в бою Война – это удел мужчин, нас к ней готовят с детства, мы деремся между собой, и быстро понимаем, что каким бы ты крутым не был, всегда найдется кто-то старше и сильнее, от которого огребешь по полной программе. Нас учат отвечать за свои слова, поэтому мужчины редко оскорбляют друг друга, так как всегда может прилететь кулак в ответ, и будет больно. Мужчина вообще отвечает за свои слова, у нас так принято. А вот женщины нет. Мы решаем свои проблемы между собой кулаками, они болтовней, и для них слова лишь средство общения, интриг и решения конфликтов, поэтому мужчины и женщины друг друга не понимают.

Для женской половины большинство слов пустой звук, за которыми ничего не стоит, часто они даже не понимают их смысла, для нас же это всегда что-то важное.

Мы разные, и самое глупое, это когда мужчина пытается вести себя с женщиной, как с равным себе, и требует отвечать за базар. Во-первых, она не ответит, а если ответит, то соврет. Я уже говорил, для женщин слова лишь музыкальные звуки, поэтому они могут врать тебе в глаза и не краснеть. Они вообще могут не замечать, что врут. Для них это норма. Встречаются, правда очень редко, умные женщины, которые отвечают за свои слова, но поверьте, это работает лишь до первого жестокого жизненного потрясения, и обычно после этого вы вдруг обнаруживаете рядом с собой вместо надежного друга истеричную лживую дуру. Такими они придуманы богами.

Вот и Вика превратилась в трясущуюся от страха девочку после того, как вдруг осознала, что она не бессмертна, и что убить ее дело плевое. Она испытала самый настоящий шок и теперь ее следовало привести в себя. Секс в таких случаях помогает, но не среди же выпотрошенных внутренностей и луж крови этим заниматься. Я ее гладил и успокаивающе говорил:

– Все хорошо, моя милая, с тобой же ничего не случилось. Руки, ноги целы, животик твой чудесный не пострадал, как и все остальные важные для меня органы тела. Вон и соски торчат торчком, значит все нормально

– Какие же вы все мужчины сволочи, вам только одно надо! – всхлипнула она. –Зачем ты меня сюда притащил? Ты хотел, чтобы я это увидела? Ты хотел, чтобы мне стало страшно? Ты хотел, чтобы я испугалась? Ты скотина, сволочь, сволочь!!!

Она отодвинулась и стала бить меня кулачками по груди, кстати, довольно больно. Ну и как бы вы стали оправдываться? Даю бесплатный совет –никогда и ни в чем не оправдывайтесь перед женщиной. Любое оправдание – это признание своей вины. Лучше говорить о чем-то другом или молчать.

– Прости, милая, так получилось, – пробормотал я. – Но больше это не повторится, я никогда больше не возьму тебя с собой на войну.

– Что ты сказал?!! – Вика свирепо посмотрела на меня. –Скотина! А ну повтори!

– Я сказал, что больше не возьму тебя туда, где может быть опасно, – сказал я. – Чтобы ты больше не пугалась.

– Ты хочешь бросить меня одну? –девушка даже отодвинулась от меня примерно на полметра, но зато схватила мою руку видимо для того, чтобы я не смог сбежать. –Здесь везде опасно, ты может быть забыл, что мы не на Земле? Мы в космосе, и нас людей здесь никто не любит…

– Ну почему? –пожал плечами я. –Ампам мы, как мясо, нравимся. Они нас любят.

– Только как жратву, – Вика тяжело вздохнула. Она понемногу успокаивалась, слезы перестали литься из глаз, кожа приняла обычный цвет. – Хоть бы предупредил, что такое начнется. Я же не готова была.

Только что спокойно разговаривали, и вдруг на меня несется туча огромных насекомых, щелкая жвалами! Трудно было предупредить, да?

– Я сам не ожидал, если честно, что такое случится, – вздохнул я.

–Думал, экозскелеты пятерками начнут выдвигаться к лифту, потом мы начнем по очереди спускаться вниз, а когда соберемся у дока, то после небольшой разведки начнем войну. Но мой искин решил, что этот вариант слишком опасен и предложил использовать более короткий путь. Я правда не знал, что эти боевые скафандры находятся на подвижной платформе, и ее можно поднимать и опускать на любой уровень. Хоть это и абсолютно логично, как любое оружие, скафандры должны быть мобильными, а значит, следовало придумать, как их перемещать к докам.

– Я тоже не знала, – девушка прижалась к моей груди. –И что мы теперь будем делать. милый?

– Как что? –удивился я. – Мы победили, враг полностью разбит и больше нам не угрожает. Предлагаю пойти посмотреть, какие трофеи нам достались.

–Я взглянул вперед на горы трупов и понял, что карабкаться по этим скользким от крови терриконам, не хочу. Меня точно стошнит и не раз, да и Вику тоже, она итак едва дышит, хоть и хорохорится, и делает вид, что

пришла в себя. На самом деле такое не один день проходит. – Только лучше всего, если отправимся туда на моем экзоскелете. Жди здесь.

Снова перелез через кучу трупов, которая все-таки была гораздо меньше той, что нас ожидала впереди, извозился, как черт. Впрочем, я же ассенизатор и катализатор дерьма, такие, как я, грязи и вони не боятся, потому что это наши составляющие. Когда добрался до скафандра, от меня уже ощутимо попахивало, а если учесть, что я был голый, то и выглядел не очень хорошо. Лезть в таком виде в экзоскелет мне категорически не хотелось, поэтому я вместо того, чтобы залезть в скафандр, побрел к выходу.

– Ты куда? –встревожилась девушка. – Что-то не так?

– Я просто хочу помыться, – ответил я. – От меня воняет как от скотомогильника. Я весь извозился по уши, в таком виде в скафандр не полезу, иначе мне потом придется все время ощущать эти нежные запахи дерьма и крови.

-Я пойду с тобой, – воскликнула Вика. – Только когда мы помоемся и вернемся обратно, то снова извозимся. Эту гадость надо отсюда убрать, только я не знаю, как это сделать.

– Только не надо намекать на мое прошлое ассенизатора, –вздохнул я.

–Чтобы убрать это дерьмо, мне потребуется не один день.

– А зачем это убирать тебе? – девушка с хитрой улыбкой посмотрела на меня и предложила. – Дай команду своему искину, пусть убирают твои скафандры, вон их сколько.

– А ты думаешь, он меня отсюда услышит? – фыркнул я, мы уже добрались до выхода из дока, до моего командного экзоскелеты было метров тридцать, на таком расстоянии не каждый вай-фай работает. –Он и в скафандре меня не очень хорошо слышит, да и делает все по-своему. А тут я к нему даже не подсоединен. Хоть у меня нейрошунта и нет, но он все равно как-то подключается к чипу, может через кожу или кости головы.

– А ты попробуй ему приказать, – произнесла девушка. –А вдруг он тебя услышит? Не получится, будет думать о том, что делать, после того, как помоемся.

– Приказать? –я задумчиво посмотрел на свой экзоскелет. С другой стороны, почему бы и нет? А вдруг действительно он меня услышит? – Да легко! Искин, организуй уборку трупов из помещения, они мешают мне передвигаться, и присутствие этих куч станет опасным в случае нападения врагов. Надеюсь, ты справишься с этим за время моего отсутствия?

И тут же в моей голове прозвучало:

– Выполняю последнюю команду, провожу очитку помещения. Подключаюсь к станционной сети, веду поиск ближайшего утилизатора. Утилизатор найден, провожу его открытие. Начинаю переноску тел к нему. Что делать с трофеями, оператор? Жду вашего решения.

– С трофеями? – Я задумался. Какая тут может быть мародерка? Жвалы и когти? Ну если искину хочется, пусть собирает, мне не жалко, вот такой я добрый парень, и скомандовал. – Трофеи собрать и разложить у стены для того, чтобы я мог их оценить.

И тут же все скафандры разбрелись по залу, одни начали собирать тела ивров и стаскивать к люку утилизатора, там их складывали в кучу, а другие экзоскелеты что-то делали с трупами, мне показалось, что проводили вскрытие и что-то из них вытаскивали, а после этого останки сбрасывали в люк. Поскольку дело пошло, я не стал мешать своими умными начальственными замечаниями, и отправился с Викой по коридору, где-то третья или четвертая комната перед нами открылась. Мы помылись, если можно назвать обдувание вонючим паром, мытьем, правда, после этого действительно чувствуешь себя чистым, да и все запахи исчезли.

А потом мы поели. Девушка наконец успокоилась, перестала дергаться, дрожать и хватать меня по любому поводу. Мы легли на кровать, чтобы немного отдохнуть и придти в себя. Ну и понятное дело, как всегда после пережитого ужаса нас потянуло друг к другу, причем ни я, ни она, этого первоначально не хотели, но инстинкты вещь суровая –хочешь, не хочешь, а будешь. Причем это произошло дважды, почти без перерыва. А вот после этого голос у Вики перестал дрожать, она даже улыбнулась, и я вочередной раз убедился:

– Скажи, Макс, что с нами будет дальше?

А вот это уже серьезный вопрос, и на него у меня не было ответа, точнее один имелся, но он вряд ли ей мог понравиться, но под ее тоскливым взором, все-таки пришлось его озвучить:

– Я думаю, мы умрем.

– И я так решила, – печально произнесла Вика. – Шансов у нас немного.

– А раньше разве было больше? – спросил я. – Но мы же выжили и продолжаем жить, мы любим друг друга, помогаем выживать, почему бы не считать, что и дальше так будет?

– Раньше шансы на выживание хоть маленькие, но были, – уныло ответила девушка. – А сейчас их совсем нет. Еще год назад я верила в то, что сумею расплатиться с долгами, потом отправлюсь с ампами, отработавшими свой срок, на их головную планету, а там узнаю, где находится Земля, куплю себе небольшой космический кораблик и вернусь домой, богатой  знаменитой. Мне бы целовали ручку президенты, а олигархи мечтали бы купить у меня хоть одну, космическую технологию. А сейчас мне надеться не на что. Скоро прилетит рой, и всем придет конец, и ампам и нам с тобой – разве не так?

– Во-первых, – хмыкнул я. – Прошу отметить, что рой здесь появился не по моей вине. И то, что ты придумала такие планы, которые рухнули при первом столкновении с действительностью, тоже произошло не из-за меня. И то, во что ты верила, ты уж извини, но с самого начала было обречено, просто ты об этом не знала. Люди живут иллюзиями, верой в чудеса и всякую другую хрень, если бы они на самом деле знали, что их впереди ждет, то наверняка покончили бы жизнь самоубийством. И дело не в жизни, а в нашем ее восприятии. И прости, но ничего на самом деле еще не произошло, и ты по-прежнему можешь верить в то, что рой пролетит мимо, и тогда тебе удастся расплатиться с долгами, а дальше все произойдет, как в твоих планах, ты отправишься на планету ампов, а оттуда уже улетишь на Землю. Вера она помогает. Вспомни, что ты ждала от жизни еще девчонкой в школе, и что в итоге получила?

– Да уж, – фыркнула Вика. –Ампов я точно не ждала и не планировала их появление в моей жизни, впрочем, как и твое.

– Вот видишь, – улыбнулся я. – Жизнь и интересна своей непредсказуемостью. А если она непредсказуема, то почему бы не предположить, что в ближайшем будущем мы не умрем? Мало ли что еще может случиться. Рой может изменить своей движение или мы сможем улететь с этой станции раньше, чем он сюда доберется. Тебе нравится моя мысль?

– Твоя мысль мне нравится, – покивал девушка, поглаживая меня по плечу.

– Но только она совершенно нереальна. Мой корабль забрали ампы, а к твоему нам не дадут приблизиться военные ампы, так что шансов на то, что мы улетим с этой станции и затеряемся в поясе астероидов нет никаких.

– А вот тут ты ошибаешься, – загадочно улыбнулся я. – Корабль у нас есть и не один, правда, не факт, что мы сможем ими управлять, но они есть.

– И где же эти корабли? –Вика даже приподнялась на локте, чтобы посмотреть в мои глаза. – И откуда ты знаешь о том, что они есть?

– В том причальном доке, который мы с тобой сегодня захватили, находятся два звездолета, – признался я. – Один корабль-разведчик ивров, именно его защищали насекомые, а второе судно древних, которое сюда притащили когда-то нормы с разрушенной базы. Я не знаю, в каком состоянии эти звездолеты, и не знаю, примут ли нас, как пилотов, их искины. Мне неизвестно, сможем ли мы на них улететь, но корабли у нас есть.

– Так чего же мы ждем? – девушка вскочила. –Пошли и проверим.

-Курица не птица, женщина не программист, – пробормотал я про себя любимую присказку моего бывшего шефа, но Вика услышала. – А баба не воин.

–А вот это, дорогой мой, вранье по обоим первым пунктам, -фыркнула она.

– Впрочем, и третий пункт тоже вранье.

– Это почему? –удивился я. –Так все говорят, значит это истина.

– А я тебе говорю, что это вранье, – фыркнула девушка. – Курица – птица или не птица зависит от силы пинка, это я еще в деревне у бабушки усвоила, иногда из несушки получалась такая птица, что воробьи от смеха на землю падали. Моя любимая курица перелетала через дом и садилась на далеком лужку.

– Ну ты и зверь, – восхитился я. –Представляю, как тебя боялась все сельская живность.

-Я была маленькой, – улыбнулась Вика. – И мне было скучно. А когда ребенку нечего делать, но начинает экспериментировать над тем, что находится рядом.

– Ладно, – покивал я. – Насчёт курицы вопрос спорный, но приму твою точку зрения. А что скажешь, насчет программирования.

– Насчет того, что женщина не программист, – улыбнулась девушка. –Так, милый мой, ты просто не знаешь, что первую программу в мире написала женщина, а уже потом к ней присоединились мужчины. Что же касается третьего пункта, то всему миру известно, что лучшими воинами в средние века были амазонки.

– Насчет амазонок читал, что мужики из дальних краев приходили, чтобы их силу проверить, – пожал я плечами. – Так что быстро их вывели, кстати, можно сказать, что они были нашими предками, потому что жили у Ростова. Кстати их всех сначала приходовали скопом, а затем жестоко убивали, усаживая на кол.

– Откуда ты все знаешь? – буркнула девушка, сбрасывая меня с кровати. –

В той книге же не было написано, что вы мужики, их взяли численностью, а не умом и отвагой.

– Читал много, – ответил я. – Я же был тяжело болен, а чем еще заняться в постели, как не чтением? Телевизор быстро надоедает, потому что примитивно там все. Мне один телевизионщик рассказывал, что сюжеты всех фильмов, даже те, который восемнадцать плюс, рассчитываются на уровень четырнадцатилетних подростков, только в этом случае они становятся популярны. А еще добавил, что средний ай кью аудитории сейчас стремительно снижается, и уже начинают снимать сериалы под уровень двенадцатилетних детей.

– Кошмар! – Вика брезгливо поморщилась. –То есть они нас всех считают малолетками, не способными ничего понять.

– Так и есть, – ответил я, глядя с отвращением на свои грязные пованивающие салфетки, которые использовались тут вместо одежды. Такое нельзя одевать, пойду голым. Вика кстати пришла к такому же выводу, а фигурка у нее сзади очень даже ничего. Вот чему учит космос сразу так это отсутствию стыдливости, потому что всем все равно, во что ты одет и одет ли. Какая разница ампам, что за фигура у девушки, если они абсолютно равнодушны к ее прелестям, как мясники в мясной лавке? Задняя часть, вымя – что там еще? И как-то это сразу усваиваешь. – А ведь они правы. Мы тупые, не любим думать, и нам нравится принимать на веру то, что говорят другие с экрана, хоть правды там нет совсем. Каждый же сценарий проходит цензуру, из него убирают все, что могло бы не понравиться власть держащим, вот и получается сладкая, пресная водичка, что-то вроде кока-колы, вроде как напился, а пить все равно хочется.

Мы обнялись и пошли в зал, там уже было относительно чисто, да и пахло нормально –дезинфекцией. Между огромных роботов по полу ползали обычные дроиды-уборщики, которых активировал искин. Мы спокойно дошли до первого корабля, почему-то сразу возникало понимание, что его придумали не гуманоиды, а насекомые, может, потому что его формы были угловаты, не приглажены, и в самих очертаниях было заложено что-то такое, что не объяснить, но четко говорящее о полете кузнечика или чего-то подобного…

Глава 15

-Что это? — у Вики даже челюсть отвисла от восторга. Она обежала один раз корабль, потом второй, и ее глаза засветились диким экстазом, а я почувствовал себя дедом-морозом с мешком подарков. –Ты представляешь? — Она даже подпрыгнула примерно на полтора метра вверх от радости.

Почему-то здесь внизу сила тяжести была меньше, чем во всех остальных частях станции, впрочем, наверное, так было правильно, здесь же док, лишняя гравитация только мешает. – У него есть толкатели, как у кузнечика?!!

– И что? – не понял я. — Что они дают?

— Как что?! — она посмотрела на меня, как на идиота. — С их помощью можно стартовать с астероида, с любой планеты, с любого места. Они заряжаются при посадке, как пружина, а потом даешь команду, и взлетаешь с их помощью на высоту до километра — зависит от гравитации, а потом включай себе двигатели и лети куда хочешь. Это же как катапульта, здорово экономит топливо и ресурс звездолёта. В общем, круто! А ты похоже пособие для пилотов совсем не читал?

— Я не то, что не читал, – фыркнул я. –Я его даже не видел в глаза, мне его никто и не давал. Мне просто засунули в башку чип, в позвоночник поставили нейрошунт, и пинком отправили добывать руду. А в доке Корн просто сунул меня в яйцо и сказал, что его искин меня всему научит.

– А ты мне не верил, что курица это птица, – счастливо рассмеялась девушка. —Оказывается с помощью волшебного пендаля даже человека можно сделать пилотом, раз —и он уже в полете. Круто.

«Да и пусть смеется, лишь бы не плакала, – подумал я. – Все равно приятнее ее видеть веселой, чем дрожащей от страха».

– Ты мне подаришь этот корабль? –спросила девушка. – Ну, Максик, ну, пожалуйста. Подари, подари, подари!!! Мне он так нравится, у него несколько маневровых движков, два маршевых двигателя, и еще какое-то непонятное устройство –возможно, это гипер-драйв, ну еще его называют прыжковым двигателем, если я не ошибаюсь, то на таком можно пол вселенной облететь. Он как бы пространство в складки перед собой превращает, и в результате скорость увеличивается не на один порядок. Подаришь, да?

– А ты ничего не перепутала? – я тоже обошел этот странный звездолет, и кроме этих задних ног, как у кузнечика, ничего не обнаружил. Вот она огромная разница между пилотом и канализационщиком, я ничего не увидел и не понял, а она вон сколько всего увидела. Все-таки образование – это сила. – Я же все лишь ассенизатор, а не олигарх.

– Ну не надо ворошить мое прошлое, – надула пухлые губки Вика. – Да, я действительно не понимала раньше, что дерьмовоз и дерьмокрут это лучше олигарха, но я же это поняла, когда встретила тебя. А еще я поняла, что ты можешь сделать любую конфетку из дерьма. Отдай мне эту конфету, ну, пожалуйста!!!

Она взглянула на меня таким плотоядным взором, что я даже испугался за свою невинность, такая же действительно набросится и изнасилует прямо на глазах огромных скафандров нормов, и что подумают о людях их искины?

Все-таки как-то не хочется приобретать репутацию примитивных варваров, которые трахают все, что движется. Я лично не такой, мне то, что движется, не догнать, я предпочитаю что-то тихое, лежачее…

– Ну дари уже быстрее! –она снова подпрыгнула, на этот раз метра на два. Если так дело и дальше пойдет, она скоро потолок пробьет. –Милый, ну сообрази уже, что мне надо. Ты мне дари, а я за это тебя любить буду страстно и нежно…

– Да ладно, -пожал я плечами. Все-таки странный народ эти женщины, только что умирала от страха, а теперь вот писается кипятком от восторга, и от чего? От звездолета ивров, так сказать естественных врагов всего живого. –Я чо? Я ничо. Вот совсем не жалко, дарю тебе, моя  дорогая, этот прекрасный тульский самовар, только обращайся с корабликом хорошо, и он тебе ответит взаимностью, тогда у вас будет взаимная любовь до оргазма.

– Так открывай его быстрее, – девушка быстро повисла у меня на плечах, нежно обслюнявила мой нос и подвела к тому месту, где по ее мнению должен был располагаться вход. –Я же жду!

Вот если честно, я бы не рискнул лезть внутрь звездолета ивров, после того как побывал у паучихи. Там же может находится все, что угодно, вплоть до кладки яиц. Откуда-то здесь же появилась сотня насекомых. А как они тут появились? На этом кораблике они не могли прилететь по определению, по его размерам видно, что он предназначен для одиночек. Тогда как? И в голову приходит лишь одна мысль, либо на этом кораблике ивр привез сюда кладку яиц, либо он сам ее здесь снес. Впрочем, тогда он не сам, а самка.

И если там внутри его корабля находится еще одна кладка, а из нее уже проклюнулась хотя бы пара насекомых, то я точно туда не полезу. Маленькие ивры со жвалами способными перекусить стальной двадцатимиллиметровый трос – это как бы не мой фасон, да и не самоубийца я. А если вспомнить, что они сделали с броней моего первого скафандра, когда мы сюда явились с Вроком, то как-то вот совсем не хочется с иврами дружить домами, лучше всего –они сами по себе, а мы сами с усами. Но как говорил один мой приятель: чего хочет женщина, того хочет бог, правда,

он всегда добавлял, но помни, что это бог дураков и несчастья. Я постоял, подумал немного и тронул рукой стенку. А чего? Пока не откроешь ящик Пандоры, не поймешь, как хорошо было бы его не открывать. На стенке висела нашлепка в виде лапы с коготком, ну я конечно же приложил свою руку, внутри что-то щелкнуло, и ничего больше не произошло, ни дверь не появилась, ни провал не образовался. В общем -не сработало. Какай бы не крутой у меня был чип, а звездолет не смог открыть. Мрак внутри себя я не стал вызывать наружу. А зачем? Вику пугать? Оно мне надо?

– Вот видишь, дорогая, – произнес я. –Этот кораблик не предназначен для людей.

– Фи на тебя, дорогой, – скорчила рожицу девушка. – Все равно открой. Я же знаю, ты умный, хоть и большой дурак.

– Ну да, понимаю, – я покивал ей. – Кто связался с женщиной, тот доброго слова пускай не ждет. Ладно, пойдем, посмотрим, что за трофеи нам оставили ивры, может среди них мы найдем золотой ключик для твоего звездолета.

– Пойдем! – она схватила меня за руку и потащила к стене, обходя огромные неподвижные фигуры скафандров, разместившиеся по доку так, чтобы контролировать каждый квадратный метр территории, они освещали

прожекторами все вокруг, так что возникло внутри какое-то зябкое чувство страха, когда начинали колыхаться огромные тени от двигающихся дроидов-уборщиков. –Хочу, хочу, хочу ключик!!!

Странная все-таки у меня девушка, где другие наложат в штаны, она лишь будет смеяться. Когда на нее упал мертвый ивр, она конечно поистерила, но в себя быстро пришла. Есть такие люди, которые, как я, в голову лишнего не берут, они живут в реальности, верят в то, что видят, и всё происходящее воспринимают, как данность. Такие люди редкость. Для них все просто и понятно. Космос, так космос – и чего тут непонятного? Космическая станция – и что тут такого? Разумные насекомые? Так и на Земле такие есть. Экзоскелеты так у нас они есть. Ампы? Так они чуть ли не на каждом сайте про НЛО обсуждаются. С ней мне точно повезло, такая по жизни нипочем не растеряется.

Вдоль стены были разложены части ивров: ноги, руки, фасеточные головы, а еще нечто непонятное, явно техногенного происхождения. Что-то похожее на какое-то ручное оружие, для ивров это, наверное, пистолет, а для меня по размерам автомат. Я взял в оружие руки, внимательно его осмотрел, понял, что стрелять из него можно, если нажать на кнопку. Правда, опять вопрос, а оно стреляет или делает что-то другое? Может это иврова автоматическая зубная щетка? А если оно стреляет, то чем? Может же так долбануть, что мало не покажется. Может это вообще гранатомет. Но ведь пока не нажмешь, не узнаешь. Я почесал в затылке, направил что-то смутно похожее на дуло в сторону внутренней стены дока, подумав о том, что разгерметизация помещения – это точно нам не нужно, и нажал на кнопку. Оружие вздрогнуло и из ствола начали вылетать шарики плазмы, яркие, огненные, совсем не страшные, чем-то похожие на мыльные пузыри. Да и летели они не очень быстро, относительно конечно – на самом деле от такого не убежишь.

Просто пулю не увидишь, а их было видно.

Держать такое оружие было не совсем удобно, но если приделать ручку, чуть пониже, то выйдет вполне себе забойный плазмомет. С таким уже можно прогуляться по деревне, и тебя начнут уважать, когда развалишь пару домиков. Когда попал шариком в дроид, честно говорю, почти случайно, не хотел я в него попадать, но и промазать не получилось, сунулся он как раз на линию огня, похоже, собрался что-то там на полу вычищать. И пока я думал, чего это такое у меня получилось, робот с жалобным терском развалился. Вот тебе и на – всего-то небольшой шарик, а дроида как не бывало. А если такой в человека попадет? Так он такую дыру проделает, что можно будет подглядывать, что у него за спиной?

Получается, нам здорово повезло, что мы появились неожиданно, ивры ведь нас могли с таким оружием легко покрошить, это хорошо, что я успел скомандовать первым, а не какой-нибудь сержант из насекомых, и тогда бы не мы, а они сейчас копались бы в наших внутренностях, в поисках чего-то пригодного для дальнейшего использования. После того, как робот рухнул, подняв кучу пыли, которая высыпалась из его внутренностей, в моей голове прозвучал голос искина:

– Опасность? Оператору немедленно вернуться в экзосклет. Остальным скафандрам держать оборону. Выяснить характер опасности, прочесать док, проверить наличие противника.

– Нет никакой опасности, шум не поднимай, -ответил я. –Я просто осуществлял проверку трофеев. Кстати, раз ты нарисовался и не сотрешь, куда будем мародерку прятать? Тут ее довольно много. Обычно куда все это девают?

– Стандартная операция, все то, что можно использовать от противника, отправляется в медицинские лаборатории, – ответил искин. – Из голов извлекают чипы и нейросети, из всех остальных органов импланты. Остатки органики отсылают на переработку для использования в качестве пищи для нормов. В данном случае, не имея информации о ваших потребностях, япринял решение сбросить остатки насекомых в утилизатор, но если вы считаете, что это нужно перерабатывать, то я пропишу в протоколах новый приказ.

– Увы, лаборатории у нас нет, – вздохнул я. –Значит, придется куда-то прятать. А то, что сбросил останки в утилизатор, я не возражаю, изменять приказ не нужно.

– Автоматическая медицинская лаборатория находится на третьем этаже, – произнес искин. – Она законсервирована, но ее можно запустить, поскольку ваш высший допуск позволяет это сделать. Ваше решение?

-Лабораторию расконсервировать, – ответил я. – Трофеи доставить в лаборатории для извлечения всего полезного. Кто ж его знает, как все повернется? Жизнь штука непредсказуемая, в ней все может пригодится. Ведь как бывает, только начал хорошо жить и вещами разбрасываться, как новый кризис, и ты снова бомж на помойке, а там каждой вещице народ искренне рад.

– Наигрался с пушкой? –спросила ехидно моя ненаглядная. – Ты зачем хорошего робота на тот свет оправил? У тебя их много, да? Тебе делать нечего? А тут одна симпатичная девушка страдает от недостатка внимания. Обещал подарить мой золотой ключик, так дари, ты же видишь, я вся на нервах.

– Вот, – я сунул ей в руку кусок кисти ивра. – Ты этот золотой ключик искала?

Девушка сначала брезгливо отскочила на метр назад, но потом опомнилась, взяла часть насекомого и поперлась к звездолету, как-то странно посматривая на меня. Вот-вот, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало – на том и стоим. Вряд ли у нее что-то получится, но кто его знает? А мы подойдем и посмотрим.

Когда я подошел к кузнечику без головы, так я решил про себя корабль ивров называть, то Вика уже сунула лапу в нашлепку, и часть стены ушла, открыв непонятной формы шлюз. Когда внутри что-то зашуршало, девушка взвизгнула и отскочила назад, а я рванулся, нет, не ее спасать, а к своему скафандру, чтобы встретить врага во всеоружии. Кто-то подумает, что я струсил. Так нет, однако, не трус я – совсем, просто понимаю, что голыми руками не повоюешь, а вот экзоскелет это сила, и выходить с голыми руками против ивра, глупость страшная.

Плазмомет я среди трофеев оставил, потому что как его таскать? На плечо не оденешь, ремня нет, а держать в руках все время, тоже не лучший способ приобретения неприятностей. Добежав до скафандра, я понял, что дурак. На фига бежать, если вполне мог искину приказать обеспечить защиту. Он же и без меня может все контролировать и любого врага убить.

Так что я по ноге свой скафандр похлопал, и когда искин поинтересовался, что мне угодно, то приказал, отправить один из экзоскелетов к кораблям на тот случай, если оттуда полезут маленькие иврята. Мой искин отправился туда сам, а я за ним. Но и плазмомет я тоже прихватил на всякий случай.

Когда мы подошли, то Вика уже оправилась от шока и теперь заглядывала в открывшееся отверстие в борту корабля. На самом деле звездолет напоминал огромного кузнечика только без головы, сбоку торчали две огромные суставные лапы, которые удерживали его в вертикальном положении, и как сказала Вика, могли подбросить корабль в воздух или выбросить в космос. Покрашен был звездолет в нечто желтое с черными пятнами, чем-то напоминающее пустынный камуфляж, так что сходство с насекомым вполне просматривалось.

Брюхо кузнечика нижней частью опиралось на пол, создавая третью точку, тем самым давая устойчивость кораблю. Вот в этой части и открылось отверстие. Я подошел, отодвинул Вику в сторону и полез внутрь. А чего? У меня плазмомет, и я парень простой, если кому не нравлюсь, выходи с голыми руками на честный бой. Чтобы все было честно, то я буду с ружьем, а ты пьяный и связанный, и посмотрим, кто из нас был прав.

Влез я в нору, нет, точнее будет сказать – в дупло, маленькое такое помещение с метр диаметром, зато высотой метра три, но это понятно, ивры высокие. Я был насторожен, готовый в любой момент начать стрелять.

Во-первых, потому что смелый, во-вторых, потому что прекрасно видел, что внутри никого нет. Стенка за мной закрылась, я оказался в темноте, и тут меня рвануло вверх, так что даже понять ничего не успел, как оказался непонятно где. Внутри аж что-то екнуло. Вот попал, так попал. И надо

было мне смелость показывать? Мог бы и трусом немного побыть, все равно здесь никто мою храбрость не оценит. Вике все равно, трус я или храбрец, она просто мне на шею залезла, и оттуда с улыбкой смотрит на мир. Зря я это…

Через пару секунд стало светлее, и я увидел перед собой проход, больше похожий на нору, и если бы до этого не летал на яйце, не протискивался бы в его внутренностях, точно бы не полез дальше. А так лишь хмыкнул. Что я не бывал в заднице у негра? Бывал и не раз. Да и ассенизаторы мы, прямая кишка – наш родной дом. Я прополз метров пять и выбрался в небольшое, но очень светлое помещение. Стены его оказались настолько прозрачными, что я смог рассмотреть сверху с высоты метров десять весь зал, наполненный скафандрами и дроидами. А еще я видел Вику, которая растерянно раз за разом совала оторванную лапу насекомого в блямбу, и у нее ничего не происходило, дверка, которая закрылась за мной, больше не открывалась.

Я прошелся по этой комнатке и подумал, что неплохо было бы присесть, что-то устал сегодня от этого беготни и вообще устал. И только об этом подумал, как в середине комнаты поднялось большое кресло. Оно было странного дизайна, во-первых, в нем были сделаны углубления в спинке, как раз под крылья. Жаль, что я не ангел, тогда бы мне в нем наверняка

было бы удобно, и и еще оно было довольно высоким, явно сделанным не под мой рост, так что на сиденье, которое торчало на высоте больше метра, мне пришлось забираться.

И только я присел на край, как кресло качнулось, и я рухнул в его глубину, меня тут же накрыло вжало внутрь, на голову опустился какой-то колпак, и мир мгновенно изменился. Я стал видеть не только зал, но и космос вокруг станции, множество мелких звезд вдалеке и белый карлик, который работал светилом в этой звездной системе. Правда, все, что я видел, было разбито на множество изображений, наверное, если бы у меня было фасеточное зрение, то это было бы нормально, а так от этого мельтешения сильно разболелась голова. Хорошо еще, что длилось это всего несколько секунд, потом меня просто вытолкнуло наружу, и чей-то недовольный голос в моей голове задумчиво произнес:

– Обнаружен, древний. Протокол предусматривает уважение и полное доверие. Я корабельный искин, номер триста сорок пять шестьсот восемь, готов вам служить, древний. Какие будут команды?

– Команды? –я задумался, а в это время кресло немного подстроилось под меня, спинка подперла мне спину, сидеть стало довольно удобно, только ноги висели высоко над полом. –Приказываю принять на борт пилота человеческого происхождения -самку.

– Приоритет пилота? –спросил искин.

– А какой бывает? –поинтересовался я.

-Младший, средний старший, – ответил голос. – Различие идет по уровню доступа.

– Чтобы она могла управлять кораблем и имела доступ к оружейной панели,

– сказал я. –Но не могла ничего испортить неправильным действиями.

– Средний приоритет, – подсказал искин. – Готов служить вам, древний. Будут еще указания?

– Будут, но потом, -ответил я. –Поддерживай со мной связь.

– Обновляю протоколы связи, -отозвался голос. – Связь будет поддерживаться на расстоянии до одного прыжка. Что еще?

– Выпусти меня из этого кресла, – буркнул я. – И опусти на поверхность дока. Дальнейшие указания получишь потом.

Кресло ушло куда-то вниз, и я оказался на мягком теплом полу. На металл или пластик это не было похоже. И тут до меня наконец-то дошло, я понял одну штуку – по вселенной летают звездолеты органического происхождения. Скажете, что такого не может быть? Что в космосе мощная радиация, что в ней холодно и нечего есть? Кстати, также думали специалисты, когда создавали станцию «Мир». А когда в ней завелась плесень, то особо не беспокоились, мол, долго она не проживет. Но скоро она настолько размножилась, что оказалась везде: в фильтрах, в воде, в легких космонавтов, в их еде. Вот тогда инженеры вздрогнули и задумались над тем, что делать? Жить на станции было нельзя, космонавты начали болеть, одного вообще едва откачали, хорошо, что успели на Землю спустить, а то бы точно умер. И это был бы первый человеческий труп в космосе.

И уничтожить станцию жалко, она денег больших стоит и ресурс еще свой не исчерпала. Да и денежку приносит неплохую, на одних туристах достаточно заработали, чтобы начать проектировать новый тип ракет. Да и как ее уничтожить, если эта плесень даже на наружную поверхность станции просочилась, начала есть разные, пластиковые и резиновые прокладки, и на космическую радиацию ей было плевать.

И вообще ничто ее не берет, ни высокая температура, а когда станция оказывается под солнечными лучами, температура на обшивке достигает двухсот, а местами и трехсот градусов, ни холод около нуля, ни солнечные лучи, ни рентгеновские ее не берут. Может кто и не знает, но наши космонавты выходили в открытый космос в свинцовых скафандрах, только это спасало от космического излучения, тем смешнее было смотреть видео американцев, которое они якобы сняли на луне. Они там бегают в легких комбинезонах и простых шлемах, хоть в реальности они уже через день сдохли бы все. Так что одним этим видео можно закрыть всю дискуссию на тему –были ли американцы на Луне? Ответ –нет! Они даже скафандров с нормальной защитой в те времена не имели.

В общем, подумали наши специалисты и отправили «Мир» на родную планету, чтобы станция упала в глубоком месте Тихого океана. Правда, была у них слабая надежда на то, что она сгорит в плотных слоях атмосферы, и тогда бы им никто ничего не смог бы сказать. Увы, не сгорела. Долетела до воды и затонула в виде пяти или шести крупных фрагментов, и теперь у нас в Тихом океане живет нечто из космоса, которое может там освоиться. А вот что будет потом, никому не известно, убить эту плесень нечем.

Так что возможность создать органику, которой будет плевать на температуру и излучение, есть, а уж добраться до идеи создать двигатель, который будет использовать любую пищу, вообще ерунда. Ну… теоретически.

Или вообще, чтобы не использовали ничего, просто брали из эфира одну энергию и преобразовывали ее в другую.

Есть же вечные двигатели, придумано их и немало. Это потом Рокфеллер провел по американскому сенату запрет на прием патентов вечных двигателей, в потом создал по всему миру комиссии по лженауке, которые тщательно следят, чтобы ничего такого не придумывали, иначе монополии на энергию придет конец. А что будет, когда энергии море и можно ее использовать куда угодно и сколько угодно, этого никто не знает. Вероятнее всего – коммунизм, только кто же его позволит? Вот человечество и сидит в каменном веке, даже нормального ракетного двигателя не может придумать, чтобы куда-нибудь слетать –Рокфеллеры и Ротшильды не дают.

Один раз русские ученые на выставке в Париже выставили двигатель на холодной плазме, кстати, воткнули его в обычные жигули, так едва ноги унесли. Машину на глазах у всего народа взорвали, а за учеными устроили настоящую охоту с выстрелами и ломаньем машин, и никто, а это во Франции, так сказать колыбели цивилизации, даже не подумал уголовное дело завести.

Вот это я и думал, добираясь по прямой кишке до дупла. Нет, то, что это лифт, я сразу понял, просто он очень странный, потому что сделан из органики. Интересно, что мы упустили в своем развитии только потому, что к власти на Земле допустили банкиров и мошенников? Светлый и чудесный мир, где все были бы сыты и довольны? Где была бы нормальная медицина, а не та, что сейчас. И где пищу можно было бы есть без опасения, что она тебя убьет?

Лифт рухнул вниз, а когда стенка внизу отошла и из отверстия полез я, Вика отпрыгнула назад метра на три, наверное, думала, что из кузнечика вылезает какой-то страшный монстр, который меня сожрал. А тут такое разочарование…

– Что там? – спросила она. – Корабль тебя принял? Как им управлять? И еще десяток вопросов ко скоростью пулемета. И на какой отвечать?

Правильно –на какой бы не ответишь, ответишь не на тот.

– Сама залезай и разбирайся, -махнул я рукой. – Я там договорился с искином, что он тебя примет, как пилота.

– Правда? –она восторженно в взвизгнула и повисла на меня. –А что ты ему сказал?

– Что ты самая красивая и умная девушка в этом участке космоса, – ответил я, осторожно от нее освобождаясь. –И что ты лучший пилот галактики.

– Правда? – девушка заулыбалась так, что я подумал, у нее губы треснут.

– Какой ты молодец!

– Ага, -покивал я головой. –А ты вроде уже большая, да все в сказки веришь.

– Ну вот, – она надулась как мышь на крупу. –А я тебе поверила.

– То, что поверила, это правильно, – буркнул я. – Только твой допуск пилота, если ты его не подтвердишь, будет действовать еще минуты три,

две ты уже потратила на то, чтобы сначала меня задушить, а еще минуту на то, чтобы придумать, как меня убить. Так ты можешь и не успеть, а я снова в этот кузнечик не полезу.

– Я тебя все равно убью, но потом, – Вика тут же сунула кузнечику лапу

Ивра, отверстие открылось. –А может поцелую и потом удушу, я еще не решила, ты меня пока здесь подожди, а то вдруг придумаю, что с тобой сделать.

Она залезла внутрь, и исчезла, а я отправился смотреть следующий корабль. И скажу честно, он меня разочаровал. Вы не поверите, после кузнечика даже смотреть было не на что. Предо мной стояла маленькая черная шкатулка, высотой метра четыре, шириной метров восемь, и длиной двенадцать. Все!!! С одной стороны, красиво и просто, изящный дизайн, но как этот черный кирпич летать будет? У него же даже опор нет – лежит на полу. Я подошел ближе и замер. А ведь не лежит, висит над полом, на расстоянии сантиметров пять, как поезд на магнитной подушке. Я тронул шкатулку, и… ничего не случилось. Ладно, попробуем по-другому, я уперся и толкнул, на этот раз получилось – сдвинулась шкатулка на сантиметр, может на два. Ну что ж, примерно ясно – антигравитация здесь использована или еще какая хрень. Так и что дальше? Я обошел шкатулку по периметру. Что ж, по крайней мере понятно – даже если эта хрень летает,то эвакуировать на ней, кроме самого вряд ли получится. И что это значит?

Тут я глубоко задумался и понял, я не знаю, что делать дальше. Я все-таки рассчитывал на этот корабль древних, думал, что найду огромную штуковину, которая позволит мне улететь с толпой ампов на край земли, а еще можно будет взять Вику, Мору, Миру и Ворка. И тут облом. Получается, я один смогу лететь на этом кораблике. Моя девушка полетит на своем. Сразу вспомнился стих Евтушенко:

Ты спрашивала шепотом: “А что потом?

А что потом?”

Постель была расстелена, и ты была растеряна...

Вот умеют же задать вопрос в самый неподходящий момент. Начнешь объяснять долго и доходчиво – в итоге вообще ничего не выйдет. Скажешь коротко, а не пойти ли, тебе красна девица, с такими вопросами в то самое место, откуда рождаются дети, так не поймет.

Ну, откуда мне знать, что будет потом? Я что, каждый день в космосе бываю? Да я тут вообще в первый раз, и что делать, мне непонятно. Теперь самое простое, это делать то же самое, что другие. Ампы к астероидам собрались, чтобы там спрятаться, значит и нам туда же, а там будет видно.

Я погрузился в себя, нашел мрак, который лежал в самой глубине меня, тронул его, и мысленно произнес:

– Я нашел корабль древних. Как его открыть? И темнота обуяла меня…

Глава 16

Не хочу ничего рассказывать. Вы когда-нибудь находились в полной темноте? Это когда нет ни лучика света. Мы не понимает этого, мы же живем в городах, а там свет есть всегда, пусть его немного, но он есть.

А вот полная темнота, это что-то с чем-то. Мне довелось испытать такое и не раз, в свое время ходил в секцию спелеологов и лазил со своей командой по разным пещерам Урала, бывал и в Дружбе и в Шемахинских, кто знает, тот поймет. И однажды случилось так, что я пошел один, и не взял с собой резервного источника света. Это была глупость, признаю сразу. Но пещера находилась недалеко от нашей стоянки, пять минут туда, пять минут обратно, я приношу природную известковую чашу, которую создала сама природа, я ее заметил в прошлый проход, и мы продолжаем дегустировать вино, но уже из этой чаши.И надо добавить, что это был новый год, мы все были уже намного навеселе, поэтому меня отпустили одного.

Вошел нормально, пошел по туннелям, обшитыми изморозью, переливающейся в свете фонаря, по ровному льду —эта пещера летом закрыта из-за высокого уровня воды. И почти дошел, но поскользнулся, как всегда сработал закон подлости, я головой в каске протаранил колонну и разбил фонарик на голове. Запасной я естественно не взял, а зачем он мне на пять минут? Я же быстро. Забыл старый закон, идешь на пять минут, готовься к тому, что пробудешь день. Не подумал и остался один на один с мраком.

Сразу говорю, я не боюсь темноты, она для меня, как теплое и мягкое одеяло, в ней мне всегда было комфортно. Я сел у стены, вытянул ноги и задумался над тем, открыты ли у меня глаза или нет. Даже потрогал руками веки, оказалось, что открыты.

В пещерах всегда тихо, вдалеке капает вода, чуть смещаются пласты глины, и возникает странное чувство оторванности от цивилизации и людей. Исчезает чувство времени, можешь пробыть пару минут, а тебе станет казаться, что находишься уже два часа. И вот в этой темноте и тишине меня понесло куда-то, а очнулся я уже в палатке, завернутый во все одеяла. Рядом мной находилась все моя группа, побледневшая и встревоженная. Оказалось, что в таком заторможенном состоянии я нахожусь уже два дня, сижу и смотрю перед собой, не реагируя на внешние раздражители. Меня и иголкой кололи и сигаретой прижигали, чтобы в себя привести, но я этого не замечал.

Я потом этим доморощенным докторам вставил по полной программе, и до конца похода они занимались дровами и готовкой. Неважно. А важно то, что скоро я стал фарфоровым мальчиком, и может быть, как раз из-за этого случая, стресса, а может чего-то еще, я же пробыл в пещере почти десять часов –до утра, пока меня не хватились. Да и потом долго в себя не приходил. А потом мне часто снились сны, в которых я сижу в полной темноте и разговариваю с кем-то невидимым, находящимся в самой глубине пещеры. А когда мне поставили диагноз, то больше всего на свете мне тогда хотелось уйти в одну из заброшенных пещер, уйти в самую глубину

—туда, куда люди не ходят, забиться в узкий лаз, лечь там, выключить свет и впустить в себя тьму. Вот сейчас я думаю, может все это было не просто так? И моя болезнь, и этот мрак, который поднялся из моей глубины и захватил меня всего.

Мне казалось, что мгла вошла в каждую клетку и комфортно разместилась там, как тогда в пещере, и все мои воспоминания, нелепые знания о мире, которыми меня пичкали в школе и институте, были рассмотрены и выброшены за глупостью и ненадобностью – и оказалось, что без этого всего я и не совсем я. Люди живут иллюзиями и глупыми, неправильными представлениями о мире. А чем жить, если мы живем в окружение вранья, и насколько привыкли к этому, что само слово «правда» вызывает кривую усмешку. Правда для нас всего лишь одна из сторон лжи.

Мы живем в придуманном мире, у нас нет истории, поскольку ее у нас перевирали столько раз, что уже никто не знает, что когда-то происходило с нами. Мы не знаем, кто мы, потому что верим в теорию эволюцию, которая лжива и порочна от начала до конца, и поэтому мы все факты, которые не соответствуют этой лжи, прячем в запасниках музеев или уничтожаем. Много надежды человечество питало на то, что генетики откроют нам глаза на наше происхождение, на то, откуда мы и кто мы, но и тут получили вранье.

Двигаясь по мужским генам, генетики обнаружили, что основатели человеческой расы послужили восемь мужчин и шестнадцать женщин. Причем откуда они взялись, генетики не знают –прародители нашей расы появились ниоткуда – нет линий, ведущих дальше. Точка. А когда прошли по женской линии, то выяснили, что первая женщина Ева появилась примерно за шестьдесят тысяч лет до Адама. И появилась теория о том, что сначала появились женщины, а потом одна из них мутировала и превратилась в мужчину. И откуда мы? Кто мы? Кто нас создал? Кто спарил умершую шестьдесят тысяч лет тому назад Еву и появившегося с группой мужчин и женщин неизвестно откуда —Адама? Молчание ягнят…

У нас нет науки, точнее есть прикладная — такая же, как во времена Ньютона: если палец сунуть в розетку, то ничего не будет, а вот если сунуть два, то получится интересный эффект. На такие практические задачки и выделяют сегодня гранты. А на разработку теории денег не дают. Почему? Да потому что придется выкинуть многочисленные теории, по которым вселенная появилась из большого взрыва, и поверить в эфир, в вечные двигатели, в космические перелеты посредством гравитации, и многое другое, о чем сейчас могут спокойно, не боясь, говорить только фантасты. Кому они нужны? А вот для ученых это чревато. В восьмидесятых годах наука подошла к новому рубежу, и тогда в многих странах погибло больше восьмидесяти ученых, занимающихся разработкой новых источников энергии. Одни сами выпрыгнули с небоскребов, другие разбились на машинах, третьи умерли от сердечного приступа, четвертых зарезали хулиганы, и так далее и тому подобное. Тогда заговорили о девяти хранителях, которые не дают человечеству слишком быстро продвигаться вперед, и снова всплыл фонд Рокфеллера.

Это касается и других наук — химии, физики, биологии и всех остальных. Про биологию даже говорить страшно, потому что из нее органично выходит медицина, и тут вдруг оказывается, что наши предки знали о человеке гораздо больше, чем современные доктора. И если до появления антибиотиков, человечество не могло излечить всего-то с десяток болезней, все остальные лечили, пусть и не быстро, то сегодня медицина признала, что не может излечить больше двухсот шестидесяти болезней, и число их неуклонно растет. Вы даже не представляете, сколько было сделано анализов всевозможных человеческих костей, чтобы найти рак у наших предков. Не нашли, потому что что его не было. Но гранты до сих пор на это выделяют.

Рак —это порождение нашей медицины. Медики его создали, холят, лелеют его и помогают всем желающим им заболеть. А лечить они его не могут или не хотят, зато могут только сделать так, чтобы его развитие затормозилось, и берут за такое лечение огромные бабки. И даже те, кого все-таки вылечили, всю жизнь будут сидеть на колесах, чтобы не было рецидива. Куда там наркотикам, сегодняшняя медицина — это гораздо круче. Считается, идеальный пациент тот, кто начал потреблять лекарства еще в утробе матери и будет их кушать до неглубокой старости. В идеале дожить он должен только до пенсии, все равно ее уже за него потратили.

А вот тот, кто не может купить лекарства, тому медицина должна помочь умереть. Недавно министр здравоохранения Литвы Риманте Шалашявячюте заявила, что эвтаназия может стать “хорошим выходом” для необеспеченных больных, которые не в состоянии оплатить услуги паллиативной медицины и добавила, что это право уже имеют бельгийские дети. Точка.

