Туутикки Толонен

Бука

Tuutikki Tolonen

MORKOVAHTI

FILI – Kirjallisuuden vientikeskus on tukenut

taman kirjan kaantamista

Издание подготовлено при финансовой

поддержке Finnish Literature Exchange.

Серия «Бука»

Copyright text © Tuutikki Tolonen 2015

Copyright illustrations © Pasi Pitkаnen 2015

Copyright work © authors and Tammi Publishers 2015

Original edition published by Tammi Publishers 2015

Russian edition published by agreement with Tuutikki Tolonen, Pasi

Pitkаnen and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

© ООО «РОСМЭН», 2019

* * *

Глава 1

Судьбоносное утро

Все началось, как водится, с утра. Мама протирала губкой раковину. Дети – Хилла, одиннадцати лет, Каапо, девяти лет, и Майкки, которой едва исполнилось шесть лет и четыре месяца, – сидели за столом и ели рисовые хлопья.

По радио передавали новости:

«В школах начались каникулы, погода ожидается летняя, на дорогах без происшествий…»

Не выпуская губки, мама повернулась к ребятам. Она нервничала, и было из-за чего.

– Билеты еще не пришли, а ведь сегодня уже ехать, – проговорила она. – С этой лотереей что-то нечисто. Две недели отдыха в Лапландии! Да такого просто не бывает.

Мама вернулась к раковине, бормоча себе под нос:

– А все-таки я поверила. Чемоданы вот собрала, а о билетах ни слуху ни духу.

Ребята переглянулись.

– И няни что-то не видно, – заметила Хилла.

– И няни не видно, – повторила мама.

– И Незримого Гласа не видно, – подхватила Майкки.

Мама нахмурилась.

– На то он и Незримый. – Каапо пожал плечами.

– Зато его бывает слышно, и даже часто, – засмеялась Хилла.

– Прекратите ваши шутки про Незримый Глас! – рассердилась мама. – Вы прекрасно знаете, что папа вернется ночью. Он уже в самолете.

– Ну-ну, – шепнула брату Хилла.

Незримый Глас часто задерживался в пути.

– Вы что там шепчетесь? – с подозрением спросила мама.

– Ничего, – быстро ответил Каапо.

Раздался звонок в дверь.

– Ну наконец-то! – воскликнула мама. Она огляделась – на кухне по-прежнему был ужасный тарарам.

– Я открою. – Хилла соскочила со стула. Мама быстро смахнула со стола крошки и поспешила за ней.

За дверью стоял почтальон, но не тот, который обычно приносил почту. На этом была желтая жилетка, серая фуражка и серый синтетический галстук. И приехал он явно не на велосипеде.

– Могу я попросить Мари Хеллемаа? – вежливо спросил он. – Ей письмо. Необходимо зафиксировать получение.

– Зафиксировать? – переспросила Хилла.

– Расписаться, – пояснил почтальон.

Мама вытерла руки о фартук и подошла поближе.

– Мари Хеллемаа – это я, – сказала она. – Я выиграла поездку в Лапландию. Это, наверное, прислали билеты.

Почтальон кивнул и протянул маме бумагу и ручку:

– Здесь. И расшифровку, будьте добры.

Мама расписалась, и почтальон подал ей конверт:

– Вот, пожалуйста. Хорошего отдыха!

Он приподнял фуражку и исчез за дверью. Мама осторожно разорвала конверт.

– Наконец-то! – с облегчением выдохнула она, вынув из конверта письмо и билеты.

– А что пишут? – спросила Хилла. Мама развернула письмо и прочла:

– «Добрый день!

Еще раз поздравляем с выигрышем! Наконец-то настал день отъезда. Пришло время зарядить батарейки! Пора подумать о своем самочувствии, пора начать просыпаться от солнечных лучей под ласковый птичий щебет. Ждем вас!

Через две недели вы вернетесь домой другим человеком. Наш лагерь начинает свою работу завтра в полдень, точное расположение вам сообщат на месте. Отдых продлится ровно две недели, деньги не понадобятся, потому что никаких расходов вам не предстоит, не забудьте лишь теплую одежду и хорошее настроение. По окончании отдыха вас доставят домой или в любое другое место по вашему желанию. Наш поезд особого назначения отправляется сегодня с главного вокзала. Пожалуйста, не опаздывайте! Билеты в конверте».

– «Поезд особого назначения», – повторила Хилла. – Получается, поездку выиграла не только мама.

– Не обязательно, – отозвался Каапо. – Может, остальным пришлось самим покупать билеты. Да, мам?

Мама молча дочитывала письмо, и морщинка у нее на лбу становилась все глубже.

– Ну, что еще пишут? – не выдержала Хилла.

– Вот черти полосатые! – воскликнула мама. – Они пишут, что, поскольку у вашего папы частые командировки, они пришлют вам круглосуточную няню. Две недели она будет торчать здесь!

– А ты им не писала, что Незримый Глас приедет домой? – удивился Каапо.

– Я думала, это и так понятно! – фыркнула мама.

– У нас будет тетя? – обрадовалась Майкки. Майкки любила теть. Особенно теть в детском саду, но в поликлинике тоже ничего.

– Про ночевку вообще речи не было, – проворчала мама. – Я думала, она будет приходить пару раз в неделю, прибираться и готовить. А не жить у нас!

– Спорим: если Незримый Глас узнает, что у нас тут няня, он вообще не приедет, – шепнула брату Хилла.

Каапо пожал плечами.

– Почему было заранее не сказать? – возмущалась мама. – Чужой человек в доме! Куда мы ее положим? У нас нет комнаты для гостей.

– А на твоей кровати ведь никто не будет спать, – заметила Майкки.

Мама недовольно покачала головой и продолжила чтение.

– Ну что, что там? – Мама так поджала губы, что Каапо забеспокоился.

– Читай вслух, – потребовала Майкки.

– Как это вообще понимать? – Мама с недоумением прочла: – «Вы получили уникальную возможность принять участие в секретном исследовании, которое поможет вывести профессию няни на новый уровень. Вам высылается специально обученное человекообразное существо…»

– Какое существо?! – воскликнула Майкки. – Прочитай еще раз!

– Майкки, не кричи, – попросила Хилла. – Мама, читай дальше.

– «…человекообразное существо, которого мы, отдавая дань традиции, именуем букой…»

Хилла прыснула:

– Это какая-то шутка.

– Нас снимают скрытой камерой? – Каапо принялся крутить головой.

Только Майкки смотрела на мать как зачарованная. Неужели это правда? К ним придет тетя? Тетя-бука?

Мама, внезапно охрипнув, дочитала:

– «Это существо абсолютно безопасно, однако в целях чистоты эксперимента вы обязуетесь никому не сообщать о его присутствии. В случае нарушения с участников исследования взимается штраф в соответствии с законодательством. Напоминаем вам о том, что, приняв выигрыш, вы также согласились на следующие условия…» В договоре не было ни слова о буках! – возмутилась мама. – Я думала, никому нельзя рассказывать про оздоровительные процедуры. А тут совсем другое дело! Я не позволю ставить опыты на моих детях. Да еще штрафовать меня в моем собственном доме!

– Я обещаю никому не рассказывать! – закричала Майкки. – Я хочу тетю-буку!

– Майкки, не кричи, – попросил Каапо. И тут снова раздался звонок в дверь.

– Боже мой, – проговорила мама.

Хилла открыла – и в прихожей воцарилась пугающая тишина. За дверью стояло черно-бурое существо. Оно было большое и в высоту, и в ширину и заполняло почти весь проем. Кто же это? Что это на нем – комбинезон из клочковатой ткани или его собственная растрепанная шкура? У существа были огромные ноги (и стояло оно на них крепко) и огромные руки: ладони точно кастрюли, на каждой по четыре пальца с сардельку толщиной. Существо держало измятый листок бумаги.

В прихожей запахло землей, как в погребе. Существо повращало круглыми желтыми глазами и что-то пробурчало. Майкки спряталась за маму.

Из-за существа выглянул курьер в сером костюме – не тот, который принес письмо, а другой. Он нервно кивнул вместо приветствия, кашлянул и проговорил:

– Вот, вам посылка. Можете расписаться? Осторожно просунув руку между существом и дверным косяком, он протянул маме стилус и планшет. Мама, приоткрыв рот, глядела на существо.

– Мама, распишись, – легонько подтолкнула ее Хилла.

– И что нам с ним делать? – спросила мама.

Курьер снова кашлянул:

– Там есть инструкция.

– Распишись, – повторила Хилла.

– А если я его не хочу? – тихо проговорила мама.

– А тут уж ничего не поделаешь, – ответил курьер. – Велено доставить. Возврат и обмен не предусмотрены.

– Просто подпиши, и все, – сказала Хилла маме.

– Инструкция, значит, – с сомнением произнесла мама. Курьер покивал.

Мама взяла стилус и слегка дрожащей рукой вывела на экране свою фамилию. Курьер быстро забрал устройство.

– Хорошего дня, – выпалил он и исчез.

А все Хеллемаа, оставшись с новой няней, застыли, точно изваяния. Хилла не сводила глаз с существа. Каапо не сводил глаз с существа. Мама переводила взгляд с существа на детей и обратно и никак не могла решить, пора ли уже спасать домочадцев, и если да, то каким образом: квартира ведь на пятом этаже, а это чудовище закрыло собой весь проход.

– Мама, это бука? – прошептала Майкки из-за маминой спины.

Существо глухо заворчало и сунуло свой листок Хилле – она стояла ближе всех. Хилла с сомнением взяла.

Существо снова что-то буркнуло. Мама испуганно глотнула воздух. Хилла разгладила бумажку – грязную, помятую и даже немножко порванную. Комочек земли выпал из сгиба и покатился по полу.

– Это, наверное, инструкция, – догадалась Хилла. Мама нахмурилась.

– И что там сказано? – спросил Каапо.

Хилла прочла вслух:

– «Адресат: семья Хеллемаа.

Содержимое посылки: специально обученное человекообразное, кратко „бука“, предназначена для ухода за детьми и ведения хозяйства.

Характер: не опасна, любит телевизор.

Место обитания: жилье человека.

Прочие характеристики: собственного имени не имеет, отзывается на „няня-бука“ или просто „бука“. Сама добывает себе пропитание. Никогда не оставит детей одних!

Владение языком: слабое. Человеческую речь понимает, но сама не говорит. Дальнейшему обучению не поддается. Отсутствие речи не влияет на рабочие качества.

Размещение: в шкафу в прихожей (шкаф необходимо освободить)».

– Чертовы рожки! – выругалась мама. – Да что же это творится?

Хилла и Каапо переглянулись. Что-то будет дальше?

Майкки высунулась из-за материной юбки, взглянула на буку и улыбнулась.

– Она не страшная. – Майкки протянула к существу руку. – Смотрите, какие у нее глазки! Она хочет жить у нас.

Глава 2

Дело принимает странный оборот

Из шкафа пришлось вынуть все полки.

– И куда это девать? – Мама недовольно оглядела содержимое шкафа – две большие кучи на полу.

Все промолчали. Мама нахмурилась и посмотрела на буку:

– Ну… давай, полезай.

Бука втиснулась в шкаф. Он оказался узковат, и буке пришлось встать, вытянув руки по швам, но она, похоже, не расстроилась – из шкафа послышалось довольное урчание.

– Как сигара, – сказала Хилла.

– Мохнатая сигара, – заметил Каапо.

– Земляная сигара, – хихикнула Майкки.

– Дети! – одернула их мама. Впрочем, она сама не могла отвести от буки глаз. С новой няни постоянно сыпались мелкие комочки земли, ими покрылся весь пол в прихожей. Эдак вся квартира превратится в погреб. Судя по запаху, уже превратилась.

Зазвонил телефон.

– Незримый Глас, – обрадовалась Хилла. – Дай я…

– Это точно не папа, он сейчас летит над Атлантикой, – устало проговорила мама, перехватывая трубку. – Хеллемаа, – сказала она, и на лице ее отразился ужас. – Сами, это ты? Ты что, не в самолете?

Хилла повернулась к Каапо и со значением покивала:

– Ну, что я говорила?

– Не ты, а я! – прошептал в ответ Каапо. Мама с тревогой слушала.

– Понимаю. Понимаю… Очень некстати, Сами, очень. К нам приехало… Ты уже знаешь? Как выглядит?.. – Мама покосилась на буку, которая с явным удовольствием терлась спиной о дальнюю стенку шкафа. Вокруг клубилась пыль. – Как минимум, грязное. Наверное, его надо помыть. Мне кажется, ему понравилось в шкафу… Да, в шкафу. Там его положено держать.

Мама надолго замолчала и только слушала, недовольно хмуря брови.

– Но ты понял, что это, ко всему прочему, какой-то эксперимент? Кто-то собирается проверить, можно ли оставлять детей с этим существом. Проверить на наших детях! А если окажется, что нельзя? Что тогда? Нет, я никуда не поеду. Я не могу.

Мама взглянула на буку – казалось, та заснула в шкафу. Так стоя и заснула. Закрыла глаза, оперлась на стенку шкафа и размеренно задышала.

– Мам, мы не пропадем, – пообещала Хилла. – А ты поезжай в Лапландию.

– Папа хочет с тобой поговорить. – Мама передала Хилле трубку.

– Привет! – сказала Хилла. – Оно пахнет погребом. Да, большое такое… В общем, в шкафу помещается. Нет, совсем не боимся! Ты когда прилетишь? Снежная буря? Ну надо же, летом! Никогда такого не слышала.

Каапо закатил глаза. Хилла понятия не имеет, что в июне вовсе не везде лето. У некоторых это, наоборот, зима. Смотря в каком ты полушарии.

– Читать надо больше, – фыркнул он.

Хилла показала ему язык и продолжила разговор:

– В холодильнике полно еды! Да, сейчас. – Она передала трубку Каапо: – Незримый Глас хочет с тобой поговорить.

– Алло? Что сказала Хилла? Да ничего такого не сказала. – Каапо показал Хилле язык. Незримый Глас не любил, когда его называли Незримым Гласом. – Конечно же я умею готовить. Например, намазывать бутерброды и чистить мандарины. Разумеется, сможем! Хилла все умеет. Ну… кашу-то варить наверняка! Майкки? Не знаю. Спроси сам. Но если ты прилетишь следующим рейсом, то это всего одна ночь. Да-да, отличный план. Ну пока.

Каапо отдал трубку Майкки.

– Это кто, Незримый Глас? Значит, ты не прилетишь? Что-что? – В ответ на мамины гримасы Майкки скорчила рожицу. – Ничего, мы так и думали. Ну конечно! Нет, мне не страшно дома, у меня ведь есть Хилла, и Каапо, и купальный халат. Да, он все еще разговаривает. Это самый лучший халат в мире!

Мама покачала головой. Она считала, что папе совершенно не обязательно знать обо всем, что творится дома. Самые странные странности лучше всего смести на совок да выбросить потихоньку за окошко, авось никто не заметит. Взять хоть эту историю с говорящим халатом. Вспомнив про халат, мама снова вздохнула. Нет, обязательно надо поехать отдохнуть.

– Это же бука! – трещала Майкки. – Настоящая бука! У нее желтые глаза. Нет… Сейчас посмотрю. – Майкки заглянула в шкаф. – Когти у нее короткие. Очень грязные. Сам увидишь, когда приедешь. – Майкки немножко послушала. – Нет, халат – это халат. Это не игрушка. Ладно!

Она передала трубку маме.

– Алло, – сказала мама. – Да, конечно, работает, ты же сейчас на него звонишь. Да, они уже большие. – Мама оценивающе оглядела детей. – Хорошо, сейчас. Перезвони. Нет, лучше ты, как обычно. Ладно, пока. Через три минуты. Дети, – сурово сказала мама, окончив разговор. – Как вы уже догадались, у папы задерживается самолет. Он сказал, что…

– Что халаты не разговаривают, – хихикнула Майкки.

– Что рейс перенесли из-за сильного снегопада. Следующий самолет – через несколько часов, и он прилетает завтра днем. Вы продержитесь до завтра с… с этим? – Мама кивнула на шкаф.

– Да конечно, – отозвалась Хилла. – А как нам себя вести, когда приедет Незримый Глас?

– Ты о чем? – не поняла мама.

– Ну, может, покажешь нам его фотографию? А то вдруг мы откроем дверь кому-нибудь не тому? – подхватил Каапо под Хиллин хохот.

– Ну хватит! – взвилась мама. – Это ваш отец. У него частые командировки. Думаете, ему самому это очень нравится? Вовсе нет, и прекратите ваши дурацкие шутки. Папа просил узнать, готовы ли вы остаться с этим чудовищем до его приезда или надо придумать какой-то другой вариант.

– Готовы, готовы, – сказала Хилла. – Это же специально обученная няня. Не может быть, чтобы инструкция врала.

– Мы даже хотим с ним остаться, – заверила Майкки.

– Каапо, а ты?

Каапо посмотрел на спящую, ровно дышащую буку. Опасной она не выглядела. И вообще, должно же в каникулы произойти хоть что-то интересное.

– Мы не пропадем, – ответил он.

Снова зазвонил телефон – прошло три минуты. Папа всегда был пунктуальным. Мама сняла трубку.

– Привет. Да, успели-успели. Говорят, что справятся. Да, странно, конечно, но что делать… Ключи у тебя есть?

Ребята переглянулись. Хилла тихо присвистнула. Вот и начинаются чудеса. Мама, которая никогда нигде не была, уезжает. Папа, который никогда не был дома, наоборот, приедет. Дети, которых никогда не оставляли одних, целую ночь будут предоставлены сами себе. А в шкафу спит специально обученная бука, хотя всем прекрасно известно, что бук вообще не бывает.

– Я пошла в ванную, – сообщила Майкки. Хилла и Каапо закивали. Хоть что-то должно остаться как прежде.

Глава 3

Мама берет и уезжает

– Пылесос вон там. Ну, ты и сам знаешь. Губка для посуды в нижнем шкафчике. Моющие средства…

Каапо оглядел родные белые стены и белый потолок. Ну и ну. На всем лежал теперь сероватый налет – понятное дело, из-за буки. За несколько часов, которые бука провела в квартире (да и то в шкафу), она успела все засыпать этим странным веществом. И это не грязь, как думает мама. Это неизвестная субстанция. Она похожа на туман. Или на въевшуюся в стены тьму.

– Бучья пыль, – буркнул Каапо и потер пальцем стену. На пальце остались крошечные серые катышки.

– Каапо, ты слушаешь? – окликнула мама. – Швабра за шкафом, у стенки…

Каапо покивал. Он и так знает, где что. Он прожил в этой квартире всю жизнь. Конечно, он найдет швабру. Но именно сейчас он бы лучше пошел в библиотеку и нашел все, что только можно, о буках, а не выслушивал в очередной раз теоретический курс по уборке квартиры.

Мама отпустила в библиотеку только Хиллу, так как Хилла старшая. И зря, потому что поиск информации и возраст – вещи несвязанные.

Каапо вздохнул. От Хиллы в библиотеке не будет никакого толку. Она никогда ничего не может найти. А вот он, Каапо, точно знает, на какой полке что лежит. Он знает, что спросить. И ему наверняка придется потом самому топать в библиотеку за книжками, которые не нашла Хилла.

Мама взглянула на настенные часы в прихожей. Майкки в ванной разговаривала с халатом.

– Что-то из этого выйдет? – думала мама вслух. – И где же Хилла? Мне скоро выходить. Хорошо, хоть сумка собрана и еда готова. Надо еще вымыть Майкки голову…

– Нет! – взвизгнула из ванной Майкки.

И как только услышала? Мама вздохнула.

– Опять двадцать пять. И все равно голову мыть надо. А то вши заведутся.

– Вши не заводятся от немытой головы, – вмешался Каапо. – Они просто переползают с одного человека на другого.

Мама снова вздохнула:

– Можно иногда промолчать? Майкки и так мыться не заставишь.

– А не надо использовать ложную аргументацию.

– Хорошо, используй правильную, пойди и договорись с ней, – отрезала мама и исчезла в кухне. – А я хоть стол пока протру. Скажи ей, что я приду через три минуты. И мне некогда с ней препираться.

Каапо чуть приоткрыл дверь в ванную. Майкки сидела в ванне с пеной. Она была поглощена разговором. Собеседник – Майккин синий купальный халатик – висел в воздухе над унитазом: бодрый, подтянутый, с капюшоном набекрень, точно и впрямь имел гораздо более богатое наполнение, чем воздух.

Когда-то халатик принадлежал Каапо, но в те времена был просто халатом. Однако все изменилось. Иногда Каапо задумывался: почему? Он был к халату недостаточно внимателен? Почему тот никогда не разговаривал с ним? Уж он, Каапо, собеседник поинтереснее Майкки, маленькой дурочки. Ну не то чтобы дурочки, но с приветом.

– Мне кажется, она хорошая, понимаешь? – говорила Майкки. – Правда, пахнет плохо. Как гнилая картошка. И маме не нравится, что кругом пыль. А сейчас она спит в шкафу. Похоже, она любит поспать, да?

Халат помахал рукавом. Он был хорошим собеседником, хоть и не издавал ни звука. Ну, или это Каапо ничего не слышал, хотя и видел, как халат машет рукавами. Мама с Хиллой не замечали и этого, для них халат был просто неодушевленной хлопчатобумажной тряпицей, валявшейся то тут, то там. Чудеса.

– Да что ты?! – ахнула Майкки. Она явно услышала что-то неожиданное. Халат продолжал свою беззвучную речь, Майкки в раздумье наморщила лоб.

«Что же он там говорит?» – ломал голову Каапо.

– Ну да! – Майкки кивнула и засмеялась. – Конечно, я рада, что к нам приедет Незримый Глас. Хотя это немножко странно. Я совсем не помню, как он выглядит. А если он очень страшный? Вдруг у него шрам через все лицо и пиратская шляпа?

Халат переменил позу – казалось, он прислушивается.

– Наверное, я буду скучать по маме. – Майкки сдвинула бровки. – Хорошо, что у меня есть еще Каапо и Хилла. Жаль только, что они такие глупые.

– Сама ты глупая, разговариваешь с халатами, – шепнул Каапо в приоткрытую дверь.

Майкки молниеносно обернулась, а халат превратился в бесформенный кусок ткани над унитазом и замолчал.

– Дурак-дурак-дурак! – закричала Майкки. – Ты его напугал! Мы с ним разговаривали!

Каапо пожал плечами:

– Пусти маму вымыть тебе голову и разговаривай с халатом дальше сколько влезет.

Майкки скорчила рожу.

– Ну, готова? – спросила из-за двери мама. – Готова, – ответил Каапо. Майкки бросила на него сердитый взгляд, но ничего не сказала.

– Вот видишь? Верная аргументация, – бросил Каапо маме.

– Все-таки ты особенный ребенок, – кивнула мама.

– Да нет, особенный ребенок – это Майкки, – отозвался Каапо. – А у меня просто соображалка работает.

Мама снова покивала, глядя на сидящую в пене Майкки и опершегося на дверной косяк Каапо. Ее невероятные дети – такие мудрые, такие замечательные! Как только у нее такие получились? Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула. И принялась мыть Майкки голову, и постаралась хоть ненадолго забыть о буке в шкафу.

В замочной скважине чуть слышно повернулся ключ. Хилла! Каапо бросился в прихожую. Из ванной слышался плеск, недовольные вскрики Майкки и мамины усталые вздохи.

Щеки у Хиллы раскраснелись от волнения, она опустила увесистый пакет с книгами на коврик в прихожей, не глядя бросила зеленую бейсболку в направлении вешалки и таинственно улыбнулась Каапо.

– Майкки еще в ванной? – прошептала она.

– Да, мама моет ей голову, – отозвался Каапо.

– Отлично, – шепнула Хилла и крикнула в сторону ванной: – Привет, я уже пришла!

– Привет! – отозвалась мама сквозь шум воды.

– Нашла что-нибудь? – тихонько спросил Каапо. У Хиллы был довольный вид.

– Сначала попадались только детские книжки, но потом я догадалась посмотреть на другой полке.

– Показывай! – скомандовал Каапо.

Хилла покосилась на дверь ванной. Вода уже не шумела.

– Дай-ка вытру, – послышался мамин голос.

– Нет! – закричала Майкки.

– Маме это лучше не показывать, уж поверь, – прошептала Хилла. – А то она никуда не поедет. Это такое… такое… Да просто с ума сойти что!

Каапо кивнул:

– Ладно.

Хилла оттащила кучу книг в детскую и задвинула ящиком на колесиках. Майкки явилась туда же в синем купальном халате, с нее капала вода.

– Ты все наврал! – зашипела она. – Мама не разрешила мне остаться в ванной! А я не могу разговаривать с халатом, когда он на мне!

Каапо пожал плечами.

– Идемте ужинать! У меня осталось полчаса! – крикнула мама из ванной.

– Ужинать? Еще даже не полседьмого, – удивилась Хилла.

Каапо взглянул на часы. И правда. 18:21. Мама показалась в дверях.

– Неизвестно, когда это существо соизволит выйти из шкафа и покормить вас. И вообще, меня не будет две недели, давайте хоть соберемся все вместе напоследок.

Голос у мамы был грустный.

Ужин был неожиданный. Мама поставила на стол любимую еду каждого: вафли со взбитыми сливками и клубничным вареньем, покупные тефтельки, виноград, йогурт, чупа-чупсы и рыбные палочки.

– Ого! – одобрил Каапо.

– Что же все-таки будет? – Мама покачала головой. – Две недели – это ведь страшно долго. О чем я думала? Не надо было мне соглашаться.

– Две недели – это не так уж и долго, – заметил Каапо, взяв гроздь винограда. – Долго – это, например, год. Или сто лет.

– Ты и в пвофлом году фобивалафь в Лапландию и не поефава. – Хилла уже набила рот тефтельками.

– Будем созваниваться каждый день, – предложил Каапо.

– Не надо каждый день. Я читала в одной газете, что лучше переписываться эсэмэсками. А от звонков становится еще грустнее, – вздохнула мама.

– Хорошо, будем каждый день писать эсэмэски, – утешил Каапо.

У Майкки задрожала нижняя губа. Хилла быстро наложила ей полную тарелку сливок с клубничным вареньем, и Майкки с печальным видом запустила в тарелку ложку.

– Все будет хорошо, – сказала Хилла Майкки, а может, и всем сразу. – Мы не пропадем.

В прихожей что-то загремело. Все вздрогнули и повернулись на звук.

– Что… – начала мама.

Дверцы шкафа распахнулись, и оттуда в облаке пыли вывалилась бука. Она тяжело подшлепала к кухонной двери, остановилась на пороге и оглядела круглыми желтыми глазами маму и детей.

– Рмм, – пробурчала она.

– Проснулась, – констатировала Хилла.

– Боже мой, – прошептала мама.

– Она и не спала, – заметила Майкки.

– Спала, – заспорила Хилла.

– Не спала, – повторила Майкки.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Хилла.

– Она ждала, когда ей пора будет заступать на работу. Халат сказал, что…

– Ой, только не начинай про халат, – с раздражением одернула Хилла, и Майкки замолчала.

– Может, ее надо покормить? – неуверенно предположил Каапо.

– Боже мой, такси придет через десять минут, – в отчаянии проговорила мама. Когда бука снова показалась на глаза, не думать о ней стало гораздо сложнее.

Бука заворчала и отошла от двери.

– Я включу ей телевизор. В инструкции написано, что она любит смотреть телевизор, – вспомнила Хилла.

Она выбежала из кухни и проскользнула перед букой в гостиную.

– Подожди! Надо что-нибудь постелить на диван, это я еще успею. – Мама бросилась следом за Хиллой. Бука остановилась возле кухонной двери и теперь переводила взгляд с гостиной на кухню и обратно.

– Так что сказал халат? – спросил у Майкки Каапо.

– Он сказал, что был знаком с одной букой и что буки очень следят за часами. Бука выходит, только когда наступает ее время. Не раньше, – прошептала Майкки. – И что буки никогда не спят. Никогда. Только ждут. И ничего не забывают. Ничего, представляешь?

– Не представляю, – тихонько ответил Каапо.

– И я. – Майкки нахмурила бровки. – Это хорошо или плохо?

– Поживем – увидим, – ответил Каапо.

Мама прикатила чемодан в прихожую и надела куртку. Бука сидела на диване, застеленном черными мусорными пакетами, и смотрела программу для садоводов.

– Как-то все это внезапно, – с тревогой проговорила мама.

Майкки обняла маму за ногу. Хилла и Каапо обхватили за талию. Мама попыталась обнять всех сразу и как можно крепче.

– Наверное, там классно, – пробормотала Хилла в мамин бок.

– Все будет хорошо. Все будет хорошо, – повторяла мама. – Я буду очень скучать. Мы будем созваниваться несколько раз в день, верно? Или нет, лучше посылать эсэмэски. И папа завтра прилетит, это же совсем скоро, не забывайте.

Она поцеловала каждого в лоб и взяла чемодан.

– Пока, – прошептала Майкки.

– Пока, – шепнула мама. – Постарайтесь, чтобы к папиному приезду все было в порядке.

И мама вышла из квартиры. Ребята услышали, как лифт поехал вниз.

– Ну вот, – торжественно произнесла Хилла. Совсем не так уверенно, как говорила минуту назад. – Вот вам и пожалуйста.

– Что – вот? – уточнил Каапо.

– Вот мы и остались наедине с букой, – пояснила Хилла.

Каапо и Майкки кивнули и посмотрели в сторону гостиной. Бука сидела перед телевизором неподвижно, как изваяние. В солнечном луче, падающем из окна, кружила пыль и медленно оседала на пол.

Глава 4

Все, что вы (вероятно) хотели знать о буке

– И правда любит телевизор, – прошептала Хилла.

Бука восседала на застеленном пакетами диване и как зачарованная таращилась на экран.

– Покажи ту книгу, – попросил Каапо.

– Какую? – заинтересовалась Майкки.

– Ты ведь не забыла книжку для Майкки? С картонными страничками? – ухмыльнулся Каапо.

– Дураки-дураки-дураки! – закричала Майкки и показала язык.

– Тсс! – шикнула на них Хилла. – Пойдем. Они прокрались в детскую, и Хилла прикрыла дверь. Пакет с книгами лежал на том же месте. Стараясь не очень шуметь, Хилла вытряхнула книги на пол.

– «Песенки и потешки», – прочел Каапо на одной из обложек. – «Про Буку и Бяку». – Он недоуменно взглянул на Хиллу.

– Это для отвода глаз, – сухо отозвалась Хилла. – Посмотри лучше сюда.

И она вытащила с самого низа толстую старую книгу в коричневой обложке. Обложка была без картинок. От нее пахло библиотечной пылью.

Хилла с волнением посмотрела на брата и сестру и прочла: «Буки. Видовые особенности в свете опыта».

– Ого, – присвистнул Каапо.

– Это научный труд. Самый настоящий и очень старый. Про настоящих бук.

– Ого, – повторил Каапо. – А кто написал?

– Рунар Калли, – прочла Хилла и снова подняла взгляд на брата. – Восемьдесят лет назад он встретил в лесу буку, заманил ее в дом и изучал почти два года. А потом она пропала, и никто никогда ее больше не видел.

– И где теперь та бука? – с тревогой спросила Майкки. – Она тоже придет к нам?

– Майкки, перестань. У нас уже есть своя бука, и она сейчас в гостиной, – усмехнулась Хилла. – Так что бояться поздно. Надо понять, как с ней жить.

– Маловато информации, – задумчиво проговорил Каапо. – Расскажи еще что-нибудь.

– Та бука сбежала, но Рунар успел записать все свои наблюдения и опубликовал их. Думаю, что это единственная в мире книга о буках.

Каапо наморщил лоб:

– Почему тогда все считают, что бук не существует? Если о них есть книга и ее можно взять в библиотеке?

Хилла пожала плечами:

– Не знаю. Может, потому, что всем с детства внушают, что бук не бывает. Никто просто не хочет в них верить. Понимаешь?

Каапо с сомнением покивал.

– А что стало с этим Рунаром?

– После выхода книги все, конечно, решили, что он сумасшедший. Его упрятали в психушку, а потом он пропал.

– Пропал? – повторила Майкки.

– Может, сбежал и отправился искать свою буку.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Каапо.

– Библиотекарша рассказала, – невинно улыбнулась Хилла.

– Библиотекарша? Тебе-то как удалось? – ахнул Каапо.

– А ты думал, она разговаривает только с тобой? – с вызовом откликнулась Хилла.

– Но ведь… – начал Каапо.

Вообще-то именно так он и думал. Что только ему библиотекарша рассказывает всякие истории. Что он ее любимец, самый аккуратный и старательный читатель. Мальчик, который прочел почти все. Как странно.

Хилла сердито сверкала глазами. Умник самовлюбленный!

– Ну ладно. Я сказала, что книга нужна для тебя. Что я твоя сестра и ты послал меня в библиотеку. Вот тогда у нее язык и развязался, – фыркнула Хилла. – Доволен?

Каапо медленно кивнул. Да, так лучше. Как-то надежнее. Все-таки тяжело, когда в один день все становится с ног на голову. Не знаешь, за что ухватиться.

– А про что еще там написано? – подергала брата и сестру Майкки. Довольно неприятно быть единственным неграмотным существом в доме. Впрочем, неизвестно, может, бука тоже не умеет читать.

Хилла перелистнула первую пожелтевшую страницу.

– Интересно, он еще жив? – проговорил Каапо.

– Вряд ли, ему должно быть около ста двадцати лет, – откликнулась Хилла, осторожно листая.

– «Оглавление», – прочитал Каапо. – Подожди-ка.

Хилла с тоской взглянула на Каапо. Она никогда не читала оглавлений. Зачем? Каапо придвинулся поближе и через плечо Хиллы стал читать вслух:

– «Вступительное слово к читателю

Введение в теорию

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Бука в фольклоре

Глава 1. Первые описания буки в литературе

Глава 2. Бука в детских сказках

Глава 3. Сказка ложь, да в ней намек

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Бука в реальности…»

– Ну вот, наконец-то переходим к делу, – обрадовалась Хилла.

– Тсс, – шикнула на нее Майкки.

Каапо продолжил чтение:

– «ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Бука в реальности

Глава 1. Моя встреча с букой

Глава 2. Внешность и сущность

Глава 3. Наблюдение за поведением

Глава 4. Естественное окружение буки

Глава 5. Возраст и продолжительность жизни

Глава 6. Естественные враги и способы самозащиты

Глава 7. Питание и добывание пищи

Глава 8. Язык и коммуникация

Глава 9. Интересные наблюдения».

– С чего начнем? Давайте с наблюдений, – предложила Хилла. – Или про еду.

– Подожди, это еще не конец, – одернул Каапо.

– Да, Хилла, и не кричи так, – сказала Майкки, устраиваясь поближе к Каапо и не сводя со страницы глаз.

– Ну какой дурак читает оглавление, когда у него в руках целая книга? – простонала Хилла. – Психи вы оба.

– Нет, мы умные, ты сама дурак, – пробурчала Майкки. – Помолчи, а?

Хилла замолчала, и Каапо стал читать дальше:

– «ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Зверь или человек?

Глава 1. Человеческие черты

Глава 2. Животные черты

Глава 3. Можно ли перевоспитать буку

Глава 4. Возможные риски

Глава 5. Возможная выгода

Глава 6. Что есть бука?»

– Ну вот, смотрите, как интересно. Действительно, что есть бука? И какие от нее риски? – задумалась Хилла. – Давайте прочитаем уже что-нибудь? Классная находка, правда?

– Тсс, – снова зашипела Майкки.

– Подожди, тут еще, – сказал Каапо. —

«ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Эмпирические исследования

Глава 1. Результаты измерений

Глава 2. Примеры владения языком

Глава 3. Рисунки

Глава 4. Выдержки из дневника

Заключение».

– Вот теперь конец. – Майкки посмотрела на Хиллу.

– А что такое «эмпирические»? – спросила Хилла.

– Значит, опыты, которые Рунар Калли проводил. Измерения и всякое такое, – отозвался Каапо.

– Мы можем тоже измерить нашу буку, – воодушевилась Майкки.

– Ладно, давайте уже читать! – заторопилась Хилла. – С чего начнем?

– С начала, разумеется, – отозвался Каапо.

– С начала! – взвилась Хилла. – Зачем мы тогда читали оглавление, если все равно начинать с начала? Не для того, чтобы выбрать, про что ты хочешь прочитать?

– Нет, оглавление – это… вроде карты. Приятно знать, что там впереди, – терпеливо объяснил Каапо.

– По-моему, бука идет, – прошептала Майкки. – Слышите?

Хилла с Каапо притихли и услышали тяжелые шаги. Шаги приближались к двери. Каапо захлопнул книгу и сунул ее под кровать. Майкки схватила одну из книг «для отвода глаз», Каапо вторую, Хилла третью.

– Открываем! – скомандовал Каапо, плюхнулся на живот и раскрыл книгу.

Ровно четыре секунды спустя возникшая на пороге бука обнаружила в комнате троих подопечных, прилежно уткнувшихся в безобидные детские книжки.

Глава 5

Шкаф с голодной букой

Многим случалось перед сном заподозрить, что под кроватью прячется бука.

Так себе ощущение. Заснуть тогда становится очень трудно: глаза сами растопыриваются, а уши настораживаются.

Но каково это – засыпать, совершенно точно зная, что бука сидит в шкафу у тебя в прихожей? А дома нет никого из взрослых – только вы, трое детей, пусть смышленых и сообразительных, но все же детей?

Да просто ужасно. Ужасно, пусть даже одна научная книга и утверждает, что буки не опасны и людей не едят.

– Давайте не будем выключать ночник, – предложил Каапо. Все трое сидели у Хиллы на кровати, прижавшись друг к другу.

Еще на кровати сидело и лежало штук восемьдесят мягких игрушек – все, какие нашлись в доме. Майкки натащила их полную кровать. Так ей казалось безопаснее.

– Можно, я буду спать с Хиллой? – тихонько спросила Майкки.

– Конечно, – ответила Хилла. – Каапо, хочешь, и ты? Все поместимся. А игрушки можно подвинуть.

– Нет, я буду спать в своей кровати, – бодро проговорил Каапо, хотя чувствовал себя не лучше остальных. Но он где-то читал, что если в сложных ситуациях дать страху волю, он перерастет в отчаяние и передастся всем. Лучше убедить всех (и в первую очередь себя), что ничего не боишься, а ситуация не так уж плоха. Ужас – да, но не ужас-ужас. Все как-нибудь наладится.

Майкки покрепче прижалась к Хилле. Было тихо. Ни шагов буки, ни других звуков. Интересно, что делает сейчас мама? Спит? На звонок она не ответила, пришлось отправить ей сообщение:

Дорогая мама, у нас все в порядке. Бука вышла из шкафа и сварила нам кашу. Каша как каша, правда Майкки не стала есть. Бука все еще не разговаривает, только таращит глаза. Мы немножко прибрались. Бука умеет пользоваться посудомоечной машиной. А у тебя как дела? Бука снова залезла в шкаф, а мы пошли спать. Х., К. и М.

Про уборку они приврали, но Хилла решила, что, во-первых, маму надо порадовать, а во-вторых, прибраться можно и завтра. Делать это каждый день нет никакого смысла – бука все равно напылит.

– Каапо, прочитай еще раз, что буки едят, – тихонько попросила Майкки.

– Опять! – застонала Хилла. – Мы про это уже пятьсот раз прочитали. Не съест она тебя, клянусь. Она вообще не ест мяса.

– Да мне не жалко. – Каапо достал из-под подушки книжку.

Читать книгу не подряд, а по частям Каапо согласился не сразу. Собственно, только когда Хилла убедила его, что ситуация из ряда вон выходящая, а времени в обрез. Они просто не успеют прочитать всю эту толстую книгу целиком. Надо воспользоваться ею как справочником и собрать побольше информации. Вот, например, про питание. Ведь очень важно выяснить, ест ли бука людей по ночам. Тем более что уже почти полночь.

Каапо привычно открыл книгу на 276 странице – «Глава 7. Питание и добывание пищи» – и прочел:

– «Естественный рацион буки долгое время оставался для меня загадкой. Она с удовольствием поглощала все, что я ей предлагал: картофель, остатки каши, простоквашу, хлебные корки. Не по вкусу ей было только мясо. Если я по случайности давал ей что-то мясосодержащее, она тщательно выбирала и откладывала даже самые тонкие мясные волокна».

Каапо со значением взглянул на Майкки и Хиллу.

– Она вообще вегетарианец, – заметил он. Девочки покивали. Каапо стал читать дальше:

– «Аппетит у буки был отменный. Редко когда мне удавалось накормить ее досыта. Обычная порция составляла примерно ведро какой-либо пищи, 3–5 раз в день. Также бука с удовольствием пила воду там, где ее находила, в том числе из луж, и даже изрядная загрязненность воды ее не смущала.

Но спустя несколько недель я обратил внимание на то, что пылевыделяющий слой ее шкуры стал истончаться. Шерсть изменила цвет, поблекла. Бука стала напоминать призрака, собственную тень.

Общеизвестно, что у людей и животных такие изменения часто наступают в результате неправильного питания. Я задумался, возможно ли это и в случае с букой. И в душе я понимал, как мне следует поступить: необходимо предоставить ей свободу, пусть под наблюдением, и отправиться с ней в ближайший лес, в естественную среду обитания буки. Решение это далось мне с трудом: риск был велик.

Я взял с собой зеленоватые стеклянные шарики и карманное зеркальце: ко всем этим предметам бука питала необъяснимую страсть. Я знал, что бука придет ко мне, где бы она ни была, едва завидит их…»

– Давай перескочим туда, где она ест, – прервала Каапо Майкки. – Это место я и так помню. Дальше они пойдут в лес, бука захочет сбежать, но Рунар покажет ей шарики и зеркальце, и она вернется…

– А потом они зайдут в глухой лес, где пахнет прелой листвой, и бука просто с ума сойдет от радости, – подхватила Хилла, позевывая. Было уже очень-очень поздно.

Каапо перелистнул несколько страниц и продолжил чтение:

– «Вскоре я понял, что восторг буки связан прежде всего со скопившимися на земле частично сгнившими листьями, которые ни одно человеческое существо не рискнуло бы употребить в пищу.

Эту почерневшую склизкую массу бука и принялась поглощать, захватывая обеими руками. Она объела дочиста довольно обширный участок.

Но это еще не все. Насытившись и звучно икнув, бука повалилась наземь и принялась валяться, подобно свинье, бурча и ворча, стараясь облепить себя палыми листьями, насколько это возможно. Наконец она просто заснула в этом положении, а мне не оставалось ничего, кроме как вместе со всеми своими шариками и зеркальцем дожидаться ее пробуждения». – Каапо оглядел сестер. – Ну что, прочитать еще, как она съела муравейник? И как они нашли на берегу гнилую рыбу и бука обрадовалась и стала тереться об нее шкурой, а потом снова заснула? И про то, как…

– Не надо, – покачала головой Майкки.

– Вы заметили, она всегда засыпает после еды? – спросила Хилла. – И спит подолгу. Пусть бы она и сейчас так заснула.

– Халат говорит, что буки никогда не спят. И она сегодня еще ничего не ела, – тихонько заметила Майкки. – Хотя должна была съесть три ведра гнилых листьев, или муравейник, или что-то такое. Наверняка она сейчас сидит в шкафу ужасно голодная.

Хилла промолчала. Каапо наморщил лоб:

– И как нам ее накормить? В инструкции сказано, что она сама добывает себе еду. Но как же она добудет еду, если все время сидит в шкафу?

– От этой книжки никакого толку! – взорвалась Хилла. – Только дураки верят книжкам!

– Заткнись! – огрызнулся Каапо. – Без этой книжки ты бы даже не узнала, что бука не собирается тебя съесть.

– Вот ты дурак! Вряд ли кто-то сделал бы нянькой буку, которая ест детей, – фыркнула Хилла.

– Ты так уверена? – язвительно уточнил Каапо.

– Наверное, надо заглянуть в шкаф и сказать ей, чтобы она пошла во двор и поела, – предложила Майкки.

Хилла и Каапо замолчали.

– Можно попробовать, – решился наконец Каапо. – Рунар ведь разговаривал со своей букой. Так что это-то точно не опасно. Давайте зажжем везде свет и пойдем все вместе. Постучимся, будем говорить спокойно и дружелюбно. Идем?

Ребята опасливо выбрались из кровати.

– Свет, – напомнил Каапо и повключал все лампы в детской, а потом распахнул дверь в неосвещенную прихожую. Летняя ночь была не такой уж и темной, но света явно стоило добавить. С ним было как-то спокойнее.

– Включим все, что есть? – спросила Хилла. Майкки кивнула. Они обошли всю квартиру и зажгли все люстры и светильники во всех комнатах.

– Теперь обратно, в прихожую, – скомандовала Хилла.

Перед дверью шкафа ребята нерешительно застыли.

– Надо постучать? – спросила Майкки.

– Да, иначе невежливо, – согласился Каапо. – К тому же уже полночь. Может, она спит.

– Она никогда не спит, – напомнила Майкки.

Ребята переглянулись.

– Ну, кто стучит? – спросила Хилла.

Добровольцев не нашлось.

– Кто стучать будет? – повторила Хилла.

– Давай ты, – предложила Майкки.

– А чего сразу я?

– Ты старшая.

– Но разговаривать с ней я не буду, – отрезала Хилла.

– Я поговорю, – согласилась Майкки.

– Ты? – удивился Каапо.

– Ну… это я умею, – объяснила Майкки. Каапо и Хилла переглянулись.

– Ладно. А что ты ей скажешь? – поинтересовалась Хилла.

– Постучи и слушай.

– Странная ты все-таки. – Хилла наконец осторожно постучала.

Тук-тук-тук.

В ночной тишине стук прозвучал мрачно и пугающе. Но ничего не произошло. Дверь не открылась. Тишина.

– Может, она не слышит, – шепнул Каапо. Хилла снова постучала, чуть посмелей и погромче.

Тук-тук-тук!

И тут раздался треск. Дверца отлетела, точно ее пнули изнутри. Когда обычно пинают дверь? Конечно же, когда собираются в ярости наброситься на постучавшего и сожрать его с потрохами, даже будучи убежденным вегетарианцем. Ребята завизжали. Хилла схватила Майкки и отпрыгнула с ней в сторону. Майкки уткнулась сестре в плечо. Каапо выставил перед собой толстую книгу, как щит, и закрыл глаза. Вышло, конечно, глупо, но когда человек испуган, он может потерять над собой контроль.

Потом наступила тишина. Из шкафа никто не выскочил. Каапо открыл глаза и опустил книгу. Хилла сделала шажок вперед и заглянула в шкаф. Майкки подняла голову.

Бука таращилась на них. В темноте шкафа поблескивали лишенные всякого выражения круглые желтые глаза.

– Она испугалась, – сказала Майкки. – Испугалась, как и мы.

– Что это там трещало? – спросил Каапо.

Бука оглядела ребят, потом подняла огромную ручищу, медленно, с сомнением показала на левую стенку шкафа и что-то буркнула. Ребята заглянули внутрь.

– Что это? – изумилась Хилла.

На стенке, там, где остались крепления от полок, висели клочья темной шерсти.

– Бедная! – воскликнула Майкки. – Она зацепилась за эти крючки! Видите, это ее шерсть. Бука, тебе больно?

Бука поурчала и неуклюже пожала плечами.

– Она нас испугалась, – снова сказала Майкки. Потом она протянула руку и осторожно погладила буку. В воздух поднялось небольшое облачко бучьей пыли.

– Майкки, – встревоженно прошелестела Хилла.

– Бука не злая. Посмотрите, какие у нее глаза. Она хорошая. – Майкки погладила буку еще раз. Хилла с Каапо посмотрели в безумные желтые глаза, вращающиеся в разные стороны. Хорошая? Бука заворчала. Это она от удовольствия? Или с угрозой?

Поди пойми.

– Майкки, надо сказать про поесть, – тихонько напомнил Каапо.

Майкки кивнула.

– Бука, – начала она, глядя прямо в желтые глаза, похожие на теннисные мячики, – ты голодная? Мы хотим, чтобы ты чего-нибудь поела.

Бука оглядела ребят – повращала теннисными мячиками в разные стороны, – потом остановила взгляд на Майкки и неуклюже покивала. Каапо и Хилла затаили дыхание.

Бука понимает человеческую речь!

– Хорошо, очень хорошо, – успокаивающим тоном проговорила Майкки. – Ты ведь ешь опавшие листья? И все, что найдешь на земле?

Бука посмотрела на Майкки и вдруг торопливо закивала и заурчала.

– Ужасно голодная, – пояснила Майкки Хилле с Каапо и покачала головой. – Надо срочно отпустить ее поесть.

Майкки снова повернулась к буке:

– Идем. Мы откроем тебе дверь. Ты можешь пойти поискать еду. Какую хочешь.

У нас за домом есть лес.

Бука притихла. Она смотрела на Майкки, но не двигалась с места.

– Пойдем!

Бука медленно помотала головой.

– Не пойдешь? Почему?

Бука подняла неловкую ручищу и показала ею сначала на себя, а потом на Майкки, Каапо и Хиллу.

– Чего это она? – удивился Каапо.

– Что ты хочешь сказать, бука? – спросила Майкки.

Бука повторила свой жест: мохнатая пыльная ручища медленно указала сначала на саму буку, потом по очереди на каждого из ребят. Немного подумав, бука снова подняла руку и вытянула ее в сторону двери.

– Она хочет, чтобы мы пошли с ней, – тихо перевела Майкки.

– Зачем? – не понял Каапо.

– Я точно не пойду среди ночи в лес с букой, – отрезала Хилла.

– Хилла, – укоризненно проговорила Майкки. – А если бы ты была букой? Представь, она совсем одна, на новом месте, голодная, зацепилась за крючки в шкафу… И тут ей говорят, что надо идти одной куда-то во двор искать еду. А если бы тебе так сказали?

– Ну я же не бука!

– А, ничего ты не понимаешь, – махнула рукой Майкки.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? – спросил Каапо у буки.

Бука повернула свои блестящие теннисные мячики в сторону Каапо и медленно кивнула. Майкки была права.

– Ну, значит, пойдем, – решил Каапо. – Вылезай, бука. Мы отведем тебя в лес. Только веди себя хорошо и никого не пугай.

Бука заворчала и выбралась из тесного шкафа, снова все запылив.

Глава 6

Гонки в лесу

Ночной лес был прохладный, влажный и полный звуков. Небо оказалось одновременно и светлым, и сумрачным, обрывки облаков перелетали с места на место, подгоняемые ночным ветром.

– Ноль часов пятьдесят две минуты, – прошептал Каапо, покрепче закутываясь в шерстяную кофту.

– Это поздно? – уточнила Майкки.

– Угу, – подтвердил Каапо. – Больше тебе скажу – я никогда так поздно не был на улице.

Майкки, похоже, была счастлива.

Хилла нервно поглядывала по сторонам. Повсюду скользили тени да темнели норы и углубления, в которых вполне могли прятаться новые буки или вообще кто угодно.

Их собственная бука убежала куда-то вперед – растворилась во тьме, едва они обошли дом и добрались до леса. Бука, которая казалась такой неуклюжей в квартире, снаружи сделалась уверенной и ловкой. Ребята не имели ни малейшего представления, куда она исчезла.

– Мы ее никогда больше не увидим. И слава богу! – фыркнула Хилла.

– Да вернется она, – отозвался Каапо. – Она же должна за нами присматривать.

– Не вернется, – заспорила Хилла.

– А если она не вернется, кто о нас будет заботиться? – спросила Майкки.

– Я, конечно! – воскликнула Хилла. – А что, кто-то здесь всерьез рассчитывал на букину заботу?

Каапо с Майкки не ответили. Каапо внимательно вглядывался в заросли.

– Она вернется, – заверил он. – Надо просто подождать.

– Не вернется. Я хочу домой! – Хилла топнула ногой. – Здесь холодно, мокро и страшно. Пойдемте.

– Нельзя бросать буку одну, – сказала Майкки.

– Надо подождать, она скоро придет, – повторил Каапо.

– Я спать хочу, – буркнула Хилла.

– Я тоже, – признался Каапо. – Ничего не поделаешь.

Хилла вздохнула.

– Давайте хоть пройдемся, чтобы совсем не замерзнуть.

– Давайте, – согласился Каапо.

Они пошли по чуть заметной лесной тропинке вглубь леса.

Тропинка была такая узкая, что идти пришлось цепочкой: впереди Каапо, потом Майкки и последней Хилла. По обе стороны тропинки рос густой ивняк, цеплялся ветвями за одежду.

– Это ж надо додуматься – потащить с собой халат, – бросила Хилла сестре, сражаясь с ветками. – Надеюсь, здесь ты его и потеряешь.

Майкки промолчала. Мама, конечно, никогда не разрешила бы ей идти на улицу в халате, но ведь мамы сейчас нет дома. Сейчас все не как раньше. Мамы нет. Вокруг ночь. Настоящая ночь, даже уже не полночь. Почему бы и не надеть халат? А с Хиллой лучше не спорить, когда она в таком настроении. Ей холодно, страшно, хочется спать, поэтому она и ищет ссоры. Ее можно понять.

Майкки вдруг остановилась так внезапно и резко, что Хилла споткнулась.

– Ой! – вскрикнула она.

– Тсс, – шепнула Майкки.

Ребята замерли. Прозрачная, светло-сумеречная летняя ночь обволакивала их, точно туман.

– Слышишь что-то? – спросил Каапо.

– Нет, чувствую запах, – прошептала Майкки. – Понюхайте сами. Бука где-то рядом.

Каапо и Хилла вдохнули поглубже. Повеяло знакомым запахом погреба и гнилой картошки.

– Каким-то компостом пахнет, – буркнула Хилла. Майкки с Каапо не удостоили ее ответом.

– Слышите? – Майкки покрутила головой, прислушиваясь.

– Что?

– Тсс.

Звук был тихий, днем такого и не заметишь. Но в ночном лесу он слышался явственно: кто-то крупный, тяжелый катался по земле и урчал. Каапо и Майкки переглянулись.

– Наша бука, – сказала Майкки.

– Или медведь, или волк, или лось. – Хилле стало страшно.

– Это бука. Она уже наелась и теперь барахтается в листве, точно как у Рунара в книге. А потом заснет, – объяснил Каапо.

– Буки не спят, – поправила Майкки.

– А в книге написано, что спят, – заметил Каапо. – Если она не спит, зачем лежать на одном месте, закрыв глаза? Что она тогда делает?

– Я спрошу у халата, – пообещала Майкки. Хилла поойкала, но пошла на звук следом за братом и сестрой. Не оставаться же одной в ночном лесу.

Ребята, крадучись, свернули с тропинки и теперь пробирались сквозь ивняк к маленькой лесной полянке.

– Гляньте, – выдохнул Каапо.

И было на что посмотреть. На другом краю поляны каталось по земле крупное черное существо. Оно растягивалось на траве во всю длину, барахталось и переваливалось с боку на бок. Казалось, оно пытается плыть. Или обнимает землю. В воздухе стоял запах прелой листвы.

– Бука радуется, – прошептала Майкки. Хилла с сомнением покачала головой. Валяется. Тоже мне няня!

В воздухе клубилась бучья пыль, непрерывно летевшая с буки. Ветер подхватил это облако и понес прямо к ребятам, и несколько пылинок, на беду, влетели Хилле прямо в замерзший нос. И Хилла чихнула! Она ничего не могла с собой поделать, она чихала и чихала, громко и сердито, и каждый чих разрывал ночную тишину, точно пушечный выстрел. Майкки взвизгнула. Каапо вздрогнул. Птицы проснулись и взвились в воздух.

Услышала Хиллу и бука. Она перестала валяться, замерла и прислушалась. Насколько хороший у бук слух? Об этом ребята еще не успели прочитать.

Бука медленно поднялась и устремила круглые желтые глаза туда, где сидели ребята.

– Она нас видит? – испуганно спросила Хилла.

– Наверное, – прошептал Каапо.

– Бука, мы здесь! – закричала Майкки и помахала рукой.

– Ты с ума сошла! – Хилла схватила Майкки за руку.

– А что такого? Это же наша бука. Мы разве не за ней сюда пришли? – удивилась Майкки.

Бука отряхнулась и рысью побежала к ребятам – крупная, сильная, земля под ней подрагивала, со шкуры на каждом шагу сыпались листья, соринки и комья земли. Бука точно выросла и раздалась вширь.

– Смотрите, какая она красивая, – восторженно выдохнула Майкки. Каапо с Хиллой промолчали. Ночной бег буки заворожил их.

Бука остановилась рядом с ребятами. Глаза ее горели новым диковатым огнем.

– Тебе лучше? – спросила Майкки. – Ты наелась?

Бука заурчала и погладила живот. Майкки хихикнула.

– Пойдем домой? – предложила она.

Бука кивнула. Она пригнулась немного, точно беря разгон, и устремилась прямо в чащу. Ветки затрещали и захрустели. Бука порыкивала на бегу – это был, несомненно, сытый и довольный рык.

– Подожди! – крикнула Майкки и бросилась за букой.

Теперь бежать сквозь кусты было гораздо легче – бука проложила в них широкий, как туннель, пролом.

– Идемте же! – заторопила Майкки Хиллу и Каапо. – Бука, подожди!

Где-то в чаще бука остановилась и хрюкнула звучно, точно кабан. Она ждала.

– Ты очень быстрая, – похвалила ее Майкки. – Пожалуйста, беги чуть помедленнее, а то никто за тобой не успевает.

– Говори только за себя, – буркнула Хилла. Она дважды выигрывала межшкольные соревнования по бегу.

– Думаешь, ты быстрее буки? – хихикнула Майкки. – Хочешь посоревноваться?

Лучше бы она этого не спрашивала. Существовали вещи, перед которыми Хилла не могла устоять: например, шоколад, футбол, витрины с бейсболками… Но главным делом ее жизни, самой большой ее страстью были соревнования. Неважно с кем и в чем. Сама мысль о них наполняла Хиллу пьянящими пузырьками восторга, исключающего всякий здравый смысл.

– Эй, бука, бежим наперегонки? – с вызовом крикнула Хилла. В первый раз она заговорила с букой напрямую.

Бука устремила свои теннисные мячи на Майкки. Она что, спрашивает разрешения?

– Не обращай внимания, Хилле всегда лишь бы чем-нибудь помериться, – сказала Майкки буке, наморщив нос.

– Хилла, не стоит состязаться с букой, – предупредил Каапо. – Ты же видела, как она ломилась сквозь кусты? Она очень сильная.

Хилла сердито взглянула на Каапо:

– А я – быстрая. И мне не надо ломиться.

– Быстрая, конечно, но бука в тысячу раз быстрее. Просто потому, что она бука.

– Не попробуем – не узнаем. – Хилла явно не собиралась отступать.

Бука снова взглянула на Майкки. Та огорченно вздохнула – Хиллу не переупрямить.

– Побегай, если хочешь, – сказала Майкки буке.

Бука заворчала и протянула Майкки темную грязную лапищу. Майкки немедленно за нее ухватилась. Какой крошечной казалась Майккина ладошка в букиной ручище! Как леденец или золотая рыбка. Бука наклонилась и легко подхватила Майкки на руки. Майкки чихнула.

– Ужасная пыль, – засмеялась она. – Надо бы тебя выхлопать как следует.

– Бр-бр, – согласилась бука.

– Кажется, Майкки ей нравится, – заметил Каапо.

Хилла не ответила. Ее уже охватил соревновательный дух, и она с вызовом поглядывала на буку.

– Ты что, побежишь с Майкки на руках? – удивилась она.

Бука вгляделась в нее блестящими глазами и кивнула.

– Хорошо, – отозвалась Хилла. – Но вы все равно считаетесь за одного участника. Финиш – у дверей дома. Только чур без фокусов. Не вздумай бросить Майкки где-нибудь посреди леса. Мы побежим наперегонки, ты поняла? Победит тот, чья нога первой коснется порога дома.

Бука кивнула. Майкки снова чихнула и хихикнула.

– А я? – спросил Каапо.

– А ты беги за мной, – заносчиво, как всегда накануне соревнования, отозвалась Хилла. Каапо был не ахти какой бегун.

– Я не хочу остаться один посреди леса.

И вообще, соревноваться – это бред.

– Струсил?

– Какая ты глупая, Хилла! – Майкки снова чихнула. – Бука, а ты не сможешь понести еще и Каапо?

– Э-э-э… – начал было Каапо, но бука уже подхватила его второй рукой.

– Апчхи! Я вообще-то не уверен… Апчхи!.. Что я хочу…

– Да помолчи уже, – захихикала Майкки. – Сейчас мы перегоним Хиллу. У нее нет никаких шансов! Апчхи!

С этим Хилла никак не могла согласиться. – На старт! Внимание! Марш! – выпалила она и со всех ног рванула к дому.

– Фальстарт! – крикнул Каапо.

Больше он ничего сказать не успел, потому что бука стартовала следом. Каапо захлопнул рот и глаза: если не смотреть на проносящийся мимо пейзаж, будет не так страшно.

Бука не огибала ни пней, ни деревьев – вообще ничего. Она просто перла вперед, как паровоз или гиппопотам. В груди ее гулко стучало мощное сердце. Бука урчала и порыкивала – Каапо надеялся, что больше от радости, чем от злости. Ветки хлестали его и Майкки по рукам и ногам, но в объятиях буки от них было не увернуться. С другой стороны – когда еще покатаешься с такой скоростью? Похоже было на американские горки, сделанные из одних только спусков. Кто бы мог подумать, что это всего лишь соседний лесок?

И вдруг бука остановилась, точно впечатавшись в стену – так внезапно и резко, что, не прижимай она Майкки и Каапо к своей шкуре, оба тотчас же улетели бы в кусты. В ушах зазвенела тишина, только сердце буки стучало, точно молот.

Майкки и Каапо испуганно открыли глаза. Это был еще не финиш – они оказались в густом перелеске за самым домом. Дикие желтые глаза внимательно вглядывались в темноту.

– Апчхи, апчхи, апчхи! – безудержно зачихала Майкки – негромко, но этого хватило. Неподалеку сердито, почти укоризненно залаяла собака.

Майкки так перепугалась, что тут же перестала чихать. Она узнала лай. Это был Экку со второго этажа – самый ужасный пес в мире. Пес, который никогда не сдавался. Пес, которому надо было все узнать и во все вмешаться. Экку считал себя штатным охранником всего дома и поднимал ужасный лай, если что-то казалось ему достойным внимания. А бегающая по ночному лесу бука внимания, безусловно, заслуживала. Экку развопился не на шутку. К счастью, он был на поводке.

– Экку, да что ж такое, людей перебудишь! – послышался голос совсем близко, буквально из-за кустов. У Майкки просто сердце остановилось. Это была хозяйка Экку, Пиррко Ууситало. Экку гавкал и огрызался, заливая лаем ночную улицу.

– Экку, замолчи же! Что там такое? Какой-нибудь крот? Хочешь пойти посмотреть?

Майкки перестала дышать от ужаса. Что, если соседка спустит Экку с поводка? Что делают буки с разбушевавшимися псами? А разбушевавшиеся псы с буками?

И вдруг со стороны леса раздалось сбивчивое дыхание и топанье. Хилла! Удачно срезав кусок, она приближалась к двери.

Экку удивленно насторожил уши. Хилла неслась на всех парах. Разгоряченная бегом, она не замечала Экку, пока не выскочила из кустов и не споткнулась об него.

– Бог ты мой! – воскликнула соседка.

«Ав-ав-ав-ав-ав!» – заверещал Экку: он испугался еще больше хозяйки.

– Уй-юй! – вскрикнула Хилла, потирая коленку. Мелкая галька на дорожке впилась в кожу сквозь тонкую пижаму.

– Хилла, это ты? – воскликнула соседка. – Куда это ты бегала посреди ночи? Вроде бы детское время давно вышло.

Хилла терла коленку и лихорадочно думала. Майкки с Каапо поняли это по ее стиснутым губам. Сейчас Хилла, лучшая бегунья школы, а может, и всего города, отдала бы что угодно, чтобы на миг позаимствовать мозги брата или сестры. Что соврать? У нее не было никаких идей. Про буку говорить нельзя, так написано в инструкции. Но что-то же надо сказать! Как объяснить свою ночную прогулку? Нужно срочно придумать что-то правдоподобное.

– Хилла? – с тревогой повторила соседка. Экку уже замолчал и тянулся понюхать девочку. – С тобой все в порядке? Где твоя мама?

Хилла медленно подняла голову и с преувеличенным недоумением принялась оглядываться по сторонам. Она нашла выход.

– Что? – сонно переспросила она. – Где я? Мама?

Соседка нагнулась к Хилле и легонько тряхнула ее за плечи.

– Хилла, ты что, больна? Может, вызвать «скорую»?

Вид у Хиллы и впрямь был пугающий. Однако Майкки в кустах смекнула, к чему все идет. Изображать лунатика Хилле было не впервой.

На прошлое Рождество мама убрала все сладкое в большую коробку и спрятала в кухне на верхней полке. Хилла нашла тайник и пару ночей подряд лазила за шоколадом. На третью ночь она взяла с собой Майкки. Увы, к тому времени у мамы уже возникли подозрения. Она спряталась в кухне. Хилла и Майкки подкрались к двери, Хилла шла первой. Она заметила маму, но убегать было уже поздно, потому что и мама ее заметила. И тогда Хилла впервые использовала этот трюк: изобразила лунатика так правдоподобно, что мама и по сей день не догадывается, как ее провели. Ведь вообще-то Хилла никогда не врет. Ей можно доверять. Но у нее тоже есть свои слабости – например, как уже сказано, шоколад.

– Она скоро «проснется», – шепнула Майкки брату и буке. – Выглядит это очень странно. Похоже на припадок.

– Проснется? – переспросил Каапо.

Хилла начала испуганно вздрагивать. Потом она вскочила на ноги и трагически воскликнула:

– Где я? Где моя кровать?

– Что ты такое говоришь? – удивилась соседка. Экку недоуменно гавкнул.

Хилла оглядывалась по сторонам с таким видом, точно впервые узрела эти кусты на заднем дворе.

– Ой, нет, опять это случилось, опять! – ойкнула она.

– Да что с тобой? – забеспокоилась соседка. Экку притих и вопросительно поглядывал на Хиллу.

– Я опять ходила во сне! Когда же это прекратится?!

Хилла чуть не плакала, и не поверить ей было невозможно.

– Завтра мы пойдем к врачу. Мама меня отведет.

Каапо в кустах покачал головой. Ему казалось, что представление зашло слишком далеко.

– Не волнуйся, – шепнула Майкки. – Все идет как надо.

– Ходила во сне, – с сомнением повторила соседка. – У тебя ничего не болит? Ты, похоже, прибежала вон оттуда, из леса.

Хилла с ужасом обернулась:

– Я была в лесу? Одна? Я хочу домой, к маме! К брату и сестре! К своей вонючей бу…

Хилла испуганно умолкла. Чуть не проговорилась! И так глупо!! Майкки и Каапо в кустах затаили дыхание – они подумали то же самое. Но Хилла не была безнадежной дурочкой. Она снова напрягла мозги и выкрутилась.

– …к Вонючей Булочке! – закончила она, облегченно вздохнув.

– Вонючей Булочке? – изумилась соседка. – Да-да, это мой мишка, я с ним сплю, – торопливо пояснила Хилла. – Ну, я пошла.

Спасибо, что разбудили. Завтра я закрою дверь на цепочку.

– Всегда надо закрывать дверь на цепочку, – наставительно проговорила соседка. Но Хилла уже побежала к подъезду.

Можно было подумать, что Хилла сейчас же бросится в дом, но она остановилась на пороге и окинула взглядом темные кусты. Потом медленно и задумчиво коснулась ногой порожка. Обладатель острого бучьего слуха мог расслышать восторженный шепот:

– Первой коснулась порога. Я победила! Только после этого Хилла вбежала в подъезд. Соседка проводила ее взглядом.

– Ну что, Экку, не пора ли и нам домой? – Она потянула поводок. – Пойдем, неугомонный.

Бука, Каапо и Майкки еще долго выжидали в кустах. Бука не соглашалась даже двинуться с места. Похоже, она перепугалась. А может, прислушивалась к ночи: вздохам, шорохам, трелям ночных птиц, сдавленному чиханию Каапо и Майкки. Или ей просто нравилась ночь и не хотелось в дом.

И только когда на втором этаже, где жил Экку, зажегся свет, бука зашевелилась. Она тихонько буркнула и сделала первый осторожный шаг. Оказывается, она умела двигаться легко и беззвучно, как ночная бабочка. Под покровом ночи они прокрались к входной двери, и Майкки набрала код. Теперь по пустой лестничной клетке к лифту, на пятый этаж и так же, крадучись, в квартиру.

Хилла ждала их, свернувшись клубочком на коврике в прихожей, не от холода – от переживаний.

– Ну и где вас носит? – плаксиво проговорила она.

Майкки и Каапо бросились на резиновый коврик и крепко обняли Хиллу, а заодно и друг друга.

Рассыпая комочки земли, бука шагнула к ним, неуклюже наклонилась, окутанная облаком пыли, и обняла всех троих, осторожно и нежно.

Глава 7

Как зовут буку

Солнце светило с высокого летнего неба прямо в нос. Майкки чихнула.

Это был не букопыльный чих, а солнечный. И все-таки Майкки сразу проснулась.

Она лежала на матрасе посреди гостиной. Накануне ребята решили спать все вместе и перетащили матрасы сюда. И не потому, что боялись буки. После того как побегаешь с букой по ночному лесу, ею тебя уже не напугать. Просто дома без мамы как-то не по себе, а вместе веселее. Справа от Майкки развалилась на полу бука. Она лежала на спине и глубоко дышала, уставившись в потолок.

– Бука, привет! – шепнула Майкки.

Бука тут же перевела на нее круглые желтые глаза и что-то буркнула. Майкки улыбнулась:

– Доброе утро! Ты заметила, что я больше не чихаю? Я к тебе привыкла. А ты когда-нибудь спишь?

Бука не ответила. В веселых солнечных лучах она была похожа на игрушечного медвежонка, которому по ошибке пришили слишком безумные глаза, а потом поваляли в луже.

– Откуда ты вообще взялась?

Бука снова уставилась в потолок, но Майкки это не смутило.

– У тебя есть мама с папой? Сколько тебе лет? Где ты жила раньше?

Бука не шелохнулась.

– А имени у тебя нет? – не унималась Майкки. – Хочешь, я тебе придумаю? Я уже придумывала своим игрушкам имена раз пятьдесят, честно-честно! Хочешь, назовем тебя Жучка? Или Лорд, если ты мальчик. Или нет, лучше Быстроножка! Ты ведь очень быстрая.

Бука беспокойно заерзала, потом повернулась к Майкки и проговорила:

– Уруру.

– Хочешь быть Быстроножкой? – обрадовалась Майкки.

Бука повращала глазами.

– Уруру, – со значением проворчала она. – Уруру.

– Уруру, – повторила Майкки. – А что это значит? Это на твоем языке? Выходит, ты все-таки умеешь говорить? А меня научишь?

– Уруру, – снова повторила бука, коснувшись своей груди.

– Тебя так зовут? Уруру?

Бука кивнула.

Майкки тут же принялась стаскивать с Каапо и Хиллы одеяла:

– У нашей буки есть имя! Просыпайтесь уже! Ее зовут Уруру.

Бука схватила Майкки за руку и взвизгнула, как щенок.

– Ты чего? Давай их разбудим. Знаешь, как они обрадуются? Уруру – такое красивое имя! А все-таки ты мальчик или девочка?

Бука помотала головой и, прижав к губам толстый палец, зашипела.

– Нельзя рассказывать, как тебя зовут?

Это тайна? Но почему?

Бука неуклюже проковыляла в прихожую, а вернувшись, протянула Майкки измятый листок бумаги.

– Это твоя инструкция, я помню. Но я не умею читать, – огорченно сказала Майкки.

Хилла сердито приподняла голову с подушки:

– Что вы тут расшумелись? Выключите свет, я спать хочу.

– Это солнце, его не выключишь, – засмеялась Майкки. – Хилла, вставай.

– Не встану, – буркнула Хилла, натягивая на голову одеяло.

– Каапо? – осторожно позвала Майкки. Бука снова прижала палец к губам. – Не бойся, Уруру. Мы же твои друзья. Мы никому не скажем. А Каапо может прочитать в своей бучьей книге… – Майкки притихла и посмотрела на буку. А вдруг она рассердится? Ну что ж поделаешь. – Ты знаешь, у нас есть книга про бук. Хочешь посмотреть?

Майкки спрыгнула с матраса и побежала в детскую, сунула руку под кровать, в ящик с игрушками, и нащупала твердый уголок обложки. С книгой под мышкой она вернулась в гостиную:

– Тут написано про одну буку. Она очень похожа на тебя, только ухо порвано. Наверное, где-то поранилась. Мне кажется, она старше тебя. Смотри, какая серая.

Майкки долистала до карандашных рисунков Рунара – не особенно искусных, но буку на них можно было признать.

Бука издала странный звук и вырвала книгу из Майккиных рук.

– Осторожно! – испуганно шепнула Майкки, оглядываясь на спящего Каапо. – Книжка библиотечная! Каапо очень, очень расстроится, если…

Бука медленно поднесла книгу к самому носу. Она разглядывала рисунки и тихонько урчала.

– Эту буку из книги нашли в лесу. Как ее зовут, я не знаю. Похоже, потом она убежала обратно домой, – попыталась продолжить разговор Майкки.

Бука неподвижно разглядывала книгу. Она умела становиться неподвижной, как диван или обеденный стол. И как будто теряла сознание – что бы под этим ни подразумевалось.

– Уруру. – Майкки тихонько погладила мохнатую лапищу. В воздух взвилась пыль. В солнечных лучах пылинки были похожи на стаю медуз в океане.

Бука очнулась, буркнула раз, другой. На третий раз это был уже рык, от которого зазвенели оконные стекла. Хилла с Каапо испуганно подскочили.

– Что случилось? – крикнула Хилла.

Бука рыкнула в четвертый раз, потише. Уронив книгу, она закрыла лицо руками и принялась выть.

– Она что, плачет? – спросила Хилла. – Что с ней? Почему она так зарычала?

– И почему у нее книга?! – возмутился Каапо. – Ты дала ей книгу? Вот дурочка!

– Сам ты дурак-дурак-дурак! – испуганно заверещала Майкки. – Я вас будила, а вы не просыпались! И почему нельзя ей показывать книгу? Ты-то сам читаешь книги про людей!

– Потому что она бука, – огрызнулся Каапо. – Во-первых, она небось и читать не умеет. Во-вторых, посмотри, какие у нее ручищи! Да она изорвет книгу в клочья.

– Ничего подобного! И вообще у нее есть имя. Ее зовут Уруру! Она сама так сказала.

Бука квакала и кашляла, прижав ладони к глазам. Широкие мохнатые плечи подрагивали.

– Перестаньте вопить, а? – попросила Хилла. – Смотрите, она плачет.

Огромные мутные слезы просачивались между букиных пальцев, стекали по рукам и исчезали в шерсти.

Майкки и Каапо притихли.

– Уруру, почему ты плачешь? – спросила Майкки.

– С чего ты взяла, что ее так зовут? – поинтересовалась Хилла.

– Она сама так сказала! – воскликнула Майкки. – Она бы и вам сказала, если бы кто-то ее слушал. Смотрите, на полу лужа!

Хилла с Каапо глянули под ноги. Лужа росла на глазах. Слезы, оказывается, никуда не исчезали, а подшкурными ручейками стекали прямо на пол.

– Принесите полотенца, скорее! – скомандовала Майкки.

Хилла и Каапо побежали к шкафу с бельем. Одного полотенца явно было недостаточно. Бука рыдала, урчала и раскачивалась. Слезы прибывали.

– Почему ты плачешь? – снова спросила Майкки и погладила буку. Бука не ответила.

– Когда она успела сказать тебе, как ее зовут? – Хилла расстелила полотенце по полу.

– И как ты додумалась показать ей книгу? – Каапо вытер лужу у буки под ногами. («Ну и грязные же лапы», – успел подумать он.) – Надеюсь, она ее не порвала. Небось вся книга теперь серая от пыли.

Каапо притащил в гостиную таз и сложил в него мокрые полотенца. Майкки не отвечала на вопросы, только гладила буку и ласково спрашивала:

– Почему ты плачешь, Уруру?

Бука Уруру подняла серые от слез глаза на Майкки, тихонько взвыла и показала на лежащую на безопасном расстоянии книгу.

– Ты хочешь книгу?

– Еще чего! – возмутился Каапо.

– Я ей только покажу, можно?

Каапо вздохнул.

Майкки открыла книгу на картинке и поднесла ее к букиным глазам. Хилла с Каапо забыли про пол и воззрились на буку. Та больше не рыдала, только тихонько скулила, разглядывая рисунки.

– Это твой знакомый? – Майкки уже с трудом удерживала тяжелую книгу.

– А у тебя голова варит, – с уважением заметил Каапо.

– Конечно, – с достоинством кивнула Майкки. – Если бы я была глупая, халат бы со мной не разговаривал.

– Ну только не начинай снова про халат! – взвыла Хилла.

Не обращая на сестру внимания, Майкки продолжила опрашивать буку:

– Это твой друг?

Бука покачала головой и всхлипнула.

– Твоя мама? Или папа?

Бука печально помотала головой.

– Твоя… племянница? Соседка? Одноклассница?

Бука все отрицала. Майкки обернулась к сестре и брату: кто бы это мог быть?

– Кто-то из твоей футбольной команды? – предположила Майкки.

– Из футбольной команды! – усмехнулся Каапо. – Ну ты даешь!

– Откуда мы знаем, чем буки занимаются в свободное время? – пожала плечами Майкки. – Уруру, это твой коллега с работы?

Бука снова помотала головой, а потом похлопала себя по груди.

– Уруру, – пробурчала она. – Уруру-руру.

– Это я поняла, тебя зовут Уруру, – согласилась Майкки. – Но кто же на картинке?

Бука грустно оглядела ребят и снова постучала себя по груди, а потом указала на книгу.

– Погодите-ка, – спохватилась Хилла. – Уруру, хочешь сказать, что на картинке – ты?

Бука помотала головой.

– Уруру, – сказала она, похлопав себя по груди. – Уруру-руру, – показала на книгу.

– Выходит, это некий Уруру-руру, – заключила Хилла.

Бука снова закрыла лицо руками и зарыдала. Хилла побежала за полотенцами. Майкки принялась гладить темную пыльную спину.

– Ну что ты, не плачь. Это же здорово, что Уруру-руру попал в книжку! Твой друг теперь знаменитость.

Бука обрыдала еще три полотенца и наконец успокоилась. Каапо и Хилла вытерли последние лужи и понесли полотенца в стирку – такие серые и мятые, точно ими вытирали двор.

– Теперь небось пить хочет, – заметила Хилла. – Столько воды нареветь!

– Надо вывести ее на улицу попить из какой-нибудь канавы, – сказал Каапо. – Но не сейчас, а когда стемнеет. Подумать только, наша Уруру знакома с этой старой букой из книги. Сколько же вообще на свете бук? Ничего-то мы не знаем.

– Ну ты давно подозревал, что они существуют, – ухмыльнулась Хилла (Каапо всегда боялся темноты).

Каапо швырнул в нее грязным полотенцем, но Хилла успела отпрыгнуть.

– Надо выяснить, не завелись ли буки у кого-нибудь еще, – продолжала Хилла. – Пойду-ка проведу маленькое расследование.

– Иди, – согласился Каапо.

– Эй! – закричала Майкки из гостиной. – Сообщение пришло! Наверное, от мамы. Прочитайте скорее! Телефон на кухне.

Каапо и Хилла, толкаясь, прибежали в кухню. Телефон лежал на столе посреди грязных вчерашних тарелок и объедков.

– Бука наша так себе хозяйка, – фыркнула Хилла, беря телефон. – И правда от мамы.

– Идите сюда читать! – снова закричала Майкки. – Я не могу сдвинуться.

– Почему?

– Уруру меня обнимает, – засмеялась Майкки. – И очень крепко!

– Значит, ты станешь вся серая, – заключила Хилла, входя в гостиную.

Майкки выглядела так, будто попала в песчаную бурю. А бука крепко держала ее мохнатыми лапами.

– Ну и ладно. Что мама пишет? – Майкки выглянула из-за букиного плеча.

Каапо прочел:

– «Дорогие дети! Все ли у вас хорошо? Папа приехал? Еда еще есть? Ужасно по вам скучаю. В Лапландии красиво. Скоро будет завтрак. Потом распишут дальнейшую программу. Пишите! Что там бука? Очень, очень соскучилась. С приветом, мама».

– Ну, ответьте же ей скорее! – потребовала Майкки. – «Дорогая мама, Незримый Глас пока не показывался. Бука очень добрая и любит обниматься. Ночью мы с ней гуляли в лесу. Никто больше не убирается, а бука наплакала целую грязную лужу в гостиной, но мы все вытерли».

– После такого письма маме точно будет не до отдыха, – заметила Хилла.

– А что же тогда писать? – удивилась Майкки.

– Ну, например, так. – Каапо начал набирать эсэмэску. – «Мама, мы тоже очень скучаем. У нас все хорошо. Бука добрая и хорошо о нас заботится…»

Хилла оглядела понурую, заплаканную буку, обнимающую Майкки, и фыркнула. Майкки бросила на нее укоризненный взгляд. Каапо продолжил:

– «В общем, все хорошо…»

– Не пиши так часто, что все хорошо. Это звучит подозрительно. Мама догадается, что мы что-то скрываем.

– Точно. – Каапо стер последнюю фразу. – А тогда что еще?

Хилла перехватила телефон и начала писать сама:

– «Мы прибрались. Едим здоровую пищу. Спаржу с хлебом и простоквашей. Соблюдаем режим. Надеемся, что тебе нравится на отдыхе! Папа еще не приехал, но скоро приедет. Пиши!»

– Мы ведь не прибирались и не ели никакой спаржи, – проговорил Каапо, но примолк, когда Хилла со значением приподняла брови.

– Давайте напишем, как зовут буку? – предложила Майкки, снова чихнув.

Бука заворчала и замотала головой.

– Ладно, не будем, – успокоила ее Майкки. – Все, отправляю, – сообщила Хилла. – Пойдемте завтракать, – сказала Майкки. Бука выпустила Майкки из объятий и вскочила на ноги. Все-таки она была домохозяйственная бука.

– А после завтрака Хилла пойдет спрашивать соседей, нет ли у них бук, – напомнил Каапо.

– И я, – радостно закричала Майкки.

– А ты нет, – отрезала Хилла.

– А мы с тобой и Уруру почитаем книжку про буку, – пообещал Каапо. – И подождем Незримого Гласа. Он уже вот-вот приедет.

Майкки фыркнула и оглядела свои посеревшие руки:

– Нет, пойду-ка я лучше в ванную.

Каапо и Хилла переглянулись:

– Хорошая идея.

Глава 8

Сыщик в действии

Хилла снова позвонила в звонок у двери Оскара.

Дзынь-дзынь… – отозвалось в коридоре за дверью.

Никаких других звуков не последовало – тихо, как в египетской пирамиде, ни голосов, ни шагов, ни бормотания телевизора. Даже мумии не бродят. Куда все подевались? Не только Оскар, а вообще все? Все приятели, все знакомые? Дом точно опустел.

Оскар был не первым, к кому Хилла зашла, да и с чего бы? Ходили в один класс, играли в одной футбольной команде, вот и все. Она с трудом вспомнила, где он живет. Но больше Хилле никто не приходил в голову, она и так обежала уже всех знакомых, вот просто всех до одного.

Хилла позвонила в третий раз.

Дзынь-дзынь… – и вновь тишина.

Хилла вздохнула и присела на ступеньки. Коридор был пустым и гулким, автоматическая лампочка скоро погаснет. Ну и ладно. Кому нужен свет, если нет людей? Скоро и сам дом исчезнет под серой бучьей пылью.

Свет выключился, но Хилла не двинулась с места. Какая разница, сидеть под дверью едва знакомого Оскара со светом или в темноте? Хилла закрыла глаза. В голове было так же тихо и темно, как и в коридоре.

Послышался шорох. Совсем легкий шорох, похожий на шаги. И еще. Чуть слышно стукнула внутренняя дверь. Хилла приоткрыла глаза. На двери Оскара приподнялась крышка щели для писем, оттуда вырвался слабый луч света.

– Темно, – шепнул детский голос. Это был не Оскар. – Она ушла.

«Это они про меня», – с изумлением осознала Хилла. Почему же они не открыли?

Щель для писем закрылась, звуки стали тише, но их все еще можно было разобрать. Хилла злорадно усмехнулась. Правильно мама говорит: если не хочешь выбалтывать свои секреты всему свету – закрывай внутреннюю дверь! Видимо, Оскару родители такого полезного совета не давали.

Неудивительно, что у Хиллиной мамы выросла такая ловкая и сообразительная дочь. Сейчас она сообразила на цыпочках подкрасться к двери, приоткрыть щель для писем и… И что дальше? Хилла задумалась всего на миг, а по ту сторону уже заметили открывшуюся крышку.

– Она двигается, – испуганно выдохнули за дверью. Голос был совсем детский – наверное, сестренка Оскара.

– Ты ее не закрыла, – прошептали в ответ.

– Закрыла! Там кто-то есть.

– Значит, ветер, – вот это, похоже, сказал Оскар.

Хилла услышала голос одноклассника, и ее осенило. Это же Оскар, известный трусишка! Однажды в спортзале погас свет, и он, бедняга, чуть не описался. Особенно когда Хилла заухала по-привиденчески… И Хилла использовала старый трюк снова.

– У-у-у! Ух-ух-у-у, – загробным голосом прошелестела она в почтовую щель.

За дверью взвизгнули. Кто-то заплакал. Хилле стало не по себе. Потом Оскар вдруг сказал остальным:

– Погодите, где-то я это уже слышал.

И выглянул через щель для писем в темный коридор.

– Хилла! Это ты?

Вот черт! Как он догадался? Она ведь ухала как настоящее привидение, так больше никто не умеет!

– У-ху-у… – Хилла повторила попытку так правдоподобно, что у нее самой мурашки побежали по спине.

И тут послышался шорох, дверь распахнулась, и гораздо быстрее, чем Хилла могла ожидать.

– Ай! – Хилла прижала ладонь к лицу. – Ты мне дверью по носу дал!

– А нечего совать нос в нашу дверь, – буркнул Оскар. – Заходи по-быстрому. И объясняй Алисе сама, что ты не привидение.

Хилла проскользнула внутрь. Дверь захлопнулась. В квартире было темно, все жалюзи опущены. Рядом с Оскаром стояла девочка, которую Хилла иногда видела на школьном дворе. Из дальней комнаты доносился плач, и Хилле стало стыдно.

– Алиса, выходи! Это не привидение, а моя одноклассница, – позвал Оскар и повернулся к Хилле: – Смотри, что ты наделала!

– Ну прости. Алиса, это я! Я пошутила! – крикнула Хилла. – Но почему вы не открывали?

Оскар и девочка с сомнением переглянулись. Дверь в комнату приоткрылась, и оттуда показалась Алисина заплаканная физиономия. Хилла помахала ей и снова посмотрела на Оскара и девочку. Что-то здесь нечисто.

– А мама у вас дома? – закинула удочку Хилла.

– Н-нет, – ответил Оскар. – Мама…

– На работе, естественно, – быстро подхватила девочка.

– Бывает, – кивнула Хилла.

Пока информации недостаточно, чтобы делать выводы.

– А папа?

– И папа на работе, – уже спокойнее ответил Оскар.

– Ужасно пить хочется, можно, я на кухне попью? – спросила Хилла.

– Я сейчас принесу, – одновременно выпалили Оскар с девочкой.

– Да я сама налью. – Хилла проверяла реакцию.

– Нет, мы принесем! – закричали Оскар и девочка чуть ли не в страхе.

Оскар метнулся в кухню. Хилла осталась в прихожей наедине с девочкой, которая явно нервничала.

– Ты разве тут живешь? – поинтересовалась Хилла.

– Н-нет, – замялась девочка.

– А где?

– В соседнем подъезде, за стенкой. У нас мамы вместе ходят на латиноамериканские танцы.

Хилла покачала головой. Какие разные бывают мамы.

– Правда! – Девочка, похоже, решила, что Хилла не поверила в танцы. Хилла покивала, и девочка успокоилась.

– А у тебя есть братья или сестры? А папа? – Хилле самой уже было неловко за этот допрос.

– Нет. То есть вообще-то есть, но мы с мамой живем вдвоем. Папа остался в Лохье. А что?

Хилла снова кивнула. Ситуация проясняется. Еще один вопрос.

– А зовут тебя как?

– Минни.

– Что, как Минни-Маус? – удивилась Хилла.

– Да нет, – фыркнула девочка. – Это дома меня так зовут. А полное имя – Миннея.

Оскар вернулся со стаканом воды.

– Держи, – проговорил он, запыхавшись. – Извини, что долго, пришлось помыть стакан. Все такое грязное…

Хилла взяла стакан и отхлебнула глоток. Оглядела Оскара и Минни. Оглядела стены. Слишком темно, даже если бучья пыль есть, ее не разглядеть.

– А почему у вас шторы задернуты? – спросила Хилла.

– Слушай, а что ты все расспрашиваешь? – не сдержался Оскар. – Ты вообще зачем пришла?

Хилла снова глотнула воды, серьезно посмотрела на Оскара с Минни и сказала:

– Я пришла спросить, не завелась ли у вас бука. У нас, например, завелась.

Оскар окаменел, а Минни так глубоко вдохнула, что даже закашлялась.

– Держи. – Хилла с готовностью протянула ей стакан.

Глава 9

Ночная жизнь буки

Каапо поднял с пола книгу и, как мог, стряхнул с обложки пыль. «Буки. Видовые особенности в свете опыта. Описал Рунар Калли».

Он прошел с книгой в детскую и плюхнулся на кресло-мешок. Из ванной доносился голосок Майкки.

Пока она там болтает с халатом, можно спокойно почитать. Добыть сведений.

Каапо открыл книгу и погладил пожелтевшие страницы. Отчаянный парень был этот Рунар – написать книгу, зная, что никто не поверит ни единому слову! Но теперь она нашла своего читателя. Каапо принялся изучать оглавление.

Может, Хилла и права. В экстренных ситуациях книги можно читать сразу с нескольких мест. Эта мысль казалась странной и даже пугала, но на войне как на войне. Слишком много вопросов, на которые одновременно нужны ответы. Например: зачем бука стоит в шкафу, закрыв глаза, если она все равно не спит? Каапо остановился взглядом на второй главе второй части. «Внешность и сущность». Долистал до нужного места и прочел:

Внешне бука во многом напоминает человека. Эта мысль может показаться удручающей, ведь мало кому хочется быть похожим на подобное существо. Однако речь идет лишь об отдаленном сходстве, при котором имеются и отличия, о которых мы расскажем впоследствии.

Телосложение буки можно назвать крепким. Рост исследуемой мной буки составлял 168 см, а вес превышал 140 кг (это максимальный вес, который показывают мои весы).

У буки крупные руки и ноги, ступня круглая и ровная, около 30 см в длину. На ноге четыре пальца, каждый из которых оснащен коротким, не очень острым ногтем. Я бы даже сказал: похожим на человеческий, но крупнее. Кожа на ступнях настолько толстая, что, по всей видимости, нечувствительна к холоду и боли.

Длина рук буки примерно равна длине ног, если считать с пальцами. Пальцев на руках по четыре, длинные, одинаковой толщины. Следует отметить, что они на одну фалангу короче человеческих. Пальцы сгибаются как к ладони, так и в другую сторону. Таким образом, подвижностью они напоминают обезьяний хвост.

Каапо поднял голову от книги. Обезьяний хвост! Интересное сравнение.

Голова буки выглядит большой по отношению к туловищу. По форме круглая. Особенно выделяются глаза, размером с небольшое яблоко, желто-зеленые по цвету. Они поворачиваются из стороны в сторону удивительно быстро и могут вращаться одновременно с разной скоростью.

Возникает вопрос: может ли бука разом смотреть в разные стороны?

Зубы выглядят как типичные зубы травоядного…

Каапо перелистнул страницу. Это все он уже знает, он ведь, как и Рунар, знаком с букой лично.

…Шкура покрыта слоем пыли, который, однако, свидетельствует не только о высокой загрязненности. Благодаря этой пыли формируется ночное естество буки, ее способность исчезать в тень и становиться невидимой в сумерках…

– «Ночное естество буки», – повторил Каапо. Что же имеется в виду? То, что они видели ночью в лесу, когда бука вдруг застыла и почти пропала из виду?

…Я пытался вымыть буке правую руку, точнее, пытался помыть всю буку в бане, надеясь смыть с нее слой пыли. Но к этой процедуре бука отнеслась с негодованием, так что в результате мои попытки ни к чему не привели. Это был единственный раз, когда от буки исходила угроза в мой адрес. Бука выпрямилась во весь рост, воздела кулаки и зарычала, точно лев. Глаза ее вертелись, как золотые рыбки в стеклянных аквариумах…

Рыбки в аквариумах, надо же! Каапо уже читал название следующей главы: «Наблюдение за поведением».

Как все-таки много текста! Каапо пожалел, что до сих пор не овладел техникой быстрого чтения. На эту книгу уйдет целая вечность. И как понять, что именно сейчас важнее всего? Надо, наверное, попробовать просто листать и пробегать глазами каждую страницу.

…лишенное всякого выражения лицо кажется угрюмым, а характер – упрямым и скрытным. Однако это заблуждение. Чем больше времени я проводил в компании буки, тем больше убеждался в том, что это крайне спокойное и кроткое человекообразное существо…

– «Человекообразное существо», – проговорил Каапо. Так же говорилось про бук и в письме, которое получила мама. А что, если эту книгу читал кто-то еще? И почему Рунар решил, что бука – человекообразная? Вот они, издержки чтения урывками. Можно пропустить что-нибудь важное.

…человекообразное существо, прекрасно уживающееся с человеком. О чувствах буки, как мне кажется, лучше судить не по лицу, а по подвижности глаз и положению тела. Глядя на ее загривок, плечи и глаза, можно составить весьма достоверное представление об эмоциях, испытываемых букой…

Каапо задумчиво покивал. Это, безусловно, важная информация. Он подобрал с пола фантик от конфеты, заложил страницу и перешел к следующей.

…заметно привязалась ко мне за несколько недель, проведенных вместе. Привязанность свою бука выражала урчанием, похожим на кошачье, а также оказывая услуги, которые, по ее мнению, должны были меня порадовать. Однажды она, к моему изумлению, разломала на одинакового размера куски деревянную скамью и сложила их стопкой возле печи, после чего с довольным урчанием призвала меня посмотреть на содеянное…

Каапо усмехнулся. Очень в букином духе. Утром Уруру готовила им завтрак и бухнула Хилле в кружку столько какао, что его невозможно было даже растворить в молоке – ложка застревала. Для Майкки она намазала маслом восемь бутербродов и сложила из них шаткую башню.

Но буке, очевидно, прививали человеческие навыки. Она умела пользоваться посудомоечной машинкой и чайником. Понимала, что людям не нравится, когда бучья пыль попадает в еду, и на время готовки заворачивалась в большой папин халат с капюшоном – так пыль почти не летела. И прежде чем браться за еду, она натягивала резиновые перчатки.

В этом наряде бука была похожа на астронавта. Каапо завороженно смотрел, как ловко двигаются ее, казалось бы, неуклюжие лапы. Посуда выглядела в них игрушечной, но бука ухитрялась двумя пальцами подхватить маленькую чашку и аккуратно сунуть ее под кран (который она открывала одним пальцем). Одно неверное движение – и сломались бы и чашка, и кран. Но Уруру ничего не сломала, не допустила ни одного промаха. Смотреть на это можно было бесконечно.

После завтрака Уруру прибралась на кухне. Потом ушла в шкаф и закрыла за собой дверь. И она до сих пор там сидит. Почему? Кто-то ее так научил? Вряд ли там, в шкафу, очень весело.

Каапо перешел к следующей главе – «Естественное окружение буки».

Буки, вне всякого сомнения, свободолюбивые существа. Проживать в человеческом жилье, вести человеческий образ жизни для них неестественно и даже губительно.

Каапо наморщил лоб. Губительно?

Какое-то время они действительно могут прожить в человеческом жилище. В такой ситуации наибольшие сложности вызывает пылевой покров буки, в мгновение ока загрязняющий любое сколь угодно часто прибираемое жилье. Представляет трудность и отрицательное отношение буки к мытью, а также ее рацион, которым отчасти объясняется присущий буке неприятный запах.

Естественной средой обитания буки является финский лес. Многие наблюдения указывают на то, что буки обычно проживают в пещерах, ямах и прочих природных укрытиях. По моим наблюдениям, бука – существо стайное, хотя зачастую и передвигается в одиночку. В итоге она все же стремится примкнуть к группе, напоминающей бучью стаю. Осмелюсь также заметить, что человеческое общество не является для буки достаточным. Ей необходима бо́льшая свобода, более сильная и дикая стая, в противном случае бука начинает сереть и, если можно так выразиться, чахнуть. К этому моменту я вернусь в главе девятой «Интересные наблюдения.

Бука чрезвычайно обучаема. Она может выполнять человеческую работу в поле и в домашнем хозяйстве. Это, однако, не приносит ей удовлетворения. Бука – не человек, а свободное дитя природы.

В связи с этим хочется обратить внимание на черты и особенности, присущие нашему виду, виду человеческому. Способны ли человек и бука жить рядом, сохраняя спокойствие и достоинство? Не возникнет ли у нас желания поработить этих сильных и кротких существ, превратить их в подобие домашнего скота? Увы, природа человеческая редко отличается гуманизмом, хотя слово это и берет начало от латинского humanus – «человечный».

Каапо сдвинул брови. А не случилось ли именно то, о чем беспокоился Рунар? Откуда взялась Уруру? Где она была раньше? И по своей ли воле попала к ним в дом?

Несмотря на все свое звероподобие, бука очень схожа с человеком. Она привязчива, чувствительна и любит общение. Подобно человеку, она страдает, будучи вынуждена идти против своей природы. Какова же ее природа? Это природа свободного существа, которому тесно в узких рамках человеческого общества.

Каапо так расстроился, что не мог читать дальше. Буке тесно в рамках человеческого общества! А каково ей, бедняге, в шкафу? Одной, без своей стаи… Порабощенной человеком. Какая уж там свобода, какие лесные тени? Какая естественная среда обитания?

Хлопнула дверь – это вернулась Хилла.

– Каапо! Майкки! – позвала она, запыхавшись. – Вам и не снилось!

Каапо оставил книгу и пошел в прихожую: там стояла Хилла с какими-то тремя ребятами. А, одного Каапо, кажется, знает – он из их с Хиллой школы. Каапо кивнул в знак приветствия.

– Что там? – крикнула Майкки из ванной.

– Майкки еще в ванной? – удивилась Хилла.

Каапо пожал плечами.

– Так что именно нам не снилось?

– У Оскара с Алисой и у Минни тоже есть буки! – объявила Хилла.

Каапо медленно покивал и оглядел ребят, в волнении столпившихся в запыленной прихожей.

– И мамы у вас тоже уехали в Лапландию? – поинтересовался Каапо.

Оскар и Минни кивнули.

– Тоже выиграли в лотерею?

Ребята покивали снова.

– Подозрительно. Все выиграли главный приз.

Хилла тоже кивнула – об этом она задуматься еще не успела.

– А какие они, ваши буки? – спросил Каапо.

Оскар и Минни переглянулись.

– Наша – очень славная, – тихонько проговорил Оскар. – Правда, пахнет ужасно. Но ничего плохого не делает.

– А мне досталась сердитая! – воскликнула Минни. – Если я не ем ее бутерброды, начинает бурчать. А я не могу их есть, они такие толстые, и сыру она кладет слишком много, а я ненавижу сыр! В общем, я сбежала от нее к Оскару и обратно не пойду. Пусть сама лопает все, что наготовила.

Каапо задумчиво оглядел ребят. Как буковед, он чуял, что им грозят неприятности.

– А ваши буки знают, где вы? – поинтересовался он.

– Не думаю, – отозвался Оскар.

– Мы тихонько ушли, – объяснила Минни.

– А буки где были?

Хилла фыркнула:

– Ты не поверишь! Миннина бука пришла за ней к Оскару. И засунулась с Оскаровой букой в один шкаф! Хотя туда и одна-то с трудом влезает.

Оскар, Минни и Хилла засмеялись, а Каапо принялся обдумывать услышанное.

– А вот скажите, – произнес он наконец, – если Миннина бука пришла за ней к Оскару, то что помешает ей заявиться и сюда?

Оскар, Минни и Хилла перестали смеяться и уставились на Каапо. Об этом они сразу не подумали, но теперь не могли думать ни о чем другом.

Поэтому никто, кроме Алисы, не заметил, как из приоткрытой двери ванной замахал пустой синий рукав. Он как будто приглашал Алису подойти поближе. Алиса взглянула на остальных, которые в это время с тревогой смотрели друг на друга. Никто не обращал на нее внимания. Вот и хорошо. Не теряя ни секунды, Алиса тенью проскользнула в ванную.

Глава 10

В ванной

Поход в ванную у Майкки и впрямь затянулся. Вода уже остыла, а пальцы сморщились. Но Майкки продолжала плескаться: разговор с халатом шел очень уж захватывающий. Собственно, вот такой:

Майкки. Все стало как-то уж слишком странно. Скорее бы мама вернулась.

Халат. Вот как!

Майкки. С другой стороны, хорошо, что мама все-таки поехала в Лапландию. Отличный выигрыш.

Халат. Да просто поверить невозможно.

Майкки. Почему же не поверить? Нам ведь прислали буку, и Уруру оказалась такая милая. В ее инструкции было написано…

Халат весело хохочет.

Майкки. И что смешного?

Халат. Вы, люди, ужасно смешные! Верите всему, что написано. А ведь вы даже не знаете, кто это написал и зачем.

Майкки. Что ты хочешь сказать?

Халат. Дружок, вот взять хотя бы меня. На мне написано: «Стопроцентный хлопок. Сделано в Португалии». А на пакете, в котором я продавался, было написано: «Халат. Хлопок. Синий».

Майкки. А это разве не так?

Халат. Хе-хе! В чем-то так, а в чем-то и нет. Честно тебе скажу: во мне всего восемьдесят процентов хлопка, а остальное – полиамид. И сделали меня в Китае. Какая разница? Вот не знаю. Может, для кого-то и есть.

Майкки. Что ты такое говоришь? Ты сегодня какой-то странный.

Халат. Да нет. Просто вокруг творятся странные вещи, и это небезопасно.

Майкки. Как это? Уруру – опасная?

Халат. Она – нет. Во всяком случае, нарочно она вреда не причинит, но не забывай, что она – существо дикое. Впрочем, речь не об этом.

Майкки. А о чем? Выражайся пояснее, пожалуйста.

Халат. Нет уж, думай сама. Напряги извилины!

Майкки. Сейчас как брошу тебя в стиральную машинку!

Халат. А ты что, умеешь ею пользоваться? И не надо так брызгаться! Я отлично впитываю воду. Ну хорошо, дам тебе три подсказки.

Майкки. Не нужны мне твои подсказки!

Халат. Да уж ладно, дам.

Майкки. Ладно. Давай.

Халат. Подсказка номер один: тут замешаны не только буки.

Майкки. А кто еще?

Халат. Разуй глаза. Ты ведь отлично замечаешь всякие странности. Подсказка номер два: вам лучше ночевать в другом месте. Отправляйтесь как можно скорее.

Майкки. Почему? Куда? Во двор?

Халат. Решай сама. Третья и последняя подсказка…

Тут хлопнула входная дверь – это пришла Хилла.

– Каапо! Майкки! – взволнованно крикнула она. – Вам и не снилось!

– Что там? – отозвалась Майкки из ванной.

Халат застыл на месте, но все-таки не лег безжизненным комком. Майкки никто не ответил.

– Ладно, потом узнаю, – махнула рукой Майкки. – Так что ты собирался сказать?

– Тсс, – прошептал халат.

Майкки навострила уши, но ничего не расслышала.

– Что там такое? – шепнула она.

– Тсс, – повторил халат.

Секунду оба прислушивались. Тишина.

– Ладно, – сказал наконец халат. – Ситуация изменилась. У тебя будет помощница – маленькая девочка по имени Алиса. Она в прихожей, и я сейчас позову ее сюда.

– Не знаю никакой Алисы, – удивилась Майкки.

– Ну так узнаешь. – Халат стек с унитаза и двинулся к двери. Он осторожно выглянул в прихожую и приоткрыл дверь чуть сильнее.

Майкки в изумлении наблюдала за ним. Раньше халат никогда не делал попыток выбраться из ванной. Правда, он по-прежнему находился внутри, но ведь он выглянул в прихожую! И его мог бы увидеть кто угодно, если бы посмотрел в нужный момент в нужную сторону.

Халат приподнял пустой рукав, и помахал кому-то, и даже покивал капюшоном для верности. Потом он проскользнул обратно и снова воссел на крышке унитаза.

– Ну вот, дружок, осталось только подождать.

– А чего мы ждем? – поинтересовалась Майкки.

– Подожди, и увидишь.

Тут дверь ванной приоткрылась, и внутрь пробралась светловолосая девочка. У нее были круглые удивленные глаза, которые она переводила с Майкки на халат и обратно. Халат покашлял.

– Бучья пыль, прошу прощения, – извинился он. – Она, конечно, позволяет стать невидимкой, но при этом ужасно раздражает горло.

– Привет, – тихонько сказала девочка. – Меня зовут Алиса.

– Ну вот, – с довольным видом проговорил халат. – Майкки, это Алиса. Алиса, это Майкки. Познакомьтесь. Я вам больше не нужен.

С этими словами халат безвольно опал на унитаз, а с него на пол.

– Ой, – испуганно выдохнула Алиса.

– Халат! – воскликнула Майкки. – Что с тобой?

Халат не подавал признаков жизни.

– Надеюсь, он не умер, – прошептала Майкки.

– Он был такой хороший… – отозвалась Алиса.

– Он и есть хороший! – поправила Майкки.

– Он позвал меня сюда. Я никогда таких не видела. Дома у меня самый обычный… халат. Он не разговаривает.

Майкки внимательно взглянула на Алису:

– Халат сказал, что ты будешь моей помощницей. Что-то пошло не так, и в этом надо разобраться. Еще он сказал, что нам придется жить во дворе.

Алиса с торжествующим видом кивнула:

– Вот и я говорю. Что-то явно не так.

Алиса подошла к халату, взяла его на руки и уселась на его прежнее место – на крышку унитаза.

– И что же мы будем делать? – спросила она.

Глава 11

Звонок, который никого не удивил

В прихожей зазвонил старый стационарный телефон. Хилла с Каапо переглянулись. На этот телефон звонил лишь Незримый Глас, который должен был с минуты на минуту вернуться домой. Что-то случилось.

– Хилла, идите с Оскаром и Минни в детскую, – скомандовал Каапо. – И ждите там. Я быстро.

Хилла кивнула – она поняла, о чем думает Каапо. Пожалуй, не стоит рассказывать Оскару и Минне о Незримом Гласе. Во всяком случае, так сразу.

– А чего мы ждем? – не понял Оскар.

Телефон зазвонил снова.

– А где ваша бука? – с сомнением спросила Минни.

– В шкафу, прямо за твоей спиной. Ладно, идите уже, – заторопил их Каапо.

Минни сделала несколько испуганных шагов в сторону детской. Оскар последовал за ней. Телефон все звонил.

– Почему никто не отвечает? – крикнула Майкки из ванной. – Это наверняка Незримый Глас!

Каапо схватил трубку:

– Каапо Хеллемаа. Да, пап. Ты где?

Майкки в купальном халате возникла в дверях ванной. Алиса выглядывала из-за ее плеча.

– Я же говорила, это Незримый Глас, – кивнула она Алисе.

– Кто? – переспросила Алиса.

– Никто. – Хилла едва ли не силой затолкнула Оскара и Минни в детскую. – Ждите там, – велела она и прикрыла дверь.

– Мне надо поговорить с Незримым Гласом, у меня есть к нему дело. – Майкки протянула руку к телефону. Каапо уклонился и продолжил разговор:

– Да, это Майкки. Хочет немедленно с тобой поговорить. – Каапо ухмыльнулся и повернулся к Майкки спиной. – Ладно, ладно. Поели, конечно. Майкки только что вышла из ванной. Ничего особенного, она любит купаться. Что? Буран так и не кончился? До сих пор? И весь аэропорт закрыт? Ну ничего себе. Да, бука хорошо готовит. Ладно, мы передадим маме. Позвони, когда будут новости. Все, даю трубку Майкки.

Каапо прикрыл трубку рукой и прошептал:

– Ни слова про новых бук, и про прошлую ночь, и про книгу! Ясно?

– Угу. – Майкки схватила трубку. – Это Незримый Глас? Значит, ты не приедешь? Как откуда? Услышала! У меня ведь есть уши. Я только хотела сказать, что здесь творятся очень странные вещи. Халат сказал, что нам надо пойти жить во двор. Ну, как будто мы беженцы. – Майкки замолчала и послушала. – Да нет, правда! Халат сказал, что Алиса будет моей помощницей и что здесь есть еще кое-кто, кроме бук. И что мне надо подумать головой. Но халат считает, я справлюсь. В общем, теперь вся ответственность на мне. Халат после этого упал на пол и больше не двигался. Как ты думаешь, он умер? – Майкки еще послушала и обиженно наморщила лоб. – Нет, Алиса точно не выдумка. Могу дать ей трубку, она стоит рядом. А бук ты можешь…

Каапо выхватил у Майкки трубку. Майкки вздохнула и побрела в детскую, Алиса за ней. Каапо тоже вздохнул и прижал трубку к уху.

– Алло, это снова Каапо. Да, да, халат, и Алиса, и бука. Ничего, это такой возраст. Хочешь поговорить с Хиллой? Хилла тебе расскажет… – начал было Каапо, но Хилла, стоящая в дверях детской, отчаянно замотала головой. – Ой, Хилла как раз пошла в туалет. Да, пап, мы заботимся друг о друге. Пока я здесь, ничего страшного не произойдет.

Хилла презрительно фыркнула.

– Ну давай. – Каапо взглянул на Хиллу.

– Значит, Незримый Глас сегодня не приедет? – уточнила она.

– Угу. Аэропорт закрыт и неизвестно когда откроется.

Хилла задумалась. Хорошо это или плохо? С одной стороны, хорошо, когда дома есть кто-то взрослый. С другой стороны, хорошо, когда дети могут попробовать сами разобраться со странностями, раз уж пришлось с ними повстречаться.

– Нам нужен план, – решил Каапо. – Идем в детскую.

Хилла кивнула.

Глава 12

Кто летает в темноте?

В детской было темно: шторы опущены, свет выключен. Оскар, Минни, Майкки и Алиса сидели на полу и вертели головами в разные стороны, будто что-то ища.

– Вы чего в темноте сидите? – удивился Каапо.

– Давайте свет включим, – подхватила Хилла.

– Нет! – закричала Майкки. – Тут кто-то летает! Мы пытаемся его разглядеть.

– Так со светом будет лучше видно. – Хилла пожала плечами.

– Нет! – снова воскликнула Майкки. – Оно само светится.

– Правда, – поддержала Минни. – Как светлячок, только побольше. Я его почти увидела.

– Ах, почти, – насмешливо повторил Каапо, оглядываясь по сторонам. – Я лично ничего не вижу.

– Я тоже почти разглядел, – сказал Оскар. – Оно похоже на лягушку.

– Летающая и светящаяся лягушка, – задумчиво проговорил Каапо, поднимая глаза к потолку. Нигде не было видно ничего похожего.

– Представь себе, – кивнула Майкки. – Халат мне так и сказал: тут есть еще кое-кто похуже буки, будь настороже.

– Не надо про халат, а? – попросила Хилла.

– А я его тоже видела! – похвасталась Алиса. – Отличный халат.

– Что ты видела? – с недоверием спросила Минни.

– Да ничего, – отмахнулась Хилла.

– Халат, – объяснила Майкки. – Но теперь он умер.

Хилла фыркнула.

– Ничего смешного, – укоризненно проговорила Алиса. – Правда умер.

– Вы о чем, какой халат? – удивился Оскар.

– Майккин воображаемый халат. Точнее, ее бывший халат. В любом случае он уже умер, – нехотя проговорила Хилла. – Жаль, что не успел перед смертью сказать ничего поинтереснее.

– Вообще-то успел, – обиделась Майкки. – Он сказал, что нам надо поскорее отсюда уходить. Пойти жить, например, во двор. И что я лучше всех смогу во всем разобраться, потому что у меня голова работает.

Хилла с ухмылкой переглянулась с Каапо. Каапо улыбнулся, но слабо. Он-то видел, как халат сидел и махал рукавами.

– Вон оно! – вскрикнула вдруг Минни. – Вон там, над полками!

– Я тоже видела! – взвизгнула Хилла. – Во всяком случае, там что-то светилось. Что это?

– Где? – с досадой проговорил Каапо. Как Хилла все успевает раньше его?

– Я ничего не видела, – испуганно прошептала Алиса.

– Давайте посидим тихонько, – предложила Минни. – Может, оно снова покажется.

Пять пар глаз оглядывали комнату от пола до потолка, но ничего интересного не обнаруживали.

И вдруг Минни подпрыгнула.

– Ты что? – прошептала Хилла.

– Что-то свалилось мне на голову! – в ужасе пролепетала Минни.

– Включите свет, – велел Каапо.

Зажегся свет, все столпились вокруг Минни.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросила Хилла.

– Ничего не вижу, – наморщил лоб Каапо. – Что могло на тебя упасть?

– А кто набросал фантиков на пол? – возмутилась Майкки. – Мусор надо относить в ведро! И вообще, если ешь конфеты, надо делиться.

Все с изумлением повернулись к Майкки.

– У нас нет конфет, – сказал Оскар.

– А это откуда взялось?

На полу рядом с Минни действительно поблескивала целая куча фантиков. Оскар подобрал один и разгладил.

– Иностранные конфеты, – заметил он. – Я таких букв не знаю.

– Это летающая лягушка набросала, – тоненьким голоском проговорила Алиса.

И тут Каапо вдруг вспомнил, где уже видел такие бумажки, – утром он подобрал фантик на полу и сделал из него закладку! И все это было еще до того, как сюда пришли Оскар, Минни и Алиса. Он тогда их даже не знал.

– Похоже, Алиса права, – признал Каапо. – Это не наши и не ваши фантики. Бука конфет не ест. Халат нас не обманул: здесь завелся кто-то еще.

Минни кивнула:

– И что теперь делать?

– Давайте выключим свет и подождем, вдруг оно все-таки появится, – предложил Каапо.

Выключив свет, ребята снова уселись на пол.

– Снова бумажка упала, – прошептала Минни, на этот раз без всякого страха.

– Почему они все падают на Минни? – удивилась Хилла.

– Хороший вопрос, – заметил Оскар.

– Может, оно летает вокруг Минни? – Каапо поднял голову. В темноте слабо виднелась люстра – пластиковый кораблик Питера Пэна.

– Может, это Питер Пэн? – шепотом предположила Майкки.

– Питер Пэн не похож на лягушку, – отозвалась Хилла. – И не ест конфет. И вообще его не существует.

– Про буку тоже так говорили, – хмыкнула Майкки.

Каапо встал и пробрался к выключателю.

– Все смотрите на корабль, – прошептал он. – Раз-два-три!

Он зажег свет. Голубой пластмассовый кораблик покачивался под потолком. Ни лягушки, ни Питера Пэна было не видать.

– Пойду на кухню за стремянкой, – сказал Каапо. – Следите за лампой.

Каапо вернулся со стремянкой, установил ее под люстрой и осторожно влез наверх.

– Ну что там? – не вытерпел Оскар.

– Питер Пэн? – уточнила Алиса. Вообще-то она не любила Питера Пэна и боялась, что когда-нибудь он влетит к ней в окно. Поэтому Алиса никогда не спала с открытыми окнами, даже в жаркие дни.

– Ого! – прошептал Каапо, заглянув в кораблик. – Это не Питер Пэн и не лягушка.

– А что тогда? – строго спросила Хилла. – Сам не знаю, – отозвался Каапо. – Какой-то гном или эльф. У него крылья и…

– Эльф! – обрадовалась Майкки. – Я хочу на него посмотреть!

– Тут полно этих фантиков, – продолжал Каапо. – Похоже, он испугался света. Закрывает руками глаза, поэтому лица не разглядеть.

– Принеси его сюда, – попросила Майкки. – Послушай, ты, – дружелюбно начал Каапо. – Ты меня понимаешь? Можно тебя отсюда снять?

– Э-э-э, – взвизгнуло существо. – О-о-о-о! Каапо медленно протянул к существу руку.

– Иди ко мне, – проговорил он, как говорят испуганному котенку. – Давай, осторожненько…

И вдруг громко и требовательно зазвонил звонок в дверь:

Дзынь-дзынь!

Все, включая существо в лампе, вздрогнули.

– Спугнулся! – крикнул Каапо.

Гномоэльф сиганул с люстры как подстреленный. На пол посыпались конфеты и фантики. Теперь-то все его разглядели – насколько можно разглядеть существо, которое кругами носится в воздухе.

– Смотрите, какие у него маленькие ручки! – ахнула Майкки. – А что это он несет?

– Фантики, понятное дело, – откликнулась Минни.

Снова раздался звонок, но всем было не до того.

– Куда он улетел? – Каапо снова завертел головой.

– Исчез, – сказала Майкки. – Может, выключим свет?

Звонок уже просто надрывался:

Дзынь-дзынь, дин-дон!

– Что там за псих? – Хилла закрыла руками уши. – Разве можно так звонить?

– Откройте, кто-нибудь, – взмолилась Майкки.

– Надо сначала посмотреть в глазок! – крикнул Каапо вслед Оскару и Хилле, бросившимся в прихожую.

Хилла подтащила табуретку и прильнула к дверному глазку.

– Две буки, – объявила она.

Оскар тоже забрался на табуретку.

За дверью действительно стояли две крупные черно-серые буки. Они напоминали Уруру, но все же были и отличия. Особенно отличалась одна, мрачная и сердитая – именно ее толстый палец не отрываясь жал сейчас на звонок.

– Откройте им! – крикнул Каапо из детской.

– Это наши буки, – крикнул в ответ Оскар. – Та, которая звонит, – Миннина. Как они нас нашли?

– А я что говорил, – пробормотал Каапо. Хилла беспомощно оглянулась на Каапо. В ушах стоял звон, и соображать было трудно.

– Открывайте! – повторил Каапо. – Все равно они никуда не уйдут.

Глава 13

Лягушкоэльф атакует

Хилла, Каапо, Оскар и Минни сидели на застеленном мусорными мешками диване и листали контакты в своих телефонах. Оскар держал на коленях тетрадку в клеточку – выписывал в нее имена.

– Кому еще? – спросила Хилла.

– Санни? – предложил Каапо. – Оскар, проверь.

Оскар провел пальцем по списку:

– Ей уже отправили.

– Софии?

– Была.

– Юхо и Майе?

– Таких не вижу.

– Сейчас отправлю. Копировать… Вставить… Ушло.

Привет! Если у тебя в шкафу есть Б (у нас есть), приходи в лес к причалу за футбольным полем сегодня в 21:00. Проверь, нет ли у вас на полу блестящих иностранных фантиков и не летает ли что-нибудь светящееся. Там все обсудим.

Хилла, Каапо, Оскар и Минни.

– Восьмидесятое сообщение, – удовлетворенно проговорила Хилла. – А который час?

– Почти четыре, – отозвался Каапо. – Скоро они вылезут готовить еду.

Каапо покосился на шкаф в прихожей.

Туда теперь втиснулись целых три буки. Шкаф и для одной-то был тесноват, а три туда просто-напросто не помещались. Но букам, видимо, было принципиально, чтобы вошло хоть что-то.

Картина выглядела так. Уруру влезла в шкаф целиком и мохнатым ковриком расплющилась по задней стенке – видимо, на правах хозяйки. Оскаро-Алисина бука засунула внутрь правую руку, правую ногу и положила голову на плечо Уруру. Минни-на бука втолкнулась в шкаф левой половиной себя, а голову уткнула Уруру в другое плечо.

Новые буки были довольно пузатые, и пузы эти теперь крепко прижимались друг к другу. Со стороны казалось, что буки просто застряли в дверях. Но у них самих вид был спокойный и довольный. Они стояли с закрытыми глазами и ровно дышали.

– Но они, похоже, не спят, – объяснил Каапо Оскару и Минни. – Скорее их просто обучили уходить в шкаф на то время, когда они не занимаются хозяйством или нами.

Каапо быстро изложил Минни и Оскару самое важное, что они узнали из книги Рунара. Майкки снова воспроизвела последние слова халата. Оскар и Минни рассказали, как у них появились буки (точно так же, как у Хеллемаа), а мама (в случае Минни) и мама с папой (в случае Оскара и Алисы) уехали в Лапландию, выиграв в лотерею.

– То есть выиграли все, – подытожила Хилла.

– Но зачем? – задумался Каапо. – Кому выгодно отправлять родителей в отпуск и присылать нам бук?

– В инструкции говорилось, что это эксперимент, – вспомнила Хилла.

– Буксперимент, – фыркнул Оскар.

– И эксперимент на людях, – добавил Каапо.

– Может, нам тоже поэкспериментировать? – предложила Хилла.

Вот поэтому они и сидели теперь на шуршащем диване и отправляли эсэмэски всем, кого знали. Первым делом надо было выяснить, сколько же всего бук?

Если буки есть еще у кого-то, надо встречаться там, где они все поместятся. В том, что буки явятся следом за подопечными, нет никаких сомнений. А в шкафу Хеллемаа их уже больше чем достаточно.

Каапо и Хилла долго придумывали сообщение: оно должно было быть понятным (вдруг респондент не очень быстро соображает), но не рассказывать ни о чем напрямую (на случай, если он ничего не знает о буках).

– Чем там заняты Майкки с Алисой? – спросил Каапо, кивнув в сторону детской.

– А, ничего с ними не случится, – отмахнулась Хилла.

– Теперь они хотя бы свет зажгли, – заметил Каапо.

Майкки и Алиса были обижены: их не упомянули в сообщении. Хилле пришлось экономить знаки, а к чему в подписи малыши, которых никто даже не знает? У них все равно нет еще ни собственных телефонов, ни списка контактов.

В расстройстве Алиса и Майкки направились в детскую и захлопнули за собой дверь. Там Майкки решила, что, если им удастся поймать светящееся существо, старшие братья и сестры наконец-то оценят их по заслугам.

Они выключили свет и принялись в темноте исследовать комнату. Когда Каапо подошел к двери предложить перемирие, Майкки закричала:

– Уходи! Мы ищем летающего эльфа!

И Каапо, конечно, ушел. У него были дела поважнее возни с обиженными сестренками.

Первым запищал телефон Хиллы.

– От кого? – с интересом спросила Минни. Хилла прочла вслух:

– «Что еще за Б? Хилла, ты с ума сошла? Не знаю никакого Оскара. Эрика».

– У Эрики буки нет, – заключила Хилла.

– И мне пришло сообщение! – воскликнул Оскар.

– О, а у меня второе… Нет, третье!

Эсэмэски посыпались одна за другой, телефоны пищали, как проголодавшиеся птенцы.

– Читайте-читайте, – подбодрил Каапо. – А ты, Оскар, отмечай в списке, кто что ответил.

Оскар кивнул.

Милка: «Ты не ошиблась номером? Пойдем завтра купаться?»

Санни: «У нас есть Б. Я приду».

Урхо: «Есть».

Йоель: «Что????»

Олли: «Начитался детективов? Ничего не понимаю».

Альва: «Да. Мы с Хенни придем».

Лео: «Да. У нас есть».

Дверь детской вдруг распахнулась, и на пороге возникла Майкки – в синем халатике и с торжествующей улыбкой. За плечом у нее улыбалась Алиса. Майкки держала коричневый бумажный пакет. Пакет трепыхался, точно в нем скакал мячик на батарейках.

– Поймали эльфа? – заинтересовался Каапо.

Майкки и Алиса закивали.

– Поймали! – Алиса от избытка эмоций расхохоталась. – Поймали в пакет!

Остальные вскочили на ноги.

– Покажи, – потребовала Хилла, но Майкки отдернула руку.

– Стойте! – скомандовала она. – Для начала имейте в виду – у него есть оружие.

– Правда, что ли? – встревожился Оскар.

– Ага. Меч, – подтвердила Алиса.

– И острый, – добавила Майкки.

– Как иголка? – уточнила Минни.

– Ну почти, – кивнула Майкки.

– Мы сами не разглядели, – пояснила Алиса.

– Если у него меч, почему он не убежит? – спросил Каапо. – Пакет ведь бумажный.

Зря он это сказал. Существо, похоже, понимало человеческую речь. Или это было просто совпадение? В тот же миг послышался треск разрываемой бумаги, маленький острый меч проткнул пакет и отчаянно закрутился, расширяя дыру.

– Сейчас сбежит! – крикнула Майкки. Алиса заверещала и запрыгала на месте.

– Спасайся кто может! – Оскар спрятался за Хиллу.

– Надо принести что-то покрепче, хотя бы ведро! – сообразила Хилла, но никто не двинулся с места.

Все как завороженные смотрели на дырку в бумажном пакете, которая все увеличивалась. Похожий на иглу меч был острым, а его обладатель – проворным.

Через пару секунд в дырку высунулась плоская зеленая физиономия – не то лягушка, не то микробульдог. Два прозрачных блестящих глаза завертелись в разные стороны и в конце концов заметили ребят. Следом в дырке показалась коричневая ручка, воинственно размахивающая мечом.

– Сейчас набросится, – испуганно пискнула Алиса.

– Да нет… Ой, что это с ним? – удивилась Хилла.

Существо вдруг застыло. Крошечные ноздри его задергались. Лягушкоэльф медленно поводил головой из стороны в сторону, точно ищейка. Его больше не интересовали дети. Он заметил что-то еще.

Из шкафа в прихожей послышалось тихое бурчание, похожее на мурлыканье гигантской кошки.

– Не может быть, – прошептала Хилла. Буки проснулись. Открыли свои безумные желтые глаза и уставились на существо в пакете, которое так же сердито уставилось на них в ответ.

– Кажется, они знакомы, – шепнула Алисе Майкки.

Торчавшие из шкафа буки с легким хлопком отлепились друг от друга, и все трое, недобро рыча, принялись надвигаться на бумажный пакет.

Куда делась их неуклюжесть? Каждое движение было плавным и выверенным. Буки стали сильными, ловкими и очень осторожными. Желтые глаза сверлили размахивающее мечом существо.

В пакете угрожающе взвизгнули. Потом меч снова вонзился в пакет, и дырка мгновенно расширилась. Существо вырвалось на свободу с мечом на изготовку, визжа:

«А-а-а! И-и-и!», и принялось нарезать круги под потолком.

Буки зарычали еще громче и страшней.

– Пойдемте отсюда, – попросила Минни и отступила за Хиллу, туда, где уже прятался, тихонько подвывая, Оскар.

– Пойдемте, – согласился Каапо.

– Куда? – поинтересовалась Майкки и посмотрела сперва на рычащих бук, потом на вьющееся над головой существо.

Дети явно оказались посреди поля битвы, и путей к отступлению не было. Алиса всхлипнула и схватила Майкки за руку. Майкки одной рукой сжала Алисину ладошку, чтобы успокоить подругу, а другую, бросив порванный пакет, засунула в карман халата – как будто и его взяла за руку.

Существо сделало стремительный выпад и понеслось прямо на бук.

– Смотрите! – успела крикнуть Хилла, прежде чем все заволокло густой черно-серой всепоглощающей пылью.

Глава 14

Спрятаться в подвале

Коридор был тихий, гулкий и не запыленный буками. Ребята, кашляя, спускались по лестнице. Каапо крепко держал за руку Майкки, а та – Алису. Другой рукой Алиса держалась за Оскара, ведущего Минни, – ей в глаза налетело столько бучьей пыли, что она почти ничего не видела.

– Еще три ступеньки, – предупредил Оскар Минни. Она ступала осторожно, на ощупь, крепко зажмурив слезящиеся глаза. – Теперь налево, еще пара шагов, тут порожек, не споткнись… Вот мы уже и у велосипедов.

Алиса снова закашлялась. Каапо провел всю цепочку через кладовку для велосипедов к противоположной двери.

– Тут есть кран, Минни, можно умыться. А ты, Алиса, попей воды, – сказал он.

В их прихожей на пятом этаже только что произошло нечто потрясающе ужасное. Буки взорвали пылевую бомбу – правда, никакой бомбы на самом деле не было. Пыль и черный дым вырвались из-под бучьих всклокоченных шкур – как будто под густой шерстью прятались тысячи заряженных пылью пузырьков. Бабах!

«Видимо, это способ бучьей самозащиты, – подумал Каапо. – Как у скунса выброс запаха. Наверное, Рунар тоже об этом знал. Надо поскорее забрать из квартиры книгу. Но сейчас я туда не пойду. Пусть пыль уляжется, а эти четверо додерутся».

Каапо аж вздрогнул, вспомнив бучье рычание и визгливые крики лягушкоэльфа.

– Пойду принесу из кладовки какое-нибудь полотенце. – Каапо зажег свет. – Оскар, дай Алисе попить.

Каапо оставил всю компанию откашливаться возле крана. Ему хотелось некоторое время побыть в одиночестве. Странное и невероятное в таком количестве стало уже утомлять. А что еще впереди?

Каапо вставил ключ в замочную скважину толстой металлической двери. Тяжелая дверь открылась на удивление легко и почти беззвучно. Каапо шагнул в узкий коридор с рядами штакетных дверей. Все здесь было как раньше, и это утешало. За дверями кладовок виднелись пластиковые столики и стулья, потрепанные чемоданы, лыжи и санки, стульчики для кормления малышей, старые газеты и свернутые в рулоны ковры.

Каапо прошел весь коридор и остановился перед последней дверью. Это была их кладовка, и из нее ничего не торчало: мама устроила все удобно и аккуратно. Вдоль стен – полки, на полках – коробки, подписанные четким маминым почерком: «Зимняя одежда (детская)», «Сервиз с петушками», «Походное + чайник, палатка, спальники»…

«Палатка и спальники», – мысленно повторил Каапо, стоя на пороге. Откуда у них снаряжение, если в их семье никто никогда не ходил в походы? Такое даже представить смешно.

Хотя… А что смешного? Это же отличный выход. Дома творится черт-те что: пыль, грязь, всякая нечисть и невидаль… Халат прав: отсюда надо уходить. Но куда? До бабушки далеко, дачи нет. Конечно, в поход!

И для этого есть все необходимое!

Каапо подставил табуретку и попытался достать коробку с походным снаряжением, но она оказалась слишком тяжелой. Надо позвать Хиллу, пусть поможет.

Каапо соскочил с табуретки и побежал по коридору обратно. Оставшиеся у крана тем временем, похоже, пришли в себя: смыли пыль, Алиса перестала кашлять.

– Принес полотенце? – спросил Оскар.

– Ой, забыл, – проговорил, запыхавшись, Каапо. – А где Хилла?

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь журчанием воды из незакрытого крана.

И правда, где Хилла? Шла ли она вместе со всеми по лестнице? С кем держалась за руку? Видел ли ее кто-нибудь внизу?

– Мы забыли Хиллу в квартире, – тоненьким голоском заключила Майкки. – Алиса, идем!

– Стойте! – прикрикнул Каапо. – Подождите, надо все обдумать.

Но за отважными спасательницами уже захлопнулась дверь.

Глава 15

Что видела Хилла

Где была Хилла? Разумеется, дома, на пятом этаже. Сидела на кухне, вся покрытая серой пылью, и дышала через бумажную салфетку, чтобы не кашлять.

На полу валялся купленный прошлым летом на пляже сачок. Сейчас он был изорван в клочья. На столе стояла стеклянная банка для печенья, в которой прыгало, звеня по стенкам мечом, маленькое сердитое существо.

Существо было такое удивительное, что Хилле стоило бы его поразглядывать. Но Хилла, щурясь, вытягивала шею в сторону прихожей.

Щель для писем на входной двери приоткрылась.

– Хилла, ты здесь? – прошептала Майкки. – Мы пришли тебя спасать. Если ты тут, подай знак.

– Впусти, пожалуйста, Майкки, – попросила Хилла Оскарову буку: та стояла ближе всех к двери. Понурая бука послушно поплелась открывать.

Майкки с Алисой ворвались в квартиру и врезались в буку.

– Ой-ей! – Майкки отпрыгнула в сторону. – Хилла, ты где?

– Да здесь, на кухне.

Бука пошла обратно, помахивая серой от пыли тряпкой. Она как раз мыла стену.

Бука Минни оттирала посеревшую дверь в туалет. Коврик исчез – видимо, его унесли на балкон.

– Они теперь прибираются? – удивилась Майкки.

Хилла кивнула:

– Естественно. Насвинячил – убери за собой. У нас такое правило.

– А где Уруру?

– Наводит порядок в гостиной. Там не так грязно, но бедная Уруру так расстроилась, что чуть не плачет. Надеюсь, до этого не дойдет. Если бы она умела говорить, она бы все время извинялась. Эту пыльную бомбу, оказывается, запрещено применять. Я сказала, что ничего страшного, просто теперь надо все почистить. И они тут же кинулись прибираться. А где все остальные?

– В подвале. Мы подумали, что ты в опасности. А ты, оказывается, жива, да еще и эльфа поймала!

Хилла с гордостью кивнула:

– Хочешь посмотреть? Его, кстати, не так уж и сложно было поймать, правда, он изорвал весь сачок. Погляди на его пику. Это вовсе не меч.

– А что? – Майкки принялась изучать сердито скачущее существо. – Не могу рассмотреть, он так быстро двигается.

– Ничего, когда-нибудь выдохнется. Ты присмотрись.

Майкки наклонилась поближе к банке. Существо, похоже, испугалось, увидев так близко человеческое лицо, – а может, наконец устало. Оно остановилось и принялось летать по банке, шурша крыльями и сердито глядя на Майкки. А она, наоборот, заулыбалась:

– Какой у него носик! И ушки торчком! А кожа как у лягушки!

– Лучше на пику посмотри, пока он снова не запрыгал, – посоветовала Хилла.

Пика была металлическая, круглая и довольно острая. Существо крепко держало ее в одной руке. Нижняя часть пики была острая и формой напоминала карандаш, заточенный только с одного бока.

– Похожа на соломинку, – заметила Майкки. – Трубочку, которой можно проткнуть дырку в пакете сока.

– Точно, – кивнула Хилла. Майкки все-таки неглупая сестренка.

– Значит, это трубочка? – заинтересовалась Алиса. – А что он ею пьет? Давайте дадим ему сока и посмотрим, как он будет пить.

Хилла вздохнула. Ей нужен был Каапо.

– Где вы оставили остальных? Ведите их сюда. Каапо наверняка рад будет посмотреть на мой улов.

– А ты не боишься снова остаться одна со всеми этими существами? – уточнила Майкки.

– А ты как думаешь? – фыркнула Хилла. – Идите скорее и приведите мне Каапо.

– Идем-идем. Не бойся, мы скоро! Алиса, бежим!

Пять минут спустя из прихожей снова послышался шорох. Кто-то повернул ключ в замке. Дверь приоткрылась осторожно, будто с сомнением.

– Кто там? – крикнула Хилла.

– В квартире не опасно, – сердито прошелестели за дверью. – Открывайте уже, дураки! Хилла сидит на кухне, а буки замотались в халаты и прибираются.

– Майкки, ты? – снова крикнула Хилла. – И Каапо с тобой?

Дверь наконец открылась.

– Да заходите, трусишки, нет здесь ничего страшного.

Каапо, Оскар и Минни опасливо шагнули в прихожую. Майкки и Алиса попытались было проскочить вперед, но Каапо вдруг пришло в голову, что малышей нужно оберегать.

– Эй, пусти, – возмутилась Майкки, но Каапо упорно удерживал ее позади себя:

– Сначала проверим, насколько тут безопасно.

– Вполне безопасно, – заверила Хилла. – Майкки уже сказала тебе, что меч у эльфа – на самом деле не меч, а трубочка?

– Сказала! – сердито крикнула Майкки из-за спины Каапо.

– Ну, теперь можешь увидеть своими глазами. Да хватит уже бояться!

– И правда как соломинка, – согласился Каапо, приглядевшись к эльфу. – А зачем она ему? Не для того же, чтобы пить, в самом деле!

– Именно для этого, – сказала Хилла. – Я сама видела.

– А что он пил, сок? – спросила Алиса.

– Не сок. – Хилла по очереди оглядела всех присутствующих. Приятно было оказаться ненадолго на месте Каапо – знать то, чего не знают остальные.

– Рассказывай уже, – потребовал Оскар.

– Вы, конечно, заметили, что букам это существо не нравится? – начала Хилла.

– Да, – хором ответили все.

– Так вот, теперь я знаю почему. Как раз в тот момент, когда вы улепетывали, сверкая пятками…

– Мы не улепетывали! – возмутилась Майкки.

– Да ну? Куда же вы тогда побежали? – ласково осведомилась Хилла.

– Ай, да неважно, рассказывай дальше! – Каапо бросил на Майкки сердитый взгляд.

Хилла самодовольно улыбнулась и продолжила:

– Так вот, когда вы все сбежали, как зайцы, этот трубочный эльф пошел в атаку. С диким визгом бросился прямо в бучье пылевое облако и напал на ближайшую буку. Это была Миннина бука, самая толстая и сердитая.

– Ой, – встревожилась Минни.

– И что он с ней сделал? – спросил Каапо.

– Сначала было ничего не разглядеть из-за пыли. Но когда буки задвигались, пыль немного рассеялась, и стало лучше видно. Я, конечно, думала, что у эльфа в руках меч и он будет тыкать им в бук.

– А это не меч, это трубочка! – не утерпела Майкки.

– Слушай дальше! Он набросился на Миннину буку, воткнул свою трубочку ей в руку и стал пить кровь, или что там течет внутри бук. Как из пакета с соком! Это совсем не эльф, а такой бучий комар.

– Фу-у! – передернулась Майкки, сердито глядя на банку. – Мерзкая, гадкая мошка! А я еще думала, что ты эльф.

– Хотя вообще-то он все еще может быть эльфом, – задумчиво проговорила Хилла. – Много мы знаем об эльфах? Вдруг они обожают кровь?

– А из людей они могут пить кровь? – испуганно спросил Оскар.

Но Каапо не дал сестре ответить:

– Хилла, давай дальше. Что сделала бука?

– Ужасно испугалась. Застыла на месте и стала пищать и визжать. И остальные буки тоже застыли, как снеговики. А это ужасное насекомое все сосало Миннину буку.

– Фу! – повторила Майкки, сморщив нос.

– А когда эльф напился, выдернул трубочку. Но, видимо, он объелся, потому что после этого не мог летать как следует. Крылья его не держали, он падал вниз, как какой-нибудь осенний лист, и в конце концов улегся на спину прямо в воздухе. Я принесла с балкона сачок и поймала его.

– А что теперь с букой? – с тревогой спросила Минни. Это все-таки была ее бука.

– А что с тобой станет, если тебя укусит комар? – пожала плечами Хилла. – Ничего особенного. Посмотри сама.

Все посмотрели на буку, которая скребла дверную раму.

– Совсем не изменилась, – подтвердила Майкки.

– И правда, – согласилась Минни, а Каапо заметил:

– Надо осмотреть место укуса.

– Что нам теперь делать? – забеспокоился Оскар.

– Ну, сейчас эльф в банке, а буки прибираются, – откликнулась Хилла. – Вроде бы никаких срочных дел нет.

– Я лично собираюсь пойти постирать халат. – Майкки оглядела свой рукав. Синяя хлопчатобумажная ткань едва просматривалась сквозь серую мохнатую пыль.

Алиса хихикнула, а потом чихнула.

– А мы с Каапо пойдем в магазин, да, Каапо? – сказала вдруг Хилла.

– Мы? – удивился Каапо. Они с Хиллой никогда не ходили в магазин вдвоем. К тому же в холодильнике полно еды, мама ведь только вчера уехала.

– Да, мы. – Хилла странно загримасничала.

– Что с тобой? – удивился Каапо. – Зачем нам в магазин?

– Надо! – Хилла наклонилась к Каапо и тихонько шепнула: – Поговорить.

Каапо нахмурился.

– Вы чего шепчетесь? – удивился Оскар. – Ничего мы не шепчемся, – мотнула головой Хилла.

– Шепталась ты, шепталась, – признал Каапо. – Но я все равно ничего не понял. И зачем идти в магазин, тоже не понимаю.

– Да ну тебя! – возмутилась Хилла. – Как всегда. Совсем ничего не понимаешь? Ну ладно, слушайте тогда все. Мне кажется, что буки могут становиться невидимыми.

– Могут, конечно, я сама видела, – кивнула Майкки, и они с Алисой и халатом пошли в ванную осваивать стиральную машинку. Они были уверены, что это не так уж сложно.

Не сводя глаз с Каапо, Хилла продолжила: – Когда вы все сбежали, а буки начали прибираться, я сидела на кухне за столом и наблюдала. Когда пыли было много, это была просто пыль, немножко как тень. А когда она оседает, ее становится не видно. И вот тогда она начинает действовать.

– Действовать? Как? – не понял Оскар.

– А вот так – буки просто исчезают. Сначала я видела их в прихожей, а потом вдруг перестала. Я решила, что они ушли в комнату. Но когда они задвигались, их снова стало видно. Похоже, они становятся невидимыми, если стоят в этой бучьей пыли неподвижно.

– Как такое возможно? – пробормотал Каапо.

В ванной заурчала стиральная машинка – Майкки с Алисой нашли, где у нее кнопка.

Глава 16

Последствия бессонной ночи

Хилла сидела, прислонившись спиной к входной двери, и пыталась не уснуть.

Она ведь на страже, а стражи не спят. Надо было приглядеть за буками, пока Оскар и Минни ищут у себя походное снаряжение. Вечером планировался переезд во двор.

Как Хилла собиралась помешать букам, если им придет в голову пойти за Оскаром и Минни? Кое-кто другой на ее месте сильно озадачился бы. Но Хилла не любила озадачиваться заранее. Уж как-нибудь разберется. А сейчас ей было о чем подумать и без этого. Например: как себя вести с уехавшими родителями?

Незримый Глас звонил снова. Буран продолжался. Пассажирам объявили, что аэропорт будет закрыт по меньшей мере сутки. Незримый Глас беспокоился и говорил, что пора уже звонить маме в Лапландию. Каапо сказал ему, что позвонить маме нельзя, но они могут отправить эсэмэс. Они же все время переписываются эсэмэсками.

Например, час назад мама прислала эсэмэску такого содержания: «Папа уже дома?»

Хилла вздохнула. Ох уж эти братья и сестры. Надо уметь подбирать слова. Нельзя впрямую врать, но можно выражаться пообтекаемее. Главное, не настолько обтекаемо, чтобы вызвать у мамы подозрения.

Говорить маме, что Незримый Глас застрял из-за бурана, конечно, нельзя: она немедленно вернется домой. И кому от этого будет польза? В общем, ответ получился такой:

Привет, мама! У нас все хорошо, как и раньше. Только что мыли вместе с букой стены. Папа передает привет и говорит, что дома и стены помогают. К нам приходят друзья, скоро, наверное, пойдем в гости с ночевкой или в поход. Пока. Целуем, твои домочадцы.

И все это было правдой. Незримый Глас действительно передавал приветы по телефону. И действительно сказал: «Хорошо хоть, вы дома, дома и стены помогают». Хилла, правда, считала, что это слишком странная фраза для Незримого Гласа, и мама непременно что-нибудь заподозрит. Но на меньшее Каапо был не согласен.

Мама ответила сразу же:

Очень хорошо! Не перестарайтесь там с уборкой. Стены мыть совсем не обязательно. Здесь все очень мило, хотя и скучновато. Никакой программы нет, и лагерь очень странный. Завтра поедем на какие-то водные процедуры. Сказали, что сегодня можно выспаться или погулять по горам. Но мне совсем не хочется спать! Пойду в горы.

Хилла зевнула. Как же спать хочется! Прошлой ночью было не до сна: вся эта беготня за букой, ожидание, ночные страхи, перетаскивание матрасов… Чтобы не заснуть, Хилла принялась разглядывать стены в прихожей. Стены были на удивление чистые. Буки долго их отмывали, а потом тревожно замерли перед кухонной дверью: комариный эльф их нервировал.

– Надо спрятать это существо, чтобы буки успокоились, – сказал тогда Каапо.

Хилла с Оскаром пробили гвоздем несколько дырок в деревянной крышке, чтобы эльф, или кто он там, не задохнулся, и убрали банку на верхнюю полку кухонного шкафа. Эльф злобно морщил зеленую физиономию и махал своим оружием.

– Сам виноват, – сказала ему Хилла. – Кто первый начал? Ничего там с тобой не случится. И с голоду не умрешь: только что поел. Иди поспи.

Хилла оставила дверь шкафчика приоткрытой, чтобы внутрь попадал свет. Наверное, эльфу не очень приятно сидеть в темноте? Теперь оттуда доносился слабый звон: эльф все пытался разбить банку своей трубочкой, но у него ничего не получалось. Банка оказалась идеальным местом эльфозаточения.

Буки тут же успокоились и втиснулись в шкаф в той же последовательности, что и раньше: Уруру распласталась по задней стенке, а две оставшиеся, прижавшись друг к другу мохнатыми животами, торчали наружу. Тяжелые лохматые головы покоились у Уруру на плечах. В тот же миг вся троица уснула.

Или сделала вид. Хилла устало вздохнула. Обо всем этом приходится думать, если живешь с Каапо и Майкки. Какая разница, спит бука или не спит? Главное, что она стоит с закрытыми глазами по многу часов – как это ни назови.

Хилла зевнула. Как же скучно. Как же хочется спать. В ванной убаюкивающе жужжал фен, там что-то рассказывала Майкки и хихикала Алиса. Они постирали халат и теперь сушили феном, потому что Майкки хотела немедленно его надеть. Что сказала бы мама? Один глаз у Хиллы случайно закрылся. Она тут же его открыла.

Из кухни доносилось тихое позвякивание. Упрямый эльф! Не сдается и не засыпает. А вот Хилла бы сейчас поспала… Интересно, если закрыть сразу оба глаза, на одну только секундочку? О, как хорошо… А кому, собственно, помешает, если Хилла закроет глаза? Главное, что она сидит возле двери. Никто не пройдет мимо незамеченным. Как чудесно, как замечательно сидеть тут с закрытыми глазами, ни капельки не спя…

Спустя минуту Хилла уже крепко спала. Спустя пять минут она мягко осела на бок и по-собачьи свернулась на коврике в прихожей. Вот только сон ее был не чутким, собачьим – нет, это был крепкий сон усталого человека, и поэтому Хилла даже не вздрогнула, когда ловкие толстые бучьи лапищи спустя мгновение легко подхватили ее и подняли с пола. Она только сонно чихнула, прижавшись к пыльной косматой груди. Хилла не проснулась и тогда, когда ее неуклюже положили на что-то скрипучее и прикрыли чем-то тяжелым. И даже тогда, когда в прихожей тихонько хлопнула входная дверь.

Глава 17

Бука и способы самозащиты

В это время на балконе Каапо так углубился в книгу Рунара, что почти слышал голос автора. Каапо готовился к вечернему собранию. Все, разумеется, будут задавать вопросы, и Каапо единственный, кто может на них ответить. Точнее, Рунар. Они с Рунаром вместе.

Глава 6. Естественные враги и способы самозащиты

Бука весьма сильна и, по мнению многих, обладает пугающей внешностью. Увидев ее бегущей по лесу, невозможно поверить, что это существо может кого-то бояться. Бука, очевидно, не входит в пищевой рацион кого-либо из хищников. У нее отсутствует характерная для животного-жертвы склонность вздрагивать при любом звуке. К тому же сама бука производит довольно много шума. В связи с этим она практически сразу стала бы жертвой естественного отбора.

Бука также не является хищником. Она не пытается охотиться на других живых существ. Я ни разу не видел, чтобы она за кем-то гналась или на кого-то нападала. На основании этого я могу сделать вывод о том, что бука не относится ни к одному из уровней пищевой цепи. Не является ли она в таком случае чужеродным элементом для наших лесов?

Передвигаясь вместе с букой по лесу, я обнаружил, что она опасается лишь одного вида: человека. Как только ее тонкий нюх улавливает поблизости его присутствие, бука исполняется намерения спрятаться или скрыться. Следует заметить, что люди, находящиеся поблизости, не замечают буку, даже глядя на нее в упор…

– «Глядя на нее в упор…» – повторил Каапо. Знал ли Рунар о свойствах бучьей пыли?

Впрочем, человека мы с букой во время наших совместных прогулок встречали довольно редко. Создается впечатление, что человек и бука склонны к взаимному отталкиванию, подобно полюсам магнита. А одним из природных средств самозащиты буки является исчезновение.

Несколько раз я видел буку испуганной. В этот момент она издает бурчание, или даже рычание, и производит под своим пылевым покровом мышечные движения, сопровождаемые резким запахом погреба. Однако я ни разу не наблюдал попытки защититься или напасть. Воображение подсказывает мне, что это было бы увлекательнейшее зрелище. Надеюсь, мои последователи изучат этот аспект более досконально, раз уж мне не представилось такой возможности.

Каапо торжественно кивнул. Да, он возьмется за это дело. Очевидно, говоря о последователях, Рунар имел в виду именно его, Каапо Хеллемаа. И начало положено. Сегодня Каапо уже видел, как работает бучья защитная пылебомба. Он видел естественного врага буки и заточил его в банку. Ну хорошо, заточила Хилла, но главное, что этот враг в банке. Каапо также осмотрел место укуса на Минниной буке (маленькая красная точка, следов крови нет, боли не ощущается).

Каапо услышал, как в квартире зазвонил телефон. Незримый Глас. Каапо посмотрел на часы. Почти семь, значит, буки уже проснулись и готовят ужин. Каапо закрыл книгу и побежал в гостиную. Там он с удивлением обнаружил на застеленном пакетами диване спящую Хиллу под вязаным ковриком. Коврик этот обычно лежал на полу в туалете. Каапо никогда не приходило в голову, что его можно использовать в качестве одеяла.

Телефон все звонил, Каапо прошел в прихожую и сразу заметил, что шкаф пуст. Где же буки?

Каапо наконец снял трубку:

– Алло? Да, Хеллемаа, конечно. Пап, привет, ты что, меня не узнал? Это Каапо.

Каапо продолжал осматриваться. Так, по крайней мере одна бука у них осталась. Уруру сидела за кухонным столом между Майкки и Алисой и рисовала акварелью. Кисточка в ее руках казалась не больше спички.

– Что ты сказал? – Каапо снова сосредоточился на разговоре. – С пересадками?

– Незримый Глас теперь летит к нам с пересадками, – шепнула Майкки Алисе. – Интересно, это долго?

– Когда ты прилетишь? – спросил Каапо. – Почему не знаешь? Просто если ты прилетишь ночью, нас, наверное, не будет дома… Ну да. Послушай! Мы пойдем в поход. То есть в гости. С ночевкой! К Оскару и Минни. Ну, ясное дело, ты с ними не знаком. Конечно, мы возьмем Майкки с собой! У Оскара тоже есть младшая сестра, Алиса. Нет, Алиса настоящая! Ходит и разговаривает.

– Папа думает, что ты выдумка! Хотя я же сама ему про тебя рассказывала, – хихикнула Майкки.

– Мы поставим палатку во дворе, у нас или у Оскара. Палатка в кладовке, с ней все в порядке. Оскар умеет, он был в скаутском лагере. Ну и я тоже!

Майкки скорчила рожицу и рассмеялась. Походы Каапо видел разве что по телевизору.

– Ну разумеется, ты не знаешь обо всех наших увлечениях, – спокойно продолжал Каапо. – Если нас не будет дома, когда ты приедешь, позвони на мой телефон. Пока!

– А где ваш папа? – спросила Алиса.

– В командировке, но уже едет домой, – объяснила Майкки. – Просто там начался такой снегопад, что аэропорт закрылся, и приходится добираться с пересадками.

– Снегопад летом? – удивилась Алиса.

Каапо вошел в кухню:

– А где остальные буки?

– Отправились за Оскаром и Минни, понятное дело, – ответила Майкки. – Или просто не захотели здесь больше оставаться из-за вот этого. – Майкки кивнула на шкафчик, из которого доносился тихий неутомимый звон. Каапо кивнул.

– А вы что делаете?

– Смотрим, как Уруру рисует, – сказала Майкки, а Уруру подняла голову и урурукнула. Майкки ласково погладила ее по спине: – Умница, Уруру!

– Она сломала много кисточек. – Алиса показала на кучку сломанных кисточек на краю стола.

– Ничего, – отозвалась Майкки. – Она ведь только учится рисовать красками. Наверное, у нее дома кисточки не такие тонкие.

«У Уруру дома? – подумал Каапо. – Интересно, где это?»

– Что она рисует? – спросил он.

– Мы пока не поняли. – Майкки задумчиво склонилась над листком. – Но здесь много черного и зеленого.

– И дырок, – показала пальцем Алиса.

– Дырки – это не нарочно, – объяснила Майкки. – Наверное, у Уруру дома и бумага потолще. Она привыкла к бумаге, которая не так легко рвется.

– Откуда ты знаешь, что у нее дома вообще есть бумага? – поинтересовался Каапо.

– Мне так кажется, – невозмутимо ответила Майкки.

Уруру беспокойно задвигалась. Похоже, ей не нравилось вспоминать о том, какая у нее дома бумага.

– Мне кажется, это похоже на лес, – заметил Каапо. – Вон там деревья и какие-то камни. А это черное пятно, наверное, гора.

– Отличный рисунок, Уруру, – одобрила Майкки. – А что это такое впереди?

В центре невероятно грязного и дырявого рисунка располагалась кучка каких-то темных фигур. Буки? Возможно. Как минимум, руки у них были огромные. Перед ними стояло трое… кого? Точно не бук, потому что эти существа были светлее и разноцветные.

– Уруру, кто это? – спросила Майкки, показывая на цветные фигурки. Уруру ничего не ответила, только молча смотрела на Майкки своими теннисными мячами.

– Наверное, она не хочет рассказывать, – пробормотала Алиса.

– Не рассказывай, если не хочешь. – Майкки похлопала Уруру по плечу.

– Я могу взять рисунок и поизучать. – Каапо протянул руку. – Мне кажется…

Закончить он не успел, потому что лапища Уруру прихлопнула листок. Потом бука, мрачно глядя на стол, смяла рисунок в крошечный шарик.

– Ого, – только и смог сказать Каапо.

Майкки снова сочувственно погладила буку по спине.

– Это что-то личное, не понимаешь? У бук свои секреты, – шепнула она Каапо.

Глава 18

Первая ночь вне дома

Летними вечерами не темнеет, только воздух становится тяжелее и таинственнее, дневные птицы перестают весело щебетать и засыпают на ветках. Звучать начинают другие птицы, ночные, и уж они-то не щебечут. Они заводят осторожные и странные песни, они ухают, точно спрашивая: «Эй, есть тут еще кто-нибудь? Или только мы не спим?»

В этот вечер ночным птицам не пришлось ухать в одиночестве. На полянке возле причала красовались две палатки: одна для Хиллы, Майкки, Минни и Алисы, другая для Каапо и Оскара. Установить их оказалось непросто, и все же в конце концов первые кривоватые жилища бучьего лагеря были воздвигнуты. Сразу за палатками начинался негустой лесок, в котором можно выгуливать бук.

К девяти начали подходить остальные – четырнадцать школьников, которым тоже прислали бук. Четырнадцать! Больше, чем Каапо ожидал. Все говорили одновременно, задавали вопросы и удивлялись.

Каапо оглядел собравшихся и глубоко вздохнул: он был и рад, и взволнован. Конечно, никто не рассказывал им, что Каапо – главный буковед в этом лагере, но почему-то все подходили именно к нему. Как они догадались?

И теперь, обдуваемые вечерним ветерком, ребята сидели, сбившись в кучу, на поляне и выжидающе смотрели на Каапо. На земле рядом с ним стоял свернутый из бумаги конус, из-под которого раздавалось негромкое позвякивание. Похоже, под бумажным колпаком эльф слегка успокоился: когда никого не видишь и нападать не на кого.

Буки не показывались. Где же они? Не пришли за своими подопечными? Каапо обвел взглядом поляну, всмотрелся в тени под деревьями. Никаких признаков бук.

– Вы правда собираетесь здесь спать? – спросил Лео, одноклассник Каапо, увидев палатки.

Каапо кивнул:

– По крайней мере, сегодня.

– А почему? – заинтересовался Элиэль, белобрысый мальчуган из параллельного класса. Рядом с ним позевывал его младший брат, Эли.

– Скоро все расскажу, – ответил Каапо. – А вы знаете, где сейчас ваши буки?

– Наша бука, скорей всего, спит в шкафу в прихожей, – сказала Хенни, одноклассница Минни.

Ее сестра Альва кивнула.

– В прихожей? Как она туда поместилась? – удивился Лео.

– У нас она тоже в шкафу, – подхватил Элиэль.

– А где еще ее держать? – удивилась Альва.

– Там, куда она помещается, – пожал плечами Каапо. – У вас она где, Лео?

– В душевой кабине. У нас в прихожей нет шкафа.

– А в душ как ходить?

– Никак, – хмыкнул Лео.

– Фу! – возмутилась Майкки.

– Она обязательно пустит тебя в душ, если ты попросишь, она же твоя няня, – сказала Хилла.

Лео пожал плечами:

– Она рычит, когда я подхожу к ванной.

– Рычит? – сочувственно переспросила Хенни. – Наша бука никогда не рычит.

– Если ее не трогать, она тоже никого не трогает, – махнул рукой Лео. – У нас в доме есть туалет на первом этаже, рядом с сауной. Я хожу туда. Приходится, правда, каждый раз ездить на лифте, надоело, конечно.

– Она и в туалет тебя не пускает? – ахнула девочка с черными косичками. Это была Емина, подружка Минни, она пришла со своей сестрой Анной.

– Туалет у нас там же, где и душ, – объяснил Лео.

Емина покачала головой. Урхо, лохматый одноклассник Оскара, сказал:

– А наша бука все время хочет быть там же, где и я. Она не рычит и вообще не издает звуков, только таращится. Приходится иногда отправлять ее в шкаф.

Минни фыркнула.

– Вообще-то ничего смешного, – огрызнулся Урхо.

– А наша все время сидит перед телевизором, – проговорил Эли. – Ей без разницы, что смотреть. Когда мы уходили, она смотрела танцевальный фестиваль. Иногда она приходит на кухню и варит нам отвратительную картошку, всю в черных пятнах. И посыпает ее своей серой пылью. А потом снова идет к телевизору.

– Вы что же, питаетесь одной картошкой? – уточнила Минни.

– Картошкой и кетчупом, на завтрак, обед и ужин, – ответили Эли и Элиэль.

– Бе-е! – воскликнула Майкки. – Наша Уруру умеет делать бутерброды и какао.

– Вы ей даже имя придумали? – усмехнулся Элиэль.

– У нее уже было имя, – решительно ответила Майкки. – Но вообще-то это тайна. Уруру не хочет, чтобы еще кто-то знал, как ее зовут. Поэтому больше никому не рассказывайте.

– А как вы это узнали? Она у вас умеет говорить? – удивился Эли.

– Не очень, но ее можно понять, если постараться, – ответила Майкки.

Лес встрепенулся, и ребята вздрогнули. Внезапно налетевший ветер качнул верхушки деревьев.

– Странный ветер, – заметила Хилла, покосившись на лес.

– Это бучий ветер, – шепнула Майкки Алисе. – Так бывает, когда по лесу бежит сразу много бук.

Алиса поплотнее завернулась в плед.

– Хватит пугать маленьких, – одернула сестру Хилла.

– Буки не желают нам плохого, они ведь наши няни, – спокойно сказал Каапо, хотя у самого отчаянно и беспокойно забилось сердце, а взгляд торопливо заскользил по деревьям. – А вы кормили своих бук?

– А разве надо? – удивился Эли. – Нам сказали, что бука сама заботится о своем пропитании.

– Это верно, – согласился Каапо. – Но ей надо помогать. Надо выпускать ее на поиски еды. А вся ее еда – в лесу.

– Но она не соглашается никуда идти! – воскликнул Урхо.

– И у нас не соглашается, – кивнул Эли. – Только смотрит телевизор.

– Или рычит, – подхватил Лео.

Майкки расхохоталась:

– Вот вы дураки! Конечно, она не пойдет. Надо пойти вместе с букой, как мы!

– А как вы это узнали? – снова спросил Эли. – В нашей инструкции ничего об этом не сказано.

– У нас есть дополнительный источник информации. – Каапо поднял книгу Рунара так, чтобы ее всем было видно. – Вот, смотрите: это книга о буках. В ней мы и прочитали, например, о том, что буку надо выводить поесть.

– Правда, что ли? – недоверчиво переспросил Лео.

– А где вы ее взяли? – поинтересовалась Альва.

– В библиотеке, – ответил Каапо. Хилла кивнула.

– А еще что там пишут? – спросила Емина.

– Много чего, я сам не все успел прочитать. Но в этой книге можно найти ответы на многие вопросы. Вы, например, о чем хотели бы узнать?

– Буки опасные? – тут же спросила Альва. Для ответа на этот вопрос Каапо не нужно было заглядывать в книгу.

– Нет. Но с ними надо обращаться хорошо – например, водить в лес, чтобы они поели.

– Почему они не могут пойти сами? – спросила Альва.

– Не знаю. Может, им без разрешения нельзя уходить. А может, не положено оставлять нас без присмотра, – задумчиво проговорил Каапо.

– А вот сейчас мы без присмотра! – шепнула Минни.

– Ты уверена? – ехидно уточнила Майкки.

– Мы сами ушли из дома, – напомнил Каапо. – Не буки ушли от нас, а мы от них. А они остались спать в шкафу.

– Буки не спят, – заверила Майкки. – И они прекрасно слышали, как мы ушли.

– Ну что ты заладила одно и то же! – рассердилась Хилла.

– Надо было взять их с собой? – спросил Лео. – Раз их все равно надо кормить?

– Я почти уверен, что они придут сами, – ответил Каапо. – И уже скоро. Это входит в их обязанности. Тогда можно будет их и покормить в лесу.

Все притихли и принялись оглядываться. Лес за палатками казался сплошной сумрачной стеной. Где-то возле пристани заливался соловей, далеко в море протарахтела моторная лодка. Мысль о буках, которые вот прямо сейчас толпой идут сюда, была… хм…

– Смотрите, – шепнула Хилла, кивнув в сторону пристани. – Они нас нашли.

Под ивами на другой стороне поля стояла неподвижная компания бук. Их было бы и вовсе не видно в тени деревьев, если бы не желтые и зеленые глаза, горящие, как рождественская гирлянда. Буки смотрели прямо на ребят. Похоже, они уже давно наблюдали оттуда за собранием.

– Они с самого начала знали, где мы, – поправила Майкки. – Просто теперь они наконец пришли сюда.

Никто ей не ответил – все вдруг утратили дар речи. Хилла испуганно сглотнула.

Майкки взяла за руку дрожащую то ли от страха, то ли от вечерней прохлады Алису, а другую руку сунула в карман халата. Каапо с бьющимся сердцем закрыл книгу и встал.

– Помните: не нужно их бояться, – повторил Каапо скорее для себя, чем для остальных.

– Правда! – подхватила Майкки. – Во всяком случае, наша Уруру очень добрая.

– А моя бука – нет, – тихонько проговорил Лео.

– Ну вряд ли она будет на нас бросаться, – фыркнула Хилла. – Сейчас-то она не в душевой кабине.

От страха Хиллу всегда тянуло поспорить.

– Они идут сюда, – прошептал Оскар.

Бучья стая действительно пришла в движение. И медленно, точно плывя над полем, надвигалась на лагерь. Как только такие крупные существа могут настолько беззвучно двигаться?

– Они должны о нас заботиться, – спокойно проговорил Каапо, хотя сердце у него стучало, как молот, а руки так вспотели, что книга Рунара едва из них не выскальзывала.

– Что нам теперь делать? – в панике спросил Оскар.

Каапо собрался с духом и ответил как можно спокойнее:

– Надо пойти с ними в лес. Отвести их поесть, как мы и собирались. Скоро вы сами увидите, как живут буки, если их не прятать в шкафу.

– Как можно их куда-то отвести? – засомневался Элиэль. – Они что, будут нас слушаться?

– Слушаться, может, и не стали бы, а следом пойдут, – ответил Каапо. – Мы просто пойдем в лес, а они за нами.

Каапо повернулся и пошел за палатки, к лесу. Остальные ошеломленно смотрели ему вслед. Как можно повернуться спиной к приближающимся букам?

Каапо остановился и обернулся.

– Ну, вы идете?

Буки дошли уже до середины поля и с каждой секундой становились все ближе.

– Пойдемте, – быстро проговорил Лео.

Все вскочили на ноги. Сначала за деревьями скрылись ребята (они изо всех сил заставляли себя идти медленно и спокойно). Минутой позже в лес вплыли буки, оставив за собой пустое и тихое поле.

Спустя два часа из леса вышла шумная толпа детей, все смеялись и болтали, перебивая друг друга. Бук видно не было, но все знали, где они: валяются, довольные, в лесу, наевшись всякой ужасной гадости.

– А как они проламывались сквозь заросли, прямо как танки! – восхищенно проговорил Урхо.

– А видели ту, которая лежала в яме с грязью? – хихикнула Минни. – Лео, надеюсь, это была твоя, ее хотя бы можно будет потом помыть в душе.

– Не моя, – отозвался Лео. – Моя сидела на камне, видели? Ела двумя руками мусор и гнилые грибы.

– Их нужно кормить каждую ночь? – спросила Альва. – А можно, мы тоже сюда переселимся? У нас есть палатка.

– Конечно, – ответил Каапо.

– А у нас нету, – грустно сказала Емина.

– Вы с Анной можете спать в нашей, – предложила Альва.

– Лео, а ты в нашей, – подхватил Элиэль.

– Спасибо! А в туалет и в душ можно ходить у нас, я ведь живу совсем рядом, – обрадовался Лео.

– А ничего, что они там остались? – проговорила Альва и зевнула. Была уже почти полночь.

– Они не заблудятся, – усмехнулся Каапо. – Скоро придут, вот увидишь.

– А долго они спят после еды? – спросила Емина.

Каапо задумался.

– Уруру проснулась, когда услышала наши голоса, – сказал он наконец. – Садитесь на велосипеды, поезжайте домой и разговаривайте погромче. У бук очень острый слух.

Анна и Емина зевнули.

– Попробуем. Если что, оставим дверь приоткрытой. До завтра!

Емина с Анной успели доехать до середины поляны, когда из леса выскользнула темная тень. За пару секунд она догнала велосипеды и побежала позади метрах в двадцати. Девочки ее не замечали.

– Жуть, – проговорила Хилла.

– Ну, заметят, когда доедут до дома, – зевнул Каапо.

– Пойдемте спать, – предложил Оскар.

– Пойдемте, – согласился Каапо и помахал ребятам, которые разъезжались на своих самокатах и велосипедах по домам.

Никому больше не было страшно, а летние сумерки казались такими светлыми. Вдруг со всех концов леса послышался треск и шелест: это буки спохватились и бросились догонять своих подопечных.

Глава 19

Отдых на природе

Хилла проснулась от пиканья телефона – пришла эсэмэска. Солнце было уже высоко. Хилла села в спальнике и нашла телефон. Эсэмэска была от мамы:

Здравствуйте, дорогие! Здесь солнечно и ужасно много комаров. Как у вас дела? Не забывайте гулять. Привет папе.

Мама, которая очень по вам соскучилась.

Хилла решила сразу же и ответить, а то снова придется препираться с Каапо, как лучше сказать.

Все в порядке. Гуляем мы много, сейчас, например, пошли в поход. Скоро будем есть. Пока! Хилла.

Сообщение ушло, Хилла вылезла из спальника, открыла молнию и выбралась наружу. Солнце слепило глаза, вокруг палаток уже кипела жизнь.

– Ого, – удивленно пробормотала Хилла. На поляне появились две новые палатки, и приятели Оскара вовсю устанавливали третью. Кругом были школьники.

– Привет, – сказал Каапо. Он сидел около своей палатки вместе с Лео. – Ты вовремя проснулась.

– А что? – Хилла потерла глаза.

– В два будет звонить Незримый Глас. Кто-то должен пойти домой и ответить на телефон. Подозреваю, что это будешь ты.

– В два? А сейчас сколько?

Каапо посмотрел на наручные часы:

– Почти час.

– Это я продрыхла до часу?

– Похоже на то, – усмехнулся Лео.

– А у нас есть что-нибудь поесть? – спросила Хилла.

– Найдется. – Каапо показал на старую сумку-холодильник со странно покосившейся крышкой.

– Чего вы так ухмыляетесь? – насторожилась Хилла.

– Ничего, – ответил Лео. – Иди ешь.

Хилла, пошатываясь, подошла к сумке и открыла крышку. И выговорила изумленно:

– Это еще что?

В сумке был гигантский бутерброд – шаткая двадцатиэтажная бутербродная башня из целого батона: из нее выглядывали салатные листья, ломтики сыра и колбасы, кое-где клубничное варенье… и даже шпинатная оладушка!

– В соседней корзинке какао, – сообщил Каапо. – Правда, оно уже долго на улице, не знаю, можно ли его пить.

Хилла перевела взгляд на корзинку. На дне ее, в луже какао, стояло полдесятка их домашних кружек с муми-троллями. В кружках подрагивало знакомое густое вещество.

– Уруру приготовила завтрак, – заключила Хилла.

– Да если бы только она, – хмыкнул Каапо. – Загляни еще в кастрюлю.

Хилла приподняла крышку и выдохнула:

– Фу-у!

Кастрюля была полна неочищенных, в черных пятнах, картофелин, щедро политых кетчупом.

Каапо ухмыльнулся:

– Кастрюля появилась сразу после того, как Эли и Элиэль поставили палатку.

– Что значит «появилась»? А сами буки где?

– Где-то поблизости. – Каапо огляделся. – Похоже, им не нравится дневной свет. Думаю, вечером они покажутся снова.

– Хорошо иметь няню, – фыркнула Хилла и осторожно взяла верхний этаж с бутерброда. Яйцо и клубничное варенье – а что, неплохое сочетание. А вот горчица здесь, пожалуй, лишняя.

– И что мне сказать Незримому Гласу? – поинтересовалась Хилла, прожевав.

– Самое главное – выясни, когда он собирается стать зримым, – сказал Каапо.

Лео недоуменно на него покосился.

– То есть – когда он будет здесь, – пояснила Хилла, снова откусывая бутерброд. Так, похоже, там в середине икорная паста.

Лео медленно покивал.

Когда Хилла спустя два часа вернулась в лагерь, он увеличился еще на две палатки.

Кто-то разложил по поляне одеяла, кто-то принес из дома пару пластиковых стульев. Кто-то уже играл в футбол. Хилла подошла к Каапо, который стоял на краю поляны и нервно прижимал к груди Рунарову книгу.

– О чем переживаем? – поинтересовалась Хилла.

Каапо вздрогнул:

– А, это ты. Я вдруг задумался: а везде ли можно вставать лагерем?

Хилла нахмурилась:

– Но это же не чей-то двор. Кому здесь мешают палатки?

– Наверное, никому. – Каапо бросил на них взгляд. – Но для чего тогда существуют кемпинги, если можно ставить палатки где вздумается?

– Да брось ты, – махнула рукой Хилла. – У нас чрезвычайное положение. А значит, можно все.

Это, похоже, не очень успокоило Каапо. – А что сказал Незримый Глас? – вспомнил он.

– Ничего. Он вообще не позвонил.

– Странно… А телефон работает?

– Я что, совсем дурочка? – возмутилась Хилла.

– Я же просто спросил. Тогда это означает только одно: он уже в пути и скоро будет здесь.

– Или у них замерзли все телефонные провода. Или телефон занесло снегом, – ухмыльнулась Хилла.

Каапо не засмеялся. Вид у него стал тревожнее прежнего.

– Слушай, ну перестань, – взмолилась Хилла. – Все будет хорошо. А бутерброды еще остались?

Каапо слабо кивнул.

– Пошли к остальным, – предложила Хилла.

Солнце понемногу клонилось к западу, свет его сделался оранжевым, в воздухе запахло по-вечернему. Нетерпение ребят все нарастало. Когда же придут буки? С какой стороны на этот раз?

Каапо принес одеяло и растянулся на нем у входа в палатку. Хилла и Лео присели рядом. Хенни и Альва в одних наушниках на двоих слушали музыку, наполовину высунувшись из палатки. Элиэль кипятил чай на горелке.

– А почему вы все-таки решили переселиться в палатку? – спросил Лео.

Хилла и Каапо переглянулись.

– Чтобы удобнее было гулять с буками, – начала Хилла.

– И нам намекнули, что дома лучше не оставаться, – добавил Каапо.

– В каком плане? – не понял Лео.

– В плане безопасности и удобства, – пояснила Хилла и бросила предупреждающий взгляд на Каапо. Не вздумал бы только рассказывать про халат!

– Нам намекнули, что в этой истории замешаны не только буки, – продолжал Каапо.

– А кто еще? – заинтересовалась Хенни.

– Вы об этом прочитали в той старой книге? – предположил Лео.

– Ну не совсем, – начал было Каапо, но закончить не успел, потому что из палатки выглянула Майкки:

– Нам дал подсказку мой халат. Вот этот! Майкки похлопала себя по карманам халата. Хилла закрыла глаза. Все пропало. Сейчас все узнают, что ее сестра сумасшедшая и разговаривает с халатами.

Алиса, стоявшая рядом с Майкки, решительно закивала:

– Он живой. Я сама видела.

– Живой халат? – Лео посмотрел на Каапо.

– Ну, это все в Майккином воображении, – объяснил Каапо, сердито глядя на Майкки. Пора бы ей уже понять, что о халате не стоит рассказывать посторонним. Халат – это семейная тайна.

Но у Майкки было на этот счет свое мнение.

– Что ты врешь! – возмущенно воскликнула она. – Ты же сам его видел, и не один раз! Трус! Ничего тебе больше не расскажу. Обходитесь сами, как хотите, без халата и без нас. Пойдем, Алиса!

Майкки бросилась в лес, Алиса побежала ее догонять. Каапо испуганно переглянулся с Хиллой. Он не ожидал, что Майкки так разбушуется.

– Да пусть идут, – устало отмахнулась Хилла. – Куда они денутся? Говорящий халат… Ну надо же такое придумать!

Лео, Альва и Хенни неуверенно похихикали, но Каапо явно был огорчен.

– Так на чем мы остановились? – пробормотал он.

– На подсказках и на ком-то, кроме бук, – подсказала Хенни.

Каапо кивнул и поднял с земли завернутую в бумагу стеклянную банку. Из банки не было слышно ни звука. Каапо встревожился. Может, эльф умер?

– Например, вот это существо мы поймали у себя дома. – Каапо осторожно развернул бумагу и поднял банку повыше. – Оно пьет кровь из бук.

Каапо осторожно потряс банку, но эльф не двинулся с места. Хилла и Майкки накануне набросали ему ваты, и эльф свил из нее круглое гнездо. Сейчас он лежал в гнезде, свернувшись по-кошачьи и спрятав бульдожью мордочку. Свое оружие он по-прежнему крепко сжимал одной рукой.

– Небось голодный уже. Со вчерашнего дня ничего не ел, – заметила Хилла.

– И чем его кормить? – вздохнул Каапо. – Бучьей крови у нас нет.

– Он еще конфеты ест, – вспомнила Хилла.

– Кровь и конфеты, брр, – скривилась Хенни.

– У меня есть ириски. Он будет ириски? – спросила Альва.

– Можно попробовать, – решил Каапо.

Каапо осторожно – вдруг существо не спит, а специально прикидывается, чтобы сбежать? – приоткрыл банку и сунул под крышку кусочек ириски. Ириска с легким стуком упала на дно, но эльф даже не шевельнулся.

– Может, воды? – предложил Эли.

Эльфу капнули воды из бутылки и, не дождавшись реакции, закрыли крышку.

– Надеюсь, он не умер, – проговорил Каапо.

– Просто спит, – успокоила брата Хилла. – Скоро проснется. Можем тоже чего-нибудь поесть, пока буки не пришли.

Но в тот вечер буки вообще не пришли. Из леса не доносилось ни шороха, и никто не принес ни нечищеной картошки, ни бутербродов. Ребята ждали и ждали, но напрасно.

– Может, они не ходят есть каждую ночь? – предположил наконец Каапо.

– Теперь у них будут проблемы, – пробормотала Хилла. – Они ведь должны о нас заботиться. Думаю, тому, кто их послал, это не понравится.

Каапо кивнул. Буки уж слишком легко забыли о своих подопечных – так быстро их захватила свободная ночная жизнь. Видимо, они не очень-то предназначены для няньства.

Один за другим ребята заползали в палатки и засыпали, так и не поужинав. Лагерь затихал.

Один только Каапо не спал – он думал. Где же Майкки и Алиса? Куда делись буки? Почему не просыпается эльф? Может, это он, Каапо, во всем виноват?

Глава 20

Новые подсказки

– Никогда не купалась в такую поздноту, – заметила Майкки, плюхаясь в теплую воду. Алиса, зевнув, присела на краешек унитаза.

– Сюда нельзя, – тут же сказала Майкки. – Это место халата. Давай посидим тихо, может, он тогда снова проснется.

В ванной пахло яблочной пеной. Алиса, устроившись прямо на полу, наблюдала за халатом. Тот безжизненно валялся на крышке унитаза. Время шло, но ничего не происходило.

– Алиса, – проговорила Майкки задумчиво, – мне кажется, он тебя боится. Ты не можешь куда-нибудь уйти?

– Куда? – испугалась Алиса. Она не любила оставаться одна.

– Выйди пока на кухню. Я тебя позову.

Алиса нерешительно поднялась и сделала несколько маленьких шажков по направлению к двери.

– Иди-иди, – поторопила ее Майкки.

Алиса вздохнула.

– А дверь закрывать? – тихонько спросила она уже за порогом.

– Да… то есть нет! Иди сюда! – Голос у Майкки зазвенел от волнения. – Он просыпается!

Алиса повернулась и радостно ахнула. Халат восседал на унитазе и помахивал рукавами, но что он говорил, Алиса не слышала.

Она взглянула на Майкки. Та уже смеялась какой-то халатовой шутке. Если бы Алиса могла слышать разговор, то она услышала бы следующее:

Майкки (с облегчением). Наконец-то ты проснулся!

Халат. Хи-хи!

Майкки. Ты чего смеешься?

Халат. Ты таскала меня по очень странным местам. Не забывай, что я все-таки купальный халат, а не подвальный и не лесной!

Майкки. Мне хотелось, чтобы ты все время был рядом.

Халат. Хи-хи!

Майкки. И я ведь теперь умею пользоваться стиральной машинкой.

Халат. Да, я заметил. Я же в ней побывал. Майкки. Ну прости. Ты был ужасно пыльный.

Халат. Ничего, бывает. Так и о чем ты хотела меня спросить?

Майкки. А как ты узнал, что я хочу о чем-то спросить?

Халат. Разве это не очевидно? Давай спрашивай быстрей, не то потом не успеешь. Нас скоро прервут.

Майкки. Кто? Почему? Ой, ладно, ладно… В прошлый раз ты сказал, что здесь водятся не только буки. Ты говорил про зеленого эльфа?

Халат. Возможно… Следующий вопрос! Майкки. Какой же ты вредный! Ладно. Какую третью подсказку ты не успел дать в прошлый раз?

Халат уселся поудобнее, точно настраивался на серьезную беседу.

Халат. Третья подсказка такая: буки живут по-другому, не так, как люди. У них нет семьи, зато есть цепочки.

Майкки. Цепочки? Такие украшения?

Халат. Вовсе не украшения. Вот послушай. У каждой буки есть свое место в цепочке, и его не может занять никто другой. Они держатся друг за друга, как звенья одной цепи. Если заманить к себе одну буку, за ней придут и остальные.

Майкки. Ничего не понимаю. Как это – держатся друг за друга? Руками?

Халат. Конечно, не понимаешь… Ты ведь…

Майкки. Ну, кто я?

Халат. Ты человеческий детеныш. Поэтому я тебя и выбрал.

Майкки. Ты меня выбрал? Вообще-то ты раньше был халатом Каапо, и, по-моему, это мама выбрала тебя в магазине.

Халат. Много ты понимаешь.

Майкки. Я сейчас разозлюсь!

Халат. Подожди, я еще не договорил.

Майкки. Так договаривай!

Халат. Терпение, дружок. Слушай внимательно. У бук есть порядок расположения. И порядок следования. Даже когда они далеко друг от друга, они должны возвращаться на свое место. Понимаешь?

Майкки. Нет.

Халат. И чего ты не понимаешь на этот раз?

Майкки. Я видела несколько бук одновременно, и они никогда не стояли ни в каком порядке и никуда не возвращались.

Халат. Уверена? Ты знаешь, где они сейчас?

Майкки. Наверное, бегают по лесу.

Халат. Вообще-то нет.

Майкки. А где же?

Халат. Ищут друг друга.

Майкки. Зачем?

Халат. Если один из их цепочки показался, остальные должны прийти следом. Но сейчас у них кто-то потерялся, и они не могут вернуться домой. Кто-то хочет помешать им вернуться.

Майкки. Вот глупости-то.

Халат. Ну, у всех свои привычки. Плохих героев тут хватает, но есть и хорошие.

Майкки. Буки не плохие!

Халат. А я разве говорил, что буки плохие?

Майкки (подумав). Буки хотят вернуться туда, откуда пришли?

Халат. А ты как считаешь? Конечно, каждому хочется домой. Здесь им тесно. От них летит пыль. Их пугаются люди.

Майкки. Это правда.

Халат. Люди с давних времен недолюбливают тех, кто непохож на них самих.

Майкки. Фу, как это гадко.

Халат. У вас ведь тоже есть бука.

Майкки. Но она очень славная. Мы ее не обижаем!

Халат. Неважно. Как думаешь, где ей лучше: у вас в шкафу или у себя дома?

Майкки. Что?

Халат. Ты все верно расслышала.

Майкки еще немного подумала и осторожно спросила:

– А твой настоящий дом… тоже где-то далеко?

Халат хрипло рассмеялся:

– Скажешь тоже! Я просто халат! Но бука есть бука, а никакая не нянька. Понимаешь?

– Понимаю, – отозвалась Майкки.

Ненадолго наступила тишина.

Майкки. А где сейчас та бука, которой не хватает в цепи?

Халат. Ха! Ты думаешь, я знаю ответы на все вопросы? Что-то знаю, а что-то нет. Могу сказать одно: включай голову! Информации у тебя достаточно. Дам еще одну, последнюю подсказку: ищи ответ у Каапо под мышкой.

Майкки. У Каапо… где? Ты с ума сошел? Халат. Нас скоро прервут.

Майкки. Что?

Халат. Нас скоро прервут. Майкки! Ты сможешь во всем этом разобраться. Я не зря тебя выбрал. И позаботься об Алисе.

В это мгновение в замке входной двери повернулся ключ. Алиса вздрогнула. Халат безжизненно обмяк, соскользнул на пол и улегся там синим комком.

– Хо-хо, есть тут кто живой? – послышался из прихожей знакомый голос. – Каапо? Хилла? Майкки? Вы что, все спите?

– Кто это? – испуганно прошептала Алиса.

– Это мой папа, – ответила удивленная Майкки. – Ну, Незримый Глас. Пап, я здесь, в ванной!

Глава 21

Сердитый новорожденный

В это время Каапо в лагере ненадолго заснул и снова проснулся. Он лежал в темноте, мерз и думал. Оскар рядом с ним сопел и ворочался во сне. Каапо попытался устроиться поудобнее на тонком туристическом коврике. Его беспокоило исчезновение Майкки и Алисы. Беспокоило, как сосновая шишка под боком. Он, конечно, знал, что Майкки не пропадет. Наверняка они пошли с Алисой домой и Уруру тоже с ними. Но все-таки. Маме бы все это не понравилось.

Каапо был готов уже сам пойти домой, но потом передумал. Неправильно уходить из лагеря, никому ничего не сказав. Надо хотя бы дождаться рассвета, а он уже скоро. Хорошо летом.

Каапо тревожился и за бук. Куда они все подевались? Они ведь принесли завтрак, то есть все шло так, как Каапо и рассчитывал. А потом вдруг что-то случилось. Его первая букотеория оказалась неверной, и теперь Каапо так и эдак крутил ее в голове. Где он ошибся? Чего не предусмотрел?

Каапо скорчил рожу в темноте. Уснуть, конечно, уже не получится. Он сел и нащупал в рюкзаке фонарь. Взял под мышку одеяло, книгу Рунара и вышел из палатки. Завернулся в одеяло поплотнее и сел на мокрый от росы луг. Было тихо, прохладно и пусто – самое темное время летней ночи. Каапо вгляделся в темноту, и темнота взглянула на него в ответ. «Зачем ты сюда пришел, чего ищешь?» – казалось, спрашивала ночь.

У Каапо к ночи не было никаких вопросов. Он натянул одеяло на голову – получилась как будто маленькая палатка, – включил фонарь и открыл книгу на оглавлении. Взгляд упал на заголовок «Человеческие черты». То есть у бук они есть? Каапо долистал до нужной страницы и сразу заметил, что эта глава короче остальных.

Неоспоримо и очевидно сходство буки с человеком. Внешним видом она напоминает также человекообразных обезьян: шерсть, физическая сила, человеческие повадки (подробнее в следующей главе). По внутренним же и даже, я бы сказал, душевным характеристикам бука гораздо ближе к человеку, чем к шимпанзе.

Внутренний мир буки и по сию пору остается для меня по большей части загадкой. Сама она не может поведать о нем ни на одном из понятных человеку языков. Владеет ли она иным языком? Обладают ли буки собственной развитой культурой, религией, создают ли произведения искусства? На мой взгляд, это возможно и весьма вероятно. Духовные качества бук создают для этого все предпосылки.

Очевидно, что бука способна к взаимодействию с человеком. Она испытывает чувства, свойственные и людям: грустит, обижается, может даже мстить. Она долго помнит как хорошее, так и плохое обращение. Она явно предпочитает одних людей другим: достаточно вспомнить хотя бы эпизод с новой домработницей, который мог бы закончиться плачевно, не успей я вовремя вмешаться.

Бука легко овладевает человеческим языком на пассивном уровне. На основании своего, хотя и довольно небольшого, опыта я могу утверждать, что ее понимание языка достаточно для совместного проживания с человеком. Бука быстро приобретает полезные навыки и, например, в сельском хозяйстве могла бы оказывать человеку неоценимую помощь.

Однако возникает вопрос, испытывает ли сама бука к этому какую-либо склонность. Оказавшись перед выбором, бука вряд ли предпочтет остаться с человеком. Все же различия между этими двумя видами непреодолимо велики, и равноправие в отношениях не представляется мне возможным. Становиться же рабом человека бука не испытывает ни малейшего желания. Рутинная человеческая деятельность чужда для этого свободного дикого существа.

Рабом! Неужели Уруру попала к ним против своей воли? Но кто способен принудить к чему-то буку? Она ведь ничего не боится – ну разве что эльфокомара.

Следующая глава называлась «Животные черты». Она была гораздо длиннее: несколько страниц сплошного, без картинок, текста. Глаза у Каапо уже устали. Он зажмурился и подумал, не пойти ли спать.

И вдруг Каапо услышал странный звук. Открыл глаза и прислушался. Вот опять. Тонкий металлический звон, потом едва различимый хруст – так хрустит тонкий лед. Но какой лед в июне?

Каапо выключил фонарь и высунул голову из-под одеяла. Хрустело совсем близко. Потом что-то стукнуло, будто упало. Из палатки послышался испуганный сонный голос Оскара:

– Ай! Что это? Каапо, осторожнее, он кусается! Ай!

– Оскар, я снаружи, – удивленно отозвался Каапо.

– Кто это меня укусил? Тут какие-то мошки!

Внутри зашуршал спальный мешок. Каапо положил одеяло, книгу и фонарь, дернул молнию и распахнул палатку. И тут из нее что-то вылетело! Оскар запустил в него носком?!

Нет. Этот носок не упал на землю, он взлетал выше и выше. А потом он начал светиться, и тут Каапо наконец его узнал.

– О нет, – выдохнул он.

В это мгновение летающий носок распался на несколько светящихся частей. Одна, две, три… Каапо успел насчитать шесть, прежде чем они растаяли в ночном сумраке.

Оскар высунул из палатки лохматую со сна голову.

– Кто это был? – испуганно спросил он. – Он меня укусил.

Из соседней палатки выглянула Хилла.

– Вы чего развопились? – рявкнула она.

– Комариный эльф улетел, – мрачно сообщил Каапо. – Или эльфы. Их там было штук шесть.

– Откуда шесть-то? Дай-ка мне фонарь. – Хилла вылезла из палатки.

Спустя полминуты Хилла уже держала в одной руке банку из-под эльфа, а в другой крышку – и то и другое обнаружилось на полу в палатке Каапо и Оскара.

– Смотрите.

Хилла посветила на крышку – по краю ровным кольцом шла аккуратная гравировка из мелких дырочек.

– Я думал, он просто бьется о крышку. А он гораздо умнее, – признал Каапо.

– А это что? – Оскар показал на маленькие белые кучки на дне банки рядом с ватным гнездом. Хилла навела на них фонарь и изумленно ахнула:

– Похоже на…

– Скорлупу, – закончил Каапо.

– Скорлупу? – с сомнением проговорил Оскар. – Кто бы успел снести там яйцо? Банка-то была все время закрыта.

– Ну кто, кроме эльфа? – фыркнула Хилла. – Но странно, что мы их раньше не заметили. Это же банка. Прозрачная стеклянная банка.

– Днем-то она была все время под бумагой, – напомнил Каапо. – И когда мы заглядывали в последний раз, эльф лежал в гнезде, будто спал. Видно, высиживал яйца.

Хилла сдвинула брови:

– Снес яйца и по-быстрому высидел из них детенышей – все за одну ночь?

– Ну кто его знает, – пожал плечами Каапо. – Может, яйца у него были с собой. Где-нибудь в кармане.

– В кармане! – насмешливо повторила Хилла. Вот чушь-то!

– Так теперь он уже не один? – ужаснулся Оскар.

– Видимо, да – Каапо вгляделся в серо-синее ночное небо. Никаких светлых точек в нем больше не было – ни больших, ни маленьких.

– А если они на нас нападут? Чтобы отомстить за свою мамочку?

– Не будут они на нас нападать, – отрезал Каапо. – Это бучьи комары. Мы же не буки.

– Но меня-то он укусил! – запротестовал Оскар.

– В целях самозащиты.

– Да что я ему сделал? Я вообще спал!

И тут пронзительный писк послышался где-то совсем рядом.

– А-а-а-а! И-и-и-и!

– Тсс, – зашипела Хилла. – Как минимум, один тут еще остался. Надо его поймать.

Оскар застыл на месте:

– Где он?

Писк явно доносился из банки. Банка по-прежнему была в руках у Хиллы.

– Крышку! Быстро!

Каапо припечатал крышку к банке и накрепко закрутил. Оскар облегченно вздохнул.

– Смотрите. – Хилла кивнула на банку. – И правда.

На дне банки перекатывалось по ватному гнезду маленькое розоватое яйцо, уже треснутое. Яйцо хрустнуло, трещина сделалась шире. Из нее показалась крошечная зеленая голова, существо с неприязнью взглянуло на детей и взвизгнуло:

– А-а-а-а!

– Свеженародившийся эльф, – прошептал Каапо. – Об эльфах Рунар ничего не писал.

– Чего он кричит? – спросил Оскар. – Тот первый был не такой злой.

– Наверное, скучает по мамочке, – хмыкнула Хилла. – Или есть хочет. Младенцы всегда кричат, когда хотят есть.

– Покормим его? – неуверенно предложил Оскар. – Или, может, выпустим, и пусть летит к своим?

– Он уже никого не найдет, – вздохнул Каапо. – И что нам с ним делать?

Глава 22

Эксперименты в кустах

Птицы щебетали свои утренние песни. Жужжали, согревшись на солнышке, шмели и прочие жужжатели летнего дня. На газоне за кустом, под балконами, было прохладно, зато там можно было спрятаться от посторонних глаз. Десять утра – не самое подходящее время, чтобы гулять с букой.

Но и оставаться в квартире было невозможно с тех пор, как Незримый Глас стал зримым папой. Сейчас он сладко спал в своей кровати, но накануне его оказалось непросто успокоить и убедить, что все в порядке и есть веская причина тому, что Алиса и Майкки одни дома, Майкки принимает ванну посреди ночи, а Хилла и Каапо живут где-то в палатках.

Уруру явилась домой в шесть часов двенадцать минут утра. Постучалась она тихонько, но Майкки тут же проснулась и открыла.

– Хорошо, что ты догадалась не звонить в звонок, – шепнула она.

Уруру тут же упихнулась в свой шкаф. Наверное, ей было стыдно. Или она устала.

Но сейчас они с Уруру были во дворе, и Майкки ободряюще похлопывала Уруру по руке.

– Попробуй, – уговаривала она. – У тебя получится!

Уруру не двигалась, только таращила на Майкки желтые глаза. Майкки вздохнула. Она просила Уруру показать, как действует пыль-невидимка – правда ли бука может исчезнуть, как рассказывала Хилла.

Но Уруру, всегда такая послушная, на этот раз не соглашалась ни в какую.

– Майкки, – осторожно позвали сверху. Над балконными перилами показалась светловолосая Алисина голова. Алиса осталась дома сторожить папу.

– Папа проснулся? – спросила Майкки.

– Еще нет. Вы скоро? Идите уже домой.

– Пока не можем. – Майкки нахмурилась. – Уруру сегодня какая-то глупая. Никак не соглашается.

Уруру заурчала.

– И что мне сказать твоему папе, когда он проснется? Он ведь спросит, где ты и почему я одна.

– Скажи, что я вышла погулять.

– А тебе разрешают уходить гулять без спросу?

– Нет, конечно, но папа вряд ли об этом знает, – успокоила подругу Майкки. – Он, наверное, даже не помнит, сколько мне лет.

– А можно ему сказать, если он спросит? – Что спросит?

– Ну, сколько тебе лет.

– Алиса! Не отвлекай меня, а то мы никогда не закончим. Иди внутрь.

Алиса нехотя удалилась.

Майкки за кустом снова посмотрела на буку. Та равнодушно таращилась на лес вдалеке.

– О чем ты думаешь? – спросила у нее Майкки.

Уруру мгновенно перевела взгляд на Майкки. Круглые желтые глаза встретились с зелено-коричневыми миндалевидными. Майкки вспомнились слова халата.

– Скучаешь по… своему дому? – уточнила она.

Уруру не отводила глаз.

– Где твой дом? – продолжала Майкки.

Уруру беспокойно задвигалась и посмотрела на лес.

– Там в лесу?

Уруру молчала.

– Тебе не нравится жить у нас? А мне нравится, что ты с нами.

Уруру посмотрела на Майкки. Похоже, она не собиралась поддерживать беседу.

– Как-то глупо разговаривать самой с собой, – сказала Майкки. – Приятнее, когда тебе отвечают. Хотя я тебя понимаю. Теперь понимаю, когда халат мне объяснил. Тут ты не дома, а каждому ведь хочется домой. Надо придумать, как тебя туда вернуть.

Уруру вдруг протянула толстопалую ручищу и коснулась Майккиной щеки.

– Ой! – удивилась Майкки.

Рука у буки была большая, а щека у Майкки маленькая, но, несомненно, бука хотела погладить ее по щеке! Майкки изо всех сил обняла огромную пыльную буку.

– Ой, Уруру! Все-таки мы друзья, хоть и живем совсем по-разному. Но как же нам найти твой дом? Я пока не знаю. Но вместе мы это выясним!

Топ-топ, цок-цок-цок. Кто-то торопливо, вприпрыжку, протопал по дорожке и остановился возле куста. Потом запыхтел. Майкки разжала объятия и затаила дыхание. Уруру не двигалась.

Несколько секунд длилась томительная тишина. Потом она взорвалась громким лаем.

– Экку, – выдохнула Майкки. – Только бы он был один.

Но Экку, конечно, был не один. За ним семенила Пиррко Ууситало в шуршащем не-продуваемом комбинезоне цвета фуксии.

– Экку, тихо! – шикнула она.

«Ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва!» – заливался Экку.

– Да что там такое в этих кустах? Котик? Или белка? – Хозяйка Экку тоже встала перед кустом.

– Уходи, – шепнула Майкки буке и даже подтолкнула ее, но бука точно превратилась в бетонную статую.

– Уходи, – шипела Майкки. – Убегай!

Уруру опустила голову и задрожала – дрожь сотрясла все массивное тело с головы до пяток. От клочковатой шкуры кольцами пошел темный дым. Кольца тут же рассеивались. Майкки смотрела на них как завороженная. Все происходило быстро, четко, красиво.

– Получилось, – выдохнула Майкки. Кругом была одна зелень: лес, листва, мох. Уруру исчезла. И вовремя.

– Ну давай поглядим, неугомонный.

Соседка решительно раздвинула кусты. Из-за кустов прямо в ее изумленные голубые глаза уставилась Майкки. Даже Экку удивился и притих. На самом деле Майкки просто боялась отвести взгляд в сторону: вдруг от Уруру остался случайно виден палец или кончик носа.

– Майкки? В кустах и в халате? – ахнула соседка.

– Не в кустах, а за кустом, – поправила Майкки. – Хорошее место, тихое и тенистое. Я тут исследую букашек.

– Ах, насекомых, – закивала соседка. – А ты что, гуляешь одна? Может, проводить тебя домой?

– Нет, спасибо, – вежливо ответила Майкки. Когда же соседка уже отправится восвояси! – Мои букашки очень пугливые, и особенно боятся собак. Пока Экку тут лает, они ни за что не покажутся!

– Вот оно что! А я даже не знала, что у букашек есть уши!

«Ва-ва-ва-ва-ва-ва!» – снова завелся Экку.

– Экку, хватит лаять, ты разве не слышал – ты пугаешь букашек! Тс-с!

– Что за шум, а драки нет? – послышался сонный голос сверху.

Незримый Глас, точнее, папа проснулся! Алиса не успела подать знак! Майкки сердито сдвинула брови.

– Что случилось? – крикнул папа. – Собака так разлаялась, что спать невозможно. Майкки там, внизу?

– Да, пап, я здесь! – крикнула Майкки. – Я наблюдаю за живой природой!

«Ва-ва-ва!» – подхватил Экку.

– Экку, да замолчи же, в конце концов! – Соседка дернула поводок, и Экку притих.

– За природой, – повторил папа и озадаченно почесал в затылке. – Ну и дела. А завтракать ты придешь? Алиса уже тут.

– Иду, – откликнулась Майкки. – Через минуту!

– Пойдем-ка и мы завтракать, – сказала Экку хозяйка. – Пока!

Папа помахал рукой и ушел с балкона. Цоканье Экку все удалялось, за кустом воцарилась тишина. Майкки осмелилась наконец посмотреть туда, где сидела Уруру. Там никого не было.

Майкки наклонилась, зажмурилась и подула. Ничего не изменилось. Она подула сильнее. Пейзаж подернулся рябью, едва заметно, как водная гладь, – а если не присматриваться, то и вовсе не заметишь.

Тогда Майкки подула снова. Воздух качнулся, пейзаж пошел складками, как театральный занавес. Мелькнуло что-то темно-коричневое. Мохнатое плечо!

– Уруру! – выдохнула Майкки. – Ты здесь. Бучья лапа взлетела вверх и опустилась – сначала один раз, потом еще, еще. С каждым взмахом воздух точно сдвигался в сторону, пока вся бука не сделалась видимой.

– Получилось, получилось! – Майкки захлопала в ладоши, а потом бросилась к буке и обняла ее изо всех сил. Из груди буки послышался звук, похожий на мурлыканье гигантской кошки.

Глава 23

Когда закончилась еда

В это время Каапо уже проснулся и отвечал за палаткой на мамины сообщения, которые сыпались одно за другим. Все началось хорошо, но быстро испортилось.

Мама, отправлено в 9:35

Доброе утро, дорогие! Надеюсь, я вас не разбудила. Когда рано ложишься, просыпаешься тоже рано. Здесь красота и беззаботная жизнь. Не забывайте гулять. Как там это чудовище?

Каапо, отправлено в 9:53

Не разбудила. У нас отличная погода. Мы все время на улице. Жаль, что тебя нет.

Каапо удалил последнюю фразу, чтобы мама не решила, что ей пора немедленно возвращаться, и написал:

Скучаем по тебе.

Отправил. В животе заурчало.

Мама, отправлено в 10:06

Каапо, скажи, что у вас на самом деле происходит? Одна мама здесь у нас получила от своего ребенка эсэмэс: он пишет, что целая толпа детей живет недалеко от дома в палатках, и вы вместе с ними. И что все эти существа теперь бегают по улице. Это что, правда?

Каапо, отправлено в 10:07

Ха-ха! Конечно нет. У нас действительно есть палатки, но в них никто не ЖИВЕТ. Все в порядке. Бука, наверное, дома с Майкки.

На это Каапо очень надеялся.

Он по-прежнему не знал, где Майкки, и эта мысль обдавала холодом. Он стер слово «наверное».

Бука дома с Майкки. Скажи остальным родителям, что их дети тут с нами, мы вместе играем. Скоро будем есть. Хорошего дня.

В животе снова заурчало. «Скоро будем есть», ха-ха. Есть нечего, Майкки и Алиса пропали, буки сбежали. В банке визжит эльфомладенец, которого надо чем-то кормить. И что, обо всем этом писать маме?

Пип-пип! – пришла новая эсэмэска.

Мама, отправлено в 10:13

Рада слышать! Я уже позвонила домой, там как раз завтракали. Хорошо, что все хорошо. А то когда своими глазами не видишь, что происходит, очень легко испугаться. И как это я забыла, какие вы у меня смышленые и заботливые дети? Целую, мама.

«Ну и чудеса», – подумал Каапо. С кем это мама поговорила? С Алисой и Майкки?

Из палаток начали вылезать лохматые заспанные школьники. Каапо сунул телефон в карман.

– А где завтрак? – зевнул Оскар.

– Нету, – ответил Каапо. – Буки ничего не принесли.

– Ура! – обрадовался Эли. – Никакой картошки!

– И что мы будем есть? – сонно спросила Емина.

– Придется сходить домой поесть. И заодно проверить, не там ли буки. Их надо найти.

– А ты их потерял? – поинтересовалась Хилла. – Наверняка просто носятся по лесу и валяются в лужах.

– Их нет уже сутки. Мне кажется, они потерялись, они ведь должны быть при нас. А еще один умник написал своей маме, что мы тут живем в палатках без всякого присмотра, даже без бук. Мы ведь договорились никому не рассказывать! – с жаром закончил Каапо.

– Ого, – протянул Лео. – А кто это был? Минни покраснела:

– Наверное, я. Я думала…

– Я только что написал маме, что мы просто играем в лагерь, – смилостивился Каапо. – Пожалуй, и вам стоит написать своим родителям то же самое.

– Играем в лагерь! – рассмеялась Хилла.

– А у тебя есть идеи получше? – вскипел Каапо. Он слишком мало спал. И сейчас лучше было не цепляться к его словам, чтобы не нарваться на ссору.

– Короче, все идем есть, а потом ищем бук! – скомандовал Каапо. – А я покараулю палатки.

– А ты что, не хочешь есть? – удивилась Хилла.

– Хочу, принесешь мне из дома.

– Ладно.

– Проверь, там ли Алиса и Майкки. И возвращайся побыстрее.

Хилла кивнула. Она тоже ночью думала о Майкки.

– И принеси эльфу эльфоконфету, если в лампе они еще остались.

Хилла снова кивнула. Хорошая идея.

– А мне теплой одежды, – продолжал Каапо. – Свитер и носки. И наверное, зеленую зимнюю куртку.

– Зимнюю куртку? – изумилась Хилла.

– Да. И…

– Все, я столько не запомню, – оборвала его Хилла. Ее запас памяти иссяк на зимней куртке. Придумает тоже, зимнюю куртку в июне! – Надо тебе, иди сам за курткой и носками.

– Я остаюсь караулить лагерь, – раздраженно повторил Каапо. – И уж я не засну на посту, в отличие от некоторых.

Хилла молча развернулась и пошла через луг к тропинке. Трава разлеталась, песок хрустел.

Каапо смотрел ей вслед. Ну вот, теперь он рассорился с обеими сестрами. Красота. Где же все-таки буки? Каапо все искал какое-то разумное объяснение, не находил его, но и перестать ломать голову не мог. Может, буки дичают, когда собираются в стаю? Как морские свинки, которых нельзя держать в одной клетке, если их слишком много? А может, они передрались и теперь лежат в лесу раненые или мертвые? Или пошли пугать людей? И что же все-таки делать с эльфом?

Каапо, нахмурившись, забрался в палатку. Может, хоть Рунар даст ему какую-нибудь подсказку. Каапо плюхнулся на спальник и открыл книгу.

Глава 24

Зримый папа

Хилла быстро шла через луг. Дурацкий Каапо! Дурацкие буки!

Луг был пуст, пусты и начинающиеся за ним дворы. Весь город опустел. Лето! Все на дачах, на островах. Хилле тоже захотелось на остров. Какой смысл жить у моря, если все равно сидишь на берегу? Если у тебя нет ни лодки, ни спасжилетов, ничего по-настоящему морского и летнего. Если ты и плавать едва умеешь… К черту такие каникулы! К черту Каапо с его зимней курткой!

По галечной тропинке навстречу Хилле шли трое: один взрослый и двое детей, с сумками и корзинками.

«Ну вот, еще одни идут к своей лодке, – успела подумать Хилла, прежде чем заметила знакомый синий халатик. – Это же Майкки!

А рядом с ней Алиса, а взрослый – очевидно, Незримый Глас!»

Хилла зажмурилась от неожиданности.

Вся ее злость куда-то улетучилась.

Майкки заметила Хиллу и помахала:

– Мы вам несем еду!

Папа, кажется, тоже помахал, хотя довольно сложно помахать рукой, на которой висят сумка-холодильник и покрывало для пикника. Хилла сдержанно махнула в ответ. Еда сама идет к ним. Все необходимое пришло само – кроме дурацкой зимней куртки, о которой Хилла немедленно забыла. Сколько можно о ней помнить.

Кусты, обрамляющие тропинку, слегка качнулись. Кто-то другой принял бы это за дуновение ветерка, но Хилла сразу поняла: за кустами прячется бука. Волна шла по кустам с той же скоростью, с какой двигались Майкки с Алисой и папой. Интересно, когда кусты закончатся, бука покажется? Из рассказов Каапо Хилла усвоила: буки не очень охотно гуляют днем.

Кусты закончились. Шорох прекратился. Хилла усмехнулась: трусливая бука осталась в кустах. Хилла не питала к букам симпатии и прекрасно обошлась бы без них. Особенно теперь, когда они даже не приносят завтрак.

Папа остановился рядом с Хиллой.

– Устроим пикник? – Он кивнул на сумку-холодильник.

Хилла внимательно оглядела папу: такой знакомый, и все-таки заметно, что он слишком долго не был дома. На нем была слежавшаяся в чемодане футболка с воротником и слишком чистые джинсы. Он был похож на продавца автосалона или промоутера из супермаркета. Волосы зачесаны назад, руки совсем незагорелые – руки офисного работника. На путешественника и любителя палаточной жизни папа был не похож. Ну что ж, хотя бы пикник.

– Или ты не голодная?

– Ужасно голодная. Как раз шла домой чего-нибудь поесть, – отозвалась Хилла.

– А теперь и ходить не надо, – засмеялась Майкки. Значит, уже не сердится. – А у меня есть для вас сюрприз. Где Каапо и все? Я сейчас всем расскажу.

– Каапо в лагере, остальные пошли поесть. Буки больше не приносят завтрак. – Хилла сурово взглянула на Майкки. – А где ты была всю ночь?

– Дома, проводила кое-какой экс-пе-ри-мент, – с таинственным видом сообщила Майкки.

– А я помогала, – добавила Алиса.

– Пойдемте, расскажете все на месте, – добродушно перебил папа. – Каапо небось умирает с голоду.

Хилла улыбнулась ему, но улыбка вышла неловкая, как будто слегка заржавела. К зримому папе предстояло еще привыкнуть. Оказывается, он может во все вмешиваться, вон, перебивает… Может, скоро начнет давать советы или что-нибудь запрещать?

– Каапо! – позвала Хилла, подходя к лагерю. – Ты где? Вылезай.

– Как ты быстро. – Каапо высунулся из палатки. – Майкки, Алиса! Вы где были? Ой, привет! – Каапо заметил и папу.

– А у вас здесь настоящий лагерь, – одобрил папа, расстилая покрывало. – Надолго вы тут?

– Посмотрим, – пожал плечами Каапо.

Хилла открыла сумку-холодильник. Вареные яйца! Готовые бутерброды нормальной толщины! Сок в бутылке, шоколадное печенье, помидорки-черри, апельсины! Вот это правильный завтрак.

– Я тебя прощаю, – сказала Майкки Каапо.

– Спасибо, – отозвался Каапо.

– Я поняла: если человек трусливый, то тут уж ничего не поделаешь, – продолжала Майкки. – Но, может, ты станешь посмелее, когда подрастешь.

Хилла фыркнула – Майкки в своем репертуаре.

Папа оглядел ребят. Они были не очень похожи на свои школьные фотографии. Наверное, это из-за естественного света. В природе дети как-то покрупнее и поживее. И у них хороший аппетит.

И все же папу не оставляла странная мысль. Время движется не только там, где ты, оно идет везде, и с такой же скоростью. Папа закрыл глаза и помотал головой, но мысль никуда не делась. Тогда он решил поговорить:

– А с чего вдруг вы поселились в палатках?

У Каапо и Хиллы рты были заняты едой, поэтому Майкки успела ответить первой:

– Потому что нам халат так посоветовал! А потом мы нашли эльфа, он сейчас у Каапо в банке, Каапо может показать. Хилла поймала его сачком, ну то есть эльфа, а не Каапо. Ну почему мне никто не верит? Я вообще-то здесь вру меньше всех. Я собиралась сказать маме, что ты не приехал домой, а застрял в снегопаде!

– А вы от нее скрывали? – встревожился папа.

Майкки вздохнула и округлила глаза:

– Я ведь тебе говорила, забыл?

– Ладно, покажите этого вашего эльфа, – вздохнул папа.

– Он сбежал, – сказал Каапо. – Правда, перед этим отложил яйца. Но все детеныши тоже сбежали, остался только один.

– Вот это да! – закричала Майкки. – Покажите мне детеныша!

– Он очень злобный, – предупредил Каапо.

Папа огляделся:

– А где ваши буки? Сколько их вообще?

– Тринадцать, – ответил Каапо. – Но они тоже сбежали. Наверное, они немножко сошли с ума, когда встретились друг с другом.

– В каком смысле – сошли с ума? – уточнил папа.

– Ну, забыли, что должны за нами присматривать.

– То есть вы все остались без присмотра?

Я имею в виду остальных детей. За вами-то я присмотрю.

– И за мной, – добавила Алиса.

Нельзя сказать, чтобы папа этому очень обрадовался.

– Ты можешь заботиться обо всех сразу, – предложила Майкки. – А буки наверняка где-то рядом. Их просто не видно. Кстати, я добыла новую ин-фор-ма-цию!

– Поговорила с халатом? – скептически заметила Хилла.

– Да! Вчера ночью, как раз когда папа вернулся!

– Ты что, тоже его видел? – Хилла повернулась к папе.

Папа покачал головой, вид у него был встревоженный. Каапо глубоко вздохнул и проговорил:

– Я тоже видел, как халат двигается. Много раз. Только я не слышу, что он говорит.

– Каапо, ты больше не трус! – радостно заверещала Майкки.

– Оба вы психи, – расхохоталась Хилла. Папа покашлял:

– Майкки, а что, если мы поговорим о халате чуть попозже? Скажем, когда мама вернется. А кстати, ты еще ходишь в поликлинику, к психологу?

– При чем тут мама и психолог? – удивилась Майкки. – Я хочу рассказать прямо сейчас.

– Говори. – Каапо протянул руку за печеньем.

Хилла взяла еще один бутерброд и покачала головой. Все сошли с ума, ну и ладно, Хилла согласна на что угодно, кроме голодовки.

– Я провела несколько экспериментов с Уруру, – начала Майкки. – И она действительно может становиться невидимой, когда захочет. Может даже так гулять. Вот посмотрите!

Майкки сузила глаза до щелочек и огляделась по сторонам, потом вскочила на ноги, сделала пару шагов в сторону и подула в воздух: немножко вправо и немножко влево. Каапо в это время прошептал папе:

– Майкки чуточку странная, но это ничего. Мама говорит, она еще маленькая. С возрастом все пройдет.

– Я знаю, – усмехнулся папа. – Ты, когда был помладше, был точно таким же.

Каапо недоверчиво взглянул на папу.

– Смотрите! – крикнула Майкки.

– Скорее! – подхватила Алиса.

– Ого! – ахнула Хилла.

– Да что вы раскричались? – Каапо обернулся и даже рот открыл от изумления. – Это… как?

В воздухе промелькнула букина лапа и лохматый бок. Именно так – промелькнули. В воздухе.

Майкки хихикнула и хлопнула в ладоши:

– Уруру может ходить так хоть все время!

– Я же говорила! – воскликнула Хилла.

Каапо зажмурился. Значит, вот прямо сейчас перед ним стоит невидимая бука. Стоит, спрятавшись в воздухе, укрытая своей пылью-невидимкой.

– Чудеса, – покачал головой папа. – Я и дома это видел. Прямо не знаю, что и думать.

Каапо подошел к невидимой буке поближе.

– А если подуть сильнее? – спросил он.

– Не знаю, – откликнулась Майкки. – Сильнее я не пробовала. Надо проверить.

Каапо быстро огляделся:

– Значит, все буки сейчас где-то здесь? И если прищуриться, их станет видно?

– Нет, конечно, – засмеялась Майкки. – Они появляются сами, когда захотят.

– И ты знаешь, где они сейчас?

– Халат мне кое-что объяснил. Рассказать?

– Давай.

Каапо задумчиво выслушал Майкки.

– Рунар ничего не писал про бучьи цепочки, – проговорил он наконец.

– Естественно, – вставила Хилла. – У него ведь была только одна бука.

– А у нас много, – заметила Майкки.

– Надо за ними понаблюдать, когда они вернутся, – решил Каапо.

– А знаете, что самое странное? – хихикнула Майкки. – Халат сказал, что ответ на все загадки – у Каапо под мышкой! Под мышкой, ха-ха!

Алиса тоже хихикнула. Папа почесал в затылке.

Под мышкой у Каапо была книга Рунара.

Глава 25

Гостьи в лагере

Три женщины показались на краю поля так неожиданно, точно вынырнули из-за куста. Гостьи были невысокие, остроносые, непонятного возраста, все в длинных платьях одинакового покроя, только одна в красном, другая в зеленом, третья в сером. Отливавшие серебром волосы были зачесаны в тугие пучки, на шеях поблескивали металлические ожерелья из каких-то крючков.

Гостьи застыли на месте и некоторое время прозрачными, без всякого выражения, глазами изучали лежащий в лучах вечернего солнца лагерь: палатки, детей и единственного взрослого.

Потом они пришли в движение. Двигались они легко и необыкновенно тихо, как ветер: ни одна ветка или шишка не хрустнула у них под ногами. Присутствие их в лагере обнаружилось только тогда, когда они предстали перед папой. Папа сидел в складном кресле с газетой и что-то мурлыкал, газета шуршала, из маленького приемника на батарейках звучала музыка.

– Добрый день, – пискляво проговорила гостья в красном.

Папа испуганно подскочил и сделал радио потише. Валявшиеся в палатках Каапо и Хилла с удивлением воззрились на пришедших.

– Здравствуйте, – ответил папа.

Разноцветные склонили головы в легком поклоне.

Из палатки выглянули Майкки и Алиса.

– Мы его видеть, – сказала гостья в красном с иностранным акцентом.

– Мы прийти к вам, – продолжала гостья в зеленом.

– Ах, к нам, – повторил папа. – Ваши дети тоже где-то тут?

– Нет, – отрезала гостья в сером. – Мы искать человекообразных.

– То есть бук, – заключил папа. – Так это ваши буки? Я бы хотел уточнить…

– Мы их не видеть, – прервала его серая. – Где они есть?

Каапо на всякий случай прикрыл книгу Рунара краем спальника. Гостьи ему чем-то не нравились.

– Буки убежали, – сказал Каапо.

– Убежали, – повторила зеленая гостья. – Вы можете говорить, когда и куда?

– Мы их не видели со вчерашнего утра, – ответил Каапо. – И мы решили, что они убежали. Они очень быстро бегают.

– У нас осталась только одна, – добавил папа. – Наша собственная, с именем. Где она?

Каапо, Хилла и Майкки переглянулись. Папа мог бы оказаться и поумнее. Всякому разумному человеку очевидно, что нельзя отдавать Уруру этим теткам.

– Будьте добры, показывать человекообразное, – потребовала серая гостья. – Мы забирать его.

– Майкки, где бука? – спросил папа.

– Тоже сбежала, к сожалению. – Майкки покосилась на Алису, которая косилась на то место, где всего секунду назад рисовала красками Уруру. Там теперь остались только кисточки и коробка с акварелью.

– Только что была тут, – недоуменно произнес папа.

Гостьи устремили прозрачные глаза на Майкки. Майкки вся покрылась гусиной кожей: гостьи пронизывали взглядом насквозь, до самых костей. Папа нахмурился и уставился на пришелиц.

– Прошу прощения, а вы кто? – поинтересовался он. – Хозяева бук? Это вы их прислали?

Прозрачные глаза смотрели теперь на папу.

– Мы получать известие, что буки уходить оттуда, куда их посылать. Мы приходить их забрать. Они нуждаться в курс переподготовки.

– Вот оно что. А где вы вообще их раздобыли? И чему обучаете?

– Их обучать лучшие специалисты, – безо всякой интонации проговорила красная гостья.

– А сами буки хотят обучаться? – вмешался Каапо.

Гостьи засмеялись – все одновременно, коротко и сухо. Видимо, приняли вопрос за шутку. Ответа Каапо так и не дождался.

– Фу какие! – возмутилась Майкки.

– Майкки, принеси-ка мне из палатки вилку, – попросил папа.

– Пфф! – фыркнула Майкки, но послушалась – видимо, поняла намек.

– Мы сами виноваты, что они сбежали, – заступился за бук Каапо. – Мы вывели их погулять в лес и отпустили поесть.

– Вы не соблюдать инструкции, – заметила серая гостья.

– Они были голодные.

– И вы сами догадаться их погулять? – продолжала зеленая гостья.

Каапо неуверенно кивнул, по-прежнему считая, что о книге лучше умолчать.

Гостьи обменялись внимательными взглядами, точно читая тайные сообщения друг у друга на лице. Потом красная гостья воззрилась на папу:

– А вы есть… отец?

– Так точно, – кивнул папа. – Отец вот этих двоих. И еще той, которая ушла за вилкой. А остальные не мои. – Папа махнул рукой в сторону лагеря.

Гостьи снова переглянулись.

Хилла хихикнула. Каапо скорчил рожу. Обоим было очевидно – нормальные люди так не переглядываются.

– Вы присматривать за все эти дети? – спросила красная гостья.

Папа неуверенно кивнул. Гостьи переглянулись и изобразили что-то вроде улыбок – все трое одновременно. У них были мелкие острые зубы.

– Дети быть в безопасности в лагерь?

– Естественно, – осторожно ответил папа.

– Очень хорошо, – заявила красная.

– Можно ли спрашивать, откуда этот звук? – спросила зеленая.

– Какой звук? – удивился папа. Он ничего не слышал.

– Кто-то стучать в стекло. Там.

Гостья повернула голову в сторону палатки Каапо. Каапо посмотрел на Хиллу. Эльфомладенец. Как только эти тетки расслышали? Эльф съел единственную эльфоконфету, которая нашлась в лампе (ее догадалась принести Майкки), набрался сил и стал еще злее. Теперь он без остановки колотился о стенки банки. Никто понятия не имел, как его теперь кормить, – банку открывать было страшно.

– Это комариный детеныш. – Папа торопливо направился к палатке. – Может, вы знаете, что с ним делать?

Хилла стиснула зубы. Папа был просто дурак.

Несколько секунд спустя красная гостья уже поднесла к своему носу банку для печенья.

– Где вы его взять? – спросила она.

– Он вылупился прошлой ночью, – неохотно проговорила Хилла. Скрывать было бесполезно. – Остальные улетели.

– Сколько их быть?

– Около шести, – вспомнил Каапо. – А кто это такие?

– Это быть вредэльфы. Их не должен быть здесь. Мы забирать его, – проговорила серая гостья. – Когда они маленький, они очень нападать.

Каапо кивнул. Он был не прочь избавиться от вредомладенца.

– Когда буки возвращаться, вы немедленно сообщать нам. – Зеленая протянула папе свернутый в трубочку лист бумаги. – Тут есть мой визитный свиток.

Папа как ни в чем не бывало принял свиток.

Гостьи поклонились и легким шагом направились к лесу. Двигались они удивительно плавно – будто даже не шли, а трава сама несла их вперед. Все смотрели им вслед.

– Ну и дела. – Папа развернул свиток. – Посмотрим, что это за феи-крестные.

Свиток оказался листом белой бумаги без единой буквы. Папа, хмыкнув, сунул его в карман:

– Может, ненормальные? Вот же неприятные тетки. Алиса, сделай-ка радио погромче, сейчас будут новости.

Папа развалился в кресле и стал слушать новости, надеясь немного успокоиться.

«…в восточной части города. Во многих местах растительность сильно повреждена, молодые деревья вырваны с корнем, эндемичные цветы, мхи и лишайники вытоптаны. Особенно пострадали розовые кусты в ботаническом саду. Причины вандализма не выяснены, однако очевидно, что разрушения произведены в короткий срок группой лиц, возможно, даже несколькими группировками».

– Слышала? – спросил Каапо.

– Не глухая, – откликнулась Хилла.

Это была первая весть о том, что пропавшие буки живы и находятся где-то поблизости. Каапо улыбнулся. Папа, заметив это, осторожно поинтересовался:

– Дети, скажите-ка мне: когда вы собираетесь вернуть этих бук?

– Мы не собираемся их возвращать, – честно сказал Каапо. – Мы хотим, чтобы они вернулись к себе домой. Они не должны прятаться по лесам и ютиться в шкафах.

И мы не отдадим их этим ведьмам на переподготовку.

Папа задумчиво кивнул – он начал понимать, что к чему.

– То есть у нас тут освободительная экспедиция, – заключил он.

Каапо и Хилла кивнули. Именно так.

Майкки, затаив дыхание, следила за уходящими гостьями из-за большого камня. Вот они остановились на краю леса и заговорили на незнакомом протяжном языке. Одна трясла чем-то круглым, но чем? Отсюда было не разобрать.

Наконец гостьи пришли к какому-то решению. Зеленая ведьма перестала трясти тем, что было у нее в руках, и Майкки с удивлением обнаружила, что это стеклянная банка с эльфом. Как она у них оказалась? Зеленая открыла банку, сунула туда крючковатые пальцы и, сложив их щепоткой, вынула эльфа. Тот сопротивлялся и визжал, но гостьям и дела не было. Зеленая вдруг вскинула руку и забросила младенца к себе в рот. Майкки вздрогнула.

Ведьмы повернулись к лесу и растворились в нем, как дым.

Глава 26

Карта

Каапо покачивался в гамаке и читал Рунарову книгу. Теперь он мог сказать наверняка: в ней не было ни слова о бучьих цепях и том, что делать с буками. Ни слова о том, что бук можно обучать и использовать в качестве нянь. Ни намека на вредэльфов и поедающих их ведьм (или кто они там). И что самое обидное – в книге не говорилось, где у бук дом и как их туда вернуть. Рунар ничего об этом не знал и предоставил последователям – то есть Каапо – разбираться с этим самостоятельно.

Каапо оторвался от книги и взглянул на плывущие в синеве обрывки облаков. День был солнечный, дул легкий ветерок. Все остальные ушли купаться. В лагере было тихо, только изредка шелестели развешанные на просушку акварели Уруру. На этот раз она не стала готовить завтрак и не спряталась, когда рассвело. С тех пор как в лагере появился папа, Уруру только рисовала. Майкки и Алиса сидели по бокам, как два сторожевых тойтерьера. Будто хотели ее от чего-то защитить.

Каапо закрыл глаза и в сотый, а может, в тысячный раз задумался: можно ли верить халату? Доверяют ли халатам здравомыслящие люди? Халат сказал, что ответ на вопрос найдется в книжке. А что, если не найдется?

Каапо открыл глаза, вздохнул и погрузился в чтение – а что еще оставалось здравомыслящему человеку?

Уруру к тому времени дорисовала новую акварель – очень похожую на предыдущие, тоже не отличавшиеся разнообразием. Бучьи картины представляли собой листы, от края до края испещренные темными полурастекшимися кляксами. Алиса зевнула, Майкки вздохнула. Сторожевые тойтерьеры устали.

Уруру неуклюже поднялась и пошла вывешивать на просушку новый шедевр.

– Наверное, дома ей не давали рисовать, – шепнула Алиса.

– Уруру, может, поделаем что-нибудь другое? – предложила Майкки.

Бука старательно прицепила прищепками рисунок и, рассыпая пыль, повернулась к соседней веревке. Утренние акварели трепетали на ветру, они уже высохли, но не стали намного красивее. Уруру сняла прищепки и аккуратно собрала листы.

Майкки и Алиса переглянулись. Это было что-то новенькое. До этого Уруру только рисовала и развешивала, снова и снова, а теперь вот решилась снять. Со стопкой листочков в руках бука вернулась на поляну, села и принялась внимательно разглядывать свое творчество. Часть рисунков она отложила в сторону и придавила большим камнем.

– Что она делает? – не поняла Алиса.

– Понятия не имею, – отозвалась Майкки. – Пойдем посмотрим.

– Уруру, можно тебе помочь? – спросила Майкки, подходя.

Бука устремила на Майкки круглые желтые глаза и утробно буркнула. Майкки засмеялась и опустилась рядом с ней на траву.

– И что нужно делать?

Спустя пару часов с пляжа, весело шумя, вернулись остальные.

– За обед сегодня отвечают Оскар, Минни, Альва, Хенни и Лео, – объявил папа. – Пойдете к Лео варить суп? Вот и замечательно. По кухне дежурят Элиэль, Эли, Анна, Емина и…

Папа взглянул на уснувшего в гамаке Каапо. Бедняга. Пусть спит.

– …и Хилла, – закончил папа. – Все остальные до обеда свободны.

После визита ведьм папа осознал, что он тут – единственный взрослый, то есть начальник лагеря. Деваться было некуда, и папа принял возложенную на него почетную обязанность.

Шел четвертый день папиного начальничества, и за это время папа здорово продвинулся. Выучил детей по именам. Не забывал про еду – как минимум, помнил, что приемов пищи должно быть больше одного в день. Понял, что детям надо давать поручения. Что детей нельзя отпускать купаться одних. Папа был доволен и даже горд своими успехами. Он обвел глазами лагерь, ища Майкки и Алису. Неужели до сих пор сидят с букой за палатками? Папа дошел до леса и услышал голос Майкки:

– Сюда? Нет? А куда?

Папа остановился рядом:

– Что это вы делаете?

– Уруру, кажется, складывает пазл, только на нем ничего не разобрать, – махнула рукой Майкки.

Папа молча смотрел, как его маленькая лохматая дочь раскладывает по поляне альбомные листы в строгом соответствии с указаниями буки. Собранная из кусочков картина занимала уже несколько квадратных метров. Похоже было, что в ней есть какой-то смысл и какая-то логика.

Уруру неуклюже перебирала листы и, найдя нужный, поддевала его пальцами и осторожно, как птенца, опускала на место.

– Алиса, давай камни, – скомандовала Майкки. Алиса подскочила и разложила по углам листа четыре маленьких камушка.

– Какие молодцы, – похвалил папа. – Знаете, если приглядеться, это напоминает карту. Смотрите, вот это – наша поляна, вид сверху. Тут лес, тут футбольное поле. Красные пятна, судя по всему, палатки. Видите? А рядом два дерева, одно заметно выше другого. Похоже, а?

Майкки поднялась на ноги и пригляделась. Похоже.

– Уруру, это карта? Ты нарисовала карту? Уруру заурчала.

– И что это значит? – поинтересовался папа.

– Это значит «возможно», – перевела Майкки.

– Как только ты ее понимаешь? – удивился папа.

– Да так же, как и тебя. Более-менее.

Папа усмехнулся и снова вгляделся в пазл. Грязные разводы перестали быть просто кляксами. Теперь в них можно было различить границы и цветовые переходы.

– Смотрите, это море. Вот причал. А вот тропинка, видите?

Девочки покивали.

– А это что? – Папа показал на маленькие белые точки над водой у берега.

– Звезды? – предположила Алиса.

– Летние звезды, – улыбнулся папа.

Уруру заурчала, тяжело поднялась и почесала правую руку, точно ища что-то у себя под шкурой. В воздух поднялось облачко пыли, Уруру протянула Майкки маленький серый шарик и коротко буркнула.

– Что это? Какая-то бумажка? – Майкки осторожно развернула ее и сразу узнала. – Фантик от эльфоконфеты! А почему ты мне его даешь?

Уруру забрала фантик обратно, наклонилась над картой и опустила его на белые точки.

– Эльфы там, на берегу? – догадалась Майкки.

Уруру угукнула.

– Вот так я ее и понимаю. – Майкки посмотрела на папу. Он кивнул.

– А где остальные буки, ты не знаешь?

Уруру обвела рукой всю карту целиком.

– Разбрелись повсюду, – перевела Майкки. – Ты поможешь нам их найти?

Уруру вдруг наклонилась и хлопнула ладонью по карте. Удар пришелся туда, где под бумагой была голая скала, и получилось громко.

Папа вздрогнул. Алиса взвизгнула.

Уруру опустилась на колени, нежно, словно котенка, разгладила получившуюся дырку и тихонько заурчала.

– Что это она? – тихо проговорил папа.

– Расстроилась, что листок порвался? – предположила Алиса.

– Нет, что-то другое, – покачала головой Майкки. – Уруру, тут на карте есть твой дом?

Уруру перестала гладить карту и подняла на Майкки желтые глаза. Большая темная лапа по-прежнему закрывала разорванный листок.

– Он здесь? Там, куда ты ударила?

Бука угукнула. Майкки, раскрасневшись от волнения, обернулась к папе:

– Надо позвать Каапо и Хиллу. Скорей! – А потом она снова повернулась к буке и торжественно произнесла: – Уруру, ты чудо-бука. Не волнуйся, мы придумаем, как вернуть тебя домой.

Глава 27

Темный лес, бучий лес

– Вон! – шепнула Хилла. – Видела?

– Нет. – Минни вгляделась в небо.

– Где? – переспросил папа.

Каапо посмотрел туда, куда показывала Хилла, но в ночном небе над причалом не было видно ни одной светящейся точки.

– Сейчас снова появится, – пробормотала Хилла.

– А он был один? – уточнил Каапо.

– Я не разглядела.

Темные кусты на краю леса шуршали, лодки таинственно покачивались, отовсюду слышался какой-то шелест, шепот, хруст. В летней ночи было что-то необъяснимое и даже зловещее – казалось, папа и остальные в кустах поджидают не просто вредэльфа, а кого-то куда страшнее и опаснее. Хотя они и по эльфам не особенно соскучились.

– Интересно, почему они вредэльфы? – задумался Каапо. – Какой от них вред?

– Что это за стук? – нервно спросила Хилла. – Будто долбят вешалкой по флагштоку.

– Это от лодок, – объяснил Оскар. – Фалы не натянуты как следует и бьются о мачты. Их надо натягивать сильнее, папа мне всегда напоминает.

Хилла с любопытством воззрилась на Оскара.

– А ты ходишь под парусом? Может, у вас еще и дача на острове?

– Дачи нет. Только лодка.

– Ух ты! Надо как-нибудь пойти с вами!

– Приходи, – пожал плечами Оскар.

– Вон они! – шепнула вдруг Минни.

Каапо присвистнул:

– Их уже не шесть, а гораздо больше!

– А это не светляки? – засомневался папа.

– Светляки меньше, – пояснил Каапо.

– Их штук двадцать, – прикинула Минни.

– Больше, – сказал Каапо. – Сорок или пятьдесят.

– Быстро размножаются, – заметила Хилла. – Или кто-то где-то забыл закрыть дверь.

– Какую дверь? – не поняла Минни.

– Ту, из которой появляются буки, бучьи комары и все эти ведьмы…

– Скажешь тоже, – усмехнулся папа. – Ого, что это они делают?

Светящиеся точки покружили над мачтами, вытянулись в цепочку или даже скорее в длинную стрелу… И эта стрела полетела к кустам, туда, где прятались Хилла, Каапо, Минни, Оскар и папа!

– Ложись! – скомандовал папа и сам бросился на землю. – Прикройте руками глаза!

– Зачем?.. – успел проговорить Каапо, прежде чем папа повалил наземь и его. Хилла плюхнулась на спину рядом с Каапо, но не могла оторвать глаз от светящейся полосы, которая приближалась, приближалась и…

– Они пролетели мимо! – воскликнула Хилла.

– Что? – пискнул Оскар, выглядывая из-под Каапо.

– Мы их не интересуем. – Хилла села. – Они помчались в лес. Небось за буками.

– Пойдемте в лагерь, а? – попросил Оскар. Папа кивнул:

– Хорошая идея. Мы ведь нашли то, что искали. А все остальные наверняка уже спят.

Папа ошибся – спали не все. Кто бы поверил, что Майкки, узнав, где живут буки, немедленно пойдет спать? Послушается начальника лагеря и подождет до завтра? А раз не спит Майкки, значит, не спит и Алиса. И Уруру… Впрочем, буки вообще не спят.

Пока начальник лагеря и вся его свита лежали в кустах у причала, из лагеря выскользнули три тени: одна крупная и две помельче. Тени удалялись, углублялись в лес, наконец большая наклонилась и подхватила маленьких под мышки. Маленькие тени зачихали и захихикали. Для того чтобы найти бучий дом, Майкки и Алисе не нужна была даже карта: Уруру прекрасно знала дорогу.

– Алиса, закрой глаза, – посоветовала Майкки.

– Зачем?

– Сейчас узнаешь!

Пока еще Уруру спокойно шагала по тропинке, но с каждым шагом набирала скорость. Затряслась земля, замелькали ветки, захрустели сучья, все закружилось, точно карусель. Майкки захохотала, а Алиса вцепилась в шкуру Уруру и уткнулась лицом в ее плечо. Что делать, не все любят аттракционы.

Но вот бег замедлился. Они оказались на лесной полянке, с одной стороны ее высилась зелено-коричневая, примерно трехметровая скала. На вершине виднелась груда камней, похожая на пузатую бутылку. У подножия лежала поваленная ветром сосна: корни ее вздымались над землей, а под ними чернело отверстие – точно вход в нору.

Уруру опустила девочек на землю, загудела протяжно, нервно, неуверенно двинулась к скале, уткнулась в нее лицом и замерла, словно чего-то ожидая.

– Она думает, скала сама откроется, как двери в магазине? – прошептала Алиса.

– Вряд ли. Но что-то странное в этой скале есть.

– Может, дверь переехала в другое место?

– Двери не переезжают, – отрезала Майкки, тихонько подошла к буке и вложила свою руку в большую горячую лапу.

– Здесь должна быть дверь, да? Хоть ее и не видно?

Уруру, конечно, ничего не ответила, только грустно взглянула своими удивительными блестящими глазами в Майккины беспокойные глаза.

– Бедная моя чудо-бука. – Майкки погладила толстую лапу. – Не волнуйся, все уладится. Мы с Алисой тебе поможем. Мы найдем эту дверь.

– Майкки! – пискнула вдруг Алиса. – Смотри!

Алиса не сводила глаз с вершины скалы. Майкки взглянула туда же. Уруру снова загудела.

На скале возникла незнакомая серая бука, сверкнули дикие желтые глаза. Выглядела она крупнее и старше Уруру. И одно ухо у нее было разорвано.

– Бука из книги, – ахнула Майкки и повернулась к Уруру. – Ты ведь ее знаешь?

Уруру жалобно взвыла – эхо прокатилось по лесу, точно позывной. Алиса прижала руки к ушам. Когда все стихло, Рунарова бука исчезла.

Глава 28

Кража

Каапо сидел в папином раскладном кресле и слушал новости:

«…разрушения, произведенные за последние несколько дней в лесах и прибрежных районах восточной части города. Следует отметить, что ущерб был нанесен лишь природным объектам. Личный транспорт, лодки и прочее имущество горожан не пострадали. В данный момент в лесах и лесопарковых зонах усилено видеонаблюдение, также производится охрана силами волонтеров. Охватить всю территорию не представляется, однако, возможным в силу ее большой протяженности. Полиция не исключает, что к данным инцидентам может быть причастно крупное животное или стая животных…»

Каапо покачал головой. Если буки так и будут шататься по лесам, рано или поздно их кто-нибудь увидит. Хоть бы они догадались вернуться к своим подопечным! Каапо долго размышлял о том, почему они не возвращаются, и, кажется, наконец понял. Буки, видимо, боятся, что ребята отдадут их ведьмам. Ну и зря! Все, даже Хилла, хотят, чтобы буки вернулись домой. Теперь для спасения бук не хватало только одного – самих бук. Впрочем, непонятно еще, куда именно их возвращать, но у них ведь есть Уруру и ее карта. Хотя сама Уруру в последнее время ведет себя странно: в основном молча таращится из кустов.

Новости сменил прогноз погоды, и Каапо выключил радио: он уже услышал что хотел.

В лагере наступила тишина – ну вот, теперь можно спокойно почитать. Остальные разбежались: кто на пляж, кто в магазин. Каапо с удовольствием остался охранять лагерь. Он поднялся с кресла и пошел к палатке за книгой.

Палатка была приоткрыта. Каапо замер. Он был уверен, что застегивал молнию до конца. Оскар убежал на пляж еще до него. Неужели в лагерь пробрался кто-то чужой?

Каапо окинул взглядом палатки, лес и луг, потом веревки с плавками и купальниками.

Все казалось тихим, спокойным, обычным. С бьющимся сердцем Каапо заглянул в палатку: спальники, рюкзаки, подушки – все как раньше. Но беспокойство не ушло.

Рунарова книга тоже лежала в палатке, на полу. Каапо зажал ее под мышкой и вернулся в кресло. Книги всегда успокаивали Каапо. Он полистал страницы: чего он еще не читал? Взгляд остановился на девятой главе: «Интересные наблюдения». Вообще-то Каапо уже просматривал эту главу, и ничего интересного, вопреки названию, в ней не было: просто перечисление фактов, никаких ответов на важные вопросы. Но сейчас он и не искал интересного. Ему надо было просто успокоиться.

Каапо снова огляделся по сторонам и начал читать:

Я пишу эту главу в расчете на своих последователей, чьи возможности по исследованию бук, я надеюсь, будут шире моих. Вначале я хотел бы обозначить те моменты, которые остались неисследованными, и таковых немало. Я не смог объяснить их, потому и не включил в основную часть своего труда. Однако я должен их упомянуть. Моя интуиция исследователя подсказывает мне, что и для них найдется место в общей картине.

Это те моменты, которые я наблюдал неоднократно и не могу отрицать их важности, однако их значение…

Охохо! Рунар так любит порассуждать, прежде чем перейдет к делу! Каапо пробежал глазами следующую страницу: рассказ о том, как внезапно буки умеют появляться, что-то про уход за шкурой, про какую-то болезнь ногтей, про средства для привлечения внимания буки, про поведение в полнолуние… Стоп-стоп-стоп! Может, этими средствами можно приманить сбежавших бук обратно в лагерь? Каапо стал читать внимательнее.

Как уже отмечалось, буку привлекает отражение в зеркале, а также запах моркови, хотя к поеданию этого овоща буки равнодушны. Тихий гитарный перебор, несомненно, заинтересует буку. Можно также привлечь внимание буки с помощью обычного ведра, если слегка поплескать в воде рукой…

Поплескать в воде рукой! Нет, все эти средства годятся лишь на небольшом расстоянии. Бук, разбежавшихся по лесу, не приманишь и целым ведром моркови.

…как и многие другие живые существа. В полной луне есть нечто, что оказывает на нас ощутимое влияние. Именно в такие ночи бука ни за что не хотела оставаться взаперти и рвалась на волю. Поначалу я ошибочно принимал это за стремление к охоте, но по мере того, как природа буки все больше открывалась мне, я осознал, что дело в другом. Спустя некоторое время благодаря отметкам в календаре я пришел к выводу, что причиной всему является полнолуние.

Собравшись с духом, я решился на эксперимент. В полнолуние я надел на буку металлический поводок, и мы вместе вышли из дому. Бука беспокоилась, точно корова, почуявшая весеннюю травку. Мы то бежали, то переходили на шаг, то с трудом пробирались сквозь лес и наконец оказались возле невысокой скалы. На скале, чуть ближе к левому ее краю, располагалась конструкция из камней, формой напоминающая бутыль…

– Бутыль, – повторил Каапо. И как он раньше не заметил? Неужели это то самое место, которое Уруру отметила на карте? Где, если верить Майкки, они видели Рунарову буку? Значит, Рунар жил тут совсем рядом?

Скала и была целью паломничества буки. Добравшись до нее, это крупное темное существо приблизилось к скале насколько возможно, едва ли не прильнуло к ней. Время от времени бука обращала взгляд к луне, словно нетерпеливо ожидая чего-то. Весь ее облик выражал скорее печаль, чем радость. Так продолжалось всю ночь. Ничего иного не происходило. После этой первой ночи я каждое полнолуние отпускал буку к скале, куда она направлялась с явной охотой. Никакого разумного объяснения таковому поведению я не нашел и оставляю это грядущим поколениям.

Каапо поднял взгляд от книги. Все это было очень похоже на рассказ Майкки, за исключением разве что полной луны. Почему Рунарова бука так рвалась к скале в полнолуние? Может, именно тогда и открывается дверь к ним домой? Явятся ли туда все буки? И когда следующая полная луна?

Каапо закрыл книгу, задумчиво погладил обрез. И вдруг палец наткнулся на какую-то неровность. Что это? Страница порвалась? Каапо раскрыл книгу, и у него перехватило дыхание: страница не просто порвалась, она была вырвана! Каапо расстроился до дрожи. Кто-то был в палатке, трогал книгу, вырвал страницу… Кто, когда, зачем? И что было на той странице?

Каапо оглядел соседние страницы и понял, что было между ними: изображение Рунаровой буки. То самое, над которым рыдала Уруру.

– Кто бы это мог быть? – пробормотал Каапо.

Но никто ему не ответил. Только ветер шелестел листвой да ласточки носились высоко в небе.

Глава 29

Полная луна

– Полнолуние, – проговорил папа и задумчиво посмотрел в светлое летнее небо. – А когда оно будет?

– Мой папа, наверное, знает, – сказал Оскар.

– Ну и нечего хвастаться, – хмыкнула Хилла. Вот дожили – приходится выгораживать папу, который понятия не имеет, когда бывает полнолуние!

– Обычно взрослые знают такие вещи, – пробормотала Минни, отводя глаза.

– Да? – удивился папа. – А я вот не знаю. Где это можно посмотреть?

– В календаре, – подсказал Оскар.

– Так давайте посмотрим. У кого есть календарь? У меня только на работе, в компьютере, но я что-то не помню, чтобы там писали про полнолуние.

С собой календаря ни у кого не было.

– Сейчас я сбегаю в библиотеку и возьму календарь. – Каапо посмотрел на часы. – Полчаса до закрытия. Сторожите книгу!

Папа и Хилла кивнули.

Каапо добежал до дома, вывел велосипед и прыгнул в седло. Проскочил парковку, съехал вниз по склону, но, проезжая мимо кафе, заметил краем глаза что-то знакомое и затормозил так резко, что заднее колесо оставило на галечной дорожке глубокий след. Каапо бросил велосипед и подбежал поближе.

В окне кафе красовалась реклама вечерней газеты. С первой страницы таращилась большая грязная бука, напечатанная типографской краской. Она, похоже, как раз уплетала прелые листья или сухие ветки и очень удивилась при виде фотографа.

С бьющимся сердцем Каапо сунул руку в карман. Денег не было. В дверях появился бородатый владелец кафе:

– Эй, парень, ты чего бросил велосипед посреди дороги?

– Простите, можно посмотреть газету? – выдохнул Каапо.

– Нет больше газет, все распроданы. Ишь как народ взволновался. Говорят, фотография сделана где-то совсем рядом, в паре километров отсюда.

– Его поймали? – в страхе спросил Каапо. Владелец кафе рассмеялся:

– Да не волнуйся ты так, малыш. Завтра непременно поймают, вся полиция на ушах стоит! Понять бы еще, кто это вообще такое и из какого зоопарка сбежало.

– А когда будет полнолуние? – спросил вдруг Каапо.

– Полнолуние? Да вот сегодня и полнолуние, только что видел в календаре. А тебе зачем?

– Просто интересно… Ну я побежал. Спасибо!

С той же скоростью Каапо вскочил на велосипед и бросился обратно. Отчаянно крутя педали, въехал вверх по склону, проскочил парковку и самой короткой дорогой покатил к лагерю, не объезжая ям и ухабов. Он уже летел по тропинке через луг, но перед последним кустом педали вдруг закрутились без сопротивления, и Каапо чуть не упал: слетела цепь. Каапо спрыгнул с седла и тоскливо взглянул на повисшую цепь – надевать было некогда. Каапо сунул велосипед в кусты и бросился было к лагерю, как вдруг заметил, что в лагере гости, точнее, гостьи, встречаться с которыми у Каапо не было ни малейшего желания. Он бросился на землю и заполз под куст.

Из-за листьев Каапо видел весь лагерь, хотя, конечно, не слышал, о чем говорит с тремя разноцветными гостьями папа. Вокруг толпились ребята. Уруру видно не было. Наконец гостьи поклонились в знак прощания и, шурша подолами по земле, исчезли в лесу за палатками. Каапо еще немного подождал, потом поднял велосипед и повел его к лагерю. Папа заметил сына и помахал.

– Что у вас тут? – спросил Каапо, подходя.

– Пора сворачиваться. – Папа грустно улыбнулся. – Поскольку бук так и не нашли, лагерь в Лапландии закрывается раньше положенного и все возвращаются домой. Так сказали эти… дамы.

– Значит, и мама вернется?

– Ну естественно, не торчать же ей там одной, – буркнула Хилла.

– А почему нельзя остаться здесь с тобой?

Папа пожал плечами. Все приуныли.

– То есть с буками нас оставлять можно, а с тобой нельзя? Где логика-то?! – возмутилась Хилла.

– Когда приезжает мама? – спросил Каапо.

– Через пару часов их повезут на автобусе на вокзал. К утру будут дома, – отозвался папа.

– А что теперь станет с буками? – забеспокоилась Минни.

– Кто-то их видел, – через силу выговорил Каапо. – Одну успели сфотографировать, портрет напечатали в газете. Завтра надеются их поймать.

– Нет! – закричала Майкки. – Я не отдам им Уруру, пусть лучше остается жить в шкафу! И пусть мама говорит что хочет. – Майкки всхлипнула.

– Полнолуние будет сегодня. – Каапо вспомнил, за чем ходил. Все взгляды обратились к нему. – Так что, может, мы еще успеем вернуть бук домой.

На несколько секунд воцарилась тишина, которую наконец нарушил папа:

– Тогда надо поесть и вздремнуть, чтобы ночью у всех были силы.

Майкки и Алиса вскочили и заскакали на месте, как два резиновых мячика.

Глава 30

У родного порога

Ночь была облачная и на удивление темная. Луна пряталась в клочьях облаков.

В этот раз никто не остался в лагере спать – все молчаливой тревожной цепочкой шагали по почти заросшей лесной тропинке.

Уруру сначала шла первой – и вдруг пропала. Похоже, ее беспокоила луна. Весь вечер она вздрагивала и начинала урчать ни с того ни с сего, поглядывала в разные стороны, подолгу прислушивалась к звукам в лесу и на берегу.

– Куда же она? – Майкки покачала головой.

– Побежала в лес к остальным, – предположил Каапо.

– А если она не найдет скалу? Или опоздает? – Майкки в тревоге сунула руки в карманы халата.

– Найдет, не волнуйся, – сухо проговорила Хилла. – В прошлый раз же нашла. И даже карту нарисовала.

Тропинка свернула к причалу. Чайки сонно покачивались на воде рядом с лодками, мачты позвякивали. Вредэльфов видно не было.

– А что будет с эльфами без бук? – спросила Майкки. – Что они станут есть?

– Все-то тебя беспокоит, – усмехнулась Хилла.

– Наверное, полетят за буками, – пожал плечами Каапо. – Сюда ведь прилетели.

– А можно нам тоже пойти за буками? – прошептала Майкки.

– Совсем рехнулась? – прыснула Хилла.

– Боюсь, туда так просто не попасть, – проговорил Каапо. – Если та бука, которую ты видела, действительно Рунарова бука, то она ищет вход уже восемьдесят лет. И до сих пор здесь.

– А может, она просто не хочет возвращаться. Ей и здесь неплохо, – заметила Хилла. – Может, у них дома ужас ужасный. Приходится ходить в школу к этим трем ведьмам, а за дверью подстерегают всякие комары.

– Уруру, во всяком случае, хочет вернуться, – решительно сказал Каапо. – И та первая бука, если верить Рунаровой книге, тоже.

Майкки вздохнула и погладила себя по халату. Ей не хватало разговоров с ним, его советов. Когда же он опять заговорит?

– Вообще-то это несправедливо, что всем надо возвращаться домой одновременно, – заявила Майкки. – А если кто-то не хочет или, например, заболел?

– Жизнь вообще несправедливая штука, – хмыкнула Хилла.

– Эти цепи у бук – как в детском саду, когда все держатся за одну веревочку. Если кто-то потерялся, приходится останавливаться и искать, и тогда никто уже никуда не идет, – продолжала Майкки.

– А как мы вообще узнаем, что Рунарова бука ушла с остальными? – поинтересовалась Хилла.

Майкки устало вздохнула:

– Ты глупая, да? Подумай сама. Кто из бук пойдет впереди всех?

– Майкки права, – подхватил Каапо. – Рунарова бука пришла сюда первой, а за ней все остальные, значит, и обратно они пойдут в том же порядке. Не зря же в полнолуние они все стремятся в одно место. Скоро сама увидишь.

По небу плыли облака, по земле скользили тени. Тропинка сужалась, а таинственный лес смыкался над головой, укрывал собой путников. Что еще в нем таится? Где-то там, за густыми ветками и облаками, пряталась полная луна.

Наконец показалась темная, покрытая мхом скала. Корни поваленного дерева похожи были в сумраке на огромного медведя. Груда камней чернела на фоне неба.

– Пришли, – объявил папа.

– И что теперь? – спросил Оскар. – Больше-то никого нет.

– Подождем, – отозвался Каапо.

Лес вокруг дышал, пыхтел, похрустывал, не умолкая ни на мгновение.

– Ветер поднимается, – заметил папа. – Хорошо – разгонит облака.

Говорить никому не хотелось. Небо действительно прояснилось, и на нем показалась большая круглая луна. Она осветила скалу желтоватым светом. Хилле стало не по себе. Майкки и Алиса прижались друг к другу. Да, собственно, и все остальные сбились в кучку.

– Эльфы, – шепнула Майкки, показывая вверх.

Высоко в небе заметалась цепочка огоньков, постепенно превращаясь в неопределенной формы облако. Облако удалялось от скалы.

– Пусть летят. Может, буки наконец осмелятся подойти, – заметил Каапо.

– А может, они как раз к букам и полетели, – съехидничала Хилла. – Они-то чуют бук. А мы просидим здесь зря, как дураки!

– Тсс, – шикнул на нее Каапо.

Но буки не показывались. Время шло, Алиса заснула у Хиллы под боком, многие тоже задремали. Холод пробирался под одежду. Минни и Оскар поглядывали на часы и перешептывались. Долго еще?

– Они не придут, – громко сообщила вдруг Майкки. Те, кто успел заснуть, испуганно встрепенулись. – Хилла права. Они не придут.

– Давайте еще подождем, – спокойно проговорил Каапо.

– Они не придут, – стояла на своем Майкки. – Я знаю. А теперь еще и Уруру пропала!

– Давайте подождем, – предложил и папа. – Мне кажется, придут, сегодня ведь полнолуние.

– Не буду я больше ждать! – Майкки вскочила на ноги. – Я замерзла и хочу есть, а эти дураки снова не придут! Все, я пошла. – Майкки повернулась и потопала в темный лес.

– Майкки, стой! – крикнул папа. – Я пойду с тобой.

И в этот момент из леса раздался треск. Там шел кто-то большой и тяжелый. Тут уж все проснулись окончательно.

– Вон там, под деревьями, – шепнул Каапо.

Майкки бросилась обратно, на полпути ее подхватил на руки папа.

От тени отделилось что-то огромное, черно-серое. Даже если ты видел буку при дневном свете, спал с ней в одной гостиной и жил в одном лагере, толпа бук посреди леса в полнолуние – это совсем другое дело. Похоже, даже папа струхнул.

Буки вышли на освещенную поляну. Они не обращали внимания на людей, хотя, конечно, ощущали их присутствие. Буки принялись кружить, точно что-то искали. На удивление ловко они обходили друг друга, соприкасались руками и продолжали движение, даже не сталкиваясь. Земля дрожала под тяжелыми шагами. Был ли это танец?

Движение прекратилось так же внезапно, как и началось. Большая темная бука – это оказалась Уруру – замерла на месте, рядом с ней застыла вторая, третья, четвертая…

– Выстраиваются цепью, – прошептал Каапо.

Буки, похоже, чего-то ждали. Уруру разжала кулак – на ладони лежал смятый бумажный шарик. Даже в лунном свете Каапо узнал его.

– Страница из книги Рунара. Вот кто ее украл!

Уруру осторожно разгладила страницу.

Она нужна им, чтобы попасть домой, догадался Каапо. Они надеются, что изображения той, первой буки будет достаточно. Для этого Уруру и оставалась в лагере.

Каапо решил, что не стоит сердиться на буку: бывают ситуации, когда все средства хороши, даже порча библиотечной книги.

Уруру подняла вырванную страницу высоко над головой и что-то прорычала. Буки поняли ее. Кто-то взревел в ответ, кто-то затопал и замахал толстыми ручищами.

– Ой, Уруру, – всхлипнула Майкки.

Сейчас все закончится. Буки возвращаются домой. По щекам Майкки потекли слезы.

Уруру нашла Майкки взглядом и тихонько заурчала. Майкки вырвалась из папиных рук и побежала через поляну в пыльные, пахнущие погребом дружеские объятия.

Она с такой силой вдохнула бучью пыль, что чуть не задохнулась – или не от пыли, а от слез? Уруру прижала Майкки к себе и загудела, точно осиное гнездо, низким утробным гулом.

– Майкки, – тихо позвал папа, – иди ко мне. Мы ведь не знаем, сколько у них времени в запасе. Им пора.

Майкки опустила руки. Уруру посмотрела Майкки в глаза и разжала объятия. Папа помахал, и Майкки полетела обратно к нему, уткнулась лицом в его плечо.

Уруру повернулась к букам, снова потрясла вырванной из книги страницей и провозгласила:

– Уруру-руру!

– Уруру-руру! – подхватили остальные.

Потом она ударила себя в грудь и взревела:

– Уруру!

Остальные повторили. Стоявшая рядом с Уруру бука Оскара и Алисы тоже хлопнула себя по груди:

– Ур-бур-бура!

– У нее тоже есть имя, – прошептал Оскар. – А мы и не знали.

Перекличка продолжалась. Когда стих последний крик и последнее эхо, наступила звенящая тишина. Уруру повернулась к скале и принялась ощупывать откос. Постучала по нему кулаком. От скалы отделилось что-то, и буки радостно зашумели. Уруру подняла находку, показала остальным.

– Похоже на затычку от лодки, – шепнула Хилла.

Майкки оторвалась от папиного плеча и тоже посмотрела.

Уруру стояла возле скалы за корнями поваленного дерева. За ней выстроилась длинная цепочка бук. Уруру вытянулась и принялась нащупывать что-то на вершине скалы. Нашла и громко рыкнула. Ей хором ответили остальные.

– Можно было бы испугаться, если не знать… – тихо начал папа и замолчал, подыскивая слова.

– Если не знать, что они не опасны, – закончил Каапо. – Что они просто вот такие… Такие буки.

Папа кивнул. Майкки выбралась из папиных объятий и принялась наблюдать за Уруру. А та снова похлопала по вершине скалы и вставила туда предмет, похожий на пробку от лодки. Послышался долгий скрежет. Буки затопали ногами и загудели.

– Дверь открылась, – прошептал Каапо. Уруру зарычала и протянула руку с рисунком Рунара впереди себя, как будто первая бука заняла собственное место в цепи. Теперь цепь была готова к возвращению.

Откуда-то с вершины скалы послышался шорох. Груда камней наверху рассыпалась, камни покатились вниз. Буки в мгновение ока повернулись на звук.

– Смотрите! – воскликнула Минни.

В желтом лунном свете на фоне ночного неба показалась старая крупная светло-серая бука – она встала на скале и посмотрела вниз. Одно ухо у нее было разорвано. Мерцая дикими глазами, она оглядывала толпу бук на поляне.

– Не лучше ли нам уйти? – пробормотал папа.

Бука спрыгнула со скалы – ловко, изящно, и лишь по тому, как содрогнулась земля, можно было угадать ее огромный вес. Теперь она стояла в паре метров от того места, где недавно сидели Хилла и Каапо.

Папа отогнал всех, до кого смог дотянуться, подальше от скалы. Но Рунарову буку (никто не сомневался в том, что это была именно она) не интересовали люди. Она смотрела на бук, а те смотрели на нее, неподвижно и безо всякого выражения, как и всегда. Это мгновение длилось вечность. Наконец Рунарова бука осторожно, будто ощупью, шагнула к остальным.

– Уруру-руру, – тихо проурчала Уруру.

Остальные прогудели хором:

– Уруру-руру.

– Это ее имя, – прошептал Каапо. – Они называют ее по имени.

Уруру-руру, опустив голову, пошла к своему месту – первому в цепи. По пути она поглаживала серой лапищей плечи остальных бук, касалась их протянутых рук. И наконец встала впереди всех.

Уруру уронила вырванную из книги страницу на землю. Каапо проследил взглядом за листком. Да, он не пропадет вместе с буками, но буки сейчас его затопчут… Листок был измятый, порванный и грязный.

Рунарова бука зарычала, ей хором ответили остальные. Потом она повернулась, медленно зашла за корни поваленного дерева – и пропала. Безмолвные, как окружавший их сумрак, буки двинулись следом. Перед тем как исчезнуть за корнями, Уруру обернулась и сверкнула желтыми глазами на Майкки, словно прощаясь. Майкки всхлипнула и помахала.

– Там дверь, – шепнул Каапо Хилле. – А эта затычка – ключ. Интересно, а как дверь закрывается?

За деревом исчезла уже предпоследняя бука. Еще несколько секунд – и все закончится.

Шедшая последней маленькая, со светлой шерстью бука Альвы и Хенни приостановилась у пробки, выдернула ее и зашвырнула в лес.

В тот же миг где-то заскрежетала и захлопнулась дверь – дверь в страну бук.

Хилла почувствовала, что по щекам у нее бегут слезы. Будто вдруг исчезло что-то важное. Стало как-то пусто.

– Ну вот, скоро они будут дома, – проговорил папа. – Где бы он ни был.

Никто не ответил.

– Идемте тоже спать, – предложил папа. – А где Майкки? – пискнула Алиса. И правда, где Майкки? Лес вокруг дышал тишиной.

– Майкки, – осторожно позвал папа.

Тишина.

– Майкки! – закричала Хилла. – Хватит придуриваться, мы идем домой!

Только ветер шелестел в верхушках деревьев.

– Да куда же она провалилась? – сердито пробормотал папа.

Глава 31

Куда провалилась Майкки

Правду сказать, этого не знала и сама Майкки. Все произошло внезапно и очень быстро. Кое-кто мог бы сказать «необдуманно». Но кто-то другой мог бы поправить – «так, как и было предначертано». Как ни крути, искать виноватых было поздно.

…Майкки смотрела на пыльную, пахнущую погребом череду бук, которые с топотом устремлялись к своему дому. Одна за другой они исчезали в скале, и голоса их становились все тише. Лес будто опустел.

И вдруг Майкки показалось, что халат что-то ей шепчет. Никогда раньше халат не разговаривал, когда был надет, – что с ним вдруг случилось? Собственно, Майкки даже не слышала его как обычно, ушами – она скорее почувствовала (и очень явственно), что халат говорит: «Идем».

– А что, можно? – не поверила Майкки. Но радостное волнение уже захлестнуло ее, захватило, и путей к отступлению не было.

– Идем, – повторил халат.

И они пошли. Никем не замеченные, они скользнули за корни поваленного дерева и увидели (по крайней мере, Майкки увидела), как большой камень сдвигается и вот-вот закроет вход. Майкки подлетела к двери и прыгнула внутрь буквально в последний миг. Камни со скрипом и скрежетом сомкнулись за ее спиной.

Майкки поморгала. Когда глаза привыкли к полумраку, она обнаружила, что стоит в длинном коридоре с замшелыми стенами. Коридор уходил вдаль, насколько хватало глаз. Пахло прелой листвой. Было прохладно. Майкки слышала тяжелую бучью поступь где-то вдалеке, с каждым шагом все дальше и тише.

Майкки сунула руки в карманы халата. Ничего. Скоро Уруру заметит, что Майкки здесь. У нее ведь очень хороший нюх, а Майкки наверняка чем-то пахнет. Может, пеной для ванны или бутербродами.

– И что теперь делать? – спросила она у халата. Халат молчал.

Придется подождать Уруру, решила Майкки. А пока можно немного осмотреться.

Неясное свечение, наполнявшее коридор, исходило от стен. Во мху поблескивали огни, похожие на фонарики рождественской гирлянды. Они загорались и гасли, загорались и гасли, будто в такт дыханию. Майкки шагнула к стене, чтобы получше разглядеть, запнулась о торчащий из земли корень и чуть не упала. Рука коснулась чего-то мягкого и холодного, оно взвизгнуло и ускользнуло. Майкки тоже взвизгнула тихонько. Кто это был? Какая-то ящерица? Ладно, почему бы ящерицам не жить под землей? Ящерицы не опасные.

Фонарики будто перебегали по стенам. Вот это да! Значит, они живые?

Коридор вдруг залило теплым оранжевым светом. Впереди открылась дверь, в комнате за ней горел камин. В проеме показалось невысокое зеленоватое существо. Оно куталось в длинные волосы, как в плащ, и от этого походило на куколку бабочки в коконе. Глаза у существа были темные и маленькие, но поблескивали приветливо.

– Вот оно как, – прошелестело существо, – то-то я и слышу. Человеческая девочка оттуда, сверху. Пришла следом за буками?

Майкки кивнула и сунула руки поглубже в карманы.

Существо открыло дверь пошире и подвинулось, освобождая проход.

– Тебе надо бы поскорее уйти отсюда, человеческая девочка, поскорее. Как бы кто не услышал да не унюхал.

Майкки не шелохнулась.

– Не бойся, человеческая девочка. Я расскажу, все расскажу, только сначала закроем дверь.

Майкки неуверенно подошла поближе и заглянула за дверь. Там оказалась уютная пещерка: каменные стены и утоптанная до каменной же твердости земля. Ни мха, ни фонариков тут не было. Пол укрывали искусно сплетенные из тонких корешков коврики. В сложенном из камней камине потрескивал огонь. Каминная труба уходила вверх, в земляную крышу.

Существо плотно закрыло дверь и задернуло перед ней занавеску.

– Садись, детка, садись. Напою тебя отваром из корешков, а после поговорим.

Существо, пошатываясь, побрело в уголок, где стояла посуда. Волосы колыхались в такт шагам.

– Ты кто? – спросила Майкки.

По зеленоватому лицу разбежались морщинки – существо заулыбалось:

– Привратница я, только и всего. Приглядываю, кто приходит, кто уходит. – Существо вздохнуло. – Нынче редко стали ходить. То ли дело раньше. Садись, человеческая девочка, садись.

Стульев в пещерке не было, и Майкки села прямо на пол. Привратница покивала и, помешивая в котелке отвар, продолжила:

– Я ведь старая, ох какая старая. Всегда такая, как есть, не меняюсь больше. И не жалуюсь, хотя, говорят, времена нынче настали другие.

– Какие? – тут же спросила Майкки, но существо будто не слышало.

– Бывала я у вас наверху, бывала. Давно, правда. Тогда еще свободно ходили. Нынче только по делу и с позволения. Или по приказу. Но мне поздно меняться, я старая. Видала я ваших и раньше, доводилось. Я сразу признала, что ты настоящая – живая, дышишь вон.

Майкки хихикнула. Старая привратница говорит про нее как про какое-то сказочное существо!

– Славно ты стрекочешь, точно птицы у вас наверху. Слыхала я их, слыхала. Так-то оно. Всегда над тобой кто-то живет. Один над другим, один над другим. Есть ли им конец, верхним жителям, кто знает?

«Верхним жителям», – повторила про себя Майкки. Значит, привратница думает, что они все живут в одном многоэтажном доме, который начинается глубоко под землей, а заканчивается где-то в облаках.

– Как ты сюда попала, стрекотунья?

Майкки, поколебавшись, объяснила:

– Я ищу одну буку. Она мой друг. Я иду к ней в гости.

Привратница посмотрела на Майкки с тревогой:

– Друг, вот оно как.

– А что, нельзя дружить с буками? – обиделась Майкки.

– Отчего же нельзя? Можно. Да только бывают друзья и попроще. Нелегко нынче водить дружбу с буками. Такие уж времена… – Привратница грустно покачала головой.

– Какие? – снова спросила Майкки.

Привратница протянула ей плошку с отваром, от которого шел ароматный пар.

– Пей, набирайся сил.

Она уселась на коврик напротив Майкки и принялась шумно отхлебывать из своей плошки. Капли отвара стекали по подбородку и терялись в волосах.

– Надо тебе помочь, человеческая девочка. Я помогу тебе. Вот только куда ты хочешь: обратно к своим или к буке?

Майкки не думала ни секунды:

– К Уруру. К буке.

И в этот миг она снова услышала, как халат шепчет: «Идем».

Content

Туутикки Толонен
Бука

Глава 1 Судьбоносное утро

Глава 2 Дело принимает странный оборот

Глава 3 Мама берет и уезжает

Глава 4 Все, что вы (вероятно) хотели знать о буке

Глава 5 Шкаф с голодной букой

Глава 6 Гонки в лесу

Глава 7 Как зовут буку

Глава 8 Сыщик в действии

Глава 9 Ночная жизнь буки

Глава 10 В ванной

Глава 11 Звонок, который никого не удивил

Глава 12 Кто летает в темноте?

Глава 13 Лягушкоэльф атакует

Глава 14 Спрятаться в подвале

Глава 15 Что видела Хилла

Глава 16 Последствия бессонной ночи

Глава 17 Бука и способы самозащиты

Глава 18 Первая ночь вне дома

Глава 19 Отдых на природе

Глава 20 Новые подсказки

Глава 21 Сердитый новорожденный

Глава 22 Эксперименты в кустах

Глава 23 Когда закончилась еда

Глава 24 Зримый папа

Глава 25 Гостьи в лагере

Глава 26 Карта

Глава 27 Темный лес, бучий лес

Глава 28 Кража

Глава 29 Полная луна

Глава 30 У родного порога

Глава 31 Куда провалилась Майкки