Розанов Герман Леонтьевич

План "Барбаросса". Замыслы и финал

Предисловие

Есть в мировой истории даты, оказывающие воздействие на формирование общественного сознания целых поколений. К их числу принадлежат 22 июня 1941 г. — дата разбойничьего нападения фашистской Германии на Советский Союз и 9 мая 1945 г. — день исторической победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Пожалуй, нет на земле человека, который остался бы равнодушным при воспоминании о них. У одних эти даты вызывают приступ бессильной злобы: в их сознании они навсегда связаны с обанкротившимися планами уничтожения Советской страны и установления во всем мире господства империалистической реакции. Эти исторические вехи служат суровым предостережением всем, кто в наши дни вновь пытается искать выход из противоречий капиталистической системы на путях войны и фашизма.

Для советских же людей эти. даты связаны не только с горечью понесенных утрат. Они вызывают законное чувство гордости победой, одержанной над жестоким и сильным врагом, чувство выполненного патриотического и интернационального долга перед Родиной, перед историей, перед народами других стран, которые были спасены Советской Армией от фашистского порабощения.

Чем дальше в историю уходят годы Великой Отечественной войны, тем полнее и ярче проявляется величие героического подвига советского народа. Пройдут годы, и на земле будут жить поколения людей коммунистического общества, для которых слова «империализм» и «война» станут таким же явлением далекого прошлого, как «барщина» и «феодализм» для наших современников. Но и тогда будет биться неугасимое пламя у могилы Неизвестного солдата, а наши потомки будут склонять головы перед памятью героев борьбы с фашизмом, отдавших свои жизни во имя светлого будущего.

22 июня 1941 г. на советско-германском фронте столкнулись не только две военные машины, но и два непримиримых социальных строя, две противоположные идеологии.

В войне против первого в мире социалистического государства германский фашизм выступал как ударный кулак всей международной империалистической реакции. Разгром и уничтожение Советского Союза в этих кругах рассматривали как необходимую предпосылку для удушения революционного движения трудящихся капиталистических стран и усиления эксплуатации и ограбления народов колоний.

Будет ли человечество иметь возможность и дальше двигаться вперед по пути прогресса, демократии, социализма или весь мир будет захлестнут коричневой чумой фашистского варварства — кровавой диктатурой наиболее реакционных и агрессивных кругов империализма? Так был поставлен 22 июня 1941 г. вопрос историей. Ответ на него был дан 9 мая 1945 г. советским народом, возглавляемым и руководимым партией Ленина.

22 июня 1941 г. и 9 мая 1945 г. — эти даты неразрывно, органически связаны друг с другом. За фашистской агрессией должно было последовать историческое возмездие — разгром и безоговорочная капитуляция фашистского рейха.

В навязанной советскому народу войне германский фашизм потерпел сокрушительное военное, экономическое и политическое поражение. Оно было не случайным, а вполне закономерным явлением. Во-первых, ставя перед собой задачу уничтожения социализма, германский фашизм неминуемо обрекал себя на поражение, ибо рождение и развитие нового, социалистического общественного строя, идущего на смену старому общественному строю— капитализму, это закономерный исторический процесс и он неодолим.

Во-вторых, германский фашизм, взлелеянный империалистическими монополиями, непримиримыми врагами демократии и национальной независимости народов, открыто выступал с антидемократических, антинародных позиций. Тем самым он шел против закономерностей исторического процесса, для которого характерен в современных условиях выход самых широких народных масс на арену активной политической жизни, борьбы за свои социальные и национальные права.

В-третьих, германский фашизм, выступая от имени узкой группы реакционных и агрессивных монополий, полагался исключительно на силу оружия, жесточайший террор. Однако опыт истории учит, что силой оружия нельзя навязать свободолюбивым народам рабский, колонизаторский режим. Военное столкновение фашистской Германии со страной социализма еще раз подтвердило объективную историческую закономерность: в эпоху общего кризиса капитализма военные авантюры империалистических кругов, их попытки силой оружия поработить народы обречены на провал и ведут к дальнейшему ослаблению всей империалистической системы.

Наконец, германскому империализму из-за его крайней агрессивности и авантюризма всегда были присущи переоценка своих сил и недооценка реальных возможностей противников. Это в полной мере сказалось при подготовке и развязывании агрессивной войны против Советского Союза.

Победа советского народа над германским фашизмом явилась исторически закономерной победой прогресса над реакцией, гуманизма над варварством, социализма над империализмом. Но эта победа не пришла сама собой. Действуя в духе ленинских указаний о том, что империализм в любое время может развязать вторую полосу войн против Советского Союза, советский народ под руководством Коммунистической партии, не жалея сил и средств, закладывал экономические, морально-политические и военные основы для отпора антисоветской империалистической агрессии, угроза которой стала особенно быстро нарастать после прихода гитлеровцев к власти в Германии. А когда 22 июня 1941 г. фашистская агрессия против СССР стала реальностью, миллионы сынов и дочерей советского народа грудью встали на защиту социалистических завоеваний нашей Родины.

Грандиозность победы советского народа, величие его подвига в Великой Отечественной войне становятся особенно очевидными, если попытаться при помощи документов воссоздать картину того, что происходило накануне и в момент агрессии гитлеровцев против Советского Союза в самом фашистском лагере, как подготавливали наиболее реакционные агрессивные силы международной империалистической реакции атаку против страны социализма.

От заговора на Штадтвальдгюртель к провокации в Глейвице

Утро 4 января 1933 г. Обычный в это время года туман над Рейном, казалось, сгустился еще более. Гордость жителей Кёльна — чудо готической архитектуры, самый высокий в Европе собор, обычно хорошо видный со всех концов города, сегодня даже пассажирам проходивших мимо поездов казался лишь бесформенной темно-серой массой, заполнившей всю привокзальную площадь. Не удивительно, что едва ли кто из обитателей фешенебельной, сплошь застроенной особняками Штадтвальдгюртель заметил, как к обычной на вид трехэтажной вилле под номером 35—37 подъехало несколько автомашин.

Вышколенные слуги незамедлительно провожали прибывавших гостей на второй этаж. Там их любезно встречал хозяин виллы, худощавый, рано облысевший мужчина— барон Курт фон Шредер.

Гости знали, что перед ними — руководитель банкирского дома «Я. X. Штейн», член наблюдательного совета акционерного общества «Шарлотенхютте», принадлежавшего концерну Флика и связанного со Стальным трестом и концерном Тиссена, короче говоря — представитель финансово-промышленной элиты Рура. Знали они и другое. Виллу Шредера частенько посещает обербургомистр Кёльна господин Конрад Аденауэр, лицо чрезвычайно влиятельное в самой крупной буржуазной партии Германии — католической партии центра. Известно было, что дипломатические способности фон Шредера частенько использует в переговорах с зарубежными промышленниками и всесильный Яльмар Шахт — директор Имперского банка. «Это — новый тип промышленника и финансиста,— писала о Шредере в те дни газета «Теглихе рундшау»,— он расцветает за кулисами, но обладает огромным влиянием. Его экономические связи обширны, но политические идут еще дальше»1.

Короче говоря, посетители виллы Шредера хорошо понимали, что приглашение посетить ее исходило не только от хозяина, но и от могущественных кругов Рура, доверенным лицом которых он являлся.

В свою очередь, не нуждались в представлении и посетители виллы. Это были вожаки так называемой национал-социалистской немецкой рабочей партии — Гитлер, Гесс, Гиммлер и экономический советник Гитлера Кеплер.

Впоследствии руководитель фашистской службы печати Отто Дитрих рассказывал, что посещение Гитлером и его сообщниками виллы Шредера старались сохранить в глубокой тайне. «Гитлер, — писал Дитрих, — намеревался ехать на предвыборный митинг в Детмольд. Об этом заранее было объявлено. Но вдруг мы садимся в поезд, идущий не на Ганновер, а на Кёльн. Никто из нас не знал причины перемены. За всю дорогу Гитлер не проронил ни слова. Рано утром мы все выходим в Бонне. Подается закрытый автомобиль. Гитлер садится. Цель поездки нам неизвестна. Гитлер дает указание сесть в его автомобиль и ехать в направлении Кёльна, в трех километрах за городом на перекрестке остановиться и ждать его. Мы достигаем условленного места. Погода холодная и сырая. Мы ждем. Никто не знает, где Гитлер. Через два часа прибывает закрытый автомобиль. Гитлер переходит в свою машину. Доставивший его автомобиль исчезает в направлении Кёльна. Из высказываний Гитлера нам становится ясно, что он беседовал с видными политиками. Я чувствую, что он чрезвычайно доволен успехом своей тайной миссии»2.

Сейчас в распоряжении историков имеются документы, позволяющие пролить свет на события, которые произошли в тиши кабинета Шредера в то памятное январское утро.

В кабинет Шредера спутников Гитлера не допустили. Беседа велась втроем, причем говорили в основном Па-пен и Гитлер, а молчаливо сидевший на диване Шредер как бы скреплял от имени магнатов Рура сделку, которую заключали его собеседники.

Речь шла о передаче политической власти в стране в руки нацистской партии и назначении Гитлера канцлером. Как не случайным было место сделки — вилла фон Шредера, так и не случайной являлась фигура посланца монополий Франца фон Папена. Аристократ-юнкер, тесно связанный с монополистическими кругами Рура и Саара, Папен в годы первой мировой войны занимался шпионско-диверсионной деятельностью в США и на Ближнем Востоке, за что получил прозвище «Сатана в цилиндре». Папену пришла тогда в голову мысль топить английские и американские торговые корабли, совершавшие рейсы через Атлантику, при помощи миниатюрных мин, внешне напоминавших сигару. Подброшенная агентами Папена на стоянке в трюм такая «сигара» вызывала на корабле пожар и почти неминуемую его гибель.

Продвигаясь все выше по служебной лестнице, Папен в 1932 году пять месяцев возглавлял правительство. Канцлерский пост он использовал для всемерной поддержки нацистской партии, с которой он давно и тесно был связан.

«Став канцлером, — откровенно говорил позднее Папен,— я выступал за то, чтобы проложить дорогу молодому боевому движению сопротивления (так он называл гитлеризм. — Г. Р.)»3.

Встреча Папена с Гитлером имела свою предысторию. Обрушившийся в 1929 году на капиталистический мир экономический кризис с особой силой ударил по Германии. Уровень производства по сравнению с довоенным 1913 годом упал почти наполовину. Останавливались один за другим заводы и рудники, фабрики и шахты. Более 7 млн. безработных, а с членами семей 25 млн. человек, или Vs населения страны, лишились средств существования. Глубокое брожение охватило не только трудящихся, но и средние слои.

Старые буржуазные партии теряли влияние в массах и, по существу, распадались. В то же время быстро росли численность и авторитет Коммунистической партии Германии. Если в 1928 году на выборах в рейхстаг за КПГ голосовало 1,2 млн. человек, то в ноябре 1932 года — около 6 млн. избирателей.

Германских монополистов тревожила не только политическая обстановка в стране. Кризис угрожал им потерей прибылей. Монополии искали такой выход из экономического кризиса, который, с одной стороны, остановил бы нараставший в стране революционный подъем, а с другой — оживил бы на путях гонки вооружений хозяйственную жизнь страны и обеспечил получение высоких прибылей.

Присматриваясь к политическим силам, способным обеспечить всестороннюю подготовку к войне, заправилы концернов Рура обратили внимание на нацистскую партию. Целых десять лет, с момента образования в 1919 году и до осени 1929 года, партия Гитлера рассматривалась лишь как резерв. Попытка гитлеровцев захватить власть путем организации осенью 1923 года в Мюнхене «пивного путча» окончилась для них плачевно. Полиция расстреляла колонну направлявшихся к центру города нацистов, а сам Гитлер, правда ненадолго, угодил в тюрьму Ландсберг. Монополиям было не до гитлеровцев и в разгар капиталистической «стабилизации» середины 20-х годов.

Час нацистской партии пробил с наступлением кризиса осенью 1929 года. «Наши нынешние партии, их вожди в рейхстаге и их представители в правительстве потеряли чувство ответственности перед государством и народом. Все идет к тому, что эту систему должен сменить новый порядок» 4, — писал орган магнатов тяжелой промышленности — газета «Дейче альгемейне цейтунг».

Поворот германских монополий к открытому курсу на подготовку и развязывание агрессивной войны за короткий срок выдвинул гитлеровскую партию на авансцену политической жизни страны. До этого нацистскую партию финансировали лишь отдельные монополистические группы (Стиннеса, Кирдорфа, Тиссена и некоторые другие), ее деятельность носила ограниченный характер и она не пользовалась влиянием в массах населения. С 1929 года гитлеровская партия начинает получать финансовую и политическую поддержку всех основных групп германского финансового капитала.

В 1929 году Тиссен в Дюссельдорфе в помещении генерального правления концерна «Ферейнигте штальверке» представил Гитлера собравшимся здесь тремстам крупнейшим промышленникам Рура. Выступление Гитлера, в котором он призывал к введению всеобщей воинской повинности, к развертыванию гонки вооружений, вызвало одобрение магнатов. По инициативе Тиссена участники совещания приняли решение об отчислении регулярных взносов в кассу гитлеровской партии. Установлению контактов гитлеровцев с монополиями активно способствовал Кирдорф 5. По его предложению правление Рурского угольного синдиката приняло решение: с каждой проданной тонны угля 50 пфеннигов отчислять в кассу гитлеровской партии, что составило лишь за один 1931 год сумму в 6,5 млн. марок.

Расширяются и укрепляются связи между фашистской партией и концерном «ИГ Фарбениндустри». Доверенное лицо концерна Вальтер Функ, занимавший пост редактора газеты «Берлинер берзенцейтунг», выдвигается в руководящую верхушку нацистской партии — он становится личным экономическим советником Гитлера. Через руководителя внешнеполитического отдела директората «ИГ Фарбениндустри» Гаттино правление концерна сделало несколько взносов в кассу фашистских штурмовых отрядов. Впоследствии на процессе руководителей «ИГ Фарбениндустри» в 1948 году было установлено, что концерн субсидировал гитлеровскую партию по 31 каналу^6.

О своей поддержке гитлеровской партии публично заявил Г. Крупп в речи, произнесенной в связи с избранием его председателем Союза германских промышленников.

С гитлеровцами устанавливает отношения директор Рейхсбанка Яльмар Шахт. Через него гитлеровцы поддерживали связь с генеральным директором «Ферейнигте штальверке» Феглером, генеральным директором концерна Хеша Шпрингорумом и другими промышленниками.

Активную финансовую и политическую поддержку оказывали нацистской партии и представители американских и английских монополий. В лице фашистской партии они стремились создать силу, способную не только задушить демократическое движение внутри Германии, но и организовать агрессию против СССР.

В кассы гитлеровской партии начинают поступать средства от англо-голландского нефтяного треста «Ройял датч-Шелл». Фашисты получают значительные средства от руководителей американской компании «Дженерал моторе», Генри Форда, британского магната прессы лорда Ротермира и др.

В финансировании нацистов и проталкивании их к власти принимают участие ведущие финансово-промышленные группы США — Рокфеллера, Моргана, Ламонта, Кун Леба и др. Особенно тесные связи у гитлеровцев существовали с банками «Дж. Генри Шредер бэнкинг корпорейшн», директором которого на протяжении многих лет был Аллен Даллес, а также с «Диллон Рид энд компани» и «Кун Леб энд компани».

Активную роль в установлении непосредственных контактов между гитлеровцами и их покровителями в США сыграл Шахт. В конце 1930 года по приглашению американских биржевых кругов он совершил поездку в США. Там Шахт сделал финансистам крупнейших городов десятки докладов о политическом положении в Германии, неизменно выступая в качестве пропагандиста гитлеровской партии. Высказывания Шахта нашли у слушателей полную поддержку и понимание, ибо он вернулся в Германию еще более убежденным в необходимости немедленного установления фашистской диктатуры. «Отныне необходимо не говорить, а действовать!» 7 — заявил Шахт по возвращении в Германию.

Не ограничиваясь субсидированием гитлеровской партии, ведущие монополии США и Англии широко использовали зависимую от них прессу, чтобы подготовить общественное мнение западных стран к приходу фашистской партии к власти в Германии. Пресса Херста в США и Ротермира в Англии публиковала многочисленные заявления о том, что приход гитлеровцев к власти является «единственной возможностью спасти Германию и Европу от хаоса и большевизма»8.

Каждый успех гитлеровцев на пути к захвату власти сопровождался на нью-йоркской бирже повышением курса акций фирм, имевших капиталовложения в Германии, и усилением спроса на германские ценные бумаги.

С осени 1929 года нацистская партия развернула широкую реваншистскую и шовинистическую кампанию. «В деньгах недостатка не было, людей не жалели... — пишет историк немецкого фашизма Гейден. — Партия Гитлера в течение целого года вела агитацию, словно в период выборов»9. Расходы фашистской партии, щедро субсидируемой немецкими, американскими и английскими монополиями, составляли, как впоследствии признал Тис-сен, сотни миллионов марок 10.

Все более открытую поддержку гитлеровцам оказывает военщина — генералитет и офицерство рейхсвера. Это и понятно, ибо цели и стремления милитаристских кругов полностью совпадали с программой фашистской партии. «Рейхсвер, — отмечал журнал ГДР «Цейтшрифт фюр гешихтсвиссеншафт», — являлся олицетворением немецкого милитаризма. Его внутренняя функция заключалась в безоговорочном подавлении рабочего движения, а внешняя — в подготовке реваншистской войны... Руководство рейхсвера систематически работало над ликвидацией демократии и свержением республики, что было решающей предпосылкой неограниченного господства германского милитаризма внутри страны и за ее пределами» п.

Фашистская диктатура с ее форсированной гонкой вооружений обещала милитаристам большие материальные выгоды, а кроме того, реваншистскую войну, которую генералы рейхсвера, как признавал на Нюрнбергском процессе Бломберг, рассматривали как свой «святой долг» 12. Основатель и духовный руководитель рейхсвера генерал Сект заявил корреспондентам буржуазных газет: «На вопрос, желательно ли участие национал-социалистской партии в правительстве, я отвечаю безоговорочным да. Более того, оно необходимо» 13.

В октябре 1931 года министр рейхсвера генерал Шлейхер пригласил Гитлера к себе и в течение нескольких часов беседовал с ним с глазу на глаз. «Во время этой беседы, — писала газета «Берлинер фольксцейтунг», — ...было достигнуто полное взаимопонимание».

Разъясняя смысл достигнутого соглашения, Гитлер 4 апреля 1932 г. направил специальное письмо видному представителю рейхсвера Рейхенау, в котором заверял, что нацисты, придя к власти, проведут «необходимую тотальную мобилизацию ресурсов» в целях войны.

Большое значение для продвижения нацистов к власти имела конференция промышленников, созванная по инициативе Тиссена 27 января 1932 г. в помещении директората «Ферейнигте штальверке» в Дюссельдорфе. Гитлер в пространной речи изложил перед магнатами тяжелой и военной промышленности Рура кредо нацистской партии. Под бурные аплодисменты собравшихся Гитлер заявил о том, что нацисты «приняли твердое решение полностью искоренить марксизм в Германии».

С огромным удовлетворением была встречена монополистами внешнеполитическая программа гитлеровцев, смысл которой сводился к военному захвату «жизненного пространства» с последующим «тотальным» использованием промышленности, сырьевых и людских ресурсов порабощенных стран в интересах германских монополий.

С января 1932 года начались многочисленные переговоры между руководством нацистской партии и крупнейшими монополиями страны. Если раньше речь шла главным образом о финансовой и политической поддержке гитлеровцев, то теперь предметом переговоров стали вопросы о сроках прихода гитлеровцев к власти, о составе нацистского правительства. Нередко вопрос ставился и так: какие конкретные, непосредственные выгоды получит та или иная монополия за свою поддержку фашистской партии?

Шахт и Курт Шредер организовали сбор подписей промышленников под письмом президенту Гинденбургу. В этом письме, в частности, говорилось: «...Мы полностью согласны с вашей светлостью о необходимости создания независимого от парламента правительства... Мы считаем поэтому нашим долгом просить вашу светлость в интересах достижения цели, к которой все мы стремимся, преобразовать имперский кабинет...» 14.

В своем письме Гитлеру от 12 ноября 1932 г. Шахт писал, что у него «нет сомнений в том, что развитие событий может иметь только один ход — ваше канцлерство» 15.

19 ноября 1932 г. директор правления коммерческого частного банка Рейнхардт от имени 30 промышленников и банкиров передал начальнику канцелярии президента Мейснеру письмо, в котором также содержалось требование о передаче власти в руки фашистской партии. Эти два документа убедительно показывают, какую огромную роль играл германский монополистический капитал в установлении в стране фашистской диктатуры.

После передачи документов Гинденбургу события развивались стремительно. В ноябре 1932 года Гинденбург дважды встречался с Гитлером и обсуждал с ним конкретные детали передачи власти в руки нацистов. Было решено, что эти вопросы будут урегулированы путем непосредственных переговоров между Гитлером и Папеном.

Такова подоплека событий, происшедших 4 января 1933 г. в кёльнском особняке банкира Шредера.

В ходе беседы Папен от имени монополий детально изложил программу деятельности будущего гитлеровского правительства. Эта программа, как свидетельствует составленная Шредером запись беседы, содержала четыре основных пункта.

Во-первых, монополии требовали усилить борьбу «против большевизма», и Гитлер заверил, что «коммунисты, социал-демократы и евреи будут удалены с руководящих постов в Германии, а в общественной жизни восстановится порядок».

Во-вторых, перед гитлеровцами была поставлена задача использовать правительственную власть для подчинения крупному капиталу всех мелких и средних предпринимателей.

В-третьих, от Гитлера потребовали увеличить вооруженные силы со 100 тыс. до 300 тыс. человек, развернуть строительство автострад, предоставить правительственные кредиты авиационной, автомобильной и другим военным отраслям промышленности.

Наконец, в программе намечалось «порвать с Версалем», то есть подготовить и развязать агрессивную войну за передел мира в пользу германского империализма 16.

Выдвинутые Папеном условия с полным пониманием были встречены руководством нацистской партии, которое заверило, что они будут положены в основу программы действий будущего фашистского правительства. В свою очередь, Папен заверил Гитлера, что его назначение канцлером является делом самых ближайших дней. И действительно, 30 января 1933 г. президент Гинденбург объявил Гитлера канцлером.

Так закончился первый акт заговора, подготовленного немецкой и международной реакцией. К власти в Германии пришли нацисты — агентура наиболее агрессивных и реакционных кругов немецких монополий. Цель, ради которой их поставили у государственного руля, ни у кого не вызывала сомнений. «Мы будем воевать, — заявил 44-летний Гитлер в кругу своих приближённых, — еще до того, как мне исполнится 50 лет».

Но прежде, чем развязать агрессивную войну за передел мира, гитлеровцы занялись «подготовкой» тыла. Вся Германия превратилась в огромный концентрационный лагерь. За период 1933—1939 годов количество арестованных, выступавших против фашизма, составило около 1 млн. человек. Свыше 32 тыс. антифашистов были казнены по приговору нацистских судов, а десятки тысяч убиты без суда и следствия.

Чрезвычайными декретами правительства отменялись свобода слова, собраний, печати и другие права, завоеванные немецкими трудящимися в результате длительной и упорной борьбы с реакцией. Коммунистическая партия была поставлена вне закона, другие политические партии распущены.

Рейхстаг, где безраздельно хозяйничали нацисты, принял закон о наделении Гитлера чрезвычайными полномочиями. Ему было дано право издавать любые законы.

Нацисты развернули лихорадочную деятельность по созданию разветвленного аппарата террора и насилия. Его ядром стали возглавляемые Гиммлером отряды СС, численность которых уже к 1937 году превысила 200 тыс. человек. Поступавшие в СС подвергались строжайшему отбору по принципу социального происхождения и политической благонадежности. Рядовые посты в СС занимали сынки кулаков, средних и мелких буржуа. Высокие оклады, кастовость, возможность безнаказанно совершать самые гнусные преступления, а также перспектива хозяйничанья на чужих территориях — все это превращало эсэсовцев в жестокое орудие в руках фашистских главарей.

Была сформирована тайная полиция (гестапо). Она охватила своими щупальцами всю Германию. Агенты гестапо имелись на заводах и в учреждениях, на транспорте и в жилых домах. Они доносили о любом проявлении недовольства фашистским режимом. «Виновных» немедленно отправляли в концлагерь.

Опираясь на фашистский аппарат террора и насилия, империалистическая реакция в Германии получила возможность подавить на время прогрессивные силы немецкого народа, запугать и обмануть остальную часть населения.

По требованию монополий гитлеровцы перевели все хозяйство страны на военные рельсы. За семь предвоенных лет (с 1933 по 1939 г.) затраты фашистского правительства на агрессивные цели составили огромную сумму— 92 млрд. марок. Основную часть этих средств гитлеровцы использовали для осуществления гигантской программы строительства военных предприятий. Только с 1933 по 1936 год вступило в строй свыше 300 заводов, из них около 60 авиационных, 45 автомобильных и танковых, 70 химических, 15 военно-судостроительных. Если в 1933 году было выпущено 370 самолетов, то в 1939 году — 8300. А накануне второй мировой войны производство оружия и военной техники возросло по сравнению с 1933 годом в 12,5 раза.

Гонка вооружений потребовала огромного количества самого разнообразного сырья. На помощь гитлеровцам пришли западные державы. Они увеличили экспорт железной руды в Германию. Ввоз бокситов, без чего невозможна выплавка алюминия, возрос за пять предвоенных лет в пять раз. В 1939 году Германия давала почти 1/3 мирового производства алюминия. Тем самым была заложена мощная промышленная база для создания люфтваффе— разбойничьей фашистской авиации.

Форд построил новый большой автомобильный завод в Кёльне, а другая американская фирма — «Дженерал моторе» значительно расширила свое предприятие в Рюссельгейме, в результате выпуск автомашин для фашистского вермахта вырос более чем в три раза.

Американская фирма «Брассерт» построила в фашистской Германии три гигантских металлургических предприятия. Банк Англии предоставил гитлеровцам кредиты на сумму 1 млрд. марок. Непрерывным потоком поступала в Германию новейшая военно-техническая информация из США и Англии. Это позволило немецким концернам сэкономить миллиарды марок и без предварительных исследовательских работ начать серийное производство вооружения с учетом самых последних достижений науки и техники.

Одна из особенностей германского фашизма состояла в умении сочетать кровавый террор с демагогией. Бросая сотни тысяч патриотов в тюрьмы и концлагеря, жестоко подавляя любые проявления недовольства режимом, создав в стране целую систему шпионажа и слежки, гитлеровцы в то же время настойчиво вели идеологическую обработку населения.

Для оправдания подготовки к войне фашистские пропагандисты придумали версию о недостатке у немцев «жизненного пространства». Эта лживая теория помогла обосновать существование в стране террористической диктатуры и неизбежность захватнических войн. Гитлеровцы усиленно пытались убедить население в том, что поднять жизненный уровень возможно только после расширения «жизненного пространства» немцев за счет захвата и грабежа чужих территорий.

Под свою теорию о недостатке «жизненного пространства» гитлеровцы пытались подвести «научную» базу. Так появилась на свет лженаука — геополитика. Она получила в фашистской Германии широчайшее распространение и подменила политэкономию, географию и другие науки.

Нацисты выступили с проповедью «геополитических законов», якобы вытекавших из «естественных устремлений» крупных стран к захвату соседних земель. Геополитики превратили школьное и университетское преподавание географии в пропаганду и оправдание захватнических планов германского милитаризма. Учебные карты были изъяты и заменены геополитическими картами. Фашистские теоретики утверждали, будто обучение по обычным географическим картам вредно, ибо в памяти закрепляются существующие границы, тогда как молодежи нужно внушить, что государственные границы должны непрерывно пересматриваться в зависимости от потребностей Германии в «жизненном пространстве». Таким образом обосновывалась неизбежность новых кровопролитий за приобретение «жизненного пространства».

А какая же участь готовилась народам, у которых фашисты собирались отнять земли?

На съезде нацистской партии в Нюрнберге в сентябре 1935 года Гитлер официально изложил основы «учения» о расе господ и подчинении ей других народов. Немцев он причислял к благородной «нордической» (северной), или арийской, расе. Остальное человечество объявлялось низшей расой.

Если геополитика служила «теоретическим» обоснованием агрессивной политики фашизма, то «расовая теория» объявляла неарийские народы неполноценными, в силу чего им было уготовано физическое уничтожение. В своей человеконенавистнической книжке «Майн кампф», ставшей библией фашистов, Гитлер открыто призывал к истреблению 20 млн. славян.

В целях ослабления влияния идей марксизма-ленинизма на трудящихся гитлеровцы развернули широкую антикоммунистическую кампанию. Не было пределов чудовищной клевете, которую они распространяли о СССР. Книжный рынок Германии был наводнен самыми гнусными антисоветскими пасквилями.

Особое внимание уделялось обработке молодежи, а также ее военной подготовке. «Мы вырастим молодежь,— заявил Гитлер,— перед которой содрогнется мир: молодежь грубую, требовательную и жестокую... Я хочу, чтобы она походила на молодых диких зверей». В школах и университетах проповедовался расизм и шовинизм, культ силы и милитаризм. Учебные заведения были превращены в казармы. С десяти лет юный немец попадал в сети фашистской пропаганды. 10—15-летних школьников охватывала нацистская организация «юнгфольк», которая затем передавала их в «гитлерюгенд» и «союз немецких девушек», где юноши и девушки находились до 18-летнего возраста. Затем молодые люди направлялись в трудовые лагеря, а оттуда — в армию. После двухлетней военной службы их зачисляли в охранные или штурмовые отряды либо посылали ка «трудовой фронт». Особо отличившиеся воспитанники «гитлерюгенда» рекомендовались в «школы Адольфа Гитлера», после чего им открывался путь к высшим должностям в государственном аппарате.

Такая система оболванивания молодежи позволила в короткий срок воспитать будущих убийц и грабителей, которые считали войну самой «достойной» деятельностью человека и раболепно выполняли любые приказы своих начальников.

С приходом немецких фашистов к власти в самом центре Европы возник опасный очаг агрессии. Одна из крупнейших империалистических держав положила в основу государственной политики реваншизм и насильственный передел мира.

Немецкие монополисты не только мечтали о мировом господстве, но они и взрастили силу, при помощи которой хотели завоевать весь мир. Гитлеровцы стремились путем истребительных войн ликвидировать государственную самостоятельность, культуру других народов и обречь их на вечное рабство. Нацисты тщательно разрабатывали планы захвата не только европейских государств, но и всего мира.

Став на путь агрессии, фашизм не встретил серьезного отпора со стороны правящих кругов Англии, Франции и США. Они отвергли выдвинутую Советским Союзом программу обуздания агрессора, предусматривавшую создание в Европе системы коллективной безопасности — единого фронта народов. Если бы западные державы приняли предложение СССР, вторую мировую войну можно было бы предотвратить. Правящие круги Англии, Франции и стоявшие за их спиной США саботировали образование системы коллективной безопасности в Европе и проводили так называемую «политику невмешательства» и попустительства агрессии. Суть ее — направить удар фашистов против СССР и добиться взаимного ослабления Советского Союза и Германии в кровопролитной войне, а затем продиктовать им условия мира. Поощрение агрессора, как показала история, было недальновидной политикой; народам Франции и Англии пришлось расплачиваться за это тяжелой ценой. Эта политика позволила Гитлеру поработить 11 европейских государств и поставить мировую цивилизацию на грань катастрофы.

Разрабатывая методы своей грабительской внешней политики, гитлеровцы использовали благоприятную для себя позицию западных держав. Они громогласно заявляли, что если у них и есть планы экспансии, то только в отношении Восточной Европы и Советского Союза, А Европе, утверждали они, угрожает лишь «большевизм» и единственным щитом против него может быть вооруженная до зубов Германия. Идеолог германского фашизма Розенберг предлагал британским монополиям «заманчивую» перспективу: Англия предоставляет Германии свободу действий на Востоке, за что Германия предлагает Англии сотрудничество в борьбе с национально-освободительным движением колониальных народов и с коммунизмом в Центральной Европе.

Важным тактическим приемом нацистской дипломатии была «стадийность агрессии». Подготавливая нападение на какую-либо страну, Гитлер и его приближенные заверяли остальные государства, что если Германии позволят «восстановить справедливость» (захватить чужую территорию), то она, Германия, якобы станет самым миролюбивым государством на земле; у нее не будет никаких претензий к соседям. Совершив акт агрессии и наметив очередную жертву, гитлеровское правительство снова начинало свою дипломатическую игру. Потянулась цепочка захватов: ремилитаризация Рейнской зоны, аншлюс Австрии, отторжение Судет, а затем захват всей Чехословакии.

Фашистская Германия последовательно проводила дипломатическую, экономическую и военную подготовку к «большой войне». Под ружье было поставлено, не считая штурмовых и охранных отрядов, полтора миллиона солдат и офицеров, что почти вдвое превышало численность кайзеровской армии накануне первой мировой войны.

5 ноября 1937 г. на секретном совещании фашистских главарей Гитлер объявил: «Единственный выход заключается в приобретении большого жизненного пространства... Войну за жизненное пространство ни в коем случае нельзя откладывать, ее надо начинать немедля».

На этом совещании был решен и вопрос о первоначальном направлении военных действий фашистской Германии. Разгром Советского Союза и порабощение его народов составляли важнейшую часть гитлеровских планов завоевания мирового господства. В книге Гитлера «Майн кампф» прямо говорилось: «Если речь идет о приобретении новых земель в Европе, то это должно произойти главным образом за счет России. Новая Германская империя снова выступит в поход по дороге, уже проложенной тевтонскими рыцарями».

Однако, учитывая военную и экономическую мощь Советского Союза и военную слабость западных держав, руководство фашистской Германии решило начать вооруженную борьбу за мировое господство с нападения на своих империалистических конкурентов — Англию и Францию, чтобы затем вступить в схватку с Советским Союзом.

Выступая 23 ноября 1937 г. с секретной речью перед руководством СС, Гитлер еще раз подчеркнул, что война против СССР остается в центре всей нацистской стратегии, и, направляя первый удар против западных держав, нацисты отнюдь не отказываются от своих агрессивных целей на Востоке — создать в Европе «вплоть до Урала» немецко-фашистскую империю.

В августе 1939 года по инициативе Германии был подписан германо-советский договор о ненападении. Для Советского Союза это была вынужденная, но вполне оправданная мера. Следовало сорвать заговор империалистов и обеспечить народу СССР пусть краткую, но очень важную в военном отношении передышку.

Советское правительство пошло на заключение этого договора после того, как полностью выяснилось нежелание западных держав подписать с СССР соглашение о совместной борьбе против фашистской агрессии. Что касается Германии, то она хотела отсрочить военный конфликт с СССР. Нацисты учитывали огромные трудности, которые сулила им эта война. «Россия слишком крепкий орешек. Не с нее я буду начинать»,— говорил Гитлер своим приближенным.

22 августа 1939 г. на совещании высших офицеров армии, авиации и флота в Оберзальцберге Гитлер заявил, что начнет войну с нападения на Польшу. «Я дам пропагандистский повод для войны,— сказал он.— Неважно, будет он правдоподобным или нет. Победителя потом не станут спрашивать, говорил ли он правду».

В ночь на 31 августа германское правительство вручило Польше ультиматум. Не дожидаясь ответа, Гитлер приказал, чтобы группа эсэсовцев, переодетых в польскую форму, инсценировала «нападение» на радиостанцию в пограничном немецком городе Глейвиц. Это и был «пропагандистский повод» для войны, о котором так цинично говорил Гитлер.

Трагедия Польши

Рано утром 1 сентября 1939 г. вооруженные силы Германии обрушились на Польшу. Началась вторая мировая война. Гитлеровцы поставили на повестку дня вопрос о коренном переделе мира в пользу германского империализма.

Развитие военных действий н-a польско-германском фронте определялось рядом крайне неблагоприятных для польского народа политических и военных обстоятельств.

Правящие круги буржуазно-помещичьей Польши на протяжении нескольких лет готовили страну не к отпору фашистской агрессии, а к совместному с нацистами грабительскому походу против СССР. На советской границе дислоцировались наиболее боеспособные части польской армии, здесь же велось строительство укреплений. Лишь весной 1939 года, когда над Польшей нависла непосредственная угроза немецко-фашистского вторжения, были сделаны первые шаги по переброске войск на запад. Однако к созданию оборонительной полосы на границе с Германией польское военное руководство так и не успело приступить. Не приняло оно и мер для защиты польских городов с воздуха. Так, например, крупнейший промышленный и транспортный центр — Лодзь не имел для защиты с воздуха ни одного зенитного орудия.

Летом 1939 года правители Польши отказались принять предложения Советского Союза о совместном отпоре гитлеровской агрессии и тем самым привели страну в состояние внешнеполитической изоляции. Польское правительство, отмечал В. Гомулка, «предпочитало совершенно сознательно пойти на поражение Польши, чем менять свое отношение к Советскому Союзу, заключить с ним оборонительный союз и, таким образом, спасти Польшу, если не от гитлеровской агрессии, то от поражения в войне с Германией. Именно в этом заключается преступность политики санации и ее пособников, измена польскому народу, прикрываемая ультрапатриотическими лживыми лозунгами».

Надежды польских правящих кругов на военную помощь Англии и Франции не оправдались. Еще 19 мая 1939 г. Польша подписала с Францией договор, который обязывал французскую сторону в случае германской агрессии против Польши немедленно подвергнуть бомбардировке важнейшие военные объекты Германии, через три дня после объявления во Франции мобилизации начать на западном фронте наступательные операции с целью отвлечения немецко-фашистских войск с польского фронта, а после 15-го дня мобилизации нанести по агрессору мощный удар с запада, перейдя в наступление основными силами^2. Главнокомандующий французской армией Гамелен заверил поляков, что в наступление будет брошено 35—38 французских дивизий.

Премьер-министр Англии Чемберлен 31 марта 1939 г., выступая в парламенте, объявил, что в случае немецкой агрессии против Польши английское правительство «немедленно предоставит польскому правительству всю помощь, какая только будет в его силах»3. В мае 1939 года представитель английского правительства уточнил, что речь идет о посылке в Польшу свыше 1300 английских самолетов и о воздушных атаках английских ВВС на территорию Германии. Вслед затем прибывший в Польшу начальник имперского генерального штаба генерал Айронсайд заявил, что Англия намерена поставить в Польшу 140 бомбардировщиков и истребителей новейшей конструкции и в случае германо-польской войны перебросить через Румынию части английских сухопутных сил, дислоцированных на Ближнем Востоке^4. Наконец, 25 августа 1939 г. был подписан англо-польский договор о военных гарантиях.

Однако, когда гитлеровцы напали на Польшу, английское и французское правительства не пришли ей на помощь. Правящие круги Англии и Франции, проводя и в условиях начавшейся войны прежний антисоветский курс, делали ставку на военное поражение Польши и захват ее территории гитлеровцами. Это, по замыслу английских и французских мюнхенцев, должно было подвести немецко-фашистский вермахт к советским границам и ускорить нападение Германии на Советский Союз. «Польша более полезна Англии в качестве мученицы, чем в качестве существующего государства»,— цинично разъяснил точку зрения правящих кругов западных держав представитель английских монополий де Ропп в ходе тайных переговоров с нацистом Розенбергом. «Цель политики западных держав,— отмечал В. Гомулка,— состояла в том, чтобы направить гитлеровскую агрессию на Восток, на Советский Союз. А это могло быть сделано только через труп Польши».

Поэтому, объявив 3 сентября 1939 г. Германии войну и приступив к мобилизации вооруженных сил своих стран, правительства Англии и Франции не спешили выполнить свои союзнические обязательства и прийти на помощь Польше.

Гамелен откровенно высказался о том, что Франция сможет оказать помощь Польше лишь в 1940 году, а к наступлению на широком фронте сможет подготовиться в 1941 или 1942 году. 9 сентября 1939 г. Гамелен прямо заявил польским представителям в Париже, что никаких активных действий французская армия в ближайшее время предпринимать не будет. В тот же день польские представители в Лондоне узнали, что у английского правительства вообще нет никаких конкретных планов оказания военной помощи Польше. На просьбу о помощи генерал Айронсайд цинично ответил, что сухопутные силы— это прерогатива Франции, а что же касается помощи авиацией, то он советует Польше закупить самолеты в Швеции и других нейтральных странах.

Может быть, Англия и Франция не имели возможности оказать реальную военную поддержку сражающейся Польше? Отнюдь нет.

В начале сентября 1939 года сухопутная армия Франции насчитывала почти 2,5 млн. солдат. На границе с Германией были сосредоточены войска 8 армий — 85 дивизий. Против 300 орудий, которыми гитлеровцы располагали на западном фронте, у французской армии было 6000—7000 орудий, против 700—800 самолетов — 1400— 1500 самолетов. Группа армий «Ц», расположенная на западной границе Германии, не имела ни одного танка^5; все они были брошены против Польши. В то же время на вооружении французской армии их насчитывалось 2200. К тому же во Францию был переброшен английский экспедиционный корпус в составе четырех дивизий.

Во время нападения Германии на Польшу царившую на западном фронте тишину не нарушил ни единый выстрел. На глазах у французов немецкие строительные части продолжали сооружение оборонительных укреплений «линии Зигфрида». У Саарбрюкена французы вывесили огромные плакаты: «Мы не произведем первого выстрела в этой войне». На многих участках фронта французские и немецкие солдаты посещали друг друга, обменивались продовольствием и спиртными напитками. При этом немцы узнали от французских солдат, что их передовым постам запрещено заряжать оружие боевыми патронами и снарядами^6. Между немецкими и французскими позициями продолжала сиять огнями электростанция Кант. «Осенью 1939 года,— писал западногерманский военный историк К. Типпельскирх, — Франция не захотела использовать явную слабость немцев на западе для немедленного наступления».

Впоследствии на процессе главных немецких военных преступников в Нюрнберге фашистские военачальники признавали, что, если бы западные союзники пришли на помощь Польше, Германия оказалась бы зажатой между двумя фронтами и ее быстрое поражение было бы неминуемым. Так, начальник генерального штаба Гальдер говорил: «Успех в Польше стал возможен лишь в результате полного оголения западной границы. Если бы французы правильно оценили положение и использовали скованность вермахта в Польше, они были бы в состоянии форсировать Рейн без сопротивления с нашей стороны и угрожать Рурской области, что явилось бы решающим фактором для дальнейшего хода войны»7.

Интересно в этой связи высказывание начальника штаба оперативного руководства Йодля: «Если мы не были разгромлены уже в 1939 году, то это исключительно потому, что приблизительно 110 французских и английских дивизий во время похода в Польшу полностью бездействовали» 8.

Более того, еще до начала войны английское и французское правительства усиленно рекомендовали Польше не спешить с мобилизацией вооруженных сил. Это привело к тому, что ко времени нападения фашистов на Польшу Vs польской армии так и не успела занять позиций для отпора фашистскому агрессору. «Было невозможно оправдать наше отношение к полякам,— признает видный английский лейбористский деятель Дальтон.— Мы их предавали, обрекали на смерть, а сами ничего не делали, чтобы им помочь».

Гитлеровцы в полной мере использовали благоприятную обстановку, созданную в результате позиции, занятой английским и французским правительствами. Еще 11 апреля 1939 г. Гитлер подписал директиву о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939—1940 годы, предусматривавшую осуществление «Белого плана», который являлся приложением к директиве. План ставил перед немецко-фашистскими вооруженными силами задачу уничтожения польских вооруженных сил путем неожиданного нападения^9. 23 мая 1939 г., выступая перед высшими военачальниками фашистского рейха, Гитлер заявил: «Перед нами стоит задача атаковать Польшу при первой же возможности» 10.

Весьма примечательно, что в разведывательных сводках германского генерального штаба весной и летом 1939 года подчеркивалось, и не без оснований, нежелание Англии и Франции вести активные боевые действия против Германии^11. 14 августа 1939 г. генерал Гальдер записывает в своем дневнике, что возможность англофранцузского наступления на Германию в случае войны с Польшей «невероятна» 12.

Выступая на совещании руководителей немецко-фашистских вооруженных сил 22 августа 1939 г., Гитлер с полным основанием мог заверить генералов: «Вероятность того, что Запад не вмешается, велика» 13.

В соответствии с этими указаниями 25 августа 1939 г. Верховное командование немецко-фашистских вооруженных сил (ОКВ) дало сигнал о развертывании войск для войны против Польши.

На западном фронте было оставлено лишь 11 кадровых дивизий. «Эта группа армий не имела ни одного танка, ни одного моторизованного соединения» 14.

Гитлеровцы обрушили на Польшу полуторамиллионную армию. Против 42 польских дивизий с устаревшей техникой фашистская Германия бросила 58 дивизий, из них 6 танковых и 8 моторизованных, 2000 танков и 1600 самолетов 1-го и 4-го воздушного флота. На направлении главного удара немецко-фашистская армия имела численное превосходство над польской: в пехоте — в три, в танках — в восемь раз. На один польский самолет приходилось десять немецких.

После захвата Чехословакии гитлеровцы получили возможность напасть на Польшу с трех сторон. Гитлеровская авиация нанесла удар по промышленным центрам, аэродромам и транспортным коммуникациям Польши. В результате внезапного удара из строя была выведена почти вся польская авиация, остановилось движение на железных дорогах страны, что мешало развертыванию польских вооруженных сил. По команде из Берлина широко разветвленная фашистская «пятая колонна» в Польше начала массовое проведение актов саботажа и террора в тылу польских войск. Используя благоприятную обстановку, танковые колонны гитлеровцев стремительно продвигались в глубь Польши.

Если у гитлеровцев и были некоторые опасения в отношении поведения правительств Англии и Франции, то они рассеялись в первые же дни войны. Поэтому уже 3 сентября 1939 г. Гитлер издает «директиву № 2 о ведении войны», где указывалось, что объявление этими странами войны Германии ничего не меняет, цель остается прежней — «быстрейшее окончание операций против Польши» 15.

Агрессия германского фашизма натолкнулась на мужественное и упорное сопротивление польских патриотов. Несмотря на большую разницу в силах, солдаты и офицеры многих польских частей стояли на смерть, преграждая немецким войскам дорогу. Семь дней и ночей героически отражали яростные атаки врага 170 солдат и матросов Вестерплятте — опорного пункта у входа в порт Гданьск.

В течение месяца гитлеровцы не могли использовать в военных целях гданьский порт из-за мужественного сопротивления 2000 польских солдат и моряков, укрепившихся на узкой косе Хель. Гитлеровцы подожгли сосновый лес, изрыли всю территорию косы бомбами и снарядами. Однако в море огня и дыма защитники Хели отбивали все атаки. Гитлеровская морская пехота и дивизия СС «Данцигер хеймвер» заняли Хель лишь после того, как у польского гарнизона не осталось ни боеприпасов, ни продовольствия.

Славную страницу в историю борьбы польского народа против гитлеровского нашествия вписали трудящиеся Варшавы. Еще 8 сентября прорвавшаяся с юго-запада немецкая танковая дивизия достигла южных предместий Варшавы и пыталась ворваться в центр города. Однако эта попытка захватить польскую столицу с ходу была отбита. На улицах города завязались ожесточенные бои. Немецкие танки были выбиты из города. Тогда гитлеровцы окружили город и начали его варварски бомбить. Сотни тысяч жителей Варшавы вступили в ряды защитников города. Во главе их встал пролетариат польской столицы. В каждом районе города Создавались рабочие отряды и батальоны, которые тут же вступали в бой. Дорогу гитлеровцам преградили сооруженные населением многочисленные баррикады, противотанковые и проволочные заграждения. Упорные бои шли за каждую улицу и каждый дом.

25 сентября гитлеровцы, сосредоточив в районе Варшавы огромные силы пехоты, танков и авиации, со всех сторон ринулись на штурм города. Сотни самолетов непрерывно бомбили защитников столицы. Пламя пожаров охватило целые кварталы, вышел из строя водопровод, тем не менее атака была отбита. Лишь позднее, после заключения с польскими генералами соглашения, немцам удалось захватить польскую столицу.

Во главе всенародного сопротивления гитлеровским захватчикам встали польские коммунисты. Защищая Варшаву, пал видный польский коммунист Мариан Бучек. По требованию трудящихся была создана рабочая бригада обороны Варшавы. В ее рядах сражались с гитлеровцами Владислав Гомулка, Хенрик Рун, Шимон Краковский и многие другие польские коммунисты. Польские коммунисты — передовой отряд рабочего класса страны— проявили себя в тяжелые для польского народа сентябрьские дни 1939 года как подлинные патриоты, наиболее преданные защитники национальной независимости страны.

Однако героическая борьба польских патриотов, поднявшихся на национально-освободительную борьбу против гитлеровских захватчиков, не смогла изменить общего хода борьбы. Прогнивший буржуазно-помещичий государственный аппарат Польши развалился в первые же дни войны. Одним из первых сбежал за границу президент Мюсьцицкий. Выяснилось, что одновременно он являлся и гражданином нейтральной Швейцарии, куда заблаговременно перевел свои сбережения. Вслед затем началась поспешная эвакуация за границу членов правительства и вывоз ценностей Польского банка.

С самого начала войны командование польскими вооруженными силами потеряло управление войсками. Первыми бросили свои войска и сбежали главнокомандующий Рыдз-Смиглы и командир кавалерийской дивизии, впоследствии небезызвестный антисоветский деятель генерал Андерс. Разложение и паника в правящей буржуазно-помещичьей клике Польши, ее неспособность и нежелание мобилизовать силы народа на отпор врагу ускорили развитие событий. Ко второй половине сентября организованное сопротивление польских войск было сломлено и бои велись лишь в отдельных изолированных друг от друга местах.

Быстрый разгром Польши вызвал удовлетворение в реакционных кругах западных держав. Они рассчитывали, что после занятия всей Польши немецко-фашистские войска направят свой удар против Советского Союза. Начальник штаба американской армии генерал Маршалл официально поздравил шефа немецко-фашистского генерального штаба Гальдера с победой над Польшей. «Вопрос не в том, каковы будут границы Германии, Польши или Чехословакии,— писала в октябре 1939 года американская газета «Нью-Йорк тайме», — а в том, где будет проходить граница между Европой и коммунизмом. Главный вопрос войны в том, вернется ли Германия в ряды государств Запада как защитник Запада» 16.

Захватив Польшу, фашисты превратили ее в колонию германских империалистов. «Воля фюрера,— говорилось в одном из фашистских документов,— рассматривать эту область как первую колониальную область немецкой нации». Прежде всего гитлеровцы стремились покончить с польской государственностью. Декретом Гитлера от 8 октября 1939 г. западные и центральные районы страны, в том числе крупнейшие промышленные центры Польши — Лодзь и Восточная Силезия, были аннексированы и непосредственно присоединены к фашистскому рейху. Лодзь стала именоваться Лицманнштадтом, Гдыня переименована в Готенхафен и т. д. Не удовлетворившись этим, правители фашистской Германии и в дальнейшем продолжали присоединять к рейху все новые куски польской территории. В 1940 году они аннексировали города Сувалки, Петрокув, Томашув, на следующий год такая же судьба постигла Цеханув, в 1942 году — Белосток.

С польских земель, присоединенных к Германии, насильственно изгонялось все польское население. Отряды эсэсовцев очищали от поляков город за городом, деревню за деревней. В зимнюю стужу стариков, женщин, детей загоняли на железнодорожные платформы и увозили из родных мест. Для «германизации» захваченных польских земель гитлеровцы создали специальный имперский комиссариат, который возглавил Гиммлер.

Все фабрики, заводы и рудники на захваченной территории перешли в руки немецких концернов. Остальную добычу поделили фашистские чиновники, офицеры, юнкера и кулаки. Свыше 2 млн. поляков были направлены на принудительные работы в Германию.

Оставшаяся часть Польши была объявлена германским генерал-губернаторством. Желая подчеркнуть ликвидацию польской государственности, гитлеровцы объявили его центром не Варшаву, а Краков. В резиденции польских королей — краковском замке Вевеле разместился генерал-губернатор — фашистский палач Ганс Франк, которому были предоставлены неограниченные полномочия. Вступая в должность, Франк заявил: «Отныне политическая роль польского народа закончена... Мы добьемся того, чтобы стерлось навеки самое понятие Польша. Поляки должны стать рабами всемирной Великогерманской империи».

О масштабах развернутого гитлеровцами в Польше кровавого террора дает представление циничное заявление генерал-губернатора Франка. Узнав, что фашистский наместник в Праге Нейрат опубликовал прокламацию о расстреле семи студентов-антифашистов, он сказал: «Если бы я объявлял о расстреле каждых семи поляков, то в Польше не хватило бы лесов, чтобы изготовлять бумагу для этих объявлений» 17.

Гитлеровцы вывезли в Германию сокровища польских национальных музеев и галерей, ограбили библиотеки, научно-исследовательские лаборатории. Были закрыты все высшие и средние учебные заведения. В составленных Гиммлером и одобренных Гитлером в мае 1940 года «замечаниях об обращении с иноплеменниками на Востоке» цинично указывалось, что в Польше разрешается лишь существование начальных четырехклассных школ и их задачей является «научить считать, самое большое до 500, написать фамилию и внушить повиновение немцам».

Ведущие германские военные концерны поделили между собой экономику генерал-губернаторства. Концерн «ИГ Фарбениндустри» присвоил себе все химические предприятия, Крупп — сталелитейные предприятия, Хенкель — цветную металлургию, Плесс — электропромышленность. Всего немецкими монополиями было захвачено в Польше 294 крупных и свыше 85 тыс. средних и мелких промышленных предприятий.

Стремясь превратить польский народ в рабочий скот, гитлеровцы ввели для населения генерал-губернаторства в возрасте от 14 до 60 лет всеобщую принудительную трудовую повинность. На деле же заставляли работать, прежде всего в сельском хозяйстве, поголовно все население— от 8-летних детей до 70-летних стариков. Десятки тысяч поляков были загнаны в «трудовые строительные лагеря» и брошены на строительство автострад и укреплений.

Миллионы польских трудящихся, изгнанных гитлеровцами с западных областей Польши и переселенных в генерал-губернаторство, были обречены на безработицу и вымирание.

Конечной целью гитлеровской политики являлось истребление польского населения на всей территории Польши независимо от того, была ли она включена в состав рейха или генерал-губернаторства, и создание таким образом «жизненного пространства» для Германии.

Орудием массового уничтожения населения Польши стали 164 концентрационных лагеря, созданных гитлеровцами на польской земле. Какое бы официальное название они ни носили — штрафной, трудовой или воспитательный лагерь и т. n., все они были механизированными фабриками смерти. Цель их была одна: уничтожение заключенных после использования их как рабов. Самым крупным гитлеровским лагерем уничтожения в Польше был Освенцим. Комендант лагеря нацистский палач Гесс на Нюрнбергском процессе признал, что «по крайней мере 2,5 млн. жертв было там истреблено путем отравления в газовых камерах и сожжения и по меньшей мере еще 500 тыс. человек погибло от голода и болезней. Таким образом, общая цифра погибших достигает приблизительно 3 млн. человек, то есть 70 или 90% всех лиц, направленных в Освенцим. Остальные заключенные попали в число отобранных для использования на принудительных работах на промышленных предприятиях... Пригодных к работе направляли в лагерь, остальных немедленно посылали на фабрики истребления. Маленьких детей истребляли всех, так как они не могли работать».

Прежде чем уничтожить физически крепких заключенных Освенцима, гитлеровцы выжимали из них все соки на расположенных поблизости гигантских предприятиях немецких концернов — заводе синтетического бензина «буна», принадлежавшего «ИГ Фарбениндустри», где использовался труд 25 тыс. заключенных, заводе Круппа «Унион» и др.

Всего за годы оккупации гитлеровцами было уничтожено 6 млн. польских граждан — свыше Vs населения страны. Разработанный гитлеровцами в 1940 году так называемый «генеральный план для Востока» предусматривал, что уцелевшая от немедленной расправы часть польского населения — около 20 млн.— будет выселена в Западную Сибирь (!) и обречена там на постоянное вымирание.

Пример Польши наглядно показывал, какую трагическую судьбу готовили германские империалисты всем народам мира.

«Странная война» и ее горькие плоды

Не прошло и года после нападения гитлеровцев на Польшу, как многие страны континентальной Европы были либо оккупированы, либо контролировались фашистской Германией. Успехам фашистов во многом способствовала довоенная политика западных держав. Интересно в этом отношении высказывание американского публициста У. Ширера, утверждающего, что западные державы проиграли битву за Европу в 1935 году, когда они допустили возрождение и легализацию нацистских вооруженных сил; в 1936 году, когда они палец о палец не ударили, чтобы помешать вступлению частей вермахта в Рейнскую область; в 1938 году, когда они в Мюнхене выдавали на растерзание Гитлеру Чехословакию^1. Но дело заключалось также и в том, что после разгрома Польши гитлеровцы имели благоприятные условия, позволившие им без помехи осуществить широкую военную подготовку для нанесения удара по позициям западных держав.

На протяжении восьми месяцев, с сентября 1939 года до мая 1940 года, французские армии и английский экспедиционный корпус отсиживались за мощными укреплениями «линии Мажино» и никаких военных действий против вермахта не вели.

«Странная война» (или «сидячая война», как ее называют обычно немецкие историки) не была случайной. Она явилась прямым продолжением довоенной мюнхенской политики западных держав. И в новых условиях правящие круги Англии и Франции вынашивали планы сговора с фашистской Германией для направления гитлеровской агрессии в сторону Советского Союза. Еще 8 сентября 1939 г. испанский посол в Берлине сообщил гитлеровцам, что министр иностранных дел Франции Боннэ сейчас озабочен тем, как прийти к соглашению с Германией, он ждет лишь окончания операции в Польше^2.

В октябре 1939 года английская газета «Ньюс кроникл», характеризуя политические настроения влиятельных лиц в руководящих кругах Англии, писала: «Наши твердолобые и сейчас все еще носятся с идеей стравить Россию и Германию, с тем чтобы они к нашей выгоде вцепились друг другу в горло».

Особенно большие надежды они связывали с советско-финской войной зимой 1939/40 года. Не ограничиваясь поставками в Финляндию большого количества военной техники и снаряжения, Англия и Франция планировали направить туда 150-тысячный экспедиционный корпус. Отборные англо-французские части отправлялись на Ближний Восток, готовясь принять участие в нападении на Советский Союз с юга.

Не отрезвило мюнхенцев и окончание советско-финской войны в марте 1940 года. «Простой здравый смысл показывает,— говорил в палате депутатов Франции реакционер Фернан-Лоран, обращаясь к премьер-министру Рейно,— что у нас не останется никакой возможности проявить инициативу, если мы не решим напасть в соответствующий момент на Советскую Россию с севера или с юга. Мы упустили случай напасть на нее с севера. Возможность нападения с юга остается».

23 марта 1940 г. французский военный кабинет «изучает возможные операции против русской нефти на Черном море при помощи авиации, действующей из французского и английского Леванта». Было решено к маю подготовить для этой цели 15 групп английских и французских бомбардировщиков. 25 марта в послании английскому правительству Рейно пишет, что удар необходимо направить на район Черного и Каспийского морей, чтобы «парализовать всю экономику Советского Союза». 27 марта вопрос о нападении на Советский Союз обсуждался на специальном совещании английских и французских военных руководителей в имперском комитете обороны в Лондоне.

Английских и французских мюнхенцев активно поддерживали правящие круги США. В феврале 1940 года американское правительство направило в Европу с чрезвычайной миссией заместителя государственного секретаря С. Уэллеса. Он должен был «примирить» западные державы с фашистской Германией на общей антисоветской основе.

В ходе переговоров было установлено, что гитлеровцы не прочь выступить вместе с западными державами против Советского Союза, но в качестве предварительного условия они требовали, по существу, полной капитуляции западных держав. В составленной 29 февраля Гитлером специальной инструкции «Основные направления в переговорах с С. Уэллесом» подчеркивалось, что вопрос о восстановлении независимости Австрии и Чехословакии «не является дискуссионным». Через день, во время встречи с Уэллесом, Гитлер заявил, что «Германия не может потерпеть существования таких государств, как Чехословакия», и потребовал немедленного возвращения бывших немецких колоний^3. «Миссия Уэллеса» не смогла примирить межимпериалистических противоречий и кончилась провалом.

Тем не менее определенные круги Англии и Франции, ослепленные ненавистью к Советскому Союзу, не хотели изменять свою политику в отношении фашистской Германии. Они не теряли надежду на то, что следующий удар Гитлер нанесет Советскому Союзу, а не западным странам. С большим удовлетворением на Западе было встречено заявление, сделанное Гитлером Уэллесу, о том, что Германия «намерена устранить любое государство на своей восточной границе, которое могло бы создать военную и стратегическую угрозу безопасности Германии»4.

Антисоветский курс, проводимый английским и французским правительствами, мешал им трезво оценить сложившуюся обстановку, несмотря на то что западные страны располагали данными и о сроках, и о направлении главного удара гитлеровцев. Так, 10 марта 1940 г. бельгийский военный атташе в Париже от имени своего правительства сообщил французскому генеральному штабу, что, «согласно сведениям, полученным из самых надежных источников, в самом скором времени будет предпринято германское наступление на Маас», а 1 мая французский военный атташе в Швейцарии телеграфировал в Париж: «Германское наступление будет предпринято очень скоро — между 8 и 10 мая. Оно будет направлено на Седан». И действительно, едва ли западные наблюдатели могли не заметить переброску и сосредоточение у границ Франции, Бельгии, Нидерландов и Люксембурга десятков дивизий вермахта, сотен тысяч солдат и огромного количества военной техники.

Разгром западных держав всегда рассматривался гитлеровцами как необходимая предпосылка установления мирового господства фашистской Германии. Еще на совещании нацистского руководства 5 ноября 1937 г., где были определены основные направления будущих агрессивных актов, Гитлер провозгласил: «Перед Германией стоит теперь вопрос о том, где можно ценой наименьших потерь добиться максимального результата. Германские политики должны считаться с наличием двух ненавистных врагов: Англии и Франции» 5.

Конкретная подготовка фашистского вермахта к удару по западным державам сопровождалась широковещательными миролюбивыми заявлениями гитлеровской дипломатии.

Еще в ходе польской кампании 10 сентября 1939 г. Гитлер вызвал к себе Гальдера для обсуждения вопроса о перебазировании войск с востока на запад. Через день он доверительно сообщает своему главному адъютанту генералу Шмундту, что сразу же после разгрома Польши вооруженные силы Германии будут брошены против Франции. «Ее выход из войны,— утверждал Гитлер,— заставит капитулировать и Англию». 17 сентября командование сухопутных сил в этом духе и отдает предварительный приказ по войскам.

А через день, 19 сентября, Гитлер впервые после начала войны выступает с большой речью в ратуше захваченного нацистами Гданьска. «Коренным интересам всех народов отвечало бы окончание существующего состояния войны между Германией, с одной стороны, и Англией и Францией — с другой»,— провозглашает он и добавляет, что «правительство Германии будет стремиться достичь этой цели как можно быстрее».

На следующий день Кейтель вызвал полковника Варлимонта, фактически замещавшего начальника штаба оперативного руководства Йодля и сообщил ему решение Гитлера: начать наступательную операцию против западных стран уже в 1939 году.

26 сентября Гитлер ведет многочасовую беседу с доверенным лицом западных держав Далерусом, заверяет последнего, что он хочет заключить с Англией мир. Обсуждается даже вопрос, где встретятся английские и немецкие представители. В качестве наиболее удобного пункта выдвигаются Нидерланды.

А 27 сентября в ставке Гитлера созывается совещание руководителей немецко-фашистских вооруженных сил, где обсуждаются и детализируются планы удара по западным странам. «Время,— говорил Гитлер генералам,— будет работать в общем против нас, если мы его сейчас же полностью не используем, экономический потенциал противной стороны сильнее... В военном отношении время работает также не на нас... Поэтому — не ждать.., а нанести удар в западном направлении... Цель войны: поставить Англию на колени, разгромить Францию». Как показал на Нюрнбергском процессе Браухич, бывший в то время командующим сухопутными силами фашистской Германии, Гитлер на этом совещании определил и дату нападения — 12 ноября 1939 г.

Через 10 дней, 6 октября, Гитлер выступает с большой речью в рейхстаге. Ее лейтмотив — миролюбие фашистской Германии. Гитлер клянется, что у нацистов не имеется никаких территориальных споров с Францией, что у них и в помыслах нет ставить на повестку дня проблему Эльзас—Лотарингии, что у них одно желание— «навсегда похоронить старую вражду и открыть путь к сотрудничеству обеих наций с их большим историческим прошлым». А на совещании 27 сентября он говорил: «На протяжении всей истории мы всегда разбивали Францию... Необходимо в любом случае немедленно подготовить наступление на Францию».

На следующий день после гитлеровского «призыва к миру» главное командование сухопутных сил отдает приказ по формируемой на западной границе группе армий «Б»: осуществить все необходимые приготовления для вторжения во Францию через Бельгию и Нидерланды. 9 октября Гитлер подписывает «директиву № 6» Верховного командования вермахта. Северному крылу западного фронта предписывалось подготовить как можно быстрее наступательную операцию через Люксембург, Бельгию и Голландию с целью разбить французские вооруженные силы и силы ее союзников и создать на территории перечисленных стран, а также в Северной Франции плацдарм для дальнейшего ведения морской и воздушной войны против Англии.

После издания этой директивы подготовка к нападению на западные страны развернулась полным ходом.

А Гитлер 10 октября выступает с речью в берлинском «Спортпаласте» в связи с открытием кампании по сбору средств в так называемый Фонд зимней помощи и вновь разглагольствует о том, что «нет оснований вести войну против западных держав».

Агрессию на Западе фашистская Германия начала с осуществления плана «Везерюбунг», предусматривавшего одновременный захват двух нейтральных государств— Дании и Норвегии. Тем самым гитлеровцы стремились обеспечить себе правый фланг для развертывания военных действий против Англии и Франции. Захват норвежских фиордов должен был создать удобные базы для операций фашистского военно-морского флота в Атлантическом океане, а также обеспечить коммуникации для бесперебойной поставки в Германию железной руды из Северной Швеции. Балтийские порты Швеции зимой замерзали, и перевозка руды в это время осуществлялась через норвежский порт Нарвик. Захват Дании и Норвегии должен был усилить военно-промышленный потенциал фашистской Германии. В меморандуме, представленном 18 декабря 1939 г. нацистским вожакам, шеф внешнеполитического отдела руководства нацистской партии Альфред Розенберг распространял будущую сферу немецко-фашистского владычества до Полярного круга; в «Великую Германию» включались Норвегия, Исландия и Гренландия. Фарерские острова, Шпицберген и остров Ян-Майен замышлялось использовать в качестве стратегических опорных пунктов в Северной Атлантике.

Непосредственная военно-оперативная и политическая подготовка гитлеровцев к нападению на Скандинавские страны началась сразу после захвата Польши. 10 октября 1939 г. командующий немецким военно-морским флотом адмирал Редер представил Гитлеру памятную записку, где аргументировал необходимость скорейшего захвата Норвегии. «Фюрер сразу понял значение вопроса о Норвегии, — записал в своем дневнике Редер. — Он сказал, что займется этим вопросом»6.

Бывший военный министр Квислинг, лидер норвежской партии фашистов, давно имел связи с внешнеполитическим отделом гитлеровской партии, возглавляемым Розенбергом. В декабре 1939 года Квислинг появился й Берлине и предложил Гитлеру совершить в Норвегии с помощью своей партии фашистский переворот, а затем призвать в страну немцев. Однако нацисты, учитывая малочисленность и слабость влияния квислинговцев в стране, отвергли это предложение и остановились на военном решении «норвежской проблемы». 18 декабря 1939 г. Гитлер отдал приказ о планомерной подготовке агрессии, а в начале марта 1940 года оперативный план «Везерюбунг» был утвержден^7.

Для удара по Дании и Норвегии были подготовлены 10 пехотных, горно-стрелковых и механизированных дивизий общей численностью в 140 тыс. солдат и офицеров, 1000 боевых самолетов 2-го воздушного флота и основные силы военно-морского флота.

Нацистов нимало не смущал тот факт, что Германия незадолго до того, 31 мая 1939 г., заключила с Данией пакт о ненападении. Более того, при подписании его Гитлер заявил датским представителям: «Я могу вас заверить, господа, в том, что Германия не намерена ни при каких обстоятельствах нарушать нейтралитет Дании».

На рассвете 9 апреля 1940 г. фашистско-немецкие войска вторглись в Данию. В тот же день гитлеровцы вступили в Копенгаген. Город жил обычной мирной жизнью. Внезапно на запруженных велосипедистами улицах появились танки с фашистской свастикой, направлявшиеся к королевскому дворцу. После небольшой перестрелки охранявших дворец гвардейцев с немцами король и правительство капитулировали. Вся операция по захвату Копенгагена была проведена одним батальоном, высаженным с немецкого транспорта в самом центре датской столицы. В течение нескольких часов вся Дания оказалась оккупированной гитлеровцами. Большую помощь им оказала «пятая колонна», созданная из датских нацистов и многочисленной немецкой колонии. Датский флот и береговые батареи не сделали ни одного выстрела по транспортам с немецкими войсками. Имеются данные, что незадолго до вторжения, 16 и 17 марта, на Балтийском побережье близ Ростока состоялась тайная встреча Гиммлера с датским министром иностранных дел Мунком. Гитлеровцы требовали, чтобы подготовлявшаяся оккупация Дании прошла «без особых трений», но в то же время должна быть создана видимость сопротивления, чтобы не вызвать возмущения народа^8.

Гитлеровцы оценили капитуляцию й соглашательскую позицию датских правящих кругов. До 1943 года они считали излишним создавать в Дании разветвленный оккупационный аппарат, осуществляя ограбление страны и преследование антифашистских сил руками датских чиновников. С оккупацией Дании все выходы из Балтийского моря оказались в руках немецких фашистов.

Одновременно с захватом Дании немецкие корабли, шедшие под английским флагом, высадили десанты в крупнейших портах Норвегии — Осло, Бергене, Тронхейме и Нарвике. Гитлеровские парашютисты захватили важнейшие норвежские аэродромы. Правительство Норвегии отказалось принять ультиматум фашистской Германии «о переходе под защиту рейха от англо-французской оккупации» и заявило о своей решимости защищаться от агрессии. Норвежский народ мужественно сопротивлялся гитлеровским захватчикам, но его борьба не имела успеха из-за подавляющего перевеса в силах у немецких фашистов и подрывных действий «пятой колонны», во главе которой стоял гитлеровский агент Квислинг. Как только немецкие войска стали высаживаться в Норвегии, он создал марионеточное правительство и отдал норвежской армии приказ сложить оружие. Его агенты перерезали провода минных полей, прикрывавших норвежские гавани, и стреляли с тыла по норвежским патриотам, сопротивлявшимся гитлеровцам.

В полной мере сказалось и нежелание лидеров норвежской буржуазии посмотреть правде в глаза. Они отказывались верить в возможность немецко-фашистской агрессии и не готовили страну к отпору гитлеровцам. 2 апреля 1940 г., за неделю до вторжения, правый депутат парламента Христиан Стрэю обратился к правительству с запросом: «Не пришло ли время распустить по домам часть личного состава армии. Было бы нецелесообразно держать в армии так много мужчин теперь, когда стучится в двери весенняя страдная пора, которая имеет большое значение для обеспечения страны продовольствием». За несколько часов до вторжения нацистов крупный судовладелец Мовинель, выступая в парламенте, говорил: «Я не верю в возможность операции германского флота, для этого он слишком мал... и я уж совсем не верю в возможность Германии осуществить переброску войск в Южную Норвегию по воздуху».

Вторжение немецко-фашистских войск в Данию и Норвегию явилось тяжелым ударом для правительств западных держав, только теперь убедившихся в окончательном провале своей мюнхенской политики. В Норвегию были направлены английские и французские войска. В ходе завязавшихся боев союзные войска потерпели поражение и были вынуждены в начале мая эвакуироваться из Норвегии.

В то время как правительства Англии и Франции в период «странной войны» не принимали необходимых мер для обороны, фашистская Германия тщательно и планомерно завершала подготовку к удару по западным странам. К маю 1940 года общая численность германских войск на Западе составляла 135 дивизий и 1 бригаду, танковые дивизии гитлеровцев имели 2580 танков, авиация— 3500 самолетов. Еще в октябре 1939 года Гитлер отдал приказ о подготовке наступления на Францию через территории Голландии, Бельгии и Люксембурга. В развитие этого приказа был разработан план «Гельб».

Первоначально вторжение немецко-фашистских войск во Францию, Бельгию, Голландию и Люксембург намечалось на октябрь 1939 года. Однако из-за плохой погоды, затруднявшей действия гитлеровской авиации и моторизованных частей, этот срок переносился множество раз. Удар вермахта по позициям западных держав последовал в ночь с 9 на 10 мая 1940 г.

Поводом для нарушения нейтралитета Бельгии и Голландии послужила организованная гитлеровцами провокация— бомбардировка самолетами люфтваффе небольшого немецкого города Фрейбурга. Лживые утверждения о том, что налет совершен якобы голландской и бельгийской авиацией, были включены в официальные ноты, которые были вручены немецкими послами правительствам Бельгии и Голландии спустя несколько часов после начала военных действий.

Немецкие войска захватили важные в стратегическом отношении мосты через р. Маас. По ним устремились на запад крупные силы немецкой армии. Навстречу им союзники ввели на территорию Бельгии и Голландии свои войска, которые двигались на восток, в то время как основной удар наносился южнее. 14 мая в районе Седана гитлеровские танковые дивизии прорвали слабую оборону французов и начали стремительное продвижение к Ла-Маншу. Через неделю передовые части фашистов вышли к побережью. Северная группировка англо-французских войск оказалась отрезанной от резервов и источников снабжения. 14 мая капитулировала голландская армия, тем самым еще более усугубив и без того тяжелое положение союзных войск. Армия союзников оказалась прижатой к морю.

В это время в состав французского правительства был введен маршал Петэн, известный своими профашистскими настроениями. Узнав об этом, Гитлер откровенно заявил: «Петэн в правительстве — это моя самая большая победа во Франции». Тем временем танковые колонны Рундштедта двигались дальше: выйдя к морю, танки повернули на север, захватывая на своем пути один французский порт за другим. Кольцо вокруг английского экспедиционного корпуса и двух французских армий сжималось все теснее. В руках союзников оставался лишь один небольшой порт Дюнкерк. Однако 24 мая, когда немецкие танки находились в 15 км от Дюнкерка, Гитлер лично приказал Рундштедту остановить продвижение войск и предоставить авиации завершить уничтожение противника. Остановка немецко-фашистских войск перед Дюнкерком дала возможность англичанам эвакуировать на Британские острова 346 тыс. английских и французских солдат.

Несмотря на героизм английских солдат и моряков, который они проявили во время этой небывалой по масштабу спасательной операции (в ней участвовало более 800 военных и гражданских морских судов), Дюнкерк навсегда останется символом недальновидной и преступной политики правящих кругов Великобритании и Франции.

В начале июня немецко-фашистская армия снова перешла в наступление, на этот раз против фронта французских армий, от Ла-Манша до швейцарской границы. Французские войска были демобилизованы капитулянтской, предательской политикой правящих кругов. Французские коммунисты выдвинули программу объединения всех сил страны для защиты национальной независимости Франции и превращения войны в народную. Однако это предложение было отвергнуто.

Боясь своего народа больше, чем гитлеровских полчищ, правители Франции не захотели призвать его к борьбе против захватчиков. 10 июня немецкие танки форсировали Сену близ Руана. В этот же день Италия объявила войну Франции.

14 июня предатели Франции, засевшие в правительстве, без боя сдали гитлеровцам Париж, объявив его «открытым городом». Неделю спустя французское правительство, во главе которого уже стоял предатель Петэн, получило от Германии условия перемирия. Они были подписаны 22 июня 1940 г. в Компьенском лесу в том же самом вагоне, где в ноябре 1918 года французский маршал Фош продиктовал условия капитуляции побежденной кайзеровской Германии.

Сразу же стала очевидной судьба, которую нацисты готовили Франции и ее народу. Гитлер еще в «Майн кампф» писал, что «Франция была всегда и останется для Германии непримиримым врагом, Германия не достигнет ничего, если она не перебьет хребет Франции»9.

Согласно условиям перемирия, территория Франции была разделена на оккупированную и неоккупированную зоны. Промышленные районы страны, включая Париж и все атлантическое побережье до границы с Испанией, были заняты немецко-фашистскими войсками. Для того чтобы не допустить перехода на сторону Англии французского флота и колоний, гитлеровцы в части страны сохранили видимость французской государственности. Предатели Франции Петэн и Лаваль создали в городке Виши «правительство», целиком зависевшее от гитлеровцев.

Но гитлеровцам и этого было мало. Французские провинции Эльзас и Лотарингия были аннексированы фашистской Германией и включены в состав рейха.

На совещании командования нацистских военно-воздушных сил 19 июня 1940 г. Геринг объявил о намерении Гитлера включить в состав «мировой Германской империи» помимо Эльзаса и Лотарингии Северную и Восточную Францию. Кроме того, нацисты намечали создать на территории Франции два самостоятельных государства — бургундское и бретанское. Для отделения Бретани от Франции были уже предприняты конкретные шаги, но затем гитлеровцы сочли дальнейшее расчленение Франции временно нецелесообразным. «Для нас будет выгоднее, чтобы Бретань принадлежала слабой Франции, чем если бы она стала более или менее самостоятельной единицей»10,— писал в июле 1940 года Риббентроп.

Некоторые детали гитлеровских замыслов в отношении Франции содержатся в дневнике Геббельса. 26 апреля 1942 г. он записал свой разговор с Гитлером: «Франция будет отброшена к границам 1500 года. Это означает, что Бургундия снова станет частью рейха. Мы получим страну, которую по богатству и красоте едва ли можно сравнивать с другими немецкими провинциями» п.

На основе заключенных в тайне от французского народа соглашений с «правительством» Виши гитлеровцы стали превращать Францию в свою колонию, подвергая ее систематическому и организованному грабежу. Франция была вынуждена поставить Германии и ее союзникам 700 тыс. т угля ежемесячно, 20 тыс. голов скота еженедельно, выплачивать контрибуцию — около 400 млн. франков в день. Нацистские оккупанты вывезли из Франции оборудование промышленных предприятий (на общую сумму 9 млрд. франков), сырье, продовольствие, художественные ценности. Фашисты угнали на принудительные работы в Германию 900 тыс. квалифицированных французских рабочих, в экономике рейха использовался труд миллиона французских военнопленных.

В прицеле — Англия!

Представим себе политическую карту Западной Европы 23 июня 1940 г. — на следующий день после капитуляции Франции. Коричневая волна фашизма захлестнула не только Францию, но и Бельгию, Данию, Норвегию, Голландию, Люксембург.

Гитлеровская Германия находилась в зените своего могущества. На континенте Европы к западу от рубежей Советского Союза не было военной силы, которая могла бы соперничать с нацистским вермахтом. Возвращение Гитлера из Компьена в Берлин вылилось в помпезную фашистскую манифестацию. Двенадцати нацистским генералам торжественно вручаются в имперской канцелярии фельдмаршальские жезлы. Командующему военно-воздушными силами Герингу присваивается чин рейхсмаршала.

Не могло быть никаких сомнений в том, что нацистские вожаки не остановятся на достигнутом и будут развивать свою агрессию дальше. Не было сомнений и в том, что гитлеровцы, несмотря на весь свой авантюризм, не будут распылять силы, а, придерживаясь оправдывавшей себя до сих пор стратегии «стадийности агрессии», нанесут первоначально удар в одном, решающем направлении. После войны на Западе опубликована обширнейшая литература, в которой утверждается, что непосредственной целью гитлеровцев в тот период являлась высадка немецких войск в Англии и завоевание Британских островов. Многие буржуазные авторы стремятся внушить мысль о том, что летом и осенью 1940 года в Западной Европе разыгралась грандиозная «битва за Англию», которую нацистская Германия выиграть не смогла, и поэтому гитлеровцы направили свой удар на Восток, против Советского Союза. То, что с осени 1940 года подготовка к агрессии против СССР заняла центральное место в планах гитлеровцев, не вызывает сомнения и у этих авторов. Следовательно, для правильного понимания хода событий необходимо проанализировать факты и имеющиеся в распоряжении историков документы за сравнительно короткий отрезок времени — с июня до октября 1940 года.

Нам представляется, что для понимания дальнейших планов гитлеровцев после капитуляции Франции исключительно большое значение имеют данные, впервые сообщенные в 1954 году бывшим начальником штаба группы армий «А» генералом Зоденштерном западногерманскому историку Клее. При этом Зоденштерн предупредил, что ранее он «никому не сообщал содержание беседы по политическим мотивам»1. Видимо, он не без оснований полагал, что эти данные могут нанести серьезный удар по официальной западной версии событий 1940 года. О каких же беседах сообщил Зоденштерн? Оказывается, 2 июня 1940 г. Гитлер посетил штаб командования армейской группы «А», находившейся тогда в Шарлевиле. Перед обсуждением оперативных вопросов с офицерами штаба Гитлер уединился с командующим этой группой фельдмаршалом Рундштедтом, начальником его штаба Зоденштерном и имел с ними доверительную беседу. Гитлер поделился с генералами своими дальнейшими планами. «Когда Англия, как он ожидает, будет вскоре готова заключить разумный мир, у него будут, наконец, свободными руки для выполнения великой и настоящей задачи — покончить с большевизмом»2.

Конечно, решение напасть после разгрома Франции на Советский Союз возникло у Гитлера не в ходе беседы с генералами, а значительно раньше, когда стало ясно, что судьба Франции решена. На Нюрнбергском процессе Йодль показал, что еще в мае 1940 года Гитлер говорил, что он решил «принять меры против Советского Союза, как только наше военное положение сделает это возможным»3.

К моменту капитуляции Франции план нападения на Советский Союз был принят на вооружение уже всем политическим и военным руководством нацистской Германии. 29 июня о намерениях Гитлера Йодль сообщил своему заместителю генералу Варлимонту. «Иодль заявил,— показал в Нюрнберге Варлимонт,— что фюрер решил подготовить войну против России. Фюрер обосновал это тем, что война должна произойти так или иначе, так лучше будет... начать необходимые приготовления к ней»4. 30 июня генерал Гальдер заносит в свой служебный дневник следующую многозначительную запись: «Взоры обращены на Восток» 5. В германском генеральном штабе началась подготовка нападения на Советский Союз. 22 июля на совещании у главнокомандующего сухопутными силами Браухича по прямому указанию Гитлера был поставлен вопрос о том, что «следует энергично взяться за русскую проблему» и «продумать план предстоящей операции»6.

С этого дня подготовка нападения на СССР стоит в центре всей деятельности руководящих органов фашистской Германии. Именно эта стратегическая линия и определяла тактику гитлеровцев, характер военно-политических маневров фашистских захватчиков вплоть до 22 июня 1941 г.

На совещании руководящих деятелей в Бергхофе 31 июля 1940 г. было решено начать войну против СССР весной 1941 года. На этом совещании Гитлер заявил: «Россия является фактором, на который особенно рассчитывает Англия. ...Если Россия будет разбита, у Англии исчезнет последняя надежда. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия».

Гитлеровцы считали, что разгром Англии не приблизил бы их к достижению поставленной цели — установлению господства фашистской Германии в Европе и во всем мире. В то же время, как рассчитывали гитлеровцы, в кампании против Советского Союза будет решена судьба не только Англии, но и всего мира.

Кроме того, гитлеровцы опасались, что разгром Англии приведет к тому, что в сложившейся к лету 1940 года обстановке ее заморские колониальные владения будут захвачены США и Японией. «Если мы разгромим Англию в военном отношении, то вся Британская империя распадется,— разъяснял Гитлер генералам.— Однако Германия ничего от этого не выиграет. Разгром Англии будет достигнут ценой немецкой крови, а пожинать плоды будут Япония, Америка и др.»7.

Сразу после капитуляции Франции гитлеровцы начали по дипломатическим каналам — через Швецию, США и Ватикан — зондировать почву для «урегулирования» отношений с Англией. 19 июля 1940 г., выступая в рейхстаге, Гитлер официально обратился к Англии с предложением заключить мир. В августе по личной просьбе Гитлера свои услуги в качестве посредника предложил король Швеции 8.

Однако в английских правящих кругах понимали, что принятие условий Гитлера означало бы установление ничем не ограниченного господства Германии в Европе и низведение Англии до уровня второстепенной державы. Они были готовы не мешать Гитлеру при нападении на Советский Союз, но отнюдь не собирались сдавать Германии позиции британского империализма. Английское правительство не могло не считаться и с подъемом антифашистских настроений в самых широких кругах населения. Черчилль, сменивший Чемберлена на посту премьер-министра, признавал впоследствии, что любой английский кабинет, посмевший заключить летом 1940 года сделку с Гитлером, был бы в 24 часа свергнут возмущенным народом. В этой обстановке, выступая 22 июля по радио, лорд Галифакс or имени английского правительства отклонил «мирные» предложения немецко-фашистского руководства.

Тогда военное и политическое руководство фашистской Германии попыталось добиться своей цели — нейтрализации Англии на время войны с Советским Союзом— несколько другими путями. Оно стремилось, с одной стороны, угрозой немедленного вторжения на Британские острова расколоть английскую правящую верхушку, активизировать и выдвинуть на политическую авансцену мюнхенцев и их ультрареакционных покровителей — сторонников империалистического антисоветского сговора с фашистской Германией, с другой стороны, террористическими воздушными налетами сломить боевой дух населения Англии, примирить его с капитуляцией перед нацистами.

Командование вермахта с лихорадочной поспешностью начало осуществлять систему мероприятий, с тем чтобы оказать нажим на народ и правительство Англии. 16 июля Гитлер подписал «директиву № 16 о ведении войны», более известную под названием «Морской лев». Характерно, что за три дня до этого на совещании с командованием сухопутных сил в Бергхофе Гитлер вновь подчеркнул нежелательность в данной обстановке дальнейшего ведения войны против Англии. Директива начиналась с заявления о том, что Англия «не дает еще признаков готовности к соглашению»9, поэтому следует подготовить против нее «десантную операцию и, если окажется необходимым, провести ее». Целью этой возможной операции являлась «полная оккупация английской метрополии», а сама операция представлялась в виде внезапной высадки немецких войск на южном побережье Англии, причем авиация играла бы роль артиллерийского прикрытия. Примечательно, что наряду с планами тотального вторжения в Англию предусматривалась и возможность проведения операции, ограниченной по масштабам, — оккупация острова Уайт или побережья графства Корнуэлл.

На следующий день, после того как Гитлер подписал план «Морской лев», главное командование сухопутных сил издало директиву, где предусматривалось участие в операции трех армий. Однако затем, как свидетельствует фельдмаршал Паулюс, численность сухопутных сил, на которые возлагалась подготовка к операции «Морской лев», сократилась на 1/3^10. 1 августа последовала новая директива Гитлера (№ 17), которая, по существу, не столько дополняла, сколько подменяла предыдущую. В качестве «необходимой предпосылки окончательного сокрушения Англии» предусматривалось ведение в более острой форме, чем до сих пор, морской и воздушной войны против английской метрополии.

Не свидетельствует ли это о том, что и после утверждения плана «Морской лев» политические аспекты отношений с Англией продолжали оставаться для нацистского руководства решающими?

Нацистский фельдмаршал Рундштедт утверждает, что «Гитлер никогда серьезно не думал о вторжении в Англию»11. Бывший начальник штаба группы армий «А» Блюментритт свидетельствует, что никто из нацистских генералов не принимал директивы «Морской лев» всерьез. Фельдмаршал Паулюс, касаясь планов высадки в Англию, пишет, что «главную цель Гитлер видел не в разгроме Англии» и что «приказы относительно действительного проведения операции (речь идет о «директиве № 17». — Г. Р.) еще ничего не доказывают»12.

Весьма показательна и секретная переписка Гитлера с Муссолини. Полагая, что Гитлер намерен расправиться с Англией, а затем уже обрушиться на Советский Союз, Муссолини 26 июня 1940 г. писал Гитлеру, что Италия готова принять непосредственное участие в «штурме острова» и направить для этого необходимые сухопутные и воздушные силы. Однако Гитлер отклонил его предложение. Не поняв смысла отказа, Муссолини предложил использовать против Англии «новые весьма мощные и скоростные самолеты»13, но Гитлер отказался и от авиации. Все это он потребует от Муссолини год спустя— для нападения на Советский Союз.

Конечно, было бы неверно утверждать, что у Гитлера не было намерений высадиться в Англии. План «Морской лев» не был блефом, но сроки его осуществления гитлеровцы ставили в прямую зависимость от хода подготовки и развертывания агрессии против Советского Союза. В тот момент важно было нейтрализовать на время Англию; к этой цели различными путями и стремилось руководство нацистской Германии.

6 августа 1940 г. Геринг провел совещание руководящих чинов немецко-фашистских ВВС, на котором было намечено 10 августа начать операцию «Адлер» — террористические налеты на Англию. Из-за плохой погоды операция началась 15 августа. Подводя первые итоги операции, Геринг в приказе от 19 августа заявил: «Мы достигли решающего момента в воздушной войне против Англии. Нам необходимо направить все силы, имеющиеся в нашем распоряжении, на разгром неприятельских воздушных сил». Три недели самолеты беспрерывно бомбили английские аэродромы и самолетостроительные предприятия. В ходе этой операции погибло большинство английских истребителей. Впоследствии на секретном заседании палаты общин 23 апреля 1942 г. Черчилль признал, что «в 1940 году армия вторжения примерно в 150 тыс. отборных солдат могла бы произвести смертельное опустошение в нашей стране». Немецко-фашистский вермахт насчитывал в то время не 150 тыс., а 4 млн. солдат и офицеров.

«Сразу после Дюнкерка,— говорил Иден советскому послу в Лондоне И. M. Майскому,— положение было ужасное; триста с лишним тысяч людей, вывезенных из Франции, представляли собой просто толпу патриотически настроенных, но совершенно дезорганизованных и невооруженных людей» 14.

Однако гитлеровцы не спешили с операцией «Морской лев». Срок ее начала переносится с 15 сентября на 21, а затем на 24 сентября и наконец на 12 октября.

7 сентября воздушные пираты Геринга начинают налеты на жилые кварталы английских городов. Нацистскими бомбами сносились целые жилые районы, под бомбами и в огне пожарищ погибли тысячи мирных жителей, главным образом женщины и дети.

Однако расчеты нацистского руководства сломить моральный дух английского народа и открыть дорогу профашистским элементам в Англии к антисоветскому сговору с Германией не оправдались. Народ Англии был полон решимости до конца сражаться за независимость своей страны. Это не могло не наложить отпечатка и на расстановку сил внутри правящих кругов Англии.

Далеко идущие замыслы гитлеровцев в отношении Англии летом 1940 года заключались в том, что в результате разгрома Франции и успехов нацистского оружия все большее влияние на политику английского правительства будут оказывать открыто реакционные, профашистские круги английской буржуазии, давно и тесно связанные с нацистами.

Особые надежды нацистские вожаки возлагали на газетного короля лорда Ротермира, руководителя пронацистской организации «Линк», личного друга Гитлера Домвилла, герцога Гамильтона, герцога Бедфордского, вожака английских фашистов Мосли и других группирующихся вокруг них лиц. К ним примыкал и бывший английский король Эдуард VIII, а ныне герцог Виндзорский, фигура не только представительная, но и авторитетная в кругах английской реакции. В июне 1940 года герцог направил королю и Черчиллю специальные письма, в которых требовал немедленно заключить с Гитлером мир.

Гитлеровцы намеревались осуществить высадку немецко-фашистских войск в Англии не только как военную, но прежде всего как политическую операцию. Вместе с германским десантом на английский берег должен был прибыть и герцог Виндзорский. Он, как планировали нацисты, вновь провозглашает себя королем Англии, создает на оккупированной территории «правительство» из английских фашистов и профашистов, которое действует под диктовку немцев. По замыслам гитлеровцев, это ие только должно было внести замешательство в ряды защитников Англии и облегчить немецким войскам захват Лондона и всей территории страны, но и позволило бы взять под свой контроль флот и заморские владения Англии. Герцогу Виндзорскому отводилась роль английского Петэна, а окружавшие его английские реакционеры должны были создать в Англии вариант «правительства» Виши.

По независящим от гитлеровцев обстоятельствам эти планы не осуществились. Английская контрразведка под носом у гитлеровцев перехватила герцога Виндзорского и не дала агентам гестапо возможности переправить его в Германию.

Кампания за пресечение деятельности пронацистов в Англии приняла столь широкий размах, что английское правительство было вынуждено вмешаться. Мосли, Дом-вилл и еще 380 видных английских фашистов были арестованы. В самом правительстве сторонники соглашения с гитлеровской Германией отошли в тень.

Возникает закономерный вопрос: если провалились политические планы гитлеровцев в отношении Англии, то почему они не прибегли к чисто военным средствам — высадке войск, что, даже по оценке английских историков, в 1940 году было вполне возможным для гитлеровцев?

Для ответа на этот вопрос необходимо вновь обратиться к нацистским секретным документам, ставшим достоянием общественности в результате разгрома третьего рейха.

Как уже упоминалось выше, директива о подготовке к высадке в Англии была подписана Гитлером 16 июля. Однако через день, то есть 18 июля, начальник военнотранспортной службы ОКВ генерал Герке докладывает начальству о готовности транспорта к переброске танковых соединений на Восток. 20 июля командование вермахта отдает приказ направить 18-ю армию, насчитывавшую 15 дивизий, из Франции в Польшу, к границам Советского Союза 15. С 15 июля по октябрь 1940 года численность немецко-фашистских войск у западных рубежей СССР возросла по крайней мере в два раза, а число дивизий — с 15 до 30.

На совещании у Гитлера 21 июля 1940 г. речь шла отнюдь не о подготовке к осуществлению плана «Морской лев». Обсуждались детали не только военного, но и политического аспекта готовящейся агрессии против Советского Союза. Гитлер категорически заявил, что «русская проблема будет решена наступлением» 16. Браухич доложил, что наступление немецко-фашистских войск продлится 4—6 недель. Он говорил, что «желательно такое продвижение в глубь России», чтобы немецкая авиация «могла разгромить ее важнейшие жизненные центры».

К границам Советского Союза летом и осенью 1940 года было переброшено с Запада 500 тыс. солдат и офицеров 17.

Первоначально фашистская верхушка предполагала организовать вторжение в Советский Союз немедленно, осенью 1940 года. Однако более тщательный анализ состояния немецко-фашистских вооруженных сил и их готовности к агрессии против Советского Союза показал, что операцию не удастся начать ранее весны 1941 года.

Планы нацистского руководства детально обсуждались на совещании у Гитлера, состоявшемся в Бергхофе 31 июля 1940 г. На нем присутствовали все высшие военные руководители рейха — Геринг, Кейтель, Иодль, Браухич, Редер, Гальдер и др. Центральное место в выступлениях нацистов занимала подготовка к нападению на Советский Союз. Этой теме была посвящена пятичасовая речь Гитлера. «Россия должна быть ликвидирована,— говорил он.— Срок — весна 1941 года. Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше. Операция только тогда будет иметь смысл, если мы одним ударом разгромим государство».

Гитлер довольно подробно изложил оперативный план войны против Советского Союза. Предполагалось один удар нанести на Украине в направлении Киева с захватом переправ через Днепр, второй — в Белоруссии и Прибалтике в направлении на Москву, а затем осуществить двусторонний удар с севера и юга, после чего развивать наступление на Кавказ в сторону Баку. Для операции на Востоке гитлеровцы были намерены использовать 120 дивизий, 40 новых дивизий должны были немедленно формироваться у границ Советского Союза из солдат, уже участвовавших в боях.

Самое интересное заключалось в последней части выступления Гитлера. Он объявил, что подготовка операций против Англии, а также по захвату Гибралтара и Северной Африки должна продолжаться, но лишь как маскировка планируемого нападения на Советский Союз 18.

Темпы подготовки к нападению на СССР возрастали с каждым днем. 6 сентября Верховное командование вермахта возложило на абвер (контрразведку) ответственность за маскировку проводимых мероприятий, чтобы «перегруппировки войск не создали у России впечатления, будто бы готовится наступление на Восток» 19.

Вполне закономерно, что в этой обстановке сроки «высадки» гитлеровских войск в Англии переносились вновь и вновь. Наконец, 17 сентября 1940 г. последовал приказ Гитлера о том, что операция «Морской лев» откладывается «до дальнейших распоряжений»20, фактически до замышляемой гитлеровцами победы над Советским Союзом.

Фашистский рейх перед броском на восток

Менее чем за два года германскому империализму удалось значительно укрепить свои экономические и военностратегические позиции. К 1941 году гитлеровцами было захвачено в Бельгии, Дании, Франции, Голландии, Норвегии и Польше сырья, оборудования, продовольственных и других ценностей на сумму 12,8 млрд. марок. Началась принудительная отправка квалифицированных рабочих из оккупированных стран на военные предприятия в Германию, а немецкие рабочие призывались на службу в вермахт.

В обстановке военных успехов нацистов немецкие монополии получили широкие возможности эксплуатировать оккупированные страны.

17 июня 1940 г. на заседании так называемой имперской группы индустрии ведущими немецкими монополиями под флагом создания «нового порядка немецкой экономики» и «европейской экономики великого пространства» была разработана программа эксплуатации и грабежа оккупированных стран. В октябре 1940 года имперская группа индустрии передала гитлеровскому правительству «Пожелания к мирному договору и преобразованию экономических отношений в Европе». «Желанием высших сфер,— говорилось в этом документе,— является возможно более глубокое проникновение на европейские предприятия, особенно промышленные» К Документ получил полное одобрение в нацистских официальных кругах. «Отдельные национальные хозяйства в Европе являются лишь частью единого целого, великого экономического пространства под руководством Германии»2,— заверил промышленников представитель правительства Шлоттерер.

2 августа 1940 г. Геринг под диктовку монополий издал секретное указание: «Использовать любую возможность, для того чтобы еще во время войны облегчить немецкой экономике проникновение в интересующие объекты хозяйства оккупированных стран»3.

Осенью 1940 года представитель Дрезденского банка Керль представил Герингу список объектов в оккупированных странах, в которых был заинтересован банк. Этому примеру тут же последовал Немецкий банк^4.

Гитлеровское правительство запросило концерн «ИГ Фарбениндустри», каким образом его руководство представляет себе «европейскую ситуацию в области химии», что должно быть «отражено в будущем мирном договоре».

В документе, составленном представителями концерна, указывалось, что вся химическая промышленность европейских стран должна перейти под контроль «ИГ Фарбениндустри», что создаст «благоприятные предпосылки» для борьбы за рынки Англии, США и Японии 5.

С конкретной программой выступил концерн «Карл Цейсс». Не ограничиваясь требованием полностью прекратить производство оптической промышленности Франции и Бельгии, концерн ставил перед гитлеровским правительством вопрос о ликвидации конкуренции со стороны нейтральной Швеции и хортистской Венгрии.

Грабительские устремления немецких монополий были положены в основу планов новых агрессий, разрабатываемых нацистами, и политических проектов «нового порядка» в Европе, вынашиваемых фашистской верхушкой. Как свидетельствуют документы, именно по прямой указке монополий статс-секретарь Штукарт разработал план аннексии Северной и Восточной Франции и образования вассальной Бургундии. Ведомство Риббентропа 30 мая 1941 г. выступило с меморандумом об «Экономических основах мира», где аргументировалась необходимость создания «великого экономического пространства» с населением 200 млн. человек путем включения в рейх Бельгии, Голландии, Люксембурга, Дании и Норвегии^6.

В соответствии с планами и требованиями концернов нацистские руководители рассматривали «новую Европу» лишь как трамплин к установлению мирового господства фашистской Германии. «Целью нашей борьбы остается создание единой Европы, — разъяснял Гитлер. — Кто владеет Европой, может тем самым захватить руководство и во всем мире»7.

С началом войны в ускоренном темпе стали проводиться мероприятия по дальнейшему развитию механизма государственно-монополистического капитализма и в самой фашистской Германии. Еще более окрепли связи крупнейших монополий с гитлеровской кликой, возросло их воздействие на внутреннюю и внешнюю политику фашистского правительства, разработку его агрессивных планов.

В марте 1940 года по указке монополий гитлеровское правительство осуществило ряд мероприятий, направленных на усиление государственно-монополистического регулирования экономики Германии и оккупированных ею стран. Все производство вооружения и военного снаряжения было поставлено под контроль вновь созданного министерства. Во главе его встал Фриц Тодт — доверенное лицо Круппа, Флика и концерна «ИГ Фарбениндустри». Это позволило небольшой группе крупнейших и наиболее агрессивных монополий сосредоточить в своих руках производство военной техники и снаряжения. В результате за короткий срок, с 1939 по 1940 год, выпуск продукции возрос на 76%, а по сравнению с 1933 годом увеличился в 22 раза^8.

Грабительские военные походы нацистов, перестройка всей экономики страны в интересах обогащения концернов не могли не отразиться на положении широких народных масс Германии. Уже на четвертый день после начала войны гитлеровское правительство отменило все дополнительные выплаты за сверхурочную, праздничную и ночную работу. Ночные смены были распространены на женщин и подростков. «Временно» запрещались отпуска. На весь период войны закреплялись тарифные ставки. Рабочий день стал достигать двенадцати и более часов. Вслед за продовольственными карточками было введено строгое рационирование потребления обуви и текстильных товаров. Значительно возросли налоги на заработную плату рабочих и служащих, а также всевозможные поборы и вычеты из зарплаты трудящихся. За 1939—1940 годы в виде «зимней помощи» кассы гитлеровской партии пополнились более чем 130 млн. марок.

Война сказалась и на положении мелкой буржуазии. Лишь одна массовая мобилизация призывных возрастов в фашистский вермахт осенью 1939 года привела к тому, что в Германии закрылось около 1 млн. мелких и средних ремесленных предприятий, около 500 тыс. мелких торговых точек^9.

В то же время в 1939—1941 годах ряд факторов способствовал сохранению и даже расширению массовой базы фашистской диктатуры. Вследствие капитулянтской политики правящих кругов западных стран потери немецко-фашистского вермахта во время «блицкрига» на Западе были невелики — менее 100 тыс. солдат и офицеров^10. Легкие победы немецко-фашистских войск на Западе, особенно над таким серьезным противником, как Франция, способствовали быстрому росту шовинистических настроений. Миллионы немцев проникались убеждением во всемогуществе гитлеровского вермахта. Они стали считать, что на этот раз в отличие от первой мировой войны удастся сокрушить западные страны и без затяжной войны добиться победоносного мира. Этому способствовали и «мирные» маневры гитлеровского правительства. Начиная с выступления в рейхстаге 6 октября 1939 г. Гитлер неоднократно обращался к правительствам западных стран с предложением заключить мир. Однако из-за содержавшихся в них неприемлемых требований они отклонялись. Гитлеровцы использовали это в своих целях. Они внушали немецкому народу миф о своем «миролюбии», о том, что война продолжается якобы лишь по вине противников Германии, у которой, по существу, нет выбора: либо война до победы, либо катастрофа — «сверхверсаль».

Нацистская пропаганда щедро обещала простому немцу «сладкую жизнь» после победы. Хотя основная доля имущества и ценностей, изымаемых в оккупированных странах, попадала в руки немецких монополий, в грабеже активно участвовали сотни тысяч офицеров и солдат фашистского вермахта. Гитлеровское правительство поощряло отправку посылок из действующей армии в Германию. Скупленные за бесценок на оккупационные марки или попросту награбленные продовольствие, одежда и другие ценности переправлялись из Франции, Польши, Норвегии и других стран в Германию. Конфискация нацистами продовольствия в оккупированных странах, вызвавшая там голод и массовую смертность от недоедания, позволила фашистскому правительству в течение 1939—1941 годов поддерживать выдачу по карточкам продовольствия в рейхе в целом на уровне его потребления в 1937 году. Хотя фашистская агрессия глубоко противоречила коренным интересам широких масс населения Германии, миллионы немцев ждали от войны улучшения своего материального положения.

С началом войны нацисты усилили террор против активных антифашистов и всех потенциальных противников гитлеризма. Шеф полиции безопасности Гейдрих издал 3 сентября 1939 г. инструкцию об «Основах внутренней безопасности во время войны», в которой предписывалось «беспощадно подавлять любое выступление против войны и арестовывать всех, кто в своих высказываниях проявляет сомнение в победе». Вслед за тем было разъяснено, что убийство в ходе этих операций коммунистов и социал-демократов должно осуществляться «во внесудебном порядке» п.

В результате массовой операции в сентябре 1939 года были арестованы десятки тысяч людей, в том числе 2000 функционеров нелегальной Коммунистической партии Германии. Многие социал-демократы, до этого выпущенные фашистами на свободу, вновь были брошены за решетку. В ноябре —декабре 1939 года в результате новой террористической акции, проведенной гестапо в 20 крупнейших городах Германии, были арестованы 772 рабочих-антифашиста.

В сентябре 1939 года для координации действий всех органов кровавого фашистского террора было создано Главное имперское управление безопасности. Его возглавил Гейдрих. Сеть агентов гестапо была значительно расширена. Число «преступлений», которые по гитлеровским законам карались смертной казнью, увеличилось в 15 раз.

Несмотря на неблагоприятные внутренние и международные условия, немецкие коммунисты ни на один день не прекращали самоотверженной борьбы против нацистской тирании. КПГ была единственной политической силой в Германии, которая с первых дней войны разоблачала гитлеровскую агрессию и организовывала сопротивление фашистскому режиму. Компартия призвала немецких антифашистов и всех честных немцев решительно противиться проводимой гитлеровцами политике захвата, порабощения и ограбления других народов. В специальном циркулярном письме, направленном местным ячейкам и функционерам партии, Политбюро КПГ указало, что требованием дня является развертывание активной борьбы против фашизма, а необходимой предпосылкой для этого должно служить образование новых нелегальных ячеек партии, создание стабильного руководства работой партии, организация антифашистской деятельности на предприятиях, систематическая и терпеливая работа среди членов массовых фашистских организаций, расширение выпуска антифашистских листовок и брошюр.

С началом второй мировой войны условия для руководства антифашистской борьбой еще более осложнились. Пограничные с Германией страны, откуда оно осуществлялось, — Австрия, Чехословакия, а теперь Дания, Бельгия, Голландия и Франция — были захвачены гитлеровцами. Французские власти уже в сентябре 1939 года интернировали членов заграничного руководства ЦК КПГ. Новый центр заграничного руководства КПГ был создан в Стокгольме. Его возглавил Карл Мевис. Деятельность центра была затруднена как его территориальной отдаленностью, так и чрезвычайно строгим контролем, установленным гитлеровцами на путях связи с нейтральными странами. В этой обстановке ЦК КПГ поставил в качестве первоочередной задачи создание оперативного руководства партии непосредственно в Германии. В 1939—1940 годах через Швецию, преодолев огромные трудности, в Германию проникли опытные работники КПГ — Артур Эммерих, Вилли Галь, Георг Глезер, Рудольф Хальмайер, Георг Хенке, Шарлотта Кроне. Иоханес Мюллер, Генрих Шмеер и Курт Зигмунд. Они должны были, укрепив партийные ячейки на местах и наладив между ними прочную связь, подготовить необходимые условия для создания на территории Германии оперативного руководящего центра КПГ. Эммериху, Галю и Хальмайеру, которые вели в подполье большую партийную работу, в течение 26 месяцев удавалось успешно ускользать от ищеек гестапо. К лету 1941 года уполномоченные ЦК КПГ уже действовали в Гамбурге, Бремене, Киле, Любеке, Штутгарте, Мангейме, Гере, Иене, Мюнхене и ряде других городов Германии. В Берлине руководство антифашистской борьбой возглавил член ЦК КПГ Вильгельм Кнохель.

Большую активность в центре фашистского рейха развила нелегальная организация компартии берлинского района Адлерсхоф, во главе которой встал уполномоченный ЦК КПГ Вилли Галь. Организация насчитывала 150 активных антифашистов и сосредоточила свою деятельность на крупных предприятиях, производивших оружие, боеприпасы и снаряжение, — «Адреас машиненбау ГмбХ», АЭГ, самолетостроительных заводах концерна Хеншель в Шенефельде, «Шеринг АГ» и др. Особое внимание организация уделяла борьбе с нацистской пропагандой, политическому просвещению населения Берлина. В нелегальной типографии в ноябре 1939 года удалось отпечатать 200 экземпляров первого номера газеты «Берлинер фольксцейтунг». Всего было опубликовано 35 листовок и брошюр тиражом от 30 до 250 экземпляров. В начале 1940 года гестапо напало на след организации. 94 антифашиста были арестованы, Вилли Галь и его помощник Отто Нельше казнены.

Однако связь ЦК КПГ с антифашистским подпольем в Берлине не оборвалась. Ее осуществляли уполномоченные ЦК КПГ Эммерих, Хальмайер и Шмеер. Они действовали на промышленных предприятиях берлинского округа Моабит — заводах концерна Сименса, нефтеперерабатывающем заводе фирмы «Олекс», «Хольцман АГ» и др. Через учителя Курта Штеффельбауэра группа была связана с широким кругом интеллигенции. Организация была разгромлена гестапо накануне нападения гитлеровцев на Советский Союз — в мае 1941 года.

В берлинском индустриальном районе Нейкельн с 1938 года успешно действовала молодежная коммунистическая группа во главе с печатником Гейцем Капелле. Издаваемые группой нелегальные листовки широко распространялись среди молодежи района. Попав в руки гестапо, антифашисты показали несгибаемое мужество перед палачами. Последними словами Капелле были: «Да здравствует коммунистическая партия!»

В Дрездене ЦК КПГ осуществлял руководство борьбой с нацистами через антифашистскую группу, которую возглавляли строительный рабочий Альберт Хензель, художник Фриц Шульце и служащий Карл Штейн, в Лейпциге — через нелегальную организацию во главе с Артуром Харманом. Эта организация поддерживала регулярную связь с антигитлеровской радиостанцией за границей. В феврале 1940 года под руководством коммунистов Отто Хейслейна и Адама Лейса началось объединение в одну боевую организацию сопротивления антифашистов Франкфурта-на-Майне. Летом 1941 года 33 члена этой организации были арестованы гестапо.

Вплоть до нападения на Советский Союз гитлеровцам так и не удалось парализовать деятельность наиболее активных и опасных для нацистского режима антифашистских организаций, руководимых КПГ. Одна из них с 1936 года действовала под руководством рабочего-металлиста Роберта Урига в Берлине. Группа имела прочные постоянные связи с рядом крупнейших военных предприятий города. К весне 1941 года деятельность группы еще более расширилась и распространилась на 22 предприятия.

В активе организации насчитывалось 200 антифашистов. Руководство организации регулярно получало информацию от своих представителей на предприятиях и, в свою очередь, давало им необходимые инструкции, снабжало пропагандистскими и другими материалами. Осенью 1939 года сложился руководящий центр организации, его деятельность вплоть до ареста в августе 1940 года направлял из подполья уполномоченный ЦК КПГ Рудольф Хаймайер. Весной 1940 года группа Урига установила контакт с группой антифашистского сопротивления в вермахте, которой в Мюнхене руководил капитан Ремер, и вместе с последней стала выпускать информационный бюллетень. Он ориентировал антифашистское подполье, разъясняя стратегическую линию и тактические задачи КПГ в сложившейся обстановке. Несколько позднее группа Урига установила тесные связи с антифашистской группой, которой руководили коммунисты Грабовски, Грассе и Ион Зиг, а через нее с мощной антифашистской глубоко законспирированной организацией, возглавляемой офицером министерства авиации Шульце-Бойзеном и Харнаком.

В 1940 году вокруг Урига сложился единый центр всей партийной организации Берлина, который постепенно стал превращаться в общегерманский штаб антифашистского движения. Были установлены тесные связи и координированы действия с антифашистским подпольем в Дортмунде, Эссене, Гамбурге, Ганновере, Гильдесхейме, Лейпциге, Мюнхене и других городах Германии, налажены контакты с движением Сопротивления в Дании, Нидерландах, Австрии и Чехословакии.

Немецкие коммунисты и в обстановке начавшейся второй мировой войны прилагали огромные усилия, чтобы создать единый фронт всех противников фашизма в Германии. Однако препятствием на этом пути по-прежнему являлась раскольническая, двусмысленная позиция правых лидеров немецкой социал-демократии. На конференции правых лидеров СДПГ и профсоюзов, состоявшейся в Копенгагене 8 апреля 1940 г., Фриц Тарнов заявил, что антифашистская борьба рабочего класса и других слоев бесперспективна. Все надежды он возлагал на «оппозиционеров» из среды гитлеровского генералитета.

После падения Франции руководство СДПГ фактически распалось. Рудольф Брейтшейд и Гильфердинг были арестованы полицией Петэна и выданы гестапо. Олленхауэр и Гейэр эмигрировали в Англию, Штампфер — в США. Осенью 1940 года остатки руководства СДПГ, собравшись в Лиссабоне, приняли решение о самороспуске партии.

Несмотря на капитулянтскую позицию правых лидеров СДПГ, в ряде районов Германии коммунисты и рабочие— социал-демократы рука об руку боролись против гитлеризма. Так, в 1939 году на электрическом заводе концерна Сименса в Берлине из членов профсоюза — коммунистов, социал-демократов и беспартийных был создан Комитет единого антифашистского фронта. Комитет опубликовал обращение ко всем рабочим военной индустрии с призывом к единой борьбе, с тем чтобы свергнуть гитлеризм и заложить в Германии основы новой демократической республики. Вместе с коммунистами много честных социал-демократов, не согласных с позицией, занятой руководством СДПГ, активно боролись против нацизма в антифашистских организациях.

Всего в нескольких километрах от грани Западной Германии среди мрачных, заросших лесом вершин Гарца возвышается гора Кифгойзер. От соседних гор ее отличает лишь огромная каменная башня, сооруженная еще в средневековье. Это памятник императору «Священной римской империи» Фридриху Барбаросса (1123—1190 гг.). Именем этого рыжебородого авантюриста, не раз организовывавшего грабительские походы на Восток против соседних народов, была названа подготовленная нацистскими генштабистами «директива № 21» — план агрессивной войны против Советского Союза.

План «Барбаросса» • был утвержден Верховным командованием немецко-фашистских вооруженных сил 18 декабря 1940 г. Этот план предусматривал внезапное нападение на Советский Союз и нанесение ему поражения в ходе «молниеносной войны».

В плане «Барбаросса» определялись направления главных ударов немецко-фашистских войск. Все войска, сосредоточенные у границ Советского Союза, разделялись на три группы армий. Группа армий «Север» (ее командующим был назначен фельдмаршал фон Лееб) сосредоточивалась в Восточной Пруссии для удара через Советскую Прибалтику на Ленинград.

В районе Варшавы создавалась самая сильная (в нее входили две танковые армии) группа армий «Центр» под командованием фельдмаршала Бока. Ее цель состояла в том, чтобы разбить советские войска в Белоруссии, а затем вместе с северной группировкой развернуть наступление на Москву. «Захват этого города, — говорилось в директиве, — будет означать решающий успех как с политической, так и с экономической стороны, не говоря уже о том, что русские лишаются важнейшего транспортного узла».

Наконец, сосредоточенная в районе Люблина (Польша) группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала Рундштедта должна была наступать в направлении Киева.

В агрессии против Советского Союза предусматривалось и активное участие Румынии и Финляндии.

На Нюрнбергском процессе фашистский диктатор Румынии Антонеску показал: «Мы уже окончательно договорились о совместном нападении на Советский Союз.

Гитлер сообщил мне, что им принято решение о военном нападении на СССР. «Подготовив это нападение, — говорил Гитлер, — мы должны осуществить его неожиданно на всем протяжении границ Советского Союза от Черного до Балтийского морей». За активное участие в войне Гитлер пообещал Антонеску, что позволит ему «оккупировать... советские территории, вплоть до Днепра» 1.

22 мая 1941 г. представители фашистской Германии и Финляндии подписали соглашение о координации военных действий против Советского Союза. Перед Финляндией ставилась задача содействовать Германии в захвате советского Балтийского флота и наступлением на Мурманск отрезать СССР от незамерзающих портов на Баренцовом море. За участие в войне против СССР гитлеровцы обещали передать Финляндии обширные пограничные советские территории, кроме Кольского полуострова, на который претендовали немецкие монополии.

В антисоветском походе согласились принять участие и правители хортистской Венгрии, которым была обещана часть советской территории — предгорье Карпат до Днестра.

Опьяненные легкими победами на Западе, гитлеровцы полагали, что одного подготовленного ими мощного удара будет достаточно, чтобы в течение 6—8 недель разгромить советские вооруженные силы и ликвидировать Советское государство.

На совещании руководителей нацистского вермахта 5 декабря 1940 г. Гитлер заявил: «Следует ожидать, что русская армия при первом же ударе немецких войск потерпит еще большее поражение, чем французская армия»2. На совещании у Гитлера в Берхтесгадене весной 1941 года йодль уверял: «Через три недели после начала нашего наступления этот карточный домик развалится»3. На одном из последних перед вторжением в СССР совещаний нацистских военных руководителей у Гитлера, 30 апреля 194кг., Браухич сформулировал точку зрения гитлеровцев следующим образом: «Вероятно, недели четыре продлится ожесточенное пограничное сражение. В дальнейшем придется столкнуться лишь с незначительным сопротивлением»4.

Первоначально дата нападения была назначена на 15 мая 1941 г., но затем перенесена на воскресенье 22 июня 1941 г.

Военная машина, нацеленная для удара по Советскому Союзу, многократно превосходила силы, брошенные за год до этого против западных стран. К лету 1941 года у западных границ Советского Союза было сконцентрировано 190 дивизий Германии и ее союзников, 3500 танков, 50 тыс. орудий и минометов, более 3900 боевых самолетов.

Одновременно с разработкой военных планов все более конкретизировались политические и экономические цели фашистской Германии в войне против Советского Союза. Гитлеровцы стремились уничтожить Советское государство, ликвидировать социалистический строй, уничтожить коммунистов, интеллигенцию, превратить население в рабов немецко-фашистских колонизаторов, а самую территорию страны — в немецкую колонию, откуда германские монополии могли бы беспрепятственно вывозить сырье, продовольствие.

Свои преступные замыслы в отношении Советского Союза нацистские вожаки не скрывали еще до войны. Выступая на съезде нацистской партии в Нюрнберге в сентябре 1936 года, Гитлер откровенно заявил: «Когда Урал с его неисчерпаемыми полезными ископаемыми, Сибирь с ее богатейшими лесами и Украина с ее безбрежными полями пшеницы перейдут к Германии, каждый немец будет обеспечен всем».

Политические цели, которые преследовали гитлеровцы в войне против СССР, были сформулированы в многочисленных нацистских документах. Остановимся лишь на некоторых из них.

20 апреля 1941 г. «идеолог» немецкого фашизма Розенберг был назначен «уполномоченным по координации вопросов восточноевропейского пространства». Ведомство Розенберга разработало детальные планы расчленения Советской страны на отдельные «имперские комиссариаты». В один из них — «Остланд» предполагалось включить Советскую Прибалтику и Белоруссию; во второй — Украину, Курскую, Воронежскую, Тамбовскую и Саратовскую области. Кавказ и Нижнее Поволжье гитлеровцы намеревались включить в третий «имперский комиссариат», а территорию от Москвы до Урала — в четвертый. «Задачи нашей политики, — разъяснял Розенберг своим сотрудникам,— должны идти в том направлении, чтобы... органически выкроить из огромной территории Советского Союза государственные образования и восстановить их против Москвы... Мы не берем на себя никаких обязательств кормить русский народ продуктами... Несомненно, что необходимо будет провести очень большую Эвакуацию и для русских предстоят очень тяжелые годы»5.

На захваченных территориях Советского Союза нацисты заранее планировали истребить десятки миллионов людей, чтобы «освободить» земли для заселения их немцами. «Нашей задачей, — писала газета «Дас шварце кор», — является не германизировать Восток в старом смысле слова, то есть привить населению немецкий язык и немецкие законы, а добиться, чтобы на Востоке жили только люди действительно немецкой крови»6.

В конце 1940 года главное имперское управление безопасности— важнейший орган СС — составило так называемый генеральный план «Ост». Это была широкая программа закрепления немецко-фашистского господства в Восточной Европе. В соответствии с планом в течение 30 лет с родных земель предусматривалось выселить 65% населения Западной Украины, 75%. населения Белоруссии, значительную часть населения Литвы, Латвии, Эстонии — всего более 30 млн. человек, а на «освободившейся» территории поселить 10 млн. немецких колонизаторов. Оставшееся местное население предполагалось постепенно «онемечить» путем проведения целого ряда специальных мероприятий.

Однако «восточному министерству» Розенберга и этого показалось мало. Оно предложило цифру изгоняемого населения удвоить и переселить его в Западную Сибирь, Африку и даже Южную Америку. «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве, — говорил Розенберг. — Дело, скорей, заключается в том, чтобы уничтожить русских как народ».

Примечательно и высказывание Гитлера, сделанное в узком кругу И апреля 1942 г.: «Наша политика в отношении народов, населяющих широкие просторы России, должна заключаться в том, чтобы поощрять любую форму разногласий и раскола». Развивая эту мысль, Розенберг поучал своих подчиненных: «Русскому из Горьковского генерального комиссариата должно быть привито чувство, что он чем-то отличается от русского из Тульского генерального комиссариата».

Нацистские планы изгнания десятков миллионов советских граждан дополнялись мероприятиями, направленными на уничтожение интеллигенции, низведение культуры народов, населяющих Советский Союз, до самого низкого уровня.

Гитлеровцами заранее были разработаны акции по массовому уничтожению советских людей. На совещании 30 марта 1941 г. Гитлер не только оправдывал будущие злодеяния нацистов на советской земле, но и прямо требовал их свершения во имя блага «Великой Германии». Он заявил, что в войне против Советского Союза «неуместны рыцарство и военная честь», и потребовал уничтожения «большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции»7.

13 мая 1941г. штаб Верховного командования фашистской Германии издал распоряжение «об особых полномочиях войск в районе действия плана «Барбаросса». Этой директивой нацистское руководство заранее снимало с солдат и офицеров вермахта ответственность за будущие преступления на территории СССР. Они должны быть «безжалостны» к гражданскому населению, осуществлять «массовые репрессии и расстреливать на месте без суда всех, кто окажет хотя бы малейшее сопротивление оккупантам или будет сочувствовать партизанам»8.

Преступным актом явилась и директива об отношении к советским военнопленным. В ней предписывалось попавших в плен политработников Советской Армии немедленно уничтожать («политические руководители в войсках не считаются пленными и должны уничтожаться самое позднее в транзитных лагерях и ни в коем случае не должны отправляться в тыл»), а для остальных военнопленных создавать режим террора («по военнопленным, пытающимся бежать, немедленно стрелять»), голода («мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение»), холода («устраивать лагеря для русских военнопленных под открытым небом, огородив их только колючей проволокой»), непосильного изнуряющего труда. Короче говоря, эта директива предусматривала постепенное физическое истребление советских военнопленных.

Особенно тщательно готовились планы экономического грабежа и эксплуатации оккупированных территорий Советского Союза. Это и не удивительно. Немецкие монополии давно стремились прибрать к рукам богатства Советской страны. И сразу же после нападения фашистско-немецких войск на Советский Союз ведущие финансово-промышленные группы рейха поспешили изложить свои притязания. Так, 30 июня 1941 г. у министра экономики состоялось экстренное совещание. На нем было решено, что вначале владельцем химической промышленности Советского Союза будет рейх, который наладит производство, а затем предприятия перейдут либо непосредственно к «ИГ Фарбениндустри», как, например, все заводы по производству искусственного каучука, либо к его филиалам и дочерним фирмам. Для эксплуатации химических предприятий в СССР создавалась специальная корпорация «Хемп Ост ГмбХ». Формально во главе ее должен был стоять министр экономики, однако «руководство делами» корпорации тут же было возложено на уполномоченного «ИГ Фарбениндустри».

В соответствии с декретом Геринга от 2 ноября 1942 г. все захваченные предприятия, сырье и другие экономические ценности переходили под контроль «имперских хозяйственных групп» и тех корпораций, которые они уже создали или могли создать. В декрете ясно было сказано, что гитлеровское правительство намерено передать все захваченные предприятия в собственность монополий. «При большевистском строе, — говорилось в декрете, — политическое и практическое управление заводами и коммерческими предприятиями было сконцентрировано в руках государства. Это противоречит национал-социалистской экономической концепции... Вопрос о восстановлении частной собственности на оккупированных территориях не может решаться в данное время без учета интересов лиц, непосредственно принимающих участие в военных усилиях. Промышленники, которые в интересах военных усилий предлагают свои услуги для перестройки экономики Востока, могут быть уверены в том, что им будет отдано предпочтение» 9.

Немецкие военно-промышленные концерны, приведшие гитлеровцев к власти, руководили всеми мероприятиями нацистов по грабежу временно оккупированных советских земель.

Еще во время разработки плана «Барбаросса» при штабе Верховного командования вермахта было создано «ведомство экономического вооружения». Возглавил его генерал Томас, являвшийся членом наблюдательного совета концернов Геринга и Бергман-Борзига, а также членом совета вооружений, где он восседал рядом с Ценгеном, Феглером, Пенсгеном и другими представителями крупнейших монополий. Чтобы учесть интересы отдельных монополий, Томас учредил «Рабочий штаб по России» во главе с генералом Шубертом. В конце 1940 года ведомство Томаса представило заинтересованным лицам обширный доклад о промышленных и транспортных объектах Советского Союза. Доклад привлек столь живой интерес, что 29 апреля 1941 г. для «единой разработки всех экономических дел» в соответствии с приказом Гитлера на территории Советского Союза был создан «экономический штаб особого назначения Ольденбург».

Возглавил его уже упомянутый Шуберт. Примечательно, что в кругах монополий все замыслы, связанные с предстоявшим нападением на СССР, так и называли: план «Барбаросса — Ольденбург». Под подготовлявшийся грабеж советской экономики «штаб Ольденбург» подвел прочную организационную базу. На каждое известное гитлеровцам советское предприятие заводилась специальная карточка. Территория Советского Союза была разбита на четыре экономические области — «хозяйственные инспекции» с центрами в Москве, Ленинграде, Киеве и Баку. В свою очередь, территория «хозяйственных инспекций» делилась на более мелкие экономические районы — «хозяйственные команды» и «филиалы». Так, например, московской «хозяйственной инспекции» должны были подчиняться «хозяйственные команды» в Москве* Туле, Горьком и «филиалы» в Вологде и Архангельске. Было намечено создание пятой «хозяйственной инспекции», но географические рамки ее деятельности до начала войны так и не были определены, видимо, речь шла об Урале и Сибири.

Примечательно, что каждой «хозяйственной инспекции» было присвоено имя определенной немецкой провинции. Гитлеровцы твердо рассчитывали, что в недалеком будущем на географической карте наряду с Гольштинией, Саксонией, Баденом и Вестфалией появится «Новая» Гольштиния» в районе Ленинграда, «Новая Саксония» с центром в Москве, «Новый Баден» на Украине и «Новая Вестфалия» на Кавказе.

Для каждой области и района гитлеровцы подготовили специальный аппарат для «экономического использования данной территории». Для захвата на месте запасов сырья, продовольствия, машин «штаб Ольденбург» сформировал специальные подразделения. Они должны были продвигаться в глубь советской территории вместе с частями фашистского вермахта.

План «Барбаросса — Ольденбург» получил дальнейшее развитие в так называемых «Директивах по рука-водству экономикой во вновь оккупированных восточных областях», известных под названием «Зеленая папка». «Согласно приказам фюрера, — говорилось там, — необходимо принять все меры к немедленному и полному использованию оккупированных областей в интересах Германии... Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти. Такова главная экономическая задача кампании». «Зеленая папка» предусматривала немедленный вывоз в Германию запасов ценного сырья и оборудования, превращение захваченных территорий в поставщика для немецко-фашистской экономики нефти и сельскохозяйственных продуктов, распространение системы принудительного рабского труда на советских граждан. Предписывалось вывозить продовольствие в Германию и использовать его на месте для снабжения немецко-фашистских войск, не считаясь с потребностями местного населения. Тем самым гитлеровцы готовили голодную смерть миллионам советских людей. Позднее фельдмаршал Рейхенау трактовал установку «Зеленой папки» следующим образом: «Снабжение питанием мирных жителей и военнопленных является ненужной гуманностью» ,0.

Накануне нападения на Советский Союз, 16 июня 1941 г., штаб Верховного командования издал по немецко-фашистским войскам специальный приказ о введении в действие директив «Зеленой папки».

Для нацистских «окружных сельскохозяйственных фюреров», которые должны были на местах организовать выкачку продовольствия у населения, заблаговременно заготовили специальную инструкцию «12 заповедей поведения немцев на Востоке и их обращения с русскими». Вот лишь некоторые из них:

Никаких объяснений и обоснований...

Всегда держаться замкнуто по отношению к русским...

Вы на целые столетия являетесь представителями Великой Германии... Поэтому вы должны с сознанием своего достоинства проводить самые жесткие и самые беспощадные мероприятия...

Не спрашивайте, какую пользу извлечет из этого крестьянство, а спрашивайте только, насколько полезно это для Германии...

Не будьте мягки и сентиментальны...

Остерегайтесь русской интеллигенции...

Желудок русского человека растяжим, поэтому никакого ложного сочувствия к нему.

Непосредственное руководство экономическими акциями фашистской Германии на оккупированной советской территории было возложено на Геринга, тесно связанного с монополистическими кругами.

При подготовке плана «Барбаросса» нацисты стремились, во-первых, привлечь к агрессии против СССР максимальные силы союзников и сателлитов; во-вторых, замаскировать концентрацию у границ Советского Союза пятимиллионной немецкой армии; в-третьих, попытаться в период нападения на СССР парализовать «мирными маневрами» главного военного противника Германии на Западе — Англию.

6 апреля 1941 г. с целью обеспечить правый фланг для нападения на СССР и завершить порабощение народов Балканского полуострова гитлеровские дивизии вторглись в Югославию и Грецию. Неравная схватка продолжалась 12 дней. Однако и после военного разгрома югославской и греческой армий борьба не прекращалась. С первых дней оккупации на территории Югославии и Греции развернулось партизанское движение. Оккупировав Югославию, гитлеровцы расчленили страну. Хорватию превратили в «королевство» во главе с родственником итальянского короля герцогом Сполетто. Италия захватила Черногорию, Далмацию. Словению гитлеровцы присоединили к Германии. Воеводину отдали хортистской Венгрии, Македонию — Болгарии. Проявляя такую «щедрость» , гитлеровцы тем самым хотели прочнее привязать к себе сателлитов, а заодно и возложить на них весьма трудную и неблаговидную задачу борьбы с югославскими партизанами.

В мае 1941 года немецкие воздушнодесантные части захватили остров Крит. Таким образом, вся Юго-Восточная Европа находилась в руках фашистской Германии. Правительство Турции 18 июня 1941 г. подписало с Гитлером пакт о дружбе. Гитлеровцы могли не опасаться за южный фланг советско-германского фронта.

К лету 1941 года в Венгрии, Румынии, Болгарии, Финляндии, Хорватии, Словакии были размешены немецко-фашистские войска. Гитлеровский генерал Фалькенхорст принял командование немецкими и финскими войсками на севере Финляндии. Румынская армия спешно развертывалась для нападения на СССР под руководством немецкой военной миссии, возглавляемой генералом Ганзеном.

С готовностью приняла приглашение участвовать в антисоветской войне фашистская Италия. Однако Гитлер сообщил Муссолини о войне с СССР лишь за несколько часов до вторжения. Он хорошо знал низкую боеспособность итало-фашистских войск и рассчитывал добиться победы в «молниеносной войне» против СССР и без их участия.

27 сентября 1940 г. Германия, Италия и Япония подписали «Тройственный пакт» о разделе мира между собой на сферы влияния. Япония признавала Европу сферой влияния Германии и Италии, а те, в свою очередь, предоставили Японии право на создание «нового порядка на великом восточноазиатском пространстве». В течение 1940—1941 годов к «Тройственному пакту» присоединились Румыния, Венгрия, Словакия, Болгария и др.

К лету 1941 года немецко-фашистские армии, подготовленные для нападения на Советский Союз, были стянуты вдоль всей западной границы СССР — от Баренцева до Черного моря.

Тайна миссии Гесса

На окраине Западного Берлина в районе Шпандау расположен комплекс зданий, обнесенных высокой стеной из красного кирпича. Предназначенное вначале для таможни, это сооружение много лет служило тюрьмой для уголовных преступников. И хотя оно не отмечено в путеводителях для туристов, интерес к нему не иссякает вот уже без малого четверть века. Ныне — это тюрьма для главных немецких военных преступников, осужденных Нюрнбергским трибуналом. За свои преступления против мира и человечности сюда попали Шпеер, Редер, Ширах, Дениц и др. В настоящее время в тюремной камере Шпандау отбывает срок заключения нацистский военный преступник Рудольф Гесс.

Но вернемся к истории, которая произошла много лет назад. ...Поздно вечером 10 мая 1941 г. над Северной Англией неподалеку от Глазго появился двухмоторный немецкий истребитель «Мессершмитт-110». Летчик выбросился на парашюте, самолет разбился. Подоспевшему английскому фермеру пилот назвался капитаном нацистских ВВС Хорном. Летчика передали властям. Через несколько минут в загородном поместье премьер-министра Англии Черчилля раздался звонок: «Гесс в Шотландии». Да, под именем Хорна в Англию прилетел заместитель Гитлера по фашистской партии, генерал СС и СА, член тайного совета и кабинета министров фашистского рейха Рудольф Гесс.

Так открылась еще одна страница в подготовке гитлеровцев к осуществлению плана «Барбаросса». Учитывая весьма неблагоприятный для кайзеровской Германии опыт войны на два фронта, нацистское руководство стремилось парализовать действия Англии летом и осенью 1941 года, чтобы без помехи с ее стороны осуществить запланированную операцию против СССР. Программа-максимум нацистской дипломатии в этот период состояла в том, чтобы попытаться привлечь Англию к антисоветскому походу. Однако гитлеровцев устраивал и нейтралитет Англии в войне против Советского Союза. Они были убеждены, что любое соглашение с Англией будет крайне недолговечно: разгром Советского Союза решит судьбу и Англии, и ее империи.

В центре дипломатических маневров нацистской верхушки на Западе в 1940—1941 годах оказалась фигура Гесса. Случайно ли это? Состояние войны с Англией, а также стремление до последнего момента маскировать подготовку агрессии против СССР мнимыми планами вторжения в Англию — все это заставляло нацистское руководство осуществлять эту политико-дипломатическую операцию в глубочайшей тайне, с применением сугубо секретных мер. Это, безусловно, требовало максимально сузить круг участвовавших в ней лиц, и операция проводилась за спиной официального внешнеполитического аппарата рейха.

Гесс не только пользовался полным доверием фюрера, но и, пожалуй, являлся самым близким ему человеком. В годы первой мировой войны Гесс добровольно пошел на фронт и служил вместе с Гитлером в Баварском резервном полку. Еще будучи студентом Мюнхенского университета, Гесс помогал Гитлеру организовать нацистскую партию и захватить в ней руководство. Дружба нацистских вожаков окрепла в 1921 году, когда в одной из мюнхенских пивных Гессу проломили голову пивной кружкой, которая предназначалась для фюрера. После «пивного путча» Гесс девять месяцев вместе с Гитлером сидел в одной и той же камере тюрьмы Ландсберг. Именно там под диктовку Гитлера Гесс напечатал на машинке библию германского фашизма «Майн кампф». Вплоть до захвата нацистами власти Гесс был личным секретарем Гитлера. В фашистской Германии власть Гесса — «наци № 3», официального наследника Гитлера (после Геринга) — стала безграничной. От имени Гитлера Гесс заправлял всеми делами нацистской партии. Специальным указом Гитлера на него был возложен контроль за всей деятельностью фашистского правительства и других государственных органов. Ни одно распоряжение правительства, ни один закон рейха не имели силы, пока их не подписывали Гитлер или Гесс.

На Нюрнбергском процессе приводился официальный нацистский документ, в котором говорилось: «Декретом фюрера заместитель фюрера (т. е. Гесс. — Г. Р.) получает полную власть принимать решение от имени фюрера... Заместитель фюрера является представителем фюрера с полной властью... Канцелярия заместителя фюрера является канцелярией самого фюрера»1.

Фашистское мировоззрение студента Гесса складывалось под воздействием его наставника — мюнхенского профессора и отца фашистской геополитики Карла Гаусгофера. Геополитические бредни Гаусгофера именно через Гесса попали в книгу Гитлера «Майн кампф». Все внешнеполитические акции Гитлер сначала обсуждал с Гессом, а уже затем объявлял их программой действий политического и военного руководства рейха.

И вот, по разработанному Гитлером и Гессом плану Гесс должен был встретиться с руководителями английского правительства и предложить Англии широкую программу «мирного урегулирования».

Гесс начал предпринимать усилия в этом направлении еще с июня 1940 года, то есть сразу же после разгрома и капитуляции Франции. При осуществлении своих планов он использовал услуги сына генерала Гаусгофера — Альбрехта, работавшего до войны советником германского посольства в Лондоне и имевшего тесные связи с фашистскими и профашистскими кругами Англии. Альбрехт Гаусгофер передал Гессу список лиц, которые могли бы помочь установить контакты с английским правительством. (Этот список стал известен позднее. Вскоре после полета Гесса в Англию Гитлер потребовал от Альбрехта Гаусгофера отчет о ходе операции, а также список английских контрагентов Гесса. Подготовленный А. Гаусгофером документ фигурировал на Нюрнбергском процессе). Среди них были парламентский секретарь Невиля Чемберлена Дуглас Хьюм, члены правительства Черчилля Бальфур, Линдсей, Ведерборн, Батлер, лорд Астор, посол в Испании Самуэль Хор и многие другие^2. На первом месте стояло имя герцога Гамильтона, которого Гесс знал лично. Именно через него и решил действовать Гесс.

23 сентября 1940 г. Альбрехт Гаусгофер направил герцогу письмо с предложением встретиться в Лиссабоне, однако английская сторона предложила Гессу самому прибыть в Англию. В письмах, которые получил Гесс от Гамильтона, герцога Бедфорда и сотрудника английского министерства иностранных дел Киркпатрика, ему гарантировалась личная безопасность^3.

Это предложение было принято. Гесс начал тщательную подготовку к полету в Англию. В конце первой мировой войны он некоторое время служил военным летчиком.

В начале войны Гитлер издал специальное распоряжение, запрещавшее нацистским вожакам летать во время войны на самолетах. Однако на Гесса этот запрет не распространился. В течение нескольких месяцев он совершил около 30 продолжительных тренировочных полетов. Его выбор пал на новейший скоростной истребитель «МЕ-110». По требованию Гесса самолет переоборудовали для дальнего полета, установив на нем два дополнительных бака по 750 л горючего в каждом. Все было готово для полета; ждали лишь сигнала со стороны англичан и ждали его с нетерпением, гитлеровцы торопились. Ведь 30 апреля 1941 г. была установлена окончательная дата нападения на СССР — 22 июня. Но английская сторона медлила. Там каждый день подсчитывали солдат, танки, самолеты, которые немцы снимали с западного фронта и отправляли на восточный для войны против СССР. Англии уже не угрожало немедленное вторжение немецко-фашистских войск. В Лондоне не без оснований полагали, что время работает на английскую дипломатию. Не случайно сигнал Гессу прибыть в Англию был дан лишь в апреле 1941 года, когда до нападения гитлеровцев на СССР оставались считанные недели.

Швейцарский дипломат Карл Бургкардт сообщил А. Гаусгоферу, что встретился в Женеве с лицом «хорошо известным и уважаемым в Лондоне и связанным с руководящими кругами консерваторов и Сити». Этот человек передал ему английские условия заключения мира с Германией, которые сводились к следующему:

«1. Английские интересы в восточных и юго-восточных районах (речь идет о Европе. — Г. Р.), за исключением Греции, номинальны. 2. Ни одно английское правительство, способное управлять страной, не будет в состоянии отказаться от политики восстановления государственной системы Западной Европы (т. е. независимости Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Дании и Норвегии.— Г. Р.). 3. Колониальный вопрос не представит серьезных трудностей, если германские требования ограничатся прежними немецкими колониями и если итальянские претензии будут умеренными»4.

Таким образом, Гитлеру давали полную свободу рук в Восточной и Юго-Восточной Европе. Что касается возврата Германии колоний, то еще до войны английские и французские правительственные круги были не прочь удовлетворить немецко-фашистские колониальные претензии в основном за счет малых колониальных держав — Бельгии и Португалии. И в этом пункте английские предложения носили реальный характер. База для переговоров, как полагал Гесс, была достаточная. «Но переговоры,— докладывал Гесс Гитлеру, — будут трудными. Чтобы убедить английских лидеров, важно, чтобы я лично прибыл в Англию. Я достигну нового Мюнхена, но этого нельзя добиться на расстоянии. Я сделаю все возможное, чтобы моя поездка была успешной. Разрешите мне действовать» 5.

Здесь важно отметить еще одно обстоятельство, и о нем упоминает в своем докладе Гитлеру Гесс: «Я нахожусь в постоянном контакте с важными лицами в Англии... все они знают, что я всегда являлся сторонником англо-германского союза». Гесс не договаривает о том, что даже на фоне фашистских вожаков он выделялся тем, что его антикоммунизм, враждебность к социализму, Советскому Союзу носили поистине патологический характер. И это, несомненно, делало фигуру Гесса удобной для переговоров с англичанами.

В ночь с 9 на 10 мая германская авиация после длительного перерыва вновь нанесла сокрушительный удар по английским городам. В налете приняло участие около 1000 бомбардировщиков и истребителей. Гитлер остался верен себе: переговоры с Англией он хотел вести «с позиции силы». Прежде чем сесть с англичанами за стол дипломатических переговоров, он стремился показать, что у него есть и другие «возможности» воздействовать на Англию. Однако сразу после налета самолеты 2-го и 3-го воздушного флота, силами которых он был осуществлен, в соответствии с планом «Барбаросса» начали передислокацию на восток для войны против Советского Союза.

На следующий день, 10 мая, к вечеру Гесс появился на заводском аэродроме фирмы «Мессершмитт» в Лагерлечфельде близ Аугсбурга. Подготовленный к полету «МЕ-110» уже стоял на взлетной дорожке. Не медля ни минуты, в 18 час. 10 мин. по среднеевропейскому времени Гесс стартует и берет курс на Глазго в Северной Англии. Перед отлетом личный пилот Гитлера Бауэр вручил ему секретную карту всех закрытых и опасных для полета зон на территории Германии. Две радиостанции немецких ВВС — в Париже и Калундборге (Дания) помогают Гессу ориентироваться в полете, чтобы не сбиться с курса. У побережья Шотландии самолет Гесса встречают два английских истребителя. Они пристраиваются к «МЕ-110» и как бы в качестве почетного эскорта или охраны вместе с ним продолжают полет. Около 10 час. вечера 1500 км пути остаются позади, и Гесс у цели: под ним «Дунгавел-Касл»— поместье герцога Гамильтона.

Дальше события из сферы детективно-приключенческой переходят в область тайной дипломатии. На начальной стадии ведение переговоров с Гессом поручили опытному дипломату Айвору Киркпатрику, который был в 1933—1938 годах советником британского посольства в Берлине.

Первая беседа Гесса с Киркпатриком состоялась в ночь на 13 мая и длилась почти до утра. Затем она была продолжена 14 и 15 мая. В своих мемуарах Киркпатрик подробно описывает эту встречу. Чувствовалось, что Гесс облечен доверием Гитлера, позицию нацистской Германии он излагал с апломбом. Гесс старался убедить Киркпатрика в том, что Англия войну проиграла, дальнейшее ее продолжение грозит стране лишь новыми поражениями и бедствиями. «Положение Англии совершенно безнадежно, ее изгнали из континентальной Европы и ей уже никогда не восстановить там своих позиций», Англия «осталась в одиночестве», и ее «мощь будет сокращаться, тогда как сила Гитлера будет возрастать с помощью всей Европы», записывал потом слова Гесса Киркпатрик. Гесс приводил цифры производства военных самолетов Германии и Англии, сравнивал потери английского тоннажа с возраставшим количеством спускаемых на воду немецких подводных лодок. Он нарисовал довольно мрачную картину будущего Англии, если она не прекратит войны: Германия создаст огромный воздушный и морской флот, авиация подвергнет непрерывным и безжалостным ударам английскую промышленность и города. Весь остров превратится в груду развалин, а население будет вымирать с голоду, так как из-за подводной блокады в Англию не прорвется ни одно судно с продовольствием.

Гесс заявил Киркпатрику, что он «пользуется безраздельным доверием фюрера. Это позволяет ему со всей ответственностью вести переговоры и заверить... в готовности фюрера... заключить великодушный мир с Англией на следующих условиях: гегемония Германии на европейском континенте и возврат ей бывших немецких колоний; гегемония Великобритании в ее заморских владениях, которые останутся нетронутыми и получат гарантии от Германии. Таким образом, немецкая армия и английский флот будут править всем миром. Такая англо-немецкая коалиция будет настолько сильной, что позволит... без всякого риска или неприятностей распрощаться с американцами, и это будет очень хорошо для всего мира»6.

Таким образом, гитлеровцы предлагали создать англо-германскую коалицию, которая господствовала бы над всем миром. Такая коалиция, и Гесс этого не скрывал, была бы направлена не столько против США, сколько против Советского Союза.

Примечательно замечание Гесса о том, что уход в отставку Черчилля отнюдь не является необходимой предпосылкой англо-германского соглашения, гитлеровцы готовы заключить его и с ним.

На следующий день переговоров с Киркпатриком Гесс выдвинул еще два тезиса. Один сводился к тому, что Германия будет вести морскую и воздушную войну против Англии до тех пор, пока не будут прерваны все линии снабжения. Блокада не кончится и в том случае, если метрополия капитулирует, а империя будет продолжать сражаться. На деле это означало то, что сговор с английскими правящими кругами должен был «распахнуть двери» фашистской Германии в Британскую империю.

Не менее важным для дальнейшего хода англо-германских переговоров являлся и второй тезис, выдвинутый Гессом. При разделе сфер влияния между Германией и Англией в мировом масштабе «в любом мирном договоре должна быть зафиксирована эвакуация английских войск из Ирака и сохранение там прогерманского правительства Рашид Али Тайлани». Гесс слишком рано открыл карты, показав, что, вопреки «обещаниям» Гитлера, Германия отнюдь не собирается сохранить за Англией Британскую империю.

И на третий день переговоров с Киркпатриком Гесс продолжал шантажировать английских руководителей. Он заявил, что «немцы учитывают американское вмешательство и не боятся его. Они знают все об американской авиационной промышленности и о качестве ее самолетов. Германия может превзойти совместное производство Англии и Америки»7.

Обсудив предложения Гесса, английское правительство решило продолжать переговоры с ним на более высоком уровне, подключив к ним члена кабинета Черчилля лорда-канцлера Джона Саймона, сторонника мюнхенского сговора. Обсуждалась даже возможность встречи Гесса с Черчиллем, но это было признано нецелесообразным. «Черчиллю не пришлись по вкусу эти советы, — писал английский публицист Лезер. — Его встреча с Гессом могла бы вызвать замешательство»8.

Переговоры Саймона и Киркпатрика с Гессом происходили 10 июня на вилле близ Олдершота в строжайшей тайне. Саймон фигурировал на них под именем «доктора Гатри», а Киркпатрик — «доктора Макензи». Да и сам Гесс выступал как «господин Джей». Содержание переговоров стало достоянием общественности лишь пять лет спустя, во время заседаний Нюрнбергского процесса.

«Мы вошли в конференц-зал, — рассказывал впоследствии Киркпатрик. — Гесс, облаченный в новую блестящую летную форму и сапоги, уже поджидал нас. Нас официально представили... Мы уселись за стол: Гесс — по одну сторону, а я и Саймон — по другую, а переводчик во главе стола»9.

Гесс передал англичанам документ под названием «Основы соглашения», который тут же был зачитан Киркпатриком. Он гласил: «1. Чтобы воспрепятствовать возникновению новых войн, между державами «оси» и Англией должно быть проведено разграничение сфер интересов. Сферой интересов стран «оси» должна быть Европа, сферой интересов Англии — ее империя. 2. Возвращение Германии ее колоний. 3. Возмещение германским гражданам, которые жили в Британской империи до или во время войны, ущерба, причиненного их имуществу или жизни мероприятиями правительства в империи или такими действиями, как грабеж, беспорядки и т. д. Германия обязуется на равных условиях обеспечить возмещение ущерба британским подданным. 4. Заключение перемирия и мира с Италией».

Эти условия в точности совпадают и с заявлением об условиях мира с Англией, сообщенных Гитлером Риббентропу еще летом 1940 года сразу после разгрома английских войск под Дюнкерком. Изложив свои предложения, Гесс мог с основанием сказать: «Эти идеи суть идеи фюрера».

Когда речь зашла о разграничении сфер влияния Англии и фашистской Германии, Саймон спросил, включает ли понятие «Европа» (входящая в сферу влияния Германии) какую-либо часть Советского Союза. Гесс ответил, что «само собою очевидно, что европейская Россия нас интересует... Азиатская часть России не включается в сферу интересов Германии» 10. По сути дела, Гесс ответил на вопрос о дальнейшем направлении нацистской агрессии: объект атаки — Советский Союз, ее цель — захват территории СССР, по крайней мере до Урала.

В то же время выяснилось, что гитлеровцы не намерены идти ни на какие уступки Англии в Западной Европе. От ответов на вопросы Саймона о будущей судьбе Голландии, Норвегии и других западноевропейских стран Гесс сначала уклонялся, но в конце концов, потеряв терпение, заявил: «Так же, как мы не будем вмешиваться в дела Британской империи, так и Англия в будущем не должна вмешиваться в дела Европы... Мы, как господствующая держава Европы, не должны постоянно опасаться, что Англия станет вмешиваться в дела европейских государств»11. На попытку Саймона выяснить, какую роль в Европе будет играть Италия, Гесс категорически ответил, что это касается лишь Германии и Италии, а Англия к этой проблеме никакого отношения не имеет.

Саймон поблагодарил Гесса за беседу и обещал довести его предложения до сведения английского правительства. Однако на этом переговоры не закончились. Киркпатрик и переводчик по просьбе Гесса покинули зал, и у него состоялась с Саймоном сверхсекретная беседа с глазу на глаз. Ее содержание неизвестно общественности до сих пор. Есть основания предполагать, что Гесс либо предъявил Саймону полномочия от Гитлера на ведение переговоров, либо передал ему письмо Гитлера английскому правительству. И в дальнейшем к Гессу относились не как к военному преступнику, а как к официальному эмиссару Гитлера. По личному распоряжению Черчилля его поселили в комфортабельной вилле и с ним должны были обращаться «как с важным генералом, попавшим в наши руки» 12.

Осенью 1941 года, когда первоначальное успехи гитлеровцев на советско-германском фронте кое у кого в Англии посеяли иллюзии о «непобедимости» и «всесилии» немецких фашистов, переговоры с Гессом возобновились. Их поручили самому приближенному к Черчиллю члену английского кабинета, его личному другу, министру авиационной промышленности лорду Бивербруку. Эти переговоры с Гессом велись в обстановке еще большей секретности, чем предыдущие. Бивербрук именовался «Лингвигстоном», Гесс выступал под псевдонимом «Джонатан». Нюрнбергскому трибуналу стенограммы переговоров Гесса с Бивербруком ни обвинением, ни защитой представлены не были. Лишь спустя 18 лет, в 1959 году, в выступлении по радио Бивербрук приоткрыл немного завесу над своими переговорами с Гессом. По его словам, Гесс заявил ему: «Англия ошибается, если полагает, что война между Германией и Россией приведет к такому их взаимному ослаблению, что исчезнет существующая опасность для Европы и Британской империи» 13.

Есть основания полагать, что Бивербрук не был последним государственным деятелем, с которым пришлось встречаться Гессу в Англии. В стенограммах Нюрнбергского процесса сообщается о весьма примечательном факте. На заседании 31 августа 1946 г. Гесс пожелал сообщить трибуналу о своей миссии в Англию. Свой рассказ он начал словами: «Весной 1942 года...», но тут же был прерван председателем Трибунала англичанином Лоуренсом. Более к этой теме уже не возвращались 14.

Финал миссии Гесса известен. Поскольку его полет не удалось сохранить в тайне от общественности, в Англии была выдвинута версия, что Гесс пал жертвой английской контрразведки.

В Германии же официальные нацистские круги поспешили объявить Гесса сумасшедшим. Германское информационное агентство сообщило, что Гесс был «одержим навязчивой идеей», а оставленное им письмо «ввиду его бессвязности свидетельствует о наличии признаков умственного расстройства» 15. Интересно, что версия о «сумасшествии» была подсказана Гитлеру не кем иным, как самим Гессом.

Таким образом, Гессу не удалось осуществить гитлеровскую программу-максимум — на основе тотального соглашения с Великобританией о разделе мира привлечь ее к антисоветскому выступлению. Весьма показателен такой факт. Когда Черчиллю передали слова Гесса о том, какие «громы и молнии» обрушат нацисты на Англию, если она откажется пойти с ними на мировую, тот спокойно заметил: «Если бы Гесс прибыл годом раньше и рассказал о судьбе, которую нам уготовили немцы, мы испугались бы. А чего нам опасаться теперь?» У Черчилля были все основания игнорировать нацистские угрозы. Руководители английской политики к моменту прилета Гесса в Англию, то есть к маю 1941 года, обладали не только обширной информацией о готовившемся нападении фашистской Германии на СССР, но им была известна и дата нападения. Понятно поэтому их нежелание связывать себе руки каким-либо твердым, зафиксированным соглашением с Гитлером. В Англии полагали, что для фашистской Германии война против СССР будет нелегкой и приведет к взаимному истощению как Германии, так и Советского Союза.

Черчилль недаром говорил о «замешательстве», которое вызвала бы в Англии публикация сообщения о его прямых переговорах с эмиссаром Гитлера. Английский народ не допустил бы никакого сговора с нацистами. Простые люди были полны решимости отстоять национальную независимость своей родины в борьбе с фашизмом.

Все это привело к отказу английских правящих кругов принять предложения Гесса, и они не пошли на соглашение с гитлеровской Германией накануне ее нападения на СССР.

Проведенный Гессом зондаж позиции английского правительства, результаты которого ему было позволено сообщить в Германию через немецкую дипломатическую миссию в Дублине, убедил гитлеровцев, что им нечего опасаться за свой западноевропейский тыл во время «блицкрига» против СССР. И с середины мая 1941 года они приступили к последнему этапу стратегического развертывания немецко-фашистских войск у границ Советского Союза. За четыре недели с запада на восток были переброшены войска последнего эшелона —14 танковых и 12 моторизованных дивизий, 4 пехотных корпуса, авиационный корпус ,6. Позиция, занятая впоследствии английскими правящими кругами в вопросе об открытии второго фронта, свидетельствует, что расчеты, которые Гитлер и его клика связывали с «миссией Гесса», не были столь уж беспочвенными.

В то время как Гесс вел переговоры в Англии, Верховное командование вермахта с 1 июня 1941 г. приступило к осуществлению операций «Акула» и «Гарпун». С целью создать впечатление подготовки к высадке в Англии оставшиеся на западе немногочисленные немецко-фашистские войска начали демонстративное передвижение десанта широким фронтом — с побережья Норвегии, Голландии и Франции. Чем больше войск отправлялось с запада на восток, тем громче гитлеровская пропаганда и пресса кричали о подготовке высадки немецких войск в Англии. Эти действия предназначались не только для маскировки подготавливаемой агрессии против СССР (в это время уже были определены штабом ОКВ дата и час нападения — 22 июня, 3 час. 30 мин. утра), но и для дезинформации широких масс населения Германии. Гитлеровцы пытались внушить им мысль, что действительно готовится высадка в Англии, война против СССР — якобы вынужденная мера со стороны Германии, которая вызвана враждебностью СССР по отношению к рейху и «кознями большевиков».

Подлинные патриоты Германии прилагали героические усилия к тому, чтобы помешать нацистам втянуть страну в преступную агрессивную войну против Советского Союза или, по крайней мере, ослабить готовящийся удар.

С начала 1941 года руководство антифашистской организации посредством радио несколько раз сообщало Советскому правительству данные о концентрации гитлеровских войск на границах Советского Союза и сроках нападения. В мае 1941 года было сообщено, что нападение начнется 22 июня. 10 июня молодой коммунист, сын рабочего социал-демократа Рудольф Рихтер перешел советскую границу, чтобы предупредить о готовящейся агрессии и дать Советской Армии возможность своевременно принять необходимые меры для ее отражения. Вечером 21 июня этот интернациональный подвиг повторил солдат 74-й немецкой пехотной дивизии Альфред «Дисков, в прошлом рабочий мебельной фабрики в Кольберге 17.

Рано утром 22 июня в фашистских частях, расположенных у советских границ, был зачитан приказ Гитлера о войне против СССР. Сразу же после этого унтер-офицер Вильгельм Шульц, механик-коммунист из Эйзенаха, вплавь бросился через реку Буг на советскую сторону. Гитлеровцы открыли огонь по смельчаку. Шульц был смертельно ранен, но добрался до советского берега. «Друзья,— успел он сказать советским пограничникам,— я — коммунист. Сейчас начнется война. На вас нападут, будьте бдительны, товарищи!» Немецкий коммунист Шульц — посланник КПГ и всех демократических прогрессивных сил Германии, действуя в духе пролетарского интернационализма и подлинного патриотизма, выполнил свой долг. Он умер за тридцать две минуты до начала немецко-фашистской агрессии против Советского Союза 18.

22 июня...

Воскресенье, 22 июня 1941 г. Этот день стал первым из 1417 дней ожесточенной вооруженной схватки между страной победившего социализма и наиболее реакционной и агрессивной силой империализма — германским фашизмом. Началась война, равной которой по напряжению, размаху, последствиям еще не знала история человечества. Фашистская Германия 22 июня встала на тот путь, который привел ее в конечном счете в мае 1945 года к военному разгрому и крушению.

Однако в тот жаркий и солнечный день (в Москве температура + 24°, в Берлине +21°) нацистские вожаки серьезно считали, что только они творят историю человечества. «Мир затаит дыхание, когда начнется операция «Барбаросса» *, — торжествующе восклицал Гитлер. Опьяненные первоначальными успехами, немецкие генштабисты полагали, что события разворачиваются в полном соответствии с разработанными планами. Так, 3 июля Гальдер записывает в своем служебном дневнике: «Не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России будет выиграна в течение 14 дней... Когда мы будем форсировать реки Западную Двину и Днепр, то речь пойдет не столько о разгроме вооруженных сил противника, сколько о том, чтобы отнять у него промышленные районы и не дать ему возможности, используя гигантскую мощь индустрии и неисчерпаемые людские резервы, создать новые вооруженные силы»2.

Конечно, изображенная Гальдером картина ничего общего не имела с действительностью. Но факты остаются фактами: летом и осенью 1941 года немецко-фашистские войска глубоко вторглись на территорию Советского Союза, вышли на подступы к Ленинграду и Москве, ворвались в Донбасс и Крым. На долю советского народа и его армии выпали тяжелые испытания. Только за первые 3 недели боев гитлеровцами были полностью выведены из строя 28 советских дивизий, а свыше 70 дивизий потеряли половину личного состава и значительную часть боевой техники^3. Возникла смертельная угроза независимости, социалистическим завоеваниям, самой жизни Советского государства.

Временные успехи немецко-фашистского оружия объясняются целым рядом благоприятных для гитлеровцев факторов. Главный из них заключается в том, что из-за капитулянтской позиции значительной части западноевропейской буржуазии летом 1940 года соотношение экономических и военных сил резко изменилось в пользу фашистской Германии, в ущерб демократическим антифашистским силам, оплотом которых выступал Советский Союз. В борьбе против СССР гитлеровская Германия опиралась на ресурсы почти всей Европы.

При захвате Чехословакии в руки нацистов целиком попало вооружение, снаряжение и боеприпасы 30 чехословацких дивизий, в том числе материальная часть 3 танковых дивизий, оснащенных по тому времени наиболее совершенными видами танков^4. Во Франции гитлеровцы захватили 3000 самолетов, 4930 танков. За счет французских автомашин командование фашистского вермахта смогло к моменту нападения на СССР оснастить автотранспортом 88 пехотных дивизий, 3 моторизованные дивизии и одну танковую дивизию. Кроме того, в руки гитлеровцев попало и было брошено против СССР оружие, боеприпасы и снаряжение 22 бельгийских, 18 голландских, 12 английских и 6 норвежских дивизий^5.

Расхищая богатства оккупированных стран, гитлеровцы смогли значительно увеличить финансирование военных усилий. В Чехословакии нацисты захватили золота на 737 млн. крон, в Голландии — золота и валюты на 240 млн. флоринов, от Бельгии они получали ежемесячно 1 млрд. бельгийских франков. За год — с начала оккупации до июня 1941 года — гитлеровцы в качестве «оккупационных платежей» выкачали из Франции 141,5 млрд. франков. Всего лишь за 1940 и 1941 годы фашистская Германия получила из оккупированных западных стран золота и обратимой валюты на огромную сумму — почти 23 млрд. марок. Это составляло более 1/4 всей суммы, израсходованной фашистами на подготовку ко второй мировой войне.

Использование ресурсов почти всей Западной Европы разрешило для гитлеровцев и проблему сырья. Накануне войны в оккупированных странах добыча каменного угля почти равнялась добыче в самой Германии, железной руды добывалось в 5,6 раза больше, нефти — в 9 раз, медной руды — в 5 раз, свинца — почти в 2 раза больше, чем в Германии. К лету 1941 года на территории, контролируемой нацистами, выплавлялось 48,5 млн. г стали, добывалось около 506 млн. т угля. Фашистская Германия по выплавке алюминия уже до войны вырвалась на первое место в мире. Полностью присваивая добычу бокситов во Франции, Венгрии, Италии, Югославии и Греции, гитлеровцы увеличили выплавку алюминия (металла, необходимого для производства боевых самолетов) с 194 тыс. т в 1939 году до 324 тыс. г в 1941 году^6.

Основные показатели промышленного производства в 1940 году.

Германия с оккупированными странами

Советский Союз

Добыча угля (млн. т)

506,0

166,0

Выплавка стали (млн. т)

48,5

18,3

Выработка электроэнергии (млрд. квт-ч)

70,0

48,3

Выпуск металлорежущих станков (тыс. шт.)

126,0

58,4

Фашистский вермахт и военная промышленность не испытывали в 1941 году и нехватки в людской силе. К моменту нападения на Советский Союз Германия опиралась на людские ресурсы европейских стран с населением 290 млн.7 Если в 1939 году в германской промышленности было занято 300 тыс. иностранных рабочих, то к весне 1941 года их число возросло в 10 раз. Это позволило гитлеровцам увеличить численность вермахта до 7,234 млн. солдат и офицеров. По сравнению с 1939 годом количество рабочих, непосредственно занятых в военной промышленности, возросло более чем в два раза и достигло почти 5,5 млн. — более половины всех занятых в промышленности 8.

По существу, на фашистский вермахт работала промышленность почти всей Западной Европы. Из Франции в Германию поступала вся продукция металлообрабатывающей промышленности, точной механики, 9/ю авиационного оборудования, 7 из каждых 10 выпущенных автомашин. В 1941 году оккупированные страны поставили в Германию оружия и военного снаряжения почти на 3 млрд. марок, из них на 469 млн. марок — самолетов^9. В индустриально развитой Бельгии половина всех рабочих и служащих была занята производством вооружения для фашистского вермахта 10.

Все это помогло гитлеровской Германии намного расширить военное производство. Если в 1940 году было произведено 2200 танков, то в 1941 году —5200 танков. В 1941 году было выпущено 11030 военных самолетов, 7 тыс. орудий крупного и среднего калибра.

Другим обстоятельством, крайне благоприятным для фашистской Германии, явилась возможность сосредоточить основные ударные силы вермахта на одном фронте— против Советского Союза. Действительно, не только в момент нападения гитлеровцев на СССР, но и вплоть до лета 1943 года, на протяжении двух лет советско-германской войны, никакого другого сухопутного фронта в Европе у Германии не было, а крупные англо-американские силы на континенте высадились еще позднее — в июле 1944 года.

Борьба с гитлеровской Германией для Советского Союза осложнялась враждебной позицией правящих кругов Японии и Турции. Поэтому, несмотря на нависшую угрозу со стороны Германии и явную необходимость сосредоточить все силы Советской Армии на западных рубежах, СССР был вынужден оставить 63 дивизии на южных границах^11. Это значительно ослабило возможность сопротивления немецко-фашистскому вторжению.

Неблагоприятной для Советского Союза была и позиция, занимаемая правительствами Англии и США. На протяжении многих лет они подталкивали нацистов к нападению на СССР. В 1940 году фашистская Германия фактически прекратила военные действия на Западе и готовилась к агрессии против Советского Союза.

Буржуазные историки пытаются создать впечатление, будто Советское правительство и военное командование игнорировали поступавшие к ним сведения о подготовке фашистской Германии к нападению на СССР. В действительности все это было не так, тем более что советская разведка и другие источники своевременно информировали об этом. От Советского Союза требовалась величайшая бдительность и осторожность. Нужно было максимально оттянуть нападение фашистов и не позволить гитлеровцам выдать подготовляемую ими войну против СССР за «агрессию советского коммунизма против Запада».

Агрессивные замыслы гитлеровцев, их намерение напасть на Советский Союз были очевидны для Советского правительства и руководства советских вооруженных сил. Выступая 5 мая 1941 г. перед выпускниками военных академий, И. В. Сталин заявил, что с Германией воевать придется. Однако в оценке сроков возможного нападения гитлеровской Германии на СССР был допущен определенный просчет. Ошибочно предполагалось, что, если Гитлеру не дать предлога, он не решится в ближайшее время на агрессию 12.

Поэтому мероприятия по подготовке советских вооруженных сил к отпору нависшей немецко-фашистской агрессии не носили характера всеобщей и всесторонней мобилизации. Из опасения дать Гитлеру повод для нападения И. В. Сталин 13 июня 1941 г., пишет Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, не разрешил руководству Наркомата обороны дать указание о приведении в полную боевую готовность войск западных пограничных округов ,3.

Советское правительство прилагало огромные усилия, чтобы дипломатическими средствами затруднить нападение Германии на СССР. 14 июня 1941 г., в день, когда Гитлер провел последнее перед нападением на СССР совещание высших чинов фашистского вермахта, где были уточнены детали предстоящей агрессии, в Москве было опубликовано сообщение ТАСС. В нем говорилось, что, «по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы...» 14. Сообщение было выдержано в миролюбивом духе и еще накануне было сообщено германскому послу в Москве Шуленбергу.

Сообщение ТАСС по распоряжению фашистских влас-тей не было опубликовано в немецкой печати. Это еще раз подтверждало, что гитлеровская Германия уже закончила подготовку к войне и считала излишними какие-либо объяснения с Советским Союзом.

Гитлеровцы спешили с агрессией против Советского Союза. «Особенно важен для разгрома России фактор времени»,— предупреждал своих генералов Гитлер на совещании в Бергхофе 9 января 1941 г.,— точно предвидеть дальнейшее развитие русских вооруженных сил невозможно» 15.

«Проблема внезапности,— отмечает советский военный историк П. А. Жилин,— была и остается сложнейшей проблемой войны. Многое тут зависит от агрессора. Ему принадлежит инициатива развязывания войны. Он определяет время, место и силу нанесения первых ударов» 16. Если при этом учесть наличие громадной отмобилизованной армии в фашистской Германии, большого опыта ведения современной войны, станут понятны причины временных успехов нацистского оружия в войне против СССР.

Вместе с тем уже в первые недели и месяцы войны проявилась глубочайшая порочность расчетов Гитлера и его сообщников.

Развитие событий на советско-германском фронте сразу же показало, что они не идут ни в какое сравнение с походами нацистского вермахта на Западе. Обратимся к документам самих нацистов. 29 июня 1941 г. Гальдер записывает в служебном дневнике: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека».

По мере того как нарастало сопротивление советских войск и увеличивались потери гитлеровцев, тон записей в дневнике становился более мрачным. 11 июля Гальдер записывает: «Перед фронтом группы армий «Центр», несмотря на отход на отдельных участках, никаких признаков общего отхода противника не имеется». 12 июля он вынужден отметить: «Фюрер недоволен медленным продвижением на правом фланге группы армий „Север"». На следующий день, 13 июля, он признает, что «временно придется отказаться от проведения стремительного наступления 1-й и 3-й танковых групп в направлении Москвы» ввиду появления на фронте новых свежих советских соединений. 25 июля начальник штаба ОКВ Кейтель в беседе с командующим группой армий «Центр» был вынужден заявить, что советские войска «то и дело наносят крупными силами удары по нашим охватывающим флангам, сковывают силы, уклоняются от окружения».

26 июля на совещании у Гитлера было отмечено, что сопротивление советских войск не позволило немецко-фашистскому командованию добиться основной цели плана «Барбаросса» — окружить и уничтожить в молниеносной кампании главные силы Советской Армии западнее линии Днепра, не дав им отойти в глубь страны.

30 июля Верховное командование вермахта издает «директиву № 34». В ней говорилось, что «развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий «Центр», положение со снабжением и необходимость предоставить танковым группам около 10 дней для восстановления и пополнения их соединений вынудили временно отложить выполнение целей и задач», предусмотренных предыдущими планами 17.

В тот же день группе армий «Центр» был отдан приказ временно перейти к обороне.

Уже в первые недели боев на советско-германском фронте становилось ясно, что война на Востоке примет характер затяжной упорной борьбы, а этого больше всего опасались гитлеровцы, делавшие ставку на «молниеносную войну». Интересен- в этой связи следующий факт. Во время одного из докладов Гитлеру в самом начале похода на Советский Союз Паулюс пытался обратить внимание фюрера на предстоящие трудности снабжения войск в зимних условиях, с которыми могут столкнуться нацистские армии. Гитлер от этих слов пришел в неистовство: «Эту болтовню я не намерен больше слушать! Никакой зимней кампании не будет! Нашей армии нужно только нанести русским несколько сильных ударов. Тогда выяснится, что русский колосс стоит на глиняных ногах. Я категорически запрещаю говорить о зимней кампании!»

Под влиянием упорного сопротивления Советской Армии в руководстве фашистской Германии появились признаки неуверенности и нервозности. «Ожесточенность боев, которые ведут наши подвижные соединения, действующие отдельными группами,— записывает Гальдер на 29-й день войны,— затяжка с прибытием на фронт пехотных дивизий, подходящих с запада, медленность вообще всех передвижений по плохим дорогам и, кроме того, большая усталость войск, с самого начала войны непрерывно совершающих длительные марши и ведущих упорные кровопролитные бои,— все это вызвало известный упадок духа у наших руководящих инстанций. Особенно ярко это выразилось в совершенно подавленном настроении главнокомандующего сухопутными войсками». Гальдер имеет в виду командующего немецко-фашистскими войсками на советско-германском фронте фельдмаршала Браухича.

8 августа Гальдер записывает: «Поведение противника означает полный провал представлений и планов нашего командования»; наконец, 11 августа он вынужден сделать исключительно важное признание: «Общая обстановка показывает все очевиднее и яснее, что колосс Россия... был недооценен нами. Это утверждение распространяется на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения, и в особенности на чисто военные моменты» 18.

В чем же просчитались гитлеровцы, разрабатывая план «Барбаросса»?

Прежде всего, они недооценили величайшую преданность советских людей социалистической Родине, их сплоченность вокруг Коммунистической партии. А именно это стало неиссякаемым источником мужества, стойкости и непревзойденного героизма солдат и офицеров Советской Армии в борьбе с врагом. «В своих расчетах,— говорил Вальтер Ульбрихт в беседе с бывшим нацистским фельдмаршалом Паулюсом,— вы учитывали только тонны, количество боеприпасов и количество имеющихся танков. Но политические и экономические силы Советского Союза и народов, поднявшихся против фашизма, вы не смогли правильно оценить» 19.

Несмотря на превосходство гитлеровцев в танках и авиации, захват ими стратегической инициативы в первые недели и месяцы войны, они не смогли сломить моральный дух советских воинов. Характерную запись оставил в своих воспоминаниях Главный маршал авиации А. Новиков: «1941 год был трудным годом в истории нашего отечества, и поэтому именно тогда нравственная сила нашего народа выразилась с наибольшей чистотой и полнотой. Именно она, эта нравственная сила, умело поддерживаемая и направляемая партией, прикрыла те бреши, которые образовались тогда в нашей обороноспособности. Массовый героизм на фронте на какое-то время стал ре-тающим фактором в неравной схватке с чудовищной военной машиной гитлеризма. Бросаясь тогда в воздушные и огневые тараны, под гусеницы танков и на амбразуры дотов, советские люди с потрясающей убедительностью показали преданность коммунистическим идеалам и целям, полное доверие ведущей и направляющей силе нашего социалистического строя — Коммунистической партии» 20.

Ожесточенные бои на советской земле не могли иметь никакого сравнения с тем, что незадолго до этого происходило на Западе. Ни один шаг продвижения нацистских полчищ по территории СССР не проходил им даром. Десятки и сотни тысяч немецких солдат и офицеров расплачивались своими жизнями за авантюру Гитлера, тысячи танков, самоходных и артиллерийских орудий превращались в бесформенную груду металла.

Если до нападения на Советский Союз вооруженные силы фашистской Германии, захватившие Польшу, Францию, Норвегию, Данию, Люксембург, Бельгию, Голландию, Югославию и Грецию, потеряли около 100 тыс. солдат и офицеров, то в первые 53 дня войны с СССР только в сухопутных войсках вермахта погибло около 390 тыс. человек — свыше 11 % всей численности, а всего за период наступления немецких армий в 1941 году (до начала декабря) было убито 775 тыс. немецких солдат и офицеров.

Гитлеровцы, строя планы «молниеносной войны» против СССР, явно недоучли огромного размаха военно-экономических и военно-стратегических мероприятий, осуществленных в Советском Союзе в годы первых пятилеток, и особенно в 1939—1941 годах. Огромное внимание ЦК Коммунистической партии и Советское правительство уделяли увеличению выпуска вооружения и боевой техники, повышению их качества. За один 1940 год авиапромышленность выросла более чем на 70%, число самолетостроительных заводов удвоилось. Было развернуто серийное производство новых типов самолетов, которые по своим качествам не уступали лучшим самолетам фашистского люфтваффе. На производство танков переключились такие гиганты, как Кировский завод в Ленинграде, Сталинградский, Харьковский и Челябинский тракторные заводы. За первые 6 месяцев 1941 года танков «Т-34» было выпущено в 9 раз больше, чем за весь предыдущий год.

О масштабах усилий Коммунистической партии и Советского правительства по укреплению обороны страны дают представление следующие цифры: за 1939 — первую половину 1941 года советская промышленность произвела 17 тыс. боевых самолетов, 7,6 тыс. танков, свыше 80 тыс. орудий и минометов, боевых кораблей тоннажем почти на 160 тыс. т.

Численность советских вооруженных сил с 1939 по 1941 год возросла более чем втрое, было скомплектовано 125 новых дивизий, создано 9 механизированных корпусов, обладающих мощной ударной силой и маневренностью. В 5 раз возросло по сравнению с 1937 годом число курсантов военных училищ — будущих офицеров Советской Армии и Советского Флота.

Заняв обширные территории Советского Союза, где находились важные промышленные центры, на долю которых приходилось 1/3 всей валовой продукции страны, 71% выплавки чугуна, 58%. выплавки стали, 63% добычи угля, 43% всей мощности электростанций, гитлеровцы полагали, что им удалось сломить экономическую мощь Советского Союза. Но и эти их расчеты не оправдались.

Героическими усилиями трудящихся в течение июля— ноября 1941 года в восточные районы СССР было перебазировано свыше 1500 промышленных предприятий. Только за первые полгода войны с запада на восток за тысячи километров было переброшено около 115 млн. вагонов с оборудованием, топливом и сырьем. Это позволило в кратчайший срок развернуть в Поволжье, на Урале, в Сибири и других отдаленных от фронта районах страны мощную оборонную индустрию.

К концу войны в этих районах производилось в 5,6 раза больше военной продукции, чем в начале войны. За годы войны производство самолетов возросло в 4 раза, танков — в 8, орудий — в 7, минометов — в 8 раз. Уже с середины 1942 года советская военная промышленность стала давать Советской Армии больше танков, самолетов и орудий, чем получал фашистский вермахт от промышленности всей континентальной Европы.

Провалился и расчет гитлеровцев закрепиться на оккупированной территории путем разжигания национальной вражды между народами СССР. Воспитанные Коммунистической партией в духе интернационализма, братской дружбы, все трудящиеся Советского Союза, независимо от национальной принадлежности, поднялись на борьбу против фашистских захватчиков. В тылу противника развернулось мощное партизанское движение, которое оказывало пагубное воздействие на нацистские военные планы.

Для борьбы с партизанами отвлекалось до 10% немецких сухопутных войск, находившихся на советско-германском фронте. Гитлеровское командование было вынуждено использовать против партизан кроме полицейских соединений и полмиллиона солдат вспомогательных частей около 25 дивизий из действующей армии. Нанося удары по врагу с тыла, 250-тысячная армия советских партизан оказывала Советской Армии неоценимую помощь. За годы войны партизаны уничтожили 300 тыс. фашистских солдат и офицеров, произвели более 18 тыс. крушений поездов, уничтожили тысячи паровозов, вагонов и цистерн.

Партизанская война наводила ужас на немецких солдат и офицеров, снижала моральный дух и боеспособность фашистской армии.

Наконец, оказались несостоятельными расчеты Гитлера на международно-политическую изоляцию Советского Союза. 22 июня 1941 г. нацистское правительство объявило, что целью его войны против Советского Союза является спасение мировой цивилизации от смертельной опасности большевизма^21. Нацистские лидеры внимательно следили за реакцией Лондона и Вашингтона. В тот же день вечером по английскому радио выступил Черчилль. Речь его весьма примечательна. Он подчеркнул, что «за последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма», чем он, и что он не возьмет назад ни одного слова, сказанного им ранее против коммунизма, и в то же время, заявил он, целью Англии является уничтожение гитлеризма, ибо «вторжение Гитлера в Россию — лишь прелюдия к попытке вторжения на Британские острова», и поэтому «мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем»22.

24 июня 1941 г. о поддержке Советского Союза в войне против гитлеровской Германии объявил президент США Рузвельт. Английские и американские правящие круги стремились не столько к уничтожению фашизма, сколько к ослаблению Германии как опасного империалистического соперника. С созданием антигитлеровской коалиции вместо изоляции СССР развернулся прогрессирующий процесс международной изоляции Германии.

Уже в середине октября 1941 года Гитлер в беседе со своими приближенными бросил в пылу откровения знаменательную фразу: «22 июня мы распахнули дверь и не знали, что за ней находится»23.

Фашистский «тайфун» не пронесся

Стремление захватить и уничтожить важнейшие политические и индустриальные центры Советского Союза — Москву и Ленинград — занимало самое видное место во всех гитлеровских планах, связанных с войной против СССР. По расчетам нацистских генштабистов сначала в их руки должен был попасть Ленинград, а спустя несколько недель и Москва. «Фюрер исполнен решимости сровнять с землей Москву и Ленинград, дабы мы избавились от необходимости в течение зимы кормить их население» — записал Гальдер 8 июля 1941 г. в служебный дневник.

Гитлеровцы настолько были уверены в реальности своих замыслов, что определили время парада немецких войск на Дворцовой площади, заготовили и раздали солдатам и офицерам путеводители по Ленинграду и даже отпечатали пригласительные билеты на торжественный банкет в ленинградском ресторане «Астория». Когда немецким танкам удалось ворваться в Гатчину, радио Берлина объявило: «Остались считанные часы до падения Ленинграда, этой твердыни Советов на Балтийском море».

900 дней выстоял Ленинград под натиском гитлеровцев— выстоял и победил. Неизмеримы жертвы, понесенные ленинградцами. На Пискаревском кладбище под монументом со словами «Никто не забыт и ничто не забыто» покоится прах многих тысяч жителей города. В ходе войны в Ленинграде было выведено из строя 840 промышленных предприятий, сгорело и было разрушено 19 тыс. жилых домов. «Пройдут века,— говорил M. И. Калинин, вручая городу-герою орден Ленина,— но дело, которое сделали ленинградцы — мужчины и женщины, старики и дети этого города.., никогда не изгладится из памяти самых отдаленных поколений» 2.

План захвата Ленинграда нацистское руководство вынашивало еще задолго до того, как окончательно была утверждена 18 декабря 1940 г. «директива № 21» — основной стратегический план агрессии против Советского Союза. Гитлер поставил перед руководством вермахта в качестве одной из важнейших задач «разрушение идеологической крепости —Ленинграда», указывая, что с захватом этого города «будет утрачен один из символов революции, являвшийся наиболее важным для русского народа на протяжении последних 24 лет... с падением Ленинграда может наступить полная катастрофа».

Действуя в духе указаний фюрера, Верховное командование вермахта разрабатывало «проекты» уничтожения Ленинграда. В специальном приказе ОКВ за № 441675/41 говорилось, что капитуляция Ленинграда не должна быть принята, а сам город подлежит уничтожению. Однако многодневный штурм города, предпринятый 725-тысячной немецко-фашистской армией, был отбит героическими защитниками города Ленина. С 26 сентября 1941 г. гитлеровцы перешли здесь к обороне. Обанкротившегося фельдмаршала Лееба, командующего группой армий «Север», разгневанный Гитлер заменил генералом Кюхлером.

Но нацистские вожаки не оставили своих планов уничтожения Ленинграда. Все свои надежды они возложили на блокаду окруженного города. Уже в конце августа заместитель начальника штаба оперативного руководства генерал Варлимонт составил записку, в которой предлагал «окружить город сплошной цепью проволочных заграждений, через которую будет пропущен электрический ток. Ограда должна охраняться пулеметами»3. Этот проект предусматривал «сначала герметически закупорить Ленинград», дать населению «вымереть в результате террора и голода». Гитлеровские генералы рисовали себе такую картину. Весной 1942 года немецкие войска без всякого штурма вступают в город, оставшихся в живых жителей депортируют «во внутреннюю Россию», фашистские саперы планомерно квартал за кварталом взрывают городские здания и наконец город исчезает с лица земли.

Весной 1942 года нацистам казалось, что цель близка. «Ленинград должен пасть...— заверял Гитлер приближенных 5 апреля 1942 г.— Из-за голода население города сократилось уже до двух миллионов. Можно себе представить, что ожидает население Ленинграда в дальнейшем. Разрушение города саперами и артиллерийским обстрелом только завершит процесс уничтожения. В будущем Нева станет границей между Финляндией и Германией.

Ленинградская гавань и верфи тоже должны быть уничтожены. Только один владыка может быть на Балтике — внутреннем немецком море».

Реакционные западногерманские историки, фальсифицируя события, развернувшиеся на советско-германском фронте летом и осенью 1941 года, сваливают вину за поражение вермахта на Гитлера. Они назидательно поучают: надо было не блокировать Ленинград, а взять его штурмом, не следовало поворачивать две армии на юг для овладения Киевом, а маршировать в августе прямо на Москву и т. д. Написаны десятки книг и статей о «разногласиях» между Гитлером и генералами вермахта по вопросу о направлении военных операций в тот период. Авторы этих работ вполне сознательно оставляют в тени главное: ход военных действий на советско-германском фронте определялся отнюдь не намерениями и планами нацистского военного командования, а силой сопротивления советских войск, что опрокидывало все замыслы гитлеровцев.

И Гитлер, и нацистские генералы делали все от них зависящее, чтобы в соответствии с планом «Барбаросса» Ленинград и Москва попали в их руки в установленные сроки. На взятие Ленинграда были брошены отборные части, возглавляемые лучшими полководцами фашистского вермахта: фельдмаршалом Риттер фон Леебом, прославившимся прорывом «линии Мажино»; его преемником стал специалист по действиям в зимних условиях фельдмаршал Кюхлер. Наконец, здесь действовал и Манштейн — автор плана разгрома Франции, один из наиболее способных фашистских полководцев, с мнением которого считался и Гитлер.

Ленинград не сдался не из-за разногласий в нацистской верхушке, а благодаря непреклонной воле ленинградцев не допустить фашистов в город Ленина, благодаря помощи, которую в этот тяжелейший момент оказывала городу вся Советская страна.

Летом 1941 года Гитлер в беседах с генералами и в объяснительных записках не раз отмечал, что одной из его целей является захват Москвы. Так, в «директиве № 34» от 12 августа 1941 г. планировалось «еще до наступления зимы овладеть всем комплексом государственных, экономических и транспортных центров противника в районе Москвы и тем самым лишить его возможности восстановить разгромленные вооруженные силы и наруШить работу аппарата государственного управления»4. В то же время Гитлер разъяснял генералам, что он не желает повторять ошибки Наполеона — двинуться прямо на Москву, имея на левом фланге невзятый Ленинград, а на правом — сильную группировку советских войск в районе Киева.

Лишь в сентябре 1941 года германское командование сочло свои фланги достаточно обеспеченными и приступило к операции «Тайфун» — окружению и захвату Москвы. Приказ по группе армий «Центр» свидетельствует, что у гитлеровцев были весьма далеко идущие планы. Они рассчитывали не только захватить Москву, но и прорваться моторизованными частями к Ярославлю и Рыбинску на севере, к Тамбову на юге^5. В воззвании Гитлера к солдатам восточного фронта от 30 сентября 1941 г. говорилось: «Создана, наконец, предпосылка к последнему мощному удару, который еще до наступления зимы должен привести к уничтожению врага. Все приготовления, насколько это возможно для человеческих сил, завершены. На этот раз планомерно, шаг за шагом велись приготовления, чтобы поставить противника в такое положение, когда мы можем теперь нанести ему смертельный удар. Сегодня начинается последнее большое решающее сражение этого года»6.

По замыслу немецко-фашистского командования операция «Тайфун» должна была привести к уничтожению главных сил Советской Армии и победоносному окончанию войны. Для наступления на Москву гитлеровцы сконцентрировали на одном направлении невиданный до того ударный кулак — 77 дивизий, в том числе 22 танковые и моторизованные, что составляло 64% всех подвижных соединений гитлеровцев на советско-германском фронте. Наступление на Москву планировалось поддержать также операциями против Ленинграда на севере и против Ростова на юге. Общее количество немецких соединений на восточном фронте за счет переброски войск с запада возросло с 190 до 207 дивизий.

Нацистские вожаки были уверены в успехе. На второй день наступления — 3 октября 1941 г., выступая в Берлине при открытии кампании сбора средств в фонд «зимней помощи», Гитлер объявил, что «враг уже сломлен и никогда больше не поднимется», и приказал «заняться по-настоящему организацией оккупированной территории»7.

Уверенность в скором захвате Москвы была столь велика, что гитлеровцы торопились с разработкой широкой программы торжеств по поводу овладения советской столицей. Типографии срочно печатали плакаты: «Немцы! Вывесьте флаги! Москва взята!» Рассматривались и обсуждались детали вступления гитлеровских войск в Москву, их парада на Красной площади, который намеревался принять сам фюрер 8.

Гитлер заверил японского посла в Берлине Осима, что он рассчитывает овладеть Москвой до 12 октября^9. Уверенный в «непогрешимости» фюрера, Геббельс приказал во всех немецких газетах оставить место для экстренного сообщения о захвате вермахтом Москвы.

В начале ноября, когда атаки на Москву, по существу, были отбиты, Гитлер в годовщину нацистского путча успокаивал своих приближенных разговорами о больших потерях советских войск: «Этого не вынесет никакая армия в мире, в том числе и русская армия» 10.

«Солдаты! — призывал Гитлер в обращении к войскам восточного фронта.— Перед вами Москва! Заставьте ее склониться... пройдите по ее площадям. Москва —это конец войны, Москва — это отдых».

Не только один Гитлер требовал от немецких солдат во что бы то ни стало захватить Москву. На секретной конференции Гальдера с начальниками штабов армейских групп и армий, состоявшейся в Орше 13 ноября, было решено, что «с военной и психологической точки зрения Москву необходимо взять». Гальдер, а вслед за ним Браухич настаивали на продолжении наступления и в зимних условиях, видя в этом единственный шанс победоносно закончить поход. В приказе по 4-й танковой группе, брошенной в наступление на Москву, говорилось: «Последнее русское сопротивление перед Москвой должно быть сломлено. Чтобы закончить поход этого года, мы должны захватить сердце большевистского сопротивления в Европе».

7 ноября появилась директива штаба ОКВ о разрушении Москвы, Ленинграда и других городов Советского Союза. «Фюрер вновь принял решение,— говорилось в ней, — не принимать капитуляции Ленинграда или позднее Москвы даже в том случае, если таковая была бы предложена противником...»11. Чтобы принудить население Москвы к бегству, рекомендовалось перед захватом уничтожить город огнем артиллерии и воздушными налетами. Гитлеровцы носились даже с планами затопления всей территории, на которой расположена Москва, чтобы стереть само ненавистное для них слово с географической карты.

На совещании в штабе группы армий «Центр» Гитлер приказал: «Город должен быть окружен таким образом, чтобы ни один солдат, ни один житель не смог его покинуть, будь то мужчина, женщина или ребенок. Всякую попытку вырваться из города подавлять. Произведены необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью гигантских сооружений были затоплены водой. Там, где сегодня стоит Москва, должно возникнуть огромное море. Оно навсегда скроет от цивилизованного мира столицу России» 12.

В отношении советской столицы гитлеровцы разработали наиболее садистскую политику по сравнению с другими оккупированными районами. Смысл ее сводился к тому, чтобы держать население на самом низком жизненном уровне. Не допускалось создания учреждений, которые давали бы возможность кому-либо из русских (даже антисоветски настроенным эмигрантам) участвовать в управлении этой территорией. «Московии» предназначалась доля заштатного района, куда планировалось ссылать нежелательных для нацистов элементов со всех оккупированных территорий.

Был назначен и шеф «рейхскомиссариата Москва» — нацистский дипломат Зигфрид Каше. Должность начальника СС и полиции при «рейхскомиссариате Москва» предназначалась гитлеровскому головорезу Эриху фон де Бах-Залевски, ставшему известным кровавыми расправами над населением Варшавы. Для массовых убийств москвичей гитлеровцы создали специальную «зондер-команду Москва». Перед ней ставилась задача ворваться в город одновременно с войсками, захватить важнейшие государственные документы и приступить к ликвидации коммунистических деятелей. Руководителем «зондер-команды» стал сотрудник небезызвестного Эйхмана штандартенфюрер СС Франц Сикс. Он прибыл со своими головорезами в Смоленск еще 25 июля 1941 г. и здесь вместе с Каше приступил к разработке детальных планов разбоя в Москве.

В одном из меморандумов своему шефу в Берлине — Розенбергу Каше писал, что намеревается разместить свой штаб не в Кремле, а в здании Моссовета. Кремль, по его мнению, надо отвести для «музея величия Германии».

Однако человеконенавистническим планам гитлеровцев не суждено было сбыться. Наступавшие части вермахта кровью оплачивали каждый шаг продвижения к советской столице. К 5 декабря 1941 г. вторгшиеся в СССР немецко-фашистские войска потеряли почти 1/4 своего состава — 750 тыс. солдат и офицеров^13. К началу декабря 1941 года, бросив в бой последние резервы, гитлеровцам удалось приблизиться к Москве. 2 декабря разведывательный батальон 258-й пехотной дивизии на короткое время ворвался в Химки, В своих письмах в Германию нацистские офицеры с ликованием писали, что в бинокли уже можно видеть Москву. Нацистским вожакам казалось, что еще одно последнее усилие и победа будет в их руках.

Немецко-фашистские войска не смогли прорвать фронт обороны Москвы. Советский тыл сумел обеспечить войска, оборонявшие столицу, необходимыми резервами.

Не удалось гитлеровцам и посеять в тылу советских войск панику организацией воздушных налетов на Москву. Налеты на город следовали один за другим (в конце ноября в один из дней воздушная тревога в городе объявлялась 17 раз). В них принимали участие не только бомбардировщики, но и истребители. Однако жизнь столицы шла своим чередом. В Москве находились ставка Верховного главнокомандования, члены Политбюро Коммунистической партии, Государственного комитета обороны и Советского правительства. О непреклонной воле отстоять Москву свидетельствовал традиционный военный парад на Красной площади 7 ноября 1941 г. В ряды Советской Армии влились 91 тыс. коммунистов и 260 тыс. комсомольцев-москвичей. Из добровольцев-трудящихся города было сформировано 11 дивизий и 56 батальонов численностью более 140 тыс. бойцов 14.

Перелом наступил 5—6 декабря 1941 г. Советское командование правильно определило момент перехода в контрнаступление. Первые удары советских войск обрушились на части фашистского вермахта, когда его наступательные возможности иссякли, а резервы были израсходованы. В ходе контрнаступления зимой 1941/42 года немецко-фашистские войска были отброшены на запад на 250—300 км. Вместо завершения войны, на что рассчитывало нацистское руководство, ему срочно пришлось пересматривать свои военные планы. Документы из архивов нацистской Германии показывают, насколько нереально оценивали гитлеровцы обстановку, насколько внезапным и сокрушительным для них оказалось наступление Советской Армии. Приведем некоторые факты из них.

29 ноября 1941 г. Гитлер принимает б своей ставке «Вольфшанце» министра иностранных дел фашистской Италии графа Чиано. «Если рассматривать в целом,— заявляет ему Гитлер, — война уже выиграна... Цель Германии заключалась в том, чтобы сломить сопротивление русских в центре и на южном фланге фронта и затем нанести мощный удар по Москве. Эта операция развертывается планомерно. Если в России еще продолжается сопротивление, то оно исходит не от людей, а от природы. Шесть недель хорошей погоды, и Россия будет ликвидирована Германией... Москва будет окружена. Не будет никакого штурма, просто все связи города с внешним миром будут прерваны... Потери, которые наши войска нанесли России, она компенсировать не сможет. У нее нет ни вооружения, ни обученных войск».

1 декабря 1941 г., когда наступление немецко-фашистских войск на Москву, по существу, приостановилось, Гальдер требует от командующего группой армий «Центр» попытаться разбить противника, бросив в бой все силы до последнего. 2 декабря 1941 г. Гальдер так оценивает положение: «Наступление под Тулой развивается успешно... Сопротивление противника достигло своей кульминационной точки. В его распоряжении нет больше никаких новых сил».

И вдруг события круто меняют свой ход, и Гальдер записывает в своем дневнике 3 декабря 1941 г.: «Обстановка обостряется. Нажим, оказываемый противником, вынуждает 17-ю танковую дивизию к отходу. Противник атакует с востока, севера и запада. 4-я армия отходит на исходные позиции». Но гитлеровцы считают, что положение еще поправимо: «Мы не оставляем надежды на то, что части сумеют еще немного продвинуться». 5 декабря 1941 г. он продолжает свои записи: «Гудериан решился на отвод своих войск от Тулы... Противник прорвал наш фронт восточнее Калинина» 15.

Фашистский теоретик танкового «блицкрига» Гудериан незадолго до этого утверждал, что его «танковые войска находятся всегда в особо благоприятном положении: они воюют с открытыми флангами». Теперь он писал жене, что «ледяные холода, нехватка теплой одежды, большие потери в людях и материале, недостаток горючего не дают возможности управлять войсками, и я с радостью отказался бы от неслыханной ответственности». В дневнике Гальдера также появляются тревожные записи: «События этого дня ужасающи и постыдны» (7 декабря 1941 г.); «в районе западнее Тулы опять глубокий прорыв сил противника» (13 декабря 1941 г.); «очень тяжелый день! Глубокий прорыв севернее Мценска» (29 декабря 1941 г.); «опять тяжелый день» (30 декабря 1941 г.).

8 декабря 1941 г. Гитлер был вынужден подписать «директиву № 39» о переходе немецких вооруженных сил к обороне на всем советско-германском фронте. И хотя многие нацистские генералы ссылались на «преждевременное наступление холодной зимы на восточном фронте и возникшие в связи с этим затруднения в подвозе снабжения» 16, истинные причины этого вынужденного шага гитлеровцев очевидны. «Группа армий «Центр»,— записывает в этот день Гальдер,— ни на одном участке не в состоянии сдержать крупное наступление... Если мы примем решение на отход, то мы потеряем при этом большое количество вооружения и материальной части. Но если противник начнет большое наступление, то последствия этого даже трудно сейчас предусмотреть... нам грозит опасность быть разбитыми» 17.

«Крушение немецкого наступления на восточном фронте, ставшее очевидным в декабре 1941 года,— вынужден признать западногерманский историк А. Хильгрубер в своем комментарии к дневнику Верховного командования вермахта,— означало больше чем оперативное отступление. Провал «молниеносной войны» против Советского Союза означал крушение всех немецких планов ведения войны, имевшихся осенью 1940 года» 18.

С этим можно согласиться. Провал немецко-фашистского наступления на Москву не только покончил с нацистским «блицкригом», но и перечеркнул все военные и политические планы гитлеровцев, направленные в конечном счете на установление мирового господства фашистской Германии. На этом вопросе стоит подробнее остановиться, чтобы оценить огромное международное значение победы советского народа.

Еще до нападения на СССР, уверенные в своей молниеносной победе, гитлеровцы детально разработали планы дальнейших агрессивных актов. И июня 1941 г. Гитлер подписал «директиву ОКВ № 32» — «Подготовка на период после “Барбароссы”» 19. «Для охраны русского пространства» гитлеровцы предполагали оставить на территории Советского Союза 60 дивизий, а основные силы вермахта использовать для новых операций. Прежде всего, намечалось нанести сокрушительный удар по Англии — теперь уже не только по английской метрополии в Европе, но и по позициям Британской империи на Средиземном море, в Северной Африке, на Ближнем Востоке и в Азии.

«После окончания восточной кампании,— говорилось в директиве,— военно-морским и военно-воздушным силам следует в полном объеме возобновить осаду Англии»20. В настоящее время в распоряжении историков имеются десятки документов, свидетельствующих о том, какую судьбу гитлеровцы готовили английскому народу. Выяснение исторической правды в этом вопросе особенно поучительно, ибо, несмотря на все зверства и преступления нацистов в оккупированных странах Западной Европы, там до настоящего времени имеет хождение версия об «особом» отношении гитлеровцев к Англии, к английскому народу. Так ли это? Обратимся к документам. В заранее заготовленном гитлеровцами «Воззвании к населению Англии» устанавливалось, что вся английская территория должна быть передана под контроль немецкой военной администрации. «Любые необдуманные поступки... всякое противодействие германским вооруженным силам, активное или пассивное,— гласил этот документ, — повлекут за собой строжайшие меры воздействия... Лица, совершившие подобные акты, будут без снисхождения караться смертью»21. Другой документ вводил в Англии германский уголовный кодекс. Цель этого законодательства, пишет английский историк К. Кларк, состояла в том, чтобы «ввергнуть английский народ в состояние полного и постоянного рабства». Запрещались уличные сборища, организация собраний и демонстраций, прослушивание негерманских радиопередач, общение с военнопленными и т. д. 22.

Установить в Англии нацистский новый порядок поручалось службе Гиммлера. На основе специального указания Геринга эсэсовцы должны были начать свою деятельность в Англии «одновременно с военным вторжением, чтобы захватить многочисленные организации и общества, враждебные Германии, и эффективно бороться с ними». Эсэсовскую службу в Англии должен был возглавить все тот же штандартенфюрер СС Франц Альфред Сикс, которому было поручено «очистить от нежелательных элементов» Москву. Совпадение весьма примечательное: палач Москвы должен был стать и палачом Лондона!

В директиве, данной Сиксу заместителем Гиммлера Гейдрихом, указывалось: «Ваша задача заключается в том, чтобы, применяя необходимые средства, бороться против всех антигерманских организаций, учреждений, оппозиции и оппозиционных групп в Англии, предотвратить сокрытие каких-либо имеющихся в наличии материалов и собрать их для будущего использования. Определяю Лондон в качестве, местопребывания вашего штаба»23.

Все было подготовлено Сиксом, чтобы сразу же после оккупации Англии подвергнуть англичан кровавому эсэсовскому террору. Гестапо составило «особый список для поисков в Великобритании», куда вошел цвет британской интеллигенции — ученые, писатели, артисты, члены парламента, церковные деятели — всего 2700 человек. Все они подлежали немедленному аресту и физическому уничтожению. В этом списке фигурировали Уинстон Черчилль под номером 48, лорд Бивербрук и многие другие представители английской правящей элиты.

В первом эшелоне немецких воздушнодесантных частей в Англию должна была прибыть специальная эсэсовская часть под командованием некоего Отто Бегуса. Перед ним лично Гиммлером была поставлена задача: внезапным ударом уничтожить охрану Букингемского дворца и не дать возможности английской королевской семье бежать из Англии. Подготовленный гитлеровцами приказ № 3000, 4Р гласил, что за каждого убитого немецкого солдата будет казнено от 10 до 100 арестованных заложников, а в случае сопротивления уничтожены все жители данной общины.

В справочнике под названием «Информационная тетрадь о Великобритании» были перечислены «традиционные источники антигерманских настроений в Англии»— университеты, колледжи, газеты и даже музеи и картинные галереи. Их существованию и деятельности гитлеровцы незамедлительно собирались положить конец. Фонды Британского музея и Национальной галереи предполагалось вывезти в Германию.

О трагической судьбе, которую готовила нацистская верхушка английскому народу, откровенно говорил член гитлеровского правительства Вальтер Дарре: «Как только мы разгромим Англию, мы покончим с англичанами раз и навсегда. Здоровые мужчины будут отправлены на континент в качестве рабов. Старые и больные будут уничтожены» 24.

О том, что в случае благоприятного для гитлеровцев поворота событий, слова у них не разошлись бы с делом, свидетельствует и судьба жителей Нормандских островов— английской территории, оккупированной нацистами. Часть жителей они загнали в концентрационный лагерь, сооруженный на острове Олдерни, для остальных создали такой же режим террора и насилия, который существовал в оккупированных странах на континенте. «Для многих жителей островов пятилетнее пребывание под знаком фашистской свастики,— пишет Кларк,— стало годами деградации, страданий и смерти»25.

Сикс и его приближенные одобрили проект создания около каждого крупного английского города гигантского концентрационного лагеря, куда должны были быть сосланы арестованные англичане.

Чтобы покончить с английской государственностью, всю территорию Британских островов гитлеровцы планировали разделить на шесть «военно-экономических команд» с центрами в Лондоне, Бирмингеме, Ливерпуле, Ньюкасле, Глазго и Дублине. Это должно было облегчить и тотальное экономическое ограбление немецкими монополиями английского народа. Экспроприации подлежали запасы продовольствия, топлива, сырья, средства транспорта. В нацистских верхах обсуждался вопрос: оставлять англичанам уголь для отопления помещения или нет. Подбиралась кандидатура «имперского комиссара», то есть наместника Гитлера в Англии. Наиболее реальным кандидатом был Риббентроп, слывший в нацистских кругах крупнейшим специалистом по английским делам (до 1937 г. он занимал пост германского посла в Лондоне) и широко известный своей ненавистью к Англии^26.

Англия, по словам Гитлера, должна была испытать такую встряску, какой она не знала со времен норманнского нашествия. Истинные планы нацистов в отношении Англии раскрывает документ за подписью командующего сухопутными силами вермахта фельдмаршала Браухича. Это приказ «об организации и функциях военной администрации в Англии». В нем говорится: «Все работоспособное мужское население в возрасте от 17 до 45 лет незамедлительно будет интернировано и выслано на материк»27. Установили и место ссылки — на территорию Советского Союза, где расположена Коми АССР, и на Северный Урал.

Короче говоря, гитлеровцы посягали не только на государственность Англии, но и на само существование английского народа. Причем все эти планы они намеревались осуществить не мешкая — осенью 1941 года, сразу после победоносного завершения «молниеносной войны» против Советского Союза.

В «директиве ОКВ № 32» были определены и другие направления фашистской агрессии. «Из ситуации, которая сложится после победоносного окончания похода на Восток,— говорилось в ней,— перед вермахтом возникнут следующие стратегические задачи на позднюю осень 1941 и на зиму 1941/42 года:

1. Захваченное на Востоке пространство подлежит организации, охране и экономической эксплуатации...

2. Борьба против британских позиций на Средиземном море и на Ближнем и Среднем Востоке, что предусматривает концентрированную атаку из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию, а также в зависимости от обстановки из Закавказья через Иран»28.

Для координации всех военных, политических и пропагандистских мероприятий нацистов в арабских странах был создан специальный «штаб Ф» под руководством начальника штаба ОКВ.

Планировалось, что одновременно с концентрированным ударом немецко-фашистских войск по Суэцкому каналу и Палестине осенью 1941 года должно было развернуться и наступление через Гибралтар в направлении Западной и Северной Африки. Директива о подготовке к захвату Гибралтара (операция «Феликс») была подписана Гитлером еще 12 ноября 1940 г. Там предусматривалось, что после захвата Гибралтара несколько немецких дивизий переправятся в Северную Африку, а в случае необходимости будет оккупирована немецко-фашистскими войсками и Португалия^29. Командование операцией было возложено на фельдмаршала Рейхенау.

Франко был готов активно поддерживать акции гитлеровцев. В июне 1940 года он дал согласие вступить в войну на стороне Германии при условии, что в качестве трофея он получит французское Марокко, большую часть Алжира, Гибралтар и часть африканской территории в районе Гвинейского залива. Эти притязания не нашли поддержки у Гитлера и стоявших за его спиной немецких монополий, которые давно сами стремились завладеть этими землями. К тому же захват ключевых позиций у входа в Средиземное море немцы рассматривали как необходимое условие для своего владычества в Европе. Поэтому нацисты игнорировали сообщение Франко о том, что «франкисты уже давно втайне подготовили операцию» по захвату Гибралтара и непрочь начать ее 10 января 1941 г., что одновременно означало бы вступление Испании в войну против Англии.

Гитлеровцы готовили операцию, исходя из собственных планов и расчетов. В начале мая 1941 года она получила оформление в виде плана «Изабелла». «Необходимо мощными силами, выступив с территории оккупированной зоны Франции, — устанавливалось в этом плане,— прежде всего, выйти на горное плато Старой Кастилии в районе Вальядолид и к Мадриду, с тем чтобы отсюда в зависимости от складывающейся обстановки либо захватить важнейшие порты на побережье Португалии, либо продвигаться к южному побережью Испании. Часть подвижных войск немедленно бросить для занятия северного побережья Испании»30. Для проведения этой операции гитлеровцы намечали выделить 6—8 дивизий. Одновременно они намеревались окончательно покончить с Францией — захватить неоккупированную часть страны (операция «Атилла»). Обе эти операции Гитлер планировал провести сразу после завершения войны против СССР и осуществить их за 10 дней.

Захват Гибралтара и Суэца, как полагали гитлеровцы, должен был открыть им дорогу для завоевания Африки и порабощения народов этого континента. В 1940— 1941 годах в различных нацистских ведомствах появились всевозможные планы и проекты захвата и эксплуатации богатств Африки. Вот, например, один из них, подготовленный гаулейтером для особых поручений фон Коревантом и адресованный министру экономики фашистской Германии Финку. Согласно этому меморандуму, к Германии должны были отойти Сенегал, Гвинея, Гамбия, Того, Нигерия, Сьерра Леоне, Золотой Берег, Кения, Уганда, Французское Конго, часть Судана, Камерун, Танганьика, Занзибар, Юго-Западная Африка. Вместе с захваченной Палестиной, Трансиорданией, Кувейтом, Бахрейном, Аденом и Египтом эти территории должны были, по замыслам нацистов, составить один германский колониальный «комплекс». Второй предполагалось создать в Юго-Восточной Азии. В него гитлеровцы намеревались включить Сингапур, Малайю, Индонезию, Лаос, Камбоджу, Вьетнам, Новую Гвинею, Британское Борнео, а при первой возможности и ряд островов в Тихом океане^31.

Провал нацистских планов на советско-германском фронте означал и крушение их замыслов в Африке и Азии. Благодаря победе советского оружия десятки и сотни миллионов людей были спасены от нацистского порабощения.

Гитлеровцы имели тщательно разработанные планы захвата после победы на Востоке и еще неоккупированных европейских стран — Швеции и Швейцарии. «Шведов, — говорил Гитлер в ноябре 1941 года,— мы переселим на Восток, так же как норвежцев, датчан и голландцев. Это будут члены рейха»32. Швейцарию нацисты намеревались ликвидировать, а швейцарцев расселить по всему рейху и использовать как обслуживающий персонал в гостиницах и ресторанах^33.

Интересно в этой связи и распоряжение начальника Генерального штаба сухопутных сил вермахта № 470/40 от 26 августа 1940 г. за подписью Гальдера. Армейской группе армий «Ц», расположенной во Франции, был дан приказ подготовиться к захвату Швейцарии. Исходные данные: немецкие войска должны внезапным ударом разгромить швейцарские вооруженные силы, овладеть столицей страны Берном, а также индустриальными районами Золотурна, Люцерном и Цюрихом; одновременно против Швейцарии с юга должны выступить войска Муссолини. На основе этой директивы командующий группой армий «Ц» фельдмаршал Риттер фон Лееб разработал под кодовым названием «Танненбаум» операцию по захвату Швейцарии в течение 5—6 дней. Операцию планировалось провести силами 11 дивизий при поддержке 4 эскадр пикирующих бомбардировщиков и истребителей. Однако этих дивизий и самолетов у гитлеровцев для нападения на Швейцарию под руками не оказалось. Все боеспособные дивизии 12-й армии, силами которой планировалось провести операцию «Танненбаум», весной 1941 года были переброшены к границам Советского Союза, штаб группы армий «Ц» был переименован в штаб группы армий «Север», а ее командующий фон Лееб вместо берегов Женевского озера очутился под Ленинградом, где и закончилась его карьера.

Наконец, в распоряжении историков имеются ныне документы, раскрывающие замыслы нацистов и в отношении народов Западного полушария. В 1941 году, когда гитлеровцы не сомневались в победе над Советским Союзом, у них появились многочисленные планы овладения американским континентом. Внешнеполитический советник нацистов генерал Гаусгофер представил Гитлеру доклад, который на многое проливает свет. В Южной Америке, по замыслам нацистов, должна была быть создана империя «Новая Германия», которая включила бы в себя всю Аргентину, Чили, Уругвай, Боливию, Парагвай и часть Южной Бразилии. Северную Америку предполагалось разделить на множество разрозненных частей. «Мы хотели бы, — разъяснял Гаусгофер, — иметь дело не с Соединенными Штатами Америки, а с разрозненными их областями, превращенными в отдельные страны». В плане, разработанном гестапо, откровенно говорилось: уничтожить все еврейское население США, а 20 млн. американцев либеральных взглядов загнать в концентрационные лагеря.

Замыслам Гитлера так и не суждено было сбыться. После разгрома немецко-фашистских войск под Москвой нацистам было не до них — все их силы и средства поглощал советско-германский фронт, и им пришлось разрабатывать заново стратегию фашистской Германии в войне.

Поражение под Москвой вызвало кризис в среде немецко-фашистского военного руководства. Генералы нацистского вермахта, еще недавно попиравшие с пруссаческой надменностью честь и достоинство народов Западной Европы, старались свалить ответственность за поражение друг на друга.

Не прошло и полутора лет с того дня, как летом 1940 года 12 нацистским генералам за победы на Западе был присвоен высший военный чин фельдмаршала. Фотография самовлюбленного фюрера в парадном зале рейхсканцелярии в окружении новоиспеченных «шлиффенов» и «мольтке» обошла весь мир. Сейчас же слетали с плеч не только фельдмаршальские погоны, но и головы их владельцев. Ушел в отставку «по болезни» фактический командующий немецкими войсками на восточном фронте Браухич, его функции взял на себя сам Гитлер. Из-за «болезни» командующий группой армий «Центр» фон Бок сдал командование фельдмаршалу фон Клюге. Лишились своих постов командующий 4-й танковой армией фельдмаршал Витцлебен и начальник его штаба генерал Грейфенберг. Между Гитлером и генералами разыгрывались самые дикие сцены. Узнав о сдаче Ростова, Гитлер снял командующего армейской группы армий «Юг» фельдмаршала Рундштедта и заменил его своим любимчиком Рейхенау. Однако, когда тот не смог выполнить приказ своего фюрера и продолжал отступать, Гитлер появился в ставке Рейхенау и начал его душить. Перепуганной свите с трудом удалось оттащить обезумевшего фюрера от своей жертвы. Не выдержав нервного потрясения, Рейхенау вскоре умер.

Пламя Сталинграда. Огненная дуга Курска

Поражение немецко-фашистских войск под Москвой серьезно отразилось на экономическом и внутриполитическом положении Германии и всей фашистской коалиции. Вместо «молниеносной войны» гитлеровцы оказались вынужденными вести затяжную войну, к которой экономика фашистской Германии готова не была. Недооценивая военно-промышленный потенциал Советского Союза и рассчитывая на близкую победу, гитлеровцы в первые месяцы советско-германской войны не форсировали производство вооружения и боеприпасов для сухопутных войск. Более того, в предвидении скорого столкновения с Англией и США в августе 1941 года последовала команда готовиться к постепенному переводу промышленности на форсированное производство подводных лодок и морских самолетов. В 1941 году производство оружия и военных материалов сохранялось в основном на уровне 1940 года, а производство артиллерийско-стрелкового вооружения и боеприпасов даже несколько сократилось. Выплавка стали уменьшилась с 2,3 млн. т в марте 1941 года до 1,82 млн. т в феврале 1942 года. Почти прекратилось строительство новых военно-промышленных объектов. В ожидании близкой победы монополии считали нерентабельным приступать к строительству новых больших военных предприятий.

Провал планов «молниеносной войны», огромные потери гитлеровцев в живой силе и технике на восточном фронте заставили руководство фашистской Германии срочно поставить вопрос об изыскании новых ресурсов для продолжения войны против Советского Союза. «Расширение военно-воздушных сил и военно-морского флота для борьбы против англосаксонских держав продолжает и впредь оставаться нашей целью. Однако ведение военных операций в 1942 году запрещает нам сокращение вооружений сухопутных сил в пользу этой цели... — говорилось в приказе Гитлера от 10 января 1942 г. — Все средства вооружения должны быть поставлены на службу сухопутным силам» 1.

Гитлеровцы резко усилили ограбление оккупированных стран и в огромных масштабах стали использовать в промышленности и сельском хозяйстве принудительный труд иностранных рабочих и военнопленных. «На оккупированных территориях, которые мы контролируем,— заявил Гитлер, — мы заставим работать на нас всех до последнего человека».

Нацистское правительство издало 21 марта 1942 г. декрет о назначении гаулейтера Заукеля генеральным уполномоченным по рабочей силе. Ему поручалось обеспечить военную экономику рабочей силой, мобилизуя ее в Германии и на оккупированных территориях. «Я с фанатичной волей приложу все свои усилия, чтобы оправдать ваше доверие», — заверял Заукель фюрера. Ведомство Заукеля определило потребность Германии в рабочей силе в 1,6 млн. человек. Во всех оккупированных гитлеровцами странах началась охота за людьми, напоминавшая самые мрачные дни рабовладения. Геринг приказал сократить снабжение населения оккупированных стран до такой степени, чтобы «рабочая сила была склонна к работе в рейхе». Принудительно угнанных в Германию иностранных рабочих и военнопленных держали на положении рабочей скотины в холодных бараках и сараях, полуголодными, без медицинской помощи. Немецкие монополии, на предприятия которых поступали миллионы иностранных рабов, интересовало лишь одно — выжать из них все и как можно скорее. «Умрут ли при строительстве противотанкового рва 10 тыс. русских женщин от истощения или нет, — говорил Гиммлер, — интересует меня лишь потому, будет ли готов противотанковый ров или нет»2.

Согласно официальным нацистским данным, лишь за апрель — ноябрь 1942 года в Германию было угнано более 2,7 млн. иностранных рабочих, а общее число превысило 5 млн. человек. Вместе же с военнопленными к концу 1942 года в военной экономике рейха было занято 7 млн. иностранцев^3. Только на предприятиях Круппа находилось 93 тыс, иностранных рабочих и военнопленных, на заводах Флика — 40 тыс., в концерне Сименса — 87 тыс. 3 марта 1942 г. Гиммлером было отдано распоряжение об усиленном использовании труда заключенных и о перестройке в связи с этим структуры концлагеря. Отныне основным его типом стал «трудовой концлагерь», где при сохранении тюремного режима заключенных одновременно варварски эксплуатировали на близлежащих предприятиях.

Весной 1942 года в военно-хозяйственном аппарате фашистской Германии был произведен ряд изменений. Гитлеровское правительство устами Геринга провозгласило наступление «новой фазы военного хозяйства». Эта фаза, как разъяснял «программу Геринга» имперский министр хозяйства Функ, «характеризуется более резким вмешательством в работу отдельных заводов, сосредоточением производства на наиболее рационализированных предприятиях, перераспределением заказов, сырья и материалов, изменением трудовых методов, упрощением и сокращением количества типов и форм продукции, а также расширением серийного и массового производства. Коренная реорганизация военной промышленности сильно отразится на всем хозяйстве, в частности на снабжении предприятий сырьем, а также на производстве экспортных товаров. Главенствующая роль военной промышленности требует повсеместной перестройки, поэтому новая фаза военного хозяйства охватит всю экономику и государственный аппарат».

Во исполнение «программы Геринга» все руководство военной промышленностью было сосредоточено непосредственно в руках наиболее могущественных кругов германского монополистического капитала. В марте 1942 года Гитлером был издан специальный указ «О передаче ответственных задач хозяйственникам». «Цель указа,— писал орган концерна «ИГ Фарбениндустри» — газета «Франкфуртер цейтунг», — состояла в том, чтобы создать такое положение, когда «хозяйственники, то есть виднейшие руководители концернов и банков, занимают в то же время высшие посты в государстве и в партии». Полномочия министерства вооружений, в функции которого до этого входило «направление, поощрение и контроль над производством боеприпасов», были значительно расширены. К нему перешли все основные вопросы контингентирования и снабжения сырьем, сосредоточенные до этого в управлениях министерства хозяйства. В рамках министерства вооружений были созданы комитеты, распределявшие заказы на разные виды вооружения среди монополий. Министр вооружений Шпеер одновременно был назначен генеральным уполномоченным по вопросам вооружений. В мае 1942 года был создан совет военной экономики, взявший в свои руки руководство всем хозяйством Германии. В состав совета вошли председатель имперской группы промышленности, генеральный директор маннесмановского концерна Цанген, председатель наблюдательного совета Стального треста Феглер, председатель наблюдательного совета концерна АЭГ, доверенный человек Круппа Бюхер, генеральный директор концерна Геринга Плейгер и ряд других крупнейших монополистов, а также несколько представителей фашистского генералитета.

Совет военной экономики возник как государственный орган, облеченный диктаторскими полномочиями во всех областях хозяйства. Он имел право издавать правительственные распоряжения и давать указания министерству хозяйства. Создание совета военной экономики означало новый этап в подчинении монополиям фашистского государственного аппарата. Руководители совета не только хозяйничали в своих концернах, но с помощью занятых ими командных должностей в государственном аппарате получили возможность в своих эгоистических целях распоряжаться всей экономической мощью страны. Само министерство вооружений являлось, по существу, лишь исполнительным органом совета военной экономики. Это подчеркивалось тем обстоятельством, что председатель совета — ставленник монополий Шпеер был одновременно и министром вооружений. В распоряжение совета был предоставлен и аппарат фашистской партии. По приказу Гитлера окружные руководители фашистской партии были обязаны оказывать всемерное содействие совету военной экономики в выполнении его задач. Исполнительными органами совета на местах являлись окружные хозяйственные палаты, председательские посты в которых занимали крупнейшие промышленники-консультанты фашистской партийной организации по вопросам хозяйства. Прежние промышленные и торговые палаты на местах, где ощущалось еще некоторое влияние мелкой буржуазии, были ликвидированы.

Наряду с советом военной экономики в течение 1942 года «для непосредственного управления важными в военном отношении отраслями промышленности» был создан ряд так называемых имперских объединений. Их полномочия были чрезвычайно широки. Имперское объединение контролировало все производство в данной отрасли, начиная с сырья вплоть до готовой продукции, распоряжалось экспортом и импортом, снабжением топливом, устанавливало цены. Имперские объединения являлись своего рода сверхкартелями, они могли закрывать существующие монополии и объединения предпринимателей. Во главе имперских объединений, захвативших в свои руки целые отрасли экономики, встали крупнейшие германские монополисты. Руководителем имперского объединения железоделательной промышленности стал владелец металлургических предприятий Саара Рехлинг, а его заместителем — А. Крупп; руководителем имперского объединения химического волокна — председатель правления крупнейшего в Западной Европе концерна по производству искусственного шелка Фите и т. n. Усиливая мощь своих монополий, руководители имперских объединений беспощадно расправлялись с конкурентами, сосредоточивали на своих предприятиях сырье и рабочую силу. Сильным ударом по мелким и средним предпринимателям явилось распоряжение совета военной экономики от 13 июля 1942 г., согласно которому все машины и оборудование, которые не служат военным целям, должны быть превращены в лом и отправлены на переплавку.

Осуществление «программы Геринга» вело к новому обогащению монополий, способствовало дальнейшей концентрации в их руках капиталов и промышленности. К концу 1942 года 16% акционерных обществ сосредоточили в своих руках 83% всего акционерного капитала. Крупнейшие акционерные общества с капиталом выше 50 млн. марок, составлявшие лишь 2% всех обществ, завладели половиной всего акционерного капитала 4.

«Программа Геринга» тяжело отразилась на положении трудящихся Германии. Рост военного производства происходил за счет свертывания отраслей гражданской промышленности. В 1942 году выпуск потребительских товаров сократился по сравнению с 1939 годом на 14%» а продовольствия — на 21%. В марте 1942 года нормы выдачи населению хлеба, мяса и жиров были снижена на 20—25%. В июне последовало новое снижение продовольственных норм. Объясняя немцам, почему они вместо 350 г хлеба в день стали получать 285 г, фашистская газета «Кельнище цейтунг» писала: «Глубочайшие изменения в военной обстановке требуют от нас определенных жертв. Впереди — еще большие затруднения». Из-за нехватки товаров все более изощренные бюрократические формы принимало рационирование. К концу 1942 года существовало 148 видов карточек и талонов, выпущенных лишь центральными властями. Все шире практиковалась выдача по карточкам вместо продуктов малопригодных эрзацев. Хлеб стал выпекаться с химическими примесями, добываемыми из целлюлозы. Вместо кожаной обуви по особым талонам выдавались башмаки на деревянной подошве. Жилищное строительство сократилось по сравнению с довоенным уровнем почти в 10 раз.

Путем усиления эксплуатации и грабежа трудящихся Германии и оккупированных стран, нажима на мелкую и среднюю буржуазию гитлеровцам удалось к концу 1942 года добиться расширения военного производства. Выпуск военной продукции увеличился в течение года на 81%.

Хотя фашистская Германия вместе с оккупированными странами и сателлитами превосходила в 1942 году СССР по объему важнейших видов производства в 1,5— 2,5 раза, советская промышленность выпустила военной техники больше, чем Германия.

В ходе гигантского единоборства плановая социалистическая экономика СССР, опирающаяся на героический труд советских людей во имя достижения победы, доказала свое превосходство над экономикой капиталистической Европы, на которой базировалась фашистская Германия. Осуществление «программы Геринга» вело к углублению экономических, социальных и политических противоречий внутри фашистской Германии. Выявились разногласия в самих фашистских кругах. Промышленники, учитывая острую нехватку рабочей силы, вызванную огромными людскими потерями на советско-германском фронте, требовали проведения в сельском хозяйстве такой же жесткой «рационализации», как и в промышленности, то есть беспощадного удушения мелких и средних сельских хозяйств как «нерентабельных». Стремясь обеспечить рабочей силой в первую очередь крупные поместья, дававшие наибольший выход товарной продукции, владельцы военных концернов, являвшиеся зачастую одновременно и крупнейшими помещиками, потребовали установления своего контроля над распределением рабочей силы в сельском хозяйстве. Однако министерство земледелия пыталось защищать интересы «дворянства крови и земли» — фашистского кулачества, владельцев «наследственных дворов», требования которых на рабочую силу оно не хотело игнорировать. Эта борьба за рабочую силу между монополистами и юнкерами, с одной стороны, и кулачеством — с другой, кончилась поражением последнего. По требованию совета военной экономики фашистский министр земледелия Дарре, занимавший этот пост бессменно в течении девяти лет, в мае 1942 года был уволен в «бессрочный отпуск».

Провал планов «молниеносной войны», ухудшение продовольственного положения поколебали веру населения фашистской Германии в «непогрешимость» Гитлера и непобедимость немецкой армии. После получения в Берлине известий об исходе битвы под Москвой, рассказывает буржуазный историк Фредеборг, «тревожные настроения стали нарастать. Пессимисты припоминали войну Наполеона с Россией, и все книги о Великой Армии вдруг стали пользоваться спросом. Предсказатели занимались судьбой Наполеона, астрология стала популярной».

Фашистское правительство пыталось поднять дух населения Германии, расписывая богатства временно захваченных областей Советского Союза. «Мы вырвались из тесноты на беспредельный простор, — заявил на «празднике урожая» Геринг, — на целые мили, куда ни кинешь взгляд, тянутся поля подсолнечников. А ведь подсолнечное масло куда лучше, чем наше немецкое сурепное масло... Мясо, яйца, масло, мука — все там есть в таком изобилии, о котором мы не смели и мечтать».

Однако от населения Германии нельзя было скрыть основного факта: широко разрекламированное «молниеносное» наступление немецко-фашистских войск захлебнулось у стен Москвы и Ленинграда, немецко-фашистский вермахт потерпел первое крупное поражение.

В новой обстановке, созданной провалом гитлеровских планов «молниеносной войны», антифашистские силы Германии, возглавляемые КПГ, усилили свою борьбу, добиваясь скорейшего крушения фашистской диктатуры. В январе 1942 года 60 видных немецких общественных деятелей, находившихся в эмиграции, — писатели и художники, бывшие члены парламента и профсоюзные работники — обратились к германскому народу со страстным призывом дополнить сокрушительные удары, наносимые гитлеровской военной машине Советской Армией, ударами изнутри. Вера немецких коммунистов в победу социалистического Советского Союза над силами фашистской реакции была непоколебима. Когда фашистский тюремщик с торжеством объявил Эрнсту Тельману о нападении фашистов на СССР, тот ответил ему словами: «Сталин свернет Гитлеру шею!»5.

Немецкие коммунисты-подпольщики приложили колоссальные усилия, чтобы разъяснить немецкому населению, в первую очередь рабочим и солдатам, какое чудовищное преступление против национальных интересов немецкого народа совершил Гитлер, напав на СССР. Если в начале 1941 года число подпольных листовок и брошюр, выпущенных КПГ, колебалось ежемесячно от 65 до 519, то в июле оно достигло 3797, а в октябре — 10227. В Берлине был налажен выпуск периодического нелегального издания «Фриденскемпфер», в Дюссельдорфе— «Фрейхейт», в Вуппертале — «Рурэхо». Одна из статей в газете «Фрейхейт» заканчивалась словами: «Мы, коммунисты, протягиваем руку всем честным немцам, борющимся за мир. Мы протягиваем руку всем тем, кто старается работать медленнее или отказывается от сверхурочной работы, тем, кто совершает хотя бы незначительные, самые мелкие акты саботажа и, дезорганизуя работу в промышленности и на транспорте, помогает тем самым скорее покончить с войной». Члены молодежной антифашистской группы под руководством Баума сожгли устроенную Геббельсом в Берлине антисоветскую выставку. Активизировалась деятельность ранее существовавших подпольных групп антифашистов, возник ряд новых групп. Немецкий буржуазный историк Ротфельдс в своей книге о сопротивлении Гитлеру приводит воспоминания французского рабочего, бежавшего из гитлеровской Германии в 1942 году. «Почти на каждом предприятии в Германии,— заявил тот, — не менее 4—6 человек принадлежат к организованным социалистам, многие им сочувствуют».

Гитлеровцы пытались усилением кровавого террора заглушить нарастающую у населения тревогу и рост антифашистского движения в стране. В конце 1941 года количество арестов, произведенных гестапо, возросло по сравнению с началом года в два раза^6. 26 апреля 1942 г. фашистский рейхстаг объявил Гитлера безграничным владыкой рейха. Он получил право чинить расправу над всеми, кто выражал недовольство политикой фашистов, без всякого суда 7.

Провал гитлеровских планов «молниеносной войны» против Советского Союза отразился и на состоянии блока агрессивных держав. Чтобы ускорить нападение Японии на СССР, 25 ноября 1941 г. в Берлине была организована торжественная церемония продления «Антикоминтерновского пакта», заключенного в 1936 году сроком на пять лет. «Если бы немецкая армия имела еще хотя бы 6 дней до наступления морозов, то она без всякого сомнения ворвалась бы в Москву»8, — заверял японцев Гитлер.

Однако, подписывая пакт, японские представители одновременно дали понять, что не следует рассчитывать на вступление Японии в войну против СССР ранее лета 1942 года. Японские милитаристы отнюдь не считали сломленной силу Советской Армии и явно предпочитали выжидать дальнейшего развития событий на советско-германском фронте.

Тем не менее нацистское руководство считало военнополитическую ситуацию благоприятной для себя. Гитлеровцы полагали, что весной и летом 1942 года им удастся добиться того, чего они не смогли сделать при попытке осуществить план «Барбаросса», — сокрушить и уничтожить Советский Союз. Фельдмаршал Паулюс пишет в своих воспоминаниях, что «летнее наступление 1942 года означало попытку в новом наступлении осуществить планы, потерпевшие провал поздней осенью 1941 года, а именно: довести войну на Востоке до победного конца». Зимой 1941/42 года Гитлер не раз говорил об уверенности в том, что самое позднее по окончании зимы немцы вновь захватят инициативу на Востоке. Выступая 15 марта 1942 г., он объявил, что «большевистские орды, которые немецкие и союзные солдаты не имели возможности разбить этой зимой.., будут уничтожены этим летом»9.

Планируя новое наступление, гитлеровцы, прежде всего, исходили из отсутствия второго фронта в Европе. Это позволило им весной 1942 года сосредоточить на советско-германском фронте основные боеспособные силы фашистской коалиции в Европе: 5388 тыс. солдат и офицеров вермахта и 810 тыс. солдат союзников. На восточный фронт были переброшены в полном составе свежие армии — 8-я итальянская, 2-я венгерская, 3-я и 4-я румынские. Против частей Советской Армии были нацелены 184 немецкие дивизии, 22 румынские, 14 финских, 13 венгерских, 10 итальянских дивизий, испанская «Голубая дивизия» — всего 244. Для ведения военных действий против англичан в Северной Африке гитлеровским командованием было оставлено лишь 4 немецкие и 11 итальянских дивизий.

Вторым фактором, который решающим образом влиял на выработку нацистских военно-стратегических планов на 1942 год, было вступление в декабре 1941 года Японии во вторую мировую войну. К весне 1942 года японские милитаристы захватили обширнейшие территории на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии.

В январе 1942 года Германия и Япония подписали сверхсекретное соглашение о разграничении сфер военных операций, а фактически о разделе мира на зоны влияния. Граница между ними устанавливалась по меридиану Омска. Бассейн Тихого океана, Восточная Азия, включая современную Индию, признавались сферой Японии, европейский континент, бассейн Атлантики, Африка, страны Ближнего и Среднего Востока, а также территории нынешнего Пакистана включались в сферу нацистской Германии. Американский материк предполагалось разделить несколько позднее. Кроме того, был подписан японо-германский договор об экономическом сотрудничестве между «хозяйственными сферами» Германии и Японии.

Официальные документы и заявления нацистских вожаков о целях наступления летом 1942 года едва ли дают полное представление о действительных замыслах гитлеровцев. Так, в «директиве Верховного командования № 41» от 5 апреля 1942 г. указывалось: «Как только природные условия станут благоприятными, немецкое командование и войска вновь должны захватить в свои руки инициативу и навязать противнику свою волю. Цель состоит в том, чтобы окончательно уничтожить еще остающуюся в распоряжении Советов живую силу, лишить русских важнейших военно-экономических центров» 10. В сентябре 1942 года, когда наступление уже развернулось, Гитлер так формулировал его конечные цели: «Во-первых, захватить у противника последние крупные хлебные районы; во-вторых, захватить у него оставшийся уголь, который можно превращать в кокс; в-третьих, продвинуться к его нефтяным источникам, взять их или во всяком случае отрезать; в-четвертых, наступление должно продолжаться для того, чтобы отрезать его последнюю крупнейшую водную артерию — Волгу».

Наступление немецко-фашистских войск в 1942 году преследовало далеко идущие политические цели. 3 января 1942 г. состоялась встреча Гитлера с японским послом Осима в Берлине, в ходе которой были согласованы германские и японские военные действия. По существу, был разработан грандиозный план достижения агрессивных целей, зафиксированных через несколько дней в официальном протоколе. Под большим секретом («лишь для информации правительства») Гитлер заявил Осима, что он не намерен вести наступление в центре, а «полон решимости возобновить наступление в направлении Кавказа... Это направление является решающим. Можно приблизиться к нефти, к Ирану и Ираку». Японцы, в свою очередь, должны были начать мощное наступление из района Бирмы и Малайи на запад в направлении Индии— навстречу частям немецко-фашистского вермахта. Вспомогательный удар планировалось нанести силами группировки Роммеля через Египет и Суэцкий канал в сторону Ирака.

Осуществление этих замыслов замкнуло бы немецко-японскую петлю вокруг Советского Союза и привело бы наконец, по замыслам авторов плана, к его крушению. В беседе с Гитлером Осима от имени своего правительства заявил: «Естественно, что Япония должна ударить по России, потому что иначе новый порядок в Азии невозможен». Как и гитлеровцы, японские милитаристы видели в Советском Союзе главное препятствие на пути осуществления своих агрессивных планов.

Известную роль в нацистских планах на 1942 год должна была сыграть и позиция, занимаемая правящими кругами Турции. В 1942 году турецкий министр иностранных дел Нуман Менеменджоглу говорил, что Турция «самым решительным образом заинтересована в возможно более полном поражении большевистской России... Турция во всех отношениях заинтересована... оказать империи (т. е. гитлеровской Германии.— Г. Р.) помощь». После второй мировой войны в печати были опубликованы материалы, свидетельствовавшие о том, что тогдашние правители Турции были готовы втянуть страну в антисоветскую авантюру, они ждали лишь обещанного Гитлером крушения Советской Армии.

Целый ряд причин подталкивал гитлеровцев к развертыванию наступления на южном фланге восточного фронта. Что касается других участков фронта, то в отличие от 1941 года сил для наступления здесь у нацистов уже не было. По данным германского генерального штаба, с 22 июня 1941 г. по июнь 1942 года немецко-фашистская армия потеряла почти 2 млн. солдат и офицеров (больше чем за всю первую мировую войну), более 25 тыс. самолетов. Чтобы скрыть направление главного удара, германский генеральный штаб решил создать у Советского командования впечатление, что немецко-фашистские войска начнут мощное наступление в направлении Москвы. Для этого был проведен ряд дезинформационных мероприятий под кодовым названием «операция Кремль». Само название уже говорит о многом. После провала операции «Барбаросса» Гитлер стал бояться связывать великие имена из немецкой истории с риском военных операций. В апреле 1942 года, утверждая директиву о наступлении, он зачеркнул первоначальное кодовое наименование «Зигфрид», а в июне заменил его новым «Брауншвейг».

Первоначально операцию «Брауншвейг» планировалось начать 20 июня, но в связи с затяжкой боевых действий в районе Севастополя этот срок был перенесен на 28 июня. Финал операции «Брауншвейг» известен. Он разыгрался утром 31 января 1943 г. в подвале Центрального универмага Сталинграда на площади Павших бойцов революции. Именно здесь размещались штаб окруженной 6-й немецкой армии и ее командующий Паулюс.

Гитлер требовал от Паулюса держаться любой ценой. После того как кольцо окружения замкнулось вокруг 330-тысячной немецкой группировки, Гитлер послал Паулюсу приказ: «Войска 6-й армии временно окружены русскими... Личный состав армии может быть уверен, что я предприму все для того, чтобы обеспечить нормальное снабжение армии и своевременно освободить ее из окружения». Занятые немецкими войсками кварталы были объявлены «крепостью Сталинграда». Гитлер заверял приближенных: «Я не оставлю Волги, я не уйду с Волги!». При этом он ссылался на то, что он снимет с западного фронта свежие части и бросит их на деблокаду 6-й армии. Однако к концу января положение окруженных в Сталинграде войск стало катастрофическим. Группировка немецко-фашистских войск «Дон» под командованием фельдмаршала Манштейна, пытавшаяся прорвать кольцо окружения, была разгромлена.

В ночь на 31 января 1943 г. в штаб 6-й армии пришла телеграмма о присвоении Паулюсу звания фельдмаршала. Гитлер явно рассчитывал, что Паулюс покончит с собой, и тогда можно будет возложить на него всю ответственность за неминуемое поражение. Получив сообщение о присвоении ему звания фельдмаршала, Паулюс заметил: «Должно быть, это — приглашение к самоубийству! Но я не доставлю ему этого удовольствия». И действительно, когда Гитлер узнал о капитуляции командования 6-й армии, он вышел из себя. Разъяренный фюрер объявил, что впредь до окончания войны он никому больше не присвоит звания фельдмаршала.

В сражении за Сталинград советские войска разгромили 32 немецкие дивизии и 3 бригады. На поле боя осталось свыше 800 тыс. трупов немецких солдат и офицеров. Попала в плен 91 тыс. человек, в том числе 2500 офицеров и 24 генерала во главе с фельдмаршалом Паулюсом. Всего же потери вермахта с начала наступления 1942 года превысили 1,5 млн. солдат и офицеров — четверть всего боевого состава немецко-фашистских вооруженных сил.

В истории человечества еще не было ни по размаху, ни по политическим последствиям битвы, равной той, что продолжалась 200 дней и ночей на огромных просторах от Днепра до Волги и предгорий Кавказа. С обеих сторон в сражении приняло участие более 2 млн. человек, почти 25 тыс. орудий, тысячи танков и самолетов. Нацистская Германия не выдержала этого генерального столкновения со страной социализма. Исход Сталинградской битвы не только развеял в прах гитлеровские планы мирового господства, но и под Сталинградом была решена судьба фашистской Германии и фашистского «нового порядка» в Европе.

За ходом Сталинградской битвы с напряженным вниманием следило все человечество. Народы всего мира видели в Советском Союзе силу, способную переломить хребет немецко-фашистской армии и открыть порабощенным народам Европы путь к избавлению от фашистского рабства. Советский народ и его вооруженные силы оправдали эти надежды. Победа под Сталинградом подняла в оккупированных странах на борьбу с гитлеризмом миллионы людей, запуганных, отчаявшихся, придавленных нацистским сапогом. «Сообщена волнующая весть, — писал Поль Крубейс, один из руководителей французских партизан, — мощная вражеская армия разгромлена и взята в плен вместе со своим штабом и генералами. Бит, ва, которая решает все, выиграна... Сталинград! Озаряются счастьем лица, повсюду радость. Во Франции, во всем мире вера превращается в уверенность».

Президент США Ф. Рузвельт, выражая восхищение американского народа героизмом советских людей, прислал Сталинграду грамоту. В ней говорилось: «От имени народа Соединенных Штатов Америки "я вручаю эту грамоту городу Сталинграду, чтобы отметить наше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа и самоотверженность которых... будут вечно вдохновлять сердца свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны Союзных Наций против сил агрессии».

Фашистская пропаганда долго скрывала от немецкого народа правду о катастрофическом положении частей вермахта под Сталинградом. Чтобы как-то успокоить потрясенное население, была пущена в ход фальшивая версия о том, что «героизм немецких солдат в Сталинграде» измотал советские войска и привел к стабилизации восточного фронта. В связи с «героической гибелью» 6-й армии по всей Германии был объявлен траур с 4 до 6 февраля 1943 г. Геббельс распорядился на это время закрыть все увеселительные заведения. А ведь в июне 1940 года в честь победы над Францией по распоряжению фашистских властей целую неделю гремели колокола всех немецких церквей. Прошло всего лишь два с половиной года, и вот сейчас звон церковных колоколов три дня вновь звучал над фашистской Германией. Но это был уже погребальный звон...

Летом 1943 года немецко-фашистское руководство предприняло последнюю отчаянную попытку добиться целей, намеченных планом «Барбаросса». Из материалов ряда совещаний у Гитлера в марте — апреле 1943 года ясно, что их участники видели единственный для нацистской Германии выход в том, чтобы любой ценой вернуть себе стратегическую инициативу, окружить и уничтожить крупные силы советских войск и вновь развернуть наступление для захвата жизненных центров Советского Союза. При этом откровенно подчеркивалось, что наступление необходимо не только по военным, но и по политическим соображениям. Продемонстрировав мощь и непобедимость немецко-фашистской армии, оно должно было не только предотвратить назревавший распад фашистского блока, но и внести разлад в ряды антифашистской коалиции, помешать открытию союзниками второго фронта в Западной Европе. «Этому наступлению, — говорилось в оперативном приказе Гитлера от 15 апреля 1943 г., — придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решающим успехом... Каждый командир, каждый рядовой солдат обязан проникнуться сознанием решающего значения этого наступления. Победа под Курском должна явиться факелом для всего мира» и.

Не имея сил и средств развернуть наступление на всем советско-германском фронте, как это было в 1941 году, гитлеровцы намечали первоначально нанести удар на узком участке. План, разработанный новым начальником генерального штаба Цейцлером, сменившим на этом посту обанкротившегося генерала Гальдера, предусматривал прорыв двумя танковыми таранами советского фронта севернее и южнее Курска, окружение путем концентрического наступления находящихся здесь советских войск и уничтожение их. Вся операция планировалась как «молниеносный удар». Уже к исходу четвертого дня наступления немецко-фашистские войска должны были замкнуть кольцо окружения восточнее Курска.

Вслед за этой операцией, которой Гитлер присвоил кодовое наименование «Цитадель», по замыслам фашистских вожаков, должно было развернуться второе сражение летней кампании 1943 года — операция «Пантера»— окружение силами двух танковых армий советских войск в излучине Донца. Эта операция должна была значительно переместить линию фронта к востоку и открыть путь для осуществления далеко идущих замыслов нацистской верхушки — захвата Москвы и Ленинграда, прорыва на Кавказ.

Все ресурсы фашистской Германии, ее сателлитов и оккупированных территорий были брошены весной и летом 1943 года на осуществление готовящегося наступления. В результате тотальной мобилизации численность фашистского вермахта возросла почти на 2 млн. солдат и офицеров. К лету 1943 года на советско-германском фронте действовало 196 дивизий, на 42 больше, чем в начале войны. Против СССР на узком участке фронта в районе Курска гитлеровскому командованию удалось сконцентрировать около 70 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, 900 тыс. солдат и офицеров, 10 тыс. орудий и минометов, 2700 танков и штурмовых орудий, свыше 2 тыс. самолетов. Этот ударный кулак был призван обеспечить успех замыслов руководителей фашистской Германии. Особые надежды возлагались на новинки немецкой военной техники — танки «тигр» и «пантера», штурмовые орудия «фердинанд».

5 июля 1943 г., в день, когда немецко-фашистские войска перешли в наступление, Геббельс объявил по радио: «Немецкий народ может быть совершенно спокоен». Офицерскому составу, участвовавшему в операции «Цитадель», был зачитан специальный приказ Гитлера. Там вновь подчеркивалось огромное значение предстоящего сражения для судеб фашистской Германий. Значение операции, говорилось в приказе, «исключительно велико»; она «не только укрепит наш собственный народ, произведет впечатление на остальной мир, но и прежде всего придаст самому немецкому солдату новую веру. Укрепится вера наших союзников в конечную победу, а нейтральные государства будут вынуждены соблюдать осторожность и сдержанность. Поражение, которое потерпит Россия в результате этого наступления, должно вырвать на ближайшее время инициативу у советского руководства, если вообще не окажет решающего воздействия на последующий ход событий» 12.

Действительно, Курская битва и ее последствия оказали огромное воздействие на «последующий ход событий». Гитлеровцы явно недооценили возросшую мощь Советского Союза и его вооруженных сил. Советское командование своевременно раскрыло замыслы немецких генштабистов и противопоставило ударной группировке гитлеровцев превосходящие силы. 50 дней и ночей длилось самое крупное в истории войн танковое сражение. Нацистским полчищам, нацеленным для броска на восток, не только не удалось прорвать фронт советских войск, но и сами они были разгромлены.

Полмиллиона убитых немецких солдат и офицеров, 30 разбитых наголову дивизий, в том числе 7 танковых,— таков непосредственный военный итог Курской битвы для нацистской Германии. Ее политические последствия были еще более грандиозными. Фашистская Германия предприняла последнее «решающее сражение» и проиграла его. «После провала операции «Цитадель», — признает западногерманский историк К. Рикер, — каждому здравомыслящему человеку стало ясно, что, нельзя более думать о наступлении в России и, таким образом, о решающей победе над Советским Союзом». Генерал Гудериан, впоследствии преемник Цейцлера на посту начальника немецко-фашистского генерального штаба, писал: «В результате провала операции «Цитадель» немецкие войска потерпели решительное поражение... Инициатива окончательно перешла к врагу».

Благодаря героизму и мужеству советского народа на повестку дня отныне были поставлены иные проблемы: полное изгнание гитлеровцев с захваченных советских земель, братская помощь порабощенным народам Европы, ликвидация преступного фашистского рейха.

«Коренной поворот в ходе второй мировой войны, начавшийся в великой битве под Москвой и получивший дальнейшее развитие в Сталинградской битве, был окончательно завершен в сражениях на Курской дуге. Москва, Сталинград, Курск стали, таким образом, тремя историческими рубежами на пути к победе над фашистской Германией — победе, к которой привела наш народ Коммунистическая партия Советского Союза» 13.

Насколько изменилось военное и политическое положение фашистской Германии, наглядно свидетельствует запись беседы Гитлера с генерал-полковником Цейцлером и командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом фон Клюге 26 июля 1943 г., когда стало очевидным, что тщательно подготовленное летнее наступление немецко-фашистской армии потерпело полный крах. Навсегда ушли в прошлое времена, когда Гитлер и его генералы манипулировали десятками и сотнями дивизий вермахта, бросая их против очередной жертвы нацистской агрессии. Сейчас важнейший союзник гитлеровцев в Европе — Италия выходила из войны, фашистский дуче Муссолини уже был свергнут и сидел в тюрьме. Гитлер, Цейцлер и Клюге не могли решиться снять хотя бы несколько дивизий с советско-германского фронта, чтобы послать их на усмирение «непослушной» Италии.

«В данный момент, — уныло констатировал Клюге,— я не могу снять с фронта ни одного соединения. Это совершенно исключено в настоящий момент». Ему вторил Гитлер: «Создалось отчаянное положение», «Мы здесь не являемся господами своих собственных решений» 14.

Знаменательное признание! После поражений под Москвой, Сталинградом и Курском даже нацистские во жаки и стоявшие за их спиной заправилы военных концернов Рура, еще недавно вынашивавшие планы установления своего господства во всем мире, были вынуждены признать, что не являются больше «хозяевами положения». Судьбу фашистской Германии прочно держали в своих руках миллионы советских людей на фронте и в тылу, поднявшихся под руководством партии Ленина на борьбу за свободу и независимость своей социалистической Родины.

Финал на Шпрее

Финал заговора немецких и международных монополий, приведшего Гитлера и нацистскую партию к власти 30 января 1933 г., состоялся в Берлине 8—9 мая 1945 г.

Берлин, взятый штурмом советскими войсками 2 мая 1945 г., стал местом безоговорочной капитуляции немецко-фашистских вооруженных сил.

День 8 мая 1945 г. был солнечным... Рассеялась туманная дымка над центральным аэродромом Берлина — Темпльхофом. Взлетно-посадочные дорожки расчищены от обломков сгоревших самолетов нацистского люфтваффе. Начальник штаба 1-го Белорусского фронта генерал армии В. Д. Соколовский и комендант Берлина генерал Н. Э. Берзарин встречают представителей Союзного командования — командующего стратегическими воздушными силами США генерала Спаатса, главного маршала авиации Великобритании Теддера, главнокомандующего французской армией генерала Делатр де Тассиньи. Оркестр исполняет гимн союзных держав. Принимается рапорт почетного караула.

В это время стороной проводят прибывших на американском самолете в Темпльхоф представителей разгромленного фашистского вермахта — фельдмаршала Кейтеля, адмирала Фридебурга и генерал-полковника авиации Штумпфа. Они должны подписать акт о безоговорочной капитуляции. Представители разбитого фашистского вермахта пытаются сохранить самообладание, но это им плохо удается. По улицам Берлина кортеж машин с представителями союзных держав, а также с нацистскими генералами направляется в Карлсхорст. Но вот неожиданная заминка. Дорогу преграждает длинная колонна изможденных людей. Это бывшие заключенные фашистского концлагеря, освобожденные советскими войсками. С гневом и презрением смотрят они на нацистских генералов. Кейтель быстро разворачивает носовой платок и прячет за ним лицо. Остальные генералы низко опускают головы.

Неподалеку от Фридрихштрассе у тоннеля городской железной дороги кортеж снова замедляет ход. На пути колонна немецких военнопленных. При виде фашистских генералов десятки немецких военнопленных поднимают руки. Но это не нацистское приветствие, введенное в вермахте Гитлером, — это сжатые кулаки. Слышатся проклятья. Кейтель, Фридебург и Штумпф опускают головы...

Массивное отделанное серым гранитом здание на углу Рейнштайнштрассе и Цвизеллерштрассе. Здесь размещалось раньше военно-инженерное училище. Широкая лестница с колоннами по сторонам ведет в главный зал. Он украшен государственными флагами Советского Союза, США, Англии и Франции и ярко залит светом мощных электрических ламп.

Церемония акта капитуляции фашистской Германии начинается ровно в полночь — не по берлинскому, а по московскому времени. Представители Верховного командования вооруженных сил Советского Союза, США, Англии и Франции входят в зал и занимают места за столом президиума. Присутствуют триста корреспондентов телеграфных агентств, газет и радиокомпаний. Они спешат запечатлеть исторический момент — руководители фашистской Германии, развязавшие преступную войну против народов Европы, официально признают свое поражение и банкротство.

Маршал Г. К. Жуков обращается к присутствующим: «Мы собрались здесь по уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии — Заместитель Верховного Главнокомандующего Красной Армии Маршал Советского Союза Жуков, по уполномочию Верховного Главнокомандующего экспедиционных сил союзников — главный маршал авиации Теддер; здесь также присутствуют генерал-полковник Спаатс, от французской армии генерал Делатр де Тассиньи — для того, чтобы принять условия безоговорочной капитуляции от командования вооруженных сил Германии. Я предлагаю приступить к работе и пригласить сюда уполномоченных германского командования для принятия условий безоговорочной капитуляции».

В зал вводится немецкая делегация. Кейтель, Фридебург и Штумпф в сопровождении двенадцати остальных членов делегации направляются к столу и предъявляют свои полномочия. Руки Кейтеля дрожат, он то и дело снимает и надевает монокль.

Зачитывается текст акта капитуляции.

«Мы, нижеподписавшиеся, — громко звучит в мертвой тишине, — действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил».

«Я обращаюсь к представителям Германского Верховного Командования с вопросом, — говорит маршал Г. К. Жуков, — готовы ли они, как представители Верховного Главнокомандования немецкой армии, подписать этот акт?»

Кейтель вытягивает руки по швам. Глухо, еле слышно он произносит: «Я согласен».

Члены немецкой делегации ждут, что им поднесут текст акта, но маршал Жуков указывает на небольшой стол, отдельно стоящий в зале: «Пусть представители немецкого командования подойдут сюда, к столу, и здесь подпишут акт!»

Кейтель, активно участвовавший в подготовке всех без исключения агрессивных актов фашистской Германии, теперь вынужден принять участие и в последнем мероприятии фашистского вермахта: безоговорочной капитуляции перед Советской Армией и армиями союзных держав. Кейтель шаркающей походкой идет к указанному месту и дрожащей рукой выводит свою подпись на всех трех текстах акта о капитуляции, составленного на русском, английском и немецком языках.

Затем к столу торопливо подходит мертвенно бледный адмирал Фридебург. Этот нацистский пират, отправлявший, не моргнув глазом, на морское дно пассажирские корабли с женщинами и детьми, сейчас услужливо кланяется и ставит свою подпись. От имени разгромленных фашистских люфтваффе акт о капитуляции подписывает генерал-полковник Штумпф.

Акт о капитуляции — надгробный памятник фашистской Германии — скрепляется подписями маршала Жукова, маршала Теддера, генерала Спаатса и генерала Делатр де Тассиньи.

Маршал Жуков, указывая на дверь, предлагает немецкой делегации удалиться. Сорок пять минут продолжалась церемония подписания акта о безоговорочной капитуляции. Еще несколько минут, и ровно в 1 час по московскому времени 9 мая 1945 г. акт о безоговорочной капитуляции вступает в силу. Кровавой гитлеровской империи больше не существует. Ее вооруженные силы, прошедшие с огнем и мечом почти всю Европу, не выдержав столкновения с Советской Армией и ее союзниками, были разгромлены и безоговорочно капитулировали.

Сотни миллионов людей на всех континентах Земли вздохнули свободно и радостно 9 мая 1945 г. Коричневой фашистской чумы с ее концлагерями, эсэсовцами, бесчеловечными пытками гестапо и каторжным трудом, бесправием и террором, массовым уничтожением ни в чем не повинных людей — женщин, стариков, детей, военнопленных, больше не существовало. Мировая цивилизация была спасена.

Фашистский вермахт, с помощью которого немецкие монополии и их подручные — нацистские вожаки стремились установить свое господство над всем миром, был разгромлен, аппарат фашистской власти и террора сметен с лица земли. Сокрушительное поражение потерпела и человеконенавистническая фашистская идеология с ее проповедью расизма и агрессии.

«Сегодня, спустя четверть века после нашей победы, — говорил Л. И. Брежнев, — особенно ясно видно, какое огромное значение имела она не только для Советского Союза, но и для всего человечества. Она во многом определила дальнейший ход мировой истории, создав новые благоприятные возможности для бурного роста революционных сил. Из благодарной памяти человечества никогда не изгладится великий подвиг советского народа во второй мировой войне, подвиг миллионов известных и безымянных героев, сломивших хребет фашизму и принесших свободу народам многих стран»1.

Максим Горький говорил, что полезно и необходимо с высоты сегодняшнего дня оглянуться на даль прошлого. 22 июня 1941 г. и 9 мая 1945 г.— даты, которые никогда не изгладятся из памяти человечества. Начавшаяся 22 июня 1941 г. война, навязанная Советскому Союзу германским фашизмом, была самым крупным военным столкновением социализма с ударными силами империализма. Она явилась самой тяжелой и самой жестокой из всех войн, когда-либо пережитых нашей страной. В этой беспримерной схватке советский народ отстоял социалистическую Родину, завоевания Великой Октябрьской социалистической революции. Объединенный единой волей, единым порывом, весь советский народ оказался способным совершить подвиг, равного которому еще не знала история человечества.

Не было таких жертв, которых не принес бы советский народ на алтарь победы. Свыше 20 млн. советских людей погибли на полях сражений, погребены под развалинами городов и сел, расстреляны фашистскими бандитами, замучены в гитлеровских концлагерях. Гитлеровцы превратили в руины более 70 тыс. советских городов, поселков, сел и деревень. 30% национального богатства СССР было уничтожено фашистами за время войны.

В гигантском военном столкновении с чудовищным порождением империализма — германским фашизмом победил социалистический общественный и государственный строй. Социалистическая экономика страны, социально-политическое и идейное единство советского общества, советский патриотизм и дружба народов СССР, сплоченность народа вокруг партии коммунистов, беспримерный героизм и мужество советских воинов — все это придало борьбе советского народа с фашистской Германией такую силу, которая уничтожила все нацистские планы мирового господства и тех, кто пытался эти планы осуществить.

Зачастую цифры бывают красноречивее слов. Советская промышленность за годы войны произвела вдвое больше боевой техники, чем гитлеровская Германия. На советско-германском фронте было убито, ранено и взято в плен 10 млн. солдат и офицеров фашистского вермахта. 1417 суток, не прекращаясь ни на час, шла гигантская битва. За 47 месяцев боев на советско-германском фронте было уничтожено и разгромлено 607 дивизий Германии и ее сателлитов. Гитлеровцы потеряли 77 тыс. самолетов, 48 тыс. танков, 167 тыс. орудий и минометов.

Итоги Великой Отечественной войны были и остаются грозным предостережением любому агрессору. Они убедительно подтвердили предвидение В. И. Ленина, что наша социалистическая Республика Советов выдержит все атаки враждебных сил и будет стоять незыблемо, как факел международного социализма, как пример трудящимся всего мира. Сбылись пророческие ленинские слова, что «наше дело стоит прочно, что каковы бы ни были попытки нашествия на Россию и военные предприятия против России, а таких попыток еще, вероятно, будет не одна, но мы уже закалены нашим опытом и на основании фактического опыта знаем, что все эти попытки рассыплются прахом. И после каждой попытки наших врагов мы будем выходить более сильными, чем были до них»2.

Как и предвидел В. И. Ленин, очередная попытка уничтожить социализм военным путем обернулась против ее вдохновителей и организаторов. Разгром фашистской Германии ослабил империализм в целом. Возникновение мировой социалистической системы упрочило международные позиции социализма, еще более увеличило его влияние на ход мировых событий. Многократно возросло экономическое и политическое могущество Советского Союза, который империалисты надеялись увидеть разбитым или по крайней мере ослабленным.

В тревогах и бурях послевоенных лет советские люди сохранили верность тем высоким идеалам, за которые они вели борьбу против фашистской Германии. Политика Советского Союза была и остается политикой мира и дружбы между народами, политикой борьбы за национальную независимость, демократию и социальный прогресс, решительного отпора любой империалистической агрессии. Уроки истории учат народы, прежде всего, бдительности в отношении агрессивных происков империализма, необходимости не умиротворять агрессоров, а разоблачать и срывать их планы, давать отпор их опасным действиям, крепить ряды антиимпериалистических сил. Именно поэтому народы бдительно следят и всемерно противодействуют возрождению реваншизма и неонацизма в ФРГ, попыткам перечеркнуть всемирно-исторические результаты победы над фашистской Германией.

Примечания

От заговора на Штадтвальдгюртель к провокации в Глейвице

1 “Tagliche Rundschau”, 6. Jan. 1933.

2 Dietrich О., Mit Hitler in die Macht, Munchen, 1936, S, 187.

3 «Правда», 3 августа 1946 г.

4 “Deutsche allgemeine Zeitung”, 1. Jan. 1930.

5 “Archiv JFZ”, G. Farben, Bd. III, Dok. PS —2828, S. 147.

6 Ibid., Bd. IV, Dok Ni - 9200, S. 2.

7 Reuter F., Schacht, Stuttgart — Berlin, 1937, S. 114.

8 “Vierteljahrshefte fiir Zeitgeschichte”. Munchen, 1954, S. 391.

9 Гейден К., История германского фашизма, M., 1935, стр. 232.

10 См. Thyssen Fr., I paid Hitler, N. Y., 1941, p. 28.

11 “Zeitschrift fiir Geschichtswissenschaft”, 1959, H. 3, S. 689.

12 Cm. „Der Prozefi gegen die Hauptkriegsverbrechen vor dem International Militargerichtshof”, Bd. XXXII, Niirnberg, 1947—1948, S. 464, (в дальнейшем— “PHN”).

13 Hallgаrten C., Hitler Reichswehr und Industrie, Fr./M., 1955, S. 83.

14 “PHN”, Bd. XXXIII, S. 531. is “PHN”, Bd. XXXVI, S. 535.

16 Cm. “So macht man Kanzler”, B., 1962, SS. 98—102.

Трагедия Польши

1 «Правда», 22 июля 1959 г.

2 См. N a m i е г L. В., Diplomatic Prelude, L., 1948, p. 459.

3 “The Times”, Арг. 1, 1939.

4 См. Проэктор Д. M., Война в Европе, M., 1963, стр. 37.

6 См. Гальдер Ф., Военный дневник, т. 1, M., 1968, стр. 54.

6 «Военно-исторический журнал», 1961 г., № 12, стр. 43.

7 “PHN”, Bd. XII, S. 1086.'

8 “PHN” Bd. XV, SS. 385—386.

9 См. „Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfuhrung”, Munchen, 1965. S. 20.

10 «Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сборник материалов в семи томах», т. I, M., 1957, стр. 620 (в дальнейшем — «Нюрнбергский процесс...»).

11 См. Li ss U., Westfront 1939—1940, Neckargemund, 1959, S. 73.

12 См. Гальдер Ф., Военный дневник, т. 1, стр. 35.

18 “PHN”, Bd. XXVI, S. 341.

14 Vormann N., Der Feldzug in’Polen, Weifienburg, 1959. S. 65.

16 “Hitlers Weisungen fur die Kriegsfuhrung,‘, S. 26.

16 “The New York Times”, Oct. 7, 1939.

17 “PHN”, Bd. I, S. 355.

«Странная войнам и ее горькие плоды

1 См. Schirer W., Aufstieg und Fall des dritten Reiches, Miinchen, 1963, S. 689.

2 Cm. “Documents on German Foreign Policy 1918—1945”, Series D, vol. VIII, Doc. 25 (в дальнейшем — “DGFP”).

3 “DGFP”, vol. VIII, p. 644.

4 “Foreign Relations of US”, 1940, vol. I, p. 44.

5 «Нюрнбергский процесс...», т. I, стр. 608—609.

6 Hubatsch W., Wereriibung, B., I960, S. 30.

7 Cm. “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfiihrung”, S. 54.

8 Cm. Schmidt J., Von Wodder nach Kopenhagen, Freuburg, 1951, S. 197.

9 Hitler A., Mein Kampf, Munchen, 1935, S. 703.

10 «Международная жизнь», 1959 г., N° 12, стр. 150.

11 Gоebbels J., Tagebiicher, Zurich, 1948, S. 183.

В прицеле — Англия!

1 Кlee К., Unternehmen Seelowe, Darmstadt, 1959, S. 189.

2 Ibid., S. 189.

3 «Нюрнбергский процесс», т. V, стр. 74.

4 Tам же, т. II, стр. 634.

6 «Военно-исторический журнал», 1959 г., № 2, стр. 65.

6 Т а м же, стр. 66.

7 Haider F., Kriegstagebuch. Tagliche Aufreichunguen des Shefs des Generalstabes des Heeres 1939—1942, Bd. 11, Stuttgart, 1963, S. 87 (в дальнейшем — Haider F., Kriegstagebuch).

8 Cm. Schirer W., Aufstieg und Fall des dritten Reiches, S. 806.

9 “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfiihrung”, S. 71.

10 «Военно-исторический журнал», 1967 г., № 4, стр. 80.

11 “Weltkrieg 1939—1945”. Т. 1. S. 36.

12 «Военно-исторический журнал», 1967 г., № 4, стр. 81.

13 “The Daily Telegraph”, Jan. 28, 1946.

14 Майский И. M., Воспоминания советского дипломата, M., 1965, стр. 89.

15 См. Klee К., Unternehmen Seelowe, S. 244.

16 Гальдер Ф., Военный дневник, т. 2, M., 1969, стр. 60.

17 См. Ж и л и н П. А., Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз, M., 1966, стр. 119.

18 Гальдер Ф.. Военный дневник, т. 2, стр. 81.

19 «Военно-исторический журнал», 1960 г., № 10, стр. 82.

20 “Kriegstagebuch des OKW”, Bd. I, S. 351.

Фашистский рейх перед броском на Восток

2 Ibid.

3 Ibid.

4 Ibid.

5 “Jahrbuch fiir Wirtschaftsgeschichte 1966”, T. 3, B., 1966, S. 288.

6 “Der Numberger Prozefi”, Dok. 3572-NG.

7 Goebbels J., Tagebucher, S. 327.

8 «Мировая экономика и международные отношения», 1968 г., № 9, стр. 22.

9 “Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung”, Bd. 5, S. 269.

10 «Военно-исторический журнал», 1961 г., № 8, стр. 72.

11 “Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung”, Bd. 5, S. 525.

План «Барбаросса»

1 «Нюрнбергский процесс», т. II, стр. 689.

2 Н а 1 d е г F., Kriegstagebuch, Bd. II. S. 201.

3 «Нюрнбергский процесс», т. II, стр. 597.

4 Haider F., Kriegstagebuch, Bd. II, S. 387.

5 «ЦГАОР СССР», ф. 7445, on. 2, д. 144, л. 337.

6 "Das schwarze Ког”, 20. Aug. 1942.

7 Гальдер Ф., Военный дневник, т. 2, стр. 430.

8 «ЦГАОР СССР», ф. 7445, on. 2, д. 166, л. 65.

9 «Нюрнбергский процесс», т. II, стр. 643.

10 «ЦГАОР СССР», ф. 7021, on. 148, д. 454, л. 25.

Тайна миссии Гесса

1 Нюрнбергский процесс», т. I, стр. 705.

2 “DGFP”, vol. XII, р. 784.

3 «Новая и новейшая история», 1968 г., № 6, стр. 112.

4 “DGFP”, vol. XII, р. 786.

5 R о о t W., The Secret History of the War, vol. I, Wash., 1945, p. 636. 6 Kirkpatrik I., The Inner Circle, L., 1959, p. 180.

7 Ibid., p. 189.

8 Leasor J.. Botschafter ohne Auftrag, Oldenburg, 1963, p. 150.

9 Кirkpatrik I., The Inner Circle, p. 189.

10 “PHN”, Bd. VII, S. 18.

11 “PHN”, Bd. VII, S. 23.

12 Leasor J., Botschafter ohne Auftrag, p. 148.

13 Ibid., p. 169.

14 “PHN”, Bd. XXII, S. 389.

15 Leasоr J., Botschafter ohne Auftrag, p. 149.

16 См. Жилин П. А., Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз, стр. 174.

17 “Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung”, Bd. 5, S. 292.

18 Ibid., S. 292.

22 июня...

1 “Kriegstagebuch der OKW”, Bd. I. S. 281.

2 H a I d e г F., Kriegstagebuch, Bd. II, SS. 189, 291.

3 «Военно-исторический журнал», 1959 г., № 7, стр. 97.

4 См. Вишнев С., Экономические ресурсы Германии, M., 1940, стр. 109.

5 Мюллер-Гиллебранд Б., Сухопутная армия Германии, 1933—1945, т. 2, M., 1958, стр. 125: “Die Bezichungen zwischen Deutschland und der Sowjetun on 1939—1941”, Tubingen, 1949, S. 332.

6 «Новая и новейшая история», 1961 г., N° 3, стр. 41.

7 «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—

1945 гг.», т. I, M., 1960, стр. 377.

8 «Промышленность Германии в период войны 1939—1945 гг.», M., 1956, стр. 234.

9 «Новая и новейшая история», 1961 г., № 3, стр. 45.

10 «Военно-исторический журнал», 1961 г., № 6, стр. 43.

11 «Коммунист», 1968 г., N° 12, стр. 70.

12 См. Жилин П. А., Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз, стр. 223—224.

13 Жуков Г. К., Воспоминания и размышления, M., 1969, стр. 249.

14 «Правда», 14 июня 1941 г.

15 “Kriegstagebuch des OKW”, Bd. I, S. 280.

16 Жилин П. А., Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз, стр. 222.

17 “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfuhrung”, S. 168.

18 «Военно-исторический журнал», 1959 г., № 10, стр. 91.

19 «Правда», 20 июня 1950 г.

20 «Военно-исторический журнал», 1969 г., № 1, стр. 72.

21 “DGFP”, vol. XII, р. 1064.

22 “The Times”, June 23, 1941.

23 “Hitler’s secret Conversations 1941—1944”, N. Y., 1953, p. 59.

Фашистский «Тайфун» не пронесся

1 «Военно-исторический журнал», 1959 г., № 7, стр. 101.

2 «Ленинград дважды орденоносный», Л., 1945, стр. 60.

3 «Новое время», 1969 г., N° 5, стр. 4. .

4 “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfuhrung”, S. 73.

6 «Военно-исторический журнал», 1961 г., N° 10, стр. 83.

6 “Volkischer Beobachter”, 3. Okt. 1941.

7 “Volkischer Beobachter”, 4. Oct. 1941.

8 «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», M., 1964, стр. 401—402.

9 «Вопросы истории», 1950 г., N° 12, стр. 12.

10 “Volkischer Beobachter”, 9. Nov., 1941.

11 «Военно-исторический журнал», 1961 г., № 10, стр. 87.

12 F. von Schlabrendorf, Offiziriere gegen Hitler, Fr./M., 1959, S. 61.

13 «Военно-исторический журнал», 1967 г., N° 12, стр. 81.

14 «История Москвы в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный период, 1941 —1965», M., 1967, стр. 30.

15 «Военно-исторический журнал», 1961 г., № 12, стр. 91.

16 “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfuhrung”, S. 199.

17 «Военно-исторический журнал», 1961 г., N° 12, стр. 91.

18 H a 1 d e г F., Kriegstagebuch, Bd. II, S. 3.

19 “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfuhrung”, S. 151.

20 Ibid., S. 152.

21 «Нюрнбергский процесс», т. I, стр. 552.

22 См. Clarke С., England under Hitler, N. Y., 1961, p. 69.

23 I b i d., p. 85.

24 Ibid., p..51.

26 Ibid., p. 152.

26 Cm. Schellenberg W., The Labyrinth, N. Y., 1956, p. 103.

27 F 1 e m i n g P., Invasion 1940, L., 1957, p. 261.

28 “Hitlers Weisungen fiir die Kriegsfuhrung”, SS. 151—152.

29 Ibid., S. 82.

30 Jacobsen H., 1939—1945. Der zweite Weltkrieg in Chronik und Dokumenten, Darmstadt, 1959, S. 214.

31 «Международная жизнь», 1961 г., № 2, стр. 154—156.

32 Piсker H., Hitlers Tischgesprache im Fuhrerhauptquartier, Bonn, 1951, S. 45.

33 Ibid.

Пламя Сталинграда. Огненная дуга Курска

1 “Kriegstagebuch des OKW”, Bd. II, S. 1265.

2 “PHN”, Bd. XXIX, S. 123.

3 “PHN”, Bd. XXXV, S. 150.

4 “Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung”, Bd. 5, S. 267.

5 Бредель В., Эрнст Тельман, M., 1952, стр. 182.

6 Rоthfels H., Die deutschen Opposition gegen Hitler, Fr./M., 1960, S. 83.

7 Cm. “Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung”, Bd. 5, SS. 299—300.

8 Cm. “Verhandlungen des deutschen Reichstags”, Bd. 460, B., 1942, S. 120.

9 Cm. “PHN”, Bd. XXXV, S. 95.

10 «Военно-исторический журнал», 1960 г., № 3, стр. 92.

11 H. Jacobsen, 1939—1945, Der zweite Weltkrieg in Chronik und Dokumenten, Darmstadt, 1959, S. 544.

12 E. Кlink, Das Gesetz des Handelns. Die Operation “Zitadelle” 1943, Stuttgart, 1966, S. 329.

13 «9 мая 1945 года», M., 1970.

14 “Lagebesprechungen im Fuhrerhauptquartier”, Stuttgart, 1964, SS. 196—215.

Финал на Шпрее

1 «Правда», 2 мая 1970 г.

2 В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 356.

Content

Розанов Герман Леонтьевич План "Барбаросса". Замыслы и финал

Предисловие

От заговора на Штадтвальдгюртель к провокации в Глейвице

Трагедия Польши

«Странная война» и ее горькие плоды

В прицеле — Англия!

Фашистский рейх перед броском на восток

Тайна миссии Гесса

22 июня...

Фашистский «тайфун» не пронесся

Пламя Сталинграда. Огненная дуга Курска

Финал на Шпрее

Примечания