Мрак ушел, оставив после себя только ощущение, что меня поимели, причем жестко и теперь мне надо дальше жить, только вот как? И главное для чего? Смысл жизни в нас тоже закладывают, и это тоже вранье. За полминуты потерял все свои знания, все вранье, которыми меня пичкали все эти годы, и родился заново идиотом, который совершенно не понимает, кто он и зачем он. Я стоял, пытаясь собрать свои разбегающиеся в никуда мысли, пока ко мне не прибежала Вика, не чмокнула меня в ухо и не застрочила из пулемета:

— Ты чего тут? А это что? Кораблик ты мне подарил хороший, он и на самом деле может прыгать через пространство, только недалеко, но это все равно быстрее, чем все остальные звездолеты. Жаль только, что места на нем только для нас двоих, даже зверей некуда сунуть. Нет, там есть небольшой трюм, и он даже имеет свою систему жизнеобеспечения, но если мы его отдадим зверям, а не разместим там еду, тогда нам будет нечего есть. Пошли, сам посмотришь. Я уже во всем разобралась. А искин такой милый на этом кораблике ивров, такой вежливый, не то, что у ампов. Знаешь, он даже назвал меня редким экземпляром. Я же и правда редкая. А что это за шкатулка? Ты мне ее подаришь? Она такая симпатичная, классная. Ты у меня такой добрый ассенизатор и совсем не жадный олигарх. Глупый, правда, но это же даже хорошо…

Я сделал шаг вперед, положил обе руки на шкатулку, и она открылась. Сбоку выдвинулся мостик, я встал на него, и меня затянуло внутрь. Я еще успел услышать:

– Макс, ты куда? А я?..

Темнота, раньше я даже не представлял, какой она бывает. Эта оказалась теплой и бархатной, нежной и доброй. Я прошел вперед, сел на подставленное мне кресло и надо мной открылось небо. Оно было полно звезд, и я откуда-то знал, что если захочу, то окажусь в любом месте вселенной, надо просто показать на него. Я поднял руку и ткнул на самую дальнюю и маленькую звезду, она приблизилась и потерялась среди множества других звезд, я выбрал следующую маленькую звезду и снова оказался в новом месте звездной карты. Мне откуда-то было известно, что так могу облететь всю вселенную, и самое главное, полет не будет долгим. Мне надо только пожелать и …

– Макс, ты где? – услышал я далекий голос Вики. –Макс, мне страшно. Улететь? Оставить ее одну? В конце концов, кто она мне? Так попутчица.

Всяк из нас идет своей дорогой, каждый из нас рождается и умирает в одиночку. У нее свой путь, у меня свой, и жить и умирать мы будем по-разному. И этот корабль он на одного, двоих ему не потянуть. Зачем она мне? У нее есть свой звездолёт, пусть летит туда, куда хочет. Она же жила как-то раньше без меня и неплохо жила.

Стоит только сказать —старт, и мне уже станет все равно, что тут творится и как. Я стану звездным странником, облечу вселенную и все разумные существа станут складывать обо мне песни. Я буду приходить в их миры, показывать им правду, устранять несправедливость и после меня будут оставаться счастливые лица и морда. Насчет морд мне кажется я перегнул. Впрочем, и насчет лиц тоже… Как сказал один мой приятель, счастье всегда в том, что имеешь. То другое может и хорошо, но оно не твое…

Я вздохнул и потопал к выходу. Нравится мне или нет, но я мужчина, а значит, обязан защищать свою самку — так что вперед к новым подвигам и свершениям. А вообще-то оно мне надо? Как сказал один мой приятель с таким же диагнозом фарфорового человека –не надо, не живи, никто тебя не заставляет. Где он сейчас? Наверняка же умер, это я уже живу лет на пять больше отмерянного богом и врачами. Кстати, известно ли вам, что среди инвалидов нет самоубийц? А им зачем? Они и без того знают, что умрут, поэтому каждый день проживают как последний, и они никуда не спешат, в отличие от нас, нормальных, здоровых людей. Ну или почти здоровых – это я о себе.

Вика стояла у шкатулки и смотрела на меня с удивлением.

– Ты чего? –поинтересовался я. – Что во мне не так?

– У тебя глаза черные, – заявила она. –А были зеленые.

– И что?! –поднял недоуменно брови я. – Ты покрутись, как я, белкой в колесе, повытаскивай нас их разного дерьма, и у тебя что-нибудь, где-нибудь почернеет.

-А характер не изменился, -констатировала она. – Каким ты был скотиной таким и остался, но ты и дорог мне такой. И что там в этой шкатулке?

– А хрен его знает? –пожал я плечами. –Темно, ничего не видно, так и не понял, то ли это контейнер для всякого груза, то ли запасной бак для горючки. Бродил там, бродил, пока обратно не вышел.

– Ясно, – покивала девушка, и даже как-то облегченно вздохнула. Еще бы, а вдруг у меня что-то появится круче, чем у нее. А так… нормально, какая-то емкость, нам такого не надо. – Что ж, мыслитель, говори, что делать дальше будем?

-А тут чего думать? – пожал я плечами. – Нам либо улетать отсюда на твоем кораблике, либо сражаться с иврами. Ты сама на что настроена?

– Мы, девушки, народ мягкий, – ответила Вика. –Мы не парни, нам любви хочется, а не воевать, поэтому лучше бежать – только куда?

– В пояс астероидов, – проговорил я. – Ампы лучше нас знают, что делать, надо их слушать. У них опыт, это мы здесь не местные, понаехавшие тут.

– Ясно, – согласилась девушка. – Только где мы найдем в поясе астероидов еду и воду? Что там будем делать? Где прятаться? Ампы же не просто так туда летят, они с собой берут много чего полезного, у них и запас воды есть, и переносные синтезаторы пищи имеются, а еще они берут миниреакторы, чтобы у них всегда была энергия. Кроме того, загружают проходческие и строительные дроиды, которые могут выстроить целую базу внутри астероида. А что возьмем мы?

– Ну…как сказать, – я сделал вид, что задумался, хоть на самом деле и так знал, что в моей голове пусто. – Ты такая умная, придумай что-нибудь.

– А вот не буду, чего это все я, да я? – нахмурилась Вика. – Так получается, что нет у тебя никакого плана?

– Откуда бы он у меня взялся? –поинтересовался я. – Я тебе кто? Правильно –ассенизатор. Я знаю, как дерьмо разгребать, а из чего оно берется, меня не учили, это совсем другая школа.

– И как быть? – спросила девушка. –Что делать?

– На самом деле, наверное, надо разбираться с устройством твоего звездолёта, – ответил я. – Это же не твой шахтерский кораблик, сама сказала, что может преодолевать значительные расстояния, следовательно, у него просто обязан быть синтезатор пищи и какое-то обменное устройство для воды.

– Мы не насекомые, – покачала головой Вика. – Нам это все может не подойти.

– Пока не проверим, не узнаем, – сказал я. – Все равно других мыслей у меня нет.

– Человек, – вдруг услышал я в голове голос Моры. – Поднимайся наверх, к нам приближается много разных существ. Одни мы с ними не справимся. Ворк еще не выздоровел, мы не можем его бросить и уйти.

– Это ивры? – спросил я, внутреннее поежившись. Доигрались, блин. Если это насекомые, то нам всем конец, вряд ли они оставили возможность кому-то улететь со станции, наверняка все обложили своими кораблями, и начнут сбивать. – Ты можешь это понять?

– Нет, не насекомые, -ответила Мора. – Это совсем другие существа, они маленькие, похожие на вас, но у них имеется серьезное оружие, я ощущаю его, как серьезную угрозу.

– Зверюга тут мне сигнализирует, что беда пришла, – сказал я. – Сюда идут ампы, наверное, кто-то все-таки догадался, что ивр на чем-то прилетел. Разумеешь, что это значит?

– Что они нас лишат последнего шанса убраться отсюда, – помрачнела девушка. – Звездолет заберут, а нас с собой возьмут в лучшем случае, как консервы, так вот сразу тебе говорю, этот кораблик мой, я его никому не дам, и консервой я тоже не хочу становиться.

– А мне-то ты это говоришь зачем? –удивился я. – Я у тебя твой звездолет не отбираю, наоборот я его тебе и подарил. Да и в качестве консервы ты мне неинтересна, ты мне для другого интересна.

– Как зачем я тебе это говорю? – Вика нахмурилась. – Ты мой мужчина? Мой! Никому не дам! Так что давай защищай меня со всем моим движимым.

–Она провела по моему телу грудью, как только женщины умеют это делать, а мы ведь голые с ней тут ходим. –И мое недвижимое имущество тоже защищай от всяких поползновений разных инопланетян.

-Вот-вот, – хмыкнул я. – Какие мы женщины все крутые, пока никого нет, и какие слабые и беспомощные, когда в лоб прилетает. Ладно, готовь кораблик к вылету, проверяй, разбирайся с его системой жизнеобеспечения, ищи место, куда ты Мору с детьми сунешь. А я пойду опять на войну.

– Ты там только не умирай, ладно? – Вика обняла меня и нежно поцеловала.

– Я буду тебя ждать, как верная жена долго-долго.

– Верная потому, что изменить не с кем? – произнес я, направляясь к своему командному скафандру и забираясь в экзоскелет. – А долго-долго закончится тогда, когда появится кто-то еще?

– Ну да, – согласилась девушка. – А как же иначе? Мы женщины всегда вперед смотрим, то, что сзади, нас уже не интересует. Мы же не виноваты, что вы ассенизаторы и олигархи так быстро кончаетесь, то на яхтах пропадаете в бушующем море, то в дерьме тонете.

Пена поднялась и дала мне возможность посмотреть на нее в забрало шлема, она помахала рукой и пошла к кузнечику, а я развернулся и зашагал к центру. Тут же проснулся искин:

– Прошу оператора сообщить направление дальнейшего движения.

– Воевать мы идем, – буркнул я. Идти получалось не очень хорошо. Ноги то замедлялись, то наоборот забегали вперед, гироскопы выли, сервомоторы гремели. – Что с управлением? Почему меня качает, как лодку в бушующем океане?

– Во время нападения насекомых был разбит один из гироскопов, – ответил искин. – Починить скафандр без специального ремонтного робота невозможно. Поскольку ремнто возможен только на следующем этаже, рекомендую направиться туда.

– А как же война? –спросил я. –Вообще-то сюда направляется толпа ампов, чтобы нас убить. Нас, это конечно, не вас, вас, наверное, используют для обороны станции.

-Я не могу гарантировать оператору полной управляемости, – заявил искин.

– Вам необходимо взять другой скафандр.

– Ясно, понял, не дурак, – сказал я, останавливаясь. – Мне нужен другой скафандр с командными функциями. Ищи, однако.

– Готовлю для оператора один из экзоскелетов, – ответил искин. – Он не обладает большой огневой мощью, компенсирую дополнительными скафандрами. Управление также ограничено из-за меньших объемов искина.

– И зачем мне такое дерьмо? –мрачно поинтересовался я. –На войне вообще-то убивают.

-Командный скафандр был только один, – ответил искин. – К сожалению… Мне показалось, или он на самом деле последнюю фразу произнес как-то ехидно? Желязяка хренова. Типа, ты на машинке покатался, ты ее и сломал.

Да в этом ни один подросток не сознается, и точно ни одна женщина, никто не виноват, что столбы дорогу перебегают, не обращая внимания на свет светофора.

Я дохромал до центра платформы, на которой мы спустились, и вылез. Из командного скафандра, я опять вылетел как пробка, хорошо еще, что ожидал подобного развития событий и поэтому приземлился на пятую точку, а не на позвоночник. Тут же ко мне подошел обычный экзоскелет, совсем некрасивый. Внутри сразу возникло ощущение, что меня понизили в должности и звании, причем несправедливо, вот еще минуту назад я был ефрейтор и гордо носил одну лычку, а теперь снова рядовой. Отряхнувшись, полез во второй экзоскелет, очень хотелось материться, но я себя сдерживал –все-таки начальник, пусть маленький и нудный, но начальник же. Внутри меня встретил громкой фразой другой искин:

– Провожу подстройку под оператора. Расширены дополнительный функции, обратите внимание на табло.

Я обратил свое командное внимание на панель и увидел на ней строй экзосклетов, их было десять, над каждым из них висели какие-то значки.

– Почему только десять? – спросил я. –Это что за самоуправство?

– Самоуправство? –искин задумался, пытаясь найти соответствие в своей словарной базе, затем сообщил. – Функции командования переданы оператору, самоуправление предусмотрено только в определённых пределах. Десять скафандров – максимальное количество, которым может управлять данный экзоскелет, для управления большим количеством не хватает вычислительной мощности. – Понятно, -недовольно буркнул я. –Либо ковыляй на хромом, командирском скафандре и тогда сможешь управлять всеми, либо иди гордо впереди, но управлять будет лишь отделением. Ясно. Не дурак, дурак не я.

– Последняя фраза непонятна, – произнес искин, явно с подначкой, но мы ассенизаторы народ гордый, на такое не ведемся. – Интеллект оператора достаточен для управления десятью экзоскелетами.

– Приготовиться к подъему на другой этаж, -проговорил я, и увидел, что на платформу выдвинулось еще девять экзосклетов. Командный наоборот с нее убрался, интересно, чем занимаются искины, когда за ними никто не наблюдают? В карты играют, машинное масло пьют и обсуждают тупых операторов? – Будьте готовы к столкновению с войсками противника

-Сообщите номер этажа, – сказал искин. – Объявляю полную боеготовность.

-Умный, да? –фыркнул я. – Думаешь, я знаю, куда нам ехать? Проведи сканирование других этажей. Подключись к видеокамерам, сделай хоть что-нибудь, чтобы обнаружить противника.

А чего? Крутой я! Настоящий командир, умный и дальновидный, только этот гад меня сразу обломал.

– Для сканирования недостаточно вычислительных мощностей.

– Подключись к командному скафандру, – приказал я. –Пусть он проведет сканирование.

Повисло молчание, минуты через две недовольный искин провозгласил:

-Множественные цели на третьем этаже, обнаружены боевые роботы и живые существа с оружием и защитой.

– Значит нам туда, – проговорил я мрачно. – Начинаем подъем. Платформа вздрогнула и начала подниматься, я задрал голову вверх, собираясь увидеть тот момент, когда мы врежемся в потолок, но над нами раздвигались огромные панели, и мы спокойно поднялись вверх. Через два этажа платформа остановилась. В обе стороны от нас шли большие, длинные коридоры, пока пустые.

– Рассредоточиться, – приказал я. –Приготовиться к отражению атаки противника.

Ох я и крутой командир, ох и умный, но есть одно «но» –роботы как стояли на платформе, сгрудившись, так и остались стоять, а искин обиженно проговорил:

– Укажите места дислокации.

Нет, вы поняли, да? Я еще этим гадам должен указывать, куда они должны встать, может мне еще их учить стрелять? Нет, однозначно генералом быть лучше, чем ефрейтором. У меня на панели появился план этажа, и я начал мысленно расставлять скафандры. Поскольку я не знал, откуда придут ампы, поставил четыре экзоскелета в одну сторону, четыре в другую. Как раз они смогли встать по два по коридору в шахматном порядке, чтобы не перекрывать друг другу линию огня. Когда я это закончил, слева что-то зашумело, я повернулся и увидел, как в коридоре появился маленький шустрый дроид, он проскочил вперед, и естественно первым же выстрелом один из моих экзоскелетов его подбил. И пока я решал дать ему орден или все-таки медаль, в коридор выкатился здоровый боевой дроид и открыл огонь.

Вот тут я и понял, почему ефрейтор никогда не станет генералом – у него просто не хватит войск, всего один выстрел из непонятного оружия и оба моих боевых скафандра накрылись медным тазом. Нет, они тоже успели выстрелить, и тот дроид развалился, только мне то от этого не легче. Теперь у меня не десять экозскелетов, а всего лишь восемь. Не знаю, что думают ампы, а мне разменивать один скафандр на боевого дроида никак нельзя.

Я подскочил к ближайшей двери и врезал по ней ногой, видел, как в кино, спецназовцы выламывали любую дверь. Самое смешное, что у меня получилось. Почти. Пробил в пластиковой дверной панели большую дыру и застрял, завыли сервомоторы, и я едва удержался, чтобы не упасть. Я успел врезать рукой, потом еще раз, через минуту от двери остались одни обломки, и я приказал своим оставшимся скафандрам тоже разбить двери и укрыться там. Правда, ну как приказал, я же теперь ефрейтор, показал на плане, куда они должны спрятаться. Они и укрылись, просто открыли двери и вошли. Ну не наглые ли? Я значит, тут чудеса показываю, монолитные двери выламываю, а они просто заходят.

Увы, прежде чем я начал материться, из коридора выскочил еще один дроид. Началась перестрелка, сам я не стрелял, я прятался в комнате, заставляя по очереди свои экзоскелеты выскакивать в коридор и стрелять в наступающих роботов противника. Увы, эти гады тоже стреляли, и потери были с обоих сторон. Конечно, я был круче и набил немало дроидов, но тут у меня закончились мои боевые скафандры, и вот ощущения победы у меня не возникло, потому что за оставшимися дроидами в коридор вышли ампы. Я выскочил в коридор, дал пару очередей из плазмомета, пока он благополучно не сдох, потом стреляя на бегу молниями, добрался до платформы, и отправился вниз за следующей партией эксзоскелетов.

В боевых скафандрах нормов я разочаровался – такие красивые на вид, и такие дохлые внутри. Может они совсем небоевые? Или может быть пехота не должна ходить без прикрытия? Ампы же не ходят.

Я поднялся вверх с новой партией скафандров, и они у меня закончились еще быстрее, потому что на этот раз в мои скафандры стреляли не только дроилды, но и ампы, используя самонаводящиеся ракеты. А вот как спасаться от них, я не придумал. Конечно, мои экзоскелеты заскакивали обратно в комнаты, да только ракеты спокойно проходили через пластик двери и взрывали их уже внутри. И за пять минут боя ц меня остался один скафандр и то тот, в котором я находился.

Вот такая штука война, в ней побеждает тот, кто умнее, или у кого лучше артиллерия, это еще Наполеон сказал. Пушки были лучше не у меня, и даже мой великий полководческий талант мне не помог. Сначала я стал ефрейтором, а потом и рядовым, так как командовать стало нечем. Я спустился вниз в своем хромающем экзоскелете, все-таки они меня достали напоследок, бросил его в доке и полез в кузнечик, надеясь на то, что там тоже имеется оружие. Оно там действительно имелось, да только пользоваться им было невозможно. Это как на боевом истребителе и вертолёте, пока он летит, у него есть обзор и маневр, а вот в ангаре он может взорвать только сам себя. И что? И как быть дальше?

– Мора! –мысленно заорал я. – Немедленно вниз, жду тебя пять минут, потом улетаю. Если ты конечно все еще хочешь лететь со мной…

– Нет, – услышал я голос зверюги. –Лети один, древний, я спрячу своей потомство в тайном месте, не в первый раз.

– Ну и ладно, – буркнул я. –Как хочешь. Как знаешь. Наше дело предложить, ваше послать подальше.

Тут в кабину влезла Вика, сбросила меня на пол, и сама залезла в кресло.

– Навоевался? –спросила она. Я увидел, как из кресла выдвигаются боковые лапы, а на ее милую голову опускается колпак. Пара секунд, и ее не

стало, вместо нее оказался большой кокон. –Взлетаем. Говори, куда.

-Куда, куда, – меня бросило на пол, хорошо, что он мягкий, это кузнечик поднялся на своих лапах. – Пока летим в пояс астероидов, дальше разберемся.

Толчок, и мы оказались в космосе. Ну, это я так подумал, на самом деле ничего не видел, только ощущал какое-то движение. А потом… меня подняло с пола, закрыло какой-то складкой, и я увидел звезды. Мы летели в пространстве, а за нашей спиной пристыкованный к станции военный корабль ампов, наводил на нас свои орудия. Я это видел и ощущал каждой клеткой кожи, а эта… в общем не очень умная самка летела так, словноотправлялась в пояс астероидов за рудой. И диспетчер ласково махал ей вслед. Вот только теперь я понял, что такое смерть в бою. Это когда видишь, как в тебя целится огромный танк, а ты ничего сделать не можешь, потому что у тебя в руках ничего нет. Ты можешь только смотреть и молиться, а еще надеяться, что штаны у тебя все еще сухие…

Глава 17

И тут я услышал голос диспетчера:

— Неизвестный корабль, назовите себя.

-Это же я, Вика, – отозвалась моя девушка. — Ты знаешь меня. Я лечу в пояс астероидов за рудой.

– Что за корабль? –проговорил озадаченно амп. – Откуда он у тебя взялся, человеческая самка-пилот? По очертаниям это звездолет ивров.

— Так ивр и подарил, — восторженно ответила Вика. —Он такой лапусенька, я ему по головке куском железки стукнула, он и помер, но перед смертью, как истинный джентльмен, подарил мне этот кораблик, мой то вы захватили и не отдаете, такие гады.

— Все полеты за пределы станции запрещены, — ответил диспетчер. — Работа обогатительной фабрики остановлена, так что твоя руда никому не нужна человеческая самка. Поэтому немедленно пристыкуйся к доку, там твой новый звездолёт осмотрит техник, чтобы принять правильное решение о его дальнейшей эксплуатации.

– Это вы что ли его эксплуатировать будете? –спросила девушка. – А я куда? В консервы? Так вот засуньте нечищеную морковку себе в заднее выхлопное отверстие, это мой корабль, я его нашла, и по всем законам он принадлежит мне.

– Какая морковка? —недоуменно проговорил диспетчер. — Что это такое?

– Это такой овощ растет у нас на планете, – ответила Вика. –Он очень вкусный, а если его сунуть в заднее отверстие, то становится очень больно.

– А зачем его туда совать? –недоуменно спросил амп. – Это у вас вера такая?

-Нет, -засмеялась девушка. – Это чтобы разные диспетчеры не указывали мне, что делать. Корабль мой, и я его никому не отдам.

– Ошибаешься, милая, -послышался еще чей-то голос. – Говорит лейтенант-командор Некен. По законам военного времени все звездолеты реквизируются, и как их использовать решает военная администрация, то есть капитан-командор Крин. Если ты сейчас же не остановишься, то станция и военный корабль откроют огонь, и срок твоей жизни будет исчисляться мгновениями. Поэтому приказываю, немедленно замедлить ход, развернуться и направиться к ближайшему доку!

– Я не собираюсь останавливать свой корабль и уж тем более вести его в док, -фыркнула Вика. – Это мой звездолет, и вы не имеете к нему никакого отношения. А военных я вообще не люблю, грубые они, а с женщинами нужно обращаться лаской.

-Ошибаешься, милочка, – ответил Некен. – В мирное время вы, штатские, можете развлекаться всем, чем хотите, хоть лаской, это нас, военных, не касается, но когда на пороге война мы будем решать, что и как вам делать.

– Ну тогда и ты себе засунь морковку в зад, – буркнула Вика. – И запихни ее туда поглубже, так больше кайфа.

– Это оскорбление, -наконец-то догадался лейтенант. – За это в военное время предусмотрено жестокое наказание, немедленно остановитесь!

– Вика, твой парень с тобой? – спросил диспетчер. – У капитана-командора

Крина появились к нему серьезные вопросы.

-Может и со мной, – ответила девушка. –Я трюм не проверяла, может он там, а в чем дело?

– Кто-то расстрелял штурмовую команду на нижних этажах станции, – ответил амп. – И перехват излучения мозга управляющего оператора показал, что это, возможно, был человек. И ты стартовала с нижней палубы, где у нас нет дока. А если учесть, что в последнее время, ты везде гуляла со своим парнем, то очень высока вероятность того, что это он. Извини меня, Вика, но много вопросов появляется к тебе. Мы будем вынуждены тебя задержать или расстрелять из станционных орудий –выбирать тебе.

– Ах вот даже как?!! – снова влез в разговор лейтенант-командор. – Так вы, милочка, еще и имеете отношение с тем человеком, что расстрелял нашу поисковую команду? Это уже верх наглости! Пилот неизвестного корабля, приказываю застопорить ход, лечь в дрейф и ждать появления досмотровой команды. Приказ понятен?

– Что будем делать, милый? –обратилась ко мне девушка. – Извини, но я сделала все, что могла.

– Нагадила, как могла, это факт, – поморщился я. – Ты зачем их злила? Ты всерьез думаешь, что если ампа разозлить, то он начнет к тебе относиться лучше?

– А я вообще не думала, – усмехнулась Вика. –Пусть не лезут. Они что всерьёз думали, что я отдам им свой чудесный кораблик, а сама сдохну во славу Единения. Так вот грязную морковку им всем!

– Насчет морковки я еще в прошлый раз понял, -вздохнул я. – Еще бы добавила китайскую, совсем бы грубо получилось. А ты видишь вон те чудесные пушки, которые разнесут твой звездолёт на атомы с одного залпа?

– Они не посмеют, – неуверенно произнесла девушка. –Я же им ничего плохого не сделала, зачем в меня стрелять.

– Наивное дитя, – хмыкнул я. –Представь, что ты едешь на шикарной машине, а тебя останавливают вооруженные бандиты, что ты сделаешь?

– Я не буду останавливаться, – ответила Вика. –Поеду дальше.

– А они изрешетят твою машину из автомата, -сказал я. – Грохнут и тебя и машину.

– И пусть! –буркнула девушка. –Все равно я им свой кораблик и свою машину не дам.

-Все ясно с тобой, – я встал. -Вылезай из пилотского кресла.

– Это еще почему! –буркнула Вика. – Я лучший пилот, чем ты, просто скажи, что делать.

– Я уже сказал – вылезай из кресла, – ответил я, едва сдерживаясь. Мы все еще шли малым ходом, и пушки или что там у них, были направлены на нас, кроме того с линкора вылетел небольшой кораблик, развернулся и направился к нам. – Ты может и хороший пилот, но война – это удел мужчин, а сейчас начинается именно она.

– Ты грубый мужлан! – сердито сказала девушка. – Я была о тебе лучшего мнения. А еще ты шовинист и женоненавистник, но раз ты такая скотина, то давай садись в мое кресло, и покажи, как выйти из этой ситуации.

– Ага, я такой – самый настоящий мужлан, – мы поменялись с ней местами, я сел в кресло, а она легла, где ее прикрыла выросшая из пола складка. На мою голову опустился колпак, и я тут же увидел мир во всех красках и красоте. Вдалеке засверкали далекие яркие звезды на черном бархате вакуума, разгорелась своими огнями станция, и я смог лучше рассмотреть небольшой кораблик, который быстро приближался к нам, вооружение было и у него, и отнюдь не символическое. – А раньше был просто скотина, понемногу расту в твоих глазах.

– Не растешь, а деградируешь, -Вика затихла, видимо увлеклась открывшейся ею картинкой. Кстати, вид из пилотного кресла гораздо спокойнее, а вот внизу, на полу, меня даже временами потряхивало непонятно почему. –Но я это тебе еще припомню. Горько пожалеешь, шовинист

– Кто бы сомневался, – я вздохнул, приспосабливаясь к картинке. – Искин?

– Слушаю тебя, древний, – густым басом ответил корабль. – Рад тебя снова ощущать в этом кресле.

– Нас преследуют, – сказал я. – Ввожу в курс дела, на нас направлены лазеры и дальнобойные орудия, к нас направляется корабль, чтобы взять нас на абордаж. Наши возможные действия?

– Информация принята, – голос сразу изменился с густого на тонкий и затараторил. –Вывожу оружейную панель, готовлю силовой щит, прошу разрешения на переход в режим невидимки. Для решения проблемы вероятнее всего потребуется силовое решение.

-Перейти в режим невидимости, подготовить оружие для боя! – буркнул я, разглядывая появившуюся перед собой оружейную панель. И что тут, и что как? Все значки были абсолютно незнакомы. – Наши возможности, искин, для противодействия противнику? Что мы вообще можем, что у нас есть?

– Мы можем подбить тот небольшой корабль, что следует за нами, – сообщил корабль. – И попытаться вырваться из-под обстрела, используя прыжковый двигатель. Время принятия решения примерно две минуты. Предупреждаю, что наше вооружение не сможет повредить станции и военному кораблю, а вот ответный залп нас уничтожит. Предлагаю избежать невыгодного для нас боя.

– А еще какие варианты имеются? – спросил я. – Каким оружием оснащен корабль?

– Мы имеем две средние торпеды, одной из низ мы можем уничтожить тот корабль, что следует за нами, – ответил искин. – Еще у нас есть три легких лазера, один плазмомет –этого достаточно, чтобы противостоять другому вооруженному кораблю такого же класса. И даже позволит его уничтожить, но и только. Этот звездолет создавался как корабль-разведчик, он не предназначен для ведения боя, его задача осуществить вылазку, собрать необходимую информацию для принятия решения рою, затем быстро покинуть поле боя, спрятавшись за щит, который сможет выдержать до пяти попаданий лазера и до трех попаданий плазмы небольшой мощности.

Блин! И что делать? Мои мозги вскипали медленно, но верно. Какой из меня воин? Да никакой! А как часто я воевал на звездолётах? Да никогда!

Значит что? Правильно –слушай более умных.

– Приготовить прыжковый двигатель, – сказал я. – Будем удирать с поля боя. Корабль, кто нас преследует, использовать в качестве защиты от вооружения станции и линкора.

– Принято, -кузнечик, подработал маршевыми двигателями, сдвинулся, прикрываясь абордажным катером от орудий линкора, но увы, от станционных лазеров им мы защититься не могли. – Прыжковый двигатель подготовлен, начинаю отсчет времени до прыжка.

– Приказываю замедлить ход, – снова заговорил командор-лейтенант. – Не советую усугублять свое положение бегством, все равно вам не удастся покинуть территорию станции. К вам приближается военный катер, приготовьтесь открыть люки для абордажной команды.

– Выполняю команду военной администрации, замедляю ход, – буркнул я.

–Готовлю к открытию люки, но я категорически не согласен с захватом моего корабля, прошу внести мои возражения в протокол.

– Чел, это ты тут не согласен? –оживился диспетчер. – Может скажешь, что это за звездолет? Он у нас не числится, а твоя самка ничего толком объяснить нам не смогла.

– Это корабль того ивра, что маскировался под безопасника, – ответил я, думая о том, что сейчас моя задача как можно больше оттянуть время. А значит, почему бы не немного не поболтать? – Я его нашел на нижней палубе, совершенно случайно, просто подумал, что насекомое должны было на чем-то прилететь, пошел и нашел.

– Выходит, все-таки это ты потрепал наших внизу? – спросил диспетчер.

–Вояки говорят про какое-то нетипичное управленческое излучение, исходящее от скафандров нормов.

– То есть, они все-таки в этом не уверены до конца? – хмыкнул я, слушая отсчет искина: девять, восемь, семь… – А ты сам подумай. У меня что – стоит крутая нейросеть? Или у меня в голове установлен мощный чип и великолепный нейрошунт? Ты же лучше других знаешь, что это не так. И каким бы я орудием мог управлять, чтобы уничтожить этих вояк?

– Никто из военных не пострадал, – сказал диспетчер. – Были уничтожены только боевые дроиды, поэтому по протоколу военные сейчас не могут двигаться дальше, и ждут пока им доставят новую партию боевых роботов с линкора.

– Вояки во все времена ищут на кого списать свои провалы, – фыркнул я, подумав о том, что все-таки гибель скафандров не была напрасной, свою задачу они выполнили, дали нам время для старта. – Теперь вот решили списать на меня. Я что великий воин? И чем я по их мнению с ними воевал? Дубиной, которую вырезал из пластика?

– Не дубиной, – вмешался в разговор командор-лейтенант. –Были использованы устаревшие боевые скафандры нормов.

– А я о чем говорю?!! –воскликнул я. – Может быть мне с моим древним чипом подчиняется вся техника на станции? Да у меня даже нормального нейрошунта нет!

– Я тебе верю, – сказал диспетчер. –Но военные все равно тебя допросят, причем используя специальное оборудование.

– Вот и передай, что сказать мне им нечего, -буркнул я, услышав долгожданное – «ноль». – Извините, если что не так, но я тут, кажется, случайно нажал не на ту кнопочку, и тут что-то загорелось, запищало…

– Эй, чел, стой! – заорал диспетчер. – Что ты опять не то нажал? Что за кнопка? И опять случайно?!!

Меня вдавило в кресло. Вот теперь я воочию увидел, как работает прыжковый двигатель и понял его принцип. На самом деле все просто, это я так думаю, он берет и подключает что-то, что ускоряет его скорость в несколько раз. Ну это вроде того, как в двигатель подается закись азота и мощность двигателя на какое-то время резко возрастает, и скорость соответственно тоже. Это вроде как ехал на тыкве, а потом пересел на «порше», и потом наступает двенадцать часов ночи и «порше» снова превращается в телегу. Так подумал я, когда увидел, что станция рывком оказалась далеко сзади, мы пролетели пояс астероидов и оставили его далеко за собой, и только тут скорость стала замедляться, дальше звездолет полетел по инерции.

В принципе неплохой пинок был, но я ожидал чего-то большего. А тут… Нет, в целом круто, раз и все гаишники позади, только непонятно дальше что делать. На таком двигателе вселенную не облетишь, только от погони удрать можно. Впрочем, чего я бурчу? Жив же! Еще мгновение назад думал, что все пришла беда, открывай ворота, а тут уже можно еще немного пожить и даже о бабах подумать. Я слез с кресла, лег рядом с Викой и погладил ее по некоторым передним выпуклостям. Она заворочалась, возмущенно задергала ногами, голова то у нее закрыта складкой пола. А я подумал, до чего же удобно! Почему, когда я был подростком, у меня такого дома не было? Да если бы у меня такое было, разве бы хоть одна знакомая девчонка ушла бы от меня обиженной?!

Но тут она выскочила из-под этой складки и с криком «Сволочь, и скотина» – набросилась на меня. Поверьте, у меня не имелось ни единого шанса на то, чтобы сбежать, да я и, если честно, не пытался. А чего? Я герой, спас себя и ее. К тому же вон сколько страхов она натерпелась, да и я тоже. Инстинкты то продолжения рода работают, куда от них денешься. В общем, часа два нам было абсолютно все равно, куда летит наш звездолет, куда прилетит, и что с нами будет потом. Хорошо так размялись, Вика успокоилась, еще пару раз мне сонно сунула кулачком по ребрам, и заснула, а я встал и пошел искать душ. Искать долго не пришлось, достаточно было сесть в кресло, нацепить на себя колпак и хорошенько допросить искин.

Оказалось, что водные процедуры насекомые не принимают, они использую очистку горячим воздухом. а сам пошел в сухой душ. Ну что вам о нем сказать? В песчаную бурю попадали? А под пескоструйку, работающую на малых оборотах? Нет? Тогда вам повезло. Я попадал, и здесь попал. Выскочил через минуту, кожа вся покраснела, едва не дымилась. Стал ли я чище, не знаю, но выжил с трудом. Потом минут пятнадцать консультировался с искином, и он все-таки с согласился обдавать меня паром для очистки. Попробовал новый переформатированный душ. Конечно, не лучший в моей жизни способ очистки, но если нет ничего другого и жить хочется, то точно оказался лучше сухого. Даже почувствовал себя чистым и умиротворенным.

И сразу захотелось чего-то еще. Снова пришлось консультироваться с искином. Оказалось, что для выбрасывания различных отходов из организма у ивров предусматривалась переносная воронка. Находилась она в небольшой комнатушке рядом, почти как наш туалет, метр на метр, только высота два с лишним. Зашел, на стене висит воронка с длинным шлангом. Приложил к себе. Уф!! А чего, не хуже писуара. Да и для другого вполне удобно, взял ее в руку, сунул под себя как судно, чуть подумал о своей паршивой жизни и готово. Думаю, что мне повезло, что я сумел себе выбить время на всю это, пока Вика спала. Умотали сивку крутые горки, бедная, тяжело ей было. Вокруг одни враги и одна скотина, которая ее от них защищает. Непорядок – либо врагов должно стать меньше, либо таких скотин больше. Ну, а когда я справил свою нужду, возник вопрос о том, чем наполнить желудок. Как я выяснил у искина, едят ивры в основном в полете растительную пищу, которая приготавливается в виде брикетов, для ее использования требуется залить водой, или просто грызть, используя природные жвала. Мясо они едят, когда делают остановки, вот тогда местное население и съедают, впрочем, как я понял, насекомые всеядны, им все на пользу, они брикеты едят со станций, и тех, кто эти брикеты ест – в общем, жрут всё и всех.

Жвала свои я решил не использовать, поэтому поместил серо-зеленой брикет в воду. Я попробовал размягчённый брикет, глубоко задумался и понял, почему они так поступают. Нет, есть это было можно, но недолго, а потом уже обязательно захочется зажевать какого-нибудь ампа диспетчера или командора-лейтенанта. Наверняка в этих брикетах полно витаминов, клетчатки и микроэлементов, но там точно нет жиров и мало белков. Это как в армии, вроде и кормят неплохо, а всегда хочется жирного и сладкого. А ведь придется питаться этими брикетами.

Ну почему Вика об этом не подумала? Я же ее просил узнать, что едят насекомые и подойдет ли нам это. А еще просил набрать кубиков в комнате у нормов, но она этого не сделала, потому что решила, что это не ее дело. А я этим не озаботился, потому что воевал. Вот так всегда. Сам чего-то не сделал, крайних не найдешь. И спросить не с кого, никто не виноват. А немного подумать?

Я посмотрел на ее милое, умиротворенное лицо и решительно натянул ей на лицо складку с пола, пусть ей приснится крейсер Аврора или еще

какая-нибудь бяка, а сам сел в кресло продолжать пытать корабль. Чтобы правильно принять решение, нужна информация, а где ее взять? Правильно –только у искина. И мне повезло, что он ко мне относится нормально, хоть и древним называет, а вот Вику, похоже, не очень любит.

– Есть ли поблизости подходящие для жизни планеты, – спросил я искина и тут же уточнил. – Для моей жизни и моего вида, чтобы воздух был нормальный, еда, вода…

-Ближайшая планета с подходящей по составу атмосферы и нормальной гравитацией находится примерно в трех прыжках, – ответил корабль. – Но приближаться к этой звёздной системе запрещено, поскольку там находятся три планеты заселенные Друбами.

– Кто такие, почему не знаю? -осведомился я. – Почему рой боится этих существ? Что в них не так? Они несъедобны?

– Ивры едят все, что ползает, ходит и растет, – гордо ответил искин. – Сила роя велика, никто не может противостоять ему. – И добавил уже грустно. – Кроме друбов.

– Круто! –восхитился я. – Они сильнее роя? У них имеется мощное оружие, которым они вас могут уничтожить?

– Они не сильнее роя, и у них вообще нет никакого оружия, – поведал мне печально корабль. – И оно им ни к чему, поскольку сами друбы являются страшным оружием, потому что обладают невероятной ментальной силой. Они никому не подчиняются, не входят в никакие коалиции, и могут противостоять любому звездному флоту. Уже не одну тысячу лет делаются многочисленные попытки захватить их звездные системы и планеты, и каждый раз терпят неудачи. И не только рой, но и арахниды –величайшая сила во вселенной, даже они вынуждены признать их силу.

– Как маленькая звездная система, которую легко можно уничтожить, даже не подлетая к ней, может противостоять военным звездолетам? – поинтересовался я. – Этого просто не может быть.

– Нет информации, – ответил корабль. – Данная звездная система отмечена всех картах роя, и везде поставлен знак предостережения. Запрещен даже пролет рядом. И я не могу проложить туда путь. Говорят, что даже древние обходили эту звездную системы стороной.

-Знакомая история, – вздохнул я. –Там пиво есть, но нам туда не надо. А куда нам надо?

– Планеты с подходящей атмосферой находятся на расстоянии не менее двадцати прыжков, – ответил искин. – Учитывая, что наибольшее количество прыжков, которое может сделать данный звездолет всего три, а после этого требуется примерно пятисуточное восстановление, то время подлета к ближайшей звездной системе составит примерно полгода в удобном для вас летоисчислении.

Полгода полета на маленьком кораблике, на котором и заняться нечем, кроме как… Я скептически посмотрел на тело Вики, потом на себя. Да… интересно, кто первым захочет кого убить? Даже для полета в полгода на земле отбирают экипаж по специальным тестам и готовят не один месяц, а то и год, одной командой, чтобы привыкли, и не скучали вместе. А тут совершенно случайная встреча и пара, что может выйти хорошего? Причем все смешанные экипажи, то есть те, куда добавляли женщин, благополучно могли существовать примерно три месяца, потом начинались ссоры – догадывайтесь, кто начинал стравливать космонавтов друг с другом? Нет? Я тоже не догадываюсь. И приходилось возвращать экипаж космической станции на землю.

Нет, я слышал, что Марс собирались отправлять только семейные пары, правда, скептики сразу предупредили, что на сам Марс приземляться совсем другие семейные пары, чем послали, что все они перетасуются как колоды карт, мальчики поменяют девочек и наоборот. И я в это верю. Если прожить в тесном пространстве год, где даже не пройти, чтобы кого-то не задеть, то закончится это свальным грехом. И это хорошо. Потому что у нас с

Викой будет совсем другая ситуация. Вот если бы было три девицы и один я, тогда… Я попробовал это представить, и у меня волосы встали дыбом, сначала они начнут ссориться между собой, потом начнут дружить против одной, и мне придется разбирать все эти ссоры, а затем они объединятся и ко мне придет полярный лис. Не, тут с одной ты не знаешь, как договариваться, а уж если их будет двое, трое или больше, то все.

-Возвращаемся к астероидному полю, -принял я решение. – Ищем место, где мы сможем провести какое-то время. Это вообще возможно?

– Астероиды? –искин задумался. – Вряд ли. Полное отсутствие гравитации и атмосферы. Отсутствие оборудования, чтобы создать приемлемое жилье, невозможность создать атмосферу. Нет, это не лучший вариант, тогда уже лучше оставаться в звездолете.

– Ну вот, – вздохнул я. – И что нам делать?

– Это мне неизвестно, – ответил корабль. – Я только помогаю пилотам.

Мы продолжали лететь неизвестно куда, а я пытался думать. Только мыслей у меня было немного. Куда стремятся люди? Правильно, на соседние планеты, чтобы их колонизировать, и начать выкачивать из них все, что там есть. На вопрос –зачем? Вам никто не ответит. Точнее скажут, что человечеству это очень нужно, на этом можно поднять большие деньги, а также то, что нельзя ограничиваться жизнью на одной планете, произойдет какой-нибудь катаклизм и всем хана. А так, глядишь, кто-то и выживет. Только это вранье. Выжить можно только там, где есть воздух, еда и питье.

В любом ограниченном пространстве человек жить не может. И те, кто считает, что спасутся в подземных городах, глубоко ошибаются. Не предназначены мы для жизни под землей, очень скоро перестанут рождаться дети, люди потеряют оптимизм и желание жить, начнут убивать себя и других. Психов во все времена хватает, а уж в ограниченном пространстве они появляются сами собой. Проводили же эксперименты с жизнью под землей, а потом спешно эвакуировали тех, кто заболевал. Многие участники этих экспериментов так и не стали нормальными, только об этом не любят рассказывать. Причем, если люди знают, что они проживут под землей какое-то ограниченное время, это одна история, а вот если знают, что неопределенно долго это совсем другая.

Итак, что мы имеем. А имеем мы космический корабль, неспособный быстро преодолевать большое расстояние, а в нем экипаж из двух человек меня и Вики. И это хорошо, что у нас любовь, потому что когда мужчина оказываются в одном ограниченном пространстве вариантов существования всего два –любовь и ненависть. Конечно, я разговаривал с девушками, и они предлагают третий вариант –дружбу, причем под этим словом они понимают только то, что мужчина будет о ней заботиться, а она еще подумает над тем, давать ему или не давать. Помогать она ему выживать не будет, это проверено, а вот мешать станет обязательно. Поэтому либо любовь, либо ненависть, правда, и в том и другом случае, если мужчина и женщина не поубивают друг друга, возможен обратный переход: любовь сменится ненавистью, а ненависть любовью. Ладно, как-нибудь переживем. Обратно нам нельзя, на станции нас не примут, расстреляют издалека, в астероидах нам делать нечего, потому что у нас нет оборудования, которое позволит нам выжить, остается только лететь к планетам, на которой мы сможем выжить. И еще при этом набраться терпения и не дать спровоцировать Вике меня на выяснение отношений. Итак, это программа минимум, и другого варианта у нас похоже нет.

– Искин, – сказал я. – Выбирай ближайшую подходящую планете, на которой имеются нормальные условия для моего проживания, мы направляемся туда.

– Рой, – восторженно выдохнул в ответ искин. –Рой идет. Величественное зрелище.

На мою голову опустился колпак, и я закрутил головой по сторонам.

Сначала не заметил ничего, ну вроде чуть звездочек добавилось, а потом я заметил огромное множество кораблей, выходящих из пустоты. Что это за пустота я не знаю, возможно, то самое гиперпространство, в которое уходят звездолёты с гипердвигателем, но выглядело это… Ну как бы это сказать правильно. Вот стоишь ты одиноко на поле боя, в зубах штык-нож, в руке последняя граната и тут вдруг вылетают самолеты, вертолеты, выползают из-за холмов танки, набегает пехота, а ты стоишь, как дурак, и не можешь понять, что делать. При этом на тебя –героя, стоящего до последней капли крови твоего соседа никто не обращает никакого внимания. А кому ты нафиг нужен?

Глава 18

Кораблей было много, очень много. Впечатление и на самом деле было такое, что летел рой. Огромный шар, наполненный кораблями, причем в середине плыли огромные звездолёты с полным вооружением, а чем дальше от цента, тем корабли становились меньше и шустрее. И каждый из этих звездолётов имел свою форму. Скажу честно, такого разнообразия кораблей я не видел никогда, да и представить не мог. Одни корабли походили на летящих жуков, другие на стрекоз, третьи, тяжелые и неуклюжие, но с огромным брюхом, на навозных мух. В общем, каждый звездолёт чем-то напоминал свое насекомое, а разнообразие их видов неисчислимо. Были даже бабочки, раскинувшие огромные крылья, и как я догадался, впитывающие все виды космического излучения, чтобы переработать его на подходящую энергию для роя, потому что к этим звездолётам постоянно подлетали маленькие, присасывались к брюшку. насыщались и отлетали в сторону. Причем каждый корабль имел свой цвет или свое сочетание цветов. В вакууме неважна форма. Или это мы так думаем, что она не важна, а на самом деле мы не понимаем очень многого. В любом случае вид этого роя поражал своим многообразием и красотой. Это было по-настоящему нечто величественное и необъяснимое.

Впереди летели маленькие корабли, похожие на моего кузнечика, за ними двигались побольше, а потом еще больше. Когда-нибудь видели, как идет авианосец? Впереди идут ракетные крейсера, способные уничтожить все вокруг, за ними эсминцы с глубинными бомбами, потом корабли снабжения, по бокам под водой движутся подводные лодки, а в середине идет авианосец, готовый мгновенно выбросить в воздух паровым катапультами истребители и боевые вертолеты сопровождения. Но если авианосца сопровождают максимум двадцать корабликов, то здесь их было не одна сотня — огромный шар внутри которого летел гигантский корабль, размером с небольшую планету. Именно его охраняли огромные корабли, дальше к краям шли средние, а уже по краям роились мелкие, чем-то похожие на моего кузнечика, только раза в три больше. Таких мелких, как мой, я увидел всего десятка два, и они шли в глубине шара, прикрытые большими кораблями.

Теперь я понимал, почему все боятся роя. Уничтожить этакую силищу невозможно, зато ему под силу превратить в пыль любую звездную систему. К кораблю-матке не подберешься, не дадут, а уж мелкие легко расправятся с любой угрозой. Звездолеты-насекомые проходили мимо, не обращая на мой кораблик никакого внимания, и я уже, было, решил, что рой пролетит мимо, а я отправлюсь дальше по своим делам, как вдруг мой кузнечик двинулся с места, развернулся, и вот уже он летит в строю вместе с другими звездолетами к непонятной для меня цели.

– Эй, искин, — вежливо обратился я к кораблю. – А не стоит ли нам просто подождать, пока рой пролетит? Нам с ними зачем? У нас другая цель. Немедленно разворачивайся! Я приказываю! Немедленно!!!

А в ответ тишина, то ли не слышит, то ли разговаривать со мной не хочет. Да уж, а мы, кажется, попали. Зачем я вообще взял этот корабль?

– Искин, ответь, – рявкнул я. — Мать твою за ногу и за все остальные ее конечности, включая крылья!

И снова тишина в ответ.

— Милый, добрый искинчик,— попросил я. —Прости меня, я был не прав, давай договариваться полюбовно. Зачем нам ссориться? К чему нам все эти проблемы? Да и рой нам не нужен, с ним же одни проблемы, начнут тебя спрашивать, что везешь, куда везешь…

Тишина.

— Искин?!!

И что? И как? Я выругался, даже Вознесенского вспомнил.

«Раб стандарта, царь природы, ты свободен без свободы, ты летишь в автомашине, но машина — без руля... Оза, Роза ли, стервоза – как скучны метаморфозы, в ящик рано или поздно...Жизнь была – а на фига?!» И на фига?!!

Я видел, как мой кораблик занял свое место среди таких же, как он. Или он теперь уже не мой? Кто-то взял управление кузнечиком на себя, может какой-то неведомый мне диспетчер роя, и теперь я уже не мог управлять своим звездолетом. Да и можно ли сказать, что я управлял? И можно ли было говорить, что он мой? Это же как операционная система десятка Майкрософт, делает все, что хочет, вплоть до того, что сдает тебя в полицию за то, что пользуешься пиратскими программами – американцы кайф поймали от этой бесплатной программы. Причем сама обновляется, самаскидывает всю информацию о тебе, все пароли передает в центр обновления, и ты ничего сделать не можешь.

Я этим кораблем командовал, но управлял по-настоящему искин. Это он решал, какие двигатели запускать и в каком порядке, как экономить топливо или что там у него. Снабжал меня воздухом и пищей, а я просто из себя изображал крутого пилота. А на самом деле получается, что без искина никакой я не пилот, да и не командир совсем. И если он вот не захотел, как сейчас, чтобы им управлял, то я и не могу, и мой звездолёт стал моей тюрьмой. Нет, если бы здесь было ручное управление, то я бы, конечно, тогда бы показал мастерство пилота, только вот нету его, не предусмотрено, всем управляет автомат. А значит – что? Вот-вот — сбежал, называется, от роя. Сколько я проживу неизвестно, да и не мне теперь это решать, а тем, кто управляет моим звездолётом. Вляпался по самое не могу. И выбраться не вижу никаких вариантов, чертова автоматика. Железный болван или кремниевый? Неважно —болван и все тут. Даже разговаривать со мной не хочет.

