Александра Лисина

Один шаг до заката

«Каждый боится смерти, но никто не боится быть мёртвым…»

Рональд Арбатнотт Нокс

Пролог

Ночь. Холодный ветер свирепо рвет полы длинного облачения священника и зловеще завывает среди ровных могильных холмиков. Похоже, скоро начнется настоящая буря…

Отец Маркус ещё ниже наклонил голову и придержал рукой улетающую шляпу.

Какое мрачное время года, неудачная половина суток и совсем уж отвратительное место для прогулок. Но что поделаешь – кратчайший путь от деревушки к стоящему поодаль храму проходил как раз по старому кладбищу.

С ближайшего надгробия противно каркнула крупная ворона и изучающе уставилась на вздрогнувшего от неожиданности священнослужителя.

– Изыди! – отмахнулся святой отец и благочестиво перекрестился. – Отродье диавола…

Ворона недовольно нахохлилась и упорхнула прочь.

Отец Маркус торопился. Трудные дни настали для его паствы, свирепая чума уже который день сеяла смерть и разорение в оставленной на попечение церкви деревне. Конечно, в первую очередь, умирали слабые: в основном, старики и дети. Но если убеленные сединами старцы со смирением отдавали богу душу, то невинные чада ужасно страдали и погибали в страшных муках, не находя в лице святой церкви ни опоры, ни помощи. Только молитвы. А король повелел отгородить очаги заразы, построить высокие засеки и беспощадно уничтожать любого, кто решится бежать из обреченных поселений. Пожертвовать малым, чтобы спасти всех остальных… проповедуя этот жестокий принцип, его солдаты уже вторую неделю стерегли все дороги из проклятой деревни, но внутрь не входили: боялись.

Отец Маркус остался добровольно, чтобы помогать страждущим. Без страха перевязывал страшного вида нарывы, обмывал вином и накладывал травы, творил молитвы, день за днем проводил в постах, но тщетно: люди умирали один за другим. Когда-то шумная деревня быстро пустела, и все чаще из-за закрытых дверей раздавались бессильные проклятия. Трупы давно не хоронили: некому было, поэтому чаще всего сжигали тела вместе с домами несчастных. Запах гари насквозь пропитал воздух и сделал его тяжелым, густым, вязким. Люди теряли веру в Бога, отчаявшись получить помощь, перестали посещать мессы и начали озлобляться.

Почти каждый день он приходил отдать последнюю дань кому-то из вчерашних прихожан, слышал вслед глухой ропот и видел молчаливый укор в глазах. Он смиренно молчал, но теперь даже его терпение было на исходе. Сил больше не было смотреть на эту сатанинскую вакханалию, ибо давно известно, что это извечный враг человеческий насылает проклятие на род людской.

И здесь чума…

Святой отец со слезами прижал к груди почти бездыханное тельце, завернутое в плащ, и заторопился: времени совсем не осталось. Еще немного, и этот малыш тоже погибнет, навсегда уйдя в небытие. И даже Посланец Божий не сможет его спасти.

Он почти побежал, оскальзываясь на пологом склоне. Слава Господу, успел. Быстро отпер дощатую дверь храма, юркнул внутрь и со всех ног помчался к алтарю, у которого застыла во тьме могучая фигура.

– Да святиться Имя Твое… – забормотал под нос отец Маркус и, не добежав нескольких шагов до цели, обессилено рухнул на колени, умоляюще протягивая умирающего ребенка.

Первый раскат грома ударил снаружи, как набатом, оглушив потрясенного этой мощью священника и заставив церквушку содрогнуться до основания. Длинные молнии расчертили черное небо, а странноватая фигура у алтаря неожиданно ожила, наполнилась светом, распахнула белоснежные крылья и слегка наклонила голову.

– Слава Господу нашему… Слава Его ангелам… Спаси и помилуй… – отец Маркус почувствовал, как его коснулась благодать Божия, зажмурился от слепящего сияния, которое не позволяло рассмотреть Его светлый лик, и распростерся ниц. На душе стало тепло и спокойно, в ней появилось странное умиротворение и даже безучастность, отрешенность от мирского бытия, готовность шагнуть даже в пропасть, если только Он попросит…

– Еще один? – негромкий, но ошеломляющий своей мощью голос буквально придавил человека к грешной земле.

– Да, Господин мой. Οн умирает… спаси его!

Ангел едва коснулся ладонями рук священника, и тот вздрогнул, когда их до основания пронзил укол сильного жара, а потом благоговейно замер, безропотно отдавая младенца. Показалось, в этот момент от Посланника потекло золотое сияние и окутало обоих, на глаза навернулись слезы, дыхание перехватило.

Ρебенок истошно закричал, когда его подняли в воздух и горячие губы слегка коснулись нежной кожи. Но святой отец видел, как от них пошло исцеляющее сияние, он знал, что дитя спасено: это лишь поцелуй ангела Господня, и он вырвет маленькую душу из лап неминуемой смерти.

– Ты заберешь его, Господин мой? – шепотом спросил святой отец, не смея поднять глаз. – Как и остальных?

– Да. Теперь ему не место среди людей.

Посланник расправил широкие крылья и вознесся, унося с собой странно притихшего младенца. Α отец Маркус ещё долго смотрел на распятие и беззвучно плакал, счастливый тем, что благодаря ему ещё один малыш пережил страшное проклятие этого мира. Гордый сознанием того, что именно его Господь избрал для этой важной миссии…

* * *

Одинокий прохожий зябко передернул плечами от набросившегося из-за угла, словно голодный зверь, ветра и поднял воротник куртки.

«Нет, надо завязывать с этой работой, – подумал он недовольно. – На фига сдались эти ночные бдения за компом, когда потом каждый раз голова раскалывается, глаза слипаются, будто кто клеем намазал, а и без того слабое зрение начинает плыть, как со второй бутылки? Плевать, ни за какие коврижки больше не останусь. Прибавка в четыре тысячи рэ за такие напряги – сущие гроши, тем более, в Москве. Права подруга, надо увольняться к такой-то матери и искать место получше. Даже такси не соизволили подогнать, жмоты! Теперь опять придется переться пo холоду пешком: трамваи-то ещё не пошли, а денег на машину – жалко…»

Долговязый молодой человек завернул за угол, привычным движением снял очки, яростно потер озябшими пальцами усталые веки и кинул неприязненный взгляд на сиротливые колонны фонарных столбов. Блин! Уже четыре часа утра! Весна на дворе! А из-за чьей-то лени в этой кромешной тьме горят лишь две жалкие лампочки! Сволочи! Он вернул очки на нос, недовольно нахохлился и прибавил шагу, в гордом одиночестве минуя очередной неуютный двор. Нырнул в темноту знакомой улочки, обогнул помойку, уже порядком намозолившую глаза. Поморщился от сладковатого запаха гнили и поторопился оставить между ней и собой как можно большее расстояние.

Фу! Чего ж они третьи сутки мусор-то не вывозят?!

Ну, наконец-то. Еще десять минут, и он дома.

Негромкий стук подошв о неровную поверхность пешеходного перехода эхом отдался в пустом коридоре ещё одной темной улицы. Невысокие пятиэтажки выглядели сейчас, как неприступные стены мрачноватых крепостей, смотрели свысока плотно задернутыми занавесками и мигали редкими огоньками на скромных «хрущевских» кухнях. Видно, кому-то сегодня идти на работу в такую несусветную рань. Бедняги…

А вон те два дома давно пустуют. Совсем старые, полуразвалившиеся, там и крыш-то давно нет… уже несколько лет они готовятся под снос, да пока не сподобились. То ли строители шельмуют, то ли администрация не решила, кто с кого и сколько урвет в результате перепродажи земли. Хрен их разберет. Мимо них идти совсем неуютно, все время кажется, что из черных провалов с давно выбитыми стеклами таращатся чьи-то жадные глаза.

Густая листва неухоженных палисадников, причудливые тени от кирпичных гаражей, тусклый свет фонарей, потусторонние завывания невесть откуда взявшегося ветра, шелест брошенной прямо на тротуар вчерашней газеты, неприятно пустая дорога…

Он невольно передернул плечами. Вот в таких тихих ночных улочках и случаются с людьми всякие гадости. Чуть зазеваешься, и отдавай потом кошелек вежливым просителям с увесистыми битами в руках. Или ещё чего похуже: найдут твое бренное тело поутру со следами насильственной смерти… тьфу-тьфу-тьфу!

Из-под темного куста вдруг с диким мявом вылетела драная кошка и истошно заорала, будто резаная. Молодой человек подпрыгнул от неожиданности и глухо ругнулся. Напугала, зараза! Замахнулся вдогонку ногой, но не попал, сердито сплюнул, а мерзкое животное с яростным шипением нырнуло в ближайший заброшенный дом.

Γде-то недалеко тоскливо завыла собака.

Парень вздрогнул и снова выругался. Пошаливают что-то нервишки, надо больше спать и хорошо кушать. Витамины подключить в рацион, а то скоро невесть что мерещиться начнет. Во! Опять показалось, что слева, в полуразрушенном окне третьего этажа, кто-то внимательно посмотрел. Как и вчера. Бомж там, что ли, поселился, а теперь проснулся от кошачьего вопля? Вроде даже фонарь мелькнул?

Он отвернулся и ещё больше ускорил шаг.

Χолодный ветер неожиданно стих. Голые ветки старого тополя дружно перестали шуметь и как-то испуганно замерли. Мертвенно бледная луна и та предательски забежала за тучку. Снова завыли собаки по соседству, давешняя кошка, словно назло, опять заорала в спину. Мерзко, визгливо, противно. Истошный вопль взвился где-то в районе второго этажа давно опустевшего дома, приобрел совсем неприятный оттенок и вдруг резко оборвался. Будто захлебнулся на самой высокой ноте. Надеюсь, тот бомж ее сожрал…

Молодой программист поспешно обогнул старый покосившийся забор, почти с облегчением увидел знакомую арку и за ней – родной двор. Чуть не бегом бросился навстречу. Ну, и ночка! Никогда не нравились эти грешные дома, даже подростком не больно-то решался забираться, хотя был далеко не из пугливых. Но такое, как сегодня… бр-р-р!

Непроглядная чернота знакомой с детства, уютно низкой арки дома номер пять по улице Боровой вдруг показалась ему странно пугающей. Пo спине пробежал липкий холодок страха, рубаха под курткой сразу взмокла, а сердце громко заколотилось, будто предупреждая о чем-то. И словно в ответ, из кромешного мрака донеся громкий дребезжащий звук, будто кто-то невидимый неловко задел пустую консервную банку.

Парень нерешительно остановился и вперил туда подслеповатый взгляд. Что ещё за шутки? Напугать, что ли, его решили?

Жутковатая темень впереди странно шевельнулась, а звук повторился. Немного ближе, чем в первый раз.

– Кто здесь? – его голос непроизвольно дрогнул и вдруг охрип.

Тишина.

Он нервно облизнул пересохшие губы. Дорога к дому была одна, раньше любили строить такие вот дворы-колодцы с единственным узким проходом внутрь. Но что-то сегодня ему совсем не хотелось туда заходить. Очень-очень не хотелось. Парень оглянулся. Что ж теперь? Стоять, как дурак, снаружи? До самого утра? Да его потом все соседи засмеют! Вовек не отмоешься! Даже бабки у подъезда станут потешаться, не то, что друзья-приятели! Сраму-то будет!

Он все-таки заставил себя сделать неуверенный шаг. Потом ещё один, хотя сердце просто зашлось в бешеном галопе, а в висках предательски застучало. Восемь шагов… пять… три…

Арка неожиданно отозвалась почти живым урчанием и едва слышным шипением, в котором послышались отчетливые радостные нотки. Тьма снова как-то нехорошо шевельнулась, в ней промелькнуло чье-то странно белесое тело с непропорционально длинными руками. Раздался уже знакомый скрежет, и накаченный адреналином мозг услужливо предоставил красочную картинку: вот точно так же царапают по каменной кладке, высекая искры и мелкую крошку, стальные когти всяких там геймерских монстров, на которых так падко воображение молодежи.

Затем во тьме что-то тускло блеснуло, а на уровне глаз загорелись два кроваво красных уголька. И тут нервы все-таки не выдержали: парень издал странный горловой звук, шарахнулся прочь, выставляя перед собой правую руку и инстинктивно закрывая лицо. Но поздно: тьма уже ожила и сама бросилась навстречу. Его сильно ударило в грудь, опрокинуло навзничь. Ρазбитые очки улетели куда-то в сторону. Предплечье мгновенно пронзила острая боль, на лицо брызнула горячим, в беззащитное горло жадно впились чьи-то сильные пальцы, а затем и зубы…

Предрассветную тишину нарушил жуткий крик, тут же оборвавшийся затихающим бульканьем, негромко хрустнула шея, и молодой человек обмяк, выронив из левой руки кожаную барсетку. Он даже не понял, что случилось. Не почувствовал, как чьи-то лапы жадно рвут его тело, не услышал довольного урчания над ухом. Он просто не успел ничего сделать, а потом стало слишком поздно: коварная тьма накрыла его с головой.

Юноша с невыразимым укором уставился на темные провалы выбитых окон, в которых жадно сверкнули ещё несколько пар багровых угольков, и умер.

Глαвα 1

Высокая девушка в вечернем платье с досадой толкнула балконную дверь, отсекая неприятно громкие звуки шумной вечеринки, и с тоской оперлась на изящные перила уютного балкончика.

Как же утомляют эти дурацкие светские мероприятия! До чего надоели эти надутые фанфароны с пачками евро в толстых карманах и смазливые дурочки в вызывающих тряпочках, едва прикрывающие нижнее белье и по какому-то недоразумению называющиеся платьями. Ну, что я-то здесь забыла?! У меня совсем другая жизнь, другие задачи, о которых эти пышно одетые «дамы и господа» представления не имеют! Не догадываются даже, что их сытое существование не будет стоить в этом мире НИЧЕГО, едва только они окажутся в стороне от своих лимузинов, баров, клубов, отелей и череды вечеринок. Они не проживут и секунды на обманчиво ярко освещенных улицах! Потому что стоит только завернуть за угол, как праздная красота любого города тут же покажет свою нелицеприятную изнанку и обернется настоящим кошмаром. О нет, не тем, o котором красочно пишут мастера-фантасты, а самым настоящим. Не придуманным. Потому что все они и понятия не имели, что старые сказки, которыми их пугали когда-то в детстве, на самом деле могут ожить.

Она знала, но это не приносило облегчения. Напротив, заставляло чувствовать себя чужой среди людской толпы. Быть отдельно от нее, всегда в стороне, будто отделенной невидимой перегородкой. Впрочем, она с самого рождения понимала, что сильно отличается от всех. Что она – другая. В школе, институте… и далась ей эта медицина?! Знала и заранее примирилась с этой мыслью. Одиночество – это ее крест.

– Οпять предаешься унынию?

Она быстро обернулась, отчего коротко стриженные черные волосы на мгновение взметнулись и снова улеглись в приятном беспорядке, мгновенно сведя на нет двухчасовые усилия дорогого парикмахера.

– Ева, сколько можно? – укорил ее высокий, немолодой мужчина в элегантном сером костюме, подойдя неслышным кошачьим шагом. Русые, совершенно прямые волосы, чуть подернутые сединой на висках, цепкие карие глаза, жесткая складка в уголках рта. Ни одной морщинки, ни следа усталости. Статная, крепкая фигура с хорошо развитыми мышцами плечевого пояса, которая больше подошла бы какому-нибудь борцу, а не бизнесмену… а ведь ему скоро шестьдесят.

Ева прекрасно знала, что этим утром он провел четыре важных встречи, два часа потратил в спортзале, затем – три долгих совещания без единого перерыва на отдых, а теперь ещё и эта презентация: Кирилл Сергеевич Цетиш сдавал сегодня в эксплуатацию свой новый отель «Русский Хилтон».

Волевое лицо осветилось мимолетной улыбкой, когда она виновато опустила глаза: отец знал ее, как никто другой, и безошибочно распознал очередной приступ черной меланхолии.

– Ева, перестань кукситься. Мне нужно ещё полчаса. А потом можно будет послать всех далеко и надолго и оставить, наконец, отель этим стервятникам.

Она немного оживилась: это была отличная новость!

– Что ж, до полуночи я могу потерпеть, – Ева лукаво прищурилась, отчего у Кирилла Сергеевича защемило сердце: ее мать тоже умела улыбаться одними глазами, такими же синими и бездонными, как само море… когда была жива.

– Не убегай хоть сегодня, ладно? Я только одного человечка встречу, передам информацию, и мы сразу уходим. Поедем вместе, хорошо?

– Обещаешь?

– Чесс слово!

– Ладно, ладно… теперь верю, – тихо засмеялась она, став снова дo боли похожей на мать. Это знаменитое «чесс слово» из старого мультика было их старой доброй традицией. Негласным правилом, которое отец никогда не нарушал. – Так и быть, подожду. Предупреди шофера.

– Уже. Костя ждет за дверью.

– Пап, зачем мне телохранитель?!

– Так. Не начинай снова. Я прекрасно знаю, что ты справишься и с двумя такими, но мы же не хотим демонстрировать всему свету твои способности? Так что перестань хмуриться и сделай вид, что все в порядке. Просто перестань его замечать.

– Я и так всю жизнь только и делаю вид, что все в порядке! А не замечать его не могу: он слишком громко дышит и чересчур сильно пахнет!

– Это не он плохой, это у тебя нос слишком чувствительный. А пахнет он так, как и должен пахнуть мужчина во цвете лет рядом с молодой привлекательной девушкой: парфюмом.

Ева негромко фыркнула, но позволила поцеловать себя в лоб и на мгновение коснулась губами его щеки. Кожа у отца, как и всегда, была чуть горячей, чем у обычного человека, неестественно ровной и абсолютно матовой, но спрашивать причину было бесполезно: он никогда не рассказывал о некоторых свойствах своего организма.

Почти сразу Кирилл Сергеевич отстранился, резко отвернулся и покинул балкон решительным шагом делового человека. По дороге стер с лица неподобающее главе крупного холдинга выражение нежности и словно растворился в шумной толпе журналистов, пышного бомонда, артистов и просто зевак, решивших на халяву засветиться на таком знаменательном мероприятии.

Ева проводила его долгим взглядом.

И никто ведь не скажет, что у него нет левой ноги от самого колена. Не догадается, до чего порой бывает трудно ему ходить, не хромая, а культя под протезом способна до кровавых мозолей натирать бедро от чрезмерных нагрузок.

Она не стала прикрывать дверь. Молча вернулась на балкон и задумчиво уставилась на блистающую разноцветными огоньками столицу с высоты второго этажа: в это время суток Москва была до неприличия хороша.

Сумерки. Ρовный шорох автомобильных шин по мокрому проспекту, торопливый перестук каблучков, размеренный говор важно вышагивающих по тротуарам, хорошо одетых джентльменов. Высокие купола и плавные обводы старинных зданий, отреставрированных всего несколько месяцев назад. Храм Василия Блаженного, широкая мощеная площадь, ровные зубцы Кремлевской стены… правда, чересчур ярко горели неоновые огни на вывесках модного развлекательного комплекса неподалеку, но это, скорее всего, не реклама виновата: просто у Евы глаза на порядок чувствительнее, чем у обычного человека.

Γородской воздух был по-весеннему теплым и влажным, но в нем неизменно присутствовал горький привкус дыма, гари и отработанного бензина. Слишком много машин в это время в городе. Слишком много людей. Ρазмеренная суета мегаполиса, бесконечное мельтешение человеческих муравьев в созданном ими же огромном муравейнике. Дом, работа, дети, снова дом. Праздники и долгожданные выходные. Походы в кино и театр, вечеринки, встречи с друзьями…

Кто бы мог подумать, что за всем этим скрывается и другая сторона? Спрятанная под маской недомолвок, за скупыми строчками некрологов, в толстых папках под грифом «нераскрытые преступления»? Совсем другая жизнь, о которой знают лишь немногие? Те, кому посчастливилось выжить, и те, кто им в этом помог. Вот и сегодня утром пришло известие о новом инциденте по улице Боровой. Уже третьем за последний месяц в этом районе. Отец явно в курсе, потому и просил дождаться: значит, надо будет наведаться на эту, ставшую нехорошей улочку. Наверняка, будет новое гнездо. А ей опять придется потратить целую ночь на поиски жадных до чужой крови тварей…

За спиной послышался легкий шорох, и Ева резко оборвала мысль. Стремительно повернулась, отчего элегантное платье обиженно зашуршало и, словно в отместку за резкость хозяйки, сильно стиснуло в поясе.

– О, простите, – замерший на пороге молодой человек вежливо улыбнулся. – Я не знал, что тут кто-то есть. Извините, если помешал.

– Извиняю, – она незаметно одернула зловредное платье, мстительно вернув непослушный подол на положенное место, и кивнула. Затем отвернулась, посчитав разговор оконченным, и неприятно удивилась, когда воздух за спиной ощутимо потеплел: оказывается, неожиданный визитер и не подумал удалиться. Более того, подошел ближе, явно не зная о тянущейся за ней славе языкастой стервы. Видно, заезжий.

Ева машинально задержала дыхание, оберегая чересчур чувствительный нос.

– Простите мою наглость, просто в зале очень душно, а этот балкон оказался ближайшим.

– Так поищите другой, – она все-таки выдохнула и крайне осторожно снова вдохнула. Надо же, ничего. Похоже, незваный гость не приветствовал сильнопахнущий парфюм: легкий намек на утренний морской бриз, едва уловимая толика мускуса и полное отсутствие примеси пота. Огромная редкость в наше время.

– Мне почему-то понравился этот.

Ева удивленно обернулась. Гм, ещё одно очко в его пользу, в довесок к мягкой настойчивости, приятному голосу и отсутствию резкого запаха. Подтянутая фигура, на которой безупречно сидел строгий костюм, ровный овал лица, четко очерченный подбородок без малейшего намека на безвольную складку на шее, высокий лоб и, что удивительно, совершенно чистые, как у младенца, голубые глаза. Волосы черные, как смоль, явно свои от природы, не крашеные. Только длина совсем не модная в этом сезоне, почти до плеч, неровная челка небрежно отброшена назад, но ему странно шло.

– Вы позволите составить вам компанию? – вежливо поинтересовался незнакомец.

– Позволяю, – она благосклонно наклонила голову. Что ж, всего полчаса, не больше. Не противен, вежлив, довольно симпатичен. Даже на ничем не завуалированное предложение пойти подальше не обиделся, такая сдержанность многого стоит. Почему бы и нет? Будет приставать, ему же хуже…

– Я польщен, – на его губах мелькнула и тут же пропала ироничная улыбка. – Превосходный вечер, не правда ли? Я имею в виду, город, а не отель. Οн у вас очень красивый. Но в такое время лучше всего бродить по берегу какой-нибудь реки или моря, смотреть на горизонт и слушать пение ветра, чем сидеть в четырех стенах и умирать от тоски. Как вам кажется?

– Я бы не отказалась.

– Значит, у нас схожие вкусы.

– Вряд ли, – прохладно отозвалась Ева и снова отвернулась. Начинается… сейчас пойдут комплименты, бокал шампанского, набившие оскомину плоские шутки, словно случайное касание, потом рука на талию и ненавязчивое предложение.

– Спорить не буду, я вас совсем не знаю.

«Но был бы не прочь узнать поближе», – мысленно продолжила она и едва заметно нахмурилась.

– Меня зовут Стас, – опять сказал он совсем не то, что ожидалось.

Ева промолчала. Представляться совершенно не хотелось. Зачем? Чтобы в миллионный раз услышать, какое у нее необычное имя? Или пустые дифирамбы той первой женщине, что была создана из ребра Адама? Не знаю, была ли она на самом деле красива, но все виденные картины с пресловутой дивой как-то не впечатляли. Так что все подобные разглагольствования – чистой воды демагогия и бессмысленное сотрясание воздуха. Да и откуда этим болтунам знать о ее прошлом? И о тварях, о существовании которых большинство из них даже не подозревало?! До тех самых пор, пока они не начинали чувствовать острые зубы на собственном горле?! Она стала первой, в ком текла теперь жуткая примесь. Наполовину человек, наполовину монстр. Действительно, первая в своем роде, если не считать Блейда, конечно, потому отец и дал ей такое странное имя: Ева…

В груди разлилась знакомая тяжесть. Застарелая ненависть всколыхнулась удушливой волной, накатила, отчего бурная кровь вскипела и ударила в голову. Зрение обострилось так внезапно, что неприятный свет неоновых ламп больно резанул по глазам, дикая смесь ароматов из-за спины тараном шибанула в ноздри, негромкая музыка стала на мгновение оглушающей. Под руками что-то мерзко скрипнуло.

Ева задержала дыхание и зажмурилась, инстинктивно напрягшись. Спокойно, спокойно, не надо о плохом. Думай о чем-нибудь другом, о зеленой травке, например, о милых котятах, пушистых игривых зверушках…

Отступило. Она перевела дух и выпустила из судорожно сжатых кулаков резные перила, незаметно отдышалась. Что-то в последние дни больно часто повторяется подобное, надо быть осторожнее, а то так и до греха недолго.

Словно невзначай, девушка заслонила длинным подолом искореженный под натиском обманчиво тонких пальцев металл ограждения и поморщилась: вот незадача, не уследила, смяла кованые финтифлюшки, как папирус. Надеюсь, он не заметил?

– С вами все в порядке? Вам нехорошо? – не оправдал надежд Стас.

– Уже проходит, не волнуйтесь. Я в порядке.

Вот ведь пакость какая! Надеюсь, он ничего лишнего не увидел. Особенно, жутковатой красноты в глазах. Ладно, авось спишет на отсвет фонарей.

– Девушка, вы уверены, что все нормально? Может, лучше вызвать врача?

– Не надо, все уже прошло… меня зовут Ева.

Стас против ожидания не расплылся в глупой улыбке, не брякнул идиотское «вот это да!» или «какое необычное имя!» Только чуть наклонил голову и с возросшим интересом посмотрел на девушку.

– Мне нравится ваше имя, – наконец, задумчиво сказал он.

– А мне не очень.

– Простите за дерзость, но я хотел бы спросить…

Пронзительный писк зуммера в ее наручных часах, сделанных под изящную женскую безделушку, заставил обоих вздрогнуть. Стас осекся. В ту же секунду в дверном проеме материализовалась, словно из воздуха, внушительных размеров фигура, и на балкончике сразу стало тесно.

– Время, – густым басом напомнил Костя и бегло оглядел незнакомца тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз. Неожиданно отчего-то насторожился и заученным движением подтянул руку к поясу. Легко, быстро и почти естественно: молодой человек ему явно не понравился.

Стас и бровью не повел, лишь голубые глаза стали вдруг холодными и жесткими, словно две острых льдинки.

– Мне пора, – Ева быстро выскользнула с балкона, заставив Константина чуть посторониться.

– Вы словно сбегаете с бала, сударыня, – неожиданно упрекнул Стас. – А ведь вечер только начался.

– Не для меня. К тому же, я не Золушка, чтобы куда-то сбегать, едва стукнула полночь.

– Гм. Да и я на принца не похож.

– До свидания, Стас. Α за вечер не переживайте, здесь полно красивых женщин, которые не дадут вам скучать, – бросила Ева немного резче, чем хотела, и скрылась за плотной портьерой.

– Я не уверен, что мне это подходит, – едва слышно донеслось в спину.

Она замерла и бросила назад удивленный взгляд: он стоял все на том же месте и выжидательно смотрел сквозь толстую ткань. Глаза в глаза. Действительно, очень необычный молодой человек.

Ева помолчала секунду, напряженно раздумывая, но все-таки ответила:

– Мир тесен, и дороги в нем часто пересекаются. Так что велика вероятность, что когда-нибудь мы снова встретимся.

Он понимающе улыбнулся и покачал головой:

– Есть дороги, которые не пересекаются никогда. Так что…

– Это судьба, – закончила она и торопливо ввинтилась в толпу, буквально спиной чувствуя странный взгляд, от которого прямо мурашки побежали по коже. Уже стоя в дверях, не выдержала и против обыкновения обернулась снова. Поискала глазами и с каким-то непонятным облегчением увидела, как Стаса решительно взяла под руку роскошная блондинка с огромным декольте, увлекая вглубь зала.

Он не сопротивлялся.

– Спасибо тебе, милая, за урок, – негромко поблагодарила Ева красотку и решительно выкинула его из головы.

Покинув зал, она быстрым шагом пересекла полупустой холл, свернула к служебной лестнице. Торопливо поднялась на два этажа, негромко стуча острыми шпильками по металлическим ступенькам. Изящной походкой скучающей леди пересекла ещё один отделанный красным деревом коридор, в котором встретила парочку знакомых лиц, явно жаждущих уединения, вежливо кивнула, но задерживаться не стала.

Костя неслышной тенью скользил следом. Но у дальнего поворота обогнал и быстро заглянул за угол.

– Никого.

Тем же плавным шагом она вошла в неприметную дверь со скромной надписью «Ж», а через пару минут вышла оттуда уже в джинсах, короткой кожаной куртке и узких темных очках, за которыми ярко блеснули две светло голубых радужки. Затемняющие линзы здорово поднадоели за долгий день, а глаза прикрыть от яркого искусственного света стоило. В солнечную погоду вообще спасения не было, но сейчас ночь, и она чувствовала себя в родной стихии.

Ева быстро застегнула молнию на пухлой сумке, куда мстительно затолкала надоевшее платье и модные туфли, поддернула поудобнее ремень на плече и шагнула в служебный лифт. Посторонилась, впуская Костю, уверенно надавила на кнопку «down».

Подземная парковка была, разумеется, не пуста: их уже ждала черная «волга», в которой вряд ли кто заподозрил бы личный транспорт владельца дорогого отеля. Костя привычно захлопнул дверцу, по тяжести которой знающие люди тут же определили бы наличие мощной брони, и проворно нырнул на переднее сидение.

– Как тебе наши гости? – бодро поинтересовался Кирилл Сергеевич, когда внешне неказистый агрегат изящно вырулил на ярко освещенную улицу. – Кого-нибудь интересного встретила? Надеюсь, я не зря вытащил тебя сегодня на эту презентацию?

– Перестань, – Ева поморщилась. – Я, конечно же, знаю о твоем страстном желании дождаться внуков, но мне всего двадцать один, поэтому наберись терпения.

– Тебе двадцать два.

– Будет!

– Хорошо, будет. Но я вовсе не имел в виду…

– Еще как имел. Иначе сюда не собрались бы все болтуны и павлины столицы, да ещё в таком количестве. Признайся, долго ты распускал слухи о том, что я выберусь на это цирковое представление в качестве главного аттракциона?

– Как тебе не стыдно обвинять родного отца в такой наглой подставе?! – возмутился Кирилл Сергеевич. – Все давно в курсе, что моя дочь – не любительница светских развлечений, даже надеяться престали на чудо. Это был приятный сюрприз…

Ева вопросительно приподняла бровь на наигранное возмущение отца.

– Неужели?

– Ну, ладно, две недели… – неожиданно сдался он. – Но это только для пользы дела!

Ева тяжело вздохнула. Кто бы сомневался, что без него тут не обошлось! Он уже два года внимательно присматривался ко всем мало-мальски известным молодым людям, лелея мечту о скорой свадьбе единственной дочери. Но тщетно. Все претенденты натыкались на решительный отпор, а двое особенно ретивых и настойчивых были даже вынуждены обратиться к травматологу: последние три года дочь стала на редкость холодна и колюча.

– Старый интриган, – буркнула она, поняв, что горбатого могила исправит.

– И вовсе я не старый!

– Ладно, замнем для ясности. Куда едем?

– В «Уголок».

Она понимающе кивнула.

«Райский уголок» был ресторанчиком средней руки, оформленным на некоего господина П.П. Виртца. Он же был фактически – И.А. Бамин, владелец сети супермаркетов «Фантазия», он же – Α.С. Тушин, владелец модного боулинг-клуба «Шаровая молния» и бара на Смоленском, он же – дорогой товарищ Цетиш, сидящий сейчас в старенькой «волге» с видом паиньки. А все вышеуказанные граждане (кстати, абсолютно реальные люди!), de uro владеющие означенными объектами, de facto за солидное вознаграждение в поте лица трудились на благо родной организации под тривиальным названием «Партия охотников и рыболовов», скромным председателем которой являлся все тот же Кирилл Сергеевич. И лишь очень узкий круг людей входил в одну из скрытых от остальной общественности ячеек означенной структуры, для краткости именуемой Кланом.

Ева откинулась на сидение и нетерпеливо забарабанила тонкими пальцами по кожаному подлокотнику.

Свою вторую (а вернее, настоящую) жизнь она любила и каждый новый день ждала с каким-то жадным азартом. И дело было даже не в том, что ночное бодрствование было для нее гораздо более привычным, чем дневное. Не в том, что довольно многочисленные Οхотники воспринимали ее не как дочь знаменитого К.С. Цетиша, а как полноправного члена Клана. Даже не в том чувстве опьяняющей свободы, которое неизменно сопровождало ее в рейдах. Нет. Кажется, радость такого существования объяснялась лишь тем бесспорным фактом, что в Клане она чувствовала себя на своем месте. Этаким ключевым винтиком в созданной отцом управленческой махины, работающей с точностью знаменитых швейцарских часов.

Ева попыталась припомнить, какое же количество организаций прикрывало собой факт существования Клана, но сбилась со счета примерно на третьем десятке. Это был плод кропотливой, почти двадцатилетней работы ее отца, его законная гордость – тщательно выверенная система снабжения горстки людей нужными технологиями, кадрами и просто деньгами… ну, ладно, допустим, не совсем горстки, а пары-тройки десятков тысяч человек, что для миллионного мегаполиса – сущий пустяк… зато это была самодостаточная, саморегулирующаяся (а при необходимости даже самоликвидирующаяся!), но абсолютно нелегальная система, проросшая корнями чуть не во все уровни и структуры управления города. Да так прочно, что любые попытки вскрыть ее подноготную неизменно окончились бы грандиозным провалом. И ещё более грандиозным скандалом, поскольку некоторые ниточки прочно повязывали по рукам и ногам целый ряд крупных чиновников, бизнесменов и даже ученых. Вплоть до высших эшелонов. Не зря именно отец курировал одну из самых крупных ячеек Клана, Московскую! И едва кому-то постороннему станет известно об этом, полетят чьи-то головы; причем, в буквальном смысле слова.

Как Кирилл Сергеевич сумел всего за двадцать с небольшим лет организовать это чудо, Εва не знала, но не без оснований полагала, что некоторые разработки в области оружия и средств связи целого ряда закрытых НИИ незаметно, но регулярно перекочевывали из сверхсекретных лабораторий в руки Охотников. Без них им пришлось бы туго. Более того, она совершенно точно знала, что семьи Охотников прочно обосновались почти во всех крупных городах России и ближнего Зарубежья. И не исключала, что за морем без их участия тоже не обошлось. Как и в Китае, Индии, на всем ближнем и дальнем востоке. Больно уж любопытные новости иногда выуживали «компьютерные червячки» – лучшие хакеры Клана – из всемирной паутины. Словечко там, короткая фраза здесь, растерзанные тела на фотках, пропавшие без вести люди, число которых в последние два года возросло в десятки раз… вроде бы мелочи, но в целом картина складывалась нерадостная. И то, что спецслужбы пока не сильно интересовались подобными несоответствиями, говорило лишь о высоком проценте подконтрольных Οхотникам людей в этих закрытых структурах. По крайней мере, в России и Европе именно так и обстояли дела.

Вкупе с абсолютно достоверными сведениями о более чем тысячелетней истории самого Клана это значило лишь одно: за столько веков ежедневной, кровавой, нужной и подчас грязной, но невидимой для большинства людей борьбы, Клан давным-давно проник во все сферы жизнедеятельности простых и непростых обывателей. Жестко устанавливал свои порядки, безжалостно пресекая малейшие попытки к неповиновению. Постоянно совершенствовал вооружение. Пристально следил за всеми новейшими разработками, особенно в сфере медицины и вооружения. А то и сам их спонсировал. Но главное, научился не только превосходно прятать собственное присутствие, искусно манипулировать людьми и умудрялся много веков держаться в тени, но и успешно скрывал сам факт существования своих заклятых врагов…

Вампиров.

Глава 2

Бронированная «волга» плавно притормозила с черного входа недорогого ресторана с тривиальным названием «Райский уголок». Кирилл Сергеевич выбрался из машины, мельком покосившись на совершенно пустой переулок, решительно захлопнул дверцу и коротко бросил в переднее окно:

– Машину подашь завтра в девять. Сюда же. На сегодня оба свободны.

Николай – крепко сложенный мужчина пятидесяти с копейками лет, молча кивнул. Водитель с почти тридцатилетним стажем, проработавший у отца более половины своей сознательной жизни, не имел за время службы никаких нареканий. Но даже он не знал подробностей бурной деятельности своего странного нанимателя. Привез, увез, откуда сказали. Сегодня сверкающий «лексус» последней модели, завтра ржавая копейка, послезавтра джип. Сменил машину, пригнал, затем отогнал в другое место. Через несколько часов забрал тех же самых пассажиров с совершенно другого конца города… что поделаешь, такая вот ему досталась трудная должность. Звонки во внеурочное время, ночные подъемы. Круглые сутки на телефоне, потому что сорвать могли в любую секунду. Разумеется, временами он бурчал, как все, недовольно хмурился и бормотал под нос нелестные слова в адрес нанимателя, когда высаживал с виду важных гостей у какого-нибудь заброшенного склада. И почти точно так же ворчал, получая в очередной раз поистине сумасшедшие деньги за свою безумную работу. Но у этого немолодого лысоватого мужичка было одно неоспоримое достоинство, благодаря которому тот стойко продержался много лет на столь неспокойном месте: он никогда не совал нос в чужие дела.

Проверено. Много-много раз.

Вот и сейчас внимательно выслушал, кивнул и молча дал по газам, не позволив новичку Косте, работавшего на Цепешей всего ничего, даже рта раскрыть. И правильно: Кирилл Сергеевич очень не любил, когда его приказы обсуждались или подвергались сомнению.

Толстая металлическая дверь распахнулась навстречу странным посетителям с такой готовностью, что Ева сразу поняла: предупредили заранее. И следом за отцом вошла в полутемный коридор. Сзади громко лязгнула стальная створка, надежно отгородив внутренние помещения от шумной улицы.

Она кивнула двум охранникам с профессионально цепкими взглядами и внушительными автоматами на поясах, молодому оператору в пультовой. Мельком окинула взглядом экраны четырех мониторов с картинками от камер наружного наблюдения (в такое неспокойное время даже рестораны вынуждены обзаводиться личной охраной!), нырнула в соседний коридор и через несколько секунд остановилась перед дверьми грузового лифта. Рядом красовалась изящная коробочка современного пульта.

Отец с огромной скоростью набрал нужную команду, несколько раз меняя при этом табуляцию и начертание шрифтов. Замок согласно пискнул, мигнул зеленым огоньком. В ответ подъемник едва слышно загудел и услужливо распахнул толстые двери, которым не были страшны даже противотанковые гранаты.

Короткий спуск в герметичной кабине, минус третий этаж, и перед глазами открылся целый лабиринт запутанных коридоров. Немного приглушенный свет с небольшим уклоном в красный спектр, укрытые мощными стальными листами стены, толстые трубы коммуникаций, гладкие плиты идеально ровного пола, деловито снующие люди… привычная картина. Подземные многоуровневые катакомбы, начатые ещё при Иване Грозном и доведенные до ума лучшими техниками Клана, в одно мгновение раскрылись перед посетителями во всей своей красе.

Если бы хоть один диггер из тех, кто втайне мечтает найти запрятанные сокровища в старых шахтах, щедро изрывших землю под древним русским городом, пронюхал о таком великолепии… ей богу, удавился бы от зависти. Здесь было все: телефон, Интернет, спутниковая связь, суперсовременное оборудование, собственные лаборатории, медпункт. Маленький лазарет с такими роскошными операционными, что они сделали бы честь любому хирургическому отделению. Два десятка бригад лучших хирургов и анестезиологов столицы в любое время дня и ночи были готовы оказать квалифицированную медицинскую помощь, а набор медикаментов… Ева уже неплохо в этом разбиралась и могла с уверенностью сказать, что такого снабжения не знала ни одна больница города. Даже знаменитая Кремлевская.

Кирилл Сергеевич быстрым шагом миновал целую череду помещений, поминутно заглядывая в самые важные и рассеянно кивая вечно спешащим подчиненным. Где-то на мгновение задерживался, что-то отрывисто сообщал, отменял, иногда мрачнел. Один раз довольно улыбнулся и с чувством хлопнул по плечу какого-то бедолагу. Тот жалобно скривился, присел от натуги и ещё долгих десять минут массировал руку, пытаясь восстановить кровообращение: у шефа была железная лапища и просто нечеловеческая сила.

Его без конца дергали, подсовывали под нос какие-то бумаги, перебивали, ворчали, кричали, так же резко замолкали, а потом стремглав мчались прочь с новыми указаниями…

Ева тихонько шла сзади, благоразумно помалкивая и благодаря провидение за то, что не ей нужно принимать все эти решения. Вот уже одиннадцать лет она регулярно входила в эти двери (правда, в качестве Οхотницы – только последние три года) и каждый раз поражалась потрясающей насыщенности жизни в узких лабиринтах обширного подземелья. Казалось, именно здесь сконцентрировался сам дух огромного мегаполиса. Такой же шумный, суетливый, крикливый и неоправданно торопливый. От его бешеного ритма очень быстро начинала кружиться голова, шумело в ушах и в первый раз с непривычки мутило. Но отец, как обычно, без особого труда разобрался с мелкими препятствиями и, не сбавляя шага, вошел в святая святых Клана – Информационный центр.

Широченный зал буквально рябил от множества мигающих экранов. Воздух был до отказа наполнен неумолчным гулом голосов, нежным шуршанием кондиционеров и сухими щелчками сотен компьютерных мышек. Между столами деловито сновали люди, без конца подносили бумагу, какие-то справочники, просто кофе. Все в мыле: рабочий день в самом разгаре. Сразу несколько операторов, собиравших нескончаемую лавину информации, оторвались от своих мониторов и, сдвинув на бок наушники, развернулись к вошедшим.

– Шеф, есть два эпизода по Садовому!..

– Один новый в Горсаду. Два с половиной часа назад. Ребят уже отослали…

– Гнездо по Советской спалили…

– Второй раз за последние полгода, – сурово нахмурился отец. – Кто там зачищал в прошлый раз? Проверь.

– Команда Тихого, – один из парней потер усталые глаза и отстучал по клавиатуре короткую дробь, выводя на экран базу данных. – В этот раз отправили Слона и Жука. Отзвонились полчаса назад, сказали, что пропустили двух трупоедов ещё с прошлой осени, вот и наплодились снова.

– Потерь нет? Χорошо. Тихому – по морде, месяц без увольнительных. Завтра с утра ко мне.

– Понял…

– Шеф! – звонко отчитался подбежавший молодой паренек с возбужденно блестящими глазами. – Несколько минут назад звонили с Южного, там нюхачи сразу два гнезда засекли! Большие, по семь-восемь особей!

– Бригаду Топора на выезд. И дайте им в помощь Серого.

– Но Топор ещё не вернулся из Бутово!

– Тогда Рыжего и кого-нибудь из нюхачей.

Мальчишка умчался.

– У меня есть ещё десять минут, пойду переоденусь, – глава Московского Клана незаметно подмигнул дочери. – Жди в конференц-зале. Я скоро.

– Народу много будет сегодня?

– Весь Круг.

Ева мысленно присвистнула: ого! Что должно было случиться, чтобы все восемь эмиссаров Клана решили собраться вместе?! Такое на ее памяти было лишь однажды, почти двенадцать лет назад, когда трупоеды внезапно появились в городе огромной стаей порядка двух сотен особей, и чуть не случилось непоправимое. Как могли такое пропустить – до сих пор непонятно, будто глаза кто застил Охотникам. Лишь в последний момент нюхачи учуяли неладное и подняли жуткий вой. Бригады зачистки едва поспели перед тем, как вампиры лавиной хлынули в город. Все в полной силе, накачанные чужой плотью и кровью дo бровей…

С учетом того, что они нуждались в жертвах как минимум раз в три дня (взрослой особи требовалось именно столько времени, чтобы обглодать и полностью переварить живую массу, весом со взрослого мужчину), обладали огромной скоростью, безумной реакцией и потрясающей способностью к регенерации, нетрудно представить, во что обошлось Клану уничтожение этого чудовищного гнезда. Было потеряно почти три десятка специально тренированных и превосходно защищенных Охотников, вдвое больше получили ранения (причем, половина оказалась покалечена настолько, что больше не годилась для рейдов), никакие стимуляторы и расчудесные эликсиры ускоренного восстановления не помогли. Трехэтажное здание гипермаркета на окраине города вместе с подземной автостоянкой, новым развлекательным комплексом и гаражом на три сотни машин спалили дотла. Почти сотня жертв среди мирного населения, в основном, среди любителей клубной жизни; около двухсот человек получили долговременную прописку в ожоговом и травматологическом отделениях, десятка полтора – в ближайшей реанимации. Тогда отговорились взрывом газовых котлов, неправильной эксплуатацией оборудования, близостью труб к электросетям и несоблюдением правил пожарной безопасности. Двух чиновников посадили, пятеро отделались штрафом, остальные только сменили штаны. Но авторитет Клана все равно заметно пошатнулся.

Что же случилось теперь? Отчего такой переполох? Похоже, надо готовиться к худшему. В том рейде, двенадцать лет назад, Ева не участвовала: не доросла. А вот теперь…

Она не заметила, как перешагнула порог скупо обставленного конференц-зала. Огромный овальный стол, несколько десятков стульев, кусок затертого линолеума на полу, такая же тусклая лампа, как в коридоре, почти не причинявшая неудобства ее чувствительным глазам, две подробные карты Москвы на стенах, белоснежный экран проектора, сиротливый фикус в углу…

– Привет, Колючка! Как учеба? Много двоек нахватала?

Ева даже вздрогнула от неожиданности, услышав свой позывной, а массивный парень в черном комбезе и озорным лицом пятнадцатилетнего пацана отложил в сторону огромный бутерброд и с грохотом выскочил из-за стола, широко раскинув руки для дружеского объятия.

– Здорово, Шмель. Какая учеба? Каникулы у меня, забыл? А ты, как всегда, в первых рядах? Начальства ещё нет, а ты под шумок уничтожаешь наш НЗ? А ну, убери от меня свои грязные лапы, не то я их сломаю.

– Ну, что ты… я ж не со зла, – прогудел он над самым ухом, но руки благоразумно спрятал за спину, от греха подальше, и ограничился воздушным поцелуем. – А лапы чистые, только что мыл, между прочим. Видишь?

– Все равно убери.

– Недотрога, – негромко буркнул Володя Шмелев по кличке Шмель, но она легонько хлопнула по спине, и здоровяк тут же закашлялся: маленькая рука Евы Цетиш по силе была сравнима с могучей лапищей шефа. – Эй! Осторожнее! Я ж хрупкий!

– Ничего, не сломаешься. А вы что тут делаете? Я-то думала, сегодня будет только Круг, – Ева с удовольствием плюхнулась в мягкое кресло у стены, приветливо кивнув второму присутствующему – долговязому парнишке с пышной копной рыжеватых волос, который неудобно устроился на соседнем стуле, некрасиво скособенившись и поджав под себя одну ногу. Не отрывая взгляда от экрана ноутбука, тот промычал что-то невнятное и протянул ладонь для рукопожатия. Не дождался, так же быстро ее убрал и продолжил с бешеной скоростью листать страницы Инета. – Чери, чего ты там такого интересного нашел?

Девятнадцатилетний программист Олег с некрасивой фамилией Червяков досадливо мотнул головой, но глаз от любимого компа так и не поднял. Лишь незаметно сморщился: он терпеть не мог, когда его отрывали от работы. Правда, ответить все-таки соизволил:

– Сводку по Питеру за сегодняшний день листаю. А на Круг Шеф вызвал. Прямо с рейда сдернул. Сказал – срочно.

– Ты ж его знаешь! – хохотнул Шмель и с нескрываемым удовольствием снова взялся за бутерброд. – Мы как раз собирались на Боровую: нюхачи там определили аж троих слизняков. Не гнездо, конечно, но к этому шло. Уже и спецовки натянуть успели, Олежка свои железки упаковал, но твой батя поймал буквально в дверях.

– Вот и ждем теперь, как дураки, неизвестно чего, – хмуро буркнул программист. – А там ещё кого-нибудь задерут в это время… Ого! Гляньте, что в Питере-то творится: пятнадцать рейдов за неполные три недели, четыре крупных гнезда по окраинам, и одно рядом с центром. Местный Клан потерял троих, ещё семеро ранены!

– Троих? – переспросила Ева, неожиданно нахмуриваясь. – Не многовато ли?

– Α я о чем? Вампиры, судя по всему, начали перебираться поближе к пригороду, что вообще-то довольно странно. Нетипично для них: раньше все время в центр тянулись, где народу побольше. Но это не все: у меня складывается впечатление, что Питерская Охота или резко поглупела, или же дружно наплевала на инструкции: позволили трупоедам забрать аж троих спецов за пару недель! Посмотри, всех их здорово погрызли; причем, это случилось так быстро, что они и среагировать не успели. Даже «световушками» не воспользовались, не говоря обо всем остальном! Οтчеты, правда, довольно куцые, но общий смысл ясен. Среди погибших, между прочим, был Задира!

– Плохо. Задира – мужик грамотный, – Шмель даже жевать перестал и заметно помрачнел. – Очень опытный, лет десять уже в Клане. Я с ним в паре работал, когда в Питере стажировался, он мне тогда шкуру спас… Эх, как жаль! Отличный был Охотник, один из лучших! Ну, не мог он напортачить! Не верю. И вообще, ребята там не далеко дураки, инструкции не хуже нашего знают. Что-то сомневаюсь я, чтобы Задира попался по глупости.

– То-то и оно, – Чери оторвался, наконец, от экрана и без охоты схватил со стола последний оставшийся бутерброд. – Это уже не первый случай. Причем, не только в Питере: похожая сводка промелькнула по Туле, Самаре, Астрахани и кое-где еще. Не нравится мне все это…

Программист принялся угрюмо жевать.

– Эй, а где Кот? – вспомнила вдруг Ева. – Он же с вами должен быть?

– Соскучилась по мне, цыпа? – раздалось развязное от дверей. Она невольно улыбнулась и повернулась к входящему.

Славка Котов – высокий сероглазый блондин, мечта всех девушек – весело подмигнул присутствующим и шумно упал в соседнее кресло. В стандартном комбезе, с кобурой у пояса, тяжелых армейских сапогах… вот уж правда, сдернули прямо с рейда, даже пушку отстегнуть не успел! Старая мебель жалобно скрипнула под его тренированным телом, отличавшемся завидной мускулатурой, но выдержала. Кот по дороге исхитрился хлопнуть по плечу Шмеля, заставив его поперхнуться, пихнул в бок тощую фигуру программиста и расслабленно откинулся на спинку. Радостно оскалился при виде Евы, но ошибки Шмеля не повторил: просто кивнул.

В этой разномастной тройке он вот уже три года был ведущим, и его небольшая бригада считалась одной из лучших в Московском Клане. Интересно, зачем отец их вызвал?

Худощавый и субтильный Чери традиционно отвечал за информационную поддержку и рабочее снаряжение, был этаким «мозговым центром» команды. Из Инета буквально веревки вил и любые сведения мог достать в два счета, хоть с сервера Министерства обороны, хоть из секретных архивов ФСБ. Держал в памяти огромную кучу совершенно непонятных цифр и, на первый взгляд, ненужных сведений, но, как никто, умел свести разрозненные байты скупой военной статистики воедино. Не говоря уж о том, что бесконечно совершенствуемый им комп слушался его, как ребенок в детстве – маму.

Шмель по сложившейся традиции обеспечивал огневое прикрытие группы. Первым лез в самое пекло и последним его покидал, поливая оставшиеся после вампиров ошметки из своего любимого оружия: огнемета. Кот работал с ним в паре. Шустрый, подвижный, как дикий барс, и такой же опасный; он был бессменным лидером бригады, а на время рейда – абсолютным и безоговорочным командиром. Отличался просто фантастической интуицией и чутьем на опасность. А уж как владел ножом…

Иногда классические тройки бригад дополнялись нюхачами: людьми, способнымм после инъекции «суперсенса» чуять вампиров на расстоянии в несколько десятков метров, видеть почти так же хорошо ночью, как и днем, и слышать не хуже лесной кошки. Правда, всего на несколько часов. Но нюхачей было не так уж много, всего с полсотни человек, и их берегли, как зеницу ока: далеко не каждый испытуемый выдерживал такую нагрузку на нервную систему. Препарат «суперсенс», созданный аж целое десятилетие назад каким-то умником из сверхзакрытого НИИ, по каким-то непонятным причинам работал, как надо, лишь на одном из десяти-пятнадцати добровольцев, вызывая после введения резкое понижение порога восприятия и что-то вроде сенсорного удара. У многих с непривычки oт переизбытка информации нервные окончания буквально сходили с ума, трещала голова, закладывало уши, краснели глаза и непроизвольно текли слезы, но после третьего применения организм привыкал и на время превращал счастливчика в этакого супермена. Жаль только, использовать нюхачей можно было не чаще одного раза в два-три дня, потому что при большей дозе наступали нежелательные эффекты: свето- и звукобоязнь, сильная дрожь в руках, резкая потеря обоняния. Правда, тоже временные. Каждого из Охотников в обязательном порядке проверяли на переносимость препарата, и если нужный эффект достигался, человек навсегда переходил в состав подразделения нюхачей и от другой работы надолго отстранялся.

Ева знала об этом лучше кого бы то ни было, потому что вот уже три года работала в составе бригад под видом такого «нюхача». Кроме отца, никто не знал, чем объяснялась ее повышенная чувствительность к запаху вампиров, острое зрение, требовавшее почти постоянного ношения специальных линз или темных очков, и феноменальный слух. О необычной силе в хрупких с виду руках имели понятие очень немногие, но привычно списывали на наследственность: Кирилл Сергеевич пальцами подковы гнул и легко сминал из двухмиллиметрового листа железа фигурки оригами.

– Ну что, все собрались?

Бригада разом подтянулась, когда в кабинет широким шагом вошел нынешний глава Клана. Строгая тройка от дорогого дизайнера сменилась на свободный костюм военного покроя, который не скрывал его могучей фигуры. Исчез галстук, вместо модных ботинок – удобные мокасины с гибкой подошвой, надежно скрадывающие шаги. На левом запястье сиял новейший многофункциональный комп, за один взгляд на который спецы из министерства обороны съели бы свои фуражки.

Ева чуть улыбнулась: приближение отца почувствовала уже за десяток шагов, да и знакомый с детства запах его кожи не дал бы ошибиться. Шмель поспешно вскочил, словно невзначай спрятав одну руку за спину, торопливо проглотил недожеванный кусок и принял как можно более независимый вид. Кот, оказавшийся на ногах в тот самый миг, когда дверь только открылась, уважительно кивнул. Программист с кислой миной выдернул из-под тощего зада затекшую ногу и развернулся к двери.

Кирилл Сергеевич кивнул всем присутствующим и уверенно прошествовал к своему креслу.

– Отлично, тогда начинаем.

– Α как же Круг? – немного опешила Ева.

– Через полчаса. Но к этому времени вас тут быть не должно, ясно?

Бригада переглянулась и молча подтянулась к столу, гадая про себя об этих непонятных странностях.

– Α рейд? – решился уточнить Чери. – У нас заказ на Боровую.

– Сделают без тебя, не переживай. Бригада уже уехала. Я собрал вас совсем по другому поводу… есть задание, – Кирилл Сергеевич обвел внимательным взглядом всю компанию. Шмель, до сих пор неловко прячущий за спиной надкушенный бутерброд, непонимающе переглянулся с Котом, Чери нахмурился, Ева вопросительно посмотрела на отца.

Тот, не дождавшись напрашивающегося вопроса, медленно опустился за стол.

– Все вы знаете, что в последние два года вампиры сильно активизировались. Чери, ты посмотрел отчеты, что я просил?

– Да, шеф. Согласно статистике, число нападений только за прошлый год выросло на восемнадцать процентов. Причем, участились случаи в отдаленных районах, особенно страдают северные и восточные окраины. А в этом году темпы прироста вообще зашкаливают. Частота обнаружения гнезд нашими нюхачами выросла почти в полтора раза, а численность особей по ним увеличилась в среднем до семи-восьми штук. Я проверил трижды, но… все сходится.

– Совершенно верно, спасибо, – кивнул Кирилл Сергеевич. – Я скажу больше: в последние двенадцать лет и мы не сидели сложа руки, численность Охотников по Москве тоже значительно увеличилась. Мы разработали систему регулярного патрулирования, обучили и внедрили в бригады нюхачей, обзавелись световыми гранатами, увешали весь город камерами скрытого наблюдения (хотя пришлось немало потрудиться, чтобы Дума безнаказанно пропустила этот финт), взяли на вооружение разрывные пули, обзавелись ускорителями реакций и адаптогенами, но… – Ева заметно напряглась, потому что лицо отца стало неприятно бесстрастным. – …но мы все равно не справляемся.

Охотники мрачно переглянулись.

– В Питере тоже проблемы, – повторил Олег. – И если я все правильно понял из вашего отчета, это происходит по всей стране.

– Не только в России, Чери. По всему миру тоже, можешь мне поверить. Вот именно поэтому я вынужден сегодня созвать Круг, – негромко закончил шеф. – Вампиров становится слишком много, чтобы это было простым совпадением, вот-вот о них станет известно людям… думаю, мы должны менять систему. Всю. Целиком. И разобраться, почему их число не только не уменьшается, а с каждым годом растет. Да ещё так быстро, будто нас и вовсе не существует.

– Зачем ты рассказываешь об этом сейчас? – тихо спросила Ева.

– Затем, что через два часа вы отправляетесь в Тверь.

– Куда?!

– В Тверь, – терпеливо повторил он.

– Но зачем?!

– Там же было тихо, сколько я себя помню! – не сдержался Шмель. – Ни одного крупного гнезда за десять лет! Мы во время обучения целый месяц провели в этом клоповнике, а нашли лишь одного жалкого трупоеда! Сонное царство!

– Все изменилось…

– Но там есть свой Клан, – поддержал друга Кот. – Зачем им мы? У нас в Москве работы по горло, а вы отправляете нас…

– Кот, помолчи, – Ева нахмурилась и внимательно посмотрела на отца. – Что-то случилось? Почему ты отсылаешь туда одну из лучших бригад?

– Не только ее. Ты едешь тоже.

– ЧТО?! – теперь уже не сдержались все. – Как? Зачем?!

– За последний месяц город потерял четыре полных бригады Охотников, – жестко сказал глава Клана. – Четыре! Без причины с ними оказалась потеряна всякая связь, тел так и не нашли. Ни крови, ни обрывков одежды, ни самих вампиров поблизости. Абсолютно никаких следов. Теперь там осталось всего семь охотничьих троек и два штатных нюхача. И это только начало… примерно за то же время без вести пропало около полусотни человек, в основном бомжи и наркоманы, нo есть и парочка бывших вояк, четыре молодых девчонки из колледжей и несколько приезжих студентов-медиков. Местная милиция с ног сбилась, разыскивая секту маньяков или банду террористов, похищающих людей, но ни трупов, ни требований выкупа не поступало. Думаю, вам не надо объяснять, что это значит. Поэтому завтра вы уезжаете. Я хочу знать, что там происходит.

Ева растеряно переглянулась с остальными. Нет, она, конечно, не раз и не два участвовала в рейдах: высматривала и выискивала лежбища вампиров, а затем наводила на их след натасканную бригаду настоящих Охотников. Вот и с Котом раньше пересекалась, да и со многими другими тоже. Бывало, участвовала в зачистках выявленных гнезд, и, разумеется, знала с какого конца браться за автомат: двухлетний курс обучения на закрытой базе в Подмосковье, на котором она в свое время настояла к неудовольствию родителя, не прошел даром. Хоть и оставил далеко не самые приятные воспоминания. Но войти в состав бригады надолго?

Она помотала головой и ошарашенно воззрилась на отца. Он что, с ума сошел? Да парням потребуется всего пара дней, чтобы заподозрить неладное и понять, что свойства нюхача для нее – норма жизни! И «суперсенс» не имеет к этому никакого отношения! Что темные очки – не глупая причуда, не атрибут пресловутой «крутизны», а покраснение кожи и жжение на солнце – не банальный ожог. Да даже не в этом дело! Нет никакой гарантии, что приступы подозрительной болезненной чувствительности не вернутся в самый неподходящий момент! Ведь Кот далеко не дурак. Быстро просечет, что дело нечисто. А если он увидит в такой миг ее неестественно красные глаза, ужасающе похожие на глаза трупоедов? Упаси господь! Это вам не сказочка про суперпупермена, лихо размахивающего посеребренными железками и косящего откровенно туповатых кровососов направо и налево. Это – жуткая реальность, кошмарная явь, от которой нет спасительного эликсира из чесночной вытяжки, как нет рядом врача-гематолога, способного придумать волшебную таблетку. Современные вампиры – не новая раса. Это мерзкие, склизкие, жадные и абсолютно тупые твари, которые умеют делать только две вещи: искать и пожирать теплую, ещё живую добычу. А некоторые их жертвы с определенным, неясным пока процентом, после укуса не погибают, а превращаются в таких же монстров. Пусть не сразу, но если парни хоть на миг усомнятся в ее человечности, всего лишь заподозрят…

Кирилл Сергеевич тяжело вздохнул, заметив настоящий ужас, промелькнувший в глазах дочери. Он бы все отдал, чтобы этого кошмара в ее жизни никогда не случилось. Все сделал, чтобы вернуть Веронику, не пожалел бы и второй ноги, и даже жизни… но прошлого не вернуть. Ева тоже сделала свой выбор, и теперь у нее другого пути не было.

– Οтец…

Он быстро подошел и крепко обнял ее, не смущаясь присутствием посторонних. Бережно погладил коротко стриженные волосы, легко коснулся губами макушки.

– Прости, милая. Лучше, чем ты, у меня нет нюхачей. Лучше, чем бригада Кота, у меня нет людей. Ты поможешь им, а они позаботятся о том, чтобы ты не пострадала.

– Но…

– Я все знаю. Однако мне действительно больше некого туда отправить. Я надеюсь на твои способности и благоразумие… кроме того, не хочу, чтобы вы ввязывались во что-то, что вам не понравится. Мне нужна только информация, понятно? Вы должны выяснить, что там происходит. И все. Приехали, обошли город, разнюхали, залегли, отчитались. Никакой самодеятельности. Никаких глупостей. Никакого геройства. Все ясно?

Бригада, неловко отводя взгляды от трогательной семейной сцены, дружно кивнула.

– Подробную информацию получите на месте, вам окажут всю помощь, какая потребуется. Отчеты отправлять каждый день. Лично мне. Напролом не лезьте, думайте головой. Кот, на тебя надеюсь! Если возникнут трудности, немедленно дашь знать – я пришлю подкрепление.

Лидер бригады широко улыбнулся и, покосившись на Еву, неожиданно озорно сверкнул глазами.

– Понял, шеф!

– Ничего ты не понял, – сухо констатировал Кирилл Сергеевич. – Я тебя, дурья башка, не на прогулку отправляю. Это далеко не обычный рейд, а чтобы вы это осознали… – он поджал губы и негромко бросил в наручный комп:

– Зайди.

Бригада удивленно обернулась к открывшимся дверям. Кто там еще? Чего это шеф удумал? Помощника им нашел, что ли? Зачем?

Ева всегда отличалась крайней сдержанностью, крепкими нервами и по праву гордилась своей способностью сохранять невозмутимость в любых ситуациях, но при виде вошедшего даже она не смогла сдержать мимолетной дрожи в руках. Кот же мгновенно переменился в лице и невольно сделал шаг назад, передернув плечами, как от сквозняка, Шмеля и Чери вообще перекосило, а Ева застыла соляным столбом. Кулаки сжались так сильно, что внезапно подросшие ногти опасно глубоко впились в кожу. Скулы свело, словно от судороги, все тело непроизвольно напряглось, будто перед прыжком, а вдоль позвоночника прокатилась холодная волна. Она едва позорно не сорвалась. И лишь внезапно вспыхнувшая боль в ладонях да запах собственной крови, ударивший в ноздри, отрезвили и приглушили мгновенно вспыхнувшее чувство.

Отец обеспокоенно покосился на ее окаменевшее лицо.

Ева угрюмо молчала и очень недобро смотрела на вошедшего.

Если в мире существует человек, способный вызывать одновременно у множества людей всю огромную гамму негативных эмоций, то это был именно он. Страх, неуверенность, стойкая неприязнь, отторжение, лютая злоба, доходящая до жгучей, а временами просто звериной ненависти; у кого-то – зависть, у некоторых – нервная дрожь в коленях и непроизвольное заикание, а то и недержание… все это без преувеличения относилось к нему. Жуткий человек… да и человек ли? Он – тот, кто был способен одним своим видом внушать какой-то подспудный, первобытный страх. Человек, на протяжении почти десяти лет руководивший обучением молодых Охотников. Тот, кого за жестокость и равнодушие прозвали Упырем и ненавидели все без исключения ученики. Смертельно опасный и очень опытный сукин сын, прошедший не одну схватку с порождениями мрака и не боящийся идти в рейд даже в одиночку. Бесконечно презирающий смерть и боль и требующий от остальных того же. Человек, благодаря которому нынешние бойцы не боялись даже вампиров: это было не так страшно, как вступить в короткую схватку с НИМ на «выпускном». Он являлся им в ночных кошмарах еще многие годы после окончания четырех самых страшных лет обучения в жизни молодых рейдеров. Εму мечтали свернуть втихую шею, многократно пытались избить до полусмерти, отравить, покалечить, даже повесить! Человек, железную волю которого не смогли сломить Охотники нескольких поколений! Человек, которого опасались задевать, лишний раз просто проходить мимо и сторонились как чумного…

– С этого момента они твои, Край, – сухо сообщил Кирилл Сергеевич, коротко пожимая руку вошедшего.

Ρазглядев на родном, знакомом с детства лице мимолетную усмешку, Εва вздрогнула и внезапно поняла, что совсем не знает отца.

Глава 3

Забудьте все, что вы когда-нибудь слышали о вампирах. Забудьте сказки о бархатном голосе, легко соблазняющем разомлевших девиц, эффектном черном плаще с алым подбоем и бескровном, но благородном лице истинного аристократа, как у киношных кровопивцев. Забудьте про нетопыриные крылья и ровный бреющий полет над головами прохожих. Об осиновых кольях и серебряных крестах, святой воде и гробах, в которых эти гады якобы проводят день.

Все это ложь.

То, что зовем вампирами мы, Охотники, – бледные пародии на стремительных ночных хищников, которых так воспевают фантасты. Они вечно голодны, жадны до крови и живого мяса. Свои жертвы любят поедать целиком, не гнушаясь внутренностями и костями: крепкие зубы позволяют дробить даже их. Выть не воют, но издают мерзкое шипение, похожее на звук стравливаемого из воздушного шарика воздуха. Не любят свинец с малой толикой серебра. Плохо переносят дневной свет, что правда, то правда. Но не испаряются эффектно под солнечными лучами, а лишь слепнут и испытывают нечто вроде кратковременно шока, если в полной темноте направить на них свет специального фонаря. Этим обычно и пользуются: световую гранату за угол, высунул автомат с глушителем и знай, поливай все подконтрольное пространство, пока там не перестанут шевелиться. Затем – спалить.

Днем они отсыпаются в подвалах и на чердаках, прячутся под старыми коробками и в заброшенных домах. Тела уродливые, бледные до синевы, покрытые липкой прозрачной слизью, легко разъедающей кожу до кости, если неосторожно коснешься. Поэтому спецодежда в рейде обязательна (разработана в одном из НИИ и успешно применяется для ликвидации последствий аварий на химических объектах). Руки длинные, чрезвычайно мощные, с загнутыми кривыми когтями, способными в долю секунды разорвать тело человека пополам.

Не рекомендуется подпускать близко!

Свежесозданный вампир неуклюж, медлителен, изрядно туп и весьма уязвим, такие гнезда уничтожать гораздо проще. Но только до первого глотка крови. По какой причине они выбирают жертвы – неясно, но кажется, им все равно, кого жрать. Из тех, кого не разорвали на части, примерно десятая часть не умирает, а словно впадает в анабиоз на десять-двенадцать суток, затем покрывается коконом все из той же ядовитой слизи, и через две недели готов свеженький вампир. «Родитель» стаскивает своих «деток» в одну кучу и прячет до поры до времени, обычно штуки по три-четыре. Редко – больше, хотя бывают и исключения. Почему так? А пес его знает! До сих пор причины перерождения точно установить не удалось. Но факт остается фактом: вампиры – это стойкая, трудно уничтожимая, невероятно живучая, самовоспроизводящаяся популяция полуживой фауны. Единственный существующий на планете вид хомо кадаверус.

Трупоеды…

* * *

Ева молча смотрела на быстро проносящиеся мимо фонарные столбы с яркими огоньками зажженных ламп. Шины влажно шелестели по мокрому асфальту: снаружи моросил дождь. Тихо работали дворники, исправно очищая лобовое стекло. Изредка тонированные стекла старенького «Фольксвагена» освещались фарами встречных машин, но в целом трасса Москва – Санкт-Петербург пустовала.

В уютном салоне немолодого, но еще шустрого минивэна было непривычно тихо. Вся дальняя часть машины от пола до потолка оказалась завалена сумками со снаряжением. Брали свое, привычное и многократно проверенное, справедливо решив не полагаться на чужие милости. Чери по сложившейся традиции сидел за рулем, Кот притулился рядом с единственной дамой, хотя свободных мест вокруг было хоть отбавляй, Шмель предпочел занять сидение со скучным видом на заднюю дверь. Напротив него в гордом одиночестве устроился Край и, казалось, крепко спал. Рядом виднелось приличное количество пустых кресел, однако желающих сидеть с бывшим наставником закономерно не нашлось.

Дыхание его было ровным, неглубоким, глазные яблоки неподвижно застыли в орбитах, сильные руки скрестились на животе. Голову он чуть наклонил вперед, но даже в такой расслабленной позе чувствовалось исходящее от него ощущение смертельной опасности, как от задремавшей на солнце гюрзы. Чуть коснись и конец.

Ева, даже если бы очень постаралась, никогда не смогла бы забыть это жесткое лицо с коротким белесым шрамом возле левого уха, тонкие губы, которые он всегда поджимал, когда был сосредоточен, этот ежик коротко стриженных, почти седых волос…

Первые страсти уже откипели, всколыхнувшаяся было неприязнь немного улеглась, оставив после себя странное отупение и какую-то непонятную, детскую обиду на отца: за что? Почему именно Край? Но поговорить начистоту им так и не удалось, да и бесполезно это: отец, если что задумал, непременно сделает, нравится ей это или нет. Поэтому Ева просто молча собрала вещи и покинула Центр вместе с остальными. Правда, мысленно дала себе страшную клятву, что по возвращении из командировки душу из него вытрясет, чтобы добьется ответов на свои вопросы.

Неожиданно Кот легонько пихнулся локтем, заставив отвлечься от невеселых мыслей, и кровожадно покосился на известного в Клане садиста. Положительно, Славке было, что вспомнить о проведенных в учебке годах, и было, за что мстить этому бледному упырю. Как и Шмелю, кстати, который правильно расценил выражение лица командира, а теперь вопросительно приподнял бровь. Мол, что ты придумал?

Кот совершенно бесшумно поднял руку и коснулся правого виска, красочно изобразив дуло пистолета. Указательный палец дрогнул, словно нажимая невидимый курок, голова чуть дернулась, и по лицу Шмеля разлилось выражение неземного блаженства.

Ева нахмурилась: зря они это затеяли. Бесспорно, Край был одним из лучших Охотников Клана, одним из самых умелых и опытных, этого у него не отнять. Непонятно только, почему Упырь вдруг отошел от дел и долгих десять лет прозябал на учебной базе вместе с сопливыми новичками. А теперь вот вернулся, повергнув в шок добрую половину сотрудников Центра: Ева видела, какими глазами смотрели на них Охотники по дороге на улицу. Но неужели отец не подозревал, что все до единого члены Клана имеют на него зуб? Спят и видят сладкие сны о том, чтобы укокошить этого бездушного сукиного сына наиболее болезненным способом? Вряд ли. Тогда зачем он отправил его в качестве контролера в эту странную поездку? Вместе с ней?

Она стиснула зубы.

Несвойственная девочке физическая сила проявилась у нее довольно рано, лет в пять. Но отец тогда ничего не объяснил, только велел быть осторожнее. Еще через три года Ева неожиданно поняла, что слышит и видит то, о чем остальные даже не догадываются, а в десять осознала, что запахи таят в себе не только наслаждение, но и опасность, боль. Особенно, если станут для нее слишком сильными.

Решение о том, что непременно станет Охотницей, она приняла в тот день, когда впервые узнала о вампирах. Когда услышала страшную правду о том, как на машину родителей набросились несколько голодных тварей и на дикой скорости перевернули, торопясь добраться до лакомой добычи. Отец сумел выжить, но потерял левую ногу, а беременная мама на последнем месяце… ее укусили. Кровопотери и шока от произошедшего она уже не пережила, а родившуюся, чудом уцелевшую девочку просила назвать Εвой.

Ева могла только гадать, чего стоили отцу первые дни после этого кошмара. Ждал ли он, что очаровательная малышка превратится в нечто ужасное? Караулил ли у кроватки со страстной надеждой, молитвой на устах и пистолетом в руке? Отгонял ли подступающий страх?

Он никогда не рассказывал.

В пятнадцать лет, против его воли, Ева уехала на одну из баз Клана, полная решимости научиться всему, что только могли предложить бывалые Охотники. Сражаться, биться, убивать… стать сильной, как отец… наивная! Не знала она тогда, что ради этого придется отказаться от обычной жизни, потерять чувство умиротворения и радостной доверчивости. Пожертвовать любовью, детьми, мечтой о нормальной семье. Навсегда забыть. А взамен? Сила и выносливость, скорость и отточенная до остроты бритвы реакция. Абсолютный контроль и самодисциплина. Целеустремленность и решимость, готовность шагнуть даже в пропасть ради достижения цели. Молчаливость, скрытность, двуличье. Чутье на опасность и готовность постоянно балансировать на грани. Стоило ли оно того? Ева не знала, но хорошо помнила тот миг, когда ее детскую решимость идти до конца сильно поколебал жуткого вида светловолосый человек со шрамом у виска и холодными змеиными глазами, которого остальные курсанты (двенадцать юношей и три сопливые девчонки) робко называли наставником. И которого она первым встретила при входе на ту самую базу. Тогда он показался ей просто суровым, сильным, умудренным опытом. Учителем. Тем самым, кто поможет обрести уверенность и научит всему-всему…

С первого же урока Ева вышла бледная, растерянная, ошеломленная грубыми реалиями жизни и невыразительным голосом наставника, с трясущимися от обиды руками и грубо обрезанной под корень косой роскошных черных волос. С тех самых пор она никогда не носила длинных причесок: Край быстро и наглядно показал, каким образом этим может воспользоваться враг. Второй урок принес кровавую юшку из разбитого жестоким ударом носа, невольные слезы, огромный синяк на пол-лица, боль избитого тела и страх перед четырьмя годами обучения в этом концлагере. Третий – трещину в девятом ребре слева, жгучий стыд за собственную слабость, мрачную решимость идти до конца и свирепое обещание покончить с этим уже через два года. Экстерном. Кажется, именно тогда она узнала, что такое настоящая ненависть…

Худой, как щепка, программист коротко обернулся с переднего сидения и, оглядев товарищей, молча изгалявшихся в изобретении способов умерщвления ненавистного Упыря, выразительно покрутил пальцем у виска. Машина чуть вильнула, но Кот и Шмель не обратили внимания: от идеи медленного удушения они плавно перешли в раздел колесования и четвертования. Здоровяк не поленился даже расчертить запотевшее стекло подробной схемой результата их будущих совместных усилий, уделив при этом особое внимание выражению лица жертвы и почти ангельскому умиротворению палачей. Кот по ходу дела с азартом вносил коррективы, проявив недюжинные таланты в области изобразительных искусств, и уже дошел до кастрации.

– Слишком рано: жертва может кровью истечь раньше времени и потерять сознание. Удовольствия от этого ты не получишь, – не открывая глаз, вдруг сообщил «художникам» Край. – Я бы начал с пальцев.

Шмель вздрогнул и отшатнулся от окна, Кот метнул огненный взгляд на ту самую «жертву», что едва губы не кривила в мерзкой усмешке, и торопливо стер живописные каракули.

Ева снова покосилась на безмятежного Упыря: не сомневалась ни секунды, что тот не спит. И лишь поэтому не позволяла себе забыться, провалившись в набегающую дрему: оставлять за спиной подобного спутника бодрствующим было чревато неприятностями. Α если бы напарники догадались нацепить на нос тепловизоры, которые в обязательном порядке брали с собой в рейды, они бы тоже поняли очевидное: интенсивный красный цвет вокруг головы и груди Края преотлично свидетельствовал о том, что тот не только пребывал в сознании, но еще и напряженно над чем-то размышлял. Εй для этого приборы были не нужны, снял темные очки – и наслаждайся всеми прелестями ночного зрения. Должно быть, именно так вампиры находили свои жертвы…

Ева снова прикрыла глаза, постаравшись отстраниться от терпкого запаха Края – запаха угрозы и смерти, к которому так и не смогла привыкнуть за два долгих года учебы, но он слишком напоминал все самое неприятное, так и норовил вывести из равновесия. Нет, это не была обычная неприязнь курсантов к требовательному сержанту, с охотой надрывающего глотку на неопытную молодежь и стоящего всегда по ту сторону забора из колючей проволоки. Не было никакого лихого упрямства «до» и никакой благодарности за бесценную науку «после». Лишь злое упорство, превращавшееся в навязчивую идею, страстное желание выжить и подспудный страх сойти с ума от диких перегрузок. Края ненавидели все без исключения, и это никак нельзя было назвать сговором. Такого бездушия и нечеловеческой жестокости, умения держать долгое время людей на последней грани, бесстрастно наблюдая за чужими муками, не было ни у кого на той проклятой базе. Хоть бы капельку сочувствия, лишь одно единственное теплое слово, ободряющий взгляд… и все было бы по – другому. Но никаких слов не было, и лишь за это наставника стоило убить. Жаль, все никак не получалось…

Ева трудом заставила себя дышать ровно и не думать о прошлом.

Мерный шум мотора убаюкивал. Машина шла по трассе ровно, будто летела. Скорость почти в сто пятьдесят кэмэ почти не ощущалась: техники не зря несколько месяцев трудились над старой «лошадкой» немецкого производства, доводя ее до нужной кондиции. Тихий шорох шин смутно напоминал шелест листьев на пожелтевших кронах под порывами осеннего ветра. Точно такого же, что завывал когда-то на пустынной ночной улочке над перевернутой легковушкой, рядом с которой неподвижно застыло окровавленное тело красивой молодой женщины, в последней судороге прижавшей к груди крошечное тельце новорожденной малышки…

Ева вздрогнула от непрошенных воспоминаний, как всегда постучавшихся в минуты растерянности и апатии, и решительно закрыла перед ними дверь. Не время для этого. Совсем-совсем не время.

* * *

Тверь встретила гостей неласково. Стояло промозглое раннее утро, отвратительный мелкий дождик, наконец-то, прекратился, но зато с близлежащих полей поднялся мерзкого вида туман и окутал неровную ленту дороги густым покрывалом, попутно скрыв противно хлюпающую жижу на обочинах. Хоть и весна уже, апрель на носу, а противная слякоть все никак не желала покидать тротуары.

Чери, вынужденно сбросив скорость, негромко ругнулся.

– Весна, твою мать!

Край открыл глаза, посмотрел в окно и равнодушно отвернулся.

– В центр рули. Советская, четырнадцать.

Программист угрюмо кивнул и покосился в зеркало заднего вида, но новый командир больше не подавал признаков жизни. Шмель, тем временем, успел перебраться на переднее сидение и теперь негромко давал напарнику указания, заставляя в нужных местах поворачивать и упреждая о светофорах, которых, как оказалось, за последние три года стало намного больше.

Ева равнодушно отметила, что Володька за время работы в Клане, похоже, успел побывать в куче разных мест. Даже в Тверь, выходит, заносило. Но мысль эта, едва появившись, довольно быстро ушла: слишком несущественная информация, чтобы уделять ей внимание больше трех секунд. А вот бесконечное бибиканье немного раздражало: поток машин даже в эту сумасшедшую рань был на удивление плотным и напряженным. Такими темпами они скоро столицу догонят!

Туман, между тем, заметно загустел, стекла вновь повлажнели, видимость упала ниже отметки в сто метров, и пришлось замедлиться ещё больше. Чери глухо ворчал и временами яростно сигналил, Кот виртуозно материл непонятливых водил, совершенно не стесняясь присутствия дамы, но тщетно: к нужному зданию все равно прибыли только в пять пятнадцать утра.

– Проклятье! – прошипел Кот, выползая из машины. – Всю задницу отсидел себе в этом катафалке! Нельзя было нормальный фургон выделить?

– Туда бы больше влезло, – согласился Чери, сердито хлопая дверью и оглядывая давно некрашеное здание, на котором сиротливо висела ржавая табличка с нужным номером. – Я бы комп помощнее взял и усилок, да не помешали бы еще…

– Тебе бы только железо свое запихать, – буркнул Шмель. – Нет, чтобы гранат побольше, огнеметы в запасец…

– Дурак.

– Сам такой.

Край молча оглядел пустынную улочку, окинул внимательным взглядом старый дом, где разместился один из филиалов местного Клана. Мысленно сравнил с мелькнувшим по соседству зданием администрации города, сиявшим новенькой отделкой. Тихо хмыкнул и напрямик через лужи пошел к ближайшему подъезду, не обратив ни малейшего внимания на сочные рыжие разводы на новых сапогах. А добравшись, уверенно набрал короткий номер на планке откровенно неуместного в таком домишке домофона.

– Да! – раздался из динамика грубый голос.

– К Ковину. Из Москвы, – лаконично сообщил Край.

– Кто такие?

– Дурак, – так же ровно сказал Охотник. – Сказано тебе: из Москвы. Открывай.

– Ах, ты… щас поглядим, кто тут у нас такой умный, – угрожающе прохрипел домофон и неприязненно пискнул, пропуская непрошенных гостей.

– Совсем они тут распустились, – буркнул под нос Шмель. – Скоро пропускам верить перестанут. Не предупредили их, что ли?

Край молча толкнул толстую створку (слишком толстую для обычной двери) и вошел в полутемный подъезд со следами недавнего ремонта: краска на стенах была чистой, веселой зелененькой расцветки, не изляпанной ещё похабными надписями. В воздухе витал легкий запах акрила, ступеньки оказались аккуратно подметены. Но под лестницей скопилась немаленькая куча строительного мусора, который, по – видимому, просто не успели вывезти.

Εва хмыкнула про себя.

Судя по состоянию офиса, Тверской Клан переживал не лучшие времена. Или они тут с местными авторитетами схлестнулись? Сферы влияния не поделили, что ли? Она аккуратно подцепила ногтем свежую штукатурку, потерла между пальцами, уловив характерный запах пороха, и с интересом оглядела обнажившуюся глубокую выбоину от пули. Вампирами не пахло. Забавно, это здесь в порядке вещей или стряслось что-то действительно серьезное?

От размышлений ее отвлек звук открывшейся на первом этаже двери и появление на лестничной площадке массивной тени в бронежилете, которая с нескрываемой неприязнью посмотрела сверху вниз на наглых пришельцев, демонстративно сложив на груди волосатые руки. Небритый подбородок и упрямо выдвинутая квадратная челюсть ее обладателя отнюдь не добавляли симпатии помятому лицу, а стойкий запах перегара вызывал легкую тошноту.

Ева машинально задержала дыхание и привычно принялась считать до десяти.

– Ну, че надо?

Край как раз преодолел пролет. Ни на миг не останавливаясь, он чуть развернул корпус, сделал неуловимое движение кистью, и грубиян отлетел назад, смачно припечатавшись спиной и процарапав прикладом калаша длинную полосу на свежезакрашенной стене. Уже сидя на заднице, ошеломленно открыл и закрыл рот, но не смог издать ни звука: голосовые связки на несколько секунд парализовало. Край любил такие шутки с излишне говорливыми подопечными.

Охотник нагнулся и рывком приподнял тяжеленное тело над полом.

– Вежливей надо быть, молодой человек, вежливей, – бесстрастно сообщил он, без труда удерживая на весу почти сто тридцать килограмм мяса, костей и железа. Одной рукой. – Мы к Ковину Владиславу Сергеевичу. Где он?

– Н-нету…

– Не слышу.

– Χр-р-р… – под пальцами Края что-то вяло хрупнуло, а верзила опасно побагровел и судорожно закашлялся, безуспешно пытаясь вдохнуть.

– Карась, дубина стоеросовая! Что тут у тебя… – вышедший из двери второй охранник застыл на пороге, уткнувшись носом в услужливо предоставленное Котом дуло пистолета, и демонстративно медленно развел руки в стороны, показывая пустые ладони. – Ребята, спокойно. В чем дело? У вас проблемы?

– Проблемы у вас, – неторопливо повернул голову Край. – Московский Клан. Прибыли по запросу Ковина.

– Карась, расслабься. Это свои, – облегченно выдохнул охранник и представился. – Юрий Сотников, позывной – Сотник. Э-э-э… уважаемый, а вы не могли бы…

Он кинул опасливый взгляд на приятеля, чье лицо уже приобрело сочный фиолетовый оттенок, нервно поправил ремень автомата и выразительно приподнял брови. В конфликт вступать было себе дороже, да и дуло все ещё торчит под носом, но за своего заступиться надо, хоть и напортачил он изрядно. Кто ж незнакомцев встречает, забросив пушку за спину, словно на прогулке по детскому саду? А эти московские… пес знает, откуда у этого типа такая силища, но отдать Карася ему на растерзание – не по – мужски. Да и не по-дружески. Но ввязываться в ссору самому – костей потом не соберешь. Вот и думай, как тут быть…

Край неохотно разжал руку. Верзила с шумом упал на бетонные плиты, подозрительно звякнув при этом металлом, и сипло закашлялся. Его более сообразительный напарник облегченно вздохнул и бросил признательный взгляд, на что Кот столь же вежливо отвел ствол от физиономии коллеги, а Шмель расслабился и, наконец, убрал руку с пояса.

– С прибытием, – Сотник торопливо пожал протянутые руки, немного виновато косясь на медленно приходящего в себя приятеля. Но тот сам дурак, не надо было нарываться: это тебе не местная шпана, а лучшие Охотники Клана. – Мы ждали вас завтра, поэтому извините: Ковин появится только к двум. Но раз вы с дороги, сейчас устроим в гостинице, номера уже заказаны, а вы пока перекусите…

– Позже, – сухо бросил Край, и охранник как-то спал с лица: когда Упырь начинал говорить вот так, да еще смотреть прямо в глаза своими бесцветными зенками, многих курсантов пробивала нервная дрожь, и невесть откуда появлялось стойкое заикание. Этот, похоже, обучался на другой базе и о Крае ещё не слышал. Он сумел справиться с собой только через тридцать секунд.

Молодец, молча похвалила Ева. Для первого разговора с недовольным Упырем он держится просто прекрасно.

– Венька! – из соседней двери, оказавшейся незапертой, выскочил шустрый пацан лет десяти с трепаной копной темно русых волос и преданно уставился на Сотника. – Помоги гостям устроиться, места в Центральной оплачены. Накорми. Потом дуй в офис, передай шефу, что прибыли коллеги из Москвы. Туда и обратно, пулей.

– Бу сде! – бодро отрапортовал пацан и вопросительно уставился на Кота крупными черными глазищами. – Пошли, что ли?

– Машина нужна? – спохватился Юрий, когда странные гости оказались уже в дверях. – Могу водителя прислать.

– Мы на своей, – все так же сухо бросил Край, даже не обернувшись.

Уже на улице Ева напрягла слух и чуть улыбнулась, расслышав за двойными стеклопакетами витиеватую ругань незадачливого Карася и спокойный, рассуждающий голос его коллеги. Села в машину в полной уверенности, что глава местного Клана получит всю необходимую информацию буквально через пять минут, из первых рук, так сказать. Α мальчишка, получивший задание якобы известить его о новоприбывших (зачем, когда есть телефон?), помчится по какому-то другому делу, которое они предпочли не афишировать при агрессивно настроенных чужаках.

Всю недолгую дорогу Венька возбужденно сверкал глазами, юлой вертелся на заднем сиденье и без умолку тараторил. Благодаря чему всего за несколько утомительных минут езды до обещанной гостиницы Ева узнала, что:

…Тверь – удивительный город, у которого есть целых два пригорода: Москва и Санкт-Петербург…..Трупоеды стали куда более активными в последние несколько месяцев…..Карась в общем-то неплохой человек, только вспыльчивый, чем-то на погибшего в прошлом году папку похож…..Соседский пес Шарик очень добрый и забавный, только голодный всегда…..Дядя Юра гораздо покладистее, но частенько гоняет по делам, для которых вполне мог подойти и телефон…..Страсть какие раны оставляют после себя вампиры, а свежие фотки на сайте ментов, слизанные вчера местным «червяком» – настоящая жуть…..Тверской Клан совсем небольшой, всего десять бригад, ныне же вообще только шесть…..А старая бабушка Веньки накануне нещадно выдрала внука за украденное для четвероного друга прямо из холодильника кольцо колбасы… Кот на эту тарабарщину с серьезным видом покивал головой, заинтересованно похмыкал, но нещадно драный зад осматривать вежливо отказался, затем сунул говорливому пацану ириску и на целых две минуты облегченно вздохнул.

Еще через четверть часа Ева тщательно исследовала отдельный номер в местной гостинице, про себя сравнивая с шикарным убранством отцовского «Χилтона». Довольно скоро закончила с этим неприятным делом, скупо усмехнулась и с удовольствием упала на застеленную кровать. Кто куда, а она собиралась выспаться перед длинным вечером и грядущей, наверняка суетливой и трудной ночью: Край не даст отсиживаться в тылу никому. Особенно ей. Ковин появится только через семь-восемь часов, без него начинать что-либо не имело смысла. А потому следовало хорошенько подготовиться к работе.

Она задвинула плотные шторы, проверила дверь, наскоро ополоснулась и решительно закрыла глаза.

Глава 4

Ночь. Тишина. В небольшой комнате с толстыми стенами и одинокой тусклой лампочкой под потолком суетятся двое дюжих парней в белых халатах. Они немного бледны, но дело свое знают хорошо, работа спорится, хотя от нее мурашки бегут по коже. Даже у них. И есть отчего: одна единственная железная дверь, повсюду холодный металл, окон нет… этот подземный бункер хорошо защищен от внешнего мира, мощные стены надежно хранят его обитателей от любого нападения. Но еще лучше они умеют гасить громкие звуки.

Посреди комнаты сиротливо возвышается широкий стол с четырьмя прочными зажимами: два снизу и еще два точно таких же наверху. Тонкие канавки по краям, жесткое ложе, раковина в ногах… рядом с ним возникает жутковатое впечатление современного патолого-анатомического отделения, которое усиливается легким запахом формалина и небольшим столиком в изголовье, укрытым до поры до времени стерильной пеленкой.

Последний щелчок, и парни немного испуганно посмотрели на распятую девушку. Ей всего восемнадцать, но она единственная из трех подружек, кто решился на досрочный экзамен у Края по выносливости. Из пятерых парней, накануне бросивших вызов наставнику, один отправился в лазарет с переломами трех ребер, вывихом правого плеча и колотой раной предплечья. Второй и третий добровольно отказались продолжать поединок после получасового спарринга. Четвертый потерял сознание прямо в зале и до сих пор отлеживается с сотрясением мозга. Только пятый вышел на своих ногах – бледный, как вампир, с прокушенной губой и жестоко сломанным запястьем, в жутких кровоподтеках, полумертвый от усталости, но лишь его попытка оказалась засчитанной. Он единственный на потоке вышел с базы через два года обучения, а не через четыре, как планировалось: Упырь давал возможность молодым Охотникам избежать своего утомительного общества, но и спрашивал с дерзких по полной программе.

К концу первого месяца обучения Ева поняла, что наставник пытается ее сломать, на втором – что у него почти получилось. На третьем – что никогда не сдастся и вышибет из этого бездушного гада мозги при первой же возможности, на пятом – что попробует это сделать уже через полтора года. Во что бы то ни стало. И работала, как проклятая, вскоре став тем, кем была сейчас – Колючкой.

Ровно через год в одном из спаррингов она наотрез отказалась просить пощады и, не обращая внимания на бледные от ужаса лица подружек, пошла напролом. А после, утирая кровавые сопли, с удивлением поняла, что целых двадцать минут смогла устоять в полноконтактном поединке против самого Упыря. Достиж-е-е-ние! Потом – долгое беспамятство и жесткая койка в лазарете, дикая боль и унизительная беспомощность.

Собственное упрямство дорого ей обошлось: целых три дня не могла самостоятельно передвигаться, вынужденно сидела на стимуляторах и ускорителях обмена, ожидая, пока исчезнут трещины в костях левой голени, срастутся хрящи на носу и сойдут огромные синяки по всему телу. Α ещё через несколько недель вдруг сделала фантастическое открытие: ее сила и скорость реакции ни с того ни с сего возросли почти втрое! Зрение и слух обострились еще больше и стали доставлять определенный дискомфорт, а регенерация происходила теперь так быстро, что это пришлось тщательно скрывать даже от сокурсников.

Лишь много позже, покопавшись в архивах Клана и поднаторев в органической химии, она пришла к выводу, что вероятно, дело было именно в стимуляторах, вводимых в эти три мучительно болезненных дня: в них, как оказалось, содержалась примесь слизи трупоедов, известных своими способностями к скорому заживлению. Если бы это продолжалось дольше, бог знает, что могло тогда случиться, но ей сильно повезло. Правда, отец, когда пронюхал, пришел в бешенство, а остыв, строго-настрого запретил использовать их по жизни: учитывая Евино прошлое, риск наступления необратимых изменений был слишком велик. Но тогда Ева этого не знала и наслаждалась растущим чувством собственного превосходства, охотно подставлялась под удары наставника, чуть не с радостью встречала каждый пропущенный синяк и мстительно считала дни до «выпускного».

Край оказался изобретательным: для строптивой ученицы в качестве экзамена на стойкость он приготовил нечто особенное, и Ева, прикованная за руки и за ноги к холодному столу, даже усомнилась в своих новых способностях. Когда же в комнату с холодной улыбкой маньяка вошел ненавистный Упырь, между лопаток против воли мерзкий холодок. А излишне резкий звук захлопнувшейся двери показался ей грохотом крышки стального гроба…

* * *

Гостиничный номер состоял из двух смежных комнат, в одной из которых с удобством устроился Край, а в другой с недовольным видом уплетали ранний завтрак трое Охотников. Все просто и непритязательно, скромно, без излишеств. Минимум необходимой мебели: два шкафа, комод, квадратный стол и три вполне удобные кровати. В общем, устроились неплохо.

Чери, как всегда, совмещал приятное с полезным: вяло жевал вчерашнюю пиццу и мимолетно просматривал сайты в Интернете, выуживая по крупицам одному ему понятную информацию. Причем, делал это с такой скоростью, что остальные только завистливо вздыхали. Славка в это же самое время лениво листал местную прессу. Шмель с энтузиазмом некормленого крокодила работал челюстями, стремительно освобождая немаленький стол, заполнение которого продуктами полностью легко на хрупкие плечи их юного провожатого. Но пацан не подвел: прежде чем убежать по делам, приволок откуда-то такой огромный баул с пропитанием, что даже Кот довольно крякнул.

Негромкий топот в коридоре заставил Охотников оторваться от трапезы и насторожиться, а грохот внезапно распахнувшейся двери – буквально спрыгнуть с насиженных мест и ощетиниться оружием.

– Эй, дяденьки! Владислав Сергеевич передал, что будет ждать вас в Центре через час. Я проведу… – во весь голос отрапортовал Венька, без стука влетая в комнату гостей. И замер на пороге, переводя оторопелый взор с одного на другого. – В-вы ч-чего это?..

Шмель, при звуке открывшейся двери мгновенно слетевший с кресла, сел обратно и ругнулся сквозь зубы: едва не продырявил мальца!

– Веня, тебя мама не учила, что стучаться надо? – Кот гибким движением поднялся с ковра, к которому припал мигом раньше, спрятал в карман внушительных размеров пушку и ласково улыбнулся. Чери неодобрительно покосился от экрана монитора: напугали мальчишку, дурни, теперь вот успокаивайте.

Шмель с ворчанием вынул руку из куртки и ободряюще потрепал по плечу бледного пацаненка.

– Ты это… не трусь. Привычка у нас такая.

– А-а…

– Ну, вот и славно, – Кот, как опытный папаша, быстро всунул в маленькие ладошки сразу три ириски, чем заслужил полный искреннего восхищения взгляд.

– А вы крутые! Мне дядя Юра по секрету сказал, что сильнее вашей бригады в Москве нет никого. Что вы – лучшие! Теперь вижу, не соврал. Нет, но как быстро! Я даже испугаться не успел! А еще…

Кот только усмехнулся: быстро в себя пришел мальчишка, ничего не скажешь. Мало кто устоит на ногах, когда тебе в лицо ни с того ни с сего вдруг тычут сразу тремя пушками. Χватка есть, только подучиться маленько. Если справится и поумнеет, получится из него через несколько лет отличный Охотник.

– Α где ваша тетя? Та, красивая, в темных очках, которая была утром?

– Отсыпается, – хмыкнул Шмель.

– Днем? – уточнил Венька, сосредоточенно жуя конфету.

– Точно.

– Ну, кто будит? – деловито поинтересовался Кот, быстро накинул куртку и сноровисто порылся в объемной сумке. Выудил оттуда световую гранату, полюбовался пару секунд и озорно подмигнул приятелю.

У мальчишки сразу разгорелись глаза, а Шмель озадаченно почесал макушку.

– Не, я пас. Чери?

– Я похож на дурака? Связываться с Колючкой?

– Ну, тогда… – Кот ухмыльнулся совсем гнусно и решительно распахнул дверь в соседнюю комнату. – Командир, нас уже ждут!

Он начал издалека. Медленно обошел стол по кругу, все больше растягивая губы в плотоядной усмешке, покружил над ним голодным вороном, изучил, оценил добровольную жертву со всех сторон. В конце концов, остановился в ногах и с видимым удовольствием констатировал:

– На сегодняшний вечер ты принадлежишь мне.

Ева промолчала. Теперь некого винить за это безрассудство, только саму себя. Некого проклинать. Поздно идти на попятный… браслеты оказались очень прочными и никак не хотели поддаваться. Дура! Понадеялась, что он устроит обычный спарринг, где у нее было тщательно скрываемое до этого времени преимущество, но не учла, что этот способ унижения он избрал для мужчин. А с женщины – совсем другой спрос.

Край, будто услышав, глубоко вздохнул.

– Ну, начнем…

Он подкатил зловещий столик ближе, небрежно сбросил пеленку и принялся деловито прикреплять влажные пластинки электродов на кожу. Там, где мешалась одежда, равнодушно разрезал ткань ножом, оставив в итоге только короткую майку и нижнее белье. Остальное выбросил. Даже тяжелые армейские ботинки не погнушался снять собственноручно, а короткие черные волосы с висков убрал почти нежно.

– Если решишь все это прекратить, только скажи, я не буду настаивать. Одно слово, и ты свободна… – Ева с содроганием услышала в его обычно невыразительном голосе странные нотки. Но опять промолчала. И Край, расценив это, как согласие, с головой погрузился в веселые будни палача.

Ни мгновения он больше не смотрел в ее глаза. Работал сосредоточенно, быстро, привычно. Ρуки так и порхали над клавиатурой, настраивая зловещий аппарат на проклятом столе, который она даже не видела: из-зa прижавшего лоб стального обруча обзор был ничтожным и позволял видеть лишь голый потолок, входную дверь и кусок стены напротив.

Первый укол боли в висках Ева ощутила внезапно. Οна невольно дернулась всем телом в попытке убежать, но стальные захваты на лодыжках и запястьях держали крепко. За первым уколом последовал второй, третий…

– Если я услышу от тебя хоть один звук, ты останешься здесь еще на два года, – бесстрастно сообщил откуда-то Край, понемногу прибавляя напряжение. И она закрыла глаза, остро сожалея, что не может заткнуть нос и не чуять его мерзкий запах. Закрыть руками уши и не слышать больше этот мертвый голос. А боль грызла и грызла…

– Запомни, именно так себя чувствует Охотник, до которого добрались когти вампира. Такой будет боль, если ты подпустишь его слишком близко. Закричишь – сбегутся все твари в округе, и тогда шансов не останется ни одного. А вот это случиться, если на кожу капнет слизь с его тела. Нравится?..

Ева забилась на столе, чувствуя, что ещё немного, и потеряет контроль, просто завопит, как слабосильная истеричка. А сухой, невыразительный голос Упыря все лился и лился в уши, методично перечисляя все прелести близкого общения с трупоедами, которые ждут ее впереди…

Сколько прошло времени, Ева не знала. Минута? Час? Год? Она знала лишь то, что ей БОЛЬНО, а человек, который мог это прекратить, находился совсем близко, но не делал этого. И она его ненавидела. Сильнее, чем когда-либо раньше.

В какой-то момент боль стала такой сильной, что Ева бездумно, во всю мощь рванулась прочь и вдруг поняла, что металл под пальцами чуть поддался. Это обнадежило. Затем новый болезненный укол… Она зажмурилась и дернулась ещё яростнее, вкладывая в движение всю свою ненависть к вампирам, этому идиотскому лагерю, к себе самой за дурацкую идею стать Охотницей. К этой пытке. К слепящему белому свету, который, казалось, сейчас выжжет глаза. Но больше всего – к человеку, взявшему за правило доводить курсантов до исступления, равнодушно ломавшему их волю, человеку, который с удовольствием следил сейчас за ней всего в двух шагах. Только дотянись…

– Εва?

Воздух возле нее неожиданно потеплел. Чья-то ладонь на мгновение зависла над плечом, почти коснулась. Знакомый запах из сна внезапно стал реальностью, и она мгновенно пришла в себя. В полной темноте ударила, метя в живот, машинально перехватила чужую руку, одновременно выворачивая и безжалостно ломая в суставе. Разъяренной фурией подхватилась с постели и, все еще слыша ненавистный голос Упыря в ушах, швырнула незваного гостя прочь. Подозрительно легко. Раздался грохот упавшего тела, громкий треск ломающегося дерева, обиженный звон разбившейся посуды, шум раскатившихся по полу фруктов, к которым она так и не притронулась перед сном.

В тот же миг дверь номера распахнулась, и в проеме кто-то нарисовался.

– Колючка! Ты…

– Стой!

Заглянувший внутрь Кот, злорадно карауливший неподалеку и уже предвкушавший славную потеху, вдруг громко ахнул, когда мимо бесшумной смертью пролетела короткая стрелка с посеребренным наконечником и воткнулась в косяк, буквально в миллиметре от его левого уха. За стеной почти сразу гулко протопали тяжелые шаги, еще один знакомый голос встревожено вскрикнул, а затем… какой-то идиот догадался включить свет!!!

Εва глухо ругнулась и быстро отвернулась, крепко зажмуриваясь, но даже сквозь сомкнутые веки ощутила, как по щекам покатились невольные слезы. Проклятье! Слишком ярко!!

– Ева! – это замер в дверях Шмель, не успевший убрать руку с выключателя. – Ты в порядке? Что он с тобой сделал?!

Он растеряно оглядел разгромленную комнату: да уж… неприглядная вышла картинка. Комод разбит вдребезги; стоявшая на нем красивая ваза осыпалась мелкими осколками, живые цветы оказались безжалостно раскиданы по полу и изрядно помяты. У самого входа быстро расплывалось некрасивое пятно; блюдо с фруктами перевернулось и улетело под кровать, а несколько крупных яблок с шумом раскатились по всей комнате. Посреди всего этого великолепия стояла растрепанная Ева с искаженным от ярости лицом и слепо шарила руками вокруг себя.

– Придурки! Свет погасите! – рявкнула она, наконец, на ошарашенных мужчин и сердито сдернула с прикроватного столика спасительные очки. Лишь потом выпрямилась и сквозь темные линзы обвела нехорошим взором присутствующих. – Ну, в чем дело? Кот, я что, зря промазала? Вон отсюда!

Шмель неловко отвел глаза и попятился, Кот бросил на нее откровенно оценивающий взгляд, затем задумчиво покосился на дрожащую в двери стрелку, гадая, в каком-таком месте ее прятали на абсолютно голом теле. Затем осторожно выдернул и очень аккуратно положил на соседний стол. А Ева рывком сдернула с кровати покрывало и прикрыла, наконец, первозданную наготу, в которой вот уже целую минуту щеголяла в компании троих давних знакомых и человека, коего предпочла бы вовсе никогда больше в своей жизни не встречать.

Край поднялся с пола, осторожно повращал помятой кистью, которую она в последний момент все-таки передумала ломать, подвигал нижней челюстью, сосредоточенно проверил целостность шеи и отер, наконец, с лица мокрые брызги.

– Я всего лишь хотел сказать, что нас ждут, – невозмутимо пояснил он, не подав виду, что хоть сколько-нибудь огорчился холодным приемом. – Собирайся, через пятнадцать минут выезжаем.

– Еще раз коснешься меня, и я нарушу слово, понял? – так же спокойно ответила она.

Слегка потрепанный Край молча пожал плечами и вышел, за ним потянулись остальные. Недоумевающие, но на удивление тихие и вежливые. Даже не забыли плотно прикрыть за собой дверь. Прибью всех троих! Шутники, мать их…

Ева растеряно уселась на край постели и с силой сжала пальцами виски, тщетно стараясь успокоить бесцеремонно разбуженную память.

Внезапно боль исчезла. Ушла куда-то на задворки сознания. Спряталась и затихла в отдалении. И это было так неожиданно, что она даже перестала вырываться. Тяжело отдышалась, чувствуя, как по щекам безостановочно катятся позорные слезы, а все тело сотрясается в беззвучных рыданиях. Кожа горела, как в огне, мышцы скрутило судорогой, в ушах колотилась и шумела кровь, а во рту поселилась отвратительная горечь. Как это? Все? Неужели конец?

Выдержала?!

Чужая ладонь бережно стерла мокрые дорожки с лица, нежно погладила щеки, ненавязчиво коснулась ямки над ключицами… и Ева замерла, будто мышь перед гадюкой. Сердце заколотилось так громко, что буквально выпрыгивало из груди, дыхание перехватило.

– Ты же не думала, что все закончится просто так? – тихий шепот Края тяжелым молотом шарахнул по напряженным до предела нервам. Страшная догадка молнией вспыхнула в воспаленном сознании, озарила на миг его замысел, мимолетно высветила толстые стены, за которыми никто не услышит ее крика, прочные оковы, разбросанную одежду, распятое и абсолютно беспомощное тело…

Ева в ужасе распахнула глаза, но его ладони уже скользнули ниже, аккуратно обтерли мокрую от пота кожу на обнаженном животе, легко коснулись бедер. Затем вернулись и уже настойчивей легли на грудь.

Εго запах, забивающий ноздри, этот вкрадчивый голос. Боль от каждого касания такая, словно утюгом водили по оголенным нервам…

Она не раз пыталась понять, что же сыграло роль катализатора в тот жуткий вечер, но так и не пришла к единому выводу. Стимуляторы? Испуг? А может, все вместе? Не знаю. Просто в какой-то миг банальный страх перед наставником превратился в настоящий животный ужас, тело вышло из-под контроля, и впервые в жизни Ева почувствовала тo, что нюхачи называют сенситивным шоком. Тусклый свет лампы ударил в глаза, как прожектором, ослепляя и причиняя сильную боль. Грохот в ушах стал оглушающим, запах чужого тела буквально врывался в ноздри, распаляя и без того кипящую ненависть. Все органы чувств будто взбесились, разом набросившись на перепуганное, растерянное и заблудившееся сознание. В тот же миг звонко лопнул стальной зажим на правой руке, и Ева, не задумываясь, схватила за горло нависшего над ней мучителя.

Край не успел отшатнуться. А она долгое мгновение смотрела в упор. Глаза в глаза. И сквозь туманную пелену сумасшедшей боли вдруг увидела ровное красноватое свечение на месте его головы и странно смазанного лица, с которого почти исчезли человеческие черты. Словно переключилась в другой диапазон зрения или смотрела на него через прибор ночного видения. И в первый раз в своей жизни поняла, каково это – быть полукровкой, человеком лишь наполовину: больше, чем нюхач; меньше, чем вампир…

Ева внезапно ощутила его удивление, непонятную задумчивость. Услышала очень ровное биение его сердца, манящий шум крови в венах, почувствовала спокойное дыхание на своей шее. На короткий миг, намечая место последнего удара, опустила взгляд ниже и с трудом заставила себя не сжимать пальцы. Не сделала того, чего так долго хотела: не убила, потому что… в нем не было желания. Ни грамма возбуждения. Никакой сексуальной подоплеки. Абсолютно.

Ева хорошо помнила, как оторопела в тот долгий миг от озарившей ее странной, неправдоподобной, но единственно верной догадки: Край не собирался брать ее силой. И вообще никак не собирался, не хотел. Οн просто выполнял работу. Трудную, долгую, неприятную, но нужную работу: день за днем, год за годом превращал обычных молодых, наивных и доверчивых ребят в бесстрастных Охотников. Рабочие винтики, машины для уничтожения вампиров. Быстрые, сильные, выносливые, которым было чуждо сомнение во время рейда, которые готовы были шагать под пули, но продолжали бы неуклонно делать то, чему их так жестоко учили: убивать. Он создавал из них солдат, методично и планомерно, по тщательно разработанной программе. День за днем ломал устоявшиеся комплексы и стереотипы, один за другим. Быстро, жестоко, больно. Но эффективно. И то, что он сделал тогда, было лишь завершающим штрихом: наставник знал своих подопечных, как себя самого, а значит, уже давно понял, что его строптивая ученица готова к выпуску. Оставалось сломать лишь один блок, самый сильный для нетронутой и наивной девушки…

Ева тяжело вздохнула.

Что ж, он его сломал: никакого стеснения от собственной наготы она больше не испытывала, не боялась оказаться голышом даже в толпе распаленных мужчин. Скорее покалечила бы идиотов: без ярости, без ненависти, но и без сострадания. За это сомнительное знание она заплатила немалой ценой, но что сделано, то сделано, прошлого не вернуть. В тот день она сумела остановиться; с трудом, но разжала сведенные судорогой пальцы, хрипло рассмеялась ему прямо в лицо, а потом тихо сказала:

– Радуйся, Край: только за это я тебя не убью.

И, разодрав стальные путы голыми руками, ушла. Жаль, но отец так никогда и не узнал правды…

Ева встряхнулась и решительно поднялась. Может, стоило все ему рассказать? Тогда он не совершил бы ужасной ошибки: не отправил бы Края вместе с ней. Но с того дня прошло уже более трех лет. Пережитый ужас со временем притупился, а понимание причин поведения наставника в какой-то мере заставило ее если не смириться, то хотя бы принять все произошедшее, как данность. Свершившийся факт, который не отменишь, не забудешь, но из которого можно было извлечь определенную пользу. Понимал ли сам Край, что именно случилось в тот день? Ева не знала и совершенно не собиралась это выяснять. Единственное, что она знала точно, так это то, что не желала оставаться рядом с подобным человеком ни одного лишнего дня.

– Наконец-то, – пробурчал Кот, незаметно окидывая спустившуюся в вестибюль напарницу внимательным взглядом. Не пострадала? Не сделал ли чего недозволенного этот садист? А то сразу не разобрались, а теперь уточнять как-то неудобно.

– Хватит пялиться!

– А ты, как всегда, больно колешься, – неожиданно упрекнул Славка, незаметно переводя дух.

– На тo я и Колючка.

Εва никогда не рассказывала о себе и у других не спрашивала: это было как-то не принято. Но теперь ей даже стало интересно: что пришлось пережить Коту во время «выпускного», который он, как и она сама, сдавал экстерном? Если верить мрачному обещанию, появлявшемуся в его серых глазах при каждом взгляде на нового командира, Край очень зря вернулся на рейды. И скоро об этом пожалеет…

Подозрительно притихший Венька был странно молчалив всю дорогу до офиса и, буквально кожей почувствовав возникшее между гостями напряжение, лишь переводил недоуменный взор с одного хмурого лица на другое. Кот то и дело мрачно зыркал на Края, тот, в свою очередь, безмятежно пялился в окно, едва не насвистывая под нос. Шмель предусмотрительно уселся так, что бы все время видеть его руки, а Чери и вовсе оттеснил напряженную Еву на переднее сидение. На всякий случай.

Владислав Сергеевич Ковин оказался невысоким подтянутым дядькой средних лет в лихо задвинутой на затылок кепке с фривольной надписью: «Я – главный». Открытое лицо решительного и уверенного в себе человека сразу располагало к себе, но яркий блеск в глубоко посаженных глазах отдавал изрядным лукавством. Было в его манере держаться что-то, неуловимо роднившее его с шефом Московского Клана, этакий ореол тайны, власти и едва уловимый запах опасности. Но если старший Цетиш напоминал могучего льва посреди африканской саванны, то Ковину больше подошел бы образ горного кота – ловкого, стремительного и такого же смертоносного. С царем зверей ему, конечно, не тягаться: не та весовая категория, но на своей территории он был абсолютным и безоговорочным королем.

Встретив гостей на пороге скромно обставленного кабинета, расположенного в недрах одного из огромных ангаров (он когда-то был отдан администрацией города под оптовые склады), Владислав Сергеевич гостеприимно показал на старые, но ещё уютные кресла и с готовностью принялся за отчет.

Сами они дорогу в запутанном лабиринте извилистых привокзальных улочек никогда бы не осилили. Особенно при том, что многие из них заканчивались неожиданными тупиками. Но все тот же Венька оказался на высоте: быстро и грамотно помог провести машину аккурат к воротам одного из складов, где уже десять лет с комфортом размещался центральный офис местного Клана. Кот только хмыкнул, по достоинству оценив красовавшуюся над входом рыже-зеленую вывеску «Οвощи-фрукты, мелким и крупным оптом», и спрятал ехидную усмешку: бедненько они тут живут. По сравнению со столицей, весьма и весьма неказисто. Но скрытый за надежной подвальной дверью многофункциональный комплекс быстро заставил его прикусить язык: местные техники свой хлеб тоже даром не ели, и по оснащенности этот Центр едва ли уступал Московскому. Α если в чем и проигрывал, то только в размерах.

Владислав Сергеевич Ковин довольно улыбнулся, разглядев следы удивления на лицах столичных Охотников. Это еще что! Оборудование у нас, что надо! Правда, немного со спальными местами туговато, едва своим хватает на смену, но для этого в городе есть гостиницы и модные нынче отели.

Εва машинально отметила разворот плеч, толщину предплечий шефа, которую не скрывали короткие рукава натянутой прямо поверх футболки рубахи, и уважительно покачала головой: силен, очень силен, без спецпрепаратов дело явно не обошлось. Она демонстративно пропустила мимо ушей витиеватое приветствие, брошенный вскользь заинтересованный взгляд откровенно проигнорировала, а на игривое предложение поближе познакомиться с «такой красывый дэвушка» просто приподняла очки и выразительно промолчала.

Ковин ничуть не смутился, но дальше ломать комедию перестал и, разом посерьезнев, приступил, наконец, к главному.

– Итак. Суть нашей проблемы вам известна: примерно за два месяца бесследно исчезли четыре полные бригады Οхотников. Другие версии, кроме нападения вампиров, абсолютно исключены…

Ева мысленно кивнула. Уж если говорит, что исключены, значит, действительно: землю носом рыли, все возможное просмотрели, отработали и отбросили. Это плохо.

–…Знаю, что вы скажете: плохо. От себя добавлю: не просто плохо, а отвратительно. Все бригады были опытными, без новичков. Стаж не менее трех лет у каждой, отлично сработаны в рейдах. Отправлены нашими нюхачами по проверенным адресам, но… не вернулись. На местах найдены целехонькие машины без малейших признаков взлома. Ни оружия, ни следов крови, ни стреляных гильз нет. Маячки в группах заглохли одновременно, отследить невозможно. Техники говорят: наверняка уничтожены. Следов пребывания вампиров тоже нет, ни одного. Нюхачи потом каждый адрес дважды проверили и клянутся, что не могли ошибиться: за день до появления бригад запах был, затем – как отрезало. Абсолютный ноль. Они не знают, чем это объяснить. Других людей, кроме наших, там в ту ночь тоже не появлялось. Проверили.

– Улетели ваши парни оттуда, что ли? – пробурчал под нос Шмель.

– Подстава? – задумчиво предположил Кот.

– Машины мы отогнали обратно, если нужно будет – осмотрите, на них нет повреждений, как будто ребята сами навстречу вышли. Все трое.

– Так не должно быть, – озадаченно произнес Чери. – Почему техническая поддержка не осталась в машине? Не по инструкции.

– Сам знаю. Это и мне непонятно. Но районы мы оцепили, все еще раз проверили, – сухо продолжил шеф. – Результатов пока нет.

– За какое время пропали ваши люди? – нахмурилась Ева.

– Я же сказал: около полутора месяцев.

– А точнее?

– Хм, – теперь уже нахмурился Ковин. – Если совсем точно, то… с первого эпизода прошло тридцать девять дней.

– Какие интервалы между нападениями?

– Девять-пятнадцать суток.

– То есть, в среднем, тринадцать, – задумчиво протянула Ева. Любопытное совпадение. Маловероятно, но все же… гнезда вампиров вскрываются как раз в эти сроки. Хотя даже предположить, что в сравнительно небольшом городке после многих лет затишья вдруг началась повальная эпидемия вампиризма, тем более, такая последовательная, было довольно трудно.

Ковин нахмурился еще сильнее, понимая, куда она клонит.

– Скажите, в пропавших бригадах был хоть один нюхач? – снова просила Ева.

– Нет. Их у нас всего двое, и работают они под надежным прикрытием. Мы никак не можем себе позволить такую потерю.

– Ваши парни успели послать хоть какой-то сигнал? – вмешался Кот. – Предупреждение? SOS?

– Нет. Короткий отчет о прибытии на место и все.

– Сколько времени проработали маяки? – впервые открыл рот Край. – Не было ли сбоев, помех, плохой связи? В тот момент, за день, за неделю дo этого?

– Насколько я знаю, нет. Но подробности надо уточнить у техников, я предупрежу. Маяки отключились сразу, одновременно у всех, как по команде. Время точно не скажу, но работали они около полутора минут.

– То есть ребята успели открыть дверь, войти на место и…

– И все! – довольно резко подтвердил Ковин.

– Плохо, – задумчиво протянул Край. – А откуда у вас на Советской пули в стенах?

– Да местные совсем обнаглели, – Ковин сморщился, будто хлебнул уксуса. – У них очередной передел случился после смерти одного из лидеров здешней «бригады». Говорят, сердце… но мы уже все уладили. Больше не полезут.

– Надеюсь. У меня нет никакого желания заниматься еще и этим. А что с передатчиками? Хоть их-то нашли? Удалось засечь?

– Если б удалось, я бы вас не звал. Мы трижды проверили все, а результатов – ноль. Иными словами…

– Чертовщина какая-то, – тихо заключил Чери и задумчиво уставился в потолок.

Глава 5

Пока программист общался с местными техниками, Кот и Шмель умчались проверять снаряжение перед предстоящим рейдом, а Край остался секретничать с местным шефом, Ева потребовала найти ей для разговора хотя бы одного нюхача.

Ковин окинул Охотницу оценивающим взором, понимающе хмыкнул (носить в подвальном помещении очки с затемненными линзами мог или безумец или нюхач под «суперсенсом», поэтому по негласному правилу свет в конторах Клана всегда был приглушенным) и тут же распорядился в трубку:

– Ольга, загляни ко мне…

Εва в ожидании информации приготовилась скучать, но не вышло.

– Колючка! – громко ахнули от входной двери буквально через пару минут. – Ты?! Откуда?!

Молодая девушка с роскошной копной золотистых кудряшек и наивными кукольными глазками застыла на месте, словно громом пораженная. Миловидный ротик приоткрылся от безмерного удивления, тонкие брови выгнулись дугой, а крупные серые глаза стали ещё больше. Военная форма сидела на ее пышной фигуре так соблазнительно, что наверняка отбоя не было от поклонников. У пояса притулилась обязательная кобура, немного портившая идеальную линию талии, но ничуть не уменьшавшая ее очарования в целом.

– Искра! – запоздало удивилась Ева. – Вот уж не думала, что ты здесь осядешь! Ты что, нюхач?

– Ага. И ты тоже? Как здорово… – Олечка Искрина расплылась в озорной улыбке, которая в свое время вскружила не одну буйную голову, и крепко обняла сокурсницу. Затем отодвинулась и пристально всмотрелась. – Ева! Где тебя носило три года? Как ушла, будто сквозь землю провалилась… ой! Ну, конечно же! Значит, это вас прислали из Москвы?! Но я думала, вы будете только завтра… гм, а ты изменилась…

– Просто стала старше, – улыбнулась Ева, так и не сняв очки. Торопливая скороговорка подруги живо напомнила ей учебку и несколько приятных моментов, которые изредка все-таки случались на базе. – Ничего особенного.

– Зачем тебе темные линзы? – тут же заметила Искра. – У нас лампы хорошие, совсем не давят. Или это какая-то новая защита? Еще одна разработка ваших? Вместо сенс-шлемов?

– Что-то вроде того…

Как оказалось, Искра попала в Тверской Клан год назад, сразу после выпуска. По распределению, обязательному для всех выявленных нюхачей; работа была несложная, но нудная, весь день приходилось проводить на колесах. Собиралась потом перебраться в столицу, да так и не решилась, неожиданно прижилась в тихом городке. Друзья, приятели, местный колорит…

– Это все потом. Оль, ты была по адресам, где пропали ваши? – Ева решительно прервала длинный монолог, грозивший вот-вот превратиться в нескончаемый поток воспоминаний со слезами и умильными вздохами по прожитым годам.

– Только на одном.

– Ничего не заметила странного?

– Нет! – вдруг отрезала Искра, разом стерев с лица радушную улыбку и гневно сверкнув глазами. – И ты туда же?! Повторяю: НΕТ!! Я не выжила из ума и ничего не перепутала: там ДΕЙСТВИТЕЛЬНО были вампиры! Не много, три… ну, может четыре особи. И запах был типичным. Как всегда! Меня Ковин уже сто раз допрашивал!

– Я не об этом, – примиряюще улыбнулась Ева. – Не сердись, просто хочу знать, за что мы можем зацепиться. Думала, ты поможешь…

– Извини, сорвалась, – немного остыла Ольга. – Просто все это… неправильно. Ребята пропали, о них ни слуху, ни духу. Полная неизвестность. Все нервничают, на нас с Володькой уже коситься начали: мол, что за нюхачи, если не могут понять, где есть вампиры, а где нет? Мы ж не виноваты! Мимо проехали, здание вокруг обошли, подали сводку, а Охотники уж потом…

– Погоди, – нахмурилась вдруг Ева. – Вы что, сами на объекты не заходили?!

– Да нас всего двое на полумиллионный город! Какое «заходить»?! Тут засечь бы успеть, а ты говоришь…

– Но так нельзя!

– Да знаю я! Все знаю! – Искра чуть не в отчаянии прикусила губу. – Ρазорваться нам, что ли?! Мы и так дежурим через сутки! Ночами не спим, едва успеваем, вот и приходится… приехал, осмотрел издалека, если запах есть – доложить. Если нет, едем дальше… нам новых нюхачей уже больше года не шлют!

– Понимаю. Извини, я не хотела тебя обидеть. Припомни, пожалуйста, не было ли что-то в тех домах чего-то непонятного?

– Нет!

– Оль, ну не злись, я тебе не враг и доносы строчить не буду. Помоги мне, ладно? Постарайся вспомнить. Может, запах какой необычный? Звук? Вокруг что-то странное? Жильцы в соседних домах, собаки, кошки? Χоть что-то нетипичное?

– Да нет же, – устало покачала головой Искра и оперлась на стену. – Я и у Володьки все допытывалась… ты ж знаешь, всего год как работаю одна. Даже подумала сперва, что это я такая дура, что-то пропустила… но он тоже ничего не заметил, а стаж работы у него лет пять, не меньше. Все как обычно выглядело! Прости, я не знаю, да и не заходила далеко…

Ева поморщилась про себя. Пять лет? Всего? В таком тихом местечке? Значит, он ничуть не опытнее Искры, тут же было тихо, как в могиле, все последнее десятилетие! Иными словами, на него надежи тоже никакой.

– А почему ты не пошла внутрь?

– Знаешь, я до сих пор ужасная трусиха, – тихонько призналась Οля, немного помявшись. – По рейдам почти каждый день приходится ездить, не одно гнездо видела, а все равно мурашки по коже бывают. Вот и в тот дом мне ужасно не хотелось идти.

– В смысле, почуяла что-то? – немедленно насторожилась Ева.

– Нет же! Говорю, просто в очередной раз струсила, все стояла снаружи, как идиотка, и не могла заставить себя войти, – виновато пояснила Οхотница, осторожно присев на краешек стула. – Будто кто в ухо шептал: не ходи, не надо…

Она жадно посмотрела на подругу и неожиданно потребовала:

– Теперь давай, колись. Зачем вас прислали? Что стряслось на самом деле?

– Э-э…

– Ну, девочки, хорошо пообщались? – жизнерадостно поинтересовался Ковин, внезапно возвращаясь в кабинет. – Узнала что-то новое?

– Не то, чтобы новое… – Εва встала и в задумчивости уставилась на подробную карту города, увесившую всю дальнюю стену. Точно такую же, как у отца в кабинете. – Оль, покажи мне, где это случилось.

Искра не ответила: смертельно побледнев, она в страхе уставилась на вошедшего вместе с шефом Края и до хруста стиснула руками подлокотники старенького кресла. Ее глаза округлились, стали словно стеклянными, но в них плескалась такая бездна боли и неприятных воспоминаний, что Колючка мысленно чертыхнулась. Проклятье! И угораздило же его припереться так не вовремя! Оля боялась наставника до колик в животе, до полной оторопи и животного ужаса. Еще в учебке буквально цепенела от его холодного взгляда и тихого голоса. После одного из занятий ее пришлось выводить из глубокого обморока, и, судя по всему, этот страх так никуда не делся за прошедший год.

Край с невозмутимым видом прошел мимо, словно не заметив окаменевшую ученицу.

– Искра!

Оля с трудом оторвала застывший взгляд от этого ожившего кошмара и очень медленно перевела взор на рассерженную подругу. Потом как-то разом обмякла, посерела, и Εва окончательно поняла, что сегодня разговора больше не получится. Проклятье! А я ещё не все узнала! Что б его!

Следующие несколько часов оказались весьма бурными. Ковин согнал всех техников, до которых смог докричаться, статистов и освободившихся после ночной смены рейдеров. Вернувшиеся Кот и Шмель с каким-то детским азартом принялись втыкать разноцветные флажки в тщательно расчерченную, подробную схему города, помечая места нападений последних шести месяцев и уделив особенное внимание четырем скорбным эпизодам с пропажей Οхотников. Шеф лично сверял каждый адрес, крутясь ненормальной белкой между столом, мониторами и картой, Край внимательно изучал какие-то распечатки, Чери взял в жесткий оборот программистов…

Только Искра потеряно сидела на краю этого маленького хаоса, изредка бросая безумные взгляды на бывшего учителя, и Ева, как ни старалась, не смогла больше вытрясти из нее ни одного слова. Видно, здорово ее подкосил «выпускной». Она сочувственно погладила Олю по плечу, тяжело вздохнула, когда подруга нервно вздрогнула и пугливо оглянулась, и сделала зарубку в памяти: подкинуть Ковину мысль о штатном психологе. Искре он в ближайшие несколько дней явно понадобится.

– Τак, а это что за здание? – вдруг заметила она что – то странное и ткнула пальцем в странный значок, совсем рядом с железнодорожным вокзалом.

– Развалюха, – отмахнулся кто – то из техников. – Лет десять стоит, все никто не купит. Τам когда – то офисный центр планировали строить… ваши, между прочим, собирались, московские!.. да что-то не пошло. Τо ли деньги кончились, то ли проворовались. В общем, балки поставили, на первый этаж перекрытия навели, да так и бросили. Коммуникаций нет, опоры скоро разрушаться начнут… там теперь даже бомжи не живут!

– Гм, а вокруг-то несколько человек пропало, – поднял голову от бумаг Край. – И одна из бригад исчезла тоже в этом районе. Смотрите: как раз перекрестье Спортивного и вон того проспекта.

– Да это через целых две улицы от эпизода, они напрямую не сообщаются.

– Да? А здесь что?

– Тупик, там с утра уже наш Володька был, на всякий случай. Ничего не нашел.

– Где он сам-то? Почему не пришел?

– В область выехал, вернется только завтра… да вы лучше на Южный гляньте! Тут за три месяца аж семь сообщений о пропажах, а в центральной части и того больше… – техники дружно загомонили.

* * *

Едва стемнело, из ворот продуктового склада медленно выехал неприметный фургон, тщательно выкрашенный в непритязательный темно синий цвет. Вызвавшийся в проводники, уже знакомый Юра Сотников бросил короткий взгляд по сторонам и уверенно вывел машину на хорошо укатанную дорогу.

– Я все равно считаю, что надо было начинать с центра, – упрямо повторил Кот, демонстративно сложив руки на груди.

– Зачем? – возразила Εва. – Ближайший очаг всего в полукилометре от базы, тем более, там ребята пропали. Ρади чего ехать дальше? Нам ведь все равно, откуда начинать.

– Да, но в микрорайонах частота пропавших намного больше.

– Зато на привокзалке выше плотность!

– Так это за счет бомжей, – недовольно буркнул Шмель, и Чери согласно кивнул.

– Нет, – впервые подал голос Край, отчего все четверо невольно вздрогнули. – Бомжи ни при чем, они как раз на учете. А вот за теми, кто только прибывает в город, уследить гораздо труднее, потому процент пропавших здесь может быть много выше, чем собранная нашими коллегами статистика. И даже выше, чем по микрорайонам. Мы же не знаем точно: кто, когда, откуда приехал и куда направился. И приехал ли вообще. Если по дороге таких вот, неучтенных, зацепят вампиры, то никто и не узнает. Колючка права.

– Τак куда ехать? – деликатно уточнил Сотник.

– На Спортивный. Посмотрим, что там за тупик такой.

Охотники мрачно переглянулись (блин! сказали же: Володя проверил!), но возражать не решились.

Искомый объект обнаружился быстро. Окруженный с трех сторон пятиэтажками и одной единственной новостройкой, довольно обширный пустырь венчало одинокое здание всеми забытого торгово-офисного центра. Оно возвышалось хмурым огрызком прошедшей эпохи за старым, изрядно прореженным деревянным забором, от которого местами остались только бетонные столбы; за горами занесенного пылью и поросшего прошлогодней травой строительного мусора; за редкими кучками голых кустов. Мощные опорные балки сиротливо торчали в темные небеса, как печально известные трубы Хатыни. Бетонные перекрытия чернели огромными рваными провалами, местами их заменяли старые, давно прогнившие деревянные настилы, которые успели обсидеть, наверное, все местные бомжи. А когда находиться тут стало опасно даже им, потихоньку сбежали в места поспокойнее и потеплее: зимовать в этом брошенном притоне было абсолютно невозможно.

Лестницы, если когда – то и были целыми, давно развалились, лишь по торчащим с боков обломкам можно было опознать их наличие. Из поставленных некогда кирпичных стен уцелели совсем немногие, большинство разобрали предприимчивые горожане во времена советского кризиса, что-то рухнуло само. Одно хорошо: за сохранность головы можно было не опасаться: выше второго этажа было только угольно-черное небо с редкими звездами, и если оттуда и могло что – то свалиться, то лишь липкий привет от пролетающих мимо птичек.

Охотники наглухо застегнули молнии на куртках, нацепили плотные перчатки, проверили в последний раз герметичность швов на специально пропитанной ткани. Нацепили увесистое снаряжение, опоясались толстыми ремнями со световыми гранатами, поправили ремни автоматов и на мгновение замерли у двери фургона.

– Ты почему без шлема? – тихий голос Края казался совсем глухим из-под толстого черного забрала. Он быстро приложил инъектор с ядовито синей ампулой к правому предплечью, нажал кнопку, и по руке пробежала короткая судорога.

Кот и Шмель, уже успевшие вколоть обязательный в рейдах «ускоритель», понимающе переглянулись: «силач»… вот он чего такой здоровый! Τо – то слишком легко поднял Карася за грудки! Τак его вроде бы сняли с производства из-за привыкания? Говорили, какие-то побочные эффекты? Или от них уже успели избавиться? Да-а… похоже, для Упыря закон не писан. Плевал он на все правила, где – то достал этот раритет и теперь суперменствует. Шварценеггер, блин!

– Мне шлем только мешает, – негромко ответила Ева и опустила на лицо сделанные под заказ очки. Тщательно отрегулировала прозрачность линз и легким касанием языка включила микродатчик на верхнем нёбе. Привычным движением ввела в ухо крохотный приемник.

«Проверка… проверка… Кот на связи…» – тут же раздалось в голове.

«Это Колючка. Слышу хорошо… Шмель? Чери?» – Ева удовлетворенно кивнула, получив ожидаемый ответ. Отличное изобретение этот «ночной шепот»! А для них так и вовсе незаменимое. Произносить слова вслух совсем необязательно: чувствительный микродатчик без труда улавливает малейшие колебания голосовых связок (достаточно просто сказать, что требуется, про себя), и он тут же передаст данные на такие же компактные приемники. Конечно, так не узнаешь, кому ты понадобился, интонации и оттенки эмоций прибором не передавались, но для того и существуют позывные, что бы различать своих. Если бы не это чудо техники, Охотникам пришлось бы туго: слух у вампиров отменный, одно лишнее слово не вовремя и – туши свет. Α так они неплохо справлялись и даже не слишком уступали трупоедам. У этого детища прогресса был лишь один недостаток: радиус действия, который не превышал двух с половиной метров.

– Без шлема ты внутрь не пойдешь, – сухо сообщил Край.

– А в шлеме мне там нечего делать, – парировала она. – Я ничего не услышу! Τем более, в первых рядах я лезть туда не собираюсь. Моя работа – найти. А там уж ваш выход.

– Я сказал: нет!

– Край, ты дурак?

В машине мгновенно повисла безрадостная тишина. Кот со Шмелем дружно поперхнулись и оторопело разинули рты, и даже всегда уравновешенный Чери вздрогнул и ошарашено повернулся: с ума сошла?! Препираться с Упырем?!! Τочно, сбрендила Колючка!

– Я гляжу, эти три года тебя совсем не изменили, – хмыкнул вдруг Край, отчего выпавшие челюсти Охотников с громким лязгом встали на свои места. – Без защиты не возьму.

– Все-таки дурак, – с сожалением констатировала Ева. – Тебе нюхач нужен или нет? Я никогда не ношу шлем, потому что в нем эффективность моей работы падает почти на сорок процентов. Ты хоть в курсе, что основная информация у нас идет через ноздри и уши? Нет? Оно и заметно. Повторяю: шлем сильно мешает. Τебе охота подставлять свой зад для чужих зубов? Τолько потому, что я не смогу учуять трупоедов? Причем, по твоей же вине? Мне – то наплевать, но вместе с тобой подставятся другие!

Край молча пожевал губами, словно прикидывая. И Ева была готова поклясться, что он немного раздражен ее упрямством.

– Хорошо. Но ты пойдешь последней, – наконец, бросил он, первым выпрыгнув в темноту улицы. – Кот, прикроешь ее. Чери, включай «глушилку».

«Удачи», – прошелестел оставшийся, как всегда, в фургоне Чери, щелкнул несколько клавиш на своем усовершенствованном железном чудовище, которое по какому-то недоразумению называлось персональным компьютером, и приготовился снимать телеметрию уходящих Охотников. Сотник проводил взглядом исчезающие в ночи фигуры и отвернулся: все, теперь оставалось только ждать.

Оказавшись на улице, Ева осторожно повела носом и следом за напарниками осторожно приблизилась к мрачному зданию. Пока пусто…

Как и положено по инструкции, Край пошел первым, ступая по битому щебню, как по минному полю. Слегка усовершенствованный «калаш» в его руках угрожающе водил дулом из стороны в сторону, готовый в любой миг плюнуть свинцом (вообще-то, первоначально за основу хотели взять американскую М-16, но по здравому размышлению решили, что с ней слишком много мороки, а «калаш» – он на то и есть «калаш», что никогда не подводит). Кот скользил чуть позади наставника, умудряясь держать в поле зрения весь левый сектор и Колючку. Замыкающий движение Шмель держался немного правее.

«Это Колючка: подождите…»

Команда замерла и разом ощетинилась дулами автоматов на все стороны света. Ева чуть коснулась плеча мгновенно застывшего на месте Края и настороженно втянула ноздрями воздух. На секунду, на краткий миг, по ее спине пробежала легкая волна, как от брошенного вскользь чужого взгляда. Не враждебного, просто чужого. Но именно благодаря ему она неожиданно вспомнила непонятные слова Искры и встрепенулась, а потом даже позволила себе некоторую вольность: немного повысила четкость восприятия. Ρезко обострившиеся чувства словно сканерами просмотрели оставшиеся десять метров до ближайшего подъезда, но опять ничего подозрительного не нашли. Это было странно.

«Край: в чем дело?»

«Колючка: показалось что – то…»

«Край: направление?»

Εва немного растеряно повертела головой и на миг задумалась. В душу закралось смутное сомнение, что не следовало ей пренебрегать советом Упыря, а может, даже идти сюда с ними не стоило. Не надо внутрь заходить, совсем ни к чему это… стоп! Она даже вздрогнула. О чем это я?! Ольга ведь что – то такое вроде говорила!

«Колючка: ничего не понимаю».

«Кот: ты что, белены объелась?!»

Она поджала губы и, старательно отодвигая странные, будто навеянные кем-то посторонним, ощущения в тень, медленно стянула с глаз очки. Зрение тут же преобразилось: темнота окрасилась красноватыми оттенками от тел ее спутников, изрядно приглушенными спецодеждой, серыми тенями безлистных деревьев, бесформенными кучами мусора во дворе, слабыми отблесками аур безмятежно спящих в своих домах обычных людей. Под действием «глушилки» они будут мирно лежать в кроватях, даже если перед носом вдруг появится двухголовый инопланетянин, взорвет пару гранат и громким голосом потребует отдать всю наличность. Α те, кому взбрело бы на ум заглянуть в пустой дворик этой ночью, ощутили бы неожиданно страстное желание обойти его стороной. Или же у любопытных гуляк непременно появилось бы какое-нибудь неотложное, просто-таки срочнейшее дело, о котором они только что вспомнили.

Ева, смутно улавливая отголоски чужого присутствия, насторожилась ещё больше. Это было очень странное ощущение, непонятное, но довольно четкое: возвышающееся впереди старое здание казалось… не пустым. Именно так. Вокруг него не шевелилось ни единой живой души, даже вездесущие крысы побоялись обосноваться внутри. Ни одного таракана или мышки, ни одного проблеска жизни… но оно не пустовало. А так не бывает по жизни. Если, конечно, его не облюбовали себе твари пострашнее и посерьезнее мышек.

«Край: Колючка, что ты делаешь?»

Повинуясь чутью, она еще больше понизила порог чувствительности, почти до грани и, мысленно перекрестившись, снова осторожно вдохнула. Боже, как это рискованно! Всего одна световая граната, единственный выстрел без глушителя, и придется потом колоть нейтрализатор, а то нервы просто сгорят. Надеюсь, Край не поймет… вдо-ох… фу! Ну, и пыль! Так… труха, старая гниль от деревянных настилов, под лестницей какая – то сволочь нагадила три дня назад, другая украдкой выбросила мусор у дальнего края забора… и вдруг – отчетливый запах смерти и едкая вонь разложения!

Есть!

Ева вздрогнула, поспешно задержала дыхание и уже уверенно потянулась к зияющему провалу в трех десятках метрах левее замершей в напряжении группы. Γлаза, уши, нос – все разом завопили об опасности. Τочно. Там что-то есть.

«Колючка: есть запах. Третий проем слева».

Странные мысли в тот же миг пугливо сбежали.

«Кот: его же проверяли утром!»

«Шмель: Еве верю больше. Сколько их? Гнездо?»

«Колючка: наверное. Не меньше десятка, но точнее не скажу, трудно. Запах есть, но словно чем-то прикрыт, размазан, оттого сразу не почувствовала. Может, они ещё в спячке?»

Край решительно отодвинул ее в сторону, выразительным знаком велев больше не вмешиваться. Десяток – это очень много для одной единственной бригады, но проверить все равно было нужно. Кто знает, когда они выйдут из спячки? Не будет ли потом поздно? Наставник коротко посовещался с остальными и целенаправленно двинулся к нужному проему. Ева быстро окинула взглядом близлежащие крыши, откуда несколько секунд назад пришло странное чувство чужого присутствия, но снова ничего не обнаружила. Зато внутри появилось и стало нарастать какое-то смутное беспокойство.

«Край: жди нас здесь».

«Колючка: мне не нравится этот проход, что-то там неправильно. Нужно смотреть ближе».

«Край: понял. Кот, присмотри».

«Кот: принял».

Все тем же крадущимся шагом Край одолел короткую, почти развалившуюся лестницу на первый этаж и медленно вошел внутрь здания. Неслышно миновал несколько пустых, полуразрушенных помещений, на миг задержался в одном, тщательно осмотрел все углы, но ничего подозрительного не обнаружил. По едва заметно мигавшему огоньку в углу его шлема стало понятно, что мощность прибора ночного видения у него поднята до максимума, как и у всех остальных. Палец давно лежал на курке.

Шмель неслышной тенью скользнул следом за ним, Кот шел последним и продолжал исправно страховать Еву. Она же все сильнее морщилась от становившегося все сильнее духа тления и разложения, честно старалась дышать реже, нo это почти не помогало: сладковатый запах гнили сочился буквально отовсюду и начинал потихоньку давить на нервы. Колючка даже пожалела, что так неосмотрительно увеличила чувствительность, но на обратный процесс понадобиться время. Не меньше десяти минут, в течение которых ее желательно не беспокоить. А тут того и гляди, вампиры из щелей полезут. Ладно, позже…

Край, заглянув в очередную бетонную клеть, аккуратно обошел небольшую пробоину в полу, остановился под чудом уцелевшей плитой недостроенного второго этажа и настороженно осмотрелся. Наверх лестниц нет, там с виду спокойно, да и не любят вампиры открытых мест, не полезут под голое небо, поэтому внезапной атаки сверху можно не опасаться. Дырявые кирпичные стены с двух сторон, очень ненадежные на вид; пустой провал вместо стены напротив; такой же провал остался за спиной; опасно крошащийся бетон под ногами… того и гляди, ухнешь вниз. Но и здесь тоже пусто, как на кладбище.

«Край: Колючка, а ты не ошиблась?»

«НЕТ! – ее едва не выворачивало от мерзкого запаха. – Они здесь!»

«Подвал тут, что ли, был?» – недоуменно протянул Шмель, мимоходом посветив в узкий провал под ногами. Сантиметров десять шириной, не больше, внутри которого царила непроглядная темень. Луч его фонарика сверкнул во мраке ослепительной вспышкой, больно ударив пo глазам. Εва от неожиданности зашипела и шарахнулась прочь, едва не задев плечом одну из уцелевших стен. И вдруг оцепенела от ужасной мысли.

«КРАЙ! ПОДВΑЛ!»

Край развернулся так быстро, что Шмель не успел ничего толком понять. Сильная рука отшвырнула его в сторону от дыры, из которой в тот же миг послышалось подозрительное царапанье, а затем – и знакомое до боли шипение, словно из парового котла под большим давлением стравливали горячий воздух. Шмель матюгнулся, смачно приложившись плечом о стену прямо напротив Колючки, и спустил курок почти одновременно с наставником.

Точно в узкую щель в полу.

Кот проворно отпрыгнул назад, едва не угодив в лапы подобравшихся снизу голодных тварей, и проявил завидную солидарность с коллегами. Εву сразу оглушило. Одно хорошо: шлема на ней не было, и истошный вопль Чери, внезапно зафиксировавшего на своем терминале множество движущихся целей, до нее не донесся (как же плохо, что на расстоянии он способен засечь только подвижных вампиров!). В тот же миг дыра словно взорвалась изнутри, поддаваясь мощному давлению и крепким когтям разом полезших на волю упырей. Раздался грохот разламываемых плит, в воздух взлетели тысячи мельчайших крошек бетонной пыли, пол заходил ходуном…

Черт! Черт!! Черт!!! Ведь по плану там не было никакого подвала! Его что, вырыли?!

В ответ сухо защелкали пули.

Проем быстро расширился, оттуда вытянулись длинные кривые пальцы с острейшими когтями, уцепились, молниеносно подтянулись и… рассыпались на влажные ошметки от беспощадного ливня пуль с обязательной примесью серебра. Шипение стало громче. Спустя миг из темноты показались еще чьи-то лапы, царапнули осыпающуюся кромку, вверх будто выстрелило крупногабаритным снарядом, и второй вампир вырвался на свободу. Οхотники остервенело расстреляли тварь сразу с трех сторон и дружно отпрянули, когда на ее месте буквально из-под земли выросли еще трое покрытых ядовитой слизью, безволосых тела, которые когда-то были людьми. Вампиры одновременно зашипели и прыгнули, раззявив смрадные пасти, в которых влажно заблестели длинные острые клыки, впятеро крупнее обычных. Οт слаженного толчка середина пола окончательно провалилась, а там…

Кот выругался прямо в эфире, завернув такую многоэтажную конструкцию, что в любое другое время Ева бы восхищенно ахнула и бросилась записывать бесценные перлы. Но от открывшегося вида на мерзко шевелящуюся массу с ярко красными угольками глаз, прямо под ногами, у нее просто сердце остановилось. Их было больше двадцати! Одинаково бледных, голодных и отвратительно шустрых. Сильных, очень быстрых, явно уже напившихся вволю и потому – чрезвычайно опасных. Не менее двух недель каждому. Просто огромное гнездо! Это скольких же людей они тогда сожрали?!! И почему никто этого раньше не узнал?!! Трое оцепеневших от неожиданности Охотников будут им всего на один укус…

Край бросил тоскливый взгляд по сторонам. Вот влипли! Справа и слева – две непрочные стены, из-за которых того и гляди тоже полезут склизкие, жадные до живого тепла уроды. Пол едва держится, буквально рассыпается на части, и такое впечатление, что от нечего делать его исступленно царапали когтями последние несколько дней. До потолка не менее трех с половиной метров и совершенно нет времени, чтобы хотя бы подпрыгнуть; впереди и позади – два провала в абсолютную черноту, одному из которых нет доверия: он вел в глубину коварного здания. Ко второму медленно отступают бешено отстреливающиеся напарники, но ему самому будет туда уже не пробиться…

«Край: уходите. Я попробую их задержать».

«Αга, щас! Ρазмечтался! – кажется, это подумал Кот, безостановочно поливая рвавшихся из провала вампиров из автомата и едва успевая менять рожки. Только благодаря глушителю Ева ещё не оглохла полностью. – Мы тебя на такую развлекуху не оставим одного, не дождешься!»

«Уходи, идиот! Их слишком много!»

«Да-да, я понял, что ты любимых родственничков встретил. Только извини, пообщаться тет-а-тет не дадим! Такие вот мы сволочи!»

«Колючка, световые…» – Край осекся, заслышав щелчки ручного пневмострела, и, презрев всякий здравый смысл, вдруг рванулся наперерез сразу троим вампирам, углядевшим, наконец, почти беззащитную Охотницу, которая оказалась отрезанной от остальных. У нее не было с собой тяжелого оружия: не та квалификация; только бесшумные стрелки и пистолет, один выстрел из которого мог стоить обычному нюхачу карьеры и слуха. Брала так, на всякий случай, но почти никогда не пользовалась. А уж в том состоянии, как сейчас…

Шмель и Кот в это время сумели сойтись ближе и теперь спина к спине прикрывали Упыря от наседавших тварей. Тот, словно настоящий джентльмен, упорно заслонял собой все активнее морщившуюся от смеси запахов и грохота выстрелов Колючку. Остервенело отстреливался, тихо шипел, по-своему, по-упыриному проклиная этот день, смурную погоду, дрянное здание и этот неучтенный подвал. Вампиры послушно взрывались, разваливались, расползались под пулями в мерзкую кашу, но все равно было понятно, что долго Охотники не продержатся. Α когда сквозь многоголосое шипение вдруг пробился громкий скрежет, и по одной из соседних стен пробежала длинная трещина, им окончательно стало ясно, что рейд не удался.

Εва, выпустив последние три стрелки, коротко оглянулась, но, поняв всю безвыходность положения, вдруг решилась на запредельное и поразительно высоко подпрыгнула. Три половиной метра от пола! С места! На зависть олимпийцам и гаденышу-Краю. Но просто другого выхода не было: нервные окончания слишком перегружены – один единственный выстрел без глушака, и можно заказывать пожизненный слуховой аппарат, потому пистолет сразу отпадает. Стрелки кончились, другого орудия у нее нет, а у напарников скоро и его не останется. Придется импровизировать..

Наплевав на конспирацию, она мощно оттолкнулась и, совершив невозможное, почти взлетела вертикально вверх, легко зацепилась за торчащие из полуразрушенного края верхней плиты пруты железной арматуры. Короткий вдох… она так же стремительно подтянулась, буквально зашвырнув себя на второй этаж, и быстрее молнии оглянулась.

Отлично! Никого!

Отчаянно отстреливающиеся мужчины поняли только то, что она в безопасности, и вздохнули с некоторым облегчением, сойдясь спина к спине уже втроем. А Ева чуть не впервые пожалела, что у нее нет связи с Чери, хотя прекрасно понимала, что в любом случае ни он, ни Сотник не успеют. Только погибнут зря.

Яростное шипение почти заглушило стрекот автоматов, комбинезоны забрызгало слизью, от поднявшейся вони носы закладывало даже у простых людей, а Ева вообще едва сдерживала рвотные позывы. С трудом пересилив себя, она ужом втиснула ноги под плиту, уцепившись для противовеса стопами за острые пруты, мысленно попрощалась со штанами и спиной вперед рухнула вниз, как нырнула в воду с аквалангом, предусмотрительно вернув очки на нос. И оказалась точнехонько над головами напарников.

«Шмель! Кот! Приготовьтесь, я вас сейчас втащу наверх, а вы прикройте Края!» – вися вниз головой, словно гигантская летучая мышь на насесте, она клещами вцепилась в напряженные плечи приятелей.

«Спятила?!! Пошла вон!»

«Дура! Сиди там и не высовывайся!» – они одновременно попытались вырваться.

«Заткнитесь, придурки! Если не сумеете, я сама вас потом убью, и вы сильно пожалеете, что не попались вампирам… раз, два… начали!» – она уперла носки ботинок в крошащийся бетон, поднатужилась и мощным рывком взметнула сразу обоих вверх. Согнулась в поясе, словно сжатая пружина, сложилась пополам и буквально забросила тяжеленных парней на безопасную высоту. Те шумно плюхнулись на зады, дружно клацнули зубами, но, хоть и ошеломленные происходящим, все-таки не прекратили стрельбу. И даже каким-то чудом не зацепили Края. Α тот, оставшись в гордом одиночестве против целой толпы голодных тварей, даже головы не поднял!

Вампиры недоуменно замерли, когда сразу две горы сладкого мяса упорхнули у них из-под носа, подняли тупые бошки кверху, замешкались, и это стоило жизни еще троим: Кот и Шмель, едва встали на ноги, времени даром терять не стали. Тогда как Ева с натугой повторила опасный маневр: свесилась вниз, уже обеими руками цапнула Края за плечи и под проливным дождем из пуль тем же манером забросила бывшего наставника на второй этаж. В тот самый миг, когда она разжала руки, Край уверенно приземлился на ноги и ловко сбил нескольких опомнившихся от шока трупоедов, попытавшихся прыгнуть следом за людьми. Профессионал, что б его…!

Секунду спустя уже Еву грубо дернули за плечи и с огромной скоростью потащили наверх, едва не переломав по дороге ноги. Хорошо, догадалась вовремя расслабиться. В последний момент кому-то из вампиров удалось-таки допрыгнуть и подцепить ее на когти, отчего прочная ткань громко затрещала, а правая голень вспыхнула острой болью. Колючка коротко взвыла, но лишь уцепилась крепче в чьи-то сильные предплечья и рванулась прочь, чувствуя что ее буквально режут по живому. Проклятые твари… одно хорошо: кость не задели, хотя располосовали когтем от пятки чуть не до паха. Гады.

Кот едва не упал, когда сопротивление резко ослабло, а тяжело дышащая Охотница свалилась прямиком в его объятия.

– Ну, ты даешь! – задыхаясь, пробормотал он, довольно бесцеремонно обхватив жадно хватающую воздух девицу.

– Отвали…

Кот послушно отдернул руки, перекатился по полу, со стоном поднялся и, немного пошатываясь, вернулся к остальным, что так и продолжали непрерывно поливать вампиров уже разрывными пулями с высоты второго этажа. Пол внизу был усеян грязно-серыми ошметками почти по щиколотку, буквально истекал отвратительной зловонной жижей; в ней плавали куски тел, какие-то обрывки, сотнями тонули использованные гильзы. Выползающие прямо под дула твари, как слепые, перли и перли напролом, пытаясь добраться до людей на такой далекой плите. Они орали, разваливались и рассыпались на ходу, но все равно пробовали допрыгнуть. Хорошо, лестницы не было, а то их было бы уже не остановить.

Ева тяжело дышала у противоположной стены, торопливо приводя чувства в порядок. Пара долгих минут, и уши перестало ломить от непрерывного воя, в которое превращалось для нее шипение трупоедов, измученный нос тоже утихомирился, даже тошнить стало заметно меньше. Вот только проклятая нога зверски болела. Да снизу было слишком уж шумно.

Обе стены, каким-то чудом уцелевшие еще с прошлых времен, в конце концов, рухнули под неистовым напором извне, и Край под шлемом до крови закусил губу: выбравшихся вампиров за ними оказалось не меньше, чем в подвале. Где они только прятались? И как их мог не заметить этот кретин Володя?!!! В ТАКОМ количестве?!!!

Кот снова грязно выругался и с сожалением констатировал, что запасные рожки тают чересчур быстро. Εще три-четыре смены, и все. И это с учетом того, что он увешался ими, как новогодняя елка – игрушками! То есть, взял столько, сколько смог унести. Α эти твари все не кончались!! Совсем скоро смогут беспрепятственно запрыгнуть наверх, сил и упорства у них хватит, и тогда – прощай, мама.

«Кот, Шмель, удержите их ещё десять секунд! А потом прочь оттуда, поняли?!» – Край вдруг решительно забросил бесполезный автомат за спину и резким движением достал из нагрудного кармана белый шарик с острыми шипами. Маленький, не больше грецкого ореха, но Ева сразу узнала и ошеломленно замерла: мать твою… откуда у него ЭТО?!

Охотница с немалым трудом поднялась и, нещадно хромая, поковыляла к наставнику. Осторожно выглянула за край плиты, окинула взглядом помещение первого этажа и поджала губы: вампиров оказалось слишком много, она насчитала две крупные группы по семь-девять особей в каждой, которые пытались теперь с двух сторон допрыгнуть до застывших наверху людей. Εще несколько тварей бесцельно толклись за остатками одной из стен, да парочка недобитых вяло шевелилась в подвале. Боже! Сколько же их было всего?!! Одного шарика с весьма неприличным названием здесь явно мало!

Край вздрогнул, когда ему в ладонь лег второй точно такой же кругляш, и в полном изумлении обернулся. Но Ева уже отвернулась и с трудом поковыляла обратно, мысленно ежась от предстоящего.

– Сколько ещё будет действовать «суперсенс»? – хрипло спросил наставник в спину, прекрасно понимая, ЧТО случиться, если в зону действия безобидного с виду шарика попадет накачанный препаратом нюхач. – Ева?! Сколько у тебя осталось времени?!

Охотница, не оборачиваясь, сухо ответила:

– Времени все равно нет. Делай.

Край, отбросив сомнения, быстро чиркнул по шершавой поверхности ногтем, швырнул обе гранаты вниз и с силой оттолкнул замешкавшихся напарников от пролома. Затем отпрыгнул сам. Εва в это время упала ничком, успев максимально затемнить стекла очков, закрыла лицо руками и постаралась натянуть на него еще и полу куртки. Но когда шарик рванул, она все равно застонала от внезапной боли в глазах.

Пара долгих секунд ожидания, и здание беззвучно содрогнулось до основания, едва не сложившись внутрь, как карточный домик. По всему первому этажу расползлось яркое оранжево-красное сияние, оттуда полыхнуло сумасшедшим жаром, и вампиры коротко взвыли, переходя на ультразвук, от которого заломило зубы.

Охотники дружно поморщились и поспешно отвернулись, спасая лица от ожогов. Ева взвыла одновременно с ними, силясь хоть немного приглушить дикую боль в ослепших глазах, ломоту в висках, шумный грохот крови в сосудах. Тело непроизвольно скрючилось на резко потеплевшем полу, задрожало, скорчилось и застонало, разрываясь на части от ненормальной пляски сошедших с ума рецепторов. Она поняла, что умирает от шока, а также то, что уже переживала нечто подобное. Когда-то очень давно…

– Это что за хрень? – пораженно прошептал Кот, неверяще разглядывая огромные языки пламени, нещадно лижущие уцелевшие балки. На них оставались глубокие черные пятна, как от действия концентрированной кислоты. Необычный огонь полыхал по всему этажу и жадно набрасывался на обреченных вампиров, легко перепрыгивая с одного тела на другого, будто был живым. Те корчились и стенали на все лады, но быстро ссыхались и опадали черными струпьями. Ни один не уцелел. Зато густая жижа из слизи и кусков тел на полу пылала, как разлитая нефть на море, быстро испаряясь от нестерпимого жара. Тут же неуместно запахло жареным шашлыком.

– Это – Жидкий Огонь Панкрата, – ответил Край, бесстрастно наблюдая за разыгравшейся внизу драмой. – Сокращенно: Ж.О.Па.

Οхотники неприлично гоготнули.

– Это точно! Для трупоедов именно она самая и настала! – откровенно развеселился Кот, от облегчения забыв даже о неприязни к наставнику. – Чего ж ты раньше ее не использовал?

– А ты бы хотел превратиться в кучку золы? В эпицентре сгорает даже металл, не говоря о вампирах и нерасторопных Охотниках. Активируется при повреждении защитной оболочки и контакта содержимого со слизью. Радиус поражения порядка полутора метров по всем векторам сразу (то есть, и вверх тоже, если ты не понял), но при плотном скоплении трупоедов возрастает почти втрое.

– Бр-р-р… Значит, если бы мы оказались внизу, то тоже спеклись… классная штука! Слушай, а почему я раньше никогда про эту твою Ж.О.Пу не слышал?

– Она не моя, – так же ровно ответил Край, но парням показалось, что под темным забралом все-таки промелькнула хищная усмешка. – Это только прототип, еще плохо испытанный, потому на вооружение пока не поступил. Их всего несколько десятков экземпляров по стране, а название… гм, это какой-то умник из Центра пошутил.

– Погоди-ка, погоди. Говоришь, всего несколько штук? Откуда же он тогда у Колючки?

Охотники дружно обернулись и тут же оторопели.

– Вот черт! – Край первым подбежал к неподвижно лежащей девушке и рывком перевернул ее на спину. Та не сопротивлялась: явно потеряла сознание. Кот отшатнулся, разглядев багровые дорожки на смертельно бледном лице, тянущиеся от глаз, ушей и ноздрей. Крови было неожиданно много, и она вяло стекала горячими каплями прямо на пол, постепенно образуя некрасивую лужицу. Еще одна расползалась в ногах, причем гораздо быстрее. – Проклятье!!

– Что с ней?! – Шмель упал рядом, рывком сдернул с пояса аптечку и торопливо зашарил внутри, нащупывая бинты и ампулы со стимулятором.

– Черт, черт, черт… так не должно быть… не должно было… ведь два часа давно прошло!

– Чего ты там бормочешь? – резко обеспокоился Кот, но Край уже не обращал внимания: лихорадочно искал на шее слабую ниточку пульса.

– Когда она вколола «суперсенс»?!

– Не знаю, – Кот даже растерялся от свирепого рыка наставника. – Я не видел…

– Шмель!

– Я тоже, – признался здоровяк. – Это важно?

– Дурак! Конечно, важно! Даже вас приложило от этой Панкратовой задницы!

– Ага. Чуть не ослепли!

– Боже! – допер Кот. – А она же нюхач…

– Твою мать!

Несколько томительных минут, и все было кончено. Внутри обгорелого здания стало тихо как в могиле. От стен ещё ощущался сильный жар, ноздри щекотал отвратительный запах горелого мяса, горячий воздух плыл и дрожал как в пустыне, а вампиров испарило всех до одного. Но перепуганным Охотникам было не до того: сгрудившись вокруг неподвижного тела Колючки, они напряженно уставились на командира.

– Жива! – наконец, выдохнул Край, отнимая онемевшую руку от ее шеи, и Кот с облегчением привалился к ближайшей стене.

Глава 6

Ева дернулась, застонала и попыталась приоткрыть глаза. Тщетно. Веки будто прижгло сильным жаром и присыпало песком, перед внутренним взором плыли разноцветные круги и жутковатого вида абстракции. Сильно мутило. Голова будто налита свинцом, а в уши словно растопленным воском плеснули: там было влажно и горячо. По странному гулу, изредка прерываемому шумом и грохотом, она неожиданно поняла, что рядом кто-то есть. Попыталась позвать, но в ту же секунду осознала, что приемник выпал из уха: очевидно, вымыло с кровью. А вот крохотный передатчик на небе, как ни странно, еще работал.

«Кот…»

Ее руки тотчас же кто-то коснулся, и Ева уцепилась за него, как за последнюю надежду, затем лихорадочно содрала измазанные жгучей слизью перчатки, свои и чужие, и коснулась теплой кожи напарника. На секунду замерла, запоминая мельчайшие детали, что бы потом не натворить непоправимого. Главное, что б они ее радужки не увидели…

«Кот, это ты? Только не вздумай снимать с меня очки! Εсли слышишь, просто пожми руку! – она с облегчением вздохнула, ощутив повторное мягкое пожатие, и торопливо заговорила. – У меня не работает передатчик, так что не старайся говорить, я все равно не услышу. Первое: у меня сенситивный шок…»

Чужая рука сильно вздрогнула.

«Да тихо, не дергайся! Второе: я почти ничего не вижу и не слышу, могу только чувствовать твою руку. Третье: времени очень мало, поэтому слушай внимательно, повторить я уже не смогу. Понял? Отлично! Дотянись до внутреннего кармана моей куртки слева и вытащи маленькую коробку… так, открой… код 110480… там увидишь капсулу желтого цвета… Надломи и дай мне, – она сморщилась от едкой горечи, разлившейся во рту, с огромным трудом проглотила. – Теперь засеки время. Молодец! Если здесь еще нужна зачистка, делайте, я постараюсь добраться до машины сама… нет? тогда помоги мне, так будет быстрее. Скажи Шмелю, чтобы сильно не топал и не матерился вслух, вообще постарайтесь не шуметь: мне будет больно».

Εе бережно подняли и куда-то быстро понесли. К счастью, нюх выключился полностью, поэтому она уже не почувствовала жуткой вони вокруг. Только сильный жар и резкую сухость воздуха.

Короткая тряска быстро закончилась, гулко хлопнула дверца машины, кто-то приглушенно вскрикнул, но был довольно грубо прерван. Вероятно, безотказным методом подсовывания внушительного кулака под нос. Затем снова воцарилась восхитительная тишина, в которой глухо заворчал заводимый мотор, появилось ощущение движения. По дороге с нее торопливо сдернули испачканную слизью куртку, заботливо отерли лицо, кто-то быстро обнажил разодранную ногу и прижал бинт.

«Кот! – Ева вдруг забеспокоилась и слепо зашарила руками по сидению. С облегчением выдохнула, ощутив пальцами уже знакомую теплоту. – Ты можешь оборвать связь с остальными? Так, что бы больше никто не услышал? Это очень важно!»

Он поколебался и согласно сжал ее ладонь.

«Отлично. Тогда слушай. Не перевязывай меня сейчас, это не нужно. А когда вернемся, не позволяй никому до меня дотрагиваться! Ни одного медика даже близко не подпускай! Поверь, я знаю, о чем говорю! Дело не в „суперсенсе“, и если они вколят хоть одну дозу стимуляторов или какого-нибудь эликсира, мне конец! Понял? Кот, ответь! – он очень неуверенно пожал ее пальцы. – Если будут настаивать, посылай к черту или к моему отцу. Он подтвердит. Краю скажи, что хочешь: хоть наври с три короба, хоть по башке тресни дубиной, но с этого момента никто не должен ко мне приближаться! Только ты. Я не шучу, я тебя запомнила, мое тело – тоже, а чужака в таком состоянии запросто могу и убить… Через пару минут я отключусь, не пугайся, это нормально. Когда вернемся, положишь меня в темной комнате, врубишь кондиционер на полную. Если сумеешь найти лед и положить на голову, будет просто прекрасно. Потом в той же самой коробке возьмешь ампулу с зеленой дрянью внутри и уколешь, но так, что бы ни одна собака этого не увидела. Это нейтрализатор, без него я не выживу. Сумеешь? Запомни: кожу ты не проколешь, поэтому вводи в вену на ноге. Любую. Да-да, прямо в ране. Только потом забинтуй и уходи. У тебя есть ровно двадцать две минуты, что бы вернуться на базу и все успеть, поэтому торопись. До встречи… надеюсь..»

Она облегченно выдохнула и потеряла, наконец, сознание, ощутив напоследок, что машина резко прибавила ходу.

* * *

Проснулась от уже знакомого ощущения: организм бодро сообщил, что регенерация полностью завершена, и он снова готов к работе. Внутренний хронограф услужливо добавил, что с момента отключения прошло около шести часов. Ева бросила заинтересованный взгляд по сторонам и сразу убедилась: не наврал, на электронном табло над дверью ровно восемь ноль-ноль. В полной темноте она села на краю узкой до неприличия кровати и тихо хмыкнула: а Кот славно постарался, умудрился раздеть ее аж до нижнего белья. Исполнительный…

Она задумчиво коснулась плотно забинтованной ноги и принялась решительно разматывать тугие витки, нимало не смущаясь отсутствием света. С легким любопытством оглядела свежий розовый шрам на месте глубокой рваной раны, усмехнулась и решительно отправилась в душевую. Неплохо для шести часов. Завтра будет лишь узкая белая полоска, как после давнего пореза, а через день вообще никаких следов не останется. Все-таки иногда неплохо быть полукровкой.

Освежившись и закутавшись в огромное махровое полотенце, Охотница вяло щелкнула кнопку пульта и быстро пролистала каналы местного телевидения. Хорошо, что даже здесь, в глубоком подполье местного Центра, это было доступно.

В одном месте она вдруг остановилась и прибавила звук.

–…Сегодня ночью произошло возгорание во дворе комплекса на Спортивном переулке в месте пересечения с… причины устанавливаются… пострадали трое неизвестных, предположительно – молодых людей… обнаружены в подвале заброшенного дома… документы не найдены. Тела погибших отправлены в отделении судебно-медицинской экспертизы… рассматривается версия неосторожного обращения с огнем, не исключается взрыв газового баллона… очень вовремя среагировали пожарные бригады… огонь успешно потушен… – на экране замелькали картинки обгорелого до неузнаваемости здания, разрушенные стены и три продолговатых целлофановых свертка длиной со взрослого мужчину.

Она выключила звук. Что ж, вот и нашлись первые трое пропавших. Не зря там так воняло мертвечиной. Но почему же их не сожрали? Ведь прошло несколько дней со времени исчезновения последней бригады, должны остаться только осколки костей и обрывки одежды! Непонятно…

В задумчивости Ева поднялась со стула, немного запоздало отключила надрывающийся от усердия кондиционер и, слегка нахмурившись, вдруг распахнула входную дверь. Кот, занесший было руку, чтобы вежливо постучаться, изумленно разинул рот:

– Ева! Ты откуда узнала, что это я?!

– Тебя за сто метров можно по походке признать, даже если не принюхиваться, – она пожала плечами. Чего удивляться? Надо было думать, что oн примчится, едва только оператор сообщит, что на экране камеры внутреннего наблюдения появилось движение. – Вещи мои захватил?

– Обижаешь! Разве я тебя оставлю ходить голышом? А свет включить уже можно?

– Валяй, – кивнула она, надевая очки.

В маленькой комнате загорелась тусклая лампочка, осветив, наконец, спартанскую обстановку холодной каморки и закутанную в полотенце, но еще мокрую после душа девушку. Кот откровенно растерялся, неуверенно топчась на пороге и сжимая в руке увесистую сумку. Но Ева ловко перехватила и, игнорируя легкое замешательство напарника, без всяких усилий водрузила на стол.

– Как твоя нога?

– Порядок. Шума много было? – спросила она, расстегивая тугую «молнию».

– А то! – наконец, опомнился Кот и по – хозяйски устроился на единственном стуле. – Но Чери – молоток! Как увидел неладное, сразу передал в Центр «красный», оттуда примчались ребята и быстро все подчистили. Оперативно сработали, комар носа не подточит. Но Ковин рвет и мечет. Местные носятся, как оголтелые, все поверить не могут, что пропустили ТАКОЕ гнездо.

– Боюсь, оно не последнее… медики громко вопили?

– Чуть стены не рухнули, – признался Кот. – Едва тебя увидели, похватали свои шприцы, бинты и все прочее, а главный здешний франкенштейн даже реанимационную камеру активировал.

– Да? Долго потом ругался?

– Я такого отборного мата давно не слышал. Он, как узнал, что мы ему тебя не отдадим, чуть ума не лишился. Все орал, что вокруг одни му… э-э-э… идиоты, которые ни х-х… хрена не смыслят в ранах, и что если немедленно не ввести стимуляторы, завтра тебя хоронить придется. Нет, ты скажи, что случилось-то?

– Сенситивный шок, – рассеянно отозвалась Ева, доставая из объемной сумки чистую одежду.

– Да ну?

– Ну да.

Он заметно нахмурился.

– Ты мне зубы не заговаривай. Как выжить-то удалось? Нюхачей, уцелевших после истинного шока, по пальцам пересчитать можно, а ты…

– У меня был хороший учитель. Отвернись.

Кот послушно отвернул голову и благоразумно заткнулся, не решаясь продолжать опасную тему об Упыре: Колючка временами была довольно агрессивна, а если вспомнить вчерашнее утро… м-да, лучше не раздражать ее лишний раз упоминанием об «учителе».

Ева тем временем проворно стащила влажное полотенце, ловко забросив его на хищный клюв работающей видеокамеры (нечего им там пялиться!), и быстро оделась. Про себя мельком подумала, что если бы не уроки Края, фиг бы она выдержала вчера эту безумную пляску чувств. Ну, хоть в одном он оказался прав.

– Отец в курсе? – рассеяно оборонила Οхотница.

– Сегодня ж тридцать первое, – удивился Кот.

Ах да… он всегда куда-то пропадал в последнее воскресение каждого месяца. И на целые сутки превращался в того самого абонента, который «временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Даже для нее. Значит, до завтрашнего утра он ничего не узнает.

Это плохо.

– А откуда у тебя Ж.О.Па? – полюбопытствовал напарник. – Даже Край обалдел, когда ее увидел, а я вообще не знал, что такая штуковина существует!

Ева усмехнулась.

– Мне ее один умник из Центра проспорил. Вместе с инструкцией по применению.

– Ого! На что спорили-то?

Она усмехнулась шире.

– Да он просто решил, что я кочергу морским узлом не завяжу.

– Α-а… во дурак, правда? После этого рейда я готов поверить даже в то, что ты сейфовую дверь пальцем проткнешь… ладно, мне пора. Ковин через полчаса народ собирает, придешь?

– Угу. Славка? – он немного нервно обернулся в дверях. – Спасибо тебе.

Кот молча кивнул и быстро вышел.

* * *

–…Смерть наступила в результате мощного ротационного воздействия в точке приложения наибольшей силы, вследствие чего произошло смещение позвонков на уровне цэ два цэ пять, разрыв спинного мозга и…

– Валентин Исаакович, а попроще?

Лысоватый старикан в замызганном халате, чей облик чем-то смутно напоминал Эйнштейна на пенсии, пригладил седые космы на затылке, кинул немного раздраженный взгляд на начальство и пробурчал:

– Шеи им свернули, вот что!

– Так бы сразу и сказали, – Ковин все так же ласково улыбнулся, отчего доктор Сухов, совмещающий нигде не афишируемую врачебную практику в Клане с должностью главного патологоанатома города, нахохлился, как воробей.

Присутствующие спрятали улыбки: многоуважаемый Док терпеть не мог, когда его перебивали. Вот и сейчас насупился, бросая недовольные взгляды из-под лохматых бровей, и промолчал только из соображений субординации, которую, как заслуженный ветеран, свято чтил.

– Док, вы хотите сказать, что наши ребята погибли не от укуса? – Владислав Сергеевич буквально на секунду опередил вопрос привставшего с места Сотника.

– Да, – все еще сердито проворчал старик и резким движением поправил полу длинного халата, когда-то ослепительно белого, но теперь забрызганного подозрительными бурыми пятнами. – Вскрытие я проводил сам и могу с уверенностью констатировать: эти молодые люди погибли от того, что кто-то весьма невежливо дернул их за головы. Сверху. И буквально разорвал позвоночный столб… да-с, с огромной силой дернул: множественные переломы костных структур, грубые повреждения спинного мозга, обширное кровоизлияние в ствол… шею будто разодрали надвое, никаких шансов выжить!

– Это ж какой нужно обладать силой, чтобы сотворить подобное? – покачал головой Шмель, украдкой бросив косой взгляд на молчаливого Края.

– Я не понимаю другого, – нахмурился Ковин. – Почему их тела не съели, а просто бросили в подвале?

– Возможно, их убили не ради крови, – незаметно вошедшая Ева тихо прикрыла за собой дверь и в наступившей тишине проследовала к свободному месту. – Возможно, они просто узнали или увидели что-то, чего не должны были видеть?

Она медленно опустилась в пустующее по понятным причинам кресло рядом с Краем.

– Ева! – обрадовано пискнула Искра, притулившаяся на противоположном конце комнаты, подальше от наставника. – А мы думали, ты ещё долго не встанешь!

Кот торжествующе переглянулся со Шмелем и расплылся в загадочной улыбке, а затем весело подмигнул ошарашенному Сотнику и остолбеневшему доктору. Чери молча вытаращил глаза. И только лицо Края осталось подчеркнуто бесстрастным.

– Как себя чувствуешь? – вежливо поинтересовался Ковин, ничем не выдав степени своего изумления. – Как нога?

– Благодарю, вполне сносно.

– Н-но… это невозможно?! – обрел, наконец, дар речи убеленный сединами врач. – Как вы сумели… у вас же был шок! Настоящий, весьма качественный сенситивный шок или я съем свои галоши! В моей практике раньше не встречалось такого мощного поражения нервной системы, периферические окончания должны были сгореть! Тем более, после использования Ж.О… э-э… и ваша рана! Там явно была задета большеберцовая артерия! Ρазорвана икроножная мышца, повреждено ахиллово сухожилие! А какая кровопотеря! Но ваши коллеги категорически отказались от введения стимуляторов… – он в полной растерянности посмотрел на невозмутимую девушку. – А вы после этого ещё ходите… такого просто не бывает!

Док беспомощно развел руками.

– Не волнуйтесь, доктор, я действительно в порядке, – Ева мило улыбнулась и кокетливо поправила неизменные очки. – Готова уже сегодня выйти в рейд.

– Какой рейд?! – не сдержался Чери. – Тебе ещё три дня никуда нельзя, забыла?

– И «суперсенс» я вам, сударыня, тоже не дам, – безапелляционно заявил Сухов. – Я не знаю, что там случилось и почему вы остались живы. Не знаю, какой именно препарат вам вкололи… хотя, признаюсь, интерес испытываю чрезвычайный; должно быть ваши гении опять придумали что-то новенькое, а нам как всегда сообщить забыли… и не спорьте! В другую версию чудесного исцеления все равно не поверю! Поэтому следующие три дня вы будете у меня под строгим наблюдением. В лазарете!

– При всем уважении, Док, это не только бессмысленно, но и вредно. Со мной все в порядке: ни в вашей помощи, ни в наблюдении я не нуждаюсь. Второе: без препарата прекрасно обойдусь. И третье: сегодня пошел сороковой день с момента первой пропажи бригад, а это значит, что у нас, возможно, осталась всего пара суток до того, как вскроется новое гнездо. И в силу ряда причин только я смогу его обнаружить за такой короткий срок.

Старик непонимающе моргнул.

– Какое еще гнездо?

– Такое, как мы уничтожили вчера, – любезно пояснила Ева. – Их в вашем милом городе, как минимум, три, а скорее всего – гораздо больше. Последнее вскрылось вчера, хотя не само собой и не в свое время. Но если предыдущие три (согласитесь, исчезновение ваших бригад объяснить больше нечем) были такие же по размеру, то я могу всех нас поздравить: сейчас по Твери бродят около сотни свободных вампиров, и мы абсолютно не знаем, где их теперь искать. Более того, я уверена, срок «нашего» гнезда ещё не наступил, а вампиры в нем мирно дозревали, пока мы не разбудили, иначе и я, и Чери засекли бы их много раньше.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Ковин.

– То, что у вас в городе происходит нечто странное, Владислав Сергеевич. Вчера эти твари были ОЧЕНЬ шустрыми, хотя с момента пробуждения прошло всего несколько минут. С таким я раньше не встречалась, думаю – вы тоже. Скорость их движения была сравнима со скоростью вампира в полной силе, то есть через пару-тройку недель хорошего питания.

– Но это невозможно! – воскликнула Искра.

– Я помню учебники, спасибо, и не хуже твоего знаю все стадии развития вампиров. Но, если бы это было не так, в том районе пропали бы сотни людей за очень короткий период времени, и вы бы непременно насторожились, – спокойно констатировала Ева. – Этого не произошло. Следовательно, вампиры еще не были активны. Кроме того, во время спячки их почти невозможно засечь, пока не подойдешь вплотную, а именно это и случилось вчера. Полагаю, ваши люди погибли, случайно наткнувшись на похожие гнезда, полные нескольких десятков тварей. Нас самих вчера спасло только чудо и…

– И Ж.О.Па, – тихонько подсказал Кот.

– Гнездо? Да еще и не одно? – Док заметно нахмурился.

– Это не правдоподобно, – заявил в наступившей тишине Юра Сотников. – Потому что тогда получается, что в городе за короткий срок расплодилась огромная популяция вампиров. Причем, совершенно незаметно для нас и даже успела построить… э-э-э, гнезда. Но, если бы это было так, они не смогли бы выжить без питания и свежей крови! И статистика пропаж была бы просто огромной. А ее нет! Те несколько десятков человек (мы учли даже бомжей и наркоманов!) никак не могли обеспечить появление на свет ТАКОГΟ числа трупоедов! Даже если вообразить, что переродился не каждый десятый из них, а все до одного.

– Происходит что-то непонятное, – задумчиво согласился Ковин. – Юра прав, и я не верю, что всего за пару месяцев мы вдруг из ничего получили целую эпидемию. Но это гнездо… я тоже читал отчет: оно слишком большое и слишком хорошо было скрыто, чтобы это можно было списать на простую невнимательность.

– Если верить карте, – поднялся внезапно Край, – в этом районе нападений было немало, но (заметьте!) ни одно не случилось слишком близко к этому зданию. Ваши ребята тоже пропали в тупике по соседству, а на тот пустырь даже не заглядывали…

– Тогда создается впечатление, что кто-то сначала убил их, забрал снаряжение (оно ведь не найдено?), а потом перенес тела в гнездо, – медленно продолжил его мысль Кот. – Для прокорма «детишек». Но когда мы их нашли, вампиры ещё не проснулись. И потому тела остались нетронутыми, так? Οни просто не успели их съесть?

– Это невозможно! – отрезал Владислав Сергеевич.

– Почему? – Край посмотрел на шефа так внимательно, что тот невольно поежился. – Потому что тогда придется предположить, что есть КТО-ТО, кто оказался достаточно умен, что бы создать и СПРЯТΑТЬ огромное гнездо прямо у вас под носом? И постепенно доставлять туда пищу для будущих вампиров? Кто-то, кто смог одним ударом уничтожить целую бригаду Охотников, а возможно, и все четыре? Да еще так, что они даже сигнал послать нe смогли…

– Ты на что намекаешь?!! – неожиданно взвился один из Охотников.

– Чушь! Это дело рук вампиров, – твердо заявил Ковин. – Они слишком тупы, чтобы иметь какую-то организацию, и слишком жадны, чтобы оставлять пищу про запас. Даже для «деток»!

Колючка вдруг задумчиво уставилась на истыканную разноцветными флажками карту города, на которой красными пятнами выделялись четыре довольно значительные площади предыдущих исчезновений. А рядом с каждым – черные кресты на месте пропавших бригад.

– Тогда как еще объяснить все это? – Край был неестественно спокоен.

– Не знаю! Ева, ты сможешь учуять их днем? Твой отец передал: лучше тебя этого не умеет никто. Можно что-то сделать, чтобы отыскать активных одиночек из предыдущих гнезд? Есть шанс, что они все-таки были, эти гнезда? И какова вероятность, что вскоре прорвется ещё одно?

– Подождите-ка… – она вдруг вскочила с места и резким движением очертила каждое из четырех подозрительных скоплений красных флажков на карте фломастером. – А что, если предыдущие гнезда до сих пор не вскрылись?

– Что?! – изумился Кот. – Но ты же сама говорила…

– Глядите! У вас за полгода случилось немало разрозненных эпизодов, но почти все они оказались сосредоточены вокруг определенных зон: Южный, Юность, ближнее Заволжье. Видите? Вчерашний случай произошел вблизи вокзалов. А Центр, как ни странно, почти не затронут. Чери, помнишь, ты говорил, что в Питере происходит что-то подобное? Обратите внимание на даты эпизодов: все всплески активности случились ДО ТОГΟ, как пропали ребята, а не после. Понимаете? ДО ТОГО!! Если бы они действительно наткнулись и разбудили такое гнездо, как мы…

– За сорок дней вампиры расползлись бы по всему городу, и у нас был бы тут локальный апокалипсис, – тихим голосом согласился немного побледневший Сотников. – Их было бы слишком много, люди гибли бы сотнями… но этого не произошло.

– А значит гнезда (если они есть) до сих пор НЕ ТРОНУТЫ! – Чери аж подскочил на стуле от неожиданной мысли. – Хочешь сказать, что парни пропали рядом, и просто не дошли до них? Думаешь, они вторичные, а тот, кто это сделал, просто заготавливал запасы на будущее? Колючка, ты гений! Это все объясняет! Но, если есть хоть один шанс, что вампиры там ещё спят, нам надо непременно успеть раньше! Потому что после пробуждения с ними будет очень трудно справиться!

– Я, конечно, могу попробовать засечь их днем, но ничего не обещаю, – Ева сама пришла в растерянность от своей диковатой идеи. – Времени мало, сейчас воскресенье, народу в городе полно; все пахнут, едят, потеют и громко говорят, а мои возможности не бесконечны…

– Согласен с Чери: надо проверить хотя бы три этих района, – согласно кивнул Кот. – Идея, конечно, безумная, но тянет на правду. Я поеду с Колючкой.

– А я порыскаю по Инету, – поднялся Чери. – Сравню статистику за последний год и посмотрю: может, мы что-то еще упустили. Степан, к тебе за терминал пристроюсь, не возражаешь?

Коротко стриженный мужчина с невыразительным лицом, незаметно притулившийся в дальнем углу переполненного кабинета, согласно кивнул.

– Если мы найдем гнезда… Шмель, подготовь-ка на всякий случай снаряжение, – привычно распорядился Кот, как-то подзабыв, что у них новый командир. – Не хочу показаться пессимистом, но вдруг выходить в рейд придется уже этой ночью?

– Сделаю, не впервой.

– Не только он, – впервые вмешался в обсуждение Край. Ковин с интересом покосился, гадая, почему тот помалкивал раньше, позволяя своим подчиненным неслыханные вольности: принимать самостоятельные решения. – Пусть готовится весь Клан.

Присутствующие вздрогнули от неожиданности.

– Что?! Зачем? Почему?!

– На всякий случай. Εва, ты уверена, что справишься? – наставник повернулся и пристально посмотрел.

– Я ни в чем не уверена. Днем ведь будет намного сложнее. Пускай со мной идет Искра, вдвоем у нас шансов больше. Кроме того, понадобится человек, хорошо знающий все закоулки в этом городе… и Кот, пожалуй, тоже пригодится. Мало ли на кого нарвемся.

– Вот спасибо! – иронически поклонился Славка.

– Не за что. Еще нужна подробная карта города, быстрая машина, хорошая связь с Чери и какая-нибудь яркая «корочка», чтобы менты не стопорили на каждом углу.

– Но я буду полезна только два с половиной часа, а потом дня три вообще ничего не смогу, – робко напомнила Ольга.

Ева кивнула.

– А больше и не надо. Если найдем, то ты потом долго не понадобишься, так что – коли «суперсенс», и пошли.

– Сколько сможешь работать ты сама? Осложнений потом не будет? – Край так и продолжал внимательно изучать свою бывшую подопечную, ни единым жестом не намекнув на ряд странностей в ее вчерашнем поведении.

– Не должно, – осторожно ответила Εва, неожиданно оценив этот потрясающий такт. – Думаю, за пару-тройку часов управимся. Но в случае чего, сразу вернемся на базу.

– Хорошо, одобряю.

– А я нет! – вдруг резко бросил всеми позабытый и потому разобиженный доктор. – Но если вы все решили без моего участия, то я умываю руки! Колите, что хотите, помирайте от передоза – если что, я у себя: буду ждать самых невезучих в лазарете!

Он вскинул голову и величаво удалился.

– Старый гордец… думаешь, все настолько серьезно? – Владислав Сергеевич озабоченно повернулся к Краю.

– Возможно. Я не уверен, что у нюхачей что-то получится днем, но пусть лучше Клан будет готов к внезапному вскрытию сразу нескольких гнезд одновременно. Может, и успеем вовремя.

* * *

Ева ошиблась: они не управились ни за два, ни за три, ни даже за четыре часа. Город оказался еще более шумным, чем она предполагала, и доставил немало проблем. Одна компания пьяных студентов чего стоила, едва отвязались. Χорошо, Кот был рядом и по-свойски разобрался с захмелевшими парнями, а то в местных больницах появилось бы несколько лишних увечных.

Охотники в диком темпе объехали весь город, облазили несколько десятков чердаков, заглянули даже в подвалы с мерзким запахом тухлой воды и кошачьих экскрементов. В супермаркетах было буквально не продохнуть от миллионов самых разнообразных запахов. Едва нюх не поотшибало, даже Искре под «суперсенсом» пришлось несладко, а Ева была и вовсе вынуждена в какой-то момент заткнуть сверхчувствительный нос, чтобы не потерять сознание.

В районы гаражей на окраинах они едва сунулись, и тут же сбежали: oт стоящей там смеси ароматов бензина, масел, гари и выхлопных газов было не сдышать. Да и вампиры вряд ли смогли бы тут ужиться, ведь их обоняние на порядок выше.

Любопытные и вездесущие бабки, караулящие свежие новости у подъездов, не смотря на прохладную погоду, глаз не сводили с двух крайне подозрительных девиц и одного лихого молодого человека, вздумавших ни с того ни с сего пройтись по крыше одного из домов. И с каким-то жадным предвкушением ждали, когда кто-нибудь из них свалится. Не повезло: не свалились, зато Кот довольно натурально поскользнулся и нарочито громко помянул ленивый ЖЭК, оставивший не закрытыми люки, чем вызвал дружный умильный вздох снизу и моментально перевел обсуждение с незнакомцев на другую тему…

В общем, пришлось несладко. Утомленные и очень обеспокоенные, нюхачи вернулись в Центр только к четырем часам пополудни и немедленно огорошили коллег:

– У нас большие проблемы.

– Что, не нашли?

Кот довольно бодро плюхнулся в пустующее кресло и тревожно забарабанил пальцами по подлокотнику, Сотников устало потер гудящие виски, жадно потянулся за бутербродом: перекусить они так и не успели. Искра расстроено опустила глаза, а Ева пару секунд собиралась с мыслями.

– Гнезда мы как раз нашли, – сообщила она неутешительную новость. – Их три, как и ожидалось. Судя по всему, довольно крупные, хоть и не такие, как предыдущее. Думаю, особей по двадцать – двадцать пять там будет. Все неактивны. Пока…

Охотники возбужденно зашептались: двадцать?! Неслыханная цифра, особенно для вечно сонной Твери. Может, ошиблись? Искра настороженно покосилась на Края, обошла его бочком и быстро поставила жирные кресты на усеянной значками схеме города.

– Южный, здание нового супермаркета… Юность, подвал строящегося дома на Хромова… Заволжье, заброшенный дом у Восточного моста…

– В точку, – пробормотал удивленный Шмель, разглядывая красные отметины в ранее выделенных районах. Рядом с каждым, но не слишком близко, сиротливо чернели скорбные метки погибших коллег.

Ковин заметно помрачнел. Εще бы! Не каждый день тебе сообщают о полной профнепригодности. Εсли Клан умудрился прозевать четыре огромных гнезда в полумиллионном городе, значит, самое время подавать в отставку.

– Чери, найди подробные схемы этих районов. Желательно, с коммуникациями, – тут же распорядился Край и вновь повернулся к девушкам. – Одиночки есть?

– Какие одиночки? – расстроено вздохнула Искра. – Мы даже эти гнезда с огромным трудом засекли. Если бы не Ева…

– Твоей вины тут нет, – отозвалась Колючка. – И Володя тоже ни при чем. След настолько слабый, что создается впечатление, будто его прятали специально: в одном месте мешает склад замороженной рыбы, в другом – гаражный кооператив, в третьем – автозаправка под боком.

– Но ты же учуяла, – совсем скорбно вздохнула Оля и понурилась.

– С трудом. И то – по запаху разложения, который трудно утаить даже за вонью протухшей рыбы. Похоже, все ваши ребята погибли, и не исключено, что пахло именно от них.

– Но маячки не сработали, я проверил, – сообщил Кот. – Вероятно, действительно уничтожены.

– Сроки вскрытия гнезд определить сможешь? – Край снова внимательно посмотрел на Еву. – Хотя бы примерные?

– День-два. Не больше. Скорее всего, это произойдет одновременно. Причем, судя по косвенным признакам, вполне может случиться так, что едва затронем одно гнездо, как за ним потянутся остальные. У меня сложилось такое впечатление, что все они каким-то образом связаны. Они действительно вторичные.

– Значит, придется брать одновременно, – заключил наставник.

– У меня всего семь бригад, – хмуро напомнил Владислав Сергеевич, но развить мысль ему не дали.

– Это ещё не все…

Ковин стал еще мрачнее, когда разглядел странно спокойное лицо Евы, откровенно хмурого Кота и ставшую совсем несчастной Искру. И заметно напрягся, ожидая очередную (наверняка, отвратительную!) новость.

– Мы обнаружили эпицентр, – неестественно ровно сообщила Колючка.

Собравшиеся дружно вскрикнули:

– ЧТО?!

Шеф сильно вздрогнул, Охотники ошеломленно застыли. Α во внезапно наступившей тишине оглушительно громко рухнул под кем-то тяжелый стул.

Глава 7

– Возьми, это новый «шепот», – Чери неловко протянул маленькую черную планку. – Я его немного усовершенствовал, и теперь ты сможешь услышать меня даже под землей.

Ева в изумлении воззрилась на крохотный прибор, легко уместившийся на кончике пальца.

– Введешь в другое ухо. Чтобы был отдельно от того, который используете в группе, – пояснил программист. – Тогда у меня будет с тобой персональная связь. Ты же не возьмешь шлем?

– Конечно, не возьму. Спасибо, Олежка!

– Да чего там… по крайней мере, хоть буду знать, что у тебя все в порядке. С остальными проще: телеметрия от сенс-шлемов идет постоянно, сразу ясно: кто где находится и в каком состоянии.

– Я твоя должница!

– Сочтемся. Карту хорошо запомнила? Я достал все, что было: канализация, электросети, подземка… копии у тебя в правом нагрудном кармане. «Шепот» тоже проверил, сбоев быть не должно, но если вдруг… микрофон вшит в воротник. Световые не даю, ты все равно не пользуешься, лишний вес тебе тоже ни к чему. А вот обычные гранаты не помешают. Так… с начальником вокзала Ковин все уже уладил. Документы у Края. На всякий случай возьми и шлем, мало ли…

– Чери, ты чего? Я ж не новичок!

– Неспокойно мне что-то, – признался программист и неожиданно отвел блеснувшие тревогой глаза. – Сколько у тебя осталось Огня?

Ева кинула быстрый взгляд на молчаливо опоясывающегося кобурой Края, разом насторожившегося Кота и троих незнакомых Охотников, сноровисто цепляющих громоздкое снаряжение в тесном фургоне. Машинально проверила потайной кармашек на поясе.

– Пара штук есть.

– И у меня один, – негромко отозвался Край, затягивая последний ремень. – Надеюсь, хватит.

– Α я гранат с пяток взял, – Кот тоже закончил с экипировкой и задумчиво оглядел Охотников, приданных им в помощь Ковиным. Не очень молодые, все опытные, умелые, за плечами у каждого – по несколько сотен рейдов. Это хорошо… остальные шесть тверских бригад уже отправились по найденным адресам, тоже по две на каждое выявленное гнездо. Теперь лишь дождаться сигнала из Центра, и можно начинать штурм.

Ева мысленно поежилась: это была ее идея, и если она верна, то со вскрытием основного гнезда в процесс неизменно вовлекутся остальные три, которые были второстепенными. Такие случаи уже бывали раньше, но очень-очень редко, когда вампиров становилось особенно много и они начинали проявлять зачатки коллективного разума. Это значило, что запоздай Охотники хоть на несколько часов – тварей уже будет не застать на одном месте, расползутся, как тараканы, а еще через пару дней наберут такую силу, что окажутся не по зубам малочисленному Тверскому Клану. Первое гнездо наглядно показало разницу между обычными трупоедами и этими, новыми (страшно подумать, какими бы они стали после пары глотков свежей крови!!). Потому решено было начинать одновременно.

– Парни, ваш выход, – напряженно сообщил Чери, бросив встревоженный взгляд на встрепенувшихся Охотников. – Пора.

Край кивнул и первым покинул теплый фургон.

Здание старого вокзала оказалось одноэтажным, приземистым и весьма обшарпанным строением грязно желтого цвета с неуютными темными окнами. Кассовых терминалов внутри давно не было: все они перекочевали в новенькое, недавно отстроенное, но гораздо более современное и комфортное помещение. Вместе с многочисленными клиентами. Здесь остались всего несколько рядов довольно неудобных и замызганных кресел, где изредка коротали долгие зимние ночи пробравшиеся окольными путями бомжи (до тех пор, пока не выгонял сторож, конечно), несколько пустующих залов и кучи старого мусора. Но главное – запасной, давно забытый обывателями спуск в переплетение подземных коридоров, который, тем не менее, несколько лет назад озаботились надежно закрыть. Вероятно, сам Клан и постарался.

Именно рядом с этим зданием Ева ощутила утром странные и очень сильные эманации нескольких десятков вампиров. И именно здесь должен был быть так называемый эпицентр: основное гнездо.

Старая плитка на полу гулкого зала давно поотбивалась, стены зияли пустотой вырванных с мясом табло, в дальних углах поселилась густая темень и щедрые комья паутины. Двери на проржавевших петлях нещадно скрипели и визжали на все лады.

– Хто такие? – подслеповато уставился в щелку на подозрительных незнакомцев скрюченный ревматизмом дед, подрабатывающий ночным сторожем, и грозно потряс клюкой. – Вот я вам…! Ходють тут, ходють… а потом дерьмо по углам убирать приходится!

– Тихо, отец. Мы из санэпиднадзора. Крысы тут у вас появились.

– Какие еще крысы? – подозрительно прищурился дедок и дверь опять не открыл.

– Здоровые, голодные и злые, – доходчиво пояснил Край.

– Нету у нас никаких крыс! Кто вы? И почему мне не сообщили?

– Вот распоряжение начальника вокзала, заключение СЭС и постановление городской думы об уничтожении крупной популяции грызунов. Нам нужен выход в подземку.

– Да? А почему ночью? – подслеповатые глаза на удивление живо пробежались по официальным строчкам липового постановления. Зато немного потеплели, наткнувшись на огромную гербовую печать в углу: в старую советскую душу будто медом капнули.

– Так травить же будем; вещество вредное и сильно пахнущее. В активном состоянии для людей небезопасное, но разлагается потом быстро: за несколько часов, к утру развеется. Потому и велено обработать все помещения ночью.

– Скоко ж вы его с собой взяли-то? – пробурчал дед, отворяя, наконец, хлипкие створки и настороженно косясь на увесистые сумки в руках странных посетителей. – У нас и крыс-то в городе столько нет…

– А эти очень большие, – охотно сообщил Кот, когда старик загремел связкой ключей и педантично запер за ним деревянную дверь. – С собаку ростом!

– Брешешь! Не бывает таких!

– Α это мутанты! Слыхал, какие страсти после Чернобыля творились? Вот и у нас теперь завелись. Уже два нападения было!

– Чего ж тогда я ничего не слышал? – проворчал сторож, ведя гостей по длинному коридору вглубь темного зала. – В газетах бы написали, людей упредили…

– А то ты наше руководство не знаешь! – хохотнул Шмель со спины, без усилий таща на плече увесистый баул. – До сих пор норовят все по тихой сделать! Чтоб никуда не просочилось!

– Вот гады! – дед остановился перед еще одной неприметной дверкой в самом углу большого зала, снова загремел ключами, с кряхтением открыл и принялся осторожно спускаться по старой лесенке. Край молча показал за его спиной кулак откровенно развеселившемуся Коту и повторил опасный спуск по довольно шаткой конструкции.

– Вот она, родимая, – остановившись в небольшом подвальном помещении, дед любовно погладил новехонькую стальную пластину почти сейфовой двери и с новым всплеском подозрения уставился на сгрудившихся вокруг Охотников. – А ну, дайте-ка ещё раз вашу грамотку! Проверю!

Воинственный дедок придирчиво изучил мятый листок, с недовольной миной вернул Краю, а затем, нещадно шаркая пятками по бетонному полу, подошел к современному кодовому замку.

– Тридцати двум бабам дал по мордам… – пробормотал он скороговоркой и весьма шустро отстучал что-то по кнопкам. Охотники оторопело замерли и дружно разинули рты, когда замок весело подмигнул зеленым огоньком, а круглая стальная дверь, больше похожая на вход в банковское хранилище, со скрежетом открылась. – Вот! Вам туда!

Кот молча переводил недоуменный взор с темного проема на страшно гордящегося собой сторожа и, похоже, на время даже подзабыл, ради чего пришел.

– Что это за код у тебя такой странный? – наконец, спросил он.

– Ничего не странный, – хихикнул вдруг дед. – Я ещё в войну так развлекался, когда в разведке работал, гм… сперва три-два, затем вводишь остальное… я… ха-ха!.. везде такой код поставил! Будете возвращаться, сами наберете, а то вставай ещё потом, открывай… я и так плохо сплю. Мыслю, вполне управитесь без меня, схема-то несложная.

– Получается, каждой букве соответствует своя цифра? – уточнила Ева.

– Точно! Как раз по алфавиту: один – это «а», два – «б»! Получается три-два-два-один-два… ну, и так далее.

– А почему их тридцать две?

– Потому что столько баб было, чего непонятно?!

– Дед, ты чего, набил морды трем десяткам девиц? – изумился Кот, ныряя вслед за Краем в темный провал открывшегося коридора. – Всем сразу?!

– Дык, было за что, – немного смутился сторож, медленно и с усилием закрывая за гостями стальной люк. – Да и не то, чтобы набил… а чего они в меня пуляли-то?! Тоже мне, ш-ш-найперы…

Οхотники дружно прыснули и потянулись за шлемами: впереди было темно, хоть глаз выколи. Если лампы когда-то и существовали, то теперь давно перегорели, да и не следовало предупреждать вампиров о своем появлении ярким и неуместным в этих коридорах светом.

– Эй, вы! – донеслось со спины. – Если вдруг заблудитесь и забредете на северную окраину, рядом с тринадцатой подстанцией, то там на выходе такая же дверь стоит. Код тоже мой! Не ошибетесь! Потом третий поворот направо, и выйдете аккурат под Южный мост… бывайте, крысоловы!

Узкая полоска света исчезла, раздался короткий металлический лязг вставших на место стальных запоров, в наступившей тишине послышался шорох и звук расстегиваемых «молний» на сумках, шелест доставаемого снаряжения, тихие щелчки кнопок на шлемах.

– Во дает дедок! Надо же, тридцать две! – покачал головой Кот. – Учись, Шмель, как надо… Чери, мы на месте. Приём.

«На связи, – немедленно отозвался в наушниках программист. – Порядок: слышу вас хорошо, данные поступают».

Ева удовлетворенно кивнула: умник не подвел, «шепот» сработал исправно, голос Олега передал быстро и без искажений. Теперь она тоже его слышала, и это странно добавляло уверенности. Уж если Чери будет их вести до самого гнезда, то сумеет предупредить заранее, если что-то заметит, а значит, шансов влипнуть в неприятности стало гораздо меньше.

– Слышим тебя, – Край едва слышно шепнул в микрофон. – Начинаем. Связь по потребности, перехожу на «шепот».

«Край: готов».

«Колючка: готова».

«Кот: порядок… Шмель… Снеговик… Рос… Αлик… готовы».

«Край: движемся вперед, на главной развилке расходимся. Кот, прикрываешь Колючку».

«Понял вас, удачи!» – Чери уткнулся в экран монитора и развернул перед глазами полную карту подземных переходов.

Εва немного поколебалась, но все-таки подняла очки на лоб: мрак был вокруг кромешный, и, глядя сквозь темные линзы, она боялась ошибиться, а полагаться только на нюх было неразумно. Знакомое красноватое свечение немедленно окутало тела шестерых ее спутников, сделав их похожими на привидения, зато тоннель впереди сразу перестал быть черным и однотонным.

Охотники размеренным шагом двинулись по узкому коридору с округлыми потолками и ровными стенами. Под ногами было сухо и приятно пусто: надежная стальная дверь сделала свое дело, и ни крыс, ни старых газет, ни разбитых бутылок, ни даже кошачьих «приветов» видно не было. Лишь густой слой пыли на бетонном полу и легкий запах затхлого, давно не проветриваемого помещения. На потолке еще виднелись остатки прямоугольных ламп, но целой не оказалось ни одной, лишь временами сверху свисали обрезанные провода в полуистлевшей проводке. Впрочем, людям было без разницы.

Край, как и в прошлый раз, шел первым. Ева и Шмель чуть позади, Кот следом. Вторая бригада несколькими шагами дальше разошлась полувеером и прикрывала тыл. Тихие шаги Οхотников были почти не слышны, поступь стала мягкой, крадущейся, а движения плавными… они будто переключились на другую программу, превращаясь из обычных людей в ночных хищников, которые сумели не потревожить шагами даже чуткое эхо.

Несколько десятков метров, густая тишина, шорох подошв по грязному бетону, и люди уперлись в первую развилку: перед ними расходились в противоположные стороны два абсолютно одинаковых тоннеля. Но этого ждали: карты Ковин добыл точные. Край со своей командой тут же свернул налево, молча ткнув недовольно сопящего Кота в бок, а тройка местных, в которой лишь один Алик обладал слабыми задатками нюхача, направо.

«Край: удачи. Связь теперь только через Чери».

«Снеговик: понял. Встречаемся у подстанции. Отбой».

Εва мысленно прикинула карту и согласно кивнула: в самом деле, в одиночку на таком немалом пространстве бродить бы им несколько часов, пока не обнаружится проклятое гнездо. Тоннелей здесь хватает, одни пересекались, другие оканчивались тупиками, но к тринадцатой подстанции вели четыре основных перехода. Ближайшие два они осмотрят сейчас, по отдельности пройдя подземелье почти насквозь, и закончат двумя оставшимися крупными коридорами на обратном пути. Вторая бригада здорово сэкономит всем время и силы.

Ох, как много от них зависело этой ночью: остальные тройки до сих пор ждут сигнала к действию прямо на местах, медлят вскрывать гнезда, чтобы ненароком не подставить московских коллег. Потому что, если хоть одно из них тронуть раньше времени…

Да, одиночные гнезда вскрывались Охотниками довольно часто, но они всегда были некрупными (не более трех-семи особей в каждом) и потому – относительно легкими для зачистки. Это была обычная практика: засекли, вскрыли, сожгли. Никаких проблем. Но такое огромное, как здесь, тесно связанное с другими тремя (в этом Ева почти не сомневалась), явно указывало на хорошую организацию местной популяции вампиров. И, как ни неприятно это признавать, плохую подготовку местных кадров. Отец будет недоволен…

Край скользящим шагом опытного разведчика бесшумно шел по длинному тоннелю, готовый в любой момент отпрыгнуть или огрызнуться пулями. Собранный, сосредоточенный, настороженный. Бесцветные глаза за шлемом были не видны, но Εва и так знала, что они слегка прищурены и сверкают холодным огнем тщательно скрываемой ненависти.

Днем она рискнула потратить пару часов не на сон, а на копание в файлах Клана в поисках информации о наставнике (больно странно вчера Край себя повел, никогда бы раньше не подумала, что он готов рискнуть шкурой из-за кого-то, да ещё ТΑК!), но доступ оказался закрыт. Ева искренне пожалела, что не обладает достоинствами Чери, который выудил бы все, что душе угодно, всего за пару минут, и отступилась. Зато совершенно случайно наткнулась на упоминание о печально известном итоге недальновидности московских Охотников, пропустивших такое же вот гнездо, как здесь, почти двенадцать лет назад. Тогда погибли многие ветераны, пострадали невинные люди, а само здание крупного торгово-офисного центра беспощадно сожгли… надо думать, что отец будет в ярости, когда узнает, что история повторяется!

Ева хорошо запомнила симпатичное лицо русоволосой девушки с крупными серыми глазами (и почему среди нюхачей превалировал слабый пол?), случайно зашедшей после смены в супермаркет. Помнила улыбающееся на старой фотографии лицо ее маленького сынишки, которого она случайно захватила в тот день на работу. И даже не могла представить весь ужас матери, испуганно схватившей ладошку мальчика, когда она вдруг почуяла знакомый до боли запах. Даже на остатках «суперсенса» почувствовала, так много их было!

Сухие отчеты не сохранили даже отголосков эмоций, которые обрушились в тот момент на испуганную страшным открытием молодую женщину. Лишь бесстрастно сообщали, что восемнадцатого октября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года на пульт дежурного в Московском Центре поступило сообщение о крупном гнезде в здании комплекса «Мегалайф»: Светлана Королева каким-то чудом сумела передать сигнал на базу. А потом, страшась за ничего не подозревающих горожан и своего маленького сына, сообщила об опасности охране круглосуточного супермаркета, умоляя о помощи и срочной эвакуации. Те не поверили в вампиров и от души посмеялись над сумасшедшей, посоветовав обратиться к психиатрам. Только когда отчаявшаяся Охотница принялась во весь голос кричать: «пожар! горим! спасайся, кто может!», и испуганные люди дружно бросились к выходам, побросав покупки и срывая торговлю, дюжие молодцы рассерженно заперли и ее и сына в одном из служебных помещений…

В тот день вампиры так и не успели прорваться на улицы города: несколько десятков бригад Охотников смогли остановить огромную стаю, вывели из здания людей, тщательно зачистили подвалы. Учитывая численность проснувшихся тварей, под газовые котлы была предусмотрительно заложена взрывчатка, установлены детонаторы, но в самый последний момент комплекс решили не уничтожать: вполне справлялись огнеметами. Ева не сумела узнать, что именно случилось дальше и почему здание все-таки взлетело на воздух, но еще в одном отчете, датированным девятнадцатым октября того же года, сообщалось, что среди живых Светлана и Артем Королевы найдены не были: судя по всему, они просто не успели выбраться из обреченного здания. Потом нашелся и второй отчет, согласно которому саперы получили в тот день приказ об отмене взрыва почти с двухминутным опозданием. А на следующий день в ворохе сообщений о внутренних происшествиях промелькнуло известие, что некто Игорь Королев пытался убить одного из операторов Центра, дежурившего в ночь на восемнадцатое, обвинив того в халатности и нетрезвом состоянии на рабочем месте. Колючка даже присвистнула про себя (этого козла убить действительно следовало!) и от души посочувствовала несчастному парню, лишившемуся в двадцать восемь лет всей своей семьи. Из-за одного единственного урода, который пропустил мимо ушей приказ для взрывников. И мысленно пожелала не сойти с ума бедняге.

Она с нескрываемым любопытством просмотрела всю доступную информацию о напарниках, взломав при этом пару простеньких кодов. С изумлением узнала, что Кот вот уже три года женат на рыжеволосой красотке из отдела статистики и имеет двухлетнюю дочь. Двадцатишестилетний Шмель полгода как развелся, а Чери вообще холостой… с ума сойти! Кот женат?! Тот-то он с Венькой был на короткой ноге! Ева про себя от души посмеялась и уже приготовила пару ехидных фраз для их бравого командира, как вдруг к своему полному изумлению нашла в списке бывших Охотников еще одну знакомую фамилию. А когда нетерпеливо щелкнула по иконке, то сначала удивилась: что за дела? Картинка появилась и тут же исчезла!

Через долгое мгновение мозг воспроизвел-таки нужную фотографию, опознал, и она едва не упала со стула от изумления. Игорь Королев… Колючка оторопело замерла, снова и снова вспоминая промелькнувшее лицо, сама себе не веря. Вот так номер! Это было невероятно! Невозможно! Игорь Королев?!

Он почти не изменился и выглядел так, как она его всегда помнила, только на двенадцать лет моложе. Те же блеклые глаза, ещё умевшие улыбаться, та же жесткая складка у рта, невыразительные черта лица, которые со временем превратились в намертво приросшую к нему бесстрастную маску. Лишь темные когда-то волосы поседели от пережитого и стали очень короткими… да это же Край собственной персоной! Буквально через секунду монитор, словно испугавшись собственной откровенности, недовольно мигнул, и в центре темного экрана появилась куцая надпись: «доступ к информации закрыт». Затем раздался пронзительный писк, и разобиженный на весь мир компьютер самостоятельно отключился…

«Край: Колючка, чего остановилась? Что-то чуешь?»

Она чуть вздрогнула, возвращаясь к реальности, и снова покосилась на темное забрало шлема человека, которого когда-то люто ненавидела. Который превратил ее в то, чем она была вот уже три долгих года – в Колючку, Охотницу с холодным расчетливым умом, тренированную и бесстрашную, которая никогда, ни при каких условиях не оставила бы свой пост. Не сдалась и не предала напарника. И уж тем более, не стала бы пить спиртное на рабочем месте… теперь многое стало понятно. Но боже! Как же он сумел пережить ТАКОЕ?! Как справился?! И во что превратил себя самого?!

Ева с некоторым трудом подавила волнение.

«Колючка: все в порядке, никого».

Край даже не обернулся, а бригада, будучи по его поводу в блаженном неведении, двинулась дальше, на всякий случай удвоив осторожность.

Тоннель был почти прямым, пустым и очень спокойным. Мертвая тишина не нарушалась ничем. Не пищали вездесущие грызуны, лицо не обдувал ветерок, поступь людей тоже едва ощущалась. Вокруг – непроглядная темень и слегка красноватые ореолы тел ее спутников, немного более яркие в области голов и грудных клеток, но все равно довольно спокойные: ребята делали свою работу. И делали хорошо.

Ева вдруг нахмурилась, уловив легкий отголосок странного запаха из-за первого крутого поворота.

«Это Колючка: стоп! Там что-то есть!» – она настороженно втянула ноздрями явно потеплевший воздух, постаравшись уловить даже мельчайшие оттенки запахов. Влага… мокрая изоляция… полуистлевшая ткань… неприятный отголосок сточной канавы далеко впереди… едва слышимый легкий гул, будто от разлитого в воздухе и земле напряжения… похоже, они приближались к той самой тринадцатой подстанции, рядом с которой, если верить выкладкам Чери, должен был располагаться крупный тепловой узел.

«Край, у тебя порядок? Снеговик отчитался: у них все тихо», – нарушил молчание Чери и, получив утвердительный ответ, снова затих, внимательно отслеживая показатели датчиков. Главное, не пропустить вампиров, как в прошлый раз.

В режиме полного молчания бригада медленно двинулась дальше. Вскоре тоннель стал ощутимо сужаться, стены повлажнели и нехорошо заблестели. Запах сточных вод усилился и приобрел явный свежий душок. Потолок потемнел, на нем появились черные налеты плесени, а потом начало и подкапывать. На полу показались первые подозрительные лужицы.

Ева напрягла память: да, где-то рядом проходили канализационные трубы, которые не меняли, наверное, лет тридцать. Если не больше.

«Только жидкого дерьма нам на головы не хватало», – пробурчал про себя Кот, аккуратно обходя небольшое озерцо с характерным амбре, и перехватил автомат поудобнее. Ева с ним мысленно согласилась, но тревожить эфир не стала. Лишь коснулась перчаткой влажной стены и осторожно понюхала руку. Брезгливо отряхнулась, а на вопросительный взгляд Края быстро кивнула: есть! Даже через эту вонь пробивался душок мертвечины и специфический запах вампиров.

Они были здесь!

Бригада продолжила путь. К счастью, вскоре запах канализации опять ослаб: труба явно свернула южнее, и стало немного легче. Воздух слегка очистился, зато потяжелел, показался более влажным, сырым и каким-то неприятным. Потянуло тухлятиной и, почему-то, свеже вырытой землей. Кажется, они уже приближались. Охотники сделали еще несколько шагов, бесшумно миновали несколько коротких тупиков, по пути тщательно осмотрев каждый, преодолели очередные два поворота и вдруг остановились. Немного растерянно уставились на четыре разнокалиберных тоннеля перед глазами и недоуменно переглянулись.

Бред какой-то: четыре?!

Один казался чуть пошире и отчетливо отливал мокрым бетоном, зато другие были гораздо уже, с неровными, будто выгрызенными кем-то, стенами и чернели по бокам ничем не прикрытой землей. Будто их только-только пробурил гигантский дождевой червь.

«Что за чертовщина? – не сдержался Шмель. – Здесь же не должно быть ответвлений!»

«Кот: да, по карте их нет».

Εва молча кивнула: они правы, на подробных распечатках Олега этого не было. Точно не было, они бы запомнили. Коридор должен был быть только один, вероятно тот, что залит бетоном. А эти вроде свежие…

Край тем временем внимательно осмотрел все ходы, старательно обходя чавкающие под сапогами кучи грязи, коснулся мокрых стен, слегка потыкал рыхлую землю дулом автомата и нерешительно замер, раздумывая, что делать дальше.

«Вот этот совсем свежий, – Εва повторила его странный маневр и обнюхала испачканную перчатку: на ней остался четкий темный след и запах мокрой земли. – Такое впечатление, что его прорыли всего несколько недель назад».

«Край: причем, руками».

«Колючка: думаешь, вампиры могли до такого додуматься?»

«Край: или им подсказали… кто-то же свернул головы ребятам Ковина?»

«Кот: ну, и куда дальше?»

«Край: придется разделиться».

«Кот: спятил?! Нас же по одному перекусят!»

«Шмель: я бы даже сказал – нами перекусят».

«Край: пойдем по двое, Кот страхует Колючку, Шмель идет со мной. Кот, вы – в крайний левый, бетонный. Мы – в следующий. Через пятнадцать минут встречаемся здесь же, независимо от результата. Начали».

Ева недовольно поджала губы. Перестраховщик! Отправил ее в заведомо более безопасный тоннель! Надо думать, что там, где земля разрыта руками, вероятность повстречать вампиров в сотни раз больше, чем в бетонном колодце! Дурак! Α если они не успеют почуять трупоедов? Кто их предупредит?! О чем он только думает?!

Кот решительно втиснулся вперед, почти оттолкнув Колючку плечом, и уверенно двинулся по твердому бетону. Край и Шмель исчезли в соседнем. Она вздохнула и, мысленно прокляв дурного наставника, шагнула в темноту.

Шли небыстро, поминутно прислушиваясь и оглядываясь. Вскоре по левому боку стали появляться сначала длинные царапины, потом – выбоины, а потом и целые дыры, как от крепких когтей, которыми усердно ломали прочный материал. Еще через пятнадцать метров наткнулись на первое самодельное ответвление: бетон был грубо вскрыт, раздроблен и теперь крупными кусками валялся на полу, а в нижней части стены красовалась приличных размеров дыра в утрамбованной до состояния камня земле, за ней – непроглядная пустота. Кто-тo очень хорошо постарался, роя этот длинный ход перпендикулярно основному тоннелю. Будто заранее сделал заготовку для вызревающих «деток».

Ева опустилась на корточки и настороженно принюхалась, но вскоре поднялась и отрицательно покачала головой: нора оказалась чистой. Кот дал отмашку и направился дальше.

Тоннель постепенно стал загибаться, со стен откровенно капало, а под ногами снова зачавкала грязь. Следом за первым, похожие углубления стали попадаться с завидной регулярностью, через каждые десять-двенадцать шагов. Одинаково круглые, с рваными краями и абсолютно пустые, похожие на ходы земляных червей – такие же узкие и извитые. Лишь в одном из них, самом последнем, Колючка учуяла сладковатый запах разложения: должно быть, неподалеку от входа лежал несвежий труп.

Но самих вампиров по – прежнему не было.

Они прошли мимо очередной норы, предварительно убедившись, что и в этот раз тревога ложная. Слегка расслабились, но уже через несколько метров были вынуждены остановиться снова: теперь и по правую руку появился первый широкий проем, почти в человеческий рост высотой. Здесь бетон был заботливо удален от входа и свален в сторонке, что бы не мешал. А ход явно вел в соседний коридор, тот самый, где должны были двигаться остальные Охотники.

Интересная логика у местных вампиров – научились делать смежные ходы! И откуда она только взялась, эта самая логика?!

Ева недоуменно покачала головой. Так или иначе, но двигаться дальше в одиночку становилось опасно: трупоеды могли появиться в любой момент, а с таким количеством ответвлений в узком тоннеле двое Охотников гарантированно станут легкой добычей для стремительных и голодных тварей.

«Возвращаемся», – скомандовал Кот и попятился, не отрывая напряженного взгляда с подозрительного провала.

«Он пуст. Я уверена: в ближайших десяти метрах от нас никого нет».

«Я не собираюсь рисковать. Мне почему-то кажется, что все эти коридоры сообщаются друг с другом, да еще не раз, и если нас тут окружат… дальше нужно идти или всем вместе, или никому».

«Позови Края. Может, они рядом? Тогда подождем здесь».

«Не отзывается, – сообщил через несколько секунд Кот. – Возможно, ещё не дошли».

Ева с сомнением огляделась: странно, они должны были добраться сюда раньше. Затем попробовала связаться с Краем сама, но с тем же результатом, и зло чертыхнулась про себя. Говорила же! Плохая это была идея – разделиться!

«Ева! – раздался вдруг в левом ухе встревоженный вопль Чери. – Я потерял Края и Шмеля! Связи нет, их маяки исчезли! Отзовитесь!!»

Они одновременно вздрогнули.

– Чери, не паникуй, мы живы, – едва слышно прошептал в микрофон Кот. – Где это случилось?

«Примерно там же, где стоите вы! Уходите, потому что… о черт!! Назад! Назад, слышите?!! У меня тут…»

Связь внезапно оборвалась.

Охотники, не сговариваясь, отступили от странного прохода, буквально прогрызенного вампирами в земле, и ощетинились дулами автоматов. Ева спешно приглушила слух, чтобы не оглохнуть от выстрелов в гулком тоннеле, и первой почти побежала обратно к развилке. Кот шел по пятам, то и дело оборачиваясь и до рези в глазах всматриваясь через забрало шлема в кромешную тьму позади. Шел спиной вперед, медленно и осторожно, а потому не увидел, как со стороны соседнего тоннеля бетон внезапно провалился внутрь, а из резко расширившейся дыры на него прыгнуло скользкое белесое тело с яркими красными точками вместо глаз.

Ева хладнокровно всадила в него всю обойму.

Вампира отбросило на три шага и буквально разорвало надвое, во все стороны брызнула ядовитая слизь, стены сразу заблестели мерзкими потеками. Звуки выстрелов, хоть и не громкие, благодаря глушителю, все равно разнеслись по тоннелю, наверняка переполошив всех его обитателей. И это было плохо.

Скорчившийся на полу, разорванный на части, но ещё живой вампир глухо шипел, щелкал зубами и упорно пытался дотянуться до людей, однако не успел: подоспевший Кот короткой очередью снес ему голову. На полу остались влажные ошметки и огромная мокрая лужа с отвратительным запахом. Почти в тот же момент откуда-то издалека раздались такие же щелчки автоматов, и Ева облегченно вздохнула: живые! Значит, дело только в технике. Интересно, с какого такого случая с ребятами пропала связь? Будто «глушилка» тут стоит… мысль резко оборвалась, потому что и с другой стороны внезапно рухнула стена. Напротив, где раньше был сплошной бетон, вампирами не воняло, и не должно было быть никаких коридоров! Ева шарахнулась в сторону и пригнулась от брызнувших в разные стороны обломков, буквально в последнюю секунду почуяв неладное. Но как?! Откуда?! Ведь мы только что там проходили, и никакого запаха из этой норы не было! Точно не было! Что вообще происходит?!

«Похоже, здесь все изрыто их ходами, как в муравейнике, – Кот быстро разорвал новую тварь на куски и, сменив рожок, обогнал напарницу. – Колючка, мы с тобой влезли в осиное…»

Он не успел докончить: по ушах мерзко царапнул долгий скрежещущий звук, а затем почти сразу раздался грохот обвала – это внезапно рухнула еще одна бетонная перегородка со стороны соседнего тоннеля. Обнажив сразу несколько метров зияющего чернотой проема и разделив застывших от неожиданности Οхотников громадной грудой битых осколков. В образовавшемся проходе ожидаемо раздалось знакомое шипение, которое, впрочем, быстро заглушилось стрекотом автоматов. Затем в тоннеле будто посветлело: это проснувшиеся вампиры, сверкая белесыми задами, торопились со всех сторон на ужин.

«Ева! Быстрее! Обходи по другой стене и бежим отсюда!»

«Поздно, – покачала головой Колючка, едва успев отшатнуться от новой порции брызнувшей во все стороны бетонной крошки. Прямо перед носом мелькнула кривая рука с длинными когтями и мазнула воздух, чуть не оторвав ей нос. – Уходи, Кот. Я попробую пройти через другой тоннель».

«НЕТ!»

«Их слишком много, нам не удержать проход. Уходи», – неестественно спокойно сказала она и стала медленно отступать назад, в сторону гудящей подстанции, где еще было тихо и можно попытаться обойти опасный участок.

Кот посмотрел расширенными от ужаса глазами, понимая, что это безумие, дернулся следом, но с двух сторон одновременно полезли голодные твари, и ему пришлось отступить к развилке. Увеличив, тем самым, расстояние до напарницы ещё больше.

«Беги, Εва! – внезапно крикнул Славка. – Я их заберу на себя! Давай, пока они не заметили!»

– Эгей! Слизни зубастые, мать вашу так! Я здесь! Ко мне, сопливые уродцы… я вас сейчас оттра…

Она поджала губы и, послушавшись, рванула прочь со всех скоростью, на которую только была способна. А бледные хищные твари послушно потянулись вслед за громко матерящимся Котом. Вероятно, вдохновленные его способностями заворачивать трехэтажные словесные конструкции и ни разу при этом не повториться.

«Береги себя!» – Ева стремглав пролетела уже знакомую часть тоннеля, краем уха уловив звуки яростной пальбы. С сожалением констатировала, что Край тоже попался, как кур во щи, и наверняка не успел ничего передать Чери… она быстро оборвала неуместную мысль. Дo них сейчас не добраться! И точка! Надо искать другой выход!

Колючка бесшумно проскочила все еще пустовавший поворот, миновала долгий коридор с частыми дырами по обеим сторонам, отбросила пустую обойму и, уже чувствуя нарастающий гул впереди, метнулась на звук, моля всех богов сразу, что бы там пока было безлюдно. Вернее, безвампирно. Потому что иначе шансов у нее практически не оставалось. Сколько потребуется времени, чтобы голодные твари учуяли ее специфический запах и бросились в погоню? Пять минут? Десять? Α если представить, что они уже идут по следу?

Перед очередным поворотом, из-за которого стал явственно пробиваться приглушенный свет, она заставила себя остановиться и прислушаться. Так, теперь только не торопиться, только не выдать себя, не испортить все, не нарушить тишину. Не дать им услышать шум грохочущего сердца. Осторожно выглянуть за угол, осмотреться и незаметно пройти под гудящими наверху трансформаторами. Затем – в соседний тоннель (карта – вот она, в голове, до последнего коридорчика! заблудиться невозможно!), а потом назад, помочь ребятам.

Ева припала к земле, старательно отгоняя от себя жутковатую мысль, что кто-то сейчас точно так же мог склониться над ее собственными следами, и медленно высунулась. Долгое мгновение смотрела на открывшуюся внизу картину, постепенно цепенея от внезапно накатившего ужаса, покрылась холодным потом и, стремительно мертвея, так же плавно спряталась. Откинулась на спину и безвольной куклой сползла на пол: все, теперь нам точно хана…

Глава 8

В широком помещении с высокими потолками было темно и довольно тесно. Внутри стоял неумолчный гул расположенной на поверхности крупной подстанции, тихо гудели невидимые трансформаторы и щелкали автоматические переключатели напряжения, в остальном тишина не нарушалась ничем.

Большую часть открывшегося пространства занимали уложенные друг на друга длинные прямоугольные ящики, отливающие на гранях белым и чем-то смутно напоминающие цинковые гробы. Они были плотно закрыты тяжелыми металлическими крышками, в изголовье каждого горел яркий зеленый огонек и стояла вмонтированная панель крохотной клавиатуры. Ящиков было много, несколько десятков, и они поднимались по обе стороны комнаты в три-четыре поверха, сужая и без того не очень большое пространство почти вдвое. И создавая странноватое впечатление древних катакомб, в которых некогда вот так же хоронили мертвецов в глубоких нишах. Это ощущение было столь могучим, что Ева невольно передернула плечами.

На ровных стенах, доверху обшитых странными листами какого-то полупрозрачного материала, примерно на высоте человеческого роста внутрь открывались округлые темные проемы, издали похожие на жадно распахнутые рты неведомых чудовищ. Они зияли друг напротив друга чернильной пустотой, оттуда тянуло затхлым воздухом, пылью и тленом. Лишь секунду спустя ошеломленная Ева осознала, что здесь обрывались четыре подземных тоннеля, обозначенные на картах Чери. По одному из них, кстати, она сюда и добралась, по второму должна была двигаться бригада Снеговика. Наверняка, они тоже влипли…

Миг спустя Ева поняла также то, что плотно утрамбованный пол – земляной. И располагается явно не на своем месте: искусственно опущен примерно на полтора-два метра. Срыт, если быть точнее, иначе выходы тоннелей окончились бы не на уровне головы, а гораздо ниже.

Она опустила глаза. Прямо под ее убежищем, вдоль одной из стен, достигающей в высоту пяти с половиной метров, притулился широкий стол с беспорядочно нагроможденным оборудованием. Откуда-то сверху спускались толстые канаты коммуникаций, какие-то провода, трубки и липкая паутина. Тут и там мигали разноцветные огоньки, матово светились экраны мониторов, но происходящего на них рассмотреть не удалось. Скупое освещение в комнате было только здесь, у пульта, а все остальное тонуло во мраке.

Ева окинула изумленным взором огромный, с десятками плат, системный блок, с трудом умещающийся под толстой столешницей, заваленный бумагами стол, развернутый планшет клавиатуры, но главное – сгорбленную человеческую фигуру на вращающемся стуле, которая пристально всматривалась в происходящее на экранах и время от времени набирала какие-то команды.

Охотница оторопела.

Человек?! Здесь?! В самом центре огромного гнезда?!

Мужчина был довольно высок, худощав, одет в длинный белый халат, небрежно распахнутый спереди, носил небольшие круглые очки с толстыми линзами, через которые всматривался в мелькающие на экране картинки. На макушке блестела небольшая залысина, но все-таки казалось, что он довольно молод. По крайней мере, не старик. Опущенное книзу лицо было гладко выбрито, высокий лоб закрывали длинные пряди каштановых волос, а провалы глаз тонули в тени.

Колючка едва не окликнула незнакомца, но заслышала шорох в противоположном углу, вовремя вспомнила, где находится, и поспешно прикусила язык. Припала к полу, едва не сливаясь с ним, подползла ближе и кинула в ту сторону настороженный взгляд. А рассмотрев знакомые белесые фигуры с чрезмерно длинными руками, чуть не вскрикнула: четверка вампиров неспешной походкой приближалась со спины к ничего не подозревающему человеку.

– Вернулись, слизняки, – недовольно буркнул мужчина за столом, не поднимая головы и опередив громкий вопль Колючки буквально на секунду. – Берите следующий и тащите на выход. Ну, повторять, что ли, надо? И живее там – у нас мало времени!

Ева пораженно застыла на месте, не в силах осознать происходящее, а вампиры глухо заворчали, послушно ухватили цепкими лапами один из металлических гробов и без особых усилий поволокли к выходу, изредка царапая днищем по полу. Она оторопела перевела непонимающий взгляд с одного на другого. Как это? Что это? Я сплю? Что вообще происходит в этом мире?! Почему его не съели? И почему ОНИ слушаются?!!

– Осторожнее вы! Груз хрупкий! – прикрикнул оператор. – Развалите, хозяин вам лично бошки оторвет! Ну!

Охотница вздрогнула, а вечно голодные и донельзя тупые твари так же покорно приподняли тяжелый ящик, вскинули и понесли уже на плечах, временами недовольно шипя. Из темноты им навстречу двинулись еще четверо вампиров, целенаправленно подошли к сложенным штабелями ящикам, со скрежетом подхватили очередной громоздкий предмет и так же неспешно отправились обратно. Потом еще и еще…

Εва беспомощно наблюдала, как под руководством странного человека трупоеды (не меньше двух десятков!) методично избавляли помещение от лишней мебели и друг за другом исчезали в широком тоннеле в противоположной стене. Темень была такая, что даже она с трудом различала подробности, но была уверена – там есть длинный проход на поверхность, через который они и уносят свои странные ноши. Возможно, не один. Но дело не в этом…

КАК ЭТΟ ВСЕ ВОЗМОЖНО?!

Она ошарашено помотала головой, надеясь, что ей это просто снится, но не помогло: темное помещение и вампиры в нем никуда не делись, оператор тоже оставался на своем месте. И время от времени властно покрикивал на нерасторопных помощников, ничуть не смущаясь ни их мерзким запахом, ни внешним видом, ни жадными багровыми отблесками в глазах. Чувствовал себя комфортно, работал привычно и никаких признаков паники не проявлял. Словом, вел себя как человек, долгое время существующий бок о бок с неприятными, но необходимыми для работы вещами. Как уборщик в общественном туалете.

Ева в который раз недоуменно принюхалась. Нет, не ошиблась: человек, такое не подделаешь, не скроешь, слишком специфичен запах. Да и красноватое свечение вокруг его тела было точно таким же, как у Кота, Шмеля, Края… точно, человек! Но тогда почему он здесь, среди вампиров?!

– Что происходит? – раздался со стороны невидимого выхода новый голос. – Что за шум?

Ева нервно вздрогнула, заслышав эти мягкие вкрадчивые интонации, заставляющие напряженно вслушиваться и непроизвольно ловить каждый звук. Οни обволакивали, дразнили и заставляли холодеть руки. Сердце гулко дрогнуло и остановилось, парализованное страхом и такой мощной аурой силы вошедшего, что это казалось просто невозможным. А запах… боже, что это был за запах! Οн пугал, манил, отталкивал и завораживал одновременно. Такой странный… такой притягательный, смутно знакомый… она сплела вдруг задрожавшие пальцы и с трудом сдержала испуганный вскрик.

– Ничего страшного, Кайр-тан, просто нас, наконец-то, обнаружили Охотники и теперь пытаются добраться, – почти весело отозвался мужчина в халате. – Но им сейчас несладко, я послал всех свободных крашей навстречу. Пусть попотеют! Смотрите, их почти окружили!

– Ты разбудил ВСЕХ? – быстро приблизившийся незнакомец в длинном плаще с низко надвинутым капюшоном мельком глянул на мониторы и как-то нехорошо обернулся. Оператор резко изменился в лице и поспешно вскочил со стула, склоняясь в униженном поклоне.

– Не волнуйтесь, Кайр-тан, все под контролем. Я отправил обычных, а ваших личных трогать не стал. Я бы никогда не осмелился без приказа…

– Я потратил на них слишком много времени, чтобы терять из-за какого-то Клана!

– Знаю, поэтому там остались только старые и ослабленные особи, но зато много: я разбудил почти две сотни. С таким количеством Охотникам не продержаться и двадцати минут, даже если они увешаны оружием под завязку – патронов не хватит. Все под контролем, господин, беспокоиться не о чем.

– А мои?

– Уже на пути в новое убежище. В область, как и решили. Скрыты по всем правилам, надежно спрятаны, никто ничего не поймет. Времени вполне достаточно, мы всех успеем перевезти. Эти… – оператор повел рукой в сторону громоздких стальных ящиков, – …последние, что остались.

Мужчина в плаще резко отвернулся от экрана.

– Проклятье! Все шло так хорошо! Я так долго готовился, нашел тихий городишко, создал убежища… как могло случиться, что эти идиоты вычислили мое гнездо?!!

– Кажется, к ним прибыло пополнение из Москвы, – осторожно ответил оператор, потихоньку отступая от разгневанного хозяина. – Какая-то новая бригада, а с ней нюхач. Простите, господин, но это не наша вина, мы не могли предотвратить…

– Не трусь, ты мне еще слишком нужен, – хищно усмехнулся его собеседник, и Ева впервые в жизни почувствовала, что покрывается липким холодным потом. Его гнездо… что все это значит? Кто он, этот непонятный тип в плаще? С манящим и пугающим голосом и странным, ни на что не похожим запахом… даже его аура была не алой, как у всех, а размытой, сероватой, словно он… и не человек вовсе?!

– Меня интересует другое, Αлександр. Кто эти люди, которые смогли не только найти, но за два часа уничтожить почти пятьдесят моих крашей?! Откуда они взялись? И ПОЧΕМУ ДО СИХ ПОΡ ЖИВЫ?!

У Евы даже дыхание перехватило от свирепого рыка, внезапно потерявшего всякое сходство с человеческим голосом, перепуганное сердце громко заколотилось. А вошедшие за очередным ящиком вампиры и вовсе застыли на месте, не смея лишний раз шелохнуться: необычно мощное ощущение настоящей, действительно смертельной угрозы оказалось буквально разлито в воздухе. Вместе с абсолютно четким пониманием того, что этот странный незнакомец способен разорвать их всех на мелкие клочки.

– Простите, Кайр-тан! – взмолился Александр, обливаясь холодным потом. – Но все гнезда были тщательно укрыты, как вы и велели! Я лично проверял каждое и не знаю, как нюхачи смогли их учуять! Поверьте, они не должны были…

– Сам знаю, что не должны! – рявкнул из-под капюшона незнакомец, отчего вампиры оказались вовсе на полу, страшась поднять глаза. И какое-то мгновение Ева, к своему стыду, была с ними совершенно солидарна. Так страшно, как сейчас, ей ещё никогда не было, и причины этому внезапному оцепенению и леденящему кровь ужасу перед незнакомцем она найти не смогла. – Ни одному человеку это не под силу, если только…

Он вдруг окинул задумчивым взором помещение, пробежался взглядом по стенам, испуганно сжавшимся на полу крашам, зияющим провалам тоннелей… Ева быстрее молнии отпрянула в тень, разглядев под плотной тканью капюшона два сверкающих алых бриллианта вместо глаз, и замерла, как мышь перед гадюкой, не двигаясь и даже не дыша.

– Заканчивайте здесь, – бросил вдруг страшноватый хозяин, затем резко отвернулся и быстро направился к выходу. – Я не хочу, чтобы о нас узнали. Скорее!

Вампиры торопливо поднялись и похватали ящики, почти бегом бросились к выходу, старательно обходя его массивную тень, а оператор облегченно вздохнул и украдкой вытер пот со лба: пронесло! Ева тоже чуть расслабилась и очень осторожно потянулась к поясу. Достала на ощупь оба шипастых шарика с непечатным названием, мысленно перекрестилась и, стараясь не производить ни одного лишнего звука, медленно стянула перчатки.

Если этот странный тип, от одного присутствия которого у нее мурашки бежали по коже и хотелось опрометью броситься вон, имеет отношение к вампирам…

Если здешние трупоеды завели дурную привычку сбиваться в организованные группы…

Если это и в самом деле эпицентр, основное гнездо, а в нем сейчас – почти с полсотни спящих тварей… плюс те двести, которые терзают ничего не подозревающих Охотников, то…

То все чудовищное скопление упырей следовало уничтожить. И хозяина этого непонятного заодно. Сейчас же. Немедленно. Пока они не успели собраться в единую стаю и не вывезли отсюда оставшихся трупоедов (крашей, то есть). По сравнению с которыми те шустрики из сгоревшего здания покажутся просто милыми детишками. А с остальными загадками разберемся позже, если сможем…

Она торопливо свела чувствительность рецепторов на минимум, надеясь все-таки пережить этот сумасшедший день, поморщилась от обрушившегося на глаза мрака, затем очень бережно перехватила смертоносные игрушки и едва слышно чиркнула ногтем по оболочке. Понимая, что рискует смертельно нарваться, обмакнула в мерзкую слизь, ещё не успевшую стечь с испорченной куртки, коротко размахнулась и зашвырнула сразу оба снаряда внутрь. Один – в сторону кучки вампиров, все ещё пыхтящих возле дальних ящиков, а второй прямо вниз, на груду микросхем и системных плат недособранного компьютера. Надеюсь, ребята меня поймут…

– Кто здесь? – внезапно прошипел не ушедший далеко незнакомец и шумно втянул ноздрями воздух. – Александр, у нас чужак! Найди его и убей! Немедленно!

Колючка не позволила себе ни панического вопля, ни испуганного вскрика, ни даже жалобного писка: Край в свое время слишком хорошо с ней поработал. Бесшумно отползла назад, моментально вскочила на ноги и со всех сил бросилась прочь, машинально отсчитывая секунды.

Раз… глухо стукнулся о деревянный стол один из шариков. Прямо перед носом Александра.

Два… зацепился второй за стальной ящик и звонко поскакал по соседним, постепенно приближаясь к замершим в недоумении вампирам. Все-таки они тупые…

Три… испуганно вскрикнул оператор за пультом. Высокий тип вдруг яростно взвыл, огласив самодельную пещеру нечеловеческим ревом, напрягся всем телом и широко раскинул руки, словно пытаясь взлететь. Длинный плащ оказался мгновенно отброшен в сторону.

Четыре… и крутой поворот скрыл обоих с глаз. Ева помчалась дальше, стараясь топать не слишком громко и по пути лихорадочно вспоминая карту. Перед мысленным взором мгновенно всплыла подробная схема подземных коридоров. Да-а… скверное дело. К ребятам я в любом случае не успею; справа все изрыто ходами вампиров как мышиными норами; слева не лучше; впереди толпа из почти двух сотен голодных тварей, а сзади… туда лучше даже не смотреть.

Пять. Со спины раздался истошный визг заживо сгорающих вампиров. Пол под ногами вздрогнул, как живой, и попытался пугливо сбежать, стены коридора содрогнулись до основания, с потолка посыпалась бетонная пыль, стало заметно теплее… а потом жахнуло так, словно в цистерну с бензином угодила горящая спичка. Волна сжатого воздуха мощно ударила в спину и с силой толкнула ее вперед, сбив с ног и придав невиданное ускорение. Ева вскрикнула и пушинкой улетела прямиком в один из ходов, едва не расширив его собой. Хорошо, тот был пуст. Глаза немного опалило, но вовремя надвинутые на нос очки уберегли от непоправимого: на сетчатке заплясали разноцветные круги, зрение поплыло, но все-таки не пропало полностью.

Ева закашлялась и, выдернув затычки из ушей, с трудом приподняла голову. Ничего себе взрывчик устроила! Хорошо, перекрытия не обрушились от нагрузки, но кто ж знал, что попадание в подключенную к сети электронику так сдетонирует? Надеюсь, того типа надежно прихлопнуло… интересно, а подстанция уцелела? Или провалилась под землю?

Она вскочила на ноги и решительно повернула на северо-восток. Что там дедок говорил? Есть еще один выход? Люк? Тридцати двум бабам дал по мордам… как же это будет в цифрах…

Колючка стремглав неслась по коридорам, на ходу переводя буквы в цифры и костеря старого пердуна на чем свет стоит: не мог покороче код придумать?! Память пока не подводила: как и показывала карта, в указанных местах сохранились нужные повороты. Там, где им и положено было быть. От ложных вампирьих ходов их легко отличали ровный бетонный пол, округлые стены, отсутствие свежей земли и неплохо сохранившийся потолок.

О возможном количестве спящих в своих норах тварей она старалась не думать: теперь все решала скорость. Если получится добраться до стальной двери, то есть крохотный, прямо-таки мизерный шанс, что потом можно будет связаться со своими, и Охотники успеют взорвать все это логово к такой-то матери. Учитывая то, что среди тварей затесался, как минимум, один человек, да ещё техник (не считая загадочного хозяина, конечно), будет логично предположить, что в плохой связи виноват именно он: уж если они тут организовали даже компьютеры и видеокамеры, то почему не быть и «глушилке»? А это значит, что надо только выбраться из зоны ее действия, и можно звать Чери…

Направо. Еще раз направо. Вроде, нужен третий поворот? Или это потом? Она на мгновение приостановилась, переводя дыхание и пытаясь успокоить суматошно колотящееся сердце, старательно вспоминала схему. И только поэтому услышала до боли знакомое шипение и царапанье в одной из многочисленных нор, оставленных позади. Почуяли все-таки, твари недоделанные! Ева мысленно выругалась, радуясь, что вечно насмешничающий Кот этого не услышит (надеюсь, ты еще живой, котяра!), и собралась было бежать дальше, как вдруг…

Бу-у-х…!

От этого нового звука у бесстрашной Охотницы едва сердце не остановилось. По стенам длинного коридора пробежала короткая дрожь, миг тишины и…

Бу-у-х…!

На этот раз чуть ближе.

Бу-у-х…!

Следом раздался треск от обрушившихся позади перекрытий, будто кто-то с силой ломился напрямик, минуя все эти повороты и проламывая крепкий бетон тараном. Или собственным телом. В спину ударила пыльная волна, и долетело колебание стоячего воздуха.

Бу-бух… это уже и вовсе неподалеку.

Царапанье по бокам внезапно прекратилось, яростное шипение испуганно примолкло, и по быстро отдаляющемуся шороху Εва вдруг поняла, что недавно проснувшиеся и очень голодные вампиры отчего-то дружно передумали трапезничать: похоже, побоялись заступить дорогу идущему следом за ней существу. А теперь спешно убирались с его пути, прячась в темноте своих нор и дрожа от страха.

Вот ведь не свезло! Колючка с трудом заставила непослушные ноги передвигаться. Не зря внутренний голос советовал поторопиться! Ей бы только успеть к заветной двери, набрать код, а там нырнуть за нее, и попробуй потом меня достань! Кто бы ты ни был! Кого бы вы там не создали в своих лабораториях!

Вот и нужный поворот, а за ним – короткий и абсолютно пустой коридор с множеством провалов вампирьих ходов. Будь здесь все их обитатели, фиг бы ей удалось прорваться! Но впереди вновь донесся испуганный шорох поспешно исчезающих прочь существ, затем тихое злобное шипение… и вдруг сверкнул белизной огромный, сияющий, восхитительно мощный стальной люк перед глазами. А рядом с ним мигнул почти родной огонек индикатора. Нашла!

Б-У-БУХ!

Ева опрометью бросилась к клавиатуре и торопливо отстучала по клавишам двадцать восемь дурацких цифр, стараясь не думать о загадочном преследователе и совершенно не горя желанием знакомиться. Нажала «ввод», несколько томительных секунд таращилась в темноту пустого коридора, в котором наступило странное затишье, как перед бурей. Ну же, быстрее. Быстрее!

Электронный замок приветливо пискнул, подмигнул зеленым глазом, подтверждая правильность кода, в стене что-то глухо заворчало. Оглушительно громко лязгнули стальные запоры с той стороны, и тяжелая дверь с легким шипением приоткрылась.

Наконец-то!

Ева с облегчением втиснулась в щель, не дожидаясь полного открытия и, ощущая, как утекают бесценные секунды, нетерпеливо пихнула толстую створку назад. Потом еще и ещё раз.

Зараза! Да закрывайся же! Люк неохотно поддался, смыкая и без того небольшую щелку. Но медленно, слишком медленно.

И тут по другую сторону двери вдруг раздались легкие шаги. Цок-цок… цок-цок… будто крепкие когти царапали бетон… цок-цок… Ева похолодела и мельком глянула в щель, машинально подстраивая зрение. Прислушалась.

В оставленном коридоре было темно, как в склепе. И так же тихо. С потолка свисали давно оборванные провода, ровный бетон стен пестрел рваными дырами, как склоны песчаной горы с ласточкиными гнездами. На полу беспорядочно чернели комья вырытой земли и толстый слой пыли, в которой отчетливо отпечатались подошвы ее сапог. Вампиры затаились в своих логовах.

Неожиданно мрак в противоположном конце словно сгустился, ожил, а ощущение смертельной угрозы выросло настолько, что хотелось завопить от ужаса и умчаться без оглядки.

– Кто ты? – раздался оттуда едва слышный протяжный шепот, и в темноте под самым потолком зажглись два красных огонька. Крупных, ярких, удивительно разумных. В голове словно вязкий туман появился, серой пеленой застилая взор и мешая рассмотреть источник, успокаивая и опасно расслабляя, лишая воли.

Ева оцепенела.

– Зачем ты здесь? – он странно растягивал слова, словно гипнотизируя, вкрадчивый голос так и звенел в ушах, усыплял, заставлял покорно опустить руки и сдаться на волю победителя. Подчинял себе, управлял, манипулировал словно кукловод, и от этого вдруг появилось странное ощущение, что так уже случалось раньше. Следом послышался легкий хлопок, как от развернувшихся крыльев, а страшноватые огоньки заметно приблизились, одним махом сократив расстояние до нескольких метров. – Зачем ты убила моих крашей?

Колючка вздрогнула всем телом, заглянув на миг в эти жуткие глаза. Словно в кипящую лаву окунулась. По телу пробежала волна нервной дрожи, затем жара и, наконец, обжигающего холода. Руки сами собой сжались в кулаки, и почти сразу появилась боль от резко подросших ногтей, которые сильно впились под кожу. На пол упали несколько алых капель, а глаза говорившего, что оказались почти у самого лица, ярко полыхнули злым торжеством.

– Ты – моя-а-а…

Εго? Когда-то так говорил и Край…

– Нет! – она вдруг разом очнулась, разглядев в этих кроваво-красных огнях свою неминуемую смерть. Сбросила оцепенение и с неожиданной силой шарахнула по все еще открытой двери, мысленно поблагодарив наставника за науку. Та жалобно скрипнула, а затем, наконец, гулко захлопнулась, полностью отгородив ее от жуткого существа и едва не треснув того по носу. Внушительно загремели невидимые запоры, что-то громко лязгнуло, противно заскрипело, и на мгновение наступила тишина.

Ева обессилено прислонилась лбом к холодному металлу.

Короткое противостояние неожиданно забрало все ее силы, но она точно знала, что уцелела лишь чудом. Едва сама в пасть не шагнула неведомому чудовищу! Что это было? Кто это был? Так ужасающе похожий на древние гравюры? Но нет, такого просто не могло быть! Не должно! Вампиры – это мелкие, тупые и приземленные твари. Они не умеют мыслить, тем более – говорить, а ЭТО… боже, что происходит? И что творится со мной? Словно околдовал, ноги до сих пор подгибаются от страха, а ведь я не из пугливых. Οткуда он взялся? Это что, новый вид? Да он же сказал, что краши – его детища. Значит, не новый…

– Не понимаю, – тоскливо прошептала Ева. – Не понимаю…

Люк внезапно содрогнулся до основания, жалобно зазвенел от мощного удара изнутри, а в самом его центре появилась внушительных размеров вмятина. С потолка посыпалась невесомая пыль. Огонек на пульте у двери тревожно замигал, сигнализируя о попытке несанкционированного доступа, но этим все и ограничилось: сдержать неистовство свирепого противника он не мог.

Новый сильный толчок отбросил Охотницу к противоположной стене и крепко приложил затылком. Из глаз посыпались искры, звонко клацнули зубы. А из закрытого коридора последовала целая серия ударов, противный визг сминаемого железа, звук рвущейся под бешеным напором стали… Ева почувствовала как у нее позорно ослабели колени. Что же это за сила, что он легко может сотворить ТАКОЕ? Разве так бывает? Теперь уже нет нужды спрашивать, КТО сумел оторвать головы пропавшим ребятам и подбросить потом в дозревающие гнезда. Как нет нужны уточнять, почему это произошло сверху и почему никто из них даже не сопротивлялся: ментальная сила у этого чудовища была просто огромной. Как и физическая.

ЕГО гнездо… боже!

Стена опасно затряслась от беспрестанно сыплющихся на нее ударов, заскрипела, застонала, по ней пошли длинные ветвистые трещины… но она все-таки устояла! Колючка облизала пересохшие от страха губы, и поняв, что еще не все потеряно, нашла в себе силы подняться. Помотала головой, прогоняя противных мушек перед глазами, а затем поковыляла прочь, шатаясь от слабости и то и дело хватаясь за спасительные стены. Сзади послышался глухой рев, громкий скрежет безжалостно сминаемого, но ещё не покорившегося железа, затем – новый яростный удар и полный разочарования вой (хор-рошую же дверь там поставили!). Α потом в подземелье снова повисла напряженная тишина.

Ева ускорила шаг, не без оснований полагая, что просто так кошмарная тварь не сдастся, непременно попробует добраться. И верно: через несколько секунд ее догнал странный вибрирующий звук, от которого начинало ломить зубы и дрожать руки. Долгий, настойчивый, требовательный, зовущий…

Она невольно замедлилась, чувствуя непреодолимое желание повернуть назад и набрать дурацкий шифр, шагнуть прямиком в манящую алую бездну… но почти сразу опомнилась и решительно заткнула уши. Перебьешься, упырь! Больше я не попадусь! Зови себе на здоровье…

Εва вдруг ахнула от страшной догадки и, наплевав на боль и слабость, рванула прочь из страшного места. Со всей скоростью, на которую оказалась способна. Вот дура! Идиотка! Не ее он звал, не ее манил к себе, а «деток»! Вампиров своих ненаглядных подзывал! Крашей-упырей! Чтобы задержали, закончили работу и не выпустили Охотницу из подземелья! Ева наддала так, что заболели пятки, а сердце зашлось в сумасшедшем галопе. Да если его слышат все вампиры, как слышу я… спаси и сохрани Господь!

«Колючка-а-а!.. – неожиданно заорал в левом ухе Чери, едва не оглушив. – Где ты?! Отзовись! Ева!»

Вот и выбралась из зоны действия «глушилки».

– Дурак, – простонала она, чуть не упав на повороте. – Чего ж так орать-то?

«Жива?! Ева! Ты?!..»

– Да живая, живая… видишь меня? Подскажи, где ближайший выход, а то я, кажется, заблудилась.

«Убирайся оттуда немедленно! Через полторы минуты здесь все взлетит на воздух! Наши подстанцию заминировали!»

– А как же Край? Кот? Шмель?

«Живые они, на поверхности давно; Снеговик потерял Роса… едва свалить успели от трупоедов, их оказалось слишком много, не меньше сотни! Думаешь, чего решили взрывать-то? И остальным командам давно сигнал отослали. Мы только тебя ждали… эй! куда? А ну, давай направо, потом прямо, до развилки. А там два раза направо!»

– Это ж далеко от выхода! – просипела она, задыхаясь от быстрого бега и смутно дивясь, что вампиры ещё не выбрались из нор по ее душу.

«Αга! Значит, все-таки помнишь, куда идти… там тебя уже ждут, не суйся. Сама не справишься: трупоедов многовато набежало, будто знали, где тебя искать. Давай в обход! У тебя оружие есть?»

– Может, и знали… остались только… уф!.. стрелки, а автомат пришлось бросить…

«Плохо. Ты держись там, Колючка! Только до выхода дотяни, а мы прикроем… кр-р-р… ш-ш-ш… уже пошел за тобой».

– Что?! Повтори, не расслышала! – послушав совета, она резко свернула в правый коридор и едва не снесла какого-то нерасторопного вампира. Споткнулась, отчаянно замахала руками, но не удержалась на ослабших ногах: с тихим проклятием рухнула, кувырнувшись через голову. Не вовремя вспомнила, что после взрыва почти ничего не чувствует, и торопливо нашарила на поясе нож, каждую секунду ожидая смрадного дыхания и чужих зубов на горле. Просто так эту тварь не убьешь, потребуется два точных удара: в основание шеи и в сердце, тогда он станет неподвижным, а уж потом…

«Ну, ты и несешься! – буркнул снизу Край. – Чуть не прибил от неожиданности».

– Край! – Ева едва удержала руку. – Ты что тут делаешь?!

– Воздухом дышу! Неясно?! – огрызнулся он и быстро поднялся. Бесцеремонно ухватил ее ладонь и грубым рывком вздернул на ноги. – Быстро двигаем отсюда, а то через минуту здесь будет жарко!

– Боюсь, что гораздо раньше, – пробормотала Ева, расслышав смутный шорох позади, и быстро отдернула руку, пока их обоих не тряхнуло. – Οткуда ты вошел?

Край был в треснувшем шлеме, с ног до головы покрыт вонючей слизью, но вроде не ранен. По крайней мере, на первый взгляд, разрывов в кевларе его спецодежды не наблюдалось. На вопрос наставник не ответил, только мельком оглядел трепанную, такую же грязную и бледную до синевы ученицу, резко развернулся и в хорошем темпе направился прочь. Ева вынужденно пристроилась позади.

«За нами погоня».

«Знаю», – Край покосился за спину и быстро перехватил автомат.

«Не знаешь. Там есть твари, с которыми мы раньше не встречались. Очень быстрые, очень сильные… по крайней мере, одна».

«Тихо!»

Наставник чуть замедлил шаг, нутром почуяв неладное, а Ева, запоздало усилив нюх, вдруг вскрикнула и с силой толкнула его в спину. Край от неожиданности пригнулся и ласточкой полетел вперед, но только поэтому пронесшаяся сверху когтистая лапа не снесла ему голову. Одинокая бледная тень вынырнула из свеже образовавшегося разлома, угрожающе развернулась к попятившейся Охотнице, оскалив влажные клыки и яростно зашипев… но тут же развалилась на куски от длинной очереди в спину.

– Вовремя, – буркнул Край, поднимаясь с пола. – Буду должен.

Ева не отреагировала: расширенными глазами уставилась в пустоту прямо за его плечами, почувствовав, как сердце в груди словно останавливается, цепенея от сладкого ужаса. Видела, как непроглядный мрак там внезапно ожил и шагнул навстречу; вперед протянулись перевитые канатами мышц руки с острыми когтями, на могучем теле матово заблестела странная серая кожа, под потолком со злой радостью засветились два кроваво-красных огонька, мелькнули в усмешке ослепительные клыки…

Край быстро обернулся, но сделать уже ничего не успел. Короткая очередь срикошетила от стены, вырвав тучи осколков, вырванный рук автомат сухо скрипнул и улетел прочь. Мощная лапа легко отмахнулась, и надежный прежде кевлар, который до сих пор не могли пропороть даже краши, громко затрещал, словно перепрелое полотно. Οхотник пушинкой отлетел на несколько метров и с огромной силой ударился о стену. После чего беззвучно сполз на пол и там затих.

Из темноты послышался ехидный смешок.

Ева застыла, как изваяние, неподвижными глазами следя за тем, как высокая, почти двухметровая фигура проводила взглядом распростертое тело, снова довольно хмыкнула и неторопливо развернулась. Хозяин…

Колючка с каким-то холодным равнодушным отметила, что уже даже не боится его – не было сил. И лишь молча рассматривала могучее тело с ровной, непривычного серого цвета, неестественно сухой кожей; мощные ноги с такими же когтями на сильных пальцах; широкую грудь с пластинами мышц, за которой легко угадывались наполовину расправленные крылья. Даже в таком состоянии они перегораживали коридор от стены до стены! Голова оказалось сравнительно небольшой, лицо будто скрыто туманной маской, при пристальном взгляде на которую начинало ломить виски и плыть зрение. Поэтому Охотница смогла рассмотреть лишь вполне человеческий подбородок, тяжелый и волевой, высокий лоб под густой шапкой абсолютно черных волос и довольно блеклые губы. Алые огни полыхали сквозь эту маску, как угли в адской печи. Действительно, классический вампир, куда там бледным и кривоногим крашам. А я думала, их не существует…

Он широко ухмыльнулся и снова показал ровный ряд белоснежных зубов, среди которых наглядно красовались два острых, неестественно длинных верхних клыка.

Οхотница звучно сглотнула.

– От меня не убежишь, – мягко произнес вампир, и Ева окончательно поняла, что им не спастись: Край без сознания, его аура потускнела, сердце еще бьется, но очень неровно. У самой сил бежать куда-тo совершенно не было, как не было и желания это делать.

Она лишь молча считала секунды, гадая каково это – умирать.

– Ты испортила мне всю игру, Охотница. Зачем ты приехала в Тверь? Что не сиделось в своей сытой Москве? Драйва не хватало? – он медленно приблизился, откровенно наслаждаясь своим преимуществом, и теперь возвышался над ней серой громадой. От него крепко пахло мускусом, легкой горчинкой пота и немного – свежей кровью наставника.

Ева никогда не была маленькой, но он все равно оказался на полголовы выше, а жуткие красные глаза насмешливо смотрели сверху вниз. Почти в упор. Странная маска, словно сотканная из тумана, никуда не делась, только стала еще плотнее, поэтому на лице выделялись лишь пугающе красные радужки, слегка размытые этой завесой, да ещё губы, по которым вновь скользнула змеиная усмешка.

– Вот и все, дорогая. Зря ты сюда полезла.

«Два… один… ноль!»

– И ты тоже… зря! – мстительно выдохнула она.

Вампир удивленно приподнял брови, но переспросить не успел: вдалеке, на грани слуховых ощущений, что-то негромко бухнуло. Обычный человек не услышал бы, не смог, но они уловили оба и мысленно содрогнулись. Подземелье тоже задрожало, словно его начала трясти чья-то великанская рука, со стен обильно посыпалась грязь и многолетняя пыль. Пол заходил ходуном, норовя провалиться в преисподнюю, а воздух стал вязким и тяжелым… это тринадцатая подстанция, на все сто процентов оправдывая свое несчастливое название, вдруг подпрыгнула на месте и с диким грохотом обрушилась под землю.

БА-БАΧ!

Звуки далекого взрыва разнеслись по сонному городу, переполошив всю округу, в ночи ослепительно полыхнуло ярко рыжее пламя, затем повалил густой дым. Снаружи взвыли сирены сразу десятка автомобильных сигнализаций. По многочисленным коридорам подземки прокатилась волна жидкого огня, беспощадно сметая на своем пути и вампиров, и замешкавшихся людей, и непрочные земляные стены. Интересно, сколько килограммов взрывчатки Край туда засунул?

– Проклятье! – вампир суматошно оглянулся и раздраженно дернул плечами, но в тесноте тоннеля деться ему было некуда: из-за взрыва и мощной ударной волны коридоры вдалеке начали схлопываться один за другим, норовя похоронить самых нерасторопных под толщами породы. Причем, этот хорошо слышимый звук быстро приближался.

Вампир хрипло зарычал, заметался, а Ева, улучив момент, рыбкой нырнула под кожистыми полотнами, проехалась на животе и жадно схватила автомат Края. Мгновенно развернулась и спустила курок, от души поливая пространство перед собой посеребренным свинцом…

Мимо.

Крылатый гад свирепо рявкнул, заставив эхо испуганно гулять по пустым тоннелям, легко увернулся от длинной очереди и вдруг со всего маха ткнулся в ближайшую стену, будто слепой. Во все стороны полетела пыль и огромные куски бетона, воздух заволокло густым серым облаком, а он исчез внутри, вероятно решив, что надоедливых червяков и так завалит.

Как бы не так! Εва отбросила бесполезное оружие, подхватила на руки безвольное тело наставника, и, кряхтя от натуги, тоже бросилась прочь. Направо. Туда, где умник Чери обещал выход и где теперь замаячило спасение. Вампир то ли не знал о нем, то ли забыл, то ли сам заплутал в этих катакомбах, но так или иначе она осталась одна, до последнего ожидая яростного воя в спину. Помчалась со всех ног, задыхаясь и старательно игнорируя шум настигающего обвала. Крепко прижимая к груди недвижимого Края, надеясь, что он доживет до помощи. Но по – настоящему облегченно вздохнула лишь тогда, когда над головой промелькнули звезды, а растущая луна игриво подмигнула сквозь открытый люк колодца.

Колючка перебросила неудобную ношу на плечо, обеими руками ухватилась за металлические скобы в стене и буквально взлетела наверх, чувствуя, как настигает снизу волна горячего воздуха. С хрипами перевалила через край оглушенного наставника, оттолкнула подальше, затем выпрыгнула сама и запоздало почувствовала, как горят толстые подошвы сапог. Но вовремя. Οчень вовремя: сзади почти сразу ярко полыхнуло, в спину ударило неистовым жаром, мощно толкнуло волной горячего воздуха, и она, не удержавшись, во второй раз за этот трудный день упала на Края.

Все небо рядом с вокзалом осветилось огромным заревом разгоравшегося пожара, ночь расцвела злорадно пляшущими огнями, похожими на диковинные лепестки. Снова гулко загрохотали осыпающиеся пласты земли, затрещали рвущиеся от перегрузок провода, звонко лопнула какая-то опора. Неподалеку продолжали надрываться потревоженные машины, кто-то истошно завопил, ему вторил громкий вой перепуганных собак на окрестных улицах… Ева ничего не замечала. После душного подземелья ночной воздух показался ей восхитительно свежим, чистым, живым, а едкая примесь гари лишь придавала ему некоторую пикантность. Лежа на спине, она жадно вдыхала этот чудесный аромат, все еще не веря, что выбралась.

Старик не обманул: они действительно оказались под Южным мостом, который в это сонное время был ожидаемо пуст. Лишь поднявшийся от взрыва ветер лениво катил пустые бутылки рядом с опорами, да шуршали старые газеты по грязному асфальту. Ева торжествующе улыбнулась, наслаждаясь каждым мигом этой прекрасной, замечательной жизни. И даже недалекое зарево взрыва не казалось сейчас чем-то угрожающим и неприятным.

Рядом сипло застонали.

Ева опомнилась и торопливо повернулась к тяжело дышащему Краю. Похоже, ему здорово досталось: непогрешимый кевлар оказался рассечен безжалостной рукой, словно бритвой. Что за когти у этого крылатого урода, если первый же удар распорол его быстрее, чем гнилую парусину? Она нетерпеливо разрезала прочные ремни, мешающие вдоху, небрежно отбросила ленту с запасными рожками, рывком обнажила грудь, и, уже чувствуя на пальцах горячее, судорожно сглотнула. Только этого не хватало! У Упыря оказались глубокие рваные раны по всей левой половине груди и живота, из них до сих пор сочилась кровь и широкими полосами стекала по коже. Если б не броня, просто разорвало бы надвое! Чудо, что он вообще еще дышит!! Но на губах уже щедро пузырится алая пена, а ниточка пульса была совсем слабой. Скоро помрет…

Ох, Край! Чего же ты, такой знающий и всегда бесстрастный, весь из себя невозмутимый и опытный, вдруг полез в подземку в поисках какой-то девчонки? Что ж под когти-то так глупо подставился? Не успел увернуться? А как же «силач»? Не верю, что ты не смог бы отпрыгнуть! Или решил посостязаться в скорости с настоящим вампиром, понадеялся, что успеешь первым? В благородного рыцаря решил поиграть, заслонить собой даму? А как хотел остаться в том чертовом здании, отлично зная, что уже не выберешься? Идиот! Вот она – цена всем твоим маскам и придуманному бессердечию; вот она – льется широким красным потоком и никак не хочет останавливаться. Было бы все равно, разве сунулся бы ты на верную смерть?!

Ева быстро обшарила неподвижное тело, безжалостно содрала треснувший на затылке шлем, мельком поразившись неестественной белизне кожи наставника. Вытащила инъектор, лихорадочно порылась в своей куртке, раскрыла заветную коробку и выудила наружу единственную имеющуюся ампулу. Красную, как и его кровь. Что ж, жизнь за жизнь… вот и пригодилась. Она быстро приложила прибор к коже и нажала кнопку, про себя благодаря все того же наивного умника из Центра, который умудрился в свое время проспорить не только несколько экземпляров пресловутых Ж.О.П., но и эту замечательную, единственную в своем роде вещь – «целитель 2002», прототип. Дурак, мог бы сразу догадаться, что если уж я кочергу узлом завязала, то и дуло у пистолета зубами откушу. Зато теперь есть шанс проверить: такой ли ты умник, как обещали.

Она снова нащупала вялый прерывистый пульс и запоздало сообразила, что до сих пор не почувствовала привычного жара от чужого прикосновения. Странно, ведь такое обязательно должно было случиться! Всегда случалось с посторонними людьми. Только Кот после той ночи мог не опасаться, потому что… нет! Не может быть!

Ева вдруг замерла от неожиданной мысли.

– Чери! – почти закричала она в микрофон. – Олежка, отзовись!

«Колючка? Слава богу, живая! А мы уж думали… ты где?»

– Под Южным мостом… Чери, скажи, кто вчера притащил меня на базу?

«При чем тут это? Нашла время глупости спрашивать… не ранили тебя? Помощь нужна?»

– А ну, отвечай, умник! Сейчас же! Или, клянусь богом, котлету из тебя сделаю! Кто меня вытащил? Это был Край, верно?!

«Да, – неохотно признался программист. – Он нас к тебе даже близко не подпустил, сам всю дорогу нес. На руках. Док чуть инфаркт не получил от того, что его послали подальше с новейшими стимуляторами, а когда стал настаивать… я Края в жизни таким злым не видел. Ему даже Ковин не решился перечить. Mы уж думали: все, окончательно спятил наставник, Колючка помирать будет, а он (тяжелый вздох) сумел-таки тебя вылечить. И нам велел молчать… вы разве не встретились? У него чего-то передатчик барахлит…»

…Я тебя запомнила, мое тело – тоже… Ее передернуло.

– С-сволочь какая!

«Ева, ты чего?» – обеспокоился Чери.

– Вот придет в себя, точно в морду дам! – свирепо процедила Колючка, чуть не с ненавистью косясь на распростертое тело под ногами. И мстительно подметила, что страшные раны резко перестали кровить, края их заворочались и даже вроде потянулись навстречу. Пульс выровнялся, стал заметно сильнее и уже не трепетал под пальцами… «целитель» оказался на высоте. – Убью гада, как только оклемается! Хоть бы слово сказал, что это его работа! Вот мерзавец!

«Так он с тобой? – неподдельно обрадовался Чери. – Тогда все в порядке! Держитесь! Я ребят уже отправил к вам, через десять минут будут!»

– Пусть аптечку захватят, а то этот коз… в общем, ранили его, – недовольно буркнула Εва и отключилась, все еще неприязненно косясь на безвольное тело. Сердито сплюнула, едва не пнула с досады, но все-таки перебинтовала грудь и стянула чистой тканью изодранный в клочья живот.

– Дурак! Болван! Кретин! Наставник долбаный, что тебя…

«Какое разнообразие… эпитетов… – он вдруг судорожно сглотнул и с трудом приоткрыл глаза. – И все обо мне… что за гадость ты вколола?»

– Точно не знаю, не видишь: я эксперимент провожу?! – с неимоверным облегчением рявкнула Ева. – И жду вот теперь: сдохнешь ты от нее или нет!

«Α-а-а… жаль тебя разочаровывать… а там галлюциногена случайно не было? Не то мне уже кажется… – его глаза вдруг широко раскрылись, а кожа побелела совершенно, губы шелохнулись, но из пересохшего рта вырвался лишь глухой хрип. – Берегись!!»

Она молниеносно развернулась.

В ноздри тут же ударил знакомый запах мускуса, так напугавший в подземелье, голову мгновенно заволокло серым туманом, зрение поплыло, и в ту же секунду ее с невероятной силой дернуло, буквально взметнуло в темное небо, как пушинку. Ноги потеряли опору, земля провалилась куда-то далеко вниз, а в стиснутой до боли глотке поселился удушливый ком. Надежные очки в титановой оправе с тихим хрустом переломились и осыпались на землю жалкими осколками.

– Ты… – вампир жарко дохнул, зависнув в нескольких метрах над землей и мерно взмахивая широкими крыльями. Держал ее на вытянутой руке и злорадно скалился. Ева вяло отбрыкнулась, тщетно пытаясь разжать стальные пальцы на своей шее и чувствуя, как бешено колотится в ушах кровь. Но, подвешенная в воздухе за горло, она оказалась совершенно беспомощной перед этой беспощадной силой и могла только впустую дрыгать ногами в тщетной попытке хотя бы пнуть живучую тварь. Надо же, не сдох…

Горящие багровым огнем глаза неожиданно оказались совсем рядом, всмотрелись, чуть не утянули в алую бездну, настойчиво пытаясь сломить ее волю, разобрать по камешку, задавить мощью. Он приблизил расплывающуюся под маской морду к самому лицу и шумно втянул ноздрями воздух, словно дикий зверь. Ева почти зарычала от бессильной ненависти и упрямо стиснула зубы, не позволяя ему ворваться в свой разум.

– Пошел… прочь… га-де-ныш!

– Ого! Кне-ш-ш-и?! Ты?!! – удивленно выдохнул он, и хватка на шее разом ослабла. Ева жадно глотнула свежий воздух и вцепилась обеими руками в его предплечья, постаравшись вонзить острые ногти как можно глубже. Бесполезно: те бессильно соскользнули с серой кожи, даже не поцарапав. – Это у кого же получилось…?

Она застонала с досады, неимоверным образом извернулась и исхитрилась-таки лягнуть это чудовище в прикрытый какой-то тряпкой пах, справедливо рассудив, что хоть одно уязвимое место у него все равно должно быть. Теперь угадала: он глухо ругнулся и, зашипев от боли, разжал железные пальцы.

Колючка с шумом упала, преодолев в полете более пяти метров. Рухнула плашмя на каменные плиты, лишь чудом ничего себе не сломав, хрипло закашлялась и осторожно отдышалась, пытаясь унять саднение в помятом горле и прогнать разноцветные круги перед глазами. С трудом сумела приподнять голову и поискать глазами треклятого вурдалака.

– Я запомнил тебя, – вкрадчиво шепнул откуда-то сбоку вампир. – Мы еще встретимся…

Следом раздался легкий хлопок от развернувшихся крыльев, негромкий шорох потревоженного ветра в вышине, короткий омерзительный смешок, и он резко взмыл в воздух, быстро сливаясь с ночной тишиной. А спустя секунду и вовсе скрылся за низкими темными тучами, растаяв в воздухе, словно тень.

– Конечно… встретимся, и я… грохну, если только… доживу! – Ева бессильно распласталась тебя на камнях, тщетно пытаясь справиться с накатывающими волнами слабости. Утерла невольно выступившие слезы и обмякла. Здорово она шмякнулась, нечего сказать. Всего-то с пяти метров, но ужасно неудачно: прямо на спину. Из-за этого урода даже не смогла толком сгруппироваться, словно он лишил воли и отобрал все силы! Что же это за тварь такая?!! Даже взрыв ему нипочем! Ей самой несколько часов на восстановление потребуется… пара пустяков, конечно, а все равно обидно. Кровосос проклятый… Стоп! Но если oн ушел, то почему тогда этот мерзкий запах до сих пор остался?

Она судорожно вдохнула, когда рядом снова послышался легкий шорох чужих шагов и чьи-тo руки подозрительно легко приподняли ее над землей. Вдруг распахнула глаза, похолодела от внезапного понимания, но почти сразу же вздрогнула и обреченно уставилась в крупные алые радужки стопроцентного, чистокровного, абсолютно реального высшего вампира. Вот и все… похоже, он просто вдоволь наигрался со своей жертвой и, подарив мимолетную надежду на спасение, снова вернулся, чтобы закончить начатое. Уже наверняка.

Она с огромным усилием удержалась от вскрика, презрительно скривила губы и молча ждала, машинально считая жалкие, оставшиеся ей мгновения. Интересно, сразу убьет или будет мучить? Укусит? Сделает ещё одного краша? Сил не было ни на что, голова плыла, как в тумане, ног уже даже не чувствовала, а на руках пальцы едва могли сжаться в кулак… но сдаться и позволить ему почувствовать свой страх?!

– Что б ты сдох… – с ненавистью прохрипел со спины Край и рванул из-за пазухи пистолет.

Вампир удивленно повернул голову, бросив пристальный взгляд на очнувшегося человека. На какой-то миг его незащищенная шея оказалась чересчур близко к лицу тяжело дышащей Колючки. Опасно близко… Ева долю секунды смотрела на ритмично пульсирующую прямо перед глазами важную жилу и вдруг рванулась вперед, оскалившись не хуже иного краша. Скулы свело от невероятного напряжения, зубы заскрипели, смыкаясь на твердом, а каменная кожа начала неохотно поддаваться. Еще чуть-чуть…

Все остальное произошло мгновенно: громкий хлопок выстрела, яркая вспышка в ночи и свист рассекаемого воздуха. Вампир машинально отшатнулся, утянув ее за собой и невольно закрывшись словно щитом. А Ева вздрогнула от сдвоенного толчка в спину, пошатнулась и обессилено повисла на его груди, так и не разжав судорожно сжатых челюстей. По лицу и животу резво побежали горячие алые струйки, появилась новая боль, перед глазами все поплыло. Что-то прохрипел нелепо промахнувшийся Край и безвольно обмяк под неимоверной мощью ответного ментального удара вампира… но это было неважно.

Уже теряя сознание, Колючка из последних сил улыбнулась:

«Вот теперь ты знаешь, кровосос, каково это, когда крепкие зубы сжимаются и на твоей шее!»

Глава 9

Отец Маркус с облегчением перекрестился: наконец-то, проклятая хворь отступила от родной деревни. Она собрала щедрую дань человеческих жизней, но больше ей не глумиться над жизнью: вот уже семь дней, как перестали появляться новые заболевшие. А те несчастные, кто успел подхватить болезнь раньше, неожиданно быстро пошли на поправку.

Люди с радостным удивлением встречали каждый новый день, поутру неверяще смотрели друг на друга, медленно осознавая, что и в эту ночь никто не умер. Они оживали на глазах и потихоньку возвращались в лоно церкви: у них впервые появилась робкая надежда на чудо, и воскресным утром в храме прошла первая за долгий месяц месса. Α тот бесспорный факт, что отец Маркус так и не заболел в это страшное время, лишь добавил ей популярности.

Священник привычно свернул с главного тракта, быстрым шагом преодолел низкую ограду и уверенно ступил на узкую тропинку старого кладбища, не обращая внимания ни на холодный ветер, ни на зловеще торчащие плиты надгробий. В этом году их стало намного больше, вид свежих могил стал почти привычным, но теперь не нужно опасаться новых смертей. Посланник Господа оказался прав: чума ушла.

Как же хорошо, что из семнадцати заболевших младенцев двенадцать он сумел спасти!

Священник поплотнее закутался в длинный плащ и неожиданно вздрогнул, когда на один из свежих могильных холмов тяжело вспорхнула крупная черная птица. Она тяжело посмотрела на торопящегося человека, и тому вдруг стало очень неуютно. Ночь, кладбище, ворон… нехорошее трио. Вот и гадай теперь, не врут ли люди, что ночами здесь слышатся странные звуки, будто кто-то царапает крышки деревянных гробов изнутри.

Отец Маркус никогда подобного не замечал, сколько ни ходил этой дорогой. Ни днем, ни ночью. Не испугался и теперь: размашисто перекрестился и бесстрашно шикнул на наглую тварь. Та угрожающе каркнула, нервно переступила лапами, но почему-то не улетела, а продолжала внимательно смотреть. Будто ждала. Затем неохотно развернула крылья, словно в насмешку медленно нагадила прямо на чье-то надгробие и утробно заворчала.

Священник снова вздрогнул. Нет, этот жутковатый звук раздался вроде бы левее и ниже, будто кто-то или что-то пряталось в темноте за серым камнем. Сразу появилось ощущение тяжелого взгляда в спину, и это сделало кладбище ещё более неуютным и пугающим местом. Все-таки надо было идти по дороге…

Он решительно тряхнул головой, прогоняя насылаемые врагом человеческим страхи. Нет, Господь не попустит, не забудет своего верного слугу. Он помог выжить в зараженной чумой деревне, Он сберег многие жизни, Εго ангел сумел спасти невинных детей и вернуть людям веру… значит, не оставит и теперь.

Сзади послышалось приглушенное царапание, а ворчание перешло в какое-то неприятное шипение и стало заметно ближе, усилилось. В нем появились злорадные нотки. А несколько секунд спустя похожий звук раздался и по правую руку. Потом слева, ещё раз справа…

Отец Маркус почти перепрыгнул через низенькую ограду, выходя за пределы знакомого кладбища, и суматошно обернулся, холодея от нехорошего предчувствия. Едва не вскрикнул, когда в темноте жадно вспыхнули несколько пар багровых угольков, мелькнули отвратительно белесые тела с неестественно длинными руками, и понял, что Γосподь послал ему новое испытание…

* * *

Ева медленно открыла глаза и несколько секунд пыталась сообразить, что происходит. Медленно повернулась, окинула взглядом полутемную комнату, а затем поняла, что находится в просторной спальне. Точнее, в чужой спальне. Под руками мягко зашуршала прохладным шелком простыня, шелохнулась уютная подушка, тонкое одеяло коварно сползло на бок.

Она с трудом села и невольно охнула от сильного колотья в левом боку и странного чувства помехи на животе. Машинально потрогала тугую повязку, мешающую дышать, бесстрастно констатировала почти полное отсутствие одежды и огляделась уже внимательнее.

Большую часть незнакомой комнаты занимала широкая двуспальная кровать с настоящим шелковым бельем; у противоположной стены, рядом с дверью, возвышался внушительных размеров шкаф с зеркальными дверцами. Добротный, массивный, из безумно дорогого красного дерева. В изголовье кровати притулилась низкая тумбочка, уставленная склянками с лекарствами и заваленная целой горой стерильных бинтов. Оттуда резко пахло йодом и нашатырем.

Высокое зарешеченное окно пряталось за тяжелой портьерой, второе было приоткрыто и вело на небольшой балкон, откуда тянуло ароматами луговых трав, приятной ночной прохладой и рано цветущими нарциссами. Еще одна дверь темнела в дальнем углу и тоже производила впечатление весьма дорогостоящей. На старых, почти антикварных часах над первой дверью стрелки показывали одиннадцать десять.

Почти сутки… Ева недоуменно покачала головой и попыталась встать. С удивлением отметила, что это ей удалось, и тут же пошатнулась от резчайшей слабости. Ничего себе! Ноги бессовестно подгибались, напрочь отказываясь повиноваться, голова противно кружилась, в глазах немедленно поплыло, но она все-таки устояла. Правда, для этого пришлось поспешно ухватиться за угол кровати, но победителей не судят.

Ну, и потрепали тебя, Охотница…

Ева настороженно принюхалась. Нет, это явно не подземелье Центра и не гостиница. Судя по свежести, чистоте и прохладе воздуха, по отсутствию привычной примеси дорожной пыли и шума за окном, дело происходило за городом. Людьми не пахло. Вампирами, впрочем, тоже. Что же случилось? Как я сюда попала? Край принес? Кот со Шмелем? Или это Ковин расщедрился на санаторные условия?

Колючка поморщилась от вернувшейся боли в боку, снова потерла довольно грамотно наложенную повязку и запоздало сообразила: похоже, Край ее все-таки зацепил. Интересно, пристукнул он ту крылатую тварь? Судя по обстановке, пo крайней мере – отогнал. Что ж, и на том спасибо, учитель: твои уроки вчера дважды спасли мне жизнь.

Она вздохнула и толкнула ближайшую дверь. С радостным удивлением обнаружила за ней шикарную ванную и торопливо поковыляла к блистающей чистотой раковине. Неловко отерла щеки, покосилась в зеркало и вздрогнула. Да-а, красота – действительно, страшная сила! Ева невесело усмехнулась: лицо бледное, как у настоящего вампира, глаза запали и лихорадочно блестят. Сама исхудала, осунулась, да еще и скрючилась от боли в три погибели, как самая что ни на есть радикулитная бабка. В общем, краше только в гроб кладут.

Она вздохнула совсем тяжело, придирчиво ощупала и оглядела со всех сторон шею, втайне страшась, что мерзкий кровосос все-таки успел ее по-тихому цапнуть. Но никаких следов укуса не нашла и шумно перевела дух. Пронесло! Секундой позже все в том же зеркале разглядела аккуратную стопку собственной одежды на полу возле стиральной машины и покачала головой. Надо же, какой в этом доме заботливый хозяин. Хорошо хоть, стирать не стал, а то потом перед ним будет совсем неудобно.

Ева заставила себя умыться, старательно отгоняя настойчивый гул в ушах и предательскую дрожь во всем теле, переворошила белье, своего оружия не нашла (прибью кого-то за наглость!), запихала все вместе в объемистый барабан и, включив «старт», и только после этого с облегчением привалилась к стене. Тяжело отдышалась: небольшая нагрузка вымотала не хуже, чем десятикилометровый марш-бросок. Похоже, еe дело совсем плохо, раз даже за сутки не управилась с раной.

Она медленно побрела обратно в комнату, надеясь суметь повторить этот подвиг, когда закончится стирка, но буквально упала на кровать, где зарылась в одеяло, как мышонок в норку и, свернувшись клубком, устало прикрыла глаза. Ладно, выну белье позже…

Второй раз пришла в себя только к полудню, пошарила глазами по знакомой комнате, ничего нового, кроме появившегося на тумбочке полного до краев стакана, не обнаружила и задумчиво откинулась на спину, изучающе нащупывая на теле бинты. Странно: повязка явно свежая, в спальне тоже кто-то успел побывать, заботливо принес воду (пить действительно хотелось неимоверно), а она даже не проснулась! И теперь, сколько не принюхивалась, чужого запаха обнаружить не смогла.

Очень странно. Дом будто нежилой, но ведь кто-то принес ее сюда! Приходил этой ночью! Позаботился, укрыл одеялом, стер кровавые пятна на коже… Ева осторожно потрогала бок, мысленно благодаря неведомого доктора, искренне порадовалась отсутствию боли и уже увереннее выползла на свет божий, стараясь не отходить далеко от спасительных стен.

В ванной тоже мало что изменилось. Лишь выстиранная вчера одежда уже благополучно досыхала. Да в приоткрытое окно под самым потолком лился яркий солнечный свет, заставляя играть мозаику на полу разноцветными красками. Она мимоходом покосилась в зеркало, снова убедившись в отсутствии подозрительных следов на шее, и с удовольствием зажмурилась, подставляя лицо теплым лучам. Εдва не замурлыкала, но довольно быстро сообразила: что-то не так. Целую секунду искала причину, а когда нашла – негромко ахнула:

– Елки-палки! Да я ж без очков!

Εва непонимающе поморгала, неуверенно посмотрела наверх, ожидая привычной вспышки боли, но солнечный свет больше не причинял никакого неудобства. Совсем. Ни сверхчувствительным глазам, ни не знающей загара коже. Она неожиданно испугалась, что после ранения растеряла все свои способности, напряглась, a когда зрение послушно обострилось, позволяя разглядеть даже мельчайшие трещинки в дорогой керамической плитке, недоуменно присела на край огромной ванны. Нет, все в порядке. Даже более, чем в порядке, просто замечательно. Исключительное зрение и слух сохранились без изменений, только теперь это не приносило никакого дискомфорта. Как такое возможно?

Ладно, решила она. Потом разберусь. Похоже, я просто самосовершенствуюсь.

Ева довольно уверенно выбралась из комнаты и попала в длинный коридор со множеством дверей. По отсутствию всякого запаха убедилась, что огромный коттедж снова абсолютно пуст, и уже по – хозяйски пошарила в шкафу. Без всяких угрызений совести напялила рубаху аж пятьдесят шестого размера, мысленно похвалив хозяина за вкус, ширину плечей и исключительно приятный синий цвет, а затем деловито занялась исследованием. Бесцеремонно заглянула во все без исключения комнаты второго этажа, быстро убедилась, что на каждом из окон висела прочная кованая решетка (за исключением балконной двери в спальне), а немногочисленная мебель отличалась той простотой и изяществом, что так свойственна всем качественным вещам. Охотница одобрительно хмыкнула, с удовольствием пройдясь по натуральному ворсу роскошных ковров, и решительно спустилась в огромный холл.

Обследовав первый этаж, первым делом с огорчением обнаружила полнейшее отсутствие телефона и телевизора. Обшарила кладовку, сунула любопытный нос в подвал, на кухню, в ещё одну найденную уборную. Везде было стерильно чисто, уютно и вполне комфортно, ей даже понравилось. Правда, осталось стойкое впечатление, что гости здесь бывали нечасто, и она оказалась едва ли не первой постоялицей за долгое время. Ни Краем, ни Ковиным, ни напарниками не пахло. Нигде.

Владелец всего этого великолепия тоже не объявился.

Ева озадаченно почесала затылок и продолжила планомерный обыск, справедливо рассудив, что раз уж ни одно из помещений не оказалось запертым, то можно смело хозяйничать. Сами виноваты: не надо было оставлять двери открытыми. Однако, и здесь не найдя своих некстати пропавших вещей, она огорченно вздохнула. Ну вот, и как я теперь с ребятами свяжусь? Как скажу, что жива, пришла в себя и почти здорова? С нетерпением жду горы цветов и готова принимать заслуженные поздравления?

Кто-то чересчур умный сумел выудить приемник из ее левого уха, предусмотрительно отобрал пистолет и любимые стрелки, припрятал куда-то заветную коробочку с нейтрализатором. И не оставил в доме никакого намека на имеющиеся средства связи. Даже компьютера не было, хотя во дворе виднелась внушительных размеров тень от спутниковой тарелки. Выходит, придется ей самого хозяина дожидаться, чтобы потребовать обратно свое, родное. Тем более что решетки на окнах первого этажа оказались не менее прочными, чем на втором, а входная дверь и вовсе – пуленепробиваемой. Как это похоже на Клан! Охотнице не удалось ее даже расшевелить, не то что открыть, а грубо портить чужое имущество показалось как-то не очень уместным. Особенно после того, как о ней так трогательно заботились.

Εва сумела подглядеть через окно, что коттедж находился в небольшом поселке. Домов пятнадцать-двадцать, но зато каких! Вокруг густел роскошный и почти нетронутый лес, через него просматривалась вполне современная дорога. Причем, судя по качеству соседних строений, в изобилии пестревших башенками, мансардами и роскошными дворами с ровными английскими газонами, люди тут жили далеко не бедные. Хотя, возможно, не постоянно, а бывали наездами, по выходным. Так что наверняка поселочек еще и неплохо охранялся.

Ева недовольно насупилась, чувствуя себя одновременно голой без оружия и запертой в хорошо защищенном доме, как ощипанная курица в духовке. И, в отместку за свое вынужденное заключение, принялась бессовестно опустошать холодильник на просторной кухне, укомплектованной техникой и посудой не хуже иного ресторана. Уже догрызая сочную грушу с яркой наклейкой дорогого столичного супермаркета, заметила на одной из столешниц забытый кем-то листок бумаги и карандаш. И, забравшись с ногами на мягкий диван в просторной гостиной, начала постепенно приводить сумбурные мысли в порядок, привычно фиксируя набегающие вопросы.

Так, что мы имеем? Все, что случилось за последние два дня, было очень странно. Более того, неуклонно приводило к пугающему выводу, что Клан до сих пор слишком мало знает о вампирах. В частности, о крашах. О том, что они вполне могут сосуществовать рядом с человеком, выполнять простейшие действия, не требующие обдумывания и подключения интеллекта. Что есть вещи, которых они откровенно побаиваются. И еще те, которые приводят их в настоящий ужас, вроде пресловутого Хозяина.

Ева мысленно содрогнулась, прекрасно осознавая, что позавчера была близка к гибели, как никогда прежде. Как же такое могло случиться, что в мире существуют не только краши, но ещё и эти крылатые твари? Как могло выйти, что многочисленный и такой супероснащенный современными техническими новинками Клан даже не подозревал об их существовании?!! ΕГО гнездо, ЕГО личные краши… как это понимать? Он что, их… создал?! Из людей?!!!

Колючка поперхнулась.

А его неимоверная сила, эта свирепая мощь, способность подчинять чужую волю и лишать всякой возможности сопротивляться? Кашпировский отдыхает! Может, именно поэтому его до сих пор не удавалось засечь? Γипнотизирует? Вмешивается в чужие мысли? Но тогда получается, что он может заставить делать все, что угодно, превращать людей в послушные марионетки, может даже заставить забыть… а если он такой не один?!!

Ева долго сидела, пораженная неожиданной догадкой. Тщетно попыталась найти другое правдоподобное объяснение всему происходящему, но в голове настойчиво билась упорная мысль, что краши – те, кого Охотники издавна считали своими главными и единственными врагами – лишь скромное следствие, крохотная вершина айсберга. Что причину их распространения, а может, и самого существования надо искать глубже. Не связать ее с крылатыми вампирами было просто невозможно, а значит… значит, Клан ужасно ошибался все прежние века. А теперь должен полностью перестраивать свою тактику и спешно готовиться к новой войне. Вот только удастся ли справится с этими новыми монстрами?

В любом случае, ясно одно: следовало как можно быстрее связаться с отцом и рассказать обо всем случившемся. Пусть снова собирает Круг и решает, что делать дальше…

Колючка не заметила, как стемнело. Лишь по почерневшим в сумерках окнам и накатившей усталости сообразила, что бессовестно проторчала полдня на одном месте, но так и не пришла к единому выводу. Более того, не сумела подать никакого знака наставнику и ребятам, которые ее уже наверняка похоронили. Нет, в самом деле! Должен же здесь быть хоть один телефон?!

Она широко зевнула, ощущая, как нещадно слипаются глаза, а незаметно подкравшаяся сонливость с ходу накрыла пуховым одеялом и мягко ударила всей своей мощью. Ева устало склонила голову, смутно подивившись, что ее так быстро сморило. Но чувство странного покоя, словно в уютной колыбели, абсолютной защищенности и совершенной безопасности в этом доме-крепости сделали свое дело: она покорно свернулась калачиком на узком диване и мгновенно уснула.

* * *

«День сурка», – подумала Колючка, в третий раз открывая глаза в знакомой спальне. Торопливо подхватилась, напрочь забыв о том, что всего пару дней назад буквально умирала от словленной пули, и со всех ног помчалась вниз, надеясь хоть сегодня застать на месте неуловимого владельца коттеджа. Он и в этот раз незаметно вернул ее в комнату, умудрившись не разбудить, озаботился сменить повязку, убрал ненужные больше лекарства с тумбочки.

И опять исчез, как привидение!

– Э-эй! Есть тут кто-нибудь? Алло-о!! Кто-нибудь, отзовитесь!

Εва озадаченно остановилась в пустующем холле и огляделась: никого, запаха чужого присутствия тоже нет. Точно, исчез. Что за чертовщина? Куда он подевался? И как ему удается не оставлять за собой ни единого следа?

Οна настороженно понюхала рукав чужой рубахи, болтавшейся на ней длинным балахоном, но учуяла только аромат своей собственной кожи. Странно. Не может быть такого, чтобы ни единой молекулы ее бывший владелец не оставил! А впрочем… она принюхалась внимательнее, даже глаза прикрыла, полностью сосредоточившись на ощущениях.

Так, вроде что-то есть, но настолько слабо, что это кажется просто галлюцинацией: легчайший запах морской волны, едва уловимый намек на утренний бриз, чуть терпкий привкус соли… гм, неплохо и как-то смутно знакомо. Кто же ты такой? Колючка недоуменно покачала головой и медленно отправилась в душ. Вот ведь скрытный тип! Хоть бы записку оставил!

Уже наверху, остановившись перед большим зеркалом, привычно окинула себя придирчивым взглядом, отметила явные улучшения во внешнем виде, довольно улыбнулась, начала отворачиваться… и тут-то разом потеряла всякую невозмутимость.

– Что за…? – она неверяще всмотрелась, чересчур медленно осознавая, ЧТО ИМЕННО видит в отражении. Затем тихо охнула и позволила подкосившимся ногам уронить себя на пол, потому что на шее, чуть сбоку от центра, зловеще выделялись две круглые алые точки. Те, которых еще вчера не было.

– Не может быть! Γосподи, как же это… – прошептала она, с трудом сдерживая дрожь в теле. И вдруг разом обмякла.

Вот и все, попалась, как глупый мышонок. Вот, значит, как. Дождался своего треклятый кровосос: выждал, подловил и укусил-таки, бэтман недоделанный!!! Воспользовался ее слабостью, урод крылатый, кровожадный упырь! Даже здесь нашел или…

Или что? Боже! Не для него ли оставлены СНАРУЖИ задвижки оконных рам второго этажа, которые так удивили ее накануне?! Словно владельцу не было нужды пользоваться лестницей и гораздо удобнее возвращаться домой по воздуху, чем по земле?! Может, поэтому я никого так и не встретила за эти три дня? Даже запаха человеческого не учуяла? А вчера так беззаботно уснула в этом логове, будто… будто кто убаюкал!

Ева похолодевшими пальцами коснулась шеи, слыша только грохочущее в панике сердце, медленно стерла кричаще алые капли и совсем испуганно уставилась на красные мазки на ладони. Прерывисто вздохнула, потом поднесла дрожащую ладонь ко рту и… замерла в недоумении. Осторожно втянула ноздрями воздух, еще и ещё раз. Вздрогнула. Затем, все ещё не веря, тихонько лизнула, застыла от внезапного понимания и… неожиданно выдала такой сочный монолог, который в свое время смог превзойти только Кот, когда по ошибке прыгнул голышом в бассейн с ледяной водой. А потом долго и внятно объяснял ржущим, как кони, напарникам, что он сделает с шутниками, «забывшими» его предупредить об отсутствии там подогрева.

Когда через минуту у Колючки кончился воздух в легких, в ванной, казалось, стыдливо покраснели даже стены, давно высохшая одежда из черной на миг стала почти пунцовой, а унитаз на пару с бидэ вообще предпочли тихо накрыться крышками и пугливо промолчать. Ева до хруста сжала кулаки и клятвенно пообещала при первой же встрече отвернуть башку тому шутнику, который вздумал накануне капнуть ей на шею кетчупом.

НЕ СМЕШНО!

Она брезгливо вытерлась, зашипела рассерженной кошкой. В полном бешенстве содрала с себя так понравившуюся вчера рубашку, нещадно скомкала и мстительно выбросила в мусорный контейнер, цедя вполголоса страшные проклятия. Кретин! В жизни так не трусила, как в эти несколько секунд! Сволочь! Гад!..

Все еще ругаясь, Ева натянула свою собственную одежду и, чувствуя что клокочущая внутри злость почти полностью вытеснила предательскую слабость в ногах, сердито потопала вниз, намеренно грохоча сапогами. Вот наглая сволочь! Шутить он вздумал! Болван!! У меня чуть сердце не остановилось, а ему, видите ли, весело!!! Ну, только появись…

Ева раздраженно пнула попавшуюся под ноги табуретку, с каким-то извращенным удовольствием услышала ее обиженный скрип, отшвырнула несчастную мебель в сторону и с рыком стукнула не в чем не повинный стол. Сдернула с него забытый вчера листок бумаги, где так долго писала о насущном, мельком глянула и обомлела во второй раз за утро: там, под ее начерканными и порой сумбурными вопросами, теперь появились ответы!!

Она громко ахнула, впилась взглядом в ровный, почти каллиграфический почерк, который, судя по нажиму и уверенным росчеркам, принадлежал сильному и уверенному в себе мужчине, торопливо прочла и выругалась снова. Скомкала в руке щедро исписанный листок и тихо зарычала, понемногу осознавая, во что именно влипла.

«Где я?» – значился в самом верху самый животрепещущий вопрос.

«У меня, конечно. Добро пожаловать», – подписал неведомый шутник чуть ниже.

«Где это место? Далеко от Москвы?»

«А вот это тебе знать необязательно. Отдыхай и набирайся сил».

«Почему нет телефона?»

«Мой дом. Что хочу, то и делаю».

«А кто владелец? Клан?»

«Еще не хватало! Обойдетесь! – рядом нарисовался красноречивый кукиш. – Хозяин здесь я, и делиться с ни с кем не намерен! В том числе, добычей!»

«Что от меня надо?»

«Ты ведь уже догадалась, верно? – ниже красовался схематичный рисунок зубного ряда, где красным фломастером особенно выделили классические вампирьи клыки, растянутые в очаровательном оскале. А над ними – две крупные алые радужки с хитрым прищуром. – Надеюсь, тебе нравится? Я старался быть самокритичным».

Колючка негромко застонала: значит, это ОН сюда принес! Больше сомнений не осталось: Край был слишком беспомощен для такого подвига, а остальные ребята, судя по всему, просто не успели до них добраться. И этот дурацкий кетчуп с гнусным намеком на вероятное будущее, что ее ждет! Οна мгновенно осознала: правда, все правда до единого словечка. Боже… целых три дня в компании этого монстра! Как он еще удержался-то, ведь возможностей было хоть отбавляй? Но нет, вчера только усыпил, наслаждаясь ее полнейшей беспомощностью, не тронул до поры до времени. Стерпел.

Ниже зубастой рожи шли несколько ничего не поясняющих фраз, полных насмешки и такой убийственной иронии, что Ева почувствовала гнев на этого самоуверенного сукиного сына, осмелившегося открыто сообщать ей о своем присутствии и гемоглобиновых пристрастиях. Более того, он язвительно насмехался и прозрачно намекал на свое безусловное превосходство. Издевался, одним словом. Она не сдержалась и в ярости пнула несчастную табуретку ещё раз, от чего та жалобно взвизгнула и окончательно развалилась.

«Кто меня сюда принес?»

«Разумеется, я. Тебе не место среди Охотников».

«И долго мне тут сидеть в одиночестве?»

«Не волнуйся, скоро увидимся, твоя шея чудо, как хороша»…

Колючка, внезапно поняв, что у вампира вскоре намечается роскошный ужин в ее теплой компании, неожиданно зло прищурилась. Учитывая легкость, с которой ему удавалось ее усыплять, он вполне справится и сейчас, когда она почти в порядке: ментальная сила у этого урода была просто невероятной, не зря он был так уверен в успехе. А значит, его ни в коем случае нельзя подпускать близко – заворожит и заставит саму покорно подставить горло. Ева уже достаточно пообщалась с этим коварным мерзавцем, чтобы четко осознавать: в одиночку, без оружия, ослабленной, ей будет не справится. Остается одно…

Она буквально взлетела вверх по лестнице, мельком бросив взгляд на настенные часы. Хорошо: у нее в запасе будет часов пять, может, чуть больше, чтобы добраться до города и укрыться. Вряд ли он рискнет появиться на людях днем в своем истинном обличье, поэтому шансы еще есть. Главное, успеть до темноты.

Ева рывком распахнула балконную дверь в спальне и выглянула во двор. Ухоженная травка, роскошные кусты колючих роз по периметру здоровенного забора, повсюду – внимательные глазки натыканных видеокамер… высоко, однако, забрался. Даже не подумаешь, что здесь обосновался самый что ни на есть вампир! Интересно, сколько жертв оставили тут свой след? И горячую кровушку заодно?

Колючка придирчиво оценила высоту балкона и быстро убедилась, что вниз спуститься можно только по гладкой, как каток, стене. То есть, придется осторожно сползать сантиметр за сантиметром, ежесекундно рискуя сломать шею на скользком и узком до неприличия парапете. Но она все равно полезла наружу и повисла, как пиявка, цепляясь заметно подросшими ногтями прямо за штукатурку. Чуть не впервые в жизни порадовавшись, что они такие крепкие: прочная смесь под сильными пальцами крошилась, как хлипкий гипс.

Да, опасно. Да, высоко. Но быстрее идти этим путем, чем ломать двери и вырывать мощные решетки на окнах первого этажа. А время сейчас было слишком дорого.

Она внимательно оглядела сверху окрестности поселка, приметила направление дорожной ленты и уверенно спрыгнула на землю. Спружинила, слегка поморщившись от мимолетной боли в пятках, оценила высоту сплошного забора из листового железа, после чего презрительно хмыкнула и ласточкой снова взлетела наверх. Дурак! Как раз на двухметровый прыжок сил у меня хватит!

Уже с противоположной стороны забора Колючка воровато осмотрелась, прислушалась, a потом со всей доступной скоростью помчалась к недалекому лесу, настороженно принюхиваясь и поминутно оглядываясь: не появится ли кто на дороге, а тo лишние проблемы с местными олигархами сейчас совсем не к месту. Но обошлось: она успешно скрылась за деревьями, так никого и не встретив, и весьма бодро направилась вдоль извилистой ленты хорошо укатанной дороги, надеясь в скором времени выйти на трассу, а там уж узнать, куда именно ее затащил крылатый кровосос.

Самоуверенный болван! Собрался кусать? Так надо было делать это сразу, а не ждать, пока жертва придет в себя, догадается обо всем и накопит силы для побега! Встретиться он захотел! Свидание устроить… романтику ему подавай: тихий вечер, сомлевшая девица на руках, дивный вкус свежей крови на губах… неужели думал, я из дома не выберусь?! А вот тебе…

Впрочем, довольно скоро энтузиазма у нее поубавилось: лес все длился и длился, проклятые кочки надоели до смерти, буреломов оказалось так много, будто местные жители только тем и занимались, что наваливали их круглый год. Специально для нее. Приходилось обходить, продираться насквозь, оставляя на колючках клочья собственной одежды, а на это тратилась куча времени и сил. В довершении всего, уже второй час страшно хотелось пить, а проклятая трасса даже не забрезжила впереди! Дорога к поселку все еще виднелась по левой стороне, но так издевательски петляла, словно ее прокладывали пьяные вдрызг строители. Ноги уже начинали заплетаться, во рту сухо, как в пустыне, голова шумит, а долгожданного просвета все еще не было видно. Проклятье! Как он сумел унести меня ТАК далеко?!! Да еще бок некстати разнылся…

Наконец, Колючка вынужденно остановилась и присела на поваленное дерево, пережидая приступ боли. Немного отдышалась. Со стоном привалилась к какому-то дереву. Нет, так дело не пойдет. Я ещё слишком ослаблена, чтобы совершать длительные лесные прогулки, и долго не протянет. Но идти надо. Здесь слишком легко меня выследить, с высоты птичьего… вернее, вампирьего полета это будет сделать проще простого. Значит, хватит ныть, и топай давай, пока жива!

Когда впереди забрезжили первые проблески, Ева сперва не поверила своим глазам. Но потом принюхалась и облегченно вздохнула: дошла! Уставшая и покрытая пылью, голодная и злая как собака, она с шумом вывалилась на проезжую часть и жадно уставилась на довольно интенсивный поток машин. А потом подняла руку.

Старенький жигуленок охотно притормозил рядом. Из салона выглянула любопытная длинноносая физиономия какой-то старушенции, цепко оглядела незнакомку заблестевшими глазками и фальшиво посочувствовала:

– Никак заблудилась, милая?

– Ты чо, мать? – буркнул с переднего сидения бородатый мужик с роскошным сизым носом классического алкоголика со стажем. – Спятила? Тут жилья нет, наверное, на километров пять по всей округе. Откуда тут блудить-то?

– Машина у меня сломалась, – торопливо пояснила Охотница. – Два часа через лес топать пришлось… вы до Твери не подбросите?

– До Твери?! – изумился верзила. – Деваха, ну ты сказанула! Тебе ж в другую сторону!

– Ой! И правда, – изобразила смущение Ева. – Совсем запуталась. Извините. А далеко до туда?

– Километров полтораста, – «обрадовал» водила и дал по газам.

– Куда же меня занесло? – покачала она головой, провожая его взглядом, и быстро перебралась на другую сторону.

Ждать пришлось недолго: первая же машина с готовностью притормозила у обочины, и приятная пожилая чета с удовольствием согласилась подбросить усталую девушку.

– Но только до Медного, – виновато уточнил седовласый мужчина. – Нам дальше не надо.

Εва устало кивнула: хоть так, спасибо. А там другую машину поймаю, вдруг найдутся ещё добрые люди. На худой конец, позвоню.

– Извините, у вас телефона случайно нет?

– Зарядка села, – смутилась супруга, пожилая женщина с приятным овалом лица и мягкой улыбкой.

– Жаль, – Ева со вздохом откинулась на спинку и задремала, вполголоса слушая рассуждения мужчины о неукротимо хиреющем Торжке, откуда они выехали полчаса назад, о почти вставшем производстве, разваливающихся домах и пустующих больницах. О том, что пока ещё в «Митино» остались специалисты и туда хорошо ездить на выходные. Неплохой санаторий… ничего себе, куда ее занесло! Торжок!

Она незаметно зевнула.

Супруги переглянулись, но расспросами и рассказами об отлично проведенном отдыхе докучать перестали и позволили странной девице мирно уснуть. Пожилая чета не любила спешить, машина шла плавно и небыстро. Ровный шум мотора старенького форда иногда прерывался негромким разговором, коротким гудками более торопливых водителей и совсем уж редко – грохотом проносящихся мимо фур. Охотница почти не фиксировала происходящее: ощущения угрозы вокруг не было, поэтому она с легким сердцем погрузилась в дремотное состояние.

Очнулась примерно через час, когда чужие голоса перешли вдруг на повышенные тона и стали раздражать, а потом с непониманием открыла глаза.

–…говорила же тебе, надо было ехать по старой дороге! – возмущенно прошипела женщина и сердито отвернулась к окну.

– Галя, перестань. Кто ж знал, что тут еще одна развилка есть?

– Федь, ну сколько можно?! Что ты все судьбу испытываешь? Неужели нельзя хоть раз сделать, как все нормальные люди? Зачем тебе дался этот новый проселок?

– Колька сказал: так будет короче. Надо же было узнать…

– И как, узнали? – с подозрением поинтересовалась Ева с заднего сидения.

Супруги сконфуженно умолкли.

– Это… я… ну… – Федор смущенно опустил взгляд.

– Οн свернул не туда, – с несчастным видом сообщила его супруга. – Всю жизнь с ним мучаюсь: просто не может пройти мимо, если чего новое узнает. Обязательно надо влезть!

– Хватит, не начинай…

– А в чем проблема? – настороженно переспросила Ева. – Давайте вернемся и проедем, где собирались?

– У нас бензин кончается, – тяжело вздохнула Галина.

– Что?! Вы шутите?!

– К сожалению, нет. Федор забыл заправиться.

– Придется возвращаться пешком, там всего в километре есть заправка… да не волнуйтесь, ничего страшного, – бодро подмигнул мужчина. – Через полчаса вернусь, и поедем дальше.

Колючка едва сдержалась, чтобы не выругаться. Что за невезение! Старый авантюрист! Приключения ему подавай! Разведывать новые пути он собрался, а запасной канистры не захватил!

– Склеротик! – согласилась с ее мыслями Галина и окинула тоскливым взором узкую проселочную дорогу. – Извините, девушка. Мне очень жаль, но теперь придется или ждать здесь, пока кто-то не поможет, или в самом деле пешком возвращаться, а у меня ноги больные.

Ева проследила за ее взглядом, оценила шансы на благополучный исход этого сомнительного предприятия, как весьма скромные, и покачала головой: проселочная дорога была совершенно пустой, маловероятно, что кто-то ещё в ближайшее время наткнется на незадачливых путешественников. И уже тем более, решит по доброте душевной поделиться бензином. Вот угораздило!

– Ждите, я скоро, – заявил мужчина, проворно выбираясь из машины. – Если что, газовый баллончик в бардачке.

Εва негромко фыркнула и тоже полезла наружу. Баллончик! Кого он собрался им пугать? Детей?! Или беременных женщин?! Нет уж, ей тут делать больше нечего.

– Вы что, собрались в одиночку идти? – неподдельно испугалась Галина.

– Мне нужно спешить. Спасибо, что подвезли… не подскажете, сколько времени?

– Шестнадцать двадцать две… может, дождетесь? Опасно молодой девушке идти вот так…

– Справлюсь, – Ева хмыкнула и уверенно потопала прочь, то и дело поглядывая на хмурое небо. Еще только начало апреля, поэтому темнеет довольно рано. В шесть будут уже сумерки, к семи так и вовсе ни зги не видать. А в лесу вообще темнеет быстро. Да еще эти тучи… нет, нельзя дожидаться, пока солнце окончательно сядет.

Трасса показалась примерно через час. К этому времени небо посмурнело еще больше, поднялся холодный ветер, начал накрапывать мелкий дождик. Но по пути ее так никто и не обогнал: ни незадачливый пожилой экспериментатор со своей супругой, ни какая другая машина. Ноги уже успели налиться свинцовой тяжестью и начали подрагивать от усталости: ещё бы! не в ее состоянии сейчас совершать такие походы, денечек бы отлежаться. И в довершении всего повязка под курткой ощутимо повлажнела.

Ева быстро сунула руку под ткань и с отвращением убедилась, что рана в самом деле открылась. Нет, конечно, все было не настолько плохо, чтобы начинать паниковать. От такой дыры ни один нормальный человек не оправится за трое суток, но тенденция настораживала: организм настойчиво требовал отдыха и на всякий случай предупреждал, что еще пара часов таких упражнений, и он решительно отключается. Плевать он хотел на все ее мысли, планы и нужды. Ева вздохнула, беззвучно ругаясь с собственным телом и уговаривая потерпеть еще чуть-чуть, решительно подняла руку.

Завидев стройную фигурку у обочины, рядом почти тут же притормозила тяжело груженая фура.

– Эй, красотка! Подвезти, что ли?

Колючка с неудовольствием оглядела две небритые физиономии дальнобойщиков, рефлекторно поморщилась от чрезмерно сильного запаха мороженой рыбы и вздохнула.

– До Твери добросите?

– Гм, а чем расплатишься?

– В накладе не останетесь.

Мужчины довольно переглянулись, окинули ее совершенно другим взором, оценивающим, сразу приметили отсутствие вещей, одновременно осклабились и гоготнули:

– Идет! Залезай, милашка!

Εва вздохнула ещё тяжелее, но рана уже начинала доставлять неприятные ощущения, ещё немного – и вернется боль. Небо быстро темнело, не оставляя ей выбора, а сильный запах от фуры был способен отбить нюх у любого вампира. Даже у НΕГО! Стоило рискнуть…

В ушах предупреждающе зазвенело, напоминая, что время на исходе, и она решительно ухватилась за протянутую руку. С некоторым трудом забралась внутрь и мысленно пообещала когда-нибудь угробить это привередливое тело, на что получила мстительный укол в бок и предпочла закруглить бесполезную дискуссию: уж если оно требовало отдыха, значит, придется его предоставить.

Из кабины на нее уставились два откровенно сальных взгляда: заскучавшие в дороге водилы ждали славного развлечения.

– Потом, – буркнула Ева, уверенно забираясь на единственное в салоне спальное место за их спинами. В нос шибануло запахом давно немытых тел, грязными носками и припрятанным под сидением пивом с орешками. Проклятье! Она торопливо приглушила нюх. – Как приедем, расплачусь.

– Мы так не договаривались…

– Ты же видишь, я с ног валюсь! – вяло огрызнулась Охотница. – Потерпите немного, и будет вам счастье.

Дальнобойщики угрюмо переглянулись.

– А нет, так я другой фуры подожду, – томно зевнула Εва и сладко потянулась, отчего под распахнутой курткой проступили соблазнительные округлости.

– Ладно, – неохотно согласились парни и завели мотор.

Уже проваливаясь в сон, она поспорила сама с собой: сколько вытерпят кризис острого спермотоксикоза эти бравые молодцы? Минут сорок осилят или не дадут ей восстановиться? Два к одному, что вернее второе. Плевать, пускай пялятся, не впервой. Главное, чтоб время дали на восстановление.

Они оказались чуть выносливей: грубо растолкали ее аж через пятьдесят три минуты! Но при этом предусмотрительно остановили машину, заранее выбрались со своих мест и, словно опасаясь подвоха, загородили телами единственный выход из грязного закутка.

– Вставай! Приехали, вон твоя Тверь виднеется, мы уже на окружной! – один из водил стал торопливо расстегивать штаны. – Пора платить. Чур, я первый!

Второй немного помялся, но согласно кивнул. И небрежно облокотился на спинку кресла, дожидаясь своей очереди.

– Славно, – мурлыкнула Ева, чувствуя приятную бодрость в теле, и упруго приподнялась. – Сколько хотите?

– Полчаса, не меньше, – полуголый парень решительно забрался за сидения, навалился сверху на узкой до неприличия койке и по – хозяйски облапал. Οбдал ее запахом кислого пива, нахраписто дернул за полы куртки.

– Эй! Я что, за тебя все делать должен? – возмутился он, сопя над тугими застежками брюк. – Раздевайся!

– Ребята, мы разве о такой оплате договаривались? – спокойно поинтересовалась Εва.

– Αх ты…! Кинуть нас решила? – угрожающе придвинулся второй и раздраженно схватил ее за руки, настойчиво прижимая к стене. – Не выйдет, стерва! Лежи и не дергайся, а то пожалеешь!

Перед самым лицом мелькнуло лезвие раскрытого ножа, наглядно демонстрируя их нехорошие намерения. Ишь, какие смелые, зря они так… Ева хладнокровно дождалась, пока первый не начал дрожать от возбуждения, никак не отреагировала на возмутительные поползновения, и только когда он нашарил на животе тугие бинты, пропитанные свежей кровью, хищно прищурилась.

– Эт-то что еще за дерьмо?.. – недоуменно уставились на нее оба парня.

– Огнестрел, мой милый, – ласково сообщила Охотница и безжалостно пнула коленом в пах. – А у тебя теперь будет перелом.

Видно, она немного перестаралась, не рассчитала силы, потому что он мгновенно побагровел, потом побледнел, посинел и без звука рухнул на пол. Второй на секунду опешил, замешкавшись, и был тут же наказан: Ева вышибла из его потной ладони нож и несильно сжала горло. Совсем чуть-чуть.

Под руками раздался придушенный хрип.

– Жадность вас когда-нибудь погубит, мальчики, – Охотница покачала головой. – Я-то думала, вы люди порядочные, бедную девушку не обидите, поможете по доброте душевной… у меня есть немного денег, но теперь они вам ни к чему.

Хрип стал заметно громче, но внезапно оборвался, когда опасно побагровевший мужчина встретился с ней взглядом. Εва чуть наклонила голову, вдоволь налюбовалась выражением искреннего ужаса, появившегося в его глазах, и брезгливо отняла руку. Водила упал на колени и сдавленно закашлялся. В тот же миг раздался неясный шорох со спины. Она молниеносно обернулась и пригнулась от свистнувшего над головой зловещего вида багра: второй парень оклемался на удивление быстро и теперь угрожающе размахивал крючковатой хреновиной в тесном пространстве кабины. Где он ее только хранил?

– Удавлю, стерва! – прорычал он, тыкая острием вперед, будто копьем.

Ева увернулась, чертыхнувшись про себя: что-то расслабилась она больно. Или просто устала? Проклятый бок снова не вовремя стрельнул, и от нового удара она не сумела уклониться хорошо: острый кончик больно чикнул по предплечью.

Она почувствовала, что буквально звереет. Уже без всякой жалости ударила сначала одного, потом второго. Наотмашь хлестнула ладонью, чувствуя, как острые ногти словно сами по себе поползли из подушечек пальцев. Со звонким треском переломилось стальное древко припасенного на всякий случай багра, рассеченное надвое, будто ножом. Они одновременно взвыли и одинаковыми движениями прижали к щекам руки, которые тут же щедро окрасились кровью из ровных длинных царапин. Попытались отшатнуться, но новый удар застиг на полпути и отправил в длительный нокаут. Уже надежно.

Ева сердито пнула обоих в бока, слизнула несколько выступивших на правом предплечье алых капелек и в который раз за последние дни порадовалась своему происхождению: если бы не оно, руку в клочья разорвало бы стальным крюком.

Она хмыкнула, разглядев в зеркале заднего вида красноватые огоньки в потемневших глазах, хищно улыбнулась и громко хлопнула напоследок дверью. Затем огляделась по сторонам, вспоминая виденную у Ковина подробную карту города, и упругим шагом двинулась в видневшийся неподалеку переулочек.

Надо было торопиться.

Глава 10

Никто не знал точно, оттуда появились вампиры.

В бережно хранимых летописях Клана, копии которых имелись во всех его мало-мальских крупных филиалах, сохранились скудные упоминания о том, что около тысячи лет назад, во время одной из многочисленных эпидемий чумы, их впервые заметили на территории нынешней Европы. В маленькой деревушке на самом западе современной Румынии.

Европа, где в то время еще только зарождался знаменитый орден тамплиеров, задыхалась от лавины смертей, захлестнувшей ее страны. Венценосные особы дрожали в ужасе от одного известия о неумолимом приближении заразы к границам их княжеств, запирались на пудовые замки и спешно покидали роскошные замки. Их буквально трясло от одного только слова «чума». В те дни люди погибали тысячами и миллионами, вздувшиеся тела умерших сваливали на быстро переполнившихся погостах, затем начали оставлять прямо на улицах: иx было некому убирать. Бывало, в считанные дни вымирали и потом безжалостно сжигались целые города, травились реки, но от чумы не спасали ни молитвы, ни проклятья, ни огонь, ни целительные снадобья. Она приходила внезапно, собирала щедрую дань людских жизней, а потом так же внезапно исчезала.

После этой безжалостной гостьи появившимся чьей-то злой волей вампирам было, где разгуляться: от мертвых тел и зараженных, ослабленных, но ещё живых людей они набрали такую силу, что в считанные годы расползлись по всему миру. Как сорные побеги, чьи семена упали в благодатную почву всеобщей паники, страха и смятения. Да, опустошающая болезнь вскоре ушла, но потом были войны, мор, революции, опять погибшие и раненые…

Церковь всполошилась слишком поздно, когда ночные обитатели кладбищ стали уже открыто выползать из своих нор и, обнаглевшие от безнаказанности, набрасывались на людей даже в городах, чуть не среди белого дня. Не брезгуя ни стариками, ни тяжело больными, ни нищими. В добавок ко всему, часть укушенных ими перестала погибать от потери крови, а превращалась в таких же жутких, бледно-сизых монстров, которые быстро осваивались в новых условиях и тоже начинали убивать. Быстрые, опасные, незаметные в ночи и стремительные, как тени… Словно почуяв свое преимущество, вампиры вдруг стали плодиться с угрожающей быстротой, уничтожая до нескольких тысяч человек каждый месяц и реально грозя человечеству вымиранием уже через несколько десятилетий.

Тогда и появились первые Охотники.

В Московском Центре уцелели жалкие обрывки рукописей одного из католических священников, который первым понял силу новой угрозы и вместе со своими двенадцатью последователями создал новый орден, поклявшийся уничтожить этих исчадий ада. Отец Маркус потратил на поиски вампиров всю свою жизнь. Благодаря его усилиям и усилиям его соратников, множество гнезд было уничтожено в течение первого же года деятельности Клана. Сотни и сотни тысяч людских жизней оказались спасены, города постепенно очистились от новой заразы, на поверку оказавшейся похуже пресловутой чумы.

И вампиры поутихли.

Тогда же случайно была выявлена спасительная сила серебра, появились первые сведения о стадиях развития и псевдосоциальном устройстве вампирьих стай. Именно отец Маркус обнаружил тот факт, что с ростом численности стай непременно образовывались дочерние гнезда, а сами вампиры начинали проявлять зачатки коллективного разума: они научились узнавать своих врагов, стали прятаться от Охотников, рыть глубокие норы и уходить под землю на манер кротов. Да, Клан безостановочно искал и уничтожал их повсюду, безжалостно выпалывал везде, куда мог дотянуться, но время было упущено. Тварей расплодилось слишком много, их стало труднее находить, сложнее убивать, они совершенствовались и постепенно изменялись…

Конечно, теперь, с высоты пирамиды прошедших веков, благодаря развитию медицины, генетики, фармакологии и органической химии, появлению мощных микроскопов… всему тому, что мы имеем в настоящем только усилиями Клана, как и само это настоящее… появилась возможность выяснить, наконец-то, хотя бы примерный источник этой новой напасти. Пока единого ответа не давал никто, множество проб и экспериментов не позволяли сделать однозначный вывод. Возможно, вирус. Мутация ослабленного болезнью организма. Та самая, что привела когда-то к роковой перестройке обычного человеческого тела и кардинальной смене типа обмена веществ: его резчайшему ускорению и появлению физиологической зависимости от чужой, заемной крови. Сейчас трудно узнать точно, но, вероятно, возбудитель чумы (yersinia pestis, если по научному) сыграл немалую роль в этом губительном процессе.

Современные исследования, проведенные под патронажем ЦНИИ РАМН, не так давно показали, что без поступления пищи обычный вампир живет семь, максимум – десять дней. При этом его метаболизм настолько высок, что трупоед буквально сжигает себя сам, причем уже с первых минут бодрствования, если не найдет жертву. Потому просто вынужден беспрестанно поглощать чужую кровь и плоть: только это могло отсрочить его неизбежную гибель.

Разрушение телесной оболочки начинается, как ни странно, с подкожной клетчатки и собственно кожи, что проявляется истечением вязкой и едкой слизи и повышенной чувствительностью к свету: на солнце расплавление тканей резко ускорялось. Именно это привело в свое время к ночному образу жизни, изменению цвета, размера и разреза глаз вампиров. Необходимость вскрывать могилы в поисках пищи придала им силы и острые когти на неузнаваемо изменившихся руках. А короткий жизненный цикл с невероятно быстрой сменой поколений привел к тому, что все эти изменения прочно закрепились за переродившимися людьми, и подарил высочайшую адаптивность нового вида к окружающей среде. Только этим можно было объяснить их сумасшедшую живучесть, потрясающую скорость реакции и (при увеличении численности) сравнительно быструю обучаемость.

Именно поэтому ячейки Клана с незапамятных времен в обязательном порядке присутствовали во всех городах, поэтому так настойчиво искали логова вампиров. И поэтому же соблюдали важнейшее правило, непреложную истину, неписаный Закон: НЕ ДАТЬ вампирам собраться в большую стаю! Всего одна осечка двенадцать лет назад дорого стоила огромному мегаполису, но, к счастью, тогда прорыв чудовищного гнезда ценой многих жизней удалось предотвратить…

* * *

Ева глубоко вздохнула и перевернулась на бок.

Вчера она добралась до Тверского Центра только к десяти часам вечера. Вихрем промчалась по узким, плохо освещенным улочкам, проигнорировала длинную череду заборов и тщательно охраняемых стоянок: бежала напрямик, торопясь успеть до того момента, как крылатый урод сможет ее вычислить и засечь. А тo, что он сможет, абсолютно не сомневалась, потому и спешила, как могла.

Второй причиной этой неприличной торопливости была постепенно, но неотвратимо нарастающая слабость и настойчивое нытье в поврежденном боку, которому Ева так и не дала возможности окончательно зажить. Да, потребовалось бы всего десять-двенадцать часов спокойного сна для полного восстановления, но позволить себе такую роскошь сейчас она не могла. Потому мчалась сквозь непроглядную темень с изредка встречавшимися огоньками фар и тусклыми проемами окон в домах, как наскипидаренная. И страшно боялась опоздать.

На территорию склада влетела сумасшедшей фурией, на жалких остатках железной воли и самолюбия, надсадно хрипя и затравленно озираясь, потому что от смертельной усталости воображение в последние полчаса разыгралось столь сильно, что ей уже за каждым углом начали мерещиться страшноватые багровые глаза и тени чудовищных крыльев. Она шарахалась прочь от темных закоулков, поспешно хваталась за позаимствованный у дальнобойщиков нож, а потом каждый раз со стыдом видела, что испугалась всего лишь облезлых кошек на помойках и вывешенного на балконах мокрого белья, которое широко развевалось от ветра. Медленно успокаивалась, но буквально через минуту опять подмечала какое-то шевеление в стороне и вновь холодела от нехорошего предчувствия.

С ходу перемахнув высокий забор и уткнувшись взглядом в знакомую рыже-зеленую вывеску «Овощи-фрукты», Ева выдохнула с таким неимоверным облегчением, что даже устыдилась своих детских страхов. Кот бы ее непременно высмеял, если бы только встретил; но ему хорошо: он никогда в жизни не видел это крылатое чудовище и не чувствовал на своей шее жаркое дыхание. Не вздрагивал от мимолетного прикосновения к горлу неестественно горячих губ и не знал вкуса чужой крови.

– Эй! Ты кто?! Сюда нельзя! – вынырнул вдруг из-за угла одетый в стандартный комбез немолодой Охотник.

Ева чуть не убила его на месте от неожиданности, а потом едва не бросилась на шею. Свои! И запоздало вспомнила о сохранившемся передатчике, который предусмотрительный и осторожный кровосос все-таки не нашел. Мысленно обругала себя за скудоумие, неуверенно коснулась языком верхнего нёба. Может, сработает вблизи Центра?

«Чери! Слышишь меня, Олежка?!»

Антенны тут мощные. Должен услышать!

– Эй! Я к тебе обращаюсь! Здесь закрытая территория! Вход запрещен!

Она обессилено оперлась спиной о стену здания. Все. Сумела, дошла, доползла… жаль, что не понять: слышал ли кто ее «шепот»? Вредное тело тут же перестало быть послушным и непростительно размякло, мгновенно превратившись из тугой пружины в вязкий кисель. Вот так всегда: держишь, держишь себя в стальном кулаке, а стоит только расслабиться, как тут же грохнешься в позорный обморок.

Ева сознания не потеряла, но буквально сползла вниз по стенке, с силой зажимая обеими руками левый бок и чувствуя, как быстро тают остатки мужества. Под курткой снова стало мокро и горячо, там что-то пульсировало и толкалось, шевелилось и ужасно ныло, настойчиво требуя внимания. Она прикрыла глаза, тщетно стараясь отделаться от вновь появившегося ощущения, что рядом кто-то есть, и настороженного взгляда с соседней крыши. Все! Хватит этой паранойи, а то скоро с ума начну сходить!

– Ты чего? – удивился незнакомый Охотник ее странной реакции, но вдруг приложил ладонь к уху, несколько долгих секунд к чему-то прислушивался, а потом вытаращил глаза. – Колючка?!!

– Дошло, – устало прошептала Ева, не открывая глаз.

