Анна Завгородняя

Вторая жена

Книга 2

Глава 1

Я поражаюсь тому, как иногда летит быстро время. Бывает, не успеешь оглянутся, промелькнул где-то за спиной день…неделя…месяц…

Сколько раз поднималось и опускалось солнце за дивной грядой змея, охраняющего город? Столько же раз вставала, росла и убывала желтая луна, чей насмешливый лик так часто следил за мной в окно!

Сейчас, стоя на балконе своих покоев и глядя на просыпающийся в солнечных лучах, город, я вспоминала свой первый день, проведенный во дворце варваров, вспоминала встречу с отцом своего мужа и Повелителя.

Вазир понравился мне сразу. Уже покрытый сединами, лишенный былой силы, но не утративший мудрости и того света в глазах, что присущ только людям с чистой и благородной душой, он принял меня любезно. Глядя на этого мужчину, одетого в темные, расшитые золотом одежды, мне тяжело было представить, что такой, как он, когда-то нес огонь и меч в города, покоряя, уничтожая и забирая в плен. Не сочетался образ Повелителя и убийцы.

Сейчас это был величественный человек и его сын, Шаккар, пока мало походил на своего отца. В моем муже было слишком много от варвара, только, кажется, я уже начала постепенно привыкать к этому.

Когда мы въехали в город, нас встречали все его жители, от мала до велика, от последнего раба и до первого богача. Все вышли на улицу и радовались возвращению своего будущего правителя, сына Вазира, моего мужа и господина, принца Шаккара.

Следуя подле него, я смотрела вперед и видела лишь Дворец, который по мере приближения, рос на наших глазах. Огромный, с вершинами башен, устремившихся в синее небо, он поражал своими размерами и превосходил мой родной дом, где я провела всю свою жизнь до того самого момента, пока отец не решил отдать меня своему врагу, ставшему теперь другом и защитником.

Покачиваясь верхом на лошади я видела его — человека, что стоял на балконе самой высокой из башен Дворца и смотрел на приближающееся войско с принцем во главе. Так я впервые увидела Вазира.

— Смелее, повелительница Майрам! — снова за спиной голос аббаса. Чуть насмешливый, но насмешливый как-то по-доброму.

Совсем иначе покосилась на меня воительница Сарнай — первая жена нашего мужа, принца Шаккара. В голубых глазах рыжеволосой женщины нет ни капли радости. Она пронзает меня острым взором, в котором плещется ярость. Впервые она не скрывает своей ненависти. Впервые я понимаю, что была права, когда мне казалось, будто я помеха для Сарнай. И вот теперь все подтвердилось.

— Нравится ли тебе мой дворец? — спросил Шаккар, повернув ко мне свое лицо. Темный взор его сияет гордостью.

— Да, мой повелитель! — я поклонилась, пряча улыбку.

Дворец поистине прекрасен, и я не могу не разделить гордость своего мужа, хотя ещё ни разу не бывала внутри этого здания, разделенного на несколько отдельных строений с двориками внутри. Совсем скоро мне придется освоиться в нем, и чем раньше я это сделаю, тем легче мне будет жить в дальнейшем. Мысленно, я отдавала себе приказ, первым делом заняться изучением языка варваров и традиции своего нового народа. Ведь теперь, когда я стала его частью, будет стыдно не знать чего-то или не понимать речь.

Когда я снова посмотрела наверх, ожидая увидеть Повелителя Вазира, то поняла — мужчины там больше нет, а спустя несколько мгновений мы двинулись вперед и проехали мимо распахнутых ворот с узорной решеткой, по которой полз железный змей, окрашенный в тёмно-золотой цвет. Бог варваров. Их покровитель.

Признаюсь, вид змей всегда приводил меня в ужас. Я боялась их, как и всякий человек. В степях было слишком много ядовитых гадов, хотя, стоило признать одну странность: за все то время, что мы провели в пути, ни одна змея не напала на людей из обоза Шаккара.

Было ли это совпадением, или действительно Великий Змей хранил своих детей от тварей ползучих, я не знала. Оставалось пока лишь гадать да думать о том, сколько всего я скоро узнаю, когда попав во дворец Шаккара, приступлю к изучению всех наук.

Вазир встречал нас в парадном дворике, когда спешившись, уставшие и пыльные, мокрые от пота, но тем не менее, счастливые, Шаккар и его махарибы[1], оставив воинов и рабов, прошли во Дворик и склонили свои головы, едва завидев Повелителя Вазира, неспешно шагавшего к нам на встречу в окружении свиты.

Я окинула быстрым взглядом двор. Много зелени, фонтан, узорные скамейки и тропинки, выложенные мозаичными плитами, расходившимися в разные стороны окружавшего дворик сада из высоких пальм и кустарников. Здесь же, вдоль дорожки, выстроились, склонив головы, слуги и рабы. Чуть дальше, ближе ко входу во Дворец, стояли приближенные Повелителя Вазира. Его советники и министры, следовали за своим повелителем, сложив руки на животах. Я оценивающе мазнула глазами по старым лицам. Молодых мужчин в свите Вазира не наблюдалось. Все в преклонном возрасте, увенчанные сединами, одетые в просторные халаты, поверх рубах и шаровар, подпоясанные поясами и кисточками в виде змеиных голов. Я заметила, что у свиты тюрбаны на головах были простыми, а убор Вазира отличала одна маленькая особенность — золотая змейка, словно обвивавшая лоб и приподнявшая голову, которая, словно с любопытством взирала на окружающих.

Шаккар и его люди подняли головы только, когда Вазир что-то произнес на непонятном мне языке. Я заметила, что все пришли в движение и распрямили спины и тоже встала ровно, глядя перед собой на повелителя варваров и его приближенных.

На меня обратили внимание, но ненадолго. Скоро Шаккар вышел вперед и преклонил колени перед отцом, а затем опустил голову и стал ждать, когда Вазир что-то скажет ему. Мне было жаль, что я не понимала ни слова из речи мужа, а перевести никто не посмел — когда говорят повелитель и его сын, никто более не смеет подавать голос.

Краем глаза заметила аббаса, стоявшего чуть дальше от меня, в рядах среди махарибов. Рядом с ним находилась и Сарнай. Вид воительницы был суров. Она не улыбалась и просто смотрела на нашего мужа и его отца.

После короткого разговора, Вазир наклонился и положил свою широкую ладонь на плечо сына, и принц встал, поднимая голову. Он был на порядок выше отца и шире его в плечах, но я догадывалась, что когда-то сам Вазир был не менее высок. Годы сделали его рост ниже, а плечи уже. Как говорил когда-то мой отец, когда приходит наш срок, нас зовет земля и потому мы становимся ниже, когда тянемся к ней.

— Это моя вторая жена, Майрам! — Шаккар неожиданно повернулся ко мне и протянув руку, подозвал, обратившись на общем языке.

— Подойди ко мне! — я не посмела ослушаться и шагнула вперед. Вложила подрагивающую руку в ладонь мужа и только после этого, ощутив тепло его пальцев и какую-то силу, поддержку, казалось передавшуюся через наше прикосновение, смогла поднять голову и посмотреть в лицо Повелителя Вазира. Опомнившись, поклонилась, не отпуская ладони мужа и замерла, ожидая разрешения поднять глаза.

— Она прекрасна! — сказал Вазир, обращаясь к сыну на общем.

— Встань, дитя мое! — эти слова уже предназначались мне. — Я хочу полюбоваться на прекрасный цветок, который теперь будет цвести в саду нашего Дворца!

Улыбнулась в ответ на добрые слова мужчины и распрямила спину, подняв голову и, теперь уже более открыто, без стеснения, взглянув на Вазира. Что-то, мелькнувшее во взгляде мужчины, подсказало мне одну истину — я понравилась Повелителю.

По щекам скользнул легкий румянец и Вазир отвел взгляд, посмотрел сперва на аббаса, кивнув ему, как знакомому, а затем обратил внимание на Сарнай. Воительница низко поклонилась и с вызовом уставилась на Повелителя, но тот проигнорировал ее взгляд, приветствуя махарибов принца.

— Вы все устали с дороги, — сказал он, — я понимаю, столько дней провести в пути, а потому сейчас идите, отдыхайте. Ваши родные ждут вас. Ваши дети скучали по отцам, а стены дома по хозяйской руке, — он сделал паузу, — но затем, вечером, я жду всех во Дворце на торжественный пир по случаю возвращения моего сына, вашего будущего повелителя и его новой, прекрасной, словно луна, жены, — бросил на меня взгляд, — да пошлет Великий Змей полноту в твое лоно!

Я зарделась ещё сильнее, понимая, о чем говорит Вазир, но Шаккар лишь улыбнулся на слова отца и ещё крепче сжал мою руку в своей.

— Мы войдем в наш дом вместе! — сказал мне муж и шагнул вперед, мимо отца, что с улыбкой смотрел нам во след. За спиной пристроилась свита принца и его первая жена. Шагая по плитам дорожки и глядя на распахнутые двери, я тем не менее не могла расслабиться, чувствуя на себе взгляд Сарнай. Мне казалось, что даже ее дыхание обжигает мою спину и, не удержавшись, сделав вид, что оглянулась на Вазира, я повернула голову назад и сперва действительно увидела старого повелителя. Он направился в сад вместе со своими людьми так спокойно, словно мгновение назад не приветствовал долго отсутствовавшего сына. Я не понимала обычаев варваров и то, что мне казалось неправильным, здесь, вероятнее всего, было как само собой разумеющееся.

«Сколько мне ещё предстоит узнать!» — сказала себе, и тут глаза нашли Сарнай. Встретившись взглядом с первой женой ощутила, как дрогнуло сердце в плохом предчувствии.

Я поспешно отвернулась.

Вот впереди и двери. Следовавшие за нами слуги и рабы, встречавшие своего принца, не вошли следом, а свернули куда-то, видимо, на половину слуг. Все, кроме горстки молодых девушек в красивых легких платьях, пестрых, словно весенние цветы в степи. Как впоследствии оказалось, это были мои рабыни, и именно им с рук на руки меня передал мой муж, едва мы оказались внутри большого зала с высокими потолками, стены которого были выложены причудливой мозаикой из голубых квадратов переливающейся слюды. В открытые окна вместе с воздухом, залетал ветер. Солнце заглядывало, бросая свои лучи на сверкающие стены. Я оглянулась, осматриваясь. Зал оказался не таким как тот, что встречал гостей в моем прежнем доме в старой жизни, что осталась за спиной. Здесь не было столько украшений и лепки, под ногами на простирались толстые ковры. Нет, я стояла на плитах пола, а рабыни, окружившие меня, что-то лепетали на непонятном мне языке.

С тревогой и опаской взглянула на Шаккара, но он был спокоен.

— Отдыхай до вечера и постарайся быть на празднике, который устроит для нас мой отец, самой красивой! — сказал он мне. — а сейчас иди в свои покои. Там ты найдешь все необходимое, а я позже зайду посмотреть, как ты устроилась и все ли тебе по нраву! — он улыбнулся мне и, в сопровождении своих махарибов, направился куда-то в сторону. Я же осталась стоять на месте, окруженная этими яркими бабочками-служанками и только смотрела, как мой варвар удаляется от меня, как корабль от пристани.

И Сарнай шла за ним.

— Хватит щебетать! — вдруг услышала знакомую речь и повернулась на звук голоса. В отдалении стояла Наима и смотрела на рабынь. Отчего-то все девушки разом затихли и разошлись, оставив меня в покое.

— Госпожа! — Наима оказалась рядом и опустилась на колени. — Простите, что меня не было долго рядом! — а затем подняла голову и что-то сказала девушкам.

— Вставай! — велела я. Как-то совсем не хотелось идти и осматривать свои комнаты. Без Шаккара стало пусто и в самом зале, и в моем сердце.

«Он не будет всегда рядом. Мне надо привыкать к этому!» — подумала с какой-то тоской, а Наима тем временем поднялась и посмотрела на меня.

— Пойдемте, Повелительница Майрам. Вам надо освежиться с дороги, отдохнуть и хорошо поесть, — проговорила она тихо, чуть опустив взор.

— Пойдем, — согласилась я и велела старухе показывать путь, сама пошла следом. Наима быстро оказалась за моей спиной и, как и положено хорошей служанке, только тихо указывала направление, куда мне необходимо свернуть, а бабочки-рабыни пестрой стайкой потянулись следом.

Пока шла, смотрела по сторонам не без интереса, отмечая, что внутреннее убранство Дворца более скромное, чем в моем родном доме. Само здание, пока мы ехали, издали казалось живописнее. Внутри было просторно, но без лишних изяществ, таких как картины и ковры. Не было по углам и дорогих ваз, только горшки с цветами и невысокими деревьями. Здесь, как я заметила, очень ценили зелень. Не было и большого количества привычных тонких штор, развивающихся от дыхания жаркого ветра…и не было такого дорогого и привычного мне, запаха моря. Где-то, глубоко внутри, я скучала по песням волн и этому неповторимом аромату морской воды, по шелесту прибоя и реву шторма, когда море злилось и ругалось с небом.

Шум шагов гулко разносился по пустым коридорам, пока мы двигались, как я предполагала, на женскую половину Дворца. Стены отличались только другими цветами мозаики. Встречались и замысловатые узоры — но все они были завиты в спирали, так или иначе отождествляя культуру поклонения Великому Змею. Сами же изображения змея я видела всего пару раз. Огромные, в кольцах длинного тела, на стене одного из залов с высоким потолком.

— Госпожа, сверните пожалуйста, налево! — проговорила Наима и я послушно повернула в ответвление ходов. Коридоры во дворце были широкими и светлыми. Этот также не отличался от остальных. Пустые стены и горшки с цветами, а вот впереди и узорная дверь, завешенная легкой тканью, что вызвало мое удивление.

— Мы пришли, — Наима, а вслед за ней и остальные бабочки-рабыни, поклонились. Я остановилась перед дверью, не решаясь открыть ее и переступить порог своих покоев, места, где отныне будет протекать моя жизнь.

Сколько мы вот так простояли, сама не знаю. Рабыни ждали, а я просто смотрела на узоры на двери и отчего-то медлила, словно открыв ее, навсегда отвергну прошлую жизнь.

«Ну же, Майрам! — сказала себе. — Ты ведь и так давно поняла, что теперь твое место здесь, среди народа твоего мужа!» — и я подняла руки и, наконец, сделала усилие, распахнув двери в комнаты, а затем переступила порог и обомлела.

На какое-то короткое мгновение мне показалось, что я вернулась домой. Я огляделась и почувствовала, как предательски защипало глаза.

«Как?» — только и спросила я.

Передо мной лежали комнаты, застланные пышными коврами. На стенах узоры, почти такие же, как и в моей спаленке. Кровать с балдахином, картины, цветы и сундуки с одеждами, на столе несколько шкатулок, крышки отброшены назад и украшения переливаются в солнечных лучах, пробивающихся через тонкие яркие шторы, привычные моему глазу… Я ходила из комнаты в комнату и только молча смотрела на покои, достойные принцессы моей страны.

— Как такое возможно? — спросила я, обратившись к Наиме.

Рабыня вопроса не поняла и тогда я изменила фразу.

— Спроси у рабынь, кто и как сделал эти комнаты, кто украсил их?

Наима повернулась к стайке пестрых цветков и заговорила на своем языка, обращаясь к ним всем одновременно. Девушки выслушали ее слова, а затем защебетали птичками, что-то оживленно отвечая. Пока Наима выслушивала девушек, я приблизилась к одному из сундуков и подняла крышку. Первый же наряд, извлеченный на свет показал, что эта одежда прибыла из моего города.

— Госпожа! — за спиной прозвучал голос старухи. Я оглянулась и посмотрела на нее.

— Говори! — велела.

— Девушки говорят, что ничего не знают, только эти комнаты были закрыты целый месяц и здесь все меняли, — Наима снова склонила голову, — видимо, готовили к вашему приезду!

Я рассеяно кивнула и подошла к низкому столику. Здесь находилось огромное зеркало в половину моего роста, и шкатулки, что стояли открытые, маня сиянием дорогих украшений.

— Возможно, госпожа хочет посетить купальню после долгой дороги? — поинтересовалась Наима и я кивнула, даже не глядя на нее.

Старуха захлопала в ладоши и обратилась к бабочкам, что-то говоря им на языке варваров. а я опустилась на мягкий стул и задумчиво посмотрела на свое отражение в зеркале. На меня смотрела я сама, только глядя на отражение, почему-то узнавала с трудом в этой Майрам ту юную девочку, отправившуюся с варварами в далекий путь. Передо мной была совсем другая я. Более решительная, пусть и уставшая, но другая.

— Госпожа! — голос Наимы за спиной отвлек от созерцания отражения меня. Я повернула голову.

— Пройдемте за мной в купальню! — произнесла рабыня.

Я приподнялась со стула и неожиданно поняла, как сильно устала. От ванны я бы не отказалась. Хотелось быть чистой, а после лечь спать. До пира, что состоится вечером, не так далеко, но я просто должна была отдохнуть, чтобы предстать перед людьми моего повелителя во всей красе. Я не могла опозорить его, только не я и только не в первый день, когда все глаза будут устремлены на меня, вторую жену, чужачку!

— Пойдем, Наима! — собралась с силами и позволила провести себя в купальни.

Шаккар недолго ждал, пока Повелитель Вазир пригласит его в свои покои. Когда двери открылись и пропустили Мартана, Шаккару хватило одного взгляда на хранителя покоев отца, чтобы понять — его ждут.

— Мой принц! — Мартан был ещё молод. Высокий, с черными волосами, тронутыми серебром на висках, стройный и обходительный. В его карих глазах светился ум и порой сам Шаккар, присматриваясь к слуге отца, задумывался о том, почему Мартан все ещё находится на этом месте. Он мог бы возвысится и принять более высокое положение при Вазире, но предпочитал присматривать за комнатами своего Повелителя.

Переступив порог, Шаккар оказался в светлых комнатах. Первый зал, огромный, с мозаичным полом, темного коричневого цвета, был разделен на комнаты резными стенами. Шагая по твердым плитам, принц слышал звук собственных шагов, а затем, свернув за одну из стен, увидел своего отца, восседавшего на подушках и курившего трубку.

— Сын мой! — выпустив дым, Вазир улыбнулся, глядя на Шаккара. Волосы принца были ещё влажными, после купания. Он сменил свои простые одежды на расшитые каменьями и золотыми нитями, подпоясался красивым широким поясом, а на ноги одел кожаные туфли, усыпанные жемчугом.

— Садись! — указал на подушки Вазир. Подобрав полы халата, Шаккар опустился напротив отца, положив широкие ладони на колени.

— Расскажи, как прошла свадьба моей дочери Тахиры? — попросил Вазир. Ему не терпелось узнать новости о своей любимице и Шаккара не стал заставлять отца ждать. Рассказал, как умел. Коротко, лаконично, по-мужски. а Повелитель слушал молча и курил, глядя на сына.

— Как ты считаешь, этот акрам достоин нашей Тахиры? — спросил Вазир, когда принц закончил свой рассказ.

— Он показал себя хорошим воином и взял сестру, когда мог отказаться! — ответил сын, а затем кивнул.

— Да, я считаю, что это хорошая партия для сестры!

Вазир улыбнулся и втянул в себя сладкий дым.

— А что на счет тебя, Шаккар? — хитро прищурив глаза, поинтересовался повелитель. — Мне показалось, твоя жена что-то значит для тебя, или старые глаза подвели твоего отца?

Шаккар посмотрел на Вазира.

— Я ещё не понял сам, — ответил честно. — Она зацепила меня, и я все время думаю о ней, если она не рядом…

Отец рассмеялся, но ничего не сказал. Он некоторое время просто молча курил, а принц также молча ждал, когда старший продолжит беседу.

— Я думаю, твоя молодая жена будет рада своим комнатам! — наконец, заговорил Вазир. — Мы получили твое послание и постарались сделать все так, как принято у народа принцессы Майрам. Я приказал расспросить рабов, что ты пригнал с земель Борхана ещё несколько лун назад. Самые толковые остались при работниках, подсказывали что да как, — он выпустил дым, — молодая жена будет довольна!

— Спасибо, отец! — Шаккар поклонился, выражая почтение. Он вспомнил, как отправил птицу. Вспомнил, что сделал это в тот самый день, когда вернулся из Дворца Борхана, в первый раз увидев ту, что предлагали ему в качестве второй жены. И пусть тогда принц не испытывал к тонкой лани особого желания, но он решил, что должен сделать так, чтобы по приезду в его дом, молодая девушка не чувствовала себя чужой.

— А теперь поговорим о серьезных вещах, — лицо Вазира стало напряженным. Он сел ровно, больше не опираясь на подушки, и отложил трубку на низкий столик.

— Что за вести ты получил, отец? — в голосе принца прозвучало беспокойство.

— Я опасаюсь, что мирному течению нашей жизни пришел конец! — ответил Вазир.

— Что творится на границе? — помрачнел сын.

— Тревожные вести долетают к нам, — Вазир сел, как и его сын, скрестив ноги и положив руки на колени. — Чужак, что бродит у наших земель, жесток без меры. Он уничтожает все города и поселения, что встречает на пути. Не берет рабов, двигаясь в направлении нашего царства, но пока ещё он не переступил границу и держится на расстоянии.

— Это ненадолго! — произнес Шаккар. — Нам стоит быть готовыми к худшему.

— Я намерен отправить войско под предводительством Хабала, — заявил Повелитель Варваров.

— Почему не я? — удивился принц. — Χабал хороший махариб, но я думаю, что как принц и наследник должен отправится и узнать все сам.

— Не сейчас! — отозвался Вазир. — Я думаю, что чужаки бояться нас, иначе уже давно бы напали и показали свое лицо. а они напротив, обходят нас стороной…

— А может они просто собирают силы? — предположил Шаккар. — Это обманный ход, чтобы мы расслабились и не чувствовали угрозы?

Повелитель взгляну на сына.

— В любом случае, я дам Хабалу три тысячи воинов. Это огромная сила, которой трудно противостоять. Пусть отправится на границу и узнает, что да как. Послания, что приходят, слишком туманны. Я хочу быть уверен.

— Я не согласен! — отозвался принц.

— Ты мой последний сын! — не выдержал Повелитель. — Я не могу рисковать тобой, особенно в свете того, что у тебя ещё нет наследника. Этот трон я создал своими руками и не позволю, чтобы кто-то чужой занял его. Наш род и только он будет владеть землями, которые я собирал по крупицам!

Шаккар поклонился, признавая право своего отца. Вазир вздохнул и снова расслабленно откинулся на подушки.

— Порадуй меня, мой сын. Твоя молодая вторая жена полна сил и жизни. Я хочу видеть, как твое продолжение растет внутри принцессы Майрам и да благословит Великий Змей ее чрево, сделает его плодородным и полным! — он поднял руки вверх, а затем посмотрел на сына. — Порадуй своего отца. Я стар и сед, я прожил долгую жизнь и похоронил своих сыновей. Ты и больше никто, продолжишь мой род. Ты, не Тахира и никто иной.

— Отец! — воскликнул принц и сжал зубы под пристальным взором старшего.

— Порадуй меня! — уже мягче добавил Повелитель и снова потянулся к трубке, а Шаккар вспомнил о своей Майрам, что сейчас, скорее всего, осматривалась в новых комнатах. Мужчина надеялся, что его юная жена порадуется маленькому подарку своего мужа. Вазир проследил за изменившимся выражением лица сына. Шаккар стал мягче и в его черных глазах засветилось что-то новое. Повелитель затянулся дымом и улыбнулся. Он то знал, что означает этот свет, но ещё не был уверен, догадывается ли об этом его собственный сын.

«Всему свое время!» — подумал повелитель и выпустил в воздух дымное кольцо.

Тахира старательно не обращала внимания на Дилию. Наложница мужа продолжала делить с ней акрама, хотя, стоило признать, принц все реже посещал свою любовницу, а сама Тахира пока молча терпела, дожидаясь подходящего момента. Она вела себя с мужем, так, словно ни в чем не бывало. Старалась увлечь его в свою спальню и все чаще заводила разговоры о жизни акрама. Интересовалась абсолютно всем, и почти каждый день приходила на тренировки принца, следя за его упражнениями с балкона, а после продолжая уже общие тренировки в саду. После того, самого первого раза, закончившегося так пламенно и страстно, оба, и акрам и принцесса, полюбили общие занятия.

Но Дилия Тахиру начала волновать. По сералю прошел слух, будто бы Дилия носит наследника акрама. Пока только слух. Об этом шептались рабыни, когда думали, что никто за ними не наблюдает. Это даже разносил ветер и воздух, в котором принцессе слышались сплетни.

Сама Тахира по-прежнему все свободное время отдавала обучению, и ее учителя-евнухи признавали, что принцесса варваров умна и обладает нужными для достойной правительницы качествами. Она была любознательна, сдержана и упряма во всем, что касалось занятий. Ширин радовалась втайне, что ее невестка проявляет интерес к истории своего нового народа и своего рода. Она благосклонно принимала девушку и часто посещала ее покои. Тогда обе, и мать, и жена акрама, сидели и пили цветочный чай, прохладный, словно дыхание морского ветра, раздувающего тонкие занавески на окнах комнат принцессы.

Жизнь шла своим чередом. Тахира понимала, что прошло слишком мало времени, чтобы она стала своей во Дворце. Пока ее уважали только как жену принца, но девушка знала, что пройдет время, и она станет той, кого примут сердцами.

Иногда, в свободные минуты, сидя у окна и глядя на раскинувшееся до самого горизонта море, принцесса думала о том, что ее брат, вместе со своим войском и женами, уже скорее всего, добрался домой. Девушке было интересно, какой увидел молодую жену ее отец Вазир, но Тахира почему-то была уверена, что принцесса Майрам понравится Повелителю.

«Не может не понравится!» — подумала она с усмешкой, вспоминая красивое лицо девушки, которая могла бы стать ее подругой.

Ветер, налетевший с моря, растрепал распущенные волосы принцессы, словно потянул тяжелое темное покрывало. Тахира усмехнулась и отошла от окна, а ветер полетел дальше, туда, где за пределами города шумели высокие деревья, шелестя листвой, туда, где, повторяя движения волн, дышали степи и дальше, в края, где среди песков затерялся, окруженный кольцом скал, дивный город Великого змея.

Глава 2

Шаккар сам явился за мной, когда пришло время отправляться на пир. Я стояла посредине комнаты и смотрела, как рабыни-бабочки открывают узорчатые двери и на пороге, с улыбкой на губах, стоит он. Мой муж, мой повелитель, мой принц Шаккар.

Я подняла глаза, чувствуя, как краска заливает лицо, так, словно бы я впервые предстала перед мужчиной. Странным образом, я испытывала какую-то неловкость, стоя перед ним в дорогих нарядах, в золоте и с волосами, уложенными в новую для меня прическу. Женщины этой страны иначе заплетали косы, но, когда я посмотрела на труд рабынь в зеркало, то осталась весьма довольна. Я нашла себя красивой и мне очень хотелось, чтобы и Шаккар увидел это.

Он увидел и ему понравилось. Я поняла это по его темному взгляду, который разгорелся, словно пламя в одном из светильников, висевших у входа в мои комнаты. Стоило признать, что света в покоях хватало с лихвой. Наима объяснила мне, что один из городов платил дань и поставлял Вазиру и его народу масло для светильников и лампад наравне с товарами и деньгами. Всего подвластных варварам городов было более десятка и, именно таким образом, получая съестные припасы, а также деньги и молодых мужчин для пополнения воинства, жили в этой пустыне люди Вазира. Но сейчас мне не хотелось думать ни о чем, кроме взора моего принца и тех чувств, что я испытывала к моему мужчине.

Шаккар был одет в шаровары черного цвета и дорогую безрукавку, расшитую золотом, обнажавшую крепкие руки принца, перевитые жилами мышц. На поясе — короткие ножны с кинжалом, украшенным змеиной головой, чьи яркие зеленые глаза смотрели на меня пристально, словно сама тварь была живой.

— Моя принцесса! — Шаккар поклонился мне, и я ответила взаимным поклоном, отдавая дань уважения ему, как повелителю моего сердца. а затем приняла протянутую руку и с улыбкой вышла из покоев, рука об руку с принцем. За спинами что-то затараторили рабыни, еле слышно.

— Я надеюсь, тебе понравились комнаты? — как бы невзначай спросил Шаккар.

Я кивнула, а сама оценивающим взглядом скользнула по свите, что дожидалась нас у дверей. Человек десять разодетых мужчин, в которых я с трудом узнала махарибов мужа. Поискала глазами аббаса, но молочного брата Шаккара среди свиты не оказалось.

Мы шли молча. Я старалась не смотреть по сторонам. Огни светильников встречали нас. Вспыхивало, покачивая пламя. Стены дворца молча наблюдали за нашей процессией и отчего-то мне на мгновение стало не по себе. Я снова вспомнила, что чужая здесь.

По спине прошел холодок.

«Теперь это твой дом! — напомнила себе. — И если ты сама не примешь его в свое сердце, то всегда будешь здесь чужой!».

Мысли придали мне уверенности в себе. Я иначе взглянула на стены, на людей, что шли рядом, на мужчину, тепло которого я ощущала через наше прикосновение, и страх отступил. Стали ярче краски, стал прохладнее и чище воздух, и я улыбнулась этой маленькой победе над собой.

Мы шли мимо пустых залов. Несмотря на отсутствие людей, в каждом помещении было достаточно света, чтобы я видела не только свой путь, но и красоту мозаики на стенах и даже потолке. Тихо шуршали подошвы обуви по узорному полу, когда впереди послышались звуки музыки. Словно кто-то играл на барабанах. Перезвон колокольчиков заставил меня покраснеть и бросить взгляд на мужа, помнит ли он?

Шаккар помнил, а мы торопились вперед, чтобы присоединиться к пиру, где, как я догадывалась, ждали только нас.

Мы идем вперед. Огни светильников все ярче. Вот впереди уже появились рабы. Нас встречают, кланяются и с улыбкой смотрят во след, а я слышу чарующие звуки ребаба[2] и перебор струн уда[3], и все сильнее и громче доносятся ритмы барабанов и голоса. Веселья ещё нет, но музыканты уже стараются, и вот мы входим под высокую арку и попадаем в дивный огромный зал. Здесь нет потолка, вместо него над головой переплетения виноградной лозы. Тяжелые гроздья ещё зелены и только начали наливаться сладким соком. Я смотрю на людей, восседающих на подушках. Сам Вазир на возвышении, к которому ведут ступени. Дорогой трон повелителя варваров сделан из золота и несколько мужчин стоят за его спиной, охраняя своего правителя.

Сам зал, словно замысловатый узор. Высокие колонны поддерживают сеть из балок, по которым плетется виноград. На широких крючках, вставленных в каменные колонны, висят на цепях плоские светильники. Их в зале несметное количество и оттого светло, как днем.

Полы устланы пышными коврами, в самом центре зала — фонтан, вокруг него танцуют девушки-рабыни в ярких костюмах. Шаровары и яркие платки, в которые кутаются танцовщицы, улыбаясь и качая бедрами, напоминают мне одежду наложниц в серале. Почти никаких различий.

— Моя принцесса! — произносит Шаккар и мы направляемся в сторону его отца.

Вазир уже заметил нас и глядит благосклонно, а я пытаюсь не вертеть головой, хотя мне хочется узнать, где находится Сарнай.

— Рад видеть вас! — кивает нам с принцем его отец, а затем делает приглашающий жест, и я опускаюсь на подушки по правую руку от повелителя варваров. Затем Вазир хлопает в ладоши и для Шаккара приносят скамейку, которую ставят по левую сторону от правителя, и мой муж садится на нее.

— Мои дети пришли! — громкий голос Вазира зазвучал в воздухе, словно отпущенная струна. Музыка стихла и взоры гостей, восседавших на подушках, обращаются к нам, и я, наконец вижу, среди толпы наряженных мужчин всех возрастов и цвета кожи, Сарнай.

Повелительница сидит на подушках рядом с аббасом. Она одета в цвета золота и улыбается так, словно ее вполне устраивает ее место, а мне отчего-то становится неловко.

«Почему она не сидит рядом?» — удивляюсь я. Неужели немилость Вазира так велика? Я вспомнила, как Тахира рассказывала мне о том, что ее отец не любит Сарнай и не раз просил своего сына развестись с ней. Но мне показалось, что Вазир не из тех, кто будет так открыто демонстрировать свое пренебрежение невесткой, но затем я подумала, что много не знаю и мне не стоит пока лезть с расспросами, особенно в праздник, устроенный в мою честь.

Поймав взгляд аббаса, устремленный на меня, заметила, как мужчина улыбается и ответила тем же.

— Мой сын привел в наш дом свет и радость! — Вазир поднялся с трона и все встали вместе с ним.

— Моя новая дочь, Майрам, — указал рукой на меня повелитель варваров, — пусть Великий Змей даст ей силы и продлит ее дни, а ее лоно наполнит счастьем!

Гости стали гомонить, поддерживая пожелание правителя, а я почувствовала, что краснею под взглядом сотни глаз. В зале было не меньше ста человек. В основном, все мужчины, взгляды которых устремлены на меня, изучая, с неподдельным интересом.

«Какую диковинку привез с собой наш принц!» — кажется, я слышу мысли многих. Едва сдержала себя, чтобы не опустить голову. Помимо воли, ловлю взгляд Сарнай. Она усмехается.

— Этот праздник я устраиваю в честь своего сына Шаккара и его второй жены Майрам! — заканчивает короткую речь повелитель Вазир, а затем вскидывает руки.

— Да начнется пир! — и под радостные крики своих людей, опускается на трон.

Музыка зазвучала с новой силой. Веселье продолжалось. На столы поставили кувшины с вином и сладкой водой. Предо мной и Шаккаром появились низкие столики, на которых красовалась, помимо блюд, красивая алая роза в высоком узком кувшине. Я невольно потянулась к нежным лепесткам, коснулась кончиками пальцев огненного шелка и уронила руку. Цветы не любят прикосновений. Они слишком нежные для наших рук.

Оглянулась на мужа. До принца рукой подать. При желании я могла бы дотянуться до него и прикоснуться к его ноге в широких шароварах, но я только улыбнулась, поймав его взгляд.

Вокруг фонтана танцевали наложницы. Сперва девушки просто ходили друг за другом, покачиваясь в такт музыке, а затем застыли, каждая на своем месте и начали танцевать. В воздух взлетали руки, яркие платки. Мужчины ели и посматривали на красавиц, которые радовали глаз и служили живым украшением праздника, их жены сидели отдельно и, глядя на женщин варваров, я видела, что они походят на тех, кого я привыкла видеть дома. Пусть отличалась одежда и прически, но все остальное было схожим.

Женщины переговаривались между собой и вели себя очень раскованно. Они смеялись, говорили достаточно громко и, несмотря на то, что сидели отдельно, то и дело переговаривались с мужчинами. Подобные крики через зал казались здесь чем-то принятым, поскольку никто не обращал внимания, если женщина звала кого-то из мужчин. Вспоминая законы своего дома, я была удивлена. То ли нравы здесь более свободные, то ли ещё какая причина?

Ела я мало, хотя приготовленная еда — мясо с рисом и овощами, были вкусными и ароматными. Приправы из трав, делали еду пряной, а вино оказалось слишком сладким, и сперва мне даже показалось, что оно не кружит голову. Я брала то кусочек сыра, то мяса с зеленью и, отправляя все это в рот, следила за праздником.

Скоро на смену рабыням танцовщицам пришли мужчины-танцоры. Подобного я ещё не видела. На моей родине было не принято, чтобы мужчина танцевал, если он не держит в руках оружие. Здесь же, напротив, мужчины были одеты в шаровары и короткие жилетки, темных цветов, что отличало их от пестрых танцовщиц. а поверх шаровар — короткие платки с медными монетками. Кем они были, я не знала, но подозревала, что скорее всего, это рабы. Они вышли на середину зала и ступили на ковер босыми ногами. На головах рагисов[4], чуть позже я узнала, что их называют именно так, красовались тюрбаны, неизменно белые, с украшениями из камней в центре. Сперва мужчины просто стояли, а затем воздух пронзил звук барабанов. Ни флейта, ни ребаб…просто одни барабаны.

— Там, там, там, — пели они под ладонями музыкантов. Натянутая кожа издавала громоподобные звуки, словно кто-то огромный шагал по плитам, тяжело ступая и дыша. Я представила себе великана с одним глазом, чудовище из сказок, рассказанных когда-то в детстве нянюшками, а затем застыла, глядя, как начали двигаться мужчины.

На удивление, более плавные и гибкие, чем девушки, они двигались каждый отдельно и, в тоже время, как единое целое. Казалось, у этих удивительных танцоров напрочь отсутствуют кости. Я, словно зачарованная, впилась взглядом в животы мужчин. Сделать так женщина просто не могла. Их животы жили своей жизнью. Вскинутые руки, чуть расставленные на ширину плеч ноги, и этот танец, где живым на теле был лишь живот. Затем в движение пришли руки и мышцы на груди, мужчины закачали головами и одновременно шагнули в разные стороны всем телом, плавно, словно волна прошла залу. Женская половина гостей замерла и во все глаза смотрела на танец. Мужчины тоже казались заинтригованы, хотя вряд ли видели подобное впервые. Я же забыла даже о еде и вине на своем столике. Танец продолжался. Мужчины встали в круг и раскинули руки, а затем стали двигаться в одном направлении, изгибаясь всем телом и одновременно плавно покачивая руками. Так двигаться могли только волны на моем любимом море, или степь под ветром. Я почему-то задумалась о том, а как танцую я? Вспомнила глаза Шаккара, когда он следил за моими движениями и нашу страсть после танца с колокольчиками на моих руках.

По телу пробежала странная волна и спустилась вниз, сосредоточившись в лоне. Что-то сжалось внутри, и я оглянулась на своего мужа и тут же увидела его взгляд, такой горящий, полный восхищения и желания, и внезапно догадалась, что сейчас мы с ним подумали об одном и том же.

В лицо бросилась краска, но я не отвела взгляда и только улыбнулась в ответ на улыбку принца. а затем он сделал одно легкое движение и переместился ко мне, усевшись за спиной на подушках.

— Моей принцессе нравится праздник? — спросил он тихо.

Продолжала звучать музыка, продолжали танцевать мужчины, а я уже и думать забыла о них. Мое тело отозвалось привычным томлением на один только голос Шаккара.

— Мне все очень нравится! — проговорила я, чуть повернув голову и теперь Шаккар видел мой профиль, я же смотрела прямо на каких-то мужчин, но не видела их. Все мои мысли и чувства занимал тот, что сейчас грел своим дыханием кожу на моей шее, склонившись близко и целуя открытый участок тела.

— Мой принц, — засмущалась я.

Шаккар сел прямо, но при этом, придвинулся ближе, и я спиной почувствовала жар его тела.

— Мой отец бы понял, если бы прямо сейчас я взял тебя на руки, моя лань, и унес в новые покои! — обжег мой слух его шепот. Я вздрогнула всем телом, когда рука мужа легла на талию, вроде бы в простом невинном жесте, но меня словно опалило огнем.

— Но придворные не поймут! — продолжил Шаккар. — Они долго не видели своего принца и скорее всего, опечалятся, если я вот так скоро оставлю их!

Я опустила руку и коснулась пальцев принца, лежавших на моей талии.

— Мы подождем окончания пира! — сказала скромно.

Шаккар тихо рассмеялся.

— Моя принцесса! — сказал он, а я невольно метнула взгляд на первую жену.

Сарнай делала вид, или действительно, не смотрела на нас с Шаккаром. Она была увлечена беседой с его молочным братом и довольно улыбалась, время от времени делая глоток из чаши, наполненной вином. Лицо воительницы раскраснелось, а глаза светились синими сапфирами, потемневшими от игры огней в светильниках. аббас тоже казался мне веселым, и создавалось впечатление, что эти двое, первая жена и менсувар[5] моего мужа, наслаждаются обществом друг друга. Шаккар на подобное внимания не обращал, доверял, или просто знал, что Сарнай никогда не перейдет черту недозволенного?

Праздник продолжался. На столах сменили блюда, музыка стала более веселой и на смену мужчинам вернулись танцовщицы в платках. Я сказала себе не думать сегодня о Сарнай. Вино и присутствие мужа рядом, сделали меня немного глупой и счастливой, как и мои догадки о том, как именно закончится этот пир.

Аббас смотрел на Сарнай, чуть прищурив взгляд. Кого она хотела обмануть своим веселым видом? Шаккара или его маленькую наивную молодую жену? И, если первому было сейчас все равно, чем занимается его первая повелительница, то аббас краем глаза заметил, что Майрам то и дело посматривает на свою соперницу.

— Зря ты отказалась от чести находиться рядом с Повелителем Вазиром и своим мужем! — заметил аббас с улыбкой, отводя глаза от милого личика Майрам. Юная красавица казалась полностью поглощённой своим мужем, и внутри молочного брата проснулось доселе неведомое чувство зависти. Шаккара любили, а он, аббас, просто игрушка в руках своей любовницы, хотя, молодой мужчина никогда не стремился покорить сердце рыжеволосой воительницы, принимая их отношения, как должное, но в самой глубине души жило желание быть любимым и нужным кому-то.

«Я хочу, чтобы на меня смотрели такими же глазами!» — понял аббас, проследив за взглядом принцессы Майрам, устремленном на принца Шаккара. Эти двое были влюблены, правда аббас догадывался, что ни принцесса, ни принц ещё не поняли о том, что зародилось в их сердцах.

— Вазир не любит меня! — слова воительницы нарушили ход мыслей мужчины.

— И он не скрывает этого! — кивнул менсувар, широко улыбаясь. Сейчас они с Сарнай разыгрывали перед всеми иллюзию веселого разговора ни о чем. Пьяные гости мало обращали внимания на старшую жену и, если на кого и поглядывали с любопытством, так это на привезенную красавицу невестку Повелителя Вазира.

— Ты прав! — согласилась женщина. — И я плачу ему тем же!

Аббас подлил вина любовнице и обновил свою чашу, а затем сделал вид, что заинтересован танцем вернувшихся рабынь, но его интерес был недолог. Сарнай склонилась к лицу мужчины.

— Ты сегодня придешь в сад? — спросила она тихо.

Аббас на мгновение замер.

— Я не хочу оставаться одной в эту ночь! — продолжила повелительница. — Пока Шаккар будет наслаждаться молодым телом своей принцессы, я тоже хочу испытать страсть.

Аббас был против. И совсем не горел желанием соития с Сарнай под крышей этого дома. Они никогда не нарушали обычаев внутри Дворца, словно какая-то сила удерживала их от ошибки и так было всегда!

— Здесь много глаз, — ответил мужчина.

— Не беспокойся! — улыбнулась Сарнай хитро. — Я сделаю так, что никто не узнает, впрочем, — она замолчала, а затем непривычно хихикнула — вино все же оказало свое действие, — впрочем, все будет, как всегда.

— Пока нам везло! — заметил аббас и чуть отодвинулся назад, когда мимо столика воительницы прошла, качая в танце округлыми бедрами, повязанными шелковым платком, танцовщица. Она бросила на молочного брата принца заманчивый взгляд и пошла дальше, двигаясь в такт бою барабанов.

— Ты нравишься женщинам, — заметила Сарнай с долей ехидства.

Аббас промолчал, а воительница посмотрела на своего мужа и его вторую жену. Ее взгляд потемнел от злости, хотя на губах продолжала играть счастливая улыбка.

«Как только она может так?» — удивился молодой мужчина, но вот Сарнай снова отвела глаза и потянулась за своей чашей.

А праздник продолжался.

Веселье длилось почти до рассвета. Только когда небо стало сереть и прогорело масло в светильниках, а половина из присутствующих гостей лежали на подушках, похрапывая во сне, Вазир покинул свой трон, что означало лишь одно — пир окончен и приглашенные могут расходиться по домам.

Признаться, я и сама не дождалась того величественного и почти долгожданного момента, когда повелитель варваров оставил праздничный зал. Я задремала под тихую музыку и очнулась только когда кто-то осторожно поднял меня на руки.

— А? — лениво приоткрыла один глаз. Выпитое позволило мне расслабиться и напомнило телу об усталости.

— Ты совсем не умеешь пить! — прошелестел голос Шаккара над ухом, и я оказалась прижата к широкой груди принца. Согласно кивнула и, улыбнувшись, закрыла глаз, но при этом, помогая мужу, обхватила руками его шею, теснее прижимаясь к горячему телу.

Он нес меня в покои, шагая по пустынным залам. Шелест шагов отзывался в просторных комнатах, словно сам Дворец шептался за нашей спиной, а эти стены, покрытые мозаикой, рассказывали друг другу о нас. И под этот шепот я снова провалилась в сновидение без сна. Я не видела, как принц занес меня в мои покои и, прогнав служанок, сам раздел догола. Как укрыл покрывалом и сам лег рядом, заботливо прижав меня к своей груди.

Меня разбудило солнце. Проспала я, судя по алому небу, заглядывающему в окно, до самого заката. Широко зевнула, вспоминая прошедший день и приподнялась на локте. Я сразу поняла, что нахожусь на ложе не одна.

Широкая рука Шаккара легла на мое бедро и ласково скользнула вниз.

— Долго же ты спала, моя принцесса! — заявил мне муж.

Я повернулась назад и увидела, что он лежит в своей праздничной одежде, в то время как я обнажена и только волосы, спадающие покрывалом, прячут меня от взгляда мужчины.

— Я ждал! — признался варвар и его глаза заманчиво сверкнули. — Пришлось прогнать всех твоих служанок, — он сел, глядя на меня сверху вниз. Даже в таком положении — сидя друг против друга, он все равно был выше, больше и шире меня.

— Наима пыталась разбудить тебя недавно, но я не позволил, — продолжил принц, — ты выспалась, моя повелительница?

Я улыбнулась в ответ и кивнула, понимая, что Шаккар не просто так остался в моих покоях. И на душе стало тепло и радостно.

— Иди ко мне, моя принцесса, — взгляд мужчины стал жадным. Сильные руки потянули меня к его телу. Шаккар откинулся на подушки, и я оказалась сверху.

— Чего бы хотела сейчас моя Майрам? — спросил вкрадчиво принц.

Я чуть отстранилась, глядя в его лицо, рассматривая суровые черты, сглаженные легкой улыбкой и его темные глаза, горевшие в предвкушении моего ответа. Он прекрасно знал, чего хотелось мне. Кажется, этот мужчина читал по моему взгляду мои желания!

Крепкие руки скользнули по телу, обожгли кожу спины и опустились на ягодицы, прижали меня сильнее, позволяя ощутить желание мужчины. Я шевельнулась, чувствуя, как отзывается его тело на мое движение и улыбнулась, понимая свою власть над телом Шаккара.

«Если бы я ещё владела его сердцем!» — отдалось с привкусом горечи в сердце, но я тут же прогнала образ воительницы, моей соперницы и первой женщины в жизни нашего мужа.

«Не надо думать об этом! — сказала себе. — Надо жить этим днем. Вот он рядом, такой желанный и мое тело жаждет его прикосновений. Я вся сжимаюсь только представляя себе, как он входит в меня!» — подумала и сама задохнулась от собственной откровенности.

— Что же ты медлишь, моя повелительница? — голос Шаккара, непривычно сладкий, лился словно мёд из бочки, и я решила действовать.

Первым делом оседлала мужа и потянулась к его одежде. Как оказалось, раздевать мужчину не менее восхитительно и действует возбуждающее.

Обнажив грудь мужчины, положила ладони на его тело. Мышцы под моими руками показались мне отлитыми из стали, как, впрочем, и та его часть, что сейчас наливалась кровью меж моих бедер.

— Майрам! — Шаккар изогнул брови, а я провела руками ниже, привстала и потянула завязки на его поясе.

Принц помог мне, приподнявшись и терпеливо ждал, пока я сниму эту часть его наряда. И вот кушак лежит в стороне, а я впилась взглядом во внушительных размеров бугор на черных шароварах. Рука сама потянулась прикоснуться и член мужчины дернулся, отзываясь на ласку.

— Майрам! — повторил муж хрипло, а я, осмелев, нагло запустила ладошку под пояс его штанов и нашла пальцами горячий ствол. Обхватила и чуть сжала, а затем провела вверх-вниз, при этом едва касаясь и глядя в глаза Шаккара. Его взгляд потемнел ещё сильнее, стал настолько черным, что я не видела зрачков.

Я опустила голову вниз, к плоскому животу принца, коснулась губами грубой каменной кожи, а затем скользнула ниже, оставляя дорожку из поцелуев на его животе. Одновременно с этим выпустила на свободу восставшую плоть, закатив мягкие шаровары и замерла, глядя на член мужа, впервые оказавшийся так близко.

Замер и Шаккар, то ли опасаясь вспугнуть меня, то ли застыв в предвкушении того, что должно было произойти дальше. Я вспомнила, как однажды в купальнях оказалась невольной свидетельницей разговора двух наложниц описывающих, по моему разумению, грязный обряд между мужчиной и женщиной. Тогда я была преисполнена отвращения, но сейчас любопытство и странное желание доставить моему мужу удовольствие, толкали меня попробовать его на вкус.

Осторожно, почти не дыша, потянулась к члену и обхватила губами головку. Чуть опустила голову вниз, затем снова поднялась, облизывая ствол…снова и снова…

Рычание Шаккара подтвердило мне, что ему нравится и, более того, нравится сильно. Я продолжила, старательно лаская мужчину и понимая, что мне самой приятно доставлять ему удовольствие даже таким способом. Я более не видела грязи в том, что делала и каждый стон принца говорил мне о том, что я приняла правильно решение.

— Майрам! — не удержавшись, Шаккар подхватил меня и потянул к себе. Затем подмял под сильное тело и одним рывком оказался внутри. Он двигался во мне так, словно за ним гнались все демоны ада. Каждый толчок стремителен. По телу растекается удовольствие, и я, обхватив ногами бедра мужчины, заметила, что двигаюсь вместе с ним.

Бешеная скачка длилась недолго. Скоро Шаккар с силой вонзился в меня последний раз и замер, содрогаясь внутри. Я блаженно прикрыла глаза. Ощущение было такое, словно выплыла на спокойное озеро, вынырнув из потока горной реки…

За окнами окончательно потемнело. На смену закату спустилась темная ночь. Укрытый черным покрывалом Дворец разжигал огни и даже лежа на ложе, я могла видеть, как один за одним вспыхивают светильники где-то в саду.

Шаккар привычно перекатился на бок и теперь лежал, глядя на меня, подперев при этом голову рукой. Я покосилась на мужа и, вспомнив о том, что только что проделала с ним, а точнее, с одной его частью тела, залилась краской.

— Смешная! — удивил меня муж и пальцем коснулся кончика моего носа. Я моргнула.

— Ты всегда будешь краснеть после нашего соития? — добавил и рассмеялся.

Я опустила взор.

— Теперь я буду частым гостем в твоих комнатах, — Шаккар продолжал рассматривать меня, — отец ждет, когда мы подарим ему наследника!

Я промолчала, ещё сама не осознавая, готова ли я к тому, чтобы стать матерью? а ведь от меня ждали именно этого и я была уверена, что большей частью обязана доброму приему Вазира, своей способностью подарить наследника мужу. Это и радовало, и огорчало меня. Хотелось, чтобы во мне видели не только ту, что выносит сына Шаккара.

«Какие мысли посетили твою голову!» — упрекнула сама себя. Разве этому учили меня учителя в гареме? Разве так наставляла меня мать, отдавая замуж? Свобода ударила в голову, словно самое крепкое из вин?

Я промолчала на слова мужа, и он не стал что-то добавлять еще, лишь поднялся, натянув штаны и направился к выходу. Я дернулась было следом, а затем поняла, что Шаккар просто зовет слуг. Торопливо натянула покрывало на голое тело — мне не хотелось, чтобы даже рабыни видели меня сейчас обнаженной. Только не после нашей страсти, когда тело, ещё разомлевшее от любви не скрыто от недобрых глаз!

Ошиблась в своих предположениях. Шаккар никого не пустил на порог, только дал приказ принести нам еду и приготовить купальню. Я одобрила и то, и другое!

Этой ночью, искупавшись вдвоем, а затем плотно поужинав, мы снова занимались любовью лежа на моей постели и слушая только биение наших сердец. В такие минуты мы были единым целым, и я понимала, что между нами нечто большее, чем простое желание принца завести ребенка…Или думала, что понимаю…

Сарнай встала задолго до заката, но ещё долго лежала глядя в потолок, пока рабыни суетились подле, раздражая воительницу и заставляя ее голову разрываться от звука их шаркающих по каменным плитам, шагов. Она подумывала было прикрикнуть на них, но затем поленилась. Даже звук собственных мыслей приносил невероятную боль многострадальной голове.

«Зачем я вчера пила столько вина?» — спросила она себя. а потом поняла, зачем. Именно вчера, глядя на Шаккара, сидевшего подле своей второй жены, Сарнай впервые пожалела о том, что отказалась занимать свое место, принадлежавшее ей по праву, возле трона и своего мужа. Все из-за Вазира. Она всегда стремилась находится от повелителя как можно дальше, понимая его неприязнь и сдерживая собственную. Но вчера…Вчера она очень пожалела, что не смогла сидеть между своим мужем и этой глупой девчонкой. Даже аббас посмеивался над ней, чего раньше не позволял себе. Появление Майрам в жизни Шаккара многое изменило, причем все это произошло так незаметно, что Сарнай обнаружила это, как оказалось, слишком поздно. а ведь все это время она считала, что держи ситуацию в своих руках, что она, а не кто иной, ведет эту игру, расставляет пешки!

Сарнай прикрыла глаза, страдая от боли. Рабыни что-то залепетали, но слов было не разобрать, а воительница неожиданно вспомнила завершающую картину вчерашнего пира. а именно то, как бережно нес на своих руках, разомлевшую от вина Майрам, ее муж.

«Он никогда не смотрел на меня так, как смотрит на нее!» — и, сама того не осознавая, почти повторила мысли аббаса.

«Но ничего! — напомнила она себе. — Долго эта идиллия не продлится. Рано или поздно эта девчонка понесет от Шаккара и тогда ей останется жить всего ничего!» — Сарнай понимала, что не позволит теперь Майрам выносить более одного ребенка. Иначе, власть принцессы над сердцем Шаккара будет слишком опасна!

«Одного мальчишки хватит вполне!» — решила она и села.

Рабыни, что суетились рядом, собирая разбросанные вещи первой жены, разбежались в разные стороны, словно стайка ярких бабочек, потревоженных на лугу.

— Приготовьте купальню! — велела Сарнай шипящим голосом.

— Да, госпожа! — закивали болванчиками девушки.

«Бояться!» — с каким-то злым удовлетворением поняла женщина, глядя на рабынь. И ей нравился их страх. Сарнай питалась им, словно молоком матери. Страх и смерть — вот что всегда приносило силу. Мужское семя и первая кровь жертвы, источники власти и могущества.

Сарнай оглядела свои покои. Просторные, с окнами, выходящими на город, почти без украшений и ковров, лишь на одной стене, занимая все пространство от пола до потолка — коллекция оружия, лучшего из того, что Сарнай добыла в битвах. Ее единственные ценные украшения, не золото и не камни, не монеты и не платья, на подобное Сарнай не обращала внимания. Для женщины истинной ценностью было оружие, полученное от убитого в поединке врага.

Скользнув взглядом по стене, завешанной мечами и луками, копьями и длинными кинжалами в ножнах, воительница медленно прошла за рабыней, направляясь в купальню. И после, уже погружаясь в прохладные воды бассейна, она понимала, что почти смогла успокоиться, что почти прогнала боль и зависть, терзавшие ее душу.

«Я верну все, как было прежде!» — сказала себе Сарнай и, закрыв глаза, полностью ушла под воду.

Глава 3

Следующий день принес мне новости. Встав с утра, умывшись и одевшись в дорогие одежды, я была готова к визиту повелителя Вазира. Еще с утра, после ухода Шаккара, мне принесли весть, что повелитель желает увидеть меня и поговорить. О чем именно, я не знала, и его прихода ожидала с трепетом и каким-то страхом, опасаясь, что мужчина будет мной недоволен, что я каким-то образом опозорила себя в его глазах на пиру!

«Вот не надо было пить столько вина!» — подумала с горечью. Шутка ли, Шаккар унес меня на руках из зала. Разве женщины варваров настолько слабы, чтобы позволить подобное? Видимо, именно проявив слабость, я разозлила Вазира, хотя, здесь могло таиться нечто другое!

В ожидании замерла на диване в приемном зале своих покоев. Здесь было просторно и светло. Широкие арочнообразные окна выходили на сад и горы, темнеющие вдали. Шторы из ярких тонких тканей трогал ветер, он же доносил пение птиц и журчание воды из фонтана, шелест листьев и знойное дыхание начинавшегося дня.

За спиной стояла Наима и две рабыни. Все мы ждали прихода Вазира, а когда мой напряженный слух поймал звук открывающихся дверей и шагов, я замерла с прямой спиной и подняла высоко голову, готовая в любой момент приветствовать отца своего мужа.

И этот момент настал.

Вазир вошел в комнаты после того, как два его раба поспешили распахнуть перед ним двери. Я поспешно встала на ноги и поклонилась, ожидая разрешения поднять голову.

— Принцесса Майрам! — соизволил обратиться ко мне Вазир, после недолгого ожидания. Все это время, пока мы стояли друг против друга, я чувствовала его изучающий взгляд от которого по спине пробежал холодок.

— Мой повелитель! — ответила я и мужская рука легла на мой подбородок, заставила распрямить плечи и поднять голову и взгляд.

— Ты красавица! — произнес Вазир мягко. — Счастлив тот отец и та мать, кто имеет подобное дитя.

Я быстро поклонилась, но в этот раз не застыла в уважительной позе, склонившись перед мужчиной, а снова посмотрела в его глаза, улыбаясь.

— Спасибо Вам, повелитель!

Вазир сложил на груди руки.

— Называй меня абуаль[6], — попросил он.

Мои глаза расширились от удивления, но я только поблагодарила повелителя и приложила руки к сердцу.

— Благодарю! — сказала от всей души.

— Разве я могу иначе относиться к женщине, которую любит мой сын! — он не спрашивал, он утверждал.

«Любит?» — мелькнула мысль, но оспаривать слова Вазира я не стала. Я хотела бы знать, почему и как сделал подобные выводы повелитель, но не могла вот так просто спросить его об этом, да еще и в присутствии рабов, хотя, возможно, в данном случае это была просто игра слов.

— Но я пришел сюда не для простого разговора! — продолжил меж тем повелитель Вазир и поднял руку, махнул ею, подзывая кого-то из-за спины. Я проследила взглядом, как из свиты, сопровождающей мужчину, отделились трое мужчин в широких платьях со сложенными руками. На их головах были забавные шапочки с кисточками, а лица обрамляли седые бороды.

Я посмотрела на повелителя чуть удивленно, надеясь, в глубине души, что не ошиблась в своих догадках.

«Учителя!» — мелькнула надежда и Вазир подтвердил мои мысли.

— Эти мужи будут обучать тебя, — произнес он и указал рукой на первого, — мухтарам[7] Аяз расскажет тебе о истории нашего славного рода, мухтарам Замин научит нашему языку, чтобы ты понимала нашу речь и наши обычаи в родном звучании, а мухтарам Салах просветит тебя в нашей вере и расскажет о Великом Змее, которому поклоняется наш народ!

Я поклонилась учителям, они, в свою очередь поклонились мне.

— Спасибо вам, абуаль! — произнесла, обращаясь к Вазиру. Именно так, как он и предложил мне обращаться к нему. Вазир благосклонно улыбнулся.

— Я и сама хотела попросить вас дать мне учителей, — добавила тихо, — я буду стараться постичь науки и заниматься прилежно и упорно! — и снова поклонилась, а сама почему-то вспомнила про аббаса и поняла еще одну истину — пришла пора научиться постоять за себя. Знание языка — это хорошо, но в стране варваров, где каждая женщина умеет владеть мечом, я слаба, а слабых здесь не уважают.

Стоило найти аббаса и напомнить ему о том обещании, которое он дал Тахире.

Вазир удалился почти сразу, после того, как представил мне моих почтенных учителей. Было сказано, что за мной будут присылать слугу, который проводит меня в сопровождении моих рабынь в комнаты, где я начну заниматься уже с завтрашнего дня.

Я проводила повелителя, а затем повернулась к своим рабыням и взглядом нашла Наиму.

— Поди сюда! — велела, поманив старуху пальцем.

Женщина подошла и склонила голову.

— Чего желает госпожа? — спросила она.

Госпожа пожелала найти менсувара аббаса, на что Наима вскинула брови.

— Скажи мне, — спросила я, отсылая взмахом руки рабынь и после того, как пестрая стайка выпорхнула вон из покоев, продолжила, опустившись на диван.

— Скажи мне Наима, — повторилась невольно, — я не знаю порядков в этом дворце, и не понимаю, насколько они отличаются от тех, к которым я привыкла. Имею ли я право перемещаться по дворцу и встречаться с мужчинами без ведома и разрешения своего мужа? — не знаю, стоило ли спрашивать об этом старуху, но более ни с кем мне поговорить было пока невозможно. Наиму я плохо, хорошо ли, но знала, и вряд ли старая женщина посмеет обмануть меня. а уже завтра я смогу все узнать точнее у мухтарама Аяза.

— Я не знаю обычаев вашей страны! — ответила покорно Наима. — Я простая рабыня, госпожа.

— Но ты служила повелительнице Сарнай. Расскажи мне, как вела себя она в стенах этого дома! — попросила я.

— Хозяйка всегда ходила там, где хотела! — последовал ответ.

— Разве она могла покидать сераль? — удивилась я.

— У нас нет понятия сераль. Женская половина есть, но женщины могут спокойно ходить по всему дворцу, просто заходить можно не во все комнаты. Покои повелителя Вазира и принца Шаккара — запрет, оружейная — запрет для рабов, но вы спокойно можете заходить туда, принцесса Тахира часто наведывалась в оружейную и одна и вместе с братом, как и моя хозяйка.

— А могу ли я встречаться и разговаривать с мужчинами? — уточнила.

— Да, госпожа. В присутствии рабынь, — ответила Наима.

— Хорошо! — произнесла я и встала. — Тогда пойдем со мной.

— Куда? — удивилась женщина и опомнившись, поспешила извиниться.

— Мне нужно найти господина аббаса и поговорить с ним, а ты, — я посмотрела пристально в глаза старухе, — а ты будешь рядом, чтобы не зародились сплетни.

— Как прикажете, моя госпожа! — она снова поклонилась.

Если я бы ещё знала, где его искать, этого аббаса. Оставалась одна надежда — на Наиму, которая расспросит слуг или пошлет за молочным братом мужа и попросит его встретиться со мной в саду или в одном из залов дворца.

С такими мыслями я и покинула свои комнаты, отправляясь на поиски мужчины, давшего обещание принцессе Тахире сделать меня способной для самозащиты.

Интересно, удастся ли мне постичь науку женщин-варваров?

Признаться, я немного сомневалась, но знала одно — иначе мне не выжить.

Шаккар медлил перед выпадом. Присматривался к своему противнику, который, поигрывая оружием в руке, смотрел на своего принца с лукавой улыбкой на губах. На лице обоих воинов сейчас лежали тонкие маски из выделанной кожи. Слабая защита против стали, тем не менее, они были своеобразным доспехом для лица и украшением в тренировочном бою.

В прорезях глаз мелькнули черные глаза. Темные — Шаккара и почти такие же черные — его противника. Несколько мгновений мужчины пристально смотрели друг на друга. Ни ярости, ни злости во взглядах, а только изучающее выражение, словно эти двое присматривались, примерялись, сравнивали.

Шаккар напал первым. Меч со свистом разрезал воздух и обрушился на блок его «врага». Оттолкнув от себя принца, второй мужчина сделал ответный выпад, но Шаккар ушел в сторону и оказался за спиной своего противника.

— Аббас! — позвал он.

За мгновение до того, как прозвучало имя, молочный брат успел увернуться от нападающего и отскочил в сторону на шаг. Шаккар снова напал. аббас успел выставить свой меч и сталь жалобно зазвенела, встретившись со сталью оружия принца. Под его напором, аббас был вынужден отступить назад, сдав позиции. Еще несколько мгновений они просто обменивались мощными ударами, от которых стонали мечи, а затем Шаккар плавно ушел в сторону и оказался за спиной своего брата, приставив к его горлу лезвие меча.

— Ты снова отвлекся! — заметил он тихо и опустил руку с оружием. — Повторим!

Аббас кивнул, но в этот момент вскинул голову и сам не понимая, почему, посмотрел на балкон дворца, выходивший на площадку для тренировок, расположившуюся за садом — место, уединенное и любимое братьями. Он удивленно вскинул брови, а затем поспешно поклонился, опомнившись и вспомнив о приличиях. Шаккар проследил взглядом за взором брата и увидел жену, стоявшую на балконе с неизменной Наимой за спиной. Сделал шаг по направлению к ней — даже сами ноги несли его к молодой жене.

— Майрам! — проговорил он и сам того не заметил, как его губы растянулись в улыбке, а тело под легкими штанами напряглось, вспоминая о прошлой ночи и ласках принцессы.

«Моя!» — мелькнула странная, но такая сладкая, мысль. Он поймал себя на том, что стоит, подняв вверх руку и смотрит на жену, улыбаясь при этом так глупо, что, кажется, это заметил даже ухмыляющийся аббас.

— Продолжим? — вдруг проговорил молочный брат и в единый прыжок оказался рядом, ударил плечом в спину, вынуждая поднять меч.

— Не ты ли учил меня не отвлекаться? — ехидно спросил аббас, когда Шаккар метнулся в сторону, готовясь отразить нападение. Сейчас, на какое-то время, они снова стали противниками. Два брата, вскормленных молоком одной женщины, один из которых был ей родным, а второй — наследником могучей империи варваров, но тем не менее, стал для своей кормилицы таким же родным.

Аббас провел серию ударов, заставил брата отступить назад, при этом ухмыляясь и сияя глазами. Менсувар понимал, что Шаккар не позволит себе проиграть сейчас, тем более, что на него смотрит его Майрам.

«Майрам!» — подумал аббас и понял, что его самого также неуловимо тянет взглянуть на повелительницу сердца его брата. Тянет так, что даже мышцы на шее напряглись.

«Я схожу с ума!» — подумал он и едва успел выставить блок против удара принца. Меч злорадно зазвенел, высекая искру, а Шаккар навалился сверху, вынуждая брата опуститься на колено под тяжестью могучего тела воина.

— Ты снова проиграл! — шепнул ему принц, едва их лица оказались рядом.

Аббас сделал над собой усилие и оттолкнул Шаккара, вскочив на ноги. Бой продолжался. Мужчины разошлись в разные стороны и принялись ходить по кругу, присматриваясь друг к другу, выжидая, прожигая друг друга яростными взглядами. Сейчас ни один не хотел уступить другому. Сердцем аббас понимал, что происходит что-то непонятное, с ним, с его странными чувствами, и он не мог проиграть теперь, когда Майрам, может быть, смотрит и на него тоже.

— Я смотрю, прыти у тебя прибавилось! — рассмеялся принц. — Стыдно проигрывать на глазах у женщины! — он шутил, но внезапно аббас понял, что в этой шутке оказалось слишком много горькой правды. Он действительно не хотел, чтобы принцесса Майрам видела его поражение, но понимал и то, что в воинском деле он не сравнится со своим молочным братом. Шаккар при всей своей комплекции и казалось, слишком крупным телом, обладал грацией тигра и пластикой змеи. Он напоминал ему кобру, свившую тело в кольца перед броском на врага.

Аббас проследил за движениями ног принца и понял — Шаккар сейчас нападет. И не ошибся. Снова зазвенела сталь и в поединке сошлись два сильных воина. Их мечи пели, воспевая силу своих владельцев, их ноги танцевали странный опасный танец, взбивая песок на площадке в саду, а прекрасная, словно цветок, юная женщина стояла на балконе и, прижав к груди тонкие руки, следила за происходящим, закусив нижнюю губу от волнения, вызванного боем.

Даже понимая, что это простая тренировка, я не могла не волноваться. Я опасалась, что аббас сможет ранить Шаккара и была готова коршуном слететь вниз, чтобы защитить свое.

Но не пришлось.

Бой закончился быстрее, чем я ожидала. И как я поняла, аббас поступил не честно.

Я увидела только то, что во время схватки, молочный брат мужа зачерпнул горсть песка и швырнул ее в лицо Шаккару, отчего тот на мгновение потерял ориентацию. И этого мгновения хватило, чтобы аббас победил.

Испуганно подобрав полы легкого платья, я глазами нашла спуск в сад и ринулась вниз, да так быстро, что мои рабыни, во главе со старой Наимой, едва поспевали следом. Я боялась, что внизу разъяренный подлостью брата, Шаккар прибьет несчастного, но, когда оказалась на месте, с удивлением увидела, что мой муж и повелитель стоит, трет глаза и…смеется.

— Мой муж! — я нерешительно шагнула в его сторону.

Шаккар проморгался и повернул ко мне лицо с покрасневшими глазами. Его смех поутих, а аббас все ещё широко улыбался.

Я непонимающе вскинула брови.

— Мой брат только что преподал мне хороший урок! — произнес принц.

— Что? — удивленно проговорила я.

— Никогда не стоит недооценивать противника и всегда нужно быть готовым к тому, что не все будут биться честно и достойно.

— В бою нет места чести, — добавил аббас и покосился на меня, — особенно, когда ты завоеватель!

Я сглотнула. Сердце все ещё бешено билось в груди, оно все ещё болело за принца. Медленно вздохнула, успокаиваясь и постаралась улыбнуться.

— Мне понравился этот бой! — сказал Шаккар аббасу. — Он напомнил мне все то, что я начал забывать!

Тихие шаги за спиной заставили меня оглянуться, и я увидела, как к нам приближается широким шагом высокий мужчина в кожаных доспехах. Я впервые видела, чтобы варвары носили нечто подобное, но после, оказалось, что этот человек из личной охраны повелителя Вазира.

Подошедший поклонился принцу и, едва распрямив спину, передал Шаккару, что его срочно желает видеть отец. Не понимая, что произошло, я вопросительно посмотрела на мужа, забыв, что женщина не имеет права интересоваться прилюдно делами мужа.

«Я снова забыла о своем месте, — подумала про себя, и сложила руки на животе, — эта мнимая свобода сбила меня с толку!»

Шаккар выслушал воина и повернул ко мне голову.

— Что ты хотела, моя Майрам? — спросил он.

— Разве ты не торопишься, повелитель? — удивилась я.

— Ты не пришла бы из-за пустяка, — пояснил муж, а затем сказал воину, что сейчас подойдет и отпустил его, задержавшись рядом со мной. Я заметила, что аббас не спешит приблизиться к нам и стоит на расстоянии, спрятав меч в ножны.

— Я вспомнила о вашем разрешении и о том, что аббас обещал учить меня воинскому делу! — проговорила еле слышно.

Шаккар перестал смеяться. Взглянул на меня уже серьезно, словно решаясь, одобрить мои слова или напротив, указать мне на мое место. Я же замерла в ожидании, опустив голову.

— Я помню, что обещал Тахире, — наконец, произнес он, — а свое слово я привык держать, тем более, что это был ее подарок ко дню свадьбы! — и посмотрел на аббаса.

— Ты будешь учить мою жену, брат, — сказал, обращаясь уже к менсувару.

Аббас сделал шаг вперед и почтительно склонил голову.

— Это честь для меня! — ответил он.

— Только помни, я доверяю тебе свое самое ценное сокровище, — добавил мой муж и мое сердце запело и снова зашлось в бешеной скачке.

— Я думаю, вы и без меня договоритесь, когда начнете заниматься, — Шаккар явно торопился. — а после расскажешь мне все, Майрам!

— Да, повелитель! — я проследила за тем, как принц уходит, а затем повернулась к аббасу и улыбнулась.

— Повелительница Майрам! — он поклонился, а затем вскинул голову, улыбаясь в ответ. При этом глаза мужчины странно сверкнули.

— Я помню о своем обещании! — сказал он, раньше, чем я смогла что-то сказать.

— Когда мы начнем тренировки? — спросила я, еще толком не понимая, что это из себя представляет.

Мужчина хмыкнул.

— Насколько я осведомлен, принцесса, у тебя скоро день будет крайне насыщен. Занятия по языку и истории…

Я кивнула, соглашаясь.

— Когда появится свободное время от уроков, мы обсудим наши тренировки и подберем оружие по твоей руке! — он уронил взгляд на мои кисти. Я невольно спрятала руки за спину.

— Спасибо, аббас! — ответила я.

— Сообщи мне о своем решении! — попросил мужчина, когда я, кивнув ему на прощание, заторопилась назад во дворец, глядя на рабынь, застывших на ступенях. Они не посмели помешать моему разговору с принцем и его братом.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что аббас смотрит мне во след, чуть прищурив темные глаза. И этот взгляд отчего-то всколыхнул во мне странное воспоминание, напомнил о чем-то, но о чем именно, я пока не могла вспомнить, как не старалась.

«Странно!» — подумала я и перевела взгляд на Наиму.

— Госпожа. Куда мы следуем дальше? — спросила она, склонив голову.

— Возвращаемся в мои покои, — ответила я, и, поднимаясь по лестнице на верх, все ещё чувствовала на себе этот пристальный взгляд молочного брата.

Шаккар вошел в большой зал дворца широкими шагами. Стража пропустила его расступившись и низко склонив головы. Принца уважали не только по праву рождения. Нет, он заслужил это отношение к себе доказав, что достоин быть тем, что примет трон после смерти Вазира. Ведь именно благодаря Шаккару и его войску были налажены поставки припасов съестного и всего необходимого для выживания города и народа. Дань, которую платили варварам их соседи, позволяла им жить и процветать, ведь собственные земли не могли обеспечить пропитание для всего многочисленного народа, из которого большая половина были воинами, способными только воевать. Остальные делились на крестьян и господ с их слугами и рабами. Отдельной кастой выделялись «слуги Змея», жрецы, что охраняли храм и были пусть и малочисленны, но при этом имели определенный вес и могущество.

Шаккар думал об этом, приближаясь к трону своего отца.

Кроме их двоих в зале никого не оказалось. Свита была отпущена и на дверях стояла лишь охрана повелителя, люди, которым доверял и сам Вазир и принц Шаккар, поскольку они давали клятву на крови в храме Змея о своей верности.

— Мой повелитель! — Шаккар застыл в нескольких шагах от трона и опустился на одно колено, склонив низко голову.

Вазир посмотрел на сына и проговорил:

— Встань!

Шаккар повиновался.

— Я хотел сказать тебе о своем решении! — жестом руки, каждый палец которой был унизан золотыми кольцами, повелитель указал сыну на подушку рядом. Принц поднялся на возвышение, преодолев три широких ступени и сел, с ожиданием глядя на лицо своего отца.

— Сегодня я отправил часть войска к нашим границам! — произнес повелитель.

Брови Шаккара приподнялись.

— Почему ты не сказал мне? — спросил он. Звук громогласного голоса принца прокатился под сводами зала и замер.

— Как я уже сказал тебе, человек, который поведет войско, силен и умен. Я доверяю ему и три тысячи воинов за спиной не позволят ему быть неудачливым! — ответил повелитель.

Шаккар нахмурился. Он хотел бы сказать отцу, что за те годы, пока повелитель сидел на троне, а он, его сын, сражался в поле и стоял под воротами городов, осаждая и принуждая их к принятию чужой власти, Вазир немного растерял былые навыки и тактику боя. Он подзабыл о том, как опасны бывают даже малочисленные враги, а здесь им противостояло многотысячное войско. Шаккар не знал точно, да и никто не знал, что из себя представляет враг, застывший у границ их владений, но понимал одно — с малым войском неприятелю не удалось бы добиться таких результатов и покорить столько земель.

— Они опасны, отец! — произнес принц, глядя прямо в глаза Вазира.

— Но пока они бояться нас и не преступают дозволенного! — ответил мужчина. — Я хочу знать больше об этих людях, о том, кто ведет их за собой и, возможно, попытаться поговорить!

— Поговорить? — Шаккар криво усмехнулся. — Прости, отец, но ты слишком давно не держал в руках меч. Ты забыл о том, кем был.

Вазир нахмурился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что кто бы не вел за собой этих людей, он не остановится, как когда-то не остановился ты, пока не создал нашу империю.

Вазир задумчиво опустил голову. Некоторое время он молчал, а сын терпеливо дожидался слов своего отца, а после в тишине зала раздался голос повелителя.

— Мы подождем, когда вернуться наши люди! — сказал он твердо.

— Если будет мне позволено говорить отец, — начал Шаккар быстро, — я бы хотел попросить тебя отозвать их назад или дать мне возможность нагнать войско и возглавить его.

Вазир покачал головой.

— Нет! — твердо отказал сыну. И добавил тоном, не терпящим возражений.

— Мы подождем!

Шаккар покидал зал с тяжелым сердцем и жалея о том, что не может по собственному желанию отправиться следом за своими людьми, покинувшими город. Он чувствовал, что близится беда, что там, на границе они не встретят понимания и не придут к соглашению, но перечить воле отца не стал.

«Что если я ошибаюсь, а он прав?» — подумал мужчина, чуть замедлив шаг у дверей. Все же, за плечами Вазира были годы и опыт.

Охранники поспешили поклониться принцу, но тот словно бы и не замечал их, шагнул дальше, глядя куда-то перед собой невидящим взглядом.

«У Вазира больше опыта!» — подумал Шаккар. Стоило доверять словам отца, ведь не даром повелителю удалось создать такую империю…

Шаккар думал так, но внутри его не переставало терзать сомнение…. а что, если Вазир все же ошибся?

Глава 4

Время для занятий с аббасом я нашла раньше, чем могла предположить. После занятий с учителями, назначенными мне самим повелителем Вазиром, я была свободна почти до самого вечера. Послав Наиму сообщить аббасу время, я дождалась ответа, вернувшегося вместе со старой рабыней.

— Он будет готов, госпожа! — с поклоном сообщила женщина, едва переступив порог моих комнат.

Я с улыбкой поблагодарила ее, сказав на языке варваров: «Спасибо!» — и поймала улыбку старухи, спрятанную наклоном головы, словно она не хотела, или опасалась проявления своего отношения ко мне. Кажется, я начинала нравиться Наиме. Не знаю, как себя вела с ней Сарнай, но подозревала, что не очень хорошо. Я же относилась к старой рабыне так, как и к своим слугам, оставшимся во Дворце на моей далекой родине. Я никогда не опускалась до их уровня не забывая, что я все же госпожа, но и никогда не унижала людей и не обижала напрасно. Если слуги и рабы служили исправно, я относилась к ним соответственно их поступкам и поведению. Поощряла или наказывала, в зависимости от их отношения к работе и ко мне самой.

Наима мне нравилась. Она оказалась скрытной, но при этом была готова помочь, хотя сама никого не пускала в свою душу, полагая, что хозяевам все равно. Мне все равно не было, и я старалась разговорить старую женщину, но пока получалось не очень хорошо. Правда то, что сегодня она улыбнулась мне, говорило о многом.

— Воин аббас просил передать, что ожидает вас уже завтра, принцесса, на площадке для занятий, — добавила Наима, когда ей удалось спрятать улыбку.

— Где это находится? — поинтересовалась я.

— Я провожу вас, госпожа! — снова поклонилась Наима.

Коротко кивнув ей, отпустила отдыхать.

Этим вечером я ждала к себе Шаккара. Прошлую ночь он отсутствовал, и я решила, что скорее всего эту ночь он провел, как и полагается, со своей первой женой. При одной мысли об этом, у меня сжималось от боли сердце. Я продолжала убеждать себя, что так положено по закону, что я знала, как получится в итоге, но ничего не могла поделать с собой. Ревность мучила мою душу и пусть я старательно делала вид, что мне все равно, по ночам, когда муж не приходил, я с трудом могла уснуть, терзаемая образами переплетенных в страстных объятиях тел — Шаккара и Сарнай.

С рыжей воительницей я встречалась только во время ужина. Она едва смотрела на меня и почти не замечала, что меня вполне устраивало. Наши комнаты находились в разных частях дворца, и я подозревала, что это было делом рук повелителя.

Вазир настаивал, чтобы вся его семья трапезничала по вечерам в большом зале. Сам он восседал на золоченом троне, обложенный подушками и посмеивался надо мной, часто интересуясь, когда невестка порадует его хорошими новостями. Я понимала, что повелитель варваров ждет, когда я понесу, но прошло слишком мало времени после последней крови, и я не чувствовала внутри себя перемен. Правда, пока это не огорчало меня. Я хотела начать обучение военному искусству и понимала, что беременность затруднит это, отложит на неопределенный срок. Вряд ли Вазир и мой муж Шаккар позволят мне упражняться будучи в положении.

К вечеру я готовилась с особой тщательностью. Велела рабыням, пока через Наиму, чтобы мне принесли свечи и вино, чтобы на столе было блюдо с фруктами и чаши. Наима передала мои распоряжения и помогла одеться к ужину, куда я отправилась в сопровождении старой рабыни и одной из наложниц.

Ужин проходил всегда в одном и том же зале. Небольшой, с возвышением для повелителя, к которому вели широкие ступени. На четырех столбах, поддерживающих свод, висели светильники. Еще один был под самым потолком, огромный, полыхающий ярким светом. Как позже объяснила мне Наима, в большой светильник наливали особое масло, очень редкое и дорогое, способное давать свет, похожий на дневной. Он лился сверху, чистый и желтый, как лучи утреннего солнца.

Сам зал был весьма уютным. Широкие стены расписаны узорами из золота и алой краски. Полы застелены коврами и подушками, только посередине дорожкой к трону стелились мраморные плиты.

Вазир ел за отдельным столиком, на коротких ножках. Мы внизу, друг против друга, сидя на коврах по обе стороны от дорожки. Я рядом с Шаккаром, напротив Сарнай и аббас.

Вот и сегодня едва войдя в зал, я поспешила поклонится повелителю варваров и заняла свое место рядом с принцем, встретив его теплый взгляд и улыбку.

— Принцесса Майрам! — проговорил Вазир.

Я подняла глаза и посмотрела на мужчину снизу-вверх. Сегодня на повелителе был надет красивый тёмно-бордовый халат, подпоясанный кушаком и широкая корона, напоминавшая распущенный хвост павлина со змеиной головой впереди.

— Мой Повелитель! — произнесла и склонила голову, понимая, что ничего спрашивать у меня не будут. Просто Вазиру нравилось произносить мое имя.

По знаку распорядителя зала, высокого мужчины средних лет, одетого достаточно дорого, хотя, я заметила, что все из свиты Вазира одевались в лучшие наряды, были занесены блюда.

Перед каждым из нас поставили кувшины — один с вином, второй со сладкой водой и широкое плоское блюдо, на котором красовались всевозможные яства.

Ели молча и почти не переглядываясь. Меня смущало присутствие Сарнай. Пусть воительница почти не смотрела на меня, но я всем нутром ощущала ее плохое ко мне расположение. Здесь, во Дворце, она немного изменилась. Если во время путешествия первая жена иногда могла высказать мне свое расположение, то сейчас между нами двоими словно выросла стена и имя этой стене было вовсе не Шаккар.

Вазир иногда заговаривал с кем-то из нас. Чаще всего он обращался к сыну, затем и ко мне. Почти никогда — к первой жене своего наследника и уж совсем редко к его молочному брату.

Я ела и посматривала на мужа, ловила его взгляды или улыбку, а когда ужин подошел к концу, едва смогла сдержать вздох облегчения и поймала себя на мысли, что с нетерпением жду того момента, когда сегодня ночью меня посетит мой повелитель и муж.

У выхода из зала меня уже ждали. Наима и одна из рабынь стояли у стены, склонившись в ожидании. Поблагодарив поклоном Повелителя Вазира за ужин и внимание, я заторопилась поскорее покинуть зал, оглянувшись на Шаккара.

— Майрам! — его голос догнал меня раньше самого мужчины.

— Мой принц! — остановилась и повернулась к нему лицом, наклонила голову, ожидая, что он скажет мне дальше. а сердце замерло в нетерпении.

— Сегодня жди меня! — проговорил Шаккар и я радостно улыбнулась. Именно этих слов ждала весь вечер, находясь под прицелом взгляда Сарнай.

— Да, повелитель! — еще раз поклонилась и заторопилась в свои покои, в сопровождении рабынь. Мне стоило подготовиться к приходу мужа.

Прежде всего, оказавшись в своих комнатах, я проверила, принесли ли служанки то, что я просила. Отправленная за свечами рабыня ждала у входа и с поклоном передала через Наиму, что свечи ожидают госпожа на столике, как, впрочем, и вино, и фрукты.

— Все свободны! — отмахнулась я торопливо перешагнув порог покоев. За спиной что-то говорила, обращаясь к рабыням, старая Наима, а я осматривалась в комнатах.

В зале, где находилось ложе, уже горели светильники. Мягкий свет озарял помещение, свежий ветер, наполненный ароматами сада, шевелил тонкие ткани на окнах, пока я расставляла свечи вокруг ложа. Столик перенесла ближе, чтобы мы сперва могли насладиться вином, а уж после…

Что будет после я пока не думала. Подобные мысли отвлекали, ведь стоило мне только вспомнить Шаккара, прикосновение его сильных рук, его проникновенный взгляд и я больше не могла думать ни о чем другом.

Когда за спиной раздался шелест шагов, я оглянулась и заметила старую рабыню, что приближалась ко мне сложив руки на животе.

— Повелительница? — остановилась в нескольких шагах и посмотрела на меня.

— Наима, помоги мне переодеться! — велела я и женщина поспешила к сундуку, на котором уже лежало платье, приготовленное заранее. Что говорить, я ведь надеялась, что принц сегодня почтит меня своим визитом!

Наряд был соткан из тончайшего шелка и почти не скрывал тела. Легкий, словно паутина, нежно зеленый с вкраплениями золота… Я подпоясалась золотым поясом — змеем, кусающим себя за хвост, а на голову надела диадему — одну из тех, кто хранили недра шкатулок с украшениями, подаренными Шаккаром.

Бросила на себя взгляд в зеркало и осталась вполне довольна увиденным.

— Ступай к выходу, а когда встретишь и проведешь принца в мои покои, можешь быть свободна! — обратилась я к старухе.

— Да, госпожа! — женщина поклонилась и попятилась спиной к выходу, а я закончила свои нехитрые приготовления и стала ждать, опустившись на ложе и предварительно погасив почти все светильники, так, что темноту освещали только свечи.

Прошло не так много времени, когда тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием и пением ветра за окнами, была нарушена звуком шагов. Мое сердце встрепенулось. Так ходил только он. Мой принц. Уверенная походка, размеренный быстрый шаг.

«Шаккар!» — я не удержалась от глупой улыбки, растянувшей мои губы и перевела взгляд туда, где должен был вот-вот появится мой муж.

Принц вошел сам. Наимы рядом не оказалось, и я догадалась, что это он сам отпустил рабыню. Он все еще недолюбливал ее.

Темный силуэт в дорогих одеждах застыл передо мной. Желтый свет от множества свечей бросил странные блики на лицо мужчины, сделав его…опасным?

Я замерла, вглядываясь в дорогое мне лицо. Шаккар тоже медлил и просто смотрел своим темным взглядом.

— Мой принц? — прошептала я и ветер рванул ткани на окнах, взметнул их, словно птичьи крылья и одним махом погасил все свечи. Стало темно. Непроглядная ночь вползла в покои, и моя кожа покрылась «мурашками». Отчего-то стало страшно и холодно, несмотря на то, что ночь была жаркой. Я вздрогнула, когда услышала шелест одежд, а затем вспыхнула искра и я увидела принца, поджигающего свечу.

— Что случилось? — спросил он, когда все свечи вспыхнули ровным желтым пламенем. Он бросил на меня взгляд и нахмурился.

— Майрам? — спросил, а я поежилась в своем тонком платье и не смотрела на принца.

Горячие руки прикоснулись к моему плечу, а затем меня сжали в объятиях, прогоняя холод и тьму.

— Что случилось? — повторил он.

Покачав головой в молчаливом ответе, уткнулась в его плечо, прячась от странного ощущения страха. Шаккар больше ничего не говорил, только прижал к себе сильнее и стал укачивать, будто маленького ребенка. Ни он, ни я — мы оба не поняли, что случилось, но я искала в его руках защиты от непонятного страха и жуткого предчувствия.

Согрелась с трудом, а когда оторвалась от широкой груди принца, посмотрела ему в глаза и поспешно извинилась.

— Я сама не знаю, что на меня нашло! — попыталась оправдаться, но Шаккар только покачал головой.

— Не переживай! — сказал он и уронил взгляд на мои губы. Только теперь я вспомнила, что совсем иначе хотела встретить своего повелителя. Выпуталась из крепких рук и встала, глядя сверху вниз на мужа. Понимая, что уже не получится то, что задумала раньше и просто потянулась к завязкам на одежде.

Скользнув по гладкой коже, ткани упали вниз, открывая меня черному разгорающемуся взору Шаккара. Я призывно протянула к мужчине руки, и он встал, возвышаясь надо мной. Не человек, а гора. Огромный, надежный… В его руках можно утонуть, в его объятиях я мечтала умереть, когда придет мой срок.

Наша любовь была плавной и тягучей, словно льющийся мед. Уложив меня на ложе, Шаккар избавился от одежды, а затем принялся целовать каждую пядь моего тела, ласкать и заставлять выгибаться навстречу его рукам…его губам…

Я умирала и возрождалась от этих прикосновений. Я таяла и взлетала куда-то ввысь, словно птица, от жаркого шепота своего мужчины. И все ещё не понимала, что он говорит мне, когда ласкает. Лишь одно слово я разобрала в тихом шелесте его дыхания. Он сказал: «Спасибо!»

Обвила руками тяжелое тело, когда Шаккар вошел в меня, так же медленно и плавно. а затем начал двигаться и его движения нарастали и вот уже мы вдвоем, задыхаясь от нежности и подступавшего безумия наслаждения, кричали в единой агонии. Сама того не подозревая, впилась ногтями в темную кожу мужа, заставляя его вонзаться в меня ещё сильнее, еще глубже.

— Майрам! — вырвалось у принца, и он сделал последнее движение, проникнул так глубоко, как только мог и замер.

В ту ночь мы вместе поднялись к облакам и вместе спустились обратно на землю, а позже, уже расслабленные и довольные, лежали под пледом и пили вино. Облокотившись на грудь мужа я слушала его рассказ о том, что в город прибыли новые воины, что бы пополнить армию Вазира.

— Я хотел бы сам обучать тебя, — признался принц чуть позже.

Отправив в рот ягоду винограда, я покосилась на мужа.

— Я постараюсь найти для тебя время, Майрам, — добавил он. — Сейчас мне придется заниматься с пополнением, и я уверен, что аббас сделает все, как полагается!

Я тоже была в этом уверена.

«Но аббас — не ты!» — мелькнула мысль. Если бы мой принц сам занялся моим обучением, как прекрасно это бы было. Но увы. У него есть свои обязанности и дела. Я понимала и принимала это.

— Хотя, знаешь, — принц тихо засмеялся, — если бы я обучал тебя, мы вряд ли смогли бы полностью отдаться тренировкам! — намекнул Шаккар и я густо покраснела. Правоту его слов нельзя было не признать.

— Аббас достойный воин и мой брат! — произнес муж. — Он станет хорошим учителем для моей повелительницы!

Я потупила взор, а Шаккар налил нам еще вина. Мы продолжали лежать рядом, и я чувствовала, что мне как никогда раньше, спокойной и светло на душе. Прочь ушли даже мысли о мнимом страхе, охватившем меня ещё недавно. Сейчас это казалось даже смешным и глупым. Надо же, испугалась темноты!

Руки Шаккара ласкали мои волосы, перебирали пряди. Мужчина незаметно вдыхал аромат моих волос, и я тихо вздыхала, наслаждаясь нашим счастьем и близостью, и думала о том, что разве могла я знать, как сильно полюблю своего варвара мужа? Что именно он заставит мое сердце биться сильнее?

«Полюбила!» — подумала я, только теперь полностью осознавая собственное чувство.

Приподнялась на локте и повернула лицо, взглянув на мужа. Пробежалась взглядом по его глазам и широким бровям, по носу с горбинкой и ниже, опустила взор на губы мужа, а затем, не отдавая себе отчета в собственных действиях, внезапно обхватила руками его лицо, и сама прильнула к его губам. Впилась в рот, целуя своего мужчину и радуясь его ответу.

Шаккар прижал меня к себе, перекатился, подмяв под сильное тело, и я задрожала от предвкушения продолжения нашей страсти.

На первую тренировку к аббасу Шаккар сам собирал меня. Точнее, он принес мне подходящие вещи и заставил примерить, а пока я рассматривала одежду, обжигал черным взглядом, обещающим мне жаркую, полную любви и страсти, ночь. Но до нее было ещё далеко. Шаккару предстояло заняться своими делами, меня скоро ждал в саду аббас — после уроков языка я горела желанием приступить к тренировкам и Шаккар отметил мое возбуждение перед первым занятием.

— На многое не рассчитывай сразу, моя Майрам! — заметил он, пока я надевала штаны из тонкой кожи, скрытая от глаз мужа за ширмой. Он сам настоял на подобной мере, опасаясь, что не удержится и останется намного дольше, чем планировал. Я понимала и, хотя разделала чувства мужа, знала, что вечером у нас будет больше времени, чтобы провести его вдвоем.

Близость с собственным мужем меня радовала и дарила наслаждение. Я ждала прихода принца, как восхода солнца, и он стал для меня этим солнцем. Вот так, незаметно, вошел в мое сердце и завладел им, покорив меня своим вниманием и теплом. И все же, были слова, о которых я мечтала. Которые хотела услышать от мужа, но не могла попросить его произнести их.

«Скажет сам, когда придет время!» — говорила себе, а что-то внутри язвительно добавляло.

«А если он не любит тебя?»

В подобное верить не хотелось. Но я боялась, что путаю просто хорошее отношение к себе с любовью.

— Майрам? — позвал Шаккар и я надела поверх тонкой рубашки безрукавку. Застегнула на одну единственную пуговицу на груди и вышла из-за ширмы, широко улыбаясь и глядя на принца, сидевшего на подушках.

Темный взгляд скользнул по моему телу и разгорелся еще сильнее, когда я повернулась, демонстрируя то, как хорошо сидят на мне новые штаны и рубашка. По потемневшему взору принца поняла — сидит все так, как надо и, по всей видимости, даже лучше.

— Тебе идет наша одежда! — произнес хрипло принц.

Я поклонилась.

— Спасибо, мой повелитель! — сказала, пряча улыбку.

Шаккар быстро встал.

— Жди меня здесь, я сейчас принесу другие одежды! — заявил он, шагнув к выходу из покоев.

— Что? — удивилась я.

— В этом заниматься будешь только со мной! — сказал он и вышел, оставив меня смотреть ему во след, но, впрочем, вернулся принц быстро и не один. Стайка рабынь затекла следом. Меня окружили и увели за ширму, где принялись переодевать в очередной костюм. Просторные шаровары и широкая рубашка сели не так хорошо, как первые одежды, но все равно, смотрелись неплохо. Одна из рабынь обернула мою талию широким поясом и отошла в сторону.

— Покажись! — потребовал принц.

Я вышла из-за ширмы и снова встала перед Шаккаром. Покрутилась, заметив, что на этот раз он остался доволен увиденным.

— Пойдешь к аббасу в этом! — велел мой повелитель и я с поклоном, согласилась.

Провожая его до дверей, замерла на пороге. Шаккар обернулся резко и неожиданно обхватил меня руками, притягивая к себе. Твердые губы с жадностью нашли мой рот и смяли в жестком поцелуе, словно клеймили меня его знаком, его запахом.

— Я вечером приду! — сказал принц и отпустил меня, улыбаясь, словно мальчишка…

Сама того не замечая, я тоже улыбалась и провожая взглядом его высокую фигуру, я привалилась плечом к двери и думала только о том, что случится этой ночью.

— Госпожа! — голос Наимы заставил меня вздрогнуть. Я повернула лицо и увидела, что старая рабыня стоит в нескольких шагах и смотрит на меня немигающим взглядом.

В ответ на мои вскинутые в удивлении брови, женщина поспешно поклонилась и произнесла:

— Воин аббас ждет повелительницу Майрам на первую тренировку в саду. Я провожу вас! — и снова поклонилась.

Мы шли дворцовыми залами и встреченные на пути рабы, и слуги кланялись мне, провожая взглядами. Даже спустя несколько дней я по — прежнему интересовала людей и пусть скрыто, но на меня глазели как на диковинку.

Вот и спуск вниз. Каменная лестница ведет на тренировочное поле, где еще недавно я наблюдала за боем Шаккара и его молочного брата. Уже шагая по лестнице вниз, я увидела аббаса, ожидающего моего прихода. На последней ступени, остановилась и оглянулась на Наиму. Она застыла каменной статуей ожидая моих приказаний.

— Жди здесь! — произнесла и направилась к моему учителю.

Под ногами захрустел песок. Качнули ветвями пальмы, а аббас окинул меня долгим пронзительным взглядом и поклонился в приветствии.

— Повелительница Майрам! — сказал он.

Я кивнула в ответ и перевела взгляд на стол, стоявший под сенью деревьев. В прошлый раз его здесь не было, и я поняла — стол принесли рабы по приказу менсувара.

— Хорошая и удобная одежда! — отметил мужчина и я кивнула, соглашаясь и при этом невольно вспомнив первый наряд, который мой муж сам выбрал, а после не одобрил. По губам тенью скользнула улыбка.

Аббас поманил меня за собой, и мы вместе вошли в благодатную тень.

— Прежде чем приступить к обучению повелительницы, я бы хотел, что бы мы выбрали то оружие, которое примет тебя, госпожа! — аббас указал рукой на виды ножей, мечи и даже луки, что лежали на столе, покрытом тканью. Здесь же, прислоненный к резной ножке, стоял небольшой щит для меня и щит для самого учителя. Я уронила взгляд рассматривая клинки и потянулась к первому, привлекшему мое внимание изысканной рукоятью. Невольно вспомнила тот клинок, что дал мне когда-то аббас для танца и перевела взор на лицо мужчины, стоявшего рядом с руками, спрятанными за спину.

— Тот клинок! — произнесла нерешительно.

Аббас посмотрел на меня.

— Клинок, который ты дал мне для танца, — попыталась объяснить.

Воин усмехнулся.

— Если он остался у госпожи, я не против! — произнес как-то странно и улыбнулся. а я почему-то не решилась сказать, что меч забрал Шаккар, да и не успела это сделать, поскольку мужчина принялся показывать мне виды оружия и рассказывать об их качествах и недостатках.

— Это клинга[8]! — в руках аббаса оказался странный предмет. То ли нож, то ли символ из стальных пластин и прутьев. Достаточно большой и увесистый, и на вид крайне опасный. Я непонимающе посмотрела на оружие.

— Метательный нож! — пояснил мужчина и резко повернувшись, выкинул вперед руку. Я услышала тонкий свист, а затем увидела, как в стволе дерева, шагах в десяти от нас, торчит этот предмет.

— Для женской руки то что надо! — улыбнулся аббас и взял со стола второй такой нож. Осторожно положил мне в руку. Холод стали обжег кожу.

— Интересно, сможешь ли ты! — руки мужчины легли на мои плечи и развернули лицом к ближайшему дереву.

— Бросай, — велел он.

— Вот так просто? — удивилась.

— Мне интересно, почувствуешь ли ты оружие! — проговорил в ответ менсувар и я, пожав плечами, кинула нож. Тот, просвистев, печально упал в песок пролетев лишнее расстояние мимо ствола.

— Как ощущения? — спросил аббас. Я в ответ только пожала плечами. Нож был для меня тяжеловат и, кажется, менсувар Шаккара это понял.

— Хорошо! — произнес мужчина, хотя я не понимала, что тут такого хорошего.

— Смотрим дальше! — сказал он и взял в руки короткий меч в простых ножнах. Протянул мне. Я приняла, подержав в руках и взвесив тяжесть клинка, а затем вытащила меч на свет, отложив в сторону ножны. Подняла руку вверх и опустила, махнув так, что лезвие просвистело, разрубив воздух.

— Мне нравится! — сказала я.

— Что ж… — проговорил аббас и нагнувшись, взял один из щитов, тот, что был поменьше, протянул мне.

— Я научу тебя сперва защищаться, — сказал тихо, — просто выставлять блоки и уходить от удара.

Спорить не стала и лишь кивнула соглашаясь, а аббас подхватил один из здоровенных мечей в половину моего роста и проигнорировав щит, указал мне на площадку.

— Госпожа! — произнес он и я шагнула вперед, подрагивая всем телом. Впервые мне предстояло с оружием в руках учиться воинскому делу. В голове мелькнула мысль: «И зачем мне все это надо?» — мелькнула и тут же пропала, словно и не было, стоило мне вспомнить рыжеволосую воительницу Сарнай.

— Завтра я велю врыть в землю тренировочные столбы, а пока разучим стойку и некоторые движения! — сказал мужчина и встал передо мной, чуть расставив ноги.

— Повтори, повелительница! — велел он и я встала почти так же. аббас посмотрел оценивающе и кивнул.

— Позволишь? — спросил и не дожидаясь ответа, опустился на колени передо мной, руками поправил мои ноги, поставив их как надо. Я покраснела и отвела руки назад.

— Повелительница? — он заметил мое смущение и улыбнулся. — Это просто тренировка. Мне придется прикасаться к тебе и, давая разрешение на наши уроки, принц знал об этом! — он догадался, что первыми мои мыслями будет — как отнесется муж, если узнает, что другой прикасается ко мне без его ведома. Но, получается, мои сомнения были напрасны.

— Подними меч! — велел аббас, вставая с колен. Он легко стряхнул в одежды песок и двинулся ко мне.

— Вытяни вперед руку! — я повиновалась.

— Ощути тяжесть меча, — мягко проговорил аббас.

Сперва мне показалось, что не так уж он и тяжел, этот меч, но чем дольше я держала его на вытянутой руке, тем сильнее понимала, как ошибаюсь.

Когда, спустя некоторое время, я уронила было руку, мой учитель поймал ее и забрал из пальцев меч, обхватив запястье.

— Слишком тонкое! — заявил он.

— Меч тяжелый! — попыталась оправдаться.

— Повелительница, вы сможете владеть им в некоторой мере уже через рождение одной луны. Я покажу вам основные приемы и удары. Придется каждый день отрабатывать их на тренировочном поле, — его глаза впились в мое лицо, а рука по — прежнему держала мое запястье. Стало неловко, и я потянула руку, освобождаясь из стального захвата. Пусть аббас и казался слабее моего Шаккара, но я догадывалась, что передо мной сильный воин и достаточно ловкий.

— Сейчас мы попробуем лук! — предложил мужчина, поспешно отведя глаза и направился назад к своему столу. Отложи меч и подобрал лук. Вернувшись, протянул мне, предлагая выбрать цель.

Я огляделась и посмотрела на ближайшее дерево, которое находилось от нас в паре тройке шагов. Проследив за моим взглядом, молодой мужчина рассмеялся и покачав головой, указал на другое дерево, что было намного дальше от тренировочного поля.

— Вот это цель! — кивнул головой аббас.

— Я не смогу! — ответила я, рассматривая лук. Он оказался странным и не совсем привычным. По дереву вился змеей странный узор, похожий на побеги плюща.

Аббас зашел мне за спину и подождал, пока я положу стрелу и натяну тетиву. Затем положил поверх моих рук свои, чуть изменяв направление и натянул тетиву еще сильнее. Ему это удалось легко, мужчина был сильнее меня во много раз.

Спиной почувствовала, как аббас невольно подался вперед и прижался ко мне твердой грудью. Немного напряглась от чужого прикосновения.

— Чем сильнее натянешь тетиву, тем дальше полетит стрела! — сказал прямо в ухо мой учитель. — Ветер может сбить ее полет, поэтому надо учитывать его силу и направление! — Сказал и отпустил жилу, а стрела, вырвавшись на волю, стремглав полетела вперед, разрезая с тонким свистом воздух, пока не вонзилась со всей силы в ствол дерева. Странное чувство охватило меня. Стрелять из лука оказалось приятно и интригующе. Я протянула руку за второй стрелой и уже сама, выстрелила в дерево.

Новая стрела пропела чуть печальнее первой и попала в цель, правда, совсем не туда, куда целилась я, но все же — не мимо ствола!

Аббас отошел от меня и улыбнулся.

— Завтра я принесу мишени! — произнес он. — Кажется, я нашел твое оружие, повелительница Майрам.

Я обернулась и посмотрела на мужчину широко улыбаясь.

— Вы будете учиться стрелять из лука, и я помогу тебе овладеть мечом…

— Как быстро я смогу научиться? — вдохновленная попаданием в цель, спросила я, глядя на аббаса сияющими глазами.

— Все будет зависеть от повелительницы! — ответил мужчина и чуть поклонившись, добавил. — От упорства и труда. Без этого никак!

Я уронила взгляд на свои руки, сжимавшие оружие за рукоять. Посмотрела на широкие «плечи» лука и поняла, что мне нравится это оружие. Как сказал аббас — оно для меня.

— Повелительница! — снова поклонился мужчина и добавил, хитро улыбаясь. — Продолжим?

Глава 5

Ветер снова принес с собой запахи моря и шум прибоя. Сидя на балконе и глядя на горизонт, за которым синяя бездна поглощала красный шар солнца, Тахира впервые, после своего приезда и свадьбы, по-настоящему горевала.

Сегодня у нее снова пошла кровь. Она не была беременна. Долгие дни надежды и ожидания пошли прахом, рассыпались, так и не сбывшись.

Молодая женщина закусила губу и вздохнула. Не в ее привычке было вот так опускать руки, но после того, как придворный лекарь подтвердил беременность наложницы принца, она поняла, что глупенькая и недалекая Дилия в этот раз обошла ее.

«А если она еще первая родит сына акраму!» — подумала принцесса и встала на ноги, приблизившись к краю балкона. Именно об этом думать ей хотелось меньше всего, но злые мысли так и норовили укусить изнутри, раззадоривая сердце и заставляя Тахиру сомневаться в себе самой.

Принц посещал свою жену почти каждый день. Оставался с ней на ночь и эти ночи они проводили, как и полагается молодым, но лоно Тахиры снова оказалось пустым.

«Неужели я буду как Сарнай?» — подумала она и сложила руки на груди. Что если боги наказали ее за то, что так часто упрекала в бездетности рыжую воительницу?

А Дилия теперь ходила по сералю, словно хозяйка. акрам, едва узнав о беременности своей наложницы, тут же передумал отправлять ее из дворца, как было решил сделать из-за жены. Но теперь все изменилось. И пусть в сердце принца акрама не было любви к глупой и наглой девушке, но она носила под сердцем его дитя и, возможно, в будущем это дитя станет наследником акрама, если его любимая жена не понесет и не родит мальчика.

Тахира прошлась вдоль балкона и снова вернулась к скамейке. Опустилась на нее, уронив глаза на свои руки, когда за спиной послышались тихие, почти крадущиеся шаги.

Принцесса варваров резко оглянулась и увидела, как к ней приближается хазнедар[9].

Ирада застыла в нескольких шагах от госпожи и спешно поклонилась, сложив руки на животе.

— Принцесса! — произнесла она.

Тахира вскинула голову, посмотрела на женщину, пряча горечь в глубине глаз.

«Никто не увидит, что мне больно!» — сказала она себе и улыбнулась хазнедар.

— Что случилось? — спросила спокойно.

— Повелительница Ширин желает видеть вас в своих покоях! — с поклоном ответила Ирада и проследила взглядом за тем, как медленно и плавно поднялась на ноги принцесса.

— Я буду счастлива посетить Повелительницу! — произнесла Тахира и кивнула хазнедар. — Проводи мне к ней!

Бесконечные широкие лабиринты дворцовых коридоров сплелись в одну паутину, пока принцесса шла, слушая шаги и глядя мимо слуг, что встречались на пути и кланялись ей. Тахира не отвечала им, как прежде, небрежным кивком. Сегодня она улыбалась, но не видела чужих лиц, думая только о том, что скоро не она, а наложница Дилия, подарит ее мужу долгожданного первенца.

«Мне стоит взять себя в руки и успокоиться! — подумала принцесса. — Весьма вероятно, что Дилия принесет акраму дочь!» — а затем поняла, что и сама она вполне может родить девочку, а не сына-наследника.

«Если еще смогу забеременеть!» — вздохнула молодая женщина.

У входа в покои повелительницы Ширин стояли два огромных воина-евнуха. Одетые в просторные шаровары и простые безрукавки, с мечами на поясах, они были черны, словно ночь и выглядели весьма опасно. Тахира скользнула по темным фигурам взглядом и остановилась перед узорной дверью, ожидая, пока вышедшая вперед рабыня не откроет ее перед принцессой. И лишь затем, гордо подняв голову, переступила порог.

Комнаты Ширин были просторны и полны красивых вещей. От пышного ковра на полу приемного зала, в котором утопали ноги по самую щиколотку, до высоких ваз с цветами, по углам. На стенах висели картины. Недалеко от окна — клетка с яркими птицами, щебечущими и прыгающими по прутьям. Тонкие ткани, такие же яркие, как и птицы и одежды служанок Ширин, украшали окна, диван, обложенный подушками, и крошечный мальчик раб на скамеечке у ног повелительницы, завершали картину.

— Моя госпожа! — Тахира встала перед Ширин и, сложив приветственно руки, поклонилась. Мать акрама посмотрела на нее долгим взглядом, а затем одним взмахом руки отпустила всех, оставшись наедине с невесткой. Вышел даже мальчик и лишь, когда за его спиной закрылись двери, а два огромных охранника встали на страже покоя своей повелительницы, Ширин указала принцессе на место рядом с собой и заговорила, едва Тахира опустилась на диван.

— Я хотела сказать тебе о том, что слухи, которые ходили по сералю о беременности Дилии сегодня подтвердились! — начала Ширин рассказ о том, что Тахира и так уже знала без ее слов. Но принцесса не спешила перебивать повелительницу, а решила выслушать то, что скажет ей мать мужа.

— Табиб[10] сегодня снова осмотрел наложницу Дилию и сказал, что она беременна, — Ширин пристально посмотрела в глаза невестке. Тахира не отвела взгляда, хотя не могла понять, что выражает взор женщины, то ли скрытое удовлетворение, то ли тревогу.

— Я бы не хотела, что бы первенца моему сыну принесла наложница, — продолжила Ширин, — но, видимо, так велели боги, а кто я такая, чтобы пойти против их воли!

Тахира поклонилась, соглашаясь со словами женщины.

— Я хочу, что бы ты как можно скорее понесла! — произнесла Ширин и Тахира не сдержала усмешки.

— Видимо, ещё не пришло мое время, госпожа! — сказала она в ответ. — Мы с принцем стараемся, но увы…

— Я наслышана о ваших стараниях! — вздохнула мать акрама. — Продолжайте в том же духе, а я, в свою очередь, буду молить богов о том, что бы они послали Дилие дочь, тогда я смогу настоять и наложницу отправят прочь из Дворца, а девочка останется с акрамом. Я сама воспитаю ее!

Тахира посмотрела на повелительницу, чуть прищурив глаза. Эта женщина продолжала раскрываться перед ней и не все, что узнавала принцесса, нравилось ей. Да, она и сама хотела бы избавиться от Дилии, но отнимать у матери дитя!

— Если боги решат, будет так, как вы пожелаете! — осторожно проговорила Тахира и увидела широкую улыбку повелительницы.

— Не волнуйся, дочка, — мягко сказала женщина и посмотрела на девушку, — мы все решим. Кто знает, сможет ли Дилия достойно разрешиться от бремени.

Внутри у принцессы что — то дрогнуло, и она едва сдержалась, чтобы не ответить повелительнице, а лишь опустила голову, думая над услышанным.

«А если бы Ширин мешала я?» — мелькнула мысль в ее голове и Тахира вздохнула.

Очередной выпад мне почти удался. аббас увернулся от моего удара в последний момент и теперь стоял в шаге слева. Я резко повернулась к нему, взмахивая коротким деревянным мечом. Нанесла рубящий удар и встретила ответный блок, выставленный моим учителем и, одновременно, противником.

— Еще! — жестко приказал мужчина.

Я подобралась, а затем шагнула вперед, замахнувшись для новой атаки.

Аббас отбил ее слишком легко и отпрыгнул назад. Полы его халата сомкнулись вокруг колен мужчины, темный взгляд выражал напряжение и что — то еще, спрятанное в самой глубине. Я стояла под палящим солнцем и смотрела в глаза своего учителя, думая о том, как и куда правильнее было бы нанести следующий удар и как атаковать аббаса, что бы он не просчитал мой удар. Сделать подобное мне пока казалось невозможным, да и меч, пусть и деревянный, я держала всего одну полную луну. аббас никогда не хвалил меня. Если остальные учителя, приставленные Вазиром, то и дело признавали мои успехи — я уже более-менее сносно могла говорить и многое понимала на родном языке моего мужа — то с аббасом было все не так просто. С самого первого дня нашего обучения он сказал, что раз обещал Тахире сделать из меня настоящую воительницу, то постарается исполнить свое обещание и, как оказалось впоследствии, слов на ветер этот мужчина не бросал.

Моей подготовкой он занялся с усердием. Каждый день, без пропусков, я спускалась после обеда, когда солнце начинало клониться к закату, и занималась тем, что метала ножи, дралась с турником и стреляла из лука по мишени. Все это время аббас был рядом. Стоял в шаге и изредка помогал, наставлял, поправлял мою руку и даже ноги, уверяя меня, что стойка для лучника не самое последнее дело. Я молча соглашалась со всем и ждала лишь, когда смогу наконец, освоить хотя бы начальные навыки самозащиты. О большем я пока и не мечтала.

Сегодня я третий раз за все время вышла против своего учителя. Взяв в руки деревянный меч, встала в стойку и по кивку аббаса, напала первой.

Мои удары он отбивал с легкостью, подобно которой человек отмахивается от назойливой мошкары, этим распаляя мой гнев. Тренировочный столб, на котором я отрабатывала удары, не убегал, в отличии от варвара и не мог бы дать сдачи.

— Еще! — снова прозвучал голос мужчины. Я собрала все свои силы и напала, атакуя учителя. аббас проделал какое-то едва уловимое движение рукой и мой меч вылетел из руки, чтобы упасть на песок в нескольких шагах от тренировочного поля.

— Пока плохо! — произнес аббас и направился к оружию, чтобы поднять его и вернуть мне. — С луком у повелительницы Майрам дела обстоят намного лучше! — добавил и это было правдой. Как оказалось, у меня был точный глаз и вполне твердая рука.

— Тебе не хватает силы, повелительница! — заметил мужчина. Он направился к столу, пока я отдыхала в тени, а затем вернулся и в руках у него были два длинных камня. На мой вопросительный взгляд, ответил спокойно.

— Будешь поднимать камни, по одному в каждой руке, три раза в день, — пояснил он. — Сперва по пять раз, затем станешь добавлять ещё по одному! — и протянул мне один из камней. Странный, черный и гладкий, словно не камень, а кусок металла. Достаточно тяжелый.

— Только не переусердствуй! — аббас сложил руки на груди. — Твои руки не должны дрожать, когда ты держишь лук, повелительница!

Я взвесила камень на ладони и улыбнулась.

— Хорошо, учитель! — поклонилась шутливо, вызвав улыбку мужчины, а затем невольно бросила взгляд на балкон, куда иногда приходил Шаккар, что бы понаблюдать за моими успехами. Бывало, что он спускался вниз и заменял аббаса, но чаще всего, постояв недолго, просто уходил, махнув мне рукой на прощание, и я не обижалась, понимая, что принц сейчас и сам занят. В город постоянно прибывали новые молодые воины, пополнение для войска варваров. Шаккар следил за отбором, а затем присутствовал на тренировках и лично сам занимался с некоторыми из новичков, а вечером, после ужина, приходил ко мне, соблюдая свой долг — одна ночь моя, вторая — первой жены. И именно о тех ночах, которые Шаккар проводил с Сарнай, я пыталась изо всех сил не думать и не могла.

— Камни отнесут в твои покои! — сказал аббас, отвлекая меня от серых мыслей.

Я кивнула, опустив руки.

— А теперь, бери лук, моя госпожа! — поклонился мужчина и поспешил подать мне оружие и колчан, который я повесила за спину. Стрельба из лука давалась мне легче всего и даже нравилась. Только вот, натягивая тетиву, я и представить себе не могла, что когда-то смогу убить какое-то живое существо, не говоря уже про человека.

— Сегодня мы увеличим расстояние! — предупредил аббас и отвел меня на несколько шагов дальше от мишени, а затем указал рукой на круг, сплетенный из трав.

— Начнем! — и я, вложив стрелу на тетиву, натянула ее и прицелилась.

Сарнай стояла в тени, рассматривая пополнение и размышляя, пока ее муж и повелитель Шаккар, отбирал из числа молодых мужчин, пришедших только этим утром вместе с данью от рода Серого Волка, воинов для своего войска. Некоторых он просил продемонстрировать свои навыки, кого-то заставлял даже биться друг против друга, а затем кивал, одобряя, или махал рукой, показывая, что мужчина им не подходит. Сарнай прекрасно знала, что тогда ожидало того, кто не прошел проверку и не был избран в войско принца. Этот человек становился рабом, а потому каждый из ново пришедших старался показать себя так, что бы его заметили и приняли в ряды армии варваров. Это забавляло женщину. Она с усмешкой смотрела на новичков, пока не заметила одного из них.

Высокий рослый молодой мужчина с длинными тёмно-серыми волосами и синими, словно само небо, глазами. Мускулистый, ловкий… Сарнай впилась взглядом в мужчину, а затем шагнула вперед, направляясь к мужу.

— Мой повелитель! — она поклонилась принцу и дождалась, пока он повернётся к ней, лишь после этого распрямила спину.

Шаккар посмотрел на первую жену, вскинув брови.

— Что ты хотела, Сарнай? — спросил он.

— Удели мне немного своего времени! — сказала рыжеволосая воительница и глазами попросила отойти в сторону. В другой раз, Шаккар бы просто поставил ее на место, но в свете последних событий, решил выслушать.

Шагая по скрипучему свежему песку, который рабы насыпали ещё на рассвете, почистив поле для тренировок, Сарнай дошла до тенистого дерева, раскинувшего широкие ветви, почти напрочь лишенные зелени листвы. Она остановилась у ствола и облокотилась на него спиной, с ожиданием глядя на мужа.

— Чего ты хочешь? — спросил он, приблизившись к воительнице.

— В последнее время ты перестал спать со мной! — спокойной сказала женщина, скрестив руки на груди.

Шаккар встретил ее взгляд не менее спокойным взором, но отвечать не спешил, давая возможность повелительнице высказаться. Они находились достаточно далеко от тренирующихся, и никто не мог услышать разговор принца и его первой жены.

— Я понимаю, что это из-за Вазира, — продолжила Сарнай, — Повелитель хочет внуков…

— Это не из-за отца, — произнес Шаккар.

Сарнай вскинула брови.

— Я не хочу слышать того, что ты сейчас хочешь мне сказать, — проговорила она, — да и не из-за этого я попросила тебя отойти со мной.

— Что тогда? — внутренне принц порадовался тому, что первая жена не намерена заводить разговор о второй, хотя ее недовольство можно было понять. Шаккар сам не знал почему, но его больше не тянуло к Сарнай. Он надеялся, что это временное явление и, при этом, догадывался, что просто обманывает себя.

— Я хотела поговорить! — прервала ход мыслей принца рыжеволосая женщина. — Сегодня дай мне право выбора! — продолжила она.

— У меня в подчинении слишком мало воинов и мне тоже нужно пополнение!

— Что ты предлагаешь?

— Я хочу попросить тебя дать мне несколько человек на обучение, что бы я пополнила ряды своего отряда!

— И это все? — удивился принц.

— Нет! — покачала головой Сарнай. — Я прошу дать мне право самой выбрать себе людей из числа тех, кто прибыл сегодня и, сделать это прежде тебя, мой повелитель!

Шаккар думал недолго. Конечно, он мог и не давать Сарнай этого права, но решил в чем — то уступить. Чувство вины зародилось в его сердце. Он понимал, что отдалился от своей женщины. Она так же, как и Майрам имела на него права и даже больше того, она была первой.

«Только вот ты не видишь ее больше рядом с собой!» — шепнуло сердце. И это была правда. Пусть Сарнай не раз вставала рядом с ним против общего врага, пусть они не раз прикрывали друг другу спины и дрались, как единое целое…Все оказалось напрасным, когда появилась принцесса Майрам и вытеснила первую жену не только из спальни принца, но и из его души и сердца.

«Сарнай никогда и не было там!» — после понял Шаккар. До встречи со своей молодой женой, он и не знал, что мужчина может испытывать нечто подобное к женщине.

— Так что? — спросила с ожиданием в голосе воительница.

— У тебя есть мое разрешение! — ответил принц и заметил, как на губах рыжеволосой расцветает улыбка. Лукавая, хитрая…

«Она все это затеяла неспроста!» — мелькнула мысль в голове мужчины, но он прогнал ее прочь. а вслух просто сказал:

— Выбирай!

Сарнай улыбнулась и поклонилась своему повелителю.

— Благодарю за подарок! — сказала она. — Мои люди всегда будут стоять на страже нашего города и Повелителя Вазира! — и сверкнула голубыми, как небо, глазами.

— Мы сегодня хорошо потрудились, повелительница Майрам! — мухтарам Салах закончил наш урок, но тем не менее не спешил покидать комнату, выделенную для занятий. Она находилась рядом с моими покоями, просторная и светлая, без каких-либо излишеств, в духе самого дворца.

— Вы что-то ещё хотели мне сказать, мухтарам? — спросила я, глядя как мужчина сворачивает пергаментные свитки, разложенные на столе. Мы только что закончили читать древние письмена, рассказывавшие о появлении Великого Змея своему народу. История увлекательная, хотя и пронизана сказочными тонами.

— Да, принцесса! — мужчина поклонился.

— Говорите! — велела я, милостиво кивнув и сложила руки на коленях, ожидая дальнейших слов почтенного мужа.

— Я спросил разрешения у Великого Повелителя Вазира, что бы к вам пришел один человек, который сможет лучше меня рассказать на вопросы, касательно нашей веры.

Мои брови взлетели вверх.

— Кто это, мухтарам? — поинтересовалась я.

— Если на то будет ваше высокое разрешение, я сейчас приведу мухтарама Исхана и позову вашу служанку, что бы она присутствовала при разговоре.

«Жрец, конечно же, не был ни евнухом, ни доверенным лицом Вазира, — поняла я. — Репутация принцессы должна быть безупречна, особенно до того, как она подарит первого наследника своему мужу».

— Я жду! — кивнула Салаху и замерла в ожидании. Вспомнился тот день, когда при въезде в город я видела храм и жрецов, стоявший на его ступенях. Уже тогда мне показалось, что это отдельная каста у варваров. Сейчас, живя во дворце, я заметила, что здесь многое не так, как было во время нашего путешествия. Там варвары вели себя намного раскованнее и свободнее. Здесь же, за стенами дворца, текла совсем другая, жизнь и порой мне казалось, что Шаккару не нравится все это. Насколько я уже могла знать и понимать собственного мужа, ему претили дворцовые стены. Его душа рвалась в свободе, к кочевому образу жизни. В отличие от того же Вазира, ухватившегося за новые обычаи, навязанные этому свободному народу.

Действительно, решение осесть, после стольких долгих лет кочевой жизни, могло разделить варваров. Совсем недавно учитель, рассказывавший мне об истории рода Вазира, как бы невзначай назвал одно имя. Давлат!

Сама не знаю, почему, но оно врезалось мне в память, хотя мухтарам только вскользь заметил о том, как некогда огромное войско Вазира разделилась. Раскол произошел из-за споров веры и способа жизни. Именно тогда Давлат увел часть войска и людей нынешнего повелителя. Куда — на этот вопрос никто не мог ответить по сей день.

Наима вошла как всегда неслышно. Прошуршала тихими шагами, поклонилась и встала за спиной. Я едва ответила на ее приветствие, когда внутрь зашел Салах и с поклоном представил мне человека, стоявшего за его спиной.

Одетый в белоснежный балахон, с длинными волосами, спадавшими до пояса, перехваченными кожаными шнурами по всей длине и собранными в замысловатую косу на макушке, этот человек поклонился и вышел вперед.

Он был уже не молод, но еще и не стар. Я бы сказала — неопределенного возраста. В волосах сверкали серебряные нити, а глаза…. Когда он поднял взгляд, я удивилась их цвету. Они были словно плавленое золото и молодые, будто у юноши, что едва начал свой жизненный путь. Но тем не менее, в самой глубине этого золота, плескался ум, который появляется только с годами, житейская мудрость и что — то еще…показавшееся мне опасным. Дивное и редкое сочетание.

— Повелительница! — жрец поклонился снова и продолжал стоять передо мной, пока я не указала рукой на подушки на против. Мужчина благодарно улыбнулся и опустился, скрестив ноги.

— Что привело вас ко мне? — спросила я, хотя немного догадывалась о цели визита мужчины.

Наима перевела мои слова. Исхан посмотрел на рабыню и произнес на общем:

— В переводе нет смысла. Я прекрасно знаю общий язык! — и снова посмотрел на меня.

— Тем легче пройдет наше общение! — ответила с легким кивком. С этим человеком стоило быть настороже. Мне совсем не нравился его золотой взгляд, казалось, что я гляжу в глаза змеи, которая затаилась, но не перестает быть опасной.

— Госпожа так же мудра, как и прекрасна, — последовала ожидаемая похвала.

— И все же что вас привело сюда? — поинтересовалась я. — Мухтарам Салах прекрасно знает все о вашей религии, а значит, вы пришли сюда совсем не для того, что бы просветить меня в ее глубины!

Мужчина впился в мое лицо долгим взглядом, а затем неожиданно, поклонился и снова заговорил, но уже на моем родном языке, что заставило меня удивленно приподнять брови.

— Ваша служанка не должна знать то, о чем пойдет речь в беседе! — сказал он. — Чем меньше слуги знают, тем лучше господам!

С подобным утверждением не могла не согласится, тем более, что я все ещё полностью не доверяла Наиме, памятуя о том, кому она служила до меня. Я конечно, могла и ошибаться, но все равно, стоило поостеречься. Сарнай была опасным противником и еще более опасной соперницей.

— Новая жена принца очень умная женщина, — продолжил меж тем Исхан. — Я пришел просить о вашей помощи!

— О помощи? — искренне удивилась я.

— Во Дворце ходят слухи, будто бы Великий Повелитель Вазир благоволит к вам, госпожа! — сказал жрец.

Я пожала плечами.

— Не мне судить о том! — ответила спокойно.

Глаза цвета золота разгорелись солнечным пламенем.

— И все же слухи из ничего не появляются, — мужчина положил ладони на колени и продолжил, — я пришел просить не за себя и не за кого — то из своих близких. Мухтарам Салах сказал мне, что видит в вас, второй жене повелителя, ту, что возможно, когда-то займет престол рядом с принцем Шаккаром и будет править нашим народом.

«Теперь понятно, от кого пошли слухи!» — подумала я. Мне показалось, что узнай Вазир о том, что рассказывает жрецу мухтарам Салах, последнему бы не поздоровилось. Он очень рисковал сейчас, или я чего-то не понимала. Это могла быть, и проверка Вазира.

«Будь осторожной!» — сказала себе и продолжила внимательно следить за рассказом жреца.

— С некоторых пор я недоволен тем, что повелитель Вазир отлучился от веры! — сказал Исхан. Мне показалось, что это прозвучало слишком откровенно. Я бы не решилась сказать подобное о своем повелителе, но жреца подобное кажется, не смущало.

— С тех пор, как мы перестали вести привычный нашему народу образ жизни, — продолжил мужчина, — многое изменилось. Мы уже не тот народ, которым были раньше. Вазир стал мягок. Но я его понимаю. Он устал. Бремя земной жизни тяготит его, но это не оправдывает тех изменений, которые коснулись нашего Бога.

— Я не совсем понимаю! — призналась я. — Что вы хотите от меня?

— Нет, — улыбнулся Исхан, — вы понимаете меня, повелительница Майрам. В тот день, когда вы въехали в город наравне с принцем и его первой женой, я понял, как выделяет вас наследник Вазира. Вы не просто жена! — золотые глаза хитро сверкнули.

Я изогнула брови, вопросительно глядя на жреца и ожидая, когда он продолжит. Исхан не заставил меня ждать.

— Вы имеете влияние на принца. Вы можете подарить повелителю Вазиру долгожданного внука и наследника. К вам прислушаются! — проговорил мужчина.

— Говорите прямо! — настояла я.

— Я хочу попросить повелительницу Майрам об услуге! — вкрадчиво заговорил жрец. Ох и не понравился мне его переменившийся тон!

— Когда — то давно, когда мой народ еще кочевал меняя места стоянок, когда нес меч и огонь для наших врагов, вера и поклонение Великому Змею были сильны. Взамен наш бог давал нам силы, матерям — крепких сыновей, женам — удачливых мужей и нашему народу — процветание и богатство.

— Что же не устраивает вас сейчас? — спросила я, глядя прямо в глаза жреца. — Мне кажется, и сейчас народ живет в достатке. Дань, которую платят исправно кормит людей повелителя, а мой муж и господин, принц Шаккар, покоряет новые города во славу отца и Великого Змея! — говорила осторожно, опасаясь сказать что — то неправильно. Я знала ещё слишком мало, а в хитростях интриг была слаба. Дома мать ограждала меня от всего, что было с ними связано и теперь я поняла, какой счастливой жизнью жила.

— Я прошу повелительницу уговорить повелителя Вазира и его сына Шаккара, дать мне разрешение на проведение старых обрядов, призванных прославлять нашего бога! — сказал жрец.

«Что-то ты темнишь, мудрец!» — подумала я, а вслух произнесла.

— Мне казалось, мой муж и повелитель Вазир придерживаются обычаев!

— Не совсем! — покачал головой мой собеседник. — Они отменили жертвоприношения во славу Великого Змея!

— Что? — проговорила я. Как-то сразу мне показалось, что жрец имел ввиду совсем не животных, иначе сомневаюсь, чтобы принц или Вазир были против.

— У нас много пленных, — продолжил Исхан, — рабов в городе предостаточно. Если бы вы, повелительница Майрам, смогли уговорить нашего господина и вождя, Вазира, позволить нам вернуться к истокам…

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела что — то решить.

Жрец замер, только золотые глаза потемнели и сверкнули недобро.

— Вы отказываете мне? — уточнил мужчина. В голосе словно прошелестел холодный северный ветер, из тех, что приносит буря из-за моря.

— Я не могу повлиять на решение моей семьи, — сказала я, а про себя подумала, что хотела бы увидеть, как этого человека изгоняют из города. Надо же, человеческие жертвы ему подавай. Какое варварство!

«Так они и есть варвары!» — напомнила себе.

— Повелительница мне отказывает в помощи? — спросил жрец, хмурясь.

— Вы переоцениваете мои возможности, мухтарам! — ответила я. — Я не имею подобного влияния ни на своего свекра, ни на мужа. Я всего лишь женщина, сосуд для наследника и продолжателя рода, не более того. Я — вторая жена. Думаю, вам стоит обратиться к повелительнице Сарнай, которая является старшей и главнее меня!

Исхан встал на ноги и поклонился.

— Прошу прощения, что отнял ваше время, повелительница Майрам! — проговорил он и что — то подсказало мне — жрец не поверил моим словам, да и я сама не верила им. Но обращаться с подобной просьбой, чтобы во славу божества приносили человеческие жертвы!!. Даже будь я в силах переменить законы и переубедить Вазира, я бы не стала делать этого. Только вот жрецу о моих мыслях знать не стоит. Я опасалась его.

— До скорой встречи, повелительница! — попрощался Исхан и попятился спиной назад к выходу. Я проводила его взглядом, заметив, что мой учитель, мухтарам Салах дожидался выхода жреца. Прежде чем закрывшиеся двери отрезали меня от мужчин, я увидела, как эти двое спешат куда — то вместе.

— Госпожа! — голос Наимы заставил меня вздрогнуть.

— Что? — спросила тихо.

— Будет ли мне позволено высказать свое мнение? — осторожно поинтересовалась она.

— Говори! — разрешила и рабыня вышла вперед, опустилась передо мной на колени, склонив седую голову.

— Этот человек опасен! — произнесла женщина.

— Я вижу! — ответила я.

— Я не знаю, о чем вы говорили, — продолжила Наима, — но мне кажется, ваш ответ его разочаровал.

«Еще бы!» — подумала я и вздохнула. Кажется, у меня теперь появился ещё один враг. Вместе с Сарнай, это уже двое!

«Не мало! — усмехнулась горько. — Два, но каких врага. Первая жена мужа и первый человек в храме Великого Змея!»

Я встала с подушек, чувствуя, что уставшие от долгого сидения ноги стоит размять. Наима тоже поднялась и вышла вперед, что бы открыть передо мной двери. Приближалось время тренировки и мне стоило переодеться, прежде чем я спущусь к аббасу. Я надеялась, что занятия с воином отвлекут меня от неприятного разговора.

Уже оказавшись в спальне, я ждала, пока рабыни снимут с меня дорогой наряд. Раскинув руки, стояла глядя на то, как вокруг снуют мои бабочки. Как осторожно стягивают платье и тонкие ткани, в которые был закутан мой стан. Стоявшая в отдалении Наима следила за работой слуг и не вмешивалась. Она теперь укладывала мне волосы и следила за остальными рабами, и я была вполне довольна ее работой.

Но вот я облачена в свой просторный костюм. Наима отпустила рабынь и занялась моей прической. Прошлась гребнем по густым волосам и стала заплетать простую косу, которую после уложила на голове короной, так, что бы волосы не мешали мне танцевать с мечом в руках на тренировочном поле.

— Готово, моя госпожа! — с поклоном произнесла рабыня и отложила гребень на стол.

Я встала и бросила на себя мимолетный взгляд в зеркало. Мне показалось, что в руке у старухи было что-то зажато, но я даже представить себе не могла, что такого взяла женщина?

— Пойдем! — велела я и первая вышла в распахнутые двери.

Привычный путь проделали молча. а уже спускаясь по ступеням к тренировочной площадке, я услышала голос Наимы.

— Госпожа! — так просяще и тихо, что я замедлила шаг и обернулась назад.

Женщина склонила голову и смотрел на свои сложенные руки.

— Что случилось? — спросила я. Внизу меня уже ждал аббас и наши занятия. Я торопилась, но не могла не выслушать то, что намеревалась сказать, или попросить, моя рабыня. Оказалось — последнее.

— Госпожа! — проговорила старуха. — Не могли бы вы освободить меня на время своего занятия!

Я вскинула брови, удивленная ее просьбой, так как не представляла, что именно намерена делать Наима. Устала она, или чувствует себя плохо, так могла бы и раньше сказать, я бы оставила ее в своих покоях, а сама взяла бы одну из молодых рабынь.

— Ты себя плохо чувствуешь? — спросила я и старуха быстро закивала головой.

— Сказала бы раньше, — продолжила я и кивнула, — можешь идти. Если поймешь, что тебе все еще плохо, пришли кого-то из девушек!

— Да, госпожа! — она снова поклонилась, и я заметила, что ее руки подрагивают.

— Спасибо, госпожа! — донеслось уже во след, пока я продолжила спускаться вниз.

Ноги ступили на желтый песок. Подняв взор увидела аббаса, спешащего на встречу. В его руках красовался короткий деревянный клинок, предназначавшийся мне.

— Госпожа! — поклонился мужчина, широко улыбнувшись и я с улыбкой приняла тренировочный меч.

Наима спешила. У нее было не так уж и много времени, а колдовство отнимало много сил. Значит, к окончанию тренировки юной госпожи, она должна будет прийти в себя, а если есть какие-то новости, касательно изменений в состоянии здоровья принцессы, надо будет еще сообщить об этом Сарнай!

Первая жена и первая и единственная хозяйка ведьмы, уже не раз подлавливала свою бывшую рабыню в коридорах дворца, когда Наима выходила выполнять поручения молодой принцессы. Наима вздрагивала от пронзительного взгляда голубых холодных глаз, вспоминая, сколько раз Сарнай била ее. Внутри рабыни горела ненависть, но одного единого взгляда на амулет, висевший на шее воительницы и вся злость уходила прочь, оставляя после себя только пустоту и разочарование.

А ведь с каким бы удовольствием она перерезала бы горло этой женщине?

В своих мыслях Наима не раз представляла себе Сарнай, лежащую на полу в луже крови, вытекающей из раны на ее горле!

На встречу старой ведьме вышли стражники. Бросили мимолетный взгляд на спешащую куда-то рабыню и пошли прочь, думая, что старуха выполняет поручение своей госпожи. Так они и было, только не знали воины, о какой госпоже идет речь.

В маленькой каморке, что находилась за складами за кухней, место, куда никто и никогда без надобности не заходил, Наима закрылась на засов и достала спрятанное среди ящиков и тюков блюдо. Затем взяла из спрятанного тут же мешочка горсть углей и огниво. Разожгла пламя и принялась смотреть, как огонь разрастается, распуская дивные лепестки пламенного цветка. Зрелище прекрасное и жуткое одновременно. Глядя на пламя, Наима вспоминала о той, что когда-то сожгла дотла ее поселение и убила всех, кто жил там, а это были только женщины, старые и молодые, те, что ещё лежали в своих колыбельках не ведая зла.

«Поспеши!» — приказала себе ведьма и встряхнула головой, прогоняя воспоминания, а затем достала из рукава платья припрятанные там волосы. Длинные темные, принадлежавшие ее молодой госпоже, второй жене принца Шаккара.

Пламя жадно охватило волоски, уничтожило в мгновение ока, а Наима, выпив глоток зелья, наклонилась над дымом и вдохнула его запах. Дрогнула всем телом, едва не перевернув блюда, а затем ее голова запрокинулась. В закатившихся глазах застыли белки. Дым словно ожил и поднялся вверх, разросся, окутывая жрицу своим маревом. Наима часто задышала и по ее телу прошла дрожь. Видение затопило с головой и вырвало душу ведьмы из тела, унесло куда-то далеко, где ещё только зарождалось будущее. Так она просидела некоторое время, а затем огонь стал угасать, а дым рассеялся в пространстве каморки. Наима глубоко вздохнула и ее глаза стали прежними.

Она увидела то, что хотела, только теперь не совсем была уверена, что хочет рассказать об этом Сарнай. Но она не могла ничего поделать — сила амулета приказывала ей служить то, что владеет им и противиться ему не было возможности.

Наима потушила угли, залив их водой, а затем слила в мешок и спрятала в углу, а сама поднялась на ноги и отряхнув одежды, поспешила прочь их каморки, пока никто не застал ее на этом месте.

«Меньше знают, лучше спят!» — подумала ведьма и торопливо пересекла кухню, а затем узкими коридорами, предназначенными только для слуг, поспешила прочь.

Сарнай была довольна. Она отобрала для себя десять лучших воинов из новобранцев, присланных в качестве дани от покоренных народов. Шаккар явно остался недоволен, только это сейчас мало волновало первую жену.

— Я буду учить вас сама! — сказала она, когда мужчины выстроились перед ней, заложив за спину руки. Все молодые, все почти одного роста и телосложения и почти все привлекательны.

«В моем вкусе!» — подумала Сарнай, но не улыбнулась, когда голубой взгляд ее глаз скользнул по мужчинам оценивающе. Сейчас она смотрела на них как на воинов, с которыми когда-нибудь отправится в бой.

— А что если мне не нравится, что мной будет командовать женщина? — вырвалось у одного из новичков. На мужчину покосились его товарищи, но Сарнай ухмыльнулась и посмотрела на дерзкого, посмевшего сказать подобное в ее присутствии. Он был или слишком храбрым, или слишком глупым. Воительница надеялась, что правильный вариант — первый, иначе в ее отряде ему не будет места.

Она проигнорировала слова мужчины и скользнула взглядом по остальным отобранным воинам, выискивая взглядом дерзких, разделявших мнение языкатого наглеца.

— Мой отряд — особый! — Сарнай заложила руки за спину. — Мы те, кто всегда прикрывает в бою спину принца Шаккара и вы должны как никто другой помнить об этом! — сказала и впилась взглядом в наглеца. Тот стоял, глядя на воительницу с насмешкой на губах и Сарнай не удержалась.

— Ты, наверное, не знаешь, кто я такая? — спросила она спокойно.

— Почему же? — удивился он. — Знаю. Наслышан!

— Тогда не вижу причины в твоей наглой улыбке, воин! — проговорила первая жена.

— Вы выбрали меня, но я не хочу служить под вашим началом! — мужчина выпятил грудь колесом. Остальные покосились на него, но не поддержали.

— Хорошо! — согласилась женщина. — Давай поступим просто. Мы с тобой сразимся. Если ты победишь, то уйдешь куда захочешь. Можешь даже покинуть город, и никто не посмеет преследовать тебя!

Мужчина улыбнулся. Его глаза сверкнули.

— Если победа останется за мной, я убью тебя! — настала очередь улыбаться воительнице.

— Немного не честно, — возмутился воин.

— Разве? — Сарнай окинула его долгим оценивающим взглядом от ног до макушки с волосами цвета пепла. — Огромный здоровый мужчина, к тому же мечник, — кивнула на ножны воина, — против женщины!

— Мне жаль тебя, — ответил наглец. — Опозоришься перед своим войском! — и заржал, на что Сарнай спокойно кивнула.

— Тогда приступим! — заявила она.

— Почему бы нет! — ответил мужчина. — Мне не терпится перейти под командование принца Шаккара. Ни одна баба не станет управлять мной!

Сарнай прошла вперед, туда, где наравне с остальными стояли ее воины — тридцать мечников в кожаных безрукавках. Все сосредоточенно смотрели на происходящее, но ни один не спешил вмешаться. Мужчины просто ждали, что произойдет дальше, предвкушая хорошую драку. Сарнай меж тем кивком головы велела одному из своих людей дать ей оружие. На лету поймала копье и повернулась всем телом к противнику, гибкая, словно пантера, загорелая, сильная. Рыжие волосы сверкнули на солнце пламенем, голубые глаза — кристаллами льда.

— Как твое имя? — спросила она, обращаясь к наглецу.

— Кадир! — последовал ответ. Сарнай заметила, что мужчина то ли забыл, но, скорее всего, нарочно, не назвал ее госпожой. Она вскинула глаза и еще раз посмотрела на воина, словно запоминая его черты.

— К оружию! — сказала громко и крепче зажала копье в руках.

Сверкнув глазами и довольно рыкнув, словно дикий зверь, Кадир буйволом понесся на воительницу, вскинув в руке свой огромный меч. Широкое лезвие заиграло на солнце и опустилось прямо на Сарнай, но женщина успела выставить перед собой древко копья. Крепкое железное дерево выдержало удар, что немало удивило Кадира. Он едва успел снова поднять оружие, как воительница вскинула правую ногу и со всей силы ударила его ниже пояса, заставив взвыть степным шакалом.

По толпе, окружившей место поединка, прошел смешок. Кадир взвыл еще громче и снова ринулся в атаку. Сарнай дождалась приближения противника, и когда между ними осталось расстояние в шаг длинной, красиво ушла в сторону, ударив древком копья по спине наглеца, затем очертила круг оружием над своей головой и встала в позу, чуть присев и отставив левую ногу назад.

Воин развернулся и посмотрел на воительницу. Его челюсть была сжата, глаза сузились от гнева, охватившего мужчину.

— Ну же! — не удержалась от издевки повелительница и Кадыр напал снова. В этот раз ему удалось оттеснить женщину назад. Удары огромного меча сыпались на Сарнай, но она успевала выставить блоком копье. Крепкое дерево, обернутое полосой стали, устояло против клинка. Уставший Кадыр отскочил в сторону, переводя дыхание, только воительница не дала ему времени на отдых. В одном прыжке, длинном и легком, она оказалась рядом. Опасное навершие копья мелькнуло перед лицом мужчины, и он едва успел отклониться, но острие зацепило скулу, украсив мужчину алым росчерком проступившей крови. Сарнай ухмыльнулась, продолжая наступать, а воины, окружившие поединщиков, затаили дыхание, следя за каждым продуманным четким шагом рыжеволосой, словно пламя ада, женщины. Кадыру удалось дважды отбить нацеленное в горло острие, когда Сарнай обошла его со стороны. Обеими руками схватилась за копье и древком ударила мужчину в незащищенное горло, выбивая дыхание. Смеясь, первая жена Шаккара завершила свой танец подсечкой и ударом ноги в падающего на песок воина. Все произошло молниеносно. Никто не успел даже вздохнуть, когда Сарнай нанесла свой последний удар. Печально зашелестели листья на пальмах, что-то прокричала испуганная птица, сорвавшись с ветвей, когда Кадыр принял смерть.

Копье пронзило его горло, и алая густая кровь выплеснулась из зияющей раны, стоило воительнице извлечь оружие назад.

Сарнай молча смотрела, как вздрагивает тело мужчины, а затем обвела взглядом новичков, словно вопрошая, не желает ли кто еще воспротивиться ее воле, но мужчины только стояли и молчали, глядя на то, как содрогается в последних конвульсиях умирающий.

— Я всегда держу свое слово! — как бы между прочим заметила Сарнай и бросила копье под ноги новичкам, словно вызов.

Некоторое время никто не шевелился, а затем один из воинов вышел вперед и принял оружие, но не для того, чтобы направить его на воительницу.

Он посмотрел в ее лицо и только улыбнулся.

— Как твое имя? — спросила женщина, пряча усмешку. Этого воина она приметила сразу же, едва увидела новичков. Чем-то зацепил степной волк. То ли бесстрашным взглядом, то ли непокорной улыбкой, а может разворотом широких плеч и стройным станом?

— Я Райнер! — представился волк. — Бастард короля Степных Волков, его первый сын от наложницы, — сказал не таясь, так, словно был наследным принцем, а не безродным ублюдком.

Сарнай понравился его ответ. Она кивнула.

— Хорошо. Завтра на тренировке я познакомлюсь с вами ближе! — крикнула она заставшим воинам. Ее собственные люди, привыкшие к характеру воительницы, ждали приказа.

— А сейчас разойдитесь. Мои воины покажут вам бараки, где вам выдадут угол и постель! — и не глядя на мужчин, Сарнай шагнула прочь с тренировочного поля, даже не зная, что за всеми ее действиями издалека наблюдает муж и повелитель, принц Шаккар. Повелительницу вел амулет. Еще во время боя она почувствовала, как нагрелся металл на ее шее и поняла — ее зовет Наима. Наглость рабыни означала только одно — у Наимы срочные вести и Сарнай отчего-то была уверена, что они касались принцессы Майрам.

«Неужели свершилось?» — подумала она, пробираясь через сад, что начинался сразу за стенами, отделявшими бараки с воинами от дворцового двора.

Сердце рыжеволосой женщины забилось сильнее. Она прогнала злую улыбку прочь, а затем шагнула мимо испуганных рабынь, оказавшихся на ее пути и успевших отшмыгнуть в сторону раньше, чем Сарнай оттолкнула их прочь.

Тахира столкнулась с Дилией на лестнице, по которой она спускалась вниз, переодетая в тренировочное платье. Наложница застыла на нижней ступени и подняла взгляд, впившись горящими глазами в лицо принцессы. Стоявшие рядом рабыни Дилии почтительно склонились перед женой наследника и только сама наложница продолжала нагло смотреть на Тахиру, при этом улыбаясь так, словно знала что-то запретное, касавшееся принцессы.

— Госпожа, поклонитесь! — шепнул кто-то глупо Дилии.

— Что? — она сверкнула глазами и покосилась на ту, которая посмела произнести эти слова.

Невысокая худенькая девушка с испуганными глазами лани, не отшатнулась, когда ладонь Дилии обожгла ее щеку.

— Да как ты посмела учить меня, что делать, а что нет будущей матери внука повелителя Борхана! — взвизгнула она.

Тахира покосилась на еще плоский живот разодетой наложницы и усмехнулась.

— Дорогу! — велела она спокойно и продолжила спускаться, словно ни в чем не бывало. Дилия уперла руки в бока и уставилась на принцессу, сверкая злым взглядом. Испуганные рабыни посторонились, с поклоном пропуская мимо невестку правителя и только наложница не спешила уступить дорогу. Не смотря на то, что лестница была достаточно широкой, Дилия ухитрилась загородить проход своим телом и не спешила отойти в сторону.

Тахира приблизилась и смерила взглядом нахалку.

— Дорогу! — приказала она.

Дилия улыбнулась и с вызовом вскинула худой подбородок.

— Я буду той, кто подарит принцу акраму сына! — заявила она.

Тахира рассмеялась.

— Его еще надо родить! — сказала она и чуть склонилась к лицу соперницы. — а ты подумала о том, что у тебя может быть дочь? — и дернула бровями.

Дилия задохнулась от злости.

— Ты… я! — она сбилась, не в состоянии найти нужные слова. а когда ей это удалось, ответила резкое.

— У меня по крайней мере будет ребенок и я буду молить всех богов и морских, и сухопутных, чтобы они подарили мне сына, а ты пустая, словно сухая бочка!

Тахира вздрогнула. Ее рука поднялась в воздух в широком замахе. Отшатнувшаяся было наложница с ужасом поняла, что перешла границы дозволенного, но принцесса так и не ударила девушку. Уронила руку, сдерживаясь и лишь улыбнулась ей.

— Дорогу! — в этот раз Дилия поспешила убраться с пути жены наследника трона и даже опустила голову, но едва принцесса оказалась внизу, наложница подняла глаза на своих служанок.

— Если кто-то посмеет рассказать, о том, что здесь произошло, — зашипела она, — полетят головы!

Рабыни испуганно поклонились.

— А если сама принцесса расскажет? — спросил кто-то.

Дилия проигнорировала замечание, ответив:

— Не скажет. Она слишком гордая для этого! — и не ошиблась.

Шагая пустыми коридорами Дворца, Тахира чувствовала, как ее сердце бешено колотится внутри, будто намереваясь вырваться из тесной клетки. Ей было больно, она была зла и чувствовала яростное желание вернуться назад и оттаскать глупую наложницу, возомнившую себя повелительницей, за волосы. Но она сдерживалась, понимая, что не должна идти на поводу у эмоций. Ярость редко бывает справедливой.

Стараясь дышать как можно спокойнее и ровнее, Тахире удалось взять себя в руки. Она остановилась на пороге перед резными дверьми, такими высокими, что их створки находились под самым потолком. Два стража, вооруженные кривыми саблями, в тюрбанах, завидев принцессу, поспешили поклониться и распахнуть перед Тахирой двери. Коротко кивнув им, молодая женщина вышла наружу и подняла глаза, глядя на чистое синее небо с перистыми облаками, медленно плывущими куда-то вдаль. Ветер принес в сад запахи моря, смешав их с ароматами цветов и травы. Тахира потрогала рукой меч, подаренный братом и сейчас висевший в ножнах на ее поясе, а затем легко сбежала по ступеням в сад, чтобы начать тренировку. Это помогало ей отвлечься от всего, что происходило сейчас во Дворце.

Когда слухи о беременности наложницы принца подтвердились, Тахира перестала хотеть жить. Разочарование и обида вспыхнули в ее душе, вывернули наизнанку зародившееся было чувство к акраму и только силой воли принцессе удалось успокоиться и принять произошедшее как должное. Она вспомнила своего брата и его жен — сильную Сарнай и хрупкую Майрам. Может быть, принцесса уже носила под сердцем ее племянника, а может, как и сама Тахира, пока оставалась пуста. Кто знает?

Тахира шла по тропинке, углубляясь в сад. Неожиданно ей захотелось просто пройтись, спокойно, без сопровождения. От рабынь, приставленных к принцессе Ирадой, Тахира отделалась быстро. Теперь на тренировки ее никто не сопровождал, а все потому, что она всегда спускалась вниз только через сераль, где стражники-евнухи хранили покой обитательниц женской половины. В саду тоже была стража, хотя воины и старались казаться незамеченными, скрываясь в зарослях. Но Тахира всегда точно знала, где и кто находится.

«Эта Дилия просто дура! — подумала принцесса и заложила руки за спину, шагая по дорожке, посыпанной красивыми морскими камнями, обкатанными волнами. Камешки скрипели под сапогами, в ветвях деревьев шумел ветер, а молодая женщина думала о словах повелительницы Ширин и опасалась, что если вскорости забеременеет, то это положит конец всем радостям глупой Дилии.

Тахира понимала, что грозит наложнице. Оступится на лестнице или выпьет опасный отвар…

«Меня не должна волновать судьба этой женщины!» — подумала принцесса и прогнала прочь образ Дилии из своей головы, а затем резко развернулась и направилась к месту тренировок, в тайне мечтая, что сегодня ее, как и прежде, посетит своим присутствием принц акрам.

Сарнай застала Наиму в тайном месте, где они договорились встретится, если произойдет что-то важное, о чем рабыня должна будет сообщить своей хозяйке. Ниша в глубине стены была закрыта плотной шторой. Когда-то ее сделали для одного из деревьев, но как оказалось, туда почти не проникал солнечный свет и потому растение убрали, а саму нишу закрыли тканью.

Вместив в себя и старую служанку и воительницу, проем спрятал женщин от чужих глаз. Сарнай знала, что без важной причины вряд ли кто из слуг сунется в ее комнаты, и даже мимо коридора не захочет пройти, но решила лишний раз не рисковать. Ее не должны были видеть рядом с Наимой, пока не произойдет то, что должно.

Ведьма ждала слов Сарнай, а когда повелительница велела ей говорить, начала:

— Сегодня я узнала что то, что вы ждали, произошло! — и опустила голову, пряча глаза.

— Неужели! — возликовала женщина.

— Да, — кивнула старуха и тут же быстро добавила, — но…

— Что, «но»? — перебила ее воительница, а затем затихла, прислушиваясь, не раздадутся ли чужие шаги в пустынном коридоре. Но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь ее собственным дыханием и сопением рабыни.

— Говори! — велела Сарнай.

— Принцесса Майрам ждет ребенка! — прозвучал ответ. Но тон, с каким произнесла это ведьма, совсем не понравился рыжеволосой.

— Это не мальчик! — глухо сказала она.

— Нет, хозяйка! — закивала старуха.

— Демоны ада! — выругалась Сарнай и что есть силы ударила кулаком к стену ниши, едва не задев пригнувшуюся ведьму.

— Что будем делать, хозяйка? — приподнялась Наима и посмотрела на повелительницу. Та ухватилась рукой за амулеты, висевшие на ее шее, пропустила их меж пальцев и зацепила тот, от которого ведьма не могла оторвать глаз. Сарнай проследила за ней взглядом и усмехнулась.

— Я вижу, как ты хочешь забрать его назад! — произнесла она. — Только ты его никогда не получишь, а сама отнять не сможешь!

— Я и не помышляла даже, хозяйка, — стало было оправдываться старуха.

— Не лги! — сказала воительница. — Я же вижу выражение твоих глаз. Сколько ненависти с них и оттого мне ещё слаще повелевать тобой!

Наима опустилась на колени, стоило лишь владелице амулета чуть провести ногтем по его поверхности. Застонала тихо и жалобно.

— Слушай меня, ведьма, — сказала Сарнай и пригнулась к старухе. — Мне не нужна девочка. Избавься от нее. Я не намерена ждать, пока эта дурочка выносит и выкормит девчонку. Чем больше времени она находится рядом с нашим мужем, тем сильнее растет и крепнет его привязанность к ней. Я не могу допустить, чтобы Майрам заняла мое место рядом с Шаккаром. а потому, мне нужен мальчик, наследник и как можно быстрее. Я не стану рисковать и ждать, пока она будет приносить ему девчонок! — губы воительницы растянулись в улыбке. Она встала над рабыней, словно жуткая мрачная тень. По телу Наимы пробежала дрожь.

— Ты знаешь, что надо делать! — бросила холодно и распрямила спину. — Только сделай все так, чтобы она снова и, как можно быстрее, понесла от Шаккара.

— Я все сделаю! — поклонилась старуха и сложила перед собой руки в просящем жесте.

— Вот и хорошо! — кивнула Сарнай и добавила:

— А теперь, пошла вон и постарайся, чтобы ни одна душа не увидела тебя, пока ты находишься поблизости от моих покоев!

— Да, хозяйка, — Наима встала и осторожно выглянула за штору. Снаружи, в коридоре, по-прежнему было пусто. И только в раскрытые окна лился свет солнца и доносилось пение птиц.

Сарнай провела взглядом сгорбленную спину своей рабыни и шагнула к своим комнатам. Слуги не ждали ее у дверей, и женщина сама распахнула их и переступила порог, ощущая бессильную ярость в сердце. Майрам оказалась беременна. Как долго она ждала этого и тут такой «подарок». Девчонка!

«Что ж, — решила Сарнай, — придется ещё немного подождать… — и добавила мысленно, — совсем чуть-чуть!»

Глава 6

Схватка была недолгой. Несмотря на то, что у противника было почти три тысячи отборных воинов, с ними разделались быстро и жестко, и теперь то, что послужило врагам полем битвы, стало красной землей, от крови и частей тел, покрывших его насколько хватало глаз. Жуткое зрелище с запахом стали.

Седовласый был одет в доспехи. Простые, кожаные, без каких-либо отличий. Но змей за его спиной говорил о многом.

Порыв ветра разметал белые волосы мужчины, пока он медленно приближался к своей цели. Следом, извиваясь по песку, перемешанном с светлой землей, ползла тварь, огромная, толстая змея, покрытая матовой чешуей. Тело плавно изгибалось, двигаясь вперед, следом за хозяином и хранителем.

Они шли по телам, мимо стонущих и умирающих людей, но седовласый даже не смотрел на них, он направлялся вперед, туда, где склонив головы перед своим предводителем, стояли его лучшие люди. Инар — правая рука мужчины и Бахет, предводитель его войска. Оба заляпаны кровью, а Бахет, но не отводит глаз от своего вождя и первым падает на колени, едва седой оказывается рядом.

Поле боя, после недолгого кровопролития, все вокруг осталось усеяно телами. Отрубленные конечности, вспоротые животы и грудные клетки, страшные стоны и крики агонии, и всюду вооруженные люди седовласого, бродившие среди тел и оказывавшие милость — добивавшие умирающих, а в небе первые птицы, слетевшиеся на жуткий пир.

— Никого не оставлять в живых! — был первый и единственный приказ, который отдал повелитель, прежде чем два войска схлестнулись, словно волны в бушующем море.

Седовласый в бой не вступал. Он стоял на возвышении, окруженный охраной и своим змеем, который, сложившись кольцами, дремал не обращая внимания на лязг стали и крики воинов. Змею было все равно, что там делают люди, а старик-предводитель не без интереса следил за сражением, чуть прищурив глаза, уверенный в своем преимуществе, как и в количестве воинов, так и в их вооружении.

Неподалеку от мужчины, врытый в землю, торчал кол, на острие которого красовалась отрубленная голова. Приоткрытый рот и выпученные глаза, глядящие куда-то вдаль были безжизненными и потухшими.

Незадачливый посол, отправленный махарибом Вазира, попробовал вкус стали и принял смерть даже не вскрикнув, чем заслужил уважительный кивок повелителя чужаков. Старик время от времени посматривал на эту голову и думал о том, как прекрасно развеваются волосы мертвеца на ветру. Волосы были густыми и длинными, а сам мужчина — когда-то красивым и сильным, а вот теперь его тело лежало где-то неподалеку и скоро будет кормить воронов и прочих падальщиков.

Старик следил за боем, отмечая, что его люди, в своем большинстве, все же обучены лучше, чем войско Вазира.

«Не войско, а только его часть, — поправил себя повелитель змея, — и, скорее всего, лучшая. Вазир не послал бы сюда простой отряд, а значит, это была элита!»

Время сыпалось как песок, пока гремела сталь, высекая искры. Летели прочь отрубленные руки, перебитые ноги. Старик смотрел, как воины уничтожают друг друга, но не ощущал печали и грусти.

«Погибнут слабые, — говорил он себе, — останутся лучшие!» — и его интересовали только самые лучшие!

Когда все было кончено, он спустился вниз, чтобы отыскать в опустевшем стане противника, Инара. Старик хотел дать ему последнее поручение и самое важное.

Ступая по телам и обагренному кровью песку, он думал о том, что ещё не скоро впитает земля кровь и эти пески ещё долго будут оставаться багряными. Но вот впереди шатры врага. Несколько уже пылают, охваченные огнем. Рядом потрясают окровавленным оружием его люди, но старик едва обращает на них внимания.

— Повелитель! — Инар первым заметил седовласого и его змея, поспешил преклонить колени. Остальные последовали его примеру.

— Никто не ушел? — спросил вождь.

— Никто. Я приказал оцепить поле боя. Людей вполне хватило, — быстро ответил Инар и покосился на змея. Тварь всегда внушала ему совсем не божественный трепет, хотя и называлась олицетворением Великого Змея на земле. Змей заставлял сердце Инара биться быстрее, а при одном взгляде на жуткие глаза пресмыкающегося, по спине бесстрашного воина, пробегала позорная дрожь.

— Вы нашли то, что я просил? — поинтересовался старик.

— Да, повелитель! — ответил Инар и седовласый сделал ему знак подняться. Воин тут же встал и выпрямился перед своим предводителем.

— Веди меня! — приказал старик.

— Да, повелитель! — мужчина шагнул куда-то в сторону уцелевших шатров противника. Один из них, самый большой и яркий, сшитый из множества пестрых лоскутов, по всей видимости принадлежал человеку, что вел людей Вазира, их предводителю, их махарибу. Именно к нему и направился Инар.

Они остановились перед пологом, закрывавшим вход. По знаку Инара, двое его людей, охранявших шатер, подняли тяжелую ткань, и воин жестом пригласил своего предводителя пройти внутрь.

Старик чуть пригнулся и переступил порог шатра, оставив змея снаружи. В шатре пахло выделанной кожей и, почему-то, сладкими пряностями, но седовласый обратил внимание только на невысокого мужчину, упавшего на колени, едва завидев вооруженных мужчин.

— Кто ты? — спросил трясущегося от страха человека седой.

— Нур, — отозвался дрожащим голосом мужчина.

— Ты забыл с кем разговариваешь, шакал! — Инар ринулся вперед и ударом ноги опрокинул несчастного на спину.

— Он не воин, — остановил своего человека старик.

— Это не оправдывает… — начал было Инар, но седой покачал головой, и мужчина отступил назад.

Старик осмотрелся. В шатре, помимо низкого стола с каким-то бумагами и сундука, на котором лежала одежда, расшитая золотом, было пусто, если не считать трех клеток, закрытых плотной тканью. Под ногами, вместо привычного ковра, только слой сухой травы, перемешанный с песком и колючками.

Седой покачал головой.

— Покажи мне птиц! — приказал, обращаясь к Нуру.

Мужчина поспешно встал с колен, отряхивая песок и рванул к клеткам, в один миг сорвав с ним покрывала. Взору старика предстали ястребы. Три молодых птицы, предназначавшиеся для одной единой цели…

— Убейте его! — равнодушно указал на Нура предводитель.

— Нет! — мужчина вскрикнул и ринулся к ногам старика, успев обхватить их руками и прижаться лицом, но седой был непоколебим. Отмахнулся от обреченного и направился к клеткам.

Взмах клинка оборвал всхлипы Нура. Инар вытер сталь о одежду убитого и вернул меч назад в ножны, бросив взгляд на своего повелителя.

— Мне приказать кого-то из наших врагов в живых? — спросил он.

— Зачем? — пожал печами старик и потянулся к прутьям, за которыми сидела одна из птиц. Ястреб молча встретил взгляд глаз мужчины и отвернулся, вызвав усмешку на губах последнего.

— Как же? — удивился Инар. — Вы же собирались сообщить Вазиру о том, что выступили против него. Дать знать о смерти его людей.

— А я и так все это сделаю, — сказал старик и потянулся к клетке. Ястреб взволнованно вскинул крылья и заклокотал, не признавая в седом хозяина.

— Вот кто мне поможет, — повелитель поднял клетку и широкими шагами направился к выходу из шатра. Инар и охрана старика последовали за своим предводителем.

— Вымажьте птице лапы в крови и отпустите! — велел седовласый и передал клетку Инару. Тот приподнял в удивлении брови.

— Она ведь знает дорогу домой! — пояснил старик. — И именно птицы принесут вести Вазиру, всех остальных, как я и приказал, уничтожить.

Инар поклонился своему повелителю и принял клетку в руки, торопясь выполнить поручение и уже спустя некоторое время, все три птицы были вынесены из шатра и одновременно взмыли в небо. Немного удивленные и испуганные ястребы недолго кружили над лагерем, пахнувшем кровью и смертью. Привычка взяла верх над инстинктами, и птицы скоро полетели вперед, унося на своих лапах страшные вести о грядущей войне.

Стоя на балконе своих покоев и, глядя на просыпающийся в солнечных лучах, город, я вспоминала свой первый день, проведенный во дворце варваров, вспоминала встречу с отцом своего мужа и Повелителя. Сколько времени утекло с тех пор, сколько ночей и дней промелькнули, как одно целое, как единый миг, растянутый на картинки воспоминаний.

За спиной возникла Наима. Она отвлекла меня от созерцания города и произнесла:

— Вам сегодня по утру было дурно, госпожа? — в голосе искренне сочувствие и забота.

— Немного, — отозвалась я и повернулась к рабыне. В руках женщины находилась чаша с каким-то напитком, и старуха протягивала его мне.

— Выпейте, госпожа! — попросила она тихо, опустив голову. — Вам станет легче!

Я потянулась к зелью, вспомнив, как помогала мне в пути эта добрая женщина и напомнив себе о том, что следует отплатить ей за верность и доброту ко мне.

— Спасибо! — я сделала глоток. Напиток показался вкусным, а если он еще и полезный, то я согласна пить его хоть каждое утро.

— Пошла вон! — голос Шаккара заставил Наиму пригнуться ещё ниже и попятится к выходу с балкона. Я встрепенулась и оторвалась от чаши, глядя на принца, идущего ко мне.

— Мой повелитель! — произнесла и опустив руки с напитком, поклонилась.

— Доброго утра тебе, моя Майрам! — Шаккар потянулся ко мне и коснулся губами моего лба. — Хорошо ли спала моя принцесса? — уточнил он и сделал шаг назад.

— Без тебя мне было одиноко! — призналась я, сияя взглядом.

— Майрам! — проговорил лукаво мужчина и так посмотрел на меня, что я густо покраснела, а затем подняла руки и сделала глоток.

— Сегодня во Дворце праздник! — напомнил мне муж.

Я кивнула, допивая зелье. По всему телу растеклось приятное тепло.

— Я хочу, чтобы ты сегодня затмила всех, — Шаккар приблизился, и я отставила в сторону опустевшую чашу. Сама потянулась на встречу мужу и сердце вздрогнуло, когда его сильные руки обхватили меня и прижали к каменной груди.

— Хотя, что я говорю, — прошептал он в мою макушку, — моя Повелительница и так прекраснее всех.

Губы дрогнули в улыбке. Запрокинув голову, взглянула в темные глаза принца.

Какое-то мгновение, мы просто смотрели друг на друга, и я видела, как в глубине его взора разгорается что-то пламенное и обжигающее. И мое тело отреагировало на это пламя, стало податливым как горячий воск в руках варвара. Принц нагнулся ко мне, провел губами по гладкой коже щеки и замер, словно не решаясь действовать дальше. И я сама сделала последний шаг, повернув голову так, что наши губ оказались слишком близко. Толкнула себя вперед, прижимаясь ртом к твердым губам мужа, а руками обхватив его стан так крепко, чтобы стать ближе, насколько это только возможно.

Реакция его тела заставила меня ликовать и уже мгновение спустя мы целовались словно сумасшедшие. Шаккар пил меня, как умирающий в пустыне пьет воду. Мне казалось, что если мы разорвем наши объятия, то непременно не сможем дышать.

«Да что же это такое?» — подумала я, чувствуя, как сердце жалобно стучит и лишь одно имя было на моих устах — Шаккар!

Принц подхватил меня на руки, разорвав наш поцелуй, и я жадно открыла рот, будто выброшенная на воду рыба. Мне не хватало его губ, мне не хватало его дыхания!

Взгляд, полный неприкрытого желания, опалил, разливаясь внизу живота приятной тяжестью. Муж понес меня к ложу и бережно опустил на подушки, но вот бедному платью пришлось поплатиться за нашу страсть. Шаккар не снял его с меня, а сорвал, обжигая взглядом тело, да так, что по коже словно закололо иголками. Я выгнулась на встречу принцу, даже не подумав о том, что старания рабынь, готовивших меня этим утром, посыпались прахом. Жалела ли я о дорогом наряде? Ни единого мгновение своей жизни.

— Моя Майрам! — произнес принц и навис надо мной, позволяя моим ладоням играть с его телом. Ласкать его грудь с камешками сосков и плоский живот. Тонкие пальчики спустились к поясу шаровар и погладили член через ткань, чувствуя его твердость, его готовность и желание, заставляя меня дрожать от предвкушения.

Я боролась с поясом недолго, а затем помогла мужу избавиться от штанов и отшвырнула их прочь. Я позабыла о том, что уже скоро ко мне придет учитель, чтобы продолжить наши занятия по языку варваров, я забыла о том, что меня еще ждет тренировка с аббасом. Я забыла все и хотела только одного, чтобы Шаккар снова прикоснулся ко мне, чтобы оказался внутри меня и мое желание осуществилось.

Муж не стал тратить время на ласки, да и зачем, если мы оба были возбуждены до предела. Я сама развела ноги, позволив Шаккару лечь меж ними. Сама подняла руки, положив их на каменные плечи, и сама притянула к себе, ощущая касание его огромного органа к складкам, скрывающим вход в лоно.

— Моя! — произнес принц на родном языке и в этот раз я поняла и податливо двинулась на встречу. Он вошел в меня и тело отдалось сладкой дрожью, а спина выгнулась на встречу, обнаженной грудью касаясь твердости его тела.

— Моя! — повторил принц и начал двигаться во мне. Каждый толчок срывал стон с моих губ. Я повторяла все движения мужа, стремилась к нему на встречу не только телом, но и своей душой.

Движения его бедер нарастали, а внутри меня росло ощущение полета. Вот еще миг и все вокруг рассыплется ослепительными искрами восторга. Впившись ногтями в кожу на его спине, я двигалась ему в такт, а заставляла его вонзаться в мое лоно ещё сильнее…еще глубже.

Шаккар сделал последний толчок и замер, изливаясь в мое лоно горячим семенем. Я двинулась ещё раз, в стремлении продлить безумную и сладкую пытку, и мысли унесло прочь, словно птицу, выпущенную из клетки к долгожданной и такой сладкой, свободе неба.

И только когда принц расслаблено опустился рядом, прижав меня к своему боку и уткнувшись лицом в растрепанные волосы, только когда я услышала его слова, я поняла, что это настоящее счастье.

— Моя единственная, — шепнул он, и сердце на миг остановилось…

Никто не посмел нас потревожить, пока мы лежали рядом. Я слышала отчетливые шаги где-то за дверью, но была спокойна. Наима никого не впустит, пока Шаккар здесь.

Он перебирал мои волосы и смотрел на мое лицо. Я же, чуть прикрыв глаза, нежилась под его теплым взглядом, вспоминая слова мужа, назвавшего меня — единственной. Сейчас не хотелось даже думать о том, что где-то есть еще Сарнай, его первая жена, с которой он точно так же делит ложе. Я просто мечтала о том, что Шаккар мой, только мой и больше ничей.

— Мне пора! — спустя некоторое время произнес принц и приподнялся на локтях, чтобы еще раз бросить взгляд на мое умиротворенное лицо.

— Да, повелитель! — согласилась я, думая о том, что в коридоре скорее всего, ожидают ухода принца учителя. Только это сейчас было не важно.

Я смотрела, как быстро встав и подобрав свою одежду, одевается мой мужчина. Пробежала взглядом по огромному телу, по широким плечам, с растрепавшимися длинными волосами, по тонкой талии и крепким ягодицам. Принц заметил, что я рассматриваю его и усмехнулся.

— Мы увидимся уже сегодня вечером! — сказал он.

— Да, мой повелитель! — я поднялась с ложа и надела нижнее платье из тончайшего шелка.

— Мне всегда очень хорошо с тобой, — как-то странно произнес Шаккар и надел пояс, обернув его вокруг своего тела.

Я же только поклонилась, услышав слова мужа и повелителя.

— До вечера! — бросил он и уже было собрался уйти, как его взгляд упал на чашу, оставшуюся на столике при выхода с балкона.

— Что ты пила? — спросил он тихо, глядя на мой удивленный взгляд. — Я вспомнил, что у зелья был странный запах…

— Это приготовила мне Наима, для поддержания здоровья, — ответила я, — Наима хорошо разбирается в зельях.

Шаккар кивнул, а затем зачем-то сгреб чашу в руку и улыбнулся мне.

— Я знаю! — ответил тихо.

«Конечно, знаешь, — подумалось мне. — Ведь сколько лет прожила старуха у Сарнай. Наверное, и от бесплодия ее лечить пыталась!»

— До вечера, — взгляд темных глаз обжег, и я невольно зарделась.

Принц широким шагом сократил расстояние до дверей и вышел. Я же так и осталась стоять и смотреть ему во след, когда в покои вошла Наима в сопровождении рабынь. Старуха быстро оценила мое состояние и махнула руками служанкам.

— Сейчас мы оденем вас, госпожа! — сказала она и девушки поторопились достать новое платье, взамен разорванного старого. Я молча согласилась и стала ждать, пока меня приведут в порядок. Это заняло достаточно много времени, но когда я, одетая в шелка и с уложенными волосами, уже выходила из покоев, меня ждал первый из учителей, склонив голову в приветственном поклоне.

— Простите, мухтарам, что вам пришлось ждать, — сказала я, кивнув в ответ на приветствие.

Мужчина поклонился.

— Я готова к занятию, — добавила тихо и вместе со стайкой рабынь, поспешила вперед, думая только о том, что сегодня сказал мне мой муж.

«Единственная!» — снова прозвучали в голове слова Шаккара, и глупая улыбка легла на губы.

Шаккар не пошел, как намеревался, сразу на тренировочное поле. Хотя и знал, что его там ждут и без своего принца воины не начнут тренировку. Но у мужчины было одно маленькое дело. Какое-то внутреннее чутье подсказывало ему пойти к дворцовому лекарю и отдать чашу, ту самую, которую Шаккар забрал из покоев жены.

«Пусть проверит снадобье, которым поит Майрам эта ведьма!» — подумал он.

Лекарь жил в отдельных покоях на женской половине. Это был старый почтенный мужчина с седыми длинными волосами, всегда почтительный к своему повелителю.

Принца Кыям встретил с поклоном и проводил в небольшой зал, почти пустой, если не считать ковра на полу и нескольких подушек для сидения, разложенных вокруг овального стола, за которым лекарь и принял наследника престола.

— Мой господин! — он стоял, пока Шаккар усаживался на подушки и только получив кивок принца, сел напротив, почтительно сложив руки на коленях.

Вместо объяснений, Шаккар поставил на стол чашу и произнес:

— Я хочу, чтобы ты проверил по остаткам питья на дне этой чаши, что за зелье было в нем.

Кыям потянулся к емкости. Взял в сухие, но сильные руки и чуть наклонил. Капля влаги собравшаяся на дне, стекла вниз.

— Да, мой господин! — поклонился он.

— О результатах скажешь лично мне! — приказал Шаккар. — И никому другому, понял? — и посмотрел на старика так, что у бедняги задрожали руки.

— Конечно, я все сделаю так, как вы велели! — поспешил ответить Кыям.

— Вот и хорошо! — кивнул принц. — И чем скорее ты сделаешь это, тем лучше для тебя! — Шаккар когда хотел, мог говорить весьма убедительно. Не дожидаясь, пока старик поднимется, чтобы провести наследника Повелителя, он покинул покои лекаря и поспешил на поле, где его уже дожидались его люди. И все же, шагая по залам дворца, принц то и дело возвращался мыслями к своей второй жене, понимая, что потерял себя в ее объятиях. Понимая, что стал уязвим и это его страшило более всего.

Быть сосредоточенной и заниматься, как должно, сегодня мне было очень тяжело. Я то и дело отвлекалась, плохо слушала своего наставника и учителя, мыслями возвращаясь к Шаккару, к нашему пленительному мигу единения. Краснея и воспламеняясь от воспоминаний, думала о том, какую злую шутку сыграла со мной судьба, подарив вместо нелюбимого сурового воина-мужа, сильного и обожаемого до сумасшествия, любимого мужчину.

Едва досидев до конца урока, я попрощалась с мухтарамом Замин, провожая меня до дверей, почтительно поклонился и произнес на языке варваров: «До скорой встречи, повелительница Майрам!», — и я ответила ему на его языке, вызвав одобрительную улыбку.

— Ваш муж, принц Шаккар, и повелитель Вазир будут рады вашим успехам, принцесса Майрам! — напутствовал он меня, и я благодарно кивнула старику. Замин мне нравился. Он был искренним и честным, оба качества я ценила в людях. Но стоило поспешить и переодеться для последнего на сегодняшний день урока.

Аббас ждал меня внизу. Он стоял спиной к ступеням и, когда я спустилась вниз, оставив служанок ждать меня в тени под деревьями, повернулся и, вместо приветствия, протянул лук и колчан, полный стрел.

— Моя госпожа! — кивнул на мишень, висевшую на врытом в песок столбе. — Сегодня вы будете упражняться только в стрельбе из лука!

Спорить не стала. Приняла в руки оружие и встала на положенное расстояние, отмеченное аббасом полосой на песке.

— Приступай, повелительница! — велел аббас и я достала первую стрелу.

Солнце пекло нестерпимо. Таял день, как вода на камне, а я все выпускала стрелы, одну за другой, чувствуя усталость в руках. Но аббас ждал терпеливо и лишь следил взглядом за моей меткостью, время от времени поправляя меня. В такие моменты он подходил со спины и брал меня за руки, меняя направление полета стрелы. От касания его рук было жарко. аббас пах странными запахами — полевыми травами и мятой.

— Уже лучше, госпожа! — произнес он, в очередной раз поправив меня. — Я думаю, лук — ваше оружие!

Я достала последнюю стрелу и положила ее на тетиву. Натянула, прицеливаясь в темнеющую точку в центре мишени и пустила стрелу в полет, глядя, как тонкая стрелка с оперением впивается своим острым смертельным жалом в мишень. Почти в центр… И это «почти» заставляло меня закусить губу от разочарования.

— Не печалься, принцесса! — аббас взял лук и зачем-то задержал мои пальцы в своей ладони. Я уронила взгляд и увидела, как мужчина проводит подушечкой большого пальца по покрасневшей коже на руке. Что-то интимное проскользнуло в этом касании. Слишком бережном, слишком нежном.

— Мозолей не избежать! — произнес он и отпустил мою ладонь. Я зачем-то отдернула руку.

— Я вижу, повелительница сегодня не в духе? — вскинул брови мой учитель.

— Устала, — обронила я.

— Тогда ещё немного, и я отпущу тебя, принцесса Майрам, — жестом позвал за собой. У стола, стоявшего на своем прежнем месте под тенью деревьев, стояли два меча. Один, более легкий, аббас протянул мне, второй взял сам. В отличие от прежних, деревянных, эти клинки были настоящими и весили прилично.

Достав свой из ножен, взвесила на вытянутой руке, привыкая к тяжести. Сделала взмах, слушая, как сталь режет воздух, и только потом, вышла вперед на песок, дожидаясь своего учителя.

— Можешь не сдерживать себя! — велел аббас. — Меня ты достать не сможешь, будь уверена, так что, старайся изо всех сил, принцесса!

Я кивнула, зная то, что менсувар моего мужа не посмеет причинить мне боль и нанести даже одну царапину. Шаккар будет недоволен, если я поранюсь, а потому смело вышла против аббаса.

— Вспомни все, чему я тебя учил и нападай! — сказал мужчина.

Подобравшись, ринулась в атаку, замахнувшись клинком.

Аббас встретил мой удар, даже не шагнув в сторону. Так и отбил, стоя на месте.

Я снова и снова нападала, но мужчина, казалось, врос в песок, пустил корни, словно одно из деревьев сада, окружавшего нас. Это злило.

«Неужели я настолько безнадежна!» — подумалось мне, и я снова сделала выпад.

То ли солнце сегодня сильно припекло, то ли общая усталость, но мне неожиданно сделалось дурно. аббас отбил с легкостью мой удар и, более того, выбил из руки клинок, но я уже не видела этого, поскольку поняла, что падаю вниз лицом, прямо под ноги своему учителю. Перед глазами потемнело, внутри образовалась странная пустота и я потеряла сознание. а когда очнулась, то поняла, что лежу на руках аббаса и он гладит меня по щеке, твердя, словно заклинание, мое имя.

— Майрам. Майрам!

Открыла глаза с глухим стоном. Губы пересохли, глаза отчего-то слезились.

— Как себя чувствуешь, повелительница? — голос аббаса изменился. Совсем иначе он мгновение назад звал меня по имени.

— Я хочу пить!

— Сейчас принесут! — ответил аббас. — Я послал служанок, одну за водой, вторую за лекарем!

Выпуталась из рук мужчины и села прямо на песке.

— Не надо лекаря! — проговорила я. — Просто я сегодня слишком устала! — и отвела взгляд, почему-то опасаясь встретиться им с братом мужа. Поведение аббаса показалось мне более чем странным. Я снова поняла, что опасаюсь этого мужчину, хотя и не чувствовала угрозы для своей жизни, скорее, наоборот. Но моя интуиция подсказывала держаться подальше от аббаса.

— Отпустите! — попыталась вырваться из рук мужчины. — Остановите рабыню, не надо лекаря! — повторилась я. Если Шаккар узнает, что мне стало плохо, он может запретить мне и дальше тренироваться, а я не хотела, как и прежде, оставаться слабой. Моему мужу не нужна такая повелительница. Иначе все мои таланты, как бы горько это не звучало, в итоге сойдутся к одному — деторождению.

— Хорошо! — аббас перенес меня в тень и оставил, убежав стремглав за рабыней.

Его не было всего ничего, а когда мужчина вернулся, мне уже стало лучше. Рабыня, пришедшая с ним, выглядела немного напуганной, но я произнесла на ломаном языке, чтобы она не волновалась.

— Помогите мне встать! — сказала я. — Наверное, на сегодня это все, — добавила и бросила на молочного брата мужа долгий взгляд.

— Да, повелительница Майрам, — он поклонился, а затем предложил, — давай я отнесу тебя в покои!

— Нет! — ответила слишком поспешно. аббас прищурил глаза. Он явно не ожидал такого ответа.

— Почему? — удивился он.

— Я не хочу, чтобы кто-то имел повод пустить слухи, — ответила и протянула руку к рабыне. Девушка помогла мне встать с травы и подставила свое плечо.

— Пойдемте, госпожа! — произнесла она и, навалившись на нее, я медленно направилась к лестнице, ведущей во Дворец.

Аббас некоторое время стоял и смотрел нам в след. Я не видела этого, сдержавшись от желания оглянуться, но ощущала его взгляд каждой клеткой своей кожи. И, что-то в нем было не так. Знать бы только, что?

Глава 7

Время ужина приближалось и Тахира, в сопровождении своих рабынь, направлялась в сторону главного зала, когда ей на встречу, окруженная свитой, выплыла сама Повелительница Ширин.

Женщины встали друг против друга, бросая оценивающий взгляды. Ширин осталась довольна нарядом невестки — тонкими тканями, оплетавшими стройный стан принцессы варваров, которые, казалось, делали Тахиру выше.

Невестка первой склонила голову, приветствуя мать своего мужа и Ширин ответила ей легким кивком.

— Пойдем вместе! — проговорила повелительница и махнула рукой, призывая слугам двигаться следом за ними. Обе женщины пошли рядом, при этом Тахира старалась чуть отставать от Ширин, всего на каких-то пол шага, отдавая дать уважения старшей Повелительнице и хозяйке дворца.

— Принц акрам сегодня целый день присутствовал на приеме, — сообщила тихо Ширин, едва покосившись на невестку.

— Я знаю, госпожа! — кивнула принцесса. Ирада уже успела сообщить ей о прибывших из-за моря послах. Разговор был важным, но сути его не знал никто — рабов не пустили даже прислуживать господам. Они просто накрыли столы и удалились, оставив принца и повелителя Борхана наедине с их гостями.

— Сегодня у нас на ужине будут эти почтенные мужи! — добавила Ширин и неожиданно, Тахира поняла — повелительнице интересно взглянуть на чужаков. Жизнь в серале была слишком однообразна и не одна принцесса скучала. Иногда, Тахира думала о том, что делала бы, окажись заперта в стенах этого дворца без права на тренировки и прогулки по саду. Хотя, даже несмотря на это обманчивое ощущение свободы, Тахира понимала — она просто птица в клетке и если все будет идти своим чередом, то ничего в ее жизни не изменится, а принцесса варваров совсем не хотела провести так свои лучшие годы.

Но вот впереди высокие резные двери, за которыми находится приемный зал. Сегодня его используют по другому назначению. Здесь состоится званый ужин, рассчитанный на то, чтобы привлечь послов и заставить их подписать договор с Роккаром. Тахира не знала тонкостей, но приготовилась навострить уши, чтобы не пропустить ни единого слова из тех разговоров, что непременно заведут за столом подвыпившие мужи.

Два стражника-евнуха распахнули двери, едва завидев принцессу и жену Босхана. С поклоном застыли, словно каменные изваяния, пока женщины вместе с сопровождением, проплывали мимо.

Тахира мазнула взглядом по украшенному залу. Цветочные корзины по углам притупили запах соленого моря и в воздухе парили сладкие ароматы. Сновавшие вперед-назад слуги накрывали низкие столы, за которыми, на бархатных циновках уже сидели приглашенные гости. На возвышении своего трона смотрел на всех свысока Повелитель Борхан — он сегодня надел один из своих лучших и самых дорогих нарядов — халат, расшитый золотыми нитями и самоцветами. За его спиной застыла стража, по одну руку, ту, что ближе к сердцу, пустующее место Повелительницы Ширин, по правую, ступенью ниже, стол принца акрама. Тахира увидела мужа и улыбнулась, чувствуя, как отзывает сердце на взгляд принца.

— Пойдем! — позвала за собой невестку повелительница и гордо проплыла к своему месту. Все присутствующие завидев Ширин, встали и низко поклонились главной женщине дворца. И лишь, когда Ширин и Тахира заняли свои места подле мужей, гости опустились на циновки и начался ужин.

Сперва приглашенные были не многословны. Тахира заметила, что их рассадили меж чиновниками и советниками Борхана. Мужчины общались, но сдержанно, но совсем скоро сладкое вино и появившиеся танцовщицы, сделали свое дело. атмосфера стала менее напряженная, голоса — громче. Вот кто-то рассмеялся над шуткой своего собеседника и так, слово за слово, беседа перешла к весёлому пиршеству.

— Как моя принцесса провела этот день? — акрам наклонился ближе к лицу жены, отчего сердце молодой женщины дрогнуло. Но она сумела взять себя в руки и, взглянув на мужа, с улыбкой ответила.

— Мне очень не хватало вас, моего мужа и повелителя! — а затем отвела взгляд.

— Сегодня я приду к тебе! — сказал принцессе муж. Затем акрам сделал знак рабу и ему подлили вина. Тахира же не торопилась пить. Она старалась вслушиваться в разговоры, надеясь услышать что-нибудь интересное для себя. Раньше, когда она была всего лишь сестрой своего брата, она знала многое и владела информацией о том, что происходит в мире, окружавшем ее. Теперь, оказавшись запертой в стенах сераля, принцесса скучала и была отрезана от внешней стороны жизни. Иногда она пыталась расспросить мужа, но принц отвечал неохотно, явно считая, что чем меньше женщина знает, тем спокойнее живет. Но пока разговоры сводились к обычному мужскому хвастовству. У кого корабль больше, у кого новые рабы или новые товары. Танцы невольниц, что извивались в центре зала под стук барабанов, ее не привлекали. Тахира с большим желанием посмотрела бы искусный бой воинов, чем это, но выбирать не приходилось.

Пир продолжался до тех пор, пока солнце не закатилось за море, а звезды, высыпавшиеся на небосклоне, не стали осыпаться в темную водную гладь и серп золотой луны, разрезал тьму своим приглушенным светом. И только перед самым уходом, Тахира наконец, услышала нечто интересное, что сказал кто-то из министров повелителя.

— Вы слышали, что со стороны юга на нас идет опасность? — принцесса навострила уши.

— Что за опасность? — язык второго министра пьяно заплетался.

— Говорят, что какая-то неведомая сила грядет и несет с собой смерть и разрушение! — ответил мужчина.

— Нам ничего не грозит, — сказал его собеседник и икнул. Тахира поморщилась и отвела глаза, чтобы никто не заметил, что она вслушивается в чужие речи.

— Почему? — удивился министр.

— Во-первых, мы не можем быть уверены, что эта опасность существует на самом еле, — в разговор вмешался кто-то третий, а Тахира заметила, что теперь в слова министров вслушивается не только одна она. акрам тоже застыл и повернул свое лицо в сторону говоривших. На его лице пробежала тень, и принцесса сделала вывод — слухи не так уж неправдивы.

— Между нами и той невиданной силой всегда будет стоять армия принца Шаккара! — сказал третий. — а ты сам знаешь, как велика сила повелителя Вазира и его сына. Так что нам не о чем беспокоиться.

— Только если принц не призовет в свои ряды наших мужчин! — снова голос первого министра.

— А он может сделать это? — чье-то удивленное.

Тахира даже затаила дыхание.

— Не слушай слова этих людей! — отвлек ее акрам. Тахира повернула к мужу лицо.

— Это правда? — спросила она.

Принц лично налил жене вина в чашу и протянул, предлагая выпить вместе с ним.

— Я не верю, что есть сила, с которой бы не справился твой брат! — заявил он, глядя девушке в глаза. — Я ещё никогда не видел сильнее и мудрее воина и мои слова не пустая лесть, а истинная правда!

Принцесса прищурила взгляд. Муж говорил искренне, и она верила ему еще и потому, что знала своего брата.

Музыка заиграла еще громче. Рабыни стайкой убежали из зала и им на смену пришли новые, наряженные в яркие легкие шаровары. Взгляды мужчин с интересом скользили по изгибающимся молодым телам и только акрам смотрел лишь на свою Тахиру.

— Волноваться не стоит! — потянулся к руке жены принц. Девушка вздрогнула, едва их пальцы соприкоснулись и ответила улыбкой.

— Я буду ждать тебя сегодня, мой муж! — сказала она и сделала глоток сладкого вина, ощущая легкое головокружение.

А ужин продолжался.

Праздник удался. Гости и приближенные Вазира покидали пиршественный зал в изрядном подпитии и сам Шаккар уже было собирался провести до дверей покоев свою Майрам, когда заметил тень, поджидавшую принца у колонны, прячась в тени. Кивнув лекарю, Шаккар знаком велел дожидаться его, а сам направился вместе с принцессой в сторону ее покоев.

Они шли молча. Принц и его вторая жена впереди, а за ними, неслышные, словно тени, рабы, среди которых затерялась Наима.

— Мой повелитель зайдет сегодня? — робко спросила Майрам своего мужа, когда они остановились у входа в комнаты принцессы.

Шаккар нагнулся к жене и прикоснулся губами к ее рту.

— Я приду позже. Дождись меня! — сказал он.

Умница Майрам не стала задавать лишних вопросов, только кивнула и исчезла в темноте своих комнат. Ее служанки поспешили разжечь светильники и когда принц уже уходил прочь, покои второй жены горели, освещенные яркими огнями.

Шаккар торопился, чтобы скорее вернуться к своей Майрам, но он не мог не узнать то, что приготовил ему лекарь.

«Если Наима вредит Майрам, я сам отделю ее голову от тела!» — подумал принц с какой-то жесткостью. Он подозревал, что старая рабыня что-то подливает его второй жене, чтобы она не смогла забеременеть. Ведь уже сколько прошло времени, а Майрам так и не понесла. Шаккар уже и не знал, кто больше теперь желает ребенка — его отец или он сам. Раньше принц не особо задумывался над рождением наследника, но с тех пор, когда в его жизни появилась она — его Майрам, он понял, как сильно мечтает о ребенке от нее. О маленьком мальчике, или девочке, которые укрепят их брак и сделают принцессу настоящей повелительницей в глазах его народа.

«А как же Сарнай?» — спросил он себя.

Сарнай больше не волновала ни его душу, ни его тело. Но он не мог вот так просто отказаться от нее. Шаккар никогда не был подлым. Жестоким — да, свирепым и беспощадным к врагам, тоже да. Он делал иногда такое, за что ему впоследствии было не то, чтобы стыдно, нет. Но на душе оставался какой-то осадок, который нельзя было оправдать войной.

Лекарь ждал его на том же месте, где принц впервые заметил Кыяма.

Шаккар поманил мужчину и тень отделилась от стены.

— Мой принц! — поспешил поклонится Кыям.

— Говори! — приказал Шаккар.

Лекарь снова поклонился, а затем, чуть пригнув в полу голову, произнес:

— Я ничего не нашел опасного в чаше, которую вы принесли мне, повелитель. Зелье, которое находилось там, служит укрепляющим средством для организма. Если позволите мне заметить, я полагаю, что тот, кому давали это питье, по всей видимости, нуждался в дополнительной энергии. Возможно, из-за нагрузок… — и посмотрел в глаза принца. Шаккар понял, что Кыям догадался, кому предназначалось это зелье.

— Значит, говоришь, ничего опасного? — спросил он.

— Нет, мой принц! — поклонился лекарь. — Это хорошее средство, я и сам иногда варю подобное для наших воинов — им его добавляют в питье, чтобы они лучше упражнялись.

— Я не знал! — покачал головой принц.

— Ваш отец так распорядился.

Шаккар кивнул, задумавшись. Получалось, что Наима помогала своей госпоже, значит, его подозрения были необоснованны и продиктованы собственной неприязнью к этой рабыне.

— Хорошо. Иди! — махнул рукой принц и лекарь поклонившись, стал пятится назад, пока не отошел на несколько шагов. Там он уже распрямился и позволил себе повернуться спиной к сыну правителя, а затем, прибавив шагу, удалился, оставив Шаккара одного в темноте. Впрочем, принц не стал стоять, погруженный в собственный мысли. В своих покоях его ждала Майрам и он поспешил к жене, в глубине души ощущая облегчение от того, что узнал.

«Наима, выходит, не вредила, а помогала Майрам!» — сказал он себе. Звук его шагов пролетел по пустому коридору, а чуть дальше, у широкой лестницы он столкнулся с рабынями, спешившими куда-то вниз. Девушки поклонились принцу, но Шаккар едва обратил на них внимание. Он не мог никак понять одного — если все благополучно, то почему его сердце сжимает странная тревога?

И как мужчина не старался, он не смог прогнать ее прочь.

Я сразу поняла, что моего мужа и повелителя, что-то тревожит. Нет, вернувшись, Шаккар был так же нежен и любезен, он продолжал смотреть на меня своими темными глазами, но я видела, что в его взгляде, наряду с нежностью, мелькает что-то еще. Тревога или опаска?

— Мой повелитель? — спросила я, сидя за низким столиком и дожидаясь, пока нас покинут рабыни. Накрыв столик и оставив на нем две чаши, кувшин вина и какие-то сладости, девушки поспешили покинуть мои комнаты. Я знала, что одна из них останется у дверей, чтобы оберегать наш покой, и никто не посмеет нарушить уединение принца и его жены.

Шаккар улыбнулся мне и, протянув руку, коснулся шершавыми пальцами моего подбородка.

— Что, Майрам? — спросил он.

Я обхватила его руку своими пальцами и прижалась к мужской ладони щекой.

— Мне кажется, ты чем-то опечален? — проговорила мягко.

— Ты внимательна, моя Майрам! — согласился он. — Только я не могу понять причину этой печали!

— Что-то не так? — вскинула брови. — Может быть, ты злишься на меня?

— Нет, нет, — он покачал головой, а затем взял мою руку в свою. Провел большим пальцем по коже ладони и нахмурился.

— У тебя мозоли на руках! — сказал принц. — Это от тренировок.

Я покраснела, понимая, что Шаккар говорит правду. Меч сделал мои руки грубыми, словно руки крестьянки. Наима пыталась вернуть им прежнюю мягкость, втирая какие-то масла в кожу ладоней, но не помогало.

— За все надо платить, мой повелитель! — произнесла тихо. — Я не хочу быть слабой и не могу себе позволить быть такой.

— Ты права, — согласился нехотя мой муж, а затем добавил, — но мне так нравился бархат твоих рук!

От низкого звука его голоса по моей спине пробежали мурашки. Низ живота скрутило в тугой комок приятной тяжестью.

— Давай я налью тебе вина! — сказал Шаккар и не дожидаясь ответа, потянулся к кувшину.

Вино оказалось сладкое с приятной кислинкой. Вкусное и ароматное, оно только добавило раскрепощённости и я уже заигрывая смотрела на своего мужа.

Поймав мой взгляд, Шаккар улыбнулся.

— Не смотри на меня так! — предупредил он. — Иначе вечер будет испорчен! — пошутил принц.

Я рассмеялась.

— А что, если я хочу, чтобы он был испорчен! — в тон повелителю, ответила я.

Шаккар дернулся было ко мне, но сдержался и лишь сузил глаза, словно хищник перед прыжком.

— Позже! — ответил он. — Сперва мы насладимся вином, а затем друг другом!

Кажется, Шаккару просто хотелось немного поговорить со мной. Признаться, я была не против. Ведь тогда мы еще не знали, что возможно, это будет последняя ночь, которую мы проведем в гармонии и спокойствии.

Мы разговаривали и ни о чем и обо всем сразу. Шаккар расспрашивал меня о тренировках, и я призналась, что несмотря на то, что устаю неимоверно, мне нравится заниматься. Внутренне, я уже ощущала себя сильнее, ведь первый шаг был сделан. Пусть мне никогда не стать такой, как Сарнай, для этого требуются годы тренировок, но по крайней мере, я не буду такой слабой, как сейчас.

Шаккар рассказал мне о новобранцах, присланных подвластными Вазиру городами. Отметил кого-то из мужчин, предрекая им хорошее будущее, а я просто слушала, глядя на своего мужчину широко распахнутыми глазами. Мне было интересно и приятно даже просто слушать его голос.

Но вот вино было выпито и в глазах моего мужа и повелителя разгорался иной запал. Кажется, говорить он больше не был намерен.

Шаккар встал и шагнул ко мне. Подал руку, помогая подняться, и дернул на себя. Я прильнула к широкой груди мужа, почувствовав, как его рука зарывается в мои волосы на затылке. Низ живота сжался. В лоне вспыхнул огонь, и я подняла голову, встретившись взглядом с принцем.

Он, несколько коротких мгновение, просто смотрел мне в глаза, а затем наклонился, накрывая своими губами мой жаждущий рот. Именно об этом я мечтала, когда мы пили вино, именно этого желала, как лучшее завершение сегодняшнего вечера.

— Мой принц! — прошептала, едва Шаккар разорвал наш долгий поцелуй с одним лишь намерением — подхватить меня на руки и отнести к нашему ложу.

Несколько широких шагов и вот он уже опускает меня на одеяла, а затем начинает раздевать, словно срывает лепестки с раскрывшегося бутона. В его глазах пылает пламя страсти, не менее яркое, чем тот огонь в светильниках, что освещает мои покои.

— Майрам! — его голос пронизан чувственностью и обещанием страсти.

— Ммм? — отвечаю, чувствуя, что мужчина больше не может сдержать свою страсть. И снова мое бедное платье летит ошметками на пол. Тяжело тело накрывает меня, полностью скрывая под собой, но Шаккар не торопится. Я чувствую его восставший орган низом живота. Твердый, горячий, он касанием бархатной кожи распаляет кровь, заставляет хотеть большего.

— Моя принцесса! — принц провел губами по моей щеке, затем скользнул к уху и чуть прикусил мочку. В то время, как его губы, спустившись ниже, ласкают шею, руки живут своей жизнью. Они гладят, исследуют, сводят с ума, обжигают и нежат. а я таю, словно кусок льда под жарким солнцем и подняв руки, глажу сильные широкие плечи мужа и думаю о том, как такой огромный и на первый взгляд, грубый мужчина, мог оказаться настолько нежным и заботливым?

Вздрогнула, когда правая рука мужа скользнула по моему телу вниз. Он чуть приподнялся на локте и накрыл ладонью лобок, погладил, медленно опускаясь ниже, а затем скользнул осторожно меж влажных лепестков в разгоряченную глубину.

Я содрогнулась, еще больше насаживаясь на палец и тогда он начал гладить меня внутри. Один палец ласкал лоно, второй щекотал мое естество. Ощущение сладкое и безумное начало разливаться в груди, а Шаккара продолжал эту пытку. Его палец то входил в меня, то выскальзывал наружу, и я сама двигалась бедрами вперед, пытаясь поймать своего мучителя. а когда уже не осталось сил терпеть, я потянулась руками к Шаккару и обхватила пальцами твердый ствол.

— Пожалуйста! — попросила я и принц посмотрел в мои глаза.

— Мне нравится, когда ты вот так просишь! — проговорил он. Взгляд мужчины вспыхнул. — Попроси еще!

Я улыбнулась и скользнула рукой вниз вверх по напряженному члену, с внутренним удовлетворением замечая, как глаза Шаккара разгораются с новой силой.

— Пожалуйста! — повторила я и сама направила член в свое лоно.

Шаккар двинул бедрами, проникая в самую глубину. Я ринулась ему на встречу, позволяя танцу наших тел быть исполненными вдвоем.

Мы оба двигались, как единое целое, дополняя друг друга, будто один организм, одно тело. Проникновение принца в мою глубину отдавалось в самом сердце. Я чувствовала, как оно бьется, прижавшись грудью к груди Шаккара. И наше биение сливалось в один громкий крик восторга.

«Неужели у нас все будет так всегда?» — спросила я себя уже позже, когда лежала в объятиях принца, в его рука, тяжелая и сильная, прижимала меня властно к твердой груди мужчины. И так уютно было мне в его объятиях, так тепло и спокойно, что засыпая и проваливаясь с темноту сновидения, я думала только о том, как сладко будет нам проснуться вместе.

— Выпейте это, госпожа! — Наима поклонилась, протягивая мне чашу, в которой плескался отвар, точно такой же, как я пила накануне. Я приняла напиток и пригубила.

— Это зелье сделает вас сильнее, повелительница Майрам! — проговорила рабыня и отступила назад.

— Спасибо! — поблагодарила я, бросив взгляд на старую женщину, а затем посмотрела на рабынь, уже приготовивших мой наряд для занятий. Шаровары и туника из плотной серой ткани сели как влитые.

— Я готова! — сказала сама себе и бросила взгляд в зеркало. Волосы подобраны к верху и заплетены в замысловатые косы, а глаза…Мои глаза сияли каким-то внутренним светом. Сама того не ведая, пригнулась ближе к отражению, рассматривая свой взгляд и понимая, что в нем что-то изменилось…или мне просто так кажется?

Распрямила спину и шагнула к выходу. За мной следом Наима и две девушки из свиты.

Бежала на занятие почти вприпрыжку. Настроение сегодня с самого утра было радостным и безоблачным, как синее небо над Хайратом. Внутри все пело и ликовало, а память услужливо подсказывала образы утреннего пробуждения. Краска тронула кожу лица, стоило мне только подумать о том, как руки мужа касались меня, как этим утром он был рядом!

Спустилась вниз, еще со ступеней заметив аббаса, стоявшего в тени. Он ждал меня и поглядывал на лестницу, а завидев, вскинул вверх руку и приветливо помахал.

Уже внизу привычно оставила в тени рабынь дожидаться окончания занятия, а сама широким пружинистым шагом направилась к своему учителю.

— Принцесса! — аббас поклонился, а затем посмотрел мне в глаза.

— Я надеюсь, твое самочувствие уже лучше! — проговорил он.

Я улыбнулась в ответ.

— Сама не знаю, что произошло вчера, — проговорила я, — возможно, переутомилась или солнце сделало свою работу.

— Я тоже вчера думал об этом, а потому решил, что здоровье повелительницы важнее.

Вскинула брови в удивлении.

— Сегодня мы будем заниматься в закрытом помещении, — сказал мужчина, — на территории, отведенной для подготовки войска повелителя.

Аббас вздохнул.

— Вряд ли, это понравится брату, но я не вижу иного выхода, да и там все приспособлено для занятий, но главное, — он улыбнулся мне, — там нет такой жары, как здесь, в саду!

С подобным доводом не могла не согласиться, тем более, что меня сейчас отчего-то качнуло и на короткие миг закружилась голова. Но все прошло так же неожиданно, как и началось.

— Пойдем, повелительница! — поманил меня за собой аббас и я сделала знак рабыням приблизится и следовать за нами. Мужчина бросил на них короткий взгляд, задержал его на лице Наимы, а затем кивнул, соглашаясь и мы направились вокруг дворца, через сад.

Идти пришлось долго. Обогнув Дворец со всеми его постройками жилых зданий, амбарами и комнатами невольников, мы миновали пустырь, на котором рабыни сушили белье, а уже дальше, за рощей высоких деревьев, располагалось большое тренировочное поле и за ним следом длинное здание, где жили воины Вазира. Не все его войско, только те, кто не имел семьи. Семейные приходили с раннего утра и занимались наравне со всеми, а затем, когда солнце клонилось на закат, возвращались в свои дома, но, насколько я знала, таких мужчин было не много. Как и почему, не знала, сделав свои выводы, что могли не иметь ничего общего с действительностью.

Возле тренировочного поля были расположены казармы и склад оружия, здесь же находилась и конюшня.

Аббас вел нас уверенно. Рабыни за моей спиной переглядывались и явно боялись. Только одна Наима шагала уверенно, чуть опустив голову, словно ей не был ведом страх.

Думая об этом, я вспомнила ту жалкую старую женщину, которой она встретилась на моем пути, когда ее жестоко избивала Сарнай. Изменилась ли рабыня за то время, что провела со мной, или она всегда была такой? Я не видела в ее глазах более страха, такого страха, какой был в день нашей встречи!

«А может она боится только Сарнай?» — мелькнула мысль.

Вот впереди и ворота, за которыми просвечивает поле. Я увидела множество мужчин. Они тренировались и звуки стали звенели, наполняя воздух. Где-то там непременно был и мой повелитель. Поймала себя на том, что выискиваю взглядом мужа, и улыбнулась. Мне хотелось увидеть его, хотелось посмотреть, как он управляется со своими воинами!

У ворот нас встретил высокий мужчина, одетый в безрукавку и простые штаны. Но он был подпоясан мечом и вид имел весьма опасный.

— Махариб! — завидев аббаса, мужчина сложил руки и поклонился.

— Пропусти нас! — велел мой учитель, но воин бросил взгляд через его плечо и посмотрел на нас с рабынями.

— Женщинам нельзя! — заявил строго.

— Эта женщина — жена принца Шаккара! — спокойно произнес аббас. В тот же самый миг я разглядела на поле рыжий всплеск. Сарнай!

Нахмурилась и шагнула вперед.

— Позови моего мужа! — приказала воину.

Мужчина несколько растерялся, увидев меня, затем поклонился и кивнул.

— Я пошлю за повелителем, госпожа! — сказал воин и, распрямив спину, кликнул кого-то из стражников, что находились поблизости. Пока мы ждали прихода принца, я смотрела на тренировку, выискивая взглядом рыжее пламя волос первой жены. Сарнай словно огонь мелькала то здесь, то там. а порой мне казалось, что я слышала ее яростный клич, и по спине проходила дрожь. Как бы я не храбрилась, в глубине души я понимала, что воительница пугает меня. Что-то было пугающее в этой дикой женщине с рыжими волосами. И я понимала, что когда-нибудь придет тот час, когда она покажет передо мной свое истинное лицо.

Но время ожидания закончилось. Я заметила высокую фигуру принца и не удержалась от счастливой улыбки. Видеть его было для меня огромной радостью. Только когда я взглянула на лицо мужа, то поняла — Шаккар это чувство не разделяет. По крайней мере, не теперь.

— Брат? — принц встал напротив нас. Всего несколько шагов отделяли меня от мужа, и я отчего-то потупила взгляд, сообразив, что Шаккар не доволен.

— Почему вы здесь? — спросил мой муж, глядя только на своего молочного брата.

Аббас шагнул вперед.

— Площадка для занятий устроена лучше здесь, мой принц, — пояснил он. — Принцесса Майрам должна заниматься на хороших турниках, чтобы получить те основы самообороны, о которых она просила меня.

Шаккар нахмурился и, наконец, изволил посмотреть на меня, свою вторую жену. Странное ощущение, будто я мешаю собственному мужу, сдавило грудь, и мне с трудом удалось прогнать непрошеные слезы обиды. Меня не хотели видеть. На ложе, да, но не здесь, среди его воинов. Здесь место Сарнай и Шаккару даже не надо было об этом говорить. Я все поняла без слов. Только вот аббас сдаваться не собирался.

— Ты дал слово, брат! — произнес он. — Ты обещал нашей сестре Тахире, что позволишь мне заниматься с принцессой Майрам.

— Я помню, — согласился принц, — но мы не обговаривали условий.

Бросив взгляд на менсувара мужа, увидела, что он ухмыляется.

— Я провожу госпожу Майрам в дальний зал что находится в помещении. Мы станем заниматься отдельно от остальных, — предложил он. — Сейчас разгар лета и даже в саду слишком жарко. Принцесса сильно устает из-за жары! — он при этом поклонился Шаккару, словно в подтверждении своих слов.

«Только не скажи ему сейчас о том, как я вчера упала в обморок!» — взмолилась мысленно и впилась взглядом в аббаса. Но он не рассказал. Не выдал и лишь молча стоял, ожидая ответа брата.

Шаккар повернулся ко мне и смерил взглядом.

— Не обижайся, Майрам, — сказал он мягче, — я не оттого не желаю пускать тебя, что не хочу видеть!

— Отчего ж тогда, позвольте спросить? — сама удивилась, когда слова выпрыгнули из меня, не удержать!

— Мои воины не должны видеть свою повелительницу слабой!

— Но ведь Сарнай тоже тренируется здесь, среди вас! — удивилась я.

Шаккар покачал головой.

— Сарнай — махариб, ей положено находится здесь. Под ее началом отряд новичков, которых она тренирует, — пояснил муж и я вздохнула.

— Нас никто не увидит, принц! — попросил аббас. — а если и увидят, то только, как мы с принцессой проходим мимо.

Не выдержав, шагнула вперед и встала напротив мужа.

«Сейчас или никогда!» — сказала себе, понимая, что если опущу руки, то никогда не стану тем, кем мечтала стать для этого народа, для этого мужчины, что возвышался надо мной, словно гора. Такой же каменный и неприступный, почти такой, каким я впервые увидела его во Дворце своего отца. Но сейчас внутри меня не было страха, а лишь желание заниматься дальше.

— Я хочу быть сильной для тебя, мой повелитель! — сказала смело. — Позволь мне сделать это!

Шаккар молчал недолго, а затем коротко кивнул и бросил своему воину, что стоял на воротах.

— Пропусти и препятствий не чинить! — скользнул по мне взглядом и чуть улыбнулся. Не удержавшись, протянул руку и коснулся к моей щеке, а затем уронил ее вдоль тела.

— Идите! — это уже предназначалось аббасу.

Менсувар кивнул и шагнул вперед, поманив меня за собой. Я пошла следом за учителем, а рабыни, вместе с Наимой, потянулись стайкой. Оглянувшись, увидела, как возвращается мой муж назад в строй. Как берет копье и встает перед линией своих воинов. Делает выпад, призывая окриком повторять его движение и строй двигается вперед на шаг, выкидывая копья. Девушки рабыни с интересом и долей страха, поглядывают вокруг, рассматривая молодых мужчин. Краснеют и перешептываются, вызывая у меня улыбку. Но для себя решила, что в следующий раз оставлю их за воротами, чтобы не смущать войско мужа. На нас и так уже обратили внимание. И, к своему разочарованию, я заметила в стороне Сарнай. Воительница стояла с клинком наголо и смотрела на меня пронзительным взглядом своих ледяных глаз.

С трудом отвернувшись, поспешила за аббасом и остановилась только, когда мы обогнули казарму, и воины скрылись из виду.

— Здесь нам будет удобнее! — сказал мужчина и указал вперед, на квадратное строение с огромными окнами.

— Останьтесь здесь! — велела я служанкам, а сама пошла за учителем. Всего два десятка шагов и вот уже аббас открывает передо мной двери.

Внутри находится огромный зал, без перегородок, с высокими деревянными потолками и деревянным полом, отполированным до блеска сотнями, а то и тысячами ног тех, кто когда-то отрабатывал свои знания под этим сводом. Ничего лишнего. У одной стены оружие: клинки всех размеров, копья, луки с полными колчанами стрел, метательные ножи и щиты, большие и маленькие, круглые и квадратные. Так же я увидела и простые тренировочные клинки, вытесанные из крепкого дерева, а на противоположной стене круглые мишени.

— Откуда столько дерева? — спросила я, шагая вперед и глядя по сторонам. — Мне казалось, вы здесь, в степи, цените растительность!

— Так и есть, но когда строили город, многие деревья пришлось спилить, но чтобы древесина не пропала, было решено сделать этот дом. Здесь воины тренируются, когда непогода. Шаккар не позволяет своим людям пропускать даже один день!

Я промолчала и застыла ровно посередине зала, пока аббас выбирал мне оружие.

— Вчера я перенес твой лук сюда, — признался он и когда я повернулась на звук его голоса, то увидела, что мужчина уже направляется ко мне.

— Не обижайся на повелителя Шаккара, — протягивая мне лук и стрелы, проговорил аббас. — Он слишком дорожит тобой и уверен, что всегда будет рядом, чтобы помочь в любой ситуации!

Вздохнув, взяла в руки лук. Повесила за спину колчан, полный острых стрел и спросила:

— Куда мне встать? — решив проигнорировать слова учителя, касающиеся моего мужа. Я не собиралась обсуждать даже с ним принца и, кажется, аббас это понял, поскольку, вытянул руку и указал мне за спину.

— Сделай пять шагов назад, повелительница и целься с среднюю мишень!

Кивнув, последовала указаниям учителя. Стрелу доставала нарочито медленно. Также медленно наложила ее на тетиву и прицелилась.

— Фьють! — сказала стрела, рассекая воздух и пролетела в опасной близости от аббаса, а затем вонзилась в стену за его спиной.

— Почти попала! — произнес мужчина и остался стоять на месте.

— Отойди! — попросила я. — Ты же знаешь, я не такая меткая, как бы мне хотелось!

— Вот и будешь стараться! — улыбнулся аббас. — Если убьешь меня, вряд ли брат даст тебе другого учителя, так что, целься точнее!

Фыркнув, сдула прядь волос, упавшую на глаза, и потянулась за второй стрелой, чувствуя, как напряжена моя рука. аббас продолжал стоять, глядя на меня с ожиданием, и я решила не колебаться. Наложила привычный жестом стрелу, натянула тетиву и прицелилась. Но в тот самый момент, когда я уже была готова поразить цель, двери, ведущие в помещение, растворились, с грохотом ударившись о стену. Моя рука дрогнула, и стрела вылетела вперед, прямо в учителя.

Мой крик: «Нет!» — разорвал тишину. Сама не знаю, как не закрыла в страхе глаза, глядя как аббас молниеносно прогнулся назад, и стрела пролетела прямо над его головой, едва не задев мужчину. Сердце испуганно сжалось и позабыв о том, что кто-то посмел нас потревожить, я рванула к учителю, дрожа от страха и ругая себя за неловкость.

Аббас вернулся в прежнее положение и нахмурился, а затем покосился в сторону. Не добежав до мужчины несколько шагов, я тоже запнулась и отчего-то проследила за взглядом воина и тут же обомлела. На нас, усмехаясь, смотрела Сарнай.

Она стояла в дверях. Солнце играло в ее огненных волосах и казалось, что они горят, словно причудливый факел. Голубые ледяные глаза смерили меня надменным взглядом, полным превосходства, а затем воительница повернула лицо к аббасу.

— Ты рискуешь не выжить с такой ученицей! — произнесла она.

Спохватившись, поприветствовала первую жену, стараясь не думать о ее язвительном замечании. Хотя, она была права, я не имела права на ошибку. Простой звук сбил мою руку, и я едва не лишила жизни аббаса. Даже одна мысль о том, что я могла его ранить, или даже убить, заставила меня уронить руку с луком, а внутри все сжалось от разочарования за саму себя.

— Повелительница Сарнай! — мужчина поклонился первой жене, выказывая должное уважение.

— Я слышала, вы занимались в саду! — продолжила женщина, явно не собираясь так просто уйти. — Что же заставило вас сменить место тренировок?

Аббас покосился на меня, а затем ответил госпоже.

— Слишком жарко. Принцесса устает и не показывает должного результата. Пока она ещё слаба и не наработала стрельбу из лука, как навык, мы продолжим заниматься здесь.

— Шаккар разрешил? — спросила воительница, а затем, сама же и ответила на свой вопрос. — Конечно, разрешил, если вы здесь.

— А что ты хотела? — я не узнала собственного голоса.

— Просто интересно, каких вершин достигла вторая жена под руководством менсувара своего мужа! — и при этом улыбнулась так, словно мы здесь не пойми чем занимались. аббас усмехнулся. Он правильно понял выражение лица воительницы, но перечить не стал.

— Принцессе Майрам лучше всего удается стрельба из лука, повелительница! — произнес мужчина.

— Если то, что я видела, лучший результат, тогда наши враги могут начать трепетать от страха! — съязвила Сарнай.

Мои пальцы как-то сами собой сжались в кулаки. Я с такой силой сдавила лук, что мне показалось, будто крепкое дерево жалобно скрипнуло.

— Я могу поучаствовать в тренировке? — нагло поинтересовалась рыжеволосая.

Аббас покачал головой.

— Не думаю, что уровень принцессы достиг ваших высот, — мне показалось, или между этими двумя сейчас шла какая-то словесная война. Перевела взгляд с лица воительницы на лицо аббаса. Первая зло щурила глаза, второй казался спокойным и равнодушным, как каменная стена.

— Иди за моим мечом! — велела Сарнай.

— Нет! — покачал головой принц.

— А я сказала, иди! — почти прорычала женщина. — Если опасаешься за жизнь своей ученицы, можешь прислать сюда рабынь, что караулят у дверей. Они побудут с нами.

Сарнай явно была раздражена, и я посмотрела на аббаса, а затем заговорила, нарушив их диалог.

— Сделай так, как приказала повелительница Сарнай! — попросила мягко. — Возможно, ее советы помогут мне в будущем лучше освоить меч, что дается мне с таким трудом.

Аббас хотел было возразить, но я одним взглядом попросила его не делать этого. Он понял и с поклоном, шагнул к двери. Мгновение спустя, в помещение, сутулясь, нерешительно вошла одна из молодых рабынь. Не Наима. Мне показалось естественным, что мужчина не позвал старуху. Вряд ли из встреча с воительницей была бы приятна.

— Стой здесь и глаз не своди со своей госпожи! — приказал девушке аббас, а затем бросил на меня долгий взгляд.

Мы оба понимали, что Сарнай не станет причинять мне вред, но отчего-то стало страшно. И когда аббас вышел, оставив нас наедине, рабыню я в расчет не принимала, я почувствовала, что тело начала бить мелкая дрожь.

Некоторое время мы просто стояли и молчали. Сарнай смотрела на меня, будто видела впервые. Взгляд, как прикосновение холодной стали, улыбка на губах, тонкий кровавый росчерк. Я же старалась придать лицу умиротворенное выражение. Злость ещё никому не была добрым советчиком, а страх не стоило показывать перед хищником, коим для меня являлась воительница варваров.

— Ну, вот мы и остались вдвоем! — заговорила женщина, нарушив первой тишину. Она, как и я, не обратила внимания на рабыню, застывшую у стены, недалеко от двери. Воительница произнесла фразу на общем, и я поняла — женщина не желает, чтобы рабыня поняла наш разговор, а значит, намерена сказать что-то важное, или….

«Будет угрожать?» — мелькнула мысль.

— Что ты делаешь здесь? — Сарнай шагнула в мою сторону. Шаг, затем ещё шаг. Крадучись, словно огромная гибкая кошка, подбирающаяся к выбранной жертве, заведомо слабой, ведь известно, что хищники всегда выбирают легкую добычу. а я для первой жены была слаба. Я видела это в ее взгляде. Уверенном, жестком и равнодушном и почти пожалела, что отпустила аббаса. Мне стало страшно.

— Я занимаюсь, чтобы соответствовать своему статусу! — сказала я. И, о чудо, голос не дрогнул. Мне даже удалось вскинуть подбородок и почти перестать вздрагивать.

А Сарнай приближалась, сокращая расстояние между нами. На миг мне показалось, что сейчас она прыгнет вперед и, словно львица, схватит меня за горло зубами.

Сглотнула вязкую слюну и моргнула, прогоняя эмоции. Покосилась на рабыню, опустившую глаза. Она тоже боится, как и я, только не скрывает своего страха. Может себе это позволить, а вот я — не могу!

— Давай начистоту! — заявила Сарнай, остановившись в паре шагов от меня. Рыжие волосы полыхают огнем, ледяные глаза обжигают. Удержалась от порыва отступить.

— Не лезь куда не надо, — продолжила женщина. — Ты заняла мое место на ложе Шаккара, но сюда, на ложе войны не суй свой нос. Не для тебя это, да и не по зубам!

Я сжала челюсти.

— Воины идут за теми, кто силен духом и телом, а тебе до меня… — она окинула меня взглядом и прищелкнула языком, прежде чем договорила то, что собиралась, — моего уровня такой изнеженной принцессе не достичь. Возвращайся во Дворец и продолжай делать то, что умеешь — раздвигай ноги для нашего мужа и подари ему, наконец, долгожданного наследника. Время идет, а твое лоно по-прежнему пусто, — и тихо рассмеялась.

— Но я не претендую на твое место! — произнесла я. — Я просто хочу соответствовать…

— Глупая принцесса Майрам! — перебила меня Сарнай. Затем выхватила у меня лук и вытянула из колчана стрелу. В мгновение ока наложила ее на тетиву и резко повернулась в сторону мишени. Почти не целясь, пустила древко с оперением в полет и бросила мне оружие. Поймав лук, я посмотрела на мишень и сглотнула.

Стрела торчала точно из центра. Вошла так, словно ее вогнали с небывалой силой.

«Как?» — мелькнула в голове мысль, а Сарнай уже отвернулась от меня и шагнула к выходу.

— Урок окончен! — сказала женщина и добавила холодно. — Я тебя предупредила!

B дверях рыжеволосая воительница столкнулась с аббасом. Я заметила, какими взглядами обменялись эти двое и нахмурилась. Они явно друг друга недолюбливали, или…

В голове мелькнула глупая и такая странная мысль: «а что если они просто делаю вид, что терпеть друг друга не могут, а сами…!» — мысль оборвалась. Я сама обрубила ее на корню, но не потому, что испугалась. Просто мне не хотелось разочаровываться с аббасе, моем учителе и человеке, который мог бы стать мне другом. Настоящим и первым в Хайрате.

— Меч мне больше не понадобится! — произнесла воительница и забрала клинок из руки мужчины. Он прищурил глаза, глядя на первую жену разъяренным змеем. Они ещё мгновение смотрели друг на друга, а затем разошлись. аббас — ко мне, Сарнай — к выходу.

Но вот Сарнай вышла и взор мужчины метнулся ко мне.

— Все в порядке? — спросил он. Я заметила, что его речь прозвучала несколько сбито, как и само дыхание, и поняла — он спешил вернуться, не доверяя Сарнай. Беспокоился.

— Да! — ответила я и даже смогла улыбнуться. — Давай продолжим наше обучение, — а затем велела рабыне оставить нас.

Девушка покорно и достаточно быстро, покинула зал и притворила за собой двери. аббас приблизился и посмотрел в мои глаза.

— Что она наговорила тебе? — спросил не таясь.

— Да так, — ответила равнодушно, хотя внутри все ходило ходуном. Бедное сердце тряслось от страха и понимания того, что наконец-то, воительница показала свое истинное отношение ко мне. Значит, я не ошибалась, думая о ее скрытой ненависти. Теперь все пойдет иначе. Сарнай не потерпит меня рядом с Шаккаром, а спасительной беременности, которая смогла бы меня поставить выше первой жены, как не было, так и нет.

— Ты можешь быть откровенна со мной, принцесса Майрам, — произнес аббас, — я не враг тебе!

— Я знаю, — потянулась за стрелой, — но мне и правда, нечего тебе сказать. Просто Сарнай показала, что мне стоит прилагать больше усилий к тренировкам. Я слишком слаба, а повелительница такого народа, не может позволить себе быть слабой.

Аббас вскинул брови, но промолчал, а затем шагнул в сторону мишеней и встал прямо у стены. Голова — рядом с целью.

— Стреляй! — приказал уверенно. — И да не дрогнет твоя рука!

Наиму Сарнай сгребла в охапку. Потащила за собой, не обращая внимания на удивленный взгляд оставшихся рабынь второй жены. Знала, уверенная в своей силе и могуществе, что эти две дурочки ничего не скажут о том, что видели. Не посмеют, испугаются ее власти.

Наима не сопротивлялась, позволила затащить себя за угол дома, туда, где огромная смоковница роняла густую тень. Толкнула старуху к стене и нависла над ней, свирепо сверкая голубыми льдами глаз.

— Хозяйка? — проговорила Наима удивленно, хотя прекрасно понимала, что именно вывело воительницу из себя. По всей видимости, разговор с принцессой Майрам состоялся и Сарнай не удержалась, проявив свое истинное отношение к второй жене.

— Ты занимаешься тем, что я приказала? — прошипела воительница.

— Да, госпожа! — кивнула Наима.

— Поторопись! — велела ей рыжеволосая. — Я хочу, чтобы ты сделала все быстро!

— Но организм принцессы надо подготовить… — Наима запнулась на мгновение, глядя в злые сверкающие глаза, — если поторопиться, она может погибнуть!

— И хорошо! — сказала Сарнай. Ее рот скривился в подобие улыбки, только от такой улыбки по спине Наимы пробежали мурашки и ведьме стало страшно.

— Пусть сдохнет. Я найду Шаккару новую жену. Эта приносит слишком много проблем!

Насколько старуха могла знать, принцесса Майрам почти не виделась с ее хозяйкой и уж точно не могла доставлять хлопот последней, хотя, если задуматься, Наима понимала злость Сарнай. Это был страх. Простой и естественный страх человека, который боится потерять власть. Ведьма замечала за принцем его внимание к Майрам. Он уже выделял вторую жену, а если она когда-нибудь осчастливит Шаккара сыновьями…

Сарнай ухватилась за связку амулетов, висевших на шее сжала их в кулак и посмотрела, как вспыхнул ужас с глазах рабыни.

— Сделай все быстро и так, как я скажу, — проговорила она тихо и наклонилась к уху Наимы, а спустя мгновение, распрямила спину, широко улыбаясь.

— Поняла меня?

— Да, хозяйка! — уверила в своей преданности первую жену старая ведьма.

— Аббас поплатится тоже! — вырвалось у воительницы. — Думает, я не вижу того, что он так упорно скрывает! — она рассмеялась и взмахом руки отпустила Наиму, поспешившую обратно к зданию, где проходила тренировка ее молодой госпожи.

«Аббас думает, я слепая и глупая, — подумала Сарнай, сжимая в руке меч. — а ведь я его знаю лучше, чем кто ни было. Даже лучше, чем Тахира!»

Женщина опустила руку с оружием и оглянулась на фигурку старой ведьмы, торопливо шагающую прочь от смоковницы.

Краем глаза поймала движение слева от себя. Быстро повернула голову и взгляд выхватил ястреба, несущегося к башне.

«Послание?» — удивилась Сарнай, а затем увидела еще одну птицу и еще.

«Кто-то очень сильно торопится передать вести Повелителю Вазиру», — подумала она и почти сразу же и думать перестала о пернатых вестниках. Лишь крепче сжала в пальцах рукоять дорогого меча и шагнула назад, к тренировочному полю, где ее уже, наверное, заждались.

Глава 8

— Мой повелитель!

Вазир поднял взгляд на застывшего в дверях мужчину. Только что он попросил встречи со своим повелителем, сообщив, что вернулись ястребы. B ожидании вестей, Вазир велел пропустить ловчего и сел удобнее на подушках, глядя на двери.

Вошедший был стремителен, как порыв ветра. Среднего роста, ясноглазый, в простой одежде, он поклонился своему вождю и поставил на пол тяжелую клетку, в которой Вазир разглядел птиц.

— Говори! — велел Вазир.

— Посланий в этот раз не было, повелитель! — произнес мужчина. — Но при этом вернулись все три птицы!

— Как это понимать?

— Вам лучше посмотреть на птиц, господин! — и ловчий открыл клетку. Просунул руку и достал одного из ястребов. Посадил на перстную рукавицу[11], но колпак с головы снимать не стал. Шагнул в Вазиру и протянул птицу на вытянутой руке, опустившись на одно колено.

Вазир придвинулся вперед, чуть вытянув шею и осмотрел ястреба. Несколько мгновений просто молчал, пока его взгляд не упал на коряжистые лапы хищника.

— Кровь! — он не спросил, а утверждал.

— Да, мой повелитель! — кивнул ловчий. — Всех трех птиц кто-то окунул лапами в кровь. Заметьте, что и крылья птицы тоже в крови…

— Я вижу! — помрачнел Вазир и опустил взгляд. — Спасибо тебе. Можешь унести птиц.

— Вы поняли послание, которое прислал махариб? — спросил ловчий, поднимаясь с колена. Но вместо ответа услышал лишь крик повелителя, звавшего стражу, что стояла у дверей.

Воины залетели в зал, выхватывая клинки и шагнули в сторону застывшего ловчего, но Вазир лишь покачал головой.

— Немедленно позовите сюда моего сына и всех моих вождей! — приказал он.

Убрав оружие, стражники поклонились и поспешили прочь, выполняя поручение своего повелителя. Ловчий попятился к выходу, прихватив клетку с оставшимися птицами и едва он вышел из зала, как Вазир поднялся со своего трона, обложенного подушками и направился к окну. Открывшийся вид был умиротворенным и полным своеобразной гармонии. Синее небо, яркое солнце, сад, раскинувшийся перед дворцом, журчание фонтанов и крики павлинов из павильона, затерявшегося в пальмовой роще. а чуть дальше, за чертой дворцовых земель, город с крытыми крышами домов и двориками, где спокойно живет его народ.

«Неужели всему этому придет конец? — подумал повелитель. — Неужели, я для этого столько лет строил свое царство, чтобы наступил такой день?»

Стайка рабынь внизу кружилась на садовой дорожке. Вазир перегнулся через окно, выглянул вниз и посмотрел на молодых девушке, беспечно тративших свое время. Служанки второй жены. Пока их госпожа трудится, стараясь соответствовать своему статусу, ее рабыни позволяют себе игрища!

В другой день, Вазир непременно возмутился бы этой беспечности, сейчас он только перевел взгляд на кольцо гор, что темнели вдали.

— Ты звал меня, отец? — шаги за спиной и голос принца. Вазир медленно повернулся назад и посмотрел на Шаккара. Мгновение просто молчал, глядя на своего последнего сына. Высокий, крепкий, могучий… Потерять наследника он не мог, но также знал, что и прятаться Шаккар не станет. Не теперь, когда так близка опасность, которая казалась призрачной ещё вчера.

«Я был глуп! — подумал повелитель. — а ведь сын меня предупреждал!»

— Отец? — повторил принц.

— Садись, Шаккар, — Вазир указал наследнику на подушки, что лежали возле его трона. — Дождемся остальных, и я все расскажу!

Сын кивнул, принимая слова отца, и опустился подле его трона, заняв место по правую руку от правителя Хайрата. Ждать пришлось недолго. Уже совсем скоро, разосланные по дворцу стражники и слуги, оповестили нужных людей и постепенно большой приемный зал повелителя Вазира заполнился его приближенными, самыми верными, испытанными преодоленными вместе невзгодами и годами службы своему вождю, людьми.

Они расселись на подушках в два ряда, лицами друг против друга, но так, чтобы при этом смотреть на своего Повелителя. Вазир велел закрыть двери в зал и два охранника, с мечами наголо, встали по обе стороны от резных дверей, чтобы не допустить внутрь даже ветер.

Приближенные молчали и лишь выжидающе смотрели в лицо Вазира. Он некоторое время собирался с духом, а затем произнес:

— Сегодня беда пришла в наш город! — голос мужчины прозвучал ровно, без тени страха, хотя сердце пожилого вождя сжалось. Но он не мог показать свою тревогу. Слишком много зависит от него. Если сейчас покажет страх, то этот же страх сможет поселится в сердцах его людей. Что он будет за вождь, который боится грядущей опасности.

Но Вазир боялся. В его глазах, в самой из глубине, затерялся ужас. Непростые птицы прилетели сегодня в его мирный город. Недобрые вести принесли они, а зло и войну.

— Страшный враг движется на нас, — продолжал мужчина.

Шаккар покосился на отца и заметил, что Вазир сжал руки в кулаки, что лежали на его коленях. Удивленно сдвинул брови и переместил взгляд на безмятежное лицо повелителя. Прищурился.

— Нам придется бросить все свои силы, чтобы противостоять беде! — Вазир чуть опустил голову, рассматривая лицо своих махарибов. Многие из них были уже стары, как древние скалы, что окружали Хайрат. Только что песок не сыпется и в глазах нет былой ясности. Старики. Только молодые вожди, избранные его сыном, могли помочь. От стариков дождешься разве что совета, но и совет в сложившейся ситуации, если он дельный, может помочь.

Вазир усмехнулся, думая о своем.

Он давно не брал в руку меч. Спокойное и мирное течение его жизни сделало из могучего воина, который когда-то наводил одним своем именем страх и ужас на своих врагов, слабого старика, способного только пить вино и возлежать на подушках, слушая пение ребаба и глядя на красивые танцы девушек рабынь. Он уже не тот, кто сможет повести за собой войско. Теперь вся тяжесть ляжет на плечи его единственного сына, а вторая жена принца, красавица Майрам, так и не понесла наследника.

— Говори, повелитель, чего нам стоит опасаться. Ты же наверняка, знаешь, кто именно идет на нас с мечом! — раздался голос из зала. Кто-то из стариков махарибов, но Вазир не разобрал, кто именно произнес эти слова.

— Мы знаем врага, — ответил он, а затем добавил коротко, — Птицы, что прилетели в Хайрат, принесли на своих лапах и крыльях кровь.

По ряду приближенных прошелся вздох. Шаккар не удержался и произнес:

— Не может быть!

— Да, — кивнул Вазир, глядя на сына, а затем обвел взглядом своих людей. Лица исказились. Те старики, что поняли слова своего повелителя, выглядели удивленными и растерянными. В глазах проступил страх, они зашумели, выражая свои предположения, что это кто-то пытается запугать повелителя, что это не может быть тот человек, о котором они подумали в первую очередь.

Вазир поднял руки призывая махарибов замолчать. Гомон тот час же стих. Мужчины расселись по местам, впившись взорами в своего предводителя и, при этом, косились на принца Шаккара, прекрасно понимая, что ответственность ляжет на его плечи.

— Мы должны принять эту страшную весть, — проговорил повелитель негромко, но все до единого услышали его слова.

— Человек, который покинул нас много лет назад, о котором мы уже забыли, вернулся, — Вазир вздохнул, вспомнив воочию, как когда-то давно, когда еще его сыновья были живы, а маленькая Тахира едва научилась ходить, страшный маг и мудрец Давлат, оспорив решение своего предводителя, увел в никуда большую часть армии Вазира. Мужчина помнил и то, как вздохнул с облегчением, когда за этим черным последователем веры вместе с частью войска, ушли и беды и то зло, что витало в рядах его народа. И вот теперь, спустя столько долгих лет, позабытый и не менее страшный, он вернулся, чтобы забрать у Вазира и его людей тот хрупкий мир, утвердившийся за годы спокойной жизни, бед потерь, без смертей, чтобы повернуть вспять течение времени!

— Вы поняли правильно! — произнес Вазир и вздохнул. — Только один человек присылал мне птиц с окровавленными лапами, знак, означавший, что его враг полностью уничтожен. Это Давлат!

Шаккар посмотрел на отца, а затем резко поднялся на ноги и теперь стоял, возвышаясь над залом и остальными махарибами. Темный взор принца прошел по рядам доверенных лиц. Рука молодого мужчины скользнула к ножнам. И спустя мгновение, они стали подниматься на ноги. И старые, увенчанные сединами, и молодые, уже не помнившие даже имени страшного мага…

Вазир посмотрел на своих людей и тяжело встал со своего ложа, улыбнулся и произнес:

— Войско поведу я.

Словно мрачная туча встала над Хайратом. Я смотрела из окна своих покоев на цветущий сад, но не слышала ни веселого смеха, ни гомона слуг. Только тяжелое, удручающей бряцанье оружия, звуки которого приносил ветер и топот множества ног, тяжелый и оглушающий, бьющий по перепонкам, заглушивший все остальные звуки.

Не пели птицы, будто понимая о страшной вести, разнесшейся по Дворцу.

Шаккар собирался на войну и, насколько я поняла, впереди его ждало нечто страшное и опасное.

Кто-то рассказывал о том, что вчера, во время сборов махарибов в большом приемном зале Повелителя Вазира, произошел спор между отцом и сыном. Слухи, которым я не верила, но которые упорно расползлись тенями по комнатам, застыли мрачными завесами в покоях, повисли под потолками в бесчисленных коридорах огромного строения.

Слухи…страшные, до дрожи в коленях, до учащенного сердцебиения, до тошноты, скрутившей меня ранним утром.

Этой ночью я почти не спала, до последнего ожидая, что придет Шаккар и все мне расскажет, объяснит, а после, с рассветом, пришла Наима. Опустилась на подушку подле ложа и стала ждать моего пробуждения, чтобы рассказать последние новости. Я открыла глаза, едва услышала шелест ее одежд и тут же произнесла:

— Говори!

Наима ничем не выказала своего удивления, когда поняла, что я не сплю. Она лишь посмотрела на меня каким-то блеклым взглядом и заговорила:

— Беда пришла, принцесса. Большая беда!

Я тут же села на ложе. Голова чуть кружилась, а с желудком происходило что-то непонятное.

— Наима! — прошептала я и ринулась мимо старухи к стоявшему рядом ночному горшку, по счастливой случайности, оказавшемуся пустым. Едва успела.

— Повелительница Майрам! — исторгнув содержимое желудка в горшок, я повернулась на голос старухи. Увидела в ее руках чашу с питьем и с благодарностью приняла.

— Вам надо больше сил, а это, — указала на горшок, — от волнения!

Я допила отвар и поставила чашу прямо на пол, на котором сидела. Запрокинула голову вверх и вздохнула глубоко.

— Приведи ко мне лекаря! — велела рабыне.

— Конечно, госпожа!

— Но сперва расскажи о какой войне ты мне только что говорила! — попросила я и встала на ноги, опираясь на руку служанки, с той целью, чтобы вернуться назад на ложе. Я все еще чувствовала себя отвратительно, но в голове мелькнула маленькая, совсем крошечная надежда.

«А вдруг я беременна!» — и чувство радости разлилось внутри, прогоняя тошноту.

Как же будет раз мой повелитель Шаккар. Как будет рад его отец, Вазир. Долгожданный ребенок. Но, пока не подтвердятся мои подозрения, не стоит лишний раз обнадеживать принца. Вдруг это последствия переутомления? Я должна знать точно, понесла ли я от Шаккара, прежде чем обрадую его этой вестью!

— Говори! — велела я, после того, как легла на подушки, а Наима опустилась на колени рядом с ложем.

Рабыня чуть поклонилась.

— Вчера прилетели птицы с плохими вестями, — сказала она, — я не знаю подробностей, но говорят, что птицы принесли предупреждение о страшном враге, который надвигается на Хайрат. Говорят, что тот отряд, что отправил на разведку повелитель Вазир, был вырезан до единого человека, и теперь огромная армия воинов движется к городу, сметая все на своем пути. Они не знают пощады, они не оставляют камня на камне за своей спиной.

Я привстала.

— Что было решено на совете? — спросила тихо, понимая, что, скорее всего, Наима может знать и об этом. Как и откуда…да разве имеет значение? Я хочу знать. Я должна знать!!!

— Я не уверена, — замялась старуха.

— Говори! — зашипела я.

— Хорошо, госпожа! — последовал ответ. — Кажется, сперва сам повелитель Вазир вызвался повести войско на встречу неприятелю. Было решено не допустить врага до стен города. Ведь мы здесь как в ловушке!

— И? — нетерпеливо.

— Но принц Шаккар взял на себя эту ответственность, сказав, что отец будет тем человеком, который в случае поражения армии сможет увести за собой народ, если случится такая беда, — Наима замолчала, а я опустила голову и задумалась над словами женщины, понимая, что надо поговорить сперва с Шаккаром, а уж потом верить всяким слухам. Не мог мой муж говорить о возможном поражении…или он знает, кто ему противостоит?

— Я больше ничего не знаю, — проговорила старуха. Слуги шепчутся, в воздухе витает смерть.

— Не говори ерунды! — велела я. — Позови кого-то из слуг, пусть помогут мне одеться, а сама приведи лекаря, но так, чтобы никто не знал!

Наима и в этом случае не удивилась. Она была на удивление догадлива.

— Вы думаете, что понесли, госпожа? — спросила она тихо.

Я кивнула.

— А позвольте старой Наиме проверить, — попросила рабыня, — протяните мне свою руку. Я немного понимаю в этом…

Мне совсем не хотелось позволять ей касаться себя, но я все же протянула руку, понимая, что Наима никоим образом не навредит мне через простое прикосновение. Я все равно отправлю ее за лекарем, чтобы не сказала мне эта женщина. Как бы я не доверяла ей, но стоило проверить слова рабыни.

— Госпожа! — Наима прижала пальцы к жилке на моем запястье, где бился пульс. Несколько коротких мгновение что-то слушала или считала, а затем отпустила руку и посмотрела мне в глаза.

— В лекаре нет надобности, госпожа! — проговорила она.

— Что со мной? — спросила в ожидании. — Я жду ребенка?

— Нет, госпожа. Я ничего такого не почувствовала. Тошнота может быть вызвана вашим желанием скорее подарить принцу наследника. У женщин иногда случается подобное.

— Я поняла тебя, — сказала я и добавила, — но теперь приведи ко мне лекаря, я послушаю, что скажет мне он.

Рабыня поклонилась и встала с колен, а затем направилась к выходу из моих комнат. Спустя некоторое время пришли служанки. Меня умыли, причесали и облачили в дорогое платье из ярко-красного шелка. Несчастный горшок унесли прочь и уже скоро я принимала табиба по имени Кыям.

Лекарь был стар и умудрен опытом, да и не мог Вазир держать при другого лекаря. Увенчанный сединами, в дорогом халате, он посмотрел на меня и поспешно поклонился, я же приказала всем рабыням и Наиме в их числе, покинуть комнаты и оставить нас с табибом наедине.

— Принцесса Майрам! — снова поклонился мне старик.

— Я хочу узнать, беременна ли я! — не стала ходить кругами и высказала то, что более всего заставляло сжиматься в ожидании сердце.

— Госпожа, — просительно проговорил Кыям и приблизился.

— Руку? — уточнила и лекарь кивнул.

Он проделал все те же манипуляции, что и до него сделала моя рабыня. Долго вслушивался в биение сердца, а затем осторожно опустил мою кисть и сложил руки на груди. Снова поклонился и произнес:

— Я ничего не слышу, моя повелительница!

Не сдержав разочарованного вздоха, я печально улыбнулась, подумав о том, что мне стоило поверить словам Наимы. И с чего это я только решила, что она станет обманывать меня?

— Но госпожа, — продолжил лекарь, — весьма вероятно, что вы беременны, но срок слишком маленький, чтобы я мог его определить. Я зайду к вам через неделю, если на то будет ваше милостивое позволение!

Эти слова старика меня обнадежили.

— Сегодня утром мне было дурно! — призналась я. — Мне говорили, что тошнота первый признак беременности!

Кыям закивал.

— Так и есть, моя госпожа! — подтвердил он. — Но тошнота может быть и от несвежих продуктов, вы могли перегреться и попросту устать. Причин много!

— Я поняла! — ответила я. — Тогда буду ждать вас через несколько дней. Я пришлю свою рабыню!

— Да, принцесса Майрам! — старик снова склонился передо мной и стал пятится к выходу, понимая, что наша встреча подошла к концу. Но мои слова заставили его остановится.

— Я очень прошу вас, мухтарам Кыяр, ничего пока не говорите моему мужу и конечно же, повелителю Вазиру!

Брови старика чуть приподнялись.

— Я не хочу их обнадеживать раньше времени! — призналась тихо.

Кыям улыбнулся.

— Как прикажете, повелительница Майрам! — и снова склонившись, вышел из комнаты. Я же, закусив губу, устало посмотрела ему во след. Спустя некоторое время стайка рабынь влетела в покои. Меня окружили и принялись наперебой предлагать позавтракать, переодеться, выйти прогуляться в сад… Но настроения не было. Моя надежда помахала мне крылом и улетела прочь, но успела пустить свои корни в сердце. Я неожиданно для себя поняла, как сильно хотела бы иметь ребенка от своего мужа. Такого же красивого сильного мальчика, так похожего на Шаккара, или дочку, красавицу, с длинными темными волосами и черным взглядом.

Ненароком поймала взгляд Наимы, которая стояла отдельно ото всех, в углу комнаты и смотрела на меня странным взглядом, словно что-то знала, но не спешила делиться этим знанием со своей госпожой. а может, мне это снова кажется? Я стала слишком подозрительна в последнее время. Сама себя не узнаю.

— Принесите мне завтрак в сад! — велела я, вставая с подушек. Свежий воздух — вот что мне было нужно после этого неприятного утра. Свежий воздух и умиротворение. а ещё встреча с Шаккаром, который расскажет мне о том, что в действительности произошло в приемном зале его отца.

— Ты не можешь так поступить со мной! — аббас был недоволен и не собирался скрывать это от молочного брата, который сейчас стоял напротив своего махариба и, сложив руки на мощной груди, выслушивал возмущенные слова последнего.

— Я воин, а не нянька! — аббас пытался сдержать гнев.

— Одно дело — быть учителем в мирное время, но не теперь, когда моему народу угрожает такая опасность. Я сам себя не буду уважать, если останусь здесь, словно женщина!

Шаккар сдвинул брови на переносице. Прищурил темный взгляд.

— Повелительница Майрам — самое дорогое, что есть у меня, — сказал спокойно. — Ты должен понимать, что я доверяю тебе ее жизнь, потому что доверяю как самому себе. Я не могу взять жену с собой. Она не Сарнай, она не вынесет подобного, и я просто не могу подвергать ее опасности. Если Майрам будет рядом, я буду думать только о ее безопасности, а мне, как вождю, как предводителю, необходимо, чтобы мои руки были развязаны. Чтобы я думал только о том, как выиграть предстоящую войну.

— Попроси кого-то другого! — не согласился аббас.

— Но я никому другому не доверяю так, как доверяю тебе, — ответил принц, — и отец… — он замялся, — Повелитель Вазир останется здесь. Если со мной что-то случится, ему будет нужен умный и сильный человек, который выведет наш народ из этого города. Здесь мы будем словно в ловушке.

— Я против! — отрезал молочный брат.

— Но я прошу тебя! — с чувством произнес Шаккар, почти выкрикнул слова, уронив руки вдоль тела.

Аббас отвел глаза.

— Нет! — ответил он и поклонившись брату, направился прочь из сада, всем своим видом показывая наследнику Вазира, что их разговор окончен.

Проводив его разочарованным взглядом, Шаккар вздохнул и шагнул было к тропинке, ведущей во дворец, как увидел рабынь своей второй жены. Одетые в пестрые одежды, девушки высыпали из-за густой чащи. Следом за ними, направляясь в тень у фонтана, шли два стража, несшие круглый белый стол, а уже за ними служанки с подносами.

Майрам появилась в сопровождении Наимы. Подняла глаза и, увидев мужа, быстро поклонилась, а сердце Шаккара при одном взгляде на красавицу жену, застучало, словно бешеной, так и норовя выпрыгнуть из груди.

— Мой повелитель! — Майрам поспешила подойти к принцу и снова поклонилась. — Не желаете ли позавтракать со мной под тенью деревьев! — а затем подняла глаза и посмотрела на принца своими удивительными глазами, в которых читалась только кротость и любовь.

Я видела, что Шаккар не против составить мне компанию, а потому попросила снова, надеясь, что никакие важные дела не заставят мужа отказать мне в такой малости. И не ошиблась. Шаккар улыбнулся и протянув ко мне руку, провел по гладкой щеке костяшками пальцев.

— Я не против, моя Майрам! — сказал он и мое сердце радостно застучало в груди, наполняя все внутри ликованием и радостью. Я на миг даже позабыла о тех страшных новостях, что этим утром принесла мне Наима.

Велев накрыть столик и принести нам кресла, я после отпустила всех слуг, оставив только Наиму. Но и тут старая женщина стояла далеко от нас, ожидая, пока мы закончим трапезу.

Я собственноручно разлила холодный чай по чашам и протянула одну своему повелителю. Разрезала ножам сладкую лепешку и положила на край с его стороны и принялась чистить сладкий фрукт.

— Завтрак на воздухе! — улыбнулся принц, глядя мне в глаза. — Похвально!

Я улыбнулась в ответ и дочистив плод, разделила его, большую часть положив Шаккару.

— Я хотела бы, чтобы такие мгновения длились вечно! — призналась откровенно.

Принц выпил из чаши и поставил ее на стол.

— Но ты скорей всего, уже знаешь о том, какие слухи ходят по Дворцу? — спросил он.

— Да, мой повелитель! — кивнула в ответ. — Сегодня утром мне все рассказала Наима, но она знала не так много, саму суть.

— Даже не буду спрашивать у старой ведьмы, откуда она все разнюхала, — произнес принц и покосился в ту сторону, где стояла старуха.

— Я понимаю, что Наима тебе не нравится, мой повелитель, — заметила осторожно, — но она помогает мне и, поверьте, я не полностью доверяю ей, понимая твои чувства.

— Это хорошо! — улыбнулся принц. — Хотя, мне, наверное, следовало бы прогнать эту ведьму прочь.

— Ей некуда идти! — стало нестерпимо жаль старуху. После годов побоев у Сарнай, я просто не могла прогнать ее, тем более, что она не сделала мне ничего плохого, а даже наоборот, всегда стремилась помочь.

— Решай сама, ты ее хозяйка! — ответил муж и мы вернулись к разговору о слухах, что словно неприятный сквозняк, летали по Дворцу. Мне действительно хотелось знать, так ли это, правду ли принесла мне Наима, или это глупые бредни, придуманные рабами.

«Рабы такого не придумают!» — решила огорченно и слова мужа только подтвердили мои страхи.

— Все правда, — сказал он. — На нас идет враг и я полагаю, что он силен и крайне опасен. Противостоять ему будет нелегко, — и не посмотрел мне в глаза. Отчего-то в саду стало холодно. Я почувствовала, как по телу прошел озноб и поняла — Шаккар мне чего-то недоговаривает. Насколько опасен этот враг, если я вижу, что принц прячет взгляд. Нет, я знала, что мой повелитель не из тех, кто боится смерти. Но он не хочет, чтобы я думала о его гибели заранее, чтобы боялась одной страшной мысли, которая, впрочем, уже полностью овладела мной.

— Какие у нас шансы? — спросила тихо. Очарование завтрака сошло на нет. Мне кусок не лез в горло, и странная тошнота вернулась. Я запила ее водой и набрала полную грудь воздуха. Помогло.

— Моей принцессе не стоит думать о подобных глупостях! — улыбнулся Шаккар и посмотрел на меня. В темных глазах ледяное спокойствие. Он словно воздвиг стену между нами.

— Ты возьмешь меня с собой? — попросила я, понимая, что оставаться без принца в его дворце будет невыносимо. Я не хотела разлуки, я боялась ее, а вдруг с ним что-то случится, а я буду здесь, возлежать на ложе, не зная, что моему мужу нужна помощь!

— Ты останешься, — ответил Шаккар, — так мне будет спокойнее.

— А Сарнай?

— Она поведет свой отряд. Сарнай воительница и я не стану переживать за нее! — последовал ответ. — Война ее жизнь, она с детства училась владеть оружием, а моя маленькая повелительница ещё осваивает первые шаги на пути к своей цели, мне страшно за тебя, а потому ты останешься во Дворце! — закончил мягко, словно разговаривая с ребенком и от этой мягкости мне стало еще страшнее.

Понимая, что спорить бесполезно, я посмотрела на своего мужа долгим взглядом и сказала то, что он, наверное, и ожидал от меня.

— Я буду молиться всем богам о твоем скором возвращении, мой повелитель! — как же тяжело мне дались эти слова. — И верю, что удача будет на твоей стороне, и ты принесешь победу и мир своему народу!

Глаза Шаккара вспыхнули странным огнем.

— Спасибо! — только и сказал мужчина. — Завтра мы уходим. Я собираю войско и на рассвете мы выступим из города.

— Я буду ждать тебя этой ночью, — прошептала я.

Шаккар медленно встал, не отрывая от меня темных глаз. Чуть улыбнулся, краешками губ и кивнув, повернулся спиной, после чего направился в сторону от Дворца. Я понимала, что у моего мужа сегодня много дел. Организовать целое войско, многотысячное войско, это не собрать отряд. Мы не увидимся до самой ночи, но я буду ждать его прихода, не сомкну глаз. Я не владела тонкостями построения и со слов отца помнила, что у варваров напрочь отсутствует дисциплина в рядах воинов, но теперь могла убедится в обратном.

«Это мы в своем неведении оказались варварами!» — подумала я.

Незаметная, словно тень, Наима оказалась рядом, едва Шаккар скрылся за деревьями сада. Она встала возле моей руки.

— Вам что-то надо, госпожа?

Я покачала головой, кивнув на остатки завтрака. Многие блюда остались нетронутыми, но продолжать трапезу больше не хотелось. Вместе с новостями и уходом мужа у меня пропал аппетит.

— Унеси! — только и сказала я.

Наима поклонилась и взяла самый тяжелый поднос, а затем попятилась к зданию. Скоро прибегут рабыни-бабочки, окружат, начнут веселить… а мне совсем было не до веселия. Я все еще не могла понять и принять то, что скоро Шаккар уйдет, и я останусь одна. От одной этой мысли становилось дурно.

Вернулась Наима в окружении рабынь. Велела им убирать со стола, сама же поднесла мне питье.

— Выпейте, госпожа! — предложила она. — Я вижу, вам трудно сейчас. Нужно быть сильной!

— Ты слышала слова Шаккара! — спросила я тихо.

— Зачем мне слышать то, что я знаю и без слов? — спокойной ответила она.

Приняла питье, но пить не стала. Поставила чашу на стол и встала.

— Не хочу! — сказала старухе.

— Как скажете, повелительница! — она не стала спорить и лишь склонилась передо мной.

В покоях Ширин было всегда уютно. Тахира чувствовала, что мать мужа всегда рада ее приходу и сейчас они обе сидели на подушках за низким столом и пробовали сладости, которые только что принесла рабыня Ширин.

— Мой сын тобой доволен! — сказала повелительница и посмотрела в глаза невестке. Тахира улыбнулась в ответ.

— Я рада, что акрам счастлив со мной! — произнесла принцесса мягко и чуть склонила голову перед Ширин. Женщина скользнула взглядом по девушке, довольно расплылась в улыбке. Тахира была хороша, и учителя не переставали хвалить ее ум, пророча девушке славное будущее подле мужа. Когда-нибудь принцесса варваров разделит трон с принцем акрамом. Ширин надеялась, что застанет эти славные дни, понимая, что Тахира станет той, кто всегда поддержит ее сына и поможет дельным советом.

— На пиру я слышала странные слухи! — решилась Тахира. Пока Ширин в хорошем настроении, она может поделиться с ней новостями о родном доме. В последние дни, Тахира извелась от неведения.

— Что за слухи? — уточнила Ширин, наливая себе вина.

— Говорят, что быть большой войне! — ответила девушка и посмотрела прямо в глаза повелительнице.

Ширин на мгновение замолчала, но глаз не отвела. Лишь усмехнулась криво.

— Нам прислали ястреба с вестями, — кивнула она, — муж ничего не говорил мне, но я услышала краем уха о том, что творится на границе твоего родного государства.

Тахира молчала, понимая, что если захочет, Ширин расскажет все без вопросов с ее стороны. Повелительница была не из тех, кто жалует любопытных. И тактика Тахиры подействовала. Спустя некоторое время, Ширин заговорила.

— Я слышала слишком мало, чтобы сделать какие-то выводы! — призналась она. — Но с тех слов, что поняла, получается, будто какая-то страшная сила движется на Хайрат. Сила, которая ещё не знала себе равных. И ведет их черный опасный человек…

— Маг? — не удержалась от вскрика принцесса.

— Мы получили ястреба от хана, которого теперь нет в живых. Он успел разослать предупреждение о предстоящей беде, а сам погиб и вместе с ним погиб его огромный город.

Тахира нахмурилась. Много ли магов знала она, о многих ли слышала? В сказках они встречались часто, в жизни — единицы. Говорили, что когда-то на земле было много магии и множество людей открывали в себе колдовские силы, но постепенно маги стали вырождаться. Что послужило тому примером, она знать не знала и последний маг, о котором слышала девушка, был некто по имени Давлат, друг ее отца, человек, который увел за собой в пески его людей, когда Вазир и мудрец не сошлись во мнении, как дальше управлять своим народом.

«Неужели он вернулся, спустя столько лет? — подумала принцесса. — Но почему с мечом в руках, ведь они с отцом были друзьями?» — много вопросов без ответов.

— Да, мы называем магов черными людьми, — кивнула Ширин. — Но думаю, что это просто обман. Их не осталось. Я знаю, что где-то ещё встречаются ведьмы, и даже сильные, которым подвластны колдовские чары, но никогда не видела подобных людей.

— Если будет война, — принцесса посмотрела на повелительницу, — значит, Вазир призовет силы Роккара в помощь! — предположила она.

Ширин улыбнулась.

— Я не разбираюсь в военном деле, дорогая, — проговорила она. — Ты у нас воин, тебе виднее.

Тахира кивнула, но лукавый взгляд женщины ей не понравился.

«Все-то ты знаешь, лиса! — подумала она. — Только признаться не хочешь!» — это могло означать только одно. Вряд ли Борхан отправит помощь ее отцу.

«Нельзя думать так плохо о родителях своего мужа!» — подумала Тахира, но подозрение прочно засело в ее голове.

— Не думай о глупостях! — прощебетала Ширин и протянула к девушке выпечку. — Ты должна заботится только о том, чтобы поскорее родить акраму наследника. О войне пусть думают мужчины, это их стезя.

Кивнув, Тахира приняла пирожное и вздохнула. Тоска не оставляла ее. Сердце продолжало сжиматься в тревоге и страхе за отца и брата. Хотелось узнать правду о том, что в действительности происходит за пределами этой золотой клетки и Тахира неожиданно для себя поняла, что ей нужно сделать.

Аббас сегодня был растерян. Уверена, что надумай я стрелять из лука, он не встал бы перед мишенью, как в прошлый раз, а если бы и встал, то у меня не поднялась бы рука из опасения ранить своего учителя…или даже больше, но об этом думать не хотела.

А потому отрабатывала удары с коротким клинком на странном турнике, вырубленном из цельного дерева. Нападала с наскоками и била, только щепки летели, а аббас стоял с нескольких шагах и казался весьма отстраненным.

Я не выдержала.

— Что случилось? — спросила, опустив руку с мечом и приблизившись к мужчине.

— Продолжай тренировки, госпожа! — сказал он сухо, а сам в глаза не смотрит, словно избегает взгляда.

— Почему не расскажешь? — проигнорировала слова учителя, продолжая стоять рядом. Лишь руки с клинком за спину завела, восстанавливая дыхание.

Аббас наконец, перевел на меня взгляд. Я заметила, что он немного скован рядом со мной.

— Ну, скажи! — настойчиво проговорила. — Сам ведь сказал, что друг мне.

— Тебя это не касается, принцесса! — отрезал мужчина и кивнул на деревянный столб. — Продолжай отрабатывать удар. Потом встанешь против меня, посмотрю, как набила руку.

Пришлось смириться, но полностью сосредоточится на тренировке не получалось. Мысли сами собой уплывали прочь, то возвращались к нашему разговору с Шаккаром, состоявшемуся этим утром, то к хмурому аббасу. Не совсем понимала, что с последним. Вряд ли мужчина трусил, да и сражений не боялся. Ведь не мог он испугаться вести о завтрашнем выходе войска. Не таков аббас. Или я ошибаюсь?

Когда моя рука устала до такой степени, что я едва поднимала меч, ставший неподъемным, словно слиток металла, аббас велел выходить на середину зала. Взяв в руки деревянный тренировочный меч, шагнул следом за мной, встал напротив и велел:

— Нападай!

Я ринулась в бой, но первая же атака была им с легкостью отбита. Вторая парирована, а третья… Даже вспомнить стыдно. В третий раз, он просто пригнулся, и я пробежала мимо, движимая собственной инерцией. Остановилась, едва не опрокинувшись вперед набитым мешком, а затем круто развернулась и снова напала. В этот раз мне удалось нанести подряд три удара, которые, впрочем, аббас так же легко отбил, как и самые первые мои выпады.

— Пока никакого результата, — уронил меч мужчина. От его слов мне стало не по себе.

— Лучшее, что ты смогла освоить за все время — это лук! — аббас направился к столу, показывая всем своим видом, что тренировка на сегодня окончена.

— Ты завтра уезжаешь! — рискнула спросить, глядя на его спину. — Кто продолжит тренировать меня или больше занятий не будет!

Аббас застыл, а затем медленно повернулся ко мне. Его глаза мрачно сверкнули, а затем он произнес, как мне показалось, не то, что хотел сказать.

— Я не знаю, госпожа. Будет завтра и будет ответ на твой вопрос! — а затем добавил сухо. — На сегодня мы закончили.

Я положила на место меч и задумчиво посмотрела на мужчину. Но больше ничего не спросила и, спустя мгновение, уже спешила прочь из тренировочного зала на двор, где меня дожидались рабыни во главе с Наимой. Думать о странном поведении аббаса не хотелось, тем более, что все мои мысли теперь занимала последняя ночь, которую я проведу с мужем. Даже представить себе не могла, что уже завтра он покинет дворец и уедет из города, оставив меня одну. Никак не могла поверить, что буду без него… Одна. Само слово прозвучало глухо и отдалось болью в сердце. Но я ничего не могла поделать. Удержать подле себя мужчину и воина… смешно даже подумать о таком. Шаккар слишком мужчина. Он воин и мне надо принять это и просто надеяться на лучшее, но как же тяжело отпустить любимого человека, зная, что он может больше не вернутся. Что ты больше никогда не увидишь его рядом, не почувствуешь его руки на своих руках, не увидишь темного взора горящих глаз и не услышишь сладкое: «Моя Майрам!»

«Не думай о плохом, — сказала себе, — и перед Шаккаром веди себя так, чтобы он понял, как тебе тяжело отпускать его, но и при этом знал, что ты всегда будешь его ждать и молить богов о его спасении!» Мне оставалось только это.

Еще один город догорал на закате. Кутаясь в дым, умирали дома, догорали дотла, оставляя после себя только обгоревшие остовы и обуглившиеся каменные столбы. Давлат смотрел на закат и думал о том, что каждый новый день приближает его войско к заветной цели.

Сколько лет вынашивал он планы мести. Сколько лет надеялся, что вернут своему народу былое величие и славу, что снова затрепещут перед силой его враги, что земля оросится кровью и дадут всходы алые ростки смерти.

Глядя на пылающее солнце, тонувшее в мареве из дыма и дара, на вздрагивавший красный шар, цвета свежей крови, мудрец улыбался. За его спиной раздавались такие привычные слуху звуки: крики боли и стенания, женский плач и дикий смех тех, чем разум не вынес ужасов произошедшего.

«Пусть кричат и плачут, — подумал старик, — пусть выльют свои слезы и боль, пусть напитают ими моих людей. Уже скоро мы двинемся дальше и город за городом будем оставлять Вазира без поддержки его союзников, а затем нападем на его столицу, сметем ее с лица земли, и я создам новый народ, который будет таким, как раньше. Бесстрашный и безжалостный. Нам покорится весь мир!»

Далеко идущие планы Давлата и его размышления были прерваны появлением Инара. В руках у воина была крепкая клетка с ястребами. Почуявшие дым и кровь птицы бились в стены клетки, истошно кричали, напуганные и возбужденные запахами страха и ужаса, витавшими в воздухе.

— Что прикажете делать, повелитель? — спросил Инар, опустившись на одно колено и поставив у ног старика клетку. Огромный змей, дремавший у ног мудреца, заинтересованно приоткрыл один глаз и посмотрел на испуганных птиц.

— Это те птицы, которые приносили вести Вазиру в Хайрат? — спросил мудрец.

— Да, повелитель. Ловчий, до того, как я отрубил ему голову, признался в этом и указал нужных нам ястребов. Я посадил их в одну клетку и принес вам.

Давлат кивнул.

— Сделай то же самое, что и в прошлый раз! — приказал он. — Окропи кровью крылья и намочи их лапы на рассвете и отпусти. Пусть принесут вести повелителю Вазиру. Пусть знает, что я иду, что я близко. Пусть страх и отчаяние родится в его сердце!

— Да, повелитель! — кивнул воин.

— И впредь, — остановил Инара Давлат, когда тот уже поднялся на ноги и стал было пятиться назад.

— Что, мой господин?

— Отныне, всех птиц, которые являются источником сообщения с Хайратом, будешь отпускать подобным образом, — приказал старик.

Инар поклонился и ушел, унося с собой клетку.

Кровавое солнце упало за горизонт.

На ужине я старалась казаться веселой, хотя получалось прескверно. Это замечали все, но в глазах Шаккара я видела признательность, а во взгляде Сарнай злую насмешку. Я смотрела в ответ на рыжую воительницу и думала о том, что страшно завидую ей, жалея о том, что не я, а она, отправится вместе с принцем на войну, что не я, а она будет все время рядом, будет заботится о нем, оберегать в силу своих возможностей. а я? Буду сидеть на своих подушках и терпеливо ждать, как положено хорошей жене. Ждать и учиться, чтобы хоть как-то занять свой досуг, а ночами плакать в подушку и думать о Шаккаре, надеясь, что с мужем все хорошо, что он не ранен, что сыт и рядом есть дружественное плечо.

Пир получился печальным. Танцовщицы не радовали глаз, вино не пьянило, музыка не вызывала эмоций в сердце. Чем ближе становилось страшное завтра, тем сильнее я понимала, что скоро Шаккар уедет. И уедет не на простую прогулку или за данью!

Как же было страшно.

Мои руки покрылись холодным потом, и я прятала их в складках платья, безуспешно пытаясь согреть. Шаккар сидел рядом с отцом, и я видела, что старый повелитель едва сдерживает свои чувства, так похожие на мои собственные. Он, как и я, боялся потерять сына и наследника.

Но вот пир окончен. Шаккар протягивает ко мне руку, и я принимаю ее, глядя в его темные глаза и понимая, что это наша последняя ночь перед долгим расставанием. И все, что я могу ему дать, это свое тепло, свое тело и свою любовь….

Мое сердце он получил уже давно.

Мы впервые идем в покои принца. В комнатах горит свет. Здесь просто и уютно на мой взгляд. На полах ковры, по углам вазы с цветами, а ложе — широкое, словно поле, усыпано лепестками роз.

Шаккар подвел меня к своей постели, но прежде чем он успел что-то сделать, я решила взять в свои руки инициативу. Потянулась в его поясу и стала медленно, стараясь смотреть в глаза мужчине, распутывать широкий узел. Снять халат оказалось легче, чем я думала. Под ним к принца оказалась дорогая расшитая рубашка с завязками на груди.

— Продолжай! — шепнул муж и посмотрел на меня сверху вниз да так откровенно, что щеки покрылись румянцем, но мою запоздалую стеснительность скрыл полумрак, царивший в покоях.

Развязала рубашку на груди и запустила руки под тонкую ткань. Скользнула по крепким мышцам, зацепила плоские соски и почувствовала, как они начали твердеть под моими пальцами. Но моим рукам оказалось мало этой победы. Они обрели свою волю и бесстрашно выбрались наружу с одной только целью, чтобы тут же спуститься вниз, проделав медленный путь по твердому животу и еще ниже, туда, где ощутимо выпирал из ткани шаровар мужской детородный орган.

Сама не знаю отчего, едва провела пальцами по скрытому от глаз члену, как перед взором все поплыло, будто в дурманящей дымке. Мой повелитель тихо застонал, и я осмелела настолько, что буквально сорвала с его плеч рубашку. Руки взлетели птицами вверх и потянули одежду…Тонкая ткань поддалась моему порыву… я без жалости отшвырнула ее прочь, а затем сделала шаг назад, к ложу и сняла украшения.

Дорогая диадема легла на столик, рядом с ней опустилось ожерелье и серьги. Руки снова вспорхнули, но только для того, чтобы обнажить плечи, открывая взору мужчины мою грудь.

Шаккар шумно втянул воздух через стиснутые зубы, но не пошевелился, позволяя мне продолжать эту странную пытку. Пытку для нас обоих, поскольку я понимала, что уже готова, что уже хочу его. Тело молило о прикосновениях любимого, лоно сжималось, мечтая ощутить его глубоко внутри.

Платье легким облачком упало к ногам, оставив меня в первозданном виде. Обнаженная, с длинными волосами, обтекающими спину, словно черное покрывало…

Шаккар не сводил с меня горящего взгляда и ждал, когда я первая протяну к нему руку. Мне хотелось сделать это до безумия, но сдержалась, вспомнив о том, что сегодня наша последняя ночь перед разлукой. Мне оставалось только молится, чтобы она была недолгой, и чтобы боги вернули мне моего мужа живым и невредимым.

Забравшись на ложе, встала на колени и поманила к себе повелителя. Принц не заставил себя просить дважды. Короткий шаг и вот он уже возвышается надо мной, полный желания и страсти.

Я ухватилась за пояс его штанов и потянула вниз, открывая своему взору темную дорожку коротких волос, уходившую вниз. Потянула дальше, пока шаровары не оказались на полу. Шаккар переступил через них и ногой откинул назад, я же сосредоточилась на его члене. Обхватила рукой и провела вниз-вверх, ощущая под пальцами бархатную твердость, а после подняла взгляд на мужа.

Шаккар смотрел выжидающе, и я видела просьбу в его глазах. Улыбнулась маняще, продлевая пытку и придвинула лицо к мужским бедрам.

Муж дернул бедрами мне на встречу, стоило лишь прикоснуться губами к его плоти. Обвела язычком головку, а затем лизнула ствол.

— Майрам! — прохрипел Шаккар и осмелев, обхватила губами горячий член… Сколько длилась ласка не знаю…не помню, но впервые мужчина дрожал и стонал в моих руках, от моих губ, от моих прикосновений. Когда я оторвалась от вожделенного тела, принц опустился ко мне, толкнул бережно ладонями в плечи, опрокинул назад. Я не успела даже охнуть, когда он вошел в меня, дико, безудержно начал двигаться, едва не рыча, обхватив бедра широкими ладонями и прикрыв глаза от поистине звериной страсти. Стараясь двигаться с ним в ритм, обхватила руками мужские ягодицы, закрыла глаза, позволяя сладости растекаться по телу, пронзая каждую клеточку тонкими иглами острого наслаждения.

Еще один толчок и еще…и вот мы оба, пьяные от любви, кричим, разрывая ночь и ломая тишину.

…Еще никогда мне не было так хорошо, как в ту ночь. Шаккар снова и снова брал меня и оставалось только удивляться, откуда мой муж и повелитель брал такое силы. Казалось, сама мысль о предстоящей разлуке, эта боль, которая еще пряталась внутри нас, сейчас вылилась вместе с недосказанными словами, что рвались из груди стонами и криками наслаждения.

Войско вышли провожать все, кто жил в Хайрате, от мала до велика, от самого первого богача до последнего раба. Длинная процессия, казавшаяся мне страшной.

В этот день как и всегда светило солнце, но мою душу и на мое сердце, затянули темные облака. Ни просвета, ни лучика, сплошная тьма, грозившая пролиться горькими слезами.

Я сдерживалась только ради Шаккара, понимая, как ему неприятно будет видеть меня в слезах. И я не плакала, даже старательно улыбалась, чувствуя, как болят глаза, как разрывается сердце, молившее о крике, который позволил бы мне вздохнуть легче. Боль всегда тяжело держать в себе.

Но вот впереди показались скалы. Величественный каменный Змей, охранявший долину, смотрел на своих детей безучастно, что и следовало ожидать. Кто мы для него — простые букашки под ногами не достойные внимания? Но может быть, я и сомневалась и в действительности Великий Змей сейчас взирал на своих детей и желал им победы в нелегкой борьбе против опасного врага. Я не знала. Слишком ничтожна была моя вера в чужого бога. Пока еще чужого для меня.

Войско двинулось дальше, оставив за спиной город. Несмотря на то, что еще было раннее утро, никто не спал в Χайрате. Все провожали своих защитников, призывая им удачу и успех в сражении. Матери молились за сыновей, жены — за своих любимых. Оставшиеся женщины были не менее сильны, чем их мужья. Глядя по сторонам я замечала, что многие из них вооружены и имеют весьма опасный вид. Такие же, как Сарнай и только я одна слаба и ничтожна… Но это пока. Вот вернется Шаккар, а я буду достойной воительницей, тем более, что аббас остается со мной.

Не знаю, как удалось моему мужу уговорить брата, но аббас сдался его просьбе или внял приказу. Он ехал рядом со мной, хмурый и недовольный, из чего я сделала определенные для себя выводы, но никто не посмел спорить с принцем и будущим повелителем варваров. Его слово — закон.

Последний завтрак после ночи любви мы провели с Шаккаром в его покоях. Не знаю, было ли это правильным, но так решил сам принц. Я только сходила переодеться в свои комнаты, где верная Наима уже приготовила мне свежие одежды и свой отвар.

— Это придаст вам сил, госпожа, пережить расставание с вашим мужем и повелителем! — сказала она, потупив взор.

Отвар сегодня был немного иного свойства. Чуть горчил, но я не придала этому особого значения. Слишком мои мысли занимало предстоящее расставание.

Поспешно выпив зелье и переодевшись, поспешила на двор. Там уже были приготовлены лошади.

Вазир взгромоздился на скакуна и сидя в седле, посматривал на меня потухшим взором. Он, как и я, сдерживал печаль. Мы не могли высказать свои чувства, но поняли друг друга с одного взгляда.

— Принцесса! — аббас оказался рядом и подвел для меня пегую кобылку, а затем опустился на одно колено, подставляя спину. Я уронила взгляд на своего учителя и брата мужа, а затем, не произнеся ни слова, проворно взобралась на лошадь, используя спину мужчины и ухватилась за поводья.

Менсувар мужа распрямил спину и встал, схватившись за стремя.

— Я остаюсь, — бросил он коротко и шагнул в сторону, туда, где рабы держали его жеребца под уздцы. Только теперь я поняла, какую честь мне сейчас оказал этот махариб, позволив потоптаться по своей спине. Таким образом он признал во мне свою повелительницу и сестру. На сердце стало тепло. Я не ожидала, что аббас останется, но мне было спокойнее от одной мысли, что он рядом, как бы эгоистично это не звучало даже в мыслях. Правда, если бы у меня был шанс выбирать, я без колебаний отдала бы тысячу аббасов за одного Шаккара.

Солнце начало припекать, когда мы добрались до начала гряды. Здесь нам предстояло проститься. Я видела Сарнай с ее улыбкой, говорившей мне: «Все правильно. Ты остаешься, а я отправляюсь дальше…с ним!», — и Вазира, что сейчас просто смотрел на своего сына.

Я подъехала проститься последней, даже после аббаса, с которым муж обнялся напоследок, выделив таким образом мужчину из свиты.

— Майрам! — позвал меня муж.

Застыв каменным изваянием, сидела на лошади просто глядя в его темные глаза. Руки задрожали, ноги отказывались повиноваться мне, но я знала, что должна проститься с мужем и отпустить его, выказав должные почести. Я не могла позволить себе выказать слабость. Муж должен отправится с легким сердцем и мне стоит сделать все, чтобы он знал — его ждут, его любят.

Аббас помог мне спешиться, и я проделала расстояние, что отделало меня от мужа, пешком.

Под ногами шуршали камни. Я дрожала всем телом, пока шагала к нему и остановилась у его ног, медленно подняв голову и посмотрев в черные глаза.

— Майрам! — повторил Шаккар и весь мир просто исчез. На какие-то короткие сладостные мгновения мы остались вдвоем. Только он и я.

Ухватившись за его сапог, приподнялась на цыпочках, потянувшись всем телом к мужу. Он наклонился ко мне. Сильные руки подхватили и с легкостью подняли вверх, усадили рядом, прижали в широкой твердой груди.

Он поцеловал меня так, как не целовал еще никогда. Столько нежности и любви было в этом прикосновении горячих губ, в этом ждущем взоре, что я не удержалась и прильнула к нему, обхватив руками за шею, словно боялась отпустить.

— Люблю тебя! — шепнула в ухо мужчине, и он замер, а затем отодвинул меня от себя, чтобы посмотреть в лицо. Жадный взгляд скользнул впился в мои глаза. Что-то вспыхнуло в его темной глубине, и я повторила чуть слышно.

— Я люблю тебя! — и больше ни единого слова. Ни о том, как я боюсь за него, ни о том, что мое сердце уже плачет кровью от предстоящей разлуки, что мне уже не хватает его.

— Майрам! — снова повторил мужчина мое имя и медленно опустил на землю, но я успела почувствовать, с какой неохотой разжимаются его пальцы, отрываясь от моего тела.

Если бы я посмотрела на Сарнай, то смогла бы увидеть, как помрачнела воительница. Какими темными стали ее голубые глаза, полными гнева и ярости.

Но я не видела этого. Все моим мысли занимал только он. Мой принц, мой повелитель, моя любовь.

Я ещё долго смотрела на удаляющиеся спины воинов. Словно темная река, вытекали всадники из ущелья, исчезали, один за одни и скоро только клубы взвившейся в воздух пыли говорили о том, что здесь когда-то было целое войско. Несколько тысяч человек…

— Майрам! — аббас снова оказался рядом. Его рука легла на мое плечо.

— Шаккар сказал, чтобы я присматривал за тобой! — добавил он.

Я кивнула и заставила себя отвернутся. Как позже оказалось, наш отряд, включавший в себя стражу Повелителя Вазира, пробыл здесь достаточно долго. Но для меня все слилось в один короткий миг. Я все ещё не могла принять саму мысль о том, что Шаккар скоро будет далеко от меня!

Последняя телега с припасами и рабами, скрылась за грядой скал и Вазир скомандовал возвращаться назад. аббас помог мне взобраться на лошадь и пристроился позади, глядя мне в спину задумчивым взглядом.

Город встретил нас молчанием. Жители спрятались по домам, разошлись, словно перед бурей. Вот мы миновали храм, и я невольно бросила взгляд на это строение. Заметила своего недавнего знакомого.

Жрец сидел на ступенях храма и провожал меня взглядом. Молчал и лишь поприветствовал Вазира, кивнув ему, словно старому знакомому. Совсем не так ведут себя с повелителем, но я догадывалась, что Вазира и этого странного человека связывало нечто большее. Только сейчас мне было не до тайн Исхана. Все мои мысли занимал Шаккар.

«Только бы уцелел!» — молилась я, глядя вперед.

Дворец вырастал просто на глазах. Огромные высокие стены, красивые круглые башни…

— Я не хотел оставаться! — голос аббаса прозвучал за спиной, но вот мужчина пришпорил своего жеребца и, нагнав меня, поехал рядом, как в старые добрые времена, когда принц вез меня в свой дом через бескрайнюю степь.

— Почему? — спросила я и тут же поняла нелепость своего вопроса. аббас — воин. Ему стыдно отсиживаться в безопасности, пока остальные идут на страшную битву. Он хотел бы быть там, рядом с братом. Встать с ним, спина к спине и драться с врагом, не пропустить его дальше границы созданного за столько долгих лет королевства усилиями Шаккара и его отца, повелителя Вазира.

— Ты умная женщина, принцесса, — произнес аббас, мазнув по мне взглядом. — Я остался, потому что Шаккар приказал и буду выполнять его приказ, чего бы это мне не стоило. Только, боюсь, здесь нам уже ничего не угрожает, хотя, никогда не знаешь, как судьба повернется к тебе в тот или иной миг.

— Спасибо тебе! — проговорила я и слабо улыбнулась.

Внезапно перед глазами все поплыло. На короткий миг я ухватилась за луку седла и чуть повалилась вперед.

— Майрам! — рука аббаса оказалась рядом. Придержала, не дала упасть.

Дурнота ушла так же внезапно, как и подступила.

— Это жара! — пояснила я.

— Жара? — вскинул брови мужчина и улыбнулся. — Может быть, Шаккара можно, наконец, поздравить с наследником? — уточнил тихо.

На нас оглянулись, и я не стала отвечать на вопрос махариба. Ехавший впереди Вазир придержал своего скакуна и дождался, пока мы с аббасом нагоним его. После поехали рядом. Я чувствовала некоторую неловкость от близости повелителя варваров. Мы ещё никогда не были так близко друг от друга.

— Не переживай, Майрам, — произнес мягко Вазир и потянулся ко мне. — Шаккар хороший воин. Он вернется к нам! — рука пожилого мужчины легла на мою. Для этого повелителю пришлось пригнуться в мою сторону. Я посмотрела на ладонь, такую же широкую и шершавую, как у его сына, только покрытую венами и морщинами.

— Вы правы, отец! — согласилась я и посмотрела на Вазира. Наши глаза встретились и на миг я увидела в глубине его взора горькую тоску по сыну. Эта тоска объединяла нас, и я снова улыбнулась мужчине, только теперь уже более широко и искренне.

Но вот впереди показались ворота Дворца, за которыми начинался сад. Повелитель выехал вперед, за ним стражники и свита. Мы с аббасом завершали процессию, за нашими спинами находились только четверо из стражи Вазира. По моему мнению, напрасные опасения. Никто в городе не станет нападать на жену принца и на его молочного брата. Но таков порядок.

В сад въезжали медленно. Вот и дорожка, ведущая к фонтанам, а за ней широкие двери Дворца. На встречу повелителю высыпали слуги, и я увидела, как Вазир спешился и тут мне снова стало дурно. Снова эта темнота в глазах, к которой добавилась странная резь внизу живота.

— Майрам! — вскрикнул аббас. Я подняла голову, желая посмотреть на мужчину, но тут мир перевернулся с ног на голову, и я повалилась куда-то в темноту.

Удар и острая боль, пронзившая низ живота. Опалило, словно огнем. Я услышала испуганные крики, кто-то звал меня по имени, кажется, это был аббас. Меня подняли на руки и понесли. То выныривая из спасительной тьмы, то проваливаясь в нее, словно в благодать, где не было боли, я урывками видела картины сада, сменившиеся на стены дворца.

— Наима! — прошептала я, вспомнив каким-то чудом о старой знахарке. — Приведите Наиму, она поможет!

Но меня несли дальше, и я снова потеряла сознание, а когда очнулась, увидела над собой лицо Кыяма и его выражение мне совсем не понравилось.

Лекарь что-то делал со мной. Возился, причиняя нестерпимую боль.

— Ааа! — только и могла произнести.

Мимо мелькнули тенью какие-то женщины. Кыям запричитал, и я услышала уверенный голос, говоривший на языке варваров, который больше не был для меня чужим.

— Надо позвать Исхана. Мы не можем остановить кровь!

«Кровь!» — мелькнуло в голове. Да что же происходит? Что со мной?

Очередной приступ боли заставил закричать и согнуться буквально пополам.

— Принцесса! — на лоб легла холодная ладонь. В воздухе запахло каким-то вонючими травами, а затем мне помогли подняться и к губам поднесли чашу с не менее вонючим варевом.

— Пейте, принцесса! — не то приказали, не то попросили меня.

Проглотила горькую гадость и снова легла на подушки. Моргнула, прогоняя слезы боли и, наконец, смогла разглядеть лицо лекаря, того самого, что ещё недавно заходил ко мне. Сейчас мужчина был бледен и смотрел на меня едва ли не со страхом, смешанным с жалостью. а внизу болело все сильнее.

— Приведите Наиму! — попросила я. Голос прозвучал, словно плач. Жалкий и тонкий.

Глухой шум где-то со стороны ударил по ушам. Кто-то рвался ко мне, а кто-то начал голосить и от этой какофонии боль разгоралась еще сильнее. Стало страшно до безумия.

— Что со мной? — прошептала я и содрогнулась от приступа боли. Скрутилась зародышем, подтянув к груди ноги. И только тут заметила кровь. Она была повсюду. Огромные алые пятна на одежде и на одеялах…

— Приведите Исхана! — зарычал кто-то. — И ради Великого Змея, не смейте сообщать обо всем Шаккару!

Исхан? Шаккар? Кровь на простынях? Мои мысли не могли собраться с единое целое. Им мешала боль и дикий страх. Мне казалось, я умираю. Но что произошло. Ведь ещё недавно все было хорошо. Мы вернулись во дворец и уже там случилось это несчастье.

И снова боль. На этот раз такая яркая, такая острая, что мое сознание не выдержало. Темнота подступила так неожиданно… Словно мать, обхватила руками и убаюкала, потянула за собой, куда-то далеко. Куда-то, где нет боли, и я пошла за ней, радуясь и благодаря.

Глава 9

Вазир восседал на подушках в каком-то страхе ожидая вестей. Он не позволил аббасу сообщить о случившемся с его женой. Не смог, понимая, что это заставит Шаккара, возможно, сделать глупость. Ну, кто же знал, что принцесса беременна. Никто даже предположить об этом не мог. Лекарь, который осматривал Майрам накануне, сообщил повелителю варваров о том, что пока никаких признаков того, что вторая жена носит наследника, он не нашел.

— Хотя, принцесса подозревает обратное! — признался Кыям. — Сегодня утром я был у нее в покоях и слушал пульс…

— И? — не выдержал тогда Вазир.

Лекарь опустил голову.

— Ничего или слишком маленький срок! — ответил он и вот, оказалось, что Кыям ошибся, а может, действительно, срок был слишком маленьким… невестку унесли в окровавленных одеждах в ее покои и уже почти сутки никто не может сделать ничего для ее спасения.

«Шаккар сойдет с ума, если узнает!» — подумал Вазир и встал с подушек. Прошелся нервно по залу, слушая шелест своих шагов. Он видел, как смотрит его сын на свою вторую жену. Знал, что Шаккар влюблен и, по-своему, радовался этому. Не каждый брак, заключенный из выгоды, приносит любовь супругам. Но Майрам и Шаккару повезло.

«Если бы еще не этот выкидыш!» — горькая мысль сжала горло. Вазир вздохнул, понимая, что его сын никоим образом не должен узнать о том, что произошло в день его отъезда. Иначе быть беде. Гибель одного человека они переживут, но он не сможет потерять свой народ, а Майрам, в какой-то степени, стала слабостью принца. Его уязвимым местом. Надолго ли? Ответа на этот вопрос Вазир не знал. Вести, которые приносили рабыни из покоев принцессы, были весьма неутешительными. а последняя просто выбила почву из-под ног мужчины.

— Кыям просил передать вам, мой повелитель, что принцессе осталось недолго! — голос рабыни дрожит от страха. Еще бы, ведь она принесла страшную весть. Кто знает, как отреагирует на это Вазир. Но мужчина только вздохнул, а затем шагнул мимо дрожащей служанки к выходу из зала. Стражники тут же снялись со своих мест и молча последовали за повелителем.

Дворец показался Вазиру мертвым. Даже ветер не решался потревожить покой его обитателей. Было невероятно душно и под халатом по спине мужчины стекал пот.

Зал, за ним еще один зал, потом поворот налево, затем направо и снова длинный коридор с застывшими занавесками из прозрачной ткани, спадавшими до самого пола. Такими же мертвыми, как застывший воздух, знойный, будто жар из раскаленной печи, где рождается сталь.

У покоев принцессы Майрам собрались все ее служанки и несколько воинов, среди которых Вазир разглядел аббаса.

— Дорогу повелителю! — его заметили и рабыни поспешили расступится, склонив низко головы в почтении.

— Повелитель! — аббас поспешил упасть к ногам Вазира и тот удивленно посмотрел на воина, чуть приподняв брови и не совсем понимая, что означает это смирение. Определенно, молочный брат его сына хотел о чем-то попросить. Но не в такую же минуту.

— Позже! — отмахнулся повелитель и направился прямиком в покои невестки. Его встретил Кыям в окружении своих помощников. Лекари склонились перед своим вождем и лишь после слов Вазира, задавшего вопрос о состоянии здоровья невестки, Кыям заговорил.

— Я ничего не могу сделать, мой повелитель! — произнес лекарь и упал на колени. За ним последовали его помощники.

— Как она? — спросил Вазир и его голос дрогнул.

— Отходит! — ответил Кыям и тут за спиной повелителя послышался шум. Повернув голову назад, Вазир увидел, как к нему пробивается аббас. В глазах молодого мужчины горел огонь и весь его вид говорил о готовности добиться своей цели. Какой именно, повелитель варваров пока не знал.

— Что ты шумишь? — спросил строго. — Что тебе надо в такой тревожный час?

— Мой повелитель! — по знаку Вазира, охрана расступилась, пропуская аббаса вперед.

Менсувар принца стряхнул с себя чужие руки и обратился к Вазиру.

— Уезжая мой брат Шаккар попросил меня присмотреть за своей женой! — произнес яростно аббас. — Я поклялся, что буду защищать принцессу Майрам до своего последнего вздоха!

— На пороге смерти даже такой великий воин, как ты, аббас, бессилен! — ответил Вазир.

— Но я могу спасти ее! — возразил аббас.

— Что? — вскинул брови отце Шаккара и уронил взгляд на ничего не понимающего Кыяма.

— Я сделал все, что в моих силах, но яд подействовал слишком быстро. Это очень сильный яд, и я не знаю противоядия. Принцессу Майрам нельзя спасти! — пробормотал старик.

Аббас шагнул к Вазиру. Его взгляд горел каким-то безумием, и повелитель отшатнулся.

— Позвольте мне отнести принцессу в храм к Исхану! — попросил он. — Жрец единственный, кто может помочь!

Вазир нахмурился, а затем обошел менсувара своего сына и обогнул столик, приблизившись в ложу Майрам, у которого сидели рабыни и младший табиб. Повелитель встал над второй женой своего сына и посмотрел на белое, обескровленное лицо, прекрасное в своей предсмертной маске. Одного взгляда на девушку ему хватило, чтобы понять — уже скоро юная принцесса отправится в лучший из миров.

«Это разобьет сердце Шаккару!» — подумал Вазир.

— Отдайте мне повелительницу Майрам! — попросил аббас. — Лишком мало времени осталось. Я отправлюсь в храм, только снарядите носилки…

— Исхан тебя не примет, — отозвался старший мужчина. — Я отказал ему в его просьбе, и он в своем праве отказать и мне.

— Я буду просить сам! — почти крикнул аббас.

Вазир повернулся у молодому воину, взглянул так, словно видел впервые и неожиданно понял, что вовсе не обещание брату движет аббасом в его желании спасти принцессу. То, что увидел в глубине взора менсувара Вазир, повелителю совсем не понравилось.

— Шаккар вернется с победой, и она будет ждать его живая и здоровая, — продолжил настаивать мужчина.

У дверей перешептывались рабыни. Кыям смотрел на своего повелителя с затаенным ожиданием в глазах. Все ждали его ответа и решения. а тем временем, жизнь принцессы утекала, словно песок меж пальцев.

— Ты сам будешь отвечать за принцессу! — не выдержал Вазир и увидел облегчение во взгляде аббаса.

— Я разрешаю. Попробуй, но просить будешь от своего имени. Я не стану должником Исхана! — предупредил жестко.

Аббас поспешно поклонился своему вождю и ринулся к ложу Майрам. Легко, словно она ничего не весила, подхватил на руки и распрямил спину.

— Кто-нибудь, идите вперед и распорядитесь о носилках! — крикнул он и добавил сурово. — У нас почти не осталось времени…

… Вазир молча выходил из покоев второй жены. Вот уже и силуэт аббаса скрылся за поворотом коридора. За воином побежали все служанки принцессы, яркие, словно птички, что живут в саду. а Вазир просто стоял и думал о том, не совершил ли он ошибку, дав свое разрешение? Исхан был темным жрецом. Его вера слишком страшной даже для самого повелителя, поклонявшегося Великому Змею.

Сможет ли жрец помочь умирающей девушке? Вернет ли ее назад из темноты, где нет уже ни боли, ни горя. а если у него и получится, то какой вернется прежде добрая и ласковая вторая жена? И, самое главное, то ли увидел в глазах аббаса Вазир, когда молодой мужчина отстаивал свое желание попытаться спасти повелительницу своего брата.

«Время покажет! — решил мужчина. — Только оно одно властно над нашими судьбами!» — и опустил глаза.

В приемном зале, вернувшись из покоев принцессы, Вазир крепко задумался. Уронив голову на кулак, он сидел так довольно долго, а после велел призвать к себе лекаря Кыяма.

«Даже если принцесса не выживет, мы должны знать, кто отравил ее!» — подумал повелитель. Ведь если Шаккара вернется, а он вернется непременно, то что он скажет своему сыну? Мало того, что не уберег любимую жену и наследника, так ещё не нашел виновного.

«Отравитель будет ждать своего часа в темнице! — сказал себе повелитель. — Шаккар сам захочет спустить с него три шкуры!» — подумав это, мужчина решительно вскинул голову и позвал стражу.

Воины, стоявшие у дверей зала явились почти мгновенно. Посмотрели на своего вождя, ожидая приказаний и Вазир сказал то, что должен был сказать.

За свою жизнь аббас насмотрелся на смерть вдоволь. Он видел, как умирали древние старики. Видел, как падали на полях сражений сильные молодые мужчины и женщины, был свидетелем смерти детей и даже крошечных младенцев. Он видел многое и сердце воина, казалось, давно очерствело. Потому, аббас даже не мог подумать, что когда-то испугается, что смерть заберет драгоценную ношу, которую сейчас несли на носилках четыре крепких раба, спеша со всех ног в сторону храма, показавшегося вдали.

Храм был построен из камня. Того самого, из которого состояли скалы, кольцом окружившие Хайрат. Насколько аббас мог помнить, это здание воздвигли самым первым, раньше, чем началось строительство Дворца и даже жилых домов. Строили быстро и упорно. Работали все, и рабы, и простые воины, под пристальным взглядом старшего жреца.

Исхан не нравился аббасу. Слишком хитрый, слишком умный, при этом достаточно старый. Его, как это ещё недавно произошло с Майрам, всегда цеплял взгляд жреца. Слишком глубокий и…молодой, что казалось неправильным, так как сам облик мужчины говорил о его почтенном возрасте. Правда, сколько аббас себя помнил, жрец всегда выглядел одинаково. Неопределенного возраста с серебром в волосах. Лицо изрыто морщинами и опалено жарким солнцем, коричневое с золотом глаз, что так выделялись на лице Исхана.

Но вот впереди и ступени храма. Огромные каменные плиты и плотно закрытая дверь. Тяжелая, обитая металлическими платинами, не храм, а крепость.

Обогнув носилки, аббас бросил быстрый взгляд на Майрам, лежавшую под тонкой простыней. Ее рука, белая, как снег, свисала вниз и мужчина поймал себя на мысли, что хочет взять ее в свою.

Аббас поднялся на ступени и громко постучал в двери, оказавшиеся запертыми. Ждать пришлось недолго. Скрипнул засов и дверь зашелестела, распахнувшись. На пороге возник сам Исхан. Вышел, оглядев аббаса, узнал его и поклонился, а после покосился на рабов, державших носилки. Золотой взгляд задержался на молодой женщине, лежавшей под простыней.

— Принцесса? — спросил Ихсан тоном, в котором почему-то почти не было удивления.

— Она умирает! — быстро заговорил аббас.

— Зачем ты принес ее умирать в мой храм?

Аббас прищурил взгляд. Посмотрел на Исхана.

— Я принес ее не умирать, а жить. Ты ее спасешь! — прозвучало зло и решительно.

Жрец с мгновение смотрел на воина, а затем тихо рассмеялся.

— С чего ты решил, что я стану помогать? — поинтересовался живо.

Аббас напрягся. Угрожать жрецу расправой в случае отказа, он не мог. Слишком опасно это было. Жреца боялись не зря. Говорили, что он имел необыкновенную силу и точно мог исцелять. Не раз к нему обращались матери за своих сыновей, только вот цена такому лечению всегда была велика. Но аббас не мог допустить смерти принцессы. Он дал слово своему брату, что будет оберегать вторую жену, а сам…Еще пыль не осела за войском принца, как с Майрам случилась беда. Что же он за хранитель такой. Не уберег, не доглядел, а ведь мог предотвратить, догадывался, что да как.

«Это Сарнай! — понимал мужчина. — Ее рук дело. Поняла, что время ее на исходе, что Шаккар прежде нее ставит вторую жену, вот и подсуетилась!» — стоило свернуть шею Наиме, пока был такой шанс, а теперь ищи ветер в поле. Ведь когда Майрам плохо было, она все просила, чтобы старуху привели. Надеялась, что знахарка поможет. аббас велел найти ведьму, но увы. Рабы обыскали весь дворец, перевернули с ног на голову, но хитрой Наимы и след простыл.

Не думал аббас, что решится Сарнай убрать соперницу до рождения наследника. Ошибся в своих расчетах и вот теперь расплачивался.

— Я знаю, ты можешь спасти повелительницу Майрам! — снова обратился к жрецу молодой мужчина. — Я знаю и то, что ты всегда просишь за свою помощь цену…

— Это не я прошу, а Змей, который помогает мне, — ответил Исхан. — Я ничто, просто человек и только через его волю приношу на эту землю спасение.

— Тогда помоги, — попросил мужчина яростно. — Требуй с меня все, что хочешь. Я дам, только спаси ее, — и бросил взгляд назад на носилки.

Майрам еще была жива. Лежала не шевелясь, без сознания и только грудь едва приподнималась под тонкой тканью и медленно опадала. аббасу не надо было быть лекарем, чтобы понять — жизнь уходит из тела девушки, как песок высыпается из часов. Медленно и ужасно.

Жрец усмехнулся.

— Хорошо! — произнес он. — Только платить будешь не ты, а она, — и вскинул руку, указав на Майрам.

Аббас нахмурился.

— Я не могу дать слово за нее! — произнес мужчина.

— Тогда она умрет! — ответил жрец.

Рука аббаса соскользнула к рукояти меча, да так и застыла, под насмешливым взором Исхана.

— Даже не думай применять свой меч, воин. Иначе женщина, за которую ты просишь, умрет. Хотя, — он снова покосился на носилки, — ей и так уже не долго осталось. Решайся.

— Я не могу решить за принцессу! — ответил аббас.

— Тогда она умрет! — спокойной проговорил жрец и сделал шаг назад, намереваясь скрыться за дверью храма. Но махариб остановил его. Вскинул руку и застыл в просительном жесте.

— Χорошо! — произнес аббас и по губам Исхана растеклась улыбка, а золотые глаза сверкнули.

— Я сделаю все, что ты скажешь! — и рука аббаса упала вдоль тела.

Жрец шагнул в сторону и открыл шире двери, кивнул на носилки, а затем коротко приказал:

— Заносите!

За пределами каменного кольца, в долине которого, скрытый от чужих глаз и ветров, расположился город Хайрат, было жарко и пустынно. Ни дерева, ни куста, лишь сухая, потрескавшаяся земля, смешанная с песками. Мертвая или умирающая до первых ливней. а уже дальше, через пару дней пути, начнется и пустыня, с редкими клочками оазисов, разбросанными на протяжении дороги огромного войска.

Телеги с бочками, наполненными водой и едой, тянулись в самом хвосте обоза, следующего за воинами. Часть людей Шаккара ехали верхом, остальные шли наряду с рабами, которых, впрочем, было не так много. Брали самых выносливых, чтобы готовили еду и стирали для людей принца.

Сам Шаккар, верхом на жеребце, ехал во главе войска. Рядом с ним, стремя в стремя, на своей лошади восседала рыжеволосая повелительница Сарнай. Ее лицо направлено вперед. Голубые глаза смотрят вдаль, наполненные предвкушением предстоящей схватки. Приблизительное расположение врага Шаккар знал. Последние кровавые птицы прилетели с юга и теперь именно туда направил своих воинов наследник Вазира. Он понимал, что Давлат не зря подавал им эти сигналы. Он определенно хотел показать, где встретит войско Шаккара и теперь две огромные силы двигались на встречу друг другу для решающего боя, в исходе которого сильнейший получит все.

Шаккар понимал, что ему противостоит умелый и безжалостный противник. Он помнил мудреца Давлата достаточно хорошо и память услужливо подсказывала ему образ умного, но жестокого мужчины в летах, при этом сильного и живучего. Такие, как Давлат живут долго. Он был единственным магом, встреченным в жизни принцем. Говорили, что когда-то давно, когда еще земля была иной, маги населяли ее и рождались даже в простых семьях. Сильные, они покорили стихии, они властвовали над людьми. Давно это было и от прежней власти магов, как и от самих колдунов, остались лишь воспоминания, да такие, как Давлат, последние в своем роду, но от того не менее могущественные.

Но Шаккар не отчаивался. Он не боялся смерти, но и не был настолько безрассуден, чтобы желать ее. К тому же, у него было ради кого жить и для кого стараться победить. В глубине своего дикого сердца, принц знал, что будет сражаться не столько за свой народ, сколько за женщину, одну единственную женщину, которая ждет его возвращения домой с победой, поскольку в случае поражения Хайрат ожидает печальная участь.

Давлат не оставит камня на камне от города в долине. И павшие города, приславшие птиц, тому пример. Стоило готовится к страшному бою, но проигрывать Шаккар не собирался.

— Мой повелитель сегодня так молчалив! — голос Сарнай, ехавшей подле принца, заставил его повернуть голову и посмотреть на идеальный профиль женщины. Одетая в простые штаны и безрукавку, с мечом за спиной, с гривой волос, цвета заходящего солнца, воительница была прекрасна, как никогда, но Шаккар, глядя в ее голубые, прозрачные глаза, видел совсем другое лицо.

— Разве я раньше отличался особой болтливостью? — усмехнулся принц варваров и снова устремил взгляд вперед, на одинаковый пейзаж.

— Что мы предпримем? — поинтересовалась женщина и Шаккар ответил.

— На стоянке соберу всех махарибов, — произнес он, — будет держать совет. Я хочу выслушать мнение каждого из них и твое в том числе!

Сарнай кивнула. Дорога и предстоящие сражения успокоили ее душу, вернули в прежнее русло. Хайрат и Майрам остались позади. Теперь она была в своей стезе и, главное, рядом ее муж и она снова, как и прежде, единственная для него.

— Я полагаю, ты хочешь отправить вперед разведчиков! — она не спрашивала, а утверждала. Зная Шаккара, Сарнай могла предположить, что он будет делать дальше. Слишком долго они были вместе.

— Ты права, — кивнул мужчина. — Нам стоит знать, где находится враг.

Сарнай промолчала, устремив взгляд вперед. Туда, где вдалеке, в колышущемся воздухе, угадывались очертания первых барханов.

Жаркое солнце палило нещадно и скоро будет объявлен привал. Но разговор состоится только вечером, когда небо окрасится в краски заката и на землю опустится холод. В пустыне так всегда. Днем — пекло, ночью — холод. Но Сарнай предпочитала такие перемены удобствам дворцовых залов и своих покоев с мягкими подушками. Она была рождена для кочевой жизни, для переходов на лошадях, для войны и сражений. В этом ни одна женщина с ней не сравнится и уж тем более, тщедушная Майрам, умевшая только ложиться под Шаккара и стонать, извиваясь своим змеиным телом.

«Если зелье Наимы уже подействовало, то скорее всего, Майрам отправилась к праотцам! — подумала воительница и улыбнулась своим мыслям. — Удивительно только одно. Почему Вазир или аббас не прислали птицу с плохой вестью?» — хотя, на этот вопрос у рыжеволосой женщины был свой ответ. Вряд ли Вазир станет рассказывать о таком сыну на пороге войны. Сарнай подозревала, что отношение Шаккара к второй жене носит немного иной характер, чем его отношение к своей повелительнице.

«Это ничего! — мелькнула мысль в голове Сарнай. — Мужчины быстро забывают свою любовь, если она не подпитывает их чувства. а мертвая девка едва ли сможет это сделать. Погорюет немного и найдет себе новую жену!» — а уж она, Сарнай, позаботится о том, чтобы очередная игрушка в постели ее мужа, оказалась настолько глупой или трусливой, чтобы зависеть от первой жены и бояться ее гнева.

Обоз продолжил свой путь. Мерно покачивались в седлах всадники, скрипели песком колеса телег, всхрапывали лошади и вздыхали рабы.

Войско Шаккара шло на юг.

Мне часто снились сны, но этот был самым странным из всех увиденных. Не знаю, что навеяло мне подобные картины, но даже не понимая, что сплю, я была удивлена происходящему перед моими глазами.

Дивный мир, открывшийся передо мной, походил на огромный зал в какой-то пещере, заброшенной в горах. Никогда ещё я не видела таких гор. Высокие, они поднимали свои остроконечные вершины, цепляя небо и проплывающие мимо седые облака. И было холодно, так нестерпимо холодно, что я обнимала себя за плечи обнаженными руками в тщетной попытке согреться.

Напрасно. Морозное дыхание ветра обжигало до боли. Согнувшись в три погибели, я брела куда-то не зная пути и только каменная тропинка, проложенная через горы, уводила меня все выше и выше, ближе к небу и прочь от земли, так высоко, что, казалось, здесь живут только птицы и ветер, что сейчас сурово дергал мои волосы, оказавшиеся распущенными.

Но вот впереди показалась пещера. Она была настолько глубока, что ее зев походил на черную дыру, но тем не менее, даже несмотря на страх, появившиеся внутри, я направилась именно туда, надеясь если не согреться, то найти укрытие от пронизывающего северного ветра.

В пещере оказалось тихо и чем глубже я уходила в темноту, тем слабее слышался за спиной голос ветра, а после он совсем стих и мир погрузился в темноту. Странное дело, я все продолжала идти. Ноги сами несли меня вперед, пока впереди не забрезжил свет. Сперва это было простое светлое пятно, размытое, нечеткое, на с каждым шагом оно все увеличивалось, пока я не увидела, что там, в конце пещерного коридора, зияет проход, а ещё спустя некоторое время оказалась в огромной пещере, заканчивавшейся тупиком.

В каменных стенах горели воткнутые факелы. Пламя плясало, расписав стены жуткими пятнами черноты и алого, а я шагала дальше, замедлив ход и осматриваясь.

— Что это за место? — сама не заметила, как произнесла слова вслух. Пещера тут же ответила, подхватив мои слова и закружив их в воздухе.

— Место, место, сто…

А потом произошло нечто странное и неподдающееся моему пониманию. Я увидела впереди мелькнувшие тени. Силуэты чего-то или кого-то знакомого. Память пыталась подбросить подсказку, но я напрасно всматривалась в пляшущие тени впереди.

Вот какой-то человек склонился, будто молится богам, вот еще одна тень, высокая и страшная. У нее удивительные золотые глаза — единственное, что выделяется на общем темном фоне силуэта. И эти глаза смотрят прямо на меня, а прямо за ними каменное изваяние. Я узнала его сразу. В кольцах длинного тела, прямо под стеной пещеры, лежал огромный змей. Я смотрела на него и понимала, что он не нестоящий. Что это просто искусная работа каменщика, выбившего из скалы странную статую.

— Майрам! — прошел шепот по пещере.

— Майрам! — подхватила шепот тишина.

— Вернись! — позвал еще кто-то незнакомый.

— Вернись, вернись! — повторило эхо.

Я попятилась назад и неожиданно змей ожил. Каменные кольца пришли в движение. Медленно открылись горящие золотом глаза твари, и она приподняла огромную голову, а затем раскрыла пасть с алым длинным раздвоенным языком.

Хотелось закричать от страха, но язык отказывался повиноваться. Губы сомкнулись, и я смогла промычать что-то нечленораздельное, а после шагнула, пятясь и зацепилась ногой за выступавший камень, повалилась кулем вниз, больно ударившись бедром. Но боль отчего-то пронзила низ живота, опалила жаром, вонзилась стальным острием. Я могла только стонать и смотреть, как медленно приближается ко мне каменный змей. Рядом с ним кружили те странные тени. Золотые глаза посмотрели в самую мою душу и тут же растворились во взоре змея, распахнувшего пасть так широко, что в ней могла поместиться моя голова.

— Майрам! — снова услышала я. Но теперь слова принадлежали чудовищу. — Посмотри в мои глаза, я покажу тебе то, что будет!

Заставила сделать так, как велел змей. Глаза в глаза. Мои карие в золотые змеиные с вертикальным зрачком, настолько ужасные, что сердце казалось вот-вот застынет.

— Смотри! — велело чудище, при этом не раскрыв пасти. Но эти слова сами собой возникли в моей голове, и я подчинилась.

— Сделай же что-нибудь! — заорал аббас, глядя на жреца. Исхан сидел на коленях перед носилками и смотрел на принцессу, корчившуюся в страшным муках. Что-то невообразимой стало происходить с ней после зелья жреца.

Когда Майрам занесли в храм, Исхан велел положить носилки с девушкой у головы каменной статуи Великого Змея, а после прогнал всех прочь, оставив только аббаса. Сам он удалился и вернулся спустя некоторое время, держа в руках чашу с каким-то черным, как смола, напитком.

— Приподними ее! — приказал воину и аббас поспешил выполнить приказ. Прикоснувшись к плечам Майрам, он ужаснулся тому, какими холодными они были.

— Мы должны заставить ее выпить это зелье! — сказал жрец и аббас не удержался от вопроса.

— Что это?

Исхан улыбнулся.

— Змеиный яд. Я называю его, поцелуй змея!

— Что? — взревел махариб и удерживая Майрам одной рукой, второй потянулся к своему клинку.

— Успокойся, — произнес жрец, — я не собираюсь убивать повелительницу Майрам. Я хочу помочь ей.

— Давая яд?

— Для нее это будет лекарством! — Исхан зловеще улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы она выжила?

Аббас кивнул.

— Тогда не мешай вершиться судьбе! — добавил жрец и склонился над Майрам. Надавил большим пальцем на ее подбородок, заставляя рот открыться, а затем осторожно, чтобы не расплескать зелье, влил его ей в рот. Принцесса закашлялась, но проглотила все, что дали. При этом, она оставалась словно без сознания. Глаза ее под кожей век жутко шевелились, словно она видела какой-то страшный сон, хотя, возможно, так было на самом деле. аббас не знал. Он аккуратно опустил голову девушки обратно на носилки и поднял взгляд на жреца.

— Что дальше? — спросил сухо. Сглотнул, опасаясь услышать страшные слова от Исхана, но жрец лишь покачал головой.

— Перенесем ее на ложе и будем ждать!

— И это все? — удивился аббас. Во второй раз его рука дрогнула и потянулась за рукоятью меча, но удержался сам.

— Нам останется только ждать, — равнодушно ответил ему поклоняющийся Змею. — Если Великий Змей примет принцессу, он пошлет ей исцеление, если же нет… — и многозначительно посмотрел на махариба.

Аббас вздохнул. Склонился над телом девушки и легко подхватил на руки. Ее голова безжизненно откинулась назад, руки свисли, словно у безвольной куклы. Еще недавно такая живая, с блестящими глазами в которых застыли слезы…а теперь будто мертвая, холодная, неподвижная в его руках…

С трудом оторвав взгляд от белого лица, аббас встал на ноги и спросил:

— Куда нести?

— Пойдем, — ответил Исхан, — я покажу дорогу!

Комнатушка, где аббас положил Майрам, была темна и едва вмещала в себя еще двоих мужчин. Зато здесь было ложе, невысокое, каменное, с расстеленным поверх одеялом и подушкой-валиком.

Принцесса лежала молча, не издавая ни единого звука. Ни стона, ни глубокого вздоха… Но грудь ее все же приподнималась, а глаза под кожей век продолжали движение.

Аббас долго смотрел на девушку, пока не услышал голос жреца.

— Теперь поговорим о плате.

— Даю слово, что выполню все, что ты скажешь, если она поправится! — сказал мужчина.

Исхан криво улыбнулся.

— Боги не любят ждать, а всю посильную помощь, что была в моих силах, я уже оказал! — сказал он и неожиданно извлек из-за пазухи длинный острый нож. аббас уронил взгляд на оружие в руках жреца, сдвинул брови.

— Я тебе помог, теперь пусть она платит!

— А если она не захочет, — спросил мужчина, — когда очнется, она может отказаться платить!

— Тогда я заберу твою жизнь! — ответил жрец и протянул нож. — Мне нужна ее кровь и твоя. С богами не шутят! — добавил, а затем вышел из комнатки, бросив через плечо.

— Когда я вернусь, найди в себе силы сделать то, что должно!

Аббас посмотрел на белое лицо принцессы, жены своего брата. Ему показалось, что зелье еще не подействовало, и девушка продолжает бороться за жизнь. Но вот ее глаза успокоились, а дыхание выровнялось, и мужчина смог вздохнуть с облегчением, понимая, что жрец не обманул. Платить придется обоим, как бы ему этого не хотелось. а отказаться, дав слово, махариб не мог.

Возможность отправить птицу появилась не сразу. Тахира хотела сделать это так, чтобы никто не узнал об этом в ближайшее время, хотя и понимала, что это сделать трудно, но, чем меньше ее новые родственники знают, тем проще ей самой. Конечно, она могла солгать, что соскучилась по отцу и брату, к тому же, это в действительности так и было, но в свете последних событий, вряд ли повелитель Борхан обрадуется тому, что его невестка пишет домой, когда этот самый дом находится на пороге войны, тем более такой войны, которая грозит коснуться и Роккара. а этого, как уже поняла Тахира, Борхан допустить не мог. Почему, она и сама не знала, но какое-то предчувствие заставило ее быть настороже, а принцесса варваров привыкла доверять своему сердцу и, оставив служанок, отправилась на поиски заветной башни.

Найти ее оказалось не тяжело. Принцесса догадывалась, где именно могут держать ястребов, и почти безошибочно, немного покружив в саду, нашла путь ведущий к той части дворцового комплекса, что казалась на первый взгляд, нежилой.

Комната, где держали птиц, как и стоило ожидать, находилась в отдаленной части дворца. На верх вела крутая узкая лестница, что словно спираль крутилась внутри строения, самой высокой из всех башен. Именно сюда прилетали пернатые вестники и, именно отсюда уносили свои послания на сильных крыльях.

Запах птичьего помета стал ощутим только когда принцесса оказалась почти у самой цели. Она увидела впереди массивную дверь с широким кольцом ручки, но вошла без всякого стука, переводя дыхание.

Внутри было просторно. Круглая комната с парой окон, что безмолвными глазницами взирали на вошедшую, была заставлена клетками, а у самого куполообразного потолка, на насестах, сидели птицы. Часть из них были в колпаках, часть просто привязаны за тонкие лапки металлическими цепочками, а еще несколько, сидели в клетках.

Тахира подняла голову кверху, огляделась и только после заметила фигуру, отделившуюся от стены. В этом полумраке она сразу не заметила невысокого мальчика в длинном сером халате с непокрытыми волосами, черными и курчавыми, вьющимися как шерсть у барашка.

— Кто ты? — спросил он, а затем, присмотревшись внимательно к одеянию девушки, поспешно поклонился, понимая, что в комнату ловчего пожаловала важная особа.

Теперь настала очередь Тахиры спрашивать имя мальчика.

— Талгат, госпожа! — он снова поклонился, стараясь при этом не смотреть на женщину. — Младший ученик главного ловчего! — добавил, опустив глаза и рассматривая пол, посыпанный чистой соломой.

Тахира едва сдержала облегченный вздох, понимая, что ей повезло не застать главного ловчего в его башне, а этот мальчишка слишком молод, чтобы что-то понять или как-то воспрепятствовать красивой богато одетой, госпоже.

— Мне нужна птица, Талгат! — произнесла принцесса тоном, не терпящим возражений.

Мальчик было кивнул, а затем поднял голову. В его глазах принцесса заметила смятение и нерешительность.

— Но мне запрещено давать птиц без ведома господина… — начал было он. Тахира одним жестом руки заставила его замолчать.

— Знаешь ли ты, ученик, с кем разговариваешь? — спросила она властно. Тахира умела так разговаривать, когда ей было надо. Да и применить силу могла в любой момент, этому ее научила прежняя жизнь. Даже сейчас, надев одежды народа Роккара, Тахира все равно оставалась дочерью Хайрата.

Мальчик уставился на принцессу совсем уж неприлично открыв рот.

— Я жена наследника трона, принцесса Тахира! — произнесла молодая женщина и вскинула голову, задрав подбородок.

Сверху зашевелились птицы и захлопали огромные крылья, но Тахира не обратила внимания на посторонние звуки, продолжая смотреть свысока на Талгата.

— Дай мне птицу. Я спешу отправить послание домой, — велела она.

— В Хайрат? — мальчик явно знал больше, чем казалось на первый взгляд.

— Да! — кивнула она.

— Но у меня наказ господина… — начал было он.

— Еще одно слово и пожалеешь! — пригрозила принцесса варваров и Талгат поспешно кивнув, шагнул в полумрак, направляясь к клеткам. Тахира пошла за ним, рискуя быть испачканной в помете. Шарахнулась в сторону, когда с мягким шлепком экскременты одной из птиц упали почти рядом с ней. Усмехнулась, поймав взгляд парнишки.

— Живее! — велела она и мальчик надев перчатку, достал одну из птиц, а затем протянул руку к принцессе.

— Ваше письма, госпожа! — попросил он.

Тахира отдала ему свиток, где ещё совсем недавно написала послание. Раньше она не умела писать, но, благодаря учителям, приставленным к ней Ширин, теперь вполне сносно освоила эту науку и вот, пригодилось. а у отца уж точно найдется тот, кто сумеет прочитать письмо, ведь с Рокканом общались давно и тесно. Именно таким способом когда-то Босхан предложил свою дочь в жены ее брату Шаккару. Так что, переживать не приходилось!

Талгат закрепил письмо к лапе ястреба и направился к ним к окну, стянув с головы птицы колпак. Крылатый посланник закрутил головой, прищелкнул и издал странный свист, заметив впереди окно и солнечный свет, мягко падающий на пол кривым желтым прямоугольником.

— Ты уверен, что это нужная птица? — уточнила принцесса, опасаясь, что ученик мог выбрать ястреба, летавшего по другому маршруту, но мальчик закивал.

— Я точно знаю, госпожа! — сказал он. — Те птицы, что в клетках, предназначены именно для Хайрата!

Тахира вздохнула.

— Ну, гляди мне! — пригрозила.

Талгат в пару шагов оказался у окна и вытянул руку, позволив птице расправить крылья. Мгновение и ястреб спрыгнул с руки мальчика, камнем упал вниз, но только для того, чтобы через мгновение воспарить в небо и помчаться быстрее ветра прочь от башни, унося с собой послание Тахиры.

Девушка некоторое время молча стояла, глядя на клочок неба, видневшегося в окне. Затем повернулась к ученику и сняла с пальца массивный перстень, протянула Талгату со словами:

— И помалкивай, что видел меня сегодня! — хотя прекрасно понимала при этом, что вряд ли дольше пары дней он будет хранить тайну. Только после ей будет все равно, даже если мальчишка проболтается.

Не говоря больше ни слова, принцесса покинула башню и стала поспешно спускаться вниз, надеясь оказаться в саду до тех пор, когда ее кинуться искать служанки или она понадобиться Ширин. В последнее время жена повелителя Босхана часто звала ее в свои покои. То ли, чтобы скрасить досуг, то ли, чтобы присматривать за женой сына. Тахира больше склонялась к второму варианту, но всегда шла к своей свекрови с улыбкой и делая вид, будто рада этим встречам.

И никто не знал, что в действительности творится у нее на сердце.

Глава 10

Все мои сны показались простым кошмаром. Долгим и нескончаемым кошмаром, в котором я то плыла в ледяной воде, то шла по горячему песку пустыни, чувствуя, как под ногами осыпается песок, обжигающий нежные ступни. И вот внезапно все закончилось и, выныривая из кошмара жаркой пустыни, я поняла, что лежу в каком-то незнакомом месте. Вокруг подступились каменные стены крошечной комнаты, а я на циновках из тростника, укрытая простыней по шею, смотрю в потолок, гладкий и серый, будто отшлифован умелыми руками каменщика.

Только когда попыталась пошевелиться, поняла, насколько все тело занемело. Тут же коже отдалось уколами множества игл, а низ живота опалило нестерпимой болью, и я все вспомнила…

Будто жуткие картины фресок перед глазами промелькнул вчерашний день.

Отъезд войска Шаккара…мое прощание с мужем и то, как отчаянно сдерживала слезы, чтобы он видел меня сильной и достойной носить имя его жены. Затем возвращение во Дворец по опустевшим улицам города и наш короткий разговор с аббасом. а дальше боль и темнота. Наверное, память щадила меня и вырвала кусок воспоминаний, наполненных ужасом от произошедшего.

Слабо застонала, повторив попытку приподняться и только теперь увидела странную фигуру, сидевшую у стены.

Аббас.

Сложив руки на груди, уронив голову, он дремал, сидя прямо на полу и вытянув вперед длинные ноги. Но стоило мне привстать, как мужчина тут же открыл глаза и распрямился, впившись в меня долгим взором.

— Майрам! — проговорил он и в мгновение ока оказался рядом. Широкая ладонь без стеснения легла на мою грудь, толкнула назад.

— Тебе ещё рано вставать! — произнес он сиплым от сна голосом.

— Где я? — с губ сорвались еле слышные слова. Мне и самой показалось, что я только вздохнула, но то ли аббас догадался о смысле фразы, то ли действительно, ухитрился расслышать, но ответ последовал незамедлительно.

— Я принес тебя в храм, — а затем более спокойное, — ты умирала и никто, кроме Исхана, не мог бы помочь.

— Что? — моргнула не понимающе.

— Лекари Вазира оказались беспомощны.

— Но что случилось?

— Кто-то отравил тебя, — аббас не стал скрывать правды и за это я была ему благодарна. Но следующие слова мужчины, заставили меня горько пожалеть о своем мнении.

— Ты потеряла ребенка! — аббас пытался своим тоном произнести слова мягче, но ничто не могло смягчить такую новость.

Я заплакала раньше, чем осознала произошедшее. Ужас охватил меня, тело затряслось и, вскинув слабые руки, я поспешно закрыла лицо, пряча рыдания и слезы. Теперь я вспомнила и кровь на простынях. Но как это могло быть? Я ведь призывала к себе Кыяма и он сказал, что ничего нет…или слишком мало времени прошло, чтобы лекарь смог понять мое положение?

В любом случае, теперь было поздно. Я осиротела, так и не ощутив себя матерью. Одновременно меня покинули и муж, и не родившийся ребенок. И хотя я ещё не понимала, что это такое потерять дитя, я горевала от одной только мысли, что не подарю мужу то, о чем он так мечтал, уходя на войну.

— Майрам! — аббас словно в утешение, протянул ко мне руку, оторвал мою от лица, зажал в своей. В ладони неприятно саднило и я краем глаза заметила порез, расчертивший кожу тонкой линией затянувшейся ранки. Такая мелочь в сравнении с той раной, что сейчас открывается на душе.

— Успокойся!

Но я не могла. Я была слишком слаба. Я просто женщина, которая чувствует, как мир рушится у нее под ногами. Стало страшно, что и Шаккар больше не вернется домой. Что, если я потеряю и его тоже, что будет со мной, с моим сердцем?

«Он не простит тебе потери дитя!» — поняла я, когда злые мысли, будто тяжелые дождевые капли, стали бить несчастную голову.

— Успокойся! — повторил аббас. — Ты должна знать о том, что случилось!

Я вскинула глаза на его лицо.

— А Наима! — спросила тихо. — Где Наима?

— Не знаю, — ответил воин. — Ее искали по всему дворцу. Я поднял всех слуг, да и теперь эту ведьму ищут во всех закоулках города. Она не могла уйти далеко, если только… — он осекся.

— Неужели, это она! — произнесла я. — Но как? Но почему? Я ведь была с ней добра. Я старалась относится к ней, как к равной, я хотела отпустить ее, когда придет время.

Аббас покачал головой и сел рядом с моим ложем. Вздохнул и уронил голову.

— Мне кажется, во всем произошедшем есть и моя вина.

Непонимающе посмотрела на мужчину.

— Что? — спросила и снова сделала попытку сесть. Боль, чуть притупившаяся, вернулась снова и я скорчилась под простыней, прикрыв от муки глаза. Но я хотела узнать то, что не сказал аббас. Мне это было необходимо. Что за речи, что за слова и почему винит себя в произошедшем?

Я была глупа до наивности. Думала, что Наима за доброту и ласку ответит тем же, а она всегда принадлежала одной Сарнай и оставалась верной воительнице, несмотря на побои и грубость.

«Пора взрослеть!» — сказала себе.

Аббас хотел было продолжить говорить, как раздались чьи-то уверенные шаги, и я увидела человека, заходящего в комнатушку. Им оказался жрец. Тот самый, с которым недавно виделись во Дворце. Я невольно сглотнула, вспомнив о своем отказе на его жуткую просьбу. И этот жестокий человек, приветствовавший человеческие жертвоприношения, был тем, кто спас мою жизнь?

Неожиданно меня озарило. Такой, как Исхан не мог сделать это по доброте душевной, и я вопросительно посмотрела на аббаса.

— Что ты наделал? — спросила, а мужчина прищурил взгляд.

— Я сделал то, что должен был! — ответил. — Я дал слово своему брату сохранить твою жизнь, но каким способом… — и тут же добавил мягче, — я не мог иначе. После смерти ничего нет. Пока мы живы, есть шанс все изменить, а там, за чертой уже пустота и бездна!

Жрец растянул губы в подобие улыбки.

— Послушай слова своего умного друга! — сказал он, а затем шагнул вперед и опустился передо мной на колени. аббас отошел в сторону, чтобы не мешать. Видимо, Исхан пришел осмотреть меня.

Испуганно вцепилась руками в край простыни и подтянула выше. Даже слабость на мгновение отступила перед моим нежеланием, чтобы этот человек прикасался ко мне.

— Позвольте мне, принцесса! — сказал жрец и потянул на себя простынь. Я зажмурилась, подавив острое желание оттолкнуть руки мужчины и услышала шаги. Скорее всего, это вышел из комнаты аббас, чему я была только рада, поскольку Исхан задрал на мне тонкую ткань платья и чуть раздвинул бедра, начав свой осмотр.

— Вы лекарь? — спросила, надеясь, что разговор меня немного отвлечет от его действий. Но жрец все проделал быстро. Пощупал там, надавил здесь…

Когда простынь легла на место, позволив меня облегченно вздохнуть, мужчина взял мою руку в свою. Приложил к запястью пальцы.

— Когда-то я был им. Но с тех пор много воды утекло, и моя жизнь изменилась.

Запястье перестало его интересовать. На лице мужчины расплылось удовлетворение. По всей видимости, то, что ему рассказал пульс, его успокоило.

— Это счастье, что Великий Змей принял вас. Он не ко всем проявляет благородство! — сказал после и положив мою руку на циновки, посмотрел на меня пристальным взглядом, в котором словно плескалось солнце или расплавленное золото. Страшный такой взор.

— Что вы имеете ввиду? — уточнила.

Исхан снова потянулся ко мне рукой и взяв за правую кисть, перевернул ее ладонью вверх.

— Видите этот порез, принцесса?

Я поднесла руку к глазам.

— Да! — прошлась взглядом по заживающей линии.

— Это знак Змея! — пояснил жрец.

Я нахмурилась.

— Вчера, когда махариб аббас принес вас сюда, вы умирали, — сказал Исхан. — Никто не мог помочь вам, ни лучший лекарь повелителя Вазира, ни даже я, при всех моих возможностях врачевателя. Слишком сильный был яд, слишком поздно вас принесли.

«А может быть, ты просто помнишь, как я отказала тебе в просьбе, — мелькнул мысль в моей голове, — и оттого не стал помогать обычным способом, решив отомстить!» — жрец не вызывал у меня доверия. Словно прочитав мои мысли, Исхан произнес:

— Только не подумайте, госпожа, что я настолько мелок, чтобы мстить женщине!

Я даже вздрогнула, от его слов, а мужчина улыбнулся.

— Я догадался? — спросил он, но ответа не получил.

— Что вы сделали со мной? — спросила тихо, спустя затянувшееся молчание.

— Когда аббас принес вас сюда, у меня было мало времени и единственное средство, чтобы спасти вашу жизнь, было дать яд змеи.

— Что? — глаза расширились.

— Что вы так взволновались, госпожа? — он рассмеялся и золотые глаза засияли. — Вы ведь живы, а значит, мое лекарство помогло.

— И какой будет плата? — спросила я тихо, понимая, что в этой жизни за все надо платить. Я уже расплатилась за свою любовь к варвару нашим не родившимся ребенком, что от меня теперь потребует жрец?

Стало страшно.

— Я скажу вам, когда придет время! — ответил Исхан.

И от этих его слов по спине пробежала дрожь.

— Я могу отказаться выполнять ваши условия? — спросила, понимая и догадываясь заранее, каким будет ответ.

Жрец оскалил зубы.

— Можете, но тогда умрете. Великий Змей не прощает обманщиков и клятвопреступников!

— Но я не давала никаких клятв! — возразила.

— За вас это сделал мужчина, который принес вас сюда и, прежде чем вы станете обвинять его в таком поступке, хочу сказать, принцесса, что аббасу пришлось дать свою клятву, иначе я бы не согласился рисковать.

Я немного опешила. Получалось, что из-за меня и менсувар мужа стал заложником и должником этого жреца.

— И что произойдет, если я нарушу данное аббасом слово? — уточнила.

Исхан встал с колен и теперь возвышался надо мной, глядя сверху вниз.

— Все просто, госпожа! — последовал ответ. — Вы оба умрете!

Дилия чувствовала себя повелительницей. Как-то совсем позабылось, что она всего-навсего простая наложница, хоть и выделенная из девушек гарема, приближенная к принцу, правда, самого принца девушка не видела давно, словно акрам позабыл дорогу в ее спальню, но теперь это было не так важно. Она носила его дитя, в тайне мечтая, чтобы ребенок был мальчиком, ведь именно сын может принести ей почет и власть. Что произойдет, если Дилия родит дочь, она даже не задумывалась, прогоняя эти злые мысли прочь.

За наложницей присматривали несколько служанок. Сейчас число их увеличилось до десяти и в количестве рабынь Дилия сравнялась с принцессой Тахирой, оказавшейся нетребовательной к своему штату слуг. Будь у наложницы власть жены принца, она с удовольствием окружила бы себя множеством прислужниц и рабов евнухов, не просто для удобства или по надобности, а ради статуса, чтобы ещё раз подчеркнуть свою значимость в глазах остальных женщин гарема.

Напрасно тратила слова старая Ирада призывая внучку быть мудрее и спокойно отсидеться в своих покоях, не задевать принцессу своим еще плоским животом, который Дилия усиленно выпячивала, едва сталкивалась с Тахирой. Хазнедар опасалась, что выдержка принцессы варваров в один прекрасный момент истончится и тогда ее внучке несдобровать. Глупая девчонка ещё не понимала, что бывают такие случаи, когда даже наследник в животе на спасает от гнева законной жены, и повелительница Ширин не слишком благоволила к нахальной девчонке, да и сам будущий отец не баловал вниманием. Насколько Ирада знала, время от времени он присылал наложнице фрукты и этим ограничивал свое общение, полностью отдалившись. Зато все чаще молодой принц ночевал в комнатах законной жены.

Но Ирада никак не могла заставить Дилию стать иной. Внучка гордилась своим положением и при каждой возможности показывала свою значимость в жизни принца.

— Вот поглядите, я рожу акраму сына, и он сделает меня второй женой! — не уставала твердить она, особенно стараясь, если замечала в поле зрения принцессу Тахиру.

— Не будь дурой! — шипела на нее хазнедар.

— Я мать наследника! — непременно тогда отвечала глупая девчонка и Ирада только качала головой, понимая, что ничем хорошим это для нее не закончится.

Ночью в пустыне всегда холодно. Воины, встав огромным лагерем, разожгли огни, наспех поставили шатры и рабы занялись приготовлением пищи, пока люди принца Шаккара отдыхали от тяжелого перехода.

Уже давно скрылся из виду оставшийся за спиной, Хайрат. Но мысли Шаккара, как и его сердце тоже остались там, в городе, где была Майрам, его жена, его душа, его любимая. Только сейчас, в разлуке, он понял, насколько она вошла в его сердце, насколько стала близка и как ему нестерпимо хочется видеть ее рядом. Вот так зайти бы в свой шатер и встретить ее.

Перед взором принца мелькнули густые косы, засверкали смеющиеся глаза, яркие, как звезды, что сейчас смотрят вниз с черного небосклона.

Затрещало пламя костра, вспыхнуло и разбросало искры, когда кто-то из махарибов подбросил сухую ветку в пламя. Здесь не было деревьев и запас дров приходилось вести с собой, но это на первое время. Позже мужчины будут терпеть холод. Варвары народ, закаленный и в жару, и в холод носят свои шкуры и кожаные штаны с безрукавками.

— О чем задумался мой повелитель? — шепот Сарнай заставил Шаккара открыть глаза. Силуэт рыжеволосой воительницы очертил отсвет огня, и мужчина посмотрел на свою первую жену, понимая, что уже давно перестал видеть в ней таковую. Но он также понимал и то, что она не виновата в переменчивости его чувств. Раньше Шаккара все устраивало в Сарнай. Ее сила, ее страсть, ее стремление к власти, прикрытое стремлением быть щитом для мужа и повелителя.

Неожиданно он вспомнил, как впервые увидел ее и понял, что именно тогда понравилось ему в странной северной рабыне. Ее сила!

Но тогда и сам Шаккар был другим. Он знал только войну и не мыслил себя без сражений и схваток.

— Завтра нам предстоит долгий переход! — произнес Шаккар. — На два дня пути не встретится оазис.

— Бочки наполнены водой! — сказала Сарнай.

Принц кивком головы пригласил первую жену сесть рядом. Махарибы покосились на своего вождя, но все, кто находился к костра, молчали и только смотрели на пламя, отдыхая от долгого перехода по знойной пустыне.

Сарнай посидела немного, пока не поняла, что Шаккар явно не намерен сегодня почтить своим присутствием ее шатер. Настаивать не стала. Встала, простившись и зашагала через лагерь вслушиваясь в звуки суеты и обрывки разговоров.

Скоро здесь станет тихо и лишь всхрапы лошадей, да треск огня будут единственными источниками шума. Да еще шаги дозорных, расставленных по периметру.

В шатре повелительницы варваров было темно и пусто. Но едва она вошла внутрь, как тут же вспыхнул слабый огонек и Сарнай посмотрела в его направлении.

— Тебя никто не видел? — спросила она.

Наима покачала головой и вышла вперед, чуть сгибая спину.

— Рассказывай! — велела ей Сарнай и опустилась на ковер, устилавший дно шатра.

— Я сделала все, что могла! — ответила старуха, приседая напротив хозяйки. — Дала яд. К нашему возвращению не будет ни ребенка, ни принцессы.

— Ты уверена? — уточнила рыжеволосая.

Наима не ответила и это не понравилось Сарнай.

— Что еще? — спросила она.

Ведьма подобралась и посмотрела прямо в глаза повелительнице варваров.

— Вам стоит вернуться в Хайрат! — сказала она.

Сарнай на мгновение опешила, удивившись подобной наглости от своей рабыни. а затем произнесла:

— Ты что несешь?

Наима поклонилась, упав ниц, забормотала полубезумно.

— У меня предчувствие. Прислушайтесь, хозяйка. Да и я не смогу вечно отводить глаза и прятаться среди рабов. У меня нет сил, я устала и стара. Что, если я ослабну настолько, что меня смогут заметить!

Сарнай зло ткнула кулаком в грудь старухи, едва та распрямилась и Наима повалилась назад.

— Ты, наверное, с ума сошла, если предполагаешь, что я брошу Шаккара!

Ведьма тяжело села и скрестила ноги.

— Я чувствую злую силу в лагере! — проговорила она. — Враг близко, и он знает о том, что войско идет на него всей своей мощью. Принцу не выстоять. Варвары будут разбиты!

В глазах Сарнай вспыхнул гнев. Она залепила ведьме пощечину, а затем решительно встала и шагнула к ложу.

— Не смей мне больше об этом говорить! — произнесла она.

— Но… — возразила было старуха.

— И никаких, но! — произнесла Сарнай. — Ты ничего не знаешь, старая дура. У меня есть свой план и не лезь туда, куда тебя не просят со своими советами! — сказала и укрывшись шкурами, повернулась спиной с рабыне.

Дозорный настороженно вслушивался в странные звуки, доносившиеся откуда-то неподалёку от места, где он стоял на карауле. Стреноженные лошади, стоявший рядом, казались спокойными, а потом воин не особо взволновался странным шуршанием песка, по которому, казалось, ползет нечто огромное, но, чтобы успокоить свою совесть, мужчина вытащил из костра факел и шагнул в направлении звука, стараясь идти как можно тише.

Лагерь спокойно спал. В сотне шагов от дозорного нес свой караул еще один из воинов и, казалось, все вокруг было спокойно, но когда шуршание повторилось, дозорный прибавил шаг и протянул руку вперед, чтобы осветить пространство на несколько шагов.

Но ничего не заметил.

Пустыня молчала. Дышала холодом и насмешливо взирала на маленького человека, шагавшего по ее пескам. Только что не смеялась смехом шакала и лишь следила за тем, что происходило на ее глазах.

Воин прошел вперед, но не обнаружил ничего странного. Там, где заканчивался оазис, дальше, насколько хватало взгляда, тянулись барханы. Несколько высоких камней возвышались впереди, и мужчина решил обогнуть их, проверить, не прячется ли там в засаде враг.

Он обошел камни и на мгновение запнулся, когда понял, что больше не слышит странного звука.

Свет факела вырвал из песка странные следы и воин пригнулся ниже, чтобы лучше рассмотреть их. Нахмурил брови, не понимая, что именно видит.

По песку тянулись широкие борозды в два размашистых шага шириной. Странные и необычные. Воин впервые видел такое и не совсем понимал, что это означает. Создалось впечатление, словно кто-то могучий протянул борозды вокруг лагеря и, направившись по следу, мужчина в конце концов застыл перед глубокой воронкой, уходящей под пески.

— Что за… — только и произнес он, а когда за спиной раздалось жуткое лязганье, едва не подпрыгнул на месте, резко обернувшись назад, но тут же успокоился, узнав того, кто приблизился у насмешливой улыбкой.

— Что ты тут делаешь? — спросил подошедший воин, пришедший сменить постового.

Мужчина в ответ передернул плечами, указал на странный след.

— Что это? — удивился подошедший.

— Сам не знаю, но, наверное, стоит показать это Шаккару!

— Уже утром! — заметил второй воин. — Это всего лишь борозда и яма, вряд ли нам надо опасаться врагов. Мы слишком близко от Хайрата. Нам не стоит опасаться подвоха.

— Думаешь?

— Уверен.

Мужчины переглянулись, а затем, словно сговорившись, направились прочь от камней.

Давлат сидел на песке. За его спиной возвышалась громада шатра и пламенел костер. Мудрец положил руки на колени и, прикрыв глаза, тихо бормотал странные слова, похожие на шелест воды в ручье.

Темнота ночи, обступившая огромный лагерь, шумела отдалёнными голосами воинов, треском дров, прогорающих в кострах, всхрапами лошадей, но Давлат словно не замечал того, что происходило за его спиной. Время от времени он замолкал и тогда клал ладони на поверхность песка и начинал раскачиваться, пока не замирал, будто каменное изваяние. Так длилось довольно долго. Постепенно лагерь погрузился в сон, а повелитель продолжал сидеть не зная усталости и словно ждал.

Когда звезды сместились по дуге неба, а восток начал сереть в преддверии рассвета, произошло нечто странное. Впереди, в нескольких шагах от Давлата, зашевелился песок, вспучился холмом, вырос, словно диковинный нарост, образовав бархан. Старик встал и стал ждать, пока осыпавшийся песок не образует огромную воронку, в глубине которой появился провал. Прошло совсем немного времени, пока из провала высунулась длинная плоская голова с огромными горящими глазами.

— Иди ко мне! — прошипел Давлат и прищурился, вскинул руки, приманивая тварь из песка.

Длинное тело заскользило, выбираясь из тоннеля, потянулось к своему хозяину. В темноте ночи змей казался почти черным, ужасающе огромным. Он обвился кольцами и замер перед повелителем, приподнявшись над стариком и раскрыв пасть, высунул тонкий раздвоенный язык, зашипел.

— Ты был там? — спросил Давлат.

Змей качнулся вперед, будто пытался кивнуть. Старик протянул к нему руку и тварь наклонилась так, чтобы ладонь мужчины легла на ее лоб. Едва Давлат прикоснулся в змеиной коже, как чудовище закатило глаза. Мудрец вздрогнул всем телом и его веки опустились, а когда мужчина снова поднял их, вместо темных глаз зияли белые дыры белков. Старик покачнулся и снова вздрогнул. Перед его взором замелькали странные картинки. Чужой лагерь, расставленные по периметру дозорные, высокие острые вершины шатров и телеги, на которых спали рабы.

Затем картинка поменялась. Давлат увидел высокие скалы, длинную гряду, заключенную в круг.

На губы старика легла улыбка.

— Хайрат! — прошептал он, а затем уронил руку и его глаза приняли свой обычный вид.

Змей зашипел и нагнулся ещё ниже. Старик погладил плоскую голову твари и произнес:

— Спасибо. Теперь я знаю, где искать врага. Они ещё далеко, но мы встретим их как подобает! — он улыбнулся еще шире. — Это будет самая главная битва и когда все закончится, я войду в Хайрат новым правителем!

Глава 11

Целых два дня пришлось провести в храме под присмотром аббаса и Исхана. Все это время я просто лежала и принимала те зелья, которые приносил мне жрец. Лекарство было неприятно горьким, но помогало.

Силы возвращались, но медленно, а на исходе третьего дня исчез порез на ладони.

И в тоже утро на рассвете у дверей храма появились люди из Дворца и, по словам аббаса, их прислал Вазир, чтобы узнать о состоянии здоровья своей невестки.

— Вы можете забирать ее! — позволил жрец, но в храм никого не впустил. аббасу пришлось взять меня на руки и вынести во двор перед храмом. Я увидела паланкин и рабов, павших ниц, едва завидев свою принцессу. Среди рабынь оказались и мои бабочки. Они бросились ко мне на встречу, заламывая руки и плача от радости, при этом не переставая твердить мне, как они счастливы, что видят свою повелительницу живой и невредимой.

Аббас положил меня в паланкин и всю дорогу до Дворца шел рядом, держась за край носилок. Время от времени, я приподнимала завесу и бросала взгляд на своего учителя и брата Шаккара. Мысленно я уже несколько раз поблагодарила его за свое спасение, понимая, что если бы не он, вряд ли я сидела бы в паланкине, скорее рабыни оплакивали бы мое тело и готовили его к сожжению.

От одной только мысли меня передернуло, и я поняла, как прав был аббас, когда говорил, что пока мы живы, то в состоянии изменить свою жизнь. а у меня было ради чего жить…или, точнее, ради кого. а еще я надеялась, что пока я находилась в Храме, люди Вазира нашли Наиму. Еще никогда я не испытывала подобных мыслей, что сейчас волновали мое сознание.

Впервые мне захотелось убить.

«Эта дрянь за все ответит!» — решила я для себя, понимая, что только старуха могла подлить яд и все ее зелья, призванные якобы, поддержать мое здоровье, были просто маневром, чтобы усыпить мою бдительность и, надо заметить, она в этом преуспела. Я ведь верила ей, не полностью, но верила и защищала от нападок принца.

Какой глупой я была. Но эта наука слоила мне дорого. До сих пор думая о ребенке, которого потеряла, таком долгожданном наследнике для Шаккара, я чувствовала, как мое сердце обливается кровью. И как не гнала злые мысли, не могла успокоиться и все время возвращалась к страшному мигу, когда узнала о своей потере.

Но вот впереди показался Дворец. Такой же величественный и равнодушный у чужим судьбам. В саду меня встречали слуги и сам Вазир. Когда рабы остановились, я выбралась из паланкина, подав руку аббасу и подняла взгляд, встретившись глазами с отцом мужа. Вазир молчал, будто не знал, что говорить, а затем, широко улыбнувшись, шагнул ко мне на встречу, расставив руки, словно ожидал, что я брошусь в его объятия. Я не подвела, поддержав игру повелителя, только не побежала, а пошла медленно. Тело ломило и слабость по — прежнему ощущалась во всех суставах.

Отец Шаккара приобнял меня, прижал к груди и произнес так, чтобы слышали все придворные, что сейчас находились за его спиной.

— Я так рад, что снова вижу тебя живой и здоровой! — а затем добавил чуть тише, пригнувшись к самому уху. — Прости, что не помог!

Я кивнула и отстранилась, глядя в глаза Вазира. В какой-то мере я понимала его. Жрец был страшным человеком и пугал меня саму, но только благодаря его дару или его Вере, я осталась жива. Прогоняя мысли о не рождённом ребенке, почувствовала горечь и осознание своей утраты, а глаза предательски защипало.

— Принцессе нужен покой! — неожиданно оказался за спиной аббас и я оглянулась через плечо на своего друга.

«Друг ли?» — мелькнула мысль, но и ее я затолкала в глубину сознания. Еще не время для подобных мыслей.

— Исхан просил сказать, что повелительнице Майрам необходимо ещё несколько дней покоя, — добавил махариб и Вазир кивнул.

— Конечно! — а затем взмахнул руками и меня сразу же обступили слуги, среди которых оказались едва ли не все мои «бабочки». Я едва успела бросить на аббаса настороженный взгляд и увидеть его ответный, уверенный кивок, как меня подхватили под руки и повели прочь из сада, прямиком во дворец, в мои покои, осиротевшие без хозяйки. Когда оказались на месте, рабыни уложили меня на ложе и поинтересовались, не надо ли что их госпоже, а затем удалились выполнять поручение.

У дверей осталась стража: два огромных воина с мечами на поясах.

«Поздно охранять меня! — подумала я. — Я все уже потеряла!» — но тут же поправила себя.

«Не стоит раскисать. Ты принцесса. И у тебя все ещё есть Шаккар!».

Грустная улыбка тронула губы, и я прикрыла глаза, лежа на мягких подушках.

Шаккар…Единственное, что еще держало меня от срыва, от криков и истерики со слезами и болью. Где он сейчас? Как же хотелось, до зуда в ладонях, до покалывания на кончиков пальцев, увидеть его рядом, ощутить касание крепких рук, уверенные и, в то же время, такие ласковые поцелуи.

Мне нужна была его поддержка, его сила, но увы, между нами теперь расстояние, которое увеличивается с каждым днем и впереди у мужа далеко не забава и не тренировки. Страшно подумать о том, что ждет его и войско. Как я жалела в этот миг, что слаба и не могу быть рядом с тем, кого люблю. Нет ничего тяжелее, чем ждать возвращения любимого.

Осмотр странного следа на песке насторожил Шаккара. Присев на корточки он взглядом окинул ширину полосы, а уж о ее длине стоило вообще промолчать. Создавалось ощущение, будто-то кто-то невероятно сильный, протащил возле лагеря широкую шкуру, нагруженную камнями, только эта мысль казалась принцу безумной. Когда один из караульных утром сообщил о своей находке, Шаккар сперва был удивлен и совсем не ожидал увидеть на песке подобную находку.

Он поднялся на ноги и поглядел на окруживших его махарибов.

— Что скажете? — спросил тихо.

Воины молча смотрели на борозду. Кто-то прошел до углубления, оставленного в песке, но тут же вернулся, озадаченно пожимая плечами.

— Что-то странное творится! — заметил один из мужчин.

Шаккар свел брови, а затем махнул рукой.

— Мы снимаемся с лагеря, — сообщил своим людям. — Отправляемся дальше и ищем место, где сможем принять оборону. Так что, всем быть начеку!

Махарибы переглянулись.

— Мы не будем искать врага? — удивились они.

Шаккар не ответил, лишь широкими шагами ворвался назад в лагерь. Все приготовления были окончены. Войско собрано, телеги нагружены припасами и собранными шатрами, рабы в ожидании сигнала отправляться в путь, топчутся позади воинов.

К принцу подвели жеребца и в одно смазанное движение он оказался в седле, ухватился за поводья, оглянувшись на махарибов.

Рядом оказалась Сарнай. Женщина подъехала к принцу, вопросительно посмотрела ему в глаза, но Шаккара промолчал.

— Вперед! — рявкнул он, спустя мгновение и выкинул вверх руку. Сигнал заметили и постепенно, выстроившись в ряд, варвары покинули гостеприимное место, давшее им воду и ночлег. Вот за спиной остался островок жизни, словно затерянный среди высоких желтых барханов, осыпающихся золотом под лошадиными копытами, а затем исчез, погрузившись в песчаные холмы. Следующий переход обещал быть затяжным и Шаккар не торопил войско. Сидя в седле, он смотрел на простирающуюся пустыню и думал о том, правильно ли разгадал тварь, оставившую след возле лагеря. Если да, то тогда его ждала большая беда впереди. Он не знал, сколько людей у Давлата, но предполагал, что слишком много, раз мудрец с такой легкостью брал города. Но после увиденного на песке, принца охватило дурное предчувствие. Нет, у него не было страха перед неизбежным, но вот тревога…

Что, если его войско падет? Что, если Давлату удастся разгромить армию Вазира? Что последует дальше? Падение Хайрата?

Шаккар понимал, что теперь Давлат не остановится.

«И почему он только появился вновь?» — раздраженно подумал мужчина, а затем сам же ответил на свой вопрос: «Потому что обрел силу!» — иначе мудрец не сунулся бы к своим бывшим соплеменникам. Даже раньше его отец, Вазир, поражался жестокости Давлата. Эти бесконечные жертвоприношения Великому Змею, хотя религия учила их, что Змей милостив и ему не нужны человеческие жертвы, но Давлат смеялся над подобными утверждениями.

— Кому, как мне, с кем говорит Змей, не знать, что ему надо, а что не надо? — и эти слова принц помнил не со слов отца. Он слышал их лично много лет назад, когда еще были живы его братья, а сам Шаккар считался всего-навсего младшим сыном повелителя Вазира.

— Мой повелитель? — голос Сарнай показался мужчине чуть обеспокоенным.

— Что? — он повернул лицо к жене.

— Птица! — сообщила она и указала пальцем в небо.

Шаккар поднял глаза и действительно увидел ястреба. Улыбка легла на его губы.

— Вести из дома! — подтвердила догадку мужа повелительница Сарнай и не удержалась от злой улыбки. Ей неожиданно стало интересно, сообщит ли о гибели принцессы Майрам в своем послании сыну Вазир? а затем она поняла, что нет. Не станет рисковать. Для Шаккара это будет ударом.

«Я очень удивлюсь, если Вазир все же напишет правду!» — мелькнула мысль в голове у рыжеволосой воительницы, а ястреб тем временем стал спускаться. Описав круг над войском, он высмотрел того, кто вскинул руку в перчатке и пошел на спуск. Шаккар не дал знак войску остановиться, он лишь дождался того момента, когда его нагнал ловчий. Птица перебралась на плечо мужчины и теперь отдыхала, глядя на принца и окружающих его воинов черными бусинами глаз.

— Повелитель Вазир прислал послание! — с поклоном протянул своему принцу тонкий пергамент ловчий и тут же придержал коня, пока не смешался с войском, следовавшим за Шаккаром.

Принц ловко развернул тонкий лист и впился взглядом в несколько коротких строк. Сарнай посмотрела на мужа. Она искала изменение в выражении его лица, но ничего не произошло.

«Не рискнул написать сыну!» — подумала она и, по сути, поняла, что Вазир сделал правильно. Смерть любимой жены, а в том, что Майрам стала для Шаккара любимой, Сарнай уже не сомневалась, могла нанести урон его хладнокровию, а это могло крайне помешать в предстоящей битве. В том, что битва состоится и уже скоро, воительница не сомневалась.

— Что пишет Вазир? — спросила она спокойно.

Шаккар свернул лист и продолжая ехать вперед, положил бумагу в седельную сумку, и только после этого, ответил жене.

— В городе спокойно, — сказал он своим громогласным голосом, — повелитель отправил ястребов всем нашим союзникам, чтобы выступили к Хайрату и защищали город на время отсутствия основного войска.

Сарнай хмыкнула.

— Он думает, они пойдут на это? — спросила она.

Шаккар посмотрел на свою повелительницу.

— Если они не трусы и держат свое слово, они сделают так, иначе… — он многозначительно улыбнулся, — если я выживу в этой войне и вернусь со своими людьми, всех, кто ответит отцу отказом, уничтожу.

Жена кивнула с пониманием. Такой подход считала верным, и сама подумала о том же. Женщина понимала так же и то, что всегда найдутся те, что струсит, так что, Вазиру не стоит сильно надеяться на помощь. а какой враг ожидает их впереди, оставалось только догадываться, хотя и здесь у Сарнай были кое-какие варианты, спасибо Наиме, что не переставала твердить своей хозяйке едва ли не на каждый остановке, что повелительнице стоит оставить войско и вернуться с Хайрат.

Своими соображениями с мужем воительница делиться не спешила. Она присматривалась, прислушивалась и была готова принять решение в подходящее время и час. Но не сейчас.

«Интересно, написал ли Вазир хоть что-нибудь о принцессе?» — подумала она, но спрашивать не стала. Это удивит мужа. а Шаккар в свою очередь думал о Майрам. Он не мог даже догадываться, насколько его мысли сейчас совпадали с размышлениями Сарнай, но из головы варвара никак не уходило прекрасное нежное лицо его красавицы и ее последние слова, сказанные ему во время прощания у каменных ворот ведущих в город.

Шаккар думал о Майрам и надеялся, что ее сила и любовь помогут ему преодолеть все ненастья и вернуться назад живым и невредимым…

… Войско продолжало двигаться вперед. Сыпался песок из-под копыт. Скрепили телеги, рабы шагали следом за обозом, а жаркое солнце пустыни, паля нещадно, смеялось и смотрело на безумцев, отправившихся на встречу своей погибели или победе.

Письма от Тахиры мы получили спустя три дня после моего возвращения во Дворец. Вазир по-прежнему, словно ничего не изменилось, приглашал меня на трапезы и, я полагаю, именно потому я стала свидетельницей того, что, скорее всего, должно было остаться для меня тайной.

Мы сидели в большом зале, почти пустом. После ухода войска при повелителе осталось не так много людей. В основном это были его министры и советники, древние настолько, что от их присутствия в войске принца было бы больше проблем, чем пользы. Ели молча, лишь изредка Вазир затрагивал то одну, то другую тему, мало касающуюся тех, кто ушел защищать город. Я же старательно затягивала с трапезой и впервые за пребывание во дворце, не стремилась поскорее покинуть зал, вслушиваясь в речи великих мужей и мечтала получить хоть какую-то весточку о своем принце. Пусть еще мало прошло времени, но я уже скучала и мое сердце сжимала рука страха и волнения.

Сегодняшнее утро было плодотворным. Ловчий Вазира принес послание и, узнав, что оно исходит от дочери, повелитель вскрыл его прямо на месте, не скрываясь от приближенных.

— Принцесса Тахира прислала письмо! — сказал он важно и радостно одновременно. Наверное, надеялся во время тревожных ожиданий получить приятное известие о наследнике, а может просто радовался весточке от своей дочери. Тем не менее и я, и все присутствующие обратили свои взоры на возвышение, где восседал Вазир. Я впилась взором в лицо повелителя и тут же заметила, как быстро стала меркнуть его улыбка.

— Что-то не так? — позволила себе задать вопрос.

Повелитель посмотрел на меня и сложил лист, а затем отложил его в сторону всем своим видом показывая, что ожидал совсем иных новостей.

— Мы отправили ястреба в Роккар? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.

Я вскинула брови, продолжая смотреть на Вазира. Из зала кто-то спешно ответил:

— Да. Птица улетела три дня назад и уже должна была прибыть в Роккар!

Вазир нахмурился.

— Принцесса Тахира предупреждает нас, — проговорил он и добавил, — чтобы не ждали помощи от Роккара! — и только теперь посмотрел на меня.

— Что? — поразилась словам мужчины.

Кажется, удивлена была не я одна.

— Еще один отказ! — шепнул кто-то в толпе и я обратила свой взор на зал, где находились люди повелителя. Они сидели в самом зале, так как я занимала почетное место на ступени ниже, почти рядом с правителем Хайрата.

«Еще один отказ!» — повторила про себя. Значит, едва Шаккар оставил город, Вазир призвал союзников на помощь и пока, если судить по неосторожно брошенному слову в зале, никто не отозвался на призыв?

Завтрак был окончательно испорчен. Более никто не прикоснулся к блюдам, но разговор меж тем продолжался.

— Враг силен! — слова принадлежали одному из министров. — Он уничтожил все города, которые могли помочь нам. Целенаправленно оставив только трусов, которые готовы нарушить клятвы!

Вазир проигнорировал слова и только вскинул руку, а затем повернулся ко мне:

— Принцесса, вам пора! — сухо заявил мужчина. Я хотела было поспорить, но по знаку повелителя, двое стражников, стоявших за его спиной, отошли от своего господина и шагнули ко мне с определенной целью.

— Я хочу знать! — произнесла я сухо.

— Тебе сообщат, когда мы сами узнаем что-то определенное! — ответил Вазир и чуть улыбнулся. — Ты еще слишком слаба и лишние волнения могут снова вернуть болезнь и слабость!

Мне хотелось возразить, но я не посмела. Все равно, ни к чему хорошему это не приведет, а спорить с повелителем на глазах у его приближенных, это означало ставить под сомнение его власть и влияние. а я слишком дорожила нашими отношениями с отцом мужа, чтобы пойти на это. Пришлось изобразить смирение и, встав, поклонившись, направится к выходу в сопровождении стражи.

Шагая через зал, заметила, как смотрят на меня министры, но, странным образом, не увидела в их глазах глубокого осуждения, только прикрытое сочувствие.

Воины вывели меня из зала и передали с рук на руки бабочкам-рабыням, после чего в их окружении, я направилась в свои покои, по дороге думая над теми крохами, которые смогла услышать во время завтрака. И мои домыслы были неутешительными.

Отец отказался помочь Вазиру, или скоро откажется, тем самым нарушив договор. Тахира была не той женщиной, слова которой я могла бы подвергнуть сомнению. Данный отказ позволял Шаккару в свою очередь, отказаться от меня, как от жены, и перевел бы в статус наложницы и вот это страшно.

Тахира ждала мужа, стоя у окна. За время, проведенное в Роккаре, она успела полюбить не сам город, а бесконечное море, что шумело где-то там, вдали, у пристани, качая на своих волнах корабли и лодки. К его рокоту привыкаешь быстро и порой, если на море был штиль, Тахира лежала на своем ложе и старательно прислушивалась к песне стихии, такой дивной и едва различимой, словно отдаленное эхо, заблудившееся в горах.

За ее спиной горели светильники. Пламя танцевало под дуновением ветра, посмевшего ворваться в покои принцессы.

Тахира была одна. Она ждала прихода акрама, но не любовные утехи волновали ее сердце. Сегодня она хотела узнать судьбу своей страны и решение, принятое Борханом, ведь еще вечером за чаем, Ширин по секрету шепнула девушке последнюю новость: из Хайрата прилетела птица и Тахире не стоило объяснять, какие именно вести она принесла на своих крыльях. Принцесса слишком часто отправлялась в походы с братом, а потому имела представление о том, что сейчас происходит в ее родном городе и за его пределами. Слишком хорошо она знала Шаккара и могла предугадать его дальнейшие действия и решения.

Но вот открылись двери и две рабыни пропустили вперед принца акрама. Затем молча удалились, не сказав ни слова, и лишь склонив свои головы в почтении.

Акрам несколько мгновений стоял в шаге от порога и просто смотрел на жену.

Сегодня принцесса постаралась. Ее наряд был изысканным и, тем не менее, откровенным. Тахира поймала взгляд мужа и по его выражению поняла: ему понравилось то, что он видит.

— Мой повелитель! — она поспешила поклониться. акрам ответил улыбкой и прошел в покои, не отрывая взора от своей жены. Тахира не спешила поднимать глаза и дождалась, когда рука принца легла на ее подбородок, заставляя девушку запрокинуть голову и взглянуть в его лицо.

— Я ждал этот вечер, — признался он и Тахира, закусив губу, поняла, что все разговоры придется отложить на потом. Да и с мужчиной, который удовлетворен и расслаблен разговаривать легче, а потому она не стала тянуть и подняла руки, чтобы положить их на плечи мужа. Запрокинула назад голову, подставляя шею под горячие губы, а принц, казалось, только и ждал этого приглашения. Скользнул по щеке, поцеловал изящную шейку, позволив жен зарыться пальцами в его густые волосы и сильнее прижать голову к своей груди, куда он спустился, оставив влажную дорожку между ее ключицами.

Тонкая ткань спала под сильной и, одновременно, такой ласковой рукой мужчины. Правая грудь принцессы тот час же попала во власть его пальцев. Тахира чуть выдохнула, стоило акраму бережно сжать драгоценную тяжесть, а затем его пальцы погладили вершину соска и тот моментально затвердел, а девушка не сдержала стона.

Принц опускался ниже. Его руки медленно тянули вниз тонкую ткань дорогого одеяния, обнажая мучительно долго стройное тело.

Акрам не стал задерживаться у ее груди, опустился по плоскому животу и обвел языком впадину пупка, а затем в один миг сдернул платье, и оно шелковой лужицей растеклось у ног Тахиры.

Она вздрогнула всем телом, когда муж положил руки на ее бедра и заставил чуть расставить в стороны, а затем замерла, ожидая того, что последует потом.

Акрам поднял глаза. Сейчас он находился у ног своей повелительницы. Его взгляд горел, а руки обжигали нежную кожу.

Оба молчали. Сейчас слова были не нужны. Тахира чувствовала, как сильно бьется ее сердце при взгляде на этого мужчину, застывшего у ее ног. Сейчас она ощущала свою власть над ним, пусть ей эту власть и давало его желание, но это оказалось необычайно приятным.

А затем он потянулся к ее естеству и приник ртом. Язык мужчины принялся играть с нежными складками, заставляя Тахиру выгнуться назад. Удерживая жену руками, акрам продолжал эту сладкую пытку, пока она не забилась в жарком вихре приближающегося безумия. Но и тогда он продолжал ласкать ее, снова и снова язык проникал в лоно, ласкал, посасывал, изводил до потери сознания. Тахира закричала и забилась, ощущая, как волны блаженства охватывают ее тело, пронзают тысячами иголочек удовольствия. Она почти не заметила, как муж подхватил ее на руки и понес к ложу, лишь различила, как он склонился над ней уже лишенный одежды, оказавшейся такой лишней. Вошел одним рывком, заполняя все внутри, а затем стал двигаться.

Девушка подняла ноги и обхватила ими бедра мужа. Обняла его широкую спину руками, ногтями впиваясь в кожу и заставляя мужчину снова и снова вонзаться в ее лоно, пока не поняла, что наслаждение снова приближается, сводя с ума.

В этот раз они поднялись к небесам вместе. Прогнувшись, акрам излился в жену, хрипло выкрикнув ее имя, а Тахира в свою очередь, прошептала тихо: «акрам!» — и спустя мгновение его тяжелое тело обмякнув на мгновение придавило девушку к одеялам. Но уже спустя миг, принц перекатился в сторону и тяжело дыша, уставился в потолок, стараясь унять бешенное биение сердца.

Тахира молчала, прикрыв глаза. Ее тело блаженно расслабилось и отчего-то потянуло на сон, но она помнила, что хотела узнать у мужа и понимала, что лучшего момента не найти.

— Мой принц! — начала она и перекатилась к акраму, облокотившись на локоть, приподнялась, чтобы видеть его лицо. Затем подняла руку и положила ее на сильную грудь мужчины, привлекая к себе внимание и достигла цели. акрам уже было прикрывший глаза, снова открыл их и посмотрел на жену.

— Да, моя принцесса! — ответил в тон, вызвав на ее губах улыбку.

— Позволь мне задать тебе вопрос и пообещай, что ответишь на него! — попросила она.

Взгляд мужчины изменился. Его тело напряглось под ее ладонью и принц сел. Теперь он уже смотрел на жену сверху вниз и Тахира легла, чтобы ему было удобнее видеть ее лицо.

— Что ты хочешь знать? — спросил акрам.

Принцесса не стала ходить кругами и сразу задала интересующий ее вопрос.

— Что за вести принесла птица? — и впилась взором в темные глаза мужа.

Лицо акрама помрачнело.

— Ты действительно хочешь знать? — уточнил он.

— Я знаю, что птица прилетела из Χайрата! — пояснила она. — Это моя родина. Там остались мои люди, мой народ, мой отец и брат. Разве я могу не хотеть знать, что происходит с ними сейчас? Тем более, что по дворцу ходят страшные слухи!

— Но ты узнала все, скорее всего от повелительницы Ширин! — предположил принц. — Я догадываюсь, откуда ветер дует!

Тахира села.

— Это мой народ! — сказала она.

— Нет, — ответил акрам тихо. — После того, как ты стала моей женой, твоим народом стали те люди, кто живет в Роккане.

Понимая, что стоит сменить тон, иначе ей не удастся узнать что-либо от мужа, Тахира подсела к нему и положила голову на плечо.

— Ты же понимаешь меня, мой муж, — прошептала она. — Я не могу быть спокойной и жить вот так, не зная о том, что происходит с моими близкими. Расскажи! — и подняла голову, впиваясь взглядом в лицо принца.

Он нахмурился, но по выражению его глаз, принцесса поняла, что добилась того, что хотела. И не ошиблась.

— Сегодня ястреб принес приказ от Вазира собрать наши войска и отправиться на защиту Хайрата! — пояснил акрам с неохотой.

— А мой брат?

— Я не знаю, где он и что задумал твой отец! — честно признался ее муж.

— А что решил повелитель Борхан? — нерешительно спросил Тахира, опасаясь не получить ответ на свой вопрос.

— Он откажет, — пояснил муж.

Мысленно, Тахира выругалась. Все получилось так, как она и опасалась.

— Это нарушение всех клятв и договоров между нашими странами! — не удержалась она.

— Враг, который противостоит Хайрату слишком силен и уже уничтожил города союзников на своем пути к завоеванию твоего народа! — пояснил принц.

— И что намерен делать твой отец? — уточнила принцесса. Ей уже совсем не нравился разговор, так как она понимала, что помощи от этих трусов отцу и брату ждать не приходится, а ещё сильно разочаровалась в том, что акрам говорит об этом так спокойно, словно не его родитель заключал договор с Шаккаром.

— Мы будем ждать! — ответил принц и сердце Тахиры упало куда-то вниз.

— Что? — не выдержала она.

— Я не разделяю убеждений отца, — вздохнул акрам, а Тахира подумала о том, что если бы между ними не произошла раньше близость, сейчас вряд ли бы она подпустила к себе мужа. Настроение упало и хотелось только ругаться и оттолкнуть принца, который так спокойно рассуждал о предательстве. О, как она была зла и, по — видимому, акрам заметил это по ее глазам, вспыхнувшим, словно у дикой кошки.

— Борхана можно понять, — произнес он, — это не наша война. Тот, кто идет на Хайрат имеет зуб на твоего отца!

— И при этом уничтожил несколько городов, насколько я могу судить из тех обрывков разговоров, которые донесли мне рабыни и твоя мать! — Тахира села. Ее спина оказалась невероятно прямой.

— Ты и правда уверен, что если враг уничтожит войско моего отца и покорит Хайрат, он не двинется дальше?

— Насколько я знаю, — акрам оставался спокоен, — неприятель разобрался с теми, кто был действительно настроен дружелюбно с Вазиром и мог оказать помощь…

— То есть, действительно верных ему людей! — Тахира вскочила на ноги, спрыгнула с ложа и впилась горящим взглядом в лицо акрама.

— Не делай поспешных выводов! — произнес он и сел.

— Я просто не приемлю трусости и предательства! — она отвернулась и шагнула к окну. Ночь над Рокканом рассыпала щедрые горсти звезд и теперь укутывала дома и проулки в теплый бархат. Но эта красота больше не радовала взор принцессы. Внутри нее клокотал вулкан. Она то и дело сжимала и разжимала руки в кулаки и едва сдерживалась, чтобы не высказать своему мужу и повелителю все то, что творилось у нее на душе, понимая только одно — этим она не поможет отцу и брату.

За спиной послушались легкие шаги, а затем руки акрама опустились на покатые плечи принцессы. Он притянул ее к своей груди и уткнулся носом в макушку.

— Я тоже не приемлю этого, — сказал он откровенно, — но я не могу отдавать приказы за своего отца. Я не правитель Роккана, я всего лишь принц. Войско починяется не мне.

И хотя Тахира осознавала, что ее муж сказал правду. Она понимала, что акрам не в силах заставить войско следовать за ним, если Борхан не даст своего разрешения, а он не даст. Так что, отправленный ястреб был не просто ее манией. Она оказалась права в предположениях относительно помощи от Роккана.

— Я просил отца не нарушать договоренности! — продолжил принц. — Только не думай, что я говорю все это лишь из-за того, чтобы ты не злилась на меня. Я и сам зол, но мой недавний разговор с отцом был полным провалом.

— Ты пытался уговорить его пойти на помощь в Хайрат? — девушка не удержалась и повернулась к мужу, желая увидеть его глаза и понять, не лжет ли он, чтобы не пасть в ее глазах.

Их взгляды встретились. Тахира сглотнула, когда увидела, как смотрит не нее принц и ей неожиданно стало стыдно в том, что она посмела сомневаться в своем муже.

— Я верю! — ответила она и позволила акраму обнять себя и прижать к груди.

— Пойдем спать! — сказал он. — Завтра я попробую ещё раз поговорить с повелителем Борханом. Я буду стараться, я сделаю все, что в моих силах!

— Спасибо! — злость как-то схлынула, как волна отступает от берега, едва набежав, чтобы вернуться в темную глубину, так и гнев принцессы спрятался, но не исчез. Затаился глубоко внутри.

Тахира позволила мужу отвести себя к ложу и укладываясь рядом с ним, ощутила тяжесть крепкой руки на своей талии.

Акрам заснул быстро, она поняла это по его дыханию, ставшему равномерным и спокойным, а сама девушка ещё долго не могла уснуть, глядя в темноту и думая о том, что многое отдала бы сейчас, чтобы иметь возможность помочь брату и отцу, или хотя бы оказаться рядом с ними. Но увы. Золотая птица в золотой клетке была бессильна и это было страшнее всего…

Глава 12

— Как себя чувствуешь? — кажется, аббас был удивлен, увидев меня, заходящую на территорию казарм. Его брови приподнялись вверх, а в глазах мелькнуло беспокойство.

— Мне кажется, ты хотел бы спросить скорее, что я здесь делаю! — я подошла к мужчине, оглядываясь вокруг. После отъезда войска казармы и тренировочные площадки опустели, только ветер и птицы, что сидели на крышах домов, да одинокая фигура махариба — вот что я увидела, приблизившись к воротам.

Мои бабочки стояли за спиной. Не было смысла оставлять девушек за забором, если территория пустовала. а потому я приказала им дожидаться меня за воротами, а сама направилась к менсувару мужа, отрабатывающему удары на турнике. Звук глухих ударов о дерево гремел на всю округу, пугая птиц, но завидев меня, мужчина уронил меч и стал дожидаться, пока я приближусь, а уже потом произнес то, что я ожидала услышать. И я была готова к ответу.

— Я пришла заниматься! — произнесла с вызовом.

— Ты ещё слаба, повелительница! — последовал ответ.

— Я буду слаба, если не успею научится даже самым примитивным навыкам, а в Хайрат ворвется войско врага. Ведь это вполне может произойти? — и впилась в лицо мужчины долгим взглядом.

— Ты так слабо веришь в своего мужа и повелителя? — усмехнулся аббас.

— Я верю в Шаккара, но Шаккар такой один, а враг силен, — ответила я. — Что значит сила одного против множества?

— Шаккар не один. У него есть войско! — проговорил мой учитель.

— Я слышала, что войско врага превышает своей численностью войско моего мужа! — ответила я.

— Ты что-то задумала! — сказал аббас, прищурив взор.

— А разве я что-то могу? — спросила тихо. — Я не воительница Сарнай, я всего лишь я, принцесса Майрам, нежное создание не способное принести пользу в войне.

— Ты женщина! — возразил аббас. — Не всем женщинам быть воительницами и никогда не сравнивай себя с Сарнай! — голос прозвучал глухо, и я нахмурилась.

— Это почему, позволь узнать?

— Потому что, вы слишком разные и поверь, не всегда надо уметь владеть мечом, чтобы покорять сердца! — последовал ответ. Признаюсь, аббас меня удивил.

— Давай продолжим обучение! — попросила после недолгого молчания, пока мы с мужчиной смотрели друг на друга. Я прочитала что-то странное в его глазах, что-то такое, что не видела раньше, или просто не замечала, поскольку никогда не думала об этом мужчине как о мужчине. аббас всегда для меня был не более чем молочный брат мужа, а затем учитель по мастерству боя.

Неожиданно почувствовала неловкость от подобных мыслей и отпустила глаза, чтобы собраться с духом. Когда я, спустя мгновение, подняла их снова, то уже была полна решимости продолжить наши занятия.

— Помоги мне, аббас, — попросила я, — ты же сам сказал, что хочешь быть мне другом, так стань им.

— Я уже твой друг! — ответил мужчина. — Неужели ты это только сейчас заметила?

Я улыбнулась в ответ на его слова и напряжение, возникшее было между нами, как-то само собой спало.

— Хорошо! — кивнул воин. — Я продолжу учить тебя и очень надеюсь, что твое тел достаточно окрепло для тренировок, иначе, когда Шаккар вернется и увидит, как я уморил тебя, мне будет не сладко, принцесса!

— Не переживай, воин. Я сумею ему все объяснить! — пошутила в ответ, и мы направились в сторону тренировочных столбов. Вот так я снова вернулась к тренировкам.

Еще несколько дней пути и лишь один оазис, попавшийся на встречу огромному войску, где армия Шаккара решила задержаться на несколько дней, чтобы люди могли отдохнуть после долгого перехода и заодно наполнить запасы питьевой воды.

На песчаной почве быстро вырос лагерь. Оазис наполнился гомоном голосов и треском костров. Пока Шаккар объезжал окрестности, всматриваясь в высокие, казавшиеся бесконечными, золотые барханы, его люди готовились к отдыху, а махарибы выставляли дозорных.

Как пустынна была эта земля. Клочок зелени казался чужеродным на сухом песке. Яркая листва пальм резала глаз, пока багряное солнце катилось на закат по небосклону, предвещая ветер и холод, чередовавшийся с дневной жарой.

Шаккар остановил коня и стал всматриваться на пламенеющий закат. Жеребец под ним опустил голову, словно пытался отыскать на песке траву, а затем, недовольно всхрапнул, почувствовав приближение постороннего.

— Когда мы продолжим путь? — Сарнай поравнялась с мужем и отпустила поводья. — Как долго думаешь задержаться здесь? — поинтересовалась, глядя на его профиль.

— Еще не знаю! — ответил мужчина. — Дальше этого оазиса я еще не пробирался! — он повернул голову и взглянул на жену. Глаза Сарнай горели словно синие звезды, в которых, отражаясь, пламенело пламя заката.

— Я раньше не ходил напрямик через пустыню! — добавил он и Сарнай чуть склонила голову на бок.

— Что ты хочешь делать дальше? — уточнила она.

— Еще не знаю! — повторился Шаккар и развернул коня. — Поехали назад в лагерь. Вечером призову совет, будем думать.

Сарнай кивнула, и принц пустил жеребца с бархана. Воительница направила свою лошадь следом и вскоре они оказались в центре лагеря, среди суеты рабов, поднимавших шатры. Люди Шаккара не медлили. Повсюду, почти у каждого шатра, уже горел огонь. В ход пошли сухие листья и ветки, найденные на земле. Рабы поделили обязанности. Часть из них чистила лошадей, помогая воинам, часть готовили пищу, остальные разгружали телеги и готовили убранство для сна.

Шаккар спешился, не глядя бросив поводья подоспевшему рабу, затем направился прямиком в свой шатер. Его остроконечная вершина поднималась над остальными шатрами и плетущийся по ткани узор невозможно было спутать ни с чем другим.

Стоило принцу войти внутрь, как рабы, почти закончившие укладывать на земле шкуры, поспешили поклониться своему господину и покинули жилище. Но не успел принц снять с себя запыленную во врем перехода и грязную от пота одежду, как полог за его спиной качнулся, приподнялся и пропустил Сарнай, вошедшую следом за мужем.

Она решительно ворвалась в его шатер и направилась прямиком к Шаккару, на ходу скидывая с себя верхнюю одежду. Безрукавка полетела на шкуры, следом за ней пояс с ножнами и острый кинжал. Она оказалась за спиной мужчины раньше, чем он обернулся. Обхватила его своими руками и прижалась обнаженной грудью к его спине, чуть прищурила глаза и вдохнула запах мужчины, а затем произнесла:

— Возьми меня прямо сейчас!

Женские руки ловко скользнули по бедрам мужа, умело отыскали выпирающий бугор и накрыли ладонью.

— Сарнай! — произнес Шаккар глухо и потянулся к ее руке.

— Разве я что-то делаю не так? — спросила она и чуть сжала его детородный орган, второй рукой вцепившись в его пояс.

— Я устал и хочу помыться, пока есть такая возможность! — сказал принц спокойно. — Да и тебе бы следовало смыть пыль…

— Меня это возбуждает! — прошептала рыжеволосая воительница и уткнулась носом в шею мужа. — Твой запах…ммм. ничего нет лучше! — и чуть прикусила его кожу своими белыми острыми зубами, в то время как уже двумя руками, оставив член мужчины, стала бороться с завязками на его поясе.

— Сарнай! — предупредил Шаккар.

— Ммм? — она укусила его за плечо и наконец, справилась с поясом. Отшвырнула его в сторону и запустила руки под ткань, быстро нащупав то, что искала. Довольно застонала, обхватив пальцами член и задвигала ладонью вверх-вниз, заставив орган затвердеть и налиться кровью.

— Я хочу тебя! — прорычала она и вытащив левую руку заскользила пальцами по широкой груди Шаккара, продолжая прижиматься к нему всем телом, и одновременно ощущая неистовое возбуждение, собравшееся внизу живота приятной тяжестью.

Принц медлил, прежде чем взял ее руки и отлепил от своего тела, а затем повернулся к жене и смерил ее долгим взглядом. Она стояла перед ним невероятно прекрасная. Рыжее пламя волос втекало по плечам, по груди, по животу. Темные соски поглядывали через пряди, острые, затвердевшие словно камешки. Женщина тяжело дышала и смотрела на мужчину томным взором. Голубые глаза потемнели от страсти, а губы, яркие и полные, приоткрылись, обещая сладкий поцелуй.

Тело принца предательски отозвалось на ласку. Налившийся член распирал штаны, предвкушение соития заставило принца сделать шаг по направлению к Сарнай и она воспользовалась этим. Прильнула к нему, резко ухватила за волосы, притягивая к себе, впиваясь в рот.

Шаккар ответил ей тем же, снова вспомнив, как это было, заниматься сексом с Сарнай, по — звериному дико, первобытно…так по-варварски!

Он застыл и оторвался от губ жены. Сарнай вскинула брови, удивленно уставившись в его глаза. В ее собственных ещё полыхала страсть, но она не заметила былого ответа во взоре мужа.

— Что не так? — спросила, не скрывая раздражения.

— Не сегодня! — он решительно отстранился и встал на ноги, успев заметить, что они с женой уже успели лечь на шкуры. Когда только?

— Я устал! — проговорил Шаккар. — Прости, но мне надо вымыться и поесть. Поговорим после!

Он нагнулся и подхватил с земли вещи женщины, протянул ей.

— Оденься и иди, а вечером я жду тебя на совете у большого костра! — произнес и добавил чуть мягче, удивив Сарнай.

— Тебе стоит отдохнуть. У нас впереди еще много испытаний!

— Ты… — проговорила она срывающимся голосом, — ты отказываешь мне?

— Я просто устал!

— Как же! — зло выплюнула воительница и стала быстро натягивать безрукавку, затем подобрала пояс и застегнула его на талии. Кинжал вернулся в ножны, а сама женщина, быстрым шагом метнулась к выходу из шатра.

Оказавшись за пределами жилища, она помчалась вперед, туда, где находился ее собственный шатер, туда, где расположилась и ее люди, туда, где ждала свою хозяйку верная Наима и ее колдовство. На Сарнай смотрели. Видели ее состояние и не смели заговорить, пока она шагала мимо. Рабы прятали глаза и пригибали спины, воины опускали головы, а рыжее, ожившее пламя, неслось к своему шатру, куда ворвалось подобно сильному порыву ветра, едва не сбив с ног сидящую на полу Наиму.

— Ты здесь, ведьма? — зашипела Сарнай.

— Да, госпожа! — голос старухи дрогнул.

— Иди сюда. Ты нужна мне! — Сарнай была вне себя от бешенства, а когда Наима приблизилась, не удержалась и ударила старуху по щеке наотмашь. Ведьма дернулась назад, ухватилась ладонью за щеку, заскулила, словно раненый зверь, а воительница усмехнулась.

— Знаешь, стало легче! — сказала она. — Именно так мне стоило поступить с Шаккаром, но разве я могу ударить повелителя и принца? — и посмотрела на старуху. В темноте шатра, едва освещенного одним единственным светильником, не было видно уродливого пятна на лице женщины, которое уже завтра примет лиловый оттенок с отпечатками пальцев Сарнай.

— Что прикажете, хозяйка! — спросила Наима и поклонилась.

— Мне нужно твое колдовство! — ответила рыжеволосая женщина. — Сегодня я хочу мужчину. Шаккар, этот неотёсанный варвар посмел отказаться от меня, когда я могла бы дать ему так много, но ничего! — женщина улыбнулась, начиная успокаиваться от одних лишь мыслей о гибели соперницы.

— Когда он узнает, что его прекрасная лань умерла, он снова станет моим, — продолжила она. — Мужская любовь не вечна, а я всегда буду рядом и следующую жену подберу ему сама. Хватит с меня избранниц Вазира!

— Госпожа! — напомнила о себе Наима. — Вы что-то хотели от меня!

— Да! — кивнула воительница, уронив взгляд на ведьму. — В моем отряде есть мужчина, с которым я бы хотела разделить ложе, но ты должна мне помочь своей магией. В тот раз ты не просто отведешь глаза, ты сделаешь так, чтобы этот мужчина захотел меня, словно безумный.

— Как прикажете, моя повелительница! — поклонилась Наима.

Она хотела сказать госпоже, что безумно устала, что едва стоит на ногах и что если сейчас потратит силы на осуществление приказа хозяйки, то, вполне возможно, завтра не сможет защитить себя от посторонних взглядов, а ей, Наиме, ох как не хотелось быть замеченной тем, кто сможет доложить о присутствии среди рабов личной служанки принцессы Майрам. Пусть Наиму мало кто замечал, да и воины вряд ли особо обращали внимание на рабынь, тем более таких старых, но…кто знает. Увидят и доложат. И тогда Шаккар сможет спросить ее, почему оставила свою новую хозяйку и увязалась следом за старой. Подобное не может не вызвать подозрений. В лучшем случае, ее назовут сбежавшей рабыней и отхлещут плетьми, в худшем… Об этом старая ведьма не хотела даже думать. В такие минуты она очень сильно жалела, что по стечению обстоятельств, или просто по воле злого рока, не может видеть собственное будущее. Иногда, когда получалось, она замечала себя в видениях, если колдовала для Сарнай, но это происходило так редко, да и ничего толкового для себя Наима не находила, а потому ей оставалось только надеяться на судьбу.

Сарнай тем временем заторопилась к выходу. Она решительно шагнула вперед и подняла полог шатра, оказавшись снаружи, там, где пахло кострами и ветер шелестел пальмовыми ветвями. Лагерь еще не спал, но большая часть войска развалились у костров и отдыхали после долгого и утомительного перехода по пустыне.

Сарнай даже не оглянулась, чтобы проверить, следует ли за ней старуха. Она просто шла к своей цели, уверенная в том, что Наима, словно привязанная собачонка, семенит следом.

Люди воительницы расположились неподалеку от ее шатра. Ее отряд сейчас насчитывал более пятисот человек. Все — отборные воины, лично выбраны самой Сарнай, а точнее, выпрошены ею у мужа. Но воительница знала толк в мужчинах. Все ее солдаты были как на подбор. Пусть и не красавцы, хотя привлекательные были в приоритете и все же разбавляли строй, но сильные, выносливые и отличные воины. Многих Сарнай натаскивала сама. В воинском деле она была едва ли не безжалостнее мужа. После ее тренировок мужчины уходили стеная и проклиная мысленно страшную женщину и богов, давших ей силу и власть. Но при этом, воины любили свою предводительницу и знали, что она действительно стоит многих на поле брани, а потому шли за ней и ни мгновения не сомневались в ее приказах.

Вот и сейчас, пока женщина шагала между приготовившихся ко сну воинов, отыскивая того, кто был ей необходим, ее привечали, а многие вставали и кланялись, на что Сарнай тоже отвечала кивком, продолжая всматриваться в ряды солдат.

— Я ищу Райнера! — наконец, произнесла она, когда увидела одного из своих махарибов. Мужчина поклонился воительнице и поспешил ответить.

— Он спустился к озеру, чтобы искупаться!

Жесткая улыбка легла на губы женщины. Она сделала едва заметное движение рукой и невидимая для воинов Наима, прошла мимо нее и остановившись перед махарибом, прикоснулась сухими пальцами к его руке, а Сарнай двинулась дальше, уверенная в том, что после колдовства старухи, этот мужчина забудет о ее вопросе и будет помнить только то, что его предводительница обходила своих людей, чтобы узнать, как они устроились на ночь, а затем вернулась к себе в шатер, чтобы отдохнуть до утра.

Сарнай не стала дожидаться ведьму, направилась прямиком к озеру, находившемуся ниже разбитого лагеря. Здесь оказалось пустынно и прохладно. Звездное небо опрокинулось в темной глади совсем небольшого водоема. Несколько пальм на берегу и больше ни единой души. Сарнай пришлось некоторое время всматриваться в тени, чтобы найти того, ради кого она спустилась сюда. а за спиной уже послышалось кряхтение.

Оглянувшись на старуху, женщина нахмурилась, но обращаться к Наиме не стала, опасаясь голосом выдать присутствие ведьмы. Для всех старуха оставалась невидимой… Для всех, кроме хозяйки амулета.

Повелительница снова впилась взором в темноту, подступавшую к воде, когда ей, наконец, удалось увидеть сидевшего под деревом мужчину. В том, что это был Райнер, она почти не сомневалась. Махариб не стал бы врать, а значит, это именно тот, кого она искала, один из рода серого волка.

Не таясь и не скрадывая шаги, желая быть замеченной, рыжеволосая воительница стала спускаться к воде и заметила, как тень шевельнулась, а затем встала во весь свой огромный рост.

«Он одного роста с Шаккаром!» — подумала Сарнай и отчего-то это показалось ей своего рода, знаком.

— Кто здесь? — спросила она, замерев и повернув голову в сторону тени.

— Это я, повелительница! — голос явно принадлежал Райнару. Сарнай уже успела запомнить и выделить его низкий тембр, конечно, не такой густой, как у принца, но чем-то схож. Вот и ещё один знак!

— Подойди! — велела Сарнай и сделала знак Наиме, хотя обращалась одновременно к ним обоим, и к мужчине, в котором уже видела будущего любовника и к старой ведьме, чтобы Наима задействовала свое колдовство и пробудила магией в Райнере желание к своей предводительнице.

Мужчина приблизился настолько, что Сарнай смогла разглядеть его лицо, на котором, словно яркие пятна, выделялись синие глаза.

«Синие?» — она удивилась, поскольку точно помнила, что раньше его взгляд был совсем иным или она настолько уже невнимательна к мужчине, которого выбрала для себя?

— Что хочет мне сказать повелительница Сарнай? — спросил Райнер.

Вместо ответа, женщина шагнула к воину, в один широкий шаг сократив расстояние между ними и протянула руки к широким плечам. За ее спиной внезапно охнула Наима, а Райнер странно сверкнул синим взглядом, горевшим как-то неестественно, но Сарнай не стала мучить себя размышлениями над этими пустяками, она прильнула к твердым губам воина и прижалась к нему всем своим телом, ощущая его крепкую грудь и сильные руки, что в мгновение ока обхватили женские бедра, а затем поползли выше по спине, к лопаткам.

— Повелительница? — спросил он немного удивленный ее действиями, а затем сделал то, чего Сарнай меньше всего ожидала. Схватил ее руки и оторвал о себя, а сам отступил назад, хмурясь.

— Что происходит? — спросил он, повторив вопрос, который вспыхнул в голове самой женщины. Она резко повернулась назад, чтобы посмотреть на ведьму, но увидела, что Наима странно машет руками, будто прогоняет что-то от себя.

— Если вы ищите шатер принца, он находится выше в самом центре лагеря! — спокойно проговорил мужчина и неожиданно добавил:

— А что это за старуха, что стоит за вашей спиной?

Услышав его слова, Сарнай окаменела.

— Что? — проговорила она и позабыла про осторожность, всего на миг. — Ты ее видишь?

Наима рванулась вперед с неожиданной для такой старухи прытью и схватила воина за руку. Он выдернул кисть, но ведьме хватило прикосновения, чтобы все понять.

Сарнай потянулась к своему оружию и Райнер проследил за ее движением быстрым взглядом.

— Кто ты такое? — проговорила воительница, медленно положив ладонь на рукоять меча.

— Он не человек! — шепнула Наима и шагнула за спину хозяйки. Сарнай даже не посмотрела на нее. Женщина глядела в синие глаза странного человека, который с усмешкой смотрел на нее в ответ и при этом не выказывал страха.

— Я не советую вам, повелительница Сарнай, браться за оружие! — произнес он.

— Кто ты? — повторила рыжая и прищурила глаза, опасно поблескивающие своей глубиной.

— Ваша рабыня знает! — ответил он и бросил взгляд за спину воительницы. — Надо же. Ведьма. Я думал, их давно уничтожили, а оказывается, нет.

— Не всех! — ответила ему старуха. — Мне посчастливилось выжить в той резне!

— Мне кажется, я даже знаю, кто был повинен в гибели твоего племени! — зубы мужчины сверкнули белой полосой, а затем он перевел взгляд на свою предводительницу.

— Ты можешь не волноваться, Сарнай, жена принца Шаккара. О том, что произошло, я никому не расскажу, не единого слова. Твоя личная жизнь меня не касается. Я просто выполняю свою работу, а мое племя приказало мне быть верным твоему народу.

— Я тебе не верю! — прошипела Сарнай.

— Напрасно! — зашептала ей на ухо Наима. — Прикажи ему поклясться и дать слово, что он будет молчать обо всем и можешь быть уверена, серый волк сдержит свое обещание!

Воин спокойно посмотрел на женщин, вслушиваясь в их разговор.

— Прислушайся к тому, что тебе шепчет одна из последних в своем роде! — проговорил он, когда Сарнай ещё крепче сжала рукоять меча.

— А что мне мешает просто взять и убить тебя сейчас, воин? — спросила она спокойно. — И не надо никаких клятв. Я не люблю, когда кто-то знает мои тайны, поскольку не верю в то, что после этого буду спокойно спать и не ожидать удара в спину.

— Твоя правда! — согласился Райнер. — Можешь сделать по-своему и обнажить оружие, только я не дам себя убить, как ягненок на заклании, подставив голову под лезвие твоего оружия. Я сам убью тебя.

Сарнай зашипела и дернулась вперед. Сверкнула сталь, покидая ножны, разрезала воздух в том самом месте, где мгновение назад стоял воин и тут же воительница ощутила, как за ее спиной ожил воздух, и чьи-то сильные руки захватили ее в медвежьи объятия, сдавив так, что руки Сарнай оказались плотно прижаты к телу, а меч, став бесполезным, выпал из обессиливших рук.

Райнер уклонился от удара головой и отпустил воительницу, толкнув коленом в спину. Она пролетела вперед, едва удержавшись на ногах, но успела подхватить с песка упавший клинок и резко повернулась к мужчине, выставив лезвие перед собой.

— Не иди на поводу злости! — повторил Райнер, и улыбнувшись, сложил руки на груди.

— Наима! — крикнула Сарнай, призывая ведьму и ее колдовские чары. а затем увидела старуху, стоявшую в отдалении. Ей показалось, или Наима пыталась спасти собственную шкуру и, не дожидаясь приказа хозяйки, решила уйти с опасного участка.

— Если убьешь меня, потеряешь сильного воина, а вам они скоро пригодятся! — сказал мужчина. — Я знаю, что силы, которым противостоит твой муж, слишком сильны. Не делай глупостей, женщина!

Сарнай так сжала зубы, что в скулах отдалось болью.

— Я даю слово, что никто не узнает о том, что произошло сегодня на берегу озера! — произнес тем временем Райнер. — И не нарушу его, чего бы мне это не стоило! — а затем, напоследок смерил взглядом точеное тело рыжеволосой воительницы.

— Я не сплю с женщинами своего вождя! — добавил и повернувшись спиной, стал подниматься наверх, туда, где в огнях костров, засыпал лагерь. Сарнай было рванулась следом, но затем, передумав, подозвала к себе Наиму.

Старуха спустилась, осторожно приближаясь к разъяренной госпоже. Чуть присела и втянула голов в плечи, ожидая удара, но воительница лишь спросила:

— Кто он такой?

— Не человек! — ответила ведьма, не поднимая глаз на Сарнай, нутром чувствуя волны исходящей от женщины ярости. Казалось, еще немного, и она сорвется, закричит, ударит, причинит боль… Но рыжеволосой удалось удержать себя в руках.

— Говори понятно. Заладила, не человек, не человек!

Наима пригнулась ниже.

— Воин Райнер оборотень, на него не действует магия ведьм. На него вообще не действует никакая магия! — ответила.

— Оборотень? — Сарнай стала успокаиваться, хотя ее сердце продолжало биться в груди с неведанной ранее силой. Надо же, этот недочеловек победил ее голыми руками. Достал и мог легко свернуть шею. Нет, конечно же, она и понятия не имела, что он так быстр, иначе не потеряла бы бдительности, но все равно, было неприятно, что какой-то там посредственный воин так легко справился с ней, воительницей, равной которой еще не родила земля!

— Расскажешь мне все в шатре! — велела Сарнай. — Мы возвращаемся. И проследи, чтобы ни одна душа не заметила тебя. а этот Райнер…

— Он будет молчать, раз дал слово! — заторопилась с объяснением Наима.

Сарнай криво усмехнулась.

— О! — рассмеялась она сипло. — Он и правда будет молчать, только не по своей воле. Я не потерплю, чтобы кто-то знал мою тайну и не стоит спускать подобного отношения к своей повелительнице! — она покосилась на Наиму. — Я должна избавиться от этого воина.

Глаза старухи удивленно расширились, и Сарнай показалось, что она побаивается этого оборотня, или кем бы он там не был.

— Так что, побеспокойся! — приказала сухо. — Твоя оплошность. Ты упустила тварь в нашем войске.

Наима спорить не стала, только уронила голову и заторопилась за хозяйкой по песчаной круче в сторону лагеря, думая о том, как осуществить повеление Сарнай и понимая, как трудно будет сделать это.

Глава 13

Теперь я усиленно занималась воинским делом. Каждый день, вместо нудных уроков по истории и религии, я отправлялась в опустевшие казармы и пока девушки дожидались меня, гуляя вдоль заграждения, всецело отдавалась песне стали и звону летящей стрелы. При этом каждый вечер, как и положено, отправлялась на ужин к Вазиру, с надеждой услышать хоть малейшую новость о своем муже и войске, но повелитель молчал и все его приближенные, видимо, предупрежденные заранее, тоже хранили молчание. Но мне хватало одного взгляда на их кислые лица, чтобы догадаться: все идет не так, как они думали.

Даже во Дворце была замечена суета. Слуги казались мрачными, рабы пугались собственной тени, и я поняла — если Шаккару не удастся остановить врага, Хайрат обречен. Долго его жители не смогут удерживать чужаков. Проход меж скал слишком широкий, чтобы его можно было завалить камнями. Конечно, группа воинов какое-то время сможет противостоять неприятелю, если станут в ущелье стеной и соорудят защитные укрепления, да и, скорее всего, уже давно шла подготовка к обороне города, просто я не знала об этом. Кто станет рассказывать подобное принцессе, ничего не понимающей в битвах?

Все, что мне оставалось, это вера в Шаккара и мои уроки, во время которых я могла забыть о своих бедах и горестях, о потерях и страхах, пытаясь стать сильнее.

Незаметно для себя, стала делать успехи. Это пришло как-то неожиданно. Словно кто-то могучий влил силу в мои слабые руки, дал остроты зрению и скорости движениям. аббас удивлялся, но молчал, и я заметила, что ему стало интереснее заниматься со мной, когда я достигла определенного успеха.

Стараясь думать только о хорошем, я гнала прочь воспоминания о своем обещании, данном против собственной воли, страшному жрецу Великого Змея. Даже думать не хотелось о том, что когда-то придет время, и он потребует от меня что-то, о чем я не знаю и что, возможно, не хочу ему дать или исполнить. Но пока Исхан даже не появлялся на территории Дворца, и я старалась лишний раз не напоминать себе о его существовании, решив, что всему свое время, а нагнетать обстановку и изводить себя раньше времени, просто глупо и, кроме того, совершенно бесполезно.

Так текли наши дни.

Часто, возвращаясь во Дворец, я проходила мимо своих покоев и поднималась на самую высокую из башен. Она называлась — Башня Солнца. Именно на ней находился Вазир, когда я впервые вошла в город. Отсюда Хайрат открывался как на ладони и даже просматривались пески за кольцом Великого Змея, уходящие далеко за горизонт золотым трепещущем маревом созданным от жара, поднимавшегося от раскаленного песка.

О том, что произошло со мной, больше никто не заговаривал, и я хотела было сперва спросить у Вазира, нашел ли он того, кто отравил меня, лишив надежды вскоре стать матерью и едва не заставив покинуть этот мир, но почему-то передумала. Мне кажется, я знала и без него, чьих это рук дело.

«Наима!» — повторяла про себя, вспоминая старуху и ее загнанный взгляд в тот день, когда забрала ее от Сарнай. Уже тогда стоило заподозрить первую жену в подлости, когда она так легко отдала мне свою рабыню ничего не потребовав взамен. Какой же наивной дурочкой я тогда была. Но жизнь оказалась хорошим учителем. Жестоким, но хорошим. Цветок распустился, только вместо нежных лепестков и листьев из него выросли острые колючки. Но ведь именно такие цветы и могут приспособиться к подобной жизни в пустыне, так что, все получилось, как нельзя лучше и по — своему правильно.

В очередной жаркий день я шагала в окружении рабынь к месту тренировки. Солнце палило нещадно, словно хотело уничтожить все живое. Воздух дышал жаром и колебался, дрожал, превращая окружающие деревья и постройки в миражи.

Аббас ждал меня на нашем месте, сидел на скамье и воткнув меч в землю у своих ног, о чем-то думал, устремив взгляд в пространство.

Оставив рабынь, я подошла к нему и вместо приветствия, просто села рядом.

Некоторое время мы молчали. Я слушала ветер, разносивший горячий воздух и шелестевший сухими листьями пальм, когда учитель заговорил.

— Сегодня вернулись ястребы!

Я посмотрела на него, вскинув брови, но вопросов задавать не стала, дожидаясь, пока решит продолжить сам.

— Почти все союзники Хайрата отказались! — произнес аббас зло и сильнее сжал рукоять меча, так что костяшки на его пальцах побелели.

— Они трусы! — произнесла я. — Когда Шаккар вернется, он разберется с этими предателями! — а сама хотела спросить, откуда аббас узнал эти новости, ведь, насколько я могла судить, после отъезда моего мужа, его больше не приглашали разделить трапезу вместе с Вазиром в его приемном зале. Я сама удостаивалась такой чести только один раз в день, по вечерам, сама же ела или в своих покоях, или приказывала рабынь накрыть для меня стол в саду, где в последние дни полюбила отдыхать в тени деревьев у фонтана.

— Я верю в своего брата, но… — проговорил мужчина и осекся.

Я посмотрела на него. Мрачные складки залегли возле губ аббаса, на лбу — длинная глубокая морщина, а выражение глаз невеселое, предвидящее беды и ненастья.

— Он вернется! — сказала я уверенно. — Я помню, когда мой отец рассказывал мне о варварах и о моем будущем женихе, он сказал, что нет в этом мире сильнее войска, чем-то, которое ведет принц Шаккар. Что его воины сильны и быстры, что один человек Шаккара стоит десятка простых солдат!

Аббас повернул ко мне свое лицо. Усмехнулся и сел прямо, ослабив хватку на рукояти меча.

— Твой отец сказал истинную правду, повелительница Майрам! — проговорил мужчина. — Но я боюсь, что Давлат не простой человек. Он один из тех, кто обладает силами, неподвластными обычным смертным.

— Он маг! — кивнула я.

— Причем, сильный и жестокий.

— Я думала, магов больше не осталось!

Аббас улыбнулся.

— Говорят, иногда они ещё рождаются, но столько редко, что такой ребенок — желанная добыча для любого, кто стремится к власти.

Я закусила губу в молчании. а спустя некоторое время, спросила:

— Что будет, если Давлат придет к Хайрату? — и тут же поправила себя. — Я не думаю, что это произойдет, но если вдруг боги отвернуться от нас?

Аббас вздохнул.

— Я не знаю, — ответил честно. — В городе осталось слишком мало тех, кто сможет держать оборону. Пусть наши женщины искусны в бою, но даже их слишком мало, а дворцовой стражи всего ничего!

— А если перекрыть ущелье? — спросила тихо. — Там слишком узко, чтобы одновременно могли пройти несколько человек, есть же такое место, я сама видела, когда мы въезжали в город!

— На это и надеется Вазир! — аббас встал на ноги. — Укрепление уже строят. На вершинах скал по всему кольцу посадили дозорных, а повелитель велел повторно отправить птиц на этот раз уже не с приказом, а с угрозой!

— Кто тебе все рассказал? — спросила.

— Какая разница. Слухи витают в городе. Спокойная жизнь нарушена, даже дети и столетние старики чувствуют опасность, — он неожиданно замолчал, а затем кивнул на турник.

— Ладно, принцесса. Меньше разговоров, больше дела. Пойдем! — и шагнул вперед, уверенный в том, что я последую за ним. Он не ошибся. Я действительно встала и направилась следом за мужчиной.

Мой меч ждал меня у турника. Я взялась за рукоять и подняла оружие, а затем обернулась на учителя.

— Приступай! — велел он и я присела, подняв клинок над головой.

Аббас видел в принцессе Майрам то, что пока ещё не замечала она сама. За все время их знакомства он присматривался и пытался понять ее. Сперва, мужчина думал, что Шаккар сломает девушку. Она казалась такой хрупкой, ранимой, не пригодной стать достойной женой варвара. Опускала глаза, тряслась, как лист на ветру, а вся такая худенькая, тонкая, будто тростинка. И только Тахира сумела с самого начала рассмотреть внутри этой молодой девушки силу.

«Тахира всегда была мудра не по годам!» — вспомнив принцессу, усмехнулся аббас.

Его младшая сестричка. Вот уж кто действительно считал его за родного, так это она. Жаль, что судьба разделила их, жаль, что Тахиру отдали за акрама, но аббас надеялся, что там, вопреки всему, девушка найдет свое счастье, понимая и то, как сложно будет ей привыкнуть к подобной участи.

Аббас снова посмотрел на Майрам. Она продолжала свое сражение против деревянного столба, врытого в землю с таким ожесточением, словно это действительно был ее смертельный враг. В стороны летели щепки.

«Хорошо, что она не видела то, как раньше на этих турниках занимались наши воины!» — подумал мужчина. Тогда она, конечно же, поняла бы разницу в своей новой, проснувшейся силе.

Аббас понимал, что лечение жреца ядом змея не останется без последствий. Но решил пока не пугать Майрам, и не говорить ей о том, что происходит и то, как необратимо она начинает меняться.

Иногда за жизнь приходится платить, но он, воин Шаккара, его брат, не жалел о своем решении, потому что, как уже говорил принцессе, всегда считал, что в конце только пустота и лишь когда живешь и сражаешься, можешь что-то изменить. Не все понимали смысл смерти. Пока ты жив, она кажется чем-то призрачным, нереальным. аббас смерти не боялся, но и не спешил встретиться с ней лицом к лицу, надеясь, что еще долго сможет ходить по этой земле и наслаждаться солнцем и ветром, жить, дышать, любить…

Майрам обошла свой турник и встала с другой стороны, теперь лицом к аббасу. Снова зазвенела сталь в ее руке, и учитель сделал шаг в сторону, чтобы посмотреть за плавными и быстрыми движениями молодой девушки.

Гибкая, как змея, она нападала молниеносно, ее меч нес смерть, ее сила уже не была силой человека, она переступила эту грань, развиваясь дальше.

Но Майрам еще не видела этого, хотя и заметила, что теперь ее стрелы попадают только в цель.

Разделавшись с турником, принцесса застыла и перевела дыхание. Подняла голову и встретилась взглядом с аббасом и он с трудом сдержал удивленный вздох, когда увидел ее глаза. Но вот девушка моргнула и все исчезло. Ее взор стал прежним, без намека на бесконечное золото, тающее в бездонной манящей глубине.

— Перейдем на стрельбище! — голос мужчины остался спокоен, а Майрам только кивнула и подхватила меч, сильнее сжав его рукоять.

— Пойдем! — ответила девушка и первая шагнула вперед.

Аббас скользнул взглядом по ее ровной спине, вздохнул и последовал за ней.

По Дворцу, словно тени, расползались слухи. Они таились в темных углах, в перешептывании рабов, в переглядывании воинов. Кто-то где-то не сумел сдержаться, сказал слово, другое и вот до Тахиры дошла весть.

Одна из рабынь, показавшая себя более смышленой чем остальные бабочки, смиренно склонила голову перед своей госпожой и ждала только ее слова. Тахира махнула рукой.

— Говори! — произнесла она.

Девушка явно желала выслужиться. Они все, отчего-то в последнее время, стали относиться иначе к своей госпоже и если раньше их уважении было приказным, то теперь оно приняло иной оттенок — оттенок уважения, а может быть, и толики страха после одного происшествия, всколыхнувшего размеренную жизнь гарема.

В тот день Тахира в окружении своих рабынь, шла к Ширин. Она намеревалась узнать от повелительницы хоть что-то о решении ее мужа и господина, повелителя Босхана.

В широком коридоре навстречу принцессе выплыла Дилия. Она давно окружила себе служанками и свита наложницы едва ли не была в разы больше, чем свита принцессы.

Тахира отвела взгляд, вскинув голову и хотела было пройти мимо, как в спину ей ударили злые слова.

— Скоро придет конец господству твоего рода на нашей земле и мне интересно, станешь ли ты тогда так же важна принцу, как теперь. Говорят, что наш повелитель отказался помогать твоему народу и правильно. Не место таким варварам на это земле! — Дилия не спрашивала, а утверждала. В ее голосе явственно звучала насмешка и превосходство.

Тахира замерла на месте. Взгляд ее оставался спокойным, но внутри все словно пришло в движение. Сердце охватило пламя гнева и принцессе стоило огромных трудов не наброситься на жалкую дерзкую наложницу и не размазать ее по стене, украшенной замысловатыми узорами. Но нет, взгляд Тахиры, обращенный на Дилию, был словно лед…надтреснутый лед, через сеть трещин которого проглядывало пламя гнева. Только глупая наложница не заметила этого. Она широко улыбнулась, по привычке выпятив живот, в котором едва угадывались очертания зарождающейся жизни.

— Тебя разве не предупреждали, что за своим языком стоит следить, иначе можно лишиться головы? — произнесла принцесса и шагнула по направлению наложницы.

Внутри Дилии шевельнулось что-то похожее на страх, но она продолжила стоять и смотреть в лицо приближающейся опасности, наивно полагая, что беременность спасет ее от гнева Тахиры.

— Ты не посмеешь тронуть мать наследника! — заявила Дилия, а принцесса варваров сделала еще один шаг, надвигаясь. За спиной наложницы задрожали рабыни, попятились, пряча глаза, но Тахира даже не обратила на них внимания, она всецело была поглощена дерзкой девкой, осмелившейся затронуть ее родных.

— С чего ты решила, что я не осмелюсь? — вскинув брови, принцесса сделала еще один шаг и оказалась на расстоянии вытянутой руки от девушки, внезапно осознавшей свое положение. Оглядевшись по сторонам, Дилия поняла, что осталась одна. Ее свита благополучно переместилась в конец коридора, бросив свою госпожу.

— Еще раз скажешь хоть слово о моей семье или о моих людях, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом! — произнесла принцесса.

— Что? Ты угрожаешь мне, матери наследника? — вскинула брови Дилия, хотя лицо ее стало белее снега.

— Поверь мне, можно сделать так, что ты умрешь, а твое тело продолжит жить, и твой ребенок увидит этот свет, но уже без своей матери, — Тахира протянула было руку в направлении шеи девушки, а затем уронила ее и улыбнулась так, что колени наложницы задрожали.

— Еще и неизвестно кто там, в твоем чреве, а мне так кажется, что это всего-навсего дочь! — добавила она и посмотрела прямо в глаза испуганной Дилии.

— Не попадайся больше на моем пути. Или узнаешь твердость моего слова! — сказала и повернулась спиной к сопернице, а затем подошла к своим рабыням и сделала им знак следовать за ней.

Дилия выдохнула и осела на пол. Ее служанки едва успели подхватить девушку, которую колотило от злости и страха. Наложница вырвалась из державших ее рук, замахнулась и ударила первую попавшую под руку девушку.

— Пошли вон. Трусихи! — тело ее била дрожь. Внутри, словно обжигающий жгут, свернулся ужас. Липкий и непреодолимый, потому что сегодня она увидела во взоре варварской принцессы приговор.

«Она не посмеет!» — подумала Дилия, но страх внутри нее горячо зашептал: «Посмеет!».

Тахира взмахнула рукой, прогоняя воспоминания рабыни, стоявшей перед ней с опущенной головой. Она понимала, о чем сейчас думает девушка. С тех пор, после стычки с наложницей акрама, они стали иначе относиться к своей госпоже. Появилось уважение, настоящее, не просто навеянное понятием о том, что она — хозяйка и ей только из-за этого стоит подчиняться.

— Говори же! — повторилась принцесса.

Рабыня подняла глаза.

— Прилетела вторая птица от вашего отца! — сказала она.

— Что? — Тахира привстала. — Откуда ты знаешь?

— Дворец полон слухами. Кто-то из рабов присутствовал во время разговора повелителя и ловчего!

Тахира нахмурилась. Ее сейчас мало интересовало, как несчастный раб после этого остался жив, а ведь, скорее всего, остался, раз пустил слухи среди слуг. Принцессу волновало, что написал ее отец свекру. Чтобы узнать содержимое послания, ей стоило идти к Ширин. Только она могла знать все точно.

— Что был в послании? — спросила Тахира.

Рабыня ответила совсем не так, как надеялась принцесса.

— Раба вывели раньше, чем повелитель Борхан взломал печать.

Вот и ответ, почему раб остался жив!

Тахира поднялась на ноги и пошла к выходу. Рабыня поспешила за ней, сложив руки на животе и глядя себе под ноги.

Едва принцесса подошла к дверям, как они плавно распахнулись — две рабыни склонили головы, пропуская свою госпожу. Шелестя дорогими одеждами, молодая девушка словно поплыла по гладкому полу, покрытому ковровой дорожкой. Две рабыни последовали за принцессой, молчаливые и на удивление, не улыбчивые.

Перед взором Тахиры мелькали залы, уже привычные ее глазам. Она шагала вперед с уверенностью повелительницы и встречные рабы торопились пасть ниц перед женой принца.

У входа в покои свекрови, Тахира застыла. Бросила короткий взгляд на служанок, что поспешили склониться проявляя почтение.

— Доложите обо мне повелительнице Ширин! — велела принцесса.

— Госпожа отдыхает и приказала ее не тревожить! — раздался голос из-за узорных дверей и рабыни поспешили открыть их, выпуская из комнат Ширин Ираду. Хазнедар посмотрела на принцессу долгим взглядом, а затем поклонилась, словно вспомнив, кто стоит перед ней.

— С повелительницей все в порядке? — забеспокоилась Тахира.

— Милостью богов! — кивнула в ответ Ирада.

— Хорошо, — не стала настаивать принцесса, — тогда я зайду к ней позже!

Хазнедар поклонилась и подождала, пока Тахира скроется за поворотом, а затем вернулась назад в покои своей повелительницы.

Ширин встретила ее сидя на подушках и попивая чай. Бросила настороженный взгляд, всматриваясь в выражение глаз старухи, вздохнула.

— Она хочет знать, что было в том послании, не иначе! — произнесла повелительница.

— Да, госпожа! — кивнула Ирада.

— Борхан уже отругал меня за то, что я слишком откровенничаю с принцессой, — вздохнула женщина и сделала знак рабыне наполнить снова ее чашу ароматным чаем из тех заморских трав, что были привезены купцами по морю. Ширин потянулась к чаше, поднесла у губам и, прежде чем сделать глоток, вдохнула тонкий пар, идущий от напитка.

— Принцесса Тахира прекрасная девушка! — произнесла хазнедар осторожно. — Но она слишком сильная и непокорная. За все то время, что она провела в гареме, она научилась всему, что должна знать и уметь будущая повелительница. Всему, кроме одного! — и выразительно посмотрела на Ширин.

Повелительница вопросительно изогнула бровь.

— Что ты имеешь ввиду?

— Госпожа Тахира не забыла вкус свободы и никогда не станет покорной женой вашему сыну! — ответила Ирада и потупила глаза.

Ширин отпила из чаши и снова вздохнула.

— Только не говори мне, что Дилия будет лучшим выбором для моего акрама! — возмутилась она. — Мне донесли о недавнем споре между Тахирой и наложницей Дилией. Я возмущена. Девчонка берет на себя слишком много!

Ирада промолчала.

— Я буду настаивать, чтобы после рождения ребенка, даже если это будет мальчик, ее отправили прочь из дворца, а еще лучше, отдали замуж! — добавила женщина. — Я не потерплю подобной наложницы, что смеет говорить подобные вещи жене моего сына.

— Как прикажете, повелительница! — тихо сказала Ирада.

Ширин посмотрела на хазнедар, покачала головой.

— Я знаю, что она плоть от плоти твоей, но ты сама видишь, что даже на здоровом дереве могут быть гнилые плоды. Подумай сама, что может дать подобная женщина ребенку? а я не хочу, чтобы дочь или сын моего акрама были наделены глупостью. Уже одно то, что Дилия вынашивает первенца принца — ошибка. Мне стоило устроить ей выкидыш, а затем прогнать из гарема и, поверь, я бы сделала это, если бы не мое глубокое уважение к тебе, хазнедар!

Ирада промолчала, понимая, что ничего не может сказать против слов Ширин, которые были правдивы. Как бы она не любила свою внучку, старуха все же понимала, что Дилия превзошла саму себя, когда недавно попыталась задеть принцессу Тахиру. Думала ли она о том, что делает? Скорее всего, нет. Ослепленная своим материнством, гордая от того, что носит наследника престола, Дилия преступила ту черту, о которой ее предупреждала хазнедар, а возврата, увы, нет.

— Я отдам ее в хорошие руки и подыщу более-менее молодого мужа, у которого будет небольшой гарем, — сказала Ширин.

— Спасибо, Госпожа! — Ирада потянулась к руке повелительницы и поцеловала ее.

— А теперь о Тахире! — опомнилась Ширин. — Присматривай за ней. Я боюсь, что в свете последних событий принцесса может сделать глупость и поставить свое положение под удар.

— Я поняла, госпожа!

— Конечно, она скоро узнает о том, что говорилось в послании, — продолжила Ширин, — и я опасаюсь, что она станет подбивать акрама оказать помощь ее народу, пойти против воли Борхана. акрам и сам недоволен повелением отца, но он должен смириться и понять: отец делает это ради нашего мира и спокойствия.

— Да, госпожа! — Ирада поклонилась.

— Ты поняла свою задачу! — добавила повелительница. — Следи за Тахирой и докладывай мне.

Хазнедар снова поклонилась, а затем по мановению руки Ширин, стала пятиться назад к выходу. Рабыни открыли перед ней двери и хазнедар снова оказалась в коридоре, где ещё недавно разговаривала с принцессой Тахирой.

Глядя, как закрываются перед ее лицом резные двери, старуха вздохнула и пошла по коридору направо, намереваясь проведать внучку и с горечью думая о том, что теперь ничего не сможет сделать для Дилии.

Давлат сидел у шатра. Над его головой темнело звездное небо. От пылающего костра летели искры, оранжевые лепестки пламени искажали лица, придавая им мрачное величие. Неожиданно поднявшийся ветер хлопнул пологом, закрывавшим вход в кочевое жилище, раздул угли, дернул седые волосы старика, но тот даже глазом не моргнул, продолжая ждать.

У огня, кроме самого повелителя, сидели воины. Их было несколько. Относительно молодые, крепкие, с быстрыми взорами, в которых колебались отблески пламени.

Когда рядом появилась длинная тень и над плечом мудреца из темноты возникла голова огромного змея, мужчины лишь покосились на тварь, но продолжали сидеть как ни в чем не бывало. Несмотря на то, что змей всегда сопровождал своего хозяина и полз во главе войска, многие воины, особенно те, кто присоединились позже, убегая из разоренных городов, страшились чудища, никак не могли привыкнуть к ужасающему, будто гипнотизирующему взгляду его ярких глаз. Казалось, только Давлат не испытывал трепета перед олицетворением своего бога на земле и даже сейчас, он поднял вверх руку и положил ее на голову твари, что улеглась у его ног, обвив длинное тело вокруг шатра.

— Что за вести принес ты мне? — спросил шипящим голосом Давлат и змея прикрыл глаза, одновременно с этим распахнув пасть, откуда на сидящих пахнуло запахами гниющей плоти. Длинный раздвоенный язык загремел, высунувшись из зева монстра, но мудрец словно бы и не замечал ни вони, ни острых клыков, мелькнувших в пасти.

Несколько коротких мгновений тварь и человек, казалось, просто застыли. Давлат прикрыл глаза. Змей же, напротив, раскрыл свои ещё шире, обвел взглядом собравшихся, зашипел, отчего воины поморщились, то ли испытывая страх, то ли от смрада.

А затем повелитель открыл глаза и посмотрел на своих людей. Отнял руку от змеиной головы и положил ее на колено.

— Они ждут нас впереди! — произнес сухо.

— Повелитель, почему бы нам не обойти войско принца Шаккара и не захватить Хайрат? — спросил один из мужчин.

Давлат посмотрел на него, чуть прищурив глаза. Змей в это время положил голову на песок у ног своего хозяина, застыл камнем.

— На пути в Хайрат есть только несколько источников с питьевой водой. Чтобы наше войско выдержало переход, нам надо пополнять запасы воды иначе… — он не договорил, выразительно взглянув на воина. Тот кивнул.

— Я понял, мой повелитель! — и опустил голову.

— К тому же, я не стану избегать сражения. У нас больше людей и, кроме того, у нас есть он! — Давлат указал на лежащего змея, огромного, словно ствол самого толстого из деревьев.

— Малла! — позвал он и змей лениво приподнял голову.

— Малла — олицетворение нашего бога на земле. Скажите мне, мои воины, что решат люди, когда увидят воочию того, кому поклонялись всю свою жизнь?

Мужчины молчали.

— Вы молчите, потому что, знаете ответ. Мало кто решит пойти против своего бога, так что, я думаю, нам предстоит на такое уж опасное сражение.

Мужчины закивали. Все, кроме одного.

— Я думаю, мой господин, что нам не стоит недооценивать принца Шаккара и его влияние на его людей! — Инар впервые позволил себе произнести нечто подобное. Давлата это несколько удивило. Он впился взглядом немигающих глаз в лицо воина, а затем ответил:

— Ты прав, Инар. Шаккар, сын Вазира, достойный соперник и враг. Его отец вырастил хорошую смену, и я нисколько не умаляю его талантов как воителя, так и человека, за которым пойдут сотни и тысячи. Но Шаккар просто человек и иногда не в силах человека противостоять вере. Самое, что есть сильного в человеке — это вера.

— Вы правы, великий! — поклонился Инар, только отчего-то Давлату показалось, будто он не совсем убедил своего лучшего человека. В его преданности он, впрочем, не сомневался, но… Инар был всего лишь воин. Он многого не понимал и многое не видел так, как это видел сам мудрец.

— Значит, решено! — проговорил Давлат тоном, не терпящим возражений. — Мы идем в лагерь врага и уничтожаем их. Кто даст клятву, примем в свои ряды, остальных ждет смерть!

Мужчины переглянулись. Совет у костра закончился раньше, чем кто-то из махарибов сумел вставить хотя бы одно слово. а, может, кто и хотел, да не решились. Спорить с повелителем змея опасная затея!

— Нет ли вероятности, что мы разминемся с воинством принца? — спросил Бахет.

Давлат покачал головой.

— Шаккар, так же, как и мы, заложник пустыни. Он будет продвигаться по линии оазисов, а затем, скорее всего, станет лагерем у последнего водоема и примет там оборону.

Бахет переглянулся с Инаром.

— Вот там мы и встретимся! — добавил Давлат и зловеще улыбнулся.

— Но тогда у врага будет преимущество! — заметил первый махариб.

— Значит, нашим воинам придется драться не только за власть, но и за воду! — отрезал мудрец. — а это большой стимул!

Глава 14

Тахира больше не могла ждать. Никто не хотел ей ничего говорить, она мучилась от безызвестности о судьбе своего народа и своей семьи. Ширин, ранее всегда отзывчивая и любезная, теперь, под разными предлогами, находила повод, чтобы не видеться с принцессой. То она болела, то принимала важного гостя, то просто спала или даже прогуливалась в городе. а Борхан, повелитель Роккара, просто отказывал в аудиенции, даже не стараясь оправдаться за свои действия. а между тем, по Дворуц продолжали ползти слухи, и принцесса не знала, чему верить из них, а что просто игнорировать.

Кто-то говорил, что Хайрат уже пал и его уничтожили страшные враги, которым приписывали ужасающие магические возможности, а кто-то шептал, что все союзники, перед лицо страшной опасности, отказали в помощи своему соседу и теперь отсиживаются, надеясь позже попировать на костях бывшего господина и уже лелеют в своих мечтах, как перестанут посылать дань поработителю.

Акрам же пока молчал.

Он как и прежде приходил к Тахире. Их ночи были наполнены страстью и огнем, но стоило молодой жене спросить своего повелителя о отце и брате, как принц отвечал:

— Я расскажу тебе все, когда отец примет окончательное решение.

И Тахира заставила себя ждать. Но проходило время, слухи набирали силу и получали более кровавые описания и подробности, и принцесса не выдержала.

Стража, стоявшая у дверей в покои повелителя Борхана получила приказ не впускать принцессу варваров в его комнаты, но в этот раз Тахира не сдалась. Она села прямо на пол перед входом, понимая, что прикоснуться к ней никто из воинов не сможет и решительно заявила, что не двинется с места, пока повелитель Роккара не примет ее для важного разговора.

— Что будем делать с твоей женой? — спросил раздраженно Борхан и посмотрел на своего сына. Они находились в одной из комнат повелителя и пили чай, обсуждая государственные дела, когда вошедший слуга с поклоном сообщил о выходке принцессы Тахиры, которая сидела за дверью ожидая встречи с правителем города.

Акрам поставил чашу на стол и взглянул на отца.

— Я считаю, что она имеет право знать, почему вы приняли решение нарушить свое обещание и отказать в помощи ее народу! — сказал он.

— Ее народу? — вскинул брови Борхан. — Ее народ теперь ты и наша страна. Когда принцесса Тахира вошла в нашу семью, она лишилась права называться дочерью Χайрата. Теперь она твоя жена и принцесса Роккара. Ей стоит помнить только об этом.

Мужчина сдвинул брови.

— Ты плохо воспитываешь свою жену. Пока она ничем не порадовала мое сердце. Ожидаемого наследника как не было, так и нет, зато твоя наложница, эта глупая пустышка, ходит уже брюхатая и помыкает половиной рабов в женской части Дворца!

— После родов Дилию отошлют прочь и выдадут замуж, — невозмутимо ответил принц, — это уже решено, а на счет моей жены, ты не прав, отец.

— Это почему же? — недовольно спросил Борхан.

— Я считаю, что она вольна в своем сердце и не должна принимать наш народ своим. а мы должны выполнить обязательства, которые дали ее отцу и нашему союзнику. Я сомневаюсь, что если бы на наш город напал враг, Вазир или Шаккар отказали бы в помощи!

Борхан сверкнул взглядом, явно недовольный тем, что его сын и наследник смеет ему перечить. Но тон мужчины, когда он заговорил снова, оставался прежним, без раздраженных интонаций.

— Ты ещё молод, акрам. Ты многого не понимаешь. Я отец для своего народа и всегда стремился защищать и оберегать покой этого города. Я делаю только то, что считаю правильным и нужным для блага Роккара. Союз с варварами, — он криво усмехнулся, — думаешь, мне хотелось отдавать им дочь и, тем более тебя этой глупой необразованное девке, что умела раньше только на коне скакать, да головы рубить? Это сейчас, благодаря жизни в Роккане и нашим учителям, она стала такой умной, но все равно, дикость в ее крови и, боюсь, нам ещё придется пожалеть о том, что мы породнились с ее родом.

Акрам сжал губы, но отца не перебивал, слушая его речь. Где-то там, за дверью в покои повелителя, ожидала аудиенции юная принцесса варваров и принц опасался, что она услышит слова Борхана.

— Если мы вмешаемся, погибнем, — продолжил повелитель, — ты ведь сам читал те послания, которые прислали нам наши соседи. Войско противника Хайрата немыслимо огромное. Принц Шаккар не выстоит против них, и, боюсь, что скоро у нас появится другой союзник.

Акрам помрачнел.

— Не думай, что я хочу этого. Просто я смотрю куда дальше и вижу глубже. Слова о чести и доблести прекрасны, когда касаются тебе одного. а мой народ должен жить. Враг, победивший Шаккара, как думаешь, что он сделает после, когда займет Хайрат? — и, не дожидаясь ответа сына, ответил сам, — пойдет войной на тех, кто выступил против него в этой битве. У нас нет достаточного количества людей, чтобы противостоят ему, а это означает только одно — верную гибель нашего народа. Женщин заберут в рабство, мужчин вырежут, как скот, а наш город, прекрасный солнечный город, станет мертвым и пустым.

Борхан вздохнул и налил себе в чашу вина. Залпом выпил содержимое и вытер рукой губы.

— Так что, я отправил птицу с отказом, объяснив свой поступок Вазиру точно так же, как сейчас объяснил и тебе!

Акрам некоторое время молчал, отчего-то опустив взгляд и рассматривая собственные руки. Сильные ладони с мозолями — от каждодневных тренировок.

«Для чего мне меч, если я стану отсиживаться, будто трус?» — подумал он, но вслух сказал иное:

— Отец, скажите все то, что сейчас рассказали мне, принцессе Тахире!

Борхан рассмеялся и налил себе вина еще.

— Варварская принцесса не поймет меня! — он сделал большой глоток и посмотрел сыну прямо в глаза. — Это бесполезный разговор, ведь она так и не стала одной из нас. Ее кровь — кровь Вазира, которая жаждет убивать и уничтожать все вокруг. Это сейчас они присмирели. Знал бы ты, акрам, что творил ее народ раньше, что делал этот благопристойный Вазир еще двадцать лет назад, когда огнем и мечом выжигал поселения и брал в рабство? а я помню.

— Значит, не станешь говорить с Тахирой? — повторил акрам.

— Нет. Если ей так хочется сидеть там, перед моими покоями, пусть себе сидит. Надоест, встанет и уйдет, а лучше бы ты вышел и забрал ее в свои комнаты и напомнил, что должна делать настоящая женщина. Пусть с таким рвение озаботиться о наследнике. Та, что всегда думает о битвах и крови не сможет зачать достойного продолжателя рода.

Акрам поставил чашу на стол и поднялся, поклонившись отцу и повелителю.

— Уходишь? — спросил Борхан, бросив взгляд на сына.

— Пойду поговорю с женой! — ответил принц и покинул покои отца.

Тахира увидела, что двери открываются и вскинула голову в надежде встретить повелителя Борхана, но на пороге появился совсем не он.

— Что ты здесь делаешь? — спросил акрам, глядя на коленопреклонённую жену сверху вниз, а сам думал только о том, услышала ли она хотя бы слово из его разговора с отцом. Скорее всего — нет, но он отчего-то понял, что не хочет ее обижать. Повелитель был неправ, называя Тахиру невежественной принцессой варваров. акрам знал ее лучше и частые беседы с этой прекрасной женщиной, позволили ему составить собственное мнение о ее нраве и характере. Да, Тахира была не такой, как остальные обитательницы гарема. Она оказалась слишком сильная, слишком независимая и бесконечно честная. Только сейчас принц понял — его воительнице не место здесь, в гареме. Ее, словно птицу поймали, обрезали крылья и затолкали в дорогую клетку, где птица, что раньше пела и радовалась солнцу, стала медленно чахнуть от тоски и неволи.

Он присел на корточки перед женой и впился взглядом в ее лицо, рассматривая, словно впервые точеные черты. Подобной красоты он не видел никогда, а в сочетании с умом и силой…

«Эта женщина рождена быть повелительницей!» — мелькнула в его голове мысль. Как Тахира не старалась стать своей на женской половине Дворца, как не пыталась общаясь с Ширин, перенять ее уловки и хитрости, у нее получалось плохо.

Акрам усмехнулся.

— Вставай и пойдем со мной. Я не желаю видеть, как ты склоняешь голову, даже перед моим отцом! — сказал он. Рука мужчины было дернулась, чтобы помочь принцессе, но он вовремя ее отдернул и встал, ожидая, пока его жена выполнит повеление.

Тахира вздохнула.

— Я останусь здесь, пока не поговорю с повелителем Борханом! — заявила она.

Принц дернулся было поднять ее силой, но так и замер с протянутыми руками. Уронил их вдоль тела, глядя на упрямую жену.

— Это бесполезно. Птицу уже отправили. Борхан отказал в помощи твоему отцу во второй раз! — произнес он и увидел, как побледнела девушка. Тахира понимала, что ее отец, будучи человеком гордым, не стал бы просить вторично получив первый отказ. а это означало только одно — угроза Хайрату имеет страшную силу. Настолько страшную, что Вазир понимает — его сын Шаккар и огромное войско варваров не справятся и проиграют. Скорее всего так и будет!

Акрам прав. Ей не стоит рассиживаться у порога, в то время, как дорогие ее сердцу люди будут умирать. Что бы не решил себе Борхан, он, наверное, не понимает, или искренне надеется, что после этот враг не пойдет на него с мечом в руках. Как это глупо!

«Он намерен заключить союз с победителем!» — поняла она и неожиданно, встала.

Акрам удивленно шагнул назад.

— Я все поняла! — произнесла Тахира и посмотрела ему в глаза.

Лучше бы она не делала этого. В самой глубине ее глаз, принц прочитал не осуждение и гнев, нет, с этими чувствами он бы смирился. В ее глазах он увидел сочувствие к себе и своему народу.

— Простите, мой повелитель, что отняла ваше время! — принцесса поклонилась и сделала знак рабыням, после чего повернулась к акраму спиной и решительно шагнула прочь от покоев и стражников, что продолжали стоят на своем посту.

Прочь от мужа, проводившего ее пристальным взглядом и понимавшего, что сейчас произошло нечто такое, после чего его отношения с женой вряд ли останутся прежними.

Рабыни помогли мне облачится в тренировочные одежды. Стоя перед зеркалом, я смотрела на свое лицо, понимая, что уже не вижу в отражении себя прежнюю.

Эта Майрам мне не нравилась. В ее глазах появилось странное выражение с оттенками стали и золота. Изменился и сам взгляд. Прежде мягкий и покорный, смотревший на мир открыто и готовый любить и дарить эту любовь, он стал жестким и решительным. У меня были хорошие учителя, научившие меня жизни и увы, едва не лишившие ее.

— Принцесса, сколько сегодня возьмете с собой сопровождения? — спросила одна из рабынь, поправлявшая широкие штаны у моих щиколоток. Как по мне, действие, глупое и лишенное смысла. Уже через некоторое время одеяние станет пыльным и пропитается потом, но рабыни готовили меня так, словно я иду не на тренировку, а на пир.

С некоторых пор я сократила свою свиту и брала с собой одну-двух девушек приличия ради. Во Дворце, где все готовились к нападению и, возможно, осаде, были нужны все свободные руки. Я понимала Вазира и его желание защитить свой город, но мне казалось неприятным и обидным, что он так мало верил в силы своего сына Шаккара…или просто знал больше, чем я?

Внезапно услышала какой-то шум и за дверью раздались приглушенные голоса, один явно принадлежал мужчине. Я насторожилась и сделала знак суетившимся рабыням. Они поняли и отошли, потупив глаза и, почти в тот же миг, в покои вошла одна из рабынь, что стояла у дверей. Она поклонилась и произнесла:

— Моя госпожа! — снова поклонилась и опустила глаза. — К вам пришел человек. Просит принять и хочет говорить с вами!

— Кто? — спросила я немного не понимая, как мужчина смог так свободно попасть в мои покои, но едва услышала ответ, как все стало ясно.

— Жрец Исхан! — проговорила рабыня и опустила голову ещё ниже.

«Что надо этому страшному человеку?» — мелькнула мысль, но губы уже разомкнулись, и я услышала собственный голос, проговоривший:

— Впустить!

Рабыня попятилась назад, а я жестами приказала служанкам удалиться. Не хотелось, чтобы они подслушивали наш разговор с Исханом.

Жрец вошел стремительно. Дождался, пока из покоев выйдет последняя из моих рабынь, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Я ответила ему немигающим пристальным взглядом, понимая, что теперь взор не отведу.

Мужчина поклонился и тут же произнес:

— Приветствую тебя, принцесса Майрам. И спасибо, что согласилась принять меня!

Я усмехнулась. Будто у меня был выбор. Я не могла отказать человеку, у которого хожу в должниках.

«Неужели именно сейчас потребует что-то?» — мелькнула мысль, но я ошиблась.

— Присядем? — я опустилась на подушки, сложив ноги на восточный манер, как это делали мужчины. Крой моей одежды позволял подобную позу. Жрец сел напротив, сохраняя между нами допустимое расстояние. Я не волновалась по поводу слухов. Жрецы — необычная каста, у них больше привилегий и считается недопустимым, чтобы такой человек находил в женском теле удовольствие. И все же я понимала, что стоило оставить при себе хотя бы одну из рабынь, только вот не хотела, чтобы нас подслушивали. Мне казалось, что кто-то из девушек рассказывает обо всем Вазиру, так что и этот разговор могли передать повелителю. а мне почему-то совсем не хотелось, чтобы тот узнал то, что ему знать возможно, не стоит.

— Что ты хотел? — спросила я настороженно. — Ты пришел требовать плату за мою жизнь?

Исхан улыбнулся. Золотые глаза сверкнули, словно россыпь дорогих монет. Он впился взором в мое лицо, словно пытался что-то прочитать в выражении моих глаз, а спустя некоторое время, снова улыбнулся и теперь как-то удовлетворенно, будто увидел то, на что надеялся.

— Нет, принцесса! — произнес он. — Я пришел предупредить!

Мои брови приподнялись вверх. Этого я совсем не ожидала.

— И о чем же? — спросила осторожно.

Исхан чуть подался вперед. Золотые глаза впились в мои, и я едва удержалась, чтобы не отвести взгляд.

— Грядет беда! — произнес он. — Я должен сказать тебе, принцесса, чтобы ты знала, что если у тебя не будет куда идти, я буду ждать!

— Что? — не совсем поняла смысл фразы.

— Всему свое время! — Исхан улыбнулся. — Когда оно придет, ты поймешь мои слова.

— Если ты что-то знаешь, расскажи Вазиру! — произнесла я.

Жрец покачал головой.

— Думаю, повелитель Хайрата и без меня понимает, что произойдет! — ответил он. — Иначе не велись бы приготовления к обороне.

— Я верю в своего мужа, — сказала я, — Шаккар разобьет врага, нам нечего опасаться!

— Твоя вера похвальна, принцесса! — он медленно поднялся на ноги. Я поднялась вместе с ним, не отрывая удивленного взора от его лица.

— Ты пришел ко мне ради этой одной единственной фразы? — спросила тихо.

— Иногда одна фраза может значить больше чем целое послание! — ответил он и поклонился. а когда распрямил спину, добавил:

— Ты все поймешь, когда придет время! — а затем стал пятиться к выходу, чуть согнувшись и выражая свое почтение, которого не чувствовал. Я же провожала его взглядом, пока мужчина не скрылся за стеной и еще немного простояла каменным столбом, размышляя над его словами.

Что он хотел мне сказать, о чем предупредить? Что войско Шаккара будет разбито? Или что я могу рассчитывать на его помощь, если мне понадобиться?

«Скажу аббасу!» — мелькнула мысль.

— Госпожа! — в покои вернулись рабыни.

— Айла и Сура идут со мной, остальные приберите покои и приготовьте купальню к моему возвращению, — отдала приказ и, не дожидаясь служанок, поспешила к выходу.

Пока шагала по коридорам Дворца, слушая эхо собственных шагов, думала о словах этого странного человека. Жрец был опасен и коварен, этого у него не отнять, но с тех пор, как он спас меня, напоив своими зельями, я поняла, что больше не испытываю к нему прежнего страха. Нет, в глубине души я знала, что с таким, как он, стоит быть настороже и опасаться. Исхан был неглуп, что делало его еще опаснее и тем не менее, что-то изменилось в моем отношении к этому человеку.

На выходе из дворца столкнулась с повелителем Вазиром. По всей видимости, он прогуливался по саду и, заметив меня, остановился, дожидаясь, когда я подойду ближе и выкажу дань уважения. а я просто не могла пройти мимо, когда заметила его.

Приблизилась, склонив голову. Мои рабыни опустились на колени, выражая покорность и смирение.

— Снова на тренировку? — спросил повелитель Χайрата, и я подняла глаза.

— Мне надо быть сильнее! — ответила, но мужчина только вздохнул.

— Я долго не хотел говорить тебе и расстраивать, — вдруг произнес он, — я пытался скрыть от тебя послания, что принесли ястребы.

Внутренне напряглась, понимая, что сейчас узнаю что-то про отца и его решение касательно помощи Хайрату. И что-то подсказывало мне, что ответ будет не утешительным.

— Говорите, мой повелитель! — попросила, заметив, что Вазир колеблется.

— Я послал вторую птицу в Роккар и снова получил отрицательный ответ, Майрам!

Что-то во мне сжалось, а затем резко отпустило. Будто лопнула натянутая струна внутри тела.

Этого я и боялась, что отец примет решение, верное только для народа Роккара. а как же клятвы и обязательства? Если Шаккар вернется и узнает об отказе Борхана в оказании помощи Хайрату, даже я не смогу остановить его от мести. И тогда на месте моего родного города останется лишь пепелище!

«Это если он вернется, Майрам, — прошелестел глухой голос внутри меня, и я тут же зло ответила ему, — вернется!». Даже думать не могла и не хотела о том, что мой повелитель, мой муж, мой Шаккар может потерпеть поражение.

На память сразу же пришли слова Исхана и я вздрогнула, неожиданно понимая, что никто, даже собственный отец, не верит в победу принца. Кажется, осталась только я одна из всего Дворца, да, может быть, ещё аббас.

— Мой отец не прав! — произнесла я, взглянув на Вазира. — Мне жаль, что он нарушил слово и жаль, что я ничем не могу помочь вам!

Вазир закивал головой. Он заметно постарел за последнее время, словно с уходом Шаккара из его тела ушла и жизнь. Или это страх, как червь точит сочный плод, превращая его в гниль, терзает мужчину сомнениями, лишая последних сил.

— Я приказал обыскать комнаты служанок во Дворце, — продолжил Вазир. — Мы нашли того, кто отравил тебя. Причем эта дрянь даже поленилась спрятать травы, которыми потчевала тебя.

Когда он назвал мне имя, я не удивилась, так как и сама давно уже поняла, чьих это рук дело. Более того, я даже знала того, а точнее ту, кто стоял за всем этим.

«Сарнай!» — мелькнула мысль.

— Позвольте мне написать моему мужу! — попросила я.

Вазир кивнул и произнес.

— А на счет Наимы, не переживай, если мы не найдем ее, ее все равно настигнет кара.

Сдержав усмешку, я поклонилась и поспешила прочь из сада, туда, где меня уже дожидался мой учитель и друг аббас. Рабыни посеменили следом, нагоняя меня, идущую достаточно быстро, широкими решительными шагами. Мне казалось, что раньше я ходила немного иначе. Наверное, пережитое добавило резкости и стремительности даже моим движениям. а, возможно, это оказали влияние уроки аббаса.

Вот впереди и казармы. Я прошла в ворота, ещё издали заметив своего учителя. аббас поджидал меня, но время в этот раз тратить на стал, по всей видимости решив поупражняться с турником — деревянной колодой с острыми шипами, которая вертелась на столбе. Не сбивая шаг, я уже издали залюбовалась его движениями, втайне мечтая, что когда-нибудь смогу освоить хотя бы десятую часть мастерства этого воина. Жаль, что в свое время моими тренировками не занялся Шаккар. Но у него всегда было слишком много работы, хотя я знала, что он с удовольствием потратил бы на меня свое время.

«Еще позанимаемся! — твердила я себе. — Вот он вернется с победой и позанимаемся. И, возможно, если я буду усердной ученицей, то по возвращению он найдет меня более подготовленной, чем раньше!».

Думая об этом я понимала, что Шаккар будет доволен, узнав, что его вторая жена освоила в какой-то степени науку боя.

Аббас заметил меня, но тренировку не остановил. Напротив, с каким-то ожесточением набросился на несчастную колоду, словно она действительно была для него опасным врагом. Рубил дерево так, что щепки летели. Я остановилась в нескольких шагах от мужчины и замерла, глядя как играют мышцы под кожей его рук.

— Я пришла! — не удержалась, когда прождав некоторое время, поняла, что на меня не обращают внимания.

Аббас покосился на меня и снова ударил по колоде.

— Бери меч! — бросил мне, продолжая рубить дерево турника.

Я огляделась и нашла свое оружие. Меч лежал на скамье под тенью раскидистого дерева. Солнце сегодня палило так же нещадно, как и в тот день, когда я лишилась чувств, занимаясь с аббасом. С той поры я стала более вынослива и загорела. Постоянные тренировки на солнце нанесли вред моей светлой коже, сделав ее неприлично темной, что в сочетании с цветом моих волос, впрочем, выглядело не так плохо. Увидь меня сейчас мать, она была бы в ужасе.

«Но она не увидит!» — подумала я.

Скучала ли я по прежней жизни? Сначала, наверное, да и даже очень. Но постепенно мое мировоззрение изменилось, да и я сама стала меняться. Мир Шаккара, его любовь сделали меня другой. Последним завершающим штрихом была потеря ребенка и именно она ожесточила мое сердце. Нет, в его глубине я по — прежнему оставалась все той же Майрам, девушкой с нежной и ранимой душой, но на поверхности появилась новая я и эта Я мне нравилась.

Теперь я больше походила на принцессу Тахиру. Встреться мы снова, она бы удивилась этим изменениям. Меч в моей руке больше не был палкой, он становился продолжением меня. Я сама становилась варваром и скоро могла с твердостью сказать, что я одна из них, одна из моего нового народа, принцесса варваров и жена такого же варвара.

Когда меч оказался в моих руках, все размышления остались позади. Я подошла к аббасу и он поманил меня одним взглядом, сказав коротко:

— Нападай! — и указал на колоду.

Я не заставила себя просить дважды. Зашла к тренировочному снаряду как к врагу со спины и атаковала.

— Теперь мы будем отрабатывать удары в паре! — бросил мне учитель. — Пока на колодах, а через пару дней я приведу воинов, чтобы они помогли нам освоить бой спина к спине.

Не удивившись его словам, продолжала яростно атаковать бедную деревяшку. Впрочем, такой уж бедной она не была, вертелась от наших ударов, крутила своими шипами-руками, того и гляди, замешкаешься, огреет по голове, или ударит в плечо. В первое время мне частенько доставалось от глупого дерева.

Не знаю, сколько мы занимались под палящим солнцем, но по моей спине струился пот, а одежда вымокла насквозь. Когда аббас сделал знак остановится, я была почти рада этому, хотя и не настолько устала, как могло показаться. Я вообще теперь стала меньше уставать.

— Молодец! — снизошел до скупой похвалы мой учитель.

Кивнула с благодарностью и уронила руку с мечом, не ожидая подвоха. Как оказалось, зря.

Аббас напал столь неожиданно и стремительно, что только врожденная гибкость спасла меня от удара. Я не успела отойти, лишь прогнулась назад, когда сталь со свистом рассекла воздух над моей головой и только после ринулась в сторону, заметив, что мой учитель и противник, собирается для следующего удара.

Аббас последовал за мной, и я встретила его лицом к лицу, выставив перед собой меч. Наши взгляды перекрестились, и я увидела решительность в его глазах, не предвещавшую мне ничего хорошего. Но кто сказал, что учиться будет легко.

Он напал первым. Без ярости и злости, просто сделал красивый выпад, едва не достав меня острием клинка. Прогнулась в сторону, а затем отбила удар и в тот же миг выставила блок, встретив очередной. аббас наседал на меня, придавив всей массой своего тела, заставив опустится на колено. Мне едва удалось вырваться, сделать перекат. Вскочила на ноги молниеносно, чтобы снова встретить своего противника.

Рабыни с интересом наблюдали за происходящим. Я успела заметить их краем глаза, пока вставала на ноги. аббас же смотрел только на меня. Следующий его выпад едва не лишил меня оружия. Удар пришелся по кисти руки плашмя, и рука сразу же онемела до локтя. Я перебросила меч в левую, шагнула назад, отступая. Моя левая рука была не в пример правой, слабее и не такая сильная, но этот бой был почти настоящим. И даже взгляд учителя, шагавшего на меня, показался мне полным хладнокровного желания убить.

— Твоя левая рука слаба. Мое упущение! — сказал он быстро и снова напал. Чудом отбила удар, продолжая пятиться назад. Прыти у меня заметно поубавилось и меня теперь едва хватало на то, чтобы парировать атаку противника, а правая рука по-прежнему оставалась бессильной. Я сжимала и разжимала пальцы, пытаясь вернуть кровоток в ослабевшую кисть, чувствуя покалывание множества иголок под кожей, болезненное и неприятное.

Аббас успокоился только, когда я оказалась прижата к стене дома, к которому отступала. Мужчина занес руку, словно для последнего удара и неожиданно так же быстро ее опустил.

— С левой рукой надо работать и работать!

Я выдохнула с облегчением услышав его слова.

— Но все равно, ты набираешь силу быстрее, чем можно было представить! — добавил учитель и я не удержалась от довольной улыбки. а вот сам аббас, кажется, не был таким довольным, словно знал что-то, чего не знала я, и это понимание пугало его.

— Как рука? — спросил воин и с силой вогнал свой клинок в песчаную землю, а затем потянулся ко мне. Взял мою руку и стал массировать пальцы, прогоняя онемение и возвращая им прежнюю гибкость. Я уронила взгляд на наши руки и отчего-то почувствовала странную неловкость от его прикосновений, более того, мне было приятно то, как он касался меня.

Подавила в себе желание вырвать руку и вдохнула глубже.

— Прости, принцесса, что так сильно ударил! — проговорил тихо мой учитель.

— Все правильно! — ответила я. — Враг не станет меня щадить, а ты бил плашмя. Я все еще слишком слаба. Будь на твоем месте настоящий противник, я бы уже лишилась руки.

Аббас поднял на меня глаза.

— Ты недооцениваешь себя, принцесса! — произнес он, продолжая растирать мои пальцы, пока я не почувствовала, что они больше не немеют. Осторожно пошевелила ими и аббас отпустил мою ладонь.

— Ты стала сильнее, разве сама не замечаешь? — спросил он.

— Замечаю! — ответила я и подумала о том, что вряд ли, при всем моем усердии и старании, это могло произойти без помощи жреца. Хотела спросить об этом у аббаса, но он неожиданно сменил тему, явно не желая затрагивать данный вопрос.

— Сейчас займемся стрельбой из лука, а после — метанием ножей! — заявил он.

Я кивнула, соглашаясь.

Мы переместились в здание казармы, где находились мишени и остальная часть моего тренировочного оружия. Загнав десяток стрел почти в яблочко с расстояния более двадцати шагов, я посмотрела на аббаса.

— Хорошо! — сказал он. — Теперь будешь стрелять на дворе, и мы увеличим количество шагов до цели.

Я опустила руку с луком и вздохнула, думая о том, что же сделал со мной жрец?

Глава 15

Шаккар принял решение исходя из своих знаний местности, что лежала кругом оазиса. Дальше идти не было смысла. Впереди только пески, неизведанные и бесконечные, чем-то отдаленно напоминающие огромное море, так любимое его второй женой.

Они остаются здесь, в месте, где есть вода и где будут ждать врага.

После того, как принц сообщил своим махарибом о принятом им решении, стали готовиться к обороне. Огромные камни, что окружали оазис, могли стать своеобразным укрытием от стрел врага и Шаккар приказал вырыть ямы по периметру лагеря, оставляя только за спиной гладкую равнину песков. О том, чтобы отступить не было и мысли, но кто мог знать, как повернет битва.

Сарнай все время находилась при муже. Принца несколько настораживало и удивляло ее поведение. Она показалась ему немного раздраженной и постоянно срывалась на своих воинов, чего за ней прежде не наблюдалось. На вопрос своего повелителя, женщина только отвечала, что с ней все в порядке и Шаккар не настаивал на другом ответе. Зная Сарнай, он понимал, что этот разговор бесполезен, слишком скрытной была рыжеволосая воительница.

— Они придут с юга! — в один из вечеров, сидя у костра и собрав совет, произнес принц. — Нам стоит быть готовыми, что против каждого из наших воинов враг выставит десяток, а, возможно, и больше.

Мужчины молчали. Они не ведали страха, но даже самый храбрый из воинов не стремился умереть.

— За нами Хайрат! — продолжил Шаккар. — Мы единственное препятствие на подходе к городу. Я знаю отца, он будет биться до последнего, если мы проиграем, но мы не должны проиграть. Там в городе остались наши женщины и дети. Если Давлат возьмет Хайрат, он уничтожит все, что создавалось на протяжении стольких лет моим отцом.

— Мы поняли, — кивнул один из махарибов и остальные поддержали его.

— А что скажешь ты, — внезапно спросил принц, бросив взгляд на жену, что сидела с ним рядом, всматриваясь завороженно в танцующее пламя костра.

Сарнай встрепенулась и подняла глаза, взглянув на своего повелителя.

— А что союзники? — спросила она. — От повелителя Вазира давно не было вестей. Может быть, войска наших союзников уже подошли к Хайрату и часть их спешит сюда по приказу Вазира?

Шаккар пожал плечами. Вестей из Хайрата действительно давно не было. И он надеялся, что скоро прилетит ястреб, хотя не сильно рассчитывал на хорошие новости. Скорее всего, думал принц, отец не пишет ему, так как сам ждет ответа от Борхана и остальных подвластных ему городов. Но как бы хотелось узнать о Майрам. И почему только Вазир ни слова не пишет о его второй жене? Как она там? Здорова ли, ждет ли своего мужа, надеется увидеть, скучает?

Принц качнул головой, прогоняя мысли. Усмехнулся криво, внутренне смеясь над собой. О чем он только думает на пороге сражения?

«О том, что она любит тебя!» — шепнуло сердце.

И правда…сказала ведь, перед расставанием, те слова, что он так мечтал услышать из ее сладких губ. Услышал, да вот ответить не смог, хотя его сердце сжалось от счастья.

— Я думаю, нам стоит ждать в скором времени вестей от отца! — ответил он жене.

Сарнай кивнула.

— Мой принц? — обратился к Шаккару Сафа, один из его лучших махарибов.

Принц посмотрел на воина.

— Нам стоит выставить дозор впереди, чтобы знать, когда враг приблизится на опасное расстояние от лагеря. Пустыня просматривается далеко вперед и если дозорного засыпать песком, выкопав ему яму и застелив ее дно листьями пальм, он сможет достаточно долго продержаться под солнцем.

— И сменять дозорных два-три раза в день! — поддержал Сафа еще один вождь.

— Хорошо! — согласился Шаккар и посмотрел на жену. Сарнай снова ушла в себя, поджав губы и после первая покинула совет, сославшись на какие-то дела.

Что именно у нее были за дела, принц не спросил, позволив женщине уйти. Только проводил ее взглядом, пока спина и рыжая коса воительницы не исчезли за шатрами.

А Сарнай времени не теряла. Сразу же направилась к своему шатру, внутри которого дожидалась свою хозяйку верная Наима.

Едва подняв полог и бросив взгляд в темную глубину жилища, воительница увидела ведьму. Старуха готовила постель своей хозяйке, но услышав звук отодвигаемого полога, застыла на мгновение и медленно обернулась.

Сарнай вошла, распрямив спину, остановилась на середине шатра и посмотрела на рабыню.

— Когда ты разберешься с Райнером? — спросила она сухо, глядя ледяным взором на женщину.

— Я приготовила яд, моя госпожа, но не знаю, как дать его оборотню! — произнесла Наима. — Он видел меня и не подпустит к себе.

— Что ты предлагаешь? — изогнула бровь повелительница. Пламя в светильнике бросал свет на ее лицо и придавал мрачного блеска светлым глазам. Наима страшилась их взора, хотя в своих мыслях столько раз мечтала впиться в эти льдины пальцами и давить, давить, давить, пока из глазниц не брызнет кровь…

— Ааа! — боль заставила Наиму упасть на колени. Она обхватила руками голову, склонившись перед хозяйкой, смерившей ее надменным и почти злорадным взглядом.

— Ты опять думала обо мне гадости? — спросила она.

«Сейчас ударит!» — решила было Наима и даже удивилась, когда воительница не тронула ее.

— Дай яд мне, я сама что-то придумаю, раз ты не в состоянии это сделать!

Наима закивала. Боль постепенно отступала, и старуха привстала, опираясь на колени.

— Я хочу быть уверена, что он сдохнет! — добавила Сарнай.

Наима встала на ноги и шагнула к своей холщовой сумке, лежавшей у входа. До прихода хозяйки она приготовила смесь их трав, тот же самый яд, который убил принцессе Майрам.

— Я скажу вам, как его использовать! — протягивая воительнице небольшой туго набитый мешочек, проговорила ведьма.

— Это оно? — спросила рыжеволосая, подбросив на ладони травы.

— Да, хозяйка! — кивнула Наима.

Глаза Сарнай вспыхнули.

— Хорошо! — сказала она и впилась взглядом в лицо рабыни. — а теперь рассказывай, что мне надо сделать, чтобы этот зверь сдох в мучениях!

Акрам пришел поздно вечером. Молча зашел в покои Тахиры и застыл, глядя на жену.

Принцесса была одета для сна и не ждала своего мужа и повелителя, но увидев его в своих комнатах, одним взмахом руки прогнала суетившихся рабынь, готовивших постель.

Когда они остались одни, акрам сделал несколько шагов, разделявших его с молодой женой и застыл на расстоянии вытянутой руки, не решаясь сделать тот последний и самый решительный шаг. Только посмотрел в глаза Тахиры, словно искал в них ответ на свой молчаливый вопрос.

Она тоже молчала, но взгляда не отвела. Сколько продолжалась эта дуэль они не знали оба, но когда акрам открыл было рот, чтобы снова постараться все объяснить жене, молодая женщина сама шагнула к нему. Ее рука взлетела вверх и легла на губы мужа. Тахира покачала головой, словно давая ему понять, что слова не нужны. Она не желала слышать его оправдания или попытки переубедить ее в правильности поступка Борхана. У принцессы на этот счет были свои личные соображения и мысли.

Акрам поднял руку и перехватил запястье жены, убрав ее ладонь со своего лица. Посмотрел долго и пристально и Тахира сдалась. Сама сделала первый шаг к нему на встречу. а когда соединились губы и переплелись в страстном танце руки, все было забыто.

Они срывали друг с друга одежды, словно изголодавшиеся любовники, которые встречались украдкой. Принцесса разорвала на груди мужа тонкую рубашку, отшвырнула ее, будто тряпку в сторону, положив ладони на крепкую грудь акрама, провела пальцами вниз, туда куда уводила темная дорожка из темных коротких волос. Его тело стремительно отозвалось на легкое касание. Член налился кровью, упираясь в живот Тахиры. Даже через ткань его шаровар и ее легкого платья, было ощутимо его возбуждение, его желание, его страсть.

Принцесса приникла к губам мужа. Он поднял руки, захватив ее затылок в плен, прижимая ее к своему телу слишком сильно, словно хотел, чтобы она почувствовала его голод.

Пара не заметила, как переместилась к постели. На ложе они не легли, упали. Пальцы Тахиры, оседлавшей акрама, проворно забрались под пояс штанов мужчины, обхватили твердый ствол. акрам поспешно освободился от лишней одежды, помог и жене, сорвав с нее последние покровы.

Невыносимо прекрасная, она сидела на нем сверху, словно наездница. Темные глаза молодой женщины смотрели в лицо мужа, разгораясь от огня его взгляда. Восставшая плоть прижималась к ее лобку. Так же молча, не произнеся не единого звука, принцесса привстала и придвинулась ближе, так, чтобы его член оказался у входа в узкое лоно. акрам зарычал, протягивая руки к бедрам жены, но Тахира покачала головой, и он раскинул их в стороны, чтобы не мешать тому, что задумала его принцесса.

Помедлив, Тахира стала опускаться на его член, ощущая, как он скользит между нежных складок плоти. Села, двинула бедрами, подмечая потемневший взор мужа, и начала двигаться. Сперва очень нежно, медленно, словно качаясь на волнах, а затем ускоряя свои движения.

Акрам сжал руки в кулаки. Он испытывал непреодолимое желание схватить Тахиру, опрокинуть на спину, чтобы погрузиться в нее так, как ему хотелось, не в силах совладать с тем безумием, что охватило его. Словно понимая желание мужа, принцесса пригнулась и вцепилась пальцами в его плечи, продолжая эту сумасшедшую скачку к вершине блаженства, ожидавшего обоих. Помогая ей, акрам двигался на встречу, а затем не удержавшись, положил ладони на ее бедра и Тахира запрокинула голову, содрогаясь в конвульсиях. Еще несколько толчков и акрам замер, изливаясь в ее лоно, наполняя ее своим семенем.

Мгновение спустя, принцесса опустилась рядом с акрамом, позволив ему обнять себя и прижать к груди. Соитие было грубым, почти без ласки и нежности, но волны наслаждения все ещё отдавались в теле молодой женщины.

Она почти уснула, убаюканная теплом мужских рук, когда почувствовала нежное прикосновение его губ к своему виску.

— Любимая, — шепнул акрам, уверенный в том, что жена спит, и сердце принцессы дрогнуло.

Они выступили на рассвете, наполнив свои бочки водой и свалив их на телеги, которые тащили волы следом за войском. Огромная серая масса из вооруженных людей, текла по пустыне, словно жуткая диковинная река, способная своей массой поглотить все живое, снести с лица земли, сжечь, растоптать, уничтожить. Сколько их было? Сотни, тысячи или десятки тысяч? Давлат уже и сам не знал, войско постоянно пополнялось и на смену погибшим и убитым приходили новые воины — бывшие рабы, или те, кто просто захотел жить, а не умереть в разоренных городах. Давлат давал им такой шанс, но взамен требовал подчинения и верности.

Восседая на спине своего змея, мудрец смотрел вперед, туда, где его поджидало войско врага. Пока их разделяла пустыня, огромная желтая, с осыпающимися холмами высоких барханов, так похожих на горы золотого песка. Через несколько дней они встретятся. Состоится битва, победитель которой получит Хайрат, и мудрец не сомневался, что это будет именно он. Давно пора вернуться к своему народу, чтобы показать им ту жизнь, которую у них отнял Вазир. Снова вернуть былую мощь и славу бывшим кочевникам. Теперь, когда у Давлата хватало сил, он мог показать Вазиру, что правда всегда на стороне сильнейшего.

Змей полз вперед, оставляя за собой длинный широкий след. Те, кто шел за своим повелителем, старались обходить эту борозду стороной, словно она таила в себе опасность или зло. И даже волы, тащившие тяжелые, груженые припасами и шатрами телеги, старались не наступать копытами на этот жуткий глубокий след, который в конце концов осыпался внутри песком и со временем исчезал в бесконечности золотых холмов.

Давлат никогда не смотрел назад. Его пронзительный взгляд всегда был устремлен только вперед. За войском присматривали верные ему махарибы и повелитель змея был уверен, что они не осмелятся предать или пойти против него, против человека, которому подчинился сам бог.

Тахира ушла на рассвете. Меч, подарок брата, перебросила через плечо после того, как одела самую привычную для себя одежду — ту, в которой вошла сюда ещё невестой. Когда-то, наверное, вечность назад, она не позволила выкинуть старые штаны и безрукавку, сохранила, как память о той жизни, которая, как ей казалось тогда, осталась где-то позади, за спиной. Теперь девушка не жалела об этом стремлении оставить при себе клочок прошлого. Пригодилось.

Принцесса уже достаточно хорошо выучила Дворец и знала, когда утром встают рабы. Самыми первыми просыпались те, кто работали на кухне, затем поднимались личные служанки и слуги… Дворец наполнится их тихими шагами уже совсем скоро. У Тахиры оставалось не так много времени, чтобы осуществить задуманное.

Когда акрам уснул, девушка еще долго лежала без сна. Его последние слова, сказанные перед тем, как мужчина уснул и этот поцелуй, такой бережный и нежный, заставили ее душу трепетать и сомневаться в принятом решении. Но принцесса сомневалась не долго. Она знала, что вряд ли сможет оказать большую помощь своему отцу и народу, но сидеть просто так, наслаждаясь миром и тишиной, когда люди, среди которых она выросла, уже, может быть сражаются и умирают, не могла.

Осторожно поднявшись с постели, Тахира змеей скользнула прочь от мужа, стараясь не сильно шуметь и не разбудить принца. Он конечно же, не отпустил бы ее, если бы знал, что задумала его молодая жена, а потому выход оставался только один — уходить самой, тайком.

«Я оставлю здесь свое сердце!» — подумала она и не удержавшись, бросила взгляд на акрама.

Во сне принц раскинул в стороны руки и теперь лежал, прекрасный в своей наготе и такой умиротворенный после ночи любви. Внутри самой принцессы бушевало пламя и где-то в глубине души, она испытывала удовлетворение от того, что уйдет. Ей претил гарем с его обычаями, встречи с Дилией, возомнившей себя уже повелительницей. Но более всего ее злил обман и то, как отнесся к своему слову Борхан.

— Прости, акрам! — еле слышно шепнула она и взяла вещи, пробираясь в смежную комнату. Там быстро переоделась и перекинула через плечо меч, а затем подошла к окну и вышла на балкон, бросив взгляд вниз.

Уходить через коридоры было опасно. Двери в ее покои охраняли слуги и вряд ли Тахире удалось бы обмануть девушек, да и как объяснить им, куда собралась госпожа в преддверии рассвета?

Тахира перебралась через балкон и повисла на руках, глядя вперед. Ниже находился еще один этаж с балконом, а уже под ними устрашающая пустота, упав с которой принцесса могла лишь покалечиться.

Раскачавшись, она прыгнула вперед и мягко, словно кошка на лапы, опустилась на плиты балкона. Огляделась, привычным движением поправив меч, чуть сползший на бок, усмехнулась памяти тела, которое безошибочно отреагировало на малейшее неудобство, а после посмотрела вперед.

Высокая арка уводила в большой зал, где обычно отдыхали наложницы. Завешенная тонкими тканями, дрожащими от едва уловимого колебания воздуха, эти шторы мешали принцессе рассмотреть то, что находилось внутри.

«Еще слишком рано, чтобы там мог кто-то быть!» — подумала Тахира, но поостереглась сразу же выходить с балкона. Она прижалась спиной к стене и осторожно выглянула в зал, приподняв край тонкой ткани.

Внутри никого не оказалось, только едва слышно журчала вода в фонтане. Тахира скользнула вперед, похожая больше не тень, чем на человека из плоти и очутилась в царстве наложниц. Именно здесь любила проводить свое время Дилия и воспоминание о наложнице мужа заставило девушку скривить губы. Но стоило спешить. Скоро здесь появятся рабыни, чтобы приготовить комнату к приходу наложниц, и Тахира решительно шагнула вперед и вдруг заметила движение впереди. Застыла, размышляя, куда деться и при этом понимая, что ее уже заметили, поскольку тень, что застыла у выхода, до этого двигалась достаточно бодро.

«Оглушу!» — подумала принцесса и приготовилась прыгнуть на рабыню, едва та подойдет ближе, а пока приняла расслабленную позу, надеясь, что та ее узнает. Но когда служанка шагнула из темноты в серый свет рассвета, едва пробивавшийся через шторы, Тахира стиснула зубы, понимая, что ей не повезло встретить ту, кого она меньше всего хотела бы сейчас видеть.

— Принцесса Тахира! — Ирада поклонилась, а затем сделала несколько шагов, остановившись в нескольких шагах от молодой женщины. Взгляд хазнедар скользнул по принцессе и Тахира поняла, что женщина увидела все, что не должна была увидеть.

«Что ее принесло сюда в такую рань?» — промелькнула в голове девушки раздраженная мысль. Ее рука дрогнула, и девушка едва сдержалась, чтобы не потянуться за оружием.

— Вы решили уйти? — спросила Ирада спокойной, так, словно знала это заранее. Хотя, может, так оно и было. Хазнедар не выглядела особенно удивленной.

— Если вздумаешь мешать мне… — начала было Тахира, но старуха покачала головой.

— Нет, госпожа. Я не сделаю это! — произнесла она.

Тахира усмехнулась.

— Думаешь, если мое место займет Дилия, тебе станет лучше? — спросила она и сама же ответила на вопрос. — Хотя, Дилия так глупа, что ты сможешь вертеть ей как хочешь.

— Дело вовсе не в этом, — ответила Ирада.

— Тогда в чем? — поинтересовалась принцесса.

— Она моя внучка. Моя плоть и кровь!

Тахира качнула головой.

— Мне стоило догадаться об этом раньше! — сказала она.

— А потому, я помогу вам уйти из Дворца незамеченной! — добавила женщина, но Тахира не очень сильно доверяла хитрой хазнедар. Хотя не могла не признать, что происходящее в ее интересах.

— Я смогу провести вас на конюшни и при надобности отвлеку стражу, — поспешно добавила Ирада.

— Если обманешь, лишишься жизни! — пообещала принцесса, решив все же принять помощь старухи. Она бросила взгляд за спину, туда где сереющее небо приобретало розовый оттенок. Скоро поднимется солнце и дворец проснется. Ей стоит поспешить, если она хочет успеть уйти как можно дальше от города, прежде чем ее хватятся. а в том, что это произойдет достаточно быстро, девушка не сомневалась.

— Я не обману! — уверила ее Ирада и Тахира кивнула, соглашаясь.

Хазнедар поманила принцессу за собой и, следуя за хазнедар, девушка открыла для себя совсем другой Дворец. Она повела Тахиру узкими коридорами, в которых, скорее всего, передвигались рабы. Здесь открылась другая сторона Дворца, его изнанка — голые стены, лишенные привычное красоты, узкие лестницы, уходящие в темноту, где порой даже не было света. Тем не менее, спустились вниз они довольно скоро и Ирада первая вышла в пустой коридор, за которым находился выход в сад.

— Идемте, принцесса! — позвала она.

Наверное, сами боги оказались на стороне Тахиры, или просто старая хазнедар знала расположение охраны дворца. Принцесса больше склонялась ко первой своей догадке. За все время, пока она следовала за Ирадой, им не встретился ни один стражник, а сам дворец, точнее те его комнаты и проходы, по которым девушку вела старуха, казались будто нежилыми.

В саду царила приятная предрассветная прохлада и хазнедар, шагая впереди, оглянулась на принцессу.

— Вы еще можете вернуться! — зачем-то сказала она. — Я никому не расскажу и поведу вас так, что ни одна душа не узнает о том, что вы задумали побег!

Тахира нахмурилась.

— Разве ты не хочешь, чтобы твоя внучка осталась во Дворце? — спросила она насмешливо и тихо, но женщина, идущая впереди, ее услышала.

— Я вполне вижу, что из себя представляет Дилия, — ответила она спустя мгновение. — Не такой повелительницы я желала бы своему народу.

— Странные слова говорят твои губы! — заметила принцесса, но Ирада только пожала плечами.

— Я хочу только, чтобы моя внучка осталась при мне и совсем не желаю видеть ее на вашем месте! — сказала хазнедар. — Дилия слишком глупа. Из нее получится жестокая повелительница. Глупость всегда порождает жестокость!

Тахира промолчала.

Сад в предрассветной дымке, казалось, был лишен своих ярких красок. Запахи моря смешались с ароматами цветов, придавая им приятную горечь. Шагая по тропинке, по которой еще ни разу не гуляла, Тахира при этом зорко смотрела по сторонам и первой заметила воина, который, казалось, появился словно из неоткуда. Принцесса шмыгнула в сторону и успела спрятаться за густым кустом жасмина прежде чем была замечена стражей. Ирада услышала шум и остановилась. Окинула взглядом тропинку и увидела мужчину, спешившего к ней.

— Что ты здесь делаешь? — начал было он, но едва приблизившись, понял с кем имеет дело. Одежды хазнедар и связка ключей на поясе выдали ее положение. Мужчина спешно поклонился.

— Госпожа! — произнес он. — Прошу прощения, я принял вас за рабыню!

Ирада смерила его надменным взглядом. Будучи на должности хазнедар при Дворце, она имела определенные права, которые ставили ее на порядок выше остальных слуг. И самой главной ее особенностью было то, что в отличие от остальных работников, она не являлась рабыней.

— Я принимаю твои извинения, воин, — проговорила женщина, — ступай своей дорогой и не мешай мне выполнять поручение повелительницы Ширин!

Мужчина поклонился и поспешил туда, откуда пришел. В скором времени, Ирада осталась одна на тропе, а после поманила Тахиру.

— Идемте, госпожа! — сказала она. — Осталось немного!

Тахира кивнула ничуть не удивленная тому, что стражник не решился ослушаться старуху. Все же, хазнедар обладала некоторой властью, возвышавшей ее над остальными стражами и слугами, хотя, кто знает, что было бы, окажись на месте простого воина кто-то из людей принца или самого повелителя Борхана. Но думать о плохом принцесса не стала. Она последовала за Ирадой, по-прежнему придерживаясь чащи и петляя среди деревьев.

У конюшен хазнедар остановилась и оглядевшись по сторонам, скользнула с неожиданным проворством в кусты к Тахире. Чуть пригнулась и произнесла:

— Сейчас я отвлеку сторожа. Еще рано и вряд ли здесь будет много рабов. У вас немного времени, чтобы вывести лошадь, а после я буду ждать вас здесь же.

Тахира посмотрела на Ираду. Усмехнулась чему-то, понятному только ей.

— Ты была бы прекрасной союзницей для меня, хазнедар, если бы я решила остаться. Даже несмотря на ваше родство с Дилией!

— Я и сейчас вам не враг, госпожа! — поклонилась женщина.

— Может быть! — Тахира задержала взгляд на лице Ирады.

— Пора, госпожа! — подняла глаза старуха и встретилась взглядом с принцессой. — Вы не пожалеете о том, что оставили дворец и вашего мужа? Мне казалось, вы любите его? — проговорила она и сама поразилась собственной смелости. Все же, Тахира была ее госпожой и принцессой, даже теперь, когда стояла в шаге от побега. Но девушка ответила.

— Я действительно, люблю акрама, — она вздохнула, — но для меня есть более важные понятия в жизни, чем любовь, хотя я буду до конца своих дней жалеть о том, что он не рядом со мной!

Ирада кивнула и ничего не сказала, а затем шагнула вперед.

— Я пойду первая. Посчитайте до ста и ступайте следом. Двери в конюшню будут открыты!

Тахира проводила старуху взглядом, думая о том, что сейчас в действительности делает хазнедар: помогает ей или просто избавилась от нее, а затем начала считать.

Наверное, стоило прежде посоветоваться с аббасом, отправлять или нет послание Шаккару. Но я отчего-то решила, что он должен знать о том, что произошло. Ведь если в его лагере скрывается Наима…

Одна даже мысль о старухе, что пыталась лишить меня жизни, вызывала во мне непривычное чувство злости. Наверное, даже самый добрый и мягкий человек будет разъярен после того, как его попытается убить тот, к кому он благоволил и желал добра.

«Может быть, Сарнай была не так уж и неправа, когда избивала ее? — подумала я, сидя за столом перед листом пергамента и чернилами. Перо в моей руке вздрогнуло, а затем я решительно стала выводить чужие буквы, ставшие почти родными. алфавит у народа моего мужа, был крайне беден, а потому из двух десятков букв они составляли дополнительные, соединяя их между собой, отчего на бумаге получались какие-то узоры. Я бы даже назвала это вязью, замысловато и по — своему красиво. Грубой варварской красотой.

За спиной послышались тихие шаги, и я подняла взгляд, устремив его на зеркало, в котором отразилась одна из рабынь. Замеченная мной, девушка склонила голову и произнесла:

— Помощник ловчего прибыл, принцесса! — и поклонилась еще ниже. — Он ожидает у входа!

— Пусть подождет еще! — ответила я. — Я ещё не закончила! — и продолжила писать.

Как мне хотелось излить свои чувства к мужу, доверив их бумаге и птице. Как мне хотелось самой, словно ястребу, полететь к Шаккару и встать рядом с ним и даже умереть, если понадобиться. Только никто не позволит мне сделать это. Я тоже птица, запертая в клетке. Здесь, в Хайрате, женщины свободны, но я все равно остаюсь запертой в стенах дворца. Моя судьба не изменилась.

Перо заскрипело, касаясь поверхности бумаги. Оставило за собой кружева букв…

… Я передумала писать Шаккару о предательстве Наимы, о ее покушении на меня и потере нашего ребенка.

«Вернется, сама все расскажу!» — рассудила я. Там, где опасность грозит ему в любой миг, я должна вселить в сердце своего мужа только тепло и свою любовь, чтобы они, а не ненависть и злость, согревали его и придавали сил.

«Сарнай и так все поймет, когда узнает, что я жива! — подумала я. — И Наиме все равно несдобровать!» — я могла только догадываться, что сделает со своей рабыней воительница, когда узнает, что та не справилась со своим поручением, и я все ещё жива!

«Так или иначе, но она поплатиться!» — я дописала все то, что хотела бы сама сказать своему принцу и запечатала послание, свернув его в трубочку. Немного воска и печать готова.

— Передай это помощнику ловчего! — велела я рабыне, продолжавшей стоять за моей спиной, замерев в ожидании. — Пусть отправит скорее послание моему повелителю и мужу, принцу Шаккару!

— Да, госпожа! — девушка протянула руки и приняла от меня письмо, а затем, попятилась спиной к выходу, продолжая смотреть себе под ноги.

Я отвернулась от нее и вздохнула.

Уже скоро Шаккар получит мое послание, прочитает его и поймет, что я ни на миг не забываю о нем.

В своем письме я написала о том, как сильно его люблю и как желаю ему скорейшего возвращения домой с победой.

Песочные часы показали мне, что уже пора идти на тренировку. аббас, наверное, уже ждет меня.

Мазнула взглядом по своему отражению. На мгновение застыла, глядя в глаза себе самой. Даже прищурилась и придвинулась ближе, чтобы рассмотреть ту, вторую себя, внимательнее.

Мне показалось, или в моих глазах на короткий миг сверкнули золотые искры?

«Может это отблеск украшений?» — подумала и опустила взгляд на золотую цепь, украшавшую тонкую шею отражения.

Последние песчинки в часах упали вниз, образовав крошечную насыпь или бархан, напомнивший мне о пустыне, простиравшейся за грядой Великого Змея. Решительно перевернув их, увидела, как снова посыпался песок и только потом шагнула к выходу.

Глава 16

Акрам был немного удивлен, когда по утру, проснувшись, не обнаружил рядом с собой жену. Он привстал на локте, огляделся и даже позвал ее, втайне надеясь, что вот сейчас улыбающееся лицо Тахиры выглянет из соседней комнаты, но на его зов ответила только тишина, да ветер, ворвавшийся с порывом в окно.

Принц ещё немного полежал, а затем решительно поднялся и одевшись, направился к двери, чтобы спросить у рабынь, куда ушла их госпожа.

Девушки, которые стояли у дверей, при виде мужчины спешно поклонились и застыли, глядя в пол, пока он не обратился к одной из них.

— Где моя жена? Когда и куда она ушла?

Девушка некоторое время молчала, а потом удивленно подняла глаза и посмотрела на акрама, хотя тут же, спохватившись, уронила взгляд.

— Мой господин, я не знаю! — пролепетала она. — Из покоев никто не выходил. Госпожа должна быть там!

Брови принца медленно поднялись.

— Что? — спросил он. — Не выходила? — а затем, чувствуя себя последним дураком, вернулся в комнаты жены и даже обошел их все, надеясь, что это своеобразная игра Тахиры, что она просто спряталась от него, как бы глупо это не звучало даже в мыслях, но нет. Принцессы варваров нигде не оказалось.

Разъярённый и мало что понимающий в произошедшем, мужчина вылетел из покоев, едва не сбив с ног испуганную рабыню, с которой ещё недавно разговаривал. Недолго думая, он схватил ее за плечи и с силой встряхнув, мрачно спросил:

— Где моя жена?

Рабыня задрожала от страха, а когда принц разжал руки, повалилась к нему в ноги, умоляя сохранить ей жизнь, хотя сама еще толком не понимала, в чем ее вина. Но акрам лишь шагнул мимо, догадываясь, что девушка ничего не знает. Вторая служанка жалась к стене, глядя на ноги принца и не осмеливаясь поднять не него взгляд.

— Тахира! — не выдержав, заревел на весь Дворец мужчина. В какой-то миг ему показалось, что даже стены задрожали от этого рева, а перепуганные насмерть рабыни повалились на пол и распластались на нем, как выброшенные на берег рыбы.

На крик принца сбежались остальные слуги Тахиры. Заспанные девушки-бабочки, спешно кланялись, завидев наследника Борхана, а затем разлетались в стороны, когда мужчина ринулся вперед, почти сорвавшись на бег, а спустя некоторое время Дворец уже прочесывала стража. Угрюмый акрам бродил по пустым залам в ожидании завершения из поисков, уже догадываясь, что они ни к чему хорошему не приведут. Его последняя надежда, что принцесса отправилась заниматься в сад, лопнула мыльным пузырем, когда вернувшиеся из сада слуги с испуганными лицами, неустанно кланяясь и вздрагивая всем телом, доложили, что в саду повелительницы Тахиры не нашлось.

«Ушла! — подумал акрам, отворачиваюсь от слуг, чтобы не излить на них свою ярость. — Сбежала!»

Пользуясь моментом, рабы покинули господина, понимая, что принцу надо остаться одному. Узнавший о побеге невестки, повелитель Борхан отправил отряд своей стражи в город, с целью прочесать все кварталы и улочки Роккара с целью найти беглянку и вернуть ее назад во Дворец.

— Она не могла уйти далеко! — заявил отец, глядя на лицо своего сына. Сейчас они стояли вдвоем в покоях акрама и Борхан чувствовал, как внутри него закипает гнев.

— Ее ничто не смогло изменить! — произнес он, меряя шагами приемные покои сына, пока тот с мрачным выражением лица, сложив на груди сильные руки, смотрел куда-то вдаль, на синеющею полосу моря.

— Как была варваром, так и осталась, какими бы науками не пичкали ее учителя!

— Я должен был понять, что она задумала, — проговорил принц.

— Когда мы вернем принцессу Тахиру обратно, а мы ее вернем, я уверен, поступи с ней так, как положено по закону! — потребовал Борхан. — Никаких послаблений. Она опозорила тебя, сбежала. Несчастная, глупая женщина! — он поднял вверх руки и взгляд. — Она имела все, что могла только пожелать и сбежала!

А затем снова посмотрел на сына:

— Я найду ее, непременно найду, даже если ради этого придется проверить каждый дом и каждую канаву в городе!

Но, оказалось, что такие меры не потребовались.

Главный конюх явился к повелителю и попросил встречи, сказав, что у него есть что рассказать о пропавшей принцессе. Борхан принимал его прямо в покоях сына, и мужчина рассказал, что из конюшни пропала лошадь повелительницы Тахиры.

Глаза главы Роккара жестко сверкнули.

— Я думал, она умнее! — произнес он.

— Она отправилась домой! — ответил его сын спокойно. За то время, пока Борхан допрашивал слуг и после, у акрама было время подумать и поразмыслить над поступком жены.

— Немедленно снаряжу погоню! — заявил повелитель. — Мы вернем ее, она не могла уйти далеко!

— Зачем? — спросил тихо акрам и брови Борхана поднялись вверх.

— Что значит, зачем? — спросил он удивленно.

— Если она уехала, то стоит отпустить ее, — продолжил акрам, — пусть сделает то, что считает правильным!

Повелитель Роккара не верил своим ушам.

— И это мне говоришь ты, мой сын и наследник? — сказал мужчина и шагнул прочь от сына, встав у окна, спиной к акраму. Взгляд повелителя устремился вперед, туда, где широким лазурным полотном расстелилось море за чертой берега.

— Мой дед, твой прадед, создавал этот город по крупинкам, и все последующие правители вносили свой вклад в расширение границ наших владений! — сказал он. — Эта земля и этот народ то, ради чего стоит бороться и лгать. Я не дам твоим предрассудкам разрушить устоявшийся мир в Роккаре, а принцесса Тахира — угроза этому миру.

Принц прищурил темные глаза.

— Как она может угрожать покою Роккара? — спросил он.

Борхан хмыкнул.

— Еще ни одна женщина нашей семьи не опозорила нас своим поведением. Эта дочь варвара ведет себя слишком вызывающе, она бросила тебя, — мужчина резко развернулся и впился взглядом в сына, — убежала из Дворца наплевав на наши законы и на тебя. И я опасаюсь, что она приведет врага под наши стены, даже если ее собственный город падет, она сделает все, чтобы отомстить нам!

— Так, может быть, тогда стоило сдержать данную клятву? — спросил дерзко сын.

Борхан потемнел лицом. Его черты исказил гнев.

— Я действую во благо своего народа! — пояснил он.

— А если Хайрат не падет? — уточнил сын. — Его гнев обрушится на нас и на всех, кто посмел отказать в помощи Вазиру.

— Даже тогда они потеряют слишком много людей, — возразил Борхан. — И уже будут не те, что раньше. а если мы объединимся с другими городами, то сможем уничтожить остатки этого варварского племени и нам больше не придется платить им дань!

Акрам качнул головой. Его отец, оказывается, все продумал. Не ожидал он от него такого, совсем не ожидал.

— А какой план есть у тебя в случае победы врага Хайрата? — спросил он.

— Отправим к ним посла, чтобы договорить о том, что теперь станем платить дань ему. Нам то какая разница в таком случае, кому посылать караваны и отдавать своих людей в рабство?

Акрам посмотрел на отца и неожиданно поклонился ему, а затем повернулся, намереваясь покинуть собственные покои.

— Ты куда направился? — спросил Борхан. — Распорядиться, чтобы снарядили отряд для поимки твоей дерзкой и своенравной жены? — он прищурил глаза, глядя на широкую спину сына.

Принц медленно повернулся и поклонился отцу.

— Именно это я и намерен сделать! — сообщил он. — Только возглавлю этот отряд сам и лично верну принцессу. Она моя жена, — добавил он, заметив, как прищурил зло глаза повелитель Роккара, — я не хочу, чтобы к принцессе прикасались чужие руки. Она моя и только моя! — закончил резко и отвернувшись от отца, шагнул к выходу.

Борхан проводил его взглядом, задумчиво потер подбородок и опустился на подушки, совсем позабыв, что находится в покоях наследника. Что-то в тоне принца не понравилось мужчине.

«Стоит проследить, чтобы ее как следует наказали, когда акрам вернет ее домой!» — подумал он, понимая, что одними только плетьми дело не ограничится. Пусть знают, что значит выказывать презрение к его роду!

Ястреб метнулся черным росчерком по синеве неба. Распластал крылья, всматриваясь вниз и выискивая острым взором хозяина. Он прекрасно знал своего ловчего и шел на звук его свиста, подзывавшего птицу, но сейчас пустыня казалась пустой и безжизненной.

Птица полетела дальше. Маленькая темная тень двигалась по золоту песка — это солнце заиграло с ястребом, стоило ему спуститься ниже.

Но вот впереди он заметил темное пятно, колеблющееся в жарком мареве и зеленый клочок оазиса. а вот и первый человек, прятавшийся от жары под балахоном, накинутым на голову. Птица его не знала, а потому полетела дальше и поднялась чуть выше, всматриваясь вдаль. Оазис был не так далеко. Птица оживилась, издав короткий крик, но в то же время что-то мелькнуло с земли, и острая стрела пронзила сердце пернатого. Жалобно вскрикнув, ястреб камнем упал вниз, прямо на пески, а спустя мгновение к телу убитой птицы подошел человек в балахоне. Нагнувшись, поднял ястреба за лапу и заметил тонкую полосу бумаги, примотанную к конечности. Оторвал лениво и отбросил тушу в сторону. Уже скоро, знал он, солнце сделает свое дело, а падальщики смогут поживиться за счет лучника, хотя вряд ли будут знать о том, кто устроил им это небольшое пиршество. Ястреб птица маленькая и мяса в нем всего ничего.

Лучник положил послание в карман и снова стал выжидать. Уже позже, когда солнце пойдет на закат, он отправится в лагерь и покажет своему повелителю то, что получил с тела пернатого посланника и, если эта бумага будет нести в себе важную информацию, то, может быть, его даже наградят!

Натянув балахон на лицо, мужчина опустился на песок и достал из складок одежды бутыль с водой. Пригубил и довольно крякнул, а затем продолжил свой дозор.

За воротами города акрам велел своим людям сорваться в галоп. Догнать беглянку они могли только если будут скакать весь день и, возможно ночь, хотя в степи слишком мало мест, где она смогла бы спрятаться от его внимательного взора.

Молчаливый и собранный, принц то и дело всматривался вдаль, едва город пропал за спиной.

— Тому, кто первым увидит мою жену, я отсыплю десять золотых! — пообещал акрам своим людям, и его воины с азартом стали выискивать беглянку в простиравшейся до самого горизонта седой траве с редкими островками деревьев. Здесь, за пределами города, царила степь. Остались за спиной высокие зеленые чащи, высаженные по приказу повелителя Борхана, остались и озера с чистой водой, на смену которым пришли маленький мутные озерца, пить из которых было даже страшно. Но акрама сейчас волновало не это. Он только и думал, что о своей Тахире. Где она, что с ней, здорова ли и невредима? а что, если ее понес конь и сбросил где-нибудь в стороне от дороги? Что, если она лежит сейчас там и страдает от боли?

Акрам тут же усмехнулся своим мыслям, понимая всю нелепость своих страхов. Его жена скорее перестреляет его людей из засады и уж точно не вылетит из седла. Варвары едва учатся ходить, как почти сразу же пересаживаются в седло. Так что, об этом можно и не думать.

«Она вряд ли отправится по дороге! — размышлял принц, пока конь нес его вперед. — Тахира не дура и прекрасно поймет, что за ней отправят погоню, а значит, она станет избегать дороги, но, с другой стороны, ее лошадь будет медленнее передвигаться по кустарникам», — он вздохнул.

«Что же она в итоге выберет: скорость или скрытность?» — подумал он и пришел к выводу, что скорее первое. Умелая наездница и воин, она загонит лошадь, чтобы скорее прийти на помощь своему отцу и брату. Его безрассудная и храбрая жена!

Неожиданно, акрам понял, что намерен во что бы то не стало, найти ее.

Подгоняя лошадей, отряд под предводительством принца, все дальше удалялся от стен родного города вглубь степи и хотя солнце уже стало клонится на закат, они так и не настигли беглянку. И лишь, когда ночь опустилась на землю, акрам разрешил устроить привал.

Давлат сидел у костра и смотрел на догорающее солнце, что тонуло в золоте песков, когда к нему явился лучник, посланный в обход лагеря врага, чтобы пресечь все попытки принца Шаккара получить какие-либо известия из его дома и не позволить в свою очередь, отправить послание отцу. Давлат понимал, что скорее всего, Вазир поддерживает связь с сыном, а потому, когда птицы не станут возвращаться, он поймет то, что должен. Как ещё иначе сообщить своему бывшему другу и нынешнему врагу, что с войском, отправленным остановить неприятеля, произошла беда?

Давлат знал, что Шаккар — последний из сыновей Вазира и потому немного удивился, узнав, что именно он возглавляет войско своего отца. Повелитель Хайрата, который так трясся над продолжением своего рода, отправил своего наследника и уже, единственного сына, на смерть, прекрасно понимая это. На что рассчитывал? Что сын окажется лучшим вождем, чем когда-то был он сам, и сделает невозможное, победив там, где ни о какой победе не может быть речи?

— Я сотру с лица земли его людей! — пообещал себе мудрец, прошептав вслух эти слова.

— Повелитель! — возникший из темноты силуэт поклонился и свет пламени осветил лицо воина, за спиной которого находился длинный лук и колчан, полный стрел.

Давлат посмотрел на воина и кивнул ему, позволяя говорить дальше.

— Я перехватил послание! — заговорил мужчина и протянул на ладони смятую полоску, прежде опустившись на одно колено, чтобы не утруждать своего предводителя.

Давлат сгреб бумагу и хотел было швырнуть ее в прожорливое пламя, но передумал.

— Это все? — спросил спокойно.

Лучник поклонился.

— Да. Повелитель. За день я сбил две птицы. У одной нашел письмо.

— Χорошо. Иди! — приказал ему мудрец. — Завтра у нас всех тяжелый день! — добавил, и не солгал.

Войско выступало на заре. По образам, которые посылал ему Малах, до лагеря защитников Хайрата, оставалось не так долго идти. И уже скоро два войска сойдутся в решающей битве, которая определит дальнейшую судьбу Вазира и его города. Впрочем, Давлат итак знал итог. Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что против такой мощи и силы, которая идет за ним, не выстоит никто. Да и Малах — божество во плоти, заставит самых слабых и самых верующих, бежать, поджав хвост.

Широко улыбаясь, Давлат развернул послание и повернул его так, чтобы можно было прочитать те несколько строчек, что были выведены явно женской рукой.

Слова, которые писала жена своему мужу, были самыми теплыми и любящими. Через строки ощущалась эта сила, которая была так незнакома и далека от мудреца. Он никогда не понимал смысл любви и потому сейчас лишь смял лист и без сожаления швырнул его в пламя, а затем потер рукой подбородок, задумчиво глядя на огонь. Тот трещал, разбрасывал искры, дарил тепло и свет, но при этом мог сжигать, уничтожать, как и любовь.

Давлат широко улыбнулся и посмотрел на небо. Уже скоро он поднимет лагерь, и они отправятся вперед, к месту своего самого важного сражения, к месту, которое решит будущее не только самого Хайрата, но и мудреца, который всю свою жизнь, с того памятного дня, когда ушел, отделившись от Вазира, ждал этого дня, когда вернет своему народу былую славу и могущество.

«Я создам новый мир и новую жизнь для них!» — сказал себе мудрец.

Где-то вдалеке, мелькнув по небу золотой искрой, упала звезда и Давлат довольно улыбнулся, сделав свои выводы из этого знамения, предвещавшего победу его войску и смену правителя в Хайрате.

Этой ночью я проснулась от страшного крика, а когда огляделась по сторонам, вслушиваясь в топот спешащих на крик рабынь, то с каким-то облегчением, поняла, что по — прежнему нахожусь в своих покоях во Дворце. Сердце не спешило успокоиться после кошмара, а обступившие меня рабыни зажгли светильники, наперебой спрашивая меня, что потревожило их госпожу, после чего, госпожа решительно велела девушкам идти спать и легла сама, глядя в темный потолок и слушая ветер и треск огня в светильнике, оставленном девушками на столе.

Темнота меня пугала. Наверное, я слишком много думала о муже, потому что он стал сниться мне и каждый мой сон был пронизан ужасом и муками. Я все время видела его мертвым. Во снах мой Шаккар лежал на песке весь в крови, и я каждый раз просыпалась от собственного крика.

Это повторялось уже две ночи подряд, и я никак не могла успокоиться, решив, что мое сердце подсказывает мне, что муж в большой беде.

Когда я рассказала обо всем утром аббасу, он только рассмеялся и велел мне брать в руки меч и не забивать себе голову всякой ерундой.

— Шаккар сильный и умелый воин! — сказал он, видимо, пытаясь меня успокоить. — ты должна верить в него!

Я и верила, но страх остался. Я просто ничего не могла с ним поделать.

А город тем временем готовился к обороне и последующей осаде. Благо, амбары и хранилища ломились от съестного, да и вода была в запасе, кроме того, в городе текла река, бившая из-под земли где-то в горах. Так что, Хайрату не стоило опасаться голодной смерти или гибели от отсутствия воды. Но все равно, Вазир был обеспокоен. Защитников в Хайрате, даже при том, что с оружием в руках выйдут все женщины и дети старше десяти, было не так много. Я не строила на свой счет много планов, но стала тренироваться усиленнее, надеясь, что смогу оказать посильную помощь при случае и втайне мечтая, чтобы ничего подобного не произошло, ведь, если враг подойдет к городу, это будет означать только одно!

«Что мои сны оказались правдой!» — подумала я и тут же пропустила удар аббаса.

— Ты о чем думаешь? — произнес он сердито.

— Прости! — ответила я.

— Держи удар! — приказал мне учитель. Крепче зажав в руке рукоять, я сосредоточилась на нашем сражении и, к концу схватки, аббас остался мной доволен и почти забыл о том, что я немного отвлеклась и пропустила его удар.

— Никогда, даже вовремя показательно боя и на тренировках, не отвлекайся на ненужные мысли, если они не направлены к одной цели, — он на мгновение замолчал, а затем продолжил, — если они не направлены для твоего спасения. Поняла, принцесса?

Я кивнула. В его словах был смысл и стоило это признать, но тогда я и подумать не могла, что мне предстоит действительно воспользоваться своими новыми навыками. Как-то не верилось в подобное!

Когда позже, закончив тренировку, мы покидали казармы, я спросила у аббаса:

— Как думаешь, Шаккар уже получил мое письмо?

Мужчина передернул плечами.

— Ястребы летают только при свете дня. Все зависит от того, как далеко остановился Шаккар лагерем!

Я вздохнула.

— А если получил, то, когда он напишет мне ответ? — спросила снова.

Аббас посмотрел на меня, а затем неожиданно улыбнулся.

— Я думаю, Шаккар не заставит тебя ждать! — произнес он и я отвела взгляд, пряча улыбку.

Что ж, подождем. Возможно, уже сейчас, птица с посланием летит ко мне преодолевая расстояние над пустыней. Признаться, мне до боли в сердце хотелось получить весточку от мужа, особенно после таких жутких снов. Я понимала, что только сама себе придумываю эти ужасы что с Шаккаром все в порядке, иначе повелитель Вазир уже знал бы, случись беда. Но хозяин Хайрата по — прежнему был спокоен и переживал только из-за слабой обороны города. Это придавало мне уверенности и всеяло надежду.

«Пусть только вернется, целый и невредимый, — думала я. — И даже писем не надо. Только бы вернулся!»

Сарнай еще не решила, как именно даст яд своему человеку. Мешочек с травами, растертыми в порошок, лежали в ее кармане и всякий раз, когда она встречала Райнера и сталкивалась взглядом с его синими глазами, пронизывавшими женщину буквально насквозь, холод пробегал по ее спине. Она впервые боялась, нет, даже скорее не боялась, а просто опасалась, что оборотень расскажет обо всем, что произошло у озера, ее мужу и повелителю. Но дни текли своим чередом, а Шаккар пока не показывал признаков того, что знает о своей первой жене нечто неприятное.

«Возможно, думала Сарнай, — Райнер и сдержит свое слово, только не стоит на это слишком рассчитывать. Если ошиблась, то лучше сразу исправить свою ошибку, а не ждать, пока тайна раскроется с Райгером или без него!». Но пока ей не предоставлялся случай, чтобы подлить яд, до того самого момента, когда воительница не придумала план.

Наима убедила хозяйку, что все травы, которые она дала Сарнай, не имели запаха. Как именно ведьма добилась такого результата, повелительница не знала, но иногда подносила мешочек к лицу и принюхивалась и действительно, не чувствовала ничего.

«Только обоняние у оборотней во много раз сильнее человеческого?» — твердила она Наиме.

«Он ничего не почувствует!» — клялась в ответ старуха и в один прекрасный день, Сарнай решилась.

По ее распоряжению, Райнер был отправлен в караул после заката. Оборотень, если и почуял подвох, то спорить все равно не стал. Сарнай даже несколько обидело то, что он не выказывал перед ней страха, да и почтения после того случая у озера, у него не осталось к рыжеволосой воительнице.

Где-то в самой глубине души, Сарнай понимала, что возможно, сейчас лишает войско мужа одного из самых сильных воинов, только ее колебания были недолгими.

Приготовив бутыль вина и две чаши, она направилась к Райнеру, чтобы осуществить задуманное. Укрывшись за камнями, достала вино и, высыпав весь яд в одну из чаш, женщина направилась к месту, где на своем посту находился оборотень. Заслышав ее шаги, он обернулся и увидел воительницу, яркие волосы которой, казалось, пламенели в ночи.

Синие глаза оборотня сузились и Сарнай заметила в свете факела, который держал в руке воин, как затрепетали его ноздри.

«Принюхивается!» — поняла женщина.

— Повелительница! — он поспешно поклонился, выражая воительнице свое почтение или делая вид, что выражает. Сарнай усмехнулась и замерла в шаге от воина.

— В прошлый раз мы расстались в тобой не очень хорошо! — заявила она, протягивая мужчине чашу без яда. — Я пришла, чтобы примериться и сказать тебе, что верю твоему слову!

— Зачем тебе это? — Райнер покосился на вино в ее руках. — И почему ты разливала его за моей спиной?

«Услышал!» — мелькнуло в голове женщины.

— Это хорошее вино. Давай разопьем его в честь нашего примирения! — продолжила она. — Наше войско нуждается в таких воинах, как ты! — и посмотрела в синие глаза зверя.

— Мягко стелешь! — усмехнулся он.

— Я уйду, если ты согласишься выпить со мной это вино! — заявила она.

Райнер уронил взгляд на чаши в руках повелительницы, а затем было потянулся к той, которую предлагала ему Сарнай. Чаша с ядом осталась в ее руках.

«Он не такой подозрительный, как я думала!» — мелькнула мысль в ее голове, но неожиданно Райнер вернул чашу назад женщине и взял ту, которую она оставила себе.

Сарнай едва сдержала облегченный вздох.

«Попался!» — мелькнула мысль в ее голове.

— Ты не доверяешь мне? — спросила она с наигранным удивлением.

— Я просто осторожен, — последовал ответ и синие глаза мужчины сверкнули.

— В любом случае, — она подняла руку с чашей, — забудем наши разногласия! — и широко улыбнулась, чувствуя, как ее сердце бьется в бешеном ритме.

Райнер было поднес чашу к своим губам и Сарнай даже подалась вперед, чтобы увидеть, как он пьет, когда мужчина неожиданно замер и поднял глаза, посмотрев прямо на женщину.

«Пей же, скотина!» — подумала злобно воительница, но оборотень только усмехнулся, да так злобно, что у Сарнай застыла кровь.

— Чтобы забыть наши разногласия, — повторил он слова воительницы, медленно переворачивая чашу, — нам не нужно пить вино!

Сарнай проследила взглядом, как медленно утекает в песок алое, словно сама кровь, вино и песок от этого становится темным, почти черным.

— Тебе не стоит утруждаться, повелительница Сарнай! — Райнер вернул чашу и отвернулся.

Женщине едва хватило силы воли, чтобы не выхватить длинный нож из-за пояса и не вонзить его в спину оборотню. Но она удержалась от такого необдуманного поступка, каким-то внутренним чутьем понимая, что он будет быстрее и успеет перехватить ее руку или даже отразить удар.

Ничего не говоря, Сарнай взяла в руки опустевшую чашу и пригубила из своей, а затем отвернулась и направилась в лагерь, туда, где ее ждала верная Наима. Разочарование охватило ее, а на смену ему пришла злость и ярость.

«Ну, ничего! — сказала себе она. — У меня еще будет шанс избавиться от этой твари, непременно будет!» — и с такими мыслями, рыжеволосая воительница вошла в спящий лагерь.

Они остановились лагерем у небольшого озерца с мутной водой и редкими низкими деревьями, растущими у берега. Следопыты акрама, останавливающиеся время от времени на дороге и выискивающие следы от копыт лошади, на которой уехала принцесса, только качали головой и так было до тех пор, пока один из них не обнаружил рядом с дорогой, то, что искал.

— Она проехала здесь! — крикнул он, поднимаясь с колен.

Акрам выдохнул облегченно. Понимая, что, по крайней мере, они ехали в нужную сторону, и его жена все-таки отправилась домой.

Лошадей гнали вперед, пока серые сумерки не опустились над степью. Только тогда акрам дал приказ остановиться, понимая, что иначе они просто загонят своих коней и дальше придется, в таком случае, идти пешком, чего ему совсем не хотелось. Если даже верхом, галопом, они не нагнали Тахиру!

Весело затрещал огонь в костре. Люди принца устало расселись возле пламени, наспех перекусив тем, что успели взять с собой в путь. Теперь акрам радовался, что все же дал приказ собрать снаряжение и продукты, а ведь думал, что нагонит жену враз!

Ошибся. Снова ошибся, как всегда ошибался с Тахирой. Ему стоило подумать раньше о том, что принцесса варваров иначе воспитана и совсем по-другому устроена. Она не такая, как большинство женщин, населяющих гарем, не безвольная рабыня и его надежда, что жена рано или поздно смириться, не оправдалась.

«Я думал, она любит меня!» — подумал мужчина, едва не проговорив эту фразу вслух.

Когда небо обсыпало золотыми брызгами звезд, акрам выставил караульных и отправился спать отдельно от остальных воинов. Он лег под низким раскидистым деревом и сложив руки на груди, закрыл глаза, пытаясь уснуть и понимая, что ему необходим отдых, если он намерен догнать жену. Но сон долго не шел у мужчине. Он ворочался, прислушивался к ночным звукам и треску пламени, слышал бряцанье оружие дозорных и даже их короткий разговор, а затем на смену караульным пришли другие и мужчины, стоявшие до этого времени, отправились спать. Скоро акрам услышал их отчетливый храп, влившийся в шум других голосов и звуков. И только сам принц не мог уснуть.

Еще некоторое время он лежал с закрытыми глазами, когда его все же начало клонить в сон. Расслабившись, акрам устроился удобнее и уже было провалился в темноту сновидения, когда холодное лезвие клинка заставило его широко раскрыть глаза. Остатки сна улетучились, стоило принцу понять, что кто-то невидимый дозорным, пробрался в лагерь.

— Ни звука! — прошептал такой знакомый голос, только сейчас он звучал непривычно холодно и равнодушно и у акрама сжалось сердце.

— Тахира! — прошептал он и тут же почувствовал, как нож прижался ближе, царапая кожу на горле, только вот принц не боялся своей жены, понимая, что она не причинит ему вреда, но пока не стал торопиться с событиями, решив выслушать то, что она ему скажет, а уж потом действовать так, как подскажет сердце.

— Разворачивай своих людей и возвращайся в Роккар! — прошептала девушка.

Акрам поднял глаза и увидел ее лицо, скрытое в темноте. Только глаза Тахиры, огромные и темные, словно два больших глубоких озера, вспыхнули странным светом.

— Я без тебя не вернусь! — сказал он уверенно, игнорируя острие оружия у своего горла.

— А я не вернусь с тобой! — ответила Тахира, а затем добавила:

— Возвращайся. Я больше не смогу жить в твоем Дворце среди тех, кого откровенно презираю. Твой отец трус и подлец, я больше не смогу видеть его и выражать уважение, которого не испытываю, кроме того, — она чуть ослабила давление ножа, только акрам не воспользовался возможностью освободиться, продолжая слушать жену.

— Кроме того, — сказала Тахира, — моему брату и отцу, моему народу нужна помощь!

Акрам усмехнулся и Тахира скорее почувствовала его насмешку, чем разглядела в темноте.

— Что ты сможешь одна? — спросил он. — Отец сказал, что твой народ обречен. Враг слишком силен и…

Тахире совсем не понравились речи мужа.

— Замолчи, иначе я сделаю то, чего не хочу! — прошипела она.

Акрам застыл, глядя на лицо красавицы жены. Сейчас, когда ее силуэт слабо очерчивал свет от костра, она показалась ему какой-то древней богиней, такой же, как и ее Великий Бог, изображавшийся в виде змея. Возможно, у племени варваров и была такая…или непременно должна быть!

Тело отозвалось предательской дрожью. акрам даже подумать не мог, что способен возбудиться в такой ситуации, но это произошло.

— Я не вернусь без тебя! — произнес принц.

— Со мной ты тоже не вернешься! — сказала Тахира в ответ.

Акрам выдавил улыбку. Ему стало неожиданно жаль, что жена не видит его лица.

Мужчина потянулся к ее руке, прикоснулся к теплой коже, ощутив, как тело отдалось тяжестью внизу живота. Одно прикосновение, а он уже готов и желает собственную жену до боли!

— Тогда нам остается только один выход из этой ситуации, — проговорил принц, — я тебя снова нашел…

Тахира присела ниже, скрываясь от дозорного и акрам даже не подумал выдать ее ни словом, ни жестом.

— Это кто ещё кого нашел? — удивилась она, но нож так и не убрала, просто поменяла местоположение тела и теперь сидела за его спиной, а нож по-прежнему обжигал холодом кожу мужчины.

— Так вот! — продолжил принц. — Я не собираюсь терять тебя только потому, что отец оказался настолько недальновидным, что нарушил этот договор, заключенный с Хайратом.

— И что ты предлагаешь? — спросила Тахира, но в ее голосе мужчина расслышал только настороженность и неверие.

— Я отправлюсь с тобой! — сказал он спокойно. — Пусть мой отряд не так велик, но все равно, это больше, чем если бы ты приехала одна!

— Со мной? — она все ещё не верила.

— Я с самого начала был против и просил отца, чтобы тот отправил помощь твоему народу, но ты понимаешь, отец больше печется о нашем городе и о наших людях. Твой народ нам чужой!

Тахира зашипела.

— Я говорю тебе правду! — шепнул принц и покосился на стражника, который прошелся вдоль лагеря и вернувшись к огню, подбросил в пламя сухих дров, а затем снова поднялся на ноги, обвел взглядом спящих и двинулся дальше.

— Я знаю! — ответила она еле слышно, но по-прежнему шипя, будто разъярённое божество.

— Ты согласна на мои условия? — продолжил акрам. — Я помогаю тебе, а после, когда все разрешится, ты возвращаешься со мной в Роккар.

Тахира молчала, не в силах произнести ни слова. Она не верила тому, что слышит из уст мужа, но хотела верить. К тому же, поняла она, отряд акрама, действительно, принесет больше толку, чем одна она.

— Ну, так что? — не выдержал принц.

— Поклянись! — зашептала она горячо.

— Моей любовью к тебе? — уточнил он и Тахира застыла, а нож медленно выскользнул из ее рук и упал прямо на землю.

— Что ты сказал? — уточнила девушка.

— Я сказал, что люблю тебя и не вижу смысла в дальнейшем существовании без тебя! — сказал он горячо и достаточно громко, чтобы быть услышанным своей женой и даже караульным, который, зачем-то выхватив меч, ринулся через лагерь, на ходу прихватив из костра факел.

Но когда он оказался рядом со своими принцем, то увидел, что акрам сидит на шкуре, а в пальцах у него клинок. Длинный, в две ладони длиной и очень острый. акрам держит нож в руке, а вторую отнимает от горла.

«Кровь!» — увидел воин и закричал на весь лагерь, переполошив людей принца.

«Кровь!» — как-то обреченно подумал акрам и криво усмехнулся, понимая, что совсем не чувствует боли.

А должен.

Глава 17

Серой массой текло воинство Давлата по пустыне. Тысячи воинов, старых и молодых, умелых и не очень, вооруженных хорошо и чем попало, но они двигались вперед, глядя на сереющее небо и солнце, что вот-вот должно было подняться над песками, возвещая новый жаркий день. Еще более жаркий от того, что вскоре должно было произойти.

Мудрец остановил змея на некотором расстоянии, расположившись на самом высоком из барханов, откуда открывался вид на простиравшееся вдали золото песков и зеленый клочок оазиса, где его войско поджидал неприятель.

Громогласный рев горна нарушил тишину — это дозорные Шаккара заметили врага и теперь спешили оповестить о его приближении, а скоро в лагере началась суматоха. Люди просыпались, готовили оружие, выстраивались в шеренги, готовясь встретить врага при оружии.

Давлат только улыбался, глядя, как его войско продолжает шагать вперед подобно диковинной реке, имевшей силу смести все на своем пути.

— Вот мы и встретились, Шаккар, сын Вазира! — проговорил он, обращаясь к незримому собеседнику. Где-то там, в лагере, принц варваров уже оседлал своего скакуна и выкрикивал приказы, наблюдая за построением своего войска. Его махарибы спешили исполнить приказания предводителя и скоро воинство Хайрата было готово к встрече с неприятелем.

Шаккар смотрел на жуткую массу людей, двигавшейся на его укрепление и внутри молодого мужчины рождалось дурное предчувствие.

— Ловчего ко мне, срочно! — крикнул он, а когда спустя несколько мгновений перед ним предстал ловчий, Шаккар спокойным голосом велел ему написать послание.

— Говорите, мой принц! — поклонился мужчина.

Шаккар бросил взгляд на войско врага и начал диктовать. Ловчий нацарапал слова на ленте пергамента и посмотрел на своего принца.

— Отправляй! — приказал Шаккар.

— Правильно ли ты сделал, мой муж? — спросила у него Сарнай, застыв в седле.

— Мои глаза меня не обманывают, — ответил принц и махнул рукой, велев ловчему отправить птицу в Χайрат, что тот и поспешил сделать. Уже через некоторое время над лагерем взмыл ястреб. Поднялся высоко в небо и полетел в направлении дома, часто взмахивая крыльями, радуясь возможности выбраться из заточения клетки и этому мигу свободы.

Шаккар не стал провожать его взглядом и только посмотрел на своих людей. Войско выстроилось в длинную шеренгу и ожидало только приказа своего предводителя.

Сарнай застыла в седле рядом с мужем, глядя на людей Давлата и мысленно соглашаясь с решением Шаккара отправить письмо домой. Тем, что остался в городе, действительно, стоило покинуть Хайрат, ведь если Шаккар и его люди не выстоят, тогда…

Что именно тогда произойдет, Сарнай не хотела даже думать. Именно сейчас, глядя в глаза надвигающейся смерти, она неожиданно поняла, что еще слишком мало прожила на этом свете и совсем не хочет храбро погибнуть под ударами мечей и копей этих разбойников.

Те, кто шли впереди, действительно, мало походили на воинов. Даже пластины, защищавшие грудь воинов, были сшиты из простой воловьей кожи, грубой отделки, не преграда для заточенного меча.

«Смертники!» — подумала Сарнай.

Ей оставалось только уповать на то, что Наима, как и прежде, прикроет ее от смерти своей магией.

Шаккар покосился на Сарнай и слабо улыбнулся.

— Боишься? — спросил он неожиданно.

Сарнай криво усмехнулась, отчаянно делая вид, что ей ни по чем многотысячное войско врага. Посмотрела на мужа холодным синим взглядом и произнесла:

— А надо?

Принц рассмеялся и повернул лицо к надвигающейся лавине неприятеля, а затем вскинул меч и направил его острие вперед, давая сигнал начать атаку.

Первые ряды противника, из числа тех, кто были вооружены кое как, варвары смели, затоптав лошадиными копытами, почти без урона для себя. Далее в ход вступили мечи и копья. Шаккар врезался в длинный строй чужих воинов, сбив двоих, ринувшихся было ему на перерез, с ног, умело развернув коня. Третьего, метнувшего в него копье, он достал мечом, успев увернуться от оружия. За его спиной Сарнай едва успевала рубить то влево, то вправо от нахлынувшей массы врага, навалившегося со всех сторон.

Все смешалось в считанные мгновения. Лошади, люди, крики и стоны наполнили тишину пустыни, а восходящее солнце, выплывая из-за горизонта, с ужасом взирало на страшную картину сражения.

Вот двое сошлись в поединке. Запела сталь, жалобно застонали доспехи, когда по груди одного из воинов заскользило заточенное оружие. Эта схватка оказалась скоротечной и вот уже победитель снимает с плеч голову более слабого противника, не замечая того, что к нему самому со спины крадется смерть. Короткий миг и копье выходит из груди в области сердца, и недавний торжествующий крик сменяется стоном.

Рядом сражается один из махарибов Шаккара. Рослый, могучий, он сдерживает атаку своры врага, накинувшейся на него с целью разорвать на куски. Тяжелый меч несет погибель каждому, кто встает на пути, но лучники Давлата уже подобрались близко и прямо из седел расстреляли воина, превратив его спину в утыканную иглами стрел мишень. Махариб успевает отрубить руку последнему из нападавших и падает лицом в песок, застыв навеки.

Словно две волны, две страшные стихии, два войска уничтожают друг друга. Золото песков давно сменило свой цвет на алый. Не обращая внимания на павших, те, кто остался в живых, продолжали сражаться, снова и снова вскидывая оружие и направляя его на врага. Все, кто остался в седлах, пытаются затоптать как можно больше выживших, не уставая при этом помогать лошадям смертоносным оружием. Сарнай одна из тех, кто все еще сохранил своего скакуна. На ее теле нет ни царапины и воительница старается не отставать от своего повелителя и держится рядом с ним, чтобы в случае прикрыть и предупредить об опасности. Женщине не надо смотреть назад, туда, где в лагере наблюдают за ходом боя оставленные рабы. Сарнай знает точно, что Наима там, стоит на холме и, закрыв глаза, следует за ней, силой магии уберегая от гибели. Но Шаккару может помочь только сама Сарнай.

Давлат оставшийся в стороне от хода сражения, приказал Малаху опустить его на песок. Окружившие повелителя стражи заинтересованно посмотрели на своего предводителя, ожидая приказаний, но мудрец хранил молчание и лишь смотрел на раскрывшуюся перед ним ужасающую картину. Змей опустил голову на песок и прикрыл глаза, показывая всем своим видом, как мало его волнуют деяния людей.

— У Вазира достойный сын! — проговорил Давлат, когда его взгляд выделил принца. Даже не таком расстоянии Шаккар отличался от остальных. Он прорывался через кольцо окруживших его врагов, оставляя за своей спиной только разрубленные тела. Рыжеволосая воительница держалась рядом. Ее пламенные волосы вспыхивали огнем и Давлат заинтересованно прищурился, глядя на женщину. Но вот очередная волна его людей скрыла от взгляда мудреца и принца, и его жену.

Варвары сражались с отчаянной храбростью и заметно проредили войско мудреца, но Давлат видел и понимал, что силы неравны. Его войско брало если не умением, то количеством. И совсем скоро защитников Хайрата стало заметно меньше.

— Скоро все будет закончено, повелитель! — произнес кто-то из махарибов мудреца, оставшийся при повелителе в качестве стражи.

— Скоро! — кивнул, соглашаясь старик, когда заметил всадника, несущегося во весь опор по пустыне и при этом старательно огибавшего поле боя. Давлат перевел на него взгляд, хотя, с такого расстояния, что разделяло верхового и возвышение, с которого мудрец наблюдал за ходом сражения, было невозможно разглядеть, кто именно направляется, так старательно подхлестывая скакуна.

— Шаккар отправил птицу! — произнес старик вслух, понимая, что это его лучник сейчас спешит во весь опор, и оказался прав. Когда, позже, мужчина достиг возвышения и, спешившись, стал подниматься на песчаный холм, он увидел, что в руках у лучника мертвой тушей обвис ещё один ястреб.

— Мой господин! — воин поклонился и опустившись на одно колено, протянул к Давлату птицу.

Мудрец взял ее в руки и оторвал привязанное к лапе послание, а затем положил перед змеем пернатого посланника. Малах приоткрыл один глаз, но едва глянул на тушку, после чего снова уронил огромную голову на песок, а Давлат в это время приступил к чтению.

— Хорошо, что ты перехватил это послание! — сказал он, спустя некоторое время. Пергамент был безжалостно смят и брошен под ноги старика. Давлат даже не поленился втоптать его в песок, после чего наклонился и потрепал по голове Малаха.

— Господин? — спросили воины удивленно, когда увидели, что повелитель садится верхом на своего змея. — Вам нельзя на поле боя, там опасно!

Давлат посмотрел на говорившего, зло сверкнув глазами и коротко приказал следовать за ним.

Змей сполз по песку, оставляя за собой длинный глубокий след-борозду. Следом спешили за своим повелителем его охрана, но Давлат едва ли обратил на них внимание, вглядываясь в гущу сражения. Его взор выискивал Шаккара, но пока не мог отыскать его в этом переплетении окровавленных тел, забрызганных чужой кровью и ошметками внутренностей.

Шаккар крепче сжал в пальцах тяжелый меч. Отчего-то он только сейчас заметил, как много, оказывается, весит его клинок. Руки устали, мышцы ныли, а глаза заливала кровь и пот. Он давно уже не видел рядом своих людей. Его окружали только враги. Озверевшие лица, во взорах которых было одно желание: достать прыткого противника и убить, разорвать на части. Только Шаккар не был из тех, кто мог сдаться просто так. Даже оставшись один он будет бороться до конца, хотя что-то подсказывало ему, что финал близок.

Когда из виду пропала рыжеволосая воительница, первой мыслью принца было, что Сарнай погибла. Но уже позже, в пылу сражения, он успел выхватить взглядом мелькнувшее вдалеке пламя ее волос. Врагам удалось оттеснить женщину и теперь между ними было расстояние в добрую сотню шагов.

Шаккара окружили. С усмешкой обвел он взглядом злые лица с горящими от ненависти глазами и поднял меч над головой, приготовившись продать свою жизнь так дорого, чтобы его отец и остальной народ, могли гордиться своим вождем. При этом принц понимал: жить ему осталось недолго.

«Только я заберу с собой как можно больше вас, ублюдки!» — подумал он.

Враги напали сворой. Трое со спины, двое атаковали спереди и ещё несколько зашли по бокам, тыкая в принца мечами, словно в дикого зверя, заключенного в клетку. Только Шаккар зверем не был, да и беспомощным себя не считал даже в таком проигрышном положении. В один миг он прокрутился вокруг своей оси, взмахнув мечом с такой силой, что сталь с резким свистом рассекла воздух, достав пару менее прытких людей Давлата. Они со стонами повалились на песок, уже превратившийся в жижу от пролитой крови. Подбирая руками вспоротые животы, воины кричали и стонали, радуя слух принца.

— Ну же! — пробасил он насмешливо. — Давайте. Нападайте. Я жду вас! — и сделал приглашающий жест рукой.

Его атаковали опять гурьбой. В этот раз пришлось вступить в танец смерти. Едва успевая отбивать атаки четверых, краем глаза Шаккар заметил третьего — лучника, застывшего в нескольких шагах и целившегося в принца из тяжелого арбалета, заряженного болтом.

Мысленно выругавшись, Шаккар едва успел метнуться в сторону, прикрывшись незадачливым противником, поспешившим подрезать прыжок врага. С глухим ударом болт прошел насквозь, раздробив грудную клетку бедолаги, и воин осел на песок, глядя широко распахнутыми глазами перед собой и выплескивая кровь из приоткрытого рта. Только Шаккару было некогда смотреть на смерть очередного врага. Воспользовавшись смятением, он вытащил из голенища сапога длинный нож и размахнувшись, метнул его прямо в лучника, но не успел проследить за полетом сверкнувшего на солнце лезвия. Выставив блок, он уже отбивал очередной удар, нанесенный ему следующим врагом. Меч разил наповал, щит, прихваченный с трупа, превратился в щепки и скоро Шаккар без сожаления отшвырнул его прямо в лицо одному из нападавших. Еще троих он сразил после короткого боя, четвертому сломал ногу, ударив сапогом по колену что было силы, а пятого насадил на острие клинка и смахнул, словно тот ничего не весил.

Так продолжалось довольно долго. Шаккар видел, что он остался уже совсем один. Если и были где-то рядом его воины, то сейчас они пропали с его глаз, скрытые волной неприятеля. В какой-то миг ему показалось, что он один противостоит этой своре Давлата, но руки по-прежнему сжимали меч, хотя уже и не с прежней силой, а враги продолжали наступать, сжимая принца в кольцо, которое становилось все уже.

«Прости, Майрам! — подумал мужчина, отражая очередной выпад. — Кажется, я не вернусь к тебе, как обещал!».

Их было слишком много и, как насмешка судьбы, оказавшись отделенной от мужа, Сарнай осталась против своей этой своры недругов с тем, с кем меньше всего хотела бы стоять спина к спине, защищая собственную жизнь, и кому едва ли могла эту самую жизнь доверить. а вот Райнер, кажется, почти не обращал внимания на то, кто именно находится с ним рядом. Мужчина только и успевал, что отбиваться от нападок врага, да время от времени кричал повелительнице, чтобы она пробиралась назад к Шаккару, только вот Сарнай уже успела понять, что она не сможет помочь своему мужу.

Войско Вазира пало. Отдельные воины, сбившиеся в пары или в разрозненные отдельными частями, таяли, как снег под палящими лучами солнца. Все меньше оставалось защитников Χайрата и Сарнай пробивалась к Наиме, которая оставалась ждать свою госпожу, в то время, как остальные рабы, прихватив оставшихся лошадей и провиант, уже спешно покидали лагерь, спасая свои жизни.

Магия старой ведьмы хранила воительницу. Несколько раз пущенные в спину Сарнай стрелы пролетали мимо цели, а некоторые ломались о невидимое препятствие. Она бежала со всех ног, сжимая в руке длинный меч, не в силах заставить себя остановиться и оглянуться назад, чтобы увидеть, где сейчас находится ее муж и что произошло с Райнером. Но как не старалась, все равно оказалась настигнутой всадником, который выехал перед Сарнай, перегородив дорогу к отступлению, когда до лагеря и Наимы оставалось всего ничего. а за спиной подоспели и остальные преследователи.

Повернув голову назад, Сарнай с облегчением отметила, что их оказалось всего трое, а потому самую большую опасность представлял тот, что восседал на коне и с гадкой ухмылкой, обещавшей рыжеволосой повелительнице долгую и мучительную смерть, смотрел на нее так, что она понимала: сперва эти четверо планируют позабавиться с ней, а уж после перережут горло, как теленку и оставят умирать под палящим солнцем горячей пустыни. Только вот саму Сарнай подобный финал не устраивал. Она не для того оставила мужа, бросила все, чтобы погибнуть бесславно под мечами этих выродков.

Натянув на губы самую ужасающую улыбку, женщина повернулась к своим преследователям, выставив перед собой меч. Мужчины застыли, глядя на оружие в ее руке. Один из них, крупный, больше похожий массивностью фигуры и плотностью в области живота на землепашца, осклабился, явив взору Сарнай гнилые зубы от вида которых ей стало тошно. Два других растянули губы в неприятных улыбках, более похожих на оскалы и все трое, словно сговорившись, разом двинулись на воительницу.

Первого толстяка она подрезала с одного удара. Увернувшись от его мясистых пальцев, повелительница присела и со всей силы ударила мечом в место сгиба под коленями. Нелепо взмахнув руками и заорав так, что ему удалось переорать даже шум продолжавшегося боя, противник Сарнай повалился в песок и тут же, впрочем, сделал попытку встать, еще не до конца осознав, что больше никогда не сможет ходить. а воительница уже была на ногах и встречала двух воинов, которые, ужаснувшись от картины товарища, глотавшего песок и загребавшего его ногтями, решили, что незачем возиться с такой прыткой противницей.

— Ах, ты же тварь! — заорал один не своим гласом.

Сарнай успела заметить вспышку, мелькнувшую на солнце, но отклонится не смогла и непременно получила бы нож в грудь, если бы не магия Наимы, защищавшая ее на протяжении всей схватки.

Пока удивленный промахом воин глупо моргал, глядя на нож, ушедший в песок, Сарнай медлить не стала. Подрезала второго в одном ловком провороте, а затем нанесла удар замешкавшемуся вояке, обрушив клинок на его голову.

Череп треснул, как переспелый арбуз и застрял в кости, но воительница подсекла противника и уже, когда мужчина упал, поставила ногу на его плечо и выдернула оружие назад, даже не глядя на тело, бьющееся в предсмертных конвульсиях.

Ее взгляд упал на всадника, следившего за ходом поединка. Как раз в этот момент от прилаживал стрелу, надеясь снять оказавшуюся такой опасной рыжеволосую женщину, с которой мужчинам так не терпелось позабавиться.

«Ну, уж, нет!» — подумала повелительница. Быстрого взгляда ее хватило оценить ситуацию. Она знала, что Наима стрелу отведет, а потому решила действовать так, как привыкла.

Подбросив в руке меч, она удобнее пристроила его в ладони, а затем подняла так, как сделала бы это с копьем и метнула что есть силы в оторопевшего всадника, успевшего за какой-то миг до броска Сарнай выпустить стрелу.

До своей цели стрела не долетела, а вот меч, вонзившись в грудь верхового, выбил его из седла и повалил на землю силой удара. Сарнай подбежала в поверженному противнику и вытащила меч, как сделала это совсем недавно с вторым неприятелем.

Мужчина все еще был жив, но Сарнай не могла доставить себе удовольствие лишить последней милости умирающего, понимая, что при любом исходе сражения, лежать здесь и ждать своего печального итога. Вряд ли кто-то займется такой раной и тем более станет пытаться спасти жизнь бедолаге.

— Подыхай в муках! — зашипела она и с легкостью вскочила в седло, только после этого оглянувшись туда, где все еще кипело сражение между остатками воинства Шаккара и полчищем Давлата.

Напрасно пыталась отыскать в этой массе своего мужа Сарнай. Его не было видно, зато внимание воительницы привлекло нечто ужасающее, от чего по спине даже в такую жару, прошелся жуткий холод, сковавший на мгновение члены женщины.

Что именно она увидела, Сарнай еще не поняла, но если глаза не обманывали ее, то это определенно было какой-то чудовище, порождение ночных кошмаров, а тот, кто управлял тварью, восседал верхом на плоской голове и сейчас этот монстр врезался в гущу людей, расшвыривая их, будто тряпичных кукол.

Что происходило дальше, Сарнай не знала. Она направила своего коня в лагерь, заметив старую ведьму, поджидавшую ее на высоком бархане, за которым остались шатры и брошенные телеги и припасы.

Наима попятилась назад, когда воительница осадила скакуна и спрыгнула на песок.

— Нам нужна вода и еда! — приказала она старухе. — Мы уходим!

Наима закивала и метнулась в ближайший из шатров, из которого вернулась уже спустя несколько коротким мгновений с сумками, полными припасов. Перебросив их через седло, Сарнай огляделась в поисках лошади для ведьмы. Нашла почти сразу: привязанная к телеге, небольшая молодая кобылка переминалась, испуганно озираясь. Видимо, крики и запахи крови, которые принес ветер, напугали лошадь.

— Удержишься? — только и спросила рабыню воительница, кивая на кобылку.

Едва стоя на ногах от усталости, старуха кивнула и тогда Сарнай подвела к ней лошадь и помогла забраться в седло.

— Прикрывай мне спину! — велела она грозно.

— У меня почти не осталось сил! — попробовала было протестовать ведьма, но Сарнай так посмотрела на нее, что старая женщина поспешно закрыла рот и схватила поводья.

— Куда мы направляемся, хозяйка? — спросила Наима рыжеволосую воительницу.

— Домой! — ответила та просто. — Отвезем вести в Хайрат о том, что войско пало.

— А ваш муж, принц Шаккар? — спросила старуха нерешительно.

Сарнай повернулась к ведьме, придержав коня. Ее ледяные глаза сверкнули, когда она произнесла ответ:

— Ты разве не видишь, что его больше нет?

Наима обернулась в сторону сражения. Бой все еще продолжался, но даже ей, неопытной в военном деле, было определенно ясно, на чьей стороне будет победа.

Сарнай вздохнула и ударила пятками в крутые бока своего коня, а затем помчалась прочь от оазиса, приподнявшись над седлом и ни разу не обернувшись, чтобы проверить, следует ли за ней верная Наима.

Шаккар был изрядно удивлен, когда увидел, как поспешно те, кто ещё мгновение назад атаковали его с криками ярости, сейчас расходятся в стороны, освобождая дорогу.

Рядом с принцем не было ни одного преданного воина. Одинокий, словно скала посреди бушующего моря, так любимого его юной женой Майрам, Шаккар сам себе казался последним оплотом Хайрата и при этом понимал, что уже скоро этот оплот падет.

Он устал. Устал безумно и уже почти не ощущал своих рук и ног. Все его тело было покрыто вражеской кровью, а возможно, и его собственной. Только боли он также не чувствовал.

Меч в руке упал вниз, уткнувшись острием в песок, когда Шаккар заставил себя поднять голову высоко, показывая всем своим видом, что не страшиться грядущей смерти. Сейчас его могли достать только лучники.

Но вот солнце заслонила огромная тень и принц нахмурился, глядя на то, что предстало его глазам и от ужасающего вида огромной твари, он не удержался и сделал шаг назад, рассматривая гигантскую чешуйчатую голову на которой восседал седовласый старик в тюрбане и длинном белом халате, развевавшемся от движения змея.

Воины, окружившие Шаккара застыли, а затем стали падать на колено, при этом опустив головы вниз, будто страшились даже посмотреть на своего предводителя и того монстра, на котором восседал Давлат. Даже спустя столько лет, принц узнал старика. Но вот этот змей!

«Неужели сам Бог благоволит к Давлату?» — была первая мысль, что посетила его голову, но Шаккар почти сразу прогнал ее прочь. Не верилось мужчине, что божество могло оказаться настолько слабым, чтобы позволить поработить себя простому смертному, а значит, где-то в далекой стране мудрецу удалось найти такое вот чудовище и более того, приручить его, если только это было вообще возможно, приручить столь опасное создание.

Шаккар увидел, как змей медленно опустил голову на песок и Давлат сошел вниз, остановившись в нескольких шагах от принца.

Некоторое время оба мужчины смотрели друг на друга и молчали. Первым нарушил тишину мудрец. Улыбнувшись широко и почти радостно, он сложил руки на груди и окинул пронзительным взглядом сына своего врага.

— Приветствую тебя, Шаккар, сын Вазира, повелителя Хайрата! — произнес Давлат.

— И тебе привет, великий мудрец! — ответил Шаккар, чуть прищурив глаза. Змей за спиной старика приподнял голову и теперь взирал на происходящее равнодушными глазами.

— Жаль, что нам пришлось встретиться врагами! — продолжил мудрец.

— Не я шел войной на твой город!

Старик рассмеялся.

— Хайрат скоро станет моим и все его жители, кто остался и, кто присягнет мне в верности, тоже будут жить! — сказал Давлат.

Шаккар улыбнулся.

— Ты так уверен, что тебя ждут с распростертыми объятиями? — уточнил он.

— Нет, — покачал головой старик, — не ждут, но у меня есть — ОН! — и указал рукой на тварь за спиной.

— Я полагаю, народ будет рад видеть своего бога, сошедшего к ним, чтобы помочь своим детям избрать правильный путь к дальнейшему процветанию и согласию! — Давлат опустил руки. — И, сам понимаешь, этого бога приведу я, а это кое что да значит!

Шаккар смерил презрительным взглядом старика и крепче сжал в руке рукоять меча.

— Твоя тварь ни что иное, как порождение зла. Наш бог не станет убивать людей, как когда-то учил ты. Сколько лет мы жили в мире без жертвоприношений и что теперь? Считаешь, твой народ настолько глуп, чтобы принять тебя, поработителя и убийцу только из-за того, что ты покажешь им эту тварь?

Мудрец покачал головой.

— Твоя речь достойна сына Вазира, — сказал Давлат, — но ты иногда забываешь, что почти не отличаешься от меня. Ни ты, ни твой отец. Я ведь помню, как именно добился своего положения и влияния мой друг Вазир и сколько крови пролил он ради своей цели, — а затем его голос изменился. В тоне зазвенела сталь и холод.

— Вы ничем не лучше меня. Такие же убийцы!

Шаккар поднял меч, понимая, что разговор подходит к концу.

— Мы были такими, но изменились, — произнес он напоследок, — а ты продолжаешь жить в мире крови и ненависти!

Давлат рассмеялся. Шаккар заметил, что окружавшие его воины мудреца стали поспешно вставать на ноги и отходить назад, расширяя круг, и это было очень плохим предзнаменованием.

Принц не ошибся. Когда смех Давлата стих, мудрец вскинул вверх руку и не глядя на застывшего за его спиной змея, коротко приказал:

— Малах. Убей! — и указал на Шаккара, после чего повернулся в принцу спиной и направился прочь от места битвы, а принц стал пятиться назад, глядя на огромного змея, который медленно, извиваясь огромными кольцами длинного тела, стал приближаться к своей цели. Поразить подобного монстра казалось невозможным, но Шаккар знал, что не позволит этому гаду сожрать себя заживо. Судя по страху в глазах воинов Давлата, именно это и собирался сделать Малах. Видимо, не впервой приходилось им видеть, как питается ужасный питомец мудреца.

— Ну, что же, — проговорил принц, взглядом примеряясь к размерам чудовища и думая над тем, как поразить эту тварь. Больше говорить ему не дали. Малах напал неожиданно, вытянувшись в броске и преодолев расстояние в несколько шагов, отделявшее его от жертвы. Только сам Шаккар себя этой жертвой не считал. Принцу удалось уйти от страшной пасти и могучие челюсти с длинными клыками схватили воздух в месте, где мгновение назад находился Шаккар.

Воспользовавшись промахом Малаха, мужчина нанес удар по длинному телу змея, но меч едва ли оцарапал прочную чешую.

Мысленно выругавшись, Шаккар бросился в сторону, глядя назад через плечо, и пытаясь предугадать следующий выпад твари. Это спасло ему жизнь. Успев заметить, как Малах подобрался для броска, Шаккар резко остановился и упал на песок, глядя вверх на длинное тело, увенчанное плоской головой, мелькнувшее над ним. Именно в этот миг он заметил странное желтое пятно, тянувшееся от трахеи ниже. Это пятно привлекло внимание принца, но размышлять, чем именно, он не стал, а лишь откатился в сторону и одним движением поднялся на ноги, развернувшись и встретив Малаха блоком, который, впрочем, будущее божество Хайрата, отбил легко, толкнув мощной головой и меч и того, кто держал его в руках. Шаккара отшвырнуло на спину, и он проехал по песку, прежде чем Малах оказался рядом и навис над ним всем телом. Огромная пасть открылась, обнажив острые загнутые клыки, длинной с локоть самого принца. Шаккар выставил перед собой меч, понимая, что не успевает даже подняться на ноги…

Все произошло в один миг. Застыли окружившие место поединка воины и сам Давлат замер, когда за его спиной воцарилась тишина, а затем стал медленно оборачиваться назад, не веря своим глазам.

Меч принца прошел насквозь Малаха, разрубив трахею в месте неказистого желтого пятна, которое чуть ранее заметил Шаккар. Тяжелое тело змея вытянулось, прежде чем обрушиться на лежавшего под ним человека. Крики ужаса, донесшиеся до слуха мудреца, заставили его с почти молодецкой прытью возвращаться назад и когда он остановился рядом с поверженным телом своего змея, то понял одно: Малах был мертв.

Не теряя времени, Давлат вознес руки к небу и стал призывать силы, что когда-то давно подарили ему Малаха. Его войско в панике разбегалось, стараясь отойти как можно дальше от магии мудреца.

Длинные белые волосы и полы халата старика развевались на ветру. И пусть вокруг по-прежнему нещадно палило солнце, над головой повелителя свистел ветер, а потемневшее небо, казалось, предвещало ненастье.

«Знал ли ты, чем грозит тебе победа над моим Малахом?» — воздев руки к темнеющим небесам, подумал Давлат.

Шаккар слабо застонал под тяжестью туши. Он был уверен, что все его кости сломаны, и скорее всего, так оно и было на самом деле, только выбраться из-под этой ловушки у него уже не было сил.

Воины Давлата прятали глаза, стараясь не видеть того, что происходило на месте гибели Малаха. Каждому казалось, что стоит им посмотреть на колдовство мудреца, как и они станут подвластны его темным опасным чарам, влекущим в тьму, откуда не было возврата. а предводитель продолжал колдовать и даже не смотрел на змеиную тушу, которая с каждым его словом начала меняться и только Шаккар, ощутив внезапную легкость, вдруг почувствовал острую боль, что, казалось, разорвала его на части.

«Неужели смерть такая?» — только и успел подумать он, прежде чем темнота накрыла его своими объятиями.

Эпилог

Эти сны были ужасны. Наверное, я сама призывала их своими мыслями и страхами за любимого. Вот уже сколько дней минуло с тех пор, как был отправлен с посланием ястреб, а ответа пока я не дождалась, что ещё сильнее заставляло меня волноваться.

Занятия с аббасом — единственное, что хоть как-то отвлекало от мыслей, что приходили ночью во снах, мучая меня кошмарами.

Этим утром я снова проснулась в холодном поту. Села на ложе, ощутив дуновение ветерка, прорвавшегося в мои покои через распахнутое окно.

Тяжело дыша, прижала к груди ладонь, словно это могло успокоить сердце и прогнать прочь страх!

«Шаккар могучий и умелый воин! — сказала я себе. — Он разобьет врага и вернется ко мне!».

И уже тише повторяла, как заклинание:

«Он ведь обещал!».

Когда за дверью послышались громкие голоса и суматоха, я встала с ложа и наспех накинув шелковый халат, громко позвала рабынь, чтобы они объяснили мне, что происходит и кто смеет тревожить мой покой. И я была удивлена, когда вместо моих служанок, в покои ворвался аббас. Он окинул меня быстрым взглядом, а затем поспешно опустился на одно колено, уронив голову вниз, словно извиняясь за подобное вторжение.

— Что произошло? — спросила я, понимая, что аббас никогда не посмел бы ворваться вот так в мои комнаты, если бы не имел на это вескую причину. Я хотела услышать его ответ и, в то же время, боялась.

— Говори! — тем не менее приказала я, на миг забыв, что аббас мне друг, а с друзьями не разговаривают в подобном тоне. Но сейчас во мне говорил страх, и я смотрела с мольбой на махариба, надеясь, нет, просто мечтая, чтобы его новость была о возвращении Шаккара домой.

Но аббас не порадовал меня. Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза, после чего произнес:

— Враг приблизился к гряде!

Мое сердце упало вниз.

— А Шаккар? — спросила тихо. — а наши воины, которые ушли с ним?

Аббас покачал головой.

— Если Давлат здесь, значит Шаккара и войска больше нет! — сказал он сухо.

Не знаю, как мне удалось не осесть на пол. Я только покачнулась и посмотрела на учителя и друга, уточнив:

— Ты уверен?

— Я ни в чем не уверен, госпожа! — ответил аббас. — Есть вероятность, что принца захватили в плен, но ты сама знаешь, что наш Шаккар не такой. Он был не дался…

— Не такой! — повторила я и повернулась спиной к мужчине, а затем шагнула к сундуку, на котором дожидался своего часа мой тренировочный костюм. Не стесняясь мужских глаз, полностью равнодушная ко всему, с мыслями, полными только моим принцем и его возможной гибелью, я скинула сорочку прямо на пол и стала одеваться, громко кликнув рабынь.

Они залетели в комнату вихрем. Удивленно покосились на аббаса, который продолжал преклонять колено, а затем спешно помогли мне облачиться в мою одежду и только после этого я повернулась к мужчине.

— Пока я не увижу тела моего мужа, я не поверю в его гибель! — сказала я.

— Повелительница Сарнай сказала, что лично видела, как погиб принц! — проговорил аббас.

— Сарнай? — заскрипела зубами от злости. — Она здесь?

— Да, ей удалось спастись! — кивнул аббас.

— Где она сейчас? — уточнила я. — Нам надо поговорить!

— У повелителя Вазира!

— А Вазир?

— У выхода из Хайрата!

Кивнула и шагнула к двери, слушая перешептывания рабынь за спиной, но даже не оглянулась, чтобы сделать им замечание. Сейчас это было неважно. Все неважно, кроме того, что ожидало нас впереди.

Мое сердце подсказывало мне, что Шаккар жив. Неужели, наша любовь была так ничтожна, что я, любящая его всей душой, не почувствовала бы, случись с принцем беда? Я не верила словам аббаса, хотя, стоило признаться, он и не утверждал того, что Шаккар погиб, а просто передал мне то, что услышал или узнал сам и, скорее всего, от Сарнай.

— Майрам! — мужчина догнал меня в коридоре и пошел рядом.

А я молчала, понимая, что сейчас не надо слов. Слова просто пустой звук и мне хотелось тишины, чтобы подумать над тем, что навалилось так внезапно.

А ещё я со страхом подумала о том, что неужели, все мои сны, оказались правдой?

Что ж, скоро мне предстояло это узнать. Хотя, я уже решила для себя, что рассказу Сарнай поверю меньше всего.

Гулко отдавались наши шаги в просторных коридорах дворца. Попадавшиеся на пути слуги и рабы испуганно кланялись и разбегались глядя на меня. Что они видели на моем лице, кроме потаенного горя, я не знала и только аббас, покосившийся на меня, внезапно отвел взгляд, но ничего не сказал.

Что он увидел, я узнала позже.

Намного позже.

От автора:

1

Махариб (араб.) — воин

2

Ребаб — струнный смычковый инструмент арабского происхождения, с почти круглым корпусом и круглым небольшим отверстием для резонанса на деке.

3

Уд — музыкальный инструмент, распространённый в странах Закавказья, Европы, Ближнего Востока и Магриба

4

Рагис — танцор (араб.)

5

Менсувар (с араб.) — брат

6

Абу аль — (с араб.) — отец

7

Мухтарам — (с араб.) — уваж. обращение к мужчине

8

Клинга — метательный нож с несколькими лезвиями, который был в чести у воинов племени азанда

9

Хазнедар — экономка, глав в серале

10

Табиб (с араб.) — врач

11

Рукавица перстная — перчатка для защиты руки от птичьих когтей. Использовалась для переноса хищных птиц.

Content

Анна Завгородняя
Вторая жена
Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

От автора: