Владимир Колычев

Два плюс один

Глава 1

Стрелять в уток — это все равно что драться с боксерской грушей. Промахнешься — ничего страшного, в следующий раз ударишь поточней. Потому что следующий раз будет. Боксерская груша не ответит ударом на удар, утка не выстрелит, и жизнь продолжится. Если, конечно, никто не спросит за бедную птицу.

Стая где-то за камышами, Егор не мог видеть дичь. Он видел самого охотника, смотрел, как тот берет на изготовку свою «вертикалку». Две легавые уже в деле, бегут в камыши — ставить птицу на крыло. Осталось совсем чуть-чуть.

Испуганные утки взмыли над камышами, Шампур взял на прицел одну из них, выстрелил. В тот же момент и Егор нажал на спусковой крючок.

Отдача у охотничьего ружья неслабая, если охотник плохо держится на ногах, он может упасть. И Шампур мог потерять равновесие из-за своего же выстрела. Во всяком случае, стоящий рядом с ним «бык» удивленно и с насмешкой вскинул брови, глянув на него. Амбалу понадобится несколько секунд, чтобы въехать в ситуацию, и это время работает на Егора.

Лес — для него такая же привычная стихия, как море для рыбака. Он умел передвигаться быстро, тихо и незаметно, а если вдруг ему все же наступят на пятки, в руках — карабин с оптическим прицелом. Есть еще пистолет, нож.

А в погоню за ним запросто могли отправить легавых. Собак всего две, и они плохо приспособлены для охоты на человека, но все возможно. Егор нарочно спустился в овраг, несколько метров пробежал по ручью, намочив ноги.

Предосторожность оказалась излишней, собаки в погоню не бросились. И людей он не слышал.

Шесть километров для Егора — не расстояние. Главное, не заблудиться, с его опытом и навыками это маловероятно. Он четко держал направление и все же слегка сбился с пути. От машины, где его ждала Роза, уходил на восток, а, возвращаясь, выходил к ней с южной стороны. И оказался в тылу у двух подозрительных типов в камуфляже, которые из-за кустов наблюдали за его «Нивой». И один замер, как затишье перед бурей, и другой — Егор мог просто пройти мимо, не заметив их. Но у камуфляжа не совсем подходящий раскрас, слишком уж много в нем зеленого цвета, тогда как в лесу — золотая осень. А глаз у Егора наметанный, да и профессиональная привычка смотреть в оба никуда не делась.

Но и охотники за удачей заметили его. Услышали, развернулись, в руках у одного Егор заметил «узи» с глушителем. Очень серьезная штука, с такой на словах не поспоришь. Стрелять, и никаких разговоров. Если, конечно, есть возможность. И мастерство.

Карабин Егор держал за плечами, но в руке у него приведенный к бою «ТТ». Он опережал противника на целых две секунды, но расстояние, увы, ни в его пользу. До цели восемнадцать-двадцать метров, а он на бегу, дыхание сбитое. Надо покрепче ухватиться за ускользающий миг, запрыгнуть на него, удержаться в седле — и шашкой наотмашь.

Первая пуля прошла мимо, вторая сшибла ветку над головой неизвестного стрелка. Еще мгновение, и Егор напорется на свинцовую очередь. Но третья пуля его спасла. А четвертым выстрелом он уложил второго охотника, который пытался поймать его на прицел своего пистолета.

Цель поражена, но Егор не расслаблялся. Остановился, осмотрелся, прислушался сквозь звон в ушах. И увидел Розу, которая бежала к нему со стороны машины. Красивая девка, короткая стрижка ей к лицу, облегающие джинсы подчеркивали стройность ног.

Прежде чем задавать вопросы, Роза бросила взгляд по сторонам. При виде трупов глаза у нее удивленно округлились.

— Давай в машину! — велел Егор.

Он не стал забирать оружие у покойников, но обшарил их карманы в поисках документов. Не было ничего. Только сигареты, зажигалки, патроны. И ключи от машины, которая наверняка стояла где-то далеко.

Егор запрыгнул в «Ниву», Роза устроилась рядом и потребовала:

— Рассказывай!

— Одним Шампуром на этой земле стало меньше.

— А там что за шашлык? — спросила она, кивком показав за плечо.

— За кустом мариновались, за тобой наблюдали.

— Зачем?

— Или меня ждали.

— Кто?

— А кто знал, что мы здесь?

— Дока?

Майор Евдокимов пошел на повышение, и должность у него теперь более солидная, и звание — подполковник. Сам он Егора уже не курировал, этим занимался его человек. Но в любом случае «уши росли» от Евдокимова.

Они с Розой прибыли в Москву позавчера, на вокзале в камере хранения забрали документы, ключи от машины, а также фотографию приговоренного к расстрелу авторитета. Шампур собирался на охоту, там, в лесу, его и планировалось исполнить. Информация оказалась верной, и Егор без особых проблем вышел на цель. А кто-то вывел на него киллеров, чтобы закрыть с ним вопрос. Это уже четвертое исполнение на их с Розой счету. Возможно, на этом решили поставить точку. «Приказ об увольнении» подписан, «работники отдела кадров» отправились к Егору, чтобы довести до сведения прямо на месте. Решили, что одного «узи» для подписи вполне хватит.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— А кто еще?.. Как говорил один мой знакомый, они слишком много знали, — усмехнулась Роза.

— Много, — кивнул Егор.

С Розой он уже два с небольшим года. Был момент, когда он уже собирался засылать к ней сватов, но узнал, чем она занималась, и резко передумал. Но совсем отказаться от нее не успел. Узнал, что Роза проститутка, уже после того, как она стащила у бандитов деньги. На нее наехали, Егору пришлось вмешаться, и такая началась чехарда. Столько трупов он оставил после себя… А потом появился майор Евдокимов: или Егор сотрудничает с органами, или его приговаривают к пожизненному сроку. Если бы не Роза, менты бы до него не добрались. Надо отдать ей должное, она осознала свою вину и напросилась к нему в упряжку. С тех пор они в деле. Задания незаконные, сотрудничество неофициальное, положение шаткое. За полтора года их привлекли к делу в четвертый раз.

— Что будем делать? — спросила она.

— Уже сделал.

— Этих нет, пришлют других.

— А кто знает, что этих нет?

— Узнают.

— Если мы за собой не уберемся.

— Может, не надо? — вздохнула Роза.

— Выше голову, боец!

Егору и самому не хотелось возвращаться, но трупы должны были исчезнуть. Как говорится, концы в землю.

И виски выдерживают в дубовых бочках, и коньяк, а вкус почему-то совершенно разный. Может, потому, что виски делают из пшеничного спирта, а коньяк — из виноградного. И еще в бочке под виски сначала выдерживают мадеру. Во всяком случае, должны выдерживать. Наташа уже научилась определять, была в бочке мадера или нет.

А была ли бочка дубовой? А была ли вообще бочка?.. Слишком уж дорогое виски она пьет, чтобы задаваться такими вопросами. Только дешевое пойло могут производить без бочек.

И еще она умела пить виски без закуски. Для нее это не трудно. Она же не какая-то алкоголичка, чтобы пить большими глотками. Она пьет по чуть-чуть. И делает это незаметно, чтобы няня не заметила. Ни к чему им знать, что Наташа балуется спиртным, может сложиться превратное о ней представление как о матери.

Наташа сделала глоток, подумала о сигарете, но качнула головой — рано еще. Сначала поцелует сына на ночь, а потом уже выкурит в свое удовольствие сигаретку. Возможно, к этому времени вернется Родион. Что-то часто он стал задерживаться на работе в последнее время. И протезы ему не жмут…

Она вышла на балкон, глянула на Москва-реку с высоты дома и прибрежного холма. Место отличное, забор не виден, только река, поля, лес. Воздух за городом свежий, дышится легко.

И дом у них с Родионом большой, с двумя бассейнами, участок — шестьдесят соток, свой пруд, березовая рощица. Бандиты оставили Родиона без ног, но это не мешает ему толкать дела в гору с мощью дизельного локомотива. И дом он быстро построил — под ключ. На прошлой неделе справляли новоселье, гостей было мало, зато эмоций — более чем. На радостях Наташа набралась под завязку, не помнила, как до кровати добралась. Но кто посмеет ее за это осудить? Она так хотела жить в своем доме, наконец ее мечта сбылась.

Наташа осторожно достала фляжку, быстро сделала глоток и вернула все на место.

В доме прислуга — горничная, няня, во дворе работает садовник, в сторожке у ворот два охранника. Все хозяйство на ней. И с Олежкой она проводит много времени. Какая может быть работа? А у нее — образование, могла бы возглавить юридический отдел в компании мужа.

Она повернула назад и услышала, как сдвинулись с места ворота. Неужели Родион?

И действительно, во двор въехал черный «Гелендваген», а за ним еще один «Мерседес», но уже представительского класса. Наташа спустилась во двор.

Из машины Родион выходил с трудом. На протезах он держался хорошо, даже не хромал, а вот из машины выбираться — проблема. И телохранителю запретил ему помогать. Все сам, все сам… И это правильно.

Родион увидел ее, расцвел, распрямился, двинулся к ней, не хромая. Поцеловал ее в щеку и нахмурился, учуяв запах.

— Что-то ты сегодня рано. Случилось что? — спросила она и, взяв его под руку, повела к дому.

— Почему обязательно что-то случилось?

— Ну, не знаю…

— Ты пила? — пристально посмотрел ей в глаза Родион. Он почти не опирался на нее, поднимаясь по ступенькам. Протезы у него титановые, с гидравликой, точь-в-точь по размеру.

— Нет.

— А запах?

— И тогда не пила. Когда Эрик появился. Ты и тогда рано домой вернулся…

Это случилось почти два года назад. Наташа переживала сильную душевную травму, ей хотелось выпить, а тут вдруг Лика. И вслед за ней Эрик. Они принесли виски, но Наташа не составила им компанию.

Родион тогда совершил огромную ошибку, взяв Эрика к себе начальником службы безопасности, и стал его жертвой. Эрик похитил Родиона, заставил отписать компанию, а затем бросил в подвал умирать. Егор спас его чуть ли не в самый последний момент. Жаль, ноги спасти не удалось. Он стал инвалидом, именно поэтому Наташа и не бросила его. А ведь могла остаться с Егором. Она так хотела быть с любимым мужчиной, но Родион ее уговорил… И еще Наташа была беременна. От Родиона…

Егор же звал Наташу к себе. Не звонил, не приезжал, но каждую ночь она слышала его голос. А днем напивалась. Иногда до полной невменяемости. Наконец до нее в полной мере дошло, что алкоголь может погубить ребенка, и она сама бросила пить. Почти сама. Нарколог всего лишь немного помог ей.

Родился сын, какое-то время Наташа кормила его грудью, а когда перешла на искусственное питание, вдруг поняла, что можно выпить…

— Я не хочу об этом вспоминать, — поморщился Родион.

Он достаточно легко поднялся на второй этаж, зашел в детскую, половину которой занимал манеж с низкой оградой. Увидев отца, Олежек заулыбался, попробовал встать на ноги, упал, но тут же перешел на более привычный способ передвижения. На четвереньках он мог кружить по манежу со скоростью циркового мотоциклиста.

Улыбнулась и Оксана, но Родион на нее даже не глянул. Женщина она еще молодая, симпатичная, но он на нее не засматривался. Или его не волновали другие женщины, кроме Наташи, или он игнорировал няню для отвода глаз, чтобы Наташа верила в его сказки о его супружеской верности.

Родион снял пиджак, Оксана взяла Олежку, передала ему на руки, и он засиял как новогодняя гирлянда, обнимая сына. Глядя на него, Наташе снова захотелось выпить. От счастья.

Она незаметно вышла из комнаты, достала фляжку, сделала глоток. И в этот момент появился Родион. Фляжка вдруг оказалась у него в руке.

— Нам нужно поговорить.

Он взял ее под руку, провел в свой домашний кабинет, но в кресло садиться не стал, чтобы лишний раз не подниматься.

— Я что, пьяная? — уныло спросила Наташа.

— У тебя зависимость, и ты это прекрасно понимаешь.

— Я совсем чуть-чуть… — Да, она все понимала, но алкоголь помогал ей держать себя в тонусе.

— Давай я позвоню Нагорнову.

— Он такой скучный, — вздохнула Наташа. Доктор Нагорнов лечил медикаментозно, плюс гипноз, когда-то это сочетание дало эффект, могло помочь и сейчас.

— Тебе со мной скучно, ты это хотела сказать?

Наташа не ответила. Именно об этом она и подумала. И в старой квартире она скучала, и в новом доме — та же история. Родион пытался ее развеселить, но с ним в постели не интересно. И даже нелепо. И дело не в том, что вместо ног у него культи, просто в постели с ней должен быть Егор. Только с ним она узнала, что такое настоящая страсть. Только его она могла любить по-настоящему. А Родиона всего лишь терпела.

— Я совсем по чуть-чуть, — капризно захныкала она, глядя на него.

— Сопьешься.

— Как только начну спиваться, сразу же позвоню Нагорнову. Пусть меня заколдует.

— Заколдует… Это ты меня заколдовала… — Родион подошел к Наташе, обнял ее и весь завибрировал изнутри от прилива чувств. Он уверял, что не может без нее жить, и она ему верила.

— Переодевайся, мой руки, будем ужинать.

— Ужинать… — отстраняясь от нее, буркнул Родион. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— О форели, запеченной в фольге.

— О Егоре.

— Давай не будем, — поморщилась Наташа.

— Он повел себя подло. Вломился ко мне в дом, похитил тебя.

— Он спас тебя от смерти, если ты не помнишь, — качнула она головой.

— А меня надо было спасать? — с болью посмотрел на нее Родион и вдруг отхлебнул из фляжки, которую по-прежнему держал в руке.

— Ну как? — спросила Наташа.

— Что как?

— Легче стало?

— Еще не понял.

— А виски хорошее.

— Хорошее, — кивнул он.

— А так бы лежал сейчас в земле, и никакого тебе виски, ни хорошего, ни плохого…

— И без виски хорошо… — ответил Родион и снова отхлебнул из фляжки. — А без тебя плохо. Даже если ты всего лишь позволяешь себя любить.

— Был бы ты мертвым, не позволяла. Так что засунь свою хандру знаешь куда?

— Знаю, — натянуто улыбнулся он.

— А про Егора забудь… — сказала Наташа, забирая у него фляжку.

— Пытаюсь.

— А я уже и не пытаюсь, — усмехнулась Наташа.

— Не можешь забыть? — нахмурился Родион.

— Уже бы забыла, если бы ты не напоминал.

— А когда я о нем говорил?

— На работе задерживаешься. Вдруг ты мне изменяешь? Смотри, узнаю… уйду к Егору! — пригрозила она.

Но сама же себе и не поверила. Во-первых, не могла она уйти от Родиона. А во-вторых, она, возможно, уже и не нужна Егору. Может, у него новая любовь. За полтора года он и жениться мог, и ребенком обзавестись. А если нет, почему он за эти полтора года ни разу не дал о себе знать? Любила она Егора, но при этом привыкла жить без него. И очень даже неплохо устроилась в этой жизни. Все у нее хорошо, просто замечательно. Только вот почему-то все время хочется выпить…

В секретной организации служат секретные люди. Егор не знал, кто стоит за отстрелом бандитских и воровских авторитетов, сколько людей работает на это, в общем-то, благое дело. Он знал только подполковника Евдокимова и человека с позывным «Делегат». Но при этом знал о первом очень много: где живет Евдокимов, где служит, в каком звании. Это ставило мента в уязвимое положение, и нужно было принимать меры.

Евдокимов служил в Главном управлении по борьбе с организованной преступностью, жил в Москве, в квартире, которую получил от государства. Служил на правах обычного штабного офицера, жил как рядовой гражданин — ни персональной машины, ни охраны. Автомобиль свой, личный, оружие — табельный пистолет. Но Егора «ПМ» не пугал.

Евдокимова он подкараулил возле гаража-«ракушки», в который тот еще только собирался ставить машину, и обратился к нему в вопросительном тоне:

— Товарищ подполковник?

— Фролов?.. — настороженно и с опаской посмотрел на него Евдокимов. — Ты что здесь делаешь?

Время позднее, место почти безлюдное, ближайший фонарь горит в пятидесяти метрах. Действительно, положение у него крайне уязвимое.

— Задание выполнено, — четко проговорил Егор, в упор глядя на подполковника.

— Э-э, я в курсе… Мне доложили… Тебе совсем не обязательно встречаться со мной.

— Ну, вы же искали встречи.

— Я?! Искал встречи?! Ты что такое говоришь? — Евдокимов нервно оглянулся. Как будто здесь мог появиться наряд милиции. Но почему он ищет спасательный круг? Совесть нечиста?

— Подходили ко мне двое, хотели передать вашу просьбу.

— Кто подходил?

— В лесу. Когда я с задания возвращался. Привет хотели мне передать. Из «узи».

— Из какого еще «узи»?

— Израильского производства. С глушителем…

— Ничего не понимаю.

— Убить меня хотели.

— Кто?

— Ты!

— Э-э… — недоуменно мотнул головой Евдокимов.

— Избавляться от меня пора? — зловеще усмехнулся Егор.

— Никто не собирался от тебя избавляться!

— А кто собирался?

— Давай с самого начала! Ты возвращался с задания, кто-то к тебе подошел.

— В кустах сидели. Двое. С оружием. Меня ждали.

— Пытались тебя убить.

— Пытались, но не успели. Я был быстрей.

— Ты их убил? Я ничего об этом не знаю.

— Должен знать.

— В том-то и дело, что должен… Шампура убили, ты ушел. Все, больше ничего не известно… Были бы трупы, я бы знал…

— Может, Делегат знает?

— Делегат без меня шагу не сделает.

— Но кто-то же должен знать.

— Это не мы.

— Я в этом не уверен.

Егор надавил на Евдокимова взглядом, тот попятился. И слегка приподнял руку, как будто собирался лезть за пистолетом. Но тут же опустил. Он хорошо понимал, что Егора ему не переиграть, и тихо пробормотал:

— Может, и не было никого…

— Не было? — усмехнулся Егор.

— Может, ты все придумал.

— Зачем?

— Чтобы из игры выйти… Ты хочешь выйти из игры?

— Хочу. Но я ничего не придумывал.

— Может, это были люди Шампура?

— Исключено.

— А из игры ты выйти хочешь?

Этот вопрос Егор воспринял как угрозу.

— Выйти хочу, а выводить меня не надо. Но ты можешь еще попробовать, — сказал он, — вдруг получится. А если нет, умирать будешь долго и больно.

— Я не пробовал…

— А если тронешь моих родных… Если вдруг промажешь… Я ведь и сам… — Егор замолчал. Ну, не мог он воевать против женщин и детей, даже угрозу не смог озвучить: око за око, семья за семью.

— Никто не собирается тебя трогать, — мотнул головой подполковник. — Живи себе спокойно, работай… С бизнесом у тебя все хорошо.

— Не жалуюсь, — кивнул Егор.

— По экспорту без проблем, да?

Егор исполнял задания, которые должны были щедро оплачиваться, но не получил за это ни копейки. Зато Евдокимов помог ему с лицензией на ведение внешнеэкономической деятельности, свел с людьми, которые помогли ему наладить экспортный сбыт пиломатериала. А экспорт после дефолта в особой цене, если раньше валюта была на вес золота, то сейчас ее можно сравнивать с платиной. Производство доски Егор наладил своими силами. На него работало уже три лесопилки. И это еще только начало.

— Хотите закрыть «окно» в Европу?

— Да нет, не хочу.

— Это не самое страшное. Куда страшней, когда на кону стоит жизнь.

— И это не про меня… Скажу больше, это было твое последнее задание.

Егор хищно усмехнулся. Ну вот, Евдокимов сам загнал себя в угол.

— Э-э… Только не подумай, что мы зачищаем хвосты, — встрепенулся подполковник, прекрасно понимая, что Егору совсем не обязательно хвататься за пистолет. Достаточно было ударить ножом, который мог находиться у него в рукаве. И еще он мог убить голой рукой.

— Именно это я и подумал.

— Просто «контора» наша закрывается… Шампура уже можно было не трогать… Не надо на меня так смотреть. — Евдокимов пытался, но не мог скрыть свой страх.

— Закрывается «контора»?

— Новый премьер, новый подход. К старой проблеме… Все непросто, все очень серьезно…

— Очень серьезно?

— Ты забываешь обо мне, я забываю о тебе.

— А вдруг меня потянет на откровения?

— Не потянет. Я тебя знаю.

— А Розу?

— Ну, Розу… — Евдокимов нервно пожал плечами.

Роза пыталась быть серьезным игроком, но природная дурость не насморк, бесследно не проходит. Роза в любой момент могла отмочить «цирковой номер с конями», и Евдокимов это прекрасно понимал.

— Роза остается под моим присмотром, — сказал Егор. — За нее бояться не надо. Бойся за себя. Если вдруг за мной снова придут, разговоров больше не будет…

— Никто за тобой не приходил. Во всяком случае, с нашей стороны…

— И никаких больше дел?

— Это я гарантирую. Живи себе спокойно и ни о чем не думай. Информация о твоих… о наших подвигах уже уничтожена…

— Это последняя наша встреча, — кивнул Егор.

Он не рискнул поворачиваться к Евдокимову спиной и пятился задом, наблюдая за объектом, пока тот не скрылся из вида.

Роза ждала его на вокзале. Она стояла у вагона, проводница торопила ее занять место в купе, но куда она без Егора? А он появился в самый последний момент, проводница уже собиралась закрывать дверь.

— А я уже думала, что ты не придешь, — зайдя в купе и сев рядом с ним на полку, прижалась Роза к Егору.

— Совсем не приду? — усмехнулся он.

— А вдруг?..

— На «вдруг» не надейся, делай все наверняка.

— И делать, и знать, — кивнула она.

— Если сказал, что буду, значит, буду.

— Проблемы были?

— Нет.

— А здесь, кажется, да. Или у меня уже глюки на нервной почве, или меня действительно «пасли».

— Кто?

— Мужик у седьмого вагона.

— Острый нос, короткие усики… На почтальона Печкина похож, — кивнул Егор.

Нумерация шла с хвоста поезда, он отметил это механически, не задумываясь. Также на автопилоте он фиксировал попутную обстановку, потому и вспомнил седьмой вагон, мужчину в длиннополой кожаной куртке и теплой кепке с меховой оторочкой, который стоял и курил, глядя на проводницу. Вроде бы ничего подозрительного.

— Мы зашли, а он остался. Думаешь, все-таки следили? — задумчиво проговорила Роза.

Егор глянул в окно. Перрон уже стронулся с места, мимо не спеша проплыл столб-опора. Поздно оглядываться, искать глазами «Печкина». Если только по вагонам походить.

— Если и следили, то менты не при делах.

Вне всякого сомнения, Егор стал для Евдокимова полной неожиданностью. Если за ним с Розой действительно следили его люди, он бы знал, куда отправился Егор. Евдокимову бы позвонили, предупредили, он бы не позволил застать себя врасплох… Впрочем, не исключалась и несогласованность в действиях. Вдруг правая рука не знала, что делает левая?

— А кто при делах?

— Возможно, тебе показалось.

В дверь постучала проводница. Они ехали в «СВ», белье было уже постелено, осталось всего лишь заплатить за него и отдать билеты.

А потом они с Розой отправились в ресторан. И в третьем купе седьмого вагона увидели того самого мужчину с острым носом. Он скромно сидел в дальнем углу и чуть ли не обреченно смотрел на двух подвыпивших парней, которые застилали постели.

С одним парнем Роза встретилась взглядом, кокетливо улыбнулась ему. Егор внимательно глянул на нее. Или на приключения ее потянуло, или что-то задумала.

В ресторане они заказали горячего и по сто грамм коньяка. Роза от выпивки отказалась.

— Ребята из третьего купе неправильно поймут, — озорно улыбнулась она.

— Будешь знакомиться?

— Узнаю, что за фрукт этот Печкин.

Егор кивнул. Идея ему понравилась, а учить Розу импровизации на шпионскую тему — дело неблагодарное. Она сама кого хочешь этому научит.

Они поужинали, отправились в обратный путь. Дверь в третье купе была закрыта, но Розу это ничуть не расстроило. Она без мыла могла влезть в любую щель или даже пройти сквозь стену. В купе привела себя в порядок, накрасила ресницы и губы и сказала:

— Я пойду?

Егор кивнул. Не верил он, что «Печкин» следил за ними, но жизнь хоть и прямая штука, а скрутить может в бараний рог.

— Я пойду? — повторила Роза.

— Иди.

— А если мне придется пожертвовать собой?

Егор внимательно посмотрел на нее, скрестив на груди руки. Ох, неспроста она завела этот разговор. Но промолчал. Прежде всего, Роза — его помощник и соратник. Мало того, еще и компаньон. И с криминалом они вместе воюют, и бизнес под вывеской одного предприятия делают. А еще они вместе спят. Правда, как жену Егор ее и близко не воспринимал. И еще видел в ней киллера… Она как будто все понимала и не настаивала на серьезных отношениях. И если бы решила вдруг выйти за кого-нибудь замуж, он бы отговаривать ее не стал. Вот если бы с ним сейчас была Наташа… Даже умереть в ее объятиях — само по себе счастье. А Роза — это всего лишь привычное обыкновение. И голову от нее не потерять…

Глава 2

Закон ядерной физики — цепная реакция приводит к взрыву. А именно в таком режиме Родион и работал — сначала хапал с удвоенной энергией, затем с учетверенной, темпы роста росли в геометрической прогрессии. С живыми деньгами у него вечно проблемы, поэтому он придумывал и раскручивал какие-то хитроумные схемы, которые позволяли ему брать контроль над предприятиями нефтегазового и металлургического секторов. Он и до инвалидности работал с размахом, а после совсем разошелся. Наташа не вникала в подробности, но догадывалась, что его активы — это критическая масса, рост которой не мог продолжаться бесконечно. И вот началось.

— Только давай без паники! Спокойно пакуем чемоданы. Спокойно уезжаем. Все документы у меня на руках, уже через три часа мы будем в воздухе. — Родион заметно нервничал, но все равно пытался держаться бодрячком.

— В смысле, взлетим на воздух? — спросила Наташа.

— Надеюсь, что нет… Давай, давай, у тебя всего десять минут.

Наташа знала, чувствовала, что рано или поздно им придется спасаться бегством, поэтому все самые необходимые вещи у нее находились в одном шкафу. Осталось только разложить все по чемоданам.

Она торопилась, но все же глянула в окно и увидела Родиона. Он стоял возле «Мерседеса» и что-то говорил начальнику охраны. А его телохранители обследовали днище машины, вдруг там бомба.

Ничего такого не нашли и вещи унесли в машину. Олежку Наташа взяла сама, такую драгоценность она сейчас могла доверить только себе.

Машина выехала со двора, мягко покатила по дороге, только что очищенной от снега. Март месяц уже, но снегу вчера навалило изрядно.

— И куда мы едем? — спросила она.

— В теплые страны, — думая о чем-то не очень приятном, натянуто улыбнулся Родион.

— Весной птицы возвращаются в родные края.

— Мы же не птицы.

— Ну да, птицам для счастья столько не надо, — усмехнулась Наташа.

— Что, не надо? — не понял он.

— Денег. Сколько там у тебя миллионов?

— Чем больше, тем лучше.

— Кому лучше?

— Мне лучше. Тебе лучше… Только не говори, что тебе деньги не нужны.

— Деньги всем нужны. Только жизнь еще нужней.

— Так а мы что сейчас делаем? Спасаем свою жизнь.

— Неужели все так серьезно?

— Очень. А с моей стороны — еще серьезней… Не переживай, все у нас будет хорошо. Я обо всем позаботился, дом хороший, на берегу моря, тебе понравится.

— Где дом?

— Я же говорю, на берегу теплого моря, — ответил Родион и выразительно глянул на водителя за стеклянной перегородкой. Вдруг подслушивает, а разговор не для его ушей.

Впрочем, Наташе все равно, где у них дом за границей. Главное, чтобы там было спокойно и уютно. Через полчаса начинается регистрация на рейс Москва — Мадрид, а там уже как Родион скажет — или в Испании останутся, или дальше полетят, она не против. В самолете предложат выпить, отказываться она не станет. И Родион промолчит. Это ведь из-за него возникла потребность снять нервное напряжение.

— И надолго?

— А если навсегда?

— Все действительно очень серьезно, — кивнула Наташа.

Пожалуй, она не просто выпьет, а напьется. Но уже в доме на берегу теплого моря. Интересно, пальмы там будут?..

Машину вдруг резко бросило вправо, а Наташу повело влево, в сторону мужа, и Родион мгновенно навалился на Наташу, обняв и ее, и Олежку, которого она держала на руках. В этот же миг послышался противный звук, с каким пули били стекла, дырявили кузов машины.

Машина потеряла управление, вылетела с дороги, носом зарылась в канаву и легла набок. Наташа с такой силой стукнулась головой, что в ушах зазвенело, Олежка истошно заревел. Но и она была жива, и сын. А больше никто уже не стрелял.

— Родик!

Голова Родиона уткнулась в правую дверь, прижимая Наташу к сиденью. Он не шевелился, а в спине у него была дырка, из которой, впитываясь в черный драп, вытекала темная кровь.

— Юра! — взвизгнула Наташа.

Но мертв был и водитель. Начальник охраны, сидевший справа от него, также не подавал признаков жизни.

К машине кто-то подбежал, открылась дверь. Наташа чуть не закричала от страха, решив, что это киллеры пришли добить ее и сына, но увидела телохранителя из машины сопровождения. Вздох облегчения застрял в груди. Родион ранен, его жизни угрожает опасность… А если он и вовсе убит?

Печь новая, но из старого, проверенного временем кирпича, и топит жарко, и тепло держит долго. И, главное, не дымит.

Дом у Егора немаленький, просторная горница, кухня, две спальни, еще три комнатки на втором полуэтаже. Бревна крупные, стены толстые, но все же одной печи для обогрева мало. Поэтому был еще и котел, работающий на мазуте. Слышно, как по трубам движется вода. Звук этот убаюкивает, и так не хочется подниматься с кровати. Перина мягкая, белье свежее, высушенное на морозе, Роза вчера только постелила. После жаркой баньки.

За окном залаял Душман, но это не раздражало. Овчарка охраняла дом, ей положено поднимать шум при малейшей опасности. И на гостей Душман реагировал, мог поднять голос и на зайца, который пробегал вдоль забора. Гостей быть не должно, а зайцев хватает.

Роза уже на кухне, на сковороде шкворчит, пахнет жареной колбасой. Сейчас к завтраку позовет, потом Егор отправится на свой лесозавод, глянет, как там, и назад. Может, по пути в церковь заскочит, свечку поставит — во искупление собственных грехов. Как-никак, сегодня воскресенье… А в следующее воскресенье можно и всю службу выстоять. Пораньше проснуться — и в церковь, к самому началу. Почему бы и нет? Разве он не православный? Разве не помогал восстанавливать церковь?..

В Москву Егора не тянуло. Ему и здесь, в деревне, хорошо. Производство у него свое, люди уважают, дом отличный, на отшибе стоит. С одной стороны река, с другой лес, с третьей поле. Забор высокий, так просто через него не перелезть. Опять же собака во дворе. А в доме ружье, карабин с оптикой, в тайнике два незаконных пистолета, если вдруг что, будет чем отбиваться. А если вдруг объявят «воздушную тревогу», можно перебраться в «бомбоубежище». Была у Егора возможность поставить еще один дом в лесу, и он ею воспользовался. Как у волка в его норе должен быть второй выход, так у всякого уважающего себя начальника — запасной командный пункт…

Почти полгода прошло с тех пор, как Егор исполнил последнее свое задание. Первые месяцы он жил в постоянном напряжении, ходил с оглядкой, потом отпустило. Евдокимов держал свое слово, ни заказов от него, ни покушений.

Евдокимов снова пошел на повышение. Егор хоть и пропадал в глуши, но руку на пульсе держал. В Москве у него свое представительство, свои люди — он имел возможность следить за карьерой Павла Евгеньевича. И должность у Евдокимова полковничья. В рост мужик пошел, и все потому, что не побоялся в свое время объявить криминалу войну на уничтожение. Глядишь, к тридцати восьми годам генералом станет.

Егор усмехнулся, вспомнив своего командира. Майор Акаткин рассуждал правильно, сам он, как офицер, мог стать генералом к тридцати восьми годам, а Егору выше старшего прапорщика никак не прыгнуть. Акаткин его тогда и подтолкнул к увольнению. У Егора серьезный бизнес, а так бы бегал сейчас по горам. В Чечне снова война, работы для разведчика выше крыши, но так он же не дезертир, его попросили уволиться. Совесть его чиста…

Душман продолжал гавкать. Егор поднялся, подошел к окну. Овчарка сидела посреди двора в позе волка, воющего на луну, и смотрела в сторону леса. Что она там видит? Или чувствует?..

Егор взял морской бинокль, скользнул усиленным оптикой взглядом по деревьям. Вроде ничего такого. Прошелся еще раз, и только со второй попытки заметил подозрительный нарост наверху самой крупной сосны. И ствол там толстый, и ветви крепкие, и крона пышная, не самое худшее место для снайпера. А именно стрелок там на дереве и затаился. Винтовка в руке, «ствол» смотрит прямо на дом. Лица не видно, оптика не бликует, да и винтовка замаскирована достаточно хорошо. С опытом снайпер. С большим опытом. Такой, если выстрелит, не промажет.

А выстрелить снайпер мог в любой момент. Если стекло, за которым стоял Егор, не отсвечивало на утреннем солнце. Если стрелок видел его сейчас.

Егор мог бы снять «кукушку» из карабина. Но «Сайга» против «СВД» не пляшет, дальность прицельной стрельбы меньше, а рассеивание больше. Да и расстояние приличное, метров триста, не меньше. Причем стрелка закрыл ствол и ветви дерева. Если Егор промахнется, тут же получит в ответ. Или просто стрелка вспугнет. У профессионального киллера все продумано, с дерева он спустится в течение нескольких секунд. И в лесу скроется так же быстро… Нет, тут нужно по-другому.

Егор быстро оделся, полез в погреб за пистолетом. Там его Роза и застукала.

— Ты что делаешь?

— К окнам не подходи.

Один «ТТ» он сунул за пояс, другой оставил в руке. Выбрался из погреба, закрыл за собой люк. И все быстро, торопливо.

— Что случилось?

— Снайпер, — коротко произнес Егор и отдал пистолет Розе.

— Где?

— В гнезде.

— Я серьезно!

— И я серьезно. Кукушка у нас. В гнезде. На дереве.

Взял он с собой и карабин. Закинул его за спину, достал из чулана бензопилу, лыжи и вышел через вторую, подсобную дверь, которую снайпер видеть не мог. Была еще и калитка, которая выводила к реке. Выйдя через нее со двора, Егор спустился к реке, форсированным маршем вдоль берега, затем в лес — по пересеченной местности.

К опасной сосне он подходил осторожно. Напарник снайпера мог стать для него опасным сюрпризом. Но к дереву вела только одна лыжная колея. Сами лыжи были присыпаны снегом в трех метрах от сосны.

Бензопила не подвела, завелась с первого раза. Но сосну одним махом не свалить, ствол слишком уж толстый. Тут время нужно, а у Егора его не было. Снайпер мог тупо сбросить на него гранату.

Бензопила нужна была как психическое оружие. Егор положил ее под дерево, а сам отошел подальше, взял снайпера на прицел под прикрытием дерева. Граната вниз не полетела, но киллер нервно выстрелил из пистолета. При этом винтовка выскользнула из рук, повисла на ремне. Да и сам снайпер мог свалиться вниз, потому как вынужден был стрелять из очень неудобного положения. Егор выстрелил, срезав тонкую ветку у него над головой. Тут же последовало второе предупреждение. Снайпер понял все правильно, винтовка и пистолет полетели вниз.

Винтовка зацепилась за ветку, пистолет утонул в снегу. Егор осторожно приблизился к бензопиле, заглушил ее.

— Сдаюсь! Сдаюсь! — донеслось сверху.

Снайпер спустился вниз по веревке, которую должен был унести с собой. Но сейчас об уликах он думал меньше всего. Среднего роста, худощавый, но жилистый. Узкое лицо, широкий нос, рот маленький, подбородок раздвоенный. Запоминающаяся внешность. Маскхалат на нем, расцветка которого позволяла ему слиться с зеленью сосны.

— Напарник где? — спросил Егор.

— Нет напарника, — ответил снайпер и скользнул взглядом вдоль лыжни.

Егор едва заметно качнул головой, не соглашаясь с ним. Есть у него напарник, возможно, ждет его где-то в машине.

— Шкуру снимай.

Киллер кивнул, снял маскхалат. Из кармана пуховика торчала мобильная рация. Егор забрал ее, отключил.

— За мной охотишься?

— А кто ты такой?

В ответ последовал быстрый удар в живот, и киллер, не успев закрыться, сложился пополам.

Егор привязал его к сосне, заткнул ему рот, выдвинулся навстречу напарнику и поставил на него засаду.

Ждать долго не пришлось. Напарник шел на лыжах с легкостью профессионального биатлониста, и ружье у него было. Обыкновенное ружье, охотничье. И стрелял этот лыжник наверняка неплохо, только вот не было у него времени снять ружье. Лыжные палки у него в руках, пока он от них избавится…

Егор устроил засаду возле упавшего дерева, и лыжник вынужден был остановиться. В этот момент он и вышел из укрытия:

— Руки в гору!

Мужик потрясенно смотрел на него. Упала одна палка, легла в снег вторая. Но и Егор не стоял на месте. Угрожая оружием, он подошел к лыжнику и ударил его прикладом в шею. А удар сильный, тут не только палки, но и «коньки отбросить» можно.

Мужик выжил. И пришел в себя, когда Егор уже привязывал его к дереву.

— Здесь тебя оставлю. Волки сюда не заходят… Наверное…

— Слышь, за что?

Егор показал ему две трофейные рации:

— Одна твоя, другая твоего напарника. Еще вопросы есть?

— Не знаю никакого напарника.

— Так и я не спрашиваю… Ну все, бывай! Летом приду, косточки твои соберу. — Егор развернулся и пошел обратной дорогой.

— Да у меня к тебе никаких личных претензий! — донеслось вслед.

— А неличных? — останавливаясь, усмехнулся Егор.

— Нам сказали — мы сделали…

— Кто сказал?

— Я не могу его назвать.

— Бывай! — махнув рукой, продолжил путь Егор.

— Каплин его фамилия!

Егор тут же повернул назад, подошел к наемнику:

— Ты в этом уверен?

— Там из-за бабы, да?

— Из-за женщины, — качнул головой Егор.

Он смирился с судьбой, оставил Наташу в покое. И к Родиону претензий не предъявлял. Но этот урод все-таки «заказал» его. Видно, вместе с ногами ему ампутировали часть мозга. А финансовые возможности у Каплина более чем внушительные. И служба безопасности есть. С Эриком и его бандой вопрос решился, но Родион мог нанять других отморозков.

— Ну, из-за женщины… Давай так, ты отпускаешь меня, и все, никаких больше движений. Живи себе спокойно.

— А если я тебя убью?

— Ну, ты уже двоих наших завалил.

— Да?

— Осенью.

— Ваших?

— Я не знаю, как там было. Но двоих наших ты завалил.

— Не знаешь? А кто знает?

— Ковыль знает.

— Кто такой Ковыль?

— Он у нас старший.

— Как его найти?

— Не знаю. Он сам в случае необходимости с нами связывается…

Егор пожал плечами. Делегат тоже сам связывался с ним. Егор знал его в лицо, а где, в каком отделе служит, это тайна за семью печатями. Может, он и к милиции имел такое же отношение, как и Егор… Не смог бы он найти Делегата, если бы захотел. И Ковыля найти будет непросто. Да и зачем ему посредник, когда есть заказчик?

— Если мы не вернемся, он снова отправит к тебе людей.

— Лес большой, земли много. И для Ковыля место найдется.

— Отпусти нас, и я с ним договорюсь.

— Не верю.

— Так хоть какая-то вероятность, что тебя оставят в покое.

Егор качнул головой. Не оставят его в покое, пока он не решит проблему с заказчиком. Уши растут от Каплина, их и нужно рубить. Ноги ему уже укоротили, пора браться за уши…

А еще надо было отрубить пальцы, которые жали на спусковые крючки. С двумя Егор уже разобрался, теперь вот на очереди вторая пара. И вряд ли он отпустит киллеров живыми. Тут или ты, или тебя.

Операцию сделали, пулю вытащили, но Родион до сих пор без сознания. Состояние критическое, врачи не дают никаких гарантий.

— Охрану я сменил, все в порядке, — сухо сказал его заместитель.

Наташа знала Качалина постольку-постольку, отношения между ними строго официальные. Она была для него начальником, которому совсем не обязательно подчиняться.

— Борис Геннадьевич, вы должны ввести меня в курс дела, — требовательным тоном проговорила она.

От нее слегка несло коньяком, но это простительно. Тяжелая выдалась ночь, и день как на иголках. Родион мог умереть в любое время. И за Олежку Наташа переживала. Сын у бабушки, он под охраной, но вдруг его попытаются похитить?

— Я вас внимательно слушаю, Наталья Максимовна.

— Почему Родиона пытались убить?

— Точно сказать не могу.

— А предположительно?

— И даже предположительно… — пожал плечами Качалин. — Дело в том, что у Родиона Александровича было много врагов… Много влиятельных врагов. И каждый из них мог нанести удар.

— Но бежал ведь он не от всех, он бежал от кого-то конкретно.

— Он бежал от всех, — усмехнулся мужчина.

— Так не бывает.

— Родион Александрович сбросил все рисковые активы. А там столько хитросплетений… — Качалин махнул рукой, мол, сплетения эти длинные, сложные, в двух словах не объяснить.

— Кому-то это не понравилось? — спросила Наташа.

— Слишком мягко сказано. Родион резал по живому…

— Зачем?

— Деньги. Деньги. И еще раз деньги… Разве он вам не говорил, сколько на этом заработал?

— Нет.

— Родион Александрович гениальный…

Наташа приготовилась услышать слово «аферист», но Качалин заканчивать фразу не стал. Все-таки речь шла о его начальнике.

— А нерисковые активы остались?

— Нефтеперерабатывающий завод, акции «Гроснефтегаза»… Я так понимаю, вы не владеете информацией?

— Родион не посвящает меня в свои дела, — виновато улыбнулась Наташа.

— С одной стороны, это правильно, — кивнул Качалин.

— А с другой?

— И с другой тоже, — немного подумав, сказал он.

— Почему?

— Конфиденциальная информация стоит дорого. Иногда за нее расплачиваются ценой своей жизни.

— Борис Геннадьевич, вы меня пугаете!

— На самом деле все очень серьезно. Ситуация угрожает и вам, и мне. Так что мы с вами в равном положении, — одним уголком рта скупо улыбнулся Качалин.

— Насколько я знаю, нефтеперерабатывающий завод как-то связан с именем Сабельникова, — вспомнила Наташа.

Именно на этого человека и валил все Эрик. Вроде бы Сабельников похитил Родиона, чтобы отобрать у него свой завод. Но Эрик мог придумать Сабельникова.

— Это очень опасный человек, — покачал головой Качалин.

— И он угрожает Родиону?

— В числе прочих.

— Какой ужас! — Наташа приложила пальцы к вискам.

— Очень жаль, что вы не успели уехать.

— Но вы же нас охраняете!

— Будем надеяться на лучшее, — кивнул Качалин.

Он ушел, а Наташа вернулась в палату. Родион лежал под аппаратом, который противно попискивал. Он по-прежнему был без сознания, возможно, доживал последние минуты. Или сам умрет, или его добьют. За дверьми охрана, но сможет ли она отбить лихую атаку?

Наташа достала из своей сумочки заветную фляжку, взвесила в руке. Почти полная, на сегодня должно хватить.

Не успела она сделать глоток, как дверь открылась. В палату вошел врач, а вслед за ним — высокий мужчина в милицейской форме. На плечи был наброшен халат — Наташа не могла видеть его погон, но, судя по важному выражению лица, вряд ли он имел звание ниже майора.

— Полковник Косарев, — представился мужчина. — Главное управление Министерства внутренних дел. — Затем бросил взгляд на Родиона и добавил: — Не повезло вашему мужу.

— Почему не повезло? Он остался жив.

— Да, но состояние критическое.

Косарев глянул на врача, который стоял у двери. Тот кивнул и вышел из палаты.

— Пока я рядом, с ним ничего не случится.

Наташа подошла к Родиону, села, взяла его за руку. Она хорошо помнила, как ее крутили на признание, будто это она подговорила Эрика избавить ее от мужа. Как бы снова не пришлось оправдываться.

— Вы сами в это верите?

— Однажды я уже поставила Родиона на ноги.

— Да, я в курсе. Вашего мужа похитил ваш любовник.

— Что?! — возмущенно вскинула она брови.

— Извините, если это не так, — пряча ухмылку, произнес Косарев. Ему все равно, обиделась Наташа или нет. Главное, что он вывел ее из душевного равновесия.

— Вы, конечно, имеете право находиться здесь. Но я имею право уйти, — тем же возмущенным тоном сказала Наташа.

— Я же извинился, — нахмурился Косарев.

— Если вы вдруг думаете, что на моего мужа покушался мой любовник, то вам не место в милиции, — усмехнулась она.

— Да? И где мне место?

— На базаре, среди бабок.

— А почему вы заговорили о любовнике?

— В момент покушения я находилась в машине. Вместе с ребенком. И если бы не Родион… Он закрыл меня своим телом.

— Это все понятно, но вы начали разговор о любовнике.

— Разговор начали вы. А я его закончила. Если у вас есть какие-то вопросы, я отказываюсь на них отвечать.

— Вы не хотите, чтобы мы нашли преступника?

— Вы?! Найдете преступника?! — Наташа презрительно фыркнула. — Не пытайтесь меня смешить, я не в том настроении.

— И все-таки я должен задать вам один вопрос.

Она качнула головой. Все, с нее хватит, больше ни слова не произнесет, никто не смеет оскорблять ее безнаказанно.

— Видимо, вы не в курсе, что на вашего мужа заведено уголовное дело.

Косарев торжествующе улыбнулся, предвкушая взрыв эмоций. Но Наташа даже не изменилась в лице.

— Мошенничество в особо крупном размере. И это еще не все… — Полковник взял паузу, ожидая реакции, но так и не дождался ее — Наташа продолжала молчать. Тогда он продолжил: — Ваш муж перешел дорогу очень серьезным людям. Опасность угрожает не только ему, опасность угрожает и вам.

Наташа смотрела на него стеклянными глазами. Она и сама понимала, насколько все серьезно, так что не надо ее пугать.

— Только мы можем помочь вам… — раздраженно проговорил Косарев. — Если вы поможете нам…

Она усмехнулась, презрительно глянув на него, полковник милиции не должен унижаться перед женщиной.

— Ну, хорошо!

Косарев понял ее правильно. И, уходя, едва не хлопнул дверью. Без того проблем выше крыши, а она врага себе нажила. К тому же так и не узнала, чем она может помочь ментам. Вдруг их предложение действительно могло выпрямить ситуацию?

Глава 3

Можно изменить место жительства, документы, даже внешность, но рано или поздно прошлое все равно постучится в дверь. Подполковник Евдокимов сменил только квартиру, поэтому прошлое постучалось быстро. Егор «сел ему на хвост» возле управления и сопроводил до самого дома.

Время позднее, парковочные места перед подъездами все заняты, и Евдокимову пришлось оставить машину с тыльной стороны дома, и он пешком продолжил путь. Дом обходил по кратчайшему пути, тропинка через газон вела к отмостке фундамента. Этот путь и стал для Евдокимова классической «узкой дорожкой».

Егор бесшумно нагнал его, несильно, но уверенной рукой взял за плечо, слегка потянул на себя. Евдокимов резко повернулся к нему, рука скользнула под куртку.

— Спокойно, товарищ подполковник! — подался назад Егор и, вскинув руки на уровень плеч, растопырил пальцы — нет у него ничего, можно не бояться. — Фролов!

Евдокимов не стал вытаскивать оружие, но продолжал держать пистолет за рукоять.

— Проблемы у меня, Павел Евгеньевич.

— Ну, слушаю.

— Покушались на меня.

— Опять на меня думаешь? — поморщился Евдокимов.

— А вдруг?

— Я здесь точно ни при чем… Но если еще раз вот так появишься… Достал ты меня, Фролов!

— Павел Евгеньевич, держите себя в руках.

— Кто на тебя покушался? — вздохнул Евдокимов.

— Сказали, что привет от Каплина.

— От Каплина?

— Но сказать можно все что угодно. У киллеров тоже бывают «легенды». У меня была…

— Я никого за тобой не присылал.

Егор качнул головой. Он вроде бы и верил Евдокимову, но в то же время пришел к нему за ответом. А в прошлом году было сделано предупреждение. Если вдруг что, сказал он тогда, разговоров больше не будет. А дал слово — держи. Если так, он просто обязан был сейчас убить подполковника.

Тот, похоже, учуял опасный ход его мысли, рука снова потянулась к пистолету. Но Егор пристально посмотрел на него — не стоит пытать судьбу, говорил его взгляд.

— И Каплин не мог тебя заказать, — продолжил Евдокимов.

— Почему вы так думаете?

— Ему сейчас точно не до тебя. Покушались на него. Он сейчас в больнице, в критическом состоянии.

— Кто покушался?

— У него было много друзей. Но друзья стали врагами. Теперь у него много врагов. Он кинул всех, кого только мог, и сорвал с этого большой куш. Только вот сбежать не успел. По дороге в аэропорт его и подстрелили.

— А Наташа? — встрепенулся Егор.

— Жива. И она жива, и ребёнок. Она в больнице, с мужем. Гордая штучка.

— В смысле?

— Да есть там у нас один, простой как… А ты не знал, что на Каплина покушались?

— Вы думаете, что это мог быть я?

— Да нет…

— А зря, — усмехнулся Егор.

— Не понял, — напрягся Евдокимов.

— На меня и в октябре покушались. Тоже от Каплина.

— От Каплина?

— Ну, это мне недавно сказали. А могли сказать еще тогда… Каплин «заказывает» меня, я об этом узнаю. Моя реакция?

— Ты бы не стал убивать, — задумчиво проговорил Евдокимов. — Голова у тебя не горячая. Ты бы сначала разобрался…

— Это вы так думаете. Потому что знаете меня… Может, это подстава такая?

— Подстава?

— Стреляют в меня, а попадают в Каплина.

Возможно, тогда в лесу Егора и не собирались убивать, а только инсценировать покушение и скрыться с места, оставив после себя след, который должен вывести его на Каплина. Егор принимает вызов, отвечает ударом на удар, и Каплин отправляется к праотцам… Реален такой вариант? Слишком сложно. Слишком глупо. Но жизнь — это не просто игра, жизнь — это театр абсурда.

— В него и так попали.

— Когда?

— Позавчера днем.

— А киллеры были вчера утром… Может, все-таки от вас весточка?

— У нас работали профессионалы, они бы не промахнулись, — качнул головой Евдокимов.

— Работали?

— Нет больше системы. И возможностей больше нет.

— А закон?

— Закон есть.

— Закон защищает семью Каплина?

— Должен.

— А Наташе угрожает опасность?

— Возможно… Каплин вывел в офшор очень большую сумму денег, ключи со счетом могут находиться у нее.

— Ее могут похитить?

— Вместе с ключами.

— А кто может ее похитить?

— Я же говорю, у Каплина много врагов. И они не террористы. В смысле, никто не берет на себя ответственность за покушение.

— Но вы же кого-то подозреваете?

— Я этим делом не занимаюсь.

— Но информацией владеете.

— Нет информации. Есть только предположение. И уголовное дело. Против Каплина. Он брал кредиты и не возвращал.

— Брал кредиты в банках?

— Уголовное дело возбуждено по заявлению банка, — кивнул Евдокимов. — Но кредиты он брал и у бандитов.

— Которых затем кинул?

— Ты сам понимаешь, что такое не прощается.

— И кого из бандитов он кинул?

— Из бандитов… — усмехнулся Евдокимов. — «Белые воротнички» сейчас куда опаснее бандитов. Взять того же Каплина, думаешь, он не убивал?

— Убивал?

— Факты есть, а доказательств нет… И служба безопасности очень серьезная.

— А вы говорите, что Каплин не мог меня «заказать», — напомнил Егор.

— Сейчас не мог… А тогда, в октябре, да, тогда мог… Ты же не станешь выяснять с ним отношения? — нервно спросил Евдокимов.

— Ну, он же вроде как в критическом состоянии.

— Вот и я о том же. Он и без того наказан. И вариантов у него не осталось. Если выживет, его посадят.

— Если умрет, ляжет в землю, если выживет, сядет… — усмехнулся Егор. И, немного подумав, добавил: — Или за границу смоется.

— Если смоется, то с концами… Не надо его трогать. И в его дела впутываться не надо.

— В его дела?

— Ну, Каплин же не просто так тебя «заказал». Ты и сейчас за его жену переживаешь.

— Переживаю.

— Там вокруг нее столько интересов переплелось.

— Вот и я о том же.

— Запутаешься. И не выпутаешься.

— Все возможно, — кивнул Егор.

— Все возможно, — повторил за ним Евдокимов, — кроме одного. О наших с тобой делах никто не узнает. Что бы ни случилось, ничего и никому…

— Мне никто не поверит.

— Но ты все равно держи себя в рамках. Не надо высовываться. Там, где Каплин, там с наскока не возьмешь. Если сам не запутается, кто-нибудь запутает.

Егор кивнул. Ощущение запутанности и привело его к Евдокимову. Кто «заказал» его? Каплин, менты с их криминальной войной или какая-то третья сила? Каплин в тяжелом состоянии, враги его покрыты мраком, Евдокимов ни за что не признается. Вот и что ему думать? И как быть?

Родион долго не мог смириться с ампутацией, но на протезы встал быстро. Не прошло и месяца, как жизнь вокруг него закипела с утроенной энергией. Как будто и не было ничего. И сейчас он удивил. Несколько дней не приходил в сознание, а тут вдруг поднялся с кровати, снял кислородную маску, отсоединил от себя трубки, провода, подошел к Наташе и, взяв ее за руку, сказал:

— Ты должна уехать.

— Вместе уедем.

— Я останусь здесь, — качнул он головой. — Навсегда.

— Почему навсегда?

— Так надо. А ты уезжай. Забирай Олежку и уезжай.

— Куда?

— Остров Святой Елены, сорок шестой дом. Там ты будешь в полной безопасности. Там же ты найдешь и код к моему счету.

— К твоему счету?

— Там деньги. Там очень много денег… Прямо сейчас и уезжай.

— Вместе поедем!

Наташа взяла Родиона за руку, но он вдруг исчез. Стоял возле нее и вдруг оказался на прежнем своем месте. Он лежал на кровати, маска, трубки, провода — все подключено. А на мониторе пищали тонкие ровные нити, которые должны были, но не показывали пульс. Ровные линии, сплошной писк. Это значило, что Родион умер.

От страха Наташа… проснулась. Открыла глаза и услышала прерывистый писк. Родион был без сознания, но при этом дышал, и пульс отражался на экране монитора. За окнами хмурое весеннее утро, на стекле капли дождя.

Дверь открылась, в палату вошла медсестра и, не обращая на Наташу внимания, сделала Родиону укол. В больнице начинался обычный рабочий день.

Наташа заправила койку, на которой провела ночь, привела в порядок себя. Появились врачи с обходом, пошептались между собой, взглядами выразили сожаление. Не нравилось им состояние Родиона, возможно, это был последний день в его жизни. Не зря же он приходил к ней во сне.

После обхода появился Качалин, с ним пришел Корнельский, такой же бизнесмен, как и Родион. В палату их не пустили, Наташа сама вышла к ним в коридор.

Она не вникала в дела мужа, имела лишь смутное представление о его связях и знакомствах. Но Корнельский — особый случай. Узнав о том, что стало с Родионом, Вадим счел нужным взять над ним шефство. Их отношения из приятельских переросли в дружеские. Вадим даже встречал Наташу из роддома вместе с Родионом и радовался так, как будто врач держала на руках его сына. Он даже хотел взять Олежку, но Родион вовремя спохватился и опередил его. И на новоселье он у них был.

Голова у него лысая и блестящая как бильярдный шар. Черты лица грубые, асимметричные, глаза маленькие, глубоко посаженные. Но при этом он умудрялся производить на людей приятное впечатление. Причем делал это играючи. Было в нем природное обаяние, усиленное работой над собой.

— Наташенька! — Он поцеловал Наташу в щеку с такой легкостью, как будто дружил с ней сызмальства. — А я только что из Лондона!.. Как же так?

— Да вот так, — вздохнула она.

— Не пускают нас к Родиону, сказали, что все плохо.

— Так и сказали?

— Дали понять… А как на самом деле? — Корнельский смотрел на нее скорбно, но с надеждой на лучший исход.

— Все будет хорошо.

— Так никто и не сомневается… Ты, главное, держись, не раскисай.

— Да я-то держусь.

— Я знаю, ты сильная, ты справишься. Снова на ноги поставишь.

— Даже не сомневайтесь.

— Я бы хотел поговорить с Родионом, — замялся Вадим. — Но раз такое дело…

Он взял ее за локоть и легонько потянул на себя, задавая направление. Они вышли в холл, где никого не было, Корнельский подвел Наташу к окну. Качалин остался с охранниками, он для того и приехал, чтобы произвести смену караулов.

— Положение очень серьезное, ты на линии огня, — сказал Вадим, глядя на ворону, которая спорхнула с ветки дерева.

— В каком смысле?

— В прямом. Я знаю, что происходит… Скажу больше, всю эту кашу мы заварили вместе…

— Какую кашу?

— Из топора. И с кровью… Я ждал Родиона в Лондоне.

— Мы вылетали в Мадрид.

— Сначала Мадрид, потом Лондон. По-другому никак, нужно было запутать следы. Есть люди, которые не хотели отпускать Родиона. Эти же люди теперь угрожают мне… И тебе.

— Меня уже предупреждали.

— Ты все правильно делаешь, жена должна находиться с мужем. Но тебе лучше уехать.

— Куда?

— Что-нибудь придумай. И никому не говори, куда. Забирай ребенка и уезжай. Деньги есть?

— Найду.

Она имела доступ к расходному банковскому счету Родиона, была еще и наличность, достаточно крупная сумма денег.

— Уезжай. Спрячься где-нибудь. Если они до тебя доберутся, живой не выпустят. Ты сдашь им все счета Родиона, и все равно они тебя убьют.

— Какие счета?

— Офшорные. Ты знаешь.

— Не знаю я, Родион мне ничего не говорил.

— Как не говорил? — удивленно посмотрел на нее Корнельский.

— Он не посвящал меня в свои дела.

— Да, но уезжать он хотел с тобой, а не с любовницей.

— С какой еще любовницей? — вскинулась Наташа.

— Э-э, ну это я так, к слову… К тому, что ты для него единственная и неповторимая, — натянуто улыбнулся Вадим. — И никакая любовница ему не нужна…. Была бы любовница, он бы сказал про офшор ей, а так он сказал тебе.

— Не говорил, — качнула она головой.

— Нет? — Корнельский внимательно посмотрел на нее.

— Нет.

— Я знаю, что нет. А Сабельников не знает.

— Сабельников?! — нахмурилась Наташа.

— Ну, это так, навскидку… Там не только Сабельников… Всем нужны деньги Родиона… Наши с ним деньги…

— Ваши?

— Да ты не переживай, там все уже поделено, — подмигнул Вадим. — И я свое уже взял… А ты береги свое. Ну, если вдруг с Родионом что-то случится.

— Не случится с ним ничего.

— Думай о себе. И о сыне… Все, мне уже пора.

Корнельский ушел, и Наташа бросилась в палату за одеждой. Мужа бросать она не станет, но и Олежкой рисковать не будет. Заберет сына сюда, в больницу, договорится с главным врачом, чтобы не было вопросов. Да, нужно держаться вместе всей семьей. Охрана есть, а два человека, которые присматривают сейчас за Олежкой, усилят ее. Тогда в палату к Родиону точно никто не прорвется.

Об охране она подумала уже на улице. Надо было взять кого-нибудь с собой в сопровождение. Но возвращаться не стала. Заберет сына, а вместе с ним и охрану. Ее личный «Мерседес» стоял на парковке у главного входа в больницу. Наташа торопливо сняла машину с сигнализации, открыла дверь. Сейчас она сядет, сначала заблокирует двери, а потом уже заведет двигатель. В закрытой машине безопасней.

В машину она сесть успела, а заблокироваться нет. Она и не поняла, откуда взялся человек в черном. Он с ходу открыл дверь, сел на заднее сиденье. И тут же в плечо ей воткнулась игла одноразового шприца.

В сознании мелькнула давняя картинка. Он, Егор, с ними Роза, какой-то парень, все в одной квартире. Егор отбивает нападение, а Роза вонзает ему в спину шприц со снотворным. Тогда же усыпили и саму Наташу. Очнулась она в подвале. Где же она очнется теперь? И очнется ли вообще?..

В себя она пришла в своей же машине. Очень хотелось спать, а «Мерседес» плавно катил по шоссейной дороге. Ход мягкий, тихий, убаюкиващюий, глаза слипались. Наташа сидела впереди, дорога уходила под капот и стелилась прямо под ноги.

А за рулем сидел Егор. Наташа вспомнила, что с ней случилось, и сознание крест-накрест прострелили вопросы. Егор похитил ее? Или он ей всего лишь снится?

— Егор?!

— Я тебя не похищал, — четко сказал он.

Аккуратная стрижка, до синевы выбритые щеки, дорогая кожаная куртка с меховым воротником. Выглядел он ухоженно и даже стильно, и все же проглядывалась в нем посконная сермяжность. У Родиона внешность аристократическая, Егор этим похвастаться не мог. Но так Наташе это и не нужно. Егор нравился ей таким, каким был — сильным, мужественным, надежным.

— А кто меня похитил?

— Тебя похищали, но не похитили. Я случайно мимо проходил.

— Случайно?

— Судьба нас водит по одним и тем же дорожкам.

— Да?.. А куда мы едем? — спохватилась она.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя снова похитили.

— Куда мы едем?

— В лес.

— Куда?

— На пленэр.

— Что?!

— Там ты будешь в безопасности.

— Это хорошо, — кивнула Наташа.

Егор надежный, с ним как за каменной стеной. Она стала успокаиваться, и сонливость снова овладела ею. Но заснуть Наташа не успела.

— А где Олежка?!

— Твой сын?

— Наш сын!

Егор дернулся, удивленно глянул на нее. Наташа едва не покрутила пальцем у виска, осуждая себя за глупость.

— Наш с Родионом сын, — поправилась она.

— Ну да…

Егор взял вправо, выехал на перекресток и повернул в обратную сторону.

— Где Олежек? — спросил он.

— У мамы.

— Часа через три будем в Москве.

— Я так долго спала?

— Это не долго.

— Что там было? — спросила она. — Как ты меня спас?

— Их было всего двое.

— И кто их послал?

— Я не спрашивал.

— Не успел?

— И не хотел, — кивнул Егор.

— Почему?

— Вдруг скажут, что это твой муж все организовал.

— Мой муж?! Не мог он!.. Да и зачем?

— А зачем его люди пытались убить меня?

— Тебя?! Его люди?!

— Может, его, может, не его. Сказать можно все что угодно.

— А тебе сказали, что от него?

— Сказали.

— И ты поверил?

— И этим бы поверил.

— Никому верить нельзя.

— Все равно я увезу тебя из Москвы, — качнул головой Егор.

— Я не говорила, что не верю тебе, — возмущенно глянула на него Наташа. — Тебе-то я как раз и верю… Только никуда с тобой не поеду.

— Тогда мне придется тебя похитить.

— Я не могу оставить Родиона.

— Можем забрать его с собой, — пожал плечами Егор.

— Куда с собой? Он в коме!

— Тогда не знаю.

— Спасибо тебе, конечно, но я не могу его оставить, — твердо повторила Наташа.

Егор ничего не сказал, но с горечью усмехнулся. Он, конечно же, презирал Родиона. У него имелись на то основания, Наташа это понимала, и все-таки она обиделась за мужа.

— Между прочим, Родион мне жизнь спас! И Олежку от пули спас, и меня!

— А пуля откуда?

— Как откуда?

— Может, Родион твой беспределом занимался?

— Каким беспределом?

— Финансовым… Бывшие друзья стали врагами.

— Кто тебе такое сказал? — встрепенулась Наташа.

На ум почему-то пришел Корнельский. Он был Родиону другом, но врагом ему не стал… Или стал? Вдруг он приходил затем, чтобы получить доступ к его счету? Наташа не смогла его порадовать и тут же была похищена. Если бы не Егор, ехала бы она сейчас с каким-нибудь ублюдком в обнимку.

— А это не так?

— Не твое дело!

— Он тебя под пули и подставил.

— Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь…

Родион действительно накопил в своем активе критическую массу и не успел увернуться от молнии, когда грянул гром. Как ни крути, он действительно поставил Наташу и Олежку под пули. Но ведь он же не нарочно. Он же хотел как лучше. Для семьи лучше, для него…

— Сейчас все так работают, — сказала она.

— Как так?

— В стране дикий капитализм. С его дикими законами.

— Капитализм дикий. Законы дикие. И я тоже делаю бизнес по этим законам. Но я не дикий. И не хочу быть диким.

— Ну, Родион, конечно, не ангел… Но я его не брошу!

— И я тебя не брошу.

— Мне нужно к Родиону.

— Кто для тебя важней, он или сын?

Наташа знала ответ на этот вопрос, но все же он застал ее врасплох. И еще она вспомнила про телефон. Сигнал был слабым, но все же она дозвонилась до мамы. Оказалось, что в доме переполох. Звонил Качалин, сказал, что Наташу похитили. Пришлось объяснять, что это не совсем так. С Олежкой все было в порядке, его похищать не пытались. Наташа запретила маме выводить сына на прогулку. Затем позвонила Качалину и попросила усилить охрану.

Глава 4

Чувство запутанности усиливалось. Мало того что вокруг Наташи сплелись чьи-то хищные интересы, ее пытались похитить. Егор успел в самый последний момент. Еще бы секунда-две, он бы не смог остановить преступников.

Похитители оказались крепкими ребятами, пришлось бить в полную силу. И одного Егор вырубил начисто, и другого. А было подозрение, что убил. Наташа звонила какому-то Качалину, тот сказал, что похитители скрылись. И тот выжил, и другой. Тем лучше. И для них лучше, и для Егора. Трупы ему сейчас никак не нужны. Евдокимов очень просил его не проливать кровь, уж очень он боялся за свою шкуру. Да и сам Егор мог попасть в переплет вместе с ним.

Машина стояла во дворе многоэтажного дома. Наташа уже у родителей. Егор смог уговорить ее, она согласна ехать с ним в лесную глушь. А вдруг откажется? Если останется в Москве, попадет под поезд, и кто в этом будет виноват? Враги ее мужа? Нет, во всем Егор будет винить самого себя.

В руке зашипела рация.

— Да, — отозвался он.

— Караганда, — буркнула Роза.

У Егора была своя машина, новенькая «Нива», самое то, что нужно для бездорожья. На ней он и приехал. Розу хотел оставить дома, но разве ж она отвяжется?

«Нива» стояла в том же дворе, но в отдалении. Пулемета у Розы не было, но это не мешало ей выступать в роли ведомого. Егор на одной машине, она на другой, на подстраховке. Фишка так легла.

— Где? — усмехнулся он.

— Там, где твоя Наташа.

— Я должен ей помочь.

— Да пошел ты!

Наташа вышла из подъезда, в одной руке сумка, в другой ребенок. Малышу год-полтора, но уже угадывается сходство с Родионом. Жаль. Но вздыхать Егору было некогда. Он стремительно вышел из машины, забрал у Наташи сумку, уложил в багажник. Помог ей сесть в машину.

Он уже отпускал педаль тормоза, когда из подъезда выскочил парень в черном костюме. Наташа открыла окно, махнула рукой, отправляя охранника обратно.

— Обмануть хотела, — сказала она, поднимая стекло.

— Можешь взять его с собой, — пожал плечами Егор.

Он любил Наташу и очень хотел бы жить с ней под одной крышей. Она бы отвечала ему взаимностью, они были бы счастливы. Но у Наташи муж, ребенок от него, чувство долга перед ним, которым она, возможно, связана по рукам и ногам. А у Егора есть Роза. Обязательств перед ней вроде бы нет, а сама она — есть. И за печь ее не спрячешь, из кармана в карман не переложишь. Она уже злится, ревнует.

— С собой? — удивилась Наташа. — Охранника?

— Ну, если тебе с ним будет спокойней.

— Если бы мне было с ним спокойней, я бы осталась здесь.

— А ты едешь со мной.

— А я еду с тобой… Тебе это не нравится?

— Нравится.

И тут у Егора заработала рация.

— За нами, по ходу, «хвост», — уныло сказала Роза.

— Откуда взялся?

— Джип «Чероки». Сама не поняла, откуда он взялся. Но идет за вами.

Егор глянул в зеркало заднего вида, но «Чероки» не увидел. Шоссе трехполосное, попутных машин много, все друг друга обгоняют.

— Не вижу.

— Я вижу. Перед носом у меня.

— Кто в машине?

— Окна затемненные. И гранатомет на крыше.

— Какой еще гранатомет?

— Шучу.

— Приказываю выдавать только веселые шутки, — усмехнулся Егор.

— Вы неотразимы, товарищ прапорщик, — хмыкнула Роза.

Связь оборвалась.

— Кто это? — удивленно спросила Наташа. — Роза?

Роза сопровождала их несколько часов, но только сейчас Наташа услышала ее голос. Все это время Роза дулась на Егора и шла за ними, почти не подавая признаков жизни. Выйдет на связь, буркнет что-то, и снова тишина в эфире.

— Ну, я же не один приехал.

— Ты с ней живешь?

— Это не важно.

— Как это не важно?.. Это как раз-то и важно! — возмущенно протянула Наташа.

— Роза мне помогает. У нее ружье, она очень хороший охотник.

— Давай в больницу! — потребовала она.

— А если нас там возьмут в клещи?

— В какие клещи?

— Из одной машины смотрят за вашей палатой, в другой — преследуют нас.

— Кто нас преследует?

— Не знаю, не видно… — Егор бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Но вряд ли это институтские барышни.

— Нас уже преследовали. Когда мы в аэропорт ехали… — запаниковала Наташа. — Давай быстрей!

Егор качнул головой. Преследователи не форсировали события, если они вдруг пойдут на обгон, Роза обязательно предупредит. Да и сам он заметит. Тогда и ударит по газам.

— Рано еще.

Надо выехать из города, свернуть с шоссе на проселок, хорошо бы заехать в лес. Он с одной стороны, Роза с другой. А Роза действительно стреляет очень хорошо. Карабин у нее, пистолет, с таким арсеналом не пропадешь. И у Егора ствол, если что.

Война — его стихия, и где бы он ни появлялся, везде начинало штормить. Вернулся домой из Чечни, и понеслось, то одно, то другое. Сначала Магриб, затем Вертун, с Эриком пришлось немного повозиться. И от Магриба приходилось семью увозить, и от Вертуна. Егор хорошо помнил, как они ехали в машине, он, мама, сестра, брат, а на «хвосте» повисли бандиты Вертуна. Егор тогда и сделал обратный ход конем. Загнал машину в лес и вышел навстречу преследователям. Он шел напролом и стрелял, не позволяя бандитам выбраться из машины. Застал противника врасплох, время тогда работало на него. И сейчас он мог повторить этот ход.

Джип на обгон не шел, и Егор спокойно покинул столицу. Он ехал в сторону своего родного Денисовска, окрестности которого знал как свои пять пальцев. Но до города он доехать не успел. «Чероки» стал набирать скорость, стремительно сокращая разрыв. Если в машине те самые киллеры, которые покушались на Родиона, дело дрянь. Те и профессионализм свой продемонстрировали, и высокую плотность огня. Автоматы там были, стреляли в два ствола. И сейчас история могла повториться.

Егор набрал скорость спокойно, степенно, как всякий русский, который любит быструю езду. И с шоссе свернул, плавно притормаживая.

— Давай быстрей! — подгоняла его Роза.

— А ты давай осторожней, — сказал он, разгоняя машину.

Преследователи были увлечены погоней, но все же могли заметить «Ниву» на «хвосте». Или уже?

Прилегающий к шоссе поселок закончился, дорога пошла по прямой. С одной стороны — поле, с другой — озеро. Дорога хорошая, выбоин в асфальте мало. И, главное, совершенно свободная. Джип стремительно набирал скорость, но разгонялся и Егор.

А впереди был еще поворот, вдалеке виднелись недостроенные дома. Один с крышей, другой — без, ни в том оконных рам, ни в другом.

— Я же могу похвастать тебе своим новым домом? — спросил Егор, сворачивая к новостройкам.

— Здесь у тебя новый дом? — спросила Наташа.

— Поверила?.. — усмехнулся он. — И они должны поверить.

И снова поворот — с насыпи через кювет к дому. Съезжая с дороги, Егор думал, что врежется носом в землю, но нет, бампер зацепился только за траву.

Дом не строился, стоял без присмотра, забор временный — из сетки-рабицы. А ворот почему-то нет вовсе. На земле валялись доски, кирпичи, здесь запросто можно было получить пробоину в колесо, но кого сейчас могла волновать такая мелочь?

Ни ворот, ни оконных рам, зато дверь была вставлена. Впрочем, Егор и не стал бы заходить в дом с фасадной стороны. Джип уже совсем близко, пока они с Наташей поднимутся на крыльцо, их десять раз подстрелят.

Он попытался объехать дом, но уткнулся в кучу щебня.

— Выходим, быстро! — Выскочил из машины, открыл заднюю дверь, забрал у Наташи ребенка.

Он стоял к джипу спиной, закрывая собой и Наташу, и ее сына. А «Чероки» уже остановился, открылась дверь. Еще немного, и все, а Егор катастрофически не успевал, опаздывал как минимум на две секунды. Слишком уж медленно выходила Наташа, а уйти без нее он не мог. Пистолет в руке, и стрелять он готов. Но из машины вышли двое, и автоматы у них пока что стволами вниз. Вернее, «узи», удлиненные глушителями. Такие же стволы были у киллеров, которых Егор подстрелил на «утиной охоте» Шампура.

Он видел автоматчиков, они смотрели на него. Чтобы выстрелить, ему нужно было повернуться к ним лицом, поднять руку, потому что высота машины не позволяла вести огонь от бедра.

Наташа наконец-то выбралась из машины, распрямиться Егор ей не дал, схватил за плечо и потащил к насыпи. В этот момент и громыхнули пистолетные выстрелы. Со стороны дороги. Краем глаза Егор заметил, как заметались его преследователи. Не понравился им огонь, который вела Роза.

Он затолкнул Наташу за кучу, всучил ей ребенка:

— Сиди здесь!

Можно было обойти дом, но это время, а Егор срочно должен был взять под контроль обстановку возле джипа. Если упустит момент, киллеры сами пойдут в обход дома. Он выйдет на них с одной стороны, а кто-то застрелит Наташу с другой.

Врасплох автоматчиков застать не удалось. Их было уже четверо, и все они плотно прижимались к своей машине. Одни стреляли по Розе, а другие встретили огнем Егора. Он не растерялся, не вернулся к «Мерседесу», а в прыжке закатился за штабель тротуарной плитки. С этого места он мог застрелить как минимум одного.

Егор выстрелил, пуля пробила открытую дверь джипа, автоматчик схватился за плечо. А сам он попал под лавину огня. Киллеры стреляли точно, пули закручивали воздух над самым ухом, одна ударила в плитку, выбив из нее острую крошку. Егор должен был спрятать голову, но это не выход. Пользуясь его слабостью, киллеры пойдут в атаку. Роза стрелять уже перестала, то ли пулю поймала, то ли перезаряжается.

Егор выскочил из-за штабеля, в движении выстрелил и закатился за небольшую земляную кучу. А выстрелил он точно. Автоматчики действительно воспользовались моментом и пошли в атаку, но одного он подстрелил. Только что ранил киллера в одно плечо, а сейчас прострелил ему другое. А Роза уложила еще одного. Выстрел был одиночным, снайперским. Это в бой вступила «Сайга».

Отступал противник профессионально, прикрываясь машиной, автоматчики быстро загрузились в нее. Егор разрядил одну обойму, полез за другой, а они, сдав назад, ушли с линии огня. Пока он менял позицию, джип успел набрать ход. Он уходил дорогой, которая тянулась вдоль домов. Егор выстрелил вслед, но машина продолжала движение.

А Роза и вовсе не стреляла. Она лежала на боку, за кучей песка, вынимая из ступни гвоздь, вбитый в доску. Вряд ли пробила ногу только что, скорее накололась на гвоздь, когда выскакивала из машины. Торопилась, суетилась, а на земле столько строительного мусора.

— Фролов, блин, больно!.. — простонала Роза.

— Сейчас, сейчас…

«Нива» стояла на дороге у поворота к дому. Колеса целые, стекла тоже, в левом переднем крыле пулевое отверстие. Степень повреждения Егор оценил автоматически. И за обстановкой следить не забывал. Джип скрылся из вида, но появиться он мог в любой момент. Наташа пряталась за кучей щебня, даже головы не видно. Правильно, пусть пока там побудет.

Аптечка в машине полноценная, и бинты там, и жгут, и обезболивающие, антисептики — само собой. Были даже антибиотики. Роза сняла кроссовок, он обработал рану, наспех перевязал. Гвоздь серьезный, в ногу вошел глубоко. К тому же он был ржавым — запросто можно поймать столбняк, но за это Егор не переживал: и у него прививка, и у Розы.

«Мерседесу» досталось больше. И заднее стекло разбито, и колесо спущено. А с колесом возиться некогда.

Наташу колотило от страха, ребенок истошно плакал, но все живы, никто не ранен.

Егор забрал у нее ребенка, помог подняться, а из «Мерседеса» вытащил обе сумки — вещевую и дамскую. Наташа соображала с трудом, поэтому о сумках совсем забыла.

«Нива» — хорошая машина, но с явным недостатком. Из-за отсутствия задних дверей в случае пожара она могла стать ловушкой. Наташа из «Мерседеса» выбиралась долго, а в «Ниве» она и вовсе могла застрять. Но делать нечего: Наташа с ребенком, впереди она ехать не могла. Егор усадил ее, сходил за Розой, помог ей добраться до машины. И о «Сайге» не забыл, которая валялась в траве. Джип не появлялся, но все равно рано было расслабляться.

Он взял курс на шоссе. Сопровождения больше нет, о возможной опасности предупреждать некому.

— Болит? — спросил он.

— А ты как думаешь? — поморщилась Роза.

— Может, промедольчику?

— Посмотрим.

Егор помочь Розе не мог, Наташа занята была ребенком. Олежек плакал, и она успокаивала его. Но Роза и сама себе медсестра. В больнице она не отработала ни дня, но медучилище-то окончила. Классическая интердевочка.

Роза сдвинула сиденье назад, насколько можно. Машина вышла на шоссе, трясти перестало, и она смогла обработать рану. Ногу перевязала плотно, не жалея бинтов. А затем вколола себе антибиотик.

— На всякий пожарный… — сказала она. И, немного подумав, добавила: — Чтобы до гангрены не доводить.

На Наташу Роза не глянула, но все поняли, на что намек. Родиону отняли ноги как раз из-за гангрены. Эрик связал его и бросил в подвал умирать. Веревки перекрыли кровоток, началось отмирание тканей…

— На самом деле все хорошо, могла бы и пулю поймать, — откинув назад голову, с героическим видом произнесла Роза. Какое-то время помолчала, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, затем спросила: — Что там у нас за бортом?

— Полет проходит успешно, — кивнул Егор. Он ни на секунду не забывал об опасности — смотрел в оба.

— А круто мы их, да?

Она, конечно же, понимала, что своим вмешательством спасла ситуацию.

— Объявляю благодарность, — улыбнулся Егор.

Роза снова помолчала, потом обратилась к Наташе:

— Что у вас там за переполох?

— Родиона хотят убить, — вздохнула та.

— Нет здесь Родиона, в тебя стреляли.

— Стреляли в меня, — сказал Егор. — Меня — убить, Наташу — похитить.

Он мысленно прокручивал ход боя. Автоматчики не лезли на рожон, вели себя осторожно. Еще и жареным толком не запахло, а они уже смылись. Возможно, знали, что с Егором связываться опасно.

— Похитить, — кивнула Наташа.

— Кто тебя на этот раз хочет?

— Дело не в этом, дело в деньгах.

— И много денег?

— Не знаю… В том то и дело, что я не знаю…

— И даже не догадываешься?

— У тебя нога не болит? — перебил ее Егор.

— Нет, — покосилась на него Роза.

— А язык?

— Да нет… Просто интересно, я тебя спасаю, а кое-кто мужа больного бросил.

— Что?! — встрепенулась Наташа.

— Как там твой Родион?

— Егор, отвези меня, пожалуйста, обратно!

— Исключено!

— Но мне действительно нужно к Родиону!

Егор показал Розе кулак и прибавил газу. В Москву Наташе возвращаться опасно, и она сама это прекрасно понимала. А Розе надо бы прикусить язык.

Одно событие — случайность, два — закономерность. Две попытки похищения за один день — это чересчур.

Наташа ничуть не сомневалась в том, что ей нужно спасаться бегством. И все равно она чувствовала себя предателем. А тут еще Роза с ее острым языком.

Машина тряслась по ухабам лесной дороги. За окнами тьма-тьмущая, свет фар, казалось, растворялся в ней, как спирт в воде. А мысли о спиртном не давали покоя. Наташа столько всего пережила, ей просто необходимо было снять стресс. Она чуть с ума не сошла, когда над головой свистели пули. Какой-то дом, куча щебня, на руках истерично плачет Олежек. И похитители могли появиться в любой момент… А если Наташу хотели убить?..

— Мы не заблудились? — спросила Роза.

— Нет, — сказал Егор.

Его уверенность успокаивала.

— Завтра могли бы с утра.

— Утром нас ждала кукушка, если ты не помнишь.

— Ку-ку, ку-ку… Сколько я прокукую, пока ты плутаешь, столько и проживем, — как-то не очень весело засмеялась Роза.

И в этот момент машина остановилась.

— Приехали!

Наташа глянула за окно, но увидела только черную стену, выстроенную из темноты.

— Ты это нарочно? — возмутилась Роза.

— Это не я, это дорога, — усмехнулся Егор.

— Из-за твоей дороги мы нисколько не проживем!

— Я сейчас! — Он вышел из машины, промелькнул в свете фар и скрылся в темноте.

— Егор тебя любит, — сказала Роза. — А вот я тебя нет… Надеюсь, это взаимно.

— Не знаю, — пожала плечами Наташа.

Розу она не любила, но и враждовать с ней не хотела. И без нее столько всего навалилось, хоть на луну вой.

— Егора я тебе не отдам, — тряхнула головой Роза.

— Я и не претендую.

— Ага! Чего ж тогда с ним поехала?

— Ты же сама видишь, что происходит.

— И что? У Родика — служба безопасности.

— Родион в тяжелом состоянии. И его служба тоже.

Появился Егор, сел за руль, проехал немного, свернул. Ветки застучали по кузову, по стеклам, но его это ничуть не смущало. Все равно, будут царапины на краске или нет. Это Родион переживал за каждый скол на машине. И за брошенный «Мерседес» будет переживать, когда очнется.

Но не очнулся. Наташа звонила Качалину, и про нападение сказала, и про «Мерседес». Машину заберут, а Наташу будут искать. Но найдут ли? Похоже, Родион завез ее в дремучую глушь.

Машина выехала на открытую местность, деревья не заглушали робкий лунный свет, просачивающийся сквозь облака и отражающийся от снежного наста. Наташа увидела забор, открытую створку ворот, мимо которой проезжала машина. Затем разглядела в темноте небольшой домик с длинной кирпичной трубой на крыше. Таких длинных труб на обычных избах она не видела. Уж не крематорий ли это?

— В машине тепло, в доме холодно, — сказал Егор. — Выбирайте сами.

— Куда мне выбирать? У меня нога! — напомнила Роза.

— Тогда сиди.

Он вышел из машины, зашел в дом и вернулся с лопатой в руках. Ему хватило двух минут, чтобы расчистить путь от машины к дому, после чего он снова вернулся в дом. В окошке замерцал огонек, то ли свечу он зажег, то ли керосинку.

— Здесь будешь жить, — с начальственным видом изрекла Роза.

— Пойду посмотрю, — кивнула Наташа, не желая оставаться с ней наедине.

Олежек спал у нее на руках, но проснулся, когда она выходила из машины. Оглянулся, зевнул, прижался к ней и затих. Наташа вздохнула, вспомнив, с чего начался этот день. Если бы ее похитили возле больницы, могла бы она сейчас быть с сыном? А там, возле недостроенного дома ее и вовсе могли убить. И Олежку тоже. Причем страница этой страшной истории не закрыта.

Дом деревянный, незатейливый. Обычный сруб из плохо отесанных бревен, поставленный прямо на землю. К дому вела мощенная доской дорожка. Доски толстые, под ногами не пружинили. И крыльцо такое же основательное.

В дом Наташа заходить не спешила. Холодно, да, но так надоело ехать в машине по тряским дорогам, хотелось немного погулять, подышать свежим воздухом.

Она повернула назад и, заметив еще одно строение — длинное, приземистое, — поняла, что это баня и сарай в одном флаконе. Здание примыкало к высокому забору, это был самый настоящий частокол.

Егор не расчищал путь к бане, но Наташа и не нуждалась в этом. Сапоги у нее теплые, а идти совсем немного. В бане было холодно, но при этом пахло горячими камнями, свежей сосновой смолой и запаренным веником. Егор говорил, что поставил эту заимку на всякий пожарный случай. Интересно, с кем он в этой баньке тушил пожары? С Розой — да, а еще с кем?..

Предбанник небольшой, тесный, но здесь есть скамья, крохотный столик, на котором хорошо бы смотрелась бутылка коньяка. Наташа с удовольствием бы выпила… А потом спать. Просто спать…

Она вышла из баньки, направилась к дому. Из трубы пока еще робко поднимался дымок, но уже запахло березовыми дровами. Где-то за домом вдруг заработал мотор, в окнах дома тут же загорелся свет, и ее это приятно удивило. Электрогенератор им точно не помешает, хоть телевизор можно будет посмотреть.

Загорелась и лампочка под козырьком над входной дверью. В этом свете Наташа и увидела Егора, который вышел из-за дома.

— Ну как тебе? — окинул он рукой пространство вокруг себя.

— Хорошо. — Наташа шлепнула комара, севшего на щеку.

— Заходи в дом.

Здесь пахло все той же сосной, как и в бане.

— Запах нравится? — тихонько спросил Егор.

— Очень, — кивнула Наташа.

Ей вообще дом понравился. Стены обшиты гладкой доской, полы деревянные, крепкие, ощущение такое, как будто на бетонной плите стоишь. Телевизор в горнице, видеомагнитофон, антенный шнур уходил в потолок. Мебель самодельная — столы, стулья, буфет, шкаф, комод, но сработано все на совесть, не придерешься. Только диван из магазина. Но это в двух комнатах, а была еще и спальня. Туда Наташа заглядывать не спешила.

— Мебель красивая, — провела она рукой по лакированной створке шкафа.

— Да есть умельцы… Думаю, мебельный цех открывать.

— Так в чем же дело?

— Срубы в Москву можно поставлять. От людей спрос, от нас — предложение.

— Очень хорошо.

— Заниматься некогда. Снова закрутилось, — нахмурив брови, вздохнул Егор.

— Что закрутилось?

— А из чего мы сегодня выкрутились?

— Не надо было закручиваться. Я не просила тебя ввязываться.

— Ну, во-вторых, меня и без того впутали. На меня покушались, и, похоже, ветер дует с той же стороны, что и на тебя. Сказали, что Родион «заказал», но можно ли этому верить?

— Нет, конечно… А во-первых что? — заинтригованно спросила Наташа.

— Во-первых, я не могу оставить тебя в беде.

Она отвела взгляд в сторону и прошептала:

— Мне бы Олежку спать уложить.

Егор открыл дверь, провел ее в спальню. Шкаф, полутороспальная кровать с деревянными спинками, и на стене ковер, и на полу. Здесь тоже была печка, совсем небольшая, за чугунной заслонкой занимался огонь, пахло дымом.

— Здесь пока что холодно… — сказал он. — Но одеяло теплое, пуховое.

Наташа открыла шкаф, белья там было мало, всего одна полка из пяти, но, судя по запаху, все новое.

— У нас тут полный комплект, на случай атомной войны, — улыбнулся Егор.

— А где бункер?

— В этой глуши бомба не взорвется. Но магазины закроются.

— Есть неприкосновенный запас?

— Мука, крупа, консервы, соль, спички.

— А горючее?

Наташе стало стыдно за то, что этот вопрос волновал ее больше всего.

— Две бочки с дизелем.

— Я не в том смысле.

— А мы работаем на спирту, — улыбнулся Егор.

— На чистом?

— Да разбавляем, когда водой, когда коньяком… Кстати, можно по сто капель.

— Воды или коньяка?

Егор вышел из комнаты, Наташа торопливо положила Олежку на кровать, достала из шкафа пуховое одеяло, укрыла сына. А он тем временем вынул из буфета бутылку коньяка, поставил на стол стаканы и, когда Наташа вернулась в горницу, предложил:

— Давай по чуть-чуть.

И тут открылась дверь, затем послышался шум, с которым Роза прыгала на одной ноге. Она остановилась в дверях, опираясь на косяк, и надуто спросила:

— А что вы здесь делаете?.. Или уже?

— Тише, мыши, кот на крыше, — глянул Егор на дверь, за которой спал Олежка.

Он помог Розе сесть на диван, застеленный шерстяным покрывалом. Уложил ее, верхней половиной этого покрывала и укрыл.

— А спасибо не скажу!.. — Роза обиженно смотрела на него.

— Отдыхай.

— Я за активный отдых! — взглядом показала она на бутылку.

— Тебе нельзя, антибиотики.

— Они уже спят.

— И мы спать, — кивнула Наташа, взяв свой стакан.

Ей не терпелось выпить, а Роза тормозила процесс.

— Вместе? — возмущенно ткнула пальцем в Егора Роза.

— Я могу спать только с одним мужчиной. И зовут его Олег, — попыталась свести разговор к шутке Наташа.

— За это и выпьем, — кивнул Егор.

Наташа так спешила, что едва не забыла чокнуться. Коньяк приятно лег на душу. Захотелось еще.

— Это какой-то ералаш, — проговорила Роза, крутнув пальцем над головой. Она смотрела в потолок, взглядом перебирая события прошедшего дня.

— Тебе вредно разговаривать. — Егор подсел к ней, укрыл ее до плеч.

— А под пули подставляться не вредно?

— Еще вреднее.

— Вот что она здесь делает? — кивнула в сторону Наташи Роза.

— Сейчас дом прогреется, и мы уедем, — произнес Егор.

— Ты уедешь сейчас! — качнула головой Роза. — А я останусь здесь.

— Ну, можно и так, — не стал спорить он.

— Я на одной ноге хорошо прыгаю. А стреляю еще лучше.

— В кого?

— Могу и в нее… — Роза колко глянула на Наташу. — Но лучше в тех, кто за ней приедет.

— Приедут. Но сюда не доберутся.

— А вдруг?.. Работать я все равно не могу. Буду охранять… Возможно, мы даже подружимся!

Наташа сделала вид, что не услышала намека в этих словах, и выпила, изображая неприязнь к спиртному.

У Розы вдруг разболелась нога, Егор сделал ей укол, и она стала засыпать.

— Мне тоже пора. — Наташа поднялась со стула, и ее резко качнуло.

— Помочь с бельем? — спросил Егор.

Она повернулась к нему, положила руки ему на плечи и умоляюще посмотрела в глаза:

— Пожалуйста, не надо меня искушать!

Егор кивнул, отошел от нее. Но в этом его согласии не было смирения. Он всего лишь соглашался немного подождать.

Ну, хоть за это ему спасибо.

Глава 5

Сводить должен счастливый случай, а разводить — несчастный. Но так ли это? Егор воевал с Магрибом, по трупам ворвался к нему в дом, в котором тот держал Наташу. Фактически они познакомились на крови. Потом ее пытался убить Оладик, Егор справился и с ним. Наташа вернулась к Родиону, но судьба снова свела их вместе. И снова через несчастный случай… А сейчас? Наташу пытались похитить, Егор ее спас, потом это преследование на джипе. Снова несчастный случай.

Был еще и другой момент. Роза все понимала и не пыталась стоять у него на пути, но Наташу принимала со скрипом. И ревность скрывала с трудом.

Егор увлечен был Наташей, он мог думать только о ней. Но спать он лег с Розой. Под утро.

Она приставать не стала, всего лишь прижалась к нему, в ее объятиях он и заснул. В обнимку с ней и проснулся. А Наташа стояла возле стола, смотрела на него и улыбалась. Как будто ей было все равно, с кем он спит. Теплый спортивный костюм на ней, болоньевая жилетка. Печь топилась всю ночь, но в доме все еще было прохладно.

— Доброе утро!

В одной руке она держала розовую кружку с зайчиками, в другой — баночку с детским питанием. Ну да, у нее ребенок на руках, ей никак нельзя долго спать. А Егор должен заботиться о ней самой. С детским питанием проблемы, памперсов также в обрез, надо ехать в поселок, закупаться. Да и взрослым нужно что-то жевать. На неприкосновенном запасе можно жить долго, но крупа и консервы хороши во время осады, а в нормальной жизни нужны овощи, фрукты, свежее мясо и рыба.

— Утро доброе, — кивнул он.

Утро такое же доброе и светлое, как улыбка Наташи. Только вот Роза так не думала.

— Утро у него доброе… — буркнула она.

— Хватит брюзжать!

— Может, спросишь, как с ногой?

— Ну, если ты с утра хандришь, то не очень.

— Оставь ее!

— Ногу?

— Наташу!

— И куда ж мы ее денем?

— Не надо никуда девать. Здесь пусть остается. А мы домой.

— Мы и так дома.

Егор не хотел никуда уезжать. Работа не волк, тем более что она и без того в лесу. Коля Мальков отлично справляется с производством и без него. И заместитель по сбыту не даром ест свой хлеб. Да и как Егор мог работать, когда Наташа здесь? У него из рук все валиться будет.

— Не разваливай семью, — прошептала Роза.

— А у нас — семья?

Насколько Егор помнил, он руку и сердце ей не обещал. Да, они спят вместе, но жениться на бывшей проститутке — это чересчур.

— Боевая семья.

— В боевую семью можно влиться вместе с женой, — усмехнулся Егор.

— Наташа тебе не жена! — Роза пнула его ногой. — У нее муж, у нее сын!.. И это не твой сын!

Егор вздохнул. Он бы, конечно, хотел иметь сына от Наташи, но дело не только в этом. Наташа размышляла примерно в том же ключе, что и Роза. Муж в критическом состоянии, в опасности, а она здесь, с Егором, это ли не предательство? Но у нее сейчас период адаптации. Она привыкнет, приспособится, Егор сделает все для того, чтобы она жила здесь как королева. Окружит ее заботой и вниманием, она смягчится, захочет любви. Не надо настаивать, тогда все произойдет само собой…

— А я могла бы родить тебе сына, — сказала Роза.

— Так в чем же дело?

Он повернулся к ней спиной, чтобы она не увидела усмешку на его губах. Ребенка от Розы он не хотел и не стремился к этому, но ей-то это нужно. Роза могла бы понести от него, это скрепило бы их отношения. Но нет ничего такого. Не может она. Грехи молодости, отягощенные заразными «прелестями» с панели.

— Ты же сказал, что не надо, — обиженно буркнула Роза.

Егор пожал плечами. Можно подумать, она слушается его всегда и во всем. Уж кого-кого, а ее бесхитростной и бесхребетной не назовешь.

Он принес дров, загрузил печь, натаскал в дом воды. Хозяйства при доме нет, коров, свиней, кур кормить не надо, так что управился он быстро. А Роза приготовила завтрак.

Егор видел в окно, как она ходила по кухне. Чуть-чуть прихрамывала, но, стоило ему зайти в дом, как она схватилась за швабру, которую использовала вместо костыля, и захромала так, хоть на руки бери.

Наташа вышла к столу вместе с ребенком. Посадила Олежку на заправленный диван, дала ему машинку, и малыш с головой ушел в игру. Звучание мотора он изображал с большим усердием, губы дребезжали, слюни брызгали.

— Пропадете вы без меня, — сказала Роза, кивком показав на сковороду с яичницей.

Вид у нее при этом был, как будто она приготовила стейки из мраморного мяса с конским щавелем, растущим на южных склонах альпийских гор.

— Здесь пропадем или вообще? — уточнил Егор.

— И здесь, и там!.. — махнула она рукой в сторону Москвы. — Гвоздя поймала, а вас спасла… Если бы я еще и Родиона спасла… Или тебе это не нужно?

— Мне нужно, — сказала Наташа, задетая за живое.

— А Родион жив?

— Не знаю, — окончательно сникла Наташа.

— Позвоню сегодня, узнаю, — пообещал Егор.

Есть у него свой человек в Москве. Ничего страшного не случится, если Миша Кругляшов на пару часов оторвется от работы и съездит в больницу.

— Позвони, пожалуйста, — умоляюще глянула на него Наташа и тихо добавила: — Я знаю, что все будет хорошо.

— Хорошо будет, если хорошо делать, — с важным видом изрекла Роза.

— Что делать?

— Ну, не сидеть же сложа руки… Если у вас там, в Москве, вопросы, их нужно решать.

— И кто их будет решать? — слушая Розу, Наташа с надеждой посмотрела на Егора.

— У Родиона своя служба безопасности, — проговорил он.

У него не было ни малейшего желания ввязываться в свару, в которой сцепились акулы бизнеса. Наташа с ним, она в безопасности, а на ее мужа — наплевать. Что Родион заварил, то пусть и расхлебывает.

— А ей можно верить? — вздохнула Наташа.

— А почему ей нельзя верить? — деловито спросила Роза.

— У Родиона был водитель, и Эрик его купил. А сейчас есть Сабельников. Который может купить всю службу безопасности.

— Кто такой Сабельников?

— Или Корнельский.

— Кто такой Корнельский?

— Друг Родиона… Если в их клоаке существует дружба, — мрачно усмехнулась Наташа.

— Давай без комментариев, — поморщилась Роза. — Кто такой Корнельский?

— У него тоже нефть… И мазут…

— Мазут?

— Корабли на мазуте работают, Корнельский мазутом торгует, очень хорошо с этого имеет…

— Это важно… Если Родион тоже мазутом торгует…

— Не знаю, — пожала плечами Наташа. — У него есть нефтеперегонный завод. И мазут производят…

— Вот!.. У Родиона завод, у Корнельского завод, один плюс один — равно два завода!.. А плюс работает, если Родиона в минус…

— На завод Сабельников претендует… И я не знаю, кто из них… А может, еще кто-то…

— Давай не будем распыляться… — качнула головой Роза. — Давай Корнельского обсосем.

— Почему ты на него подумала?

— Да не подумала я… — Наташа попыталась увильнуть от разговора.

— Почему ты подумала на Корнельского? — повышенным тоном повторила Роза.

— Зачем тебе это? — спросил Егор.

— Наташа хочет, чтобы ты ей помог!

— Я ей уже помог.

— Этого мало!.. Она же не будет прятаться здесь вечно!

— Вечно не буду, — подхватила Наташа. — И долго тоже… Как только волна уляжется…

— А она уляжется? — пристально посмотрела на Егора Роза. Ей не терпелось поскорее утрясти проблемы с Родионом и вернуть Наташу к мужу. Только так и можно было ее понимать.

— Мы можем справиться с волной, — ответил он, — но мы не можем справиться с морем. Слишком оно большое.

— Если море искусственное, достаточно взорвать дамбу, и все.

Егор перевел взгляд на Наташу. Да, она наверняка хочет, чтобы он вернул ее мужу. И будет ему очень за это благодарна. Но как быть, если ему вовсе не хочется рисковать собой и лить чужую кровь? И самому все это надоело, и Евдокимов предостерегал. Нельзя ему сейчас высовываться, никак нельзя.

Нога болела, ныла, но нагноения не было, в жар Розу не бросало. То ли антибиотики работали, то ли рана сама по себе не была опасной. Роза с удовольствием бы отменила лекарство и приняла бы куда более действенное снадобье. В погребе у них целый ящик пусть и не очень дорогого, но, в общем-то, хорошего коньяка. И спирта целая канистра. Пить можно, не просыхая. Но нельзя. Егора все время надо на поводке держать, чтобы он к Наташе не пристыковался. Она-то еще та сучка. Роза с удовольствием зажала бы ее в угол, одной рукой за волосы, другой — в горло. Егор многому ее научил, она с легкостью бы справилась с ней. Но у Егора крутой нрав, если он проклянет, то это надолго, может быть, и навсегда. Наташу он Розе точно не простит. Любит он эту козу, и с этим нужно мириться.

Егор уехал. Позавчера в Москву звонил, вроде бы все нормально, Родион жив, хотя и не пришел в сознание. А что сегодня? Наташа очень хотела это знать, поэтому и стояла у окна, с Олежкой на руках. Малыш, казалось, все понимал, он тоже смотрел вдаль с той же тревогой в глазах.

А уж как Роза осознавала остроту момента. К Наташе она подходила с карабином в руке. «Сайга» начищена, смазана, в обойме все десять патронов. И прицел настроен точь-в-точь.

— Роза! — Наташа шарахнулась, увидев направленный на нее ствол.

— Чего шугаешься? — опуская карабин, усмехнулась та. — Тебя, дуру, защищаю. Вдруг Егор на «хвосте» принесет. Будем отстреливаться… Стрелять умеешь?

— Не очень.

— А чужих мужиков соблазнять? — поморщилась Роза.

— Не собираюсь я. — Наташа с досадой глянула на него.

— Собираешься. И хочешь… Я же вижу, что хочешь!

— Нет! — вспыхнула Наташа и повернулась, чтобы уйти, но заметила движение за окном, остановилась.

А во двор заехал Егор. Вышел из машины, спокойно закрыл ворота. Забрал из багажника два рюкзака с продуктами, зашел в дом. Наташа первая вышла к нему. И замерла, с надеждой глядя на него.

— Жив твой муж, — сказал он. — И даже в себя пришел.

— Правда? — обрадовалась Наташа.

— Тебя спрашивает, — поддела ее Роза.

— Он же не знает, где я.

— Почему не знает?

— Не знает! — предостерегающе глянул на Розу Егор, совсем не обязательно вводить людей в заблуждение.

— Село Дярково, улица Речная, дом семнадцатый. А дальше — тупик, — ткнула пальцем в пол Роза.

— К чему это ты?

— Да так, в голову пришло, — пожала она плечами.

К ней действительно напрашивалась интересная мысль, но она еще не знала, можно ли ее воспринимать всерьез.

— Голова — не мусорный бак, — усмехнулся Егор. — Крышку нужно держать закрытой.

Роза возмущенно глянула на него и вдруг поняла, что сейчас расплачется. Любит она Егора, не может без него, а с ним стерва, в которую он влюблен. Он ее хочет, и она ему не сможет отказать. Рано или поздно это случится. А она, как та дура, стоит на воротах и пытается поймать летящий мяч. А вратарь из нее никакой, да и ворота слишком большие. Может, и пытаться на надо? В конце концов, у нее должна быть гордость…

С одной стороны — огонь в печи гудит, с другой, за окном, — птицы щебечут. И на чердаке опять же птицы шебуршат, гнезда вьют. Птенцов еще нет, но скоро запищат.

Звуки эти не раздражали, наоборот, убаюкивали. Егор лежал на диване, в доме тепло, Наташа с ребенком за дверью, всего-то в двух-трех шагах от него. Их присутствие успокаивало, и он медленно погружался в послеобеденный сон.

Вдруг за окном заработал двигатель. Егор вскочил, бросил взгляд на двор и увидел, как его «Нива» выезжает за ворота. За рулем могла быть только Роза. А у нее должна быть рация.

Роза ответила на вызов, и ему понравился ее ответ.

— Все, с меня хватит! Делайте что хотите! А я уезжаю!

— А машина?

— Ничего, пешком дойдешь!

Егор усмехнулся. До ближайшей деревни четырнадцать километров, в принципе, не так уж и много. Тем более что есть возможность вызвать машину. Но сможет ли он оторваться от Наташи, если вдруг? С ней ему внешний мир и не нужен. И для жизни у них есть все необходимое. Так и остался бы здесь жить с ней до конца своих дней. И умер бы, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

— А если не сможешь, бухла этой алкоголичке налей. Она тебе за коньяк все что хочешь…

— Что за дичь ты несешь?!

— Да пошел ты!

В комнату вошла Наташа, но рация отключилась еще до того.

— Роза куда-то уехала? — спросила она.

Егор принюхался. От Наташи действительно пахло коньяком.

— По делам, — пожал он плечами.

— Надолго?

— Не знаю.

Роза могла вернуться в любой момент. Чтобы застать Егора с Наташей в одной постели. Но если она хочет застукать их, то зря старается. Егор не давал ей никаких обязательств. Она ведет себя как полная дура…

— Без нее будет скучно, — усмехнулась Наташа.

— Ничего, поднимем настроение.

Егор открыл буфет, из трех бутылок осталось только две, ну и ладно?

Он поставил бутылку на стол, на кухне накромсал на тарелку колбасы и сыра. Не забыл и о лимоне. А фрукты и без того стояли на столе — виноград, яблоки, апельсины.

Наташа не стала его ждать, ушла в свою комнату. Егор пожал плечами. В одиночестве пьют не только алкоголики. Выпил, вышел на крыльцо покурить, вернулся. Наташа сидела за столом и смотрела телевизор. Дверь в спальню была открыта, Олежек стоял у заправленной кровати, в одной руке грузовая машина, в другой — солдатик.

— Выпьешь? — спросил Егор.

Наташа качнула головой, отказываясь.

— А мне что-то захотелось.

— С Розой поссорился?

— Ты же не думаешь, что у нас серьезно?

— А как у вас?

— Плохо… Без тебя мне плохо… — приложил он ладонь к груди.

— И мне плохо… — Наташа посмотрела ему в глаза. И вдруг сказала: — Ты можешь отвезти меня в Москву?

Егор ответил не сразу. Ему понадобилось время, чтобы принять решение.

— Отвезу. Когда?

Наташа вроде бы обрадовалась, но вместе с тем и озадачилась.

— Завтра утром. Сейчас договорюсь с машиной, — кивком показал он на рацию, которая лежала на телевизоре.

— А если сейчас? — неуверенно спросила она.

— Можно и сейчас. Позвоню Розе, отвезем тебя на вокзал, посадим на ночной поезд. Завтра утром будешь в Москве. Там тебя встретят. Если там у вас все в порядке.

— Посадишь на поезд?

— У вас там уже должно быть все в порядке. Родион очнулся.

— И что?

— Он наведет порядок в танковых войсках.

— А ты?

Наташа сидела, сложив на коленях руки, но в какой-то миг Егору показалось, будто она ткнула в него пальцем. Как тот красноармеец с плаката: «А ты записался добровольцем?»

— Зачем тебя хотели похитить? Что ты там знала?

— Ничего не знала.

— А Родион знает. С него спросят. А тебе бояться нечего, — пожал плечами Егор.

— С него спросят? — нервно заерзала Наташа.

— Ну, если он не сумеет защититься.

— А он сумеет?

— Это не ко мне.

— Почему не к тебе?.. Ты бы мог нам помочь.

— Чтобы Родион меня потом «заказал»? — поднимаясь, усмехнулся Егор.

— Ты же сам в этом сомневаешься!

— А вдруг все-таки он?

— Нет!

Егор взял рацию, чтобы связаться с Розой. Он ничуть не сомневался в том, что та только рада будет отвезти Наташу на вокзал.

— На ночной поезд? — завороженно глядя на него, спросила Наташа.

— Завтра уже будешь в Москве.

— И кто меня там встретит?.. А если Корнельский?

— Умрешь во славу мужа, — покачал головой Егор.

— Умру?! — побледнела она.

— Утверждать не берусь.

— Ты издеваешься?! — В ее голосе послышались истерические нотки.

— Я тебя на убой не гоню.

— Но ты бы мог поехать со мной!

Егор положил рацию, мягко взял Наташу за плечи, не отрывая от нее глаз.

— Я не знаю, кто там хочет тебя похитить. Но знаю, что на него работают настоящие профессионалы. Два раза мне повезло, но вдруг это все?

— Ты боишься?

— Я посажу тебя на вечерний поезд.

Он снова взял рацию, но Наташа судорожно вцепилась в его руку:

— Не надо!

— Отвезти тебя завтра на машине?

— Родион знает, где я?

— Он знает, что ты в безопасности.

Миша Кругляшов побывал в больнице, поговорил с врачом, через него и передал информацию для Родиона.

— С тобой?

— Про меня ему не говорили. Но ведь он может догадаться.

— Наверняка догадается, — кивнула Наташа.

— Возможно, он отправит за тобой людей.

— Он знает, что я люблю тебя.

— Знает? — От волнения у Егора онемели кончики пальцев.

— И я это знаю… — кивнула она. — Знаю, что люблю тебя… Но я дала ему слово. И буду ему верна.

— Так никто ничего, — окончательно растерялся Егор.

Наташа нежно улыбнулась ему и уже собиралась закрыть дверь, когда он спохватился:

— Я тебя люблю!

Но дверь закрылась плотно-плотно.

Егор надеялся, что это всего лишь игра. Наташа могла вернуться, а потом… Но время шло, а она не появлялась.

Наступила ночь. Наташа уложила Олежку спать, в спальне стало тихо. Егор ждал, что вот-вот откроется дверь, и она юркнет к нему под одеяло. С этой надеждой он и уснул. И некому было его разбудить.

Глава 6

Болит нога, на каблуках не походишь, а Роза совсем не прочь была испытать Родиона на прочность. Был у нее совсем еще свеженький секс-бом-прикид, короткое платье, гармонично сочетающееся с кожаным плащом нараспашку. Полусапожки на шпильке, маленькая сумочка… Но, увы, каблуки отпадали, пришлось надеть кроссовки. Хорошо хоть джинсы в обтяжку. И кожаная курточка выше пояса.

Впрочем, Родион был не в том настроении, чтобы реагировать на женские соблазны. Взгляд потухший, дыхание тяжелое.

— Где Наташа? — первым делом спросил он.

— Егор ее отбил.

— У кого?

— Ну, может, он думает, что у тебя… А так — у бандитов… Или кто там на нее напал?

Родион кивнул. Наташу действительно пытались похитить, он об этом уже знал.

— Сначала здесь, — кивнула на окно Роза, — потом там, за городом.

— Где там? — нахмурился он.

— Стреляли. Мне ногу зацепило.

— А где Наташа?

— За два часа — два покушения… Егор ее в лес увез.

— В лес?

— Дом у него почти в лесу… Да ты знаешь.

— Я знаю?

— Ну, может, и не знаешь. Твое дело «заказ» сделать, а киллеры уже там сами выяснят, где он живет и с кем, — как о каком-то пустяке, сказала Роза.

— Заказ?! — нервно глянул на нее Родион. Неужели Егор все знает? Неужели он будет мстить?

— Егор спросить с тебя хотел, приехал, а тут Наташу похищают. Он вмешался.

— Не «заказывал» я никого!

— Да, но Наташу подставил.

— Я подставил?

— Вроде она знает, как на твои деньги выйти.

— На какие деньги?

— Она не знает. А ее все равно похитить хотят…

— Где Наташа?

— Заклинило тебя, что ли?.. — фыркнула Роза. — Говорю же, у Егора, в Дярково. Думаешь, мне это нравится? Нет… Ты с Наташей, я с Егором, а тут раз, и все наоборот. Егор с Наташей, я с тобой…

— Ты со мной?!

— Я не в смысле секса… Какой из тебя самец? Смех один!

— Ты дура?

— Дура не дура, а Эрика убила, — надулась Роза. — И ты не должен об этом забывать.

— Ты убила?

— И тебя из подвала вытащила… Умеешь ты приключения на свою задницу находить.

— Заткнись!

Роза возмущенно вскинула брови, поднялась. Она пришла к Родиону с открытой душой, а он с ней как с какой-то дешевкой.

— В следующий раз приду, — бросила она, поворачиваясь к нему спиной. — Когда тебе задницу оторвет!

— Стоять! — тихо выкрикнул Родион — на громкий крик сил не хватило, но его все равно услышали. Стоящий за дверью охранник схватил Розу за руку.

— Помогите, насилуют! — во весь голос заорала она.

Охранник пугливо шарахнулся в сторону, Роза засмеялась и, подмигнув спешащей на крик медсестре, покинула отделение.

Выйдя во двор, она огляделась. Врач в белом халате куда-то идет, лохматый мужик с полной сумкой бредет, машины стоят — отечественные «Лады», потрепанные иномарки. На фоне этой серой массы выделялся новенький внедорожник «БМВ». Машина грязная, краска не блестит, но подержанной она не могла быть по определению. Новая модель, как-никак.

Окна в машине были затемнены, но Роза все равно заметила людей в салоне. И, кажется, они смотрели на нее. Джип тронулся с места, медленно подъехал к ней. Боковое окно опустилось, и она увидела широколицего парня с высокими скулами. Глаза маленькие, но глубокие, прямой нос, широкий волевой подбородок. Интересный экземпляр.

— Прокатимся? — заигрывая, спросил он.

— А ты приставать будешь? — спросила Роза.

— Нет.

— А зачем ты мне такой нужен? — засмеялась она.

— Тогда буду!

Роза кивнула, открыла заднюю дверь, юркнула в салон. Широколицый вышел из машины, подсел к ней.

— Виктор, — с ударением на последний слог сказал он.

«БМВ» плавно тронулся с места.

— Виктория. Можно просто Викторина.

— Почему Викторина?

— Люблю выставляться напоказ.

— В голом виде?

— Ты маньяк?

— А тебе еще и маньяк нужен?

Роза засмеялась. Да, ей нравятся парни с юмором.

— Машинка у вас что надо! — заметила она.

— Хорошо зарабатываем, — улыбнулся Виктор.

— На чем?

— Органы продаем. Сердце, печень, почки.

В руке у него вдруг появился кнопочный нож, звонко выскочило прямое как штык лезвие. Розе стало не по себе, но все же она заставила себя пошутить:

— Ты хочешь предложить мне печень и сердце?

— Очень смешно!

Виктор схватил ее рукой за шею и приставил нож к горлу. А машина продолжала движение. Дорога вроде бы ровная, а вдруг ухаб. Роза с ужасом представила, как нож входит в горло, пробормотала:

— У меня цирроз печени… И камни в почках.

— Проверим.

Виктор убрал нож и, продолжая удерживать Розу, обшарил ее. Он явно искал оружие, но скальпель был закреплен на локте, а не на груди, на которую этот придурок обратил особое внимание. Позволяя себя обыскивать, она отвела левую руку в сторону, а Виктор не догадался ее ощупать.

— А сердце принадлежит другому, — вздохнула Роза.

— Тебе смешно? — спросил Виктор.

— Не смешно. Потому что этот человек не достоин меня.

— Ты дура?

— Я — дура, ты — маньяк, может, как-нибудь договоримся?

— Ты всегда такая?

— Только когда страшно…

— Зачем ты приходила к Родиону Каплину?

— К Родиону?! — изобразила удивление Роза.

На самом деле она догадывалась, что за ней могут следить. Более того, надеялась на это. Поэтому и вела себя в больнице так шумно.

— Что ты знаешь про Наташу?

— Э-э…

— Где она?

— У нее тоже цирроз печени.

— Цирроз мозгов. У тебя.

— Да нет, стреляет она четко, — останавливая машину, вдруг проговорил водитель.

Он повернулся к Розе, снял очки, вопросительно посмотрел на нее. Она должна была узнать его, потому что могла видеть его среди людей из «Чероки». Но Роза его не узнавала. Как-то не до того было, чтобы разглядывать лица. Егор учил ее все замечать, запоминать, но это не всегда получалось.

— Откуда ты знаешь, как я стреляю?

— Видел, как ты из «Нивы» выскакивала. С пистолетом.

— Баба с пистолетом, — нехорошо усмехнулся Виктор.

— Вспоминаешь? — спросил водитель.

— Да что-то припоминаю… — обреченно вздохнула Роза. — Смотрю, вы с оружием, а там Егор… Сама не поняла, как за ствол схватилась.

— Ствол у тебя в комплектации к «Ниве» шел, да?

— Да нет, Егор дал, на всякий случай.

— Сама не поняла, как стрелять начала?

— Ну да.

— И как Жэка подстрелила, не поняла?

— Ну, может, и подстрелила кого-то, — пожала плечами Роза.

— Случайно?

— Ну, не случайно, я целилась. Только обычно я в «молоко» попадаю, а тут в кого?..

— Жэк тебе гланды вырвет, когда узнает, — ухмыльнулся водитель.

— Через выхлопную трубу, — фыркнул Виктор.

— Спасибо, не надо, я ангиной не страдаю.

— Значит, случайно Жэка подстрелила?

— Ну да.

— Из карабина?

— Э-э… — замялась Роза.

— И пистолет с собой взяла, и карабин заодно… — Водитель пристально смотрел ей в глаза. — И стреляла на холодную голову.

— Ну, карабин там под рукой был…

— Егор дал?

— Ну, Егор.

— Зачем?

— Я же говорю, на всякий случай.

— Может, Каплина завалить хотели?

— Зачем?

— А зачем ты к нему сейчас приходила?

— Да так, соскучилась… Мы с ним старые друзья…

— Ну да, ну да.

— Я ему жизнь спасла.

— А приходила к нему зачем?

— Ну, напомнить ему об этом. А то он стал меня забывать…

— Фролов где?

— Где, где? С Наташкой своей.

— Где с Наташкой?

— Ну, где, где… Увез к себе в деревню, а она и рада…

— Рада?

— Она — да, а я — нет!.. Я за Егора замуж собралась, а эта стерва!.. — Роза не напрягалась, изображая гнев. Она действительно ненавидела Наташу.

— В деревне, говоришь?

— В Кировской области.

— Дярково? — спросил Виктор.

— А ты откуда знаешь?

Возможно, Виктор просто наводил справки о Егоре, поэтому и знал, где он живет. А может, он работал в контакте с «кукушкой», которого Егор снял с дерева, даже был третьим в киллерской группе. Если так, то Роза могла выйти через него на заказчика. Именно к этому она и стремилась.

— Значит, Наташа сейчас там?

— А вы хотите ее забрать?

— А если хотим?

— Забирайте!

— А вдруг мы ее на органы? — усмехнулся Виктор.

— А ничего, что она душу из меня вынула?.. У нас любовь с Егором была, а теперь все!

— Почему все? Мы заберем Наташу, а ты останешься с Егором.

— А я его прощу? Нет!.. А может, и прощу, — звонко вздохнула Роза.

— Чего так?

— Да Родион козел… Думала к нему вернуться…

— Вернуться? А у вас что-то было?

— Ну, когда-то… Вот скажите, почему одним везет, а другим нет? Наташке и Родик, и Егор!.. Чем я хуже ее?

— А давай, мы сначала тебя попробуем, потом Наташу и сравним, — усмехнулся Виктор.

— Все вы, мужики, сволочи! — выплеснула она.

— И мы тоже?

— А вы — доказательство этому!.. Что вам от меня нужно?

— А ты не поняла?

— Если вам нужна Наташа, забирайте, буду только рада!

— А зачем она нам?

— В том то и дело, что не нужна. Вам деньги ее мужа нужны, я правильно все поняла?

— Ну, допустим. — Виктор переглянулся со своим напарником.

— Не знает она, где деньги, Родион ей ничего не говорил.

— Ты в этом уверена?

— Егор ее спрашивал, ему бы она врать не стала…

— А если нельзя говорить?

— Ну, может, и нельзя, — пожала плечами Роза. — Деньги любят тайну… Я к ней и так, и эдак, а она молчит.

— А ты спрашивала?

— Ну, бабла там, я так понимаю, немало…

— Немало, — кивнул Виктор.

— Я бы… Э-э… — для виду замялась Роза.

— Что ты?

— Да ничего.

— Бабла срубить хотела?

— Да нет.

— А если хотела?

— Ну не срубила же!.. И как на эти чертовы деньги выйти, не знаю…

— А если мы вместе узнаем?

— Как вместе?

— Ну, ты поможешь нам, а мы с тобой поделимся. Ну, если Наташу раскрутим.

— Раскрутите, — кивнула Роза, — но не поделитесь… Вы — не поделитесь.

— Почему?

— Я вас насквозь вижу. Грохнете вы меня, и все дела.

— Думаешь?

— Да и чего вам там помогать? Наташа у Егора в доме живет, он днем на работе пропадает. Подъехали, забрали, делов-то…

— Как мы ее заберем?

— Ну, скажете, что Родион прислал… А если она правда про деньги не знает, то Родион вам все расскажет. Он за Наташу себя на органы продаст… Ног уже, правда, нет… — усмехнулась Роза.

Какое-то время Виктор и его напарник озадаченно смотрели друг на друга.

— Значит, говоришь, Наташа тебе дорогу перешла? — в раздумье спросил водитель.

— Своими руками бы удавила… Только Егора не трогайте…

— Да не нужен он нам… Давай так, ты сейчас немного поспишь, а мы тут покумекаем между собой…

— Да не хочу я спать!

— А мы тебе поможем.

Водитель полез в бардачок, достал оттуда цилиндрик с таблетками, одну протянул Розе.

— Что это?

— Выпьешь и заснешь.

— Точно снотворное?

Водитель показал ей тубус, обращая внимание на название.

— «Золпидем». Спать будешь как убитая.

— Как убитая? Это настораживает, — через силу улыбнулась Роза.

На таблетке ничего не было написано, вдруг в ней синильная кислота или еще какая-то другая гадость.

— Ты должна нам доверять, — сказал Виктор. — Тогда и мы будем доверять тебе.

— Ну, хорошо, — решилась Роза.

Если ее хотели убить, то сделать это можно было без всяких таблеток. Тот же Виктор мог тупо ее задушить.

И все равно таблетку она глотала, зажмурив глаза от страха. И в ожидании мучительной смерти.

— Ну что, живая? — спросил водитель.

— Пока да.

— Нормально все будет.

Машина покатилась по гладкому асфальту. Ход мягкий, уютный, убаюкивающий. И сонная волна такая же мягкая. Она не накрывала с головой, Роза просто тонула в ней. Настраиваясь при этом на борьбу.

Она должна была сделать вид, что заснула. Ее похитители будут переговариваться между собой, а она — слушать и запоминать. Глядишь, и услышит имя Корнельского.

И она действительно услышала. И даже увидела. Корнельский подошел к ней, посмотрел в глаза, улыбнулся и потрепал пальцами за щеку…

Баня. Как много в этом слове. Это и чистота тела, и удовольствие духа, и томление плоти. Раньше на Руси жили тесно, по две-три семьи в одном доме, а в баньке можно было уединиться. Опять же, чистое тело само по себе усиливало желание. Отсюда и дети. Отсюда и сакральный смысл банной церемонии.

Наташа держала себя в рамках, ни себе грешить не позволяла, ни Егору. И когда над банькой заклубился березовый дым, глянула на него косо. Но печь продолжала топиться. Хотела Наташа того или нет, а искупаться им придется.

— Чистота — залог здоровья? — с осуждением спросила она.

— Вода родниковая, Олежку можешь купать смело.

— Хорошо.

— А что плохо?

— Мыло плохо мылится.

— В смысле?

— В смысле не мылься, — усмехнулась она, поворачиваясь к Егору спиной.

В этот момент запищала рация. Егор глянул на дисплей — шестая линия, Костя Еремеев на проводе.

— Егор Егорыч, тут какие-то из города приехали, тебя спрашивают.

— А конкретней?

— Парень, девушка… Симпатичная такая… Улыбается… Люда зовут… Сказала, что из Денисовска, ты ее знаешь…

— Где они?

— Ну, возле дома твоего, в машине сидят…

— Роза не появлялась?

— Да нет.

Роза исчезла. Оставила машину во дворе, думали, что она в доме, а хватились, нет ее. Она такая, что и в Москву могла укатить. Или в Денисовск, к брату. Назло Егору. Он особо не переживал, но тут вдруг появилась какая-то Люда. Странно все это. Очень странно.

— Держи их под присмотром. И не говори, что я сейчас подъеду.

Егор отключил рацию, стал собираться.

— Что-то случилось? — с тревогой посмотрела на него Наташа.

— Ищут нас.

— Кто?

— Я не думаю, что это Родион.

— Ты куда?!

Егор считал, что здесь Наташа в безопасности. А вдруг это не так? Вдруг волки уже подкрадываются к ним?.. Может, и не надо никуда ехать?

За окном сгущались сумерки, свет в комнате не горел. Роза продрала глаза, поднялась с кровати. Все-таки заснула она. И Корнельский ей, конечно же, приснился. Других объяснений не было. В лицо этого деятеля она никогда не видела, узнать его могла только по приметам. Лысая голова, глубоко посаженные глаза, грубые черты… А во сне Корнельский был с густыми черными волосами. И чем-то внешне был похож на Эрика, особенно глазами — светлыми, но с черным осадком на дне.

Сон остался в прошлом, а в дверь постучалась реальность. Вернее, просто вошла, в лице Виктора.

— Воскресла? — спросил он, включая свет.

— Где я?

Роза вспомнила про скальпель, провела пальцами по предплечью. Оружие было на месте, не нашли его при обыске. Вот что значит, правильно выбрать место и хорошо закрепить.

Обстановка не впечатляла. Комната маленькая, обои серые, старый лакированный шкаф, стул, стол, кровать железная с пружинистой сеткой, матрас застелен солдатским одеялом.

— В раю.

— А ты ангел, да?

— Да, только у меня одно крыло, — усмехнулся Виктор и обнял Розу за шею. — Я летаю, ты залетаешь.

— А ты готов потом жениться на мне?

— Тарас пусть женится, — фыркнул Виктор. — Он у нас однолюб.

— Тарас! — закричала Роза.

Дверь тут же открылась, и в комнату вошел водитель.

— Ты чего орешь? — спросил он, спичкой ковыряясь в зубах.

— Ты обещал Виктору на мне жениться?

— Ну, если обещал, то женюсь, — ухмыльнулся он.

Роза не успела отреагировать на его слова, так как дверь неожиданно широко распахнулась, и в комнату вошел средних лет мужчина с жесткими, мелко вьющимися, как у негра, волосами. Но не брюнет, а шатен. И лицо типично славянское, без всяких восточных пряностей. Округлое лицо, правильные и жесткие черты лица, крепкий прямой нос. Глаза светло-серые, глубокие, в них не видно было души, может, поэтому они казались бездонными. Движения спокойные, не резкие, но в них чувствовалась скрытая взрывная энергия. Сильная шея, крепкие плечи, плоский живот. Стильный свитер, темно-синие с фирменными потертостями джинсы, до блеска начищенные туфли с жесткими острыми носками. Поверх свитера его опоясывали ремни, под мышкой висела «беретта» в кобуре.

Виктор торопливо поднялся, увидев его. И Тарас уважительно отошел в сторонку, пропуская мужчину.

— Ты кто такая? — глядя на Розу, спросил он.

— А ты кто такой? — Ей не трудно было изобразить растерянность.

— Меня зовут Макс.

— Роза.

Макс подал знак, и Виктор с Тарасом вышли из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Проститутка?

— П-почему проститутка? — опешила Роза.

— Потому что занималась проституцией. — Макс продолжал смотреть на нее, взглядом проникая в самую глубину сознания.

— Давно это было, — выдавила она.

— Было, — кивнул он. — Клиентов на деньги кидала.

— И что?

— Хитрая ты.

— Хочешь жить — умей вертеться.

— Где Наташа?

— Я же говорю, в деревне.

— Где конкретно?

— У Егора в доме.

— Нет ее там.

— Как это нет, если есть?

— В ловушку нас заманиваешь? — резко спросил Макс.

— В какую еще ловушку? — Роза почувствовала, как краска отливает от лица.

В ловушку она не заманивала, но хотела стать своей среди чужих. Чтобы затем выйти на Корнельского. Или на еще кого-то там… Егор стольким премудростям ее научил, она столько всего умела, а толку? Она могла охмурять приговоренных к расстрелу жертв, хитростью подводить их под выстрел, но так ни разу талантом своим не блеснула. Не внедрялась, не шпионила, только патроны подносила. И Егору путь отступления обеспечивала. А тут вдруг появилась возможность проявить себя, Роза так гармонично вписалась в роль Мата Хари, и вдруг облом… Впрочем, Макс мог всего лишь проверять ее, как говорится, «на вшивость».

— Мы едем в Дярково, и Фролов нас там встречает, — сказал он.

— А если я хочу избавиться от Наташи?

— Зачем ты приходила к Каплину?

— Э-э… Хотела к нему вернуться. Вместо Наташи.

Она едва сдержала вздох облегчения. Именно это она и говорила Виктору, а сейчас — Максу. Родион действительно мог отобрать Наташу у Егора, избавив Розу от конкуренции с ней, и дело с концом.

— А ты с ним уже была?

— Ну, в любви он мне не признавался… Но было, — кивнула она.

— Стреляешь ты хорошо. — Макс продолжал тянуть из нее душу, накручивая ее на свой взгляд, как трос — на лебедку.

— Я уже два года в лесу живу. На охоту с Егором часто ходим.

— Хорошо стреляешь. И быстро.

— Егор учил.

— Чему он еще тебя учил?

— Ну, силка на зайца ставить.

— Вот я и говорю, что ты ловушку ставишь, — усмехнулся Макс.

— Да нет.

— Жить хочешь?

— Э-э… А зачем я с вами поехала?.. Хочешь, и дальше с вами работать буду.

— Будешь. Если скажешь, где Фролов прячет Наташу.

— Я же сказала, в своем доме…

— Не хочешь ты жить, — покачал головой Макс. И Роза прочитала в его глазах приговор.

— Ну, может, и уехал с ней куда-то…

— Куда?

— Может, в Москву повез, Родику возвращать.

— Где у Фролова схрон?

— Какой еще схрон?

Макс неожиданно резко повернулся к ней спиной и пошел к двери.

— Эй, ты куда?

— Прощай! — сказал он, переступая порог.

— Но я не знаю, где схрон!

Инициатива наказуема, Егор не уставал это повторять. Роза сама сунула голову в петлю, сама и должна выпутываться. А если не выпутается, все равно не предаст Егора… Ей в любом случае живой отсюда не выйти.

Она просунула пальцы под нижний срез рукава, нащупала тонкую рукоять скальпеля, вцепилась в нее, потянула на себя.

В комнату вошли Виктор и Тарас. У одного в руке нож, у другого — ножовка.

— Может, не надо? — Роза приготовила оружие к бою, но все равно чувствовала себя беспомощной. Против нее два здоровых парня, шансов против них практически нет.

— Раздевайся, — сказал Виктор.

— Резать будете?

— А это зависит от того, как ты отработаешь, — закрывая за собой дверь, ухмыльнулся Тарас.

— А если я знаю, где схрон? Скажите Максу, что я знаю!

— И я знаю, где схрон! — засмеялся Тарас и, расстегнув на себе джинсы, опустил их до колен.

— Ого! — изобразила восторг Роза и с сарказмом перевела взгляд на Виктора: — А у тебя маленький, я знаю!

— Знаешь?! — возмутился он и, поддавшись, слегка приспустил джинсы. Зато нож положил на стол.

— У тебя тоже ого-го!.. Осмотр окончен! Одеваемся, мальчики! — скомандовала Роза и хлопнула в ладоши, прилепив одну к другой.

В этом положении и застыла, вынимая потихонечку скальпель. Она давала насильникам последний шанс. И себе тоже. Что-то не очень хотелось рисковать своей жизнью.

— Все только начинается, — хмыкнул Тарас, пробуя стянуть джинсы через ботинки, но сделать этого не смог. Нагнулся, чтобы расшнуровать обувь, и в этот момент Роза его и ударила — скальпелем в подставленный затылок. Ударила четко, с силой сжимая тонкую стальную рукоять.

Скальпель вошел глубоко, но застрял между верхними позвонками. Роза попыталась его вытащить, но поняла, что не сможет это сделать.

Виктор тоже возился с джинсами. Туфли он снял без проблем, осталось только вытащить ногу из штанины и вернуть себе устойчивое положение. Но Роза не собиралась ждать и потянулась за ножом.

— Эй, ты чего? — посмотрел на нее глазами загнанного зверя Виктор.

Счет шел на мгновение, а его держали на привязи целые секунды. Он тоже потянулся за ножом, но Роза, пользуясь моментом, ударила его ногой в горло. Она и знала, как это делать, и умела, а Виктор, не в состоянии твердо стоять на ногах, не смог блокировать удар. Одной рукой он схватился за горло, а другой продолжал тянуться к столу. Но Роза раньше схватила нож. И хладнокровно ударила им в глаз.

Виктор взвыл от боли, стал опускаться на колени. Роза вытащила нож еще до того, как он поднес руки к голове. Предсмертный вопль оборвался, Виктор завалился на бок и затих. А Тарас так и оставался стоять, согнувшись в поясе. Он конвульсивно двигал руками, пытаясь сохранить равновесие, и, как ни странно, у него это получалось. Но разогнуться он не мог, тем более вытащить скальпель.

В экстремальных ситуациях нельзя отключать голову, и еще Егор учил не оставлять следов. Скальпель Роза тоже не могла вытащить, но можно было стереть с рукояти отпечатки пальцев. Тарас, казалось, только и ждал, когда она это сделает. Толкать его не пришлось, он завалился на бок сам.

Из оружия у Виктора был только нож. А у Тараса имелся пистолет. Кобура под пиджаком была пустой, но на столе в соседней комнате лежал «вальтер». И только Роза схватила его, как в комнату ворвался здоровяк с массивной, выбритой «под ноль» головой. Бычья шея, борцовские плечи, руки, как у Розы ноги. Такого ножом не возьмешь.

— Эй, ты чего здесь?

Амбал протянул руку, чтобы схватить ее, но она навела на него пистолет.

— Спокойно! Спокойно! — улыбнулся здоровяк, уверенный в том, что имеет дело с деревенской дурочкой, которую легко уговорить.

Но Роза нажала на спусковой крючок. Пистолет два раза дернулся в ее руке, одна пуля попала в грудь, другая в живот, но амбал и не думал падать. Даже шагнул к ней и махнул рукой, пытаясь выбить из руки оружие. Подавшись назад, Роза снова выстрелила. Но он продолжал надвигаться на нее.

Она уложила его с пятого выстрела. Улыбнулась, сдула со ствола дымок и вышла из комнаты. Она готова была стрелять и дальше, но в доме больше никого не было. А так хотелось найти Макса…

Глава 7

Женская красота — это стрела Амура в сердце мужчины. И осиновый кол в его сознание. Девушка Люда из Денисовска очаровала Еремеева, и это было видно невооруженным глазом.

— Куда они уехали? — спросил Егор.

— Ну, обратно. — Костя заторможенно махнул в сторону Москвы.

— Ты в этом уверен?

Не успел Егор приехать, когда московские гости уже уехали. А ведь он просил не отпускать их. И Костя не один был, с ним два человека. И «уазик» у них на ходу.

— А куда им еще?

— Они же меня искали.

— Так никто им не сказал… Да и сколько их там!

— Сколько?

О заимке знали только избранные, только те, в ком Егор был уверен. Но так и в Косте он был уверен, а тот взял и облажался.

— Ну, двое.

— Это разведка. А в кустах танковая колонна.

— Откуда здесь танковая колонна? — вытянулся в лице Еремеев.

— Эй!.. — Егор щелкнул пальцами перед его носом. — Красивая?

— Танковая колонна?

— Люда!

— А-а… Улыбка у нее, скажу тебе!.. Где у вас, говорит, сельсовет, позвонить надо. Ну, я думал, они туда и обратно…

— Сказать, чем ты думал?

Еремеев замер в ожидании. Даже рот открыл, обнажив кривые, желтоватые зубы. Но Егор ничего не сказал. Открыл дверь, сел в машину. Люда могла очаровать еще какого-нибудь болвана и узнать, как найти заимку. Их двое, а Наташа одна. Нужно спешить, если еще не поздно.

— Чем я думал? — спросил Еремеев.

— Мягкими полушариями. Постарайся на них не садиться, — мрачно усмехнулся Егор, разгоняя машину.

Убийца возвращается на место преступления в двух случаях: если он дурак или, наоборот, слишком умный. Роза вернулась к знакомому дому по второй причине. Но чувствовала себя дурой.

Подмосковная деревенька, тихая ночная улица, дом с тремя трупами. А у нее кровь на одежде. Пистолет «паленый», машина трофейная. И то, что это новенький «БМВ», внедорожник мечты, успокаивало мало. А вдруг менты нагрянут? А если Макс со своими головорезами?

Машина стояла в конце улицы, справа заброшенный дом, слева — поросшее кустарником поле. Стояла в темноте, неприметно. Но вдруг в ней «маячок»? Вдруг Макс уже знает, где прячется Роза? Вдруг он уже в пути?.. Может, уже хватит играть в Джеймса Бонда? Роза и так много сделала, пора и честь знать.

Но ей нужен был Макс. Она должна была посмотреть ему в глаза. А он обязательно появится здесь. Или он, или еще кто-то из его команды. Стрелять, убивать Роза не станет, она всего лишь сядет на «хвост». Узнает, где живет Макс, и все, можно уезжать. Чтобы потом вернуться вместе с Егором? А ему будет интересно узнать, кто его «заказал», кто собирался их убить в осеннем лесу…

Роза уже собиралась завести двигатель, когда вдали мелькнул свет фар. К дому подъехала машина, похоже, внедорожник, из него вышли люди. На них светил фонарь, но лица все равно трудно разглядеть, так что она не могла сказать, был там Макс или нет.

Люди зашли во двор. Роза усмехнулась, представляя, как вытягиваются их лица. Макс думал, что имеет дело с какой-то дешевкой, а она трех мужиков, считай, одной левой. Егор должен ею гордиться!

Она лишь догадывалась, что происходит в доме. Возможно, Макс или кто-то другой решил избавиться от трупов, чтобы не иметь дел с ментами. А как еще объяснить, что машина стала заезжать во двор. Минут через пятнадцать внедорожник показался снова. Выехал, остановился, кто-то закрыл ворота, и машина продолжила путь.

На всякий случай Роза перекрестилась. Хорошо, если она просто не сможет удержаться на «хвосте», а вдруг ее заметят, загонят в капкан?..

Она ехала с выключенными фарами. Внедорожник выехал из деревеньки, остановился на перекрестке. Ей тоже пришлось жать на тормоза. Голова заработала в аварийном режиме. Зачем остановился Макс? Неужели он заметил «хвост»? Может, ну ее к черту, эту гонку с преследованием?

Наконец машина снова пришла в движение, но свернула в сторону от шоссе. Или Розу заманивали в глубь леса, или Макс действительно хотел избавиться от трупов.

Отпуская педаль тормоза, Роза любовно погладила пальцами рукоять пистолета, лежащего на сиденье.

Дорога шла через лес. Плохая дорога, сплошь рытвины и колдобины, но ее это вполне устраивало. Чем ниже скорость, тем легче ехать без фар.

Спустя время внедорожник свернул на «зимник» с глубокой колеей. Это была не просто дорога, а тоннель сквозь лесную чащу. Или Макс сошел с ума, или он действительно заманивал Розу в ловушку.

Она остановила машину, на всякий случай протерла платком руль, рычаг переключения передач, торпеду, дверные ручки. Вдруг больше не вернется сюда, как тогда стереть «пальчики»?.. Если же не вернется, то зачем стирать?..

Внедорожник ехал медленно, переваливаясь с боку на бок, с носа на корму, как будто по волнам плыл. А Роза вышла из машины — на своих двоих она чувствовала себя куда уверенней — и уже пешком продолжила свою слежку, незаметно приближаясь к внедорожнику.

Тот наконец затормозил, дверца открылась, и из салона вылез водитель. Потянулся, достал сигарету, закурил. Появился второй. Роза не могла видеть его лицо, но узнала голос.

— Ёга, и мне, — попросил Макс.

— Ты же бросил.

— С вами бросишь!

— Клеща жалко… А этих… Думаешь, все-таки Фролов?

— Да не верю я, что баба так бы смогла…

— А Даха?

— Ну, Даха бы смогла…

— И эта непростая, Жэка подстрелила… А Цедрика с Мариком кто завалил? Может, она и завалила… А Чунь, Факс? Где они?

— Не знаю. И вообще, хватит болтать, лопату давай бери!

— Может, лучше ветками закидать?

— И ветками тоже.

Роза не ошиблась, Макс действительно собрался избавиться от покойников. Трупы выбросили из машины, Ёга взялся за лопату. Он копал быстро, торопливо и очень скоро выбился из сил. Макс принял эстафету без разговоров. Лопатой он орудовал со знанием дела, как будто всю жизнь только и занимался, что трупы закапывал.

Роза сидела за кустами тихо, как мышь. Она сама заинтересована была в том, чтобы трупы бесследно исчезли.

Наконец яма была готова, и трупы легли в землю. Осталось их только закопать. Роза приготовилась стрелять.

Макс достал из машины бутылку, откупорил ее, сделал несколько глотков, передал Ёге.

— Скажешь что-нибудь? — спросил тот.

— А что говорить? Все там будем.

— Да это понятно…

— Хорошие были пацаны, — сказал Макс.

— Спите спокойно, пацаны… — Ёга сделал несколько глотков, занюхал рукавом. — А мы, даю слово, найдем эту суку и… гадом буду, живьем закопаю! — И он снова припал к горлу. При этом высоко задрал голову, и его слегка качнуло в сторону ямы.

В этот момент Роза и выстрелила. Ёга свалился в яму вместе с бутылкой, а она, стремительно выйдя из укрытия, навела ствол на Макса.

— Ты чего? — От страха его хватил нервный тик. Он даже приложил пальцы к щеке, чтобы она не дергалась. И куда только делась его крутизна?

Роза глянула вниз. В лесу темень кромешная, но глаза давно к ней привыкли, и она разглядела очертания лежащего на трупах тела. Яма не очень глубокая, но для Ёги место там было. А вот Макс будет лишним.

— Что там в бутылке — джин, виски?

— Ром. Ямайский, — пробормотал Макс. Его рука медленно поднималась, собираясь нырнуть под полу куртки — за пистолетом.

— Ничего, на том свете допьете…

— Да там уже не нужно. — Рука у Макса поднималась все выше и выше. Еще чуть-чуть — и нырнет.

— Я все вижу, — покачала головой Роза. — И жду. Тронешь пистолет, выстрелю в глаз. Или сомневаешься?

— Это ты Виктора в глаз? — опуская руки, спросил Макс.

— Его наглухо, а с этим не знаю… Может, жив? — кивком показала она на Ёгу.

Тот лежал, не шевелясь. Но вдруг он притворяется, ждет, когда она потеряет к нему интерес.

— Да вряд ли.

— Жаль, если наглухо. Он так хотел, чтобы его живьем закопали… Или я не так поняла?

— Тебя живьем.

— Раздевайся!

— Чего?! — оторопело протянул Макс.

Роза откровенно куражилась над ним, но при этом думала и о пользе дела. Под одеждой у Макса скрывалось оружие. Возможно, там не только пистолет.

— Э-э…

— Тебе какое колено прострелить, левое или правое?

— Раздеваться?

— Давай, давай!..

— Холодно.

— В земле согреешься.

— Давай договоримся.

— Для этого время нужно. Пока разденешься, может, и договоримся.

— Сколько ты хочешь? — снимая куртку, спросил Макс.

— А сколько у Корнельского есть?

— У какого еще Корнельского? — Он попытался изобразить удивление, но Роза не поверила.

И выстрелила в Ёгу. Пуля попала ему в спину, но он даже не дернулся. Значит, все-таки был мертв.

— Сколько у Корнельского денег? — навела она ствол на Макса.

Следующий выстрел предназначался ему, и он, правильно все поняв, ответил:

— У него много.

— Мне нужно три миллиона. Долларов.

— Это к нему нужно ехать.

— Ну, чего ты застыл как столбняк! Давай, давай, раздевайся!

— Может, не надо?

— «Пушку» снимай.

— Ну, это понятно, — кивнул Макс.

— Я ночью вижу, как кошка, — отступив на шаг, предупредила Роза. — А стреляю, как амазонка. Так что лучше не рискуй.

Макс положил пистолет вместе с кобурой на землю и начал расстегивать джинсы, но Роза велела опустить их до колен, на этом и остановилась.

— Спиной ко мне! — выкрикнула она.

— Мы же договорились…

— Еще одно слово, и договор ляжет в землю. Вместе с тобой.

Макс повернулся лицом к братской могиле. Опустил голову, обхватил себя двумя руками. Он был такой жалкий, такой беспомощный.

— А с тобой реально можно договориться, — вдруг сказала Роза.

— Так и я о том же… Вадим Иванович заплатит.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — усмехнулась она. — Запудрить мне мозги, поймать момент… Пулю ты поймаешь. Прямо сейчас… На старт!.. Внимание!..

— Не надо! — вжал голову в плечи Макс.

— Мама меня учила не убивать людей, которые говорят правду.

— Правильно говорила, — кивая, пробормотал он.

— Начнем?.. Егора моего знаешь?

— Да.

— Его фамилия?

— Фролов.

— Моя фамилия?

— Золотарева.

— Как зовут Корнельского?

— Вадим… Вадим Иванович…

— Зачем он «заказал» Егора?

— Это не он…

Роза громко передернула затвор. Драгоценный патрон кувырком полетел в темноту, но она готова была к этому и даже не проводила его взглядом.

— Правда не он! — запаниковал Макс.

— А кто?

— Каплин.

— Стреляю!

— Правда Каплин!

Макс пугливо сжался в ожидании выстрела, даже ноги в коленях согнулись. Роза пожала плечами. А почему Родик не мог «заказать» Егора?

Олежек спит, в доме темно, в лесу тихо. Наташа стояла у окна, смотрела на ворота и думала, думала.

Худеющий человек запросто может довести себя до полной дистрофии. Есть люди, которые, чтобы продлить себе жизнь, начинают пить мочу и есть сушеные фекалии. Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет. «Чем хуже, тем лучше», и стоит человеку поверить в эту высокомудрую бессмыслицу, он легко доведет себя «до ручки».

Все это Наташа понимала, но сама же в крайность и впала. Любила она Егора, хотела его, но уперлась, поставила крест на своих к нему чувствах. Мало того, она испытывала удовольствие с мазохистскими в нем нотками. Родион в беде, она — верная жена и ни за что не предаст его. На этом и стояла, чувствуя себя при этом чуть ли не святой.

Но ведь это же глупо. Родион еще тот пройдоха, к тому же он ни за что не поверит в ее безгрешность. Она жила с Егором под одной крышей, значит, спала с ним. И попробуй докажи, что это не так. Вне всяких, Родион обвинит ее в измене, а раз так, то зачем испытывать себя на прочность?

И все же Наташа будет держаться, призывая на помощь всю свою силу воли. Позавчера она выпила с Егором на брудершафт и едва не растаяла, целуя его в губы. Все, больше никаких искушений. Волю — в кулак. Она даже отказала себе в удовольствии выпить, хотя коньячок у нее был. Одну бутылку она взяла из буфета, другую — из погреба. Не смогла удержаться от соблазна, так ей хотелось выпить. Но после того как Роза ее уличила — ни капли в рот.

Но Роза куда-то исчезла, Егор уехал, она осталась в доме одна. Есть пистолет, ружье, но зачем ей это, если она не умеет стрелять?.. Возможно, пока нет Егора, за ней придут — или похитят, или убьют. И это будет наказанием за ее глупость. Не надо ей было отвергать Егора, играться с его и своими чувствами. Ведь любовь — это так серьезно, а она ведет себя как дура.

За воротами мелькнул свет фар. Наташа взяла ружье и усмехнулась. Если это бандиты, ей от них не отбиться. А если Егор, то против него ей нужно другое оружие. Только нужно ли?

Но бандиты не стали бы подъезжать к дому с включенными фарами, они бы подкрались бесшумно. Это Егор.

И действительно, к дому подъехала его «Нива». Наташа и сама не поняла, как вышла ему навстречу. И столкнулась с ним в темных сенях. Даже свет не включила.

От Егора пахло табаком и почему-то свежими еловыми шишками. Он приближался к Наташе, накатывая на нее тяжелую волну жесткого мужского обаяния. Этой волной ее и накрыло. Прижимаясь к нему, она почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Так захотелось, чтобы он ее взял на руки, уложил на кровать.

— Ты больше не уезжай, не надо, — отталкиваясь от него, сказала она.

— Не буду. — Егор удержал ее, прижал к себе.

— Ну пожалуйста, — захныкала она.

— Пожалуйста, не уеду.

— Пожалуйста, не надо.

Егор как будто почувствовал, что Наташа не могла держаться на ногах. Он подхватил ее на руки, и она почувствовала себя соломинкой в эпицентре смерча.

Смерч опустил ее на диван, но из своих объятий не выпустил. И поцеловал в губы. Наташа едва не захлебнулась от прилива непрошеных чувств и пискнула:

— Нельзя!

— Я тебя люблю, — шепотом произнес Егор. Голос его шелестел, как морская волна по пляжным камушкам.

— Родион умрет.

— На то не моя воля.

— Если я ему изменю, он умрет. И ты тоже будешь в этом виноват.

— Я согласен.

Егор снова приблизил к ней губы. А она лежала как бревно, не чувствуя сил сопротивляться. Спасти ее сейчас могло только слово. И любовь Егора. Если, конечно, его любовь жертвенна и благородна…

— Я тебя прокляну!

Он ничего не сказал. Но резко поднялся и повернул к выходу.

— Ты куда? — потянулась было за ним Наташа, но сама же себя и сдержала.

Егор ушел в баню. Она весь вечер ходила туда, подбрасывала дрова в печь. Даже искупалась вместе с Олежкой. В парилке жарко, вода горячая, можно было бы искупаться вместе с Егором. И искупить перед ним свою вину. Она же вела себя как последняя идиотка. Они ведь любят друг друга. Но она дала слово! Мало того, загадала на страшное: если переспит с Егором, Родион действительно умрет. И она будет в этом виновата.

Наташа решительно поднялась, зашла в свою комнату, закрылась. И достала из сумки припрятанную бутылку коньяка. Напиться, забыться и спать, спать… Она удержала себя в последний момент. Ну нет, если уж это игра на силу воли, то нужно держаться до конца. Раз нет Егора, то нет и выпивки.

Она вернула бутылку на место, легла на кровать, накрыв голову подушкой. И расплакалась. От обиды на себя. Ну, почему она такая идиотка?!

Если Егор вдруг зайдет и поцелует ее, она сама повиснет у него на шее. Он перенесет ее в свою комнату, и там уж она даст… волю своим чувствам.

Но время шло, а Егор к ней не заходил. И не подавал признаков жизни, пока она не заснула.

Проснувшись утром, Наташа почувствовала, что вся горит. Но это был вовсе не страстный жар, в котором она томилась вчера. Это была простуда.

Бешеный экстрим, бессонная ночь, выматывающая обратная дорога в Москву. Роза очень устала, хотелось спать, но все же она заставила себя принять душ, навести красоту и отправиться к Родиону. Уже в больнице глянула на себя в зеркало. Уверенность в собственной силе сняла печать усталости с лица. На губах небрежная улыбка, голова поднята, плечи расправлены. Причем она не заставляла себя держать спину прямой, это гордость за себя окрыляла ее.

К Родиону ее пропустили без вопросов. Охранник узнал Розу, доложил и открыл дверь.

Как и вчера, Родион выглядел неважно. Бледное лицо, впалые щеки, мешки под глазами. Роза небрежно усмехнулась, глядя на него. Не супермен!

— Живой?

— Жил, живу и буду жить, — кивнул он.

— Прям как дедушка Ленин… — хмыкнула она. — Кстати, ты на него похож. Мавзолея только не хватает.

— Не доставай! — поморщился Родион.

— Наташу забрал?

— Откуда? — оживился он.

— Я же говорила.

— С Егором она в безопасности… — отвел он глаза в сторону.

— Это ты насчет безопасного секса? — не удержавшись, съязвила Роза, но тут же добавила: — Там все нормально, Наташа пока держится.

— В смысле?

— В смысле, ноги не раздвигает. На тебя молится.

— Да?

— Но это пока… Куда вы с ней собирались? В аэропорт ехали.

— Не доехали. Но собирались, — кивнул Родион.

— Забирай и доезжай. Не нужна она здесь. Егору я нужна.

— Сейчас опасно.

— Ну да, — кивнула Роза. — Сабельников на стреме.

— Кто?!

— Сабельников тебе просто мстит. А Корнельскому нужна Наташа. Пока ты деньги со счетов не увел.

— С каких счетов?

— Вы же вместе с ним тут химичили.

— Мы химичили?

— Он и свой куш сорвал, и на твой позарился. Поэтому и натравил на нее Макса. Макс мне все рассказал.

— Макс?! Тебе?

— Это же ты Егора «заказал».

— Я?! — Родион и без того был бледным, а сейчас краска и вовсе сошла с лица.

— Это было в сентябре, а убить нас пытались в октябре. А потом наступил март, в лесу расцвели подснежники и киллеры. Макс хотел отомстить за своих гоблинов. За твои деньги. А Корнельский хотел покончить с тобой. Опять же за твои деньги. Которые ты заплатил за Егора. Если бы Егора убили, Макс бы отомстил, а если бы не смогли… Тут два варианта: Егор мог бы убить их без разговоров, а мог сначала расколоть. Они назвали твое имя, и Егор поехал в Москву. С огромным желанием пустить тебе пулю в лоб…

— Но я его не «заказывал», — жалко пробормотал Родион.

— «Заказывал». По пьяному делу. А Корнельский ухватился, чтобы потом шантажировать тебя… Зря ты ему доверился, Корнельский — чемодан с двойным дном.

— Это Макс тебе сказал?

— Макс такой же проходимец, как и твой Эрик.

— Как он тебе это сказал?

— Он больше никому ничего не скажет, — свысока усмехнулась Роза.

— Почему?

— Уехал он. Далеко-далеко.

Не хотела Роза убивать Макса, но ведь он исповедовался, как она могла его после этого не «причастить»? И похоронила она его с почестями: прежде чем закопать, надела на него джинсы. Вдруг на том свете в рай с голой задницей не пускают?

— А Егора я по пьяному делу «заказал»?

— Разве нет?

— Ну, если честно… Сам не знаю, как это получилось… Значит, Егор приезжал, чтобы меня убить?

— Чтобы в глаза тебе посмотреть. А ты уже в больнице… Сабельников Корнельского опередил. Потому что бил наверняка. Он сейчас вроде притих, но ударить может в любой момент.

— А Корнельскому Наташа нужна?

— Не больше, чем ты. Но Макс все равно за Наташей послал.

— Кого послал?

— Даху и Басика.

— Не знаю таких… Да и не важно, кто там конкретно…

— Они уже обратно вернулись, — совсем не весело сказала Роза. — А Макса уже нет. Забрал людей и уехал…

«Уехали», увы, не все. Даха осталась, Басик, Жэк, возможно, еще кто-то. Тот же Басик мог собрать новую команду и бросить ее на Родиона. И на Егора. А если он узнает, кто убил Макса, Роза станет приоритетной целью. Макс — мстительный сукин сын, и очень плохо, если его дружки ему под стать.

— Что ты хочешь этим сказать? — всполошился Родион.

— Корнельский тебе не друг. И с ним нужно решать. Пока он не решил с тобой. И с Наташей.

— Это понятно.

— Я знаю, как на него выйти.

Макс много чего наговорил, и Роза почему-то не сомневалась в достоверности полученной информации.

— Ну, я и сам это знаю.

— Чем быстрей ты с ним решишь, тем лучше… И с ним, и с Сабельниковым.

— Думаешь, это просто?

— А я обязана об этом думать? — удивленно спросила Роза.

— Но ты же хочешь, чтобы я отобрал у Егора Наташу, — пристально посмотрел на нее Родион.

Роза едва не засмеялась. Да, она хотела этого. Более того, даже рискнула ввязаться в игру против Корнельского. И очень много сделала для победы над ним. Но продолжения не будет. Если, конечно, Родион не сделает ей выгодное предложение. За этим она, в общем-то, и пришла.

Глава 8

Шаманы стучат в бубны, отгоняя хворь, бабки лечат травами, Егор съездил в поселок, привез лекарств. Ну, и народные средства, само собой, — малина, мед с молоком. Пропустить Наташу через баньку он не рискнул: после парилки могло стать только хуже.

Он ухаживал за ней, кормил с ложечки и об Олежке не забывал, заботился о нем как о собственном сыне. Малышу повезло, простуду он не подхватил.

А Наташа разболелась, три дня держалась температура, затем ее одолел кашель.

— А если это воспаление легких? — спросила она.

Егор думал недолго.

— Съезжу за врачом.

— Куда ты? — Наташа взяла его за руку, удержала. — Я пошутила.

— Такими вещами не шутят.

— Это просто бронхит, и я точно это знаю.

— А вдруг?

— Завтра уже все пройдет. — Она лежала на спине, смотрела на него и нежно улыбалась.

— Завтра.

— Если ты поцелуешь меня сегодня.

— Э-э… — обомлел от неожиданности Егор.

Наташа не подпускала его к себе, а пока она болела, он даже не пытался к ней приставать.

— Боишься заразиться? — засмеялась она.

— Я боюсь?!

Было у него подозрение, что Наташа шутит, но все-таки он склонился над ней. И поцеловал ее в губы. А она обвила руками его шею, потянула на себя…

И тут в горницу кто-то зашел. Егор еще не понял, кто это, но уже оторвался от Наташи и вскочил, собираясь отбить нападение.

На него с едкой усмешкой смотрела Роза.

— Третьей к себе возьмете?

Егор не знал, что сказать. Во-первых, у него не было никаких обязательств перед Розой. Во-вторых, глупо говорить, что у них с Наташей ничего не было, она все равно не поверит.

— Будем жить дружной шведской семьей! — Роза раскинула руки, как будто собиралась обнять и Егора, и Наташу разом.

— Не юродствуй!

— Может, спросишь, где я была?

— Где ты была?

— Я ушла от тебя и не обязана тебе отвечать, — пожала плечами Роза.

— Но ты же вернулась.

— Чтобы исполнить предсмертную волю Родиона.

— Какую волю?! — встрепенулась Наташа.

— А как будто Родион не знает, чем вы тут занимаетесь. Это его и убило… Но, возможно, ты еще успеешь попрощаться с ним.

— Он умирает?

— И хочет попрощаться с тобой… Или ты от сладкого не можешь оторваться?

— Ты отвезешь меня в Москву? — просительно посмотрела на Егора Наташа.

— Если это правда, — ответил он, пристально глянув на Розу. А когда Наташа скрылась в своей комнате, уточнил: — Ты действительно была у Родиона?

— Я на тебя больше не работаю, поэтому отвечать не обязана.

— Вольному воля.

— Тогда все… Отвезешь меня в Москву, и прощай…

— В Москву?

— Если ты думаешь, что я заманиваю тебя в какую-то ловушку… — с обидой проговорила Роза. — Если ты так думаешь, я уйду прямо сейчас.

— А вдруг?

— Пошел ты! — бросила она, пулей выскочила из дома и, не останавливаясь, вышла за ворота.

Егор задумчиво смотрел ей вслед. Его будущее — это Наташа. Если Роза искренне решила уйти, он должен ее отпустить. Но она могла вести какую-то хитрую игру, тогда ее нужно держать при себе.

Роза сидела в «уазике» Коли Малькова и курила. Слез в глазах не было, но на щеках виднелись бороздки от них.

— В Москву едешь с нами, — сказал он.

— Только в Москву, — кивнула она, — а дальше — сами по себе. — Завела двигатель, но дверь закрывать не торопилась, тихо пробормотав: — Поеду к тебе домой, заберу вещи.

— А потом?

— А после нас хоть «потом», — усмехнулась она. — И «потом» этот уже наступил. — С обидой толкнула Егора в грудь и громко хлопнула дверью.

* * *

Дорога дальняя, машина тряская. Ехали всю ночь, Наташа пыталась сдерживать кашель, но это не всегда получалось. Олежка просыпался, начинал плакать. Одно хорошо, Роза молчала всю дорогу. Уж кого-кого, а ее Наташа слушать не могла. От одного звука ее голоса начинало тошнить.

В Москву приехали к обеду. Наташа просто мечтала оказаться в своем загородном доме, принять душ, а еще лучше — ванну. Хотелось в уют и комфорт. И хорошо, если рядом будет Егор. Он надежный, но все-таки, увы, не панацея от бед. Вдруг ее все-таки похитят? Или даже убьют… А еще могло оказаться, что Родион продал дом и всю остальную свою недвижимость. Наташа звонила ему, он был жив, но говорил еле-еле, она с трудом его понимала. Он действительно мог умереть в любую минуту. А если уже? Тогда вместе с ним в землю могла лечь и тайна его счетов. Но из-за денег Наташа не переживала, куда больше она расстроится, если не сможет попасть в свой дом. Она так соскучилась по нему. Так хочется тишины и покоя. Но все это позже, сначала — Родион.

А Родион был жив. Егор остался в коридоре, а она с Олежкой на руках зашла в палату. Родион полулежал на койке, вид у него болезненный, но на умирающего он не походил. Даже взял Олежку на руки, прижал к себе. Наташа сухо поцеловала мужа в щеку.

— А в губы? — с укором спросил Родион.

Она кивнула, но в губы поцеловала его так же сухо.

— Я только что переболела, вдруг тебя заражу.

— Чем переболела?

— ОРЗ.

— Да?.. А то я подумал…

Наташа забрала у него сына и спросила:

— Что ты подумал?

— Ты все поняла, — едко усмехнулся Родион.

— Не было у нас ничего с Егором.

— Ты думаешь, я в это поверю?

— Главное, что я сама себе верю.

— Себя не обманешь.

— Я и не обманываю.

— Это я виноват, не успел тебя увезти, — вздохнул Родион.

— А деньги, счета!.. Меня два раза пытались похитить! Или даже убить… Я не знаю, что от меня хотели!

— Это был Корнельский…

— Корнельский?!

— С ним уже разобрались, он больше не опасен…

— Не опасен?

— Съездишь к нему на похороны.

— На похороны?! К нему?!

— А ты собралась на мои похороны? — жестко спросил Родион. — Признайся, мечтала об этом? Я — в землю, ты — к Егору…

— Не мечтала! — мотнула она головой.

— Я умру завтра, а сегодня ты будешь со мной.

— Да, конечно… Но я хотела бы побыть дома… Если нам ничего не угрожает… Хотя бы душ принять…

— С Егором?

— Нет, конечно…

— А глазки чего прячешь?

— Я не прячу. Но я действительно люблю Егора… — выдавила она.

— Значит, когда я умру, уйдешь к нему?

— Ты не умрешь, — качнула головой Наташа, пристально глядя на мужа.

— Почему?

Была у нее мысль, что Роза могла и обмануть. И она хотела разлучить Наташу с Егором, и Родион хотел того же, их интересы совпали, возник хитрый план… Но она не могла его осуждать.

— Потому что я рядом с тобой.

— Для этого я тебя и позвал.

— Через Розу? — с сарказмом спросила Наташа.

— Я не мог ее об этом попросить?

— Мог.

— Ладно, главное, теперь ты со мной, а не с Егором.

— А кто мешает мне к нему уйти?

— Уйдешь? — нахмурился Родион.

— Я боялась, что ты умрешь… Но сейчас уже не боюсь.

— А за Егора не боишься?

— Что?! — встрепенулась Наташа.

— Он спас меня, он спас тебя, и я скажу ему за это большое спасибо. Он уедет с Розой, а ты останешься со мной. И это будет справедливо.

— А если нет?

— Я ему тебя так просто не отдам! На него уже покушались, и он думает, что это я. На самом деле это не так. Но вдруг у меня появится желание решить вопрос силой?.. Возможности у меня есть.

— У тебя ничего не выйдет.

— Да, я знаю, Фролова голыми руками не взять. А кто предупрежден, тот вооружен. Он живучий. И я живучий. И еще неизвестно, чья возьмет. А вдруг получится ничья? Может, лучше и не начинать?

— Ты начинаешь.

— И не только я. Есть еще Роза. Она влюблена в Егора как кошка. Ты даже не представляешь, на что она готова ради него! Но, если что, достанется не только тебе, достанется и Олежке… Ты хочешь остаться без сына?

— Что ты такое говоришь?!

— Я видел ее глаза. Я знаю, о чем говорю… Она опасна… И Егор опасен… Скажи, ты не устала от страха за свою жизнь?

Наташа пожала плечами. В принципе, она могла бы бросить все и уехать с Егором на край света. В принципе…

— А за жизнь Олега?

На этот раз она не раздумывала.

— Устала!

— Я влип в историю, но самое страшное уже позади. Я решу все вопросы, скоро все будет как раньше. Будем спокойно жить, будешь спокойно воспитывать сына… А там и второго родишь.

Наташа провела рукой по лбу. Устала она жить под обстрелом, хотелось домой, в тепло и уют. А еще вдруг захотелось заорать во весь голос, только так можно было сорвать надвигающуюся истерику. Она сжала виски ладонями, села, задрала голову и истерично захохотала. Ну и дура же она! Какая же она дура!

Роза исчезла, Наташа пропала — как ушла к Родиону, так уже третий час ни слуху, ни духу.

Егор сидел на кушетке в больничном коридоре и чувствовал себя родственником больного, чья судьба решалась в операционной. Но ждал он не врача, а Наташу.

Наконец она появилась. Тихонько подошла к нему, подсела рядом, прижалась боком и тихо произнесла:

— Езжай домой.

— Не понял?

— Мы не можем быть вместе.

— Почему?

— Я так решила.

— Он что, не умирает? — Егор кивком показал в сторону охраняемой палаты.

— Ты хоть понял, что сказал?

— Извини.

— Не извиняйся… Я и сама не лучше… Мне так стыдно!

— Значит, Роза нас обманула?

— Родион обманул Розу.

— И кто он после этого?

— Мой муж. И отец моего ребенка… Я остаюсь с ним.

— Но…

— Ты же знаешь, я упертая.

— Ну…

— Я люблю тебя… Очень люблю… Но ты для меня чужой.

— Так не бывает.

— А Родион свой. Сначала был он, потом появился ты. А он все равно остался своим…

— А я — чужой?

— Прости! — Наташа уронила голову на грудь.

— И я должен уехать? — Егора душила обида. Он столько сделал для Наташи, но так и остался для нее чужим. И как это ни досадно, в таком положении вещей была своя логика. Слишком поздно Егор вошел в жизнь Наташи, слишком уж она привыкла к своему мужу, чтобы уйти от него. А еще у них общий ребенок.

— Не унижай себя. Не унижай меня, — едва слышно проговорила она.

Он вздохнул, поднялся, сделал шаг и застыл как вкопанный. Ощущение такое, как будто сердце остановилось. И немудрено, он же навсегда расставался с Наташей.

Он уйдет. Обязательно уйдет. Вернется в свою глушь, запрется в своей работе, постарается забыть… Но ведь не забудет. И любить будет всю жизнь…

Наконец-то Наташа дома! Здесь ничего не изменилось, только горничная новая, и няню заменили. Родион рассуждал правильно, если Корнельский вел игру против него, то, в принципе, он мог завербовать домашнюю прислугу. Был еще Сабельников, его люди стреляли в Родиона. Та же няня могла сообщить ему, в какой аэропорт он отправился.

А охрану Родион не просто сменил, он ее усилил. Корнельского действительно убили. Зарезали в подъезде многоэтажного дома, когда он возвращался от любовницы. Зарезали, обчистили, милиция расследует это дело как ограбление, но Наташа-то знает, что это заказное убийство. А разве Родион не имеет право защищаться? И Сабельников получит свое. Она даже не собиралась отговаривать Родиона. Человек, который пытался убить ее сына, не имеет права жить на этой земле.

А стреляли киллеры не только в Олежку, погибнуть могла и сама Наташа. Родион закрыл своим телом и ее, и сына. Она будет последней сволочью, если когда-нибудь забудет об этом.

Наташа выбралась из ванны. Все, процедуры на сегодня закончились. Сауна, бассейн, джакузи. Осталось только натереться кремом, высушить волосы, подкрасить лицо. Полноценный макияж ни к чему, Родион в больнице, а Егор еще дальше. Она вытерлась, надела халат, прошла в спальню, бухнулась в кресло и развалилась, раскинув руки. Хорошо! Тихо, спокойно, никто не нападает, бояться некого. В доме комфортно, все под рукой, прислуга шуршит, ребенок под присмотром. И в душу никто не лезет.

Но с Егором ей все же было бы лучше. Там у него в лесу настоящая медвежья берлога, там тесно, убого, постоянно нужно что-то делать. Зато Егор всегда рядом, а с ним душа на месте.

Наташа открыла ящик стола, вытащила оттуда стальную фляжку, открутила крышку, сделала несколько глотков.

Трудно было противостоять Егору, отталкивать его. Зато рядом с ним не было пустоты в душе и не было особого желания заполнить ее коньяком. Только первое время, пока душа не встала на место, а потом прошло. Но сейчас Наташа бороться с собой не хотела. Егора нет, а вот коньяк есть… Нет, не будет она бороться…

Мотоцикл тем и хорош, что ездить на нем нужно в шлеме. И кожаные краги на руках не вызывают подозрения. И еще на мотоцикле куда легче уйти от ментов, чем на машине. И дорожные «пробки» для него не препятствия.

Именно с мотоцикла Эрик пытался убить Егора. Подъехал, прицелился, и только Роза смогла его спасти. И чем Егор ей за это отплатил? Черной неблагодарностью?

Сейчас она сама на мотоцикле. Шлем, перчатки, одежда, скрывающая все части тела. На боку сумка с оружием. Машина, правда, не фонтан, битая временем «Ява», но движок работает уверенно, без перебоев, глушитель не прогоревший, колеса накачаны, в баке полно бензина. И, главное, от него не жаль будет избавиться.

Роза чувствовала себя настоящим суперменом. И у нее были причины для гордости. И все же задаваться сейчас нельзя, море не должно быть по колено. Задание непростое, помощников у нее нет, но делать нечего. Впрягся в плуг — паши до упора.

Офис у Сабельникова в центре Москвы, на Малой Бронной. На одной стороне улицы офис, а на другой, почти напротив, — ресторан. Пешком идти меньше минуты, а раз так, то какой смысл брать машину? Послеобеденный моцион никому не повредит. Если, конечно, Аннушка не пролила масло…

А масло уже пролито. Мотор урчит. «Узи» еще в боковом ящике, но достать его не проблема. «Трамвай» наготове, «Берлиоз» уже выходит из ресторана. Сытый, довольный, что-то говорит своему телохранителю, тот ворон не ловит, оглядывается по сторонам. Но Розу он не видел: она сидела на корточках возле мотоцикла, который стоял за припаркованной иномаркой, и делала вид, что копается в инструментальном ящике.

Сабельников наискосок пересек улицу, подошел к крыльцу. Пора! Роза вытащила из ящика «узи», распрямилась. В этот момент ее и заметил телохранитель. Но было уже поздно: «трамвай» разогнался, жертва на рельсах. А скорострельность у пистолета-пулемета бешеная, шансов никаких.

Телохранитель — опасная профессия, об этом Роза подумала, срывая мотоцикл с места. Маршрут продуман, ментов на пути нет, в спину никто не стреляет, случайные прохожие не опасны.

Сворачивая на Садовое кольцо, она улыбнулась. Шутка ли, только за одного Сабельникова — двести штук. Столько же и за Корнельского. Ни один киллер так не зарабатывает. Но так у Родиона не было выбора. Вовремя она приставила ему нож к горлу.

Уровень адреналина зашкаливал. Ощущение такое, как будто за спиной раскрылись черные крылья демона. Хотелось орать от дикого восторга. Разогнаться бы, взлететь, но, увы, нужно держать себя в руках. Не в том она положении, чтобы терять над собой контроль…

Коля спал мордой в капусту. Каждый раз одно и то же, глядя на него, подумал Егор.

— Бестолочь!

Он и сам был хорошо «под газом», но на ногах держался. И в парилку еще не раз сходит. Напарится, напьется — и спать без задних ног. Чтобы не думать о Наташе.

Он уложил Колю на скамью, положил под голову подушку, накрыл пледом. Зашел в парную, облился водой, сел на полок, плеснул на камни. Горячий пар приятно окутал тело, Егор от удовольствия закрыл глаза, а когда жар спал, понял вдруг, что засыпает.

И непонятно, то ли пьяный сон его одолевал, то ли угарный газ из печки выходит. Если второе, то можно и не проснуться.

Дверь в парилку открылась, Егор усмехнулся. Это уже не первый раз так, Коля напивается, ложится спать, а ему на смену приходит его жена. И с Колей разговоры за жизнь, и с Катериной, но с ней — на языке тела. Она баба знойная, и отказать ей очень трудно…

Катерина знала, куда отправился муж. И чем закончится пьянка, знала. А с Егором ей нравится, именно поэтому она здесь. А он мужик свободный, ему можно…

Но перед ним стояла совершенно незнакомая девушка в спортивном костюме. Светло-русые волосы пышной копной, округлое личико, светлые с поволокой глаза, красивая линия носа, чувственные губы. А в руке — ствол, направленный на Егора. И держала она пистолет, прижимая к бедру, чтобы он не смог выбить его из руки. Держала уверенно, смотрела спокойно. И не было никаких сомнений в том, что ей хватит смелости выстрелить.

— Ты кто такая?

— Люда.

— Ты уже приезжала?

— Наташу искала, — кивнула она.

— А сейчас за мной?

— Не хочешь умирать?

— А ты красивый ангел, — усмехнулся он.

Умирать Егор не хотел, но и смерти не боялся. Наташи нет, а без нее не жизнь, а существование.

— Возьмешь к себе? — опуская пистолет, спросила она.

— К себе?

— Меня ищут, мне нужно спрятаться.

Она взяла оружие за ствол, протянула его рукоятью вперед. Егор еще только подумал, что пистолет нужно забрать, а он уже оказался у него в руке.

— А не жарко здесь прятаться?

— Жарко.

Люда вышла из парилки, закрыла за собой дверь. Что это было? Видение? Егор глянул на пистолет. «Беретта» самая что ни на есть настоящая. Значит, и девушка реальная. Может, это белая горячка к нему приходила? С пистолетом?!

Он поднялся, но дверь снова открылась, и в парилку зашла Люда. Без одежды, но под простыней.

— А прятаться зачем? — продолжил он их прервавшуюся беседу.

— Ищут меня. — Люда провела пальцем по горлу.

— Есть у меня заимка в лесу.

— Это хорошо.

— Но Наташи там уже нет.

— Я знаю.

— Ты ищешь ее, а кто-то ищет тебя?

— Наташа уже не нужна.

— Почему?

— Все изменилось.

— Она больше не знает, где деньги?

— Деньги нужны были Корнельскому.

— Слышал о таком.

— Каплин с ним дружил.

Егор пожал плечами. Наташа что-то говорила об этом, но его такие подробности не интересовали.

— И «заказал» ему тебя.

— Ему?

— Тебя… Марек был моим другом, а ты его убил.

— И что? — Егор глянул на пистолет.

Патроны в обойме реальные, но вдруг в гильзах нет пороха или боек спилен. А у Люды под простыней мог скрываться другой пистолет.

Егор взял «беретту» за ствол. Если вдруг что, метнет его как бумеранг — рукояткой в лоб. У него получится.

— Ничего. Ты ни в чем не виноват. Ты всего лишь защищался. Макс так, правда, не считал.

— Кто такой Макс?

— А ты не знаешь? — Люда удивленно повела бровью.

— А я должен его знать?

— Ну, ты же взял двоих наших. За тобой приходили. Чунь и Факс.

— Приходили. Юрик и Мордаш.

— Так и меня не Люда зовут. На самом деле я — Даша.

— И старший у вас — Коваль.

— А старший у нас — Макс.

— Меня ввели в заблуждение.

— На всякий случай.

— И насчет Каплина — заблуждение, — в раздумье качнул головой Егор.

— Нет. Каплин реально тебя «заказал».

— И я должен его убить? — Наконец-то до Егора дошло, к чему ему склоняет Даша-Люда.

— У нас общие интересы.

— Ой ли!

— Корнельский убит, Макс исчез, люди Каплина охотятся за мной. Возможно, они получили «заказ» на тебя.

— Складно у тебя получается, — усмехнулся Егор. Его уже пытались натравить на Родиона, судя по всему, попытки продолжаются.

— Я знаю этих людей. Если они получили «заказ» на тебя, то уже все равно, что будет с Каплиным. Они все равно не остановятся, пока не доведут тебя до конца. Я только что могла тебя убить. Но я зарыла топор войны. И не надо так держать пистолет, — усмехнулась Даша. — Он реально боевой, реально убивает… И меня бояться не надо… Даже обыскивать не надо! — Она вдруг развязала узел на груди и, скинув простынь, повернулась к нему спиной: — Как видишь, оружия нет.

— Ты сама как оружие.

Даша грациозно присела, сомкнув ноги, подобрала простыню, ловко закуталась и сказала, поворачиваясь к Егору:

— У меня реально проблемы.

— А почему ко мне? — качнул он головой.

Напасти на него и без того валились со всех сторон. Не успел рассчитаться с одним, как навалилось другое. Кое-как разобрался с киллерами, тут же остро встала проблема с Наташей. Одно за другим, только успевай поворачиваться.

— У тебя никто искать не будет.

— Тебя не будут, меня будут.

— Ну, мы же не будем жить вместе. Поселишь меня у себя на заимке.

— М-да, — озадаченно поскреб затылок Егор. Приходит роковая красотка, которая должна его убить, просится на постой. Ахинея! Но ведь красотка… Хоть и роковая…

Додумать он не успел, так как в парилку кто-то зашел. Это мог быть Дашин сообщник, и Егор потянулся к пистолету. Но увидел Колю Малькова. С ружьем в руках. Судя по его бешеным глазам, убивать он пришел свою жену. А может, вместе с ней и Егора… Но Коля вдруг остановился как вкопанный и зачарованно смотрел на Дашу.

Егор махнул рукой раз, другой, и только с третьего раза он понял его и убрался.

Глава 9

Ничто так не унижает слабую женщину, как сильный мужчина. Если, конечно, она не хочет быть слабой. А Роза женщина сильная и стремится быть таковой. К тому же она независима и очень-очень хорошо зарабатывает. А ее унизили. Сильный мужчина взял ее на содержание, поселил в своей квартире. А сегодня запихнул ее в бассейн голышом, прижал к бортику… Но умереть он должен вовсе не потому.

За три месяца Роза собрала богатый урожай: Сабельников, Корнельский, после них еще двое. Богданов — пятый на очереди, тем более что с ним уже все решено.

С Богдановым ей очень повезло. Родион помогал ей только оружием, деньгами, ну и кое-какой информацией о жертвах. Все остальное Роза делала сама. За Богдановым она просто наблюдала, прошла мимо него, а он ее заметил, расправил крылья, щелкнул клювом. Роза изобразила недотрогу, но в конечном итоге «снялась». Причем с удовольствием. Богданову за пятьдесят, но как мужик он еще хоть куда.

И еще у него была квартира для любовницы. Однокомнатную и двухкомнатную квартиры объединили, сделали евроремонт, шикарно обставили. Из двух ванных комнат получилась одна, настолько большая, что в ней поместился spa-бассейн, новомодная забава для богатых. И эта штука такая прикольная, барахтаться в ней одно удовольствие. А Богданов очень любил это дело. Прижмет Розу к бортику, пристроится, а она и рада. Уж это куда лучше, чем гоняться за ним по всему городу. Тем более что она не торопится. На Богданове очередь заканчивается, и Родион пока что не продлевает список… К тому же Розе нравилась эта квартира, она не хотела отсюда съезжать, поэтому должна была держаться за своего престарелого любовника. Но Богданов прижал ее, как обычно, к бортику и неожиданно проговорил:

— Что-то мне сегодня не хочется. И завтра тоже вряд ли…

— А послезавтра?

— Наверное, захочу. Но не с тобой… Извини. — И посмотрел на нее с сожалением.

— И что это значит?

— Сегодня ты еще можешь переночевать здесь, а завтра…

— Это какая-то ошибка… — натянуто улыбнулась Роза. — Ты устал, тебе нужно отдохнуть.

— Я устал от тебя.

— Нет, нет, тебе кажется…

Из бассейна Роза выбиралась, выставляя свои прелести в выгодном свете. И попкой крутнула, как она это умела.

А пока Богданов наслаждался водным массажем, привела себя в порядок, накрыла столик в гостиной, откупорила бутылку вина. Но бокал поставила только для себя. Остальные бокалы она оставила в стеклянном шкафу, сыпнув на дно каждого по щепотке белого порошка. Все, закончилась лафа, пора возвращаться к самостоятельной жизни. Но через труп своего любовника. Других вариантов быть не может.

А если Богданов откажется присоединиться к ней, она обязательно что-нибудь придумает. Живым он отсюда выйдет лишь в том случае, если выпьет вина из отравленного бокала. Яд растворяется без следа, но смерть наступает в течение трех дней. Сегодня он еще не почувствует симптомов, а завтра начнется.

Богданов зашел в комнату в банном халате, Роза сидела в коротком платье, нога за ногу, и, глядя в пустоту, оплакивала свое женское счастье. А ноги у нее красивые, и позу она выбрала удачную. Богданов задумался. Похоже, шевельнулся в нем живой интерес. Может, рано еще списывать со счетов соблазнительную попку?

Он открыл створку шкафа, достал бокал, сел, налил. Роза отвела свою руку с бокалом как можно дальше от него. Не хочет она с ним чокаться.

— Не злись, все в этой жизни когда-нибудь заканчивается, — сказал он. — Ты молодая, у тебя еще вся жизнь впереди. А у меня уже позади. Ты нового мужика найдешь, а для меня может закончиться все.

— Умрешь? — спросила Роза.

— Я же говорю, все в этой жизни когда-нибудь заканчивается. И сама жизнь тоже.

— За это и выпьем, — усмехнулась она.

И выпила не чокаясь — на поминках именно так и пьют.

Богданов бросил на нее недовольный взгляд, выпил до дна, поставил бокал.

— Мне больше нравится, когда все начинается, — взяв его за руку, проговорила Роза.

— Да, я хотел бы стать молодым, — кивнул он.

— Возьми мою молодость. — Она положила его руку себе на бедро.

Уходить ей сегодня нельзя. И завтра нежелательно. Если уйдет, это может показаться подозрительным.

— В аренду?

— В африканских племенах старые съедали молодых… — на ходу придумала она. — Им это, правда, не помогало… Но ты можешь взять с полки молодильное яблочко. — Она приложила мужскую руку к своей груди. А потом оказалась у Богданова на коленях. Можно было, конечно, обойтись и без секса, но когда ей еще доведется заняться любовью с покойником?

Нагорнов не просто смотрел на Наташу, он вкручивал свой гипнотический взгляд в рану, которую сам же и расшевелил. Она уже сто раз согласилась с ним, осудила себя, дала зарок больше не пить, но он день за днем продолжал погружать ее в чувство вины, и она барахталась в своих мрачных видениях, как муха в сиропе. Видела своего Олежку взрослым, слышала, как он смеется над ней, называя грязной алкоголичкой. И еще она увидела, как возле мусорки остановился черный джип, крепкие парни в черных костюмах вывели ее из машины и бросили в бак с отходами. Родион запросто мог избавиться от нее…

Родион лежал в шезлонге возле бассейна, в плавках, ноги целые, здоровые, а к нему подходила роскошная брюнетка в символическом купальнике. Он протянул к ней руку, но вдруг исчез. Остался только бассейн, за которым сразу начинался пруд. И в шезлонге лежала сама Наташа. Купальник на ней, правда, вполне приличный.

Странно. Она думала, что находится на сеансе гипноза, а это был обычный послеобеденный сон. Пригрелась на солнышке у открытого бассейна, заснула. А Нагорнов был утром.

Обычно она днем не спала, но эти сеансы делали ее сонной мухой. Слава богу, сегодня был последний раз. Если, конечно, она не сорвется.

— А чего в теньке? — подходя к ней, спросил Родион и поставил на столик высокий бокал с алкогольным коктейлем.

Вздохнув, Наташа с обидой глянула на него:

— И ты туда же?

Нагорнов предложил выпить, закончив сеанс, теперь вот Родион проверяет на прочность. Как будто это не унижает ее.

— Не хочешь?

— Нет, — закрывая глаза, качнула она головой.

Солнце светит, кисельные облака, голубое небо, зеленая листва деревьев, изумрудная трава — буйство цветов и красок. Но все почему-то кажется таким серым, пресным. Если выпить, мир станет куда ярче. Но в том-то и дело, что пить не очень-то и хочется. Доктор Нагорнов сделал свое дело.

Не просто ей жилось без Егора, она скучала, рука сама тянулась к бутылке. За два месяца Наташа спилась… А живи она с Егором, ничего такого бы не случилось. Она же помнила, как боролась с искушением у него на заимке. И никакой нарколог ей не был нужен. И почему она отказалась познать вкус настоящего женского счастья?..

— О Егоре думаешь? — спросил Родион.

— И с Егором выпить не хочу.

— Откуда он такой взялся?

— Я его уже оставила в покое, теперь твоя очередь.

Наташа лукавила. Никогда она не забудет Егора. Мало того, готова была вернуться к нему прямо сейчас. Так и подмывало бросить все и уехать к нему…

— Ну да, ну да…

— Где твой домик в Лондоне?

— В Лондоне холодно. Только такой осел, как Вадик Корнельский, мог поверить, что у нас дом в Лондоне. Как он там, интересно, в ослином раю?

Родион осторожно лег в свой шезлонг, сделанный на заказ. Тяжело ему после ранения на протезах, но ничего, ходит, даже зарядку по утрам делает.

— Так же, как и все. Кого ты туда отправил, — усмехнулась Наташа.

— Не я первый начал… А насчет домика… Сейчас все уляжется, и мы с тобой рванем в кругосветный круиз. На своей собственной яхте! — мечтательно улыбнулся Родион.

— Яхта… — скептически глянула на него Наташа. — Я даже не знаю, где у тебя дом.

— Приедем, узнаешь.

— Не доверяешь — не надо.

— А если нам Олежку туда придется отправить? А тебя похитят!..

— Что?! — Наташа потрясенно глянула на мужа.

Олежка не может уехать без нее! Исключено! Даже по закону нельзя. А именно закон держал Родиона на привязи, против него возбуждено сразу несколько уголовных дел. Но это не мешает ему решать свои проблемы. Да и дела уже на последнем издыхании: адвокаты стараются, связи работают. Наташа сама могла бы поучаствовать в защите мужа, адвокатская практика ей бы не помешала, но что-то не хотелось копаться в его дерьме.

— Мне пока нельзя уезжать, а ты должна оставаться со мной.

— А тебе кто-то угрожает?

— Со вчерашнего дня — никто, — горделиво усмехнулся Родион.

— Со вчерашнего дня?

— Но в завтрашнем дне столько дерьма, как бы снова не наступить…

— Опять хапать будешь?

— Золотая вода еще течет, но краны уже закручивают… Поверь, нам на наш век хватит… А если со мной вдруг что… На этот случай все готово. Ты узнаешь, где, что, как, сколько… Обязательно узнаешь… Только вот не случится ничего, я везучий… И живучий.

Родион забросил руки за голову, закрыл глаза. Наташа молча глянула на него. Что-то не хотелось ей с ним говорить. Надоел он ей. Все надоело!..

Тихо в лесу, только птицы щебечут, да ветер в листве копошится. И под ногами не хрустит, не трещит. Егор не смотрел вниз, ноги как будто сами обходили препятствия, опасные ветки. Он же не в рейде, он просто идет по лесу. Но в то же время расслабляться нельзя. Даша — темная лошадка, причем, возможно, троянская. Вроде бы и живет себе спокойно на заимке, ничем себя не выдает. Егор наведывается к ней, банька, выпить, то-се. Можно сказать, неплохо устроился. Но сомнения все равно остались. Потому не всегда он заезжал во двор на машине. Иногда подкрадывался к ней, как сейчас, тихой сапой. А вдруг она растяжку на тропинке поставила? Все-таки надо под ноги смотреть.

Но растяжек не было, и сигнальные мины не срабатывали. Егор перемахнул через забор, увидел «уазик» Малькова. Коля знал про Дашу, иногда наведывался к ней. Егор не ревновал. Во-первых, ему все равно, а во-вторых, Мальков не тот мужчина, который мог бы соблазнить Дашу. Жена от него бегала, Роза всерьез не воспринимала. А ведь он и к Розе неровно дышал, мосты к ней наводил. Но Роза в конечном счете и ему фигу показала, и от Егора ушла. Четвертый месяц о ней ни слуху ни духу. Егор был в Москве, заезжал в Ежовку к ее брату, но Золотарь толком ничего не знал. Роза звонила брату, справлялась о делах, но где она, не говорила. Где-то в Москве… Может, нашла кого-то? Но зачем тогда прятаться? Егор ведь неволить ее не собирался.

Дверь была открыта, в доме накурено, в горнице на столе сковорода с картошкой, огурчики, капуста, бутылка вина, а где-то за стеной скрипела кровать. Это был его, Егора, дом, он имел право заглянуть в спальню. Может, Даша привязала Колю к кровати, заткнув ему рот, вот он и мычит себе потихоньку, пытаясь отвязаться.

Но Коля, как оказалось, мычал от удовольствия. Увидев Егора, дернулся, вскочил.

— Эй, эй, спокойно! — поднял руку Егор, закрыл дверь, вышел из дома и сел на скамейку возле крыльца.

Коля выскочил во двор, низко надвинув кепку на глаза. Ничего не говоря, сел в машину, завел двигатель. Он спешил: хотел поскорее убраться с глаз долой. Егор удивленно смотрел на него. Ну, трахнул Дашу, ну и что? Она ж ему не жена, он права на нее не столбил.

Коля вышел из машины, открыл ворота, и Егор направился к нему, Мальков зыркнул на него, торопливо закрыл ворота — и наутек.

Егор повернул назад, зашел в дом. Даша сидела за столом, угрюмо глядя на него.

— Скучно стало?

— А если он мне нравится? — с вызовом спросила она. Глаза пьяные, осоловелые, но язык не заплетался.

— Коля?!

— А он что, не может нравиться?

— Почему не может? Нормальный мужик, воевал.

— Начальник, люди уважают… Давай за Колю!

Егор взял стоявшую на столе бутылку настоящего португальского портвейна, налил и себе, и Даше.

Они чокнулись, выпили. Крепенько для вина, но вкусно.

— Предложение мне сделал, — сказала Даша.

— Я видел.

— Ты меня совсем не ревнуешь…

— Ты для меня вообще потемки.

— Зачем тогда ходишь?

Егор пожал плечами. Ходит и ходит.

— Смотри, я к тебе от него бегать не буду.

— А ты думаешь, что тебя все еще ищут? — Егор кивком показал в сторону Москвы.

— Может, я здесь остаться хочу. Навсегда.

— Оставайся.

— С Колей?

— Он же тебе нравится.

— А если я с тобой хочу?

— Ну-у…

— А ты с Наташей хочешь, да? Коля мне все рассказал.

— Забудь!

— Ты ее любишь, а я для тебя ни о чем.

— Я же сказал!

— И не ревнуешь… А надо ревновать! Не ко мне, к Наташе. — Даша взяла бутылку, разлила остатки по стаканам. — К мужу ревновать! К Родиону!

— Может, убить его? — усмехнулся Егор.

— Ну, он же тебя не убивает. Забрал у тебя Наташу и живет с ней, в ус не дует. Я тут с Колей, а он там с Наташей…

— Замолчи! Родион — ее законный муж. И он у меня Наташу не отбивал. Она с ним до меня была.

— Любишь ее?

Егор промолчал.

— Любишь… Езжай к ней, возьми ее в охапку… Будь мужиком!

Он кивнул. А действительно, почему он смирился с потерей Наташи? Почему позволяет себе быть жертвой, когда душа просится на охоту?

Даша плеснула ему в стакан, но этого ему показалось мало. Он забрал у нее бутылку, наполнил до краев, выпил в один присест.

А Даша ему что-то говорила, говорила.

— Мужик ты крутой, бабы тебя любят, — донеслось сквозь зеленый туман.

Егор мотнул головой, поднялся, вышел из дома. Даша права, не существовать он должен, а жить. Полной жизнью. С Наташей. А Родион пошел к черту! Завтра же Егор едет в Москву.

Противника нужно опережать на шаг, а союзника — на два. Встреча была назначена на завтра, но Роза пришла к Родиону сегодня. Он в офис, а она за ним. Увидев ее, девушка на ресепшене запоздало дернулась, но Роза успокоила ее начальственным взглядом, даже не пытаясь замедлить шаг. Секретарша замешкалась всего на мгновение, но Розе этого хватило, чтобы войти в кабинет генерального директора. А там люди. Родион во главе стола, с ним его подчиненные — средних лет мужчина и пожилая женщина.

Своим появлением Роза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Родион аж с лица спал, нижняя челюсть у него отвисла. Он, видимо, подумал, что его пришли убивать. А ведь она бы могла. И ствол у нее был, под юбкой, за набедренной резинкой, которая могла удержать не то что пистолет, а целый пулемет.

— Охрана у вас, Родион Александрович, никакая, — с важным видом проговорила Роза. — Вынуждена сделать вам замечание. — Она приблизилась к Родиону быстро, но плавной, крадущейся походкой, мягко положила руку ему на плечо. Он смотрел на нее, как будто ему на плечо залезла змея. — И готова выслушать ваши распоряжения.

— Распоряжения, — автоматически повторил Родион, жестом отсылая подчиненных за дверь.

Роза закрыла за ними дверь, причем на замок. Но к этому моменту Родион уже понял, что его не будут убивать. Во всяком случае, сегодня. Он выдохнул, взялся рукой за галстук, ослабляя его. А Роза села на стол, одну ногу оставив на весу, а другой упираясь в пол, и произнесла:

— Задание выполнено, господин генеральный директор.

— Задания, — кивнул он.

— Тем более.

— Мы собирались поговорить об этом завтра.

— Служба безопасности у тебя никудышная, но вдруг твоим людям завтра повезет?

— В смысле?

— Вдруг они смогут завтра меня убить?

— Зачем?

— Кто-то из нас слишком много знает. Или мы оба?

— Знаешь ты много, — не мог не согласиться Родион.

— Я умею молчать. И меня за это ценят.

— Кто?

— Все.

— Кто все?

— А ты меня еще и любишь, — улыбнулась Роза. — И любишь, и ценишь.

— Ты меня заводишь… Ты вся такая огнеопасная…

— Я смотрю, тебе понравилось спать со смертью в обнимку, — поощрительно улыбнулась она.

— В этом что-то есть, — буркнул Родион, проводя рукой по ее коленке.

— У тебя жена, сын.

— Я не изменяю Наташе… Но ты — исключительная.

— Да?

— Ой! — Рука его, забираясь все выше, наткнулась на пистолет, и он дернулся, словно его укусила змея.

— Пистолет? — спросил он.

— Тебя это заводит, — улыбнулась Роза.

— Может, съездим куда-нибудь? Поужинаем… Пообщаемся…

— Я уже не молодая для таких поездок. На пенсию выхожу.

— Да?

— Мемуары писать не буду.

— А если вдруг ты мне понадобишься?

— Не рентабельно. Я слишком много беру.

— С тобой я больше заработал, чем потерял. Ты даже не представляешь, как выручила меня.

— Представляю, — усмехнулась Роза.

— Ты так много умеешь. — Его рука снова начала движение вверх по ее бедру, но Роза остановила его:

— В постели?

— И не только…

— Если ты думаешь, что я была проституткой… Это всего лишь «легенда». Для прикрытия, — с важным видом сказала она.

— Ты работала под прикрытием?

— Я и сейчас работаю.

— На кого?

— Тебе это лучше не знать.

— Но ты работаешь на меня.

— Просто наши интересы совпадают…

— Ты говоришь загадками.

— Я загадками не говорю, я загадками живу. Так же, как и ты. Но если с тобой вдруг что-то случится…

— Что со мной может случиться? — внутренне напрягся Родион.

— Мне за это ничего не будет, — снова усмехнулась она. — А если вдруг случится со мной… Поверь, с тебя спросят очень жестоко… Только ты не сможешь этого понять. Не успеешь. Ну, и куда бы ты хотел со мной съездить?

— Не важно, куда, важно, на чем, — поднимаясь, проговорил Родион.

— Галопом?

— И чем быстрей, тем лучше…

Глава 10

Старый номер заблокирован, а новый — покрыт мраком. То ли Наташа просто сменила номер телефона, то ли этим она окончательно поставила крест на Егоре. Нового номера он не знал. Зато ему известен был адрес ее дома на Рублевке. Но там ли Наташа? Вдруг она давно уже за границей?

К ее дому он подъехал на новой машине. Дела шли хорошо: товар уходил влет — производство работало на полную мощь, а это прибыль, в том числе и личная. Егор взял не совсем новый, но в отличном состоянии «Форд-Мондео».

А Наташа выехала из дома на новеньком белом «Мерседесе». Окна в машине были затемнены, Егор не видел, кто за рулем, но чутье не обмануло. За рулем действительно была Наташа.

Егор обогнал ее у самого выезда на шоссе, включил «аварийку», остановился, вышел из машины.

Наташа тоже остановилась. Из машины она выходить не стала, но дверь разблокировала и опустила стекло.

— Не помешаю? — спросил он.

Наташа ничего не ответила. Она растерянно посмотрела на него и мотнула головой.

— Нет?.. Тогда здравствуй! — Открыв дверцу, Егор сел к ней в машину.

— Рада тебя видеть, — выдавила она.

— Для этого и приехал, — кивнул он.

— Не надо было.

— А если я не могу без тебя?

— Все равно не надо было… Извини, мне нужно ехать.

— Без меня? — вздохнул Егор.

— Без тебя… Ну пожалуйста! — умоляюще посмотрела на него Наташа.

Это был взгляд, перед которым он не мог устоять. И ему ничего не оставалось, как выйти из машины.

Остановился Егор в гостинице «Космос». Сегодня с утра он выглядел как огурчик. Волосы тщательно уложены, подбородок выбрит до синевы, кожа увлажнена кремом и освежена дорогим одеколоном. Не зря же он вчера в десять вечера уже лег спать. И даже в баночке пива себе отказал.

В дверь номера постучали. Это могла быть дежурная по этажу, у которой Егор брал утюг. Костюм уже на нем, стрелки на брюках — порезаться можно, туфли начищены.

Но за дверью стояла Наташа. Стильная, эффектная, сногсшибательно красивая. Егор едва не ахнул, увидев ее.

— Можно? — спросила она, переступая порог.

Вид у нее был, как будто она падала с пристани в штормящее море. Там и подводные камни, и волны, которые могут унести в открытое море.

— Нужно.

Егор отшагнул назад, пропуская ее в номер, но Наташа продолжала надвигаться на него. Одной рукой она закрыла за собой дверь, другой — обвила его шею.

— Ты меня любишь? — пьянея от собственной смелости, спросила она.

— Очень!

Она кивнула и поцеловала его в губы. И с пристани вниз полетели вместе.

Волна подхватила их на лету, швырнула на кровать, которая вдруг стала ковром-самолетом. Высоту набирали долго, продираясь через плотные теплые облака, а потом ковер вдруг перевернулся. Страх высоты перерос в дикий восторг, за спиной выросли крылья, хором запели ангелы…

— Что это было? — приходя в себя, спросил Егор.

— Это я сошла с ума, — прошептала Наташа.

— И свела с ума меня… Причем уже давно.

— Всегда боялась сойти с ума, — улыбнулась она. — А оказывается, это легко и приятно… Так же легко и приятно, как говорить правду…

— Давай говорить друг другу только правду.

Наташа кивнула, с нежностью глядя на него:

— Я люблю тебя. И ни о чем не жалею.

— Ты должна уйти от мужа.

— Не надо.

— Что не надо?

— Не надо о плохом.

— И что в этом плохого, если ты уйдешь ко мне?

— Родион не отдаст мне сына… — покачала головой Наташа и тут же добавила: — И меня он тебе не отдаст.

— Но ты же со мной.

— И завтра приду к тебе… И послезавтра… Если не прогонишь…

— Да?

Егор задумался. Он, конечно, будет рад видеть Наташу в своей постели. Но ему нужен не только секс. Одной Наташи ему мало, он должен обладать и ее судьбой. Родион должен стать прошлым для них обоих.

— Ты думаешь, что это нечестно по отношению к Родиону? — спросила она.

— Нечестно? — пожал плечами Егор. Плевать он хотел на Родиона, и все равно, честно поступает Наташа или нет. Но раз уж вопрос возник, то да, нечестно. Раньше она с ним так не поступала.

— Тут одно из двух: если честно с ним, то нечестно с тобой. А если честно с тобой… то честно с собой… Если честно с Родионом, то нечестно с собой… Кажется, я заговорилась, — мотнула головой Наташа.

— Но не запуталась, — улыбнулся он.

— Запуталась. И запутаюсь еще больше. Если буду жить с Родионом, а спать с тобой.

— Поэтому ты должна жить со мной.

— Я же говорю, не надо бежать впереди паровоза. Надо разобраться, решить.

— И долго ты будешь разбираться?

— Не хочу разбираться. Не хочу ломать голову… Хочу тебя… Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу… Ты даже не представляешь, как мне хорошо!..

В лесу опьяняет воздух, настоянный на сосновых шишках, а в клубе — только водка. В лесу можно заслушаться птичьим хором, а в клубе вставляет ритмичное «техно», от которого едва не лопаются перепонки. В лесу можно «снять» лешего, а в клубе — жгучего брюнета с бешеным интересом к жизни. Позавчера Розе повезло, познакомилась с одним таким красавчиком. А сегодня послала «лешего лесом» и отправилась в клуб.

— Привет!

К ней за столик подсел спортивного вида парень с обесцвеченными волосами. Роза больше любила брюнетов, но и крашеный блондин ей понравился. Только вот зачем она ему нужна? Девушка она одинокая, без подруг, а в клубе полно проституток, у которых своя борьба за место под мужиком. Конкурентки здесь не в почете, возможно, именно это до нее сейчас и собирались донести. А иногда лучше иметь дело с сутенером, а не с его проституткой. Сутенер сначала объясняет на словах, а проститутка может вцепиться в волосы сразу, без разговоров.

— Скучаешь? — спросил парень. От него приятно пахло хорошим одеколоном с привкусом горькой полыни.

— Ну, я же не на работе, — ответила Роза.

— И не работаешь, и не расслабляешься.

Вокруг грохотала музыка, и он, чтобы его слышали, едва не касался губами ее уха. Роза не возражала. В сексе волнительна не только прелюдия, но и ее ожидание. Только дойдет ли дело до прелюдии? Если это не сутенер, то, возможно, дилер, ведь по клубу наркота по карманам гуляет.

— Куда уж дальше? — Она тоже повернула к нему голову и коснулась губами уха.

— Уже расслаблена? Тогда поехали ко мне.

— Куда к тебе?

— Домой.

В принципе, Роза могла бы и не торопить события. Но ей не понравилась настойчивость блондина. Он еще не сказал, как его зовут, а уже домой тянет. А уж она-то знала, как это бывает. Зовет один, а пользует толпа.

— А потом и к тебе. Зачем терять время?

— А зовут тебя как?

— Рома.

— Давай прямо здесь?

— Может, лучше в машине?

— Ну, так пошли.

— Пошли.

Рома поднялся, Роза следом за ним, и он, как-то неловко приобняв за плечи, повел ее к выходу.

— А у тебя своя машина? — уточнила она. — Или такси?

Ей не сложно было изображать пьяную женщину. И язык у нее реально заплетался, и центр равновесия почему-то смещался из стороны в сторону.

— Даже водитель есть.

— Ух ты!

Машина стояла в стороне от главного входа. Видно, Рома подъехал относительно недавно, когда все места на парковке уже заняли. Возможно, он приехал именно за Розой. Она, конечно, могла заблуждаться, но стилет на всякий случай нащупала. Вынуть его из рукава не сложно, рукоять у стилета тонкая, но куда более удобная, чем у скальпеля. И в плоть входит легче и глубже.

Автомобиль у Ромы был не из последних — если не новенький, то близко к тому «Рейндж Ровер». В салоне пахло кожей и слегка пластиком.

За рулем сидел какой-то тип с бритым затылком, он даже не повернулся к Розе. Это значило, что он уверен был в своем напарнике. И действительно, Рома мог справиться с жертвой и без него. Тем более что он удачно начал — посадил Розу так, что ее правая рука оказалась зажатой между его спиной и спинкой сиденья. А именно на этой руке и крепился стилет.

Роза попыталась высвободить руку, но Рома надавил на нее. Мало того, левой своей рукой обжал ее горло и принялся душить. А хватка у него железная.

В сумочке у Розы находился нож-«бабочка», она могла бы достать и раскрыть его одной рукой. Но Рома переиграл ее и здесь. Свободной рукой сначала перебросил сумочку на переднее кресло, а затем уже закрыл за собой дверь.

Раскусила Роза крашеного блондина, а толку? Рома, или как его там, даже не пытался ей что-то объяснять. Заманил в машину, взял на удушающий прием, на этом все и закончится. Через каких-то несколько секунд.

Машина плавно тронулась с места. Неужели это последняя для Розы поездка? Не крайняя, а именно последняя…

Рома молчал, а она не могла говорить, только приглушенно хрипела, пытаясь вырваться. А время шло, и без того критический запас кислорода подходил к концу. Роза пошла на хитрость, но уверенности в благоприятном для нее исходе не было никакой. И все же она расслабилась, затихла, а правую руку поднесла к голове как будто для последнего в своей жизни взмаха. Но пальцы нащупали заколку в волосах. Это была соломинка для утопающего. Но соломинку эту она подстелила сама, на такой вот крайний случай.

Заколка не очень длинная, но острая как игла. Если всадить ее в шею, Рома, как минимум, ослабит хватку. Но как это сделать? Убийца справа, а рука левая, тут нужны гибкость и сила. А еще удача. Ведь бить придется наугад. К тому же из последних сил. Роза уже находилась на грани клинического обморока.

Шея — самое уязвимое у человека место, даже незначительный удар может привести к смерти. Сонная и яремные артерии, блуждающий нерв… Но нужно знать, куда бить, а Роза не видела цель.

Рома уже уверился в своей победе, и удар стал для него полной неожиданностью. Роза не знала, в какую точку она ударила, может, и не в шею вовсе. Но заколка вошла глубоко, то ли прокалывая при этом, то ли огибая кость.

Рома дернулся, вскрикнул, но хватку не ослабил, а наоборот, усилил. Роза подумала, что все, но убийца вдруг разжал руки. Она с жадностью хватанула ртом воздух.

— Ну, что там у тебя? — спросил водитель.

Роза захрипела, изображая конвульсии. А Рома так и остался сидеть в прежней позе, руки у него тяжелые, но силы в них уже не было.

Роза издала якобы последний звук и затихла. При этом она высвободила правую руку, мало того, вытащила у него из-за пояса пистолет, обычный вороненый «ТТ», снимающийся с предохранителя нажатием на спусковой крючок. Если патрон уже в стволе, хорошо, а если нет, нужно передернуть затвор. Так она и сделала, окончательно высвободившись из захвата.

Но водитель, видимо, что-то заподозрил. Он остановил машину, стал разворачиваться к Розе, в свете уличного фонаря она увидела в его руке такой же, как у Ромы, «ТТ». Еще секунда, и ствол будет смотреть точно на нее. Но у водителя этой секунды не оказалось, а у нее рука не дрогнула. Пуля попала точно в голову, на лобовое стекло выплеснулась бурая жижа, но Роза была далека от того, чтобы биться в истерике. Страх был, но только остаточный, из-за того, что она могла умереть. И еще ее могли взять с поличным. Но к машине никто не бежал, машины с «мигалками» не подъезжали.

Оружие убийства она вложила мертвому Роме в руку, а заколку вытащила, не оставлять же улику.

Она испачкалась в крови, поэтому из машины выходила осторожно, стараясь не привлекать внимания редких прохожих. Такси брать нежелательно, общественный транспорт — под запретом. Только пешком, но куда? Домой возвращаться опасно. Ясно же, что не маньяки на нее напали. Это «заказуха», никаких в том сомнений.

А «заказать» ее мог только Родион. Расправил, гад, крылышки и клюв наточил. А Роза очень много знала, к тому же она сама по себе опасна. Родион хотел, чтобы она решила проблему с Егором, но ведь она могла убить его самого. Отсюда и превентивный удар.

И что ей теперь делать? Убить Родиона?.. Да запросто!.. И для этого в помощь можно взять Егора. А почему нет? Разве Родион не хочет его убить?..

Кто сказал, что счастье должно быть тихим? От настоящего счастья хочется орать во весь голос. Наташа и пыталась сдерживать себя, но не всегда это получалось. И сейчас она чувствовала себя волчицей, которая всю ночь выла на луну, голосовые связки ныли от напряжения. Бурный восторг от встречи уже позади, они с Егором лежали в постели, он обнимал ее, губами пощипывая ушко, она млела от удовольствия.

Егор снял небольшой дом на Рублевском шоссе, чтобы Наташа далеко не ездила. Там она окончательно слетела с катушек. Впала в самое настоящее безумие, но совесть ее не мучила, если и были какие-то угрызения, то совсем чуть-чуть. Не думала она, что сексуальная распущенность — это сестра свободы. Порочная сестра, но родная. Наташе нравилось быть свободной, и она ничего не могла с собой поделать.

— Пора заканчивать с распутством, — вдруг заговорил Егор.

— Ты не хочешь, чтобы я к тебе приезжала?

— Я не хочу, чтобы ты уезжала… Лето, считай, закончилось, пора домой. Вместе поедем.

— Но мы же договорились.

Наташа не хотела уезжать в лесную глушь, но все же она могла бы рискнуть. Собой. Но не сыном. Родион рассчитался со старыми долгами, он уже собирается покорять новые высоты. Ног нет, легкое прострелено, а он и горя не знает. Прет вперед как танк. Вечный двигатель, а не человек.

— Заберешь сына, Родион к нему и близко не подойдет.

— Сам не подойдет, для этого у него есть люди.

— Отобьемся.

— А если Олежек пострадает?.. Я себе этого не прощу…

— Я не могу тебя здесь оставить.

— Почему?

— Потому.

— Если ты думаешь, что Родион… Если ты думаешь, что у нас… — Наташа мотнула головой, давая понять, что у них с мужем нет секса. Ну, или почти нет.

У Родиона большие планы на будущее, он пропадал на работе, домой приходил поздно или же вовсе не ночевал дома. Иногда он находил время и силы на жену, но Наташа старалась вычеркивать из памяти эти редкие моменты.

— Я думаю, что мы должны быть вместе всегда, — отрезал Егор.

И в этот момент в дверь кто-то с силой ударил, и за окном мелькнул чей-то силуэт. Это мог быть Родион.

Наташа соскочила с кровати, смахнула со стула платье. Стал одеваться и Егор.

Дверь в спальню распахнулась, и в комнату вломились рослые парни в черных костюмах. Одного Наташа узнала, видела однажды у Родиона в свите.

Сам Родион набрасываться на Егора не рискнул, натравил на него своих бойцов. А те и рады стараться.

Драка началась без предисловий. Егор увернулся от удара, схватил нападавшего за руку, протолкнул мимо себя и головой врезал его в стену. При этом он вплотную сблизился со вторым бойцом, блокируя его руки, опрокинул его на пол, а на него уже надвигался третий боец.

Появился и четвертый, пучеглазый тип с хомячьими щеками. Этот сгреб в охапку саму Наташу. И отодвинулся в сторону, пропуская к Егору еще двоих.

— Пусти!

Она ударила его кулаком по голове, но тот этого как будто и не заметил.

Пучеглазый вынес Наташу из дома, а во дворе ее ждал Родион.

— Поговорим? — спросил он, свирепо глядя на нее.

— О разводе?

Послышался звон разбитого стекла, из окна показалась и тут же исчезла чья-то коротко стриженная голова. Схватка в спальне продолжалась, Егор успешно отбивался от целой своры двуногих псов. Но при этом не побеждал.

— Вот тебе! — показал Наташе фигу Родион, и она тут же влепила ему пощечину.

— Дома поговорим! — сквозь зубы процедил он.

— Я с тобой никуда не поеду!

— И с Егором никуда не поедешь!

— Почему?

— Потому что он останется здесь!

Егора действительно могли убить. Сколько там против него? Трое-четверо?..

— Оставь Егора в покое! — потребовала Наташа.

— Если ты поедешь со мной!

— Хорошо!

Родион схватил ее за руку, а пучеглазому, который стоял у нее за спиной, показал на дом:

— Давай, заканчивайте там!

Она позволила усадить себя в машину, и Родион велел водителю трогаться.

Дорога сразу же пошла в гору, изловчившись, Наташа обернулась и увидела, как из дома выбегают наемники Родиона. Похоже, они удирали от Егора. Хорошо, если так.

— Если с Егором что-то случится… — начала она.

— И что ты сделаешь? — перебил ее Родион.

— Сделаю!.. С собой что-нибудь сделаю!

— Баба с возу!..

— Ну, так отпусти меня сейчас!

— Я тебя отпущу!.. — взбесился Родион. — Я тебя сейчас так отпущу!

Сначала он просто с силой прижал Наташу к себе, а потом начал ее душить. Но тут же спохватился, отпустил и, завалив на спину, стал целовать в шею. Наташа заплакала. Ну почему Родион не провалится сквозь землю?..

Глава 11

Расстояние пройдено, время упущено. Егор в Москве, когда вернется, неизвестно. Что делать?

Роза сделала вид, что уезжает в Москву, а сама повернула назад. И пешком, через ночной лес, вышла к заимке. Время упущено, Родион уже в курсе, что случилось с его наемниками. Он знает, насколько Роза опасна, ничто не мешает ему принять меры. Нельзя его сейчас трогать, нужно дождаться, когда волна спадет. На заимке Роза и отсидится. А когда вернется Егор, она с ним очень серьезно поговорит.

К заимке она вышла под утро. Ворота закрыты, во дворе тихо, свет в окнах не горит. Но почему-то пахло березовыми дровами. Возможно, на ночь топили печь. А может, в баньке кто-то парился. Но кто? Может, Егор? Может, он сам здесь прячется?

Роза без труда перемахнула через забор, осторожно подкралась к избе. За окнами ни огонька, тишина, дверь закрыта изнутри. А у ворот стоит «уазик».

Она прошла дальше, к баньке. А там в парилке жарко. Стол в предбаннике сдвинут был в сторону, чтобы не мешал раздеваться, но все равно им пользовались по назначению. Недопитая бутылка вина, начатая коробка конфет, два бокала. Не стаканы, а именно бокалы — для вина. Роза посветила фонариком на один из них и заметила следы помады. И что это за шлюпку Егор держит в своей гавани? Потом допила вино, съела все конфеты, закрыла дверь на крючок, села — в ожидании утра, да так и заснула в этом положении.

Кто-то дернул за дверь, в железной петельке лязгнул крючок. Роза открыла глаза, встала, ногой ударила по крючку. Дверь открылась, и она увидела Колю Малькова. Спортивный костюм на нем, причем не абы какой, а настоящий «Адидас». Интересно, для кого он так прибарахлился?

— Кто здесь? — спросил он, осторожно переступая порог.

— Да нет, это я спрашиваю, чью маньку здесь парили? — быстро приставила револьвер к его лбу Роза.

— Роза?!

— Мимоза!.. Егор где?

— Нет его здесь.

— А конфеты чьи? — щелкнула она пальцем по пустой коробке.

— Мои.

— Катерина полюбила твои конфеты?

— Не Катерина.

— А кто?

— Ты ее не знаешь.

— Познакомишь?

— Ну, не знаю…

— Коля, блин!

Роза фыркнула, оттолкнула Малькова и вышла из бани. Можно подумать, ей кто-то мог помешать зайти в дом.

Она вошла в горницу, а навстречу ей — смазливая блондинка в короткой атласной комбинации. Роза недоуменно приподняла бровь. С Колей у нее было, и даже не один раз, но тогда она была хорошо «под бухом», а сейчас здесь застольем и не пахло. Только бутылка вина в бане, и та недопитая.

— А вино дешевое, — заметила она. — Сто рублей бутылка.

— Какое было, — пожала плечами блондинка.

— Я бы за такие чернила не отдалась.

— Ты — Роза?

— Да я-то Роза…

— Егор мне рассказывал, — проговорила девица так многозначительно, словно давала понять, что ее с Егором связывают особые отношения.

— Ты кто такая? — неприязненно спросила Роза.

— Даша.

— То, что ты всем здесь Даша, я уже поняла.

— Сначала с Егором. — Даша села на диван, забросив ногу за ногу. — Потом с Колей. Кстати, я такая же приблудная, как и ты.

— Я приблудная?! — Роза мгновенно вспомнила про револьвер, который держала сзади за поясом, но тут же качнула головой, жаль тратить пулю на эту дуру.

— Успокойся, я. А Егор меня приютил… Не пойму, ты что, к Коле меня ревнуешь? — спросила Даша.

— Я?! Ревную?!

— А чего тогда крысишься?

— А приблудилась чего?

— Да козлов одних на капусту кинула… Сколько, не скажу.

— А чего сюда?

— Егор меня из Москвы привез. Весной. Он тогда сильно в потерях был. Из-за Наташи. Домой ехал, меня прихватил.

— Весной?! Из-за Наташи?! Тебя прихватил? — задумчиво проговорила Роза.

— А что здесь такого? — удивленно повела бровью Даша.

— Да нет, ничего.

Не мог Егор взять под свою опеку случайную попутчицу. В другое время мог, а тогда нет. У него и без того проблем было выше крыши.

— Забыться мужик хотел, проститутку «снял», — пожала плечами Даша.

— А проститутка — это ты?

— Проститутка, — усмехнулась Даша. — Пять лет трудового стажа, двести благодарностей.

Дверь открылась, и в горницу широким шагом зашел возмущенный Коля. Глаза — по пять копеек, и без того непослушные волосы вздыбились.

— Кто проститутка?!

— А ты что, жениться на ней собрался? — спросила Роза, мысленно примеряя ситуацию на себя. А если бы она замуж собралась? Если бы ее правда открылась?

— Почему собрался? Свадьба у нас осенью, — вздохнула Даша.

— А потом ты по кочкам, да?

— Кочки остались в прошлом.

— Шлюху даже могила не исправит!

— Ну и пошел ты на хрен! — вспылила Даша.

— Что?! — ошалел Коля.

— Пошел на хрен! — продублировала Роза.

Коля оскорбил не только Дашу, но и ее саму. Это ведь она шлюха, это она все время по кочкам… В чем-то он, конечно, прав, но все равно пусть идет лесом.

— Да пошли вы! — психанул Коля, выскочил из дома, бросился к машине.

— Была бы кочка, а то прыщик какой-то, — наблюдая за ним из окна, с усмешкой сказала Роза.

— А мне нравится, — пожала плечами Даша. — О, а это у тебя что?

Роза не сразу поняла, что Даша вытаскивает у нее из-за пояса пистолет. Она резко повернулась, одной рукой зафиксировала запястье, а другой ударила в сгиб ладони. Револьвер вылетел из руки, упав на диван, а Даша сморщилась от боли.

— Ты что, бешеная? — возмущенно спросила она.

Роза метнулась к револьверу, схватила его и навела на Дашу:

— Никогда так больше не делай!

— Это же зажигалка! — Даша хлопала глазами, растерянно глядя на нее.

— Нажать на спуск?

— Не надо!

Роза решила сменить гнев на милость. Она вернула револьвер на место и весело подмигнула дурехе:

— Пожрать что-нибудь есть?

— Ну да, Коля вчера шашлычничал.

Даша открыла холодильник, достала оттуда миску с шашлыком, тарелку с овощной нарезкой. Роза усмехнулась, в доме они с Колей шашлыками баловались, а в бане — только вино и конфеты. У Коли это называлось «сделать красиво». Нашел с кем церемониться, с проституткой…

— А выпить есть? — спросила она.

— Вина немного, — кивнула Даша. — И водка.

— Раньше коньяк был.

— Раньше… Раньше я с Егором, а сейчас… Коля мужик ничего, но не вариант, — поморщилась Даша.

— А как же свадьба осенью?

— Здесь всегда осень. Поздняя. Даже летом.

— И не говори… «Чернила» давай!

Даша снова открыла холодильник, вынула оттуда бутылку, без всякого штопора вытащила пластиковую пробку. Роза усмехнулась, наблюдая за ней. И вино — дешевка, и Даша той же пробы.

И еще Роза относилась к Даше с подозрением, но после первой бутылки увидела в ней родственную душу. Впрочем, и без того было ясно, что между ними было много общего.

После второй бутылки вдруг захотелось спать. Розу это не удивило. Нападение в Москве, дальняя дорога, страхи, бессонные ночи…

— А вы с Егором из-за Наташи поссорились? — спросила Даша.

— Я бы эту суку! — Роза скрутила голову воображаемому петуху.

— Ну и пристрелила бы.

— Да я думала.

— Для тебя это как два пальца об асфальт.

— И одного хватит…

— Ну, если Макса одной левой смогла…

— Какого Макса? — напряглась Роза. Даша просто не могла знать про Макса. А если знала, значит, с ней точно не чисто.

— Куда они все делись? Клещ, Тарас, Ёга?

— Да я тебя! — Роза с трудом завела руку за спину, но рукоять револьвера нащупать не смогла — пистолета за поясом не было.

— Корнельского ты грохнула? — спросила Даша, пристально глядя на нее.

— Сука!

Ну не мог Егор притащить в дом эту гадюку по собственной воле, ясно же, что Даша врала. И револьвер она уже пыталась вытащить… Ну зачем Роза села за стол с этой сукой? Неужели она все-таки дура набитая?

— Кто тебе Корнельского заказал? — продолжала допытываться Даша.

Роза приподнялась со стула, вытянула вперед руки, чтобы вцепиться ей в горло, но, не в силах больше бороться со сном, легла грудью на стол.

Воздушная тревога, срочная эвакуация. Для Наташи это уже становилось обыденностью. Только вот в бомбоубежище перебираться не хотелось.

— Никуда я с тобой не поеду! — заявила она.

— Здесь оставаться опасно! — настаивал Родион.

Снова у него проблемы с бизнесом, снова нужно ехать в аэропорт.

— С тобой оставаться опасно.

— Я же извинился! — поморщился он.

— А я тебя простила?

— А я тебя простил?.. Ты мне, между прочим, изменила!

— Не между прочим! Я давно к этому шла!

— И пришла!.. Брошу тебя, уеду, а ты пропадай!

— Не пропаду!

— Думаешь, Егор поможет?! — усмехнулся Родион. — Да он о своей шкуре думает! Еле ноги унес! В свою гребаную деревню!.. А ты думала, он за тобой на крыльях прилетит! Ха-ха! Отбили ему крылья! Страшно ему!

— Я тебе не верю!

— Тогда где он?

— Если ты его убил, я никуда с тобой не поеду!

— А если нет?

— Докажи!

— Докажи… — усмехнулся Родион. — А оно мне надо?

— Мне надо!

— И ты со мной поедешь?

— Если Егор жив, то да, — кивнула Наташа.

Доказательства нашлись сразу. Родион вставил в видеомагнитофон кассету и прокрутил запись, на которой было видно, как из ворот дома выезжает знакомый «Форд». Наташа не видела, кто сидел за рулем, но за одним фрагментом последовал другой. «Форд» остановился на заправке, из машины вышел Егор, косо глянул в сторону видеокамеры, на которую шла запись. Оператор приблизил его лицо, и Наташа заметила синяк у него под глазом. Еще у него была содранность на подбородке, и губа разбита.

— Крепко ему всыпали, — не удержался от комментариев Родион. — А могли бы и убить. Если бы я не остановил.

— Куда он едет?

— Я же сказал, в деревню. Снимали вчера. Сегодня он уже дома.

— За ним следят?

— А как ты думаешь? Он опасен.

— Так мы от него бежим?

— Его могут убить в любой момент. Почему я должен его бояться?

— Ты — натуральное чудовище! — выплеснула Наташа.

— А ты — ведьма!

— Я же просила!..

— Но ты на самом деле ведьма. И в тебе моя душа.

— Да пошел ты!

— Куда бы я ни шел, моя душа должна идти за мной. На твоих ногах… Или ты идешь, или я дам отмашку… — кивком показал Родион на телевизор.

— У тебя правда проблемы? — Наташа постаралась взять себя в руки.

— Не переживай, на этот раз нас по дороге не перехватят. Я все продумал, все будет хорошо. А вот завтра может начаться ад. Если ты останешься… Едешь со мной?

Она кивнула. Не вызывал Родион доверия, но в то же время он действительно мог вляпаться в историю со своими авантюрами. А она хорошо знала, чем это может обернуться для них с Олежкой. Собой она еще могла рискнуть, а сыном нет.

Кружит черный ворон над головой. Подстрелить его не проблема, но проблему этим не решить. Тут хитростью надо.

Егор глянул на черный джип, стоящий у перекрестка, отошел от окна, спустился с чердака в дом, закурил.

Случилось то, что и должно было случиться. Родион вычислил их, накрыл жену с поличным и спустил с цепи своих церберов. Егор сначала отбивался, затем перехватил инициативу и переломил ход сражения. Родион ушел, забрав с собой Наташу, Егор уже думал рвануть за ним, но путь ему перекрыл телохранитель, который спешил на подмогу своим дружкам. Парень получил конкретную задачу, он выхватил пистолет, чтобы убить Егора, но выстрелить не успел. Сильный удар в нос вывел его из игры.

Кого-то Егор вырубил, кто-то позорно сбежал. Поле боя осталось за ним, но уйти спокойно он не смог. Родион прицепил к нему «хвост», и Егор не стал от него избавляться. Он решил сделать ход конем, поэтому и вернулся в деревню.

Он уже у себя дома, машина в гараже, противник за ним следит, хотя во двор не рискнет сунуться. А если вдруг, пусть пеняют на себя. Но ломать крылья столичным орлам будут другие, а Егор уже уходит. У него план, он возвращается в Москву. Чтобы взять Родиона «тепленьким». Егор просто обязан вернуть Наташу.

Он незаметно покинул дом, спустился к реке, сделал крюк и вышел к дому Коли Малькова. В это же время появился и сам Коля, на машине. Егору все равно, откуда он возвращался, его интересовала машина. Чем быстрей он отправится в путь, тем лучше.

Коля остановился, вышел к нему, поздоровался.

— А чего такой хмурый? — спросил Егор.

— Да так, — уныло махнул тот рукой.

— Если ты думаешь, что я на тебя из-за Дашки дуюсь…

— Да было бы из-за кого!.. Ты знал, что она проститутка?

— А она проститутка?

— Ну, бывшая…

— Сама призналась?

— Да нет, с Розой разговорились… Да, кстати, там Роза подъехала.

— Интересно.

— Деловая такая, с пистолетом.

— Гм…

Егор очень хотел узнать, где Роза пропадала почти полгода. С ее острой недостаточностью здравого смысла она много во что могла вляпаться, а это и проблемы, и, возможно, ценная информация. Вдруг она знала какой-нибудь хитрый подход к Родиону?

— Я вот думаю, может, вернуться нужно? — в раздумье проговорил Коля.

— Поехали.

Егор сам сел за руль, Коля умостился рядом. А в пути спросил:

— Как думаешь, проститутка может стать человеком?

Егор усмехнулся, пожав плечами. Откуда ему это знать? Так что напрасно Коля ищет положительный ответ на свой вопрос.

Черные и блестящие как смоль муравьи ползли по венам, как по коридорам, они забирались в самый мозг и кусали, выгрызали его по кусочкам. Роза жутко хотела спать, но муравьи не давали покоя, и в конце концов она выдернула себя из сна. И поняла, что муравьи действительно существуют.

Она сидела на муравейнике, привязанная к дереву, вокруг сосны, ели, осины. А перед глазами маячила Даша.

По ее руке полз рыжий муравей, она сняла его двумя пальчиками и сдула — прямо Розе в лицо. Муравей свалился за шиворот, но это был мелкий ветерок, робко впутавшийся в разрушительный ураган. Розу жалили сотни муравьев, они лезли куда только можно, даже в нос, в уши.

— Ты что творишь, сука?! — заорала Роза.

— Творят твари, а тварь — это ты, — ухмыльнулась Даша.

— Мразь!

Эта змея не хотела рисковать. Понимала, что Коля мог вернуться в любой момент, поэтому вытащила Розу далеко в лес. Здесь их никто не услышит.

— Расскажи мне про Макса, что ты с ним сделала?

— И тебя, суку, зарою!

— Значит, зарыла?

— Хочешь, место покажу?

Роза извивалась, как уж на сковородке, но становилось только жарче. Муравьи жалили, тело невыносимо чесалось. Пуля в лоб казалась спасением. Но, возможно, был и другой выход. Не зря же Даша пытает ее насчет Макса. Возможно, он был ее любовником, и она хочет похоронить его по-человечески. Роза готова показать место, где она закопала его как собаку, лишь бы только Даша сняла ее с муравейника. А там уж она как-нибудь выкрутится.

— А ты покажешь?

— Да!

— Тебе можно верить?

— Да!

— Ты можешь это доказать?

— Могу!

— Кто убил Корнельского?

— Я!

— Кто его «заказал»?

— Никто!

— Я не могу тебе верить, — вздохнула Даша.

— Никто не «заказывал»! Я сама так решила! Корнельский угрожал Егору, я должна была его убить…

— Хорошо, я тебе подскажу. Корнельского «заказал» Каплин.

— Да, Корнельского «заказал» Каплин! Только убери меня отсюда!

— Повторяй за мной, Корнельского «заказал» Каплин.

— Корнельского «заказал» Каплин!

— Спокойно, без криков!.. Корнельского заказал Каплин.

— Корнельского «заказал» Каплин.

— Уже лучше…

В руках у Даши появилась видеокамера, она включила ее на запись, навела на Розу:

— Еще раз! Корнельского «заказал» Каплин.

— Сука ты! — простонала Роза.

Она поняла, что нужно Даше. Кто-то копает под Родиона, кто-то хочет отправить его на нары. Но почему Роза должна хранить верность уроду, который пытался ее убить? Ясно же, что это Каплин ее «заказал». А раз так, то пусть сам отправляется в ад.

— Корнельского «заказал» Каплин.

— Очень хорошо! — улыбнулась Даша.

И еще Роза понимала, что после этого интервью в живых ее не оставят. Но уж лучше умереть от пули. А заодно отомстить Родиону.

— Сними меня отсюда! — закричала она.

— Давай так! Ты сейчас соберешься и спокойно расскажешь, как все было. И я обещаю, что твои мучения закончатся.

Роза глянула на Дашу зло, исподлобья. Эта дрянь обещает, что просто-напросто убьет ее… Скорей бы!

— Ты была у Каплина в больнице, и он сказал тебе, что нужно убить Корнельского, — подсказала Даша.

— Я была у Каплина в больнице, намекнула ему, что Корнельский очень опасен, и он сказал, что его нужно убить. Он заплатил мне, и я сделала все как надо.

— То есть ты подтверждаешь, что убила Корнельского по заказу Родиона Каплина?

— Да, я убила Корнельского по заказу Родиона Каплина… — Роза на мгновение задумалась. Все равно Даша ее живой не отпустит, а Родион может уйти от наказания. Разве это справедливо? — И Корнельского, и Сабельникова.

Дополнительное признание должно было усугубить вину Каплина… Или этого мало?

— И Сабельникова? — удивленно повела бровью Даша.

— И еще троих.

— И кто эти трое?

— А вот снимешь меня с этой кучи, скажу!

— Давай так, сначала ты скажешь…

Егор появился будто из ниоткуда. Не было, не было — и вдруг всплыл за спиной у Даши. Вместе с синяком под глазом.

— Может, хватит над человеком издеваться? — с укором покачал он головой.

Даша дернулась, повернулась к нему. Егор ударил ее без замаха — подушкой ладони в лоб. Даша рухнула как подкошенная, камера выпала из ее рук и с треском ударилась о землю.

Егор присел над ней, уложил на живот. Немного подумал, подобрал камеру, снял ремешок, им и связал Даше руки.

— Развяжи меня! — изнывая от нетерпения, крикнула Роза.

— Кого ты там убивала по заказу Каплина?

— Никого я не убивала!

— Но я же слышал.

— Эта сука мне говорила, я поддакивала!.. Егор, будь человеком!

— Про Сабельникова она у тебя не спрашивала.

— Я придумала!

— Зачем?

— Егор, я тебя убью! — простонала Роза.

— По заказу Каплина?

— Да, он «заказал» тебя. Но я отказалась! За это он хотел меня убить! Но не смог!.. Егор, я правду говорю!..

Он кивнул, зашел за спину, срезал веревки. Почуяв слабину, Роза соскочила с кучи как ошпаренная. Ноги Егор еще не развязал, а она уже скакала, стаскивая с себя футболку. Футболка закрыла обзор, Роза потеряла равновесие и упала. Егор взял ее за ноги, срезал с них путы, помог подняться.

— Я обожаю стриптиз! — заорала она, срывая с себя бюстгальтер. И джинсы сняла, и все остальное. — Егор! Егор!.. Не могу больше терпеть!

— В холод нужно. И в воду… Родник там!

Егор не ошибся, он задал верное направление. И бежать долго не пришлось. А водоем под родником оказался достаточно большим, чтобы Роза могла опуститься в него по горло. Вздох облегчения пронесся над лесом истошным воплем. Где-то с деревьев посыпалась листва. Кажется, осень наступила.

Глава 12

Егор не торопил Дашу, не подгонял, он просто сказал, что Роза может появиться в любой момент. Даша торопливо зашла в комнату, пропустила Егора и ловким движением бедра закрыла за собой дверь. И жалостливо глянула на него. Он понял ее взгляд и спросил:

— А почему ты думаешь, что я буду тебя спасать?

— А почему ты приютил меня?.. Ты же знал, что я работала на Корнельского.

Егор пожал плечами. Он и Розу сколько раз выручал, вместо того чтобы гнать ее в три шеи, как она того заслуживала. Когда-нибудь его доброта сыграет с ним злую шутку. И похоронный марш.

— Ты почти полгода здесь прожила. Так на Корнельского не работают.

— Так и Корнельского нет.

— А кто есть?

— Басик остался. Жэк. Но им уже, по ходу, все равно.

— А кому не все равно?

— Мне было не все равно. Потом смотрю, время идет, никому ничего не нужно. А здесь спокойно, никакой мороки… Устала я от всей это толкотни…

— Да, но Розу ты тронула.

— Она Макса убила. И не только его…

— Кто тебе такое сказал?

— Басик сказал. А ему Корнельский… А откуда узнал Корнельский, я не знаю… А потом и его самого… Басик сказал, что это Каплин и что сматываться надо. Езжай, говорит, сюда. Заодно с Розы, сказал, спросишь…

— А на камеру зачем записывала?

— Ну, Каплин — «богатенький Буратино», почему бы не стрясти с него пару сольдо?

— Буратино может быть богатеньким, — усмехнулся Егор. — Буратино может быть жадненьким. А еще Буратино может быть злобным гоблином. Это я про Каплина.

— Это у тебя от него привет? — усмехнулась Даша.

— Где?

— Под глазом.

— Это не смертельно. А тебя убьют, если шантажировать его будешь.

— Не убьют.

— Почему?

— Потому что не буду… Или отдашь мне камеру? Я ведь ничего такого не сделала…

— Роза сделает, — кивнул Егор, услышав топот ног в сенях.

Дверь сначала попытались открыть обычным способом, потом ударами ногой.

— Открывай! — заорала Роза.

— Открывать? — сочувствующе посмотрел на Дашу Егор.

— Я правда ни на кого не работаю! Бабла хотела по-быстрому!..

Роза снова ударила в дверь.

Егор уложил Дашу на диван, запеленал в покрывало, не забыв перевязать свернутой в жгут простыней, и запихнул ее за диван. В тесноте, зато не в обиде.

На этот раз Роза ударила с такой силой, что дверь не выдержала — распахнулась.

— Где эта сука! — В руке она держала кухонный нож. Глаза, казалось, дымились от злости.

— Пойдем, покажу!

Сначала Егор отобрал у нее нож, затем вывел из дома. Роза забросила за спину руку, пытаясь почесать под лопаткой.

— Успокоилась?

— Я убью эту суку!

— Все еще чешешься?

— Она у меня чесаться будет. В морге!

— Значит, не успокоилась.

— Нет!

Егор сгреб Розу в охапку, оторвал ее от земли и вниз ногами ткнул в бочку с дождевой водой.

— А сейчас?

— Хорошо!.. Правда, хорошо! — Роза даже не пыталась вырываться.

— Когда меня убивать будешь?

— Я действительно отказалась! Честное слово!

— Я не могу тебе верить.

— Это правда! И то, что Каплин меня не простил, тоже правда! Меня пытались убить.

— Веселая у тебя жизнь. Там хотели убить, тут задницей в муравейник… Кого ты там убивала?

— Все ради тебя!

— Да?

— Чтобы Наташу твою не убили… Ты же в лесу спрятался, а Родиона со всех сторон трахали. И Наташу твою могли трахнуть!

Егор ничего не сказал. Он с головой затолкал Розу в бочку, но тут же отпустил, а то вдруг решит, что ее топят. Убивать Розу он не собирался. Хотя бы потому, что в ее словах была капля горькой правды. Тогда, весной, Наташа отправила его домой, а сама осталась в Москве, и с ней могло случиться все что угодно. И он не смог бы помочь, потому что заливал свое горе. Да не в одиночку, а вместе с Дашей.

С ней тоже нужно решать по-божески. Змея она подколодная, но совет дала ему правильный. Нельзя бежать от судьбы, надо брать ее в свои руки, а если придется, то и скрутить в бараний рог.

Коля Мальков стоял на крыльце, растерянно глядя на Егора.

— Езжай к своей жене, брат. Она у тебя ангел… — Егор обернулся на Розу, выбиравшуюся из бочки, и добавил: — По сравнению с этими демонами.

Это не просто цирк, это какой-то адский ералаш. Мало того что вокруг него кишат ядовитые змеи, они еще пытаются ужалить друг друга. И что с ними делать? Вернуть в дикую среду обитания? Или оставить в этом серпентарии?

Сначала напариться докрасна, а потом сверху — холодной водой, с головы до пят. Кайф!

Роза обессиленно опустилась на скамью, открылась дверь, и в баню вошла Даша. Ни ножа, ни пистолета, только запотевшая бутылка водки в руке.

— Холодненькая! — по-лисьи улыбнулась она.

Роза возмущенно глянула на нее. Выбилась она из сил, лень подниматься, бить морду этой суке. Но так именно поэтому Даша сейчас и появилась.

— Водка, говорю, холодная. Давай полью, как новенькая будешь.

Идея Розе понравилась. Обтирание холодной водкой пойдет ей только на пользу, и сама процедура не из противных.

— Я бы не стала тебя убивать, — вздохнула Даша. — И сдавать бы тебя не стала. Сняла бы с Каплина штук сто, и все. Я так понимаю, у Егора проблемы с Каплиным, — снова вздохнула она.

Роза и сама это понимала. Поэтому готовила себя к серьезному разговору с Егором. С Каплиным нужно было решать, и они могли бы вместе заняться этим.

— Не твое собачье дело!

— Мы бы могли помочь. А сейчас давай водочкой полью, пока холодненькая.

Роза поднялась, скинула простыню, повернулась к Даше спиной. Но при этом не забыла смотреть в зеркало, приколоченное к двери, — вдруг нож в спину попробует воткнуть, с нее станется. Но Даша приложила к ее бедру ладонь, наполненную холодной водкой, и мягко растерла.

В этот момент и появился Егор.

— Это яд? — спросил он.

— Водка.

— Тогда продолжайте, — кивнул он и ушел, плотно закрыв за собой дверь.

— А давай разыграем… — вдруг предложила Даша.

— Что?

— Кто первая с Каплиным решит.

Роза усмехнулась. Помнила она, о чем говорили Макс и Ёга перед смертью. Речь шла о какой-то Дахе, которая могла многое. Если Даша и есть Даха, то шансов у Каплина мало.

— Кто-то решит с Каплиным… А кто-то решит с Наташей, — проговорила Даша, ставя бутылку на стол.

Роза вздохнула. Хорошо, если бы она продолжала растирать ее водкой, это у нее получается куда лучше, чем лить бальзам на душу.

Чуткий слух уловил звук заработавшего мотора. А предчувствие подало импульс в мышцы ног.

Роза выскочила из бани, рванула к дому и увидела, как «уазик» скрывается за воротами. Егор, похоже, сбегал от них. Сбегал, как от огня…

Наташа поежилась, выходя из машины. Начало сентября, а температура как в марте. Хорошо, снег только на горах.

А горы не просто красивые, они роскошные. Гранитные монолиты, усыпанные снегом и окутанные молочными туманами. А альпийские луга неестественно зеленые, ощущение такое, что траву покрасили светящейся фосфорной краской.

Остров большой, с поселком, от которого вдоль моря тянулась жилая линия. Дорога хорошая, асфальтированная, дома так себе, но далеко друг от друга, все с видом на океан.

Дом, в котором предстояло жить Наташе, поражал воображение, но скорее со знаком «минус». Вроде бы не маленький, в отличном месте, с большой открытой террасой, но форма — геометрическое нагромождение деревянных пеналов со стеклянными стенками. Наташа смотрела на дом, и ей казалось, что взгляд у нее преломляется, как луч света в оптическом стекле. Даже глазам стало больно.

Она поспешила зайти в дом — в надежде, что там станет легче. И действительно, в доме взгляд мог отдохнуть. Приятных тонов декор, стильная, без вычурностей, мебель, на кухне полный набор бытовой техники. Просторный каминный зал, три спальни, тренажерный зал, кладовые. Терраса большая, открытая, вместо крыши модульный «пенал» с двумя в нем спальнями. С моря дул холодный ветер, подгоняя к берегу яхту с белым парусом.

— Ну как? — спросил Родион.

— Зябко, — сказала она, прижимая к себе сына.

На ней лыжный костюм, Олежка в теплом комбинезоне, но хотелось бы чего-нибудь потеплей.

— А Волго-Вятка лучше? — Родион набросил ей на плечи теплый плед, краями накрывая Олежку.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Лучше?

— Не приставай!

— Ну да, там же Егор.

— Сам напрашиваешься!

Наташа зашла в дом, поднялась в спальню, которую Родион отвел под детскую. В комнате было холодно, она отодвинула занавеску, хотела пощупать батарею, но таковой здесь не оказалось. В другой спальне тоже не было обогревателя. Наташе стало не по себе.

— Что-то случилось? — спросил Родион, увидев выражение ее лица.

— А где отопление? — возмущенно произнесла Наташа.

— Да здесь вроде не холодно, — пожал он плечами. — Это же не Сибирь.

— Но и не Африка!

— Камин есть.

— М-да.

Камин был маленький, и, как оказалось, грел он слабо.

— Я хочу домой! — с кислым видом посмотрела она на мужа.

— Там опасно, а здесь нас точно никто не найдет.

— Здесь холодно!

— Завтра съездим в поселок, там должны быть электрические обогреватели.

— Олежка будет спать сегодня с нами! — отрезала Наташа.

Это значило, что Родиону сегодня вечером ничего не обломится. Ей это не нужно, а ему будет наука!

Наташа уехала. Сначала был аэропорт, затем — рейс во Франкфурт. Егор нашел человека, который помог ему со списком пассажиров. Родион Каплин покинул Россию вместе со своей семьей. И где теперь их искать?

Возвращаясь в гостиницу, он даже не оглянулся. Какой смысл его преследовать, если невозможно дотянуться до Каплина?

Но его могли просто убить. Об этом Егор подумал, открывая дверь своего номера, и тут же уловил слабый аромат женских духов, идущий со стороны ванной. Кто-то стоял там за дверью.

Переступая порог ванной, Егор стремительно присел и дернул на себя дверь. Даша стояла в полный рост, прижимая к груди воображаемый пистолет из двух пальцев. Никакого другого оружия при ней не было.

— Сдаюсь! — пискнула она, испуганно глядя на него.

Егор почувствовал движение за спиной, кто-то подкрадывался к ванной.

— Роза, если это ты, лучше скажи! — крикнул он.

— Блин!

— Кто там еще?

— А кто тебе нужен?

Это действительно была Роза. Черные джинсы в обтяжку, легкая курточка из дорогой тонкой кожи. И Даша вся в черном. И та эффектно выглядела, и другая. Как будто сговорились.

— Ты, когда на дело идешь, духами не пользуйся, — сказал Егор, надвигаясь на Дашу.

— Я пока что не собираюсь тебя убивать, — улыбнулась она.

— И я тоже, — подала голос Роза и прильнула к Егору, обвив руками его шею.

Он не стал отталкивать ее. Наоборот, взял ее на руки, отнес в комнату и уложил на кровать.

— Это чтобы ты под ногами не путалась.

— Поцелуешь, буду лежать.

— Как первоклассница, — хихикнула Даша. — Перед физруком.

— Первоклассницы людей не убивают, — хмыкнул Егор, опускаясь в кресло, и ехидно глянул на Розу: — А муравьиная кислота оказывает благотворное воздействие на организм.

— Бери выше… — усмехнулась та. — Я теперь могу сквозь стены проходить.

— А с восьмого этажа без парашюта?

— На метле галопом? А где я метлу возьму? — засмеялась Роза.

— Сегодня нелетная погода, — продолжал ерничать Егор.

— Летная погода была вчера, — вставила Даша. — И Наташа улетела.

— Со своей метлой, — ухмыльнулась Роза.

— Вы знаете?

— Мы — профи. И мы можем тебе пригодиться.

— Как?

— Я владею английским без словаря. — Голос у Даши шелестел как шелк, скользящий по земле. — Роза решит с паспортами и визами, ты купишь билеты до Франкфурта. За «мани».

— А дальше?

— Пойдем по следу, выйдем на Каплина. Поверь, это не так уж и трудно. Если очень захотеть… Ты хочешь?

— Хочу, — кивнул Егор.

— А вот я больше всего хочу есть. И если вы меня сейчас не накормите, знаете, что я с вами сделаю?.. — шутливо пригрозила Роза.

Егор быстро поднялся. Действительно, почему бы им не отправиться в ресторан? А заодно можно будет снять еще один номер. Что-то не было у него желания спать рядом с двумя теплокровными змеями.

Электрические обогреватели, картонная коробка с экзотическими фруктами, несколько пакетов с продуктами. Набилась полная машина.

А машина маленькая, экономкласса, зато в полном их распоряжении.

— Поставишь в гараж, когда надо будет, съездишь в магазин, закупишься, — сказал Родион, передавая Наташе ключи.

— Я съезжу?! А ты?

— А мне в Россию, домой пора.

— Что, прости?

— Туда и обратно.

— Ты шутишь?!

— Надо. Очень надо. — Родион приложил руку к груди.

— Ты издеваешься, Каплин? Я тебя ненавижу!

— Я знаю.

— Но я не хочу, чтобы ты уезжал. Как я здесь буду одна?

— Запишешь номер телефона. Если вдруг что, позвонишь. Его зовут Сергей.

— Кого зовут Сергей? — не поняла Наташа.

— Он уже живет в поселке, будет смотреть за тобой.

— Из поселка?

— А ты хочешь, чтобы он жил с тобой? — едко усмехнулся Родион.

— Я его вообще видеть не хочу!

— И не надо. Звонить ему будешь лишь в случае крайней необходимости. Вдруг яхту захочешь в аренду взять, а паспорт у него.

— Чей паспорт у него?! — ахнула Наташа.

— Твой.

— То есть я здесь как в тюрьме!

— Мы с тобой не в тюрьме, мы с тобой в осажденной крепости, а я на вылазку в стан врага, туда и обратно.

Наташа покачала головой, глядя на мужа. Убьют его во время этой вылазки или нет, но обратно он не вернется. Она была почти уверена в этом.

— Если вдруг что, звонить Сергею?

— Можешь позвонить Егору, — хищно сощурился Родион. — Вдруг он сможет до тебя добраться. А если вдруг попытается тебя увезти… Наташа, подумай об Олежке. Ситуация может выйти из-под контроля, а в море много-много диких акул… Она и так уже вышла из-под контроля. Именно поэтому ты здесь!

— Под домашним арестом, — кивнула Наташа.

— Надеюсь, ты соскучишься по мне, — проговорил Родион, поворачиваясь к ней спиной.

Он еще не ушел, а Наташа уже почувствовала себя одинокой. А еще ей стало страшно. Может, потому она и не решилась назвать мужа козлом. А так хотелось сказать ему что-нибудь «приятное» на прощание.

Советский Союз канул в Лету, вместе с ним ушли в прошлое проблемы с заграничными вояжами. Проблема решалась просто, достаточно было обратиться в туристическое агентство. Так Егор и поступил. Заграничные паспорта и визы обещали оформить по ускоренной процедуре, всего за неделю.

Но неделя — это время, и Егор решил провести его в Москве, помня о доме, который снимал на Рублевском шоссе. Месяц не закончился, и там еще можно было жить. Он выбрал гостиницу, потому что за ним следили люди Родиона. Но сейчас-то Каплина в Москве нет, и держать Егора под контролем смысла не было. Зато он мог взять под наблюдение дом Родиона. Если вдруг Наташа вернется, ему сразу станет об этом известно.

Розу и Дашу он в гостинице оставить не мог. Хотел он того или нет, но это его команда. Даша ничуть не сомневалась, что сможет найти Каплиных за границей. И наглости ей не занимать, и английский она знала хорошо. А Роза немного «шпрехала» по-немецки. Куда он без них?

Но сначала Егор отправился к месту без них. Мало ли, вдруг хозяева уже запустили новых жильцов или перебрались в дом сами. Но нет, в доме все осталось, как было. Мебель в спальне сдвинута, ковер скомкан, стул сломан, дверца шкафа оторвана. А еще стекла в раме выбиты, и кровь на подоконнике.

Нужно было наводить порядок. Егор еще только думал, с чего начать, когда появились его девочки. Роза приехала на своей машине, «Ауди» вишневого цвета. Вышла, деловито поигрывая ключами.

Он открыл ворота, Роза кивнула, загнала машину во двор, а Даша зашла в дом. Егор за ней.

Она осмотрела дом, зашла в спальню и усмехнулась:

— Весело у вас тут было. Но ничего, порядок мы наведем, — добавила она, думая о чем-то своем.

— Что-то не так? — спросил Егор, внимательно глядя на нее.

— Что не так? — вопросительно посмотрела она на него.

— Не знаю. Невеселая ты какая-то.

— Да?

— И с Розой у вас что-то не ладится.

«Действительно, — подумал Егор. — Девочки только вид делают, что им хорошо вместе, куражатся, чтобы держать себя в тонусе. Нельзя им без веселья, а то со скуки вопросы разные в голову лезть начинают. Даша вот уже задумалась. Интересно, зачем ей все это нужно? С Розой понятно, Каплин объявил ей войну, с ним нужно решать. А Даше делить с Каплиным нечего, зачем ей помогать Розе, рискуя своей головой?»

Глава 13

Самолет сел, и небо стало затягиваться тучами. Казалось, сама погода встала на службу к Каплину, дождалась, когда он приземлится, только тогда опустила занавес над небом. А возможно, это небесные черти раскатали перед ним ковровую дорожку, чтобы он дальше шел к своему дьявольскому успеху.

Леня сам когда-то пытался заняться бизнесом, влез в долги, закупил партию компьютеров. В начале девяностых это было дико прибыльное дело, во всяком случае, так говорили. А Леня умудрился на компьютерах погореть. Родители продали квартиру, машину, но этого не хватило, чтобы расплатиться по долгам, кредиторы обратились к бандитам, Леню конкретно взяли в оборот. Он повел себя как мышь, которая барахтается, чтобы не утонуть в сливках, и взбил-таки масло. Пришлось пролить кровь, но и с кредиторами он разобрался, и с бандитами. Даже родительскую квартиру смог отбить. Более того, он создал свое агентство, которое помогало гражданам решать жизненно важные вопросы не совсем стандартного характера. Больших успехов на этом поприще он не добился, почти год пришлось провести под следствием по обвинению в организации преступного сообщества. Обвинение сняли, дело развалилось, а кривые дорожки привели его в службу безопасности господина Каплина. Правда, и здесь дело не заладилось. Но ничего, он уже готов все исправить.

Каплин подошел к своей машине, Леня не растерялся и, опередив телохранителя, открыл заднюю дверь. Родион небрежно усмехнулся, глянув на него.

— Добро пожаловать в Москву, Родион Александрович!

— Давай ко мне.

Родион Каплин был человеком, с которого следовало брать пример. Человек гениального ума и невероятной смелости, он мог делать деньги буквально из воздуха. Этим он, в общем-то, и занимался, наживая врагов и нарываясь на грубости. В него стреляли, ему отрезали ноги, но нет, он до сих пор на плаву. И в мутной воде российского бизнеса чувствует себя зубастой акулой. Все у него получается, как будто сам дьявол покровительствует ему. Возможно, он продал ему душу. Леня и сам бы продался нечистому, но за его душу много не дают.

Каплин садился в машину медленно, осторожно. Сел, с чувством облегчения вытянул ноги, помассировал правое колено. Леня подсел к нему, закрыл дверь.

— Рассказывай.

— Золотарева ушла, Фролов исчез. Но мы их нашли! — бодро выложил Леня.

— Где они?

— В гостинице «Космос»… Правда сегодня утром они съехали.

— Куда?

— Возможно, вернулись в свою деревню.

— Возможно? — скривился Родион.

— Мы обязательно их найдем.

— Ну почему мне так не везет с безопасностью! — недовольно качнул головой Каплин.

— Повезло! Уже повезло! — Леня повел рукой, закрепляя правдивость своих слов.

— Что?! — косо глянул на него Родион.

— А если работать не с кем? Все всего боятся!

— У тебя были люди.

— Кто ж знал, что Золотарева такая резвая?

— Ты должен был знать!.. А если не знал, у меня бы спросил!.. Идиот!

Леня постарался пропустить обидную реплику мимо ушей. Нельзя ему сейчас ссориться с Каплиным. Хотя тот сам во всем виноват. Сам набрал себе в охрану людей с безупречной репутацией. И никто из этих людей свою репутацию портить не хотел. Потому в самый напряженный момент ему пришлось довериться бывшей проститутке. Роза, конечно, оправдала доверие. Мало того, «замочила» Эдика и Козьму, которых подпряг на дело Леня. Это было все, что имел он в своем распоряжении. А у начальника службы безопасности и этого не было. Его люди годились только для того, чтобы следить-выслеживать. Хотя нет, не годились. Фролова они упустили.

— Есть у меня люди, они все сделают.

— Какие люди?

— Очень надежные… И очень дорогие.

— Да?

— Бывшие спецназовцы.

— У меня тут все, в кого ни ткни, все бывшие спецназовцы! — Родион показал пальцем и на водителя, и на телохранителя, которые сидели впереди за звуконепроницаемой и пуленепробиваемой перегородкой. — А толку!

— Будет толк. Эти ребята — натуральные головорезы.

— Проверенные в деле? — усмехнулся Каплин.

— Проверенные.

— В розыске?

— Нет, «чистые». Они свою работу знают, не попадаются.

Леня почти не врал. Кирсан попал в сизо за ношение огнестрельного оружия, но так менты его случайно взяли. С его делами это никак не было связано. Ну, почти никак… Там, в сизо, Леня с ним и познакомился.

— Ты в них уверен?

— Абсолютно.

— А если облажаются?

— Ну, стопроцентной гарантии я дать не могу…

— А не надо никаких гарантий. Если вдруг что не так, просто застрелись, и все.

— Договорились.

— Леня, я не шучу. Все очень серьезно. Один раз я тебя простил, второго раза не будет.

— Я хочу жить. Поэтому Фролов и Золотарева умрут.

— Золотарева, Золотарева… Знаешь что, если вдруг возьмешь Розу живой, не убивай, хочу с ней поговорить.

— Я понял.

Леня должен был кивнуть, а он мотнул головой. Поторопился Каплин со своим решением зачистить Розу, об этом он и жалел. Золотарева работала без ошибок, а Леня с ней справиться не мог. Именно поэтому Роза и нужна была Каплину. Ее можно уговорить, взять себе на службу, и, если это случится, Леня умрет первым… Нет, если вдруг Роза живой от него не уйдет.

Кожаные плащи хорошо смотрятся на высоких статных мужчинах. Худощавый брюнет с породистым лицом наверняка знал эту нехитрую истину. И роста он приличного, и плащ дорогой. Только вот машины у него своей не было, поэтому приходилось шлепать по лужам, удерживая над собой зонт.

Осень, она не только золотая, но еще и мокрая. Для всех мокрая, а для Розы особенно. Этой осенью она обязательно кого-нибудь убьет. И очень хорошо, если это будет Родион. Во-первых, этот гад хотел от нее избавиться. А во-вторых, он знает, откуда у нее деньги на счетах. «Мокрые» деньги. Много «мокрых» денег.

И деньги у нее были, и доступ к ним, а потому машина не из простых. В деревню к Егору она ездила на перекладных, а «Ауди» оставляла в Москве, на платной стоянке. Но сейчас ее красавица-лошадка на скаку, и есть свободное место для красавчика в кожаном плаще. Если, конечно, он согласится сесть к ней. Если нет, она не гордая, пойдет за ним пешком, спустится в метро, там его и «снимет». И все потому, что мужик работал у Каплина. Кем, Роза не знала, просто случайно зацепилась за него взглядом, когда приходила к Родиону в гости. И сейчас, увидев, как он выходил из офисного центра, взяла его на прицел.

В метро спускаться не пришлось. Мужик сам поднял руку, и Роза резко тормознула перед ним.

Руку он поднимал нерешительно, дверь открыл неуверенно, на Розу глянул с чувством неловкости. И машина дорогая, и девушка за рулем вся из себя, вряд ли такая захочет поработать за таксиста.

— Нахимовский проспект, — так же неуверенно проговорил он.

— Да хоть на край света… — улыбнулась Роза. — Если это не дальше Кольцевой.

Мужчина кивнул, оценив шутку, открыл заднюю дверь, спокойно стряхнул воду с зонтика, положил на пол между передними и задними сиденьями. Там у нее было чисто, и он это оценил.

— Кольцевая — это и есть край света, — сказал он, усаживаясь в машину.

— Дальше «мухосрань», да?

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

Роза росла в области, работала в Москве, как северяне, на «о» не налегала, как южане, «гэ» не смягчала. Но, похоже, этот тип не решился довериться ей как москвичке. И на провокацию не повелся — вдруг она обидится?

— Ты работаешь гадалкой? — улыбнулся он.

— Я вообще не работаю.

— Незачем?

— Или работаю?.. Вот смотри, у меня старый муж, я его терпеть не могу. А приходится! Скажи, терпение — это работа?

— Ну, если за это платят.

— Валентин на меня денег не жалеет… Ну да, он мне платит. За терпение… И за постель… Это у нас часто бывает, два раза в год.

— Да он гигант!

— А как оно вообще должно быть? — с самым серьезным видом спросила Роза.

— В смысле?

— Ну, я понимаю, что два раза в год — это мало. Может, два раза в месяц нужно?

— Два раза в день лучше, — сказал пассажир, мазнув Розу масляным взглядом.

— Два раза в день?! Это шутка, да? Разве так бывает?..

— А ты не знаешь?

— Откуда?.. У меня и мужчин-то никогда не было… Ну, Валя только… Валя — от слова «валяться»… А тебя как зовут?

— Евгений.

— Евгений — это Женя… От слова «жениться», да?.. Ты женат?

— Какой женатый мужчина не мечтает быть холостым? Особенно когда жена в командировке.

— А она в командировке?

— Ну, вроде того…

— А мой Валентин в больнице… Это ведь тоже командировка?

— Вроде того.

— Командировка на тот свет… Ой, что я такое говорю!.. — Роза пугливо приложила ко рту ладошку.

— Сколько ему?

— Семьдесят четыре.

— А тебе… В смысле, сколько ты с ним живешь?

— Уже шесть лет.

— Значит, ему восемьдесят… — Женя крутнул возле уха поднятым кверху пальцем. — Восемьдесят шесть.

— Почему восемьдесят шесть?

— Потому что с такой красавицей год идет за три.

— Я красавица? — зажеманилась Роза.

— Может, на край света махнем?

— С тобой?

— А почему нет?..

— А почему на край света?

— Потому что за МКАД. У меня дача на Носовихе, через час будем на месте.

— И что мы там будем делать?

— Слушать музыку!

— Обожаю слушать музыку!

Роза восторженно улыбнулась и, прибавив газу, ловко обошла на повороте медлительную «Тойоту».

Жаркое солнце, соленый ветер, хрустящий песок. И зеленые пальмы на фоне синего моря. Отличный пейзаж. Для того, чтобы умереть. Но Лиза так почему-то не думала. Она очень хотела жить, но удавка не просто передавила шею, она перерезала горло. Лиза вскрикнула, кровь брызнула на лицо. И Кирсан проснулся.

Машина плавно свернула с дороги, мягко качнулась, переваливая через рытвину, и остановилась. Синие ворота, зеленый забор, белый кирпич, деревянные окна, шиферная крыша.

— Приехали, — сказал Лёньчик, выключая скорость.

Он мужик, в общем-то, не гнилой, дела с ним иметь можно и даже нужно, но на «киче» он поставил себя не очень хорошо. «Твое место возле параши!» — это про него.

— А чего сидишь? — спросил Кирсан. — Открывай ворота. Мы тут на виду у всей улицы выходить не будем.

— Да не вопрос!

Леня вышел из машины, ключом открыл калитку, зашел во двор, взялся за ворота.

Дом небольшой, одноэтажный, но довольно свежий, лет десять, не больше. Двор зеленый, вдоль забора с соседями сплошь — ивы. Перед входом — пышная беседка из дикого винограда. Кирсан одобрительно кивнул. Первое впечатление — положительное.

Группа у него серьезная, парни все загорелые после продолжительного отдыха на островах. Денег в прошлом году настреляли много, и сейчас есть возможность хорошо заработать.

Из машины вышел грузный, степенный Бедняк, за ним юркий, но молчаливый Петлик, верзила Марс вынес свою сумку на вытянутой руке, она тяжелая, два пуда, не меньше, коренастый лентяй Сникерс вытащил свой баул волоком, без всякого сожаления оставил на земле и предупредительно глянул на водителя — если вдруг наедет, сдавая назад, хана ему.

Вещей у них много, там все, что нужно для работы. Все, кроме оружия, но Леня обещал подогнать и стволы, и взрывчатку. Если не сможет, то и дел никаких не будет. Какие могут быть дела с никчемным человеком?

В доме ничего особенного, стремные обои, совковая мебель, убогие ковры на стенах. Зато все удобства, ванная и сортир отдельно. Газовый котел в сенях, отопительные трубы во всех комнатах. И спальные места для всех. Кирсан выбрал себе самую маленькую комнату с самой большой кроватью. С тех пор как Лиза отошла в мир иной, у него не было женщины. Две недели без бабы — это слишком. Надо будет проституточку заказать, так, чтобы без шума и пыли.

Он закрыл за собой дверь, бухнулся на кровать, но Леня покоя ему не дал.

— Можно?

— Я бабу не «заказывал», — ухмыльнулся Кирсан.

— Я «заказал».

— Это хорошо.

— Проститутку. Одну на всех.

— А выдержит пятерых?

— Ну, твоих вряд ли… А моих выдержала. Одному заколку в шею загнала, а другому башку прострелила.

— Что-то я не понял.

— Убить ее надо. Цена вопроса — пятьдесят кусков.

— Так бы сразу и сказал.

— Вторая цель — ее друг, бывший спецназовец. Этот орешек может оказаться вам не по зубам.

— Леня, не смеши мои зубы!

— Я просто предупреждаю. Мужик очень крутой, опасность чует за версту. Стреляет быстро и точно в лоб.

— Учтем.

— Эти двое — ваш допуск к великим делам. У босса на вас большие планы. А это большие деньги.

— Не надо мне тут небо в алмазах, ты мне скажи, кого конкретно сделать.

— Завтра будут стволы. Завтра будет конкретная цель. А пока отдыхайте.

— Если ты не заметил, я уже. — Кирсан закрыл глаза.

— Если нужны девочки, организую.

— Сколько?

— Сколько нужно. За ваш счет.

— А как же гостеприимство? — усмехнулся Кирсан.

— Гостеприимство входит в командировочные. Пятьсот долларов в сутки на каждого. И на девочек хватит, и на ремонт молотка.

— Договорились.

Кирсан поднялся. Дух он перевел, пора и за дело приниматься. Бойцов обустроить, ужин организовать, банно-прачечный вечер, все такое. А там и с девочками можно решить. Пока заказа нет, можно немного гульнуть. Но как только начнется работа, никаких послаблений. Только сухой закон. Ни водки, ни девочек.

На панели свои правила, проститутка не должна получать кайф от секса, иначе она — голимая нимфоманка. А вот интересно, разведчица-шпионка имеет право на служебный секс в свое удовольствие? Если да, то что скажет начальство?.. Или Егору все равно?

— Женя, блин, теперь ты должен на мне жениться! — откидывая голову на подушку, пробормотала Роза.

В дачном домике было холодно, но Женя быстро ее раскочегарил. И постель согрел, и кровь разгорячил.

— Ты сначала со своим мужем разведись.

— Да ему совсем ничего осталось. Сердце у него… Может, уже? — Она потянулась к сумочке, где у нее лежал мобильник, но махнула рукой, делая вид, что передумала звонить в больницу.

— А если уже?

— Ну, две квартиры в Москве, одна в Питере… Знаешь высотку на Софийской набережной? Четыре комнаты, сто двадцать квадратов… Правда, там плесенью все поросло, ремонт надо делать, картины менять.

— Картины?

— Да там старье одно, какие-то Репин, Саврасов… Знаешь, кто такой Айвазовский?

— Ну, слышал, — взбудораженно кивнул Женя.

— Да? А я думала, что никто не знает…

— А ты сама откуда?

— Из детдома.

— А-а?

— Что, не женишься?

— А давай выпьем!

Женя суетливо поднялся, шумно вышел из комнаты, вернулся с бутылкой. На ней было столько пыли, что название не читалось.

— Армянский коньяк, семь лет выдержки… десять лет назад было… Семнадцать лет выдержки!

— Я же за рулем.

— На ночь останешься.

— Уговорил! — кивнула Роза.

Язык у нее стал заплетаться после третьей рюмки. Женя хотел ее споить, чтобы выпытать все о ее приданом, и Роза ему подыграла. Она с удовольствием плела небылицы, а Женя все подливал и подливал. Не успела опустеть одна бутылка, как появилась вторая. В конце концов Женя окосел.

— А ты сам где работаешь? — спросила она.

— Уже нигде.

— А ты разве не с работы шел?

— Ну, до конца месяца еще работаю, а потом все…

— Уволили?

— Знаешь, как это называется? — с обидой в голосе произнес Женя. — Старый офис закрыли, а в новый не позвали.

— Значит, старый офис закрыли со старым начальником. А новый начальник не позвал.

— Да нет, начальник на месте.

— Да? А я думала, он в жаркие страны подался. Осень, как-никак.

— Я тоже думал, что улетел. До весны.

— Улетел?

— Уже вернулся.

— Когда?

— Вчера.

— Вчера? И уже тебя уволить успел?

— Ну, не он… Есть там один козел…

— А ты поговори с ним, скажи, что козлы совсем оборзели… А хочешь, я сама с ним поговорю?

— Завтра.

— Не нужно откладывать на завтра… А где он сейчас?

— В новом офисе. Там у него, говорят, спальные апартаменты. И секретарша новая.

— Красивая?

— Клубника со сливками.

— Хочу на нее посмотреть! Адрес давай!

— Чей?

— Новый офис, спальные апартаменты, клубника со сливками!

— На Тверской.

— Он что, секретарш на Тверской «снимает»? — засмеялась Роза. Знала она эту улицу, было время, сама там стояла.

— Офис у него там.

— Это чтобы за секретаршами далеко не ходить?

— Вроде того.

— Тогда зачем я ему там нужна?

— Не нужна ты ему.

— Никому я не нужна! — вздохнула Роза.

— Мне нужна.

Женя уложил ее на спину, поцеловал в губы. И Роза снова почувствовала себя разведчицей в постели с источником агентурной информации. А раз так, шевелить она должна не только извилинами.

В доме тихо, телевизор уже не работает, Даша вроде бы легла спать. Роза уехала, ее с собой не взяла, да она особо и не напрашивалась. Затосковала баба. Все бы ничего, но так баба она не простая. Ядовитая, хитрая, коварная. Не верил Егор в ее искренность, поэтому смотрел за ней в оба. Вдруг позвонит кому-то или даже улизнет из дома. Но нет, Даша весь вечер лежала на диване перед работающим телевизором, тупо глядя в потолок.

На ночь она приняла душ, закрылась в спальне. А Егор встал за дверью. Но Даша не подавала признаков жизни. Легла, удобно устроилась и затихла. А он так и продолжал стоять.

Входная дверь открылась бесшумно, если бы не движение воздуха над полом, Егор бы не уловил опасный момент. Он осторожно вынул из-за пояса пистолет, спрятался за шкаф. Ждать пришлось недолго.

Дверь открылась, и в зал вошла девушка, своими очертаниями похожая на Розу.

Каминный зал, по сути, был большим холлом, на него выходили все две комнаты. Девушка тихонько прошла в маленькую спаленку, в которой обосновался Егор. Сквозь щель в занавесках прорезался свет с улицы, впрочем, Егор узнал Розу еще до того, как ее лицо попало в эту полосу. Полы в доме деревянные, но крепкие, ни одна доска не скрипнула под тяжестью его тела. Он подкрался к ней, приставил к спине два пальца. И одновременно закрыл за собой дверь.

— Егор, это я! — дернулась Роза. От нее пахло хорошим коньяком.

— Это ты? — засмеялся он, включая свет.

— Очень смешно! — буркнула она, бросив на тумбочку ключи от машины.

— Чего крадешься как мышь?

— А где ты был?.. У Дашки?.. Я Наташе все расскажу!

— Где тебя черти носили?

— Черти?! Да, это были черти!.. Как носили, как носили!.. Чем напоишь?

— После коньяка лучше кофе, — неожиданно выплыла из темноты Даша. — Так тебе чай или кофе? — И, не дожидаясь ответа, направилась в кухню.

— Родион в Москве, — сказала Роза.

Даша остановилась и замерла как вкопанная.

— Увез Наташу и вернулся.

— Откуда знаешь? — спросил Егор.

— Он сейчас в новом офисе на Тверской.

— Я, кажется, задал вопрос.

— Агентурная информация.

— А если дезинформация?

— Вряд ли. Женя — лох педальный.

— Кто такой Женя?

— Поверить не могу, Егор Егорыч интересуется моей личной жизнью!

— У тебя с ним была личная жизнь?

— Надеюсь, это не заразно? — поворачиваясь к Розе, язвительно спросила Даша.

— У тебя это все уже есть.

— Кто такой Женя? — повторил Егор.

— Офисная крыса из финансового отдела.

— Откуда он знает, что Родион вернулся?

— Одна бабка сказала. Кстати, самый надежный источник… Что там у нас пожевать есть?

Роза перекочевала на кухню. Егор тоже не прочь был выпить чаю с бутербродом, но Даша сделала ему кофе. И ему, и себе, всем. А Роза настрогала бутербродов.

— Офис штурмовать глупо! — сказала она, вонзив нож в разделочную доску. — Ментов на Тверской больше, чем проституток.

— Можно тихо, — пожала плечами Даша. — Чтобы никто не услышал.

— Зачем тебе это? — посмотрев на нее, спросил Егор.

— Что зачем?

— Мне нужна Наташа, Розе нужен Родион, а тебе что нужно?

— А если я за компанию?

— А если ты из милиции?

— А смысл?

— А муравейник? А камера? А мое признание? — тут же насела на нее Роза.

— А Корнельский? А Сабельников? А «Ауди»? — парировала Даша.

— При чем здесь «Ауди»? — не понял Егор.

— Я сколько работала, все равно на нее не заработала. А Каплин мог бы меня озолотить.

— Сказку про «богатенького Буратино» я уже слышал… — качнул головой Егор.

— Кстати, а где пленка? — спросила Роза.

— Ты ее выбросила, а я ее нашла, — ответила Даша.

— Она у тебя? — Роза свирепо глянула на нее. Егору показалось, что из ее глаз вот-вот выскочат раздвоенные гадючьи языки.

— Так в том-то и дело, что у меня! Но я ментам ее не отдала!

— Где пленка?

— Сейчас! — кивнула Даша и выскочила из кухни.

— Сука! — бросила ей вслед Роза и резко повернулась к Егору: — Чего стоишь, Дашка сейчас деру даст!

Увы, Роза оказалась права. Даша действительно «задала стрекача». Закрылась в его спальне, подперла дверь креслом. Пока они соображали, пока открыли дверь, она выбралась из комнаты через окно.

— Ключи! — глянув на тумбочку, крикнула Роза.

Ее машина стояла за воротами, Даше осталось только сесть, завести двигатель и выехать на дорогу. А с воротами возиться пришлось Егору, пока он их открыл, Даша была уже далеко.

Глава 14

Порно — самое интересное кино. И почему это самое интересное кино всегда обрывается на самом интересном месте?

Кирсан заскрипел зубами, услышав телефон. На этот номер звонить мог только Леньчик, а он просто так среди ночи беспокоить не станет.

— Я уже рядом, давай поднимай своих! — лихорадочно проговорил Леньчик.

— Что такое?

— «Смертников» твоих нашли! Надо брать их прямо сейчас! Завтра будет поздно!

— А инструмент?

— Пока только две балалайки!

— Ну, хорошо.

В принципе, они не совсем пустые, две чистые «тэтэхи» в арсенале. Есть немного пластида и пара детонаторов.

Леньчик подъехал на том же самом микроавтобусе, на этот раз за рулем был он сам. Парни загрузились в машину, Кирсан сел вперед. Леньчик передал ему два «макара». Стволы со склада, от них приятно пахло пушечным салом. Обоймы пустые, патроны в коробках.

— Что это? — возмущенно спросил Кирсан.

— А ты не видишь?

— Балалайки, знаешь, как играют? У них перебор быстрый. Как автоматная очередь.

— Автоматы будут завтра.

— Завтра и поедем.

— Завтра может быть поздно. Будете потом бегать по всей Москве с высунутыми языками.

— Ты это, полегче! — Кирсан передернул затвор незаряженного пистолета.

— А тут — прямо на блюдечке.

— Кто они такие?

— А какая разница? Мочите всех. И сто пятьдесят кусков как с куста.

— Дело.

Четыре пистолета на пятерых — это не так уж и мало. У Сникерса метательные ножи, с ними ему и автомат не нужен.

— На Рублевку едем, там дом, забор низкий, собаки во дворе нет… — зачастил Леньчик. — Уже поздно, все спят.

— А в чем подвох?

— В смысле?

— Ну, сами бы и грохнули. Если собаки нет, если все спят.

— Я же говорю, их голыми руками не взять.

— С этого всегда и начинай.

Кирсан подошел к делу основательно. Пацаны прихватили с собой маскхалаты. В них они проникли во двор, осторожно, под прикрытием темноты, подкрались к дому. Стекла обычные, сеток нет, можно было просто накидать в дом осколочных гранат, но, увы, ничего такого не было. Пришлось брать дом штурмом. Сникерс выбил дверь, все остальные — через окна. Все разом, со всех сторон.

Парни показали отличную выучку, дом захватили как по книжке. Но «смертников», о которых говорил Леньчик, там не оказалось. Ни людей, ни вещей.

Кирсан вернулся к Леньчику, хмуро глянул на него:

— И что это значит?

— Сорвалась рыба, — пожал тот плечами.

— Рыба сначала ловится, а потом срывается. А здесь и клева не было.

— Ну, как сказать… — Леньчик щелкнул пальцем по телефону, который держал в руке. — За домом следили.

— И не видели, как рыба ушла?

— Как одна рыбка ушла, видели. Перескочила через забор, запрыгнула в машину, и тю-тю! От Фролова убегала. Потом и Фролов появился, постоял, посмотрел и назад в дом. Его оставили, а за рыбкой поехали… А Фролов ушел…

— Рыбка, говоришь?

— Золотарева. Золотарева рыбка, — усмехнулся Леньчик.

— За ней пошли?

— Звонил, узнавал.

— Сам звонил?

— Сам.

— А тебе позвонить не могли?

Леньчик усмехнулся, давая понять, что угадал ход его мысли:

— Если бы на меня умные головы работали, а бы к тебе за помощью не обратился.

— Но ты ко мне обратился. И золотая рыбка моя.

— Ну, если она уйдет от моих баранов, то да…

— А если не уйдет?

— Решим вопрос сами, — кивнул Леньчик.

— И пятьдесят кусков мимо кассы? — нехорошо глянул на него Кирсан. Пятьдесят кусков Леньчик положит себе в карман, потому как сам все сделает. А Кирсан уже рассчитывал на эти деньги.

— Ну, я же не виноват, что рыба ушла!

Кирсан с силой вдавил палец Леньчику в грудь, но дальше в своем гневе не пошел. Нельзя ему сейчас обострять ситуацию. Его команда в свободном плавании, ему сейчас нужна хорошая гавань, откуда он сможет выходить на пиратский промысел. Хрен с ней, с золотой рыбкой. И если даже Фролов сорвется, нужно стерпеть. Рано или поздно последует новый заказ, к этому времени Кирсан пустит корни на новом месте, у него и стволы будут, и свой транспорт. Тогда весь путь от заказа до исполнения он сможет пройти сам, без посредников и помощников, как сейчас. Некому будет его опередить.

Он не стал выяснять отношения с Леньчиком, но, когда тот собрался уже уезжать, встал у него на пути и спросил:

— Что с золотой рыбкой?

— Там совсем другая рыбка, — качнул головой Леньчик.

— Не понял.

— Подружка Золотаревой.

— А убегала от кого?

— От Золотаревой и убегала. С Фроловым согрешила, а Золотарева сказала, что убьет.

— Подружка, говоришь?.. Тоже проститутка?

— Ну, я пока не уточнял…

— А ты собираешься уточнить?

— Ну да.

— Сам хочешь моих клиентов найти?

— Ну-у…

— Так дела не делаются, — качнул головой Кирсан. — Ты сделал заказ, завтра ты подвезешь стволы, завтра у меня должен быть транспорт. А проститутка должна быть сегодня. Я сам с ней поговорю и сам найду клиентов. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Леньчик.

— Через полчаса девка должна быть здесь!

— Ну хорошо. — Леньчик сел в машину, на задней скорости вырулил на дорогу.

Кирсан усмехнулся, глядя ему вслед. Уж он-то знает, как допрашивать проституток. Мало того, именно это ему сейчас и нужно.

Блузка на одном кресле, юбка на другом, лифчик завис на люстре… Никто никого не раздевал, это Роза потрошила брошенную Дашей сумку, искала злосчастную кассету. Все осмотрела, все вещи перещупала, ничего. Пересела на диван, озадаченно приложила пальцы к вискам.

Квартиру в Москве снять не трудно, были бы деньги. У гостиниц круглые сутки тусуются типа риелторы, у которых можно снять квартиру поблизости. Оплата посуточная, по цене хорошего гостиничного номера, зато документы не требовались.

Именно такую квартиру Егор и снял. «Форд» бросили в соседнем дворе, занесли вещи. Он бухнулся на диван, а Роза принялась потрошить сумку. Увы!

— Скажи, сейчас слишком поздно или слишком рано? — спросил Егор, закрывая глаза.

— Скажу. Сейчас слишком жопа.

— Пока не слишком.

— Это Дашка нам ее показала, — усмехнулась Роза.

— Ну да, — не стал спорить Егор.

— А ты засмотрелся!

— Не у всех же личная жизнь по ночам.

— Это ты про Женю?

— Меня больше интересует Даша.

— Да нет, она не из ментовки… Может, через Евдокимова пробить?

— А может, Евдокимов нас пробивает. Ждет, когда мы с Родионом решим.

— А с ним надо решать?

— Ну да, он же меня «заказал».

— И ты своими ушами это слышал?

— Я сейчас никому не верю.

— Даже мне?

Егор выразительно промолчал.

— Родион тебе Наташу не отдаст. В это ты веришь?

— В это я верю, — кивнул он.

— Только через его труп.

Егор все понимал и даже настроил себя на крайние меры, но так не хотелось никого убивать. Устал он от этого… Но от Наташи отказаться не мог. Тем более сейчас. Хорошо, если Родион отвез ее в какое-нибудь уютное место, а если бросил где-нибудь в Африке на съедение людоедам?..

— Пока с Дашей не разберемся, никаких трупов.

— Блин, а если у нее правда моя кассета?

— Хочешь узнать, что ты шляпа?

— Может, где-то в доме спрятала? Мы оттуда, а она туда… На моей машине… Как двойная шляпа называется?

— В смысле?

— Ни кассеты, ни машины…

— Ты вроде бы с ней приехала. На стоянке машину забрали?

— Ну да.

— Вы пришли на стоянку, сели в машину, так?

— Так.

— Если бы Даша хотела спрятать кассету, она бы спрятала ее у тебя в машине… Или в своей спальне. Но побежала она ко мне в спальню за ключами.

— Значит, кассета в машине. Очень хорошо, осталось только найти машину…

— Найдем. Обязательно найдем. А сейчас немного покемарим.

Егор приложил палец к губам, требуя тишины, закрыл глаза, прислушался. Ночь, дом спит, но у соседей за стенкой громко работает холодильник, где-то за окном прогревается машина, в принципе, в этих звуках нет ничего тревожного. Предчувствие на взводе, но пока молчит. Они только что сняли квартиру, если кто-то идет по их следу, то все равно ближайшие час-два можно спать спокойно. Этого времени ему хватит, чтобы выспаться. А там уже будет видно…

Ноги длинные, а пеньюар короткий — отличное сочетание, для ночного настроения лучше не бывает. На голове мешок, руки связаны, грудь едва не вываливается из чересчур широкого декольте. Кирсан с вожделением смотрел на пленницу, которую привез Леньчик.

— Зовут ее Даша, делай с ней что хочешь, все на твоей совести.

Кирсан кивнул, взял девчонку за руку, завел в дом, там втолкнул в свою комнату, большую часть которой занимала двуспальная кровать. На эту кровать он девчонку и уронил. Там ей самое место.

Мешок с головы остался в руке. Кирсан весело оскалился, глядя на пленницу. И блондинка, и красивая. Грудь, ножки — ух!.. Связанные за спиной руки, беспомощная поза, страх за свою жизнь — все это играло против нее. Она прекрасно это понимала, более того, судя по затравленному взгляду, призывала себя к смирению.

Кирсан приложил пальцы к ее лицу, и она покорно прижалась щекой к его ладони. Он кивнул, зацепился за край пластыря, которым был заклеен ее рот, резко потянул на себя. Девчонка дернулась, слегка поморщилась от боли.

— Это не самое страшное, — с усмешкой сказал он.

— Да я понимаю.

— Что ты понимаешь?

— Я уже знаю, кто вам нужен. И даже готова вам помочь.

— Вам — это кому? Всем или только мне?

— С тобой я буду спать, — кивнула Даша.

— Это само собой.

— У меня был парень. А у парня была своя бригада. Как у тебя. У нас были дела, у нас были стволы. Все, как у тебя.

— И что ты этим хочешь сказать?

— Его звали Макс. А Роза его убила.

— И что?

— Я влюбила в себя Егора только для того, чтобы найти Розу. И я ее нашла.

— Зачем?

— Чтобы ее убить. За Макса.

— Так в чем же дело?

— Не смогла. Они меня раскусили, я убежала. В чем мать родила.

— Тебя мать родила в ночной рубашке? — засмеялся Кирсан.

— Я родилась в рубашке, — кивнула Даша. — Именно поэтому до сих пор жива. Бригады нет, всех убили, осталась только я.

— Никого нет?

— Если ты вдруг думаешь, что Егор и Роза — легкая добыча, то зря. Они очень опасны. Очень-очень…

— А ты?

— Ну, я никого не убивала… Я у Макса работала наживкой… Есть такая рыба-лох, слышал о такой?

— Москва — рыбное место, — кивнул Кирсан.

— Иногда мы просто разводили лохов, иногда убивали. За деньги… Если тебе нужна помощница…

— Я похож на лоха?

Кирсан и хотел бы иметь такую помощницу, какой для него была ныне покойная Лиза. Но можно ли верить Даше? Она действительно сбежала от Фролова, но, может, они просто поссорились. Может, у них общие интересы, на которые она сейчас и работает. Сейчас наплетет ему с три короба, а потом — ножом в спину.

— Тебе нужен Фролов, я помогу тебе его найти.

— Где он?

— Мне сказали, что он ушел. Куда, не знаю. Но можно узнать.

— Как?

— У Розы есть телефон.

— Номер?

— И еще у меня — ее машина.

— Ты не сказала номер телефона.

— Скажу. Охраннику автостоянки скажу.

— Какому охраннику? Какой автостоянки? — поморщился Кирсан.

— Ее машина стояла на стоянке, сегодня мы ее оттуда забрали. А завтра… Уже сегодня утром я верну ее на место. А сторож позвонит Розе, попросит переставить машину…

— Там мы ее и возьмем, — кивнул Кирсан.

— А если она придет с Егором?

— Тем лучше.

— Фролов — человек леса, у него волчье чутье. Ты к нему и подойти не успеешь, а он уже в тебя выстрелит.

— Это мы еще посмотрим.

— Я бы тоже посмотрела… — мечтательно улыбнулась Даша. — Как они взлетят на воздух.

— Предлагаешь заминировать машину?

— Макс учил меня делать бомбы. Замыкаешь на пейджер, в нужное время звонишь — и привет ангелам!

Кирсан самодовольно усмехнулся. Взрывные устройства — его конек. Пластида у него немного, но на одну машину хватит. Датчика, срабатывающего на вибрацию двигателя, нет, но детонатор можно замкнуть на пейджер. Он знал, как это делается.

Колбаса слегка подгорела, желток пережарился, стал жестким как пластмасса, но лучше что-то, чем ничего. Егор ничего не сказал, он всего лишь подумал, но Роза давно научилась читать его мысли.

— Ну, извини! Я тебе не ресторан!

— И не дом высокой моды, — усмехнулся Егор.

На голове у Розы тюрбан из полотенца, халат простой, ситцевый, к тому же нелепо короткий.

— Да ладно! Сейчас накрашусь и стану Шанелью!

— Она, кажется, уже умерла.

— Умрет Родик.

— Не говори «гоп».

— А ты вернешь себе Наташу и… — Роза обреченно махнула рукой.

— Я тебе не нужен.

— Еще как нужен!

— Нужен как пристань, — кивнул Егор. — Причалила, постояла немного и опять в море.

— Хочешь сказать, что я шлюпка?

— С парусом. Куда ветер подует…

— Я могу быть верной, — качнула головой Роза.

На столе у нее зазвонил мобильный телефон. Она настороженно глянула на Егора, взяла трубку.

— Да… С какой автостоянки?.. Мою машину?! Ну, хорошо! Сейчас! — Отключила телефон, а в глазах — восторг. — Шлюпка нашлась!.. Э-э, машина! Моя машина!..

— На стоянке?

— Дашка бросила…

— Зачем?

— А куда она на чужой машине? До первого поста?

— Оставила бы где-нибудь, — пожал плечами Егор.

— На стоянку и поставила. Она же знает, где.

— Откуда сторож знает номер твоего телефона?

— Здрасте! Меня там в журнал записывали, номер телефона, все такое…

— Что сторож сказал?

— Да ничего, просто попросил машину переставить.

— А кто ее ставил? Когда?

Роза пожала плечами, позвонила на входящий номер, расспросила сторожа, положила трубку.

— Дашка была, в моем дождевике. Нагрубила пацану почем зря.

— А ушла куда?

— Он откуда знает? Ушла, и ушла.

— Странно все это.

— Скажи еще, что она машину заминировала, — фыркнула Роза.

— А вдруг?

— Почему она в моем дождевике? Потому что больше надеть нечего. Где бы она тротил взяла?

— Там не только тротил.

— Тем более.

— Все равно надо проверить.

На всякий случай Егор осмотрел и свою машину. Не поленился встать на колени, заглянуть под днище. При этом пожалел, что у него не «уазик» или «Нива», с их высоким клиренсом.

Они уже подъезжали к стоянке, когда снова зазвонил телефон. Роза ответила, оторопело глянула на Егора, выслушала.

— Эй, ты куда? — постучала она по трубке, как будто это могло восстановить связь.

— Кто звонил?

— Даша… В машине бомба.

— Раскаялась?

— Да нет, там что-то другое. Миниэн «Фольксваген» синего цвета, номер «двести шестнадцать»… Она назвала только цифры…

— Что еще сказала?

— Ничего, связь оборвалась… Вспугнули ее.

— Кто?

— А кто за нами охотится… Родик же не просто так в своем офисе закрылся. Пока с нами не решат, не выйдет.

— Пусть там и остается, — усмехнулся Егор.

— Да нет, у него там высоко. Ему на минус первый этаж надо. Там пусть и остается.

— Давай сначала с синим цветом разберемся.

«Фольксваген» синего цвета стоял на обочине дороги, с этого места просматривалась часть стоянки и брошенная «Ауди». Окна затемнены — кто там, в миниэне, не видно. А если еще и двери заблокированы, то начинку без шума из машины не выковырять.

Из микроавтобуса действительно могли наблюдать за «Ауди». Но Даша ничего не сказала о людях, которые могли держать под контролем сам «Фольксваген».

Засада — это целая наука со своей инструкцией, писанной кровью. Засада сама по себе предполагает пребывание в опасной враждебной среде, а также предписывает автономное существование. Хочешь по нужде, ходи в памперс или под себя, есть, пить — пользуйся своими запасами, но ни в коем случае не ищи другой источник. Похоже, верзила с коротким носом все это понимал, поэтому к магазину шел с оглядкой. Но ведь шел, оставив свой пост.

— Начали!

Роза достала из кармана шприц с крепким снотворным, вышла из машины. Егор качнул головой, глядя ей вслед, девка «закусила удила», отговаривать ее бесполезно. Да и самому пора окончательно избавляться от сомнений. В «Фольксвагене» враг, и разговаривать с ним можно только на языке силы.

Верзила зашел в магазин, Розу понесло за ним. А Егор под прикрытием придорожных кустов подкрался к «Фольксвагену».

Что там происходило в магазине, он не знал, но из минивэна стремительно выскочил паренек. В руке у него был пистолет с глушителем, стволом вниз. Егор отреагировал вовремя, вышел ему наперерез. Он готов был открыть огонь на поражение, но хотелось обойтись без жертв. Да и стрельба — это грохот, а по улицам ездят патрульные машины.

Он опережал противника на целых полсекунды, и рука мгновенно пошла на удар. Удача любит быстрых и смелых, именно поэтому Егору должно было повезти, но каким-то чудом паренек изловчился, навел на него ствол. Егор попытался уйти в сторону, но пуля все равно вошла в бок. Зато рука не подвела, рукоять пистолета с силой врезалась в нос. Полный нокаут!

А из машины высунулся еще один тип. Егор направил на него ствол, но тот ловко ударил по руке и выбил пистолет. При этом его рука оказалась в захвате, и Егор смог выдернуть его из машины. Мужик сумел как-то извернуться, выхватил из-за пояса пистолет, но выстрелить не успел, Егор быстро перехватил руку, и пистолет упал на землю. Но в ногу вдруг что-то вонзилось. Нож!

Несмотря на это, он продолжал выкручивать руку, а затем провел удар на добивание — ребром ладони в горло. Послышался булькающий хруст, и наемник затих.

Егор поднялся, заглянул в машину, — никого. Повернулся к магазину и увидел верзилу, который спешил к своим сообщникам. Шел он быстро, но с каждым шагом притормаживая, походка шаткая, разбалансированная, как будто по затылку со всей силы ударили. Неустойчивость положения заставляла его руками хвататься за воздух в поисках опоры, но его все сильнее клонило к земле. Упал он у самой машины. А на крыльцо магазина вышла Роза, и Егор махнул ей рукой, подавая знак.

Он истекал кровью, перед глазами плыло, к горлу подступал тошнотный ком, но сдаваться нельзя. Надо было окончательно обезвредить противника, а в кармане скотч. Он схватил верзилу, подтащил его к открытой двери. Но связывать его не пришлось, потому что мужик был мертв. И паренек не дышал, пульс не прощупывался. Третий тоже не подавал признаков жизни.

Он загрузил в минивэн одного, Роза помогла ему справиться со вторым. А сам Егор стал третьим. Ноги подкосились, теряя сознание, он бухнулся в проход между сиденьями.

Ночь беспокойная, бойцы в деле, поэтому Кирсан спал вполглаза. Он слышал, как Даша поднялась, открыла дверь.

— Ты куда?

— В тет-а-тет.

Кирсан усмехнулся. Действительно, с унитазом лучше всего разговаривать с глазу на глаз и при закрытых дверях.

Уже сквозь сон он услышал шум: где-то в доме упало что-то тяжелое. Громко вскрикнула Даша.

Сникерс лежал на полу в туалете и конвульсивно дергал ногой. Даша дикими глазами смотрела на Кирсана, а рукой показывала на унитаз. Она хотела что-то сказать, но не могла.

Сникерс в последний раз дернул ногой и застыл. Кирсан склонился над ним. Пульса не было.

— Он к тебе приставал?

Вдруг Даша закивала, продолжая показывать на унитаз, о который мог удариться Сникерс.

— Ты его толкнула?

— Толкнула, — выдавила из себя она и пальцами постучала по левому виску, давая понять, чем ударился об унитаз Сникерс.

— Странно, — задумчиво проговорил Кирсан.

Кромка унитаза была закруглена под прямым углом, но это совсем не тот выступ, о который можно было убиться. Впрочем, у Сникерса с утра не заладилось, так что все возможно.

— Я не хотела! — пискнула Даша. — Я просто толкнула!

Кирсан выстрелил в нее взглядом и направился в свою спальню. Схватил телефон, набрал номер, но Бедняк не отзывался. И телефон Марса молчал. Это могло значить только одно.

— Что-то случилось? — спросила Даша, заходя следом за ним.

— Случилось!

— На тебе лица нет.

— А если твой Фролов… — Кирсан осекся.

Его бойцы лучшие из лучших, столько успешных дел на их счету, а тут какой-то хрен с бугра и баба с панели. Ну да, не простые, их голыми руками не взять, но так и его пацаны профессионалы до мозга костей. Не могли они просто так погибнуть… Но ведь не отзываются. Значит, их больше нет.

— У тебя суперкоманда, Фролов против тебя никто, — качнула головой Даша.

Только сейчас он заметил у нее в руке метательный нож из тех, который Сникерс всегда держал при себе.

— Это метательный нож, да?

— А ты не знаешь?

Кирсан нагнулся к кровати, откинул подушку, потянулся за пистолетом, который там прятал.

— Замри! — послышалось за его спиной.

— Что?! — схватив пистолет, резко обернулся Кирсан.

Он еще только поднимал свой ствол, а Даша уже распрямила руку, выбрасывая нож из-под себя. Клинок с силой ударился в ребро, скользнул по нему и вошел в плоть на всю глубину.

Только тогда Кирсан замер, оторопело глядя на Дашу. Пробитое, насаженное на вертел сердце дергалось в груди, пытаясь качать кровь, но дыхание уже остановилось: легкие отказывались втягивать в себя воздух. Пальцы разжались, и пистолет упал на пол.

— Я на самом деле хотела помочь Егору, — сказала Даша.

Кирсан еще видел ее и слышал, но уже ничего не понимал. Да, Егора надо было убить, еще несколько секунд он точно это знал, но сейчас ему стало все равно. Забить на Егора, бросить все, и на остров, к Лизе. Они будут счастливы в этом тропическом раю.

— Они мне не поверили, но я им доказала, — улыбнулась она. — Ты должен умереть…

Даша куда-то исчезла, и на ее месте появилась Лиза. Ожерелье из маленьких бананов, лифчик из пальмовых листьев, в руке копье, которое почему-то шевелилось как неспешно ползущая змея.

— Ты должен идти ко мне, — сказала она.

Кирсан кивнул и стал падать, летя в какую-то черную дыру. Это был самый настоящий космос, только звезды в нем не золотые, а розовые. И с каждой секундой они наливались краской, пока не превратились в бордовые капли. Он закричал, звездная кровь брызнула ему в лицо. Стало тихо и темно, а время остановилось…

Глава 15

Машина во дворе, а в доме никого. И тихо как в гробу, хоть бы какая половица под ногой скрипнула. Ощущение такое, как будто в склепе оказался, откуда хотелось бежать. Леня ускорил шаг, вышел в сени, но дверь открыть не успел.

— Ты куда? — спросил знакомый женский голос. В гробовой тишине он прозвучал как выстрел над ухом.

Леня вздрогнул, сунул руку под полу куртки, взялся за рукоять пистолета.

— Не успеешь!

Даша вышла из-за газового котла, в руке у нее был пистолет, направленный на него. А ему, чтобы выстрелить, нужно было сначала развернуться к ней лицом.

— Да я ничего, — пробормотал он.

— Но ты попробуй… Давай, давай, чего остановился?

Леньчик рисковать не стал, поднял руки, так и не вытащив пистолет из кобуры, и только спросил:

— Ты что здесь делаешь?

— Совесть жду.

— Какую совесть?

— А ту, о которой ты говорил, когда Кирсану меня сдавал. А он убить меня хотел.

— Я-то здесь при чем?

— Ты — его совесть, и я тебя дождалась.

— Это шутка такая?

— Кирсана я убила. И тебя убью. Это не шутка, — качнула головой Даша.

Но Леня и без того понимал, что это не шутка.

— Ты Кирсана убила?

— Нет больше никого. Один ты остался.

— Не надо меня убивать! — От страха у Лени затряслись коленки. Казалось, что перед ним стоит сама смерть. С огнестрельной косой.

— А кого надо? Каплина?

— Ну, тебе-то ничего не угрожает.

— Ты угрожаешь. Но через десять секунд все закончится.

— Что закончится?

— Все закончится… Десять, девять…

— Эй, давай договоримся!

— Мне нужна Наташа Каплина, где она?

— Понятия не имею.

— Восемь, семь… — продолжала свой страшный отсчет Даша.

— Я правда не знаю! — Леня приложил руки к груди, умоляюще глядя на нее.

— Шесть, пять, четыре…

— Оконцев знает, начальник охраны.

— Как на него выйти?

— Ну, как… Он всегда с Каплиным…

— Где он живет?

— Это конфиденциальная информация.

— Три, два… Прощай!

— Стой! Стой! — Леня вытянул руки, ладонями закрываясь от выстрела. — Номер квартиры я не знаю… Только номер улицы…

— Как это, номер улицы?

— Ну, Первая Парковая, например, вторая, третья…

— У тебя уже не осталось номеров. И я уже с тобой попрощалась.

Даша нажала на спусковой крючок, пистолет с оглушающим грохотом дернулся у нее в руке. Пуля прошла мимо, но от страха у Лени подкосились колени, и он опустился на пол.

— Номер дома? — донеслось сквозь звон в ушах.

— Шестнадцатый дом. Шестнадцатый!..

— Квартира?

Леню как прорвало. Сначала он сдал адрес, а затем и дочь Оконцева. Рассказал, в какой школе она учится, в каком классе.

— Зачем ты это мне говоришь? — удивленно спросила Даша.

— Оконцев тебе ничего не скажет. Но если ты надавишь на дочь…

— Ты предлагаешь ее похитить?

— Ну, не обязательно, можно просто поговорить, — пожал плечами Леня.

— А меня похитили. Чтобы надавить на отца. Мне было четырнадцать, а их трое. Знаешь, как было больно? — Даша с ненавистью смотрела на него.

— Как? — вырвалось из груди.

— Сейчас узнаешь.

Ее палец еще не шевельнулся на спусковом крючке, но Леня уже закрыл глаза. Он точно знал, что на этот раз Даша выстрелит. На этот раз она не промажет.

Офисный центр отгрохали совсем недавно, стандарты европейские, парковки подземные. Каплину совсем не обязательно было выходить на улицу, чтобы сесть в машину. А в центре — десятки офисов, и почти у всех директоров — черные «Мерседесы». И на всех номерах «нули» да «семерки». Как будто сговорились.

Роза не унывала. Главное, она знала, где работал Каплин, а лазейку она найдет. Трудовому человеку везде дорога. Главное, голову пониже держать. И чтобы тряпка на швабре была мокрая, хоть выжимай. И ведро не должно быть пустым, чтобы не возникало ассоциаций с плохой приметой.

Шкафообразный охранник у входа на парковку глянул на Розу с кислым подозрением:

— Ты куда?

— По вызову я, тысяча долларов за два часа.

— А миллион просить не пробовала? — засмеялся дылда.

Роза обиженно глянула на него. Выглядела она, конечно, как полная зачуха, но все равно обидно. Любая женщина стоит миллион. Правда, не всех выкупают.

— Полы вымою и попрошу.

— Попроси, может, подадут копеечку. Половой попрошайке. — Охранник засмеялся, довольный своей тупой шуткой, а Роза прошмыгнула мимо него.

Оружия у нее не было, да это пока и ни к чему. Сначала нужно присмотреться, а заодно и примелькаться, чтобы впредь не вызывать вопросов у охранника. Вряд ли он будет делать запрос насчет технички. Хотя кто его знает.

Но если вдруг ее уличат, кто что предъявит? Может, она сумасшедшая, помешанная на половой жизни со шваброй и ведром?

Роза неторопливо взялась за дело. Только вымыла одно место под парковку, как появился черный «Мерседес» представительского класса. Именно эту нишу машина и заняла. Она тихонько отошла в сторонку. А из машины вышел средних лет, плотного телосложения мужчина с носом, похожим на вдавленную в лицо грушу. Роза узнала его. Начальник охраны Родиона Каплина, которого она в свое время благополучно обманула.

— Я сейчас! — благодушным тоном проговорил он, закрывая дверцу, и ушел.

Судя по выражению его лица, в машине сидела женщина, и Роза не удержалась от искушения заглянуть в салон.

В машине действительно сидела женщина — Даша. Роза всего лишь скользнула по ней взглядом, проходя мимо, но Даша все равно успела ее узнать и выскочила из машины. Роза пожалела о том, что у нее не было пистолета. Впрочем, она могла расправиться с ней с помощью стилета, спрятанного в рукаве. Холодное оружие — штука опасная, Егора вот ножом пырнули, какой из него теперь боец с одной ногой и простреленным боком… Приходится самой.

Злости не было. Как ни крути, а Даша очень помогла им. Сначала предупредила, потом позвонила, узнала, как все прошло, своей информацией поделилась. А потом все, как отрезало.

— Только спокойно! — подняла руки на уровень головы Даша.

— С Каплиным хочешь встретиться?

— Ты и без меня справишься.

— Зачем тогда начальника охраны «склеила»?

— Ну, Егор же хочет узнать, где находится Наташа. Оконцев знает.

— И где Наташа?

— В Новой Зеландии, на Северном острове. Где точно, пока не знаю… Как там Егор?

— Ежик резиновый, — совсем невесело усмехнулась Роза. — С дырочкой в правом боку. Воздух вроде бы не выходит.

Пуля не задела печень, более того, прошла навылет, но крови Егор потерял немало. Роза сама оказала ему первую помощь, организовала постельный режим. А потом сама, в одиночку, от покойников избавлялась. От всех троих. Ее клиент тоже «ноги двинул». Оказывается, передозировка транквилизаторов убивает. Впрочем, она это знала…

— Мне повезло больше. У меня без потерь, — самодовольно улыбнулась Даша.

— Потери у тебя будут! Если меня Каплину сдашь.

— Да нет у меня никакой пленки, можешь не переживать.

— А с этим зачем? — Роза кивнула на «Мерседес».

— Я же обещала Егору найти Наташу, а Юра знает.

— Юра?

— Я его для этого и подцепила… А он в меня, кажется, влюбился.

— А ты? — насторожилась Роза.

Даша им очень помогла, но доверия к ней не было. А тут еще роман с начальником каплинской охраны. Как бы она не переметнулась в стан врага. Или уже?.. Да и не была она в стане друзей. Сама по себе. Противоречивая и непредсказуемая.

— Пока никак. Вдруг это всего лишь игра?

— Возможно.

— А вот у тебя точно игра. — Даша скользнула взглядом по швабре, которую Роза держала в руке.

— Пока только присматриваюсь.

— Ничего не говори, вдруг мы уже по разные стороны баррикад?

— Не удивлюсь.

— И Каплина оставь в покое.

— Да?

— Оконцев мне нравится, если он ко мне серьезно, то я против него не пойду… И Каплина в обиду не дам.

— Ух ты, как страшно!

— С Каплиным можно договориться, нагнать страху, он оставит Егора в покое.

— Уже оставлял.

— А если они со мной играют… Я сама решу с Каплиным. И вернусь к Малькову.

— К Малькову?

— Не знаю, как тебе, а мне с ним понравилось. Даже очень. Он для вас свой, и я хотела стать своей.

— Больше не хочешь?

— Я запуталась, — виновато улыбнулась Даша. — Будь со мной осторожна… Но телефон держи наготове. Узнаю, где Наташа, позвоню… А там ты уже сама решай, что с ней делать.

— А что с ней делать?

— Все, мне пора. А ты уходи. Пока есть возможность.

— Ты даешь мне эту возможность?..

— Я вам очень помогла. Может, еще помогу. Но доверять мне нельзя, — покачала головой Даша и вернулась в машину. Тут же появился Оконцев, сел за руль, и они уехали. Роза тоже повернула назад.

Даша находилась в состоянии турбулентности, потому как сама не знала, что ей нужно. Осталась без Макса, примкнула к Егору, всерьез завязалась на Малькова, но, когда появилась Роза, «соскочила с катушек». Потом снова пришла в чувство, вызвалась найти Наташу. А главное, помогла расправиться с наемниками Каплина. Но бурные пересекающиеся течения в этом сумасшедшем потоке свели ее с Оконцевым, и вот она уже готова отказаться от Егора, от Малькова, возникло желание защищать Каплина. Возможно, Оконцев уже звонит своим людям, чтобы они перехватили Розу. Или взяли ее под наблюдение.

Нужно спешить. И держать ушки на макушке. Не хотела Роза стать легкой добычей для Каплина. И Егора она должна увести от беды, которую могла накликать Даша.

Роза обессиленно сползла со стола на скамейку. Ощущение такое, как будто печку сначала дровами набили, а потом выжгли все дотла. Топка у нее крепкая, огнеупорная, но все равно каждый кирпичик гудит, причем от удовольствия.

— Это тебя Даша так научила?

Она нащупала сигарету, сунула ее в рот, а Коля щелкнул зажигалкой.

— Я всегда такой был, — сказал он.

— Да? Скучаешь по Дашке?

— И по тебе тоже.

— Дашка проститутка, за старое взялась.

— Я в курсе.

— Ты иди, я сейчас…

Коля кивнул, скрылся в парилке. Роза собралась с силами, поднялась. Ей тоже не мешало бы сполоснуться. Но тут в дверь тихонько постучали. Неужели Егор?..

Нога у него заживала хорошо, а рана в боку гноилась, ныла, вызывала слабость. Но в постели его лежать не заставишь — по дому ходит, во дворе гуляет, на лесопилку вчера ездил.

А за дверью стояла Даша. Легкая курточка из прочной ткани, джинсы с накладными карманами, кроссовки. В такой одежде и в марш-бросок через лес можно, и через забор.

За Дашей на задних лапах сидел Душман. И когда, интересно, она успела приручить пса? Она же вроде бы на заимке жила… Но ведь приручила, потому и во двор смогла проникнуть.

— Вспомни черта… — пробормотала Роза.

— Поговорим? — Даша явно получала удовольствие от ее замешательства.

— Не вопрос. — Накинув плащ на голое тело, Роза вышла из бани.

— Топор чего не взяла? — спросила Даша.

— А надо?

— Я всего лишь на разведку… Плохо у вас тут с охраной.

— Как и у Каплина, — заметила Роза.

— Ну, ты ведь к нему не лезешь? — пристально посмотрела на нее Даша.

— Ты же просила.

— И сама с Каплиным могла решить… — кивнула Даша. — Но Юра такой классный, а я так устала от всей этой толкотни.

— Я это уже слышала, — усмехнулась Роза.

— Он все знает.

— Это плохо?

— Уже все равно… Каплин предлагает договор.

— Его договорам — грош цена.

— И тем не менее…

— Я ему не верю.

— У него новая любовь.

— На него иногда находит.

— Там все серьезно.

— Он отказывается от Наташи?

Даша кивнула. Взгляд у нее серьезный, сосредоточенный. Или она собиралась пырнуть Розу ножом, или — послать куда-то далеко-далеко…

Родион лежал на спине, с блаженной улыбкой глядя в потолок. Наташа уже и в душ сходила, и проснувшегося сына успокоила, а он все лежит, балдеет.

— Надеюсь, это не в последний раз.

— А почему это должно быть в последний раз? — в ожидании подвоха спросила она.

— А вдруг Фролов меня убьет?

— С чего это?

— Я бросил ему перчатку, он ее подобрал… Ты даже не представляешь, какая там каша.

— Какая?

— Там такие волкодавы против него вышли… Думаешь, порвали? Он их порвал. Голыми руками… За меня взялся. И я не знаю, что делать.

— Ты поэтому здесь?

— Фролов очень опасен. И договориться с ним нельзя.

— А ты пробовал?

— Пробовал… В принципе, вариант есть.

— Какой?

— Ты уходишь к нему, и мы заключаем с ним мирный договор.

— Я ухожу к нему? — От приятного волнения у Наташи задрожали кончики пальцев. Да, она готова спасти мужа ценой такого самопожертвования. — А Олег?

— Олега можешь забрать с собой… Ты же не уйдешь?

— Ну, если ты гарантируешь нашу безопасность…

— Пока мы здесь, мы в безопасности… Если Егор не отправит сюда своих дровосеков.

— Дровосеков?

— Лес рубят — щепки летят… Олежку может задеть.

— А если я уйду к Егору?

— Боюсь, что это единственный выход.

Именно такого ответа Наташа и ждала. Именно поэтому Родион смотрел на нее обреченно и разочарованно.

— Я должна подумать.

— Подумай.

Здесь, в Новой Зеландии, время шло к лету, а в России — к зиме. Скоро здесь будет тепло, а там — холодно. Но лучше там с Егором, чем здесь с Родионом. Она точно это знала, и ей совсем не обязательно брать тайм-аут. Но приличия должны быть соблюдены.

Успокоилась она только под утро, тогда же и заснула. А когда проснулась, Родиона уже не было… А может, его и вовсе не было. Возможно, все это ей приснилось.

Наташа вздохнула. Ну конечно же, приснилось! Не мог Родион в здравом уме отдать ее Егору. Он скорее удавится, чем пойдет на такую сделку. Или удавит ее саму…

Ночная встреча с Родионом оказалась явью. Он позвонил на следующий день и потребовал ответа. Наташа сказала, что готова пожертвовать собой и уйти к Егору. А еще через день появился Сергей, молодой человек располагающей внешности. Он принес документы, билеты на самолет и сказал, что катер готов к отплытию.

День был солнечным, море — само спокойствие, а горы своей исполинской монументальностью наводили на мысли о вечном. Горы удалялись, и о вечном думать не хотелось. Наташа рвалась к Егору. Плевать на Родиона, плевать на его богатства! Она уже мысленно отказалась от прав на часть его состояния и в Москве с легкостью подпишет договор, лишь бы только Егор забрал к себе. От предвкушения счастья хотелось кричать, заглушая мотор.

Но двигатель заглох как будто сам по себе, катер стал терять ход. Остров уже превратился в маленькую точку, вокруг — бескрайнее море. А на борту никого, только Сергей. И в руках у него подводное ружье.

Наташа стояла на корме, Олежек спал в каюте, свидетелей нет и не будет.

— Наталья Максимовна, ничего личного, — изображая сострадание, произнес Сергей.

— Я могу попрощаться с сыном?

— Не переживайте, с ним ничего не случится. Доставят в Москву в целости и сохранности.

— Это Родион приказал?

— Наталья Максимовна, будет больно… — Сергей повел ружьем, обращая на него внимание. — Может, обойдемся без этого? Сами давайте за борт.

— И?..

— И камнем на дно.

— Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

— Прощайте, Наталья Максимовна!

Сергей вздохнул, прицелился. И вдруг дернулся, выпуская ружье из рук. Гарпун ударил его в спину, пробив тело насквозь. Сначала из груди показался наконечник, а потом уже брызнула кровь.

На палубу вышла Роза. Она крутила головой, разминая отекшую шею, шевелила плечами, выгибала спину.

— Тесно, блин, в трюме.

Наташа с ужасом смотрела на нее.

— Ну, чего таращишься? — ухмыльнулась Роза. — Тебе же сказали, за борт и камнем на дно. А я посмотрю.

Она нагнулась над Сергеем, спокойно закрыла ему глаза, забрала ружье и прокомментировала:

— А то мое уже разряжено.

— Зачем на дно? — дрожащим голосом спросила Наташа.

— Скажу Егору, что не успела тебя спасти.

— А Егор где?

— Ранили его… Из-за тебя все… Ну, чего стоишь? Покажи мне, что такое несчастный случай.

— З-зачем?

— Ну, ты же не думаешь, что я отдам тебе Егора?

Наташа качнула головой. Ничто не мешает Розе убить ее, а самой вернуться к Егору.

— А ты хочешь к нему? — спросила Роза.

— Очень.

— Может, лучше к Родиону?

Сначала Наташа решила отказаться, но потом подумала, что бороться за жизнь нужно любыми средствами. Нельзя Олегу оставаться без матери, никак нельзя.

— Ну, хорошо, уговорила. — Роза опустила ружье.

— Уговорила?

— Домой едем, к Егору… Так уж и быть, подвинусь… Ну, чего стоишь как вкопанная, давай, помогай!

Роза нагнулась, взяла покойника за ноги. Наташа вздохнула, но взяла его за руки. С Розой спорить бесполезно, так что придется поднапрячься.

Снова осень, снова год на исходе. Скоро тридцать четыре уже стукнет. А счастья в жизни нет. Одни только приблуды к берегу прибиваются. То Роза, то Даша. То есть, то нету. Розу опять куда-то ветром сдуло. Катрин с Докучаевым в открытую живет, на развод подала, а все равно в дверь к Егору нет-нет да постучится. Один разврат вокруг, оттого и тоска на душе. И за окном непогода — дождь, ветер.

В дверь постучали. Неужели Катрин?.. Но на крыльце стояла Роза.

— Где охрана? — строго спросила она, кивком показав на ворота. — Почему меня никто не остановил?

— Что будет, то будет.

— Будет!.. Дашка уже приходила! Через забор.

— Ты чего стоишь? Давай в дом.

— Дашка, говорю, приходила. Сказала, что Родион хочет покончить с Наташей.

— Как это, покончить? — встрепенулся Егор.

— Если она к тебе захочет… А она захотела, и Родик приказал ее убить… Едем ее спасать?

— Так, давай с самого начала! — Егор всполошенно потянулся к Розе, чтобы схватить ее за руку, но она отскочила назад, и он, поймав пустоту, стал терять равновесие, пришлось переступить через порог.

А на крыльце, как оказалось, еще кто-то стоял. Наташа смотрела на него и смущенно улыбалась.

Резкое движение не пошло ему на пользу, в раненом боку стрельнуло. Но, вместо того чтобы поморщиться от боли, Егор улыбнулся.

— Меня уже спасли, — тихо сказала Наташа.

— С вас причитается! — кивнула Роза.

— Чего ж ты, на холоде-то?

Егор взял Наташу за руку, она прильнула к нему, но в дом заходить отказалась. И повела рукой в сторону ворот:

— Олежек там, в машине.

— Вдруг ты не примешь, — усмехнулась Роза.

— Это шутка такая?

Егор, в чем был, вышел в дождь, открыл калитку. Машина стояла у самых ворот, дверь была открыта. Олежка узнал его, протянул к нему руки.

Он взял ребенка, Наташа подскочила, накрыла сына плащом. О больной ноге Егор вспомнил уже в доме.

— Ты же навсегда? — спросил он у Наташи.

— Если не прогонишь.

— Никогда так не говори.

— Не будет! — ответила за Наташу Роза и вдруг открыла входную дверь.

— Ты куда? — всполошился Егор.

— Уезжаю!

— Куда уезжаешь?

— В Новую Зеландию. В медовый месяц.

— С кем?

— С твоим заместителем. Так что тебе придется тут самому…

— Ты уезжаешь с Колей?

Роза ничего не ответила и, переступив порог, закрыла за собой дверь.

Олежек заплакал, прижимаясь к Егору, а он посмотрел на Наташу:

— Это правда?

— Что у Розы медовый месяц?

— Что Родион хотел тебя убить…

— Он поставил меня перед выбором, я выбрала тебя… Если бы не Роза…

— Роза — это хаос.

— Я это уже поняла.

— А Родион — это тьма.

— Я с ним поговорю, и он оставит нас в покое.

— Да нет, с ним поговорю я, — качнул головой Егор.

Он мог простить Родиону покушение на свою жизнь, но, если эта мразь возьмется за Наташу, спасения ему не будет.

— Сначала поговори со мной.

Наташа забрала сына, взяла его в правую руку, а левой обняла Егора. И крепко-крепко прижалась к нему. Неужели это не сон?

Если жизнь — сплошная ложь, то момент истины в ней мог стать последним. Прогуливаясь по своему двору, Родион обходил пруд. Это было чуть ли не единственное место, которое простреливалось с высоты чердака строящегося дома. Снайперская винтовка у Розы была, трофей от киллеров, которые должны были убить Егора по заказу Каплина. Трофей, пуля из которого могла бумерангом вернуться к Родиону. Но Роза не умела стрелять на дальность больше трехсот метров, тем более по движущейся мишени, поэтому лишь смотрела на Родиона в бинокль. Смотрела, как он покидает сектор обстрела.

Может, и не стоило ей возвращать Наташу Егору. Не заслужила она этого. Егору нужна такая женщина, как Роза, но раз уж он выбрал Наташу, пришлось смириться. А как смириться с тем, что Каплин совсем слетел с катушек? И Егора «заказал», и Розу, и даже свою жену. Пока у него ничего не получается, но время идет. И новых головорезов он найдет. А может, «зондеркоманда» уже готова к выезду.

Еще чуть-чуть, и он уйдет от возмездия, оставался последний шаг. Над головой звонко громыхнуло, запахло порохом. Каплин дернулся, колени у него подкосились, и он стал заваливаться на бок. Пуля попала точно в голову, шансов у него нет.

Егор говорил, что Коля — отличный снайпер, а Роза уговорила показать себя в деле. Взяла на себя грех — сбила мужика с истинного пути. Но ведь она сама же этот грех и искупит. В баньке, под водочку. Теперь она точно знает, что Коля — мужик стоящий. Возможно, она ему никогда не изменит.

Из дома Коля выходил с бледным видом. Сел в машину, нервно глянул на Розу, которая еще только заводила двигатель.

— Нормально все, ничего не бойся, — успокоила она его.

Забор вокруг дома был, а ворот — нет. Двор захламлен, но Роза точно знала, что ни колючек до самой дороги нет, ни гвоздей. Сама лично проверила, чтобы не пробить колесо. Нельзя им сейчас останавливаться, никак нельзя.

— Я не боюсь, — выдавил из себя Коля.

— Ты мужик… — кивнула она. И, немного подумав, добавила: — И я тебя Дашке не отдам.

— Чего? — встрепенулся он.

— Ничего.

Даша просила не трогать Родиона. Чтобы Оконцев не остался без работы. Но Родиона больше нет, и его бывший уже начальник охраны пошлет Дашу к черту. И куда ей тогда бедной податься? Может и про Колю вспомнить.

Роза набрала в легкие воздух и резко выдохнула. Ну что за судьба у нее такая, бороться за мужиков?

Content

Владимир Колычев
Два плюс один

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15