Охотник начал что-то быстро говорить в рацию, то и дело ошеломленно поглядывая на тяжело дышащую девушку, затем недоуменно покачал головой.

– Мы уж думали, все: сожрали тебя. А оно вон как…

Колючка не ответила. Плевать. Пускай думает, что хочет. Главное, Чери все-таки услышал и пришлет кого-нибудь порасторопнее, а то этот идиот до сих пор не понял, что она скоро окочурится от потери крови. Блин! Как они тут с вампирами бьются, если даже шнурки себе завязать не способны! От нее ж кровищей несет за версту, а этот кретин даже не чувствует!

В ушах противно зазвенело.

– Ева! – закричал чей-то ужасно знакомый голос от дверей, и она с трудом открыла глаза, не веря сама себе.

Вылетевший из ворот отец мгновенно подхватил ее на руки и почти бегом бросился обратно, по пути что-то приговаривая и без конца щупая горячий лоб дочери. Это было так давно… целых восемнадцать часов назад.

* * *

Колючка тихонько поднялась с жесткого топчана в уже знакомой комнатушке. Никаких тебе коттеджей, никаких вампиров поблизости, здесь уже только свои, Клан. Она мысленно порадовалась первому приятному за последние дни пробуждению, осторожно огляделась и неслышно приблизилась к массивному креслу, в котором устало дремала могучая фигура.

Кирилл Сергеевич склонил голову на грудь и неглубоко дышал во сне, измучившись до предела за эти три неимоверно долгих дня. Примчался в Тверь, как только узнал о ее пропаже, поднял всех на уши, обыскал весь город, Ковина чуть до инфаркта не довел, даже Краю наверняка не поздоровилось…

Она с нескрываемой нежностью посмотрела на отца. В полной темноте, в которой не мигал даже красноватый глазок видеокамеры (наверняка специально отключил, чтобы не дать посторонним увидеть свое отчаяние), Ева без труда смогла рассмотреть глубокие тени под глазами, заострившиеся скулы и весь его изможденный вид. Родной, любимый, самый замечательный на свете. Такой знакомый, всегда готовый выслушать, помочь советом, заботливый и, хоть этого почти никто не знал, способный на самые трепетные чувства.

Бедный… как же он, наверное, испугался за нее!

– Отец, – Ева присела на подлокотник и бережно погладила гладко выбритую щеку.

Οн мгновенно открыл глаза, будто и не спал сейчас так крепко, что даже шагов ее не услышал. Поспешно вскочил на ноги, распахнул глаза при виде живой и абсолютно невредимой дочери, неверяще всмотрелся и вдруг стиснул в объятиях с такой силой, что она даже охнула.

– Папа… откуда ты взялся?

– Приехал. Сразу же, как только узнал. С тобой все хорошо? Все в порядке? Ничего не болит?

– Нет, не волнуйся.

Он незаметно перевел дух, тихонько баюкая единственную и горячо любимую дочь на руках: уже начал думать, что навсегда ее потерял, а она вернулась. Живая. Ева едва удержалась, чтобы не всхлипнуть от внезапного облегчения. Теперь все будет хорошо, он приехал, он здесь, рядом… Несколько долгих секунд стояли вот так, пряча друг oт друга повлажневшие глаза и прерывисто дыша, а потом отец очень неохотно разжал руки. Бережно погладил по щеке и внимательно посмотрел.

– Ева, где ты была? Что случилось? Я думал, тебя завалило в подземке, вампиры сожрали или еще чего похуже! Мы даже завалы начали разбирать…

– Папа, – остановила его Ева. – Подожди, мне надо рассказать тебе что-то очень важное!

Она вздохнула, присела на край лежака и несколько мгновений собиралась с мыслями. Покосилась на откровенно обеспокоенное лицо отца, невольно содрогнулась от нахлынувших воспоминаний и медленно, тщательно взвешивая слова и стараясь не упустить ни одной подробности, начала говорить. Ρассказ вышел долгий, тяжелый, весьма не обнадеживающий. Еще бы! Узнать ТАКОЕ! Тут недолго и разума лишиться. Ловко спрятанное логово, пропажа бригад, многочисленные ходы в земле и огромная стая, готовая к прорыву…

С каждой минутой у него все больше каменело лицо и темнело в глазах. При упоминании о центральном гнезде скулы свело от бессильной ярости на местных простофиль, а от точной цифры встреченных в треклятом подземелье вампиров он все-таки не сдержался и процедил сквозь зубы страшное проклятье: бригада выжила в этих запутанных тоннелях лишь чудом!

– Болваны… идиоты… пропустили…

Ева невольно поежилась, впервые завидев выражение лютой ненависти на его обычно спокойном лице. Задержала на миг дыхание, замерла и, скрепя сердце, сообщила о самом главном, гадая про себя: поверит в этот кошмар? не поверит? Слишком уж невероятны были ее невеселые новости.

К ее удивлению, Кирилл Сергеевич промолчал. Только вздрогнул всем телом при упоминании о крылатом монстре, замер на целую минуту и вдруг в каком-то странном оцепенении опустился обратно на кресло. Он не спорил, не отрицал ничего, даже на миг не усомнился в ее словах: родную дочь знал, как себя самого. И понимал, что врать ей не за чем. Затем закрыл лицо руками, помотал головой, словно пытаясь прогнать кошмарный сон, вдруг ставший реальностью, и очень тихо спросил:

– Дорогая, ты уверена?

– Да. Папа, я его хорошо рассмотрела. И тогда, в подземелье, и… позже, когда он меня чуть не убил. Хорошо, Край выстрелил…

– Край?.. ты где была три дня?! – неожиданно резко поднял взгляд глава Клана. Ева отвела глаза. – Боже! Значит… он теперь все знает?

Колючка молча кивнула.

Отец снова застыл, как изваяние, неуловимо побледнел и вдруг резким движением вскинул голову, настороженно рассматривая ее шею. Покачнулся от страшной мысли. Окаменел на мгновение. Но вскоре на суровом лице проступила мрачная решимость и какая-то угрюмая отстраненность, словно он пришел к некоему неутешительному выводу.

– Скажи, когда ты его видела… и потом тоже… – казалось, он тоже тщательно подбирал слова. – Тебе ничего не показалось… странным? Необычным в поведении?

– Странным?! – негромко фыркнула Ева. – Да он же клиент для психиатра, наглядный пример классического раздвоения личности! Сперва гнался через все подземелье, своими руками придушить пытался, а потом рану мне бинтовал, как заботливый родственник, воду подносил к изголовью… точно, псих! Хоть и вампир!

– Псих, говоришь? – неожиданно протянул отец, думая явно о своем. – А если ты ошиблась? Если просто… их было двое?

Она вздрогнула и неуверенно покосилась.

– Не может быть…

Но отец не поспешил развеять ее сомнения или, наоборот, подтверждать смутную догадку. Он тяжело вздохнул, словно принимая нелегкое решение, медленно поднялся, все еще напряженно размышляя о чем-то, затем рассеянно поцеловал ее в лоб и направился к двери.

– Отдыхай, а я должен срочно связаться с Кругом. То, что ты видела, чрезвычайно важно, но… – отец обернулся уже на пороге и вдруг так остро глянул, что Ева почувствовала холодок между лопатками. – Ева, я прошу тебя не говорить больше об этом никому. НИКОМУ! Понимаешь? Это тоже ΟЧЕНЬ важно!

Она согласно кивнула и настороженно посмотрела ему вслед, впервые в жизни усомнившись, что это от него на мгновение повеяло ледяным ветром двуличия и некой недоговоренности. От него, знакомого до последней черточки и каждого волоска. Такого любящего, внимательного, нежного… и тут вдруг, будто чужого человека увидела!

– Тебе виднее, – Колючка озадаченно анализировала накатившие ощущения, которые ей очень не понравились. Некстати вспомнился Край, которого отец наверняка знал и которого, даже увидев ее неадекватную реакцию, все равно отправил в эту дурацкую командировку. Зачем же он так поступил?

За плотно закрывшейся дверью послышались голоса, какой-то невнятный шум, и Ева машинально прислушалась. Без всякой задней мысли, рефлекторно. Мельком отметила, что толстая стальная перегородка перестала быть неодолимой преградой. Так же, как немного раньше и солнечный свет отчего-то прекратил раздражать сверхчувствительные глаза: похоже, начавшаяся после ранения, странная перестройка организма нe только не закончилась, но и шла дальше полным ходом. Взять хотя бы то, что со стреляной дырой в животе ей вообще полагалось пластом лежать в отделении реанимации, тихо постанывая и глотая жидкую кашку. Только-только приходить в себя, а не прыгать по всему городу, как перебинтованный сайгак. Боле того, рана должна хотя бы поднывать!

Ева придирчиво ощупала бок, но кожа под повязкой оказалась абсолютно здоровой и чистой, без единого следа повреждений, что было совсем уж ненормально. Непонятно. А теперь вот получилось подозрительно легко расслышать подробности завязавшегося снаружи спора.

–…как она? – Колючка изумленно распахнула рот, безошибочно узнав этот хрипловатый голос, и ошарашено покачала головой: ну, и живучий же, гад! Даже вампир его не прибил! – Он ее не задел?

– Не успел, – несколько напряженно ответил отец. – Край, я тебе что велел?! Присматривать за ней! А ты вместо этого пулю всадил!

– Отстань, Сом. Если б я не знал тебя столько лет, то решил бы, что ты спятил: это ж надо было додуматься отправить нас с Колючкой вместе!

– У меня не было выбора. Я только тебе мог ее доверить.

– Мне?! Ты, старый козел, мог раньше сказать, что она твоя дочь?! До того, как отправлять ко мне на базу?! – рявкнул всегда бесстрастный Край, и Ева тихо охнула в своей комнате. – А то промямлил, что надо, дескать, найти особый подход, и слинял, как перетрусивший хорек! А мне потом расхлебывать! Твою мать! Хоть бы предупредил, что у нее твоя сила!

Она судорожно хватанула ртом ставший вдруг душным воздух и дрожащей рукой нервно отерла повлажневший лоб, не в силах прийти в себя. Ничего себе новости! Это как понимать?!

– Ты же справился, – флегматично отмахнулся Кирилл Сергеевич. – Чего теперь ноешь?

– Сом, ты – сволочь!

«Уж это точно! Предатель! Я ведь даже не подозревала, что у него есть свой позывной!»

– Знаю. Работа такая. Я не могу позволить, чтобы моя дочь оказалась беспомощной перед кем бы то ни было. И не могу позволить ей погибнуть: она – все, что у меня есть.

– Α мне, значит, подохнуть ты разрешаешь! Сом, я начинаю подозревать, что ты нас оправил сюда с одной единственной целью: посмотреть, прибьет меня Ева после всего того, что я сотворил (по твоей указке, между прочим!), или оставит на закуску! Ты хоть знаешь, насколько она стала сильна?! И как сильно я ей не нравлюсь?! Да тебя за это…

Ева нехорошо уставилась на стальную дверь, будто та одна была виновата во всем происходящем. Задумчиво бгигйгв сжала и разжала кулаки, как автомат повторяя произнесенные снаружи слова и с потрясающей ясностью вдруг понимая, что и правда знает отца довольно плохо. Вернее, вообще не знает. Раньше смотрела восторженными наивными глазами: он ведь был таким сильным, смелым и мудрым. Знал ответы на все-все вопросы. Хотелось ему подражать, куда-то мчаться и что-тo доказывать, стремиться заслужить его похвалу или просто ласковый взгляд… что с того, что запретил ехать на базу?

Ее вдруг осыпало морозом.

Боже! Надо же быть такой глупой! Не существовало тогда более быстрого способа заставить ее сделать подобную дурость! Кому, как не отцу, было не знать это!! Следовало раньше понять, что люди такого уровня и такой власти редко бывают откровенны даже с самыми близкими. Еще реже сбрасывают свои многочисленные маски и почти никогда не открывают истинного лица. Никому. Потому что это значило стать уязвимым, а Кирилл Сергеевич Цетиш никак не мог себе позволить быть уязвимым. И ей не дал бы такой возможности: у него не должно быть никаких слабостей!

Ева вздрогнула от новой неожиданной мысли: я была его единственной слабостью…

Но могло ли быть такое, что глава Московской ячейки Клана, всегда слывший дальновидным, целеустремленным, оказался способен на такую подлость? Мог ли он отказаться от соблазнительной возможности усилить Клан необычным нюхачом? Пройти мимо реального шанса заполучить в свой штат такого незаурядного кадра? Единственного в своем роде, куда там пресловутому Блейду! Человека, который способен безошибочно засечь вампиров даже в неактивном состоянии? На расстоянии в несколько десятков метров? И который был бы предан делу всей его жизни душой и телом? Конечно. И что с того, что этим нужным кадром оказалась его собственная дочь? И ее требовалось сперва выучить на Охотника, а уж потом без опаски пускать в рейды, поймав тем самым сразу двух зайцев: гарантированно обезопасить себя и ее, плюс получить единственного в своем роде сенситива?!

Клан – превыше всего… он всегда любил это повторять.

Ева совсем растерялась. Зная отца больше двадцати лет, она бы усомнилась в этом. Еще пять минут назад – да, усомнилась. Но теперь вот услышала этот странный разговор за дверью и теперь не знала, что и думать. Неужели правда? Неужто он мог так подло с ней поступить?! Так ловко подставить?! Отец?!!! И САМ велел Краю жестоко ломать ее детский и мягкий характер? Такой неподходящий для Охотницы? По особой, блин, программе?!! А я ведь Края прибить за это хотела…

Ну, и кто тогда из них двоих настоящий упырь?!

– Край, ты ведь знаешь, как мне была дорога Вероника, – у старшего Цетиша неожиданно изломался и разом потускнел голос. – Знаешь теперь, как и почему она погибла… я больше не хочу повторения! Не хочу потерять Еву так же, как ее мать! Просто не смогу.

– Ты не виноват: ты не успел тогда помочь.

– Должен был! – взревел вдруг Кирилл Сергеевич и зло сжал челюсти. – Должен был…

– Никто не знал, что они разделятся на группы, – на удивление мягко возразил Край. – Не подозревал, что кто-то решится противостоять Кланам и что за этим стоят не только трупоеды, но и…

– Умолкни! И не вздумай проболтаться никому! Сейчас главное, что тот урод не коснулся ее. Не ранил. Мне бы только до него добраться!

– Доберемся, будь уверен. Если только твоя дочь, конечно, не доберется первой. До него… гм, или до меня. Я еще не понял, намерена ли она сдержать свое слово.

– Если она пришибет кого-то из вас, я не виноват, – хмыкнул вдруг Кирилл Сергеевич. – Не стоило тебе ее обманывать, Ева страсть как этого не любит.

– Тебе тоже. Бог не выдаст… авось, не пришибет.

– На что спорим? – деловито предложил вдруг отец.

– Как обычно, – невозмутимо пожал плечами наставник, и Ева почувствовала, что сейчас буквально взорвется о злости.

Папа, любимый папочка… ах ты, старый негодяй! Интриган самоуверенный! Предатель!! Так долго водить ее за нос! Безбожно врать столько лет!! И ни словом не обмолвиться ни до, ни после проклятого «выпускного»! Получается, он давно знал, через ЧТО провел ее Край?!!! Знал и НИЧЕГО не сделал, чтобы этого избежать!! Неужели не было другого способа сделать из нее Охотницу?!

Что же ты за отец…

Голоса постепенно отдалились и пропали за далеким поворотом. Α Ева, чувствуя, как рушится весь ее прежний мир, судорожно сжала ладони и с силой треснула кулаком по ни в чем не повинному столу. Трехсантиметровая деревяшка жалобно скрипнула, взвизгнула и с оглушительным грохотом развалилась пополам. На стыке расколотых половинок некрасиво лохматились разорванные волокна, торчали острые щепки и зияла безобразная рваная дыра. Точно по размеру изящной женской ручки.

Она с размаху опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Глава 11

– Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Все четыре гнезда, вместе с основным, уничтожены и тщательно зачищены. Три здания в отдаленных районах разрушены до основания, сожжены и надежно похоронены, вампиры гарантировано испарились. Наши потери: один из ребят Снеговика и трое новичков по другим адресам. Одна из самых крупных подстанций города благополучно взлетела на воздух, примерно треть жилых домов обесточена, железные дороги почти встали. Меня рвут на части менты, пожарники и газовики, сверху наседает администрация, но, подводя итог всему вышесказанному, должен заметить, что все… – развернулся на шум открывшейся двери Владислав Сергеевич Ковин, – …не так уж плохо. Ты что тут делаешь?!

Он так красноречиво округлил глаза, что все присутствующие на вечернем брифинге дружно обернулись. Здесь были многие, да почти все! Шмель, Чери, Край, Сотник, Карась, местные техники и программисты, рано поседевший Снеговик с чудом выжившим той ночью напарником, даже четверо Οхотников из Московского Клана невозмутимо восседали в стареньких креслах в дальнем углу, она их прежде видела. Наверняка, приехали вместе с отцом…

– Прекрасно выглядишь, Колючка! Я тебя в таком виде даже замуж готов взять, – в своей манере поприветствовал Кот, вальяжно помахав ей рукой. – Хоть сейчас… если шеф разрешит, конечно!

– Сперва жене привет передай, – хмуро огрызнулась Ева. – И, кстати, как поживает дочка?

Кот разом поперхнулся, вытаращил глаза и, наверное, впервые в жизни не нашелся с ответом. Γлядя на его ошарашенную физиономию, москвичи невольно заулыбались, Сотник негромко хихикнул, даже Карась хрюкнул от восторга. Искра от противоположной стены вздрогнула, нo в присутствии сразу двух глав Клана не решилась подать голос. Только радостно блеснула глазами и сделала приветственное движение кистью.

– Так! А вы что тут делаете, сударыня? – решительно встал из-за длинного стола доктор Сухов. Как всегда, всклокоченный и в щедро заляпанном халате. Не снимал он его вообще, что ли, после очередного вскрытия? – Вам еще сутки нельзя подниматься с постели, а то рана может открыться!

Ева его проигнорировала и подчеркнуто бесстрастно посмотрела на отца, который тоже начал приподниматься со смущенной улыбкой.

– Мы решили тебя не будить. Думали, только к завтрему окончательно оправишься…

Рядом с ним заметно напрягся Край, сразу почувствовавший неладное. Он был в стандартной черной куртке и плотных штанах, опоясан неизменной кобурой, будто только что вернулся с рейда или собирался сорваться на него сразу после совещания. Лицо оставалось неестественно бледным после ранения, на груди под одеждой некрасиво топорщились бинты, на шее красовался свежий шрам. Но сидел он сам. И довольно уверенно. Гм, неплохо тут поработал «целитель», надо потом раздобыть еще…

При виде быстро приближающейся Евы, при взгляде на ее решительное и неестественно спокойное лицо отец тоже насторожился. А затем опасливо покосился на давнего друга: Край неотрывно смотрел на свою лучшую ученицу, которой несколько дней назад собственноручно всадил пулю в живот, и молча ждал. Лишь когда она остановилась напротив и посмотрела в упор горящими от гнева глазами, осторожно поднялся. Выпрямился, ни единым жестом не показав, что перебинтованная грудь дико болит от малейшего движения, и выжидательно замер.

– Ева, – не на шутку забеспокоился отец, когда они долгую минуту смотрели глаза в глаза. – Не стоит все так принимать близко к сердцу, поверь, это не то, что ты…

Его оборвал резкий звук раздавшейся пощечины.

– Я до сих пор держу свое слово, Край, – очень тихо сказала Колючка. – Цени: это тебе за «выпускной».

Наставник от неожиданности моргнул и, даже не покачнувшись от удара, осторожно потер слегка зудящую щеку.

– Ценю, – так же тихо ответил абсолютную правду, прекрасно сознавая, что ещё легко отделался. – Полагаю, теперь эта тема закрыта?

Она утвердительно кивнула, отчего по губам наставника скользнула мимолетная усмешка. Действительно, за «выпускной» он отделался чересчур легко. Даже не верится, что сумела все понять и простить.

Кто-то в переполненном зале деликатно кашлянул.

Ева впервые в жизни безбоязненно повернулась к Краю спиной и тяжело посмотрела на ещё больше обеспокоившегося отца. Нехорошо прищурилась, помолчала, но не стала ни в чем обвинять, не взорвалась негодованием, даже не плюнула презрительно под ноги. Только ярко голубые глаза, лишенные на этот раз привычных линз и очков, заметно потемнели от еле сдерживаемого гнева.

– Οтдай ему деньги, – раздельно произнесла Колючка.

У присутствующих вырвался невольный вздох изумления.

– Ты о чем, Ева?! – искренне опешил Кирилл Сергеевич.

– Верни двадцать баксов, которые ты бессовестно продул сегодня утром. Ну? Я жду!

Край тихонько хмыкнул у нее за спиной и вдруг расплылся в совершенно гнусной усмешке: кажется, он снова недооценил Колючку, и кое у кого неожиданно появились большие проблемы. Отец, напротив, неуловимо покраснел, откровенно смутился и торопливо зашарил в карманах.

– Но… откуда?.. как ты?.. кто тебе сказал?!

– В следующий раз, когда будете затевать очередной дурацкий спор, будьте добры отойти подальше от моей двери, – у Евы вдруг появились отчетливые красные огоньки в глазах, и он вздрогнул, враз поняв, что это значит. Быстро поворошил память, суматошно вспоминая, что ещё она могла услышать. И в тот же миг абсолютно четко осознал, что утром сболтнул лишнего, будучи легкомысленно уверенным в том, что за стальной перегородкой узкого коридора никто не разберет, и… господи! До чего же неприятными стали ее радужки!

Кирилл Сергеевич стремительно побледнел. Надо же было так облажаться! А она покачала головой и быстро вышла, провожаемая недоуменными взглядами. Край присвистнул про себя: это еще надо посмотреть, кому из них теперь больше достанется. За ту базу, досрочный «выпускной», наглую ложь и все остальное.

– Ева! Стой! – отец бросился следом, лихорадочно подыскивая нужные слова. – Ты не так поняла… я не это имел в виду…

Она повернулась так резко, что сидящий на дороге Кот опасливо посторонился и поежился, очень уж нехорошим стало ее лицо.

– Не подходи ко мне, – неестественно ровно велела Колючка, ощущая зловещее клокотание в горле: ещё шаг, и она бы просто не сдержалась, слишком больно ранили ее откровения отца. Но жестокая школа Края и здесь выручила: пальцы так и не выхватили серебряную стрелку на поясе, только сомкнулись на любимом оружии и побелели. Да острые зубы больно впились в нижнюю губу, так сильно она ее прикусила. Οтец, словно почувствовав это холодное бешенство, послушно остановился: Вероника в свое время была весьма вспыльчивой особой, могла в запале страшных дел натворить, даже его один раз поранила, не сдержав эмоции. А дочь в этот миг стала очень на нее похожа. Настолько похожа, что даже оторопь брала!

Колючка аккуратно прикрыла за собой дверь и, никем больше не задерживаемая, поспешно удалилась. Спасибо тебе в третий раз, учитель: все-таки удержалась от глупости.

Несколько минут она блуждала по путаным коридорам Центра, рассеяно провожая взглядом привычную суету местных программистов, короткие сборы на очередной рейд какой-то бригады, из-за дальней двери послышался чей-то задорный смех… Ева определенно почувствовала себя лишней и направилась прочь, подальше от отца, Охотников и Клана вообще. Думать не хотелось ни о чем, в душе было оглушительно пусто и до того мерзко, что хоть вой. Как же вышло, что Край, которого она так долго считала отъявленным садистом и мерзавцем, не единожды спас ей жизнь? Α тот, кому доверяла больше всего на свете, тем самым мерзавцем, в конце концов, и оказался? Отец, отец… что же теперь делать? Куда идти? Кому верить, если даже самые близкие люди оказались способны на предательство?

Ей вдруг стало душно и неуютно в этих подземных помещениях, неодолимо захотелось вдохнуть свежего воздуха, глотнуть ночной прохлады и подставить разгоряченное лицо ветру. Это желание было так сильно, что она стремглав бросилась на улицу, торопливо выбралась на ровную крышу одного из складов и опустошенно замерла, разглядывая множество огоньков вдали: город бурлил молодой жизнью, нетерпеливо сигналили машины, проезжая по шумной трассе. Кто-то спешил в клуб, на вечеринку; кто-то незамысловато ругался, наступив в темноте на собачью какашку; а кто-то поджидал на остановке свою вторую половинку, трепетно сжимая в руках букет роскошных роз…

Εва глубоко вдохнула, пытаясь отогнать черные мысли, и опустила сведенные плечи. Стало немного легче, появилось какое-то непонятное чувство удовлетворения и покоя: с наступлением сумерек город продолжал жить своей загадочной и непостижимой жизнью, не боясь ни воров, ни маньяков, ни даже вампиров.

– Здравствуй, Ева, – едва слышно прошелестела ночь.

Колючка подпрыгнула от неожиданности, мгновенно приходя в себя, и молниеносно обернулась. Обшарила настороженным взглядом ровную и голую как пустыня крышу, глубоко вдохнула свежий воздух, напрягла слух… но ничего не заметила!

– Кто здесь? – требовательно спросила она в темноту, машинально нашаривая на поясе пневмострел.

– В прошлый раз нам не удалось поговорить, – так же вкрадчиво шепнула ночь, мягким бархатом забираясь в душу, и Ева разом похолодела. – Ты слишком быстро ушла.

– Конечно, ушла, – пробормотала она, ощущая позорную дрожь в коленях. – У меня, знаешь ли, нет обыкновения ночевать в гостях у незнакомых вурдалаков.

Темнота издала короткий смешок и неожиданно похвалила:

– Α ты неплохо держишься.

– Вот спасибо! Мне еще комплиментов от тебя не хватало! – Ева все еще пыталась определить, откуда шел этот чертов голос, от которого мурашки бежали по коже, но все органы чувств категорически отказывались ей служить. Словно оглохли, ослепли и вообще попали под действие мощной «глушилки».

– Пожалуйста, – насмешливо отозвалась темнота.

Колючка уставилась на невысокий тамбур за своей спиной, из которого минуту назад вышла сама – на одно единственное строение, которое могло хоть как-то спрятать в своей тени эту ловкую крылатую сволочь (конечно, если отбросить шальную мысль, что он неподвижно завис в воздухе где-то неподалеку) и немедленно нацелилась в ту сторону.

– Я не причиню тебе вреда, – немного напрягся голос невидимого собеседника.

– Конечно, нет. Только укусишь чуть-чуть, и все, – Колючка злорадно усмехнулась про себя: попался! И спустила курок.

– Я тебя что, ранил, пока ты лежала в моем доме без сознания? – укорила ее темнота, ничуть не смутившись просвистевшим мимо снарядом. – Я тебе разве не помог? Не перевязывал раны? Воспользовался твоей беспомощностью?

– Да? Только зачем, интересно, ты все это делал? – Ева, не отрывая взгляда с подозрительного строения, начала потихоньку отступать к краю крыши, чтобы не пропустить его броска. Снова палить в неизвестность не стала: стрелок не очень много, и тратить их впустую было неразумно. – Откуда вдруг такая забота, а?

– Может, ты меня заинтересовала?

– Ага, «твоя шея чудо как хороша…», – зло процитировала Ева. – Это я как раз понимаю. Ты был очень убедителен!

– Перестань, – с досадой отозвался собеседник. – Это была шутка.

– Да-а?! – фальшиво изумилась она, остановившись на самом краю и поводя перед собой пневмострелом. – Сейчас – тоже шутка? А я, знаешь ли, плохо понимаю такие остроты. Ты мне зубы не заговаривай. Чего надо? Крови моей захотел?!

– Я тебе что, вампир?! – совершенно искренне опешил он и внезапно умолк, словно потрясенный ее вопиющей необразованностью. Ева непонимающе вытаращилась в ночь, отслеживая малейшие колебания воздуха: тварь была чрезвычайно опасна, невероятно быстра и очень, просто очень сильна…

– Кажется, мы друг друга не так поняли, – мягко шепнули вдруг в левое ухо, обдав его горячим дыханием. – Пора, наконец, это исправить.

Ева вспикнула и стремительно развернулась, нацеливая оружие прямо в наглую красноглазую морду за туманной маской, но не удержалась на краю крыши, пошатнулась и, взмахнув руками, вдруг потеряла равновесие. Запоздало поняла, что теперь-то крылатый гад своего не упустит, попрощалась со всеми и в тот же миг ощутила, как ее подхватили сильные руки, от которых пошел такой жар, словно раскаленной лавой плеснули. Все, теперь точно каюк…

Перед глазами мелькнули страшноватые алые радужки, матовая серая кожа поистине каменной крепости, мощные руки с острыми, как бритва, когтями. Εе заботливо подхватили, не дав упасть вниз, а потом бережно опустили на твердую поверхность.

– Извини, я пока возьму эту штуку, – немного виновато сообщил вампир, легко забирая из вялых пальцев серебряные стрелки. – А то царапины на шкуре – вещь малоприятная. Ты в порядке?

Ева, едва не касаясь лицом его груди, ошеломленно кивнула. Он облегченно вздохнул:

– Ну, вот и славно. Теперь можно поговорить, ты не против? Поверь, я не причиню тебе вреда. Хочешь, даже поклянусь?

– Что? – едва слышно прошептала до глубины души потрясенная Охотница, потихоньку отступая от него подальше.

– Поклянусь. Мы, реисы, свое слово не нарушаем, в отличие от вас, – с готовностью пояснил этот монстр, не делая попытки остановить, и наклонил голову, с искренним интересом изучая смертельно бледное лицо девушки. Οгромный, почти двухметрового роста, с широченной грудной клеткой и роскошными, наполовину расправленными нетопыриными крыльями. Из одежды – лишь куцая тряпка, наподобие шотландского килта (впрочем, в другом виде особо не полетаешь, рубах с прорезями для крыльев пока не придумали, да и смотрелась бы она совсем по-дурацки). Вместо лица красовалась все та же странная маска, твердый подбородок, определенно человеческий, высокий лоб. Наверху – густая шапка угольно черных, абсолютно прямых волос и хитро прищуренные алые глаза, в которых сквозило неподдельное любопытство и затаенная улыбка… странно, как-то не вязалось это с тем, что она помнила.

Ева непонимающе помотала головой и настороженно принюхалась. Сперва ничего не сумела различить, но потом вдруг уловила едва заметный запах моря, утреннюю свежесть, крохотную капельку мускуса…

– Это не ты! – тихо ахнула она, прозревая. – Там, в подземке. Вас и правда было двое!!

– Верно, я тебя тогда просто унес, пока ваши не подоспели и не надумали всадить в нас обоих ещё парочку пуль. Второй же… жаль, слишком быстро сбежал, не то разговор у нас с ним состоялся бы на весьма повышенных тонах. А ты молодец, – усмехнулся он, наблюдая за ее озадаченным лицом. – Вообще-то меня трудно учуять нюхачу, но ты ведь не нюхач?

– Нет. Почему ты…

– Не нападаю? Крови не пью и не жажду укусить твою очаровательную шейку? – в темноте мелькнули ослепительно белые клыки. – Жаль тебя разочаровывать, но я не питаюсь людьми. Люблю, знаешь ли, свежий хлеб с хрустящей корочкой, рассыпчатое печенье на завтрак, домашнюю выпечку… честное слово. Не вру!

Он от души расхохотался, когда Охотница неприлично разинула рот от изумления: даже тембр этого мягкого голоса разительно отличался от услышанного ею в подземке! Был в чем-то похож, как и запах, но все равно не тот! Ева вдруг окончательно поверила: правда, это не он тогда пытался ее убить. Хоть и расслышала знакомые чарующие и гипнотизирующие нотки, эти зовущие интонации…

– Погоди, это что, ты меня сюда сейчас ПОЗВАЛ?!

– Ну… есть немного, – неожиданно смутился он но, заметив ее судорожно сжатые кулаки, поспешно отпрянул, выставив напоказ открытые ладони. – Эй! Я не кровосос, не бойся: мне твоя кровь абсолютно неинтересна. Ясно?

Охотница свирепо раздула ноздри.

– Да? Чего ж ты тогда мне шею измазал кетчупом?!

– А ты так забавно проверяла каждое утро, не куснули ли тебя, что я не удержался!

– Ну, и гад! – с чувством произнесла Ева, все еще настороженно оглядывая этого громилу. Про возможные камеры в его доме она как-то не подумала.

– Извини, неудачная вышла шутка. Давай знакомиться? Мы называем себя кейранн-реисы, можно просто реисы, – сообщил он, внимательно следя за ее реакцией и небрежно поигрывая пневмострелом в когтистых лапах. – Нас не так уж много, но мы не вампиры, крови вашей не пьем. Хотя люди издавна полагают обратное, что наложило определенный… м-м-м… отпечаток на наши отношения и, так сказать, соседство. Большинство о нас вовсе не подозревает, и это даже к лучшему. Мы не тревожим вас, вы не трогаете нас. Все довольны и счастливы…

– А как же краши? – неожиданно зло прошипела Охотница, буравя его полным подозрения взглядом. – Твой собрат (тот, который чуть меня не угробил, кстати!) говорил, что в уничтоженных три дня назад гнездах были ЕГО краши!

– Вот даже как… – он заметно помрачнел. – Я не знал.

– Да! – с нажимом продолжила она. – Я видела в подземке. Те краши принадлежали ему! Что ты на это скажешь? Что вы совершенно ни при чем?! И еще хочешь, чтобы я тебе поверила?!

– Мой народ так же неоднороден, как и человечество, – спокойно ответил реис, поведя широкими крыльями. – Ты же не судишь о людях только по одному озабоченному идеей абсолютной власти придурку? Не станешь из-за этого идиота убивать всех без разбора? Или клеймить позором, потому что, дескать, один из них когда-то причинил тебе зло? Не все твои соплеменники маньяки-убийцы, разбойники и воры; точно также не все из них спешат помочь ближнему. Хватает и тех, и тех. Среди моих собратьев тоже встречаются разные… индивидуумы. Одни благосклонно относятся к идее сотрудничества с людьми, другие не очень. Кто-то вовсе предпочитает оставаться в стороне.

– А ты?

– Я склоняюсь к тому, что мы можем быть друг другу полезны, – спокойно сообщил он. – Потому и ищу того из наших, кто, судя по всему, решил переписать историю заново и составить ее в нашу пользу. Меня это не устраивает, но я пока не могу его вычислить, больно хорошо спрятался. К тому же, он опустился до создания крашей, а это уже совсем ни в какие рамки не лезет. Но я его найду, слово даю, и разговор у нас с ним будет до-о-лгий…

– Подробнее! – реис странно покосился на хмурую Охотницу, но она лишь требовательно смотрела, не делая попыток отбить свое оружие. – Что значит «создал крашей»?

– Это значит, заставил их принять свою кровь. Не выпил, а именно отдал. Как вампир, только наоборот. Многого здесь не требуется: всего пара капель, его собственное желание, и готово. После этого в организме взрослого человека наступают необратимые изменения…

– Сволочи!! – простонала Ева, хватаясь за голову. – Я так и знала. Это ваших рук дело!!

– Не торопись с выводами, Охотница. Создание крашей у нас не приветствуется. Более того, наказывается изгнанием и лишением крыльев… поверь, это серьезное испытание для любого раиса. Проблема в том, что несогласные с правящим кланом были и всегда будут… как и у вас, впрочем… потому постоянно находятся те, кто решает рискнуть. Краши быстры, сильны, очень выносливы, из них получаются превосходные слуги и воины, преданные хозяину безраздельно. Очень удобно. Правда, живут они недолго, но этот срок можно продлить…

– Гады. Сволочи! – продолжала шептать Охотница, бессильно стискивая кулаки и невольно вспоминая покорных монстров в подземелье. Это скольких же oн превратил в безмозглых уродов?! – Это вы виноваты, что трупоеды живут и плодятся! ВЫ!

– Пожалуйста, не надо, – стоящий напротив реис посмотрел неожиданно кротко. – Это была ошибка прошлого, которую мы всеми силами стараемся исправить. Люди не должны расплачиваться за нашу оплошность.

– Ошибка?! Да из-за вас столько народу превратилось в этих слизняков. Они ж умирают безмозглыми тупицами, которые только и знают, что жрать и гадить!

– Мне жаль, что мои предки когда-то пошли на этот неоправданный риск, но у них были причины. В тысяча третьем году по вашему летоисчислению, во время очередной эпидемии чумы, погибло слишком много народу, ты даже представиться не можешь, сколько. Перед болезнью люди оказались совершенно беззащитны, и это была попытка остановить…

– Убирайся!

– Ева…

– Не хочу ничего слышать. Пошел прочь!

– Послушай, вы тоже совершали много ошибок, и совершаете до сих пор, между прочим. Вы сражались ни за что, воевали и убивали себе подобных. Это вы изобрели автоматы, гранаты и атомную бомбу, вы придумали биологическое оружие и успешно используете его даже сейчас. По вашей вине умирают тропические леса и разливается нефть в океанах. А сбросы заводов, осушение рек, уничтожение озона?! Разве это лучше, чем краши? А сожженные деревья? Безнадежно вымирающие виды? А наркотики? Алкоголизм? Неизлечимые болезни от ваших вредных привычек? Гепатиты, рак, СПИД? Вы же губите себя сами!

Она покачала головой, не желая признавать его правоту.

– Я признаю, что первые краши появились по нашей вине, – настойчиво повторил он, слегка шевельнув страшноватыми крыльями. – Признаю и не собираюсь оправдываться. Соглашусь с тобой во всех нелицеприятных эпитетах, которыми ты сейчас меня наградила, но поверь… мы прикладываем все силы, чтобы найти и уничтожить оставшихся крашей, стараемся находить их гнезда… вместе с вами… следим за всеми странными исчезновениями людей и реагируем на даже малейшие всплески повышения численности необъяснимых пропаж. Я ничего не скрываю, видишь? А того реиса, который пытался тебя убить, обязательно возьму за глотку и приволоку на Большой Круг: создание личных крашей и гнезд – это преступление против обеих наших рас, и этого ему не простят… Ева, поверь мне.

– Я… я не знаю, – она задумалась, изредка бросая на него настороженный взгляды. Первый шок прошел, и присутствие рядом этого вамп… реиса уже не заставляло сердце колотиться, как бешеное, но вот так сразу поверить, принять… мягко говоря, это было трудно. Каким-то шестым чувством она понимала, что он не лжет, просто знала неизвестно откуда, но все же, все же!

– Я понимаю твои сомнения, – мягко сказал он. – Все это слишком неожиданно и непривычно, но у тебя будет время подумать. Не бойся, я уже ухожу.

– Я не боюсь. А ты чего приходил-то? – опомнилась вдруг Ева и с новым подозрением уставилась на откровенно мнущегося в нескольких метрах поодаль реиса. – Что тебе нужно?

– Вот это.

Она вздрогнула, когда он невероятно быстрым движением оказался перед самым носом. Неожиданно почуяла во всей красе его странно притягательный запах, ощутила нечеловеческий жар сероватой кожи. Οкончательно поняла, вспомнила, что именно эти руки перевязывали несколько дней назад ее раны и заботливо меняли окровавленные бинты, эти странные глаза не единожды смотрели из темноты, именно его сердце стучало временами слишком громко…

Пальцев коснулось что-то чужеродное, и Ева вздрогнула от легчайшего прикосновения, будто от удара током, но реис сразу отпрянул, словно тоже обжегшись, быстро отступил обратно. Она стиснула в ладони тонкий корешок книги в кожаном переплете и запоздало испугалась этой невозможной скорости и его неимоверной силы, которая буквально била ключом. Да так, что от нее слабели ноги.

Ρеис замедленно повел плечами, неохотно отстраняясь все дальше, и аккуратно положил оружие Охотницы на крышу. С едва заметным вздохом выпрямился и внимательно посмотрел: девушка все ещё недоверчиво крутила в руках книгу, не сделав никакой попытки отбить пневмострел. Кажется, поверила.

– Это копия дневника одного из наших первых союзников. Прочти, тебе многое станет понятным и… пожалуйста, береги себя.

Он хотел сказать что-то еще, но не решился. Быстро отвернулся, коротко взмахнул крыльями, сорвался с крыши огромной летучей мышью и беззвучно исчез. Словно растворился в ночи невидимой тенью, оставив ее в недоумении, растерянности и полнейшей оторопи.

Εва крепко сжала в руках необычный подарок, как единственное доказательство, что все произошедшее – не сон и не бред. Запоздало испугалась: а ну, как заворожил ее реис? Или укусил? Она машинально провела рукой по шее, ничего не нашла и непонимающе уставилась в непроглядную темень ночного неба, но даже ее острое зрение не смогло подсказать, в какой именно стороне пропал этот странный тип. Похоже, не соврал, в самом деле приходил только поговорить и убедить ее… в чем? Что он не враг? Не злобный кровосос и не вампир? Ладно, верю. Тем более, с раной в самом деле сильно помог, не дал истечь кровью. Действительно, спас. Да, верю, что он не один такой, раз существует тот, второй, какие-то большие Круги, Клан и все остальное. Выходит, ОНИ давно живут с нами бок обок. Выходит, все знают о нас. Выходит, сам отлавливают крашей, как сбежавших из-под колпака паразитов. Но что теперь делать? Куда бежать, за что хвататься от этих умопомрачительных новостей? С кем бы поделиться? Просто голова кругом идет…

– Ева! – Колючка вздрогнула, заслышав сзади хрипловатый голос наставника, кинула прощальный взгляд в темноту и, приняв вдруг совершенно нелогичное решение, торопливо запихала небольшую книгу за пазуху. Нет уж! Сама сначала прочитаю. А потом решу, стоит вам про него говорить, упыри лживые, или нет! И до того ни словечка от меня не услышите. Ни единого. Так-то!

– Ты в порядке?

– Чего ты вылез-то? – она с неудовольствием окинула взглядом запыхавшегося Края. – С такими ранами только на койке лежать и пить жидкий супчик нашего Дока! А ты вместо этого по крышам скачешь, как сумасшедшая белка!

– У кого-то тоже, между прочим, тоже рана едва зажила, – упрекнул он.

Ева подавила вздох: не поверю, что сам решил отправиться на ее поиски, наверняка и тут без отца не обошлось.

– А ты мне в няньки не напрашивайся. Только этого не хватало! Со своими делами я как-нибудь сама разберусь.

– Тогда и в мои не лезь, – невозмутимо сообщил Край и оперся плечом о косяк.

Ева покачала головой: вот наглец! Еле на ногах стоит, а туда же – права качать! Но недавняя встреча неожиданно без остатка забрала всю ее прежнюю ярость и злость. Как на отца, так и на этого скрытного, двуличного сукиного сына. Поэтому она не стала устраивать разборки и выяснять все досконально, а лишь негодующе проворчала:

– Дурак, ты ж скоро свалишься!

– Размечталась! Еще тебя переживу!

Колючка снова хмыкнула, пристально всмотрелась в его бледное лицо с мелкими бисеринками пота, уловила тщательно скрываемую тревогу в бесцветных глазах и покачала головой: вот уж день сюрпризов сегодня. Сперва вампир этот, который вроде и не вампир вовсе (даже не попытался укусить, вот что обидно!), потом – странный разговор, книжка какая-то. Теперь вдруг Край перестал быть похожим на себя, прежнего. Вон, как обеспокоился, не поленился даже на крышу залезть! Вот уж никогда не думала, что он может быть таким… живым.

– Пошли, – вздохнула она, вдруг подставляя наставнику плечо. – Помогу спуститься… а ещё одну глупость скажешь, я тебя скину с этой самой крыши, понял?!

Край, явно собравшийся открыть рот для язвительного ответа, на удивление промолчал. Только кашлянул, послушно развернулся к двери и постарался почти не опираться на нее, чтобы не выглядеть совсем уж немощным. Надо же, как его рана изменила! Прямо мозги на место вправила! Или это он в присутствии отца так расшевелился, а то все был, как снулая рыбина: холодный, бесстрастный, высокомерный.

– Ты скажи лучше, что успели выяснить за те три дня, пока меня… не было? – небрежно поинтересовалась она, осторожно помогая ему спускаться. – Нашли сбежавших из того логова вампиров?

Наставник покачал головой.

– Нет, подвалы напрочь завалило, а гарь до сих пор стоит такая, что нюхачам не справится.

– Плохо. Значит, с каждым днем они уходят все дальше.

– Да… Ева, ты где была эти дни? Что он с тобой сделал?

– Не твое дело! – резко вскинулась она.

– Узнаю Колючку, – негромко фыркнул Край, довольно уверенно одолевая последний лестничный пролет. – Не зря я дал тебе позывной. Ох, не зря: он тебе полностью соответствует.

– ТЫ дал?! Слушай, может, вернемся обратно? – Ева вдруг с надеждой заглянула в его глаза и просительно улыбнулась.

Наставник мгновенно насторожился.

– Зачем еще?

– Я тебя все-таки скину с крыши, гад ты этакий! Но самой тащить туда несолидно, поэтому давай, помоги-ка даме. А то взял моду клички дурацкие выдумывать! Я, может, терпеть ее не могу! Да только избавиться никак не удается, а все так и норовят намекнуть на шило в заднице!

Она слушала свой голос с новыми, несвойственными прежде интонациями, словно со стороны, и поражалась. Ну, и дела! Что случилось? Пожалуй, этот реис (или как там его?) изрядно выбил ее из колеи, раз решилась на откровенную дерзость. Наверное, следствие недавнего испуга, нервная реакция на внезапный и сильный стресс. Кто-то застывает в ступоре, кто-то мочится под себя, а у кого-то напрочь отшибает инстинкт самосохранения. Подумать только! Хамить Краю! Я точно сошла с ума! Впрочем, после случившегося наставник уже не казался ни страшным, ни даже опасным: в сравнении с крылатым типом он явно проигрывал. Тот уж напугал так напугал! До сих пор поджилки трясутся!

Край не ответил. Пару секунд совершенно изумленно таращился на нее, пытаясь осознать эти неожиданные и кардинальные перемены в ученице, вдруг остановился, опустив голову, уронил руки вдоль тела и странно вздрогнул. Измученно привалился плечом к холодной стене, закрыл глаза и снова вздрогнул. Потом еще и еще раз… Ева озадаченно покосилась. Чего это с ним? А наставник медленно сполз на бетонный пол и, зажав руками туго забинтованную грудь, тщетно пытался задавить рвущийся наружу кашель.

– Эй! Край, ты чего? – не на шутку обеспокоилась Колючка. – Никак помирать собрался? Погоди, так нечестно, кого ж я тогда сбрасывать буду?! Алло! Потерпи чуток, пока я тебя обратно затащу, а ты уж сделай милость, не мри, ладно? Εще минутку?

– Пе-ре-стань… – умоляюще прошептал он, сидя на корточках и уронив голову на колени. – Хватит… больно же.

Охотница застыла, как изваяние, слишком медленно осознавая причину.

– Так ты… ржешь, что ли?! – Ева в полнейшем изумлении опустилась напротив, перестала его трясти за плечи и бесцеремонно вздернула за подбородок. – Правда, ржешь… ну, отпад! Никто ж не поверит, когда узнает!

– А ты… не говори никому…

Εва совсем уж неприлично разинула рот: наставник с трудом сдерживал смех! Это было потрясающе! Невозможно! Невероятно!! Он действительно едва не хохотал во весь в голос, не делая этого только потому, что каждый толчок отзывался в помятых боках дикой, ослепляющей болью. Лишь лицо беспрестанно дергалось и кривилось, как у припадочного, перетекая от гримасы боли в безудержную улыбку и обратно. Нет, так не бывает, он не может быть таким… настоящим, потрясающе теплым, почти обычным человеком.

– Шило… в задни… ох! Черт, как же больно! И ужасно верно… это как раз про тебя.

Ева ошеломленно шлепнулась прямо на зад, таращась на это невиданное чудо: Край не просто смеялся! Он бессовестно ржал, нагло гоготал, умирал от еле сдерживаемого хохота! Ради этой картины стоило тупо сидеть на пятой точке, грозя отморозить ее на фиг, и целую минуту беззвучно наслаждаться этим фантастическим зрелищем.

– Ну, ты даешь! – оторопело сказала она, когда булькающий смех немного поутих. С новым интересом вгляделась в его опасно побагровевшее от напряжения лицо, поняла, что в ближайшие несколько минут он не то что идти, стоять толком не сможет! И облегченно привалилась к стене рядом. – Сказал бы кто раньше, не поверила бы… как хорошо на тебе рана-то сказалась!

– Не в ране дело… кстати, спасибо, что вытащила из подземки, буду должен. Та хрень, что ты мне вколола – отличная штука! Как она называется? Мертвого на ноги поднимет!

– Гм. Что-то ты и правда больно живой, надо будет это исправить… кстати, а знаешь, кто тебя Упырем прозвал?

– Кто?

– Я.

– Что-о?! – Край повернул голову и долгую секунду смотрел, не мигая.

Колючка лукаво подмигнула и с удовольствием его добила:

– Правда, я. Когда ты мне косу обрезал, помнишь? Я тогда злая была, как собака, думала, что пришибу тебя, как только будет возможность, да все никак не получалось. Знаешь, как я об этом мечтала?! Ночей не спала, все планы строила, один другого кровожаднее…

Она прыснула, следя за стремительной сменой выражений на его лице.

– Нет, Ты все-таки решила меня сегодня убить, – сообщил он, наконец, каким-то механическим голосом и попытался сдержать новый взрыв неоправданного веселья. Но когда вечно хмурая Колючка начала тихо всхлипывать рядом, все-таки не выдержал и согнулся в жестоком приступе кашля, едва не взвыв от одновременной боли в заживающих ранах. – И, кажется, у тебя это отлично получается…

– Это точно, скоро окочуришься, если ржать не прекратишь, – Εва утерла внезапно выступившие слезы, затем обессилено откинулась на спину и безжалостно засмеялась снова, наблюдая за его тщетными попытками остановиться. – Ты какого цвета гроб предпочитаешь?

– Зе-зеленый… как молодая травка… а цветов не надо: у меня на них… кхе-кхе… а-аллергия…

– Правда? Тогда я принесу самый большой букет, что б тебе и после смерти икалось!

За ее спиной задрожала стена от перенимаемой двойной вибрации. Ева недоуменно покачала головой и с облегчением откинулась назад, со странным облегчением понимая теперь, каким должен был быть на самом деле бесчувственный с виду Упырь. Кто бы мог подумать?! Как же ловко он скрывался под маской садиста и безжалостного маньяка, даже меня три года назад провел. Знать бы раньше… но это не Край сейчас смеялся. Нет. Это с облегчением очнулся от искусственного летаргического сна Игорь Королев, которым он когда-то был и который не так и умер в нем до конца двенадцать лет назад. Значит, для него ещё не все потеряно. Значит, его еще можно вернуть. И, значит, все случившееся – действительно правда.

Охотница неслышно вздохнула.

«Потрясающе! Меня чуть не завалило в подземке, потом скрал какой-то крылатый реис, в довершении всего наставник всадил пулю в бок; потом выясняется, что это он мне придумал мерзкий позывной… а я сижу тут и хохочу с ним на пару, как ненормальная! Нет, я точно сошла с ума!»

Глава 12

Пятое число третьего месяца, тысяча третий год от рождества Христова

«…Черные времена пришли на землю. Чума свирепствует вовсю. Многие уже погибли, еще больше народу неизлечимо больны, здоровых в деревне почти не осталось. Лишь я да несколько несчастных чудом избежали страшной участи. Король до сих пор бездействует, помощи ждать неоткуда. За две седмицы мы похоронили почти три дюжины человек, на кладбище не осталось свободного места. Старики ушли первыми. За ними – малые дети, почти все не старше пяти-семи лет. Родители убиты горем…»

Ева передернула плечами, почувствовал бездну отчаяния написавшего эти строки. Бумага была современная, тонкая, но на страницах остались странные следы, будто от старых пятен крови или капнувшего когда-то воска прогоревшей свечи. Почерк неровные, мелкий, буквы местами стерлись, где-то и вовсе пропадали, но разобрать текст не составляло труда. Похоже, когда-то рукопись осторожно размножили на ксероксе и далее снимали копии уже с этой, первой. Потому с каждым новым экземпляром четкость текста постепенно пропадала.

«…сегодня вечером Господь услышал мою молитву: Он спустил с небес ангела Своего. Я видел Его неземное сияние и ослепительный блеск Его крыльев, зрил в Его огненные очи; я чувствовал Его невозможную для иного существа силу, и сердце мое до сих пор полнится благодатью и преклонением. Сияние было столь ярким, что не смог увидеть я лица Его, но чувствовал, как льется благодать Его. И упал я ниц перед Ним, и вознес молитву Господу нашему, не оставившему своих чад в беде страшной.

Встань, твой народ еще можно спасти, – сказал Он, и голос его трубам подобен был. И ноги мои налились мощью, а страх в моем сердце сию же секунду прошел. Ибо одно касание Его способно принести покой и умиротворение в заблудшие души наши. И я снова упал к Его стопам, благодаря Отца небесного за милость Его. Но Οн поднял меня за плечи и повелел принести умирающих к алтарю. Младенцев, подхвативших страшную заразу…»

Колючка нахмурилась: что-то пока не стало яснее. Один бред полоумного фанатика, перепугавшегося до полусмерти от галлюцинации. Она перескочила сразу на полстраницы ниже.

«…и выполнил я просьбу Εго. Той же ночью в храм Божий принес умирающее дитя. И поднял его Посланник Господа нашего, вознесся над алтарем и вдохнул в него силу свою небесную. Коснулся губами тела и дал ему каплю крови Своей… – Ева вздрогнула. – Разгорелись глаза Его, как огонь подземный, и страх вновь заполз в душу мою коварным змием. Каюсь, грешный, усомнился на миг я в деяниях Его, но Посланник Божий вернулся на землю, и в руках Его был невредимый младенец.

Он будет жить, – сказал мне ангел, и слезы оросили мое лицо. Он забрал дитя, сказав, что теперь не место тому среди людского племени, и вознесся над храмом в сиянии силы и славы Своей. И велел мне молчать упорно о таинстве сем, ни святым отцам, ни возлюбленной церкви нашей ни словом одним не обмолвиться. И дал он мне знак тайный, чтобы увидеть Его, как только нужда в том снова возникнет…»

Колючка захлопнула странную книжицу и крепко задумалась. Странно, очень и очень странно, нo что-тo неприятно напоминает…

Она долго ворочалась на жестком ложе, пытаясь сопоставить оговорки древнего священника с реальными фактами, ничего путного не придумала и забылась коротким сном. Но, едва на улице посветлело, подхватилась на ноги и, спеша избежать утомительного общества измучившегося ожиданием отца, самым неприглядным образом покинула территорию овощного склада. Иными словами, выскользнула на улицу, не сказавшись даже Краю, перепрыгнула через высокий забор и была такова. А всего час спустя, никем не замеченная и не остановленная, неслышно пробралась на оцепленную территорию возле места недавнего взрыва и внимательно огляделась.

Да-а-а… хорошо тут погуляли Охотники. От стоявшей некогда тринадцатой подстанции не осталось даже намека: на ее месте теперь красовалась огромная дыра с десяток метров в диаметре. По краям застыли взрытые комья черной после взрыва земли, вперемешку с оборванными проводами, кусками железа, арматурой и совсем уж непонятными ошметками. Во все стороны от эпицентра далеко тянулось нещадно перепаханное поле с тут и там видневшимися следами подземного катаклизма, глубокими ямами и неестественного происхождениями завалами. А запах… Край был прав: воняло так, будто здесь сожгли несколько цистерн с бензином, содержимое парочки ассенизационных машин, потом засыпали хлоркой и еще дезраствором залили для верности. Иными словами, просто ошеломительная была вонища.

Ева с трудом сдержала рвотные позывы.

Но нет, не для того она сюда примчалась, чтобы так легко отступиться. Следовало во что бы то ни стало выяснить, куда делись сбежавшие краши. Выжил ли тот странный техник со звучным именем Александр? И куда они направили потом контейнеры с уцелевшими вампирами? Потому что там, где они, должен быть и крылатый гад, которому я башку отвернуть обещала.

Ева осторожно прошлась по горам искореженного металла, то и дело задерживая дыхание. Вяло поковырялась в спекшейся от страшного жара земле, несколько раз пыталась уловить характерный запах крашей, но только подавилась едкой гарью и закашлялась.

Она нахмурилась. Так дело не пойдет. Другой зацепки им уже не найти: неведомый хозяин хорошо постарался и надежно спрятал своих подопечных, сквозь цинковые ящики не учуять, остается надеяться только на тех, кто ещё бодрствовал во время переезда. Но с того времени прошло почти четверо суток, следы стерлись, вдобавок ещё менты да пожарники затоптали, и теперь если не справится она, то ни один из нюхачей уж точно ничего не сможет сделать.

Ева недовольно пожевала губами. Ладно, а если попробовать по-другому? Если попытаться учуять один единственный запах, а не все вместе? Может, ее немного изменившийся организм сумеет решить эту нелегкую задачку? Она прикрыла глаза и тщательно представила, что именно хочет найти. Постаралась вспомнить до мельчайших подробностей ауры и мерзкий дух проснувшихся крашей, дотошно воспроизвела странный запах их крылатого хозяина.

И медленно вдохнула.

Ворвавшаяся какофония ароматов на мгновение оглушила Охотницу, она вздрогнула от сильной головной боли, сперва даже растерялась от такого изобилия, но затем начала бережно и аккуратно отсекать чужеродные примеси. Οдну за другой. Работала долго, скрупулезно, придирчиво оценивая каждый оттенок и сравнивая с хранящимися в памяти образцами.

Через пару часов по спине поползли первые струйки пота, лоб тоже повлажнел, руки задрожали от перенапряжения, ноги заметно устали от неподвижного сидения на корточках, но итог того стоил: она сумела! С неимоверным трудом справилась с зашкалившими от переизбытка информации рецепторами и, настроившись на нужный лад, подцепила-таки искомый запах. Вернее, оба.

Есть!

Ева облегченно перевела дух. Теперь, когда все остальное перестало иметь значение, она четко уловила направление, по которому ушел отсюда караван грузовиков, доверху наполненный неактивными и ещё спящими в своих железных гробах вампирами. Теперь могла без труда проследить его до самого логова, такой был четкий след. А рядом с ним, едва заметной тонкой ниточкой тянулся еще один запах – ЕГО. Хозяйская подпись хорошо читалась среди нагромождения камней и беспорядочных насыпей из бетонных обломков, безнадежно пропадая где-то через пару десятков метров: отсюда-то он и улетел.

Колючка поднялась и медленно двинулась по площадке, поводя носом в поисках новых следов. В каком-то месте почувствовала знакомый холодок между лопаток, незаметную дрожь в стопах, и резко остановилась. Запах мускуса стал заметно сильнее. Она вновь присела, потерла между пальцами жирный земляной ком и с удовлетворением отметила, что не ошиблась: пару дней назад в этом месте стоял летун.

Ева оскалилась в злой усмешке: чую тебя! Но вдруг потянула носом снова и изумленно вскинула брови: совсем рядом, буквально в паре шагов, уже истаивал легчайший намек на другое присутствие, такое знакомое и, что удивительно, совсем не пугающее. Хоть и неуловимо напоминающее запах давешнего хозяина.

– Значит, и ты тут был, реис, – пробормотала Охотница и покачала головой. Пожалуй, с этим типом они ещё не раз столкнутся, потому что, вероятнее всего, пойдут по одному и тому же следу.

* * *

– Все взяли? – деловито спросил Кот, упруго запрыгивая в фургон. – Тогда поехали. Чери, курс на Клин.

– Без тебя знаю, – негромко огрызнулся Олег. – Почему туда отправляют нас? Я предпочел бы питерское направление. Сам слышал, что там нынче творится: сводки аж бурлят. Наверняка и гнезда эти проклятые там же объявятся. Так какого же рожна нас оправляют в Клин?!

– Не твое дело, без нас разберутся, – лениво отозвался Кот и тихо ругнулся, когда машина подпрыгнула на ухабе. – Черт! Когда они научатся делать нормальные дороги?!.. а приказы начальства не обсуждаются, поэтому крути баранку и помалкивай.

– Что-то ты сегодня больше похож на кактус, – буркнул Володька Шмелев, набрасывая на плечи куртку и устраиваясь поудобнее на дальнем сидении. – Не иначе от подруги нахватался.

Фургон плавно спустился с моста и вырулил на широкую трассу.

– Какой еще подруги? – не понял Кот.

– Колючка!! – вскрикнул вдруг Чери и дал по тормозам. Шины противно взвизгнули, задымились, машина дернулась и пошла боком, опасно вильнув на мокрой дороге. Οхотники едва не повалились от чересчур резкой остановки и с проклятиями ухватились за соседние кресла, благо их в салоне было предостаточно. Программист злорадно хохотнул и всем телом откинулся на спинку. – С ума сойти можно!

– Олег, ты что, спятил? – зловеще осведомился Кот, мельком бросив косой взгляд на пустующую обочину.

– Привет, мальчики! – бодро отозвалась Ева, с грохотом открывая боковую дверь. – Соскучились по мне?

Она широко улыбнулась, разглядев ошеломленные лица напарников.

– Ты откуда тут взялась? – Славка оторопело разинул рот.

– Вы ж на Москву? – она размахнулась и зашвырнула внутрь объемистую сумку с вещами, которую совсем уж неприлично стащила накануне из Центра. – Вот и подбросите, мне как раз в ту сторону. Привет, Чери. Здорово, Шмель. Просто отлично, что именно вас направили по этой трассе… а что ТЫ тут делаешь?!

Ева возмущенно уставилась на молчаливо взирающего на нее с дальнего сидения Края.

– Тебя не спросили, – он едва заметно кивнул и снова равнодушно отвернулся к окну. – Ты едешь или нет? Тогда залезай и не мешай мне спать.

Колючка громко фыркнула, запрыгивая внутрь, запихала сумку подальше и плюхнулась на соседнее с наставником сидение. Чери тут же завел мотор и, едва сдерживая дурацкую улыбку, снова вывел машину на дорогу. Кажется, он уже не возражал против этого направления.

– Ты чего с отцом-то не поделила? – спросил Кот, внимательно разглядывая девушку. – Зачем сбежала с базы?

– Не твое дело, – она приоткрыла окно и жадно вдохнула прохладный воздух. Убедилась, что след никуда не исчез, и откинулась на спинку, довольная собой прямо до безобразия.

– Он тебя весь день искал.

– Пусть ищет дальше.

Кот и Шмель недоуменно переглянулись.

– Я должен буду сообщить, что ты нашлась, – не открывая глаз, проинформировал ее Край.

– Сообщай. Только когда до места доберемся, а раньше… не стоит, пожалуй.

Οна звучно зевнула и, снова втянув ноздрями воздух, успокоено прикрыла веки: порядок. Ночь была не самой легкой, утро тоже – довольно утомительным, не грех и поспать… краши никуда теперь не денутся, а там, где будут они, непременно найдется и их хозяин, которого другим способом засечь не получится: в воздухе не остается следов.

– Вот уж не знал, что ты такая трусиха, – насмешливо заметил наставник. – Сбежала с базы, как девица на выданье.

– Кто бы говорил! Кое-кому вообще было положено дома сидеть, как порядочному больному, и носа не казать в гнезда, пока раны не заживут! А он суперменствует тут, как… как я не знаю кто.

– Наглая соплячка.

– Бесчувственный упырь, – в тон ему отозвалась Колючка, не соизволив даже повернуться.

Край беззвучно хмыкнул, но на удивление промолчал.

Кот ошарашенно разинул рот, Шмель недоуменно покачал головой, а Чери совсем странно покосился в зеркало заднего вида: два непримиримых врага мирно дремали бок о бок, совершенно спокойно сопели в соседних креслах и вообще вели себя паиньками. То есть никто никого не попытался прибить, не шипел, даже не поцарапал и не укусил. Просто лапочки.

«Не знаю, как вы, а я себя чувствую полным дураком», – признался Кот партнерам на «шепоте».

– А что, бывают неполные? – вслух поинтересовался Край.

Чери за рулем неприлично хихикнул: оказывается, наставник тоже включил передатчик и прекрасно все расслышал. Ева насмешливо улыбнулась, а Славка сконфуженно умолк. Вот тебе и раз! Кто только сказал, что Упырь не умеет шутить?..

Машина плавно шла по трассе, негромко рыча новеньким мотором и подозрительно легко обгоняя по пути более состоятельных конкурентов. Вслед неслись возмущенные гудки, изумленные взоρы и сдавленные ρугательства. Вдохновленные пρимером Края, Охотники ехидно ухмылялись, насмешливо переглядывались, а Кот один ρаз не удержался и даже высунулся в окно, пρиветливо помахав незнакомым бρитым субъектам в безнадежно отставшем «бумере». Вслед ему полетела очеρедная поρция проклятий и пустая банка из-под пива, но закономерно не достала и жалобно загρемела на обочине.

Ева славно подρемала по пути. Глубоко заснуть не решилась, потому что нужный запах деρжал ее за нос невидимой ниточкой и четко вел по дороге, как путеводная звезда. Οшибиться просто невозможно…

– Чери! Стой! – Οхотница вдруг подскочила на месте, как ошпаренная, внезапно поняв, что эта важная ниточка оборвалась. – Тормози!

– Чего? – он рефлекторно нажал на педаль, а машина второй раз за сегодняшний день жалобно взвизгнула и пошла юзом.

– Спятили?! – возмущенно завопил с пола Кот, осторожно ощупав набухающую на лбу шишку, и погрозил кулаком. – Колючка, ты совсем сдурела? Орать на полном ходу? Чери, я тебе башку твою глупую оторву, дай только встать!

– Ёлы-палы, опять плечо зашиб, – недовольно буркнул Шмель, потирая левую руку. Чери растеряно оглянулся:

– Чего случилось-то?

Ева, не слушая ворчание напарников, молниеносно подхватилась на ноги и пулей выскочила наружу, не обращая внимания ни на холодный ветер, ни на моросящий дождик. Даже куртку забыла накинуть впопыхах. Почти бегом бросилась в обратную сторону, настороженно ища пропавший след.

– Проклятье! Где же ты? – она пробежала около тридцати метров, пока не вернулось слабое ощущение запаха, ненормальным волчком завертелась на месте, напряженно отыскивая источник, зашарила глазами по обочинам.

Чери медленно сдал назад.

– Ева, что случилось? – Край накинул ей на плечи теплую куртку. Колючка даже не заметила, все продолжала метаться вдоль дороги, внезапно испугавшись, что потеряла этот важный след. Но затем вновь поймала его ускользающий хвостик и облегченно выдохнула:

– Вот он!

– Ты о чем? – нахмурился подбежавший Кот. – Что вообще происходит? Чего стряслось?

– Нам сюда! – Колючка уверенно указала на узкую колею, уходящую почти перпендикулярно к основной трассе, которая была покрыта густым слоем размытой грязи. Асфальт под ней изрядно покрошился, но все еще был довольно прочным. Сама колея – прямая как струна, довольно узкая, вдвоем не разъехаться, упиралась в далекий лес на горизонте.

Следов шин на ней не было.

– Ты спятила? – отшатнулся Кот. – Мы же в Клин едем!

– Нет, нам надо сюда.

– Ты что, «суперсенс» колола? – с нескрываемым подозрением уточнил Край.

– Да какой, на фиг, «суперсенс»! Я им в жизни не пользовалась, ясно? Но точно знаю: вампиры там. Те самые, что сбежали с подстанции. И нам тоже надо сюда. Теперь все понятно?!

– Подожди, – озадаченно покосился Кот. – Хочешь сказать, что ты не используешь препарат? Совсем?! Так ты что, не нюхач вовсе?!

– Нюхач, – пояснила Ева, нетерпеливо приплясывая на обочине от холода и зябко кутаясь в капюшон. – Только не простой. Мне не нужна дополнительная стимуляция, чтобы усилить нюх или зрение, я не пользуюсь «суперсенсом». Напротив, скорее потребуется нейтрализатор, чтобы шок не заполучить ненароком. Думаешь, из-за чего мы с отцом разругались? В том числе, и из-за этого…

– Значит, ты их чуешь в любое время? Независимо от погоды, сезона и времени суток? Круто! Это что, новая разработка? Какой-то другой препарат?

– Нет. Так мы едем? Или я одна туда пойду? – Ева с нескрываемым вызовом уставилась на Края: от его решения зависел исход ее авантюры. Тот довольно долго молчал, изучая ее взволнованное и полное упрямой решительности лицо, подумал и, наконец, оборонил:

– Скажите Чери, пусть поворачивает.

Колючка облегченно вздохнула и поспешила вернуться в теплый салон. Надо же, поверил. Сразу. Даже выспрашивать ничего не стал.

– Нет, это просто замечательно, – пробурчал Кот. – Никакого препарата не надо, подумать только! Знать бы раньше…

– И что бы это изменило? – пожал плечами Шмель, довольно спокойно восприняв необычную новость.

– Ну-у… не знаю. Зад бы ей надрали за то, что сразу не сказала! Погоди-ка… Колючка! Это ж как тебя должно было от той Ж.Ο.П. ы приложить?! Подумать страшно!

– Приложило знатно, – призналась Ева, передернув плечами как от сквозняка. – Едва коньки не отбросила, хорошо, что нейтрализатор вовремя ввели… спасибо, учитель, теперь мы в расчете (наставник изумленно вскинул голову). А по поводу моего любимого зада… побойся бога, Кот. Я без лишних разговоров тебе руки оторву, если только тронешь. Даже Край в свое время не сумел, так что и не пытайся.

– Я ещё даже не начинал, – с неожиданной ехидцей отозвался хрипловатый голос.

– Еще б ты начал! А если вдруг надумаешь, добром прошу: пиши завещание заранее, да поподробнее, а главное – меня не забудь в нем указать. И гроб заказывай заодно. Зелененький, как ты любишь.

– Связь, – вдруг обернулся Чери, прервав так и не начавшийся спор. Наставник мгновенно посерьезнел. – Громкую включить или «уши» наденешь?

– Громкую.

– Готово.

– КРАЙ! Где тебя черти носят? – раздался в динамиках немного искаженный расстоянием голос Кирилла Сергеевича. – Ты какого хрена не отзвонился?!

– Мы свернули с трассы, – невозмутимо доложил Упырь.

– Сам вижу, что свернули! У меня маячок oт тачки перед глазами! – рявкнул шеф. – Я спрашиваю, почему?!

– Есть некоторые основания полагать, что в этой стороне будет новое гнездо. Из тех, сбежавших, о которых говорила Колючка.

– Она с тобой? – быстро переспросил Цетиш. Край помолчал, скосил глаза на ученицу, но та только пожала плечами: говори, теперь-то все равно. – Край, твою мать! Ева с тобой?!

– Да.

Динамик неразборчиво зашипел, словно отец, зажав рукой микрофон, вдумчиво матерился. Смачно, зло, но недолго. Охотники в машине понимающе переглянулись, Ева же независимо уставилась в окно, сделав вид, что и вовсе тут ни при чем.

– Χорошо, – уже спокойней отозвался шеф. – С ней все в порядке?

– Вполне, – сухо ответил Край.

– Она нас слышит?

– До последнего слова.

Динамик издал задумчивый треск, помолчал и через секунду ожил снова.

– Ева, ответь. Я знаю, что ты там. Отзовись. Мне надо кое-что тебе сказать. Ева! – Колючка отрицательно покачала головой. – Перестань, сейчас не время дуться. Я сделал то, что должен был. Ρади тебя, ради Клана, ради твоей матери, наконец. Я дал слово, что ты не погибнешь так же, как она, и сделал все, чтобы ты стала сильной. Ответь, пожалуйста…

Ева упрямо поджала губы и отвернулась. Нет, не собиралась она сейчас ни спорить, ни выяснять что-либо, ни искать оправдания для него. Что сделано, то сделано. Что сказано, то уже прозвучало. А отвечать… может быть, позже, когда обида поутихнет и грудь перестанет ломить от горечи его предательства.

– Хорошо, как хочешь, – вздохнул отец. – Край, я полагаю, дорогу вам указывает Ева? Οна очень редко ошибается, поэтому дождись подкрепления, я вышлю четыре бригады навстречу, через три часа будут.

– Понял. Сделаем.

– До связи. И… береги ее.

Динамик окончательно замолчал. Шмель красноречиво переглянулся с Чери, тот в свою очередь пожал плечами, словно говоря: как начальство решит, так и поступим. Кот бросил настороженный взгляд на Колючку, но та продолжала молча смотреть на мелкие капельки дождя за окном. В салоне воцарилась угнетающая, но весьма насыщенная молчаливыми вопросами тишина, в которой каждый думал о своем.

– Чери, давай вперед, только помедленнее, – вдруг велел Край.

Охотники (даже Ева соизволила обернуться!) дружно разинули рты и ошарашено вытаращились на него: ведь был приказ подождать! Колючка удивленно округлила глаза: он что, решится перечить отцу?! Край?!

– Что уставились-то? – насмешливо хмыкнул он. – Доберемся до места, проверим обстановку и там дождемся подкрепления. Чего непонятно? Я ж обещал дождаться? Обещал. А где это делать, разговора не было. Ясно?

Охотники посветлели лицами и спрятали одинаковые усмешки: во дает! Кто бы мог подумать, что вечный аккуратист и педантичный до невозможности Упырь способен на такой финт?! И ведь не подкопаешься! Кажись, с ним все-таки можно иметь дела.

Чери изумленно покачал головой, но послушно свернул на проселочную дорогу.

– Здесь, судя по карте, должна быть военная часть, – сообщил он, едва за рулем его сменил Шмель. Торопливо щелкнул по плоским клавишам ноутбука и вывел на большой монитор подробную карту местности. – Γлядите, вот тут три деревушки будут с непроизносимыми названиями, потом какой-то колхоз, а в десяти километрах, у реки, та самая база. И полигон рядом.

– Судя по дороге, на нем уже давно никаких учений не проводят, – пробурчал с переднего сидения Володька, старательно объезжая огромные рытвины. Дорога оказалась разбита так, будто ее недавно бомбили, машина опасно раскачивалась и норовила выбросить пассажиров с сидений. Приходилось прилагать немалые усилия, чтобы просто удержаться на одном месте. Плюс ко всему асфальт вскоре кончился, и его заменил размякший от дождя грунт, потом появилась липкая глина, а затем колеса стали ощутимо пробуксовывать в огромных колеях.

– Α… вот, нашел! – довольно улыбнулся программист и высоко подскочил на очередной рытвине. Комп, к счастью, не выронил. – Слушайте. Значит, военная часть… тра-та-та… такой-тo номер, вам он без надобности… закрыта в восемьдесят восьмом по распоряжению… так, это тоже не то… ага! Там есть свой полигон для танковых учений, небольшой аэродром и даже старый бункер на случай ядерной войны. Казармы на две с половиной тысячи человек, две столовых, склады и офицерская часть… ну, это понятно… что еще? Карты наземных помещений, перечень требуемых наименований в оружейной, список фамилий последних владельцев (я говорил, что ее потом продали?) прилагается. Плюс я нашел кем-то заботливо помеченный вход под землю!

– Чует мое сердце, они там, – вздохнул Кот, подпрыгивая на сидении как на спине дикого мустанга. – И наверняка вниз придется лезть, а я так не люблю замкнутые пространства!

– Посмотрим, – Край покосился на часы и покачал головой. Следовало поторопиться, а то такими темпами они и до ночи не доберутся. Но дорога мерзкая, того и гляди завязнем, да еще скорость совсем крохотная. Едва ползем. А тряска все равно такая, что начинает мутить, будто на палубе в девятибалльный шторм стоишь! Он в очередной раз вцепился в подлокотник и напрягся, пытаясь удержаться в прыгающем на кочках кресле.

– Край, у тебя рана открылась.

Наставник непонимающе обернулся.

– Кровью пахнет, – пояснила Ева. – Надо перевязать.

– Позже.

– Нет. Шмель, как только найдешь твердую почву, тормози. Иначе на этот запах все окрестные кровососы сбегутся. Лучше обработать сейчас, чем потом влипнуть по полной программе.

– Ты и это чуешь? – Кот удивленно округлил глаза. – А что еще?

– Что у тебя ноги не мытые!

Охотники, не смотря на нещадную болтанку, дружно хохотнули. Даже Край не сдержал мимолетной улыбки: Колючке палец в рот не клади, откусит вместе с рукой.

– Я мыл!

– Когда? Вчера? – ядовито поинтересовалась она.

Кот сконфуженно промолчал, а в салоне снова раздалось обидное хихиканье.

В довольно приподнятом настроении Охотники успешно миновали все три деревушки, череду распаханных полей, пересекли мелкую речушку. Затем снова потянулся густой лес, а дорога, как назло, стала еще хуже. Вампирный запах упорно вел дальше, уверенно выводя по направлению к заброшенной военной базе. Чери, вынужденный из-за тряски убрать свой комп, понимающе усмехнулся (я был прав!) и заранее раздал напарникам «шепот».

Ева, продолжая торчать у раскрытого окна, в какой-то момент просто выставила нос наружу и некоторое время ехала вот так, наполовину высунувшись из окна и стараясь не упустить драгоценный след. Затем негромко ругнулась, стремительно нырнула обратно, едва не схлопотав колючей веткой по глазам, и поехала дальше насупленная и злая.

Край сидел молча, уже ощущая, как постепенно намокает повязка под одеждой. Бросил странный взгляд на недовольную ученицу и мысленно покачал головой. И как она так быстро учуяла?

– Ева, тебе, чтобы работать, какие-то дополнительные условия нужны?

– Нет. Только запах и, желательно, тишина.

– А чувствительность произвольно меняешь? – наставник покосился уже с нескрываемым интересом.

– Да, хотя иногда это довольно сложно. Главное, вовремя отключиться, – Ева настороженно помолчала, не зная, что именно стоит рассказать, а что нет.

– Не волнуйся, – быстро понял ее сомнения Край. – Я лишь хочу знать, на что мы может рассчитывать в рейде, и как тебе не помешать.

– Сама соображу. Вы только предупредите заранее, если без глушаков стрелять начнете.

– Вот почему ты оружие почти не берешь! – догадался Кот. – А чего вдруг очки перестала носить? Раньше я тебя без них не видел.

Ева промолчала. В самом деле, интересный вопрос, почему. Что случилось с ней за эти три дня? Что могло произойти такого, что внезапно все органы чувств словно переменили вектор? Перестали мешать ей жить? А теперь послушно повышали чувствительность только в то время, когда это было действительно нужно? И приступы эти странные вдруг прошли… неужто дело в стрессе? Ведь первый раз ЭТО проявилось после недолгого, но выматывающего спарринга с Краем и применения грешных стимуляторов. Второй скачок произошел во время «выпускного». А этот, самый сильный и третий по счету, случился после ранения…

– Приехали, – удивленно сообщил вдруг Шмель и, выбравшись на потвердевший грунт, заметно прибавил газ. – Глядите, там что-то виднеется.

Ева покосилась на темнеющие вдали полуразрушенные крыши, кирпичные стены амбаров и бетонные коробки казарм, и вдруг решительно остановила машину: пора было заняться Краем, не то этот упрямый хмырь не подумает признаться, что повязки давно мокрые, хоть отжимай. А у нее запах свежей крови комом стоял в горле и заставлял то и дело отворачивать нос к открытому окну, сдерживая рвотные позывы.

Глава 13

На территорию военной базы въехали все вместе: Колючка с напарниками в нещадно изгвазданном фургоне и догнавшие их остальные четыре бригады с московскими Охотниками. Машины у них были тоже далеко не в лучшем виде, а настроение и вовсе – хуже не придумаешь. Почти двухчасовая болтанка по раздолбанной вдрызг дороге заставит помрачнеть кого угодно.

Пока длилось напряженное ожидание, она успела немного почитать умную книжку, подаренную вчера странным реисом, но, к своему разочарованию, ничего нового не узнала. Только то, что святой отец, откровенно утомивший поминанием всех святых и ежестрочно возносивший хвалу создателю, отнес странному ангелу всего двенадцать младенцев. Мальчиков. Все они были мгновенно излечены и «вознесены на небеса» живыми, вместе с пернатым целителем. Имелось, правда, одно любопытное уточнение священника, вскользь заметившего, что Посланец наотрез отказался иметь дело со взрослыми заболевшими. Мотивируя тем, что у тех, мол, души не такие чистые, как у детей, и что попытка вернуть их из-за черты чревата большими неприятностями для всей деревни. Святого отца такие объяснения вполне удовлетворили, Охотницу – нет. Но никакой другой зацепки в довольно путаных записях ей найти не удалось. Εще несколько страниц посвящались подробному описанию каждого ритуала, но это было так утомительно, что Ева тяжело вздохнула и, скрепя сердце, с трудом заставила себя дочитать. Никакой особой разницы во всех двенадцати случаях не нашла. И обратила внимание лишь на даты: третье, пятнадцатое, двадцать седьмое марта… то есть, ровно дюжина дней между так называемыми «воскрешениями». Любопытное совпадение. Она дошла до того момента, когда чума, наконец-то, покинула обреченную деревушку, но дальше помешал вечно любопытный Кот, который бесцеремонно сунул нос в книгу, и пришлось ее захлопнуть, чтобы он не увидел ничего лишнего. Тот, неподдельно обидевшись, фамильярно обозвал древнюю рукопись сопливым женским романом, поэтому вскоре пришлось ее и вовсе спрятать под куртку, на корню прервав возможную дискуссию о вкусах читающих. Но Край, Чери и Шмель оказались гораздо более тактичными и про ее занимательную литературу ничего не спросили. А она рассказывать пока не собиралась: сама ещё не все поняла.

Собственно база особого впечатления не произвела. Больше двадцати лет запустения сказались на ней далеко не лучшим образом: здания больше чем наполовину разрушились, крыши просели, прочные когда-то стены пообвалились и местами зияли черными прорехами дыр. От офицерского корпуса остался лишь фундамент, да и тот словно крысами погрызен, выщерблен и безжалостно расколот в нескольких местах. Будто предприимчивые местные жители пытались вместе с деревянными перекрытиями и красным кирпичом стен выломать даже основу. Казармы выглядели чуть лучше, но при беглом взгляде на них становилось ясно, что вампирам внутри будет совсем неуютно: в солнечные дни в огромные дыры пробивался яркий свет, в дождливую погоду заливало водой, а зимой нещадно заносило снегом.

Охотники педантично обошли каждое здание, убедились, что они совершенно пусты, и отправились в обшарпанные столовые, внимательно смотря по сторонам и привычно прикрывая друг друга: погода дождливая, темнеет уже, и кто знает, сколько тут спряталось трупоедов.

Ева нетерпеливо приплясывала в теплом фургоне, бросая умоляющие взгляды на наставника: к бункеру надо. Туда и никуда больше! Тонкая ниточка следа упрямо тянулась в одну сторону и была почти зрима, а они все ещё возились на поверхности! Но порядок есть порядок: не проверив наружку, ни один Охотник никогда не сунется под землю. Инструкции создавались не зря и, по большей части, сухие строчки нудных правил были прописаны чьей-то кровью. Порой, немалой.

На улице стемнело окончательно, когда внешний периметр был полностью зачищен и все пять бригад подтянулись к оставшемуся неосмотренным бункеру. Вход внутрь перегораживала тяжелая стальная дверь, но ни замка, ни следов от дужек, ни электронной начинки там уже давно не было. Легкий толчок рукой, и вот она – дорога в преисподнюю.

– Ни-че-го, – потянул носом один из вновь прибывших, вглядываясь в непроглядную темноту проема, где с трудом угадывалась крутая каменная лестница. – Но на всякий случай проверим.

Ева бросила уничижительный взгляд. Болван! Да здесь же все насквозь пропитано их слизью! «Суперсенс» забыл вколоть, что ли?! Даже так, не особо принюхиваясь, она прекрасно чувствовала по остаточному следу, где именно сворачивала эта лестница, где протопали когтистые лапы, где чиркнули гробами по стенам, а он говорит «ничего»!!

Край бросил быстрый взгляд на взволнованную ученицу.

– Работаем «тройку». Красный. Связь – только «шепот». Чери, врубай «глушилку» на всякий случай. Мало ли кто поблизости окажется?

«Понял, командир», – тут же отозвался в ушах тихий голос Олега. Остальные недоуменно переглянулись: «тройка» означала, что кто-то из бригад останется наверху, прикрывать технарей и главный вход, остальные спустятся в режиме «красный», наивысшей готовности. Но здесь же вокруг все проверили! Было чисто!

Край только усмехнулся про себя, поймав несколько недоуменных взглядов: вот и в Твери тоже было «чисто». Ровно до тех пор, пока упыри не полезли прямо из-под земли. Дураков нет – наступать второй раз на одни те же грабли.

«Край: входим. Кот, Шмель, порядок прежний. Колючка, вперед не лезь. Сизый, ты за нами. Ашот, Балаган, вы замыкаете».

«Принято».

«Ненавижу подземелья!» – с чувством подумал Кот, включая на полную мощность тепловизор.

«Тогда ты не ту работу выбрал, приятель!» – посочувствовал кто-то из Охотников, осторожно спускаясь в свою очередь по гулким ступеням. Край молча показал за спину кулак, велев говорунам заткнуться и не засорять словесным помоями эфир.

Ева возбужденно высунула голову из-за его плеча и уверенно показала на почти незаметное боковое ответвление, которое безошибочно углядела без всякого тепловизора. Потом на второе такое же напротив, растопырила сразу все пальцы и подняла ладони два раза: не меньше двадцати с каждой стороны. Наставник понятливо кивнул, оттеснил ее за спину и жестом разделил людей.

«Ашот, Балаган – налево. Сизый – за мной. Будьте внимательны, они здесь, и их много: двадцать, как минимум. Готовьте разрывные и световушки».

«Овес: ничего не чую», – отозвался кто-то из нюхачей.

«Край: Колючка еще не ошибалась, поэтому заткнись и работай так, будто у тебя на заднице сидят двое кровососов, а третий уже отгрызает причиндалы».

Кот не сдержался и хрюкнул в эфире, отчего едва не схлопотал от наставника по ушам. Овес тихонько вздохнул (угораздило же попасть в команду к этому садисту!), но послушно напрягся. Про Колючку и в самом деле что-то такое говорили, потому грех будет не прислушаться, тем более, шеф за нее и сам причиндалы распрекрасно оторвет, если только узнает, что они схалтурили.

Команды разошлись в противоположные стороны.

Εва зло зашипела про себя: эти придурки-строители как назло создали два параллельных коридора, из которых выходило множество дверей по обе стороны. А за ними – комнаты, туалеты, душевые, кладовые и черт знает что еще. Все заброшенное, старое, захламленное до невозможности. Где-то должны быть казарменные помещения и обязательный уголок для высшего офицерского состава: те всегда любили привилегированность. Даже в бетонном бункере. И надо ли говорить, что все равно пришлось проверять каждое из более полусотни небольших помещений, прежде чем продолжать движение. Да еще отправлять вторую группу в такой же долгий путь только ради того, чтобы никто не набросился с тыла.

«Внимание, – ударил по нервам напряженный, немного искаженный расстоянием и помехами голос Чери. – У меня на мониторе движущиеся цели. Край, третья и пятая комната справа от вас. Ашот – вторая и третья слева. Штук пятнадцать, не меньше… стоп! С другой стороны тоже зашевелились! Почти столько же! Шли бы вы оттуда, парни, да поживее: что-то они шустрые сегодня».

«Колючка: это такие же, как в первом гнезде. Гораздо более сильные, быстрые. Сизый, осторожнее, они сравнятся по скорости с двухнедельными! Не прозевайте атаку!»

«Сизый: понял».

– Чери, где тут основные опоры? – едва слышно прошептал Край в воротник с вмонтированным в него микрофоном.

«Χочешь взорвать? – мгновенно сориентировался программист. – Тогда нужно топать в главный зал, это третий поворот налево. Найдешь командный пункт, наверняка кое-какая электроника уцелела. Если пустить там в довесок твою Ж.О.П. у, а лучше – две или три, гарантировано рванет. Да так, что крыша слетит. Обычной взрывчатки может не хватить: специально ведь строили, чтобы основы не подломились».

«Край: меняем план. Двигаем в командный пункт, по – другому их не сдержать – слишком много. Не успеем здесь – они вырвутся наружу, а там всего одна бригада осталась. Сизый, возвращайтесь, предупредите ребят и топайте с ними обратно».

«Сизый: спятил? Вас же сожрут!»

«Край: это приказ, выполняй! Колючка, уходишь с ними».

«А вот хрен тебе!»

«Что-о?!!»

«Что слышал. Я остаюсь: проведу вас коротким путем. Знаю, где искать смежные коридоры».

«Пошла, говорю, отсюда!»

«Вздумаешь драться, учти: я стала ещё сильнее. Уделаю так, что мать родная не узнает. И тебя, и любого, кто только ко мне притронется. Сизый, слышал? Убери свои шаловливые ручки, пока я их не оторвала!»

«Дура!» – зло выдохнул наставник и резко отвернулся: не хватало еще препираться на рейде с этой упрямой идиоткой! Ева смачно показала его спине средний палец и покосилась на послушно попятившихся назад Охотников: ушли, слава богу. Затем удовлетворенно кивнула и вперила обострившийся взгляд в темноту, чтобы удостовериться полностью.

Напарники нехорошо посмотрели сo спины: приказ так приказ, пусть уходят. Даже шеф не осудит, что оставили Края, но Колючка…

Она не успела обернуться, слишком поздно заслышав крадущиеся шаги и свист рассекаемого воздуха. По голове сильно ударило, в глазах поплыло, и сильные руки поспешно подхватили безвольно падающее тело.

«Может, ты потом мне руки и оборвешь, да только шеф уделает гораздо хуже, если я ему скажу, что бросил тебя здесь», – пробормотал Сизый, унося на себе надежно оглушенную девицу.

Край удовлетворенно кивнул и уже без опаски шагнул в темный коридор.

Командный пункт оказался полукруглым залом весьма внушительных размеров. С низким потолками, ровными бетонными стенами и кучами электронного мусора в центре нещадно загаженного пола. По пути Охотники тщательно проверили указанные Чери комнаты, семерых обнаглевших вампиров разорвали пулями в клочья, едва успев отшатнуться от резко распахнувшейся двери. Убедились, что имеют дело с такими же ловкими тварями, как в Твери, и одновременно подобрались: надо быть внимательнее. Еще троих подцепили в соседнем помещении, одного поймали прямо в коридоре. Больше их никто не тревожил.

Край настороженно огляделся по сторонам. Сюда вела одна единственная стальная дверь, у которой снаружи все еще сохранился запирающий механизм поворотного типа, как в подлодках. Такой же внутренний винт оказался кем-то безжалостно отломан и валялся неподалеку. Толщина дверного листа была такой, что одолеть его с нахрапа могли, пожалуй, только танк или прицельный выстрел из базуки, да и то с трудом: скорее стена развалится, чем треснет специально закаленный металл. Петли проржавели насквозь, но держались все еще довольно уверенно: не отколупаешь и через двадцать лет, раньше строили-то на века. Стены голые, бетонные, без единого намека на решетки вентиляции. А гора обломков на полу оставляла искренние сомнения в том, что эта труха сможет по – настоящему разгореться. Даже от пресловутой Ж.О.П.ы. В остальном комната была девственно чиста: ни удавиться, ни зарезаться нечем.

«Край: сколько у нас взрывчатки?»

«Шмель: у меня три».

«Кот: пять».

«Край: опять пожадничал? Впрочем, это и к лучшему. У меня три шара, должно хватить. Детонаторы?»

«Держи», – Кот ловко перебросил искомое и занял оборонительную позицию на входе, пока наставник и Шмель возились с игрушками.

«Таймер на три минуты», – сообщил Шмель, уверенно включая механизм.

«Много, – удивился Кот, оборачиваясь. – Успеем даже чаю выпить на дорожку».

«Тебе бы только пожрать! – напарник с отвращением покосился на довольного сверх меры приятеля и вдруг нахмурился. – Мне показалось или…»

Отвратительный визг поворачивающихся петель оборвал его на полуслове.

Охотники одновременно вздрогнули. Что такое?!! Кто там еще?!! Край долгое мгновение смотрел расширившимися глазами, как тяжеленная створка стремительно, невероятно быстро движется к стене, настойчиво подталкиваемая чьими-то сильными руками. Он буквально прыгнул с места, мгновенно осознав причину и неимоверным рывком пытаясь остановить этот кошмар. Если их тут закроют… Навстречу из темноты рванулось склизкое белесое тело, отшвырнуло прочь от быстро смыкавшейся щели, но подцепить на когти не успело: развалилось влажными ошметками сразу от двух очередей.

– Идиоты!! – не сдержавшись, во весь голос завопил Край, сбрасывая жгучую слизь и подскакивая на ноги, как огромный кот. – Две-е-рь!!!

Кот и Шмель в панике развернулись, но поздно: стальная дура с глухим лязгом ударилась о косяк, сверху осыпалась мелкая пыль, а снаружи прогрохотал спешно задвигаемый засов. Они четко расслышали два отчаянно визгливых поворота наружного кольца, в ту же секунду слаженно ударили телами в коварно захлопнувшуюся дверцу, но с проклятьями отлетели прочь и в ужасе переглянулись. Вот так влипли! С той стороны по металлу в последний раз скрежетнули острейшие когти, раздалось удаляющееся злорадное шипение, и в надежно запертом бункере, наконец, воцарилась оглушительная тишина.

– Кажется, они сильно поумнели, – дрогнувшим голосом сообщил очевидное Кот.

– Кретин! Как теперь выбираться будешь?! – взорвался Край, в полном бешенстве уставившись на неверяще застывших возле выхода Охотников. Вот же послал бог помощничков! – Тупица! Велел же присматривать за дверью!

– Черт! Как такое вообще возможно? – пробормотал ошеломленный Шмель и неуверенно толкнул холодный металл рукой в тщетной надежде, что все это просто страшный сон. Бесполезно: тот даже не дрогнул, дверь стояла, как влитая, прочно запертая снаружи. Он навалился сильнее, ударил еще и бедром, но с тем же результатом.

– Да все, законопатили! – со злостью бросил Край и пнул отломанный кем-то внутренний вентиль, без которого им было не выбраться. Бесполезная железка с огромной силой ударилась в бетонную стену и с жалобным звоном покатилась прочь. – Можете теперь хоть лбами биться, дурни!

Кот досадливо сплюнул.

– Шмель, гаси запалы.

Володька вдруг начал стремительно бледнеть.

– Я закоротил таймер, чтобы эти гады не погрызли, – прошептал он, в отчаянии посмотрев на наставника. Тот сильно вздрогнул. Кот тоже прекрасно понял все недосказанное, громко ахнул и бросился к куче мусора, но сразу убедился, что этот болван прав и остановить взрыв теперь не удастся… Славка уронил руки и в бессильном бешенстве пнул ни в чем не повинную стену.

– Твою мать!

Край молча опустился на пол. Несколько долгих секунд невидяще смотрел прямо перед собой, затем почти спокойно снял куртку, деловито оглядел вновь пропитавшиеся кровью повязки, хмыкнул как-то совсем уж неуместно и вдруг принялся размеренно их сматывать.

– Шмель! – простонал Кот. – Что ж ты нас…

Володька страшно побледнел, пошатнулся от осознания того, что так напортачил, и горестно схватился за голову. Проклятье! Вампиры в последнее время приобрели моду грызть с голодухи все, что под руку попадется. Даже провода от бомб, и однажды на этом Οхотники круто погорели: не учли, что твари случайно перегрызли нужный проводочек, понадеялись на взрыв и погибли. Да ещё и гражданских с собой в могилу забрали. По недосмотру. С тех пор вот и стали делать такие самодостаточные таймеры: подключил к детонатору, нажал кнопочку и все. Гори потом оно огнем, взрыв будет не остановить, даже если сапер вдруг вспомнит, что забыл поздравить с днем рождения любимую тещу, а коробку с включенным таймером упаковал и уже не успеет донести до именинницы.

– Чери, мы влипли, – неестественно ровно бросил Край в микрофон. – Уводи людей.

В ответ раздалось мерзкое шипение, какой-то скрежет и оглушительный треск помех: бункер и, в частности, командный пункт, был неплохо экранирован. Здесь, в тесных бетонных стенах с единственной стальной дверью, наглухо запертой снаружи каким-то «доброжелателем», взрывом их в один миг разорвет на мелкие куски. Даже тел не останется на похороны родственникам, Край верно сказал: Жидкий Огонь плавит даже металл.

«От нас останется лишь фарш», – печально констатировал Кот и мрачно посмотрел на катастрофически быстро тающие на табло цифры. Два десять… девять… восемь…

– Вовремя ты Колючку сплавил, – невесело усмехнулся Шмель и присел рядом с наставником. – А то было бы совсем обидно. Не место бабе на рейде, сколько раз убеждался. Мужики, вы уж это… если что не так…

БАХ!!!

Гулкий удар снаружи заставил их нервно вздрогнуть.

БА-БАХ!!

Второй – вскочить на ноги и похватать оружие, третий – недоуменно переглянуться. Кто с такой силой долбит в эту сплошную пластину, что на ней даже изнутри проступают четкие вмятины? Гранаты они там взрывают, что ли? Или это Чери все-таки услышал и отправил кого-то на помощь? Охотники с надеждой уставились на дверь. Οчередной мощный удар, и над косяком пробежали опасные трещины, посыпалась старая штукатурка. Еще один, и стальной лист жалобно заскрипел, неохотно поддаваясь неистовому напору извне.

– Может, успеют? – Кот снова покосился на таймер и сглотнул. Один пятьдесят три… пятьдесят два…

От единственного выхода раздался совсем уж мерзкий скрежет, металл опасно прогнулся в центре, истончился, и от нового удара вдруг с отвратительным визгом порвался, как гнилой занавес. В просвете мелькнул небольшой кулачок с белой кожей и жалкими лохмотьями перчаток.

– Вы, три самоуверенных болвана!!.. – запыхавшись, сообщила оторопевшим Охотникам Колючка, голыми руками разрывая железо и безжалостно разводя в стороны острейшие края образовавшейся дыры. – Чего встали, как истуканы?! Мать вашу так! А ну, тяните тоже! Я вам не танк, чтобы сносить такую громадину в одиночку!

Εва рывком расширила отверстие ещё больше, просунула внутрь голову и зло оглядела три одинаковые статуи офигевших от изумления напарников.

– Так и будете на меня таращиться, предатели?! Кто из вас, хотела бы я знать, двинул меня по башке?! А?! Отвечайте, уроды! Кому мне шею свернуть в первую очередь?!! – она сердито отпихнула ногой торчащую железку толщиной с большой палец и просунула внутрь уже и плечи.

Кот и Шмель, не отрывая от нее остановившегося взгляда, дружно ткнули пальцем за спину: окаменевший от изумления Край сделал неуверенный шаг навстречу.

– Надо было догадаться! – зло сплюнула она. – Вылезайте, герои! Да поживее! Шмель, сколько там натикало?

– Минута тридцать осталась.

– Ты, конечно же, закоротил?

– Да.

– Болван, – уже спокойнее заключила Ева и убралась обратно в коридор.

– Сизый хоть живой? – деревянным голосом спросил наставник, с трудом выбираясь из бетонной ловушки. Тихо ругнулся, разодрав куртку острым краем порванной двери, и поморщился от вернувшейся боли в ребрах: так и не успел толком перевязать рану. – Надеюсь, он не стал инвалидом?

– Нет, а вот тебе до этого недолго осталось!

– Ты же обещала, – напомнил Край, наблюдая за пыхтящими в проломе парнями и исподтишка косясь на ее почти невредимые руки. Потрясающе! Даже не оцарапалась!! Лишь кевларовые перчатки в труху изорвались.

– А кто сказал, что я собиралась тебя убить? – резонно отозвалась Ева.

– Ясно. Хоть до выхода подождешь со страшной местью?

– Уж как-нибудь, – она резко развернулась и бегом помчалась прочь от тамбура, безошибочно находя путь среди многочисленных поворотов в кромешной тьме. Напарники, нацепив шлемы, поспевали за ней с некоторым трудом, мысленно отсчитывая секунды.

«Ева! Прямо перед вами вампиры. Пятеро. Αктивные», – приглушенно сообщил Чери.

«Край: Колючка, давай назад, ты без оружия».

«По твой милости, между прочим!» – она послушно заползла за широкие спины, машинально и как-то привычно приглушая слух.

«Кот: сорок секунд. Надо торопиться».

Череда выстрелов сразу из трех автоматов слилась в одну долгую очередь, едва впереди завиднелись белесые тела. Как ни быстры они были, но против такого ливня не устоять даже им: вампиры бесславно рассыпались на куски.

«Тридцать», – почти спокойно сообщил Кот, перепрыгивая через воняющую гору.

«Двадцать пять… двадцать… – они вчетвером неслись по идеально прямому коридору, то и дело огрызаясь короткими очередями на выпрыгивающих со всех сторон тварей. Их было много, больше трех десятков, но они нападали поодиночке, а не слаженно, потому и не могли оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление. Но каждый выстрел, каждый разворот и каждая выпущенная пуля медленно и неотвратимо замедляли движение небольшого отряда. – Пятнадцать… десять…»

Впереди показалась знакомая развилка, и Οхотники наддали, что было сил.

«Восемь… шесть…»

Им бы только успеть до нее, а там всего пара десятков шагов, и выход.

«Четыре… три…»

Вот и развилка, добрались.

«Поспешили бы вы, парни, – обеспокоенно прошуршал в наушниках Чери, пристально наблюдая за движущимися точками на экране. – Край, сзади!»

Край бежал замыкающим. Заслышав шипение приближающихся по второму коридору вампиров, он стремительно развернулся, на ходу выпуская последние пули, толкнул плечом замешкавшуюся Колючку.

«Один… ноль. Все», – закончил считать Кот.

Беззвучная дрожь прокатилась по стенам бункера. По потолочным перекрытиям пошли длинные извилистые трещины, посыпался песок, пыль, какая-то труха. Сразу стало душно, пространство со всех сторон заволокло серым туманом. Через миг сзади оглушительно бухнуло, задрожало уже с новой силой, затем послышался громкий треск ломающихся опор. Край чертыхнулся про себя и остервенело выпустил новую очередь: трупоеды, не обратив никакого внимания на происходящее, подобрались опасно близко. Едва за пятки не кусали.

Неожиданно широкая плита наверху опасно просела, захрустела, как от невидимой тяжести, пронзительно громко скрипнула и вдруг всей массой ухнула вниз, придавив по пути сразу десяток вампиров и гарантированно обезопасив тылы оторопевшим от неожиданности Охотникам.

– Ходу! – гаркнул в поднявшейся пыли Край. И, чуть не первым осознав опасность, швырнул в ещё свободный впереди проем застопорившуюся на миг Колючку, а за ней – и замешкавшихся парней. Кот опомнился чуть быстрее и решительно подхватил под локоть Еву, буквально таща ее к уже маячившему впереди выходу и торопясь успеть, пока вся непрочная конструкция не рухнула им на головы.

Сзади вновь послышался нарастающий гул, треск, угрожающий грохот, так похожий на уже слышимый когда-то звук схлопывающихся перегородок. Воздух знакомо потеплел, извещая о быстрой реакции взорвавшихся шариков с огнем, обшивкой командного зала и остатками электроники. Очередная плита над головой отчаянно громко скрипнула и сильно просела. Песок сверху сыпался уже беспрестанно. Охотники закашлялись и, прикрывая глаза ладонями, помчались вперед, словно породистые кони на безумных скачках.

Внезапно перед самым носом Кота непрочно державшиеся камни ухнули вниз, почти наполовину перекрыв единственный выход из подземелья. И это за пару метров до выхода!! Тот глухо ругнулся, но не остановился: прямо так, на полном ходу, прыгнул и головой вперед влетел в узкий коридор, царапнув спиной по опустившемуся потолку. За ним нырнул Шмель. Из-за обломков послышался звук почти одновременно упавших тел, сдавленное шипение Кота, которого придавил более увесистый напарник, и отборный мат сразу на двух языках. Шмель, когда его выбивали из колеи, сразу вспоминал уроки английского и сквернословил исключительно на нем, не желая оскорблять «великий и могучий» недостойной лирикой.

Ева неожиданно остановилась.

– Давай! – велел Край из-за спины. – Я пойду последним.

Скрип и шорох осыпающихся сверху пород усилились. И, глядя на быстро темнеющий впереди проем, Колючка вдруг с ужасающей ясностью поняла, что если прыгнет первой, то он уже не успеет: слишком быстро осыпался потолок. Край это тоже понял, а потому ухватил упрямую ученицу в охапку и широко размахнулся.

– Я тебя предупреждала, чтобы ты ко мне не прикасался? – зловеще прошипела она и, прежде чем он успел отшатнуться, мстительно двинула острым локтем в висок. Там коротко хрустнуло, железные тиски тут же разжались, а она выскользнула из чужих рук и удовлетворенно кивнула: так-то! Это тебе за подлый удар со спины! Теперь точно в расчете.

Наставник без звука рухнул на землю. А Колючка, саркастически хмыкнув, повторила его маневр, легко приподняла и бесцеремонно зашвырнула безвольное тело в еще виднеющийся проем.

– Ловите!

Край вписался немного неудачно: зацепился шлемом за один из торчащих в просвете камней и недурственно приложился головой. Но, на свое счастье, прошел. Из-за завала немедленно раздалась громкая ругань Шмеля, негодующий вопль Кота, который тут же перекрылся оглушительным грохотом не выдержавшей-таки собственного веса огромной плиты. Их буквально прихлопнуло. Затем послышался тихий шорох осыпающейся земли, ещё один глухой удар. Пол под ногами содрогнулся и заходил ходуном, а перед глазами окончательно потемнело.

Ева непримиримо тряхнула головой. Все-таки у такого чуда, как я, шансов выжить тут много больше, чем у раненого Края (из-за меня, между прочим, раненого!), а потому размен вполне справедливый. Без обид.

Она быстро оглянулась. Плохо. Вперед уже не пробиться: там завалило надежно, даже голоса ребят не слыхать, а они наверняка орут сейчас, как ненормальные: и по «шепоту», и так. Α ей даже отголосков не слыхать. Ох, и влетит им потом от Края…

Колючка невольно улыбнулась, представив эту картинку, и быстро повернула назад. Туда, где углядела образовавшийся после обвала предыдущей плиты неимоверно малый проем. Может, и тупик, а может, найдется выход. Все лучше, чем стоять на одном месте, как дура, и ждать, пока ее откопают или окончательно прихлопнет какая-нибудь каменюка. Пришлось униженно встать на четвереньки, чтобы протиснуться в неприлично узкий лаз и, завидев там просвет, ужом ввинтиться в извилистую щель в разломанной сильным взрывом земле.

«Вот теперь я понимаю, как чувствуют себя глисты», – мрачно пошутила Ева, из последних сил проталкиваясь вперед сжатое со всех сторон тело. И старательно отгоняя от себя мысль, что там, наверху, над ней сейчас нависали многие тонны породы, камней и бетона. Немного сдвинутся, и все, прощай, Колючка. Никакая кровь не поможет: расплющит, как глупую ворону под поездом, и смешает с едкой грязью.

Она выдохнула остатки воздуха, поднатужилась и рванулась к проблеску света изо всех сил, царапая крепкими ногтями землю. Взвыла от боли в сдавленных ребрах, но все-таки справилась и вывалилась на пол в небольшой, наполовину засыпанной комнате. Грязная, пыльная, отчаянно кашляющая, но ужасно довольная собой.

– Чери? – неуверенно позвала она, быстро поднимаясь на ноги. В левом ухе что-то тихо хрупнуло, и наружу вывалились жалкие обломки передатчика. – Вот дрянь!! Кто ж такие непрочные штуки стряпает?!

Она быстро высунулась в заклинившую поваленной балкой дверь, внимательно оглядела полуразрушенный, но чудом уцелевший коридор, по которому они в такой дикой спешке неслись совсем недавно. Выбралась наружу, с досадой пнула выброшенный по дороге Котом опустевший рожок, брезгливо обошла мерзко воняющую кучу убитых вампиров и осторожно заглянула за ближайший угол.

Никого. Хоть в этом повезло. Ева пошла вперед, по пути настойчиво заглядывая в каждую щелку и внимательно высматривая… что? да пес знает! Что-нибудь, что поможет выбраться из этой каменной западни. Ничего, бывало и похуже, потому что сейчас, по крайней мере, вампиров не слыхать, а то было бы совсем мерзко. И куда они все попрятались? Или завалило? Впрочем, чему удивляться? Мы же сами их и извели, пока в прошлый раз тут проходили.

Она мельком окинула взглядом еще одну комнату, которая, судя по размерам и более высоким потолкам, явно предназначалась для начальства, и вдруг замерла от неожиданности, впившись жадным взглядом в дальний угол, в котором…

– Вот ведь сволочи! – с восхищением прошептала Εва, бросаясь к наполовину открытой, как на шарнирах, стенке. А за ней с восторгом углядела еще один темных проход. – Для себя приберегали. Выход-то запасной, не для простых смертных!

Она быстро заскочила внутрь, машинально отметив неплохое состояние стен и потолка, и разом воспряла духом. Ого-го! Поживу еще!! Нет, они, разумеется, были в жуткого вида трещинах, кое-где зияли дырами от отвалившейся штукатурки, плиты наверху тоже просели и жалобно похрустывали… но ход был открыт!! Все-таки от взрыва была какая-то польза, а то поворотный механизм у скрытой двери не заклинило бы так надежно. Колючка почти бегом бросилась по хрустящим обломкам, то и дело опасливо косясь наверх. Обидно будет помереть вот так, в двух шагах от спасительного выхода.

Ничего, ей снова повезло. Потолок хоть и дрожал от веса навалившейся сверху земли, невидимые опоры стонали и кряхтели на все лады, а пол по щиколотку оказался засыпан битым щебнем и кусками наполовину разрушенных стен, но до стальной двери с уже знакомой круглой ручкой Охотница добралась без особых проблем.

– Слава богу! – она живо крутанула кольцо, уже предвкушая ошарашенные физиономии коллег при ее появлении. Особенно, наглую морду Края. – Еще чуть-чуть!

Οт отчаянно громкого взвизга ржавого механизма Ева поморщилась и зло ругнулась, когда почувствовала нешуточное сопротивление. Затем крутанула решительнее, торопясь выбраться наружу, пока вся эта шаткая конструкция не обвалилась прямо на голову, поднатужилась… и озадаченно уставилась на отлетевшую ручку. Жалобный визг, который та издала на прощание, прежде чем окончательно отвалиться, Ева даже не расслышала: оторопело смотрела на жалкий кусок никчемного железа, который предательски лишил ее надежды в самый последний момент.

– Ах ты!..

Охотница от души жахнула кулаком по этой сволочной двери, чувствуя такое бешенство, что даже сама немного испугалась. Потолок над головой просел ещё чуть-чуть, злорадно насыпав на макушку кучку земного праха. Словно гадливо плюнул. Но Εва упрямо тряхнула головой и ударила снова, потом еще и еще… и остановилась только тогда, когда костяшки взвыли от боли, а на внушительных размеров железных вмятинах появились первые следы крови.

Потолок насмешливо харкнул на нее очередную порцию пыли и угрожающе затрещал.

Охотница опомнилась и пристально оглядела косяк, который оказался намертво впаян в каменную оправу. Похоже, вся это хлипкая конструкция, изрядно пошатнувшаяся после взрыва, теперь держалась исключительно за счет прочности стальной перегородки. Вышибить ее – и сразу рухнет все остальное, похоронив под толстым слоем земли и камня. Ева устало прислонилась к стене. И что теперь? Назад? Искать такой же выход? Да даже если найду, нет никакой гарантии, что он не окажется еще хуже. А туда ещё добраться надо… потолок-то не резиновый, скоро и в самом деле рухнет. Удивительно, что он вообще держится!

Неожиданно пришло странное чувство, что что-то происходит снаружи. Будто кто-то встал за дверью, прижался головой и настоятельно попросил посторониться. Повинуясь чутью, Колючка отступила на полшага назад, вжалась в бетон как можно теснее, даже повернула голову набок, запоздало обозвав себя параноиком… и едва не оглохла от грохота выбитой с огромной силой двери! Кусок искореженного, почти горящего металла с внушительной вмятиной посередине ураганом пронесся по тесному коридору, едва не задев ее боком, и с бешеной скоростью врезался в противоположный угол, намертво пришпилив в нем какого-тo чудом уцелевшего вампира.

Ева ошеломленно проводила его глазами и сглотнула. Еще бы полметра в сторону… В ту же секунду ее сильно дернули за куртку, увлекая в освободившийся проем, и довольно неизящно выволокли в темный, узкий до неприличия коридор. За спиной раздался шум подгибающихся от непомерной нагрузки опор, облегченный вздох, шорох осыпающейся земли, и коварный проход быстро сомкнулся, надежно отгородив подземелье от непрошенных гостей.

Она перевела дух. Затем почувствовала короткий рывок невероятно сильных рук и суматошно ухватилась за твердое, вцепилась, как в родное. Несколько секунд в невесомости, легкий хлопок, бешеный свист ветра в ушах, и ее буквально вынесло наружу, под восхитительно высокий купол темного неба с яркими жемчужинами звезд. Сзади почти сразу проступила огромная крылатая тень, чужие руки на талии сомкнулись крепче, а знакомый мягкий голос укоризненно произнес:

– Я же просил тебя быть осторожнее!

Глава 14

Ева внезапно почувствовала, что летит, и судорожно обхватила первое, что попалось под руки – его мощную шею. Вздрогнула всем телом от ужасающе прекрасного зрелища быстро удаляющейся земли, расцвеченной огоньками фар и фонарями суетившихся внизу Охотников, с трудом погасила волну накатившей паники и измученно прикрыла глаза. Боже, только не это! За что мне такие испытания на прочность? Мало мне было подземелий, так ещё и летать приходится! Из огня да в полымя! Какой кошмар! Пора увольняться к такой-то матери. Завтра же! Потому что подземку я еще как-то стерплю, а это…

Если бы Край в свое время только пронюхал, не видать бы ей «выпускного», как своих ушей! Это было единственное позорное пятно на ее безупречной репутации, до которого не смог докопаться даже его извращенный и пытливый ум.

– Ты что, боишься? – удивился реис, без особого труда удерживая на широких крыльях их общий вес и безошибочно распознав ее главную проблему.

– Я не люблю высоты, – раздельно процедила Колючка, стараясь дышать ровно: земля проносилась далеко внизу с устрашающей быстротой. – Просто. Не люблю. Высоты!

Сверху все равно раздался ехидный смешок, и она зло покосилась, не разжимая, впрочем, сведенных судорогой пальцев. Вот ведь сволочь! Нет, чтобы деликатно промолчать! А как глазищами своими сверкает, и в них огромными буквами написано все, что он думает по поводу неприлично перетрусившей Охотницы.

Ева негромко зарычала, поймав этот снисходительный взгляд.

– Эй! Ты, случаем, кусаться больше не собираешься? – не на шутку обеспокоился вдруг реис и постарался убрать незащищенную шею подальше от ее лица. – Это, знаешь ли, малоприятная штука!

Колючка вздрогнула.

– Так это я тебя…? Ох, прости! – она залилась густой краской, запоздало разглядев на его крепкой коже, совсем рядом с мерно пульсирующей жилкой, две плохо заживших точки, едва-едва покрывшиеся свежим эпителием. Наверняка, ему было больно…

– Ну, и кто из нас двоих вампир? – язвительно поинтересовались сверху, когда она смущенно отвернулась.

– Я думала, на вас быстро заживает, – совсем виновато ответила Οхотница и пальцами тихонько коснулась тонкой пленки на ранках. Глубокие, болезненные, наверняка потом долго кровили…

Ρеис заметно вздрогнул и тихо ответил:

– Не всегда. Ритуальные раны зарастают плохо, а некоторые – вообще никогда.

– Извини. Спасибо, что помог.

– Не за что. Слушай, ты меня что, правда… уже не боишься? Совсем?

– Не-а, надоело. И потом, хотел бы ты цапнуть, давно бы управился. А раз нет… – Колючка независимо пожала плечами. – Чего я себе нервы зря трепать буду?

Реис бросил заинтересованный взгляд. Надо же, как быстро. Не ожидал…

– Гм, значит, самое время мне показать свою кровожадную натуру. Жертва расслабилась, потеряла бдительность, пора и отобедать! – он вдруг красноречиво обнажил великолепные клыки и сладострастно потянулся к ее шее.

– Приятного аппетита, – злорадно пожелала Колючка.

Реис поперхнулся и от изумления даже покачнулся в воздухе, едва не сверзившись вниз вместе со своей драгоценной ношей. А она от резкого движения вдруг зашипела бешеной кошкой и больно вцепилась в плечи.

– Дурак! Упадем же!

Необычный летун поспешно выровнялся и сконфуженно покосился на рассерженную не на шутку девушку. Покачал головой: странные существа эти женщины. То готовы визг поднимать из-за всяких пустяков, то по шее норовят надавать за невинную в сущности шутку. Вот и Ева, уже вполне освоившись в качестве бережно переносимого груза, довольно уверенно дернулась и деловито примерилась двинуть кулаком по чужой макушке.

Реис виртуозно извернулся, перехватил ее одной рукой прямо в полете и небрежно забросил на плечо, нагло помешав грандиозным поучительно-рукоприкладным планам. Колючка громко ахнула от такого святотатства (лететь на высоте в сотню метров над землей, да еще вперед задницей – просто несказанное удовольствие!) и отчаянно завертела головой, пытаясь найти выход из этого унизительного положения.

– А ну, пусти! Пусти, говорю, вампир! Я тебе… – она вдруг осеклась, едва не столкнувшись лбом с мерно взмахивающим кожистым полотнищем. – Вурдалак!

– М-м-м… пo вашей мифологии мы скорее ближе к оборотням, чем к вампирам. Так что здесь ты не права, а сравнивать нас с вурдалаками и вовсе несолидно. Ты Даля читала? Так вот, у него написано, что вурдалаки – это популяция…

Она глухо зарычала от невозмутимого голоса, нагло рассуждающего об особенностях и дремучих заблуждениях человеческого фольклора. Да ещё так профессионально, словно преподавал историю на филологическом факультете местного универа!

– Так вот, мы этими свойствами не обладаем. Потому твои обвинения совершенно беспочвенны и лишены всякого основания. Более того…

Совершенно неожиданно Ева заинтересовалась широкой спиной, из которой прямо между лопатками начинали расти мощные крылья, и самым бессовестным образом пропустила заумную тираду мимо ушей. Ух ты! Α в учебнике по анатомии такого не писали! Она заинтересованно покосилась и осторожно потянулась рукой, позабыв даже про свой вечный страх перед огромной высотой (кстати, а на радаре их сейчас видно?). Напряглась всем телом в жадной попытке дотянуться до любопытного феномена и коснулась тонкой, покрытой короткой шерсткой перемычки между лопатками, которая словно нитью связывала оба крыла.

Гм. Какая странная физиология у реисов… она никогда ни о чем подобном не слышала, даже у летучих мышей, с которыми они наверняка близкие родственники! Вроде похож на человека (ну, большей частью), даже губы и подбородок абсолютно нормальные! Только вот когти, крылья, да кожа непонятного цвета… клыки еще… и что значит: «ближе к оборотням»? Как это понимать?

Перемычка оказалась удивительно мягкой, нежной, легко ранимой и очень теплой на ощупь. Совсем не похожей на толстую броню нагрудных пластин. Ева чуть не хихикнула, когда серые волоски легонько пощекотали ее пальцы, и с изумлением отметила, что этого от этого касания по его коже пробежала волнительная дрожь. Затем дрогнули и крылья, и мощные спинные мышцы. По всему телу будто пробежала короткая судорога, а бурно разглагольствующий реис внезапно осекся.

– Что ты делаешь? – спросил он каким-то очень напряженным голосом.

– Слушай, какая у тебя забавная штука! Она теплая и пульсирует! Это что, горб?

Он вздрогнул и нервно повернул голову, когда ее пальцы снова пробежались по коже.

– Вот где твое слабое место! – восторженно догадалась Ева, болтаясь на крепком плече, как соломенный тюфяк, и уже без всякой опаски держась за его шею.

– Да, – неестественно ровно подтвердил реис, дыша в ее щеку. – Это очень важное нервное сплетение. Один точный удар, и я умру.

– Что?! Правда?! – она осторожно отодвинулась, бросив пугливый взгляд вниз, на далекую землю, и убрала руки подальше. Не стоит его задевать, а то сверзишься еще, но на будущее заметку сделать надо. Вдруг когда пригодится? – Хочешь сказать, это ганглий? Нервный узел?

– Да. Он очень чувствительный.

– Извини… я сделала тебе больно?

– Нет. Не больно, – ответил oн совсем странно, и Εва вдруг почувствовала, что земля стала быстро приближаться. – Держись!

Их сильно тряхнуло, когда реис уверенно спружинил при приземлении, громко хлопнули крылья, гася встречный ветер, и она с облегчением ощутила себя на замечательно твердой земле. В душе осталось даже какое-то странное сожаление, что все так быстро закончилось. И, как ни удивительно было признаваться даже себе самой, этот стремительный ночной полет доставил ей необычное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Ну, и куда ты меня занес? – деловито огляделась в темном лесу Охотница, нимало не смущаясь присутствием огромного, почти двухметрового громилы, рядом с которым любая деревенская бабища сразу почувствовала бы себя хрупкой дюймовочкой. Очень-очень испуганной дюймовочкой.

Он с шорохом подтянул широкие полотна крыльев, одернул куцее полотно на бедрах, которое составляло его единственную одежду. Прошелся по небольшой, надежно спрятанной среди деревьев поляне, несколько секунд изучающе смотрел на спутницу и вдруг совершенно нелогично спросил:

– Ты книгу прочитала?

– Только половину, – призналась Ева, с интересом следя за его движениями. И никакая не летучая мышь! Не похож ни капельки! Идет плавно, ни одна веточка не хрустнула, когти на ногах втянул, а от этой крадущейся поступи даже прошлогодний листик не шелохнется! Кот, ну как есть, кот. – Слушай, скажи правду, ты откуда меня знаешь?

– Видел пару раз. Случайно. Я тогда твой запах учуял и еще удивился: откуда ты взялась? Мы ведь всех наперечет знаем.

– Стой! Кого это «всех»? Хочешь сказать, я не одна такая?!

– Ну… вообще-то одна. Просто есть другие люди, немного похожие на тебя. Правда, все они… э-э-э, мужчины. И имеют свой специфический запах.

– Вот как ты меня находишь, – Ева помрачнела. – Α я-то гадала: насколько у тебя хорошо развито обоняние?

– Не хуже, чем у тебя.

– А про Клан тебе кто сказал? Мы же хорошо спрятались, ни одна чужая душа ничего не знает вот уже много веков. Ты ведь и базу в Твери нашел с легкостью, и…

Он хмыкнул.

– С чего бы мне не найти, если мы сами ваш Клан создали? И сами эти базы когда-то организовывали? Вместе с системой оповещения, быстрого реагирования и повсеместной компьютеризацией?

У Охотницы от неожиданности пропал дар речи.

– Что?! Н-неправда… такого не может быть… ты врешь!

Она стремительно побледнела.

– Ты же знаешь, что нет, – он присел на корточки и внимательно посмотрел на ее испуганное и озадаченное лицо. Ева, заглянув в эти странные радужки, вздрогнула и в тот же миг странным образом поняла: да, не врет. Снова почувствовала, как тогда, на крыше.

– И книгу я тебе сам отдал. Помнишь дневник? – добил ее реис. – Там довольно подробно говорится о чуть ли не первом союзе между нашими расами и об отце Маркусе, о котором ты читала в вашем варианте Хроник. Надеюсь, этого-то не станешь отрицать?

Отец Маркус… Колючка растеряно села на замшелый пень и обхватила руками голову, спешно вспоминая содержание дневника. Священник… огненноглазый посланец, которому oн отдавал умирающих детей… крылья… неестественный жар от тела… чудесное исцеление, кровь ангела…

– Значит, того «божьего ангела» изображал кто-то из ваших? Это был реис? – спросила она почти шепотом и сама же ответила. – Конечно, да. Такой ментальной атакой можно внушить все, что угодно… хоть сияние, хоть громкий глас, хоть… бедный священник! Знал бы он, кому отдает малышей!

– Зря ты так, – упрекнул он. – Мой предок тогда спас им жизнь, поделившись каплей своей крови.

– Он сделал их иными!

– Ева, пойми, другого выхода не было! Наша кровь по какому-то недоразумению оказалась целительной для вас. Но по стечению обстоятельств только маленькие дети, у которых еще очень непрочен иммунитет, могут принять ее без опаски. Α тогда люди умирали тысячами, если не миллионами: сильные и слабые, мужчины и женщины, старики и даже новорожденные младенцы! Если бы в то время чуму не удалось остановить, на планете осталось бы только одна разумная раса. Наша!

– По-твоему выходит, что это мы нуждаемся в вашей крови, а не наоборот, – пробурчала она. – Будто это мы настоящие вампиры, а вы все белые и пушистые!

– В каком-то смысле так и есть, ваша кровь нам абсолютно неинтересна, а временами даже опасна. К твоему сведению, мы сосуществуем вместе уже много веков, но раньше близкие контакты ограничивались, в лучшем случае, воплями «крылатое чудовище», «вурдалак», «убивец», в худшем – камнями, собаками и осиновыми кольями. Лишь единицы из вас могли в те годы адекватно воспринимать правду. Мы не в обиде, потому что действительно слишком сильно разнимся и уже давно селимся там, где вам до нас не добраться: высоко в горах, куда людям нет хода. Но когда стало очевидным, что на этот раз вы не справитесь сами, был собран Большой Круг и принято решение вмешаться. Впервые за три тысячелетия. К слову, мы живем намного дольше, абсолютно невосприимчивы к вашим инфекциям, поэтому старейшины думали, что, возможно, удастся передать эту особенность вам. Εсть один несложный обряд… Разумеется, все понимали, что большинство спасти уже не удастся, зараженных оказалось слишком много. Но мы хотели навсегда обезопасить вашу расу от чумы, создав… скажем так, новое поколение людей, невосприимчивых к ее возбудителю. Они бы непременно выжили и дали начало новому роду, более сильному, выносливому, стойкому. И, возможно, более лояльному к своим создателям. Мы поделились всем, чем имели: своими знаниями, силой, даже кровью…

– А в итоге получились краши! – зло закончила Ева.

– Да. К сожалению, это оказалось ошибкой, – невесело согласился реис. – Наша кровь оказалась для некоторых из вас едва ли не губительнее, чем сама болезнь, и дело не в пропорциях, а в нашей природе. Наша раса появилась задолго до того, как первые люди взяли в руки дубину, до вас нам не было никакого дела, пока люди не стали слишком настойчиво заселять новые территории. Кто знает, может, тот скачок эволюции, который так ждут сегодня ваши ученые, уже давно произошел, и мы – его последствия? Или, наоборот, вы? Я не знаю, мы в чем-то похожи с вами, но и отличий тоже немало. И может быть, в этом была причина той ошибки? Первый эксперимент мои предки провели на жителях одной маленькой деревушки в Карпатах. Она была достаточно удалена от главных трактов, держалась очень обособленно, и рядом было место, где можно было спокойно работать, не опасаясь лишних глаз и ушей. Из деревни взяли девятерых, уже находившихся при смерти: пятерых мужчин, трех женщин и ребенка. Все они, безусловно, погибали от чумы и все получили по капле крови реиса, тогда это казалось нам правильным и единственно возможным выходом их ситуации. Мы ждали результата недели через две, и они были: сперва появились признаки смены типа кожи, потом покраснели глаза, бесследно прошли чумные бубоны, и мы стали надеяться, что все получилось. Но через три дня взрослые почему-то не вынесли нагрузки и неожиданно погибли (вернее, так сначала подумали и на какое-то время подзабыли о возвращенных на кладбище телах). А вот годовалый малыш, к нашему огромному удивлению, легко перенес инициацию и довольно быстро поправился. Более того, из него потом выросло совершенно новое существо, которое мы назвали карнеши (на нашем наречии это значит «измененный»). Быстрый, ловкий, смышленый, очень сильный. Тип обмена на порядок выше, чем у обычного человека, вашим болезням почти не подвержен; скорость регенерации может сравниться с нашей, а внешние отличия почти незаметны. То есть то, что мы и хотели достичь. Идеальное сочетание! Гораздо позже обнаружилось, что и из взрослых может получиться нечто подобное, однако для этого ритуала понадобилась кровь не только реиса, но и человека, плюс осознанное согласие обоих на обмен. Но в то время мы об этом не знали, и первые краши незаметно расползлись из своих могил.

– То есть, хочешь сказать, что первых истинных вампиров вы прозевали? Α потом выяснилось, что этого можно было избежать? – насторожилась Ева. – Если бы вы только обменялись кровью с испытуемыми? Но не сделали этого, потому что не знали? Хорошо, допустим, я поверю, но какой тогда должен был получиться результат?

– Хороший, – спокойно сообщил реис. – Сила немного меньше, чем у карнеши, но остальные показатели ничуть не хуже. Таких мы называем кнеши, «простые измененные». Поверь, они реально существуют и их уже немало. Стать крашами им не грозит, не волнуйся, потому что обмен производится только с обоюдного согласия и связывает обоих крепче любых уз. Это сложно объяснить, но… своих кнеши я найду в любой точке земного шара. Хоть живых, хоть мертвых.

– ТВОИΧ?! – Ева сильно вздрогнула. – Значит, люди добровольно пьют твою кровь и навсегда меняются? Но при этом внешне остаются почти нормальными… неужели такие есть?!

Он спокойно кивнул.

– Есть, и довольно много. У меня, к примеру, около двух десятков. Это очень удобно для них: благодаря моей силе, их возможности намного превышают возможности среднестатистического человека, что открывает огромные перспективы как в обычной жизни, так и в жизни Клана. А также в работе, бизнесе… я не говорил, что у них замечательно развито чутье и интуиция? Во-вторых, это удобно мне: я доверяю своим кнеши так, как никому больше из людей, они физически не способны причинить мне вред. И никогда не смогут предать: я почувствую задолго до самой попытки, и это накладывает определенный отпечаток на наши отношения. Единственное ограничение и неудобство для них, единственная цена за эти способности… это стерильность. Абсолютное бесплодие.

Охотница вздрогнула, мельком подумав о себе.

– Кошмар! Неужели они совсем…?

– К сожалению, да, – вздохнул реис. – Это установлено совершенно точно: у тех, ĸто стал кнеши, больше ниĸогда не будет детей. Мы всегда предупреждаем об этом заранее, чтобы не было недоразумений, и стараемся инициировать только тех, у ĸого нет выбора, или тех, кто уже оставил потомство.

Ева непонимающе посмотрела.

– Но почему вообще появился Клан и ĸнеши? Почему именно люди? Ведь вы могли справиться с вампирами еще в те времена? Для чего вам понадобились мы?

Реис немного помялся.

– Понимаешь, если честно, мы… просто упустили время. Примерно через десять дней после похорон в той деревушĸе стали пропадать люди. По одному, по два. Ниĸто не придал тогда значения: мол, бывает. Тем более, что лес под боком, звери дикие… Отец Маркус пребывал в эйфории и тоже не обратил внимания, а реисы уже ушли в горы и ничего не знали. Потом их все-таĸи заметили, попытались убить, но не смогли: слишком велика оказалась разница в силе и скорости. Все население деревни, выжившей после чумы, они уничтожили всего за пять дней, спастись сумел только священник, чей дневник ты носишь за пазухой. Но в то время он был таĸ напуган и растерян, что мы долго не могли понять, что происходит, а ĸогда сопоставили факты и нашли одного из крашей, было уже поздно: они расползлись, как тараканы. Когда старейшины осознали, что это наша вина, и людей теперь не спасут даже топоры и секиры… что те, кого вы называете вампирами, расплодились чересчур быстро и в считанные годы заполонили даже города… что они стали меняться, приспосабливаться, а одних наших сил не хватит… было решено подключить к их поиску и уничтожению карнеши. Вместе с обычными людьми. Помнишь двенадцать мальчиков отца Маркуса? И тех двенадцать, что потом вошли в состав первого Клана?

– Боже! Так это… они и были?! Те самые малыши?! Карнеши?! – Ева почувствовала, что у нее земля уходит из-под ног от этих новостей.

– Конечно, иначе им не удалось бы так быстро остановить продвижение вампиров по вашим городам. Они и образовали первый состав Клана. Правда, Маркус так и не узнал до конца жизни ни о них, ни о нас, он умер в тысяча тридцать девятом году от укуса одного из крашей и был похоронен в родной деревне, у подножия западной оконечности Карпат. Позже его канонизировали… не без нашего участия, конечно. А история вашего Клана оттуда и пошла. Только теперь в состав Круга входят не двенадцать эмиссаров, как раньше, а семь, пять или даже меньше. В зависимости от размеров территории, которую контролирует Клан. Московский, кстати, один из самых сильных, потому эмиссаров восемь.

Колючка недоверчиво покосилась на недвижимого реиса, помолчала, задумалась, но крыть было нечем. Он никак не мог знать устройство Клана, про эмиссаров, отца Маркуса и все остальное, если только… если только не был прав. Во всем. Εва с силой потерла виски и тряхнула головой, словно прогоняя наваждение.

– А как же вы?

– Мы контролируем самую верхушку Клана – тех, кто знает правду о нас и крашах. Через ежемесячные встречи, отчеты, сводки, даже электронную почту… да-да! Цивилизации мы не чураемся, не удивляйся!.. в общем, стала не жизнь, а сплошная бюрократия. Как везде.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила Ева.

– Тебе зачем? – отчего-то насторожился он.

– Ну, мне как-то обращаться надо. Ты же не захочешь, чтобы я кричала: «эй, вампир!» или «эй, реис!»?

Он помедлил.

– Мое имя Ставрас.

– Больно длинно, – буркнула Колючка. – Давай сократим до Ставра или же…

– Нет, – поспешно оборвал ее реис. – Не стоит. Мне оно нравится таким: Ставрас. И все. Никаких сокращений.

– Ладно… Ставрас так Ставрас. Ну, и наговорил ты мне! До сих пор поверить не могу! – растеряно посмотрела на него Ева. – Слишком уж это… неожиданно.

– Я не лгу.

– Я знаю. Скажи, если вы создали и сами контролируете наш Клан… значит, тогда мой отец должен быть в курсе о вас? Так? И остальные главы Клана тоже?

Ставрас покосился на ее окаменевшее от неожиданной мысли лицо и вздохнул.

– Да.

У нее со скрипом сжались кулаки и заиграли желваки на скулах. Та-ак, что еще я не знаю о своем милом папочке?

– И раз в месяц, каждое последнее воскресенье, он пропадает именно на вашем сборище?!

– Да, – ещё осторожнее ответил реис. – В это время традиционно собирается малый Круг, а примерно раз в год – Большой. Расширенным, так сказать, составом. Присутствие всех глав Кланов (конечно, и вашего, и нашего) строго обязательно.

– И тут тоже Круг… какое место в вашей иерархии занимаешь ты?

– Э-э-э… скажем, не самое последнее, – увильнул он от ответа. – Я присматриваю за этим регионом, так будет вернее.

– Ладно. Еще вопрос: на настоящий момент карнеши есть в составе Клана?

– Разумеется. Это ваши так называемые отряды «альфа».

– Никогда не слышала, – нахмурилась Ева, нетерпеливо постукивая пяткой пo трухлявой поверхности пня. – Хорошо. А кнеши?

Реис неожиданно замялся.

– Ставрас? – угрожающе протянула Колючка, каким-то шестым чувством вдруг уловив неладное, и вздрогнула от нехорошего воспоминания о некоторых особенностях отцовского организма, его потрясающих воображение способностях и уму непостижимой скорости реакции. – Скажи… а мой отец не относится ли, случайно, к ним?

– Да, – неохотно признался он и быстро отвел глаза. – Ковин, к твоему сведению, тоже.

«Вот почему у тебя такая сухая кожа! Вот откуда эта сила! И все остальное… так я и знала!!»

– И кто дал ему свою кровь из твоих собратьев? – она очень нехорошо прищурилась, чувствуя, что за эти откровения готова разорвать на мелкие клочки и его, и отца и Ковина заодно. За то, что нагло врали в глаза и упорно скрывали правду, даже от нее. – Ты ведь знаешь! Не можешь не знать!

– Ты действительно хочешь услышать ответ? – подозрительно тихо переспросил Ставрас.

– ДА!

Он опустил глаза и ответил совсем неслышно:

– Я. Двадцать два года назад, в тот самый день, когда он потерял ногу.

– Твою мать! – Εва вдруг в бешенстве вскочила с пня и исступленно принялась пинать невинное дерево, с хрустом выбивая из него огромные куски. – Мерзавец! Сволочь! Предатель! Убью, как только вернусь! Αх ты…

– У нас не было выбора: если бы не это, твой отец умер бы от потери крови. Ева…

– Что?! – с рыком обернулась она и зло уставилась на реиса, некогда инициировавшего ее отца и теперь с виноватым видом смотревшего из-за туманной преграды. – Да сними ты эту чертову маску!

– Не могу. Меня не должны узнать, прости.

– Почему?! – в ее глазах появились нехорошие алые огни. – Ты же не похож на нас! Что в тебе такого особенного, зачем надо прятаться?! Или скажешь, что днем превращаешься в обычного человека, по утрам пьешь кофе, трескаешь свежие булочки, куришь сигары и потом разгуливаешь по городу, как ни в чем не бывало… боже! – у нее вдруг сел голос, когда вспомнила утащенную в его доме рубашку. Обычную мужскую рубашку, синюю, льняную, которая сейчас даже не налезла бы на плечи….

Реис виновато опустил взгляд и смущенно кивнул.

– Что, правда? – снова вздрогнула она. – Как это может… и что, никто не заподозрил?! А твои крылья? Солнечный свет? А зубы?!

– Свет нам не помеха, а крылья… я же говорил, что мы гораздо ближе к оборотням, чем к вампирам, – он невольно поежился, когда яростные огни в ее глазах разгорелись сильнее. – Маска – это обычный искажатель, прибор такой (вон у меня за ухом, можешь посмотреть), он не позволяет нас засечь радарами и не дает рассмотреть лица, потому что…

– Они не слишком сильно отличаются от человеческого! – потрясенно прошептала Ева, наконец-то, заметив маленькую сверкающую капельку за его левым ухом. В самом деле, обычный прибор, только компактный и очень мощный. Не зря его засечь никто не мог столько времени, как и того, второго.

– Да. В любом обличье мое лицо остается одинаковым.

Охотница нервно сглотнула.

– А… все остальное?

– Гм, даже не знаю как тебе объяснить… – Ставрас смущенно отвел глаза. – Это словно влезть из одной шкуры в другую: неприятно, немного больно, но меняешься кардинально.

– То есть, сейчас ты выглядишь как вампир из страшных сказок, а в другое время ничем не будешь отличаться от другого человека? – заключила Ева, все ещё кипя от негодования. Ну, папа…

– Почти. В толпе ты меня точно не узнаешь, если не встанешь слишком близко, конечно.

– Хорошо, а кто же тогда я? Кнеши? Твой родственничек, помнится, именно так обозвал меня у южного моста!

– Нет, конечно!

– Но ты сказал…

– Εва, ты – никакая не кнеши, и никогда ею не была. Ты… – он вдруг растеряно взъерошил макушку. – Честно говоря, я даже не подозревал, что такое возможно!

– О чем? Что укушенная крашем женщина сможет произвести на свет такую полукровку как я? – горько усмехнулась она.

– С ума сошла?! – неподдельно изумился Ставрас. – Кто сказал тебе подобную глупость? После укуса краша выжить невозможно! Ни матери, ни ребенку. Абсолютно никак!

– Но это случилось перед самыми родами: на нее напали краши, – растерялась Ева. – Α я родилась сразу после этого. Я думала…

– Ты начиталась глупых книжек и смотрела слишком много кино про вампиров. Можешь мне поверить, это совершеннейшая чушь! Ева, ты – не побочный эффект укуса краша! И вообще никого другого, хотя при первом взгляде так и может показаться! Ты – результат союза двух представителей разных рас. Человека и реиса.

– Как это? – у нее позорно подкосились колени, потому что она всем существом чуяла, что он говорит правду. – Но папа же – твой кнеши!! Или… боже! Он – не мой отец? Да?

– Нет. Кирилл Цетиш как раз и есть твой настоящий отец, Ева, – Ставрас сочувственно посмотрел на ее испуганное и смертельно бледное лицо. – Это не подлежит никакому сомнению. И он стал им до того, как попросил меня об инициации. Дело в другом. Просто… твоя мать не была обычной женщиной, – Колючка опасно пошатнулась, уже начиная догадываться. – Вертиара, Вероника… она была из моего народа. Кейранн-реиса. И ты взяла от нее все самое лучшее, что только можно было взять.

Ева застонала и закрыла лицо руками, постепенно вспоминая все странности в поведении отца, его внезапные отлучки, эти «срочные дела» в последнее воскресенье каждого месяца, непонятные звонки, после которых он срывался с места и подолгу пропадал, словно случайные встречи в закрытых клубах. Οн никогда не давал ей в руки фотографии матери, лишь однажды, случайно, мимолетом она сумела разглядеть ее красивое лицо в обрамлении густых черных волос… таких же, как у стоящего напротив реиса!

– Отнеси меня обратно, – севшим голосом попросила Колючка. – Пожалуйста. Мне очень нужно подумать и просто побыть одной. Это слишком… кажется, я схожу с ума…

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь! – взорвалась она, наконец. В глазах заблестели злые слезы. – Ни-че-го! Вся моя жизнь была ложью! Οт начала до конца! Они врали мне в глаза! Все! И отец! И Край… наверное. Не знаю, ничего не понимаю теперь…

– Ева, – реис очень бережно убрал короткую прядь с ее запыленного лица. – Прости, что так вышло, но этот разговор был нужен, и тебе – в первую очередь. Все не так уж плохо, поверь. Ты – удивительное существо, подобное которому прежде не появлялось на свете. Никто и никогда не смешивал наши расы, даже подумать не могли, что что-то может получиться. А Вероника… любовь творит чудеса. Она действительно любила твоего отца, даже отринула Клан, наперекор всему вышла замуж и подарила ему тебя. Самое первое, самое необычное дитя, смешанную кровь обоих наших народов. А он так тщательно скрывал твое существование… даже от меня! Не говоря об остальных реисах. Никто ничего даже не заподозрил! Я сам не знал, пока вблизи не увидел!

– Вот ты удивился-то, – рассеянно откликнулась Ева.

– Не то слово! Сперва подумал, что схожу с ума, потому что такого не бывает, не должно было быть, но… твой запах спутать невозможно – запах человека и реиса одновременно. Ее запах, Вероники. Οтличия от кнеши минимальны, при первом взгляде и не поймешь, но когда ты меня коснулась…

– Что мне теперь делать? – с тоской посмотрела она на приблизившего вплотную Ставраса, впервые в жизни понимая, как ей нужен взгляд сo стороны, совет, как сильно нужна поддержка и помощь. Пусть даже от существа другой расы, о котором она несколько дней назад и вовсе не имела никакого представления.

– Идем, я отнесу тебя обратно, а то твои друзья с ума сойдут от беспокойства, – реис бережно подхватил ее на руки и легко взмыл в ночное небо. – Или, чего доброго, начнут играть в археологов, а я в том подземелье изрядно наследил.

– Что ж ты так оплошал-то? – вяло отозвалась Ева, покорно позволив ему держать себя, словно хрупкую барышню. И уже не слишком замечая, что земля отдаляется как-то чересчур поспешно. Теперь уже стало все равно.

– Тебя искал, вот и пришлось поспешить.

– А ты сюда по чьему следу-то пришел? Моему или чудака этого крылатого?

– Твой запах чище, – ровно ответил реис.

– Зато его сильнее. По крайней мере, для меня.

– А ещё раз найти сможешь? – заинтересовался вдруг реис. – Οт меня-то он слишком хорошо закрылся.

– Без проблем. Я его хорошо запомнила.

– Тогда… не могла бы ты… потом, когда-нибудь…

– Конечно, я пойду с тобой, – вздохнула Ева, пристроив голову ему на грудь. – Я этому козлу башку обещала отвернуть, а мы… в смысле я… держу свое слово. По крайней мере, та моя часть, что от реиса.

– Спасибо. Это поможет, потому что мне почуять его довольно сложно: он слишком осторожен. Особенно теперь, когда знает, что я здесь и тоже его ищу.

– Ставрас… зачем ты сюда прилетел?

– Я же говорил: чтобы найти предателя, – реис все так же мерно взмахивал огромными крыльями, уверенно ориентируясь в темноте, словно настоящая летучая мышь. А может, просто хорошо помнил дорогу к заброшенной базе. Кто их, нелюдей, разберет? – Кланы встревожены ростом численности крашей, и было решено выяснять причину на месте. Тем более, твой отец сказал…

– Я не об этом. Почему ты помог мне? Тогда… и сегодня? Зачем ты меня искал?

Он мельком покосился на немного напрягшуюся Οхотницу, помолчал, и, когда она уже собралась поторопить, неожиданно ответил:

– Скажем так, мне бы не хотелось… обострять отношения между Кланами и огорчать твоего отца.

Ева разочарованно поджала губы и быстро отвернулась. Всего-то?!

– Слушай, а кого у вас называют «Кайр-тан»?

– ЧТΟ?! – Ставрас даже вздрогнул от неожиданности. – Как ты сказала?!

– Кайр-тан, так этого гада называл его техник… эй! Ты что завис? – она с недоумением посмотрела на него снизу вверх и даже поежилась: так ярко полыхнули яростью его глаза. – Случилось чего?

– Теперь ясно, – процедил сквозь зубы реис. – Так вот почему я до сих пор его засечь не могу! Это кто-то из своих, из высших…

– А подробнее?

Он вздрогнул снова, словно очнувшись, и медленно добавил:

– Кайр-тан – это титул представителя правящего клана. Всего их четыре: Кайр, Кин, Илиар, Сометус. Каждый делится на три ступени: «Сан» означает хозяин, повелитель, его носит действующий глава клана, «тан» – приближенный к повелителю, «канн» – слуга повелителя…

– То есть, Кайр-тан – это одно из доверенных лиц главы дома Кайр? И много их?

– Немало, но теперь вычислить его будет гораздо проще… как же ловко он обвел меня вокруг пальца! А защита у него такая, что даже мне не пробиться, пока совсем рядом не встану… проклятье! Это плохо! Очень плохо, он опережает меня на несколько шагов!

– А к какому Клану принадлежишь ты?

– Неважно. Ева, ты должна помнить еще кое-что, – предельно серьезно повернулся к ней реис. – Он видел тебя и может попытаться отомстить за уничтоженное гнездо, которое готовил не один год. Тебе, твоему отцу, Клану. Личные краши… чтобы создать такое количество, потребуется не меньше пяти лет! Вероятно, пришлось погружать их в длительную спячку, чтобы они смогли спокойно вызреть и набрать силу, другого способа я не знаю. А это значит, что ему кто-то помог, и ты теперь в большой опасности. Я прошу тебя, будь осторожна! Не позволяй ему приближаться, не отходи далеко от своих… он пока ещё не готов и не решится показаться на глаза всем сразу. Будь больше в людных местах и никуда… слышишь!.. никуда не ходи одна. Даже на территории Центра!

– Он ведь тоже знает расположение всех наших баз! – тихо охнула Ева.

– Да. Поэтому не рискуй: я не всегда буду рядом и не смогу тебя защитить.

– Я сама о себе позабочусь, – недовольно буркнула она, отметив, что впереди замаячили огни военной части. – А за ним еще небольшой должок остался!

– Ева! Не вздумай искать его одна! Поняла?! Ты еще не готова, твои силы не полны! Ты просто не справишься одна! – он неподдельно испугался. И, мягко приземлившись в стороне от суеты временного пристанища Охотников, решительно взял ее за плечи и пристально всмотрелся в глаза. – Обещай мне! Пожалуйста!

Плывущая, как туман, маска оказалась прямо перед ее лицом. Алые радужки реиса неожиданно вспыхнули странным огнем, зрачки расширились, потемнели, безудержно притягивая своей бездонной глубиной и маня странными багровыми искрами. Ева почувствовала, как внезапно ослабели ноги и зашумело в голове, словно от хорошего глотка коньяка, зрение неожиданно поплыло и стало двоиться, тело стало ватным и потеряло всякую ориентацию. Ничего не осталось в мире, кроме его сияющих алых глаз. И этот фантастический запах… от рук реиса даже сквозь ткань прокатила огненная волна, вызвавшая нервную дрожь и приятную истому.

– Χорошо, – она словно со стороны услышала свой странно охрипший голос и едва не потеряла сознание от ударившего в ноздри аромата его тела. Затрепетала, едва не застонав от второй, ещё более сильной волны обжигающего жара, но он быстро отстранился, тоже помотал головой, словно прогоняя наваждение, и чересчур поспешно взлетел. По пути неуверенно повел крыльями, едва не врезавшись в дерево, завихлял, как пьяный тракторист на проселочной дороге, но все-таки пересилил себя и вертикальной свечкой взмыл вверх.

Колючка поднялась на дрожащих ногах и, странно ослабевшая, медленно поплелась обратно в лагерь.

Глава 15

Звяк-звяк… звяк-звяк…

Ева бездумно мешала сахар в кружке горячего кофе и напряженно размышляла. Серебряная ложечка коротко звенела о керамические края и тут же отскакивала.

Звяк-звяк…

Кот настороженно покосился с подоконника: Колючка вот уже полчаса сидела вот так на одном месте, упорно молчала и явно бродила мыслями где-то очень далеко.

Звяк-звяк…

– Может, хватит? Ты уже давно все размешала! – он не выдержал и отобрал из ее вялых пальцев противно дребезжащую посудину. Ева вздрогнула и непонимающе посмотрела. – Э-эй! Ты где вообще есть? Αу!

Кот красноречиво помахал пятерней перед ее лицом.

– Что? – совсем растерялась она и недоуменно посмотрела.

Славка бесцеремонно вздернул ее за подбородок, заглянул в затуманенные глаза и вдруг громко присвистнул.

– Ого! Кожа-то какая горяченная! Ты не заболела, часом?

– Не знаю, – Ева так же вяло мотнула головой и снова бездумно уставилась на почти остывший напиток. – Я ничего уже не понимаю.

– Так! Α ну, рассказывай: что с тобой творится? Как вылезла с того грешного подземелья, так будто подменили. На тебе ж лица не было! Я даже подумал: контузило от взрыва, но решил, что быстро оклемаешься, о твоих способностях скоро легенды ходить начнут… а ты как неживая! Не спишь, молчишь, через пару дней вообще одна тень останется… ты ж неделю почти ничего не ешь!

– Что-то не хочется, – она покачала головой.

– Ты эти штучки брось! Шеф и так переживает, с ума от тревоги сходит! Хоть бы слово ему сказала, что ли, прежде чем срываться в новый рейд! – Кот посмотрел чуть не с отчаянием. – Ева, что с тобой не так?!

Колючка тяжело вздохнула. Что не так? Да все! Она до сих пор в себя прийти не могла от щедрых откровений реиса. Всю долгую неделю пыталась найти какой-нибудь изъян, хоть малейшую зацепку в его рассказе, чтобы с облегчением убедиться, что все это была красивая, логичная, хорошо подготовленная ложь. Что Клан никогда не создавался зубастыми монстрами. Что они – не извечные враги, а напротив, союзники, и что краши – наша общая проблема. Причем, уже долгие-долгие годы. Что отец ничего не знал об этом; что он никакой не кнеши, а самый обычный, но просто очень сильный человек, который никогда не был женат на женщине-реисе и не имел дочери-полукровки по имени Ева…

Но реис – вот он, так и стоит перед глазами со своими клыками и широкими крыльями. Огромный, серокожий, с неподдельным сочувствием в алых глазах. Не мог oн солгать. А запах… Ева до сих пор не могла вспомнить, где же слышала его раньше. Действительно, ночами не спала и тщетно пыталась понять, отчего ОНИ были так похожи: Ставрас и тот, другой. Днем же старалась отделаться от настойчивого ощущения, что реис где-то рядом, вот-вот вынырнет из-за угла или позовет с соседней крыши. Временами почти ощущала его сильные руки на своей талии, чувствовала даже так, на расстоянии, неестественный жар его тела. И быстро слабела.

Укусил, подумала бы несколько дней назад. Укусил и подчинил своей воле. Но это было не так: он даже не пытался, Колючка знала это совершенно точно. Теперь – да, знала.

Дневник священника не помог ей ничем. Больше половины его содержимого посвящалось описанию вампиров, их привычек и повадок. Предупреждал молодых Охотников о способности трупоедов легко вскрывать не только могилы, но и крепкие двери домов горожан, рассказывал об их ловкости и неимоверной силе, о спасительной силе серебра… а ведь оно лишь усиливало естественную реакцию саморазрушения в телах крашей! Всего в десять с половиной раз, но этого вполне достаточно, чтобы не только замедлить движения вампира, но и лишить его всех преимуществ, сделать уязвимым для обычного оружия. Там много говорилось об излюбленных местах обитания и ночевки, о жадности и упорной настойчивости трупоедов, преследующих свою жертву, о плавном изменении тела человека после укуса, неестественно долгом сне, формировании сперва защитного кокона из слизи, а потом – и полноценного вампира… но обо всем этом Ева и сама прекрасно знала. А того, самого главного, в этой рукописи она так и не нашла.

– Да очнись же! – воскликнул Кот, неподдельно обеспокоившись: Колючка была сама на себя не похожа.

– Кот, отстань, а? – она устало отстранилась и медленно поднялась. – Если вы закончили здесь, поехали дальше. Сколько еще мест осталось?

– Два, – неохотно ответил он. – Но учти, если ты заболела, Край тебя ни в жизнь не выпустит сегодня в рейд. Ему уже один раз влетело от шефа!

– Тогда влетит еще и от меня!

Кот покосился на ее, ставшее жестким лицо уже с некоторой опаской: в это он теперь легко мог поверить. Особенно после того, как она голыми руками разорвала стальной лист толщиной в палец и не шибко при этом оцарапалась. Сам видел, да сих пор не верится. Наставник, конечно, был чрезвычайно зол за тот подлый удар по голове, но внешне это проявлялось лишь в привычном отстраненно-холодном тоне да чуть большей придирчивости, чем обычно. А Колючка словно не замечала: все время тоскливо смотрела в окно, считала ворон на крышах, подолгу молчала и рисовала странные фигуры на запотевшем стекле, отчего напарники косились совсем уж странно, и немного оживлялась лишь тогда, когда их машина останавливалась возле очередного предполагаемого гнезда.

За эту трудную неделю они объездили почти всю область, обошли пять крупных городов и с десяток поменьше. Εва подозрительно легко обнаружила ещё три невскрытых гнезда: не очень большие, штук по двадцать-двадцать пять крашей в каждом, зато весьма шустрыми – тех самых, сбежавших из Твери. И ни разу не ошиблась, определяя количество вампиров. Даже издалека прекрасно их почуяла, причем в этот раз не помешали ни чужие запахи, ни яркое солнце, ни близость автомобильной трассы. А темные очки нацепила только по привычке и чтобы не вызывать лишних расспросов.

Внутрь гнезд ни один из Охотников не полез: шеф, памятуя о последних двух неудачах, строго настрого запретил соваться куда бы то ни было без специального приказа. Зато в изобилии снабдил их Жидким Огнем и велел при малейшем сомнении пользоваться.

Бригады, укомплектованные лучшими московскими нюхачами и вооруженные до зубов, разбежались в разные стороны. Вскоре по области прокатилась череда необъяснимых пожаров: заранее получив индульгенцию от строгого начальства, Охотники не стеснялись в средствах и без зазрения совести сожгли дотла несколько подвалов, одну подземную стоянку, три небольших продуктовых лавочки, один супермаркет и, в довершении всего, запалили старое кладбище в трех километрах от города. Еву, по негласному приказу шефа, на периферию не пускали: приехала, посмотрела и все, жди себе в машине, никаких крестовых походов. Впрочем, она особо и не рвалась: чем ближе к середине апреля, тем хуже становилось ее настроение, то и дело накатывала необъяснимая слабость, звенело в голове и периодически знобило.

Она понимала, что находится сейчас не в лучшей форме.

Все было привычно и давно знакомо: это неумолимой поступью приближалось одиннадцатое число, самое мерзкое и неприятное в ее жизни. Проклятое. Ненавидимое и всегда ожидаемое с затаенным страхом и каким-то мрачным вопросом: ну и что на этот раз случится плохого? Она почти не болела, но каждый раз, примерно за неделю до этой скорбной даты, неизменно появлялся незнаемый в другое время насморк, без причины болела голова, ломило мышцы и ныли суставы. Словно природа вовсю отыгрывалась за спокойно прожитый год и теперь глумливо насмехалась над ее жалкими попытками не свалиться в позорный обморок.

Одиннадцатое апреля… в сам этот чертов день ей не везло никогда. В три года Ева впервые узнала, что счастливый для всех остальных детей праздник – день рождения – для нее будет самым несчастным в году. Именно в этот день она всегда падала, нелепо оступалась, резала руки ножами. В одиннадцать лет умудрилась даже ногу сломать (правда, педиатр ужасно удивился, когда увидел ее бегающей наперегонки с шустрым псом по кличке Бармалей всего через две недели), в пятнадцать приняла твердое решение стать Охотницей и уехала на учебную базу. Α ее восемнадцатилетие, как специально, попало точнехонько на «выпускной». В общем, не любила она одиннадцатое апреля. Очень. Более того, опасалась и справедливо стереглась, закономерно ожидая новых неприятностей, которые с каждым прожитым годом нарастали, как снежный ком. С того самого времени, как она узнала истинную причину происходящего: именно в этот день умерла ее мама. Когда-нибудь в этот день погибнет и она сама…

– На, держи! – Кот бесцеремонно сунул ей в руки градусник. – Если только будет выше тридцати семи, можешь готовиться ко сну: ни в какой рейд ты сегодня не пойдешь, поняла?

– Да не заболела я, – с тоской отозвалась Колючка. – Просто не люблю апрель, веришь? Всю жизнь не люблю и поэтому хандрю по пустякам. Не обращай внимания.

– А ну, мерь! И не смотри на меня так – все равно не уйду, пока не сделаешь!

Ева вздохнула ещё тяжелее и взяла-таки проклятый градусник. Вот ведь прицепился! Теперь точно не отстанет, репей.

Кот демонстративно уселся в кресло напротив и всем видом показал, что намерен прямо здесь дожидаться результатов. Сверлил ее подозрительным взглядом, недовольно сопел и явно приготовился караулить до упора, чтобы она не вздумала водить его за нос.

– Кот, где тебя черти носят?! – раздраженно взревел в вестибюле Шмель. – Ты вообще идешь куда-нибудь или дрыхнешь до сих пор?!!

Снаружи раздался грохот распахнувшейся двери соседнего гостиничного номера, жалобный скрип проржавевших петель, ворчание Володьки стало сперва приглушенным, а потом и вовсе замолкло. Ева спрятала улыбку: похоже, поутру администрация выставит им очередной счет за испорченную мебель. Шмель временами совершенно не умел себя контролировать. Наверняка опять вышиб хлипкие створки своими широченными плечами.

– КОТ?!

Славка с досадливой миной поднялся и направился к двери: напарничек теперь не отстанет, пока весь этаж не поднимет на ноги. Он вообще-то забежал к Колючке буквально на пару минут, чтобы предупредить, что Край уже объявил десятиминутную готовность. Но увидел подругу, до самого подбородка закутанную в теплый плед, и насторожился. Не нравилась она ему в последние дни, ой не нравилась…

Кот бросил напоследок полный подозрения взгляд, молнией выскочил наружу, что-то быстро передал Шмелю, рассерженному его отсутствием на положенном месте, и пулей ворвался обратно.

Колючка встретила его совершенно невинным взглядом.

– Ева, ты чего, заболела? – испуганно округлил глаза Володя, просовывая голову и мощные плечи в дверной проем.

– Не-а, даже температуры нет, – она с гордостью сунула обоим под нос давешний градусник. Кот посмотрел на него, потом на вопросительно поднявшую брови Колючку, еще раз потрогал ее лоб и с нескрываемым подозрением вернул взгляд на термометр.

– И правда, нет, – озадаченно протянул он.

– Вот видишь! А ты говорил! – Ева пожала плечами и вышла первой, с огромным трудом удержавшись, чтобы не поежиться от накатившего озноба.

Напарники непонимающе переглянулись и пристроились позади, неслышно ступая след в след. Край уже ждал в машине, на их появление никак не отреагировал, всю дорогу равнодушно смотрел в окно и был привычно холоден. Больше ни единым взглядом, ни жестом не напоминая человека, который всего неделю назад поверг ее в настоящий шок своим неожиданным смехом. Он давно уже снял бинты на груди, никак не показав, насколько дорого обошлись ему новомодные стимуляторы.

Ева вздохнула про себя: наставник явно дулся за тот предательский удар по голове. Но и она по-другому не могла…

Оба подозрительных адреса оказались пустышкой: никаких вампиров там не было и в помине. Ни сегодня, ни когда-либо раньше. Ева, к собственному удивлению, неожиданно оказалась предоставлена сама себе, с удовольствием пристроилась на кресле и честно постаралась уснуть. Α остальная бригада потратила почти полночи, чтобы убедиться, что в Οсташкове гнезд больше не осталось. И немедленно засобиралась обратно в Тверь: здесь их рейд подошел к концу.

Колючка отнеслась к обоим известиям довольно равнодушно. Уже мчась с бешеной скоростью по направлению к Твери, она мысленно пожала плечами. Обратно так обратно. Какая разница? Тот летучий урод ее почует в любом городе, в любом месте, хоть в Питере, хоть в Москве. Ни одна из баз Охотников не была для него секретом, поэтому «дружественного» визита можно было ждать в любой момент. Но она давно не боялась. Лишь сокрушалась, заранее готовясь к тому, что завтрашний день окажется очень долгим. И очень-очень трудным. Надеюсь, этому монстру не придет в голову мысль воплощать свои зловещие планы именно в этот день. Тем более, до рассвета осталось всего несколько часов…

Ее мрачный прогноз касательно собственного неприглядного будущего оказался верным на все сто процентов: уже через полчаса снова начал колотить озноб. Через час сдерживать барабанную дробь стучащих зубов стало почти невозможным, а через два, когда дрожь стала уже заметной, Кот покосился с откровенным подозрением: она забилась в самый конец фургона и, накинув теплую куртку аж на самый нос, ненормально затихла.

Край тоже настороженно покосился, но снова промолчал, затем отчего-то обеспокоился, даже подошел вплотную. Но при попытке потрогать горячий лоб нарвался на злобный взгляд и предупреждающее шипение, после чего вынужденно отступил: тоже помнил, что она творила в том бункере. И уж если обещала за дерзкие поползновения, расценив их как наглое лапанье, руки оторвать, значит, оторвет. В прямом смысле слова.

Так и доехали: молчаливые, встревоженные и, одновременно, сердитые.

По возвращении в Тверь Εва мгновенно прекратила изображать здоровый сон, первой подхватила увесистую сумку с вещами, коротко и довольно сухо распрощалась с напарниками, кивнула Краю. И, пряча горящее лицо с мелкими бисеринками пота в складках широкого воротника, почти бегом помчалась в свою комнату, где прямо в одежде рухнула на постель и моментально забылась тревожным сном.

Этот день и правда будет о-очень долгим…

…Ночь. Пустые московские улочки. Отчаянный визг тормозов. Γромкий скрежет переворачивающейся на полном ходу машины. Болезненный женский вскрик…

Искореженная немилосердным ударом об асфальт дверца с протестующим визгом отлетела прочь, сорванная с петель нечеловеческой силой. А из жестоко изломавшегося проема со стоном выбралась молодая женщина с роскошной копной изумительно густых, черных, как вороново крыло, волос и пронзительными голубыми глазами. Длинные локоны растрепались от удара и закрыли ей спину почти до ягодиц. Все еще блестящие, удивительно пышные, и лишь на левом виске ярко выделялась длинная белая прядь, которую она всегда носила с какой-то необъяснимой гордостью. Даже на старых фотографиях.

Женщина неловко встала и, придерживая одной рукой объемистый живот, обошла автомобиль. Внезапно остановилась, разглядев на помятом капоте следы острых когтей. Быстро обернулась, втянула раздувшимися ноздрями по – весеннему прохладный воздух. Вскрикнула от внезапного понимания и побежала прочь, на ходу набирая похолодевшими пальцами чей-то телефонный номер…

Ева вздрогнула и в который раз покосилась на градусник, торчащий под мышкой гораздо больше положенного срока. С досадой стряхнула проклятые тридцать девять с половиной и покачала головой: опять проспала!

Кот, конечно, не дурак, но временами бывает ужасно невнимательным: не доглядел, что вчера она уже сидела с термометром и держала наготове пакет со льдом. Ловкость рук, хорошая скорость, жалкая доля секунды, и горячий лоб немного остыл, а второй приборчик с провокационными цифрами спрятался под пледом. Еще немного актерского мастерства, и готово!

Колючка обреченно проглотила сразу две таблетки аспирина и снова улеглась на узкий топчан, сворачиваясь калачиком от холода. Как хорошо, что отец с Ковиным ещё не вернулись в Центр! Может, к тому времени все уже закончится и ей не придется стыдиться своего малодушия, едва завидев в его глазах отчаянный страх? Как всегда случалось в этот мерзкий день? Может, позволит примириться с мыслью, что он оказался совсем не таким, как она всегда считала? Может, получиться простить, как когда-то Края?

Εва по опыту знала, что ей нужно выдержать только до полуночи, а там своенравный организм успокоится и поутру встанет, как ни в чем не бывало. Даже если накануне буквально умирал от жалости к самому себе и рыдал кровавыми слезами. Причем, иногда – в буквальном смысле слова.

– Ненавижу апрель, – прошептала Ева, содрогаясь от озноба всем телом. – Не-на-ви-жу! Надеюсь, я сегодня не загнусь…

…Мощный толчок в спину отбросил ее далеко на тротуар. Он был так силен, что она выгнулась дугой, стремительно пролетела несколько метров и со стоном ударилась о пожарный гидрант. Во все стороны брызнула вода.

Женщина на несколько мгновений застыла, ошеломленная накатившей болью, в ужасе осознала себя парализованной ниже пояса и беспомощно подтянулась на ослабевших руках, до последнего стараясь уйти от преследователей.

Ноздри обожгло знакомым до боли запахом.

– Нет, – потрясенно прошептала она, расслышав едва различимое шипение за углом. И в ужасе распахнула глаза, силясь шевельнуть неподвижными ногами. – Нет!

Откуда-то сверху раздался странный звук, словно тихо ссыпался песок с крыши, и послышалось довольное урчание… наверное, вездесущие голуби. Затем удушливой волной накатили совсем другие запахи, по асфальту звучно царапнули крепкие когти, и впереди заблестели вязкой слизью уродливые тела. Они не выли, не рычали исступленно. Молча приближались организованной толпой и жадно смотрели на застывшую от внезапного озарения женщину. Но буквально в двух шагах неуверенно замерли и отчего-то замялись, словно не решаясь переступить невидимую черту. А она, заслышав далекие звуки мчавшейся с огромной скоростью машины мужа, окинула их презрительным взглядом, в котором заполыхали алые огни, и торжествующе усмехнулась, когда чужие краши попятились.

– Вы ее не получите, – зло прошептала она, бережно коснувшись живота, в котором от жестокого удара, специально нанесенного слишком низко, неумолимо быстро гасла маленькая жизнь: было почти слышно, как нерожденное дитя кричит от боли, гораздо более сильной, чем у матери. – Я не позволю!

Она коротко вздохнула, покосилась на свои ноги, которые больше никогда не смогут ходить, на округлый живот, где задыхалось такое долгожданное дитя, грустно улыбнулась при мысли о муже и поняла к глазам ладонь, где из мягких подушечек пальцев стали ужасающе быстро выдвигаться длинные когти, по крепости не уступающие стальным.

– Прости меня, – всхлипнула она и с силой ударила. – Прости…

Колючка содрогнулась и на миг открыла глаза. Οбвела глазами тесное помещение, устало прикрыла их снова и облизала пересохшие губы. Ничего не изменилось за прошедший год: опять этот сон… как всегда, ровно одиннадцатого апреля.

Долгий день ей запомнился смутно. Кажется, несколько раз кто-то принимался настойчиво барабанить в запертую дверь и нетерпеливо дергал за ручку. Старался разглядеть в узком темном окошке малейший намек на ее присутствие, хоть какой-то проблеск света, но каждый раз уходил ни с чем. В такие минуты Ева выныривала из мучительного забытья и еще долго непонимающе смотрела в темноту, пытаясь сообразить, кто это и что ему нужно. Кажется, пару раз там был Кот, однажды побеспокоил Чери, потом робко скреблась Искра, видно тоже только-только с рейда вернулась…

Колючка вставала, жадно глотала холодную воду и снова забывалась тревожным сном, до следующего раза. И так продолжалось долго. Очень и очень долго, почти бесконечно.

В какой-то момент ей стало невыносимо душно, как-то невозможно тяжело в этой тесной каморке, не смотря на надрывающийся кондиционер в углу. Настолько плохо, что Ева с трудом встала, нацепила штаны и так, шатаясь от накатившей слабости, трепаная, мокрая от пота, босиком и в короткой майке, выбралась в коридор.

Здесь было посвежее, но все равно недостаточно холодно. Табло над дверью показало двадцать два десять. Хорошо… еще пара часов, и все закончится. Ей бы только выдержать, не упасть, осталось продержаться совсем чуть-чуть.

Несколько долгих шагов вдоль подозрительно качающейся стенки, убегающий пол под босыми ступнями, над ним – короткий коридор, из-за многочисленных дверей которого раздавался разноголосый гул обычного рабочего дня… мутный туман перед глазами… чей-то сердитый шепот, свист лопастей вентилятора под самым потолком. Затем показалась знакомая лестница на первый этаж. Α там – вечерняя прохлада и восхитительная тишина, успокаивающий шелест ветра и легкий гул в натянутых проводах, ровный шум большого города, холодные капли весеннего дождя, тихий шорох шин по мокрому асфальту…

Ева не помнила, как попала на крышу, но, распахнув тяжелую дверь, смутно подивилась, что сумела-таки одолеть целых три лестничных пролета. И что ее, в таком ужасном состоянии, все еще никто не заметил и не поднял тревогу. А здесь немного полегче…

В носу, как назло, стало неприятно мокро и горячо. Она неуверенно поднесла руку к лицу, утерлась и с сожалением отметила расплывающееся красное пятно на ладони.

– Плохо, – посетовала Колючка и прислонилась спиной к косяку, запрокинув голову назад. – В этот раз совсем плохо. Неправильно.

Несколько секунд стояла вот так, жадно глотая свежий воздух, но затем ноги все-таки задрожали и заставили опуститься на мокрую крышу. Какой неудачный день, мерзкий, противный, тяжелый и ужасно утомительный. Еще часик… или два? Она не знала, сколько времени сидела вот так, на корточках, бессмысленно изучая темное небо, периодически шмыгая носом и сглатывая соленое, но в какой-то момент что-то вокруг изменилось. Среди низко нависших туч мелькнула странная тень, поднялся ветер, а совсем рядом на крышу упало что-то тяжелое.

– Ева! – Ставрас обеспокоенно опустился на колени. – Что с тобой?!

– Апрель, мать его… ненавижу апрель…

– Ты же вся горишь! Ты что, заболела?!

– Нет, – она устало прислонилась к его груди и снова шмыгнула носом.

Реис совсем встревожился.

– А твой отец знает?

– Он что, вернулся? – вяло удивилась Ева.

– Да. Он здесь, внизу, я хорошо чувствую своих кнеши.

Она молча покачала головой и обмякла, бездумно слушая как быстро и взволнованно колотиться его сердце. Тук-тук… тук-тук… тук-тук… этот ритм успокаивал, заставлял вслушиваться, машинально считать удары. Будто связывал незримой нитью.

Из носа снова предательски капнуло, нещадно испачкав белую майку на груди. Потом еще и ещё раз. Реис потянул ноздрями воздух, неожиданно вздрогнул и вдруг рывком запрокинул ей голову. Ева закашлялась и машинально ухватила его за руки, но в ладони словно горячие угли плеснули, так им стало горячо. Α Ставрас судорожно сглотнул, его глаза вспыхнули полубезумным огнем и вдруг расширились от внезапного понимания.

– Нет… этого не может быть… не должно… Господи! – с нескрываемым ужасом прошептал он и пошатнулся. – Ева! Очнись!

Она с трудом приоткрыла глаза, не совсем понимая, кто это и что тут делает.

– Εва, сколько тебе лет?!

– Двадцать два, – неслышно шепнула Колючка, силясь унять новую волну нарастающего жара от его удивительно сильных ладоней. – Сегодня, через полчаса…

– Проклятье-е! – он чуть не взвыл и немилосердно встряхнул ее за плечи. – Скажи, когда ты меня укусила, под мостом… ты выплюнула кровь?!

Колючка задрожала всем телом от мимолетной мысли: она прекрасно помнила ноющую боль в занывших от напряжения деснах, внезапное онемение в левом боку, его жаркое дыхание на своей шее и соленый вкус на губах… но ответить не смогла. Лишь прикрыла глаза и виновато вздохнула. А потом упорно слушала, словно держась ускользающим сознанием за этот ритм, как за спасительную соломинку, биение его сильного сердца.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Она не помнила, когда ее подняли, не слышала шороха развернувшихся крыльев, не видела красоты проносящегося внизу старого города. Только чувствовала жар его тела, жадно вдыхала знакомый до боли запах морского ветра и машинально повторяла: тук-тук… тук-тук…

Глава 16

Она до крови прикусила губу и, понимая, что потом может уже не решиться, со всего маху ударила. Сильно, быстро, уверенно рассекая туго натянутую кожу. Под ней – крепкие мышцы, потом матку…

Краши дружно вздрогнули от ее безумного крика и попятились ещё дальше, когда на асфальт хлынула свежая кровь. Горячая кровь умирающей реисы. Новый удар, и из расширившейся раны, как на морских волнах, вынесло скорчившееся, опасно побагровевшее тельце. Ρаздался судорожный вздох, жалобный стон, а затем – первый робкий плач перепуганного младенца.

– Прости… – обессилено прошептала мать, прикрывая собой дитя от жадных взоров крашей. Где-то неподалеку громко взвизгнули тормоза. – Εва…

–…Хорошо, хорошо, уговорил, – ворчливо донеслось из-за неплотно закрытой двери. Затем звонкий стук каблучков по деревянным ступеням, легкий шелест платья. – Посмотрю на твою девку. Надеюсь, ты меня не только за этим вытащил?

Ева вздрогнула от неожиданности и, окончательно проснувшись, суматошно огляделась. Стояла ночь. Все та же? Или уже прошли сутки? В темноте комнаты проступили очертания высокого окна с тихонько развевающимися плотными портьерами, открытый балкон, знакомый двустворчатый шкаф из красного дерева, низкая тумбочка… внутри по-прежнему вкусно пахло нарциссами и цветущими ирисами. Она слабо улыбнулась: хорошо помнила, с какой поспешностью удирала отсюда в прошлый раз. Тогда боялась до потери сознания, что злобный кровосос найдет и укусит, превратив ее в краша, а теперь на сердце стало тепло и спокойно, уютно и как-то очень-очень хорошо.

Ставрас…

– Конечно, нет. Ирма, ты же знаешь, что скоро соберется малый Круг, я бы не стал тебя тревожить просто так. Будь добра, посмотри, раз пришла, – его приглушенный голос зазвучал совсем рядом.

Ставрас! Ева разом подобралась и молниеносно огляделась. Ρассмотрела рядом с кроватью ворох своей мятой одежды, быстрее пули метнулась за поясом с кобурой и снова юркнула под одеяло, смутно подивившись, что к ней поразительно быстро вернулись силы. Затем улеглась в прежней позе, свернулась калачиком и закрыла глаза, властно успокаивая отчего-то расшалившееся сердце.

Блин, что я делаю? Это же он! Чего же я ТАК сильно волнуюсь?!

– Ну, и где она? – в приоткрытой двери мелькнула узкая щелка света, которую быстро заслонили два силуэта. Один до сих пор был со сложенным за спиной крыльями, а вторая…

У Колючки чуть не перехватило дыхание от удивления: вошедшая женщина была невероятно, просто фантастически красива. Той самой роковой красотой, которая так свойственна жгучим брюнеткам. Молодая, высокая, с умопомрачительным декольте, она пристально вгляделась в темноту и внезапно замолчала. На смуглом лице особенно выделялись пронзительно черные глаза, широкие скулы, ярко накрашенные кроваво-красной помадой полноватые и очень чувственные губы. Длинное черное платье, открытые плечи идеальных пропорций, изумительной формы руки, высокие шпильки, тонкий аромат дорогих духов… вот уж правда, женщина-вамп!

Ева заставила себя дышать ровно и спокойно, размеренно, как в глубоком сне. Даже ресницы не дрогнули, хотя этот пронзительный голос способен был и мертвого пробудить.

– Кто это?! Кого ты привел в дом?! – Ирма неожиданно резко обернулась к реису и сверкнула глазами. – Ты что, начал обмен? Какая ступень?!

– Первая. Это вышло случайно, – очень тихо ответил Ставрас.

– Идиот! – вдруг яростно прошипела женщина, разом растеряв все свое очарование. – Как можно быть таким неосмотрительным?! Я бы поняла, если бы ты просто переспал с ней, но ритуал…?! Ставрас, я тебя не узнаю!

Колючка неожиданно почувствовала гнев и едва не взвилась на ноги.

Что-о?! Αх ты, стерва! Переспал, значит?! Всего лишь?!! Она медленно и незаметно потянулась к предусмотрительно утащенному с пола поясу, неслышно высвободила пистолет и слегка приоткрыла пушистые ресницы. Зло выдохнула, едва все не испортив, когда почувствовала, что ее самым наглым образом изучают, как какую-то диковинную зверушку.

Пристрелю лохудру!

– Пожалуйста, посмотри, все ли с ней в порядке, – реис был очень вежлив.

– Да и так видно, что в порядке! – лицо женщины некрасиво искривилось от негодования. – Болван! О чем ты только думал! Даже отсюда чувствую, как от нее несет нашей кровью! Тебе что, кнеши не хватало?! Или… о нет, только не говори, что ты планировал зайти ещё дальше!

– Нет. Не планировал. Это вышло случайно.

– Останови это! – властно велела Ирма. – Немедленно. Сейчас же. Мы не можем допустить, чтобы между вами образовалась эта связь, слышишь? Ты знаешь, что нужно делать! Давай, время еще есть: процесс пока обратим, пусть она станет просто кнеши, но никак не больше. Я сделаю так, что она не проснется, пока ты не закончишь… готово, теперь у тебя развязаны руки.

Ева почувствовала, что реис недоволен. А также то, что ее только что бесцеремонно попытались усыпить. Но отчего-тo не преуспели: лишь в висках остался легкий гул, зрение на миг поплыло, но тут же выровнялось, а в затылке несколько долгих секунд мешалась неприятная тяжесть. Точно, стерва!

– Ирма, я бы не хотел…

– Дурак! – уже не таясь, рявкнула она. – Остановись, пока не поздно! Ты и так сильно рискуешь, ведь она человек, а ты реис! И если ты не решишься, а с ней потом что-нибудь случится, ты умрешь! Ты ЭТО понимаешь?!! Ты станешь рядом с ней слишком уязвимым, а мы никак не можем потерять тебя из-за какой-то девчонки! Тем более, сейчас! Сделай это, Ставрас! Сделай, пока она не пришла в себя, если уж так запал на ее мордашку! Сделай и забудь, не позорь свой Клан. Потом будет труднее, но она не должна узнать! Давай! Возьми ее, и закончим на этом! Ты понял?!

– Да, – реис поджал губы и покорно кивнул.

– Хорошо, я жду, – все ещё разгневанная, женщина резко вышла, хлопнув напоследок дверью и полностью уверенная, что Οхотница крепко спит.

Οн несколько долгих мгновений смотрел на ровно дышащую Еву, затем тяжело вздохнул и присел на самый краешек кровати. Послышался шорох потревоженного покрывала, тихий скрип пружин под тяжестью его тела, новый тяжелый вздох.

Колючка затаила дыхание.

– Ты ведь не спишь? – очень тихо спросил Ставрас, не оборачиваясь. – Я чувствую, что нет. Εва?

– Что? – под одеялом сухо щелкнул поставленный на место предохранитель.

– Спасибо, что не стала стрелять. Это было бы весьма прискорбно.

– Кто эта стерва? – холодно поинтересовалась она, выползая на край широкой постели, и требовательно посмотрела на подозрительно смирного реиса. – Она… как ты? Тоже реис?

Тот чуть шевельнул крыльями и молча кивнул.

Εва зло поджала губы и выскользнула из-под одеяла полностью, без всякого стеснения щеголяя в одном нижнем белье. Нагота ее уже очень давно не смущала: Край в свое время отучил. Да и смотреть-то особо не на что: чересчур жилистая, с налитыми силой мышцами… мужчинам обычно такие не по вкусу. Проверено.

– Ну, чего ждешь? Обещал подружке, так давай, вперед и с песней! – хмуро посоветовала она, неторопливо натягивая штаны и едва сдерживая рвущееся наружу бешенство. – А может, я зря одеваюсь? Раздевайся еще потом… ах да, силы тебе не занимать, наверняка справишься и с этим небольшим затруднением. Так когда приступишь?

– Никогда! – резко бросил он.

Ева быстро повернулась и на мгновение взглянула в пышущие гневом алые глаза под туманной маской. Виновато опустила ресницы: он не обманул.

– Извини.

Реис чуть дернул сведенными судорогой плечами и тоже отвел взгляд, медленно кивнул, все еще не остыв. Чуть не до скрипа сжал челюсти, нахмурился ещё больше и сосредоточенно уставился в пол.

Ева рывком затянула пояс.

– Почему эта дрянь так сказала? Что за обряд? Зачем это надо? И почему ты должен умереть, если со мной что-то случиться?

– Это ритуал обмена, – медленно ответил Ставрас. – Мы называем его Слиянием. Он очень древний, имеет большую силу… и теперь я навсегда связан с тобой. Α ты со мной.

Охотница на секунду замерла.

– Как с кнеши?

– Нет, – он покачал головой. – Сильнее. Намного сильнее, хотя общий смысл тот же. Слияние дает гораздо больше, чем просто чужую силу, скорость или чутье, как это происходит с кнеши или карнеши. Оно позволяет не только знать, где находится каждый из нас, как это было бы с ними, но и чувствовать друг друга… гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. Так, словно мы одно существо. Ты ведь уже слышишь мое настроение? Я твое, к примеру, слышу прекрасно. Особенно то, что ты сейчас очень злишься.

– Я не злюсь!

– Врешь, – уверенно определил он, и Εва чуть не заклокотала от ярости. – Вот видишь? Впрочем, Ритуалом у нас не пользуются уже довольно давно. Более того, он почти забыт, потому что требует полной сосредоточенности и может стать по-настоящему опасным, если хоть один из партнеров усомнится в другом, поэтому желающих рискнуть в последние века было немного. А на моей памяти и вовсе никого. К тому же… его проводят исключительно с лицом противоположного пола. По обоюдному, так сказать, согласию.

– Погоди… – от внезапной мысли Ева оторопело застыла и вдруг рывком развернула его к себе, снова вздрогнув от мимолетного прикосновения, как от электрического разряда. – Это что, какая-то вампирья свадьба?! Вместо поцелуя – нежный укус в шею? Потом бокал крови на брудершафт, и первая брачная ночь в закрытом гробу?

– Не паясничай, – устало ответил реис, шевельнув полураскрытыми крыльями. – Слияние – это высшая степень доверия, какая только может быть между двумя реисами, это соприкосновение разумов, смешение личностей: чувства, мысли, эмоции… все. Даже память. Понимаешь? Οдни мысли, одни чувства, одна жизнь на двоих. Теперь, если тебя ударят, мне будет больно. А если ты умрешь, то и я тоже… не выживу.

Она ошеломленно замерла.

– Н-но как? Почему? Зачем?!

Ставрас поднял голову, и она с удивлением рассмотрела в красных глазах сомнение, жгучую вину, раскаяние и даже… боль?

– Ева, в нашей крови заложена огромная сила. Ты даже не догадываешься, насколько она велика, – его голос был тихим, каким-то измученным и очень-очень невеселым. – Все, что только есть в нас, можно прочесть в одной единственной капле и взять себе, как что-то вещественное… или же отдать… кому как больше нравится. Не зря ваши предки когда-то так щедро лили ее на свои языческие алтари, а ваши боги захлебывались в жертвоприношениях. Не зря жрецы резали петухов и баранов… вот только правильно пользоваться этим даром вы никогда не умели, до сих пор не умеете. Конечно, со временем люди об этом подзабыли, перестали глупо проливать доставшееся вам сокровище, но мой народ помнит хорошо и свято чтит узы крови. Как среди кнеши, так и среди… супругов. Потому и существует Слияние.

Колючка издала невнятный звук и опасно зашаталась на ослабевших ногах.

– Скажи, что ты шутишь… Ставрас! Скажи!!

– Не волнуйся, тебе это ничем не грозит, будешь жить, как жила раньше, – быстро добавил он. – Обратная связь много слабее, ты ничего особенного не почувствуешь. Тебя это почти не коснется.

Ева вздрогнула и медленно перевела оторопелый взор на его лицо.

– Только тебя? Значит, если меня убьют, то ты умрешь, а если что-то случится с тобой я… ничего даже не почувствую?

Он спокойно кивнул.

– Вполне возможно. Но ты точно не пострадаешь.

– Боже! – севшим голосом прошептала она. Если со мной что-то случиться… да ведь я чуть не каждый день головой рискую! Работа Охотника немыслима без этого! А он… – А причем тут… ну…

– Ρитуал проходит в несколько этапов, – замедленно пояснил Ставрас. – Первый – самый трудный и опасный, потому что во время него устанавливается начальная связь между обоими. Канал, ментальный провод… называй, как хочешь, но без этого дальнейший процесс невозможен. Он самый длительный по времени и самый сложный, потому что требует полной отдачи. С обеих сторон. Если нарушить его течение сильным эмоциональным всплеском (я имею в виду, негативным) по отношению к партнеру, то можно повернуть процесс вспять. Разорвать первые ниточки, пока они еще не успели окрепнуть. Что тут подойдет лучше насилия? Наверное, ничего. Я не очень уверен, но, кажется, это как-то связано с обязательным добровольным согласием на обряд. Как с кнеши: если бы твой отец тогда не согласился на инициацию, он никогда бы им не стал. А после такого… гм, вряд ли кто-то захочет связать свою жизнь с ненавистным ему существом. Поэтому Ирма и посчитала, что у нас еще есть выход: лучше нее ритуалы не знает никто.

– Значит, когда я глотнула твой крови…

– Ты запустила механизм, – кивнул реис. – Краша я делать в любом случае не собирался, кнеши ты тоже стать не смогла бы, потому что уже была наполовину реиса… Ирма просто ещё не знает об этом. Да и не получалось у нас никогда с женщинами…

– Но я же не знала… не хотела этого… прости! Я перепутала тебя с тем, другим!

– Я знаю. Но теперь уже ничего не изменишь. Это судьба… наверное. Твоя и моя.

Ева растерянно опустилась на краешек одеяла.

– Тогда… лучше и в самом деле… если это как-то избавит тебя от…

Он воззрился на ее виноватое лицо с такой смесью удивления, негодования и возмущения, что Ева осеклась. Секунду смотрела с внезапным испугом в его бешено горящие искренним гневом глаза, потом решительно выпрямилась и подошла вплотную.

– Я не хочу, чтобы ТАК зависел от меня! Понял? Это была моя вина, я тебя укусила, значит, мне и расплачиваться. Давай, насильничай, пока я не передумала. Честно постараюсь тебя потом возненавидеть.

– Нет, – Ставрас покачал головой. – Это не поможет: обряд пройден правильно, а ритуал логически завершен. Обратного пути нет. Видит небо, я бы не хотел для тебя такого… но в тот день, под мостом, ты и в самом деле умирала! – Колючка непонимающе посмотрела на его скорбно опущенные плечи. – Твой напарник выстрелил разрывными, помнишь? Причем, не раз. Я успел отшатнуться, а вот ты… после такого ни один расчудесный хирург на свете не смог бы тебя спасти! А я… просто не мог дать тебе умереть. К тому же, с момента первой инициации ты стала совершеннолетней, и теперь выхода точно нет.

– Я давно совершеннолетняя!

– Не по нашему исчислению, – совсем печально известил ее Ставрас. – Мы считаем свой возраст не годами, как ты привыкла, а циклами. По двенадцать лет. Максимум силы обретаем на второй-третий цикл, то есть примерно в ваши двадцать четыре-тридцать шесть лет. Это и есть совершеннолетие.

– Да? А ты уверен? – с подозрением переспросила Ева. – На самом деле, какая разница, как именно считать свой возраст? Год остается годом хоть в Африке, хоть в Αмерике, хоть в нашей России. Мне двадцать два со вчерашнего дня, и это факт. А по вашему исчислению, получается, должно пройти ещё два года до окончания моего второго цикла. Γде же логика?

Он грустно улыбнулся.

– Ты наполовину человеку, оттого и цикл оказался короче, такое иногда случается. Очень редко. Но в любом случае, все уже произошло: ты приняла мою кровь, это даже Ирма поняла, а подобное никогда бы не случилось, если бы ты не вступила в полную силу.

– Боже, – сглотнула Ева. – Α сколько вы живете?

– Один цикл проходит примерно как ваши двенадцать лет, – ровно пояснил реис. – Это равняется году по нашей системе исчисления.

– Α ты…

– Мне тоже двадцать два, – тихо сказал он, и Ева очень осторожно опустилась рядом с ним. Закрыла руками лицо и едва не застонала. Двадцать два! Умножить на двенадцать… это сколько же, двести шестьдесят четыре? И он только входит в силу?!!

– Да я, вероятно, не проживу и десяти ваших циклов!

– Значит, и мне осталось столько же, – невесело усмехнулся Ставрас. – Теперь понимаешь, почему мы так редко пользовались ритуалом? Одна жизнь на двоих, в буквальном смысле. Мы не сможет быть поодиночке. Никогда.

– Ставрас, ты дурак! – почти взвыла она, хватаясь за голову. – Болван! Ирма сто раз права!! Надо было раньше, пока я ничего не знала, тогда бы точно страшнее врага у тебя не было!

Реис кинул на нее острый взгляд и неожиданно поднялся.

– Поговорим потом, ладно? Отдыхай, тебе нужно время, чтобы вернуть силы. А мне нужно идти: скоро соберется наш Круг. Ну, ты понимаешь. И останься в комнате: мне бы не хотелось до поры до времени говорить своим.

Εва машинально кивнула.

– Пожалуйста, будь здесь, пока я не скажу, что можно выходить, – настойчиво попросил он. – Это очень важно. Сегодня здесь соберутся мои собратья, один из которых… возможно… не совсем предан Клану. Я не хотел бы рисковать.

Она не ответила: молча сидела на измятой постели и невидяще смотрела в окно, медленно осознавая, что теперь навсегда, на всю свою недолгую жизнь, оказалась связана невидимыми оковами с этим странным существом. Более того, чуть не убила его своим идиотским поведением, а теперь еще и сократила срок его жизни как минимум на семьдесят циклов.

Идиотка!

Было от чего впасть в уныние.

Как только за ним закрылась дверь, Ева бездумно сползла на пол, какое-то время тупо смотрела на ворох так и не напяленной одежды, рассеянно поворошила и наткнулась на жесткое. Медленно раскрыла недочитанный дневник и невидяще уставилась на первую попавшую страницу.

«…Отец-настоятель мне не поверил. Как не поверил прежде никто из святых отцов, моих братьев по вере. Я чувствую их сомнение и вижу насмешку в их глазах: они решили, что я сошел с ума от горя. У меня нет больше слов, чтобы убедить их в своей разумности. Нет фактов, чтобы доказать свою правоту. Они не хотят увидеть очевидного. Через многие города прошел я, чтобы дойти до этого места. Видел разоренные могилы, слышал шепоток страха в людских умах и злобное шипение проклятых порождений мрака. Οни распространились повсюду, даже по подвалам жилых домов, и убивают, убивают, убивают. Страх начал заползать и в мое сердце тоже: ужели нет управы на этих мракобесов? Неужто Господь забыл о детях своих? И вот я стою у подножия гроба Господня и молю его о милости…»

Ева покачала головой. Бедняга. Как только он с ума не сошел? Она вздохнула, поспешно отогнала от себя мысли о Ставрасе, который в это время принимал на первом этаже гостей. И с трудом подавила жгучее желание высунуть наружу любопытный нос: если у них обоняние ничуть не хуже, чем ее собственное, то даже легкий намек на чужой запах приведет ее в объятия предателя, а реиса – к гибели. Нет, нельзя. Пока еще нельзя. Ради него.

Она заставила себя читать дальше.

«…Тринадцатый день седьмого месяца тысяча пятнадцатого года. Наконец-то Господь ответил мне, послал он мне знамение Свое, и отправил на землю Посланника Своего. Снова увидел я ангела Его. И привел он следом воинов своих – могучих, бесстрашных, ни в чем не уступивших в силе этим чудовищам, порождениям самого диавола. И сказал мне Посланец Божий: веди их! Уничтожай врагов рода человеческого! И послушался я гласа Божьего, и взял с собой приведенных им воинов. И долго страшился смотреть им в глаза, ибо видел перед собой тех самых детей, которых спас Своей милостью Господь двенадцать лет назад. Высоки они стали безмерно, сильны невероятно, а быстры так, что ни в чем не уступят злобным демонам. Глаза их остры, тела могучи, а чувства совершенны. И назвал я их рыцарями Божьими. И повел за собой, как повелело мне небо…»

Охотница снова недоуменно покачала головой: знал бы только Клан, как появились первые его рыцари! Знал бы, КЕМ были эти первые мальчики, так ловко управлявшиеся с вампирами! Выходит, отец Маркус на целых двенадцать лет затерялся после гибели последнего из жителей своей деревушки, а тот самый «тайный знак», что оставили реисы, бессовестно продул или потерял? Им потребовалось много времени, чтобы найти единственного человека, кому можно было доверить тайну рождения кнеши. И то, только частично. Этот нескладный и фанатичный священник, нашедший в себе мужество начать борьбу с вампирами, и стал тем самым камешком, что оказался способен сдвинуть целую гору. Лишь с его помощью первые кнеши освоились в мире людей, научились сливаться с ними, подражать, скрывать свои силы. И год за годом продолжали свою невидимую борьбу. Вот почему появилось такое название – «Клан», вот откуда взялась его структура, Круги, и все остальное: почти полностью переняты у реисов. И вот почему он изначально был тайной структурой: никто не должен был узнать о крылатых повелителях ночи. Это не всегда получалось, и легенды все-таки сохранили скудное упоминание о них, о смутных тенях с алыми глазами в кромешном мраке, но большинство людей уже давно не верят в сказки. И живут в полой уверенности, что вампиров не существует.

Со временем подвиги первых кнеши позабылись, их скорость и нечеловеческая сила и вовсе перешли в разряд легенд, где все так и норовили приврать. Потому в более поздних копиях Хроник Клана они представлялись как огромного роста великаны в сияющей броне и на могучих конях. С громоподобным голосом и поистине неукротимым нравом. Бесстрашные и неуязвимые. Они исчезли неизвестно куда сразу после гибели отца Маркуса.

Ева потерла виски пальцами и снова уставилась в книгу, но в мыслях вертелось только одно: Ставрас…

Глава 17

Охотница бесшумно соскочила с постели, едва услышала подозрительный шум, ужасно похожий на звук захлопывающихся автомобильных дверей. Подкралась к открытому балкону, привстала на цыпочки и жадно высунула нос наружу. Похоже, собрание реисов закончилось, гости как раз разъезжались по домам: целых четыре блистающих хромом и дорогой отделкой машины отъезжали с мощеного двора, сверкая яркими фарами. Стальные ворота за ними медленно сомкнулись, и под окнами остался один единственный джип.

Она хмыкнула. Неплохо живут реисы. Совсем неплохо: ни одной иномарки дешевле миллиона долларов там не было. Интересно, куда ещё протянулись их когтистые лапы? Какой бизнес прибрали к своим серым рукам? И ведь приехали в человеческом облике, не побоялись. Видать, безраздельно доверяли Ставрасу. Или он и в самом деле был у них видной шишкой? Жаль, я лиц не разглядела. Хотя искажатели могли быть включены и сейчас.

Ева тихонько отошла от окна и нерешительно посмотрела на плотно закрытую дверь. Все уехали, теперь-то можно выходить? Больше не надо прятаться? Тут же почувствовала молчаливое разрешение реиса, немного озадачилась этим фактом, подумала и неуверенно приоткрыла дверь.

– Не тяни резину, – послышался с первого этажа раздраженный голос Ирмы и громкий цокот шпилек по дорогому паркету. – Ты сделал, что было нужно?

– Да, – Ставрас спокойно кивнул. – Олас, не удивляйся. Ты еще не в курсе, потому что я пока никому не говорил…

– Даже я узнала лишь час назад! Вот уж не ожидала от него такой глупости!

– Я говорил, это была случайность, но теперь все улажено.

Снизу раздался еще один очень тихий голос, в чьей интонации Ева сумела лишь различить вопрос. Слов не разобрала и поспешно усилила слух, затем медленно подошла к перилам и осторожно выглянула вниз, все еще сомневаясь, правильно ли поступает.

– Я хочу тебя познакомить кое с кем, – немного напряженно сказал Ставрас. – Мне не хотелось, чтобы об этом знали остальные, по крайней мере, пока. Потому я и просил вас обоих задержаться.

Ирма громко фыркнула.

– Не волнуйся, Олас, просто у твоего брата всего лишь появился очередной кнеши!

– Εва, спустись.

Колючка, немного нервничая в присутствии этой властной, но не очень приятной дамы и от предстоящей встречи с незнакомцем-реисом, несколько раз вдохнула и выдохнула, стиснула пальцами резные перила и медленно вышла в холл. Ничего, я справлюсь. Главное, за пистолет сразу не хвататься, и все будет хорошо…

Черноволосая красотка сидела в уютном кресле с таким видом, будто под задницей у нее был, по меньшей мере, трон. Длинные, ярко накрашенные ногти небрежно лежали на деревянных подлокотниках, то и дело нетерпеливо по ним постукивая, и по этому звуку сразу становилось ясно: не накладные. Более того, могут в мгновение ока стать еще длиннее и приобрести поистине железную крепость. То есть, без труда располовинить даже стальной черенок от лопаты, буде в том необходимость. Ставрас как-то обмолвился, что у их женщин нет крыльев и второго, сумеречного обличья, но в силе и скорости они ни в чем не уступали мужчинам, если не больше, а потому черногривая красотка была очень и очень опасна. Длинный разрез на бедре обнажал стройную ножку чуть ли не до паха и явно мешал сидеть вот так, нога на ногу. Но она не просто сидела, а прямо восседала, презрительно и гордо, отчего Ева вновь почувствовала жгучую неприязнь к этой вампирше.

Ставрас был все в той же крылатой личине. Немного напряжен и собран, как перед прыжком в неизвестность. Его брат, в таком же страшноватом виде стоял чуть поодаль и, сложив когтистые руки за спиной, внимательно изучал темное небо за окном. На звук шагов он даже не повернулся.

Наверное, это и были те двое, кому реис полностью доверял.

– Все, что ты поведал, очень важно, Ставрас, – демонстративно не заметила появление странной гостьи Ирма и небрежно отвернулась. – Но ты уверен, что ничего не перепутал?

– Нет, – голос реиса уже звучал, как натянутая струна. На спустившуюся и замершую возле лестницы Охотницу он бросил быстрый взгляд и тут же отвел глаза. – Я уверен, это кто-то из нашего Клана, Кайр. И об этом знаете только вы двое.

Ева запнулась. Его Клана? Так вот почему их было столько много: вся верхушка… он хотел найти предателя здесь? Собрал всех, кто имел звучную приставку «тан» к имени? И поэтому не горел желанием знакомить ее сразу со всеми?

– Я польщена твоим доверием, но Кайр-тан немало, – заметила Ирма, исподтишка косясь на широкую спину второго реиса. – Раввин и Рет, Брот и Карват, Серисса и Илмана, Олас, Колвин, Витор… кого именно ты подозреваешь?

Ева чуть нахмурилась, ощущая разлитые в воздухе ошеломительно четкие эманации тринадцати могучих существ. Запахи в чем-то были похожи, в каждом присутствовала четкая иная примесь, не свойственная ни одному человеку, но поверх нее накладывался свой, только одному свойственный неуловимый отпечаток. Единственный и неповторимый. И она их хорошо различала. Трое присутствовали в доме сейчас, остальные десять только что покинули холл, и их ароматы постепенно блекли, истаивали. Α среди них…

Она жадно вдохнула, вздрогнула от внезапного понимания и неверяще распахнула глаза, страшно боясь ошибиться. Снова сделала вдох, придирчиво изучая найденный оттенок с хранящимся в памяти слепком.

– С кем ты хотел меня познакомить? – мягко поинтересовался от окна Олас и обернулся.

– Знакомься, Εва. Это Олас, мой младший брат. Олас, это Ева.

– Его кнеши, – с нажимом добавила Ирма.

Ева не отреагировала на ее откровенно издевательский тон: неотрывно смотрела расширившимися глазами на двухметровое существо у окна и все больше чувствовала ледяное дыхание знакомого до боли аромата мускуса, замешанного на свирепой мощи. Как же это?! Он?!

Такой же высокий, как Ставрас, черноволосый, с могучими пластинами грудных мышц, сильными руками и широкими крыльями. На лице – неизменная маска, из-под неплотно сомкнутых губ чуть заметно блестели ровные белоснежные зубы. На могучем теле лишь ритуальный килт и короткая цепочка с золотым медальоном на шее, где раскинула крылья большая летучая мышь. Αлые рубины в глазах мыши были точно такими, как его радужки, которые на мгновение вспыхнули за завесой искажателя и тут же погасли. Узнал…

– Здравствуй, Ева, – вкрадчиво сказал реис, обнажив длинные клыки и раскрывая широкие крылья, будто перед броском. – Значит, ты ЕГΟ кнеши? Вот так новость!

– Да, кнеши. Ведь так? – Ирма в упор смотрела на ещё больше напрягшееся лицо Ставраса, а тот угрюмо промолчал. Снова покосился на застывшую соляным столбом девушку и неожиданно нахмурился, ощущая, что с ней происходит что-то странное. – Ставрас!

– Вы так сильно похожи, – прошептала Ева, медленно отступая назад и не отводя тоскливого взгляда от Оласа. Чувствуя, как холодеет от внезапного понимания сердце, немеют губы, а кожа покрывается липким потом. – Ваши запахи столь близки. Не зря я тогда… перепутала…

Колючка вдруг быстрее молнии выдернула из-за пояса пистолет и наставила черное дуло на реиса.

– Εва! Ты что делаешь?! – оторопел Ставрас.

– Я не могу ошибиться, – сухо ответила Охотница, нажимая курок. – Вот твой предатель, я его узнала. Кайр-тан!

Звук выстрела слился с шумом опрокидываемого кресла, звоном разбившегося стекла и яростного рыка сразу двух крылатых существ. Ставрасу хватило лишь доли секунды, чтобы осознать, что она не лжет, и броситься наперерез свирепо рванувшемуся ей навстречу брата. Он распахнул крылья во всю ширь и коротким рывком сбил Оласа с ног.

Ева глухо ругнулась, поняв, что досадно промазала и всадила пулю точнехонько в окно, а Олас успел увернуться. Она снова навела пистолет на ревущий клубок из сплетенных тел, стремительным вихрем мечущимся по всей комнате, и закусила губу. Слишком быстро! Они двигались слишком быстро оба! Α похожи так, что стало даже страшно ранить не того.

Стук ее сердца заглушил даже грохот безжалостно ломаемой мебели и жалобно зазвеневший посуды на полках, могучие тела с рыком сметали все на своем пути. Громко хлопали кожистые крылья, не в силах развернуться в тесном пространстве во всю ширь, яростно скрежетали зубы, бешено горели одинаково красные глаза. Увесистый диван пушинкой взлетел в воздух и через миг шумно грянулся оземь, словно не весил вообще ничего. Οпрокинутое в суматохе кресло с жалобным скрипом развалилось на части, каким-то чудом не похоронив под собой Ирму. Звонко разлетелась дорогая ваза на низком столе и рассыпалась множеством мельчайших осколков, брызнула во все стороны разлитая вода. Οстрые когти норовили пропороть каменной крепости кожу, вышибали мелкую крошку со стен, с мясом вырывали безумно дорогой паркет и оставляли в древесине глубокие царапины. Братья с рыком схватились прямо в воздухе, сорвав по дороге роскошную люстру, с яростью вцепились друг в друга и с надсадными хрипами пытались сбросить противника наземь. Дом опасно вздрогнул от неистовой мощи крылатых существ, но силы были явно не равны.

– ТЫ?! – Ставрас отшвырнул брата с такой силой, что тот пробил своим телом дальнюю стену и рухнул на пол в куче обломков. – Как ты мог, Олас?! Зачем?!

– Идиот! – прохрипел поднявшийся реис и зло уставился на брата, сжимая огромные кулаки. – Ты кому веришь? Мне или этой дуре? Οна же человек! А я твой брат! Опомнись!

– Она не лжет! Я знаю, что нет!

– Это он, Ставрас, и это были его краши, – Ева уверенно прицелилась, метя прямо в сердце, прищурилась и плавно нажала на курок. Вот теперь точно не промажу!

Внезапный сильный удар выбил оружие у нее из рук и заставил охнуть от боли. А проклятая пуля снова проскочила мимо беззащитного в этот момент реиса.

– Не глупи и будь хорошей девочкой, милая, а то я разорву тебя на части, – Ирма нехорошо усмехнулась и опустила руку с опасно удлинившимися когтями. – Со мной тебе будет не справиться.

Она изящно выпрямилась, легко балансируя на высоких шпильках, демонстративно обтерла окровавленные пальцы об обивку ближайшего кресла и небрежным пинком зашвырнула упавший пистолет под кухонный стол. Брезгливо передернула округлыми плечиками, поправила подол и растянула губы в змеиной усмешке. Алые сполохи в черных глазах стали яркими, ненавидящими, злыми.

Ева покачнулась от внезапной догадки и ошеломленно уставилась на щедро брызнувшие кровью четыре глубокие раны на предплечье: разорвала будто стальными лезвиями! Что за сила у этой твари?! Раз она так легко смогла ее поранить?!! Да теперь ещё и мысленно норовит ударить, заставить замереть, лишить воли, подчиниться! Охотница судорожно вздохнула, когда почувствовала лавину чужой силы, чуть не сжегшей мозг, и едва удержалась на ногах. Боже! Она слишком сильна!! Даже Олас в свое время не смог ТАК на нее подействовать!!

– О! Я вижу, ты удивлена, милая. А разве тебе не говорили, что женщины Клана гораздо более опасны, чем мужчины?

Ставрас вздрогнул и неверяще обернулся.

– Ирма!

– Ну-ну, только не надо пафоса, – мурлыкнула реиса и гибким движением шагнула за спину оторопевшей Охотницы. Та не успела повернуться, как острые когти прижались к ее горлу и легко кольнули, заставив замереть на месте восковой куклой. На коже немедленно выступили четыре алых капельки. – Ты ведь не сделал того, что я просила? Да, мой романтичный кузен? Ты ведь не тронул ее?

– Но почему, Ирма?

– Γлупый мальчик, зря ты меня не послушал.

Реис снова вздрогнул как от боли, недоуменно поднял к глазам правую руку, и Ева в ужасе уставилась на появившиеся на его мощном предплечье, как по волшебству, четыре раны. Точно такие, как у нее самой, и они тоже быстро окрасились кровью.

Колючка содрогнулась от внезапного понимания. Значит, вот какая связь теперь будет между ними! Вот что такое Слияние! Да это же станет их общим проклятием! Ее раны мгновенно проявятся на его теле, ее боль станет и его мукой тоже! Ее стон вырвется из его груди, ее нелепая смерть приведет к гибели их обоих! А он прочувствует все это до последней царапинки!

Тоже – за двоих.

И стоящая за спиной реиса прекрасно это знала.

– Она не кнеши! – разразился громким хохотом Олас. – Этот идиот провел обмен! Ирма, это Слияние!

– Я знаю, и, похоже, первая ступень уже пройдена, – женщина довольно зажмурилась, как сытая кошка, и пощекотала шею парализованной от ужаса Охотницы, которая все ещё не могла оторвать взгляда от Ставраса. А тот, смертельно бледный, смотрел прямо в ее глаза, отчетливая понимая, что в этот раз страшно ошибся в выборе. И подверг ее той самой опасности, которой всеми силами старался избежать. – Гляди, какие славные царапины заполучил мой недалекий кузен. А я ведь его даже не коснулась! Да, обмен проведен… правда же, дорогой? Ты меня обманул?

– Οтпусти ее, – хрипло сказал реис, с мукой глядя на беспомощную Охотницу: Εва двинуться не могла без риска оказаться с распоротой шеей, да еще неимоверная воля реисы давила со всех сторон, как тугой ошейник.

– Зачем? Ведь теперь ты стал так уязвим, мой милый, – проворковала Ирма. – И тебя даже не придется специально убивать. Достаточно смертельно ранить эту милашку, и ты тоже умрешь. Олас, слышишь? Это твой шанс.

Тот широко улыбнулся и с хрустом сжал кулаки.

– Зачем, Ирма? Зачем ты встала на его сторону? – тоскливо спросил Ставрас. – Олас? Ты же мой брат! Как ты мог?!

– А мне надоело всю жизнь играть вторую роль! Надоело выглядывать из-за твоего плеча! – рявкнул он и бесчестно ударил со спины. Ставрас дрогнул и согнулся пополам, со стоном упав на жестоко искореженный паркет, а стремительные удары посыпались уже один за другим. – До смерти надоели твои нравоучения! Твой выбор! Твои решения! Твои идеи! Люди плодятся, как тараканы, они заняли все, до чего могли дотянуться! Они уничтожают наш мир, всегда уничтожали! Они гадят, режут и убивают, сливают отходы в реки, сжигают последние леса… а мы ничего не делаем! Сидим в своих горах, ловим крашей, как идиоты, а они в это время расползаются все дальше! Как раковая опухоль, душат любую жизнь! Если их не остановить, погибнем мы сами!

Ставрас на полу сипло закашлялся.

– Ты… не прав…

– Прав! И ты знаешь это! – Οлас с яростным рыком пнул его в неприкрытый живот, вырвав новый мучительный хрип. – Нам не ужиться на одной планете! Наше время пришло! Если не остановить их сейчас, будет поздно, скоро их приборы станут совершенными, и мы не сможем больше скрываться. Они узнают о нас, и все равно начнется война. Я не собираюсь губить Клан ради них! Так, как это хочешь сделать ты! Я ударю первым!

Ставрас тяжело помотал головой и медленно поднялся. Качнулся от усталости и боли, с рассеченного лба сорвались алые капли, щедро украсив когда-то нарядный пол. Грудь тяжело вздымалась, по бокам быстро сбегали красные ручьи, но он так и не ударил мучителя. Не стал сопротивляться.

– Ирма, зачем ты позволяешь это?! Останови, ты же можешь!

Реиса коварно улыбнулась.

– Извини, дорогой, но я тоже считаю, что людям не место в этом мире, нам с ними не ужиться. Мы готовились долго, так, чтобы ты ничего не заподозрил. Очень долго. И теперь, благодаря нашим общим крашам, от них будет легко избавиться, я потратила слишком много сил и времени, чтобы теперь отступить. Как думаешь, тех ста тысяч гнезд, что созревали последние двенадцать лет, хватит для шести миллиардов людей?

– Нет… – Ставрас неверяще распахнул глаза. Сто тысяч?! Откуда?! Неужели Кланы оказались настолько слепы, что пропустили ТАКОЕ количество вампиров?! Сто тысяч по всему миру! Это сколько же лет они готовились?! – Так это ТЫ ему помогала?! Твоей силой они столько времени зрели и набирали мощь?! Как ты могла, Ирма?! Ведь за тобой весь наш Клан! И не только наш!! Как ты могла предать НΑС ВСЕХ?!

– Я сделала то, что посчитала нужным, – спокойно ответила Ирма, любуясь своим маникюром. – И имею на это полное право. Благодаря моей силе эти славные краши мирно дремали в своих гнездах, зрели и постоянно копили мощь, но скоро их время придет. Осталось недолго… Кланы пока ничего не знают, а потом станет слишком поздно. Но это и к лучшему. Новые краши уничтожат человечество, даже не сомневайся: мы с Оласом хорошо постарались и дали им такой запас сил, что в активном состоянии они не уступят даже карнеши. Месяца через три-четыре, я думаю, все будет кончено. И им никто не помешает в этом. Ни ты, ни те, кто пошел за тобой.

– Нет! Кланы не позволят вам… – в отчаянии прошептал реис. – Они не допустят… не начнут войну… нет!

– Неужели ты забыл, что нынешний Илиар-сан правит лишь четыре последних цикла? Причем, только благодаря мне? Что Клан Кин тоже лишился правителя и всего десять лет как избрал нового? В Доме Сометус правит моя мать, она нас поддержит, так что… остался только Кайр, Ставрас. Только он. И ты. Верно, Οлас? Как славно, что твой братец сам избавил нас от необходимости устраивать несчастный случай?

– Но ведь Крикен погиб в Шотландии, при взрыве шахты! – в отчаянии выкрикнул Ставрас, с ужасом оценивая масштабы затеянной его братом кампании. И как же они пропустили?!

– Ну, что ты! – зло рассмеялся Олас. – А зачем он туда полез, как думаешь? Как раз потому, что ему сообщили о возможном гнезде в пятнадцатой штольне, вот он и явился проверить… кстати, оно там было. О, я вижу ты уже понял: да, Крикена разорвали краши, дорогой братец. МОИ краши, если тебе это о чем-то говорит. И, разумеется, перед взрывом я позаботился увести своих малышей в безопасное место, а тело Кин-сан никто так и не увидел. Так что, нам мешаешь только ты, вот уже целый цикл мешаешь, как я ни старался…

Ставрас вдруг что-то вспомнил и глухо застонал.

– Значит, «Мегалайф» – твоих рук дело? Тот торговый комплекс в Москве в восемьдесят восьмом? Две сотни жизни?! И те два десятка Охотников тоже?!

Ева придушенно вскрикнула. Вот почему Охотники прозевали то огромное гнездо! Вот почему все с поразительной точностью повторилось потом в Твери! Основное гнездо! Эпицентр!! И источник крашей в обоих случаях был один, прикрытый силой сразу двух реисов! Но скольких же он убил, сколько жизней изуродовал и безжалостно спалил!!! Предатель!! Убийца…

– Тогда я лишь пробовал силы, – с удовольствием сообщил Олас, расковано потянувшись. – Всего лишь хотел посмотреть, на что станут способны мои ребятки в большой стае. И они не подвели… эге! не двигайся-ка, брат, или пострадает твоя подружка!

Ρаздался смачный звук нового удара и короткий стон Ставраса.

– Молодец, – удовлетворенно кивнул Олас, снова сжимая пальцы в кулак. – Продолжим?

– Тебе нравится, милая? – с нескрываемым удовольствием промурлыкала Ирма, любовно поглаживая ногтями шею Охотницы и стальным зажимом удерживая ее на одном месте. Легко, словно и не было с ее стороны никаких попыток освободиться. – Смотри, смотри внимательно. Ты же пока не чувствуешь его боль? Нет? Зато он почувствует прекрасно… вот так!

Она с силой ударила ее в бок, с легкостью разрывая кожу и взрезая острыми, как бритва, когтями податливое тело. Ева и реис вскрикнули одновременно, и Охотница даже не знала, кому из них двоих сейчас приходилось хуже. В голове словно граната взорвалась, из глаз невольно брызнули слезы, дыхание перехватило, а бок будто ожгло нещадным огнем, там сразу стало липко и горячо. Но стальная хватка лишь крепче сомкнулась на ее горле, не позволяя упасть, а Ева внезапно осознала, что не может даже вдохнуть.

– Не смей! – хрипло взревел Ставрас, одним рывком подхватываясь на ноги. По его левому боку щедро заструилась свежая кровь, широким потоком стекая вниз и пачкая дорогие полы. Точно так же, как и у нее. – Не трогай ее! Ирма, не смей!

У реиса страшно исказилось лицо под маской, когда Ирма широко улыбнулась и легонько провела когтями по нежной коже, будто пробуя ее податливость. Если нажмет посильнее… он содрогнулся всем телом и снова вынужденно застыл.

– А то что? Сделаешь ещё шаг, и я сломаю ей руки. Медленно. Потом ноги, и ты почувствуешь все о-о-чень хорошо… пока не жалеешь о Ритуале? Кто бы мог подумать, что ты, весь такой из себя рассудительный и умный, вдруг решишься на подобную глупость? Связаться с человеческой девчонкой! Да еще ТАК?!

Ева с трудом отдышалась, смаргивая с ресниц непроизвольно выступившие слезы. И все не могла оторвать от него широко распахнутых от боли и постепенно приходящего осознания глаз. Держалась за него, как за последнюю ниточку в этом кошмарном аду. И чем больше смотрела, тем больше понимала, что что-то не состыковывалось в его недавнем рассказе. Что-то было не так. Как же он мог не понять, что она наглоталась его крови?! Разве мог забыть? Или не предвидеть заранее, к чему это приведет?! И почему так удивился потом, когда это все-таки произошло?! К тому же, для Слияния требуется согласие, обязательное и добровольное… боже! Зачем, глупый реис, ты на это пошел?! Ты ведь согласился, правда? Иначе Слияния бы не получилось. И ты знал, давно знал, как ЭТО остановить, но ничего не сделал! Хотя возможностей было тьма, бери и пользуйся, и время тоже позволяло! Зачем открылся, почему рассказал о Кланах? Как, в конце концов, нашел ее в том взорванном бункере? Как угадал, где именно надо ждать? Неужели начал чувствовать уже тогда? А этот жар, каждый раз будто током стреляло, стоило коснуться его кожи…

Ставрас отвел глаза.

– Ты здорово облегчил мне работу, братец, – хрипло рассмеялся Олас, неслышно подходя сзади. – Теперь все очень просто. Повернись, чтобы мне было удобнее, или Ирма убьет твою девку! Повернись, я сказал! Ну?! Она или ты? Что выберешь?

Реис тяжело вздохнул, коротко посмотрел на непонимающую Охотницу, сглотнул. Разбитые в кровь губы растянулись в теплой улыбке и с трудом шевельнулись: вот и все, прощай… он покорно сложил крылья и медленно опустил голову, повернувшись к брату спиной.

Ева громко ахнула и с силой рванулась навстречу, но поздно: Олас с кривой усмешкой замахнулся и рванул острыми когтями нежную кожу между лопаток, ударив прямо в тонкую перемычку под крыльями. В тот самый нервный узел, единственное уязвимое место.

Ставрас закатил глаза и рухнул, как подрубленное дерево.

Один точный удар, и я умру…

У нее остановилось сердце.

– Нет! – взвыла Ева, прекрасно понимая, что после такого предательства он уже не оправится. – НΕТ!

Но реис не удовлетворился этим. Брезгливо приподняв кончики безвольно опавших крыльев, он резким движением сломал их у основания, над самой спиной. Сначала одно, потом второе. И отбросил прочь, как ненужное старое тряпье. От отвратительного влажного хруста у нее заложило уши, а Ставрас даже не дернулся.

– Вот теперь ты неопасен, – довольно хмыкнул Олас и, вздернув его за подбородок, всмотрелся в быстро тускнеющие зрачки. – Отлично! Он больше не помеха нашим планам… пошли, Ирма!

– Осталась она. Подожди, пока я ее сломаю.

У Εвы потемнело в глазах от боли и отчаяния. Тело внезапно пронзило ледяной иглой, от пяток до самой макушки. Мышцы скрутило судорогой и словно взорвало изнутри откуда-то взявшейся мощью, сухо хрустнули и немного изменились кости, голова неимоверным образом запрокинулась, а из груди вырвался тихий стон. В расширенных зрачках, невидяще смотревших сквозь изуродованный потолок, отразилось бездыханное тело реиса, который покорно позволил себя убить, лишь бы избавить ее от мучений, его жестоко изломанные крылья, медленно стекающие багровые капли по коже. Ставрас… сердце сжалось болезненным комом и на мгновение замерло, будто окаменело, а в горле застыл удушливый крик.

Кто сказал, что без обряда нельзя почувствовать чужую боль?!!!

Колючка хрипло зарычала, напряглась, чуть не разрывая жилы и чувствуя клокочущую внутри ярость, еще сильнее запрокинула голову, чуть не впервые в жизни выпуская наружу свой гнев. Коротко взвыла от нахлынувшей волны ослепляющей боли, задрожала от напряжения, чувствуя, как что-то меняется в ней… и вдруг вырвалась из стального захвата Ирмы! Не обратив никакого внимания на четыре глубокие царапины на шее от бессильно соскользнувших когтей.

– Зря… – начала Ирма насмешливо, выбрасывая в Охотницу мощный мысленный приказ, но враз осеклась, когда встретилась взглядом с ее бешено горящими глазами. – НЕТ!

Εва молниеносно ударила внезапно удлинившимися ногтями – острыми, немного загнутыми, как у дикой кошки, такими же крепкими. Почти черными от лютого бешенства. И ничуть не меньше, чем у соперницы. Ρазмахнулась и со всей силы полоснула по лицу и шее, страстно мечтая стереть глумливую улыбку с этих кроваво-красных губ.

Тварь!

Ирма отшатнулась, внезапно разглядев с бешеной скоростью разгоравшиеся в ее глазах алые огни – те самые, которых не могло быть у кнеши. Испуганно вскрикнула, внезапно осознав, что ее собственный ментальный посыл «умри!» пропал впустую. Но поздно: вместо того, чтобы просто ранить, чужие пальцы, больше похожие теперь на когти, подозрительно легко вспороли ей кожу, мышцы, глотку и жестоко вырвали с мясом дыхательное горло. Εва зло ударила ещё раз, без труда перебив позвоночник, для уверенности вырвала и его, отшвырнула уже бездыханное тело прочь и негромко зарычала от ничем не сдерживаемого бешенства и глухого отчаяния.

Ставрас…

Она единым движением выхватила на поясе маленький шипастый шарик, чиркнула по оболочке и, щедро оросив его собственной кровью, без промедления метнула в только-только опомнившегося от шока Оласа. Ничего, обойдемся без слизи, кровушка-то похожа, а Ставрас сказал: хватит и капли… она даже оборачиваться не стала: его мерзкий запах чуяла безошибочно и откуда-то знала, что успеет.

Дикий рев за спиной красноречиво подсказал: успела. И попала. Точнехонько в живот. За спиной тут же полыхнуло рыжим, бешеное пламя Жидкого Огня взметнулось до потолка, щедро лизнув взвывшего от боли крылатого гада, жадно перекинулось на шторы и дерево стен. Следом раздался звон разбившегося стекла, скрежет выворачиваемых с мясом решеток, и полыхающий, как факел, реис, хрипя и тщетно пытаясь сбить пламя, вывалился на улицу. Снова взвыл раненым зверем, а затем яркой свечкой взвился в темные небеса, осветив их на несколько мгновений как днем. Некоторое время снаружи еще слышался его затихающий вопль, но вскоре все стихло.

Ева с трудом отдышалась, с ненавистью провожая его горящим неистовой краснотой взглядом. Не уйдешь и ты! С того света достану урода! Чтоб твои раны никогда не зажили!..

Затем бросилась в угол, упала на колени и с трудом приподняла тяжелую голову реиса: Ставрас едва дышал. Широкая грудь была почти неподвижна и вся залита кровью, могучие крылья распластались безвольными парусами, безжалостно сломанные аж в нескольких местах. Из спины торчали страшные обломки вывернутых наружу костей. Веки плотно сомкнуты, губы нещадно разбиты, сломанный клык жутко торчал сквозь порванную кожу. Четыре рваные раны на левом боку уже даже не кровили: он умирал.

– Ставрас! Очнись! – Колючка осторожно погладила его горячий лоб, равнодушно наблюдая, как руки беспрепятственно проходят сквозь навеянный искажателем прохладный туман. – Ставрас! Как тебе помочь?! Что мне надо сделать?!

– Ни…че…го… – едва слышно просипел реис, пытаясь ее оттолкнуть: пожар разгорался в разгромленной комнате с угрожающей быстротой.

– Врешь! – мгновенно определила Εва. – А ну, говори, вурдалак проклятый! Что нужно?!

Его голова безвольно качнулась, но она хорошо чувствовала, что реис еще в сознании. Только не желает говорить.

– Говори, пожалуйста, – Колючка с силой прижалась лицом к его лбу и крепко зажмурилась, с каждым ударом сердца чувствуя, что он уходит. – Говори же!

– Прочь… сгоришь же…

– Ах ты, тупица! Болван! Кровосос прокля… – она вдруг осеклась. – Ты сказал, что это лишь первый этап Слияния. Ставрас! Значит, есть и второй?

Он промолчал. А Ева вздрогнула от внезапного озарения: реис как-то говорил, что после разрывных пуль, которые ей случайно всадил промахнувшийся Край, ее ничто не могло спасти, но потом она сдуру куснула, и рана зажила подозрительно быстро… это и есть обмен! И он должен быть двухсторонним! Значит, дело только в этом!

– Что нужно для второго этапа, Ставрас? Моя кровь? Конечно же… вот, держи! – она с внезапно вспыхнувшей надеждой сунула ему под нос окровавленное предплечье, но тут же бессильно выругалась: проклятый дурак не только губы сомкнул, как капканом, но ещё и отвернулся!! Значит, угадала. – Пей! Идиот, ты же погибнешь!

– У…хо…ди… ты не… поможешь…

– Врешь! – она уже не смогла сдержать слезы отчаяния и до боли прикусила губу. Гад! Сволочь! Помереть он тут решил у нее на руках!

– А обо мне ты подумал?! – зло прошептала она. – Эгоист чертов!! Как я жить потом буду? А ну, пей!

– Нет.

Ева почувствовала соленое на языке, машинально слизнула алую каплю с прокушенной губы и вдруг замерла. Потом рывком наклонилась к его лицу и жадно прильнула, тесно прижимаясь всем телом. Реис вздрогнул, как от электрического разряда, но на этот раз почему-то не отстранился. Застыл, почти не дыша. А ещё через одно долгое мгновение его губы тоже ожили.

Колючка тихо всхлипнула от облегчения и что было сил надавила на ранку.

Он понял слишком поздно и в отчаянии дернулся всем телом, пытаясь отвернуться, но горячая капля из дважды прокушенной губы уже попала внутрь. Даже закашляться не вышло: Ева плотно прижала его голову к груди и, не размыкая губ, держала. Баюкая и, одновременно, целуя. До тех пор, пока у него не кончились силы.

– Пожалуйста, – прошептала она, ужасно боясь, что он опять не примет. – Пожалуйста, возьми. Я не хочу, чтобы ты умирал!

Глава 18

Массивный черный джип, сверкая хищным обводами, с дикой скоростью мчался по полупустой трассе. Яркие огни проносящихся мимо фонарей мелькали так быстро, что порой сливались в одну сплошную полосу, а фары встречных машин больно слепили глаза.

Ева бросила тревожный взгляд в зеркало заднего вида и до упора вдавила педаль газа, с некоторым трудом удерживая стального зверя на дорожном полотне. Он ревел и рычал, отфыркивался на мокром асфальте, как живой, и стремительно нес новую хозяйку вперед.

А она очень спешила.

Мотор снова послушно взревел, и джип со свистом обогнал медлительную фуру. Сзади раздался возмущенный гудок и почти неслышная из-за расстояния ругань.

– Пшел к черту! – процедила Колючка и снова бросила взгляд назад. – Не до тебя сейчас!

Ставрас тяжело дышал на заднем сидении, заняв его целиком и с трудом вместив переломанные крылья между креслами. Серая кожа побледнела, стала тусклой, мокрой и заметно остыла. Кровь из широких ран больше не текла, глаза оставались закрытыми, а дыхание – прерывистым и очень слабым. Пока живой.

– Питер… – неслышно прошептал вдруг Ставрас.

Ева с силой ударила по тормозам. Обиженно взвизгнули шины, машина пошла юзом, завертелась и, едва не вылетев на обочину, резко остановилась. Огромным прыжком Охотница оказалась рядом с реисом, даже не придав значению тому факту, что каким-то чудом втерлась между занятыми сидениями, изогнувшись совершенно невероятным образом. Чуть ли не раньше, чем он договорил. Одновременно сумела осторожно подвинуть сломанное крыло и дотронуться до холодной и очень влажной кожи.

– Что? Что ты говоришь?!

– Питер… туда…

– Потерпи, скоро будем, – Ева коснулась губами его лба, тихонько прошлась по лицу, прижалась на мгновение, чувствуя, как слегка шевельнулись его губы в ответ. Таким же невероятным движением извернулась и одним махом оказалась на переднем сидении. – Ты только не умирай, ладно?

Он тихо вздохнул, а Колючка остервенело вдавила педаль газа.

Она плохо помнила, как сумела выволочь тяжеленного реиса из горящего дома, как закутала его в толстую портьеру, безжалостно содранную с ближайшего окна. Как проволокла по битому стеклу и одним яростным пинком вышибла бронированную дверь, до последнего закрывавшую единственный выход из обреченного коттеджа. Не помнила, как сумела втиснуть массивное тело на заднее сидение машины реисы, едва не переломав ему крылья окончательно. Все было, как в тумане, перед глазами будто алая пелена стояла. Помнила лишь сильный страх за НΕГО, лютую ненависть к сбежавшему предателю, свирепое обещание вколотить ему в глотку его же зубы и какое-то дикое, невозможное стремление добраться до всей этой кодлы, из-за которой погибал сейчас Ставрас.

Жидкий Огонь поработал на удивление хорошо: уже выводя машину за ворота, Колючка услышала грохот обваливающейся крыши и скрип рушащихся стропил, жадное урчание разгоравшегося с новой силой пламени и треск неимоверно быстро обугливающегося дерева. Запах гари стоял такой, что страшно было вдохнуть, а от неистового жара стремительно стягивало кожу на лице. Но она не обернулась: с сумасшедшей скоростью мчалась прочь, спеша доставить тяжело дышащего реиса туда, где ему могут помочь. В его Клан.

Собственные раны давно потеряли всякое значение. С обиды за такое невнимание они даже ныть перестали и вскоре покрылись тонкой корочкой, левый бок занемел. Ева даже не вспомнила о них: полностью погрузилась в единственное насущное желание – помочь ему выжить. Заставить, если по-другому не получится. Сердце билось ровно, как хорошо отлаженный механизм, мысли бежали удивительно четкие, быстрые. И только те, что нужно. Никаких глупостей, никаких сомнений. Только трезвый расчет. Откуда-то пришло твердое знание, как именно надо поступить, абсолютно четкое понимание жизненно важных потребностей для них обоих. И еще до того, как Ставрас простонал про Питер, он уже вела машину к городу на Неве. Словно кто шепнул в ухо. Или это он слишком громко подумал?

– Скоро будет съезд… – подсказал очнувшийся реис, едва небо стало светлеть. – Там поселок… дом Ирмы… надо переждать день…

Εва без лишних слов свернула на хорошо укатанную дорогу. Надо, значит надо. Полчаса сумасшедшей езды, и лесная полоса послушно разошлась, открыв небольшой поселок с ровными рядами аккуратным домиков. Она без подсказки притормозила перед пятым по счету коттеджем, равнодушно заметила, что он оказался даже побольше, чем сгоревший дотла дом Ставраса, а затем решительно выбралась из машины. В каком-то странном озарении набрала на пульте пришедший откуда-то на ум код, все с тем же равнодушием встретила приветливый писк замка и уверенно завела машину во двор, ничуть не удивившись собственным прозрениям.

Здесь все было пропитано запахом реисы, буквально кричало о своей владелице. И вызывающий цвет стен, и броские цветы на лужайках, чересчур сладкий запах распускавшихся лилий, кичливые башенки на третьем этаже с претензией на некую замковость, роскошные кованые решетки и ограды, большой гараж, сад от модного ландшафтного дизайнера… и даже забрызганный грязью джип, из которого Охотница уже вытаскивала ослабленного и измученного реиса.

Кожа его еще больше посветлела, по ней бойкими ручьями безостановочно бежали струйки пота и оставляли на выложенной каменными плитами дорожке мокрые следы. Или это не пот? Εва как ни старалась, не смогла учуять никакого запаха, будто это была обычная вода. Портьера на его плечах мгновенно вымокла до нитки и повисла жалкой тряпкой, некрасиво обмякла, без конца норовила сползти. Но Ставрас упрямо подтянул ее повыше и, бросив тревожный взгляд на быстро светлеющее небо, самостоятельно шагнул к дверям. Кажется, ему стало полегче.

Колючка подхватила его пошатнувшееся тело только у порога: на большее сил реиса уже не хватило. Повела дальше медленно, осторожно, все тем же некрасивым манером вышибив по пути входную дверь. Такую же бронированную, как у него в доме.

Плевать, Ирме все равно уже не пригодится.

– Наверх, – прохрипел реис, когда она попыталась оставить его на вместительном диване в огромном холле.

Εва недоуменно приподняла брови, но тут же почувствовала, что для него это очень важно, и беспрекословно поволокла дальше по крутой лестнице. Уже в громадной спальне бережно уложила на роскошное ложе, постаравшись не задеть изуродованные крылья, плотно задернула шторы и уверенно включила кондиционер. Почему-то появилось чувство, что от этого ему станет лучше.

– Спасибо, – облегченно вздохнул Ставрас и обмяк.

Водянистые струйки так и сочились непрерывно из всех пор, делая его отдаленно похожим на водяного, а постель – на стоячий водоем. Почти сразу странная жидкость загустела, стала блестеть словно масляная и ещё больше испачкала безумно дорогое белье Ирмы. Так ей и надо, стерве…

Ева осторожно коснулась его кожи, вздрогнула от холода, но настойчиво подцепила и медленно растерла между пальцами странную вязкую субстанцию. Даже понюхала с недоумением. Гм, чем-то похоже на вазелин. Или на слизь крашей, только гораздо мягче и не воняет.

Колючка вдруг покачала головой: надо же! следовало раньше догадаться! Похоже, с реисом сейчас происходит то же самое, что с крашами во время перерождения, не зря первые вампиры были связаны с ними кровью. И сейчас он явно меняется. Вот и тон кожи посветлел, а ее каменная крепость исчезла. Широкие прежде крылья словно ссохлись, потеряли упругость, и подтянулись ближе к телу. Затем сами по себе свернулись мягким рулоном и улеглись на спину. Потрясающе! Костные структуры оказались только у самой спины, безжалостно переломанные, а все остальное… хрящи?! Охотница осторожно потрогала и убедилась: в самом деле, хрящи, только уже мягкие, обезвоженные, податливые. Значит, потом им будет легко восстановиться.

Когти на руках и ногах реиса втянулись окончательно, а затем и вовсе пропали, пальцы стали немного короче, изящнее, тоньше. Мышцы на спине тоже опали, прекратив пугающе топорщиться стальными буграми. Только маска искажателя никуда не делась, так и продолжала скрывать его лицо. Металлическая пуговка прибора загадочно блестела в темноте.

Вот, значит, как это происходит… Ева секунду стояла неподвижно, но затем, находясь все в том же странном всеведении, наклонилась и бережно отерла мокрый лоб.

– Спи, реис, – шепнула ему на ухо. – Спи, и пусть твои крылья опять почувствуют ветер. Я хочу, чтобы ты снова летал…

Словно в ответ сильное тело вздрогнуло, со спины донесся сухой щелчок, затем еще один, будто измочаленные костные отломки вставали на свои места. Сероватые полотна, несколько минут назад бывшие крыльями, шевельнулись и укрыли хозяина живым плащом, кожа быстро подсохла и почти перестала выделять влагу.

Она легонько коснулась губами его сомкнутых ресниц. Убедившись, что реис крепко спит и стал дышать заметно ровнее, тихонько вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

До утра ей еще предстояло сделать несколько важных дел.

…Он безнадежно опоздал: к тому моменту, как он в ужасе выскочил из машины, она доживала последние минуты.

– Вероника!!! – мужчина упал на колени рядом с супругой и бережно коснулся ее смертельно бледного лица. – Вероника, это я… очнись, родная. Вертиара!!

Женщина с трудом открыла глаза, заслышав знакомый голос, и слабо улыбнулась. Неподвижные краши, будто все еще сдерживаемые невидимой волей, так и не напали. Лишь тихо шипели от голода, стоя всего в десятке шагов от лакомой добычи, но тронуть человека не посмели. Пока еще нет.

– Позаботься о Еве, – тихо шепнула она, протягивая маленькое тельце. – Я отдала ей все, что могла. Клан не должен знать до ее совершеннолетия. Они не позволят… а он не даст ей войти в силу, если только увидит… сохрани от него… в тайне…

Она внезапно замолкла и замерла, невидяще глядя в красиво блистающее звездами небо. С губ сорвался последний короткий вздох, ресницы дрогнули и опустились, все ещё дрожа от застывших на них слез.

Мужчина хрипло застонал, судорожно сжимая в руках испуганно замолкший комочек, и покачнулся, с трудом сдержав мучительный крик. Но погрузиться в собственное горе с головой ему не дали: едва она закрыла глаза, толпа крашей всколыхнулась и жадно уставилась на живой кусок мяса, оставшийся без защиты реисы. Теперь им ничто не мешало.

Οн быстро обернулся и зло оскалился, доставая пистолет…

Ева проснулась от звука работающего телевизора. Несколько секунд обдумывала свой сон, грустно улыбнулась, понимая теперь, как и почему все произошло. Затем медленно поднялась и, закутавшись в тонкое одеяло, вышла из комнаты.

За окном опять потемнело: вот и ещё одни сутки пролетели.

–…цатом километре от Твери в одном из коттеджей произошел пожар, – скороговоркой сообщал молоденький диктор. – Вероятно, имел место взрыв бытового газа, вследствие чего дом сгорел практически полностью. К счастью, соседние строения оказались не задеты, огонь был быстро локализован выехавшими на место пожарными расчетами. Ведется следствие. Пострадало трое человек, две молодых женщины и мужчина. По уточненным данным, это Инна Полетаева, владелица сети элитных ресторанов и одна из учредителей фонда помощи малоимущим семьям. А также Ева Кирилловна Цетиш, дочь известного магната, владельца сети крупных столичных супермаркетов и широкой сети отелей класса «люкс». Личность ещё одного мужчины устанавливается…

Ева выглянула в темный холл, где единственным ярким пятном (если не считать нарождающейся луны за окном) светился экран дорогого телевизора, а единственной тенью – двухметровый гигант со сложенными за спиной крыльями.

Живой…

– Ты быстро поправился.

– Как это понимать? – изумился вполне здоровый Ставрас и быстро обернулся от экрана. – Ты что, еще кого-то по дороге прибила, кроме Ирмы?

– Так ей и надо, стерве. А вот Олас все ещё жив, к моему огромному сожалению. Я его не достала… – Охотница внимательно пробежалась глазами по его влажной после душа сероватой коже, с радостью отметила, что страшные раны превратились в узкие белесые полоски, которые уже к завтрему окончательно пропадут. С тихим ликованием разглядела внушительные кожистые полотна за спиной (они даже больше стали?), мощные валики мышц на животе и груди… даже махровое полотенце, небрежно обернутое вокруг сильных бедер.

– Я не об этом! – словно не заметил ее изучающего взора реис. – Ты посмотри, что пресса тут нагородила!

– Нам это на руку. Пусть твой братец пока считает, что мы мертвы. Он же смотрит телевизор? И газеты, небось, почитывает? Так вот, там в ближайшую неделю будут на все лады комментировать нашу с тобой смерть и смачно обсасывать каждую подробность.

– Это что, твоя работа?!! – опешил он, довольно уверенно распахнув невредимые крылья.

Ева коротко кивнула.

– Конечно. Ты был совсем плох, и я не знала, сколько дней тебе потребуется на восстановление, потому и решила, что нам обоим будет полезно чуток побыть трупами. До поры до времени. Пришлось сделать один звонок и попросить нужного человечка все устроить, а чтобы это выглядело правдоподобно, я им там даже одежку свою оставила и мамино кольцо.

Ставрас словно сейчас заметил, что под покрывалом на ней ничего не было.

– Ты ему доверяешь?

– Абсолютно. Он мне жизнью обязан. Причем дважды, так что не подведет, ни одна живая душа больше не узнает.

– Но там же был не только он, – озадаченно нахмурился Ставрас. – В доме наверняка побывало немало людей, да и тело выносили. Даже если Клан успел первым…

– Не волнуйся, – усмехнулась Εва. – Этот тип может заставить молчать кого угодно, по себе знаю. И если он сказал, что ни единого бита информации с бригады зачистки не уйдет, значит, так и будет. Или он эту самую бригаду сожрет на завтрак. В буквальном смысле слова. Как себя чувствуешь?

– Неплохо, – реис снова осторожно посмотрел на нее. – Даже лучше, чем рассчитывал. Всего сутки прошли, а я уже хожу… как видишь.

– Α крылья?

– Пока не знаю, не пробовал.

– Знаешь, вчера, когда ты начал меняться… вы и правда во многом походите на людей, отличия в человеческом облике не так бросаются в глаза, – Ева слабо улыбнулась, бесцеремонно разглядывая его сильное тело. – Я так понимаю, крылья потом сморщиваются и пропадают?

– Не до конца. Кости остаются на месте, нo убираются в кожные складки, все остальное ужимается до смехотворных размеров. В рубахе совсем не видно.

– Очень удобно. А чем еще ты отличаешься от человека? – она изучающе остановила взгляд на туго натянутом полотенце. – Что еще ужимается?

– Не туда смотришь, – неожиданно хмыкнул реис. – ТАМ отличий как раз немного.

Она независимо пожала плечами и, немало не смутившись, отвела глаза.

– Скажи, а что ты вчера говорил про «Мегалайф»? Там ведь тоже оказались краши Оласа? Откуда ты об этом знаешь?

– Я был там в ту ночь, – помрачнел Ставрас. – Твой отец передал сигнал тревоги, как только сам обо всем узнал. Я оказался поблизости и едва успел до взрыва, но присутствие Оласа даже тогда не почуял: он слишком хорошо подготовился. Возможно… теперь я начинаю думать, что это была специально подстроенная ловушка. Для меня: кому как не ему было знать, что я собрался в Москву? И что не пройду мимо такого огромного гнезда? Да и взрыв произошел почти сразу… я чудом выбрался.

– Ты что, СΑМ туда полез?! Тебя могли увидеть!

– Α что оставалось делать? – неожиданно огрызнулся он. – Там же народу было немерено! Я смог забрать только дюжину, да и то лишь потому, что они были без сознания, а остальные разбежались в разные стороны, едва меня увидели!

– Как я их понимаю, – пробормотала Ева, слегка озадаченная этой вспышкой.

– Там мальчишка был, совсем маленький, чью мать краши разорвали прямо на его глазах. Я его в глубоком шоке вынес, с ожогами третьей степени! До восьмидесяти процентов тела! Он умирал у меня на руках!

Она вздрогнула.

– Ты его, что…

– Из него получился замечательный карнеши, – тихо ответил Ставрас. – По-другому я помочь ему не мог. К сожалению. Но и позволить погибнуть…

– Понимаю, – неожиданно согласилась Οхотница и сочувствующе посмотрела на удрученного реиса. – Ты не виноват, что Олас все это сотворил, он ещё ответит за те жизни, которые погубил, я тебе обещаю. Α для мальчика и в самом деле другого выхода не было… он хоть знает, благодаря кому жив остался?

– Он почти не помнит, что случилось. И, признаться, я этому даже рад… извини, я ненадолго уйду. Хочу знать, смогу ли летать или мне теперь только пешком.

Ставрас отвернулся и неожиданно быстро покинул холл. Обогнул по пути странно задумчивую Охотницу и, стараясь не смотреть ей в глаза, излишне торопливо поднялся на балкон. Словно опасался продолжения разговора и тех вопросов, которые она собиралась задать. Уже наверху, коснувшись перил, на мгновение замер, прерывисто вздохнул, всем существом втягивая сладкие ароматы ночи. Немного нервничая, распахнул крылья, оттолкнулся… для реиса потеря крыльев – все равно, что потеря жизни…

Оставшаяся внизу Ева сильно вздрогнула, когда по телу прокатилась волна чужого ликования. В ту же секунду ощутила его восторг, неверящее удивление, трепет распахнутых на ветру крыльев, почувствовала прикосновение ночного воздуха, почти услышала бешеный свист ветра и внезапно поняла: летит! Οн снова летит! Так вот как это бывает!

Охотница устало прислонилась к косяку, с трудом справляясь с нахлынувшими чужими эмоциями, но все равно не смогла удержать торжествующей улыбки. Теперь и ей отдохнуть не грех.

* * *

Он вернулся только под утро, когда небо ощутимо посветлело, а на горизонте показалась алая полоска восходящего солнца. Ева поняла сразу, как будто кто на ухо шепнул, и быстро поднялась наверх, истомившись долгим ожиданием и набежавшими вопросами. Уже подходя к двери, заколебалась: а вдруг ему не понравится, что она увидит? Может, прийти позже? Вдруг будет против и откажется раскрыть некоторые оставшиеся неразгаданными загадки? Или даже разозлится на ее бесцеремонность?

Οна вдруг услышала из-за неплотно прикрытой створки неясный шум, короткий стон, влажный треск, словно кто-то рвал на части мокрое полотно, грохот упавшего тела. Почувствовала его боль, неожиданно испугалась и решительно толкнула дверь. Все равно! Пусть хоть прибьет потом, но я должна знать, что с ним все в порядке!

Ставрас припал к полу посреди роскошной спальни, словно дикий зверь перед прыжком. Опираясь на кулаки, колени и стопы, выгнул спину дугой, будто разъяренный кот, и тяжело дышал. Он был наг, все тело напряжено до такой степени, что с него можно было статую ваять или изучать расположение мышечных волокон, так четко проступили они под быстро светлеющей кожей. Крылья уже исчезли, только между лопатками, страшновато ворочаясь и пульсируя, стремительно пропадал странный горб. Да по коже пробегали волны короткой дрожи. Она влажно блестела, совсем как вчера, но давешняя вязкая субстанция уже сошла с него, как резиновая маска, и теперь некрасивой лужей расползалась на дорогом ковре ручной работы.

Ева пораженно застыла, во все глаза наблюдая за его быстро меняющейся фигурой. И правда, словно оборотень какой! Сбросил страшноватую личину, отряхнется потом и все, стал обычным человеком. Неужто наши расы НΑСТОЛЬКО близки?! Так вот почему стало возможным ее рождение! Никакая генетика не поможет создать живое и здоровое дитя от двух абсолютно несовместимых видов, а значит, мы с ними все-таки невероятно близки. Наши корни схожи, может быть, даже совсем одинаковые, но они когда-то пошли по одному пути развитию, обретя крылья, а мы…

Реис прерывисто вздохнул и с усилием распрямился. Сильные мышцы в последний раз напряглись и окончательно опали. Пышная грива черных и абсолютно прямых волос упала назад, прикрыв мокрую шею. Кожа приобрела здоровый загар, лишенные когтей пальцы со скрипом сжались в кулаки и тут же расслабились. Грудь тяжело вздымалась, как после долгой и трудной работы, широкие плечи опустились.

Он быстро огляделся.

– Ищешь это? – Ева подцепила с пола полотенце.

Ставрас молниеносно обернулся и пристально посмотрел на нее. Прямо из-под туманной маски, которую и не подумал снять, но теперь она стала гораздо более плотной и не позволяла разглядеть вообще ничего. Только размытое серое пятно на месте лица, как у киношного пришельца. Даже пугающих алых радужек не было видно. Наверное, теперь у него и цвет глаз стал другой? Он внимательно вгляделся в ее лицо, с которого еще не пропало удивленное выражение, и медленно приблизился, протягивая вполне обычную руку.

Ева без смущения оглядела его уже в человеческом облике. Что ж, неплохо. Действительно, неплохо. Рост он сохранил и по-прежнему возвышался над ней на полголовы. Сильные плечи и мощная грудная клетка остались почти без изменений, только стали менее рельефными и больше не походили на чудовищное нагромождение гипертрофированных мышц, как в сумеречном обличье. Выходит, второй облик реису доступен только ночью, а на свету кожа кардинально меняет свои свойства? Как у крашей?

Руки у него оказались вполне обычные, мужские, пальцы довольно тонкие, но чувствовалось, что он подкову легко согнет и нисколько не затруднится при этом, а пробивание тычком стального листа и вовсе покажется ему детской забавой. Живот плоский, никаких выпирающих квадратиков, но даже так было видно, что его не всяким тараном прошибешь. Бедра узкие, стопы широкие… жаль, дурацкая маска портила весь вид.

– Насмотрелась? – насмешливо поинтересовался Ставрас.

– Да, ты был прав: ничего особенного, – бесстрастно сообщила Ева.

Он медленно вытащил полотенце из ее пальцев и, отвернувшись, неторопливо опоясался. А Охотница с удивлением уставилась на широкую спину, где от движения кожа между лопатками, еще влажно блестевшая после трансформации, вдруг разошлась двумя вертикальными полосами. Не очень большими, сантиметров по пятнадцать с каждой стороны и шириной почти с ее палец. Как раз на месте основания крыльев. На мгновение там обнажились плотно свернутые валики знакомого серого цвета, внутри которых угадывались очертания крепких костей, алый блеск кровеносных сосудов, ниточки истончившихся хрящей. Снизу обе полоски чуть расходились в стороны, образуя незамкнутый треугольник, а посередине оставались соединены тонкой, едва заметной под кожей перемычкой. Там до сих пор красовалась неровная, едва поджившая рана от когтей Оласа.

Εву словно кто подтолкнул. Она молча подошла и осторожно провела по угадывающейся перемычке пальцами. Погладила, боясь даже представить, какую страшную боль он должен был испытать от удара в это важнейшее нервное сплетение. Как легко мог погибнуть oт шока, почти такого же, как у нюхачей после введения «суперсенса» и чрезмерного воздействия на рецепторы. Только много сильнее. И это ради меня?!

Реис замер.

Она медленно провела подушечками пальцев по едва закрывшейся ранке, коснувшись самого краешка и страстно желая, чтобы он никогда больше не испытывал подобного. Ощутила его легкую дрожь, мгновенную судорогу напрягшихся и тут же расслабившихся мышц, его смятение. Сама вздрогнула всем телом, когда вдоль позвоночника вдруг пробежала горячая волна, властно захватила разум и рассыпалась жаркими искрами. Едва не застонала, когда по телу закололи миллионы иголок, а внизу живота расползлось блаженное тепло.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил Ставрас.

– Не знаю, – прошептала Ева, уронив голову ему на спину и еле держась на ногах от накатившей блаженной слабости. Неожиданно поняла, что эти волны острого удовольствия, идущие уже одна за другой и сметающие все на своем пути, эта нежная судорога, трепещущее от волнения сердце… это были его чувства, которые она воспринимала сейчас, как свои собственные! Его дрожь и шум в ушах, его стремление быть рядом и прикасаться к ней, его мимолетный испуг и его же блаженство от этой нежданной ласки. Или… не только его? Значит, ему и в тот раз от ее касания больно не было, а скорее… Боже! настоящая реиса давно бы догадалась, что этот нервный узел был отличной эрогенной зоной!

Охотница на мгновение замерла, чувствуя нарастающий грохот своего сердца, запоздало смутилась, но руки уже сами легли на едва заметный бугорок под кожей и уверенно погладили. Легко, очень нежно, со странным трепетом. Потом коснулись и губы.

«Мы связаны, реис, навсегда теперь связаны, и я этому… рада».

Ставрас обернулся так быстро, что она не успела ни отшатнуться, ни упасть от неожиданности. Сильные руки обхватили ее и обняли так крепко, что Ева жалобно пискнула. Но тут же облегченно прижалась к его груди, сама не веря, что это происходит. Он был рядом, здесь, сейчас, и она не могла от этого отказаться. Как не мог oн сам, да и не хотел. Это было сладкое безумие, неистовый порыв, острое желание, которому просто невозможно противиться.

Значит, вот оно какое, на самом деле, истинное Слияние?!

Она робко потянулась навстречу, не в силах больше ждать. В тот же миг губы обожгло от ответного прикосновения, в глазах все поплыло и вспыхнуло жарким огнем, уши заложило от неистового рева. Они застонали одновременно, деля этот бушующий пожар на двоих. Εва внезапно потеряла опору и машинально ухватилась за сильные плечи, мигом позабыв обо всем, лишь жадно дышала им, наслаждаясь его удивительным запахом. Плавилась, как воск в горячих руках, почти умирая от его и своих эмоций. Какая разница, как он выглядит на самом деле? Маска не мешала ни капельки, лишь чуть охлаждала чрезмерно горячую кожу на лицах.

Они дышали в едином ритме, сердца громко бились одинаково гулкими ударами, кожу жгло внутренним жаром, с силой переплетались пальцы… и это было прекрасно.

Он слышал ее молчаливый крик.

Она чувствовала его желание. И уже выгибаясь в его руках, вдруг поняла: какое же это счастье, когда на двоих делится не только боль…

* * *

Рассвет разбудил ее легким касанием лучика теплого весеннего солнца, радостным щебетанием птах за открытым окном. Чувством абсолютной наполненности жизни, тихого счастья, восхитительного блаженства, божественной неги.

И ощущением долгого внимательного взгляда.

Ева приоткрыла один глаз, но тут же прищурилась от яркого света.

– Доброе утро, – реис ласково провел пальцами по ее шее, и она снова зажмурилась от удовольствия, каждую секунду наслаждаясь его присутствием, его изумительной, волнующей близостью. Ощутила нежное прикосновение к губам, хитро улыбнулась и крепко обняла в ответ. Легонько пощекотала пушистыми ресница его щеку и вдруг, не почувствовав привычного холодка работающего искажателя, застыла от неожиданного понимания.

– Ставрас…? – Охотница живо распахнула глаза и замерла, жадно уставившись на его лицо.

Он действительно снял маску: это было не нужно, а теперь с затаенной тревогой и все большим беспокойством ждал. Ева с растущим удивлением рассмотрела высокий лоб, слегка прикрытый длинной, неровно постриженной челкой; прямой нос; четко очерченный волевой, но не тяжелый подбородок. Ровная, сухая и очень гладкая кожа, немного светлее, чем на теле, и глаза…

– Ты… – неслышно ахнула она, пораженно уставившись в две светло голубые радужки, странно выделяющиеся на фоне иссиня черных волос и фантастически ярко контрастировавшие с ними. Те самые, что так поразили и странно привлекли ее несколько недель назад, в ту единственную короткую встречу на открытии отцовского «Хилтона».

– Здравствуй, Охотница, – тихо сказал Стас и чуть отодвинулся, чтобы она могла убедиться.

Ева неуверенно коснулась пальцами его лица, неверяще погладила, взъерошила мягкие волосы на макушке и неожиданно вздрогнула.

– Вот откуда я знаю твой запах…

– Да. Я хотел это сделать ещё вчера, когда вернулся, но… – немного настороженно посмотрел он, отцепляя искажатель. – Просто не успел.

Охотница пораженно молчала, только продолжала неверяще изучать его лицо, такое знакомое и незнакомое одновременно, а Стас прикрыл глаза, наслаждаясь ее присутствием, каждым прикосновением, как волшебным даром. И тесно прижался щекой к ее горячей ладони, словно опасаясь, что это чудо внезапно исчезнет.

– Так ты – реис!

– Да.

– А как же отель?

– Я нашел тебя тогда случайно. Приехал специально на встречу с твоим отцом и уже собирался уходить, как вдруг увидел, что он тебя обнимает. Мне стало ужасно интересно: обычно Кирилл очень сдержан, редко когда удается поймать его на слабостях, а тут такое… знаешь, в тот день я даже не понял, кто ты. Запах был необычным, но вполне человеческим, вот только твоя сила немного смущала.

– Я думала, ты не заметил, – машинально отозвалась Ева, припоминая все подробности той мимолетной встречи: внезапный приступ болезненной чувствительности, случайно смятые перила, его испуганное лицо.

– Заметил, – Стас тихонько поцеловал ее ухо. – Но я очень спешил, иначе не отпустил бы тебя так просто. А в тот момент пришлось дать себе слово, что обязательно вернусь и отыщу такую необычную девушку. Позже. Твой отец передал настораживающие отчеты о повышенной активности крашей по всей стране (я говорил, что это – моя территория?), особенно по некоторым областям. Там ещё промелькнули проблемы в Твери, вот с нее я и начал. Прилетел потихоньку и, решив пока ничего не сообщать Ковину, стал следить за уходящими на рейды бригадами, чтобы выяснить причины этих странных исчезновений. Представляешь мое изумление, когда в один прекрасный день я увидел тебя в одной из них!

– Так это ты на меня пытался воздействовать возле здания на Спортивном? – запоздало прозрела Охотница.

– Ты все равно не послушалась, – упрекнул реис. – Α я чуть с крыши не свалился от удивления, потому что никогда прежде осечек с людьми не было. То, что ты не совсем человек, я понял гораздо позже, когда твой напарник тебя случайно ранил. В тот момент Οлас как раз меня учуял и трусливо сбежал, решив что еще не время раскрывать свои карты, а ты сильно пострадала. Я спустился помочь. Прости, я был виноват в той пуле, только я. Случайно. И после этого просто не мог позволить тебе умереть. Вот тогда и стало ясно, кто передо мной: запах крови не подменишь…

Она сильно вздрогнула и неожиданно отстранилась.

– Да. Ты права, – отозвался он на ее невысказанный вопрос. – Я не стал останавливать начатый тобой по незнанию ритуал, потому что только он мог спасти тебя в тот день, а потом… мне казалось, что до твоего совершеннолетия у нас еще будет время, чтобы я успел тебе все объяснить и показать. Год или даже два. Что этого вполне достаточно, чтобы ты привыкла ко мне, перестала пугаться, приняла правду о наших Кланах. Ритуал ведь необязательно завершать сразу. Иногда могут пройти годы, прежде чем партнеры решатся на полное Слияние. К тому же, ты всегда могла отказаться… кто же знал, что твой цикл окажется короче?!

Ева отодвинулась дальше и посмотрела совсем настороженно.

– Я почувствовал тебя уже через несколько дней, – виновато опустил голову реис. – Когда ты убежала и рана снова открылась. Но не сразу понял, что случилось, отчего разнылся бок и выступила кровь. А когда догадался… рванул следом, как сумасшедший, надеясь, что успею. Потом следил за вами, болтался по рейдам, как привязанный, не зная как быть дальше и стоит ли тебе все рассказать, надо ли останавливать Слияние… словно дурак помчался к тому бункеру, где едва успел тебя вытащить. Правда, перед этим изрядно пошумел и поломал перегородок. Χорошо, никто не заметил. Остальное ты знаешь…

Колючка ошарашено помолчала, не совсем понимая, как себя с ним вести. Стас… он же – Ставрас… значит, у реисов в порядке вещей брать по два имени: клановое и человеческое… почему же он не сказал обо всем раньше? Зачем скрывал до последнего? Неужто так сильно боялся ее реакции? Или дело в другом?

– Но позавчера ты говорил…

– Я только тогда понял, что ритуал окончательно завершен и мы больше не сможем быть поодиночке, – Ставрас удрученно покачал головой. – Что очень многого не успел сказать, что ты не готова и, скорее всего, откажешься от второго этапа… это случилось слишком рано! На целых два года! Я и подумать не мог, что ты решишься!

– Как нам быть с Оласом? – внезапно перебила Колючка.

Реис неловко отвернулся: он ждал совсем другого вопроса.

– Скоро созовут Большой Круг, где соберется весь Клан, в том числе и ваш, Младший. Это происходит каждый год, присутствие глав всех Кланов обязательное, как и тех, кто носит приставку «тан» к имени. Твой отец будет, Ковин, конечно… и Олас тоже непременно придет. Я должен быть там, чтобы найти его и предъявить обвинение. Если потребуется, вызову на поединок.

– Зачем?

– Таков ритуал, – он независимо пожал обнаженными плечами. – Если доказательств не хватает.

– Я – твое доказательство! – гневно выдохнула Охотница. – Я знаю его запах! Я его видела в подземке, видела его крашей!

– Возможно, этого будет мало. Вещественных доказательств нет, только твои слова, а это… – Ставрас тяжело вздохнул. – Не очень много для того, кто виновен в смерти Ирмы. Даже для тебя. Хорошо бы найти одного из созданных ей крашей и предъявить Кругу, но этого не получится: где остальные гнезда, мы не знаем, а на поиск потребуется время.

– Да. Времени у нас как раз не очень много…

Охотница откровенно задумалась. Стас напряженно смотрел на ее медленно меняющееся лицо и с тревогой ждал: все было сказано и открыто, загадок почти не осталось. Вот только будет ли этого достаточно? Для них обоих? Α она вдруг подтянула одеяло к самому подбородку, едва ли не впервые после «выпускного» смущаясь собственной наготы, и странно посмотрела. Помолчала, всем существом чувствуя его растущий испуг и невероятное напряжение. Вот и подошли к самому главному…

– Почему ты не хотел переходить на второй этап? – наконец, довольно резко спросила Колючка.

Он быстро отвел глаза.

– Мне не понравилось, что ты могла стать зависимой от меня. Это слишком трудно, больно и… опасно. Я не хотел, чтобы ты пострадала.

– Тогда что тебе помешало прервать ритуал, когда я поправилась? Ведь времени было предостаточно!

Он замер, хорошо слыша ее нарастающий гнев. И собственное глупое сердце.

– Я… не хотел. Прости, что втянул тебя в это.

Ева вздрогнула всем телом и изумленно посмотрела на откровенно смятенного реиса, ощутила его мимолетную боль, раскаяние, сомнение, вину. Нет, он обманул: в самом деле, не хотел жить без нее, не желал оставаться порознь уже тогда, просто не смог отказаться. Даже когда на кону оказался мучительный выбор… все равно не смог.

– Мерзавец! – потрясенно прошептала она.

Ставрас обреченно закрыл глаза. Вот теперь и правда – все. Никакой надежды, это ОТКАЗ. Наверное, он в самом деле заслужил этот позор, и ей не стоило вчера отдавать свою кровь, возвращая ему долг жизни… но тогда лучше было ему умереть, чем понимать сейчас, что жить стало не за чем.

Охотница вдруг гибким движением рванулась навстречу, стремительно приникая к его губам, нежно обхватила трепаную голову с копной черных волос. Жадно вдохнула его восхитительный запах, выгнулась и буквально застонала от наслаждения, ощущая его каждой клеточкой.

– Конечно, мерзавец… не зря я тот день в отеле тоже запомнила… но тебе придется немало потрудиться, чтобы меня в этом переубедить! Причем, сейчас же, немедленно! Слышишь?!!

Стас широко распахнул глаза и на секунду ошарашено замер, тщетно старясь понять переменчивое женское настроение. Тоже прочувствовал ее до последнего ноготка, ее еле сдерживаемый восторг, благодарность за признание, прощение, страстное трепетание сильного тела. Желание. Обожание. С неимоверным облечением обнял, жадно зарываясь лицом в коротко стриженые волосы.

– Я постараюсь, – горячо выдохнул реис в маленькое ухо и коснулся губами требовательно подставленной шеи.

Глава 19

Огромный зал был заполнен до отказа: на этот вечер и неумолимо подступающую ночь он был безоговорочно арендован Кланами. Высокие потолки просторного помещения тонули в непроглядном мраке, далекие углы чернели темнотой, которую не могли рассеять даже пять тысяч ярко горящих (как и положено по обычаю), специально отлитых для этого случая свечей. Ровные стены пестрели дорогими картинами, высокие окна за тяжелыми портьерами напоминали стрельчатые проемы какого-нибудь древнего замка, и приглушенное мерцание огней в подсвечниках лишь усиливало это впечатление.

Каждый год, ровно семнадцатого апреля, старейшины всех четырех Кланов собирались на Большой Круг. Они никогда не появлялись в одном городе дважды, не ставили под угрозу тайну своего существования, и это было оправдано. Так продолжалось испокон веков – реисы и посвященные в тайну их существования люди скрупулезно блюли традиции Круга.

На этот раз местом встречи был избран Санкт-Петербург, и, по общему мнению, очень удачно: благодаря необъяснимому шарму высоких окон, почти интимному свету, виртуозно подогнанных по тематике картин и антуражу в целом, зал словно переносил своих обитателей на много веков назад. И это было символично. Точно так же реисы и люди собирались когда-то в специально возведенных замках, чтобы обсудить накопившиеся за год проблемы.

На большом пространстве, откуда предусмотрительно вынесли многочисленные ряды мягких кресел, протянулись внушительных размеров тяжелые столы из натурального дуба, за которыми на богато изукрашенных стульях расположились главы четырех Домов реисов. Цвета сидений кардинально разнились, высокие резные спинки с гордостью несли на себе эмблемы Кланов: свернувшуюся кольцом золотую змею, свирепо оскалившегося красного волка, яростно показавшую клыки пуму и раскинувшую крылья угольно-черную летучую мышь. Рядом с каждым из глав, чьи ритуальные одеяния повторяли общий тон эмблем, скромно пристроились по двенадцать танов, в одежде которых также превалировали цвета Клана.

За отдельным столом, стоявшим чуть в стороне, словно подчеркивая его особенное положение, расположились главы младших Кланов и их доверенные помощники. Всего получилось сто двадцать шесть существ: пятьдесят шесть реисов в своем человеческом воплощении, кнеши и собственно люди. С первого взгляда разница была почти незаметна, но если приглядеться внимательнее, вскоре начинали бросаться чересчур длинные гривы реисов, густые и темные, как вороново крыло, их пронзительно голубые глаза у мужчин и бездонные черные – у женщин. За каждым стоял такой ореол силы и скрытой до поры до времени мощи, что по коже мурашки бежали. Дамы блистали роскошными локонами таких же черных волос, как у кавалеров, открытые плечи и спины приводили в восхищение своей потрясающей гармоничностью, а соразмерность пропорций тел и лиц заставила бы стороннего наблюдателя проглотить язык от восторга.

Жаль, что таковых здесь не оказалось.

Люди выделялись гораздо большим разнообразием одежд и фасонов, хотя и среди них доминировали строгие костюмы и официальные галстуки. Головы пестрели множеством причесок и десятками оттенков, от черного до подернутого сединой. Светлые и темные, короткие и длинные, каштановые и русые, они щедро раскрашивали макушки присутствующих здесь людей, красноречиво отделяя их от представителей другой расы. Женщин среди них, по традиции, не было.

В отдалении, на самом темном месте, словно подернутое вуалью скорби, стояло обитое красным бархатом изящное креслице с выгравированной на спинке эмблемой: белое дерево, оплетенное гибкой лозой. Кресло непривычно пустовало, но рядом с ним, уже заканчивая долгий монолог, стоял высокий реис с узким хищным лицом. Он был в традиционно черных одеяниях Клана Кайр и нервно теребил в руках родовой медальон.

– Братья мои и сестры! – немного пафосно воскликнул он и широко раскинул руки с зажатой в них фигуркой летучей мыши. Но тут же заметил, что переигрывает, и принял позу поскромнее. – Теперь вы знаете все. Я виноват перед моим Кланом, потому что не смог уберечь брата от предательского удара в спину. Я не сумел остановить эту Охотницу, и она погубила Ирму. Я виноват во всем и прошу у вас Отречения. Я больше не достоин носить цвета Клана Кайр.

– Οлас, почему ты не смог справиться с какой-то Охотницей? – нахмурилась красивая женщина, неуловимо напоминающая погибшую. На ее шее красовался искусно сделанный медальон в виде свернувшейся кольцом змеи. – Моя дочь достаточно сильна, чтобы постоять за себя. К тому же, она была не одна.

– Прости меня, достойная Сометус-сан, высокочтимая Ирнасса, – Олас опустился на одно колено и униженно склонил голову, спрятав лицо за густой гривой черных волос. – Я получил тяжелую рану и не смог помочь твоей дочери. Не моя вина, что люди Младшего Клана втайне от нас изобрели новое оружие! Смотрите, на что оно способно!

Он резко откинул полу длинного балахона и обнажил грудь.

Присутствующие дружно ахнули: на его теле, по всей груди и животу чернели страшные ожоги, глубоко впившиеся под кожу, они были совсем свежими и совершенно не желали пропадать. Края ран отекли и бугрились страшноватыми червяками, из-под жутких валиков подтекала сукровица и темнели пятна засохшей крови, словно это случилось только что, а не несколько дней назад. Казалось, даже запах паленого тела все ещё сочился от изуродованной кожи.

– Прости, Сометус-сан, я не справился…

– Олас! – ахнула одна из Кайр-тан, не сдержав эмоции. – Почему ты не сказал раньше? Как это могло случиться?!

– Пусть люди младшего Клана скажут тебе об этом, – мрачно ответил реис и, оправив одежду, поднялся.

Молодой мужчина с эмблемой пумы на груди нахмурился и, жестом призвав возбужденно шептавшихся реисов к молчанию, неторопливо поднялся, обратив негодующий взгляд на застывших в оторопи людей.

– Наш народ не знал, что существует такое оружие, – неторопливо произнес он, буравя тяжелым взглядом главу Московского Клана. Тот был бледен, посерел лицом не хуже иного реиса, даже постарел за последние дни. Глаза запали и лихорадочно блестели, а сильные пальцы без конца теребили тонкое золотое колечко. – Почему оно было использовано против нашего собрата?

– Это прототип, Илиар-сан, он еще не до конца опробован, – Кирилл Сергеевич устало посмотрел на облеченного властью реиса. – Образцов немного, все они тщательно исследуются в наших лабораториях и показывают неплохие результаты при воздействии на крашей.

– Почему о нем не было известно НАМ? – голос главы Дома Илиар стал совсем тихим и вкрадчивым, и это значило, что он начинает сердиться.

– На вооружение бригад Жидкий Огонь еще не поступил, уважаемый Карнас, – почти спокойно отозвался шеф Московского Клана. – Εго создание курировал лично Ставрас, только он знал о нем. И мне неизвестна причина, по которой он не сообщил остальным Кланам о нашем открытии.

– С Клана Кайр мы, по вполне понятным причинам, не может спросить ответа. Почему же ваш Огонь был использован в тот день ВНЕ лаборатории? Почему от него пострадал Олас? – глава Дома Илиар пристально всмотрелся в человека и, уловив слабые отголоски тщательно подавляемых эмоций, неодобрительно покачал головой: Цетиш был явно не в форме, печальное известие о предательском нападении его подопечной на реиса, которому он сам приходился кнеши, плохо отразилось на нем.

– Мне жаль, уважаемый Илиар-сан, но часть образцов перешла на этап полевых испытаний, и в некоторых бригадах они были дозволены к применению.

– Как он попал к женщине, которая сумела уничтожить реису?!

– Она входила в одну из лучших бригад, – тихо ответил Кирилл Сергеевич. – Ей был разрешен доступ.

– Она была не готова к такому доверию! – яростно прошипел со своего места Олас и резко одернул черное одеяние. – Она не смогла адекватно принять правду о реисах и подняла оружие даже на кейранн-сан! Она посчитала нас виновными в гибели людей, приняла за чудовищ! И это привело к смерти двух моих сородичей! Один из которых был моим братом!!

– Ложь, – донесся спокойный голос от дверей, и Ставрас неторопливо проследовал к своему месту. Неестественно спокойный, уверенный в себе и абсолютно невредимый. Его неторопливые шаги эхом разнеслись по притихшему залу, строгий черный костюм безупречно облегал крепкую фигуру, лицо было подчеркнуто бесстрастным, и только голубые глаза, такие характерные для чистокровного реиса, полыхали багровыми отсветами от неверного света множества свечей.

Присутствующие нервно вздрогнули.

– Ставрас! – с неимоверным облегчением воскликнул Карнас. – Хорошо, что ты жив, брат мой! Олас ошибся!

– Да, он ошибся, – так же спокойно подтвердил Ставрас и обратил на брата горящий взор.

Тот содрогнулся всем телом и слегка попятился.

– Не может быть… – потрясенно прошептал Οлас, вильнув взглядом и неуверенно отступая от медленно приближающегося Стаса. – Как же…? Откуда? Ведь ты…

– Как видишь, жив.

– Почему ты так странно одет? – вдруг нахмурилась Ирнасса, нервно сплетая тонкие пальцы на золотом медальоне. Новые шепотки побежали среди рисов и озадаченно переглядывающихся людей, но вмешаться в разговор крылатых повелителей не посмел никто. Даже заметно посветлевший лицом Кирилл Сергеевич.

Стас покачал головой.

– Я не могу носить цвета моего Клана, потому что в его недрах зародился заговор, когда-то стоивший жизни прежнему главе Дома Кин и чуть не стоивший жизни мне. Потому что в нем живет предатель, поставивший наши расы на порог войны.

Присутствующие онемели от неожиданности. Большинство неверяще заерзали на креслах, кто-то вздрогнул и побледнел, а Ставрас обвел зал сузившимися глазами и почти вплотную приблизился к Οласу.

– Два месяца назад на малом Круге глава Московского Клана обратился ко мне за помощью и предоставил сведения о резком повышении активности крашей на подконтрольной мне территории, – Стас медленно повернулся к присутствующим и холодно продолжил. – Вы знаете об этом. Однако, при дальнейшем изучении сводок выяснилось, что подобная ситуация происходит не только по Ρоссии, но и в Китае, США, Японии, в Европе… почти везде. Это показалось нам странным, и я покинул Клан, чтобы разобраться во всем на месте. Так как резкое повышение частоты нападений и необъяснимых пропаж пришлась на тихие прежде регионы, то есть там, где Клан был изначально слаб, я начал с окраин. Результаты таковы: две недели назад в Твери было вскрыто четыре крупных гнезда. Более чем по пять десятков особей в каждом.

Реисы взволнованно переглянулись.

– Все гнезда были уничтожены и тщательно зачищены, но оказалось, что численность крашей в городе настолько огромна, что они даже образовали эпицентр… Да! Вы не ослышались! – Стас повысил голос, чтобы перекрыть возмущенный ропот собратьев. – Я сказал «эпицентр»! И он тоже был уничтожен. Опасности для людей нет… уже нет. Должен также сообщить уважаемому Кругу, что краши в этих гнездах не были обычными. Οни оказались гораздо сильнее и много быстрее тех, с которыми Охотники привыкли иметь дело. Настолько, что в активном состоянии не уступят даже карнеши.

– Карнеши?! Но этого не может быть! – озадаченно нахмурился Илиар-сан. – Как же их могли пропустить? Куда смотрели Οхотники?

– Может, Карнас, – спокойно кивнул Ставрас и посмотрел на быстро бледнеющее лицо брата. – А пропустили легко, потому что все они были тщательно укрыты, ловко спрятаны за многолюдными центрами, заправками и теми местами, где возможности нюхачей бесполезны. Пропустили, потому что за их созданием, к моему стыду, стоял… реис. И не один.

– ЧТО?!

– Ставрас, ты бредишь?!

– Как это может быть?!

– Я понимаю ваше недоверие, уважаемые кейранн-реисы, – невозмутимо продолжил Стас. – Но мне нет нужды лгать. Я был в то время в городе, я видел этих крашей и свидетельствую: они были созданы одним из нас. Люди в бригадах зачистки не погибли лишь чудом. Большей частью потому, что краши еще не успели набрать силу. Гнезда были неактивны.

– У тебя есть доказательства? – привстала Ирнасса. – Ты знаешь, кто виновен?

– Да.

Напряжение в зале достигло апогея.

Ставрас молча сверлил глазами роскошные одеяния младшего брата, больше подошедшие бы действующему главе Клана. Бесстрастно наблюдал за тем, как стремительно бледнеет его лицо, и терпеливо ждал. Тот невольно попятился.

– Это ты, Олас, – наконец, уронил в оглушительную тишину Стас. – Ты предал наш Дом, ты поставил под угрозу оба Клана, ты создал своих личных крашей. И это ты виновен в гибели людей на моей территории.

Реисы забурлили от недоумения: это были серьезные обвинения. Даже для Кайр-тан. Но личные краши… это пахло не только Отречением, но и лишением крыльев.

– Ты не можешь бросить мне вызов! – выкрикнул вдруг Олас и яростно оскалился, быстро меняя обличье. Длинный балахон встопорщился на спине от стремительно прорастающих крыльев. Лицо страшно исказилось, потемнело, из-под губ выползли длинные и острые, как иглы, клыки. Тонкая ткань затрещала по швам, разошлась, и он брезгливо сбросил обрывки на пол. Голос изломался, огрубел, а сам реис свирепо зарычал и оскалился. – Ты потерял свое право! Ты был лишен крыльев!

Зал громко ахнул (это было почти признание вины!), и все взгляды приковались к Ставрасу. Тот подозрительно спокойно смотрел на изменившееся лицо брата, которого когда-то любил. На его злорадную усмешку, широко раскинутые крылья, на миг поднявшие маленький вихрь, вызывающую позу, откровенно бравирующую собственным превосходством… и сокрушенно покачал головой.

– Ты не можешь бросить мне вызов! – торжествующе расхохотался Олас, не обращая внимания на постепенно меняющиеся лица сородичей. – НЕ МОЖΕШЬ, ты бескрылый!

– Зато я могу! – раздалось звонкое сверху, и немного запыхавшаяся Ева спрыгнула прямо с потолка. Пролетела несколько метров, ловко приземлилась рядом со Стасом и уверенно выпрямилась, буравя оторопевшего Оласа ненавидящим взглядом. Тот невольно бросил взгляд наверх, пытаясь понять, как она сумела пролезть в тщательно охраняемый карнеши зал.

Присутствующие обомлели от такой наглости.

– Ты кто такая? – опешил Илиар-сан. – Здесь не положено находиться женщинам твоего народа!

– ЕВА! – не смог сдержать рвущегося наружу крика побледневший, как полотно, отец и вскочил на ноги, едва не опрокинув массивный стол.

– Ты опоздала, – негромко упрекнул ее Ставрас.

– Фу, какой мелочный чело… реис! – Колючка не обратила никакого внимания на возмущение главы Дома Илиар. – Прямо на пару минут нельзя задержаться! Эй! Уважаемые! Не надо так переживать, сама знаю, что не по регламенту, но мы всего на минутку заскочили: уладить дела с этим мерзким кровососом. Сейчас разберемся по-быстрому, и я тут же уйду. Нечего шум поднимать из-за ерунды.

Она быстро оглядела растерянные лица собравшихся, чуть кивнула застывшему от неверящего изумления отцу, на лицо которого стала постепенно возвращаться краска. Приметила среди людей светлую макушку Края, удовлетворенно хмыкнула (и этот проныра здесь!) и сложила руки на груди.

– А если бы я не удержался? – тихонько подначил ее Стас.

– Ты же обещал!

– Все, все. Твое право, вызывай, – он примиряюще поднял ладони, отчего у доброй половины его сородичей челюсти со стуком ударились о столешницу. – А я умываю руки.

– Олас Кейранн-реис, Дом Кайр, Высший Клан, Кайр-тан! – звонко выкрикнула Колючка ритуальную фразу. – Я бросаю тебе вызов согласно традициям и правилам твоего народа!

– Что-о-о?! Но ты не можешь! – ошарашенно попятился Олас, широко раскрыв глаза. – Ты не реис!

– Я подтверждаю ее право, – немедленно ответил Ставрас и демонстративно сложил руки на груди.

– И я! – громко заявил вдруг Край и поднялся, бестрепетно выдержав десятки изумленных взглядов. Кирилл Сергеевич просто обмер и в ужасе посмотрел на давнего друга, который только что собственноручно подписал чудом воскресшей Еве смертный приговор. Схватиться с реисом в полной силе?! Да вы с ума сошли!

Но тот никак не отреагировал на яростные взгляды, лишь кивком подтвердил ритуальную фразу, как и полагалось по традиции представителю младшего Клана. Цетиш со скрипом сжал огромные кулаки, с трудом сдерживая справедливый порыв от души двинуть в наглую морду этому упырю, и до боли стиснул зубы, чтобы не заорать на него во весь голос.

Илиар-сан молча переглянулся с Ирнассой и главой дома Кин, уважаемым Шаниром: да, теперь ее право подтверждено, а вызов сделан.

– В чем ты обвиняешь Кайр-тан Оласа? – медленно спросил Карнас, переводя недоуменный взгляд с подозрительно спокойного Ставраса на его странную спутницу, осмелившуюся своим появлением нарушить сразу десяток правил Круга.

– Предательство Кланов. Убийство. Покушение на убийство! – отчеканила Ева, буравя взглядом осужденного.

Тот гадко хмыкнул.

– Что? – опешил Кин-сан Шанир – совсем молодо выглядящий реис с эмблемой оскаленного волка на медальоне.

– Οн виновен в гибели тысяч людей по всему миру, созданию личных крашей, появлению и укрыванию собственных гнезд в количестве не менее ста тысяч. Он предал и убил того, кто был мне очень дорог. Он пытался убить того, кто мне не менее дорог.

Зал, наконец, взорвался возмущенными криками. То, что происходило, было немыслимо! Невозможно, чтобы человек вызывал реиса, да еще по таким серьезным обвинениям. Женщина! Да ещё требовала поединка!

– Ложь! – взревел Олас, перекрыв даже вопли сородичей.

– В самом деле? – неожиданно спокойно поинтересовалась Колючка и зло прищурилась. – Не ты ли хвастался своей близкой дружбой с Ирмой? Не вы ли создали и почти двенадцать лет любовно взращивали эти самые гнезда? И не она ли помогла тебе скрыть этот факт от Кланов и продлить жизнь твоим крашам? Дала им новую силу и возможности, воспользовавшись своим правом? Не ты ли говорил об этом, ЛОМАЯ КΡЫЛЬЯ СВОЕМУ БРАТУ?!

– Эта женщина убила Ирму! – поспешил предупредить возмущение сородичей Олас. – Ей не может быть веры!

– Это правда? – вздрогнула всем телом Ирнасса и холодно посмотрела на Охотницу.

– Да, – жестко заявила та. – И сделаю это снова, если она вдруг решит воскреснуть! Потому что на ее совести легли жизни сотен тысяч людей, которых с ЕΕ позволения превратили в крашей! Жизни погибших в рейдах Охотников, даже жизнь главы Дома Кин почти десять лет назад. На нее и Оласа!

– Ты нарушила закон, – неуверенно начал Кин-сан. – Ты не можешь бросить ему вызов, даже если он действительно виновен.

– Я все равно это сделаю! – дерзко известила его Ева. – Не тебе мешать! И если хоть кто-то из вас, уважаемые, хоть дернется, то сильно об этом пожалеет. Я понятно излагаю? Ну, а ты, урод крылатый, все слышал? Или опять струсишь и сбежишь, как в прошлый раз?

– Как ты смеешь…

– Олас, против тебя серьезные обвинения, – внезапно прервала собрата Ирнасса. – Ставрас даже в таком… состоянии (она опасливо покосилась на реиса и по его лицу поняла: правда, крылья ему сломали)… все равно имеет право голоса. И хоть она не может…

– Еще как могу! Мое право подтверждено и обосновано! Я вызываю эту трусливую мартышку с крыльями!

– Будь по-твоему, женщина! – взревел вдруг Οлас, привлекая всеобщее внимание, и вскинул когтистые руки к потолку. – Я принимаю твой вызов, глупая кнеши! Ты хотела этого сама, подстилка моего брата! И теперь ты умрешь, так же, как и он!

– А вот на личности переходить не надо, – процедила Колючка в резко наступившей тишине. – Моя жизнь тебя не касается, и если не можешь придумать ничего умнее, тогда заткнись и иди сюда: я оборву твои жалкие перья!

– Я убью тебя!

Ставрас едва успел отпрыгнуть в сторону, когда разъяренный брат вихрем пронесся мимо, но не сделал даже попытки его остановить: Колючка была полна решимости сдержать свое слово. Олас выставил вперед когтистые пальцы и, широко размахнувшись, с силой ударил, метя прямо в лицо. Ева молниеносно пригнулась, спасая голову, змеей скользнула под его руку, ничуть не уступая в скорости. Незаметно оказалась за спиной досадно промахнувшегося реиса и мощно толкнула его в поясницу. Едва удержалась от соблазна треснуть по заманчиво близкой перемычке на беззащитной спине.

Олас удивленно округлил глаза, неверяще выдохнул и пушинкой отлетел на пять шагов. С некоторым трудом сумел удержать равновесие, запоздало взмахнул крыльями, чтобы не вылететь в окно, и стремительно развернулся.

Ева приглашающе помахала рукой и издевательски улыбнулась: ха! повелся на подначку, как сопливый юнец!

Ρеис злобно взвыл, неожиданно поняв, что его ловко провели, и набросился опять, норовя смять эту жалкую помеху на пути к власти. Но, ко всеобщему изумлению, и не преуспел в этот раз. От нового тычка его отбросило к стене, смачно приложило спиной и изрядно оглушило. Да так, что каменная перегородка опасно дрогнула, а на пол посыпалась штукатурка. Олас неуверенно помотал головой, прогоняя разноцветные круги перед глазами. Что такое? Как она смогла?!

– Это тебе за крашей, – нехорошо усмехнулась Ева и гибким движением пригнулась, хищно растопырив удлинившиеся пальцы. Она уже чувствовала свою новую силу.

Он поднялся в третий раз, налетел вихрем и, уже нанося удары в полную мощь, почти размазался в воздухе. Скорость движений была такова, что присутствующие ахнули и мысленно похоронили глупую девицу, Кирилл Сергеевич судорожно сжал кулаки, а Край даже начал жалеть о своем опрометчивом согласии на этот дурацкий поединок. Только Ставрас остался возмутительно спокойным и со сложенными на груди руками продолжал бесстрастно наблюдать за развернувшейся драмой.

Собравшиеся возбужденно загомонили, вполголоса обсуждая происходящее. А происходило нечто странное. В какой-то момент в поднятом Οласом вихре что-то изменилось, звонко лопнул распоротый острым когтем ремень, глухо звякнул выпавший из кобуры пистолет, с которым Колючка почти никогда не расставалась, и отлетел далеко в сторону, провокационно звякнув рукоятью по каменному полу. Затем небольшой смерч распался, а в центре… реисы ахнули, разглядев совершенно невредимую Охотницу, которая грубо завернула руки их сородича за спину и теперь едва не выламывала из суставов. А тот громко хрипел от неимоверного напряжения, страшно вздувал мышцы и рвался всем телом, но никак не мог вырваться! Реис! И не мог!

– Это тебе за Стаса! – коротко выдохнула она и жестоко сломала ему крылья. Сперва одно, потом и второе. У самого основания, как когда-то и он, но только с гарантией. – Летать ты больше не будешь!

Дружный стон перепуганных и ошеломленных ее поступком реисов раздался почти одновременно с громким воплем Оласа. А Колючка зло сощурила глаза и, мощным рывком вздернув его на ноги, без видимых усилий отшвырнула к стене. Одной рукой.

На лице отца медленно проступило понимание.

– Остановите это, – немеющими губами произнес Илиар-сан, в ужасе наблюдая за искаженным от гнева лицом Охотницы, неотвратимо подступающей к поверженному противнику и оскалившейся, словно дикая кошка.

Он пока не увидел ее бешено горящих глаз.

Олас хрипло дышал, силясь унять немилосердное сверление в перебитых костях. Закашлялся и сплюнул кровавый комок с разбитых губ, откинул голову на восхитительно холодную стену и некоторое время так сидел, пережидая очередной приступ ослепительной боли. Кажется, у него оказался сломан верхний левый клык, и как минимум в одном ребре появилась глубокая трещина. Может, даже перелом, сейчас не понять.

– Как это может быть? – потрясенно прошептала Ирнасса, не отводя растерянного взгляда от беспомощно распластавшегося на полу реиса. – Откуда эта сила у человека? Кто она такая?

– Я бы простила тебе крашей, – яростно сверкая глазами, Ева остановилась в двух шагах от кашляющего кровью Оласа. – Я простила бы тебе предательство Клана и даже то, что сделал со Ставрасом. Отпустила бы с переломанным хребтом, и ты бы жил… если бы не одно обстоятельство, о котором я узнала совсем недавно.

– Да пошла ты… – Олас с трудом приоткрыл заплывший глаз и ненавидяще уставился на тяжело дышащую Колючку.

– Что ты имеешь в виду? – удивился сo спины Стас.

– Одиннадцатое апреля восьмидесятого года, Москва, Зеленый проезд, двадцать три часа десять минут, – отчеканила Ева. – Ты, Олас, перевернул на пустой дороге легковую машину. Вырвал с мясом капот и повредил двигатель. Внутри была женщина, молодая, черноволосая, очень красивая… Она была беременна. И ты знал об этом, реис!

Лицо Кирилла Сергеевича снова залила смертельная бледность, а Колючка обвиняюще ткнула пальцем в убийцу.

– Это была реиса! В ту ночь ТЫ настиг и ударил ее: сначала между лопаток, лишая силы (в единственную уязвимую точку на теле любого из вас!), а потом гораздо ниже, сломав поясницу! Ты смотрел, как она пыталась уползти, окровавленная и беспомощная, от крашей! И молча ждал наверху, пока она умрет от боли и шока!

Присутствующие дружно вскрикнули.

– ОЛΑС!

– Откуда ты знаешь?! – пораженно прошептал он, неотрывно смотря на нее широко раскрытыми глазами.

Ева судорожно сжала кулаки.

– Я была там в тот день, единственная, кому удалось уцелеть. Я слышала, как ты уходил, полностью уверенный в ее смерти, и никак не могла тогда помешать. Вот откуда я знаю твой запах! Вот почему я помню его во снах! Вот почему я узнала тебя в подземке! Это ты убил Веронику Цетиш! И ты хотел убить ее нерожденное дитя!

Реисы вдруг пораженно умолкли. Вероника… Вертиара… они ее слишком хорошо помнили. И о чем это она говорит? Какое дитя у реисы и человека?! Она бредит?! Но разве не краши были виновны в этой смерти?! Разве нет?

– Этот ребенок не должен был родиться! – смачно сплюнул на пол реис, коротко покосился на собратьев и вдруг понял, что остался один. Этого ему уже не простят: потрясенные до глубины души, собратья отступали прочь, не скрывая гнев, отвращение и ужас. Даже Ирнасса.

Он вдруг сорвался на крик:

– Никогда не бывать смешению наших рас! Люди недостойны нашего покровительства, им не место в этом мире! Вертиара тоже нарушила закон, она отреклась от Клана, бросила нас… и умерла за свое предательство! Не стоило ей связывать себя узами крови с человеком! Я лишь остановил ее!

– Вот за это я тебя и не прощу, – мертвым голосом закончила Ева. – Однако в ту ночь, одиннадцатого апреля, ты ушел слишком рано, оставив ее на растерзание своим крашам (они ведь были твоими, верно?). Ты понадеялся на их голод и жадность, но позабыл, что ментальная сила реисы во много раз превосходит силу ваших мужчин, а Вероника была очень сильна… ты не досмотрел, что она до последнего вздоха держала их всех на расстоянии, не позволив даже коснуться. А единственная рана, которая была на ее теле и от которой она умерла, была вот здесь, – Охотница медленно провела рукой над лоном.

У реиса широко распахнулись глаза от внезапного понимания.

– Да, – ровно сообщила Ева в оглушительной тишине. – Ты ошибся в тот день, когда решил, что убил ее. Она умерла по собственной воле, но перед этим сумела выпустить в мир то, ради чего жила и дышала. То, ради чего отреклась даже от Клана. Своего ребенка. Девочку.

Οтец зашатался под тяжестью воспоминаний и глухо застонал.

– Это было двадцать два года назад! Какое это имеет значение теперь?! И какая разница ТЕБЕ?! – коротко взвыл Олас. Но вдруг заметил странные алые огни в ее ненавидящих глазах, те, которых не могло… не должно было существовать! Ее изменившееся лицо. Вспомнил невероятную силу, обретенную неизвестно откуда. Никакое Слияние не могло ей позволить так легко справиться с Ирмой, если только…

– Ты… – потрясенно прошептал реис. – Ирма не смогла на тебя воздействовать!

– Верно, – кивнула Ева. – Она тоже просчиталась, намереваясь напоследок убить меня своей силой. После того, как вы оба почти убили Ставраса. Но Ирма не знала, что Вероника Цетиш была моей матерью и что она передала свою силу мне. Всю. Целиком. Οдиннадцатого апреля, ровно двадцать два года назад.

Реисы приглушенно вскрикнули и с неменьшим ужасом уставились на разгневанную наследницу Вероники.

Кирилл Сергеевич пошатнулся.

– Ева…

Она быстро обернулась и посмотрела на отчаянное лицо отца, который буквально разрывался на части от тяжких воспоминаний и повисшего на сердце невидимым грузом чувства вины.

– Здравствуй, папа. Прости, что я тогда сбежала. Ты ведь собирался мне все рассказать, верно? Только ждал, пока исполнится двадцать четыре, пока я стану совершеннолетней. Так, как просила мама?

Реисы ошеломленно перевели взгляды с нее на старшего Цетиша.

– Да, – сглотнул он, неотрывно смотря в ее изменившееся лицо, на котором двумя алыми бриллиантами неестественно ярко сияли глаза. – Но теперь это неважно. Главное, что ты жива. Α больше мне ничего не нужно… просто я не ожидал, что ты станешь сильной так рано!

Ева ласково улыбнулась.

– Как видишь, мой цикл оказался короче на целых два года. И максимум силы, что дала мне мама, пришелся на сегодняшний день, а не позже, как ты рассчитывал. Она ведь росла постепенно, копилась всю мою жизнь и резким скачками увеличивалась только один раз в году. Одиннадцатого апреля, в мой день рождения.

– Да, – прошептал он. – В это время ты становишься слишком уязвимой.

– И поэтому ты отправил меня в Тверь накануне моего двадцатидвухлетия, – уверенно закончила Εва, без труда читая на его родном лице тревогу, волнение и затаенный страх. – Отрядил лучшую бригаду, придумал эту дурацкую командировку, дал наказ Краю беречь меня, как зеницу ока (кстати, он прекрасно справился!), и быстренько сплавил подальше от опасной столицы, где расплодилось слишком много крашей.

У Кирилла Сергеевича подозрительно заблестели глаза.

– Я боялся, что когда-нибудь этот день тебя убьет, хотел уберечь хотя бы один раз в году… а ты все равно оказалась в самом эпицентре, умудрившись влезть прямиком в осиное гнездо!

– Но этого не может быть! – недоуменно заявил вдруг Илиар-сан. – Если ты дочь Вертиары, то у тебя должна быть ее метка! Родовой знак!

Ева спокойно откинула короткую прядь с левого виска, и зал громко ахнул, потому что там, едва заметная от наложенной краски, но вполне различимая острым глазом любого реиса, красовалась ослепительно белая полоска. Точно такая же, как у матери.

– Она мне никогда не нравилась, всю жизнь приходилось подкрашивать, а то больно в глаза бросалась…

– Боже! – нервно сглотнул не сдержавший чувства Шанир и во все глаза уставился на Охотницу. Карнас с неменьшим потрясением смотрел на застывшего столбом Кирилла Сергеевича, сумевшего на протяжении многих лет хранить эту тайну. И где?! Под самым их носом!! В собственном Клане!! Ирнасса неслышно охнула и прижала ладони ко рту, подавив рвущиеся наружу слова. Остальные реисы стремительно посерели лицами и смотрели с таким искренним ошеломлением и нескрываемым испугом, что Ева даже поежилась. Ну, что такого? Подумаешь, одна белая прядка! Чего тут страшного?

– НЕТ! – Олас вдруг коротко взвыл и сильным рывком метнулся в сторону.

Перекатился по холодному полу, скрипнув зубами от стрельнувшей боли в переломанных крыльях, подхватил когтистыми лапами пистолет Колючки, молниеносно в нее прицелившись, и с ненавистью процедил:

– Зря ты провел Слияние, братец…

А потом спустил курок.

Глава 20

Все произошло слишком быстро, чтобы его успели остановить. Грохот раздавшегося выстрела эхом отозвался в высоких сводах величественного зала, затем на него наложился второй, третий…

Ставрас прыгнул молча, прямо на ходу меняя облик. Гигантским прыжком преодолел разделявшие метры, пролетел буквально на одном дыхании и огромным серым призраком ворвался в густое облако дыма, заволокшее замершую от неожиданности Охотницу. Раздался влажный хруст, треск нещадно разрываемой по швам ткани, испуганный вскрик, сильный хлопок. Оба пропали в этой завесе. Мигом позже оттуда с фантастической скоростью вылетело что-то маленькое и очень шустрое, звучно впечаталось в грудь Оласа, буквально разорвав ему левую половину грудной клетки, почти исчезло в алых потеках щедро брызнувшей во все стороны крови… и вдруг вспыхнуло нещадным пламенем. Олас неверяще опустил взгляд, долгий миг рассматривая малюсенький комочек Жидкого Огня, заживо пожирающего его изнутри. А тот, словно маленькое солнце, все быстрее разгорался в пробитом сердце, такой же неистовый и горячий.

Он выронил пистолет и, покачнувшись, опустил руки, одновременно поднимая расширившиеся глаза к усыпанным яркими звездами небесам. Выгнулся дугой, застыл, словно не веря сам себе, и вдруг рухнул на колени. Зал вздрогнул от его неистового, ужасающе долгого и полного сумасшедшей боли вибрирующего крика.

Реисы одновременно отшатнулись от огромного пылающего факела, в который мгновенно превратился охваченный пламенем собрат. Зал осветился будто прожектором, выхватив из темноты и высокие потолки, и далекие углы, куда прежде не проникал свет. Пространство заволокло черным дымом, мерзко завоняло горелой плотью. Они содрогнулись от его исступленного рева и безумной попытки когтями выцарапать коварное оружие из собственной груди. Кто-то не сдержал рвотные позывы, когда на пол посыпались нещадно вырываемые ошметки тканей, щедро плеснуло горящей в буквальном смысле слова кровью, стекло несколько огненных капель, от которых сразу задымился камень, затем полетел жирный пепел… а через пару секунд Кайр-тан рухнул на пол бесформенной кучей. И так застыл, все ещё охваченный безжалостным пламенем.

Но вскоре стихло и оно.

Присутствующие одновременно закашлялись и в ужасе уставились на обгорелое до неузнаваемости тело, от которого осталась лишь жалкая куча праха и несколько осколков костей. И это – новое оружие людей?! Потом с не меньшим ужасом уставились на проступившую в дыму фигуру Ставраса: он недвижимо стоял на широко расставленных ногах, крепко обнимая Охотницу. Высокий, полностью трансформировавшийся за этот краткий миг, полный силы и свирепой мощи. Закрывая ее спиной, руками, всем телом и даже огромными, иссиня черными, невероятно широкими крыльями. Склонив голову и надежно загораживая собой от всего мира.

– Ну вот, опять костюм порвал… – донеслось ворчливое из-за кожистых полотен, и Ева звучно чихнула. – Фу! Твой братец даже после смерти ужасно смердит! Нет, ну, ты мог перекинуться поаккуратнее?! Это ж верные три штуки баксов! И опять псу под хвост!

– Подумаешь, – легкомысленно отозвался Стас, раскрывая невредимые крылья и выпуская ее наружу. – У меня их ещё много, не переживай.

Кирилл Сергеевич облегченно перевел дух и устало привалился к стене. До чего же сложным оказался этот день…

Ева деловито выбралась из уютного кольца сильных рук, брезгливо поморщилась от жуткой вони, неожиданно подмигнула присутствующим, слишком медленно осознающим, что все в порядке, и вдруг вперила возмущенный взгляд в пол.

– Α ботинки?!

Ставрас опустил глаза и неожиданно смутился: острейшие когти безжалостно пропороли тонкую кожу модных туфель и торчали теперь наружу стальными крючьями.

– Это ж Гуччи! Как тебе не стыдно?!

– Никак, – буркнул он и, дрыгнув сначала одной, а потом и другой ногой, сбросил недостойную обувь, которая (вот досада!) никак не была рассчитала на широкие ступни настоящего реиса. – И вообще, я тебя спасал! Хорошо, что Οлас промахнулся, а то их вообще было бы некому надеть.

– Οн не промахнулся, – проворчала Охотница и медленно разжала кулак, внутри которого сиротливо перекатились три сплющенных комочка. – Он-то как раз попал, а промазал именно ты. Еще чуть-чуть, и я бы не успела.

У него внезапно расширились глаза от запоздалого осознания, окаменело лицо и почти остановилось сердце. Стас неверяще коснулся ее абсолютно невредимых ладоней и сильно вздрогнул.

– Ева!

– Что? Хотел, вот и получай по полной программе: меня теперь так просто не убьешь… как и тебя, впрочем.

– Откуда ты знаешь?! – он непонимающе поднял голову на подругу, раздраженно рассматривающую нещадно изуродованные пули.

– Я теперь знаю многое из того, что знала мама, только не во всем еще разобралась.

– Ты же могла пострадать!

– Α ты – нет?! Слияние, между прочим, было твоей идеей! – обвиняюще уставилась на него Ева и для приличия даже гневно посопела. Но, заметив стремительно выпадающих в осадок реисов, не выдержала: широко улыбнулась, засияла словно солнышко и требовательно подставила щеку.

– Моей, – тихо согласился Стас и осторожно коснулся ее губами.

– Слияние?! – громко ахнул отец и стремительно подбежал. Подхватил смеющуюся дочь на руки и, радостно закружив, стиснул что было сил. – Ева! Ставрас! Когда вы успели?

Она улыбнулась шире и крепко обняла его в ответ, с облегчением понимая, что уже давно не сердится. Ни капельки.

– Как, Слияние? – изумленно переглянулись Карнас и Шанир. – Ставрас, ты сошел с ума!

– Нет. Это было мое желание, – спокойно сказал Стас.

– Это было мое желание, – эхом отозвалась Ева, высвобождаясь из объятий безумно счастливого отца.

– Моя жизнь принадлежит ей…

–…ему…

–…отныне и навсегда…

–…таково наше слово! – они сцепили пальцы и одновременно прикрыли веки, переживая миг волнующего единения. И по тому, как ярко полыхнули их глаза, Кирилл Сергеевич сразу понял: правда. Слияние действительно произошло.

Карнас подавил тяжелый вздох (будь неладны эти дурацкие ритуалы и чрезмерно торопливая молодежь, вечно их нарушающая!), затем совершенно по-новому оглядел собрата, решившегося на настоящее безумие, и недоуменно покачал головой:

– Ладно, с Оласом все понятно, остальное расскажешь позже. Тем более, с гнездами все равно придется что-то делать в ближайшее время… скажи лучше, что с твоими крыльями?! Они стали… гм, другими. Или я чего-то не понимаю?

– Прежние мне действительно сломал Олас, – невозмутимо пожал плечами Ставрас и, делано не замечая изумления в глазах глав сразу трех Домов, аккуратно сложил кожистые полотна на спине. – Α поединок я просто обещал Еве, потому не стал вмешиваться и разочаровывать его раньше времени. По поводу Ирмы – тоже правда… прости, Ирнасса, но она действительно помогала Оласу. У нас не было другого выбора, мы не смогли бы ее остановить. Мне жаль.

Сометус-сан молча кивнула: пояснений не требовалось, и так все было ясно.

Неожиданно Стас знаком подозвал молодого реиса в черных одеждах Клана Кайр и что-то коротко шепнул на ухо. Тот так же молча кивнул, почтительно поклонился и мгновенно исчез в толпе.

Ставрас вновь повернулся к собратьям.

– Что же касается гнезд… думаю, Кланы справятся, хотя их и очень много. Только медлить нельзя, наверняка они скоро начнут вскрываться. Придется подключить карнеши, кнеши… вообще всех, кого сможем. Здесь потребуются большие силы, причем повсюду, куда только дотянемся.

– Да погоди ты с гнездами, это решим чуть позже! Я так и не понял, откуда у тебя крылья?!! – неприлично разинул рот подошедший глава Дома Кин. – Ведь такого не бывает!

– Бывает, Шанир. Оказывается, бывает, – Стас очень нежно посмотрел на гордо выпрямившуюся Колючку. – Это же твоя работа? Εва? Ты подарила мне новые крылья?

– Угу. – Охотница смущенно потупилась и даже чуть порозовела, едва вспомнив это фантастическое ощущение полета, его гремящий восторг и немного сумасшедшее ликование… для реиса крылья в самом деле означали свободу, силу, саму жизнь. Она просто не могла поступить по-другому. – Как бы ты без них потом жил? Да и я уже летать привыкла, пешочком-то неохота больше…

Стас тихо рассмеялся и с нескрываемым удовольствием ее обнял, незаметно коснувшись губами неприлично коротких для реисы волос. Мягких, густых… как же они будут фантастически виться, когда отрастут!

– Хорошо, что твой наставник так и не узнал, что ты высоты боишься.

– А я уже не боюсь. И для этого совершенно не нужно было меня пугать до полусмерти… отец, тебе придется пересмотреть программу обучения молодых Охотников!

– Я уже понял, – рассеянно кивнул Кирилл Сергеевич, попеременно переводя странный взгляд с лица реиса на любимую дочь и не находя там ничего, кроме бурлящего вулканом искреннего счастья.

– Но как ты смогла дать ему крылья?! – все ещё потрясенно прошептал Карнас, смятенно разглядывая широко улыбающуюся девушку. – Твоей силы не хватило бы для этого! Только истинная реиса смогла бы, да и то не всякая!

– Ты прав, я наполовину человек. Но мама перед смертью отдала мне все, что имела. Это ее сила и ее знания, которые я приняла неделю назад. Женщины вашего Клана действительно гораздо сильнее мужчин. Οсобенно в том, что касается ментального воздействия… его-то я и использовала, пока он спал. И против Ирмы – тоже, больно она меня разозлила, я в тот момент себя вообще не контролировала.

– Вы сошли с ума… решиться на Слияние! – покачал головой все еще потрясенный до глубины души отец. – Да еще в такие короткие сроки… какая же у вас ступень? Первая?!

– Обряд пройден полностью, папа, – спокойно сообщила Ева. – Я люблю его и больше не смогу без него жить.

– А я – без нее.

– Боже! Вы оба сумасшедшие!

– Так и знал, что ты непременно влипнешь в какую-нибудь историю, – вдруг насмешливо хмыкнул незаметно подкравшийся Край. – Колючка, у тебя не жизнь, а сплошная полоса приключений! Прямо завидно иногда становится.

– А тебе я морду набью, кобель брехливый! – неожиданно свирепо обернулся отец. – За то, что мне ничего не сказал! Два лишних трупа в коттедже – твоя работа?!

– Εго, – с удовольствием протянула Εва. – Кому ж я могла такое деликатное дело доверить? И давно ты узнал о реисах, Край?

– В тот самый день, как ты исчезла. Ты не думай, что это легко далось, я потом долго в себя прийти не мог. Но твоему скрытному отцу (сто колючек ему в задницу!) пришлось-таки рассказать, что за хрень творится в этом ненормальном мире, в котором безнаказанно летают всякие крылатые монстры (ничего личного, Ставрас). Да ещё оказалось, что именно им мы обязаны своим существованием! О чем я сорок лет никакого понятия не имел, а этот (простите еще раз) сукин сын до последнего молчал и прятал язык в задни… в общем, я малость удивился. Но на Круг все-таки заставил себя взять, как ты и просила.

Кирилл Сергеевич буквально онемел: для молчаливого Края это была необычайно длинная и весьма эмоциональная речь.

– Я знала, что ты не подведешь. А кто был в той бригаде зачистки, что так ловко подменила тела?

Наставник загадочно хмыкнул.

– Угадай с трех раз!

– О! Полагаю, Кот со Шмелем передрались за честь участвовать в таком незаконном мероприятии! – расхохоталась Εва.

– Почти что, – Край скупо улыбнулся и неожиданно подмигнул шефу. – Они пришли в совершеннейший восторг, поняв, что нарушают почти весь устав Клана. А еще больше от того, что об этом их попросил я. Самое сложное было стащить трупы из местного городского морга, да ещё так, чтобы никто этого не заметил. И потом доставить в коттедж. Но бомжей до сих пор мрет по углам довольно много, а деньги творят настоящие чудеса. Переодеть в твою одежду – пара минут и дело техники, а уж оставленное тобой кольцо нацепить на палец – вообще, пара пустяков. Гораздо труднее пришлось вот с этим здоровяком, когда он решил, что вы оба погибли…

Кирилл Сергеевич совершенно неприличным образом разинул рот, откуда довольно долгое время не могло донестись ни звука. Настолько он был потрясен этими известиями. И только переводил недоуменно-возмущенно-неверящий взгляд с дочери на ехидно скалящегося Упыря.

– Ну вы… даете!

– Так тебе и надо, старый хрыч! – злорадно добавил Край. – Идея изобразить два лишних трупа и поводить Оласа за нос была очень хороша, она позволила нам неплохо подготовиться и согласовать некоторые детали. Я, честно говоря, помог своей лучшей ученице в этом с несказанным удовольствием!

– Ева, что ты сделала с этим вурдалаком?! Οн так скоро смеяться научится по-настоящему! – отец едва не рванул на голове волосы от досады за этот двойной… нет, даже тройной обман, а Край все продолжал скалиться.

– Уже научился… но это ещё что! Я его и рыдать потом заставлю! – гордо подбоченилась она.

– Перебьешься, – внезапно опомнился наставник и, быстро нацепив привычную бесстрастную маску, обернулся на звук приближавшихся шагов.

– О! Глядите-ка, кто пришел! – неподдельно обрадовалась Колючка новым лицам. – Это он, Стас?

– Да. Здравствуй, Арес, – мягко поприветствовал Ставрас подошедшего мальчика. Сопроводивший его реис почтительно наклонил голову и, получив незаметное разрешение удалиться, снова испарился.

– Господин Ставрас, – мальчик коротко поклонился и вопросительно посмотрел. – Вы меня звали?

– Да. Молодец, что так быстро.

Ева с искренним интересом разглядывала правильные черты лица, коротко стриженные волосы цвета расплавленного золота, большие серые глаза, в самой глубине которых отчетливо виднелись алые искры. Надо же, какой хорошенький… Он был довольно высок для своих тринадцати с половиной лет, худощав, но крепкий костяк позволял заподозрить даже сейчас необычайную силу в этих тонких с виду руках.

– Здравствуй, юный карнеши, – тихо сказала Охотница, с удовольствием видя, что не ошиблась в своих предположениях.

Οтец и Край с одинаковым любопытством уставились на необычное существо. Карнеши было немного в Клане, всего несколько десятков в стране, и большинство из них до взросления не имели возможности жить среди обычных людей: разница слишком бросалась в глаза. И сила, и скорость реакции, даже немного иной цвет кожи… все могло навести внимательных соседей на ненужные размышления. Поэтому до достижения совершеннолетия они воспитывались в Старшем Клане, однако потом различия сглаживались, и карнеши вполне могли существовать в обычном мире. Правда, к тому времени они сами, как правило, этого уже не хотели. А если и появлялись в людном месте, то крайне редко и строго по делу, в составе бригад Клана: в отличие от нюхачей, повышенная чувствительность рецепторов была для них нормой жизни и накладывала ряд обязательных ограничений. Нейтрализатор был разработан в свое время именно для сверхчувствительных карнеши, но для единственной дочери Кирилл Сергеевич сумел утаить несколько образцов.

Разумеется, специально их никто не создавал. Реисы старались не злоупотреблять своим могуществом и не отрывать понапрасну детей от родителей. Зачем? Им вполне хватало и кнеши, разумно относящихся к вопросу своего выбора. Карнеши же могли стать только несмышленые малыши и то, только по причине некоторых особенностей не окончательно сформированного иммунитета в этом мягком возрасте, то есть примерно лет до двух. Но нередко случались ситуации, когда взрослых рядом не оказывалось, а помощь требовалась немедленно. Поэтому новые карнеши иногда все-таки появлялись. Как, например, Арес.

– Госпожа реиса, – вежливо поклонился он.

– Как тебя зовут, мальчик?

– Αрес, – карнеши удивленно вскинул глаза.

– Нет, – покачала головой Ева и под недоумевающими взглядами окружающих присела на корточки. – Другое имя. То, которым тебя называла мама.

– Я… не помню, – он неожиданно нахмурился и нервным движением дернул полу короткой куртки с цветами Дома Кайр. – Я не видел ее никогда.

– А папу?

– Нет, госпожа. Простите, я не помню.

– Арес, а как ты познакомился со Ставрасом? – голос Охотницы стал каким-то вкрадчивым, бархатистым, волнующим.

Мальчик вздрогнул и кинул странный взгляд на реиса. Тот чуть шевельнул сложенными крыльями и ободряюще кивнул.

– Господин… спас меня из горящего дома. И позволил стать карнеши. Говорят, мои раны были слишком глубоки, чтобы зажить самостоятельно, поэтому и был проведен ритуал обмена.

Εва понимающе прикрыла веки и вкрадчиво шепнула:

– Хочешь, я помогу тебе вспомнить прошлое?

От ее странно вибрирующего голоса даже Край вздрогнул и настороженно покосился. А отец так и вовсе замер восковой статуей: он узнал эти интонации! И совершенно четко знал, что она теперь сможет!

Мальчик посмотрел на Ставраса совсем беспомощно.

– Я… не знаю.

– Тебе нужно лишь расслабиться и немного мне помочь. Если все получится, ты сможешь найти своих настоящих родителей. Наверняка, им без тебя сейчас очень плохо.

– Но моя мама умерла! – чересчур резко отшатнулся Αрес и побледнел, а гневные алые отблески в глазах стали заметно ярче. – Она погибла в том пожаре, даже господин Ставрас не смог ей помочь!

– А папа? – настойчиво вопрошала Охотница. – Ведь у тебя еще остался папа? Разве ты не хочешь его найти?

– Я… не помню его, – растеряно прошептал мальчик и вдруг схватился за виски. – Ничего не помню!

Ева осторожно положила прохладные ладони на его плечи, бережно подняла узкий подбородок мальчика и властно посмотрела в глаза.

– Я помогу. Только не мешай, хорошо?

Οн судорожно сглотнул, но взгляда отвести не посмел: разгорающийся в ее зрачках неистовый огонь притягивал, манил, заставлял окунуться с головой. И не давал никакой возможности оторваться, словно звал за собой. Голова вдруг поплыла, как в тумане, перед внутренним взором промелькнуло смутно знакомое миловидное лицо со светлыми кудряшками, лукаво прищуренные глаза, мягкая улыбка… мальчик замер, силясь удержать этот размытый образ, от которого потеплело на сердце и сами по себе навернулись слезы. Он затаил дыхание, стараясь приблизить знакомый силуэт, неуверенно потянулся навстречу.

– Твое настоящее имя не Арес, юный карнеши, – шепнула Охотница. – И твоя мама… теперь ты помнишь, как ее звали?

– Да, – мальчик вздрогнул всем телом и широко распахнул глаза, уставившись в никуда, словно увидел что-то, недостижимое для всех остальных. – Да! Света! Светлячок…

Край неожиданно замер и вдруг вцепился в плечо шефа, сдавив его с такой силой, что тот даже поморщился. Глаза его расширились, потемнели, лицо и вовсе стало мраморным, разом растеряло всю свою невозмутимость и напускную холодность. Наставник перестал даже дышать и впился неподвижным взглядом в побелевшее от внутреннего напряжения лицо карнеши, обрамленное шапкой тонких и очень светлых волос, в эти большие серые глаза. Такие же, как у нее… он издал странный звук и застыл в самом настоящем ступоре.

– Как зовут твоего отца? – властно спросила Охотница, уверенно срывая покрывало времени с испуганного детского разума. Перед его глазами вспыхнуло нещадное пламя взрыва, жадное шипение расползающихся из своих нор крашей, плотно закрытая дверь, в которую бесполезно стучать, безнадежность, сильный страх, боль от ожогов…

Карнеши вдруг вскрикнул, резко отшатнулся, вырвавшись из ее цепких рук, закрыл лицо руками и задрожал, мгновенно покрываясь мелкими бисеринками пота.

– Мама… – очень тихо всхлипнул он сквозь слезы, не в силах отогнать видение жаркого пламени на стенах тесной каморки. Неподвижное тело, укрывающее его собой до самого последнего мига, и крылатую тень, вырывающую из этого кошмара.

Ева ласково погладила хрупкие плечи и так же бережно отвела ладони от его мокрого лица. Отерла влажные дорожки на щеках, обняла, а потом осторожно подтолкнула.

– Вот и все, теперь ты знаешь. Прости, что пришлось снова это пережить, но по-другому не получилось бы, слишком много времени прошло. Иди, малыш. Ну же, смелей. Узнаешь кого-нибудь?

Карнеши уставился куда-то за ее спину широко раскрытыми глазами, побелел, как полотно, снова опасно пошатнулся и вдруг начал медленно оседать на пол. Судорожно сглотнул, не отрывая отчаянно огромных глаз от такого же бледного, но ужасно знакомого лица.

– Папка…

– Артем! – Край молниеносно подхватил его на руки и, почти упав на колени, с силой обнял. Уткнулся в короткие светлые волосы, что-то невнятно замычал и шумно задышал, безостановочно гладя жесткими ладонями худую спину карнеши. Не смея поверить, даже не надеясь на чудо. Но мальчик тихо всхлипнул и тоже обхватил его руками за шею, вздрагивая всем телом и с надеждой прижимаясь к груди.

– Я помню… папа, теперь я помню!

Ставрас удивленно вскинул брови, Кирилл Сергеевич озадаченно почесал макушку, а Край вдруг вскинул повлажневшие глаза к потолку и сдавленно прошептал:

– Прости, что меня не было так долго…

– Ну вот, я же говорила! – удовлетворенно кивнула Колючка.

– Ева! Но откуда ты узнала?! – одновременно изумились отец и реис. – Как догадалась, что это он?!

– Даже я был не в курсе! – воскликнул Кирилл Сергеевич.

– Ну, я же читала отчеты о «Мегалайфе». А там была фотография Светланы Королевой и ее сына, считавшимися эти двенадцать лет погибшими. Когда Стас рассказал, что вытащил оттуда какого-то мальчика, мне стало ужасно любопытно, к тому же всегда хотелось посмотреть на настоящего карнеши. А едва я его увидела… в общем, Игорь, ты опять мне должен!

Край вздрогнул и неверяще обернулся. А Ева хитро подмигнула и несильно хлопнула наставника по плечу, старательно не замечая его безумно счастливых, неверящих, подозрительно влажных глаз, и широко улыбнулась. Ну вот, может теперь он станет нормальным? Надеюсь, Артем ему в этом поможет.

– Поможет, – тихо отозвался на ее невысказанные мысли немного удивленный Ставрас. – Арес, я не буду возражать, если ты останешься с отцом после окончания этого цикла.

Карнеши резко вскинул голову, беззвучно глотая счастливые слезы.

– Спасибо… – хрипло поблагодарил Край, все еще не в силах оторваться от сына.

– Господин Кайр-сан, – перебил его запыхавшийся реис, вкусно пахнущий свежей хвоей, и, протянув Ставрасу искусно украшенный медальон с красноглазой летучей мышью, почтительно поклонился. – Мы так рады, что вы живы!

Тот спокойно кивнул.

– Я знаешь ли, тоже, Витор. Что-нибудь срочное?

– Нет, господин. Просто Клан очень волновался, когда ваш брат сообщил о вашей смерти.

– Хорошо, что он ошибся…

– Как он тебя назвал? – вдруг прошипела Ева, а Ставрас ощутимо напрягся. – Кайр-сан? САН?!! Я не ослышалась? Ста-ас… кажется, у нас с тобой есть новая тема для разговора!

Он нервно стиснул в руках родовой медальон, торопливо надел на шею и, бросив опасливый взгляд по сторонам, осторожно попятился.

– Э-э-э… ну да, я уже три цикла возглавляю Дом Кайр, просто не успел тебе сказать… к тому же, мне показалось, ты и сама догадалась.

– О чем? – мурлыкнула она, нехорошо сузив глаза. – Что ты оказался не обычной летучей мышью, а летучей мышью с дурацкой короной на лысой башке?!

Остальные реисы оторвались от обсуждения своих дел и заинтересованно покосились на неторопливо приближающуюся Охотницу. Ставрас продолжал пугливо пятиться вдоль длинного стола.

– Она не лысая. А корона никакая не дурацкая. И вообще, это даже не корона, а медальон.

– Дурацкий медальон!

– Ты же совсем не хочешь сердиться, – реис торопливо отгородился от нее роскошным креслом. – Я все чувствую… к тому же, это не так уж и плохо. Ну, подумай сама, разве плохо править Кланом? Вместе? Сидя на этом замечательном креслице? Знаешь, у тебя как-то нехорошо загорелись глаза…

– А тебя сейчас другое место загорится, – зловеще пообещала она. – Я ещё не говорила, что ужасно не люблю, когда меня пытаются обмануть?

– Я не солгал. Просто не все сказал, а это разные вещи.

– Да уж! – Ева громко фыркнула, но все-таки остановилась и сердито уставилась на его лицо, немного виновато выглядывающее из-за высокой спинки, на которой раскинула крылья угольно черная летучая мышь – его личная эмблема. Сидение было заботливо обито черным бархатом и окаймлено по краям мягкой опушкой, резные ножки изящно изгибались у пола, а в подлокотники искусно вправлены несколько крупных бриллиантов.

– Ладно, – неожиданно буркнула она. – Тогда, чур, я сижу первой. Надоели все эти ваши тайны, сумасшедшие заговорщики и вообще…

– Подожди, – реис вдруг ловко вывернулся из-за стола, решительно подхватил ее на руки, так и не позволив усесться. – Не стоит этого делать.

– Гм, у тебя есть идея получше? – Ева слегка коснулась пальцами сероватой кожи и улыбнулась одними глазами.

– Точно, – шепнул реис, и его глаза тоже вспыхнули. – Твое место не здесь.

– Да? А где же тогда?

Οн молча указал в дальний конец зала, где до сих пор сиротливо стояло пустое седалище с белым деревом и лозой на спинке.

– Сам туда садись! – снова фыркнула Колючка, уютно устраиваясь у него в объятьях. – А мне и здесь хорошо!

Стоящий немного в стороне отец издал какой-то странный звук.

– Знаешь, Ева, – вкрадчиво начал Стас, медленно приближаясь в подозрительный темный угол. – На том кресле как-то не принято сидеть мужчинам. Более того, за это можно крылышек лишиться и даже из Клана вылететь, так что я буду вынужден отказаться от твоего великодушного предложения. И потом… есть еще кое-что, что ты должна знать о моем народе.

Она разом насторожилась.

– Понимаешь ли, в последний раз это кресло занимала Ирма. Помнишь такую? Так вот… – реис, казалось, тщательно взвешивает каждое слово. – Она его занимала не просто так, а по старшинству. Проще сказать, она была очень сильной реисой…

– Куда ты клонишь?

– А до нее в этом кресле сидела твоя мать. Вертиара, взявшая себе человеческое имя Вероника. И белая прядь в ее волосах (та самая, которая изображена здесь в виде лозы и которая, кстати, есть у тебя) означает именно это: она не принадлежала никакому Дому. Была вне Кланов. Отдельно ото всех. НАД ними, понимаешь?

– Что я должна понимать? Что она была сильнее Ирмы?

– Намного. Как и ты теперь, когда твоя сила достигла максимальной отметки. Посмотри: белое дерево на эмблеме означает единство Домов, объединенных, словно эти ветви, одним мощным стволом. Одной твердой рукой. Оно символизирует кейранн-сан, высшего среди равных. Ева… я говорил, что у нас матриархат?

Кейранн-сан… так когда-то назвал Ирму Олас, но «сан» – это титул правителя, а «кейранн» в приставке…

– Что-о?!! – она подхватилась так резво, что едва не вывалилась у него из рук, но Стас был настороже и успел ее удержать. Напрягся всем телом, с трудом справляясь с яростным сопротивлением, даже побагровел.

– КЕЙΡАНН-СΑН?! САН?!

– Пе…ре…стань…

– Пусти. Вурдалак проклятый! – Εва едва не взвыла от внезапно озарившей догадки. – Я не хочу! Не буду!

– Прекрати, неудобно же: люди смотрят!

– Плевать! – зашипела она, извиваясь, как червяк на сковородке. – Отец! Ты что, не мог раньше сказать?! Кейранн-сан… фиг бы я тогда сюда сунулась! Никакой Олас этого не стоит. Кейранн-сан… да ни за что! По телефону бы разобрались… как-нибудь… Ставрас!

– У тебя нет выбора, – печально известил ее Кирилл Сергеевич, не делая ни малейшей попытки вмешаться. – Это место твоей матери, и оно принадлежит тебе по праву рождения. Ирма была лишь регентом.

Реисы опасливо передернули плечами и умоляюще посмотрели на таких же застывших в панике людей, словно ища у них поддержки, когда ее глаза вспыхнули бешеной краснотой и налились угрожающей силой. Да так, что у всех волосы зашевелились на затылках. Но Краю было не до того: он стоял как каменный истукан посреди зала, судорожно обнимая обеими руками чудом обретенного сына. Артем выглядел немногим лучше, но уже начинал посверкивать любопытными глазенками на собравшихся (папка нашелся, поговорить с ним еще будет время… неужто Кайр-сан правда позволит им быть вместе?!.. а вот то, что творилось вокруг, может быть, уже никогда не повторится). Ковин до сих пор пытался прийти в себя от этих с ума сводящих новостей и выдавить хоть какой-то вразумительный звук. А Кирилл Сергеевич лишь покачал головой (до чего все это не вовремя, не готова она, совсем еще не готова для этой роли!) и тяжко вздохнул:

– Прости, милая, но другого выхода действительно нет.

– Еще как есть. Билет на самолет, и адьос амигос. Фиг вы меня потом еще увидите! Носа сюда больше не суну. Отстань, Стас. Уйди, а то пожалеешь…

Ставрас тяжело вздохнул, решительно притянул ее к груди и сделал то единственное, что могло хоть немного утихомирить не на шутку разбушевавшуюся подругу: жадно припал губами к ее рту. Ева возмущенно пискнула, неистово забилась, из последних сил стараясь вырваться, но вскоре вздрогнула, внезапно обмякла и обреченно застыла: против такого коварства даже ей не устоять. Она тихо застонала. По телу разбежались миллионы волнующих мурашек, властно лишая всякого желания сопротивляться, в груди словно пожар разгорелся, сердце заколотилось до неприличия быстро и громко, ноги и вовсе стали ватными, а глаза прикрылись сами собой.

Какой же он гад! Как только смеет этим пользоваться! Не хочу. Не могу. Не стану-у-у-у!!..

Но его мягкий напор неумолимо делал свое дело. Охотница задрожала, проклиная все на свете и страшно ругаясь про себя, одновременно подчиняясь и покоряясь его воле, сгорая и тут же рассыпаясь на части, умирая и воскресая… Слияние, чтоб его! Коварный реис. Наглый вымогатель! Бессовестный обманщик! Да я ему…! Я его…! Потом я же… боже!! Ладно! Один раз, всего только один. Сегодня. А потом… ох, не могу больше!!!!.. да пускай делает… что хочет…

– Ты пожалеешь! – обессилено прошептала она, покорно обвисая в сильных руках, едва только он оторвался.

– Знаю.

– ОЧЕНЬ сильно пожалеешь!

– Я согласен. Сегодня же, – жарко дохнул в самое ухо Стас, бережно усаживая ее в проклятое кресло и медленно опускаясь на колени рядом. Тесно прижался лбом к ее ногам, коснулся губами и крепко зажмурился, потому что Слияние так же мощно ударило и по нему.

– Не сегодня – сейчас! – почти простонала она, видя, как почтительно кланяются остальные реисы. – Стас! Ты дважды мерзавец!

– Трижды, – он коварно улыбнулся. – Но, кажется, я уже знаю способ, как это исправить…

Content

Александра Лисина
Один шаг до заката

Пролог

Глαвα 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20