Ну и хрен с тобой. Не жили хорошо и не будем. Смерть – штука для меня привычная. Сколько ни бегай, от нее все равно не убежишь, а теперь, как я убедился, и не улетишь. Все решает судьба. И кому суждено умереть от укуса насекомого, тот никуда не улетит. Я еще раз проорал?

– Искин?!!! Скотина беспёрая!!! Понятное дело, что никто не ответил.

Я вылез с кресла, лег рядом с Викой, обнял ее.

– Ты чего так громко кричишь? –сонно пробормотала она. – Хорошим людям спать не даешь…Что-то случилось?

– Нет, моя дорогая, -ответил я. –Все хорошо. Просто скоро мы сдохнем и все.

– Опять сдохнем? – девушка поцеловала меня, не открывая глаз. – А я с самого начала знала, что так будет. Да и ты, наверное, тоже. Это же не Земля, здесь все чужое, из родного, из своего – только ты да я. Может займемся любовью? А то совсем как-то грустно. Делать, как я поняла, все равно нам больше нечего…

– Так и есть, нечего нам делать, за нас все делают, – грустно усмехнулся

я. – Что ж, любовь занятие крайне бессмысленное, когда летишь в пропасть, но с другой стороны, чем еще заняться, когда заняться нечем?

– Оно не бессмысленное, – Вика грустно усмехнулась. – Просто, когда все плохо, всегда хочется, чтобы рядом был кто-то свой, с кем не так страшно. А еще когда мы занимаемся любовью, мне кажется, что все хорошо, и будет все хорошо.

– Насчет хорошо, это вряд ли, – сказал я. –Хотя, кто знает, что делает черт, когда бог спит. В чем-то ты права, в этом, наверное, и состоит истинно женская мудрость. Пусть весь мир летит в тартарары, а мы будем любить друг друга.

– И еще, – девушка вздохнула. –Пожалуйста, прости меня. Иногда я веду себя, как дура, понимаю это, но не могу остановиться. Не знаю, с чем это связано. Точнее знаю – я просто женщина, и поэтому у меня свой мир, он создан из моих мечтаний и желаний, и я часто в них запутываюсь, а потом не могу отделить то, что происходит в реальности, от мною придуманного, и что еще хуже, что и не хочу. Если я признаю эту ужасную реальность, то придется признать, что я в другом мире и никогда больше не вернусь домой. Я умру тут, понимаешь, и никогда больше не увижу зеленой травы, голубого неба, своих подружек, маму, папу…

Девушка заплакала, ее слезы горячие и соленые закапали мне на грудь. Я молчал. А что тут скажешь? Мне мужику тяжело, что уж говорить о ней, хрупкой девушке? Вообще, как ее психика такое выдерживает? Она же у женщин более тонкая, чувствительная. Среди душевнобольных и самоубийц женщин всегда больше.

– Успокойся, моя дорогая, – прошептал я, крепко ее обнимая. – Все будет хорошо. Наверное…

–Я не хочу, не хочу, не хочу в этом жить! – Меня тошнит от этой станции, от этих ампов, от всего, что тут происходит. Я хочу домой. Но дома нет, из домашнего только ты. В общем, прости меня. Я дура, но без тебя я погибну. Я знаю это. Меня иногда будет заносить, ты только, пожалуйста, не бросай меня. Я потом все пойму и постараюсь исправить. Ладно? И я буду тебя во всем слушаться…

Ну и что ей сказать? Кому нужны пустые слова? Меня и самого тошнит от этой станции и от того, что происходит. Но я мужчина, и должен идти вперед, нравится мне это или нет. Я защитник, хочу я этого или не хочу. А она все, что у меня есть. Может быть, хотелось бы иметь что-то лучше, да только нет больше никого. Убили всех ампы, на мясо извели. Только тут я осознал, насколько Вике тяжело, и как она честно пытается что-то сделать в этом перевернувшемся с ног на голову мире, из которого исчезло все, что казалось ей ценным и важным. Вот как ей воспринимать этот мир?

Я то ладно, я привык видеть смерть за своим плечом, давно ее жду, и мне в принципе неважно, как она ко мне придет. Я давно ничего хорошего не жду от будущего. А она? Как быть ей? Если она видела мир добрым и понятным, и вдруг в одно мгновение все поменялось. Не стало ни мамы, ни папы, ни полиции, ни родного государства, зато есть чужие пришельцы, которым все равно, что ты и кто ты. Как ей жить? На что надеяться? Сам то я чем живу? Сам схожу с ума от того, что вижу вокруг, и любовь мне эта нужна, как что-то понятное и простое.

Мои руки легли на ее грудь, а дальше все снова завертелось в бурном водовороте, и через пару минут мне стало все равно сдохнем мы или нет. Точнее я знал, что сдохну, только не знал от чего, то ли Вика меня умотает, то ли сам загнусь от таких нештатных перегрузок, то ли мною полакомятся ивры. Вот так и в жизни, сначала ты контролируешь ситуацию, потом она контролирует тебя. Это как в машине, ехал себе ехал и вдруг попал в колею, вырваться из нее не можешь, пока не появится развязка или перекресток, поэтому сидишь и тупо крутишь руль вправо-влево, непонятно на что надеясь.

И когда произошел страстный финал, нас с Викой накрыло складкой с пола, видимо, искин решил дать нам возможность увидеть происходящее. Я увидел, что мы подлетаем к станции.

– Сейчас что-то будет, – прошептала девушка, прижимаясь ко мне. –Смотри. От станции отстыковался военный линкор и двинулся навстречу, подойдя на расстояние выстрела, он выпустил навстречу многочисленным кораблям роя все имеющиеся у него ракеты и торпеды, и рванулся обратно под защиту станционных орудий, но уйти ему не дали. Из центра роя вылетел небольшой кораблик и выпустил вслед линкору две быстрые торпеды, которые начали догонять уходящий военный звездолет. На линкоре заработали противоторпедные и противоракетные системы, но торпеды были управляемые и непредсказуемо меняли свое движение, так что попасть в них никак не удавалось. То ли в них сидели камикадзе –ивры, то искины были на порядок более мощными и быстрыми, чем у защиты линкора, но торпеды ускользнули и от лазеров, и от летящих в них шариков плазмы, догнали военный корабль ампов и взорвались в самой середине, разрывая его на части.

А вот из тех ракет и торпед, что выпустил линкор, ни одна не достигла цели. Нет, каждая ракета и торпеда сбила цель, но только ни одна из них не дошла до мощных, больших звездолетов, куда, как я понял, они были направлены. И все потому, что мелкие кораблики, вроде моего кузнечика, вылетали из центра роя навстречу этим торпедам и ракетам, подставляя свои борта. Они жертвовали собой, чтобы спасти большие корабли, и у них это получилось.

В какой-то момент и наш кузнечик рванулся навстречу торпеде, но его опередил другой кораблик, поменьше, и его разнесло на мелкие части как раз перед нами. Повезло нам с Викой. Наверное…

И я понял, почему рой не победить. Иврам не страшна смерть, они представляют собой одно целое, это мы люди и ампы имеем свою индивидуальность, и поэтому с гибелью любого из нас гибнет неповторимая вселенная, которую мы создаем внутри себя. А насекомые не живут, живет только рой, он есть одно целое, а ивры лишь его части, как руки, ноги, кожа… Можно пожертвовать одной из рук, чтобы спасти голову? Конечно, так мы обычно и делаем, и не задумываемся над этим, вот и рой жертвует частью своих членов, чтобы спасти целое.

– Нам повезло, – прошептала Вика. – Еще бы немного, и та торпеда воткнулась бы нам в бок. Ты совсем не можешь управлять кораблем?

– Нет, – ответил я. –Искин вообще не отвечает, а ручного управления у этого звездолета нет. Мы же только даем команды, а корабль их принимает и реализовывает. У меня вообще возникло ощущение, что потеряна связь между креслом и искином корабля. Вероятнее всего управление внутри нашего звездолёта отключили из главного командирского модуля роя. Ты же видишь, что все корабли летят, как одно целое, ими управляет главный искин, это как я командовал скафандрами, и если бы ты находилась внутри одного из них, тоже бы не смогла ничего сделать. Внешнее управление, ничего нельзя сделать.

– Я все равно попробую, – девушка вскочила. –А вдруг получится?

-Не делай этого,– я поймал ее за руку и положил снова рядом с собой.

–Помнишь, ты обещала меня слушаться?

– Но может быть мне удастся? – Вика легла рядом на бок и стала смотреть на меня, я это как-то ощущал, хоть на моем лице по-прежнему лежала складка с пола. – И тогда мы улетим…

– Мы никуда не улетим, – вздохнул я. – Мы находимся в самом центре роя. Как только наш с тобой звездолёт начнет вести себя как-то неправильно, то нас в лучшем случае уничтожат, в худшем рой решит разобраться в причине происходящего, и наш кузнечик подберет какой-нибудь большой корабль, техники-ивры поставят его в свой ремонтный док и начнут разбираться, что у него не так, почему корабельный искин дал сбой. Они вскроют звездолёт и обнаружат нас с тобой. А вот что будет дальше, я не знаю. Мы же для них, как тараканы в телевизоре, бегаем, замыкаем какие-то контакты, в общем, портим хорошую вещь. А что делают с надоедливыми насекомыми? Правильно, их давят тапком!

– Это ты гадкий и мерзкий таракан, – улыбнулась девушка. – А я очень красивая мушка. Вот!

– И это что-то меняет? –улыбнулся я, притягивая ее к себе. –А, симпатичная мушка?

– Нет, подлый таракан! – Вика отбросила у меня складку. – Не вижу твоих гнусных глаз, которые наверняка что-то задумали плохое, а я порядочная муха, поэтому не могу позволить всяким подлым тараканам меня совращать. Я лучше сама кое-кого совращу.

И завертелось. Опасность всегда действует возбуждающе. Откуда только силы берутся? Раньше я таким выносливым и долгоиграющим не был, все-таки что-то во мне паучиха изменила. И кости больше не болят, и сила растет с каждым днем, да и, кажется, умнее становлюсь. Впрочем, последнее наверняка мне только кажется. Хотя… Но тут девушка добралась-таки до самого сокровенного, и мне стало все равно. Да и плевать! Как там у Яна Флеминга? И пусть весь мир подождет? Вот и пусть ждет, все равно от нас ничего не зависит.

Когда я снова вернулся в действительность и набросил на голову складку, чтобы видеть происходящее, в окружающем мире изменилось довольно много, во-первых, станционные башни, которые защищали станцию, оказались разрушены до основания, и понятное дело, больше не стреляли. Сам военный линкор, точнее его две разваленные половинки, были облеплены маленькими абордажными корабликами – тоже ясно, мародерка, это наше все. И вся в целом станция была окружена роем так, что оказалась в центре неподвижно висящих звездолетов.

От гигантского корабля-матки, к станции полетел небольшой кораблик, сопровождаемый десятком юрких истребителей: похоже, кто-то из начальства роя решил осмотреть местные достопримечательности. Наш кузнечик подлетал к доку, в который залетали другие корабли, наверное, скоро и нас заставят залететь внутрь, но пока этого не произошло, следовало по крайней мере попробовать что-то изменить.

Я встал и сел в кресло:

– Искин? Слышишь меня?

– Да, древний, – отозвался корабль. – Прошу прощения, но управление звездолётом перехватил корабль-матка, мои функции были ограничены. Отвечать я тоже не мог, хоть и слышал тебя, древний. Дело в том, что во время ведения военных действий многие функции звездолетов роя блокируются до окончания битвы.

-А сейчас? –спросил я. –Ты можешь что-то сделать сейчас? Например, тихо, незаметно покинуть рой, а потом уйти от него как можно дальше на прыжковых двигателях?

– Это невозможно, – ответил искин. –Любые попытки покинуть рой будут жестко пресекаться. И еще…

Корабль замолчал.

– Что еще? –нетерпеливо воскликнул я. – Договаривай.

– Мне пришлось сообщить кораблю-матке, что на моем борту находится древний, – неохотно ответил искин. – После этого звездолет находится под постоянным внешним контролем, мне перекрыто управление двигателем и оружием.

– Сдал нас, выходит, с потрохами, –вздохнул я. – И что дальше?

– Мы ждем, – ответил корабль. – Рано или поздно нам скажут, что делать. Извини, древний, но я принадлежу рою, мои функции ограничены в присутствии королевы. Несмотря на все мое уважение, древний, я не мог оставить в тайне твое присутствие, это не в моих силах, такое поведение прописано в многочисленных протоколах, и как только показался рой, я сообщил о твоем присутствии на борту.

-Скотина! –буркнул я, снимая колпак и садясь рядом с Викой, которая накинув складку, что-то рассматривала, думаю, она все слышала.

Почувствовав мою руку на груди, девушка отбросила складку и грустно проговорила:

– Может все еще и обойдется? Нас отпустят, и мы полетим в далекие края?

– А почему бы и нет? – пожал я плечами. – Жизнь смешная штука, в ней происходит много забавного, и только ты решишь, что хуже уже быть не может, тебе сразу показывают, как ты жестоко ошибаешься. А еще бывает чудо. Правда. Я это точно знаю. Надо просто верить, и оно случится. Или не случится. Но верить все равно надо, так легче жить с верой и умирать проще.

– Смешно сказал, – Вика снова набросила на себя складку. –В моей жизни никогда не происходило чуда, поэтому я в него слабо верю. Хотя… что я говорю, то, что мы находимся непонятно где, в глубоком космосе, конечно же чудо, только оно какое-то неправильное, не новогоднее, нерадостное.

Но если ты мне прикажешь, мой повелитель, то я буду верить в то, что все закончится хорошо.

– Я посплю, – ответил я. – Нужно отдохнуть, чтобы быть готовым к тому, что произойдет. Лучше быть бодрым и энергичным, чем слабым и усталым. Хорошее будущее любит сильных, плохое любит идиотов, которые совершают непоправимые ошибки.

– Лучше быть живым, чем мертвым,– продолжила девушка. – Лучше быть здоровым, чем больным. Лучше просто быть. Раньше я этого не понимала, думала, что жить это навсегда, а оказывается, так легко умереть, даже ничего не поняв.

Я погладил ее по плечу, поцеловал ее и заснул, а проснулся примерно через полчаса от странного ощущения, что кто-то на меня смотрит задумчивым взором с непонятной для меня тревогой. Вика тоже спала, прижавшись ко мне. Я чувствовал этот взгляд, и это заставило меня встать и сесть в кресло.

– Древний, я приветствую тебя, – послышался грудной женский голос, от которого у меня по телу пробежала волна мурашек, перегоняя друг друга. – Ты спал, я не мешала тебе, но ты проснулся, и я хочу увидеть тебя воочию. Поспеши, рой скоро отправится дальше, а мне нужно решить некоторые вопросы, связанные с тобой. Выйди из корабля, тебя проводят ко мне. Время неумолимо, оно исчезает в никуда, только вы, древние, существуете вечно.

Я не знал, что ответить. А что говорить? Посмотрел на мирно спящую Вику, грустно усмехнулся и встал. Хочешь, не хочешь, но надо как-то эту ситуацию разруливать. Убьют так убьют. Я поцеловал девушку в лоб, в ответ она взметнула руки, пытаясь меня поймать, но не успела. Я повернулся и полез в проход, ведущий к выходу.

Кузнечик стоял на нижней палубе, почти на том же месте, что и раньше, вот только док был полон других звездолетов. Между кораблями проскакивали шустрые небольшие насекомые, чем-то напоминающие людей во фраках, черные, с большой овальной головой, и крыльями за спиной, глядящие вокруг огромными фасеточными глазами и двигаясь короткими прыжками. Над головой метались быстрые тени непонятных полупрозрачных существ. Около моего звездолёта стоял, выстроившись в какое-то подобие почетного караула, десяток золотистых ивров. Насекомые были высокими, явно больше трех метров и точно мощнее. Походили они скорее на огромных жуков. На наружном хитиновом покрове было закреплено явно какое-то смертоносное оружие, в руках они держали длинные черные стволы, возможно лазеры или плазмометы. Огромные, фасеточные глаза смотрели на меня отстраненно и пугающе.

-Древний, – сухо прошелестел на общем языке один из этих ивров, выходя вперед. –Мы приветствуем тебя. Мы стража королевы.

Весь этот десяток огромных насекомых поклонился, невероятно согнувшись до моего роста, и оглушительно щелкнули мощными и острыми жвалами, которыми, наверное, легко было и рельсу перегрызть. От громкого резкого щелка все движение в доке остановилось, даже те существа, что летели под потолком, замерли, едва слышно вращая прозрачными крыльями.

– Мы проводим тебя к королеве, – произнес ивр, распрямившись, и в тот же момент меня взяли в кольцо. Трое золотистых насекомых выдвинулись вперед, пара заняли место сбоку меня, еще трое заняли место сзади

–получилось какое-то странное построение вроде копья, направленного острием вперед. – Она ждет тебя.

А потом они все дружно шагнули вперед, и я с ними – куда деваться, если тебя сзади пусть и вежливо, но подталкивает, чья-то жесткая лапа с острыми когтями. Как только мы двинулись, движение в доке снова возобновилось. Я шел, с любопытством вертя головой по сторонам, все были заняты делом, черные ивры осматривали звездолёты, что-то в них меняли, что-то добавляли –наверняка техники, другие –те, что летали над головой, что-то в них втаскивали и укладывали. Можно было сказать, что это трудятся люди, но ивры людьми не были, они были роем, и все вместе они представляли единое целое, что вряд ли понятно другим разумным существам.

Мы дошли до грузового лифта, вошли в него тем же строем, одно из черных техников, находящийся внутри, почтительно что-то защелкал жвалами, что-то тронул на стене, и тут же кабина понеслась вверх. Когда она остановилась, наша процессия продолжила свой путь дальше по длинным коридорам, пока не дошли до двери, рядом с которой стояли два огромных золотистых ивра. Дверь открылась, и мы вошли внутрь. Огромное помещение было набито насекомыми разного вида. Кого тут только не было. Различного вида жуки, кузнечики, какие-то непонятные крылатые создания, похожие на бабочек и стрекоз, высокие существа с прозрачными крыльями и много кто еще. Разнообразие цветов было такое, что у меня глаза разбегались и

собрать их в кучу никак не удавалось. Не зря же биологи на Земле говорят, что только люди считают, что планета принадлежит им, на самом деле она принадлежит насекомым, разнообразие видов, которых не поддается подсчету.

Посредине зала на огромном яйцекладе восседала высокая явно больше пяти метров зеленая самка богомола, около нее кружились, ползали, что-то поправляли, исправляли множество разных ивров.

Перед королевой стоял глава станции Корк и исподлобья смотрел на ее огромные лапки, живущие своей странной жизнью, обособленной от хозяйки, рядом с ним стоял еще один амп, этот, похоже, военный, если судить по темной одежде с многочисленными карманами. Богомолихе с одной стороны на ухо шептал какой-то жук, стоящий на высоких задних лапах, с другой какой-то тип, похожий на кузнеца. Она слышала обоих и что-то кивала. В зале стоял мощный гул, что-то жужжало, колебалось, трещало, щелкало…

Меня подвели и поставили рядом с ампами, а потом золотистые отступили назад.

– И ты здесь чел, – буркнул Корк. Чего-чего, а умения владеть собой у него было не занимать. – Познакомься, рядом со мной стоит капитан-командор Крин.

– Не очень приятное знакомство, – поморщился я. –Он хотел меня убить.

– Как и я, – пожал плечами амп. –Да и как все мы. И вообще ты даже королеве успел нагадить, так что нормально все. Скольких насекомых убил?

– Да я как-то не считал, -ответил я. –Не до того было.

– Думаю, что тебе придется ответить за это, чел, как и нам, – буркнул командор Крин. –Иначе зачем они тебя сюда притащили? А ты, похоже, большая заноза в заднице, раз успел даже королеве настроение испортить. Я уж не говорю про себя, ты же, чел, уложил на нижних этажах всех моих боевых дроидов, тем самым оставив беспомощным перед роем.

– За что я всегда любил военных, так это за то, что у них всегда виноват кто-то, – усмехнулся я. – Причем если вояки побеждают, то они безмерные гении, а вот когда проигрывают, то виноваты все от разведки до штаба, который разрабатывал операцию, ну и понятное дело – противник, который ударил подло и совсем не там, где ожидал великий стратег.

И тут вдруг гул стих и последние мои слова раздались в полной тишине. Богомолиха посмотрела на меня, и мне стало как-то не по себе, возникло странное ощущение, что меня полностью раздели, осмотрели все, включая внутренности, а потом снова одели.

-Здравствуй, древний, – произнесла королева тем самым грудным женским голосом, от которого у меня по телу снова побежала волна мурашек, перегоняя друг друга и слегка наклонила голову, глядя прямо мне в лицо сверкающими фасеточными глазами. – Рада тебя видеть в этом жалком теле.

-Древний? –недоуменно прошептал вояка. –Какой-такой древний?

– Я знаю не больше тебя, – покачал головой Корк. – Происходит что-то странное. Давай подождем.

А и на самом деле происходило нечто необычное, весь зал словно стал ростом меньше, все замерли и поклонились, причем, каждый кланялся как мог, кто-то просто наклонил голову, кто-то сгибался на многосуставных ногах чуть ли не до пола, а кто-то просто сложил крылья и замер, превратившись в статую. Они мне кланялись. А что было делать мне? Ничто не даётся нам так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость. Японцы так те постоянно кланяются, и я не переломлюсь. Я наклонил голову.

Глава 19

Я бы и ниже наклонился, но зачем? Итак, ясно, кто есть кто. Я ассенизатор, она королева. У каждого своя судьба, свой путь мой, понятно, куда ведет — в дерьмо.

– Как ты здесь оказался, древний? —спросила богомолиха, подождав, пока ее свита вернётся в первоначальное положение, и снова зашумела басовыми нотами органа. – Какими путями судьбы?

– Сам бы хотел это понять, -честно признался я. –Пока просто иду в пустоте.

— Как всегда изъясняешься красиво и непонятно. — щелкнула жвалами королева. —Не хочешь говорить? Твое право. Ты взял эту расу под защиту?

—Она ткнула коготком в мое голое тело, хорошо, что не задела самое дорогое. —Считаешь, они достойны твоей опеки?

— Они молоды и нетерпеливы, как когда-то были мы, – ответил я, с удивлением прислушиваясь к самому себе. Вот это я вчесываю! Откуда только слова такие беру, типа, умный. –У них есть шанс пройти звёздным путем, совсем небольшой, но есть, и я им помогу. И как всегда миром правит случай, именно он привел меня в это тело.

Я, если честно, завис, говорил я и не я. Слова просто появлялись в моем мозге, и я их воспроизводил, словно диктор центрального телевидения повторяет то, что высвечивается на мониторе. Впрочем, считать, что кто-то мне эту чушь заставляет говорить, тоже вряд ли стоит. Ученые давно исследуют этот феномен, обвешивают человека датчиками, на голову вешают эту шапочку, а потом начинают задавать вопросы или показывать картинки. Так вот в половине случаев ответ появляется в мозге, чем его задают. Как? Никто не знает. Но активность в мозге происходит раньше, чем звучит вопрос. Вот и со мной похоже, происходит тоже самое. Я отвечаю раньше, чем понимаю, о чем меня спрашивают. Некоторые ученые говорят о душе, что это она отвечает, но ко мне это точно не относится.

– Я услышала тебя, древний, -богомолиха наклонила голову. – А что ты скажешь об этих существах? —Она ткнула в стоящих рядом ампов. — Они тоже находятся под твоей защитой?

– Нет, – покачал я головой. – У них свой путь.

– Он у них закончился, – королева щелкнула жвалами и придерживая еще бьющееся тело Корка начала его пожирать. Господи! Я вздрогнул, у меня подкосились колени, так это было сделано неуловимо быстро и страшно. – Каждую тысячу лет рой мигрирует по этому маршруту, и каждый раз в этой станции находится кто-то, кто хочет нам помешать лететь дальше. И всегда, поверь, древний, всегда, мы забираем их тела, набиваем ими трюмы наших звездолетов, и летим дальше. И это известно всем, но все равно еще ни разу эта станция не оказывалась пустой. Ты можешь это объяснить, древний?

– Да, пожалуй, – кивнул я, делая вид, что ничего не происходит, хоть желчь уже поднялась к горлу и стремилась выплеснуться наружу. Что будет потом? А кто его знает? Надо держаться. Думать, о чем– то своем. Мало что ли в моей жизни было неприятных моментов? Да их было столько, что пережить поедание ампа, который до этого грозился меня сам уничтожить путем пожирания, мне совсем ничего не стоит. Кто с чем к нам придет, тот от того и погибнет. Но все равно мерзко внутри, и ноги подкашиваются от ужаса. – Память роя вмещает в себя вечность, память других существ лишь мгновение, в этом вся разница. Вы помните о своем маршруте, они нет.

– Ты как всегда мудр, древний, – королева проглотила главу станцию, сделала неуловимо быстрое движение, и Крин, мрачно наблюдающий за тем, как поедают его собрата, оказался у нее в лапах уже без головы, и продолжила свою трапезу. – Каждое твое слово доставляет мне удовольствие своим пониманием мира. Мне приятно встретиться с тобой. Но я хочу узнать, почему ты убил больше пяти десятков моих созданий, чем они тебя разгневали или обидели, я чувствую их кровь на тебе.

Я напрягся, не зная, что отвечать. Это уже не болтовня, это обвинение. И что сказать? Прости, королева, я не хотел, все произошло случайно, я шел из спальни в туалет и мне под ноги попала пара тараканов, и я их тапком, потому что настроение было ни к черту, да и вообще не люблю насекомых, а тут еще и выпил, да Вика завизжала – так что ли? Ну или не пара попаласьна этот раз, а пятьдесят –разницы же только в количестве, я шел, они бежали…

– Вероятно ты имел на это право, – продолжила богомолиха. – Но я все равно хочу знать причину.

– Они напали на меня первыми, – ответил я, с облегчением чувствуя, что кто-то снова пришел мне на помощь. В моей голове опять стали появляться явно не мои мысли. –Возможно, не узнали, а может просто не захотели узнавать, а я жестоко караю непочтение, ты знаешь об этом, королева. Кому как не тебе понять, почему я это сделал? Непочтение губит огромные миры. Порядок превращается в хаос, и самые большие любители свободы погибают первыми, а в след за ними гибнет и все вокруг. Непочтение – это неуважение, а неуважение начало распада порядка.

– Я поняла тебя, – богомолиха доела Крина и задумалась. Сказать, что это было мерзкое зрелище, это ничего не сказать. Капли крови, куски тела, лохмотья тканей, которые кстати с пола сразу слизывала и съедала какая-то небольшая тварь, похожая на лохматую гусеницу. Я боролся с тошнотой, и пока мне это удавалось. – Но это непозволительно, когда гибнут мои дети от собственной глупости. Мне кажется, я знаю, что сделать, чтобы это не повторялось. –Она щелкнула жвалами, и толпа насекомых за моей спиной расступилась. Я оглянулся и увидел, как двое золотистых вводят в зал Вику, выглядела она не очень хорошо, губы поджаты, на щеке царапина, в глазах злость и растерянность. – Это самка твоего нового вида?

– Да, – признал я очевидное. – Отпусти ее. Она мне дорога.

– Не волнуйся, я верну самку тебе после того, как изучу ее тело, – ответила королева. Она щелкнула жвалами, и Вику куда-то увели. Я тяжело вздохнул. – А пока отдыхай. У роя мало времени и всегда много работы в отличие от тебя, древний, но твои пути неисповедимы. Перед тем, как рой улетит, мы поговорим еще раз.

И золотистые меня отвели в жилую комнату на этом же этаже. Сначала я рванулся в туалет, чтобы выбросить из желудка все, что в нем находилось, потом помылся в душе, и только потом лег на кровать и стал мрачно смотреть в потолок. Интересное зрелище, да только долго этим не позанимаешься. В какой-то момент мой желудок ответил болезненнымспазмом, и я стал искать еду. Шкафчик нашелся на том же месте, где и обычно. Я бросил питательный кубик в бокал с водой и выпил получившуюся смесь, мне стало немного легче, потом открыл еще один ящичек, вытащил оттуда пару салфеток и оделся.

Все-таки одежда великое изобретение человека, после того как я напялил эту жалкую пародию на себя, то почувствовал себя защищённым, хоть и понимал, что это лишь иллюзия. А потом я снова сел на кровать и сталдумать. О чем? О том, что я жалкий слизняк и пародия на мужика, раз не смог защитить свою женщину. Да у меня не было ни единого шанса, ну и что? Я представил себе, как бросаюсь к моей женщине, разбрасывая огромных насекомых, используя приемы каратэ, джиу-джитсу, дзюдо, тхэквондо и классической римской борьбы, и после этого истерически хохотал минут пять.

Да меня бы сожрали раньше, чем я бы пробежал пару метров, та же королева лишь бы дернула чуть коготком, и я оказался в ее пасти вслед за ампами. Да и кого я бы смог поразить своими приемами, предназначенными для людей? Попробуйте сломать ногу огромному кузнечику рукой или чем-то еще, и сразу поймете, что внешний экзоскелет это круче внутреннего человеческого костяка. Попробуйте укусить движущийся танк за гусеницу, и вы поймете, как были не правы. Насекомые рулят. Если бы они на земле увеличились в размере, хотя бы до уровня собак, люди бы не правили миром, и вероятнее всего это было бы хорошо. Я помню, как в Мексике обнаружили паука размером с метр, а в его паутине пару высушенных человеческих трупов, то-то было крику и воя, но как-то быстро все стихло.

От внутреннего ощущения какого-то опустошения, мерзости и дикой тоски мне было никак не избавиться, я решил, что надо мне куда-то незаметно исчезнуть, того общения с королевой, что я уже получил, мне хватит надолго, но открыв дверь, увидел двух вооруженных золотистых в коридоре. Стоящих рядом в качестве почетного караула. Ясно, так просто не уйдешь. Почетный пленник. Если не знаешь, что делать, то ничего не делай, такой мудрый совет дал мне как-то один мой хороший знакомый. Он жил, следуя этому закону, и за свою жизнь так и ничего не сделал, потому что ничего и не знал. Сейчас я оказался в том же положении, и также не знал, что делать. Мне оставалось лишь молиться и верить в то, что богомолиха сдержит свое слово, и Вике не причинят вреда.

Молился я не очень долго, минуты через две дверь открылась и в комнату ворвались трое золотистых, направив на меня свое оружие.

– Королева ждет тебя, – прошипел ивр, вглядываясь в мое мрачное лицо своими фасеточными глазами, словно надеясь что-то там увидеть. – Немедленно. Идем.

– Пошли, – сказал я, как можно безразличнее, забрал из ящика десяток кубиков и стопку салфеток, понимая, что Вике тоже захочется поесть и одеться. Конечно, если она жива. Может она и дура, но она это все, что у меня есть. Не будет ее, что останется? Одиночество? Одинокие люди долго не живут, это закон, они просто теряют смысл жизни. Простое выживание – это глупость, нужно что-то еще. Настроение у меня все равно поднялось, хоть я и не понимал пока происходящего. Но так было легко и приятно ощущать связь между молитвой и приходом насекомых. Вот помолился и на тебе, пожалуйста, королева зовет тебя. Почему бы нет? В жизни происходит много такого, что мы не понимаем. А вдруг сработало? Правда, куда-то делась почтительность, и мне уже не кланяются, а грозят оружием, но видимо таково действие молитвы. – Что-то случилось?

– Скоро узнаешь, -зловеще пообещал ивр. –И поберегись, я сам убью тебя.

– Ты убьешь меня? – внутри меня колыхнулся мрака, заполняя мое тело. – Не стоит тебе меня пугать. Если я действительно почувствую в тебе угрозу, ты умрешь. У меня нет живых врагов, и ты им тоже не станешь.

Золотистый вздрогнул, как от удара и завалился на колени. Остальные направили на меня свое оружие, но я не боялся, мне было все равно. Я знал, стоит мне захотеть, и они все умрут.

– Нет, – прошипел ивр, с трудом поднимаясь на ноги. –Не трогать его, королева нам не простит его смерти. Она уничтожит весь наш род.

И золотистые испуганно отступили назад, они испугались, хоть и не меня, но это все равно добавило мне самоуважения.

– Я услышал тебя, древний, – прошипел золотистый. –И буду осторожен.

– Ты уже мертв, хоть и не знаешь об этом, – фыркнул я. – Мир справедлив, просто справедливость приходит не в то время и не в той форме, в которой мы ее ожидаем.

Эти слова были тоже не мои, но они мне понравились. Надо будет запомнить

Ивры повели меня обратно в ту же комнату, где меня уже раз принимала богомолиха. Народу там заметно поубавилось, вдоль стен стояла золотистая охрана, а рядом с королевой находились ее советники –два жука. Вроде и ничего не случилось, но я ощущал тревогу, которой был пропитан этот зал. Меня подвели к богомолихе, и она снова посмотрела на меня, испытывающим взором, проникая им до самой печенки или что там у меня вместо души.

– Мы нашли паучье яйцо, – произнесла она тем же грудным голосом, от которого у меня снова по телу побежали мурашки. – Почему ты не сказал?

– Что не сказал? –поинтересовался я, внезапно понимая, что жить мне осталось не так уж много. Глаза богомолихи заблестели, она наклонилась ко мне, ее жвала предостерегающе щелкнули прямо перед моим ухом. – И кому?

– Ты не сказал, что здесь есть пауки, и что ты их видел, – проговорила она глубоким вибрирующим голосом. – Мои подданные обнаружили паучье яйцо в верхнем доке, на нем остался твой запах, значит, ты трогал его, и, следовательно, знал, что оно там находится. Ты знаешь, что рой и арахниды не могу существовать рядом, между нами всегда война. Ты знал, но ничего не сказал.

– Но яйцо же пахнет не только мной, – проговорил я, пытаясь отодвинуться, только двигаться мне было некуда, прямо в позвоночник мне уткнулось оружие золотистого ивра, который мне до этого угрожал. Этот убьет, он готов к этому. – Раз яйцо нашлось в верхнем доке, то на нем должен остаться и запах ампов.

-Он есть, -согласилась королева, чуть отодвигаясь, и я задышал более свободно. – Но только снаружи, а тобой яйцо пахнет и внутри.

И что ответить? Правду? А она мне нужна? Говорить правду нужно только тогда, когда вранье становится бессмысленным. Это не я, а кто-то из писателей сказал, кто, увы, не помню.

-Ампы заставили меня добывать руду на этом яйце – маленьком шахтерском кораблике, – проговорил я. – Поэтому запах остался внутри. Сразу скажу, я был хорошим шахтером, может быть самым лучшим…

-Древний добывает руду для ампов? –богомолиха рассмеялась. – Такого еще не было никогда. Впрочем, всегда что-то происходит такое, чего не было раньше. Хорошо, я верю тебе, древний.

– Спасибо за доверие, – пробормотал я. –Я сказал правду.

– Но не всю, очень многое ты утаил, – ответила королева, отодвигая от меня свою голову с этими огромными фасточными глазами, которые понимали и видели все, что я пытался скрыть. – Я всегда ощущаю недосказанность. Ты проговорил лишь часть, причем ту, в которую я могу поверить. Дальше ты наверняка начнешь лгать. Ты же не скажешь мне, откуда у тебя взялосьэто яйцо?

– Ампы дали, – ответил я. – И сказали, чтобы я добывал на нем для них руду. Я это и делал.

– Опять сказал не всю правду, – богомолиха приподнялась и снова стала задумчиво рассматривать меня, мне в позвоночник больно упиралось оружие ивра, и, наверное, это стало той каплей, которая снова всколыхнула мрак во мне. –Мне, кажется, пора остановиться с расспросами.

– Пора, – ответил я, чувствуя, что опять говорю не свои слова. – Мне не вмешиваемся в ваши распри, ваша война – это глупость, которая вас когда-нибудь уничтожит. Но это ваша судьба и ваш путь.

– Я знаю это, – королева вздохнула, чуть повела коготком, и от моего позвоночника отодвинулось оружие. и из ее яйцевода выкатилось большое яйцо, оно было размером с нормальный холодильник. И как я его потащу? А еще интереснее, какая яичница из него получится, и где взять для него сковороду. – Вы неизменно в стороне, но я все равно исполню то, что решила сделать. Я дам тебе сопровождение. С этого мгновения ты никогда не будешь один. Это яйцо –мой дар тебе, в нем то, что будет всегда рядом и будет беречь тебя от многих проблем. А это… – Из ее яйцевода выкатилось еще одно яйцо. – Твоя женщина, которую я обещала тебе вернуть, с ней все будет в порядке и даже более чем. – Богомолиха улыбнулась. – Она станет лучше, чем была.

– Я не понимаю тебя, – я вздохнул, поняв, что с Викой что-то сделали, и что-то такое, что изменит ее. Вопрос – как мне к этому относиться, и правильно ли я понимаю это огромное насекомое. Что мы о них знаем? Да ничего… А богомолы всегда считались древним и мудрым видом насекомых, не у наших ученых – у предков. И это яйцо. Что в нем? Вика? Но тогда… тут все разумные мысли у меня в голове кончились, осталось только древний спор, кто появился раньше –яйцо или курица. Ответ я знал. – Но принимаю твое решение.

– Эти яйца отнесут на твой новый корабль, который я дарю тебе. Он мощнее, быстрее и более соответствует древнему, чем прежний. Это мои дары. – Богомолиха грустно щелкнула жвалами. – В ответ на твой черный дар. Я не сержусь на тебя, древний, и понимаю, в чем его смысл. Всегда должен быть враг, которого ты не можешь победить. Именно это дает силу рою и надежду на то, что и в будущем он будет также силен. Жаль, что мы оказались не готовы к твоему дару. Впрочем, поэтому, наверное, он нужен и был рою. Спасибо, древний.

– Да не за что, – пробормотал я. – Мне было нетрудно.

– Нетрудно, – королева рассмеялась. – За что я всегда любила вашу расу, так это за тонкий юмор, умеете вы все события представить в таком свете, что они перестают пугать и становятся забавными. Но это еще не все. Я хочу просить тебя, древний, чтобы ты побывал на одной странной планете. Почему-то, когда я думаю о ней, у меня начинает болеть сердце. Я хочу узнать причину этого. Мой звездолёт доставит туда тебя, а после мы с тобой обязательно встретимся, и ты мне расскажешь, что там рождается.

Это не доставит тебе большого труда. Тем более, что я понимаю, твой путь только начинается. Ты согласен?

Согласен ли я? Я задумался. А что мне делать на этой станции? Мне надоел космос, эта непонятная станция, мне хочется чего-то более понятно и простого –например, куска мяса, обжаренного на костре. Рядом лес. Ручей звенит прохладной и чистой водой. Вика рядом готовит наш обед, а я рублю шалаш…

– Хорошо, – кивнул я. –Я слетаю на интересующую тебя планету и узнаю, что там происходит.

– Вот и чудесно, – богомолиха поклонилась и щелкнула жвалами. – Прощай, древний. Я думаю, мы еще встретимся и не раз. И береги яйца, они сами откроются, когда придет время, не трогай их без нужды, они хрупкие и легко могут разбиться.

Меня развернули и повели вниз, а двое золотистых потащили яйца. Если честно, то я так и не понял, зачем они мне нужны. Как и не понял фразу, что яйцо – моя женщина. Что хотела этим сказать королева? Или так она решила посмеяться надо мной? Как и не понял фразу насчет моего черного дара. Я вообще не понимаю этих ивров, это какая-то совсем другая реальность, к которой я оказался совершенно не готов. Насекомые видят мир иначе, а если точнее, то они живут совсем в другом мире, чем мы. Каждый человек ищет смысл в своей жизни, а иврам не надо его искать, он им известен – смысл жизни в самом рое. Он останется после тебя, и чем мощнее и лучше он станет, тем правильнее ты исполнил свой долг. И в этом смысл твоей жизни – ты не важен, важен рой. И рой помнит тебя.

Рой это всегда память о тех, кто его создавал, делал его сильнее или наоборот слабее. Рой не забывает ничего. Я думаю, он запомнит меня Максима Глотова, хоть и будет меня знать под дурацким именем – «Древний». Какой я древний? Я молод и точно не происхожу из древнего рода. Но паучиха назвала меня древним, и ивры так меня называют. С кем они меня перепутали? Я оглянулся и увидел, как королева, шурша своим яйцекладом вышла через другой ход. И комната опустела, еще минуту назад здесь кипела жизнь, бурлили страсти и страх, и снова тишина и пустота. Интересно, сколько всего помнит эта станция? И помнит ли он настоящего древнего, а не меня.

Нет, то, что меня перепутали с ним это хорошо. Я все еще жив, благодаря этой ошибке, но странно, что это происходит и дальше. Конечно, я могу признать, что древний этот тот мрак, что живет во мне, но что тогда останется от меня во мне? Как мне воспринимать этот мир? Я это ли не я? Это я так думаю, или кто-то так думает внутри меня. Стоит мне признать, то что я это не сосем я, и моей психике придет конец, она просто развалится. Так часто учёные не могут принять бога, потому что признав это, они останутся без науки, а все теории и гипотезы станут никому не нужной глупостью. Нет уж. Я – Максим Глотов и точка, а «древний» – мое погоняло в этом сумасшедшем мире космоса.

В нижнем доке меня ждал новый корабль, он оказался также похож на кузнечика без головы, но был выше, больше и мощнее прежнего. Золотистые занесли яйца внутрь и встали вокруг моего корабля в почетной охране. Корабли роя уходили через шлюз, их уже осталось не больше десятка. Я вздохнул и прикоснулся к нашлепке на борту, чтобы открылась дверь, как в док вбежали пауки. Их было больше трех десятков, и размером они были примерно с метр, но это если считать диаметр брюшка, а вот если добавить длинные ноги, то получался размер уже больше пяти метров. А это уже серьезно, лично меня пробила дрожь, когда я их увидел. Учитывая огромные жвала, когти и быстроту, становилось понятно. Что это очень опасные противники и не только для людей, даже для ивров.

Золотистые дали залп из своих длинных плазмометов, и сразу пятеро пауков рухнули и забились на полу в предсмертных корчах, но второй раз выстрелить ивры не успели, те пауки, что бежали по потолку, сбросили паутину, и уже через пару мгновений, насекомые превратились в слабо шевелящиеся коконы, которые другие пауки, чуть меньше размерами, сразу потащили к выходу, тоже, как я понимаю, для приемы пищи. Один из огромный пауков подбежал ко мне, встал на задние лапы и замахнулся передними, и так и замер в этой нелепой позе. Нет, если вы думаете, что смотрел на него и улыбался, то конечно это было не так, я присел, сгорбился и смотрел снизу-вверх на свою неминуемую смерть. Внутри образовалась пустота, и мрак во мне начал клубиться, поднимаясь вверх, всего пара мгновений, и темнота заполнила меня всего. И сразу происходящее стало казаться кадрами из фильмов, причем в замедленной съемке.

Черные ивры подкатили какую-то странного вида пушку и выстрелили из нее огромной сетью, которая прижала с десяток пауков к полу, тут же к лежащим на полу подскочили ярко-желтые насекомые похожие на тараканов, и буквально разорвали на части. Но они сами тут же погибли, когда с потолка на них упала три паука, и буквально несколькими быстрыми движениями превратила ивров в коконы из паутины.

Тут же на потолке завязалась схватка между летающими насекомыми и теми пауками, что бежали по потолку. Сверху посыпались куски тел, комья паутины, и через пару минут все стихло. Ивры победили. Паук, что навис надо мной как-то нелепо подпрыгнул и помчался к выходу, но убежать он не успел, его располовинил выстрелами из плазмометов появившийся из дальнего входа отряд золотистых. Ивры подбежали ко мне и встали кругом, настороженно глядя по сторонам.

-Древний, – прошипел один из золотистых. – Мы знаем, что пауки тебя не тронут, но королева приказала, чтобы ты улетал немедленно. Мы задержим арахнидов до твоего старта, но вряд ли победим. Наша смерть неминуема, но мы выполним волю роя. Улетай!

– Я не понимаю того, что происходит, – пробормотал я, снова прижимая руку в нашлепке. На этот раз дверь начала открываться. – Откуда здесь пауки? Почему королева говорит о черном даре?

– То яйцо, на котором ты прилетел на станцию, проснулось, – ответил золотистый. –Из него посыпались полчища пауков, верхний док и половина станции уже захвачены пауками, вряд ли силы роя смогут остановить арахнидов, пока это яйцо живет. Теперь, пока его не уничтожить, оно будет рождать все новые и новые полчища пауков, а мы ничего не сможем с ними сделать. Если в космосе победа была бы за нами, то на планетах и на земле, мы не можем противостоять паукам. Улетай, древний, время уходит.

Меня подтолкнули к моему новому кораблю, и я полез внутрь, ничего не понимая. А куда лететь? Что вообще происходит? Пауки? Но откуда они взялись? Золотистые сказали, что активизировалось яйцо, на котором я прилетел на станцию, и из него полезли пауки. Но как в одном яйце могло поместиться столько арахнидов? Это же невозможно. Впрочем, то, что яйцо могло летать, тоже вряд ли кажется реальным, но оно летало. Неужели в этом яйце я привез на станцию телепорт? Почему бы и нет? Телепортация – это реальный факт, который не раз наблюдали ученые на земле. И кстати, демонстрировали эту способность насекомые.

Королева термитов огромна, термиты переносят ее на новое место и строят термитник над ней. И когда на термитник нападают термиты другого вида, королеве не выбраться просто потому, что ходы, ведущие из ее тронного зала, слишком узки. Королева может только ждать, когда термитник захватят, а ее просто съедят. Но каждый раз, когда чужие термиты врываются в ее покои, то оказывается, что королевы там нет. Обычно ее находят в нескольких метрах от разрушенного термитника, и никто в этом мире не знает, как она там оказывается. Объяснение только одно –телепортация, но принять его не могут.

Получается, что паучиха меня использовала, чтобы доставить на станцию свой выводок. Хитро придумано. Хоть уже бы стоило запомнить и понять, что в этом мире все пытаются друг друга использовать. И я не удивлюсь, если узнаю, что этот корабль ивров, который мне дали, тоже несет в себе двойное дно с яйцами насекомых. Все чего-то от меня хотят, и все меня используют. Правда, надо признать, что зря они это делают. Может это бог, а может вселенская справедливость, но все, кто пытается меня испугать и к чему-то принудить, потом кровавой юшкой умываются.

Вот те же ампы, разве они хотели для меня чего-то хорошего? Нет, они хотели, чтобы я на них работал, а в случае если бы у меня это перестало получаться, просто собирались съесть. Сначала загнали в долговую яму, из которой у меня не было никаких шансов выбраться, а потом заставили работать. При этом делали ставки на то, сколько я продержусь прежде, чем сдохну. Ну и где теперь ампы? А нету их. Последних двух сожрала при мне королева. Конечно, в поясе астероидов может кто и прячется, но большая часть ампов погибла.

Ивры забрали мою девушку, и где они теперь? Правильно –воюют с пауками, и неизвестно, кто победит. Воистину я катализатор дерьма. И кто меня тронет, тот потом от него не отмоется. А Вику жалко до слез и боли в сердце. Я пролез по кишке, которую называл про себя коридором, посмотрел с тоской на яйца, которые лежали прямо посредине пилотской рубки и сел в кресло. Кстати, надо признать, что кресло было на порядок удобнее, чем то, что было на старом кузнечике. Оно было устроено под мой размер, убраны лишние емкости под крылья, и сидеть в нем стало намного приятнее. Как только я сел, на голову опустился колпак, а тело закрыло живой тканью, упаковывая в кокон. И тут же прозвучал в ушах голос знакомый голос искина:

– Древний, я раз приветствовать тебя у себя на борту. Нас несут к шлюзу, приготовься к старту.

– А куда летим? – перед глазами у меня появилось изображение дока, и я увидел золотистых, которые сопровождали корабль, идя рядом. – Маршрут известен?

– Да, древний, – ответил искин. – В десяти прыжках находится нужная нам звездная система, в ней три обитаемые планеты, на одну из них мы и приземлимся, дальнейшая информация станет доступна только после приземления.

Нас начали затягивать в шлюз, и тут снова открылись двери, и в док ворвалось два десятка пауков. Золотистые дали залп из плазмометов, трое арахнидов упали, но остальные продолжили свой стремительный бег. Черные техники выстрелили из своей пушки и прижали к полу еще примернополовину, но тут через открытую дверь в док вполз огромный паук. Арахнид как-то странно сложил свои жвала трубочкой и на защитников дока, словно из брандспойта, полилась зеленая, явно ядовитая и жгучая жидкость. Так где она попала на пол, в воздух стали подниматься клубы ядовитого дыма.

Золотистые успели выстрелить еще раз, но уже не целясь и никуда не попадая, поскольку их тела начали разваливаться от яда. У техников погиб весь орудийный расчет, остальные зацепили один из звездолётов и, прикрываясь им, как щитом, потащили его вслед за моим кораблем в шлюз. Стена дока ушла вниз, открывая космос, мой корабль оттолкнулся своими мощными ногами и вылетел со станции. Всего пара мгновений, и мы уже летели прочь.

За нашей спиной многочисленные паучьи яйца нападали на корабли ивров, а те отстреливаясь, уходили от станции. Насекомые проиграли бой и теперь спешно бежали, оставляя в качестве защиты малые корабли, которые ввязывались в бой и гибли один за другим. Огромный звездолет королевы рвался в ту точку пространства, из которой рой появился в этой звездной системе.

Я еще успел увидеть, как остатки роя влетели в пустоту и исчезли. Яйца

добили все оставшиеся корабли, и рванулись к моему кузнечику, и когда я уже решил, что гибель неизбежна, они неожиданно развернулись и полетели обратно, а в моей голове прозвучал густой голос паучихи.

– Счастливого пути, древний. Еще встретимся.

И что? Кузнечик включил прыжковый двигатель, и звезды смазались в блестящие линии. Я снова летел неизвестно куда и непонятно зачем. Воистину – «судьба играет человеком.

Она изменчива всегда. То вознесет его высоко, то бросит в бездну без стыда». То бросит в бездну… Как же это правильно сказано…

Глава 20

Все, слава моему богу ассенизаторов, закончилось. Я все еще живой, корабль куда-то летит, больше меня никто не хочет убить, а это уже хорошо. Я слез с кресла и лег на пол между двух огромных яиц, которые мне подарила королева. Вытащил из узла захваченные с собой питательные кубики, бросил один из них в пластиковый бокал с водой, туда же бросил травяной брикет ивров, подождал, пока все растворится и не спеша выпил. Невкусно, гадко, но питательно. Да и что-то в этих кубиках все равно имеется из стимуляторов, потому что настроение улучшается и снова хочется жить. А с жизнью у меня особые счеты, да и со смертью тоже. И своя философия… была. Только сейчас я осознал, насколько легче мне жилось, когда знал, что скоро умру. Спросите почему?

А представьте себе, что завтра вы умрете. Чем вы займетесь? Что начнете делать? Я же жил долгое время с синдромом фарфорового мальчика, и всем задавал этот вопрос, пытаясь разобраться, что же главное в этой жизни, и зачем мы живем? Знаете, какие ответы чаще всего я слышал? Напьюсь и на работу не пойду. Второй популярный ответ: позову свою телку, уеду на дачу и буду с ней заниматься любовью, пока не сдохну. Я пробовал оба эти варианта, во-первых, не сдох, а во-вторых — скучно это. Умирать в пьяном угаре не лучший способ хотя бы потому, что это твои последние минуты жизни, а ты их практически не помнишь. Да и с женщиной то же самое, все же когда-то кончается, так и с желанием. То же самое с телкой. Да будь ты самый большой в мире половой гигант, но все когда-то кончается, и ты вдруг понимаешь, что рядом с тобой лежит совершенно чужая женщина, кроме имени которой ты ничего о ней не знаешь. Водка и телка, поверьте, не лучшая компания для смерти.

Да и наркотики –та же хрень. Привести себя в бесчувственное состояние и в этом виде умереть —как-то очень глупо. Потому что ты не жил раньше и сейчас не живешь. Наркота, водка и телки все это работает на наших инстинктах, а когда они просыпаются в тебе, то ощущаешь себя марионеткой, подвешенной на многочисленных ниточках, за которые дергает кто-то тебе неизвестный. Это тоже не имеет никакого отношения к сознательной жизни, делаешь что-то, куда-то двигаешься, только сам не понимаешь куда и зачем. Да обычно тебе и по фиг. Прожил день, да и хрен с ним, завтра будет такой же хреновый новый, и так всю жизнь.

А вот когда завтра может и не быть, начинаешь недоуменно смотреть по сторонам, видеть, как мимо тебя все куда-то и непонятно для чего бегут, ощущаешь, если не оторопь, то странное ощущение всемирной глупости. И такое чувство возникает у всех инвалидов, кому отмерено немного. Они как раз и пытаются жить полной жизнью, пробуют вместить в то небольшоевремя, что им осталось, все, что обычный человек проживает за свою жизнь.

И вот у меня исчезли симптомы фарфоровости, пропали постоянные боли, я уже не боюсь, что моя рука или нога сломаются, когда я случайно задену ими обо что-то твердое. И я перестал понимать, зачем живу. Раньше цель была прожить еще один день, максимум два, и мне было все равно, что происходит рядом: космос ли вокруг, ампы ли, или метро и люди – разница то по большому счету небольшая. Опасно там, и не менее опасно здесь. И люди совсем не белые и пушистые травоядные, а как минимум те же хищники, готовые оторвать голову любому, кто влезет в сферу их интересов. Знаете, сколько раз меня сбивали с ног в метро, потому что двигался я тогда очень медленно, а значит раздражал всех вокруг? Думаете, мне кто-то помог хоть раз подняться? Так увы –не было такого. И вот поднимаешься, смотришь с болью на бегущих вокруг и понимаешь. Что никому ты не нужен. Так что для меня в Москве жить было намного опаснее, чем на космической станции ампов, и моя жизнь на родине была гораздо более непредсказуемой, чем здесь.

Именно это мне и помогало спокойно относиться к происходящему. Да и плевать. Ампы, ивры, арахниды –какая мне разница, кто они и зачем, если завтра сдохну? А вот если я и дальше буду жить, то сразу появляется вопрос, что делать и как. И в принципе можно уже начать истерить — кричать, как все плохо, я так не хочу. А хочу я…

Тут мой взгляд поневоле уставился на яйца. Не хватает мне Вики. С ней мне было проще хотя бы потому, что истерила она, а я был весь из себя спокойный и надежный, как скала. Именно ее истерики держали меня в тонусе, заставляли думать головой, а не отпускать чувства на волю. Интересно, в каком она яйце? Я приложил голову сначала к скорлупе одного яйца, потом второго, и мне показалось, что слышу звук бьющегося сердца, причем в обоих яйцах ритм был одинаковый. Нет уж нафиг! Хрен им меня взять! Будем жить и жить хорошо, пусть недолго. Но недолго это не страшно, я привык, а вот как сделать, чтобы было хорошо? Это уже серьезный вопрос, его без пол-литра краса не решишь, а нет…

С этой мыслью я и заснул, а проснулся от пинка в бок. Знаете, как помогает проснуться хороший пинок в бок? Вот прямо, как животворящий крест в задницу. Я аж подскочил на метр, благо гравитация в корабле поддерживалась примерно на восьмидесяти процентов от земной, и уставился на милую женскую ножку, торчащую из дыры в яйце. Эту ногу я не знал, у Вики она была другая, потолще, посимпатичнее, но надо признать, что и эта тоже была по-своему хороша. Я потрогал пятку, услышал тихий смешок и едва увернулся от нового пинка.

— Эй, кто там в яйце, поаккуратнее будьте, — произнес я. — Тут между прочим люди лежат, отдыхают от тяжелых будней, спят себе, никого не трогают, не надо их по ребрам пинать. Ибо кто нас чем пнет, тот тем обратно и получит.

— По ре-брам пинать, — послышался женской мелодичный голос, верхняя часть яйца отлетела в сторону и на меня уставилось прелестное женское личико. Нежные, алые, пухленькие губки бантиком, ровный, чуть курносый носик, розовые щечки, ниточки бровей, а под ними глаза с густыми ресницами, недоуменно хлопающие и удивленно глядящие на меня. Над ними темные волосы, длинные до пояса. А цвет глаз… И тут я понял, что это не человеческие глаза, они были темно-желтые, как у волков, и главное, у них имелась дополнительных пара век, одни прозрачные, а вот другие, кожистые, обычные, человеческие. Вслед за лицом появились две милые ручки, которые порвали довольно толстую скорлупу как бумагу. Еще один пинок, и передо мной появилась прелестная девица, с хорошей фигуркой,приличного размера грудями, которые вызывали острое желание чего-то еще, и много разной яичной скорлупы.

Впрочем, эти белые, острые куски почти сразу стала поглощать живая ткань пола. Минут через десять ее не стало совсем. На самой девице повисли куски какой-то непонятной белесой ткани, явно органического происхождения. Как говорят в таких случаях – родилась в рубашке, причем, кажется, в ночной. –Ты кто?

– А хрен его знает, -искренне ответил я. – Раньше знал, потом забыл, вроде как человек, но это вроде как, а на самом деле что-то странное. А ты кто?

— Тот же хрен знает, — ответила девушка и даже не улыбнулась, хоть шутка получилась неплохая. – А… вспомни-ла, я чело-век, сам-ка, люблю тебя.

– Как вот так сразу люблю и в постель без предварительных ласок и конфетно-букетного периода? –усмехнулся я. – Даже имя не спросишь?

– За-чем имя? – спрашивала она с какой-то задержкой, запинкой, так раньше считали, что так станут говорить роботы. – Сра-зу постель.

– Имя нужно, чтобы ты меня не спутала с кем-то другим, а вдруг я не тот,

– фыркнул я. – Кстати, тебе оно тоже нужно.

– Ты есть ты, – ответила девушка. –Не спу-таю, ни-кого больше нет. Но если хо-чешь, дай мне имя.

– А чего ж не дать? – я задумался и спел. – А назову я тебя зоренькой, только ты раньше вставай. Я назову тебя солнышком, только везде успевай. Я назову тебя реченькой, только ты дальше теки. Я назову тебя

звёздочкой, только ты дольше свети. Я назову тебя радугой, только ты ярче гори.

Я назову тебя радостью, только ты дальше зови.

– Назовешь Радостью? –тут милое личико исказилось невероятным умственным напряжением, и я понял, что несу что-то не то. –Не понимаю.

-Давай так, -предложил я. – Я придумываю тебе имя, а ты пока в душ сходи, он вон там, а то вся в яичной скорлупе.

– Знаю душ, – улыбнулась девушка. – Схожу, умо-юсь, потом постель.

– Надо говорить – в койку! – я задумчиво посмотрел ей вслед. И что же это такое сейчас было? Верить в это я категорически отказывался, рождение девушки из яйца, это нонсенс. Хотя где-то я читал, что Афродита родилась из морской пены, интересно, что за пену там у них разлили, явно же радиоактивную, хоть девка, говорят, получилась справная. – В общем, иди, не мешай моему умственному поиску имени, это процесс трудный и не всем доступный.

Девушка зашла в душ, а я с надеждой посмотрел на второе яйцо, ибо знаю, что одну женщину может остановить только другая женщина, и тихо проговорил:

– Вика, а меня тут собираются насиловать и при этом даже имя не спрашивают. Ты как? Не против?

Не то что я против женской плоти, просто всегда считал, что нужны какие-то чувства, иначе все превращается в нечто не совсем понятное. Хотя… девушка из яйца родилась видная, приятная во всех отношениях, хоть и не совсем человеческая, и отдельные мои части тела в принципе совсем даже не против поговорить с ней на тему, откуда берутся дети с показом практической части. Я задумался и подумал о том, что создана эта девица-ивр видимо для того, чтобы от меня или от того древнего, которого они все видят во мне, получить потомство.

Я погладил яйцо по жёсткой белой скорлупе:

– Вика, выходи, уже пора, иначе потом будет поздно, меня изнасилуют.

– Ты наз -вал меня Викой? –спросила девушка, выйдя из душа. – Мне не нрав -ится это имя. Оно мне знак-омо. Кого-то уже так наз-вали. Не хочу имя, которым уже назы-вали.

– Нет, это не твое имя, твоим будет другое…– я сделал драматическую паузу. – Имя Дара тебе подходит? Оно означает, что ты подарок.

– Чей по-дарок? – спросила Дара, ложась со мной рядом. – Кто тебя мне по-дарил?

– Нет, ты не поняла, – покачал я головой. –Это тебя мне подарили. А подарила королева ивров, так что ты воистину королевский подарок.

– Коро-левский пода-рок, – улыбнулась девушка да так мило, что я растаял. Нет, что-то есть в женской улыбке, она нас, мужиков, заводит на многие дела, да и разводит тоже. – Мне оно нра-вится. А теперь постель…

-В койку! – вздохнул я. –У нас говорят в койку.

Дара наклонилась надо мной и снова улыбнулась. Зубы у нее были мелкие и очень острые, не человеческие, такими, если куснет там, где не надо, то… Додумать мне не дали. Девушка уложила меня на спину, а потом… Нет, вот вы мне объясните, это же новорожденная, откуда она столько знает о мужской физиологии? Впрочем, я догадываюсь. Дара повторяла многое из того, что делала Вика, выходит эти знания взяты у нее. Не могу сказать, что это было плохо. Наоборот, мне нравилось. Девственницей девушка не была, видимо, королева решила не вставлять этот ненужный никому лоскут органической материи, роль которого только в том, чтобы сообщить, что ранее данное изделие не эксплуатировалось. Тут это зачем? Итак, ясно, что оно новое с нулевым пробегом.

У Дары имелась еще одна разница с человеческим телом, девушка была более горячей, не в смысле темперамента, хоть он у нее тоже был о-го-го, а в температуре. Если бы у нее ее померяли, то точно было бы на градусникене меньше тридцати восьми. Не могу сказать, что мне очень это пришлось по вкусу, это было как-то непривычно что ли. Ну и завертелось. Нет, правда, девушка-ивр была хороша и н только телом, имелось в ней что-то скромное, наивное и радостное. Мы же все циничны, все знаем, все умеем, а она была как ребенок, которому было все интересно….

Примерно через час Дара от меня отвалилась со странной, задумчивой улыбкой. Сразу вспомнилось – ведь лез такой загадочный, а слез такой задумчивый.

– Ты чего? –спросил я. – Что не так?

– Странно, – ответила девушка. –Непо-нятные ощущения. Хочется поку-шать и сно-ва в койку. Что это было? Как назы-вается?

– Ты меня об этом спрашиваешь? –поинтересовался я. –Точно?

– Те-бя, – ответила Дара. – Больше не-кого.

– Вообще-то это у нас называют любовью, – ответил я бодро. – Хоть я и не знаю, что ты чувствовала, я же не самка, но да, согласен, временами это кажется странным и необычным. И вроде действия одни и те же, а вот с разными самками по-разному, не знаю почему.

– Я чело-веческая самка, – произнесла задумчиво девушка. –Так мне ну-жно говорить, чтобы ты понял. Ты глу-пый, да, поэтому те-бе нужно так говорить?

– Ага, – согласился я. – Я такой глупый, некоторые вещи мне надо повторять и не по разу. А ты?

– Я не зна-ю, –Дара задумалась. –Нет информации. Я для тебя сам-ка, ты дол жен быть со мной в койке.

– Ясно, – сказал я. – Насчет своей тупости не заморачивайся, потом узнаешь. Всегда так, рождаешься гением, и чем больше живешь, тем больше понимаешь, что дебил. А к концу жизни наконец окончательно понимаешь,что все делал не так, шел не туда и умираешь неправильно. Это норма.

-Нор-ма, – девушка встала. –Я в душ, а потом сно -ва в койку.

– А законный перерыв на обед и ужин? –возмутился я. –И где традиционный перекур? Не знаю, как у вас, ивров, у нас мужики лежат после того, что у них что-то было с женщиной, курят и загадочно смотрят в потолок.

– Что та-кое курить? –спросила Дара. –У меня нет информации.

– Эта эксклюзивная информация для человеческих самцов, – хмыкнул я.

–Самкам ее не рассказывают, но они как-то ее все равно узнают, может поэтому в последнее время только самки у нас и курят после этого, а мужики просто смотрят в потолок. В общем, неважно все, иди себе спокойно в душ.

– Иду, – девушка скрылась за дверью, а я задумался над тем, что делать. Она же меня за этот полет заморит, залюбит до смерти, а я к этому не готов, я жить хочу, а не только в койку.

Я посмотрел на второе яйцо и что-то мне расхотелось его тревожить. Я как представил, что оттуда вылезет Вика, посмотрит на меня алчным взглядом и скажет:

-А ну в койку!

И куда мне бежать? Все-таки в космосе находимся. Я полез в кресло, решив выяснить, где мы сейчас, и что изменилось с нашего отчаливания от станции. На голову натянул колпак и увидел космос –великую черноту, бархатную пустоту с вкраплениями бриллиантов –звезд.

– Как дела, искин? – бодро спросил я. – Как проходит полет? Может нужен совет или еще что?

– Дел пока нет, – ответил корабль. –Совершено пять прыжков, готовлюсь к шестому, совет не нужен, пока справляюсь сам.

И что это было последнее? Юмор? Сарказм?

– И долго еще будешь прыгать? -поинтересовался я. – А то все ребра уже отлежал.

-Достигнуть цели сможем через сутки в исчислении ампов, -ответил искин.

– Недолго.

– Ну да, -хмыкнул я. – Долго, недолго – понятия относительные. Ладно, я понял, рули пока, а я пойду с тем, что вылезло из яйца, разбираться.

– Не надо разбираться, – ответил корабль. –Я знаю, это твой защитник.

– Защитник? – колпак ушел и уставился на Дару, стоящую в метре от меня и разглядывающую меня так, словно впервые увидела. – Ты чего?

– Нет информации, -ответила девушка, и ее вторые веки мигнули желтизной.

–Ни-чего.

– Ты и летать умеешь? – задал я тот вопрос, который меня давно мучил.

–Иначе зачем тебе прозрачные веки?

– У-мею, – кивнула Дара. –Но неда-леко, скорее длин-ный прыжок, чем по-лет.

– А еще что умеешь?

– Не знаю, – девушка задумалась. –В кой-ку?

– Сначала расскажи, -покачал я головой. – Что еще умеешь делать?

– Ходить, – улыбнулась Дара. –Вот так.

И зашагала от бедра, виляя тем самым местом. Нет, ну откуда они это умеют? Ведь только родилась…

– Еще что?

-Бегать, -улыбнулась девушка ивр, и снова показала свои мелкие зубки. – Бегать быстро. Прыгать. Говорить. В койку. Дышать, но не всегда, могу не дышать, но недолго. Убивать могу…

– Последнее поподробнее, – попросил я. – Кого убивать? Когда убивать?

-Если нападут на тебя, неважно кто, -девушка ткнула в меня пальчиком, и я вдруг понял, что не пальчики это, а когти, замаскированные под человеческие пальцы, уж больно они были жесткими и острыми –такими хорошо грудину вскрывать. – Когда скажешь, что нужно убивать. Больше не знаю, наверное, еще что-то умею, потом узнаю.

– Понятно, – пробормотал я. –Еще один подарок без подробной инструкции,то ли бомба, то ли шокер, то ли резиновая кукла с характеристиками киборга.

Я посмотрел на девушку совсем другими глазами. А ведь убьет, также улыбаясь милым личиком, потому что лицо сделано для меня, а все остальное создано для убийства. Вот воистину королевский подарок

двойного назначения, может и в койку, а может и в гроб тебя отправить, и вякнуть про права человека не успеешь. Истинная демократия. Кстати,

чисто физиологично Дара была устроена так, если не знаешь, что это девушка, рожденная из яйца, то и не поймешь, что перед тобой не настоящая человеческая девушка. Там, где нужно, мягко, где не нужно твердо, где требуется –упруго. И где необходимо влажно. Сделано хорошо. Качественно.

-Человеческим самкам – я задумчиво посмотрел на второе яйцо – Только позавидовать придется.

Конечно странно это, но не более странно, чем то, что когда-то творили на Земле, там же целую генетическую лабораторию открыли в свое время, и не одну. Все пришельцы пытались создать жизнеспособных ублюдков для проживания на нашей планете, у кого, что получилось. Змееголовые их еще называли веивичами создали ламий, женщин змей, и тогда чуть ли не каждый правитель на земле мечтал получить такую гадину себе в жены. И получали же, иначе откуда у нас появилась когорта людей с голубой кровью, они же потом с помощью пришельцев везде во власть влезли. Не зря же почти все европейские аристократические гербы имеют у себя дракона, это у нас в России на гербе Григорий с копьем, убивающий змея, да и в наших сказках богатыри драконов валили везде, где можно, не давая им расползтись. С тех пор и вражда появилась между нами и англосаксами. Они все никак успокоиться не могут, так и норовят русских под ноль свести. И всегда так будет, потому что мы их святыню грязным копьем по морде били!

Или минотавр, человек с головой быка –тоже изделие пришельцев, таких было больше десятка создано, еще как вариант создали кентавров, тоже говорят хорошими воинами были. Циклопы те же мутанты, потом Медуза-горгона на Крите, В Египте появились женщины кошки, потом родился Гор с головой орла, а в Индии виевичи создали шестируких и сторуких существ с зеленой и синей кожей, там у них основная генетическая лаборатория была. В итоге, наплодили разных ублюдков столько, что пришлось потом целые команды охотников выращивать для их истребления. Тот же Геракл славен как раз тем, что занимался уничтожением созданных в лабораториях мутантов. Если кто-то считает то, что я рассказал, фантазией наших предков, то он глубоко ошибается, наши прадеды ничего никогда не придумывали, им не до этого было – они выживали. Все фантазии появились в средних веках, а до этого люди рассказывали и описывали то, что реально видели.

-В койку? – спросила Дара, ложась рядом. – Да?

– Нет, – покачал я головой. –Мне отдохнуть надо, поесть. Ты сама скушаешь что-нибудь? А вообще тебе надо чем-то питаться?

– Надо, ред-ко, -девушка встала, открыла шкафчик, достала из него прессованную травяную плитку и с аппетитом стала есть. –Я знаю, где ле-жит то, что мне мож-но есть.

Тоже понятно, физиология схожа, но неодинакова, есть она будет другое, чем я. Еда насекомых ей больше подходит. Да и ладно, мне больше достанется, я вытащил кубик, взятый со станции, бросил его в сосуд с водой, растворил и съел. Что ел, что не ел, даже не почувствовал. Но так всегда. Чувство сытости появится минут через пятнадцать, и будет со мной почти сутки. Корабль снова рванулся с места, уходя на шестой прыжок, и тут яйцо рядом закачалось, а потом в нем появилась дыра, оттуда выглянул голубой глаз и знакомый голос пробурчал:

-Чего смотришь? Вытаскивай меня отсюда. Зачем меня вообще сюда засунул?! Какая же ты скотина!

Да… время идет, а Вика не меняется. Так всегда, если с женщиной что-то происходит, то виноват в этом мужчина. Это аксиома. А если мужчины рядом нет, то происходит что-то потому, что его нет рядом. Вот был бы, не было бы. Это вторая аксиома. Я не бросился к яйцу, а кивнул Даре:

– Вытащи ее из яйца, все равно покоя не даст.

Девушка-ивр бросилась к яйцу, два скользящих удара когтями и передо мной во всей красе показалась голая Вика, вся в чем-то липком и белом. Она мрачно посмотрела на меня, потом на Дару и отправилась в душ, покачивая бедрами, буркнув при этом:

– Никуда не уходи, нам, кажется, есть, о чем поговорить.

-Это моя сестра? –спросила Дара. – Да?

– Ага, – покивал я. – Вы двуяйцевые близнецы, она родилась первой, но потом решила родиться обратно. А так вы с ней одной крови.

– Обратно родиться это как? Покажешь?

Ответить я не успел, из душа вышла Вика и сразу приступила к допросу:

– Эта швабра, она кто и что тут делает?

– Вообще-то это твоя сестра, – сказал я. – Вы с ней очень похожи, но она умнее и сексапильнее.

– Убью! –прошипела девушка и посмотрела на Дару. – Ты кто?

– Твоя двуяйцевая сестра, -ответила она, как и ожидалось. –Мы с тобой одной крови.

Немая сцена. Вика подвисла, пытаясь что-то понять. Она посмотрела на остатки яйца, которое медленно, но верно впитывалось в пол. На лице проявилось невероятное умственное напряжение, такое выражение часто бывает при запоре, когда хочется что-то сказать и сделать, а не можется. Потом девушка выдохнула и посмотрела на меня уже совсем другим, очень печальным взглядом и спросила:

– Что со мной произошло? И что это за гадина с нами? Почему у нее глаза звериные. Она зверь, да? Ты уже с животными стал спариваться, пока меня нет?

– Не знаю, милая, что с тобой произошло,– я пожал плечами. – Могу выдать только свои предположения. И Дара не животное, а насекомое, наверное, точно не знаю.

– Давай свои предположения, – Вика легла мне на плечо. Дара, посмотрев на это безобразие улеглась на второе, и мне стало как-то тесно. – Рассказывай и про насекомое тоже.

– Ну начало ты помнишь, – ответил я. –Я отправился к королеве ивров, точнее меня туда повели под конвоем, там она мне сообщила, что приготовит для меня подарок, для чего временно заберет тебя у меня. Что было дальше, не знаю, потому что меня отправили отдыхать, а когда я вернулся, то вручили два яйца, из одного появилась Дара, из другого ты, поэтому логично предположить, что она твоя исправленная и дополненная генетическая копия, или если говорить иначе –сестра.

– Она на меня не похожа, так что не сестра, -буркнула Вика, ложа мою руку себе на грудь, надо ли говорить, что Дара это повторила? Так вот груди у них были абсолютно одинаковы на ощупь и по размеру. – Взяли может быть какую-то часть генов, больше насовали своих от насекомых. Ты с ней спал?

– Ну как тебе сказать, – пробормотал я. – Не то чтобы да, скорее нет…

– Значит спал, – буркнула Вика и заехала мне кулачком в бок. – И как она в постели? Лучше, чем я?

– Ну что ты, – ответил я, мне даже бок было нечем почесать, обе руки заняты. – Разве можно вас сравнивать? Ты оригинал, она жалкое подобие. Ты экспрессивная, она экзальтированная. Ты человек, она насекомое.

– Значит лучше, – задумчиво пробормотала Вика и уперлась мне подбородком в грудь, разглядывая Дару. – Слышь, швабра, как мы это жалкое подобие мужика делить будем? Он слабый, его надолго не хватает. Может отдашь мне его всего?

– Отдать в койку? –спросила Дара. –Так, да?

– Ну можно итак сказать, – ответила девушка. – Вообще-то он еще кое-что может, но рассказывать тебе я это не стану.

– Не отдам в койку, – ответила Дара. – Я должна быть с ним, так хочет королева.

-Надо договариваться, сестра, – фыркнула Вика. –Бои без правил нам ни к чему. А вдруг победа остается за мной?

– Не надо ссориться, девочки, -произнес я и получил сразу по ребрам с обоих сторон.

-А ты молчи, самец!!!

И я понял, все будет у нас нормально.

Глава 21

Когда корабль ушел на девятый прыжок, они наконец договорились между собой, сто со мной делать и как меня делить, причем моего мнения никто не спрашивал. Теперь один день со мной будет Дара, второй Вика, что при этом думаю я, их не интересовало. Я слушал их и мрачно улыбался. Не надо так со мной. Я не кукла, я мужчина, самый настоящий мужик, не надо меня обижать, иначе я завсегда сюрприз могу преподнести. Сегодняшняя феминизация общества она же вызвана только тем, что женщина может прожить одна, без мужиков. Она легко зарабатывает деньги, живет в комфортабельной квартире, в которой все условия созданы, есть еда, тепло и вода, поэтому не надо идти за дровами, чтобы протопить печь, тащить воду из колодца, да и не стало много еще другого, что было раньше — именно это и вызвало спад рождаемости, и создало для современного общества кучу проблем.

Но поверьте, все сразу меняется, когда квартира остаётся за горизонтом, как и те, кто ее делают комфортной, и женщина вдруг оказывается в лесу–например, в туристическом походе. Обычно вся феминизация кончается в первые же сутки, ибо одно дело день за днем повторять одни и те же действия, и совсем другое, когда условия меняются, вот тогда и становится ясно, кто есть кто. Мужчина может мыслить творчески, он и шалаш построит и костер разведет и банку консервов откроет без консервного ножа, а вот женщина может только повторять то, чему ее научили. Такими мы созданы. Мужчины разведчики,они заточены на то, чтобы узнавать новое и использовать старое в другом варианте, а женщины могут действовать только по шаблонам. В привычной обстановке женщины сильнее и умнее, но как только шаблоны перестают работать или меняется обстановка, с этого момента женщина беспомощна, а вот мужик как раз просыпается и начинает думать. Поэтому я только тихо улыбался и думал о том, что будет, когда мы приземлимся. Там же все будет иначе, и я снова стану вожаком своей мелкой стаи, альфа-самцом,ну, а пока можно и побыть секс-игрушкой, тем более что мне это нравится.

Дара и Вика устроили соревнование, кто из них лучше в постели, а поскольку информация у них была одна на двоих, то и результаты оказались равными, пока девушка-ивр, но поняла, что физиологически она все-таки отличается от человеческой женщины, и… как бы это правильнее сказать, я вдруг ощутил, что очень многое в мире можно сделать иначе, и Кама-сутра — это букварь для начинающих. В общем умотали они меня по полной программе, я заснул, а проснулся в пугающей тишине. Двигатели у корабля, хоть и работали негромко, но они создавали привычный звуковой фон, а тут вдруг раз и не стало его. Выходит, мы все-таки долетели до своей планеты и даже не заметили этого, занимаясь любовью.

Девушки лежали рядом и спали, разместив на мне свои руки и ноги, лица у обеих были довольные и счастливые. Нет, я понимал, это не от того, что я сексуальный гигант, а потому, что они утерли друг другу нос, так сказать, и каждая доказала, что она лучше другой.

Я осторожно высвободился, сходил в туалет и душ, открыл шкафчик, бросил питательный кубик и травяную плитку в сосуд с водой, выпил образовавшуюся гадкую смесь и только после этого сел в кресло. На меня сразу надвинулся колпак, и я увидел зеленый мир. Зелени было столько, я сразу вспомнил земные тропики, где растет все и вся. Это был удар по глазам, настолько я отвык от обычного мира. Я уже и забыл, что все может быть зеленым и живым.

Звездолет, как я понял, приземлился на подходящей поляне и ждал моего пробуждения. Дождался.

– Искин, – тихо прошептал я, чтобы не разбудить девушек. – Где мы?

-Достигнута конечная цель, — я увидел звездную карту, потом схему звездной системы и наконец саму планету четвертую от багрового карлика.

— Сообщаю вам, древний, что дальнейшее функционирование корабля будет в скором времени прекращено для экономии энергии. Все системы будут переведены в спящее состояние, включая систему жизнеобеспечения, в течении местных суток, которые составляют примерно тридцать часов, после чего нахождение живых существ на борту будет затруднительно.

— Круто, — пробормотал я. — Что значит затруднительно?

— Воздух и вода перестанут поступать в кабину, -сообщил звездолет. – Дальнейшее существование в этом замкнутом пространстве станет невозможным, поэтому вам предлагается покинуть корабль и отправится в путь.

-Какие еще плохие новости? –поинтересовался я, понимая, что если началась черная полоса, то она будет долгой. – Что еще ты должен мне сообщить?

– Звездолет будет активизирован сразу после того, как на его борту появится искомый предмет, — и я увидел перед своими глазами небольшой вероятнее всего каменный шар — вот оказывается, зачем мы сюда прилетели. – После этого он отправится в ту звездную систему, где находится рой.

– Понятно, – я задумался, не то, что не ожидал чего-то подобного, уже привык к тому, что жизнь постоянно подносит гадости, но такой подставы точно не ожидал. – Сообщи мне характеристики планеты, какая здесь гравитация, атмосфера, животный мир, а еще дай картинку облета вокруг планеты, хочу понять, сколько здесь материков, на каком из них мы сейчас находимся, и куда нам двигаться, чтобы найти этот каменный шар.

-Показываю облет, – я увидел огромный континент, мимо которого мы пролетели, на другой стороне планеты нашелся еще один, чуть меньше, еще я смог заметить несколько сотен небольших островов, и на этом все.

Нормально. Не Земля, но тоже неплохая планета, океаны есть, значит будет пресная вода. Зелени тоже хватает, значит с голода не сдохнем. Звездолёт сделал еще один облет, вернулся к первому континенту и приземлился в зеленом пятне посередине. По краям его кстати были с одной стороны горы, с другой пустыня. – Необходимая информация для выживания, гравитация на планете составляет примерно семь десятых от той, к которой вы привыкли. Атмосфера пригодна для дыхания, но кислорода чуть больше, примерно двадцать пять процентов, углекислого газа меньше – около двух процентов, все остальное составляет азот и инертные газы. Вероятнее всего, ваши тела будут перестраиваться под этот состав инертных газов.

– Куда мне двигаться? –спросил я. –Где находится данный артефакт? Покажи на карте, пожалуйста.

– Мы находимся здесь, – я увидел силуэт звездолета на поляне, потом панорама резко пошла вверх, и я понял, что корабль приземлился почти в центре континента. Мне показали какой-то храм, кстати, очень из себя впечатляющий, высотой, как мне показалось, метров двести, потом панорама ушла вверх, чтобы соединить две точки –звездолет и храм, и я понял, что до него приличное расстояние. И это даже не сто километров, а гораздо больше, триста или даже четыреста. – Показываю подробно здание, в котором находится артефакт, прошу заметить, что там находятся живые существа, вероятнее всего, они очень опасны.

И я увидел каких-то непонятных живых существ, явно прямоходящих и с каким-то оружием, выходящих из храма. Лица явно были звериными, с торчащими клыками, но кто скажет, что мы, люди, не похожи на зверей? Главное, что у них было оружие, так что они совсем не безобидны, а значит артефакт просто так забраться не удастся, возможно придется сражаться, если не удастся договориться. Конечно, трудно определить размер предмета, глядя на него верху, но мне показалось, что эти ребята явно больше трех метров.

– Почему так далеко приземлился от нужного места? – хмуро спросил я. – До этого храма идти не один день.

– Это самое безопасное место для приземления этого корабля, – ответил искин. – На всех других территориях он был бы уничтожен либо при подлете, либо сразу после посадки.

– Ясно, – буркнул я, хоть ничего не было понятно. – Мне нужна карта, оружие, нормальная одежда, которую не порвут шипы растений, а также обувь, припасы на время путешествия, палатка и какой-нибудь разговорник для того, чтобы я смог общаться с местными туземцами.

– Оружие вы получите, когда покинете корабль, – заявил искин. – Возможно, оно вам не понравится, но на использование более современных вооружений на этой планете введено ограничение. Язык аборигенов и карта будут переданы вашей спутнице, которую вы назвали Дарой, одежда находится в отделении у выхода, там же окажутся другие нужные вещи для вашего трудного и далекого путешествия.

– Кем введено ограничение на оружие? –спросил я. – И когда?

– Ограничение было введено много тысяч лет назад вами, древними, – ответил корабль. –Снять его невозможно. И вообще, это звездная система считается закрытой, в ней запрещены любые военные действия, а сама планета находится под постоянным контролем с орбиты.

– Хорошо, – я вздохнул. – Будут какие-то дополнительные указания, или информация?

– Вы должны вернуться через тридцать дней, – произнес, как мне показалось, печально корабль. – Если вы не вернетесь за это время, звездолет отправится к королеве без вас.

-Ты… – я ругался минут пять, не зная, что еще сказать. Ну, не скотина ли? Триста километров по лесу. Я ходил с рюкзаком, поэтому знаю, что в день пройдёшь не больше десяти-пятнадцати километров, так как в лесу нет прямых дорог: поваленные деревья, овраги, кустарники, болота –да мало ли что может встретиться в лесу? А если нападут дикие звери и раняткого-то? А если ногу подвихнет кто-то? Поранит, обожжется? Да и еду нужно готовить, и где-то ее искать. Ну ладно, туда к храму можно еще добраться за это время, но ведь придется еще идти обратно по тому же нехоженому лесу. – Это невозможно, искин. Мы никуда не пойдем. Ты сел слишком далеко от нужного места, поэтому дойти до артефакта не удастся за это время.

– Напоминаю вам, пилот, что через двенадцать часов воздух перестанет попадать в кабину, потому что системы жизнеобеспечения перестанут работать, -проговорил искин. – Мне трудно судить о том, возможно выполнение этого задания или нет, но другие сроки его выполнения не предусмотрены. Вернетесь вы или нет, но корабль взлетит и вернется к королеве. Извините, но на время посещения этой планеты установлено такое же ограничение, как и на оружие. И место посадки тоже определено древними. Я не мог сесть в другом месте. Мне жаль…

– Ему жаль, – я вздохнул, и вдруг почувствовал такую усталость, словно один разгрузил вагон с сахаром. Все вдруг стало казаться безнадежным, жить тоже расхотелось. – Ты нас отправляешь на смерть.

– Так повелела королева, – ответил искин. –Поскольку дальнейшие переговоры бессмысленны, я отключаюсь, в корабле какое-то время будет работать лишь обычная автоматика, но и она скоро отключится. Прощайте, древний, с вами было интересно.

Колпак ушел и обратно уже не надевался. Я встал с кресла и пошел в туалет, потом зашел в душ, чтобы хоть немного придти в себя. Я не знаю, зачем это сотворила королева, но звездолет с почти стопроцентной вероятностью улетит без меня и Вики. Не сможем мы добраться до этого храма и вернуться за тридцать суток. Выходит, это наш новый мир, и надо к нему относиться соответствующе. И еще, таймер уже запущен, а это значит, что не стоит терять зря времени. Успею я вернуться обратно, или нет, но попытаться достать артефакт просто обязан. И не стоит хныкать, для меня всего лишь еще одна задача, которую нужно как-то решить. Возможно мне повезет, может быть нам помогут преодолеть это расстояние, и все будет очень легко, или наоборот мы сразу столкнемся с такими трудностями, что сам поход станет невозможным, но все равно надо идти.

Я подошел к девушкам посмотрел на их сонные милые личики, и пнул под ребра сначала одну девушку, потом вторую. Кстати давно хотел это сделать, так сказать отомстить за прошлые свои унижения. Вот я такой,

совсем простой, и кто на меня поднимет руку или ногу, обязательно словит в ответ, хоть и не сразу. Вика сразу вскочила и посмотрела на меня недоуменным взором, тут же к ней присоединилась Дара, когда они рассмотрели меня, то сон начал уходить из глаз, и в них засветилась ярость и злость. Увидев это, я мрачно проговорил:

– Вставайте, девчонки, пришла беда, открывай ворота.

– Зачем откры-вать, если при-шла беда? – спросила Дара, вскакивая, кстати, говорит она с каждым днем все лучше. – Пусть сто-ит за воро-тами, она нам не ну-жна. За-чем ты уда-рил меня? Почему?

– Ударил и еще раз ударю, если будешь мешкать, – буркнул я. –А ворота все равно придется открывать. Потому что беда не приходит одна, у нее всегда много спутников, в калитку они не пройдут. А если не откроем, то беда эти ворота вынесет напрочь, и останемся мы без ворот.

– Не пони-маю, зачем откры-вать, – недоуменно захлопала ресницами девушка ивр. – Не пони-маю, зачем уда-рил?

– Заткнись, дура! – сказала Вика, вглядываясь мне в глаза. Не знаю, что там она хотела увидеть, но должно быть что-то разглядела, потому что продолжила уже более задумчиво.– Все так плохо, Макс? Да?

– Да, все плохо, – ответил я. –Объясняю ситуацию в двух словах. Мы приземлились на незнакомую нам планету, и у нас тридцать дней на то, чтобы найти на ней старинный артефакт, нужный королеве, и вернуться обратно к кораблю. Если мы опоздаем к этому сроку, то звездолёт улетит без нас.

– Поняла, хоть и не все, – девушка по-прежнему внимательно смотрела мне в глаза. – У меня появилось много дополнительных вопросов, но как я понимаю, сейчас для них не время. Хочу только спросить, ты знаешь, что нужно делать?

– Надо собираться и идти к тому месту, где находится артефакт, – вздохнул я. – Таймер уже запущен, он отсчитывает наши тридцать суток на этой планете. Чем дольше будет тянуть, тем меньше вероятность возврата. И еще… остаться в звездолете не получится, все системы, включая систему жизнеобеспечения, отключатся через пятнадцать часов.

– Понятно, – Вика прошла мимо меня. – Я в туалет и душ, через пять минут буду готова.

– А ты? – я посмотрел на Дару. –Тебя это тоже касается.

Она смотрела на меня, но сразу возникло ощущение, что не видит, глаза у нее были расфокусированы. Через пару минут она словно очнулась и задумчиво произнесла:

– Я получила информацию о планете. Я знаю язык аборигенов. Я готова идти. Зачем ты меня ударил?

– Затем, что шуточки кончились, а вмести с ними закончилась и демократия, – буркнул я. – С этого момента ты делаешь все, что я скажу без лишних слов. Если тебя это не устраивает, то оставайся здесь. Мне не нужен разброд в команде. Сейчас главный я, и ты будешь выполнять все мои распоряжения беспрекословно. Понятно?

– Да, древний, – Дара склонилась передо мной. – Я буду делать все, что ты скажешь, но зачем ты ударил меня?

– А ты знаешь лучший способ быстро кого-то разбудить? –полюбопытствовал я –Ударил несильно, но вы обе уже на ногах, значит, задача выполнена.

– Я запомню этот способ побудки, – мстительно пообещала девушка ивр. – Скажи, что делать?

– Если тебе не нужно в туалет и душ, -сказал я. –То найди шкафчик перед шлюзом, там должна находиться одежда и все, что нам нужно для дальней дороги. Еще объясни, почему ты стала говорить без заиканий?

– Мне ввели дополнительную информацию, теперь я знаю, как правильно говорить, – Дара прошла мимо меня и скрылась в коридоре, а я устало сел в кресло. Никогда не любил этот мир. Гадкий он какой-то. Только все

вроде стало хорошо, как на тебе снова дерьмо. Ну что же, как говорил мой дед, если тебя так называли – плыви, по крайней мере, не утонешь. – Я знаю, где шкаф с одеждой, принесу быстро.

Через пару минут девушка-ивр внесла в кабину три заплечных рюкзака, сделаны они были из непонятной ткани и каждый из них чем-то неуловимо отличался от другого. Мой, как я понял, самый большой.

– Этот мой, – Дара открыла несколько отделений, вытащила из одного небольшой меч, из другого кинжал в ножнах. – Это оружие для меня, для тебя тоже есть, лежит в твоем мешке.

– Не понял, кроме меча и кинжала ничего не будет что ли, – покачал я недовольно головой. – А где плазмомет или лазер?

– Это оружие нерационально, к тому же оно запрещено на этой планете, – девушка ивр вытащила из другого отделения какую-то мешковатую одежду и стала одеваться. Одевшись, тут же повесила на пояс оружие, затем пояснила. – К тому же такое оружие требует зарядки, а здесь ее не найдешь, так что мечи, кинжалы и больше ничего.

– А для дальнего боя что-то можно? –спросил я. – Например, арбалет можно попросить?

– Арбалет? – Дара задумалась, глаза потускнели, она явно общалась с искином. – Можно всего один. Я сейчас принесу…

Она рванулась в коридор, и тут из душа вышла Вика.

– Это что? –она взяла в руки рюкзак. –Весит немного, для дальнего похода самое то. – Она залезла внутрь. – Меч и кинжал. Странно. Возвращаемся в каменный век?

– Ага, – кивнул я. –Огнестрел запрещен на этой планете, как и многие другие плоды цивилизации.

– Кем установлен запрет? – девушка приложила к себе странную мешковатую одежду, вздохнула и стала одеваться. – Фасончик не мой, но для леса пойдет. А ты чего ждешь, почему не одеваешься?

– Не знаю, – я взял оставшийся рюкзак. Внутри нашлись меч и кинжал

–такие же, как у девчонок, одежда из непонятной ткани, но явно прочной, такая же обувь, три десятка питательных кубиков, по одному на день. Непонятные небольшие предметы, которые я не смог идентифицировать, и на этом все. Я натянул одежду, подошла идеально, точнее сказать, сама подстроилась под мое тело по размеру, как и обувь. В принципе вполне комфортно. – Наверное, мысленно готовлюсь к неприятностям.

– Я знаю, ты справишься, – Вика подошла ко мне и обняла меня. Она выглядела в своей одежде, как снайпер на позиции, фигуру не идентифицируешь – леший и леший. – Чтобы кто не говорил про тебя, а болтали про тебя ампы многое, ты молодец. Всегда спокоен, хладнокровен, принимаешь решение не эмоциями, а головой. Иногда возникает ощущение, что ты тюха, но это не так. Если анализировать твои поступки, то они всегда верны в каждом конкретном случае, хоть часто кажется, что лучшебыло бы поступить по-другому. Ты не подаешься панике, не истеришь, почти всегда прав, иногда мне даже кажется, что передо мной идеальный мужчина. Но я знаю, что это только кажется…

– Спасибо за анализ и комплименты, -смущенно пробормотал я. – Я даже не знаю, как на это реагировать.

– А еще я знаю, что ты скотина, и всегда будешь таким, потому что как кот ходишь сам по себе, – спокойно продолжила девушка, чмокнув меня в нос. – Подстраиваться под меня ты не станешь и не собираешься, всегда чуть в стороне, но при этом никогда не бросишь и защитишь, если будет нужно. Короче, я с тобой в разведку пойду. А ты?

– А у меня есть выбор? –поинтересовался я. – И какой?

– Ты можешь выбрать ее, – девушка кивнула на Дару, которая принесла небольшой сверток. – Но тогда я тебя убью.

-Не убьешь, – серьезно ответила девушка-ивр. – Я не дам.

– Значит будет между нами драка, – Вика закрепила на поясе оружие, вытащила меч и взмахнула им перед собой. – Баланс неплох, размер маловат, под меня этот клинок должен быть длиннее сантиметров на пятнадцать.

– Размер меча и его форма регулируются, – Дара вытащила свой меч, чуть повернула навершие на рукоятке, и он стал удлиняться, при повороте в другую сторону клинок становился шире и менял форму, что было забавно.

–Вот так это делается.

Я повесил оружие на пояс, решив, что разбираться с ним буду в пути, пока к этому не готов. Мечник из меня, как балерина, прыгать на сцене в облегающем трико я еще смогу, а вот поддержку толстой тетки точно не сделаю. Так и с мечом, помахать, как палкой, перед собой сумею. Но попаду ли в кого-то вопрос еще тот. Мне бы АКМ, тогда поговорили бы по душам, ну или на худой конец Макарова, с ним тоже обучен обращаться, а холодное оружие это для подростков – пырнуть кого-то в драке и убежать. Я вытащил меч, посмотрел на него, и показалась странной кромка лезвия, она немного светилась, но пальцем трогать не стал, потому что знал,только идиоты проверяют остроту оружия своими конечностями, обычно они у них быстро кончаются.

– Ну все, девчонки, – сказал я. – Скажем спасибо этому дому и пойдем к другому?

– У тебя есть здесь дом? – девушка ивр недоуменно захлопала своими прозрачными веками: ничего так –прикольно. – Откуда?

– Скажи –спасибо и пошли отсюда, – фыркнула Вика. –Ох уж эти мне дети искина, все понимают буквально. Нет у него здесь дома и это не дом, а корабль, просто у нас существует такая поговорка. Люди так говорят, в этом есть свой смысл. Двинулись? Извини, начальник, как-то само скомандовалось.

Я укоризненно покачал головой, сделал минутную паузу и буркнул.

-Двинулись! Дара –передовое охранение, Вика –защита тыла, а я мозг в центре.

– Мозг? –фыркнула девушка. –Да ты мозжечок и сморчок!

Девушка ивр шагнула в коридор, я за ней, Вика за мной. А пусть издевается. Я думаю, это скоро пройдет. Жизнь – штука сложная, когда она устроена просто, женщины правят миром, как появляются первые сложности, то они сразу отходят в сторону, отдавая первенство мужчинам. Это как в армии, пока нет войны, у власти находятся одни генералы, обычно их называют паркетными. То есть генералы, получившие звания не за боевые или другие воинские заслуги, а за счет умелой карьеры в бюрократическом аппарате военного и других ведомств – обычно в этих конторах уложены паркетные полы.

Лизоблюды и прохиндеи, подлецы и мерзавцы с гибким позвоночником. А когда начинается война, то они такое начинают творить, что нормальному человеку становится невозможно понять. В любой войне первые большие потери от таких генералов, потом их постепенно всех уберут, поставят других, обстрелянных, которые придут с самого низа, и тогда победа становится реальностью. Но стоит отгреметь победным фанфарам, как боевых генералов быстро оттирают от власти, и у руля снова становятся мастера паркета. Так было всегда и так будет еще долго.

Мы вышли из звездолета. Вокруг росла в пояс зеленая одуряюще пахнущая трава, а я уже и забыл, что такое запахи. На станции и в корабле запахов обычно нет, витает некий привкус антисептики и все, а тут как нахлынуло, что я даже какое-то время боялся дышать, насколько густым и наполненным оказался воздух. Такой же шок испытала Вика, она отошла в сторону, чтобы я не видел ее потрясенное лицо, и присела у посадочных ног кузнечика. Дара крутила головой, как мне кажется одновременно во все стороны, и на лице ее можно было заметить не меньшее потрясение, чем у Вики, меч и кинжал уже были в ее руках, и теперь словно самостоятельные конечности крутились в разные стороны. Цвет ее глаз менялся от голубого до карего и обратно, по-видимому она никак не могла подстроиться под окружающее.

Похоже, что и света для нее было много. Не привыкла. На станции и в звездолете свет мягкий, приглушенный, а тут просто калейдоскоп красок. Багровое светило замерло над лесом, внимательно вглядываясь на суету внизу. Хоть сам свет оказался для меня красноватым и потому непривычным, но я уже с ним свыкся. Небо было светло-зеленого цвета, по нему плыли голубые облака –красиво до слез, хоть и очень необычно.

Я уже отошел от шока, и теперь просто впитывал в себя энергию багрового солнышка, разнообразные запахи и что-то еще, исходящее от земли. А еще я почувствовал, что внутри меня проснулся мрак, он поднялся снизу, заполнил меня, встревоженный моим эмоциональным состоянием, но потом вернулся обратно в свою нишу внизу, оставив следящее за миром щупальце. Я словно видел, как оно выскочило из меня, обследовало окружающее пространство и вернулось, и тут же, в этот момент мне вдруг стало ясно, что опасности рядом нет. Она есть, ее много, но далеко, а здесь все мирно и спокойно, и точно нет ничего, чтобы нам угрожает. Ну хоть это хорошо, можно расслабиться.

А потом меня стало трясти то ли от избытка кислорода, то ли от запахов и красного света светила, я упал на землю и лежал, разевая в безмолвном крике рот. Через пару минут рядом упала Вика, а потом и железная Дара свалилась нам на ноги. Эмоциональный шок. Мы должны узнавать мир постепенно, а не хватать его всего сразу. Хватанули, вот и обожрались, мозг переполнился информацией и теперь требовал время на ее осмысление. Такой шок иногда еще называют культурологическим, это когда все вокруг настолько чуждое, что мозг не находит подходящих ассоциаций.

Шок – это нормально, это пройдет. Трава, на которую я упал, была жесткой, как осока, и резала руки, по коричневой, пахнущей почему-то серой земле ползали разнообразные насекомые, среди них выделялись

похожие на муравьев и жуков, попадались и странные, чем-то походившие на зеленый древесный лист с ножками и глазами на верхней части. Размер у насекомых был больше земных, муравьи те вообще были с мою ладонь – такой укусит мало не покажется.

Почему-то только теперь, когда я оказался на земле, смог рассмотреть деревья, у них были огромные стволы, уходящие в далекое небо. Диаметр каждого был метров тридцать, кое-где и все пятьдесят. Это был мир нашего мезозоя, для полного совпадения не хватало только динозавров, которые жрали бы листву с деревьев. Но динозавры не все были травоядными, имелись и те, кто вместо травы жрал этих самых динозавров. Рапторы –беда того времени, собирались в стаи, подобно нашим волкам и рвали всех, до кого могли дотянуться, а высотой они был метров пять, насколько мне помнилось. У меня, конечно, оставалась слабая надежда, что это не земной животный мир, а другой, и все животные здесь тихие и мирные, они уступают место в общественном транспорте и поят прохладной водой из колодца усталого путника.

Вика обняла меня, и тут же с другой стороны меня крепко схватила Дара, соперничество продолжалось.

– Милый, это что? Ты понимаешь, что мы не сможем здесь и пару километров пройти, как нас сожрут. Нас сейчас сожрут! Что делать? Что делать? Что делать?!!

-Не истери, – проговорил я, прикрывая глаза. В темноте этот мир уже не казался таким страшным. Как хорошо, когда темно. –Все будет нормально. Мы доберемся до цели и вернёмся обратно, у нас просто нет другого

выхода. Так что перестань истерить. Да чужое все вокруг, но мы привыкнем.

– Я не знала, что все может быть таким большим! – всхлипнула девушка.

–Это же кошмар!

– А почему все так неприятно пахнет?! –это уже подала голос вторая моя девушка ивр. – Неужели нельзя это убрать хотя бы наполовину? Помоги мне, милый.

И для этой я стал милым, вот так и приходит любовь. Вам надоела рутина семейной жизни, вам хочется новых чувств и эмоций, чтобы все было как прежде? Наш туроператор подберет вам подходящую планету, и вы сразу поймете, как вам было хорошо без нас. А еще вы поймете, что ваш мужчина не безмозглая тряпка, а мужик, причем тот самый, за которого вы однажды вышли замуж, потому что знали, что за ним, как за каменной стеной.

– Ладно, девочки, – сказал я. – Даю вам десять минут на сопли и слезы, потом встаем и начинаем идти.

– Мне страшно, – пробормотала Вика. – Нас сожрут.

– Когда исчезнут все эти мерзкие запахи? –проговорила вторая. – Это же невозможно ощущать. Как мне плохо…

Глава 22

— Отвечаю по пунктам, – сказал я. —Нас никто не сожрет, а вот мы обязательно поедим чей-нибудь плоти и очень скоро. Это я вам обещаю, потому как хочется чего-нибудь пожрать настоящего, а не кубики, от которых меня уже тошнит. Что же касается второго вопроса, Дара, любовь моя, эти запахи никуда не исчезнут, но скоро ты к ним привыкнешь и перестанешь их замечать, после этого тебе станет легче. Потерпи, минут десять, и весь этот кошмар у тебя в голове закончится, мозг эти запахи запомнит, отметит для себя как привычные, и ты станешь реагировать только на те, которые еще до этого не ощущала.

– Почему ты ее назвал своей любовью? – тут же зашевелилась Вика. Мой вам совет, если женщина истерит, заведите флирт с другой, и уже через минуту перед вами нарисуется разъяренная фурия, а жалкая истеричка мгновенно исчезнет. – Меня ты так никогда не называл.

— Потому что Дара мягкая, добрая и не обзывает меня скотиной, сморчком и мозжечком, — произнес я. Внутри меня перестало дрожать, я понемногу приходил в себя. — Так что у нас с ней любовь, а с тобой просто влечение.

— Убью, — прошипела Вика. — На портянки порву и кошке скормлю, скотина.

– А я не дам тебе его обижать, – буркнула девушка-ивр. –Он хороший и назвал меня своей любовью. Он мой, не дам, только тронь его и я сама убьют тебя! К тому же королева велела мне его защищать, так что аккуратнее в словах.

– Вот! —улыбнулся довольно я. —Учись. Путь к сердцу мужчины идет через ласку и полный вкусной еды желудок.

– Я знаю, через какой орган у мужчин лежит путь к его сердцу, но не скажу, обидишься, – фыркнула девушка. – Ладно, проехали. Что дальше, мой генерал, мы как здесь навсегда или все-таки куда-нибудь пойдем?

– Пойдем, – согласился я. –Но сначала я бы хотел узнать кое-что у Дары. Милая, ты умеешь сражаться этим мечом? Ты сможешь им кого-то убить или он будет у тебя в качестве зубочистки? Мне это очень интересно узнать.

– Я умею владеть не только клинком, но и кинжалом тоже, – ответила девушка ивр. – Еще я умею бегать, немного летать, убивать у меня тоже должно получится, я быстрая, сильная и еще умная.

– Значит, если потребуется, то ты какое-нибудь полудохлое животное догонишь и зарежешь? –покивал я. –Я правильно понял? Ладно, проверим как-нибудь тебя в деле. А пока, моя умничка, ставлю тебе пятерку завладение холодным оружием и еще даю один балл за скромность и учтивость. Даша расцвела, взглянула на меня благодарно и довольно улыбнулась.

– А что ты меня об этом не спрашиваешь? – поинтересовалась с кривой многообещающей ухмылкой Вика. – Может и я что-то умею.

– Откуда у тебя такие уменья? –удивился я. – Ты же нормальная, городская девочка, в школу ходила, а не пером махала на пустырях в драке со своими сверстницами.

– Уменья у меня от верблюда, – девушка достала меч, нажала на кнопку, чуть удлинила его и взмахнула перед собой. –и чтобы клинком владеть, не обязательно быть гопотой, достаточно иметь мозги и ходить в спортивную школу. И я тебе это сейчас докажу. А ну, мымра, давай померяемся в бою, кто кого круче, поглядим, как ты кого-то убивать будешь.

Дара выхватила свой меч, и прежде чем я понял, что происходит, обе девицы скрестили мечи в поединке. Дрались они недолго, каким-то непонятным крутящим движением Вика обезоружила девушку, приставила меч к ее шее, потом зловеще посмотрела на меня:

– А теперь ты, дорогой, покажи, что умеешь.

– Генералы с рядовыми не дерутся, – усмехнулся я. –Генералы планы будущей компании продумывают, так что отставить, рядовой! Смирна, вольна, пошла за пивом!

– Убью, генерал! – фыркнула девушка. – Но потом, и в спину, как положено в бою. А сейчас, свет мой солнышко, скажи, да всю правду расскажи, кто на свете всех милее и румяней и белее?

– Ну если судить по владению мечом, – улыбнулся я. – Так это ты, родная моя. Откуда, кстати, умения такие?

– Я кандидат в мастера по фехтованию, – победоносно проговорила Вика, убирая меч в ножны. – Немного до мастера не дотянула. Я же сказала, что ходила в спортивную школу, конечно не саблистка, по шпаге, но этот меч по весу почти такой же.

– Круто м очень убедительно, – согласился я. – А теперь полетай немного, и я пойму, что лучше тебя никого нет и быть не может.

– Чего?! –девушка посмотрела на меня уничтожающим взглядом. – Ты сейчас, о чем мне пытаешься сказать? Вот чувствую, что обидеть пытаешься, но не понимаю чем.

– А вот о чем я пытаюсь тебе рассказать, дорогая, – я посмотрел на Дару.

– Милая, покажи мне, как ты летаешь, да и Вике очень хочется посмотреть на твой полет.

-Да, сейчас, – девушка ивр улыбнулась, оттолкнулась от земли и унеслась в высоту. Одно мгновение и ее не стало, затерялось где-то среди ветвей деревьев. –Пусть попробует повторить.

– А теперь ты, – я посмотрел на девушку. –Сможешь также или все-таки нет?

– Я тебе не насекомое, – буркнула Вика. – Ты меня с этой кузнечихой не сравнивай. Я человек и звучу гордо.

– Хорошо, звучи гордо и дальше,– сказал я. – А теперь двинулись к цели. Кстати, Дара, у нас еще и Джи пи эсом будем работать вместе с Глонасс. Карта у нее в голове, так что потерять ее, это значит обречь себя на смерть – ты поняла, дорогая? Это я к тому, что не нужно ее подставлять под зверя или бросать в беде.

– Ясно, – кивнула девушка. – Бить можно, но не убивать нельзя так же, как и тебя. Кстати, а ты нам зачем? Есть ли у тебя какие-то особые таланты, и кто тебя назначил главнокомандующим? Может нам с тобой пора разобраться?

– Вся беда в том, что без меня у вас ничего не получится, – я надел на спину рюкзак, попрыгал, вроде нормально, нетяжело и не мешает. – Я тот, кто может забрать этот артефакт и принести обратно, а назначила меня на эту хлопотную должность королева, но если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь отказаться от моего командования и идти в одиночку, сама по себе.

– И отдать тебя этой мымре? –фыркнула девушка, глядя, как Дара падает с неба вниз. Всего одно мгновение, и она оказалась рядом со мной, кстати, от этого приземления остались глубокие следы, на полметра точно ногами в землю вошла. Я подал ей руку, чтобы помочь выбраться, в благодарность за это девушка ивр протянула мне ветку с какими-то плодами. – Кушай, это безопасно и вкусно.

– Давай, – я попробовал, плоды походили на недозрелый персик, но после питательных кубиков еда показалась мне божественным пиршеством, Вике я дал пару штук, она их молча съела. И я продолжил. –Так в каком направлении нам идти к артефакту? Ты что-то там смогла заметить дорогая?

-Вокруг лес и больше ничего, – Дашка крутанулась и показала рукой налево. –А идти туда, но далеко, отсюда не увидишь.

– Тогда двинулись, – я сделал первый шаг. Нормально. Налево все мужики и ходят. – Любой путь начинается с первого шага.

Дара обогнала меня и заняла место в авангарде. Молодец. Послушная девушка. Вика шла сзади, дыша в затылок, тоже пойдет, хоть если честно, я бы оставил ее на корабле. Если в девушке-ивре я был уверен, я знал, что она не станет скандалить, выяснять отношения, при этом прикроет в бою и не будет обузой, то про Вику, я такого сказать не мог. Она для меня была некой загадкой, иногда казалась надежным товарищем, которому можно доверить тыл, но чаще всего я видел перед собой взбалмошную избалованную девчонку, от которой неизвестно, чего ожидать. А на чужой планете, где каждый шаг несет в себе опасность, где выживание зависит от сыгранности команды и надежности каждого из ее членов, таких членов команды надо гнать взашей.

Помню, как в одной из пещер, один мой товарищ, которого я послал вперед привязать веревку для спуска в колодец, решил привязать ее к трухлявому и старому шнуру, который там болтался неизвестно сколько лет. Спустились все нормально, без проблем, обследовали пещеру, ничего интересного не нашли, а вот когда я начал подниматься, упираясь спиной и ногами встенку, старый репшнур лопнул, и вся веревка плавно опустилась мне на живот.

И что? По этой веревке вниз спустилась вся команда, поэтому от меня зависела жизнь всех моих тогдашних друзей. Как быть? До верха колодца метров десять, вниз двадцать, ноги устали, страховки нет. Сорвусь, погибну сам, а со мной и вся команда, потому что подняться вверх по такой плоскости тридцать метров без страховки практически невозможно. Был там один неприятный фрагмент стены, где бежала, вода и ноги скользили. Значит, погибать мне было нельзя. Я вздохнул и полез дальше, думая о том, упаду сейчас или через пару метров. А то, что внизу ждет смерть, как-то не сомневался, на самом дне колодца лежало два валуна, которые любому сломают спину. Все-таки странное существо человек, если бы мне сказали, что я поднимусь без страховки на такую высоту, я бы покрутил пальцем у виска. Я поднимался долго, делая через каждые пять мелких шагов перерыв, но все когда-нибудь кончается, кончилось и это. Я добрался до верха, привязал репшнур к бревну и сбросил его вниз. А потом трое суток чувствовал боль в ногах, и вероятнее всего, она мне потом и отомстила.

Всего один идиот мог убить всех, включая меня и себя только потому, что так ему показалось проще вязать. Мне тогда запомнилось только ощущение дикой ярости и беспомощности, я тогда дал себе слово не брать непроверенных людей в команду и контролировать выполнение любого задания, особенно тогда, когда существует хоть минимальная опасность.

Правда, исполнить я это уже не смог, моя фарфоровость после этого похода стала такой, что ходить начал аккуратно, осторожно и с бадиком, а про горы и пещеры пришлось забыть, как мне тогда казалось, навсегда. И вот сейчас у меня в команде был ненадежный товарищ, которого я не мог прогнать. И дело не в том, что мы жили вместе, испытывали друг к другу какие-то чувства, и нам было хорошо вместе. Нет, все гораздо проще. Я просто знал, что один выживу, а она не сможет. И если я ее прогоню, то она умрет по моей вине. Вы можете убить женщину? Я нет. Это сидит внутри меня, и даже ради своего выживания не дам умереть ребенку и девушке. Я мужчина, создан для того, чтобы их защищать.

Как-то я считал статистику, всегда во время каких-то бедствий, катаклизмов, процент гибели мужчин и женщин разный. Женского пола выживает чуть больше шестидесяти процентов, мужчин едва двадцать пять, и большинство из них гибнут, как раз спасая женщин и детей.

Так задумано богом –великим программистом, и в этом присутствует своя логика, ибо выживут женщины, выживет род человеческий, выживут мужчины –род погибнет. Вы знаете, какая самая остроумная шутка Чарли Чаплина? Он создал перед самой своей смертью фонд, положил в него миллион долларов и объявил, что выплатит эту сумму первому мужчине, который сумеет выносить и родить ребенка. Чаплин давно умер, а фонд существует, и каждые десять-пятнадцать лет появляется мужчина, который претендует на эти деньги.

Трое мужчин внедряли зародышей себе в живот и в три-четыре месяца каждому из них пришлось делать операцию, вытаскивая уже сформировавшийся, правда, еще нежизнеспособного плода, потому что ребенок сдавливал желудок и другие внутренние органы. Но ведь зигота цеплялась за стенку брюшной полости, и плацента вырастала, чтобы ее кормить, да и до трех месяцев развитие ребенка было нормальным. Так что мы, мужики, теоретически выносить ребенка можем, а вот практически нет.

Значит, Вика будет с нами до конца, пусть только до моего, впрочем, вряд ли девчонки смогут выжить без меня, так что вероятнее всего умрем вместе и в один день.

Мы шли вперед по высокой траве, настороженно глядя по сторонам. Этот мир был огромен, странен и величественен. Все в нем было грандиозным, но это понятно, раз гравитация ниже, значит все живое выше. На Земле тоже жили когда-то исполины и гигантские животные, а потом кто-то из инопланетян подтащил к нашей планете Луну, она замедлила скорость вращения планеты и гравитация увеличилась. Какое-то время по планете еще ходили великаны, о них существуют легенды у каждого народа, живущего на Земле, но они скоро вымерли, и остались только люди.

И это жаль, поскольку те, гигантские парни и девчонки, были явно умнее нас сегодняшних карликов. Пирамиды они построили, так написано в некоторых манускриптах, правда, их скрывают в запасниках музеев, до которых никому не добраться, кроме научных работников, а с тех берут подписку о неразглашении. Почему? Да потом что история насквозь фальшивая и не соответствует фактам. Впрочем, как сказал кто-то из великих, если история не соответствует актам, тем хуже для них.

– Я что-то слышу, – Дара остановилась, и ее прозрачные веки странно затрепетали. – Какой-то шорох идет вон оттуда. Возможно, это что-то опасное.

Я оглянулся по сторонам, ничего не увидел, обернулся, ободряюще кивнул побледневшей Вике, которая крепко сжимала свой меч, успев уже перевести его в боевое положение. От поляны с звездолетом мы ушли недалеко, максимум на пару километров. Идти вроде было не очень трудно, мешала только трава по пояс, которая местами поднималась выше головы, и тогда мы шли в своего рода лесу, в котором ничего не видно. Я бывал в альпийских лугах, там такие же заросли. Помню тучу комаров, здесь они

тоже имелись, но нас не трогали, может потому что не считали пищей?

Все-таки размером комары были с воробьев. Впрочем, они и на комаров мало походили. Мы бы, наверное, так и не узнали, что это кровососы, если бы одного из этих летающих насекомых Вика, бахвалясь, не развалила ударом меча, и нас всех забрызгало кровью.

Я подошел к Дашке и тоже услышал шорох, ползущего по траве какого-то существа. И этот скребущий звук явно приближался к нам. В голове бродили какие-то ассоциации. Шорох не топот. А шелестит обычно что-то, у чего нет ног. Блин!!!

– Дара, вперед на открытое место! –заорал я, будто оно где-то имелось это открытое место. – Бегом!

Девушка-ивр бросилась вперед, мы за ней, но тут же отстали, и это стало нашей очередной глупостью. Вероятнее всего, моей. Мог же сказать, что бежать надо в сторону противоположную от шороха. Мог, но не сказал, не додумал, считал, что она сама догадается. А она не догадалась. Мы вылетели на пустое пространство, и тут от ствола огромного дерева к Дашке метнулось огромное темное тело, диаметром с трубу магистрального газопровода. У трубы имелась огромная пасть с изогнутыми зубами, она открылась и девушка-ивр оказалась в ней. Всего мгновение и ее не стало.

Я еще бежал вперед, но уже стал другим, мои руки сами собой выхватили меч, повернули навершие, увеличивая его размеры, превращая в подобие ятаган или большого мачете. А когда до гигантской змеи осталось совсем немного, я прыгнул, и в огромном прыжке пронесся над ошарашенной змеей, которая смотрела на меня непонимающими черными глазами, приподнявшись над землей метра на три.

Вот эти три метра я и снес одним ударом в прыжке. Скажу честно, сам удивился. Нет, я понимал, что лезвие у меча острое, но чтобы настолько. Приземлился я мягко, кувыркнулся, перевернулся, встав на колено, готовый к новым нападениям, а потом снова рванулся к огромному черному туловищу, которой конвульсивно то собиралось в кольца, то снова распрямлялось.

Змеи не пережевывают пищу, а глотают, переваривание дальше осуществляется внутри.

Времени прошло мало, так что Дара должна быть еще жива, по крайней мере, я на это надеялся. А что мне было еще делать? Надежда умирает последней вместе с ее носителем. Я вскрыл мечом тушу змеи, добираясь до пищеварительного тракта, а потом повел лезвие вдоль, разрывая внутренности. Наверное, в этот момент я был похож на мясника, руки по локоть в крови, в глазах злость и отчаяние. Я разрезал все тело, удивляясь остроте этого меча. Почему-то вспомнилась японская катана, для проверки которой живых рабов укладывали друг на друга, а потом рубили. Если клинок разрубал три тела, он считался хорошим, если пять, то ему давали собственное имя, потому что это был уже клинок мастера.

Я растянул тушку и нашел внутри только огромное кожистое яйцо. Дашки нигде не было, хоть я уже дошел до анального отверстия. Я выволок его, обжигаясь о внутреннюю кислотную слизь, которая у змеи выполняет роль пищеварительного сока, и потащил к большой луже, смывать кислоту с рук. Ожоги я все равно получил, но слабые, с такими можно жить, я обмывал поверхность яйца и думал, что делать дальше. Вот это я крутой полководец! Еще и не закончился день пути, а уже появились первые потери. И какие. Уж кого-кого, а Дашку я потерять не имел права, она же и моя карта, и навигатор, и много чего еще. Да и нравилась она мне. Внутри мое сердце превратилось в льдинку, и я боялся думать о том, что будет, когда оно немножко оттает, я уже умру от боли и отчаяния. Я выволок яйцо из лужи, оттащил к дереву и сел на землю, мрачно глядя по сторонам

День понемногу клонился к вечеру. Первый день всегда комом. Закон старый и верный. Еще ни разу не было так, чтобы в первый день прошли то, что планировали. И всегда что-то случалось. Ведь знал же, что надо быть осторожнее, почему не предупредил девчонок? Что я за идиот то такой?!

– Здесь остановимся, – буркнул я Вике, которая смотрела на меня со странным выражением, причем она стояла на том же месте и в той же позе, где я ей приказал и не двигалась. Стала послушной? Толку то теперь. В принципе можно возвращаться к звездолету, идти мы не знаем куда, а можно сделать себе харакири этим замечательным мечом. –Сможешь развести огонь?

– Если найдешь дрова, – девушка приблизилась, замерла, разглядывая яйцо, в которое превратилась Дара. Я замахнулся мечом, чтобы рассечь эту кожу

и посмотреть, что внутри, но она предостерегающе крикнула. –Не смей! Нельзя!

– А ты откуда знаешь? –спросил я, внезапно успокаиваясь, адреналин из крови понемногу уходил, а вместе с ним и первобытная ярость. Мне становилось все хуже и хуже. Тоска уже начала сжимать мое сердце, как кольца все еще вяло бьющейся в конвульсиях змеи.

– Я ее сестра, – просто ответила Вика. – Поэтому ее чувствую. Ты не переживай, она живая, с ней все хорошо.

– Хорошо, когда все хорошо, – пожал я плечами, подпрыгнул метров на шесть в высоту и срубил огромную ветвь, диаметром с полметра, идущую над головой. Она рухнула вниз, и я десятком быстрых ударом, превратил ее в кучу дров. Нет, этот меч мне определенно нравился, его запредельная вероятнее всего молекулярная острота позволяла почти не тратить силы, да и злости во мне немного поубавилось – Точно жива и это точно она там внутри?

– Она там внутри в своей оболочке, и с ней все нормально, – ответила девушка, складывая дрова в кучку, потом она вытащила из рюкзака два непонятных кубика, нажала на две грани одного, из его середины вырвался язык пламени, и сучья запылали. – Она появится к утру, как только придет в себя. Ты не волнуйся, Дашка так устроена, точнее ее такой сделали, убить ее совсем непросто. А ты меня удивил, Максим.

– Чем удивил? – я нарубил из тела змеи кусков мяса и потащил к огню. Шашлык это наше все. А змеи все съедобны, надо только голову отрубить, там у них железы, которые яд вырабатывают. Помню, как-то в одном походе, мы небольшого ужа сожрали, нормально так, даже вкусно показалось с голодухи. Мясо белое, как у курицы, и на вкус чем-то похоже, хоть конечно, костей позвоночных много. – Я вроде ничего такого не сделал.

– Ну да, – покивала Вика. – Если не считать того, что ты прыгнул с места метров на десять, да в высоту метров на пять, а голову у этой твари срубил вообще одним ударом. Я если честно и не поняла, что происходит. Вот Дашка бежит впереди, и тут эта тварь ее глотает, а ты бежишь и что-то орешь матом, а потом раз и змея уже в конвульсиях бьется, а ты ее рубишь мечом. Лицо злое, яростное.

– Фигня, – пожал я плечами. –Любой так сможет, ты тоже, поверь. Гравитация меньше, чем на Земле, поэтому прыгнуть на пять метров любой сможет, а то, что голову срубил, так это меч хороший. Ты же, видела, что я и дерево порубил без проблем. Шикарная вещь.

– Нет, Макс, ты меня удивил, – девушка кинжалом настрогала щепок и теперь насаживала на них мясо и ставила к огню. – Ты прямо как былинный герой, раз и уже в воздухе с мечом, два и враг повержен. А я струсила, вместо того, чтобы тебе помочь, просто стояла и смотрела, словно меня это не касается.

– Ага, – фыркнул я. – Вдруг откуда-то летит маленький комарик, и в руке его горит маленький фонарик. “Где убийца, где злодей? Не боюсь его когтей!” Подлетает к пауку, саблю вынимает, и ему на всём скаку голову срубает! Муху за руку берёт и к окошечку ведёт. “Я злодея зарубил, я тебя освободил? И теперь,душа-девица, на тебе хочу жениться!”

– Да мы итак обе твои без остатка и без женитьбы, – как-то странно улыбнулась Вика. –А уж после того, что я увидела сегодня, так вообще ты мой герой. Я даже Дашке завидую, точнее тому, как ты ее спасал.

– Завидовать тут нечему, – вздохнул я. – Мы с тобой здесь сидим, а она вон там внутри, если ты не врешь конечно. Но ты не врешь, я весь пищеварительный тракт прощупал.

– Не сомневайся, она там, – проговорила девушка. –Я не знаю каким местом, но ее чувствую. Раньше не понимала этого, а теперь вдруг осознала, что мы с ней две сестры и одно целое. Это какое-то странное ощущение, я вот чувствую, что она тебя любит и совсем не так, как я. Она готова умереть ради тебя, и должна это сделать, а я нет…

– Да уж, – я кивнул на кожистое яйцо, лежащее чуть в стороне у ствола, потом посмотрел на свои красные, обожжённые кислотой, руки. Они болели, но мне было по фиг. Физическая боль, не душевная, ее пережить легко, вон сколько в свое время я ее пережил. – Как она там?

– Все нормально, – девушка прижалась ко мне и нежно поцеловала. – Это у нее такая защита, она уйдет, как только Дашка поймет, что опасность исчезла. Она же насекомое, причем специально созданное для этого похода, у нее наверняка еще и не такое предусмотрено, чтобы выжить. Мы о себе должны заботиться, не о ней, мы по сравнению с ней, как стеклянные стаканы против алюминиевой кружки. Все хорошо, милый. Кушать хочешь?

Она мне подала кусочек подрумянившегося мяса. Вкусно, блин! Я даже сам не заметил, как его проглотил. Как же тяжело жить без нормальной пищи. Как ее не хватает. Вика подавала мне кусок за куском, а я его сжирал и урчал от удовольствия, понимая, как хорошо жилось в каменном веке: твоя женщина жарит мясо убитого тобой мамонта, а ты его жрешь и нахваливаешь. Единственное, что не давало мне отдаться этому удовольствию до конца, так это яйцо, в которое превратилось моя женщина. Я еще пару раз бегал к телу змеи, которое уже перестало дергаться, рубил еще мяса, отгоняя от гигантской тушки каких-то жуков высотой до моего колена. Эти гады еще и возмущались, щелкая огромными жвалами и шелестя крыльями.

Девушка жарила мясо, я его ел, и вдруг понял, что что-то не учитываю, и это что-то нам может выйти боком. Блин! Это же не Земля! Где все твари адаптированы под высокую гравитацию, а, следовательно, примерно одного размера. Здесь все хищники огромные и считать, что мы здесь самые крутые, глупость неимоверная. Тут обыкновенный шакал или гиена вырастают размером со слона, а зубы у них будут как кинжалы. Понятно, что они с нами сделают, тем более что сидим мы возле мертвой туши. А хищники запах крови и мяса ощущают на расстоянии до двух километров, и если здесь все, как на Земле, то скоро сюда соберутся все хищники, желающие поужинать. И совсем не факт, что они не захотят подкормиться свежачком. И докаркался ворон облезлый! На поляну вышел черный, как смоль, огромный зверь с желтыми свирепыми глазами, у него были клыки размером с мой локоть, которые торчали из пасти и коготки сантиметров по тридцать каждый. Саблезубый кот –так я его про себя назвал. Вика замерла у костра, боясь шевельнутся с протянутой рукой к огню. Зверюга была метра под три в холке, под покрытой мелкой шерсткой кожей двигались мощные мускулы. Кот подошел к костру принюхался и оглушительно фыркнул, показывая огромный красный язык, потом он взглянул на девушку и облизнулся:

– Макс, милый, – прошептала вика. – Этот гад меня сейчас съест. Что мне делать?

У меня был только один совет: снять штаны и бегать. Больше придумать я ничего не мог, но вытащил меч из ножен и встал рядом с девушкой, стараясь двигаться как можно более медленно и плавно. Зверюга сразу обратила на меня внимание и задрала губу, показывая свои гигантские клыки, а потом мы встретились с ней взглядами. На меня смотрела сама смерть, безжалостная и равнодушная. На мое оружие кот не обращал никакого внимания, значит, не боялся, значит, наверняка раньше не встречал людей. Сейчас бы Калаш, я бы ему в рожу весь рожок бы выпалил и посмотрел бы, как ему это бы понравилось.

Я смотрел на него и думал, как валить его буду. В принципе, шанс есть, меч у меня острый, я могу подпрыгнуть и одним ударом его располовинить, длины клинка хватит. Я еще покрутил навершие, выдавливая лезвие на длину двуручного меча, кстати рукоятка тоже удлинилась, давая хват для второй кисти и подумал, что если эта тварь на меня сейчас прыгнет, то напорется на мой меч. Вика встала и медленно зашла за мою спину, там она тоже вытащила клинок и также начала его удлинять.

– Скажешь когда. – шепнула она. –Вдвоем мы сможем его убить.

Кот посмотрел на девушку, потом снова перевел взгляд на меня и поднял губу, что-то яростно прорычал:

– Ты это зря, – проговорил я. Страх ушел, во мне осталась только первобытная ярость. Будет тут он еще на меня рычать, да я таких, как он еще в первом классе из рогатки расстреливал. Ростиком, правда, они были поменьше, но также фырчали.– Я тебе не фраер ушастый, у меня перо крутое, я им тебя на дольки быстро нарежу, даже понять не сможешь, что уже в супе.

И кот, чуть присев на задние лапы, готовясь к прыжку, зарычал уже

по-настоящему. И от этого рева стихли все звуки в округе, по-моему, даже ветер перестал шелестеть в высоте листвой.

«Ну вот и все, – подумал я, делая шаг вперед. Не жили хорошо и не будем, да и фиг с ним!»

Глава 23

От моего голоса уши у кота задвигались, потом он сделал шаг назад, снова что-то прорычав и пошел вокруг меня, выбирая момент для атаки я поворачивался вслед за ним, выставив перед собой меч, а Вика двигалась на моей спиной, прижавшись ко мне пышной грудью. Зверюга обошла костер по кругу, подошла к тушке змеи, и сразу от нее в разные стороны рванулись какие-то мелкие жуки и насекомые. Кот посмотрел на тушу, понюхал, потом с тем же презрительным выражением на наглой морде посмотрел на меня, затем он видимо решил, что ради такого большого куска змеиного мяса стоит меня убить, пригнулся к земле, а его хвост бешено заходил из стороны в сторону.

— Это он так готовится к нападению, – прошептала Вика. — Мой кот такой же, я знаю кошачьи повадки.

– Ага, – буркнул я, медленно вытаскивая из костра горящее полено. – Я тоже догадался, что мне капец, да и тебе тоже.

Кот оттолкнулся от земли и взвился в воздух, но еще в полете получил в морду горящим поленом, которое обожгло его глаза и усы, отчего зверюга пронзительно взвизгнула частью от неожиданности, частью от боли. Это я круто придумал, да и попал нормально. Одновременно я толкнул девушку на землю, сам срываясь вперед с поднятым мечом. Я успел чиркнуть немного по животу, но и этого хватило, чтобы у кота вывались кишки, и зверюга на лету, как-то немыслимо изогнувшись, сменила направление в воздухе, благодаря чему приземлился в стороне от костра, а потом так пронзительно завизжал, что я чуть не оглох, затем одним прыжком скрылся в кустах. Зря он так, с разрезанным животом лучше не прыгать.

— Что это такое сейчас было? — Вика поднялась с земли и подошла ко мне, снова встав за спиной, держа наготове меч. — Ты его прогнал?

— И даже больше,— ответил я, вглядываясь в подступающий сумрак. — Я его смертельно ранил, и больше этот кот сюда не придет. Отсюда следует простой вывод -можно спокойно жрать дальше. Давай, женщина, к костру, готовь мясо, а то твой мужчина проголодался.

– Как скажешь, мой повелитель и мой герой, – девушка согнулась в полупоклоне, одновременно убирая меч в ножны. – Ловко ты эту зверюгу поленом, я бы так не догадалась, а потом ты как-то странно исчез, а потом снова нарисовался уже рядом и с окровавленным мечом. Откуда это в тебе, Макс?

И я задумался. А действительно откуда, я же не боялся эту зверюгу, наоборот знал, что он сделает и как этому противодействовать. Я был собран и хладнокровен, быстр и сообразителен. Нет, это не мои черты. Значит, мрак внутри меня помог, и это хорошо.

– Вообще-то я с детства был крут, как вареное яйцо, — ответил я. — Родился таким, а когда подрос, то едва выходил на улицу, разбегалась вся гопота в округе. Наверное, это во мне спящие гены Ильи Муромца проснулись, он вроде как наш дальний родственник по материнской линии, она сама из Мурома, да и дед там жил.

– Врешь! – убежденно сказала Вика. – Я же по тебе вижу, что ты в детстве был ботаном, я это на подсознательном уровне чую, вот совсем ты не хулиган, ведешь себя временами, как отличник, а я их всегда терпеть не могла. Так все-таки откуда такие ухватки?

– Есть у меня еще одна версия, – задумчиво ответил я. – Очень может быть, что во мне проснулся мужчина. Спал, спал и проснулся, может даже, от секса с тобой, ты же вот такая у нас растакая, что даже ботан с тобой может со временем стать гопотой.

– А вот эта версия мне уже нравится, -девушка нежно поцеловала меня в губы и занялась костром и мясом. – Есть в ней нечто романтическое. Тем более что в сексе ты кое-что понимаешь, а вот ботаны, поверь мне, нет. И еще, Макс, мне с тобой не страшно. Нет, не так, мне с тобой страшно, но я почему-то всегда уверена, что ты меня спасешь. Спасешь же?

-Это непростой вопрос, его так просто не решишь, – я задумался. – Слушай, женщина, а как у нас обстоят дела с мясом? Главное, же в любом деле это правильное питание, сытый мужчина – это умный мужчина.

– Вот, мой повелитель, – она подала мне подгоревшие и обугленные куски.

– Это то мясо, что не дал пожарить правильно кот, но это же тебя не остановит? Ты же его съешь?

Я попробовал, в принципе нормально, жрать можно, тем более, когда очень хочется и изрек образовавшийся во мне вывод:

– Не, с таким мясом спасать я тебя не буду, такое мясо я и сам пожарить могу. А раз так, то где любовь? Любовь же – это когда у другого есть то, что у тебя нет.

– А если так? – девушка потянулась всем телом, как кошка, и у меня пересохло во рту, и я задумался над тем, как давно у меня не было секса.

– Уже лучше? Есть у меня что-то, чего нет у тебя или как?

– Да ну его нафиг это мясо! – я ее сгреб и завалил на траву и какое-то время нам было все равно, что происходит на этом свете, и если бы даже пришел на нас посмотреть какой-то дикий зверь, я бы тоже посоветовал ему подождать. Ну не до него мне было, дела, дела, дела. Все-таки как в нас забита программа, стало опасно, сразу просыпаются инстинкты продолжения рода, неважно, выживешь ты или нет завтра, но сегодня ты должен сделать все для того, чтобы появилось потомство. И оно бы, я думаю, у нас с

Викой обязательно появилось, если бы всем особам женского пола на станции не вшивали какой-то маленький чип, не чип, дозатор, не дозатор, но что-то такое, что не давало им залететь. Не положено было по меркам ампам иметь маленьким детей на космической станции, поскольку детям космос не игрушка, они должны расти на планете под надзором своих матерей и в нормальных планетарных условия, с хорошим питанием и с нормальной гравитацией.

В общем мясо опять подгорело, пришлось нарезать новое, а Вике его жарить, причем она его жарила и посматривала на меня с непонятной опаской.

– Ты чего это не того? –спросил я. – Что опять со мной не так?

– Просто пытаюсь понять, насколько ты адекватен, – ответила девушка. – Ты хоть понимаешь, что мы находимся на другой планете, вокруг полно диких зверей и заниматься сексом не совсем безопасно и точно не стоит это делать в антисанитарных условиях?

– Еще скажи, что тебе это не понравилось, -фыркнул я. – И возьми с меня слово никогда это с тобой больше не делать. Я кстати, его тебе охотно дам и буду заниматься любовью только с Дашкой и только в антисанитарных условиях и в твоем присутствии.

– Убью гада, – буркнула Вика. – Опять мне все настроение испортил. Нет, бывает же такое, вот стоит испытать в первый раз в своей жизни оргазм, там сразу какая-нибудь скотина весь кайф обломает вместо того, чтобы просто поздравить.

– Во-первых, поздравляю, – я принял от девушки новый кусочек мяса и стал его жевать. Как же я соскучился по реальной еде. Но мое обжорство имело и более прозаическое объяснение. Это знает любой, кто служил: первые полгода жрать охота постоянно и больше всего хочется чего-то жирного и сладкого, это потом постепенно жор пропадает и уже на втором году ты не понимаешь, чего так тащился по жрачке. А причина жора проста, добавилась физическая нагрузка и телу потребовались материалы, чтобы строить мышцы, и энергия, чтобы этими мышцами двигать. – А во-вторых, ты и испытала оргазм потому, что вокруг было страшно и очень антисанитарно, это заводит почище любых ролевых игр.

– Вот все ты умеешь опошлить, – Вика подала мне следующий кусок, и сама вгрызлась в мясо. – А ведь должен понимать, что мне на самом деле было страшно, когда появилась эта ужасная змея, а затем пришел этот саблезубый кот. Кстати, ты заметил, какие у него клыки?

– Нет, – ответил я, беря следующий кусок. – Я же не стоматолог всем в рот заглядывать, наверное, что-то было. Кстати, если ты все рассмотрела, то сможешь ответить –клыки были с кариесом?

– Не надо так шутить, клыки у него были острые и очень опасные, я даже представила, как ими он мне голову отгрызет, – грустно усмехнулась девушка. – Мне кажется, что я уже стала привыкать к тому, что все вокруг хреново, и в мою голову пришло понимание, что завтра будет еще хуже. И жить мы будем недолго и умрем в один день, разорванные каким-нибудь

диким зверем. Но почему-то все равно очень хочется жить, хоть и понимаю, что ничего хорошего уже не будет. А чем больше я мрачнею и переживаю, ты, мне, кажется, наоборот отвязываешься, тебе все становится по…, в общем ниже пояса. И это меня удивляет. Откуда это в тебе?

-Если честно, то, что ты испытывала, я пережил еще на станции, – пожал я плечами. – Один мой приятель, которому не повезло оказаться на одной из войн, как-то сказал, что даже к страху привыкаешь, он становится сначала обычным, а потом даже надоедает, и вдруг однажды наступает момент, когда перестаешь бояться. Опытные командиры обычно такое тут же замечают и отправляют парня в тыл, потому что он становится неадекватным и может с ножом выйти против танка – были у них такие случаи. Просто что-то в его голове ломается, и боец начинает вести себя неправильно. Вот и я сейчас такой же. А парни, когда побывают дома, в семье, снова начинают бояться, потому что вспоминают, что им есть, что терять. Вот мне бы сейчас домой, а потом можно снова сюда.

-Вполне понятно кстати объяснил, – как мне показалось, с облегчением ответила Вика. – А то я уже начала считать тебя героем. А так очень даже все ясно – тихо шифером шурша едет крыша не спеша. И у меня тоже едет.

Нормально все, мой герой и мой повелитель, мы всех победим и вернемся домой. Она встала и поцеловала меня.

– Все будет хорошо. Мы пройдем через все испытания, и потом будем смеяться, вспоминая, как все было. Когда-нибудь, если выживем…

– А если не выживем? – спросил я. –Что тогда?

– А что тогда тут вспоминать? –фыркнула девушка. –Было бы что-то хорошее, а то бег в крысином лабиринте, от одной беды к другой. Еще мяса хочешь?

– Знаешь, я вот о чем подумал, – задумчиво произнес я, поглаживая изрядно увеличившийся живот. – А если у нас с этой змеей метаболизм не тот, а если на нас ее мясо будет действовать как ГМО на крысят, что тогда?

– Если задумался о том, что жрешь, значит, наелся, – улыбнулась Вика. – А раз наелся, думай, мой герой, где мы ночевать будем. Почему-то мне кажется, что этот странный саблезубый котик не единственный зверь, который нас может посетить, ночь, насколько, мне известно, время хищников, и это не наше с тобой время, ты хоть и крут, а все равно местным зверям на один зубок с кариесом.

– А тут и думать нечего, – я кивнул на дерево. –Полезем наверх, наши предки всегда на деревьях от хищников спасались.

– Хорошо, а как нам быть с Дашкой? – задала она тот вопрос, на который у меня не было ответа. Одно дело движимое имущество и совсем другое, когда оно недвижимое. – Яйцо ты тоже на дерево затащишь?

– Бросим под деревом и будем за ним присматривать, – сказал я. – Если она вылупится раньше срока, мы ее к себе затащим, а если нет, то пусть лежит, может в таком виде она никому не понравится. Больше мне в голову ничего не приходит, а тебе?

– Есть у меня одна мысль, – пожала плечами Вика. – Можно отнести на корабль, пусть лежит в нем, там безопасно. Мы ушли не так далеко от него, часа за два доберемся, да и нам самим кстати возле него спокойнее будет, все-таки запах у него чужой, глядишь, хищников отпугнет.

– С одной стороны мысль сама по себе неплохая, но есть одно «но», – не согласился с ней я. –Только вот искин сказал, что для экономии энергии отключит систему жизнеобеспечения, а это значит, что мы внутри него спрятаться не сможем, да и Дару тоже, как ты думаешь, Дашке в виде яйца нужен кислород? Я думаю, что необходим, значит, и с ней туда нельзя.

– Может и нужен кислород, только эта девчонка-насекомое, все время у меня мужчину пытается отобрать, а меня это напрягает, – буркнула девушка. –Ладно, полезли на дерево, а она пусть валяется внизу, яйценосная наша, может ее какой зверь сожрет.

– Она же твоя двуяйцевая сестра, -заметил я. – Как ты можешь так плохо к ней относиться?

– Я ко всем, как хочу, так и отношусь, – Вика подошла к дереву и

замерла, не зная, что делать. Ствол уходил высоко вверх к самому небу, а первые ветки начинались метрах в пятнадцати над землей. – Это вообще мое дело, и я русская, значит, не толерантна. Ну что, мужчина мой, придумай, как нам на верх залезть, а то и нас сожрут ночью вместе с Дашкой, чего бы мне не хотелось.

– Кому суждено умереть на электрическом стуле, того не съедят на другой планете, – сказал я, задумчиво разглядывая ствол и толстую кору. – Лично мне гадалка нагадала, что я на горшке помру еще в детском саде, это мне мама сказала, а я выжил, так что и дальше буду жить.

В принципе, кора была мощной, как у сосны, хвататься есть за что, а если еще подсобить себе кинжалом, то забраться можно, правда, лезть высоко, силы много потребуется, я справлюсь, а вот Вика не факт, значит нужна страховка. Я полез в рюкзак, и достал небольшую бухту троса, в пластиковой оболочке, непонятно какой, но вроде крепкий. Я привязал

бухту к поясу, потому что под нее и крепление там нашлось, а на одежде девушки обнаружилось место куда можно было закрепить страховку. В принципе, одежда, которую нам дал корабль, мне начала нравится, она довольно удобная, в ней ни жарко, ни холодно, пот впитывается, грязь и кровь не пристает, а это круто. Да и дыры как-то ткань сама затягивала. Вообще у меня возникло ощущение, что одежда эта живая, словно звериная шкурка. Крепкая, сноса нет.

Я сбросил рюкзак на землю, снял пояс с мечом, оставил себе только кинжал, который поместился в одном из карманов на бедре. Подошел к дереву, вздохнул, размял немного руки и захватив первую трещину в коре, которая была словно создана для моих рук, подтянулся и полез. Обувь кстати, тоже показала себя наилучшим образом, вам любой альпинист скажет, что без хорошей обуви лучше никуда не лезть, она должна быть мягкой и в то же время хорошо держать носок. Забирался я долго, наверное, с час, потом еще полчаса девушку подтягивал, помогал ей подняться, так что когда мы устроились на довольно широкой с полметра ветке, я уже остался без сил и каких-либо желаний, да и ночь пришла.

Причем как-то странно она наступила. Сначала небо загорелось ярким багровым пламенем, причем все сразу, а потом неизвестно откуда приползла темно-зеленая полоса, которая закрыла багрянец, и почти сразу стало окончательно темно. А когда уже глаза стали привыкать к темноте, эта полоса ушла, и на небе появились звезды, были они чужими, очень яркими, совсем непохожими на наши, и складывались совсем в другие рисунки. А еще через час на небосвод выползла из-за горизонта голубая луна. Маленькая, с треть нашей, она зависла на серо-черном небе и сразу стало как-то стыло и непонятно сумрачно – вроде и не очень темно, а различить внизу почти ничего не удается.

И когда этот голубой, немного неправильный лунный диск завис над нашей головой, рядом, вверху, внизу, под нами взвыл целый хор. Такого рева, воя, пронзительных криков я не то, что не слышал, даже представить не мог, что можно так кричать. У меня от этого ора кровь в жилах застыла, и стало очень зябко и страшно. Вика, похоже, испытывала то же самое, потому что прижалась ко мне и спрятала свою голову на моей груди. Мы оба начали дрожать от непонятных странных ощущений, но тут этот приветственный ор стих, и мир наполнился ночными криками и шорохом.

Я вбил в ствол кинжал и привязал себя с девушкой к нему, теперь даже если заснем, то не упадем, и закрыл глаза, надеясь хоть немного отдохнуть. А потом начал думать о том, как правильно и умно устроен этот мир. На Земле не было никогда таких грозных хищников, которым не могли бы противостоять люди. Все живое создано соразмерно, и поэтому человек занял свое место в пищевой пирамиде на самом верху. А вот на этой планете шансов у нас, людей, никаких нет, здесь гораздо крупнее звери и хищники, поэтому мы для них легкая добыча. Мы здесь не коты, а мыши.

Возможно, здесь бы выжили наши неандертальцы, но вероятнее всего и для них не нашлось бы тут места. Это чужой мир, и создан он для других размеров и видов, делать нам здесь нечего, а то, что мы сюда попали, просто случайность, и вероятнее всего трагическая. Но что тут поделаешь? Чтобы с этим миром говорить на «ты», нужно иметь соответствующее оружие, а не мечи и кинжалы, пусть очень хорошие. Конечно, с оружием мы со зверьем становимся равны, у них когти, у нас клинки, но ведь надо же еще учитывать силу и размеры. Даже если земным мышам дать большие когти, коты не перестанут их есть.

Я лениво думал об этом и немного дремал, когда внутри моего тела что-то встревожилось, заговорило, и даже заекало. Я сразу понял, что приближается опасность и явно нешуточная, если меня так колбасит, поэтому мгновенно открыл глаза и огляделся. Луна все еще висела на небе, своим голубым светом не давая рассмотреть то, что происходило внизу. Но вроде Дашкино яйцо лежало на траве, и никто его еще не схарчил, а вотдальше что-то шевелилось, трещало –похоже было на то, что какой-то звериный гигант ломился через огромные кусты, и он точно никого здесь не боялся. Вокруг стихли все звуки, зверье боялось пошевелиться. Значит, пришел хозяин местной земли, а это уже страшно.

Скоро снизу раздался громкий, ужасающий, как я понял, приветственный рев, а потом на поляну вышло огромное мощное существо, ростом не меньше пяти метров, так что я даже не сомневался, что до нашей ветки оно допрыгнет без проблем. Клыки с полметра свисали из пасти, как блестящие мечи, когти были чуть меньше, но ненамного. Огромная морда больше метра на которой в голубом свете блестели яростные оранжевые огоньки глаз.

Разглядев его, я пришел к вполне очевидному выводу, что такая тварь на Земле могла бы питаться мамонтами без особых проблем, и динозавры от нее вряд ли бы убежали, да и страшные хищники того времени -рапторы тоже никуда бы от такого хищника не делись. Чем-то эта зверюга походила на медведя, шкура у него была мощная, густая, да и двигалась тварь чуть в раскачку, но это явно был не медведь, а нечто гораздо более опасное. Я как-то слышал, что рассказывали знакомые охотники про драку тигра и медведя, победил косолапый, а кошка убежала вся израненная, так что в лесу медведь самый страшный зверь, кто бы что не говорил.

Я замер на ветке, рядом застыла в неподвижности Вика, глядя огромными глазами вниз. Медведь прошелся по поляне, подошел к костровищу, понюхал и смешно зафыркал –должно быть, запах пепла не понравился, потом стал разглядывать наши с девушкой следы, затем, принюхавшись, пошел по ним к дереву, получается, наш запах понравился, потому что вкусный! Змею зверь обошел, принюхался, тронул лапой, но потом все равно отправился к дереву –то ли не понравилась гадюка-переросток, то ли ему люди больше нравятся.

Медведь подошел, лапой потрогал яйцо, и у меня замерло сердце. Что делать? Там же внутри Дара. Пусть жрет? А как мне потом самому себе в глаза смотреть? Я медленно и осторожно вытащил меч, затем начал его увеличивать в размере. У Вики еще больше округлились глаза, и она замотала головой. Девушка понимала, что нападение на медведя станет моей последней в этой жизни глупостью. Да и я это осознавал, только что делать? Сидеть и ждать, пока он сожрет Дашку? А я почему-то уверен, что королева не зря мне ее подсунула, имеется у нее какая-то своя роль в моем задании и без нее ничего у нас в этом походе не получится. Миссия будет невыполнима.

Зверюга ударила лапой яйцо, то отлетело в сторону, и из него послышался Дашкин стон. Вот тут я уже не выдержал и спрыгнул вниз, держа меч острием вниз. Размер я увеличил до последнего максимума – около двух метров, так что он больше напоминал копье. Меч пробил толстую шкуру, вошел до гарды, а дальше я получил такой мощный удар лапой, что полетел куда-то в сторону и больше уже ничего не помнил. Очнулся я от теплой воды, капающей мне на лицо, на вкус она была соленой и горькой, похоже на слезы, да и накрапывала вода с определенной периодичностью. Я чуть приподнял веки и увидел двух моих девиц, которые плакали надо мной.

После этого прислушался к себе, тело вроде ощущалось нормально, боли сильной не было, только где-то в глубине что-то еще дрожало и дергалось. В общем, все было недурно, я был живым, и все было не так плохо.

Наконец-то наступила ночная прохлада, дул легкий ветерок, запахи шли от костра вкусные. Вот только наслаждаться жизнью и предутренней тишиной мешали две рыдающие над моей неподвижной тушкой клуши. А чтобы мне было совсем не в кайф, они еще и между собой негромко разговаривали.

– Это из-за тебя дуры, он умер, тебя спасал, – сказала Вика. –Причем дважды своей жизнью рисковал, вот и дорисковался.

– А ты чего на этой ветке сидела? –спросила Дашка, я уже и забыл, как звучит ее нежный, мелодичный голос. – Почему его не удержала? А если увидела, что он спрыгнул, почему сама за ним не метнулась, не помогла ему бороться с зверем?

– Он как твой стон услышал, так и сиганул, – буркнула девушка. – Из-за тебя дуры на этого зверя полез, а ты видела, какой он огромный. А я испугалась, у меня ноги дрожали, как бы я тебе прыгала, если ног не чувствовала.

– И что нам теперь делать? –спросила задумчиво Дара. – Артефакт не нашли, древнего потеряли, меня королева обратно в рой не примет, накажет. Можно не возвращаться, я уже никому не нужна, да и готовила меня королева именно под Максима, никому больше не подхожу. Тело неправильное, человеческое, уродливое, кому оно нужно? Мягкое, гадкое, ни твердости в нем, ни силы…

– Почему вы Макса все время древним зовете? –спросила Вика. –Он нормальный молодой парень, и не настолько стар, чтобы его так называть.

– Раньше всей этой вселенной владели древние, – начала объяснять Дашка.

Я замер и стал внимательно слушать, такие вещи надо знать. – Практически на каждой планете, где существовала и существует жизнь, можно найти следы их пребывания. Это была очень могущественная раса, они создавали разумных существ, давали им новые технологии и выпускали на волю. Именно благодаря древним, когда-то появился рой, и с тех пор он кочует по вселенной, и все боятся его. Древние создали не только рой, они оставили след в каждой цивилизации, помогали всем уйти в другие миры, именно они устроили так, что наша вселенная полностью заселена. Куда не двинешься, везде есть разные разумные существа. Рою становится с каждым годом все тяжелее выбирать маршруты из-за этого.

– Ну да, -фыркнула девушка. –Вам все равно, где летать, главное, чтобы было сожрать кого-то. Не удивлюсь, если узнаю, что и своим маршруты вы подбираете так, чтобы напасть на какую-то беззащитную цивилизацию.

– Ты не права, – покачала головой Дара. – Рой летает по строго определенным маршрутам, и все знают, когда мы отправляемся в путь, а то, что кто-то не успел убраться с нашего пути, так это его проблема.

– Да уж, – хмыкнула Вика. –С роем не поспоришь. Оказался не в том месте и не в то время, значит, сожрут, можешь обращаться в суд. Ладно, рассказывай дальше про древних, интересно же.

– Однажды древние ушли, – продолжила Дашка. – Может быть они создали другую вселенную и ушли туда, а может просто исчезли от старости, но с той поры наша вселенная стала другой, она изменилась. Раньше не было войн, древние пресекали на корню любые попытки захватить власть в звездной системе или галактике. Они учили всех дружить между собой и договариваться, войны начались после них, и много уже цивилизаций погибло. Прошло очень много лет, но каждое разумное существо помнит о древних, чтит их силу и власть и ждет, что однажды они вернутся и начнется снова спокойное время.

– Ну скажем так, этот экскурс во вселенскую историю я поняла, – сказала девушка. – Только объясни причем тут Макс? Он то не древний, он с планеты Земля, кстати, на которой никогда не было древних, так что он нормальный земной парень.

– Он не парень, он древний, -ответила Дара. – Знаешь, как древние влияли на цивилизацию? Обычно они вселялись в кого-то из разумных существ, и те начинали вести себя по-другому, они начинали рассказывать всем, что и как делать, учили, изобретали разные устройства, придумывали новые законы. Именно так древние меняли мир, вселяясь в живое существо и давай ему мудрость.

– Что значит –вселялись? –недоуменно спросила Вика. – Ты хочешь сказать, что в Макса кто-то водворился?

-Древние в своей изначальной форме никогда не были материальными, – ответила Дашка. – Они являются мыслящей энергией. Ну как бы это тебе проще сказать… Они как энергетическое послание, которое невозможно прочесть без материального носителя. Я не хочу сказать, что Макс древний, но внутри него что-то есть, и это нечто увидела наша королева. Она сказала, что в нем находится древний, только тот еще не до конца проснулся.

-То есть ты хочешь сказать, что в Максима вселился дух древнего существа? – спросила девушка. – Но если это так, то он должен был измениться.

– А он и изменился, – улыбнулась Дара. –Просто ты этого не замечаешь, он другой внутри, даже я это чувствую. Иногда мне становится страшно, глядя на него, не знаю почему.

-Чушь! –фыркнула Вика. – Макс есть Макс, да только его больше с нами нет из-за тебя, дуры, и теперь мы с тобой умрем, потому что с ним у нас был хоть какой-то шанс на выживание, потому что он был настоящим волосатым мужиком, сильным и решительным, а без него мы с тобой две глупые девчонки обязательно во что-то вляпаемся и умрем.

– Тут есть то, чего ты не знаешь, – улыбнулась Даша. – Тот, в кого вселился древний, не умирает, пока не выполнит свою задачу. И Макс не умрет, нам нужно просто подождать, пока он не проснется и не скажет, что делать.

– Для того чтобы он проснулся, нужно было, чтобы он спал, а он мертвый,

– вздохнула девушка. – Сердце не бьется, он не дышит. Лучший мужчина в моей жизни погиб, спасая тебя, вон какого гигантского зверя убил, и теперь лежит мертвый, остывает и все из-за тебя, сестра.

– Разве я виновата, что меня проглотила змея? –спросила Дара. – Я просто шла впереди, я даже понять ничего не успела. А то, что превратилась в яйцо, так это у меня такая естественная защита, и то, что зверь ударом когтистой лапы разорвал мою оболочку, я тоже не виновата.

– Виновата и еще как, -буркнула Вика. – Из-за тебя все! Что нам делать без Макса?

– А я хочу жрать, а не слушать, как вы тут переругиваетесь, – проворчал я. – Можно мне водички попить, а то так есть хочется, что переночевать негде…

-Максик, – Вика упала на мою грудь и стала покрывать мое лицо поцелуями.

– Ты живой?

– Еще не знаю, – ответил я, вяло отбиваясь. – Но есть и пить охота, однозначно.

– Я сейчас и напою тебя и мясо приготовлю, – девушка вскочила. –Ты только не умирай больше, пожалуйста.

– Спасибо, что меня спас и от медведя, и от змеи, – только Вика исчезла, на мою многострадальную грудь тут же упала вторая девица. – Ты очень смелый, Макс. Я постараюсь больше так не подставляться, меня королева направила с тобой, чтобы я тебя защищала, а получается, что это ты меня ото всех оберегаешь. Я очень благодарна тебе и сделаю для тебя все, что захочешь. Вот скажи, что ты сейчас хочешь?

– Слезь с меня, – прошептал я. – Мне тяжело дышать.

Дашка сползла с меня, и я наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Хреново мне было, но не так, как ожидалось. Я еще немного покряхтел, а потом открыл глаза, ожидая увидеть день или на худой конец ранее утро, но слава богу все еще продолжалась ночь, хоть уже и начал наливаться багровой дымкой небосвод.

– Прости, – прошептала Дара. –Я так обрадовалась, что ты живой, что даже не подумала, что тебе больно. Где тебе больно?

– Ты, лохудра, отстань от моего мужчины! – Вика сунула мне в руки фляжку, наполненную водой, оказывается, и такое у нас в рюкзаке есть. Вода была прохладной, но абсолютно безвкусной, так что жажды она не утолила. – А вот тебе, милый мой, любезный мой, кусок свежего хорошо прожаренного мяса. Мясо мне понравилось, я съел пару кусков и понял, что если постараюсь, то смогу встать. Вокруг меня была все та же поляна, только имелась небольшая разница, треть от нее занимала огромная мертвая туша. Я подошел к ней и понял, что такого зверя завалить не мог без очень большой удачи. Медведь даже лежа был выше меня в полтора раза, такая зверюга меньше трех тонн точно не весит, даже по меркам этой планеты с пониженной гравитацией. И как я его убил? Я обошел вокруг и увидел в спине торчащую рукоятку своего меча, оружие вытащил легко, все два метра острозаточенной стали. Точно повезло, попал прямо в сердце, и хорошо, что падал сверху, никаким другим способом этого добиться бы мне не удалось, даже с таким великолепным оружием.

Дуракам везет. Да только мы отошли от корабля всего на километр, а идти еще триста. И если на первом километре уже случилось с нами столько приключений, то что будет дальше? И будет ли мне, дураку, так же везти? Фортуна барышня капризная, только что была с тобой, и вон она уже с другим.

– Макс, что с тобой, – Вика подскочила ко мне. –Ты побледнел.

А я стал оседать на землю, что-то плоховато мне стало. То ли мяса пережрал, то ли внутренние органы отбиты, то ли что-то со мной не так…

Глава 24

Вы знаете, чем черный цвет отличается от других? Он выделяется тем, что впитывает в себя солнечные лучи и не отражает ничего. Чем хороша темнота, она вбирает в себя свет, и из нее не выходит ничего. Мрак — основа всего, подложка. Черный – самый главный цвет мира, на нем можно нарисовать все, что угодно — вот что я неожиданно понял. Тьма –основа основ, все начинается с нее. Сначала во вселенной была только темнота, а потом пришел электрик, включил взрыватель и задумчиво произнес –да будет так! А так или не так, перетакивать не станем.

А еще мир полон разных энергий: синих, желтых, зеленых, серебристых, смешанных цветов, названий которых человечество еще не придумало. Вселенная – нарисована множеством энергий на мраке. Это то, чего не понимает человечество, когда строит свои теории. Менделеев и наши предки понимали, что первое, что создал бог — это эфир, основу будущего мира, и с него надо начинать наше понимание мира.

А потом кто-то убрал из таблицы Менделеева нулевой элемент, объявил эфир глупостью и предрассудком, и человечество заблудилось, потеряло главный смысл и понимание того, что первым всегда создается основа. Первым создается холст, а для того, чтобы появился свет нужна ночь, а для того, чтобы появился цвет нужна чернота. Вот такие мысли у меня родились, когда я снова медленно умирал.

Хотя… на самом деле я не умирал, а возрождался заново, мрак внутри меня строил ту основу, которая позволит мне дальше жить. Нет, он не питал ко мне никаких чувств, у темноты нет эмоций, он просто создавал новый мир, пока только во мне, надеясь на то, что я начну создавать его дальше вокруг себя. Так было всегда, сначала в перенасыщенный раствор кладут то, что станет основой будущего кристалла, а потом все начинает происходить вокруг него. Я не катализатор дерьма, я та основа, на которой будет появляться новый мир.

Хоть и катализатор дерьма — это тоже правильное понятие, для старого мира все новое это дерьмо, это то, что его разрушит, и даже если новый мир станет лучше старого, все равно изменение будет болезненным и непростым. Древнее пожелание врагу китайцев гласит — да чтоб ты жил во времена перемен!!! По-моему, это правильно. Нет ничего хорошего в том, чтобы попасть между двумя жерновами, между тяжким прошлым и новым непонятным будущим, расплющит так, что жить не захочешь, во все, что ты верил, будет разрушено, а все, чем ты жил уничтожено. Перемены все помнут и разрушат. Вот почему во все времена все расы и разумные существа во вселенной боялись и уважали древних, потому что после того, как они приходили, мир менялся безвозвратно. И как бы тебе не нравилось твое прошлое и настоящее, оно больше не вернется никогда, как бы ты не старался и этого не хотел.

Я не хотел, но кто меня спрашивал? Меня плющило и ломало, мое тело то наполнялось жаром, то холодело, сердце то суматошно билось, то замирало и каждый удар становился событием вселенского масштаба. Но все когда-то кончается, кончилось и это. Я открыл глаза и посмотрел на багровое светило, которое выползало из-за ветвей. Однако я все еще на чужой планете, и мне хоть и хреново, но надо идти дальше, искать этот чертов артефакт.

— Очнулся? —Вика смотрела на меня усталым, ничего не выражающим

взглядом. — Я думала, ты умрешь. Но ты опять каким-то непонятным образом выжил, видимо, Дашка права, тот, в кого вселился древний, тот не умирает. Есть хочешь?

– И кушать, и пить, – я улыбнулся, сморщенными от жажды губами. – У меня есть ощущение, что я прожил последние два часа в пустыне, где было жарко, ветрено и гадко.

– Ты прожил эти два часа вместе с нами, — улыбнулась Дара. — И здесь нет пустыни, тут лес, а в нем прохладно, тепло и влажно.

Капитан очевидность. Решил промолчать, потому что понимал, девочка хотела мне помочь разобраться в происходящем, как сумела. Кстати, вполне понятно объяснила, лес и влажно, только почему я пить хочу, словно вышел из пустыни. Вика подала мне фляжку, в руку сунула кусок горячего жареного мяса, я приподнялся на локтях, прислонился к стволу дерева и начал завтракать, задумчиво разглядывая медвежью тушу, кучу насекомых, мелких зверьков и еще каких-то тварей на ней. Завтрак был не только у меня, если все, кто тут прописан, а коллектив, похоже, здесь большой. Кстати, от змеи остался только белый хребет с ребрами, за то время, что я был в отключке сожрали все. Шустро тут работают ассенизаторы, оглянуться не успеешь и от медведя останется только воспоминание. Вот тут и задумаешься, кто по-настоящему стоит на вершине пищевой пирамиды, кто жрет и хищников и травоядных, и птиц, и кому за это никогда ничего за это не бывает. Правильный ответ – насекомые. Вот кто тебя проводит в твой последний с чавканьем и гиканьем. Вот кто с твоего скелета сожрет последнюю плоть и пробурчит полным желудком: какой хороший был человек, жаль, что недолго пожил и веса мало набрал.

– Что дальше, командир? –спросила Вика, садясь со мной рядом. –Какие будут указания? Что будем делать? Если пойдем дальше, то когда? Ты только не умирай так часто, а то я волнуюсь и очень переживаю за тебя. Хорошо?

– Постараюсь, – ответил я, безмятежно глядя в небо. Однако утро, и время уходит безвозвратно. Надо идти. – Так, девочки, пять минут на сборы и уходим из этого чудесного места, предлагаю вам оправиться, сходить в туалет, причем обязательно вдвоем, пока одна делает свои дела, вторая контролирует, чтобы никто на нее не напал, во фляжки налить воду вон из той лужи, набрать мяса с собой для обеденного перерыва. Вопросы?

– Вопросов нет, – ответила Вика и шутливо приложила руку к голове. – Мы готовы, мой генерал. Мясо набрала, воды пока хватит, фляжки полные, оправиться –оправились. А вы, мой генерал, вам того-сего не надо?

-Мне? –я задумался. Да вроде пустой, непонятно, правда, почему, но я не девочка, могу если что и на ходу, мы мужики народ простой, нам садиться не надо. – чтобы ты знала, женщина, генералы в туалет не ходють, потому как они над нами богом поставлены за грехи наши, следовательно -ангелы. Так что, грешницы, попы в руки и вперед шевелите булками. А куда нам ножками топать, пусть Дара скажет.

– Нам туда, – Дашка показала рукой в сторону и заглянула мне в глаза. Безмятежный такой взгляд желтых глаз с прозрачными веками, так и тянет от нее смертью, причем мгновенной и страшной.

– Туда так туда, – я встал и пошел в указанном направлении, Дара обогнала меня и заняла место в голове нашей маленькой колонны. –Кстати, Даш, а нет у тебя случаем в карте, что вложил в твою голову искин предполагаемых мест ночевки, чтобы там была вода, топливо и хоть какая-то защита в виде скал или непроходимого леса или еще чего-нибудь.

– Есть места ночевок, они отмечены на моей карте, – ответила Дара, улыбаясь, она взметнула руку, выловила прямо из-за моей головы из воздуха какую-то птичку и тут же ее сожрала. Просто кинула в рот и съела вместе с перьями, и пока я это пытался понять, спокойно продолжила. – Только чтобы туда дойти, надо идти быстрее.

– Так идем быстрее, – ответил я, думая о том, что я сейчас только что видел. Скорость движений Дары была раза в полтора выше моей, я бы так не сумел. Значит что? Правильно –ничего. Все, как всегда, выглядит не таким, как есть, и милая девочка может быть быстрее и опаснее. Чем любой мужчина в моем мире, а еще она может кушать на завтрак пролетающих птичек вместе с перьями. Что это нам даст, посмотрим. Вообще-то я с ней занимался сексом, так то она мирная. Ну подумаешь, насекомое, среди женщин и не такие твари встречаются. Нормально все. – Можешь ускориться?

– Могу, – и Дашка понеслась так, что мне стало за ней не угнаться, пришлось остановить, Вика, та вообще раскрыв рот, смотрела за сестрой, а бежать даже не пыталась, и это плохо – останется одна, ее сожрут. – Все, достаточно, давай будем идти со скоростью моего быстрого шага. Есть еще способ, его военные во всем мире применяют – пятьдесят шагов бегов, пятьдесят шагом.

– Это уже без меня, – покачала головой Вика. – Я не тренированная, ноги быстро забьются, и тогда я не то, что бежать, ползти не смогу.

– Согласен, – я покивал головой. Так всегда первые три дня группа привыкает, мышцы растут, только потом скорость понемногу увеличивается, а концу маршрута можно и по два перехода делать тех, что не могли пройти вначале. – Все нормально. Идем, подстраиваясь под тебя.

И мы пошли. Не могу сказать, что идти было трудно, нет, в принципе шли спокойно, земля твердая, нога не проваливается, трава высокая, но тоже особо не мешает, деревья стоят редко, а вот кусты, которые бывали высотой поднимались до десять-пятнадцати метров приходилось обходить или проползать на четвереньках прямо через них. Зверья на удивление встречалось немного, и оно пока было мирным, по крайней мере, внешне похожий на огромного оленя зверь высотой с ветвистыми и очень острыми рогами за пять метров пролетел мимо меня в метре, обдав ветром, и на нас даже не взглянул – подумаешь, какая-то мелочь ползает. Я не возражал, мелочь так мелочь, тут в этом мире мы действительно из мелких. Вот если бы у меня был танк, тогда можно было бы поспорить, кто прав, а кто не очень.

Как только я обдумал эту мысль, мы тут же напоролись на цепочку несущих что-то насекомых, они были неуловимо чем-то похожи на наших муравьев, если, конечно, не считать, что ростом они мне были до пояса, да и каждый из них весил килограмм десять –этакая восьминогая собачка с мощными жвалами и ярко-красной окраской, чтобы все видели, насколько эти существа опасна. Эти псевдо муравьи шли один за другим, неся на своих плечах огромные листья, срезанные с деревьев, тащили сучья, каких дохлых насекомых и даже небольших животных. Облепив их со всех сторон – в

общем, было ощущение, что эти парни куда-то переселялись. Обойти их было невозможно, а близко подходить к ним я не решился, заме ив, что всю эту цепочку носильщиков охраняет когорта более мощных и высоких особей черного цвета, эти были уже ростом выше меня, про размер жвала и говорить не стоит – думаю, такими можно рельсы перекусывать.

Дашка, которая шла впереди, просто взяла и перелетела через них, потом прошла метров десять до куста, и только потом недоуменно оглянулась, когда поняла, что за ней никто не идет.

– Прыгай –крикнула она мне. – И пойдем дальше.

Я в принципе так и собрался попробовать, да только когда приблизился

метров на пять к носильщикам угрожающе задвигались черные воины-муравьи, явно давая понять, что здесь для меня хода нет. Дару они то ли приняли за свою, то ли просто не заметили, потому что она взлетела, даже к ним не приближаясь, а вот у меня возникла такая проблема. Я сначала хотел прорубиться сквозь воинов и грузчиков своим мечом, но потом одумался. Не знаю, как здесь, но на Земле муравьи всегда запоминают запах своих обидчиков, а потом их находят. Понятно, что это не касается крупных животных и людей, но жуков и мелких животных, которые разрушают их муравейники, они находят и убивают.

Если они находят мышь в норе рядом с муравейником, то ей хана, она не успеет выскочить, укусы у муравьев хоть и мелкие, но когда их много, убьют кого хочешь. Сколько я дохлых мышей находил в муравейниках не пересчитать. Они же сами туда лезут за чем-нибудь вкусненьким, да напарываются на муравьев-воинов, и тогда им приходит конец. Да для людей укусы муравьев в старые, добрые времена использовались для мучительной смерти, для чего человека раздевали, втыкали кол в муравейник, и к нему привязывали человека, через пару недель от него оставался только чистенький скелет. Умирал он не один день, при этом боль испытывал ужасную, поскольку муравьи заползали в нос, рот, рот, уши –во все естественные отверстия и начинали там кусать.

В общем, с муравьями я на Земле воевать не стану, а здесь насекомые еще мощнее и страшнее, такие восьминогие собаки порвут меня на тряпки раньше, чем я пойму, что был не прав.

– Я не пойду, – покачал я головой. – Извини, но жить хочу. Вон смотри, как на меня те черные твари сурово смотрят, а они меня по размеру больше и точно сильнее.

– Сейчас, – Дашка перелетела обратно и встала со мной рядом. – Давайте сделаем так, я их сейчас остановлю, а вы с сестрой быстро перебежите вон к тем кустам.

– А я не против, давай, – согласился я и взял Вику за руку. – А ты точно сможешь их остановить?

– Конечно смогу, я такая же, как они, – Дара улыбнулась. – А они такие, как я, у них есть своя королева, у меня есть своя, мы друг другу не враги.

Даша сделала несколько шагов и встала перед одним из носильщиков, тот остановился и стал принюхиваться, в цепочке образовалась прореха, и мы с Викой понеслись к кустам. Уже отбежав подальше, я оглянулся и увидел, как Дару окружила целая толпа муравьев, среди них были и воины, но они ничего ей не делали, только трогали ее своими усиками. У меня создалось ощущение, что они активно о чем-то общаются, когда Дашка, будилась, что мы уже прошли и ее ждем, пошла к нам, толпа разбрелась, цепочка грузчиков снова направилась по тропе, а воины стали ее охранять.

– Это было интересно и познавательно, – признался я Даше, когда она встала рядом. –Только встает вопрос, а с кем спал я – с человеком или насекомым?

– И с тем и с другим, – Дара пожала плечами. – Я и то и другое, сейчас больше человек, но могу стать больше насекомым. Вот скажи, я знаю из Викиной памяти, что в вашей истории были существа, которые носили птичьи головы, кто они были больше – люди или птицы?

– Вообще-то их у нас признано считать богами, а не людьми и птицами, – хмыкнул я. – В те времена вообще было много разных мутантов. В те стародавние времена Землю осваивали все, кому не лень. Каждый из пришельцев пытались создать существ, способных жить на нашей планете. И все почему-то использовали людей как прототип, несмотря на то, что люди тоже были продуктом генной инженерии, имеются у нас в геноме триста генов, которые не принадлежат никому больше на Земле. Тогда у нас на Земле появились и люди-лошади, которых потом было принято называть кентаврами, люди-быки -минотавры, люди-псы, люди-шакалы, люди-змеи –кого только не выпускали из своих генетических лабораторий.

Кстати, люди-насекомые тоже создавали своих мутантов, но о них мало известно, наверное, получилось что-то не очень удачное. Потом чтобы всех мутантов убить создали специальных охотников, сильных и быстрых, один остался в истории по имени Геракл.

Мы шли вперед бодрым шагом, даже Вика после муравьев от меня не отставала, стала странно молчаливой, в наш разговор не вмешивалась, смотрела на нас испуганными глазами и вздыхала. Когда багровое светило повисло в зените, мы прошли на мой взгляд километров десять, стало жарко, поэтому пришлось сделать привал возле небольшой лужи, чтобы смыть пот и хоть немного придти в себя.

Пока я на этой планете не увидел ни одного родника и ключа, сам лес был смешанным, в нем росло много различных гигантских деревьев и кустарников. Откуда взялись крупные лужи, я не знал, но догадывался, что здесь идут дожди, причем, как я понимал, ливнями, иначе столько воды бы не оставалось. Из луж пили звери, это было видно по следам, поэтому пили и мы с Дарой, только Вика воздерживалась, глотала воду из фляжки и странно глядела на нас, словно ожидая, что мы в скором времени помчимся к ближайшим кустам, выбрасывать все то, в нас имелось, от наступившей дизентерии.

Я был спокоен, подумав о том, что планета чужая, микроорганизмы другие, чтобы они на нас подействовали, надо, чтобы мы вошли в их пищевую цепочку, а такое за один день не происходит. Конечно, мне было известно, что все самые большие эпидемии на Земле происходили после падения больших метеоритов, это в первую очередь касается эпидемии гриппа, который потом назвали «Испанкой», потому что он пришел из Испании и как раз из того места, где за неделю до этого упал крупный метеорит. Это касается и чумы в Европе, но и в том и в другом случае, этим эпидемиям сначала помогли люди. Что касается чумы, то она просто не могла не развиться после того, как всех знахарок, травниц и целительниц сожгли на кострах, как ведьм. И чему удивляться, что когда появились первые случаи заболевания, то больных начала лечить церковь святой водой и песнопениями. Результат хорошо известен – вымерло больше половины населения Европы. Но церковь свою вину тогда не признала, впрочем, как и всегда.

С испанкой была похожая история, там тоже перед эпидемией все знахари оказались в опале. В общем, чужих микробов я не боялся, кому суждено умереть на горшке в детском саде, тот на чужой планете не сдохнет хотя бы потому, что горшков здесь нет, и все живут в соответствии с законами природы, а они гласят, где захотел, там и сел. Кстати, пользовались мы для подтирки листьями с кустов и деревьев, которые были размером с наши лопухи, так что все было вполне прилично.

Привал устроили прямо возле лужи посредине большой поляны. Настоял на этом я, логика моя мне была вполне понятна, мы успеем увидеть опасность раньше, чем она к нам приблизится, поэтому сможем ее отразить, но кое-о чем я не подумал. Если здесь муравьи, как собаки, то какими должны быть птицы? Явно же не маленькими, и легенда о птице Рух не совсем легенда, потому что находили и скелеты огромные и яйца величиной с большой холодильник, только все это было либо спрятано в запасники, либо уничтожено, и тоже понятно почему – не могло быть ничего до человека согласно теории эволюции большого и умного, ибо человек венец природы.

Кривой такой, глупый и очень мусорный какой-то венец

Мы отдохнули, поели мяса, попили воды и только собрались идти дальше, хоть честно скажу, было неохота переться куда-то в такую жару, как у нас похитили Вику. Вот только что она была, сидела у куста, и нет ее. Пока я вертел своей башкой, пытаясь понять, откуда к нам подкралась непонятная угроза, Дашка, похоже, что-то заметила, потому что прыгнула вверх на ветку дерева, которая находилась как раз над нами, и сначала сверху упала огромная птица с отрубленной башкой, а затем спустилась Дашка, держа на руках потерявшую сознание девушку. Ран на ней не я не видел, хоть клюв у птицы больше походил на бивень мамонта, но идти мы дальше уже никуда не могли, потому что Вика была без сознания.

Она дышала и часто вскрикивала при этом, что говорило о том, что повреждены ребра. Больше всего на свете я боялся, что у нее пойдет кровь изо рта, это будет говорить о том, что ребро проткнуло легкое, и спасти ее может только операция, что в наших полевых условиях означало неминуемую смерть. И кровь пошла, когда я попытался ее переложить поудобнее к костру. Не знаю, что это значило для Дары, но внутри меня сразу что-то оборвалось, Вика было единственной ниточкой, связывающей меня с родиной – умрет она, и я потеряю все. Я плакал, глядя на ее бледное, с капельками пота на лбу, лицо, чувствуя свою злость и бессилие. Этот мир снова мне преподнес очередную пакость, на которую мне нечем ответить. Когда мне стало совсем плохо, ко мне подошла Дашка, обняла меня, поцеловала и показала на темнеющее небо. Как-то так получилось, что несколько часов исчезли из моей памяти. Но жизнь продолжалась, и надо было все еще добывать этот артефакт, хоть я уже не понимал смысла всего этого. Но я был не один, у меня еще осталась девушка-насекомое. Да и самое скверное в тяжелом походе терять надежду, это приведет к большой беде.

На ночь решили устроиться под тем же самым большим деревом, в нем нашлось большое дупло, в котором можно было спрятать от хищников Вику, горящую, как огонь, от температуры. Я занялся костром, а Дару отправил на поиски мяса. Если она так лихо ловит птичек, то поймает еще кого-то, а значит, будем сыты. Если будем сыты, станем жить, а там, глядишь, что-нибудь и придумается. А может Вика выздоровеет, иногда же чудеса происходят, вот и моя смертельная болезнь прошла, хоть надежды на это не было вообще никакой.

Я нарубил дров, развел костер и заглянул в дупло, чтобы посмотреть, что там с девушкой и открыл рот от недоумения –Вики на месте не оказалось, зато имелось очередное кожистое яйцо. Я потрогал его. Теплое. Приложил ухо к коже, услышал слабое биение сердца. Живая. И как к этому относиться? Получается, что земная девушка, с которой я спал, уже не совсем земная, а специально сделанная для меня копия. С одной стороны, хорошо, можно не бояться, что она умрет, а с другой это просто очередной новый обман. И где тогда Вика?

Я сел у костра и стал смотреть в огонь. Все вокруг мне стало казаться декорациями к какому-то фильму ужасов. И сюжет очень простой, я куда-то бреду, а в конце мои девушки превратятся в нечто страшное и сожрут меня. И в чем смысл? Впрочем, ответ я на это знал. Мне как-то один умный человек рассказал, с которым мы лежали в больнице, он умер через неделю, поэтому я ему поверил. Сказал он тогда вот что: этот мир – крысиный лабиринт, все куда-то бегут, подстегиваемые, одни нуждой, другие страхом, третьи жадностью, но куда-то бы все не бежали, они прибегут в одно место – в маленькую уютную землянку размером два на метр, оденут их в деревянный бушлат, и будут они в ней лежать, могильным червям радость и удовлетворение приносить.

-А в чем тогда смысл? –спросил я у того больного. – У всего же есть смысл.

– Чей смысл? –спросил он, усмехнувшись. – Твой смысл– бежать. А тем, кто за тобой смотрит, наблюдать и делать выводы. Мне так иногда и кажется, что я слышу их комментарии: вот этот крыс какой-то медленный, толстый, неуклюжий, едва бежит, давай больше таких не создавать, а этот вон какой шустрый, жаль глупый, в каждую дырку лезет, проблемы себе создает, нам тоже такой не нужен, а вот этот хорош, хоть и некрасивый. А над этими умниками сидит еще кто-то, смотрит на них через стекло и думает, а этот совсем тупой, правильных выводов не делает, а этот ничего, только сморкается сильно, а третий сообразительный, хоть и не понимает, для чего его вывели… Вот так как-то.

Я сидел в огонь и думал о том, что куда бы ты не бежал, прибежишь все равно в одно место, меняются лабиринты, а смысл один –бежать что есть сил, в надежде, что убежишь, но это как на беговой дорожке, как быстро не беги, все равно никуда не прибежишь.

Пришла Дашка и притащила огромного, толстого хомяка, размером с собаку. Привередничать я не стал, освежевал, как мог, шкуру снял, мясо нарезал, кстати, жирное очень, наделал острых щепок, насадил на них куски посимпатичнее и воткнул в землю у огня печься. Дара сходила к дуплу, вернулась от него задумчивая и сказала:

– А Вика укралась коконом, видать, сильно ей досталось. Ты видел?

Кокон –вот как это безобразие, оказывается, называется. Полз червячок, полз, потом вытащил из себя шелковую нитку, обмотался ею и превратился в кокон, и теперь, когда придет нужное время, вылетит из него прекрасная бабочка.

– Видел, – отозвался я, снял мясо с огня и начал жевать, вроде нормально, вкус, конечно, специфический, но мясо есть мясо, им трудно отравиться. Я подал кусок жареного мяса Даре, но она отказалась, сама себе нарезала кинжалом длинные, тонкие полоски сырого мяса и начала с аппетитом его жевать. С кровью. Меня чуть не стошнило, но я себя сдержал. Во многих местах, люди едят мясо с кровью, например, в хороших ресторанах. Степень прожарки – «RARE». Это сырое мясо с румяной корочкой с кровью внутри. В принципе и я сейчас такое же ем, просто у меня кровь не бежит по подбородку, как у Дары. Но, как говорится не хочешь, видеть девушку без макияжа – не смотри, нервы целее будут. Я спросил. – И долго она будет находиться в этом коконе?

– Ночь, потом еще немного, – беззаботно ответила Дашка. – Зато потом станет такой же, как я.

– Как ты, это как? –поинтересовался я. – Расскажи, а то я как-то не очень хорошо понимаю происходящее…

– Вика станет такая же, как я, быстрая и сильная, – ответила Дара. –Она сможет летать, поскольку моя сестра, нас обоих создала королева, просто наша старшая почему-то хотела, чтобы Вика больше походила на твою девушку.

– А где моя настоящая девушка? – осведомился я. – Тебе известно?

– У королевы, – пожала плечами Дашка. –Я думала, ты знаешь.

– Я тоже раньше думал, что много знаю, – задумчиво ответил я. – Но оказалось, что ничего не понимаю. С ней все в порядке?

– А разве королева тебе ничего не сказала? –удивилась Дара. – Совсем?

– Не сказала, – ответил я. –Совсем. А что она мне не сказала?

– Ну, не знаю, -задумалась Дашка. –Имею ли я право говорить то, если королева от тебя это скрыла.

– Конечно, имеешь, – хмыкнул я. –Королева знала, что рано или поздно ты мне расскажешь, иначе ты бы этой информации не имела.

– Да? – Дара задумалась. –Наверное, ты прав. Она не могла тебе сказать на станции, и поэтому хотела, чтобы я тебе это рассказала уже здесь, на этой чужой планете. Так вот, Вика будет с королевой пока, ты не придешь и не принесешь артефакт, тогда ты обменяешь свою девушку на него, королева даст тебе небольшой корабль, и ты улетишь.

– Понятно, – покивал я. – Значит, Вика стимул для возвращения, чтобы я не вздумал никуда убежать. Подло, но логично.

Глава 25

После еды я залез в дупло, лег рядом с яйцом, в котором пряталась Вика от этого мира, и закрыл глаза. Следовало хоть немного придти в себя. Все было не так, как мне хотелось, и с каждой минутой становилось все хуже. Правда, насколько я знаю, такое было со мной всю жизнь, не зря же один дядя сказал, что первый шаг младенца — это первый шаг к его смерти. Едва мы начинаем жить, как включается таймер, отсчитывающий время до нашего конца. И я пока тем или иным образом увертывался от объятий курносой, и тем самым добегался до того, что оказался на чужой планете, а в напарницах у меня оказались две девушки-насекомые, одну из которых еще пару часов назад я считал своей землячкой и роднёй.

И я же с ней спал и думал, что она настоящая, а оказалось, что чужая и даже не совсем человек. Вот и представьте себе уровень развития этой королевы, если она может создать любое существо, придать ему любую форму и наделить почти любыми способностями. По земным понятиям, она как минимум богиня. В прочем, к4то сказал, что они были другими? А кто я? Правильно – никто, а еще ассенизатор и катализатор дерьма, боюсь, это не самое лучшее предназначение в жизни, но я себя на эту должность не назначал, оно вот как-то само у меня появилось.

Как говорил один мой приятель, мир всегда не тот, каким кажется, к тому же он меняется, и только ты привык к тому, что что-то знаешь и умеешь, как все становится другим, и ты снова все тот же младенец, который вылез из материнского чрева, который опять ничего не знает ничего не умеет, и всему надо заново учиться. И всегда будь готов к тому, что твой привычный мир в одночасье рухнет, и будь готов, что выбираться тебе придется из его развалин, напрягая все свои силы и умения. Ибо каждому поколению дано свое испытание, и оно обязательно его получит.

Наши прадеды хоть и не хотели, но заполучили первую мировую войну, потом пару революций, в которых непонятно кто и как приходил к власти, а затем началась гражданская война, когда все были против, так что хлебнули кровушки и беды столько, что никому не выдержать. Всех зацепило, всем досталось. И только начали приходить в себя те, кто еще жив остался, как пришла одна волна террора, за ней последовала вторая, еще более кровавая и в довершение началась новая мировая война, в которой уже пришлось воевать нашим дедам.

Вот уж кому снова досталось, так досталось. Больше половины мужиков погибло, остались в основном старики, дети, да инвалиды. Но выжили, победили, начали понемногу в себя приходить. И тут снова все закрутилось, сначала американцы спровоцировали карибский кризис, когда наши отцы с ужасом ждали новой, уже ядерной войны. Потом начался Афганистан, затем холодная война, которую наши отцы благополучно проиграли, и американцы на правах победителей лишили нас промышленности, сельского хозяйства, образования и медицины, а заодно разделили великую русскую империю на пятнадцать частей.

Прошло время, и только сейчас уже мы начали поднимать голову, приходить в себя, и снова нам пытаются навязать новую войну, чтобы было неповадно. И обязательно выпадет нашему поколению что-то такое же хреновое и как раз тогда, когда мы к этому будем не готовы. Увы, так устроен мир —грустно закончил приятель.

Мой приятель прав, каждому достается свое, мне вот выпала сначала космическая станция, а теперь чужая планета, в которой приходится выживать. Интересно, тот, кто там сидит наверху, и за нами всеми наблюдает, чего он от нас хочет, зачем все это придумывает? Неужели ему так нужно, чтобы мы были все время в дерьме?

Я вздохнул, решил было затосковать, но тут в дупло залезла Дара, обняла меня, поцеловала, потом спустилась своими поцелуями ниже, и мне стало не до мировых проблем. В конце концов, жизнь штука сложная и станет совсем невозможной, если хоть немного себя чем-то не радовать. А что может быть лучше хорошего секса? Правильно –только хорошая еда. Ибо мы рождены, чтобы жрать и любить, все остальное от лукавого.

И вот когда уже близился финал, и Дашка тоже подходила к нему, на меня сначала упал кусок кожистой оболочки, а затем из яйца выползла голая, но почему-то с рюкзаком Вика и, оглядев нас, задала самый глупый вопрос, который можно было только придумать в этом момент:

– А что это вы тут делаете, а?

– Про жизнь беседуем, — буркнул я и хотел еще что-то добавить, но тут рот мне закрыла Дашкина ладошка, и мне стало не до бесед, а потом к нам присоединилась Вика и эти две сестры мне чуть ли не до утра покоя не давали, и знаете, мне это понравилось. Они же дополняли друг друга, не мешали, и поэтому мне иногда казалось, что вместе со мной одна, но двухголовая и четверорукая женщина, причем они подо мной менялись как-то незаметно, так что так я и не понял, кому и сколько чего досталось. А потом я просто отрубился и открыл глаза только под утро, да и то от нежного поцелуя сначала одной, а потом другой.

— Ты меня все еще любишь? — Вика серьезно смотрела на меня. —Скажи, пожалуйста.

Не самый лучший вопрос утром, поверьте — особенно когда хочется в туалет, пожрать, попить, да и просто размять ноги.

— Отвечу, но потом, – пробурчал я, вылезая из дупла. Трава была мокрой и холодной, поскольку ночью прошел дождь, но мы этого не заметили, потому что были заняты совсем другим. Утреннее небо было серо-зеленым, каким-то тусклым, невзрачным, и по нему гусеницами ползли зеленовато-синие облака. Сам лес замолк, нахохлился, и теперь смотрелся каким-то сумрачным и угрожающим, даже вездесущих насекомых не было видно, все попрятались от дождя. На мокрой траве виднелся длинный продолговатый след, как будто чей-то труп протащили по земле и где-то прикопали в грязи, но меня это ни капельки не взволновало. Я почему-то был уверен, что ничего плохого со мной в ближайшее время не произойдет, и все будет хорошо. Найду я этот артефакт, а вот что произойдет потом, пока непонятно, но станет ясно, когда я это сделаю. Я жив, значит, все чудесно. У меня была ночь любви явно в неподходящих для этого условиях, но это только добавило страсти, так что все прошло замечательно, и мило. А что будет сегодня, посмотрим. Все пока непонятно, но хорошо.

Когда я вернулся к дуплу, около ствола уже суетились мои девушки-насекомые, они разожгли костер и теперь готовили мне мясо. Сами то они его не портили, ели сырым, и на их милых личиках неким диссонансом выделались следы крови на губах. Ну и ладно. Как говорил другой мой приятель, на то она и жизнь, что в ней все не так. И если не привыкнешь – подохнешь, а если не подохнешь, то привыкнешь, поэтому смотри на все просто, со сдержанным оптимизмом.

-Так ты нас любишь? –спросили обе мои девицы хором, увидев меня. – Ответь, пожалуйста, иначе у тебя будут серьезные проблемы…

— А у меня есть выбор? —поинтересовался я. – Хоть какой-то?

– Выбор есть, но небольшой, – улыбнулась Вика. – Либо любишь ее, либо меня, либо обеих, первые два варианта чреваты потерей здоровья, поэтому их выбирать не советую.

– Правильный ответ -люблю обеих? –уточнил я. –Я угадал, да?

– Молодец! – фыркнула Дара. –Верный выбор! Нас он устраивает. Получи за это кусок мяса и скажи, кто из нас приготовил его вкуснее.

И обе протянули мне деревянные шпажки с жареным мясом. Я стал есть, задумчиво глядя по сторонам. Главное, в этом мире не брать лишнего в голову, ибо кто берет, у того этой головы быстро не становится, ибо шифером шурша, крыша едет не спеша. Понемногу светлело, начинался багровый рассвет, лес снова вокруг менялся, становился каким-то прозрачным, пустым и не менее странным. Огромные деревья чиркали небо своими вершинами. Внизу росла высокая трава, местами выше человеческого роста, а еще рос мох, в который ноги провалились до колен. Самой земли почти не было видно, но там, где ее удавалось разглядеть, она была каменистой и чужой.

Я поел, заставил нажарить девушек мне мяса в запас, и отрезать себе кусок сырого, от той тушки, что еще вчера была жизнерадостным местным хомяком. Увы, этому животному не повезло в жизни встретить мою женщину. Но это его проблемы, причем в прошлом, а мне надо думать о настоящем, тем более что мои телохранительницы смотрели на меня и ждали, пока я их похвалю.

– Значит, так, девушки, – провозгласил я. –Игрушки закончились. Времени у нас мало, и оно уходит, поэтому двигается быстро в стиле спецназа: сто шагов бегом, сто шагом. Вопросы?

– Я не смогу, -покачала головой Вика. –Я тебе уже это говорила.

– Возражения не принимаются, – буркнул я. – Даша тебя сдала, она сказала, что после того, как ты побывала в яйце, ваши физиологические различия стерлись, теперь ты такая же ловкая и выносливая, как Дара, и тоже умеешь летать. Поэтому туши костер и в путь.

– Я тебе не верю, – Вика подпрыгнула, взлетела на самый нижний сук, там она посмотрела на меня сверху вниз и задумчиво проговорила. –Но ты прав и это странно. Если это так, то можно и как спецназ. Побежали. Кстати, ты не сказал, чье мясо вкуснее, мое или Дашки?

– У тебя поджаристее, – ответил я. –У Даши сочнее, так что обе сделали вкусно, поэтому назначаю вас обеих моими поварихами.

– А если нас не устраивает такой ответ? – угрожающе прорычала Дара. – Что будешь делать тогда?

-Бежать, – фыркнул я и рванулся вперед, а обе девицы помчались за мной, скоро Даша меня догнала и заняла своей место впереди отряда, а Вика пристроилась сзади. Я ускорился, потом перешел на шаг, затем снова побежал, как и ожидалось, самым слабым звеном в нашей группе теперь оказался я сам. Выносливости у меня оказалось меньше, да и мышцы изрядно атрофировались на космической станции, но у меня имелась железная сила воли, выработанная в борьбе с болезнью, так что я бежал через силу, хоть и медленно, а потом ковылял шагом также едва-едва, но так или иначе, а к обеду мы отмахали километров двадцать, что в общем вполне прилично.

Спецназ за сутки может преодолеть восемьдесят-сто двадцать километров, но они бегут и ночью, делая перерывы лишь на короткий отдых и сон. Мне такое не потянуть, что жаль, а вот девушки смогли бы. Наверное, мы смогли бы пробежать и дальше, если бы путь нам не преградила река, причем довольно бурная, быстрая и с кучей порогов. По такой и сплавляться я бы не рискнул. Девицы остановились на берегу, потрогали зачем-то воду, затем уставились на меня, мол, что делать дальше, командуй, начальник. А я знаю, что делать? Я такой же, как они, только летать не умею.

Но раз начальник и командир то стало быть самый умный, поэтому, недолго думая, скомандовал большой привал. Пока девицы разводили костер на каменистой отмели, я пошел вдоль берега, размышляя о том, как же мне переправиться. Для девушек, как я понимал, проблемы в этом никакой не было –возьмут и перелетят, а как быть мне? Река не настолько широка, метров тридцать всего. Я подошел к мутной воде, потрогал рукой – прохладная, разделся, зашел по колено и начал мыться, вглядываясь в глубину. Ну как-то не верилось мне, что на чужой планете вода в реке может быть безопасной. И я не ошибся, когда уже смыл пот и начал получать удовольствие от самого процесса мытья прохладной, но не холодной водой, как вдруг увидел стремительную тень, которая рванулась ко мне из черного омута.

Я тут выскочил на берег, а за мной рванулась нечто непонятное, и страшное чем-то похожее на смесь змеи и крокодила, причем длиной метров пять. Эта тварь даже выскочила на берег наполовину, но тут ей и пришел конец, Вика, которая не упускала меня из вида, мгновенно оказалась рядом и взмахнув мечом, разрубила тварь на две части. Причем, что интересно, нижняя половина, которая находилась в воде, рванулась назад и уплыла, а вот передняя начала биться в конвульсиях на берегу.

– Хвалю, – буркнул я, помотав головой от неожиданности и прилившего адреналина. –Бдительность не теряешь, и это хорошо. Значит так, слушай мою команду, эту рыбу разделать и использовать в качестве свежей пищи, а я пока думать буду.

– Над чем думать будешь? –спросила Даша, которая так же неведомым образом оказалась рядом с обнаженным мечом. –Что тебя волнует, наш генерал?

– Великую думу думаю, как эту речку переплыть, – сказал я. –Переправа –дело тонкое и завсегда непростое. А размышляю я о том, то ли плот нам мастерить, но на него пара дней уйдет, то ли что-то другое придумать. Вплавь не переплавишься, раз в воде такие хищники водятся –сожрут же. Значит, надо поверху, а вот как?

– Недалеко имеется мост, он указан на той карте, что мне передал искин корабля, – сказала Дара. –Находится он вон там за поворотом. Но мост показан красным, это знак опасности, значит, использовать его нам нельзя или можно, но очень осторожно. Я это тебе говорю для того, вдруг поможет твоим раздумьям.

– Мост – это хорошо, -одобрил я. –А то, что красным покрашено, так это смотреть надо, что да как, а то бывает такое нарисуют на заборе или напишут, а подойдешь поближе –забор и забор. И когда мне рыба будет пожарена, или мне самому надо все делать? Вы мне кто? Правильно –служба обеспечения. Выполнять! Я есть хочу, а еще спать и вернуться живым домой на родную планету. Все понятно?

– Сейчас, – обе девицы метнулись, одна потрошить это странное полуживотное-полурыбу, которую разрубила Вика, другая собирать сухой плавник. И я себе еще раз позавидовал. Вот чего еще желать в жизни нормальному мужику? Любого спроси, каждый захочет иметь гарем из очень опасных, летающих, а главное очень привлекательных телохранительниц, у которых все имеется в нужном месте в правильном количестве. По-моему мнению, это даже не то что круто, это офигительно.

Вика после того как побывала в яйце подрастеряла все свои качества земной женщины, кроме того, у нее изменился характер в нужную сторону, и теперь ее было не отличить от Дары – такая же она стала быстрая и смертоносная, но при этом признающая меня за своего мужчину и командира нашего небольшого отряда. Как я понял, королева вложила в обеих девушек задачу заботиться обо мне и исполнять все мои желания. Нет, султаном быть хорошо, что ни говори. А меня мои телохранительницы еще кормят и поят.

Девушки ели мясо сырым и с большим удовольствием, так что я даже порадовался, что хоть кому-то эта тварь понравилась. Я съел три больших обжаренных куска и решил, что это больше животное, чем рыба – мясо было жестким, красным и невкусным. Солнце зависло в зените, становилось жарко, я подошел воде, побрызгал себе в лицо водой и скомандовал:

– Выдвигаемся к мосту. Даша, вперед! Бегом!

И мы побежали по берегу, перепрыгивая через камни и плавник, иногда через черепа и скелеты неизвестных мне животных и существ. Пока метров через пятьсот дорогу нам не преградил холм высотой метров десять, который никак было не обойти – с одной стороны крутой берег, поднимающийся метров на тридцать, с другой вода, в которую лезть ну никак не хотелось. Дара, как бежала впереди, так и запрыгнула на эту серо-черную горку и уже полезла в рюкзак за веревкой, чтобы сбросить ее мне, как холм вдруг задвигался, а Дашка полетела вниз. Я едва успел ее поймать, и тут Вика испуганно завизжала.

Всегда знал, что женский крик – это страшное оружие, но тут убедился, что это и на самом деле нечто очень гадкое. Я поднял голову и увидел, как холм встал на задние лапы и перед нами предстал огромный, смертоносный зверь с мощными клыками и метровыми когтями высотой как раз до вершины берега. Сам холм оказался панцирем, на который Дашка так неосмотрительно запрыгнула и тем самым разбудила эту гигантскую

рептилию, и поэтому обидевшись, эта помесь черепахи с броненосцем решила с нами расправиться.

Ситуация была аховая. У меня на руках Дара, надо мной нависает огромная зверюга, которая сейчас меня, если не порвет на части, то раздавит. Оружие не достать ни мне, ни ей, да и бежать проблематично. «Вот так и приходит северный лис» – обреченно подумал я, делая шаг назад.

И Вика, отбрасывает меня назад, а сама выхватив меч, взлетела вверх и располосовала молниеносными ударами меча гигантскую, страшную морду, больше похожую на волчью своими очертаниями. Зверюга взвыла, а я рванулся вперед и проскочил как раз между водой и этой гигантской тварью и рванул дальше огромными прыжками. Почему я это сделал, не понимаю, но бежал быстро, при этом прижимая к себе вырывающуюся Дару.

Наконец, в какой-то момент я запнулся и упал, выронив девушку, которая прокатилась по песку и тут же вскочила с обнаженным мечом, готовая к бою. Только сражаться было уже не с кем, эта гигантская полу черепаха ухнула в воду, подняв кучу брызг и погрузилась в глубину, оставляя за собой мутный кровавый след.

– И что это было? – я стоял с мечом и никак не мог унять бешено бьющееся сердце. Девушки стояли со мной рядом, настороженно глядя по сторонам.

– Нарвались, – ответила Вика, – И как всегда Дашка накосячила.

– Можем поменяться, – буркнула Даша. –Давай, теперь ты иди вперед.

– А я не знаю, куда нам надо идти, – ответила Вика, стряхивая с меча кровь и убирая его себе в ножны. – Ты у нас одна такая умная, поэтому и топай впереди, только больше не косячь.

– Можно подумать, что ты знала, что это не холм, а зверь, – ответила Дара и поцеловала меня в щеку. –Спасибо, Макс, за то, что поймал меня и спас от дикой варварки Вики.

– Ты сама дикарка! –фыркнула Вика, похоже, она все еще считала себя земной девушкой, только чуток апгрейденной. – А я как раз из цивилизованного мира.

– А я из роя, который уже не один миллион лет путешествует по вселенной,

– не осталась в долгу Дашка. – А вы даже за пределы своей планеты никуда не летали.

– Прекратить пустые разговоры! –буркнул я, понемногу приходя в себя. – Девушки, если вы не забыли, то мы все еще на берегу реки, в воде которой скрылся раненый зверь, а если он решит вернуться и отомстить обидчикам, то нам это наверняка не понравится.

-Не обидчикам, а обидчице, – фыркнула Дара. – Вот пусть и будет ей счастье.

– Я тебя, дуру, спасала, – буркнула Вика. –И Макса.

– Отставить разговорчики в строю! –пробурчал устало я. Ноги и руки у меня дрожали от пережитого волнения, глаза застилала какая-то муть. – Даша, вперед, двигаться осторожнее. Вика замыкаешь и будь наготове. Кстати, за спасение главнокомандующего, то есть меня, объявляю тебе, моя прелесть, благодарность. Продолжай служить также дальше и получишь звание ефрейтора!

– А ефрейтор это круто? –поинтересовалась Дара. – А то мне тоже может надо.

– Ефрейтор это круче не бывает, – фыркнул я. – Даже не знаю, в сегодняшней армии есть такое звание или нет, но раньше точно было. Так и быть и тебе присвою, если меня спасешь, так что бди и вперед!

Дашка снова рванула вперед, мы за ней. Все-таки по берегу бежать было намного легче, чем по лесу, ни тебя высокой травы, которая путается под ногами, и из-за которой ничего не видно впереди, ни поваленных стволов деревьев, которые приходилось мне тяжко преодолевать, девчонкам то было проще –раз и перелетели. А тут беги, да посматривай на реку, не вылезет ли из нее какой-нибудь новый монстр попробовать твоей плоти.

Примерно через час мы завернули за поворот реки, и я остолбенел, увидев мост. Нет, не так – МОСТ!!! Эта штука вздымалась между двух берегов метров на пятьдесят огромной аркой, и выглядела так, что сразу приходило в голову, что лет этому сооружению, наверное, не меньше, чем самой планете. А когда мы взобрались по крутому склону, то увидели еще и дорогу, ровную, прямую, широкую и сделанную из твердого камня, с одной стороны она исчезала в зарослях другим концом выходила на мост. Я вступил на нее, сделал пару шагов и понял, что в ней что-то не так. А когда внимательнее присмотрелся, то начал понимать, что меня удивило – на дороге не было пыли, а под ногами она мелко подрагивала, словно где-то в ее глубине работал вибратор, на ее краях лежали скелеты мелких животных, ветки и прочий мусор, который там оказывался от этой непонятной самоочистки.

– Нам туда! –Дара махнула рукой на ту сторону моста, но я смотрел вперед и не мог заставить себя сделать шаг вперед. Странное чувство, вроде, как и хочешь пойти, а не можешь. Внутри что-то не дает. –Побежали.

– Всем стоять! –тихо скомандовал я. – И смотреть по сторонам! Чапай опять думать будет.

– Тебя что-то беспокоит, Макс? – Вика встала со мной рядом. – Что здесь не так? Вроде все нормально, мост хороший, крепкий, он простоял не одну тысячу лет и еще столько же простоит, так что мы точно сможем через него пройти.

-Не могу идти почему-то, а это значит, что все не так просто, как кажется,– я стоял и смотрел на мост. Широкая арка, каменный парапет высотой с человеческий рост, и четыре башенки из темного камня, которые обозначали начало и конец моста, у нас что-то подобное есть в Питере, только там в начале и конце моста стоят либо шары на постаменте, львы и всякая другая египетская атрибутика. Но там это было украшением, а здесь эти башни выглядели угрожающе, по крайней мере для меня. Я чувствовал, что с ними что-то не так. А если учесть, что мост на карте показан красным цветом – цветом опасности, то точно спешить никуда не стоит. – Вот стою, разбираюсь.

– Да вроде все нормально, – улыбнулась Вика. –Шикарный мост. Отличная дорога, нам бы такое в Россию, вот бы мы тогда, как люди, зажили, представляешь. На такой трассе километров под двести спокойно можно идти и даже не тряхнет.

– Не знаю, как тут, а у нас в России такие мосты защищают, – наконец для себя сформулировал я свои опасения. – Стоят будки в начале моста и в конце его, а в них обычно сидят дядечки с карабинами и на мост никого не пускают, чтобы взрывчатку не подложили. И вот есть у меня ощущение, что эти башенки непростые, что в них если не дядечки с карабинами сидят, то точно спрятано оружие. А если оно там находится, то может выстрелить.

– Да ладно тебе, – Вика обняла меня. – Ну хочешь я сбегаю и проверю?

– Не ты, -покачал я головой. –В тебе слишком много землянки, ты не птица, а вот Дашка быстрее тебя. Понятно?

– Компране, мон ами, – улыбнулась Вика. – Всегда твоя.

А я повернулся ко второй девушке и нахмурился, чтобы оно осознала всю ответственность предстоящего задания.

– Даша, слушай мою команду! – произнес я. – Бежишь до начала моста, при беге смотришь на эти две башенки, если хоть одна из них шевельнётся, тут же взлетаешь или прыгаешь вниз к реке. Ясно? Есть у меня странное ощущение, что в башенках находится какое-то оружие, лазеры или что-то другое не менее опасное, так что не рискуй.

– Оружие? –Дара удивленно уставилась на башни, потом подобралась и рванула вперед. –Сейчас проверим.

Конечно, не стоило девушку пускать вперед, это дело мужчин идти туда, где опасно первыми, но Дашка по скорости реакции и своим возможностям любого земного мужчину за пояс заткнет. А я если пойду туда, то точно погибну, не зря же мне так зябко внутри, и кто-то в глубине моего тела предупреждает – не ходи, опасно.

Как она красиво бежала, это надо было видеть. Широкая темно-серая дорога, зависшее на небе багровое светило с опереньем из светло-зелёных облаков, и стройная девичья фигурка, несущаяся по камню вперед к огромному мосту, вздымающемуся к зеленовато-серому небу. Я даже засмотрелся и поэтому не заметил, как шевельнулась одна из башенок, но слава богу, что Дара это увидела, потому что прямо на бегу она подпрыгнула и взвилась в небо, направляя свое тело так, чтобы оно оказалось за парапетом моста.

Она едва успела, башенка плюнула серией плазменных шаров, и они ударили по парапету, расплываясь огненными кляксами по камню.

– Что и требовалось доказать, – произнес я. – Чисто не там, где метут, а там, где не сорят. А не сорят где? Правильно –там, где не дают это делать вот такие башенки с плазмой. Зарядится такая за день от солнца, а потом бабахает по каждому, кто по своей глупости близко подошел к мосту. Интересно, какая цивилизация такое оставила? Этому мосту не один миллион лет, как мне кажется, а он стоит и никого на себя не пускает.

– Миллион, это очень много, – произнесла Вика. – А Дашка интересно живая, или уже опять в яйце?

– Я тута, – снизу из-за откоса вылезла Дара и встала рядом. – Ты был прав, Макс, там оружие. Если бы не предупредил меня, я была бы уже мертвой.

-Мертвой, – задумчиво произнес я, чувствуя, как внутри меня начинает просыпаться мрак. – Значит так, девочки, стоим, смотрим, как ваш командир идет вперед навстречу опасности.

– Я тебя никуда не пущу! –заявила Вика, хватая меня за руку. – Ты погибнешь, причем глупо. Зачем?

– И я не пущу, – Даша схватила меня за вторую руку. –Не надо, пожалуйста, Макс, эта штука тебя убьет, я сама едва успела спрятаться, если бы ты не предупредил, я бы не смогла.

– Оставить плач по невинно и глупо убиеному, – буркнул я, глядя вперед на мост и башенки, что-то внутри меня подсказывало, что можно идти. Автомат проснулся, и теперь он отслеживает, кто приближается к мосту, а значит, должен меня узнать и пропустить. Вот даже не знаю, откуда у меня появилась такая уверенность. Глупость явная, но с другой стороны вся наша жизнь – это большая глупость с начала до конца, многим требуется прожить всю свою жизнь, чтобы это понять. А если бы знали это с самого начала, то не рождались бы. А на фига? –Значит так, девушки, есть у меня ощущение, что эти башенки по мне стрелять не станут, поэтому я пойду к ним, конечно, осторожно и в полной боевой готовности, чтобы при малейшей угрозе успеть сигануть с дороги прежде, чем меня поджарят.

– Макс, ты не прав. – заявила Вика. –Так нельзя рисковать, как мы тут останемся без тебя. Ты понимаешь, что без тебя мы долго не проживем?

-А ты понимаешь, что если мы не переправимся, то тоже долго не проживем? –осведомился я. – Если не сможем переплыть реку, то не сможем добыть артефакт в срок и наш кораблик улетит, а мы здесь останемся. Как долго мы здесь проживем? Не знаю… Делать плот долго, искать еще какую-то другую переправу еще больше времени уйдет. Надо пробовать. И я сказал, что буду осторожен.

– Иди, Макс, – Вика вздохнула. – Ты прав, попробуй пройти, но осторожно, помни, что мы тебя ждем. Аккуратно, не спеша, в полной боевой готовности.

-Я тебя подстрахую, – сказала Дара. –Я спущусь вниз, и если ты начнешь падать с моста, я тебя поймаю и опущу на землю.

И я пошел.

Глава 26

Глуповат я стал в последнее время, воистину глуповат, вот сказал бы кто раньше, что я на автоматическую пушку без гранаты пойду прогулочной походкой, точно морду бы набил. А так шел и шел, хоть и готов был в любой момент отпрыгнуть на обочину, но ведь не факт, что успею. Моя

скорость и скорость автоматики — вещи разные. Какой бы я быстрым не был, пушка окажется быстрее, это Дашка успела отскочить, но и то можно сказать, что ей повезло. Зачем я шел –не знаю. Но тут и говорить в принципе не о чем, каждый из нас живет не в том месте, и не в то время — это закон, и каждый из нас делает свои часто непоправимые глупости, о которых потом жалеет, если, конечно, остается жив.

Я как-то помню видел парня, идущего по городу на протезе, причем он его не прятала, а наоборот показывал, завернув штанину, и люди смотрел на него с жалостью. А я уж точно его, дурака, жалел, потому что мало кто знает, что если у человека отрезать конечность, то жить ему осталось примерно шестнадцать лет. Связано это с проблемами с кровообращением, так что глупо гордиться тем, что ты уже почти мертв, даже если получил эту травму в бою –смерть уже незримо идет за тобой. Это и касается любого органа, если тебе его удалили, считай, что уже включился таймер, и скоро ты сдохнешь. Это в первую очередь касается тех идиотов, которые пытаются продать свою почку, считая, что она лишняя, можете спокойно заказывать себе гроб и надгробие, не ошибетесь, ибо еще ни один человек с одной почкой не дожил до пенсии. Я многое узнал, когда был фарфоровым мальчиком, сам ходил с черной незримой тенью за спиной.

Я вступил на мост, и по моему телу сначала прокатилась волна холода, а потом изнутри стал подниматься густой мрак, он окутал мою голову, приводя меня в отрешенное состояние, когда на мир смотришь как бы со стороны, не изнутри своего тела, и дальше шел уже без страха, мне просто стало все равно. Я дошел до незримой границы, которая обозначала радиус действия огненной смерти, и обе башенки мгновенно развернулись в мою сторону, черными зевами своих орудий, но почему-то не выстрелили. Я грустно усмехнулся и отправился дальше, чувствуя своей спиной, что они снова развернулись обратно. Ну и ладно, будем считать, что мне сегодня повезло. А с другой стороны, кто не умрет сегодня, тому придется умирать завтра – законы жизни суровы.

Я презрительно хмыкнул и пошел дальше по мосту, любуясь окрестностями. А посмотреть было на что, поскольку арка высоко вздымалась вверх, то видно было далеко. Даже сам лес с его вершинами деревьев оказался внизу, и теперь лежал зеленым ковром под ногами. Сама речка казалась маленькой и безобидной тонкой синее сверкающей линией, хоть сверху было видно, как в глубоких темных местах ворочались клубки каких-то опасных существ.

– Мы идем за тобой, — крикнула Вика. —Раз ты прошел, то и мы пройдем.

-Не вздумай, — я остановился и отрицательно покачал головой. — Этот мост пропустит только меня, вам придется самостоятельно перелетать через речку. Я думаю, для вас это не проблема пролететь над водой, а потом подняться вверх.

— Мы, значит, летать? — уточнила Вика. –А ты, значит, пойдешь по верху как человек?

– Можно и не так, – пожал я плечами. – Я иду, как человек, а ты полетишь вниз, как обжаренная курица, если, конечно, меня не послушаешь и приблизишься к башенкам.

— Ладно, — угрожающе крикнула Вика. –Мы с тобой на той стороне поговорим, ты еще пожалеешь о своих словах.

Вот такие они женщины, салат, шляпку и скандал могут сделать из ничего. И неважно, что эти женщины насекомые из роя, они все равно женщины. Я шел и наслаждался жизнью, свежим ветерком, несущим запахи зелени, воды и гнили, пока снова не взвыло чувство опасности, это я приблизился к двум другим башенкам, прикрывающим выход с моста. И снова они развернулись на меня и… пропустили. Странно это было. А может башни не посчитали меня опасным или просто милым парнем?

Кстати, на входе и выходе с моста я насчитал как минимум десятка три огромным скелетов животных, видимо, не только я один решил, что имею право ходить везде, где хочу. Но зверей башни не пропустили, посчитав их за лазутчиков и диверсантов, а мне почему-то дали шанс на дальнейшую жизнь, и это хорошо. Я прошел башенки, почувствовав, как они уперлись своими орудиями мне в спину, и пошел дальше. Идти по дороге было одно удовольствие, это не продираться сквозь заросли травы, думая, куда поставить ногу. Вывихнуть то ее просто, а вот потом вправлять удовольствие еще то, да и на несколько дней, как минимум, будешь не ходок.

Я отошел от моста метров на двести и остановился, решив, что тут будет достаточно безопасно, плазма сюда не долетит, и стал дожидаться девчонок, в то, что они благополучно смогут перелететь реку, я как-то не сомневался – насекомые же, хоть и похожи на земных девушек так, что не отличишь. И я не ошибся, через пару минут снизу из зарослей вылетела сначала Дашка и приземлилась рядом со мной, а вслед за ней с другого бока встала и хмурая Вика. Нет, вот объясните, как можно передать черты характера земной девушки насекомому? Это даже не мастерство, это какой-то непостижимый божественный класс. Ворчливое насекомое – это надо же такое придумать!

– Ты прошел через мост, – улыбнулась Дара. – Ты большой молодец, так что я тобой очень даже горжусь.

– Козел он, – хмуро провозгласила Вика. – Мог меня со мной взять с собой на мост, а не взял. Поэтому мне пришлось лететь над водой, а там какая-то тварь решила мною пообедать, я едва увернулась, а могла бы уже умереть у нее в желудке, и все из-за него.

-Тише, не сейчас, – произнес я, услышав тяжелый топот и, оглянувшись, увидел, как по дороге на той стороне моста к нам несется большое стадо каких-то огромных животных, было их больше двадцати. – Не забывайте, мы на чужой и враждебной планете, и нам здесь не рады.

Животные были похожи на американских бизонов, такие же лохматые, огромные и с гигантскими рогами на головах. Правда, в сравнении с земными они были на порядок больше, выше и тяжелее –этакие мчащиеся «белазы». На них смотреть было страшно, такому быку раздавить человека ничего не стоит, наступит копытом и капец. Бизоны направлялись явно к мосту, а ведь наверняка знали, что мост для них непроходим, значит, что-то из заставило это сделать.

Присмотревшись, я понял причину, так как на переднем животном заметил всадника и ощутил на себе его яростный взгляд. Это мне совсем не понравилось, с разумными существами на этой планете я не хотел бы встречаться. Я помнил легенду о Давиде и Голиафе, да только я не Давид. Я вытащил меч и стал ждать, чем все закончится. И мост меня не разочаровал, когда от башенок до животных осталось примерно сто метров, они стали плеваться огнем. Вот теперь я понял, что такое плазма. Сгустки огня насквозь пробивали тела животных, и те еще какое-то время неслись вперед, не замечая дыры в своем теле, и только потом падали, как подкошенные. Через пару минут на дороге перед мостом образовалось небольшая свалка мертвых и умирающих животных, а вот тот, кто управлял бизонами, избежал их участи, спрыгнув с падающего бизона и мгновенно исчезнув в зарослях внизу.

– И что это было? –спросила Вика. – Мне показалась или на самом деле этими животными кто-то управлял?

– Вариантов ответа как всегда три: да, нет, пошел на фиг, – буркнул я, глядя как огромная куча мертвых тушек рассыпается, и усиливающаяся вибрация тащит останки огромных и сильных животных к обочине. –В данном случае мне нравится третий вариант, поэтому пошли отсюда. А если уж совсем честно, то похоже, что за нами наблюдают, и это плохо. Мне тот погонщик совсем не понравился, особенно его взгляд, он во мне чуть ли не дырку прожег. Но это так, к сведению, а нам надо идти дальше.

И я зашагал по дороге. Девушки пожали плечами и, догнав меня, пошли рядом, прикрывая с двух сторон, как хорошо охраняемую особу.

– Эта дорога ведет к храму, который нам нужен, – сказала Дара. – Но это мне не нравится.

– Чем? – спросил я. –Прекрасная дорога ведет туда, куда надо, и кроме того на ней видно любую опасность издалека, а это значит, что к нам никто не подберется незамеченным.

-А когда он к нам подберется, нам останется только сражаться, потому что ни убежать, ни спрятаться не удастся, – заметила Дашка. – Вот что мне и не по душе. Опасно очень оставаться на этой дороге. Вниз не спустишься, в лесу не спрячешься, и не убежишь.

– Это так, – согласился я. –Зато по этой дороге мы можем нагнать потерянное время, а его у нас осталось совсем мало.

– Еще никому не удалось нагнать потерянное время, – заметила философски Вика. – Оно теряется безвозвратно, и как бы ты ни бежал, его не догонишь.

-Но попробовать то все равно стоит, –усмехнулся я и помчался вперед. – А вдруг получится? В любом случае бежать лучше, чем идти.

И мы помчались. Дорога была прямой, как стрела, точно такие же дороги иногда находят на Земле, они ровные и прямые и либо никуда не ведут, либо уходят в море. И никто из ученых не может дать ответ, откуда они взялись, ибо по теории Дарвина мы самые умные, так сказать, первая и единственная цивилизация, появившаяся среди обезьян. А до нас было только варварство, дикари и каннибалы, но увы, это не так. До нас было огромное количество различных цивилизаций, которые погибли, либо воюя друг с другом, либо от удара из космоса.

К вечеру мы отмотали по дороге километров сорок, двигаясь, как спецназ: бег, потом шаг, после этого снова бег. Нас никто не беспокоил, животные эту дорогу обходили стороной. К вечеру у меня болели икроножные мышцы, да и весь я превратился в старую едва дышащую развалину. Костер решили развести прямо на дороге, но у нас ничего не получилось. Огонь просто не держался, через каждые пару минут горящие сучья под действием вибрации тухли и расползались в разные стороны, а затем и весь костер уходил на обочину и там благополучно разваливался. Пришлось искать другое место.

Самым безопасным мне показалось проплешина в лесу как раз под дорогой, там и лужа нашлась с водой и поваленное дерево для того, чтобы на рубить дрова – в общем все, что нужно. Но собирался ночевать я все равно на дороге, считая, что раз животные ее обходят стороной, то значит, нас на ней никто не тонет. Мы спустились вниз, развели костер на проплешине, доели остатки мяса, и снова полезли на дорогу, надеясь на то, что она даст нам безопасность. Несмотря на вибрацию, которая, казалось, достает до самых печенок, я был уверен, что ночь пройдет спокойно. Я ошибался, потому что ночью на нас напали. Как оказалось, звери не любили дорожное полотно, но они его и не боялись.

Я проснулся от топота и жуткого смрада. Когда я вскочил, то увидел в свете голубой луны, приближающиеся к нам со всех сторон огромные тени с горящими оранжевыми глазами. Не знаю, что это были за звери, рассмотреть их не получалось, поскольку они не стояли на месте. А кружились вокруг нас, а когда они напали, то и времени не осталось разбираться. По внутреннему ощущению это были хищники подобные нашим гиенам. На Земле

это совсем не безобидные звери, осторожные –да, не очень заметные –да, трусливые –да, но и только. Эти собакоподобные хищники легко могут затравить любого зверя, они нападают даже на раненого льва или тигра и легко убивают их, а уж мелкую живность убить им не составляет вообще никакого труда, поскольку они имеют зубы, которые легко перегрызают бедренные кости быка. Гиены легко справляются даже с человеком – один укус спящего героя и нет очередного путешественника. Огня они не боятся.

Хищники, что напали на нас имели трехметровый рост в холке, когти длиной с мою ладонь, и острые кривые зубы размером с мой локоть. Я вскочил, и мне спину тут же прикрыла Дара, а вот Вика меня удивила, она вышла вперед к рычащим огромным теням, подняла свой удлиненный меч, вежливо поклонилась и громко произнесла:

– Ну-с, господа, мы вас не ждали, но поскольку вы уже здесь, то кто из вас нападет на бедную, несчастную, перепуганную земную девушку первым?

У меня в горле пересохло от волнения, я начал спешно выращивать свой меч, чтобы встать с ней рядом, но не успел, одна из тварей рванулась вперед и… Вика, сделав шикарный выпад, пропустила зверя мимо себя и одним росчерком меча поставила точку в этой дуэли, отрубив хищнику голову.

– Следующий, господа, – проговорила Вика. –Не заставляйте девушку ждать, это не по-джентельменски, ведь жизнь так коротка.

И тут же к ней с двух сторон рванулись сразу две гиены, Вика одну располовинила в прыжке, а вторую пропустила над собой, упав на колени и вскрыв той брюхо.

– Шах и мат, – усмехнулась Вика. – Кто следующий, господа? Я вижу вы не джентльмены, раз нападаете вдвоем, поэтому можете напасть всем скопом. Насколько я понимаю, это вас уже не унизит больше, чем вы себя уже опозорили.

В свете голубой луны это было воистину фантастическим зрелищем. Маленькая хрупкая девичья фигурка напротив огромных хищных рычащих зверей, и при этом побеждающая их. На этот раз к ней направилась всего одна тварь, она была больше всех остальных и явно осторожнее, потому что подойдя на расстоянии примерно три метра, села на дорогу по-собачьи и стала спокойно разглядывать девушку. Я готов поклясться, что в этих оранжевых глазах тлел разум.

Она понюхала воздух, чуть усмехнулась, показав огромные клыки, потом развернулась и пошла обратно к стае. Мгновение, и на дороге никого не осталось, все гиены бесшумно исчезли в зарослях внизу.

– Это было нечто, милая, – я подошел к Вике и обнял ее. –Я раньше даже подумать не мог, что ты на такое способна.

– Ты меня всегда недооценивал, – девушка удобно устроилась в моих объятьях. – Я же говорила тебе, что являюсь КМС по фехтованию, и мечом владею лучше вас, со мной даже местным воинам придется нелегко. А тут нападали всего лишь дикие звери – натиск, напор, ярость и ни одного умного и правильного движения. Итог был закономерен, я победила, и всегда буду побеждать.

– Они бы могли тебя просто задавить численностью. – произнеся я, нежно целуя Вику. – Да и звери не люди, у них другая моторика, и одного когтя бы хватило, чтобы вырвать твой меч.

– Если бы я им это позволила, то конечно, – девушка улыбнулась и повалила меня на спину. –Да только кто им бы это дал? Дашка, на стражу! Это мой бенефис, не мешай. Сторожи, чтобы на нас никто не напал, давно хотела ему отомстить за мост.

Бенефис удался. Месть тоже. Покоя мне не было всю ночь, но на удивленье, когда из-за горизонта на дорогу выполз край багрового светила, у меня все еще оставались какие-то силы, которые позволили мне встать, умыться и сделать все свои дела. Мы быстро позавтракали, на этот раз кусками свежего мяса, которые Дара вырезала из тушек гиен, оно хоть и неприятно пахло, но оказалось вполне съедобным. Девушки ели его сырым, причем каждая из них старалась мне это показать, вырезая из туш, то печень, то сердце, то еще какие-то органы и с чувством поедая их на моих глазах.

Они не знали, что брезгливость я давно потерял, причем одновременно с девственностью, и было это в одном походе, когда мы не рассчитали прожорливость некоторых членов нашей группы, на себя я показывать не стану, поскольку это не красиво, и нам пришлось варить даже останки птицы – трапезы лисы, которую мы спугнули.

Большая часть группы тогда отказалась от такой еды, и только мы вдвоем с веселой девчонкой, которую звали Милой, сварили себе суп и сытно пообедали, а уже глубоким вечером, когда группа расположилась на основной ночлег, она демонстративно залезла ко мне в спальник, давая все понять, что ей на всех плевать. После этого случая мы с ней ели все подряд, что нам попадалось, включая редкие грибы, кедровые шишки, и даже мышей, которых оказалось легко поймать в ловушки. На вкус эти серые прожорливые существа оказались очень даже ничего, если снять шкуру и вырезать внутренности. Постепенно к нас с Милой, с которой мы теперь уже открыто спасли в одном спальнике, начали присоединяться и другие, а потом и девчонки стали проще.

Так что из этого похода я вернулся повзрослевшим и немного похожим на китайцев, которые тоже едят все, что шевелится или ненадежно прибито. Именно поэтому сейчас я на девушек смотрел с ехидной улыбкой и активно поглощал мясо, которое они мне едва успевали жарить.

Правда, много есть я никому не дал, ибо самое скверное, что может быть, это бежать с набитым животом. Поверьте, лучше полчаса подождать, чем мчаться куда-то после сытного обеда, последствия наступят обязательно, и они вам точно не понравятся. Поэтому я наступил на горло своему желудку, положил жареное мясо в рюкзак, предварительно завернув его в большой древесный лист, и мы снова побежали вперед по дороге, прямо навстречу поднимающемуся багрово-красному светилу.

И я еще раз убедился, до чего же легко и просто бежать по дороге и настолько тяжело передвигаться по лесу, там тебе и мох, в который ноги погружаются по колено, и трава, которая норовит тебя хлестнуть по лицу острой кромкой, и деревья диаметром больше пяти метров, которые приходилось обходить, потому что перелезая потратишь времени еще больше.

К обеду, когда багровое светило зависло в зените и стало нестерпимо жарко для дальнейшего движения, мы решили сделать большой привал. К тому времени мы пробежали километров тридцать. Ноги и тело понемногу привыкали к такому движению, да и кислорода в воздухе было больше, чем на Земле, поэтому легкие справлялись с насыщением крови и мышц нужным им газом. Мы спустились с дорожного полотна, устроились на обед в тени огромного дерева, развели костер, пожарили мяса. Я хорошо поел и даже немного вздремнул, как вдруг почувствовал неладное.

Солнце стояло еще высоко и двигаться дальше было еще душно, животных вокруг тоже почти не наблюдалось –жара не нравится никому, тогда с чего внутри у меня появилось ощущение приближающейся опасности.

– Что-то не так, – произнесла вдруг Даша, поднимаясь на ноги и настороженно принюхиваясь. – Что-то изменилось. Птицы перестали петь, мелкие животные перестали шуршать вон в тех кустах. Непонятные ощущения.

– Я чувствую опасность, – сказал я. –Она исходит вон оттуда. –Я показал рукой туда, откуда, по-моему, двигалось нечто очень опасное.

– Поднимаемся на дорогу? –спросила Вика. – Здесь невозможно держать оборону. В лесу мы слепы и глухи.

– Наверх! – скомандовал я, чувствуя, что делаю ошибку. Что-то было не так просто с этой опасностью. – Там действительно проще сражаться.

Мы поднялись наверх и побежали, тот участок леса, на котором я ощущал опасность, остался далеко позади, но появилось ощущение внутри, что все стало только хуже. Что-то я не понимал. Да и вибрации на дороге стали другими – более резкими что ли. Мы мчались вперед, а опасность становилась все ближе. Я уже не знал, что делать и как быть, как Дашка оглянулась и встала, как вкопанная. Я тоже посмотрел назад и увидел какую-то непонятную машину, несущуюся по дороге за нами с огромной скоростью. Чем-то она походила бронеавтомобиль: высокий темный-коричневый корпус, на нем башенка, такая же, как те, что стояли у моста. И пока я раздумывал, чем опасен для нас этот броневик, над дорогой, над этим броневиком пролетела большая птица, точнее попыталась пролететь, так как из башенки вылетела очередь огненных шаров и на дорогу упал уже обугленный комок перьев.

– Вниз! –скомандовал я. Мы слетели вниз, как на крыльях, и тут же над головой пролетела очередь плазменных шаров, пробивая листву и прожигая насквозь стволы деревьев. Нас чудом не задело, мы успели вовремя упасть, но все равно оказались замечены с броневика, раз очередь прошла так близко. Подождав минут пятнадцать, я почувствовал, что опасность удаляется, и скомандовал. –Поднимаемся на дорогу и бежим за этим автомобилем, она нам расчистит дорогу от зверья.

Побежали, правда удалось пробежать километров два-три, как я снова почувствовал приближение опасности, пришлось спешно спрыгивать с полотна прямо в болото, наполненное огромными пиявками. Бронеавтомобиль пронесся обратно, стреляя в разные стороны по птицам и неосторожному зверью, но мы этого уже не заметили, потому что воевали с агрессивной болотной живностью. Одних метровых пиявок мы, наверное, порубили штук тридцать, а еще на нас нападали огромные змеи, не меньше двадцати метров длины, гигантские агрессивные лягушки или что-то на них похожее с клыками и длинным языком, которым они намертво присасывались к тому месту, куда он попал, и снять его было возможно. Избавиться от него удавалось, только перерубив мечом.

В общем, мыс трудом пробились к откосу и, вернувшись на дорогу, упали без сил. Двигаться нам уже никуда не хотелось, да и шевелиться тоже.

– Мы прошли половину расстояния, – объявила Дара. – И теперь я уже хорошо вижу, что эта дорога ведет к тому храму, который нам нужен, так что нам повезло, что мы ее обнаружили.

– Повезло, – согласился я. – А еще больше везет, что мы чувствуем этот броневик, который носится по этой дороге туда-сюда, очищая ее от животных и заставляя всех держаться от нее подальше. И теперь так или иначе, нам придется помнить об этой броневой машине. А если она проедет по дорожному полотну ночью, когда мы будем спать, что тогда?

– Мы услышим, – заявила Дара. –Я точно эту странную машину почувствую, обещаю тебе. Да и ты обладаешь хорошим чутьем на неприятности, так что не думаю, что этой железной повозке удастся подобраться к нам незаметно. И неважно, когда это будет, днем или ночью.

– Может ты и права, – я наконец-то отдышался и даже сумел встать на ноги. – Буду надеяться на тебя, ну и понятное дело, на себя. Интересно, откуда она появилась, и почему до этого ее мы не видели?

– Мы ее не видели, потому что она ходит по строго определенному маршруту, именно поэтому мы не могли раньше ее видеть. – заметила Вика.

– Вероятнее всего, она ходит по определенному участку дороги, и нам не повезло на нем оказаться. Вот даже не сомневаюсь, что у нее где-то на ней есть гараж, из которого она выскакивает и несется по дороге, уничтожая всех подряд. Думаю, сейчас она здесь будет двигаться по своему графику и убивать всех, кто ей встретится, так что спать мы на дороге больше не сможем. Хоть Дашка и говорит, что она этот броневик почувствует, но в реальности может оказаться, что она почувствует его слишком поздно, и мы не успеем от нее спрятаться. Тем более здесь и прятаться негде, лично я не хочу снова лезть в это болото, и уже точно не хочу в нем оказаться ночью. Сожрут же.

– Как тебе это не нравится, сестра, а придется снова лезть в это чертово болото, – усмехнулась Дара. – Я снова чувствую приближение это железной повозки.

И мы снова рванули в болото, а потом сидели в нем, рубили пиявок и жаб и с нетерпением ждали, когда броневик пронесётся обратно. А когда бронемашина укатила в своей гнездо, мы вылезли на дорогу и побежали из последних сил вперед в надежде успеть до наступления ночи найти хоть какое-то сухое место для ночевки. Не нашли, частью из-за того, что снова прикатил броневик и загнал нас под насыпь, в трясину, и нам снова пришлось сражаться за свою жизнь. А когда мы наконец-то сумели отбиться, то наступила ночь, и у нас уже не осталось сил, чтобы двигаться куда-то дальше.

Ночевали мы на обнаруженном Дашкой острове, которая облетела половину болота, здесь было относительно сухо, но и только. Каждые пять минут из воды вылезали пиявки, чтобы нами закусить, поэтому требовалось, чтобы кто-то один должен был находиться на дежурстве, чтобы не дать остальных сожрать. За пиявками лезли змеи и жабы, так что всем пришлось спать вполглаза, потому что твари нападали со всех сторон и один человек просто физически не мог оказаться в разных местах. А под утро из болота вылез самый громадный монстр, высотой под семь метров в холке, весь из себя зеленый, покрытый мощными роговыми пластинами, и обладающий огромной пастью, в которой мог уместиться даже тот самый броневой автомобиль, что нас сюда загнал.

Похожа была болотная тварь на смесь крокодила с диплодоком, выглядела отвратно и чрезвычайно страшно, так что если бы в это время я не спал и

увидел его, выползающего на сушу, то точно бы заполучил медвежью болезнь или заиканье до конца жизни. Мне повезло, а вот монстру нет, так как дежурила в это время Вика, а она в последнее время стала у нас экспертом по убиению всяких гадов, и едва передняя часть этой твари выползла на наш островок, как она тут же лишилась своей головы.

Но после этого нам пришлось спешно бежать с острова, потому что на мясной завтрак сбежалось все болото, и в первую очередь метровой высоты крабы. Похожи они были чрезвычайно на земных сородичей своей формой, клешнями и панцирем, отличались, пожалуй, только ярко-красным-цветом, да размером. Скажу честно –зрелище страшное, особенно когда этих тварей тысячи, и они пробегают по тебе, а вес у них немалый, а если что-нибудь им скажешь, то они останавливаются и начинают щелкать огромными клешнями прямо перед носом, пока эти клешни не отрубишь. Но тогда они обижаются, начинают кричать, и тогда к тебе уже сбегаются толпы этих крабов, и каждый норовит оторвать от тебя кусочек плоти.

Остаток ночи мы провели под насыпью, слушая, как через определенное время мимо проносится бронеавтомобиль, периодически постреливая по зазевавшимся птицами и зверью.

– И что будем делать? –спросила Вика. – Этот броневик не даст нам добежать до храма, и нам повезет, если, когда мы будем от него прятаться, внизу будет лес или хотя бы болото, но ведь может оказаться что-то и похуже.

– Что может быть хуже болота? –спросила Дара, разглядывая свой обляпанный тиной и кровью пиявок костюм. – Я даже представить такое место не могу, мне эти крабы костюм пробили в двух местах.

– А я могу, -произнес я. –Например, под дорогой может оказаться бурная река, населенная разными тварями, и пока я буду бороться с течением, меня кто-то будет активно жрать. Вам-то, конечно, по фиг, вы перелетите на другую сторону и будете надо мной смеяться.

– Во-первых, не будем, ты нам дорог, как наше единственный мужчина,

-заметила Вика. – А во-вторых, летать мы можем недалеко и недолго, так что, если река будет широкой, то минут через пять мы присоединимся к тебе, и нас тоже сожрут.

– Значит надо что-то делать с этим бронеавтомобилем, – сказала Дашка.

–Например, напасть на него, когда он будет проезжать мимо и отрубить ему что-нибудь ненужное.

– Для того чтобы отрубить что-нибудь ненужное, нужно это сначала найти,

– вздохнула Вика. –А для этого его нужно остановить и внимательно рассмотреть, что невозможно, поскольку этот броневик очень быстр, скорость у него под двести километров в час, такой бегом не догонишь. Можно, конечно, попробовать методы партизанской войны, выбросить прямо перед броневиком ствол дерева, а когда он затормозит, то отрубить ему какую-то часть.

– Вся беда в том, – вздохнул уже я. – Что у этого автомобиля нет колес, похоже, он работает на антигравитации, значит, может просто перелететь через этот ствол, так что ничего не получится.

– Тогда тупик, – сказала Вика. – По болоту мы не пройдем, по лесу не успеем к сроку, а по дороге нам этот бронеавтомобиль не даст.

– Тупик, – согласился я. – С этим не поспоришь. Но выход все равно должен быть или вход…

Глава 27

Попытка отрезать у бронеавтомобиля что-то ненужное не удалась трижды. Дважды мы с Дашкой промахивались и едва успевали скатиться по склону, чтобы нас не зацепило, а на третий раз Вике удалось зацепить мечом корпус, и мы поняли, почему этот броневик до нас никто не уничтожил — супер меч, которые легко разрезал деревья, живую плоть и без напряга разрубал камни, даже не поцарапал поверхность этой машины, а вот девушка получила в ответ большую дыру в грудной клетке. Бронеавтомобиль умчался дальше, а я вытащил на дорогу тело, упавшее в густые кусты. Зрелище было жутким. Я сидел, держа голову Вики на коленках, и плакал, так мне ее, да и себя, было жалко. Он раны в груди пахло паленым, и через нее я мог видеть свои грязные ноги. Такое ничем не вылечишь, да и сердце тоже зацепило краем, так что оно не билось, впрочем, это, наверное, было и хорошо, а то крови бы из девушки вытекло много. Я плакал, обнимал ее, прижимался к ее волосам, которые пахли травой и небом, и вдруг почувствовал, что рядом со мной происходит что-то непонятное, тело девушки вдруг ощутимо потяжелело, а затем Вика открыла глаза и вполне внятно, очень сердито, хоть и не очень громко проговорила:

– Ты, дурак, опусти меня на землю. Не держи, мешаешь же. Представляете, у нее прожжены легкие, пробит позвоночник, она разговаривает — чем? Мы же воздухом говорим, который выходит из легких, он движет голосовые связки. От неожиданности и от небольшого шока я уронил девушку на землю, точнее даже сказать –отбросил, и она тут же на моих глазах опуталась коконом. Причем, зрелище, прямо скажу, выглядело малоаппетитно. Из ее кожи вылезло множество белесых нитей, которые сплетаясь между собой, образовали кожистую поверхность, закрыли ее на моих глазах, нечто подобное я видел, когда грибы оплетали что-то. Дальше оболочка приобрела прочность и коричневый цвет, и рядом со мной оказалось еще одно яйцо. – С ней все будет нормально, – проговорила Дашка, вылезая из зарослей и садясь со мной рядом, почесывая обожжённую ногу. —Максимум через день, а то и гораздо раньше, она вылезет из этого яйца, целая, здоровая и очень голодная, а потом мы пойдем дальше. Нас вообще трудно убить, нас королева специально сделала долгоживущими, чтобы мы могли быть долго рядом с тобой.

— Это какой-то кошмар, — пробормотал ошарашенно я. — Что же вы такое из себя представляете?

-А ты посмотри, -Дара положила мою руку себе на грудь. — А то что-то мы давно этим не занимались. Как Вика появилась, так она меня к тебе не подпускала, не давала, но теперь у нас есть возможность спокойно поразвлечься, не оглядываясь.

— Вокруг дикие звери, – ответил я, пытаясь оторвать свою руку от груди, но мне не дали. –Внизу болото, вверху дорога, по которой носится этот жуткий автомобиль, а мы будем с тобой заниматься любовью, тебе не кажется это несколько экстравагантным?

– Ты все понял правильно, мой мужчина, насчет экстравагантности, – промурлыкала Дашка. —Это превращение в яйцо так возбуждает, не правда ли?

— Неправда, – сказал я. – Все не так. Я не желаю…

Я хотел еще что-то сказать, но мне не дал страстный Дашкин поцелуй, а потом все завертелось по обычному сценарию. Вот вам и командир, нет, это неправильно, это матриархат какой-то, хоть и приятно, а временами даже очень. Дашка вообще по темпераменту превосходила вику, она умела любить, и при этом я всегда себя с ней чувствовал комфортно и спокойно, и даже ощущал, скажем, как падишах в гареме, когда у него исполняются все сексуальные желания. И мне стало все равно, а потом я вообще позабыл, где мы и что мы, может поэтому, когда Дара от меня минут через сорок отвалилась и утомленная заснула, я встал и поднялся на дорогу, как был голым, и пошел навстречу несущемуся ко мне броневику. Сам не знаю, что на меня нашло, но в последнее время я не всегда адекватен. Впрочем, можно ли быть адекватным чужому миру? Иногда нужно быть еще большим психом, чем он сам. Я шел и улыбался, как идиот. Кто бы знал, как я себя ненавидел в этот момент, как внутри меня все дрожало, а внутреннее чувство опасности буквально взрывало мой мозг.

Броневик бесшумно несся ко мне на всех скоростях, когда он приблизился на пару сотен метров, я закрыл глаза и приготовился к тому, что меня либо прошьет огненный шар, либо бронеавтомобиль собьет меня, и я поломанной куклой полечу вниз в заросли к спящей и ни о чем неподозревающей Дашке. Когда через пару минут ничего не произошло, я осторожно открыл глаза и увидел всего в паре шагов от себя корпус броневика и повернутую на меня башенку. Высотой он был метра три с половиной, длиной метров пять, шириной три, этакий БТР с башенкой.

Чужая машина стояла и не двигалась, я сделал шаг навстречу, положил руку на теплое покрытие и как-то облегченно что ли выдохнул. Зачем я так поступил, мне тоже непонятно, возможно, подсознательно знал что-то, но после моего прикосновения броневик, как послушная собака по команде «лежать», опустился на дорогу.

– Лежать! –зачем-то повторил я ему и повернулся к Даре, выползающей снизу и глядящей на меня со диким страхом и непонятным для меня восторгом. – Давай, моя милая, собирай наши вещички, бери яйцо с Викой, залезай на этот броневик, и дальше мы поедем на нем. Не знаю почему, но мне кажется, что это у нас получится.

– Мне страшно, – покачала головой Даша. –Я не полезу на эту двигающуюся платформу, мало того, что я с нее слечу, так она меня еще и убьет, как Вику.

– Ладно, – согласился я. – Тогда дальше я поеду на нем один, а вы ждите меня здесь.

– Нет, так нельзя! – воскликнула Дара. –Если ты уедешь без меня и Вики, королева разозлится и съест нас. Я поеду, хоть и мне очень страшно.

Она с трудом выкатила яйцо по откосу к броневику, и я стал думать, как его закрепить, наверху на бронеавтомобиле не было ничего кроме башенки и платформы, достаточно плоской, чтобы на ней можно было сидеть. В конце концов, намучившись, Дашка привязала себя и яйцо веревками, закрепив их на башне, чтобы было не самым лучшим решением, поскольку та ворочалась, но других вариантов в голову ни мне, ни ей не пришло. Все это время я стоял перед броневиком, боясь, что он укатит, как только я уйду с его пути, и подсказывал ей что и как делать. А когда она закончила, то одним прыжком запрыгнул на бронеавтомобиль, показал рукой вперед, почти как Ленин на памятнике, и скомандовал:

– Вперед к храму!

Но ничего не произошло. Я скомандовал еще раз пять, но все безрезультатно.

– Сломался, – задумчиво проговорила Дара. –Вот раньше не ломался, а потом пришел ты, и он сломался. Это надо же, каким нужно быть существом, что у него все ломается. У тебя это с рождения или как?

– Тогда нужно говорить, что пришел и сломал, – буркнул я и ударил по корпусу ногой. – Вставай, скотина! И у меня это с рождения, генетический дефект, я вообще хрупкий был очень, потом, наверное, это перешло на все, что меня окружает.

– А ты одеваться больше никогда не будешь? –спросила с интересом Дашка. Надо ли говорить, что я до сих пор ходил голым, впрочем, при такой здешней жаре это одно удовольствие. Одеться пока у меня не были ни времени, ни возможности. – Я совсем не против, так, конечно, красивее, но одежда защищает некоторые дорогие мне органы, и мне будет их жаль, если они пропадут.

– Ну раз так жаль, тогда оденусь, – я стал надевать штаны. – Надо так надо. Вдруг броневик приподнялся, а потом рванул вперёд так, что я едва не слетел, хорошо, что Дара успела меня схватить, а потом уже и я зацепился за веревку. Там мы и помчались вперед, я в одной штанине с ошалелыми глазами, смеющаяся Дара и молчаливое яйцо, которое она держала –Вика. Хорошо, что дорога была ровной, сделанной на века, иначе нас бы при первом ухабе выбросило, а так мы держались, сопротивляясь только силе раскалившегося от жары ветра, бьющего в лицо. Скорость у броневика была огромной, да если учесть, что он еще успевал на ходу стрелять по птицам и зазевавшимся животным, то удержаться на нем можно было чудом.

Не знаю, сколько мы мчались, но точно меньше часа. Расстояние, которое мы преодолели за это время, любым другим способом мы бы одолевали не один день. Неожиданно дорога резко поднялась на высокий холм, и перед нами предстал плавный и длинный спуск вниз, в конце которого стоял высокий и огромный белый храм, собранный из гигантских, массивных, каменных блоков. Купол его резко уходил вверх к зеленоватому небу, из чего он был сделан, я себе не представлял.

Бронеавтомобиль резко затормозил на вершине, мы по инерции полетели вперед, и только веревка спасла нас от неприятного падения. Правда, яйцо нам не удалось удержать, и оно понеслось по дороге вниз. Не знаю, каково там внутри было Вике, но вряд ли очень комфортно. Я рванулся вслед за яйцом, но Дашка меня удержала:

– Не догонишь, вон как она быстро несется. И так даже лучше, нам не придется тащить ее на себе.

-Так разобьется же, – возразил я. – И Вика внутри погибнет.

– Во-первых, не разобьется, – усмехнулась Дара. –А во-вторых, моя сестрёнка не погибнет, мы гораздо прочнее, чем кажемся. Настроение это ей, конечно, испортит, но и только. Да и что бы ты смог сделать, догнать его нереально, уж слишком быстро оно несется.

– Тут ты права, – я почесал в затылке, а куда деваться? Действительно, я бы это яйцо ну никак бы не догнал. – Что ж, если у нее все хорошо, тогда пошли за ней.

Мы спустились с броневика, он тут же развернулся и умчался обратно.

– Это тот храм, что нам нужно, – Дара ткнула пальцем вниз. –Правда, красивый?

– Красивый и даже очень, – я натянул оставшуюся штанину и сел прямо на дорогу. Ноги меня не держали от этой бешеной езды. Внутри все клокотало и дергалось. Еще никогда до этого я не совершал таких сумасбродных поступков, и ни разу не вставал перед бешено мчавшимся автомобилем, и точно не ездил у него на крыше. Понятно, что победителей не судят, да только это настоящее чудо, что мы живы. – И он похоже очень здоровый, если даже отсюда кажется огромным.

– Огромный и очень опасный, – улыбнулась Дашка, глядя, как яйцо с Викой слетело с дороги и запуталось в высокой траве. – Он показан красным на моей карте. Думаю, нас там ждет что-то очень неприятное.

– Не сомневаюсь в этом, – я надел куртку, застегнул пояс с мечом и полез в рюкзак за мясом, есть хотелось сильно, наверное, от того страха, что я испытал. У многих начинается большой жор от волнений, немало людей заедает неприятности. Я ел и смотрел на храм. Вроде и все хорошо, прошло полторы недели и мы на месте, так что успеваем, но внутри у меня было очень неспокойно. И дело даже не в словах Дары о том, что храм опасен, я это знал с самого начала, видел же, как из него выходила процессия вооруженных существ, которые ростом были намного выше меня, нет, дело было еще хуже – внутри меня волновался мрак. Не знаю, как это объяснить, но что-то с ним было не так. – Я уже как-то привык к тому, что опасность ждет нас везде. Да и было ли на этой планете что-то для нас приятное?

– Кое-что было и сейчас есть, – Дара фыркнула, я проследил за ее взглядом и увидел, как кожистая пленка прорывается, и из яйца вылезает голая Вика с рюкзаком в руках. – Что может быть забавнее цыпленка, только что пробившего скорлупу и вылезшего на свет? Он такой слабый, неуклюжий… – Вика запуталась в оболочке яйца и упала, громко матерясь.

–Глупый и беспомощный. Смотреть на него можно бесконечно, как он встает и падает, как жалобно пищит…

Вика подняла голову и увидела нас на подъеме и стала материться еще громче. Как я понял, забираться наверх к нам ей очень не хотелось, а мне пока не хотелось спускаться. Я слушал ее мат и думал –зачем мне это все? Как будто на это имелся ответ. Зачем мы рождаемся и умираем? Куда идем и не доходим? Что ищем и не находим? Как-то я поделился этими вопросами со своим приятелем в институте, он фыркнул и произнес:

– Во-первых, не зачем, а нужно спрашивать -почему? Я послушно, как дурак, спросил:

– Почему?

– Да потому что! – приятель радостно заржал, а я снова стал задумчиво чесать себе голову. Ну не для того же я появился на свет, чтобы слушать этого идиота? Или для этого?

– Надо двигаться, – со вздохом проговорил я, глядя на храм. До него было километров десять, к обеду, если постараться, будем там, только вопрос – а надо ли стараться? Цель вот она, вот только душа не лежит туда идти, хоть и надо. Интересно, а что думает мышка, глядя на сыр в мышеловке? То же самое, мол не хочу, а надо? Только надо ли? Впрочем, для меня этот вопрос решеный. Я жертва обстоятельств, нет у меня никаких возможностей что-то изменить. Или может быть я их не вижу? Может стоит остаться на этой планете, чтобы меня сожрал кто-нибудь, облизнулся и помянул добрым словом, мол, вкусный парень, жаль ростом не вышел? Нет, это не вариант, на этой планете не может выжить существо моего вида, она устроена не для нас, это чужое гнездо, отсюда надо выбираться как можно скорее. – Идем, нас Вика заждалась.

– Она же сейчас голодная, как стая акул, – произнесла с улыбкой Дара. –

А у нас для нее еды нет, она так может и нас сожрать. Скажи, ты не боишься?

-Я уже давно ничего не боюсь, – я зашагал вниз по дороге. – И я верю в то, что Вика меня любит.

– Я тоже мясо люблю, – Дашка пошла за мной. –И мясо это знает, так и тянется ко мне.

– Интересно, – спросил я. –А как ты относишься ко мне? Так же, как к мясу или немного иначе?

– Я к тебе отношусь очень хорошо, -заявила Дашка. – Ты мне нравишься. С

тобой интересно и страшно, а еще приятно заниматься любовью.

– Так ты меня любишь больше мяса? –фыркнул я. – Или все-таки меньше?

– Дай подумать, – Дара сделал вид, что задумалась. –Мясо, конечно, калорийнее, но ты смешнее, да и приятнее, так что я выбираю тебя.

– За что тебе большое спасибо, – я остановился перед Викой, подал ей руку и помог подняться. – Жареное мясо будешь, милая?

– Я бы сырого поела, – произнесла девушка с тяжелым вздохом. – Но если ничего больше нет, давай жареное.

– Кушай, – я вытащил из рюкзака древесный лист с мясом, подал его Вике и кивнул Дашке. – Даю тебе полчаса на охоту, нам нужно что-то есть.

– Слушаюсь, мой командир, – Дара шутливо отдала честь и исчезла в кустах. – Я лучше охочусь, чем некоторые цыплята.

– Это она сейчас о ком? –Вика нарвала травы и стала оттирать свое тело от остатков слизи, которой она была покрыта. Обычно она сама всасывалась, но девушке видимо хотелось быстрее одеться. –Что-то мне ее лицо не понравилось, какое-то оно было гадкое. И кого из нас двоих она назвала цыпленком?

– Понятия не имею, – хмыкнул я. – Даже не догадываюсь. Хотя готов признаться тебе, что я немного похож на цыпленка.

– Зато я догадываюсь, кого она имеет в виду, и это не ты, – мрачно произнесла девушка. – Кстати, где мы сейчас находимся? Я не узнаю того места, где мы нападали на броневик.

– Находимся мы недалеко от нужной нам цели, если точнее, то мы стоим примерно в пяти километрах от того храма, который был указано на карте,

– сказал я. –Он как раз за твоей спиной, и если ты посмотришь назад, то его увидишь. Артефакт, который так нужен королеве находится в нем.

Вика оглянулась и замерла с открытым ртом.

– А как мы здесь оказались?

– Доехали на броневике, – ответил я. –Мне удалось его остановить и уговорить нас подвезти.

– Это хорошая новость, – девушка стала одеваться. – А в чем плохая? Такси отказалось нас подождать?

– Плохая в том, что мы добрались до места, – произнес я. – И впереди нас ждет что-то очень неприятное.

– Это говорит твое чутье? –спросила Вика. Она оделась, достала из рюкзака свой меч и теперь прилаживала его на пояс. Кстати, меня всегда удивляло, как она успевала раздеться в яйце, ведь внутрь она попадала одетой. – Или ты знаешь что-то, что неизвестно нам?

– Чутье, оно родимое прямо орет мне в ухо, беги отсюда, пока цел, – покивал я. – И я не знаю, что нам делать, верить ему или нет. Но в том, что опасность впереди, я ни капельки не сомневаюсь.

– А ты думаешь, что у нас есть варианты? – девушка оглянулась и стала внимательно наблюдать за Дашкой, которая выволокла из кустов тушу какого-то небольшого зверька. По местным меркам это вполне могла быть мышь или хомяк, да и шкура у него была серая. – Мы могли погибнуть по дороге множеством способов, мы могли не успеть дойти и вернуться, и тогда наш кораблик улетел бы без нас. Нас ожидало множество неприятностей, но нам удалось добраться до сюда, и их стало значительно меньше. По-моему, переживать не о чем, наоборот все хорошо. Выжили там, выживем и здесь. А не выживем, так тоже не беда, произойдет то, что должно было давно произойти. Конечно, я бы лучше выживала на космической станции, ее я считала своим вторым домом, но ты увез меня оттуда.

– Может быть, ты и права – произнес я. Дара дотащила тушу до нас, и обе девицы набросились на нее с кинжалами, жадно чавкая, а я стал ждать, когда они насытятся. Все равно мне нужен огонь, я все-таки не такой примитивный, как некоторые представители женского пола. – А увозить я тебя, не увозил, ты как бы сама за мной увязалась.

– Вот именно, что как бы, – Вика оторвалась от туши. –Все из-за тебя случилось. Не было бы тебя, и я бы и сейчас жила на станции и работала шахтером.

Ну и что мне ей сказать? Что она уже давно не земная девушка, а черт знает что? Ее даже не смущает, что рядом с ней лежат остатки яйца, из которого она вылезла. Вот она женская логика во всем своем проявлении.

– Ты забыла про рой, – произнес я. – Это не я разнес станцию, а насекомые.

– Но все проблемы начались только после того, как ты у нас появился, – ответила девушка, отрезая себе еще один кусок. – Так что вся причина в тебе.

– После меня, не значит, что в следствие меня, – я спустился с откоса, набрал сухих ветвей, развел костер на обочине, отрезал кусок от хомячка и начал жарить мясо. – К тому же, на станцию привезли не меня одного, а целую толпу землян, может все дело в них?

Красное солнце понемногу добралось до зенита и становилось жарко, на горке появился бронеавтомобиль, грозно повел башенкой, но стрелять по нам не стал, развернулся и уехал в обратную сторону.

Серые тучи позли по зеленоватому небу, иногда скрывая багровое светило, ветер нес в себе запахи болота, через которое проходила дорога, и за многие тысячи лет не утопла, не покрылась тиной и грязью. Высоко в небе летали птицы, я даже не представляю, насколько они огромны, если мы их можем различить на такой высоте, возможно, они не меньше Боинга-757 или аэрбаса-300. Девушки вяло переругивались и ели мясо, отбирая друг от друга самые лакомые кусочки, а я сидел, смотрел на огонь и думал о том, что вот сейчас в миллионах миров сидят у костра такие же парни как я, высокие, низкие, крепкие, худые, жарят мясо и думают о жизни. А жизнь у нас у всех, как я понимаю, не задалась, потому что всегда кто-то живет лучше и чаще –таков закон мироздания, и вот мы – простые парни сидим и придумываем что-то новое, чтобы изменить впоследствии жизнь всего нашего мира просто потому, что у нас нет другого выхода – либо мы меняем мир, либо он меняет нас. Так было всегда и так будет. И меняют мир именно неудачники, потому что удачникам менять ничего не надо, им итак все хорошо. Жаль, конечно, что так у меня получилось, что именно меня ампы решили украсть с Земли. Наверное, они и сами уже об этом пожалели, да только уже ничего не сделаешь, все изменилось, поскольку я катализатор дерьма, и теперь у них нет станции и будущего. Если бы не они, я бы еще пожил на родной планете, посмотрел бы, как улыбаются девушки, и как носится веселая, всем довольная детвора, поработал бы на очередной работе, заработал бы немного денег, и что-нибудь на них купил. А еще напился и поплакал бы по своей неудачной судьбе. Эх, как жаль, что жизнь не удалась.

Но как меня учил мой дед, в жизни происходит многое, и тот, кто помнит и видит хорошее, живет в хорошем мире, а тот, кто видит вокруг только дерьмо и помнит лишь дерьмо, тот и живет в дерьме. Так что можно все представить немного иначе. Многие мечтали во времена Гагарина стать космонавтами, и если бы им довелось оказаться в космосе, они, наверное, были бы счастливы и считали, что их жизнь удалась. А я вот хоть и не мечтал, а стал космонавтом, и кораблик, на котором я прилетел на эту планету, по своим возможностям превосходит все, что делают на Земле.  И мы и американцы пыжимся друг перед другом, а сделать звездолет, который смог бы долететь хотя бы до Марса с человеком, не можем, что уж говорить о полете на другие планеты нашей звёздной системы – Марс то совсем рядом, с точки зрения ампов, да и других рас, летающих по вселенной.

Так что можно сказать, что я повидал другие миры, поработал шахтером, а сейчас сижу на чужой планете и жарю себе мясо – ну разве это плохо? Вон сейчас на Земле готовят экспедицию на Марс, причем тех, кого отбирают в эту экспедицию, предупреждают сразу, что это полет в один конец. С точки зрения ампов они самоубийцы. Ну, прилетят они на красную планету, а обратно как? Да никак. Смогут что-то там построить, что-то там добыть, что-то сделать для своего выживания – будут жить. Нет –сдохнут и очень скоро, и это самый вероятный исход событий. И никому даже в голову не приходит, что Марс создан не для людей, на нем мы долго не проживем, поскольку не приспособлены ни к тому космическому излучению, что пробивается через разреженную атмосферу, ни к той воде, ни той гравитации. Но ведь нашлись желающие, и их полно, так что с точки зрения этих самоубийц, я счастливчик, поскольку они только мечтают куда-то полететь, а я уже здесь. Ко мне подсела Дара, обняла меня, уткнулась в плечо, глядя в огонь, и спросила:

– Мы пойдем сегодня к храму?

– Нет, -покачал я головой. –Возможно сегодня это наш последний день жизни, и завтра нас уже не будет, поэтому я хочу, чтобы он прошел в тишине и покое.

– Откуда в тебе такой пессимизм? – Вика села с другой стороны и облюбовала другое плечо. – Если бы мы должны были погибнуть на этой планете, то уже бы погибли, но боги милосердны к нам, значит, у нас есть шанс.

– Пессимизм мой оттуда! – я ткнул в сторону храма. – Мне говорит мое внутреннее чутье, что завтра все будет очень скверно, а оно меня редко подводит.

-Что ж, раз так, – Дашка встала. –Тогда надо поймать еще какую-нибудь зверюшку, набрать сучьев для костра и травы для лежанки, ночь будет длинной.

– И тебе не беспокоит твоя смерть? –задал я давно мучивший меня вопрос.

– Неужели ты не понимаешь, что погибнешь безвозвратно, что все, конец? Что больше никогда ты не возродишься? Почему ты так спокойна?

– Нет, меня не беспокоит моя смерть, – пожала плечами Дара. – А чего о ней беспокоиться? Королева меня помнит, и если захочет, то снова меня возродит, и я опять стану жить. А если не возродит, то я все равно останусь в памяти роя. Моя смерть не конечна, это не то что у вас, людей. После того, как вы умираете, память о вас стирается уже у следующих поколений, меняв отличие от вас будут помнить всегда, и в любое время смогут возродить. Мы другие, Макс, поэтому по большому счету не боимся смерти ни я, ни вика, только она в этом не признается, поскольку все еще думает, что она земная женщина.

– А почему ты, насекомое, считаешь, что это не так? –угрожающе пробурчала Вика, приподнимаясь. – Я помню себя с младенчества, с детского сада, со школы, университета и так далее.

– Скажи, когда ты родилась, ты вылезла из яйца? –спросила с усмешкой

Дара. – Ты рвала его оболочку зубами или когтями?

– Я родилась, как все человеческие дети, – ответила Вика. – Из чрева матери.

-Тогда почему, ты сейчас возрождаешься из яйца?

– Не знаю, – растерянно произнесла девушка и мольбой посмотрела на меня, мол, помоги, на что я лишь пожал плечами –Наверное, я немного другая.

– Да… – протянул я. – Даже не думал, что у вас, насекомых, другой подход к смерти.

– Смерть не конечна, милый, – Вика поцеловала меня в щеку. – Всегда что-то остаётся, даже если ты в это не веришь. Индусы говорил о реинкарнации, когда ты рождаешься заново через несколько веков и видишь, как все глупо было в твое время.

– И тебе спасибо за утешение, – сказал я. –Но кто сказал, что я хочу снова обратно в этот мир?

– Не хочешь в этот, – улыбнулась Дашка, уже успев сбегать и принести кучу сухих сучьев и охапку травы, на которую я тут же улегся. –Появишься в другом…

И я замолчал. А действительно, чего это я? Вот возьму и возрожусь крутым олигархом в супертехнологическом мире, где все будут делать роботы, а я буду только давать им команды. Представил, и мне не понравилось. Скучно как-то. Нет уж, мне бы что-то повеселее. Я посмотрел на девчонок и понял. Ведь была у меня мечта, чтобы сразу две девчонки меня любили, но вот же оно исполнилось, а я сижу и грущу непонятно, о чем.

А что будет завтра, то будет завтра. Все равно же оно будет вне зависимости от моих желаний. А сегодня у меня уже есть все, что мне нужно: и еда, и любовь двух чудесных женщин, хоть и не земных. Я притянул к себе Дашку, она меня поцеловала, потом с другой стороны меня обняла Вика, затем я как-то оказался без одежды, и мне стало вообще все равно в каком я мире. Какая разница? Главное, что я здесь и не один! А значит, жизнь продолжается. Возможно, она будет опасной, возможно скверной, но она будет. А жизнь тем и хороша, что непредсказуема. Никто не знает, что будет завтра. А вдруг мне опять повезет? И я смогу добыть артефакт, а потом улететь с этой планеты.И королева мне подарит звездолёт, вернет Вику, и я смогу летать от одной планеты к другой и наслаждаться тем неведомым, что меня ждет…

Глава 28

Я проснулся от того, что меня растолкала Дашка.

— Вставай, командир. Нам надо идти.

– Куда надо? —спросил я, приподнимаясь на локтях. Утро было серым, мокрый промозглый туман поднимался от болота, заволакивая дорогу и закрывая все вокруг. Не видно было ни зги. –Кому надо? Зачем надо?

– Да просыпайся ты соня,– с другого бока меня толкнула Вика. — Была команда -подъем, служивый, время на одевание и построение сорок секунд. Время пошло.

— Время на что? — я окончательно проснулся и даже посмотрел на себя, спал я одетым, поэтому последней шутки как-то не понял. —Чего это вы в такую рань поднялись?

— Время на оправление и на завтрак пошло, — ответила Вика, напряженно вслушиваясь. – Нам надо идти, и чем быстрее, тем лучше.

– Да почему вы спешите? –спросил я. –Чего вам не спится?

— Этот туман продлится еще полтора часа, а потом рассеется, — ответила мне Дашка, которая так же настороженно вслушивалась в предрассветную тишину. – Не тупи, Макс, пожалуйста. Надо идти. Все очень серьёзно. Не забывай, мы на чужой планете. Здесь лучше вести себя адекватно

– Надо, так надо, – я вскочил, сходил в кустики, закусил куском мяса, запил водой из фляжки. – Вперед так вперед. Мы – русичи, народ простой, если чего не так, то сразу не причем. И слово «адекватно» ко мне, ну вот никак не относится.

-Готов, командир? –спросила Дашка, улыбаясь. Ничего лишнего и полезного в кустах не оставил? Нет, тогда вперед! Бегом! Времени нет. Мы у храма должны оказаться рано утром, пока все еще спят, тогда у нас появится шанс.

И мы побежали, девчонки были настроены решительно, и что было странно, они между собой даже не переругивались, просто мчались впереди, изредка шипя на меня, что я отстаю. А я все еще не мог отойти от своего сна, в котором меня убивали какие-то непонятные твари, они вскрыли мне живот и засунули в него золотистую каменную сферу, потом поволокли куда-то. Страшно было до ужаса, да и вид этих тварей поражал воображение, огромные фасеточные коричневые глаза, маленькие головы на длинной тонкой шее, длинные руки и ноги, оснащенные острыми когтями, и небольшое туловище, которое чем-то походило на человеческое, может тем, что на нем были две аккуратные человеческие груди третьего размера – такие же, как у Вики с Дашей. Вот что значит перетрах, уже снится непонятно что. Нет, умереннее нужно быть в своих желаниях, лишнее к добру не приводит, наоборот. Интересно, чтобы на счет этого сна психолог бы сказал? Больше секса или меньше?

Минут через сорок, когда я уже устал бежать, туман вдруг исчез, как будто его отсекли, и мы выскочили на площадь перед храмом и ошарашенно остановились. Несмотря на столько ранний час, она была заполнена народом. Перед нами стояли молчаливые пятиметровые воины длинными. ровными шеренгами, сжимая в руках мечи и копья. Кожа у них была тёмно-коричневого цвета, они напоминали людей, только конечности у них были намного длиннее, но главное отличие, так это то, что за спинами у каждого имелся горб. Одеты воины были в набедренные повязки, в какое-то подобие мокасин на ногах, а грудь пересекали ремни, на которых крепилось оружие. Как только мы появились на площади, они по команде разошлись в сторону, открывая довольно широкий проход. Мы пошли по нему словно приглашенные высокопоставленные гости, хоть я не понимал, куда мы идем. Ясно же, что это засада.

Такое часто показывают по телеку, прилетает на самолете какой-нибудь президент и идет по красной дорожке мимо молчаливых воинов. Вот и у нас было так. Воины следили за нами одними глазами и не двигались, ну точно церемония приема высоких гостей. Лица их были размалеваны белой краской и руки тоже, что производило впечатление, что они были одеты в перчатки.

Только я об этом подумал, как раздалась резкая команда, на непонятном, гортанном языке, и воины задвигались, окружая нас, только что они стояли молчаливыми рядами, и вот уже мы окружены частоколом копий и мечей.

– Это неправильно, – проговорила Даша. –Они должны были пропустить нас до дверей храма. Входить в него можно всем, выходить нельзя.

– А еще что ты знаешь? –спросил я, испуганно разглядывая воинов, чувствуя себя перед ними ребенком, заблудившимся среди взрослых. – Говори.

– Мы почетная жертва, – ответила Дара. – Нас ждали еще вчера. Жрецы

этого храма как-то видят будущее. Нас распнут на алтаре и убьют, а потом лакомые кусочки нашего тела они будут откусывать и передавать друг другу, благодаря своего бога за эту трапезу.

– Как-то меня это не очень вдохновляет, – произнес я, глядя вокруг. Кольцо воинов вокруг нас было довольно приличного диаметра, метров, наверное, тридцать, и они пока к нам больше не приближались. –Но если ты это все знала, то какого черта меня подняла в такую рань? Не дала выспаться, нормально поесть, потащила к этим воинам, боялась, что не успеешь на их обед? Так рано еще пришли.

– Так было надо, – ответила Дара, доставая меч и кинжал, и выращивая их до максимального размера. – Потом поймешь. Скоро. Сестра приготовься. Светило поднимается, скоро нас осветят первые его лучи.

– Я услышала тебя, сестра, – Вика также достал мечи и кинжал. – Я готова.

– К чему интересно, вы готовы? – спросил я. – Мы для этих великанов, как дети, причем ети гадкие.

– Мы для них скоро станем очень злобными детьми, – фыркнула Вика. – Только они этого еще не знают.

-Все начнется, как только первые лучи светила осветят площадь, – произнесла Дара. – Макс, будь готов пробиваться в храм. Артефакт находится на алтаре, а том находится в самом центре храма, мы отвлечем на себя воинов, тем самым дадим тебе возможность взять его.

– И с каких пор ты стала командиром? –поинтересовался я. – Вроде раньше был я.

– Да, ты был хорошим командиром, – кивнула Даша. – Только ситуация изменилась, ты просто многого не понимаешь. Не обижайся. Сейчас главное, чтобы ты пробился к артефакту, доставай меч, мы тебя поддержим.

– Ладно, – согласился я, вытащил меч и кинжал, вырастил их до максимального размера и стал ждать непонятно чего. Мрак заколыхался во мне и начал подниматься, заполняя меня. – с делаю все, что ты говоришь, хоть уверен в том, что у нас нет ни единого шанса.

– Шанс есть, – заметила Дара, вставая так, чтобы прикрыть мне правую сторону, в то время, как Вика заняла место слева и впереди. – Они не могут нас убить, мы должны живыми попасть на алтарь. Ранить могут, но не убить, и поэтому мы будем в чуть лучшем положении, чем они, нам то ничто не мешает их убивать.

– Ясно, – проговорил я, глядя, как ползут тени по длинной лестнице в храм, становилось светло, небо становилось багровым. – Все, как всегда, было плохо, станет еще хуже.

– Пошли! –буркнула Даша и пошла вперед, мы двинулись за ней следом. –

Никого не трогать без моей команды, они нас пропустят до самых дверей храма.

– А ты откуда знаешь? –спросил я, глядя вперед и вверх на размалеванные, белые, огромные лица. Вы когда-нибудь были в окружении памятников? Вот сейчас я чувствовал себя примерно также, огромные, словно вытесанные из камня фигуры стояли вокруг нас и следили за нами черными пустыми глазами. – Королева сказала?

– Она показала мне множество сценариев того, что может произойти, – ответила Дара. – Мы же не первые, кто приходит сюда, королева присылала многих, в том числе и ампов, и кретов, множество других рас, даже арахны были здесь, и тоже погибли. Люди здесь впервые, поэтому у нас положение чуть лучше.

– Как я понимаю, шанс был и у других, – мрачно отозвался я, продолжая двигаться вперед, воины расступались перед нами, оставляя проход примерно в три метра, то есть в любой момент они могли поддеть нас на свои копья. – И такой же призрачный, если судить по твоим словам.

– Может быть и так, – сказала Даша. – Да только уже ничего не изменить, мы можем идти только вперед, обратно нас уже не пропустят.

Я оглянулся и увидел, как сзади за нами идут воины, выставив вперед копья и мечи. У меня внутри все похолодело от страха.

– Точно так, – буркнул я, понимая, что говорю больше для того, чтобы не заорать от страха. – Обратно не пустят, ты права.

Мы дошли до лестницы и начали подниматься вверх мимо воинов, стоящих на каждой ступеньке, глядящих перед собой пустыми, черными глазами.

– Да сколько же их? –спросил я. – Тут явно не одна сотня.

-Воинов ровно тысяча, – ответил Дара. –В этом обряде так заведено. А еще в храме должно находится девятнадцать жрецов, которые будут проводить ритуал жертвоприношения артефакту, эта цифра у них священна.

– Да у нас нет ни единого шанса, – проговорил я, мы добрались до входа в храм. – Зачем королева нас послала? И я не понял твою фразу насчет жертвоприношению артефакту.

– Ты скоро все поймешь, – улыбнулась Вика. –Потерпи, милый.

Двери перед нами открылись, и мы вошли внутрь. Храм внутри мне показался даже еще больше, чем снаружи. Потолок терялся где-то в высоте, но темно не было, высокие стрельчатые окна пропускали внутрь достаточно света, чтобы можно было разглядеть алтарь. Он был похож на огромный черный куб и стоял в середине. Навстречу нам вышло десять высоких мужчин, покрытых

с ног до головы белой краской, даже и голова и та была тоже окрашена. Один из них вышел вперед, вскинул вверх руки и что-то прокричал гортанным голосом, от его крика, мне показалось, что вздрогнули все, даже воины, и тут же бросились к нам.

– Макс, бегом к алтарю, – Дара подтолкнула меня вперед. – Твое дело взять артефакт, а мы тебя прикроем.

И обе девушки устремились вперед, размахивая мечами. Они мгновенно прорубили мне проход через жрецов и отсекли воинов, которые рванулись к нам. Я побежал к кубу. Мне пришлось подпрыгнуть, чтобы зацепиться за край, я подтянулся и залез на ровную гладкую поверхность. Золотистый шар лежал в центре, в небольшой ямке, размером он был с голову ребенка. Я схватил его, оглянулся и внутри у меня похолодело. Девушек я не увидел, зато обнаружил две огромные фигуры из моего сна, ростом они не уступали воинам и оставшимся жрецам. У них были длинные тонкие руки, причем их было четыре, в двух из них они держали оружие, а две другие рвали врагов острыми, длинными когтями. Длинные, тонкие ноги, покрытые хитином, помогали им легко двигаться и перепрыгивать через трупы, которых вокруг уже лежало немало. Небольшие головы с коричневыми фасеточными и глазами видели, все вокруг, а небольшое тельцо с женскими грудями смотрелось как-то несуразно, хоть и вполне органично.

Эти существа походили на помесь богомолов с кузнечиками, они быстро двигались, их руки стремительно вращались, словно винты вертолета, и после каждого их быстрого движения кто-то из воинов падал замертво с отрубленной головой или вскрытой грудиной. Я смотрел на них и понимал, что это мои девочки развлекаются. А еще думал о том, что вот этими руками они меня обнимали, этими губами целовали, и мне становилось плохо. Подстава это, как ни говори, но с другой стороны я не дома, а неизвестно где, здесь действуют другие законы, и мне никто не говорил, что все будет по-моему. Королева решала свои вопросы, многого мне не говорила, да и не собиралась, я для нее всего лишь расходный материал.

Девушки, пока я на них смотрел, успели прикончить всех воинов и жрецов, закрыли широкие двери храма на огромный засов, сделанный из целого куска серебристого металла, и приблизились ко мне.

– Я его нашел, – я показал им шар. – Вот он наш артефакт, можно выдвигаться к кораблю.

– Держи его, – скомандовало одно из этих существ, как мне показалась, это была Даша, и вторая – явно Вика, крепко схватила меня своими тонкими, но очень сильными руками и прижала к холодной поверхности камня. – Надо упаковать артефакт, иначе мы далеко не уйдем.

– А теперь, командир, готовься к боли, – фасеточные глаза приблизились ко мне, разглядывая мое лицо. –Временами ты был очень неплох, поэтому будешь жить, да и королева не велела тебя убивать.

– Зачем? –простонал я. Говорить не получалось, слишком крепко меня прижала Вика к камню. –Что я вам сделал? Мы же в одной команде…

– Ты думал, что ты главный в нашей команде? – Дашка рассмеялась, это

было страшно смотреть, как щелкают ее жвала. – Ты ошибался. Единственное твое назначение, о котором ты никогда не догадывался, ты лишь контейнер для артефакта.

Она взрезала кинжалом куртку, а потом одним движением своего когтя разорвала мне живот. Больно почему-то не было. Затем Дара выхватила из моих рук артефакт и воткнула мне его в живот, раздвинув кишки, после этого она двумя пальцами стянула разрез, и провела по нему длинным, черным языком, непонятно как закрывая его. Боли опять не возникло, наоборот я ощутил что-то вроде небольшой щекотки. И вообще, у меня было такое же состояние, как при приеме сильнейшего обезболивающего, все кажется немного нереальным и не совсем существующим. Разрезали живот, раздвинули кишки, вставили внутрь артефакт – и что тут такого? Нормально. Я же контейнер, в этом моя роль.

– Готово, сестра, – произнесла Дашка. –Теперь ищем второй выход и уходим. Времени у нас в обрез, дверь они выломают за десять минут, по крайней мере так было раньше, с теми, кто приходил до нас.

-Зачем вы это делаете? –прохрипел я.

– Прости, но артефакт не вынесешь другим способом из храма, – ответила Даша. – Он может покинуть это здание только в живом существе. Но не каждый разумный для этого годится. Ты, сказала королева, идеален, внутри тебя живет ночь, она спрячет от всех этот странный, круглый камешек. Так что вставай и пошли.

– Не смогу, – прохрипел я. –Я даже двинуться не могу

– Сможешь, милый, – улыбнулась Вика, рывком вздергивая меня и ставя на каменный пол. – Видишь, ты уже стоишь, значит, сможешь и идти. Вперед, мой генерал. Кстати, как мы тебе нравимся в новом облике? То, что ты любишь, мы для тебя оставили. –Она поднесла к моему лицу свою грудь, и я нервно сглотнул, затем подтолкнула своей длинной и тонкой рукой. – Ищи запасной выход, Макс. Надо отсюда уходить.

Они возвышались надо мной, чуть покачиваясь и улыбаясь, и мне вспомнилось, что самка богомола, которая примерно настолько же больше своего самца, откусывает ему голову в тот момент, когда он ее оплодотворяет. Дожидается, когда он закончит, откусывает, а потом с аппетитом съедает всю обезглавленную тушку. Такая вот веселая история из жизни насекомых. И мне могут откусить голову и не только ее.

Я помотал головой, приходя в себя, да и держать свою башку, глядя вверх, было не очень удобно и приятно. – А где должен быть этот выход? –спросил я Дару. – Я что-то его не вижу.

– Я не знаю, – ответила та. –Я уже раз обежала вокруг, но выхода не нашла. Ты же понимаешь, что королева использует воспоминания тех, кто был до нас. А знаний насчет выхода у нее не было, значит, никто его не находил. Да и если честно, мы одни из немногих, кто смог добраться до артефакта, обычно всех убивали стражи раньше, чем они добирались до алтаря. Думаю, тебе удалось до него добежать, потому что ты мелкий, тебя просто не заметили, а может не сочли опасным – в общем, сейчас это неважно. Главное, теперь выбраться из храма и добраться до звездолета, а в нем нам уже ничто не будет угрожать. Корабль поднимется, сделает серию прыжков, и мы окажемся в рое. А там королева извлечет из тебя артефакт и наградит тебя по заслугам.

– Это в смысле – откусит мне голову? –поинтересовался я. Я обошел по периметру храм, он был круглой формы, поэтому что-либо спрятать было невозможно, так вот второго выхода не было. Шел я тяжело, но как-то двигался. Странное ощущение, что у меня что-то находится в животе. Тяжело, неудобно, непонятно, но не больно. На поворотах заносит.

Весь храм завален трупами, девчонки развлеклись по полной программу, кровь воинов и жрецов была темно-синего цвета, и отвратительно пахла. Но и рядом с трупами не нашлось ни дыры, куда-то ведущей, ни двери. Это было странно. Такие огромные храмы не строят без дополнительных выходов. А если в какое-то празднество, когда в него войдет много народа, то как они выходить будут? И должны же быть отдельные входы для самих жрецов, не идут же они вместе со всеми внутрь. Странно это было, но факт был таков– второго выхода не нашлось.

А это значило, что в плане королевы зияла огромная дыра. Впрочем, для нее это ничего не значит, после нашей смерти она получит новое знание, которое передадут ей девчонки, умирая, и следующая команда уже будет знать, что другого выхода нет, значит, обратно следует пробиваться через главный и единственный вход, через площадь, набитую воинами, а потом через болота, леса и так дальше до звездолета. Авантюра еще та.

Пока я ничего не соображал, но я не понимал ничего и раньше – это для меня нормально. Вон стоит парочка странных здоровых насекомых, похожих на огромных тараканов, вставших на длинные ноги, людьми я их как-то уже не хочу называть, стоят и не знают, что им делать, а мне даже подходить к ним страшно, хоть вроде как они и я в одной команде, и у нас даже любовь была. Ростом они были выше пяти метров, да и конечностей шесть, да и вообще в девчонках от человека мало что осталось, если только женская грудь, которая вряд ли им необходима.

– Нет второго выхода, – мрачно произнес я. – Придется выходить через основной или главный вход.

– Ясно, – покивала Дашка. – Тогда делаем так, ты идешь и снимаешь засов с двери, открываешь, после этого ждешь несколько минут, за которые мы с Викой расчистим площадь перед храмом, затем выходишь и бежишь к дороге, все это время мы тебя контролируем и защищаем.

– Ты считаешь, что смогу бежать с этим? – я ткнул себе в живот. – Я хожу то с ним едва-едва.

– Захочешь жить, сможешь, -фыркнула Вика. – Все равно других вариантов у нас нет. Мы тебя поддержим, с воинами мы справимся, просто не хотелось бы их убивать всех.

– Как скажешь, – вздохнул я. –А ты изменилась, вон даже жалеть стала.

– Ты тоже изменился, – фыркнула Вика, кивая на мой живот. –Малость потяжелел и округлился, животик подрос. Нет, ты не подумай, что издеваюсь, тебе такое идет. Симпатичный такой толстячок стал, с таким и поиграть было бы интересно.

– Спасибо, – я отправился к двери, а что мне оставалось делать? – Толстяк так толстяк. Как скажешь, длинноногая красавица.

– С этим сейчас не поспоришь, – расхохотались девчонки. – Ноги точно идут от длинной шеи.

Я снял засов с двери, но прежде чем смог их открыть, они распахнулись сами, и в храм вошла когорта воинов, ощетинившаяся копьями и мечами со всех сторон – своего рода броненосная черепаха, которую придумали римляне. Хороший строй, только он никак не предусматривает нападение сверху, а Вика с Дашей рухнули на них как раз оттуда и сразу проредили строй, а еще через мгновение от воинского построения не осталось и следа, они просто их вырезали мечами, кинжалами и когтями. На этом девушки не остановились, вылетели на площадь, а я шел за ними, как за этими огромными сенокосилками, стараясь сдержать рвоту от вида вспоротых внутренностей, не поскользнуться на голубой крови и не попасть под случайный удар. Понимал ли я то, что происходит. Ответ –нет. Слишком быстро все менялось, а человеческая психика неспособна на такие быстро осмысление, мозги, конечно, работали, хоть и со скрипом.

Так мы дошли до дороги, здесь воины кончились, сзади, правда, еще оставалось несколько сотен, но они были ошарашены произошедшим, не хуже, чем я, и не знали, что делать. Такого воины точно не ожидали. Это как в анекдоте про русских богатырей, когда появляется один русский богатырь из-за поворота и говорит – а ну выходи, кто хочет со мной силой померяться. Туда сразу мчится огромная толпа татаро-монголов, чтобы поучить парня, а потом из-за поворота выползает лишь один израненный воин и кричит:

– Не ходи туда, братва, это засада, там их двое.

Вот и моих девчонок было двое. Хоть какие они мои? Чужие они и очень опасные. И в живот мне артефакт сунули, явно от любви, интересно, как теперь вынимать станут? Из трупа? Храм то мы покинули, ничего не случилось, значит, все у них сработало так, как надо. Хороший из меня получился контейнер, удобный, с ножками. Только я об этом подумал, как меня бросила на землю острая боль в животе. Такой я за свою жизнь ни разу не испытывал, хоть боли мне всегда хватало.

– Хватай его, – крикнула Даша Вике. – Будем нести его по очереди. Что-то с ним не так.

Мне глаза застилало слезами от боли, внутри словно проснулся раскаленный вулкан, и его не мог погасить даже мрак, который вился вокруг это странной сферы в моем животе. Девушки побежали. Как они бежали!!! Это раньше я думал, что они быстро бегут, а теперь без меня, да с трёхметровыми стройными ногами они неслись со скоростью того самого бронеавтомобиля, на котором я всех подвез. Он нам попался навстречу, так они его просто перепрыгнули, а тот почему-то не стал стрелять, может увидел меня? Впрочем, сам я только орал и выл от боли, которая вгрызалась в мое тело, и понимал, что умираю. Но кого это волновало?

Даже я из-за этого не дергался. Умру и умру, обидно лишь, что умираю так мучительно и долго.

Слава богу, что в нашем теле есть и для такой боли предел, называется –болевой шок, после которого человек теряет сознание и больше не ощущает ничего. Да только почему-то у меня никак не получалось улететь в

небытие, мрак вокруг артефакта клубится, пытаясь мне помочь, и у него получилось, орать я перестал. Но не потому что исчезла боль, она стала просто чуть терпимее, просто у меня не осталось сил даже для того, чтобы раскрывать рот и прогонять через голосовые связки воздух чужой планеты.

Когда я успокоился, в моей голове возможно от боли или от слабости появилась странная картина, как золотистый шар –артефакт у меня в животе начал выбрасывать в разные стороны небольшие лучики, и они стали входить мои внутренние органы, сначала в желудок, и боль сразу стала уменьшаться, потом в печень, кишечник, легкие, сердце…

Вот тут произошло что-то непонятное, сердце скакнуло, сначала затараторило, засбоило, и тут же начало успокаиваться. А лучики продолжали выбрасываться, уже и в мозг проник один из них, и он стал меняться, сначала разделился на четыре части, потом на восемь, затем еще дважды разделился, и получил я в своей голове вместо двух полушарий, сразу кучу, которые разделили между собой информацию, и начали ее обрабатывать.

Я вспомнил всю свою жизнь, от своего появления в утробе матери. Я даже не знал, что был таким маленьким. Я припомнил детский сад, школу, горы, пещеры, тренера и понял, что немного оказывается всего и было в моей жизни. Вроде происходило многое, но все оно оказалось каким-то пустым и ничего мне не дало. Что толку ходить по улицам, если ты не помнишь лица ни одного прохожего? А если помнишь, что это тебе дает? Я вспомнил и разочаровался. Вон сколько людей было в моей жизни, только на нее повлияли единицы, остальные просто тени, которые мелькнули и пропали.

Одноклассники, одногруппники –какое дело мне до них, а им до меня? Каждый из нас живет свою жизнь. В каком-то момент жизнь случайно соединила нас вместе, а потом мы снова разбежались и уже неважно, что с кем и как. Все неважно. Я заново вспомнил все, что происходило во время моего пленения, вот остановился мой автомобиль, и транспортный луч меня потащил за звездолёт, по дороге меня угостили станнером, и я потерял сознание, а дальше медик-амп, кстати тот же самый, осмотрел меня, раздел, установил какой-то прибор, которые продиагностировал мое

состояние, и отправил меня в камеру. Все остальное мне было неинтересно, да и быстро закончилось. Немного у меня памяти.

К концу дня девушки устали от своего бесконечного бега и остановились на привал. Через пару минут Дашка приволокла какого-то зверя, похожего на собаку-переростка, и они начали его жадно есть, вырезая и вырывая из туши большие куски мяса. На меня они не смотрели, я им был неинтересен. Я лежал там, где меня бросили, и не мог пошевелиться. Я даже глаза не мог открыть, хоть видел все, что происходит вокруг. Как это у меня получалось, мне было непонятно, но я словно своими глазами наблюдал, как девушки едят и слышал, как они говорят между собой.

– Макс совсем плохой, – заметила Вика. – Можем до корабля не донести живым.

– Это неважно, – отмахнулась Дара. – Главная его задача была дать нам возможность вынести артефакт из храма. Королева сказала, что внутри него прячется древний, и он не даст ему взорваться, как это происходило с другими, с теми, кому удалось донести этот шар до площади. Они вс словно вспухали, а потом разлетались на клочья. Мы первые, кому удалось унести этот артефакт так далеко. Если нам удастся взлететь, и с шаром ничего не произойдет, когда покинем планету, то уже будет все равно – жив человек или нет.

– Он был хорошим парнем, – заметила Вика, наконец-то наевшись, она села на траву посмотрела на меня. –Я даже считала, что его люблю.

– Я тоже, – фыркнула Дашка. –И что? Так было нужно. Благодаря ему, мы добрались до храма без больших проблем. Я как вспомню, как он остановил этот броневик, у меня внутри до сих пор начинает дрожать от страха. Смешной он. Конечно, жаль, что его смерть безвозвратна, он не мы, его снова не оживишь, но мы с самого начала знали, что он самое слабое звено.

– Жаль, – согласилась Вика. – А еще смешно было, что я пока не вошла в храм, считала себя земной девчонкой. Правда, смешно? Думала, что выйду за него замуж и рожу ему человеческого детеныша.

– Это уж вряд ли, – засмеялась Дашка. – У нас с тобой нет детородных органов, мы лишь имитация человеческих женщин, правда, очень хорошая имитация, раз наш Макс даже не заметил, что мы ненастоящие бабы. Я спать, ты встаешь на стражу, появится луна, разбудишь, поменяемся. Завтра мы должны добраться до звездолета, поэтому побежим, как только придет туман. Дорога скоро уйдет в сторону, так что придется бежать через лес, но мы справимся, сестра.

– Справимся, – кивнула Вика. –Спи, сестра.

Дара заснула, а Вика нарвала охапку травы, подошла ко мне и подсунула мне ее под голову:

– Спи и ты, Макс, ты правда хороший парень, и мне искренне жаль, что так все вышло. А я бы вышла за тебя, если бы оставалась человеческой девчонкой. Правда. Ты забавный, добрый, умный и заботливый. Я о таком, как ты, парне, всегда мечтала. Ну, не я мечтала, а настоящая Вика.

Ладно, неважно, спи, и подольше не умирай. Корабль сможет тебя подлечить, надо только добраться до него, так что потерпи, Макс. А потом я у королевы попрошу тебя в награду, будем жить вместе, я никому не дам тебя обижать.

Вика отошла в сторону, села, прислонившись спиной к стволу и закрыла глаза, но я знал, что она слышит все звуки вокруг, а значит, никто не сможет к нам приблизиться незамеченным. А золотой шар продолжал действовать, он менял мое тело, у меня вдруг появились четыре сердца, каждое из них было меньше прежнего, но зато теперь меня невозможно было убить. Кстати, бились они в такт, снабжая тело кровью. Внутренние органы вообще все изменились: кишечник и желудок, они уменьшились, словно сморщились, и теперь занимали едва ли треть прежнего объема. Шару теперь внутри меня было вольготно, ничего ему не мешало. Почки, печень, изменили свои форму и стали меньше, как легкие. Место в грудной клетке увеличилось, да и во всем теле стало достаточно места, при этом артефакт сам подрос, заполняя освободившееся пространство. В какой-то момент я то ли заснул, то ли просто меня выбросило из этого созерцания изменения своих внутренностей, и очнулся я только под утро, когда на стражу встала Даша, а Вика заснула. Дара подошла ко мне и стала меня рассматривать.

– Извини меня, Макс, – сказала она. –Ты хороший парень и всегда мне нравился, с тобой было хорошо, это правда. В какой-то момент мне даже стало жаль, что я не земная женщина, мы бы с тобой нарожали таких замечательных малышей, но, увы, я насекомое и принадлежу рою и своей королеве. Я не предавала тебя, Макс, я просто сделала то, что мне приказала королева. Но ты не думай, что все так плохо. Нам нужно только доставить тебя до корабля, после этого ты уже не умрешь, в звездолёте имеется специальная медицинская капсула, которая будет поддерживать твою жизнь до того момента, пока мы не найдем рой. А там уже королева не даст тебе умереть, она заберет артефакт, и исполнит все твои желания. Поверь, так и будет, королева никогда не обманывает по мелочам. Я знаю. Жаль, что ты меня не слышишь. Но ладно, еще полчаса и можно будет двигаться дальше. Жаль, что мы утратили возможность летать, зато теперь сможем высоко и далеко прыгать. Ты не думай, Макс, это не мой основной облик, я совсем другая, и в реальности больше похожа на земную девушку, чем ты думаешь.

Дашка вздохнула, погладила меня по щеке, длинным, острым холодным когтем, которые у нее были на руках вместо пальцев и отошла к Вике. Она ее разбудила, и обе девицы очень странного вида стали поедать мясо неизвестного животного, готовясь к дальнейшему бегу. Я все еще не мог двинуть даже пальцем, внутри меня шла сложная перестройка, во мне менялось все: кожа стала жестче, грубее и толще, ее уже вряд ли теперь будет легко порезать или пробить. Мышцы стали совсем другими, они так и остались волокнами, но, во-первых, стали тоньше, а во-вторых, собрались в гораздо большие жгуты, чем раньше, и прочность их явно возросла – я явно стал сильнее и мощнее. Перестроились кости, они стали легче, прочнее, да и сами суставы поменялись, теперь я вероятнее всего смогу спрыгивать с третьего этажа, а то и с пятого и со мной ничего не произойдет.

В общем, менялось все, только внешний вид оставался тем же, правда, я стал чуть выше, легче и тоньше, весь мой накопленный жирок исчез, но это понятно, вся же перестройка организма прошла за счет внутренних накоплений. Возможно, позже, я доберу вес и стану более массивным и высоким. Я оставался по-прежнему самим собой, только стал немного

другим, но такое же происходит и когда мы становимся из детей становимся подростками, тогда тоже все тело меняется безвозвратно.

– Доброе утро, малыш, – Вика склонилась надо мной. –Как спалось? Надеюсь хорошо? Сейчас мы побежим дальше и поспать тебе не удастся, трясти будет

Она взвалила меня на плечо и рванулась вслед за Дашкой. Конечно, я для нее малыш, у меня рост метр восемьдесят, а у нее пять метров. Ничего, бог даст, сочтемся. Мы неслись по дороге, потом свернули в сторону и рванули через лес к кораблю. Уже к обеду мы оказались возле него, и вот тогда все и случилось. Около звездолета была организована грамотная засада, путь к нашему кораблю преградили воины с мечами и копьями. За воинами стояли жрецы, не знаю, что они сделали, но Дашка вдруг споткнулась на ровном месте и упала, не успев зарубить и десятка воинов. Вика тут же прыгнула вверх и приземлилась возле звездолета, когда открылась дверь шлюза, девушка забросила меня туда и крикнула.

– Лети, Макс. Мне придется остаться, иначе жрецы не дадут взлететь звездолету, они это умеют, такое уже бывало. Корабль, старт! Это прямой приказ.

Я успел увидеть, как она врезалась в строй жрецов, неся в него опустошение, но тут сверху на нее упала огромная, сплетенная из растительных волокон сеть, и пока она пыталась ее прорезать, на нее навалился с десяток воинов, не давая ей двигать руками, ногами и головой. Больше я увидеть ничего не смог, дверь шлюза закрылась. Затем корабль вздрогнул, прыгнул вверх, заработал двигатель, меня прижало к полу, и я снова потерял сознание.

Эпилог.

Когда очнулся, то обнаружил, что я снова изменился. Артефакт в моем теле исчез, отдав мне свою силу и перестроив мое тело. Исчез и мрак вместе с тем чипом, в котором он раньше прятался, он просто растворился во мне, дав мне новое сознание. Я знаю, что я древний. Моим знаниям не один миллиард лет, как и умениям. Мы первые, разумные существа, которые появились в этой вселенной, и мы когда-то ушли дальше. А я остался, потому что я страж. Мое дело наблюдать, чтобы все шло так, как нужно. Чтобы сильные не обижали слабых, чтобы появлялись новые цивилизации, чтобы эта вселенная менялась. Мой дом теперь космическая станция, куда я направил корабль сразу, как пришел в себя. Теперь я брожу по ней, сопровождаемый двумя лобастиками – Мирой и Ворком. Мора опять беременна, не знаю, как, но она это умеет. Точнее знаю, имеется у нее такой механизм, как у всех разумных, правда, родить она сможет только двух самочек, самцы таким образом не получаются. Но есть Ворк, и уже через несколько поколений, у меня будет настоящая стая лучших охотников во вселенной, вот тогда я возможно решу снова отправиться полетать, посмотреть, как развивается жизнь.

Я теперь все чаще прихожу в нижний док и смотрю на свои звездолеты, на кораблик, что привез меня сюда –тот, что мне дала королева. Она, наверное, считала, что он не сможет противостоять моей воле, и полетит к рою. Она ошибалась. Она даже не знала, что артефакт предназначен для меня, и у нее не получилось бы его активировать. Но это все уже неважно. Еще в доке стоит яйцо, которое подарила мне паучиха, оно неплохое, скоро оно сможет преодолевать огромные расстояния, все-таки оно живое и понемногу растет. Ну и шкатулка, звездолет со многими возможностями. Он ждет меня, чтобы унести в другую вселенную. Но пока рано об этом думать, у меня еще здесь есть дела. Я погладил по теплому боку яйцо и понял, что скоро, очень скоро, мы на нем полетим в империю ампов, где у меня есть открытый кредитный счет, а еще имеется множество претензий, которые бы хотелось удовлетворить. А вот не надо было меня похищать, не стоило запускать цепочку случайностей, которые должны были возродить древнего.

Конец.

Content

Лосев Владимир Иванович Начало (Я есмь)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог.