Снежная Александра

Месть

Книга 2

ФАЙЛ ПЕРВЫЙ

Месть

Книга 2

Липкий туман сизой росой осел на окнах кареты, яркий свет обернулся кромешной тьмой, изредка разрываемой слепящими росчерками белых молний. Одна из них беззвучно ударилась о стекло и рассыпалась фейерверком ярких тающих брызг.

Лэйн испуганно вжался в Оливию, спрятав свое лицо у нее на плече, а Грасси тихо запричитав, закрыла глаза.

Ли смотрела на буйство стихии за окном и почему-то ощущала себя ее частью. Замкнутое пространство давило на нее. Ей хотелось оказаться сейчас там — в эпицентре пронизываемой разрядами тьмы — влажной, густой, скользкой; быть опутанной ее черными крыльями; вдохнуть полной грудью разряженный грозовой воздух и, запрокинув голову, подставить лицо косым нитям холодного дождя; ловить ртом тяжелые капли, задыхаясь в экстазе от прошибающего тело острого озноба; смыть с себя бремя судьбы; очистить тело и душу; уйти за грань, где ты свободна, как ветер, где нет цепей неизбежности и оков предопределенности; где ты — сама себе творец, хозяйка и судья.

Очередная вспышка молнии вспорола черную пустоту за окном, а вслед за ней по глазам ударил яркий золотой свет, прозрачный, хрустальный, как солнечный осенний день, сотканный из теплой охры прощальных лучей, наполненный запахом увядающих хризантем, шорохом опадающей листвы и движением тонких паутинок, бесцветными нитями скользящими по воздуху.

Карета мягко качнулась, стряхивая с себя пыль дорог, тихо постукивая вращающимися колесами. Лейн робко приоткрыл один глаз, ощутив, что мрак сменился светом, а затем опасливо отлепился от Оливии, осторожно выглядывая в окно. Рот мальчишки приоткрылся и в голубых глазах загорелся яркий огонек неуемного детского любопытства.

— Ли, это… это! Это так… — только и смог произнести он, жадно впитывая взглядом сверкающие в высокой дали золотые винтообразные башни Арум-Рисира, причудливым каскадом уходящие в небо.

— Всевидящий, красота-то какая! — захлебнулась от восторга Грасси, прильнув к ошеломленному Лэйну.

Ли не выдержала и, подавшись общему ажиотажу, выглянула наружу.

Сложно было представить себе что-либо подобное.

Такой красоты девушка не видела даже у эльфов, да, наверное, и не было больше на свете места, где бы глубокое циановое небо мягко переливалось волнами аквамарина, пастельными мазками светлой бирюзы и неуловимым мерцанием малахита. Ни шороха, ни ветра в изумрудной палитре причудливо сросшихся крон деревьев.

Свет, гармония и чистота.

Лэйн открыл окно, и Ли жадно вдохнула воздух: многослойный, пропитанный терпко-горьким запахом нероли, дурманящей сладостью иланг-иланга и умиротворяющим дымно-смолистым ароматом кипарисов. Таким ей и запомнится навсегда вечнозеленый неувядающий Азаандар.

Карета выехала на тенистую аллею и копыта лошадей звонко зацокали по бледно-голубому камню мостовых, кажущихся логическим продолжением знойного неба. Перед глазами замелькали роскошные особняки, спорящие друг с другом степенью своей дороговизны и искусностью отделки.

Столица медленно оживлялась ленивым движением меняющихся караулов, открывающихся витрин, сияющих алмазным блеском и позолотой, одиноких прохожих, придающих пустынным утренним улицам пленительное очарование просыпающегося города. Здесь все кричало богатством и изысканностью, и даже природа, бросаясь в глаза пышностью своей зелени и буйством красок, словно утверждала: здесь нет места бедности, убожеству и нищете, это город избранных, город-сказка, город-сон, город-мечта.

Экипаж в сопровождении войска Ястреба выехал на дугообразный резной мост, переброшенный через извилистую реку, васильковым хвостом петляющую через весь Азаандар.

— Ли, смотри, какая лодка, — Лэйн едва не наполовину высунулся из окна, засмотревшись на покачивающийся на поверхности воды белоснежный фарлеон.*

— Нравится? — подъехавший вплотную к карете Касс загадочно усмехнулся мальчишке.

— Да-а, — благоговейно выдохнул Лэйн.

— Хочешь покататься? — повел бровью мужчина.

— А можно будет? — не веря своему счастью, распахнул глаза ребенок.

— Можно, это мой фарлеон, — безмятежно сообщил Касс, наслаждаясь захлестывающими через край эмоциями мальчишки. — Мы можем поплыть во дворец на нем, если захочешь? — обратился он уже к Оливии.

— Она захочет, — выпалил Лэйн. — Ли, правда же, ты захочешь? — с затаенной надеждой посмотрел он на охотницу.

— Мне все равно, — безучастно отозвалась Оливия и, отодвинувшись от окна, откинулась на спинку сиденья, исчезнув из поля зрения герцога.

Эскорт, съехав с моста, остановился у высоких кованых ворот, за которыми простирался великолепный парковый комплекс, окружающий невиданной красоты особняк, построенный из серо-белого мирнейского мрамора. Створки, покрытые сияющей перламутровой пылью, отворились, подчиняясь едва заметному жесту руки Касса, и через несколько мгновений кавалькада остановилась на полукруглой площадке, перед которой в шеренгу выстроились слуги, высыпавшие из столичной резиденции Кассэля дель Орэна.

— Отныне Оливия дель Орэн, герцогиня Оттон — ваша хозяйка и госпожа, — низким голосом звучно заявил Касс, едва Ли успела выйти из кареты, взяв за руку ошалевшего от окружающей роскоши Лэйна. — Ее приказы — мои приказы, ее воля — моя воля.

Оливия потрясенно повернулась к Ястребу, но тот с непроницаемым выражением лица продолжил представлять слугам Лэйна.

Внутри особняк Оттон оказался еще прекрасней, чем снаружи, и герцог, опасаясь, что Лэйн свернет себе шею или разобьет нос, пока будет подниматься по лестнице в свою комнату, поднял его на руки, украдкой наблюдая за идущей рядом Оливией. Не знай девушка, кому принадлежит этот дом, то могла бы подумать, что каким-то чудом вновь попала в Айвендрилл и ступает по жемчужным ступеням Silm'аlos, настолько похож был по изяществу, искусности отделки, четкости деталей и тонкости стиля особняк Ястреба на дворец светлого Владыки.

Апартаменты, которые выделили Ли, в два раза превосходили по размерам те, что принадлежали ей в Ястребином Когте. Отделанные в такой же светлой гамме, они не вызывали у девушки отторжения и неприязни, только безмятежное спокойствие и вежливую сдержанность. В них все было изящно, лаконично и выдержано со вкусом.

Сидя на витом пуфе у инкрустированного зеркального столика, Ли печально смотрела на свое отражение, пока восхищенно переговаривающиеся Марси, Фэлис и Грасси разбирали ее сундуки. Для служанок, не смевших и мечтать о таком путешествии, все происходящее виделось сказочным сном, для Оливии же было очередным насилием над ней, она ощущала себя одинокой и чужой в этом месте, сорняком, случайно прижившемся в хорошо ухоженном розарии.

— Госпожа Оливия, ваши украшения, — Марси осторожно поставила на столик перед охотницей окованный в металл ларец, после чего положила рядом с ним небольшой ключик.

— Украшения? — удивилась Ли. — Зачем они мне?

— Ну как же? — искренне изумилась служанка. — Как можно идти во дворец без украшений? Это же неприлично для такой богатой и знатной шейны, как вы.

— Марси, — тяжело вздохнула Ли. — Поверь мне, драгоценности, надетые поверх дублета, будут выглядеть более неприлично, нежели их отсутствие.

— Как дублета? А как же платья? — Марси растеряно оглянулась на своих притихших товарок, а затем молчаливо уставилась на госпожу.

— Разве герцог вам ничего не сказал? — Ли нахмурилась. Ей помнилось, что Ястреб согласился с ее условиями, поэтому девушка считала, что он предупредил служанок о том, какого толка наряды им предстоит для нее пошить.

— Сказал, — несмело встряла Грасси. — Но мы думали, это какая-то ошибка.

— Нет, Грасси, нет никакой ошибки, как и не будет никаких платьев.

Швея огорченно сникла, а Марси, видимо, не желая отступать и проникнувшись идеей уговорить хозяйку на парочку действительно женских нарядов, поспешно открыла ларец, демонстрируя Оливии его сияющее всеми цветами радуги содержимое.

— Госпожа, вы только посмотрите! — девушка подняла с горки драгоценностей тяжелое ожерелье с квадратными ограненными сапфирами, окруженными каплями бриллиантов. — Оно невероятно идет к вашим глазам.

Ли равнодушно скользнула взглядом по камням, о цене которых даже думать не хотелось. Внезапно одно из украшений, находящихся в шкатулке, привлекло ее внимание и она, запустив в ларец руку, вытащила оттуда тонкую серебряную цепочку с подвеской виде листка маленорна.

— Откуда здесь это? — Оливия протянула девушке кулон, вытащив из-за пазухи его двойник, подаренный ей Эллом.

Марси неловко замялась, судорожно заломив пальцы.

— Это принадлежало госпоже Эории, первой жене герцога.

— Странно, — призадумалась Ли, разглядывая украшение. — Как у нее оказался фамильный знак дома Ноэринн?

— Так ведь госпожа Эория и была сияющей принцессой Ноэринн, — с улыбкой пояснила Марси, и у Оливии внезапно все похолодело внутри, а горло сдавила удушливая волна судороги.

— Как Ноэринн? — потеряно выдохнула охотница. — Она была эльфийкой?

— Эльфийкой, госпожа Оливия, — радостно закивала Марси, не замечая, какой бледной становится хозяйка. — Она была сестрой светлого Владыки Айвендрилла.

Ли рванула ворот рубахи, сделав глубокий вдох. Всевидящий! Как такое возможно? Сияющая… Та, чье имя в Silm'аlos произносили с бесконечной грустью и затаенной печалью, погибшая сестра Элла — была убитой женой Ястреба, той, за смерть которой он так жестоко мстил всем без разбора, не терзаясь сомнениями: виновен или нет…

Марси, поняв молчание хозяйки по-своему, вдруг заговорила вновь, тихо, пронзительно и с каким-то надломом в голосе:

— Я тогда так завидовала служанкам госпожи Эории: думала, отправляются в столицу, увидят то, что не позволено простому смертному… И с Шинном так хотелось вместе поехать…

— Шинном? — вяло и бесцветно повторила Оливия.

— Шинн — жених мой, — опустила глаза в пол Марси. — Был, — тихо добавила она. — Их всех убили вместе с госпожой: старую няню, служанок, кучера, охрану… даже лошадей перерезали.

Ли поднялась с места и, пройдя через всю комнату, открыла окно, жадно глотнув воздуха.

— Ступайте, — срывающимся на хрип голосом попросила она служанок.

— Но мы же еще не все ваши вещи разобрали, — попыталась запротестовать Фэлис.

— Потом разберете, — Ли просто необходимо было сейчас остаться одной. Ее душа была в таком смятении, что не было никакого желания ни видеть кого-либо, ни разговаривать. — Я хочу отдохнуть.

Девушки почтительно поклонились, послушно покидая комнату, а Оливия бессильно уткнулась лбом в оконный откос, невидящим взглядом уставившись в одну точку.

Как причудливо плела свои кружева судьба: связывая узлами, свивая в косы, она непостижимым образом то разводила, то вновь неизбежно соединяла нити чужих жизней.

Как такое возможно? Эльфы, возвышенные и утонченные существа, остро чувствующие любую неискренность и фальшь, презирающие насилие и жестокость, и вдруг… Подумать только: светлая перворожденная, нежная эльфийская принцесса — и жуткий нелюдь…

Что она нашла в нем? Как могла покинуть Таоррисинн, отказаться от света, любви, тепла и вечной юности ради безжалостного хозяина бросающих в дрожь теней?

Теперь Ли понимала, почему особняк Ястреба так напомнил ей дворец Владыки Ноэринна. Темный монстр построил для своей женщины жилище, которое бы максимально напоминало ей родной дом. Так вот, о ком они говорили с Эллом! Раздавленная и обескураженная появлением герцога в Айвердрилле, она ничего не поняла из их разговора с Элладриилом.

…Когда дело касается моей женщины — плевал я на долг, честь, совесть и клятвы. Ты бы мог забрать ее, только убив меня…

В этот миг у Оливии не было сомнений в словах Ястреба: он и вправду, вероятно, умер бы, сражаясь до последнего вздоха за ту, которую так любил.

Любил…

Чудовище было способно на такое нежное и прекрасное чувство, как любовь…

В дверь неожиданно громко постучали, и стремительно повернувшаяся Оливия напоролась встревоженным взглядом на входящего в комнату Ястреба.

— Почему слуги до сих пор не разобрали твои вещи? — недовольно свел брови он, заметив оставленные посреди комнаты сундуки. — Где их носит?

— Это я отпустила девушек, — встала на защиту служанок Оливия. — Хотела побыть одна.

— Что-то случилось? — обеспокоенный вопрос Ястреба был настолько неожиданным и странным, что Ли невольно расширила глаза, в упор глядя на своего многомордого мужа. С чего это вдруг его тревожит, что с ней происходит?

— Ничего, просто устала, — буркнула она.

Касс недоверчиво склонил голову набок, скептично пророкотав:

— Ты — и устала?!

— Представь себе! Случается и такое иногда.

Несколько секунд герцог молчаливо хмурился, задумчиво взирая на старательно отводящую от него взгляд охотницу.

— Я поведу Лэйна купаться в бассейн, — нарушил он затянувшуюся паузу, вновь выбив своими последующими словами у Оливии твердую почву из-под ног. — Хотел предупредить тебя. Вдруг ты станешь его искать.

— Бассейн? — подняла голову Ли.

— Да, в доме есть большой бассейн, — поведал Касс. — Ребенку должно понравиться. Если захочешь прийти посмотреть, слуги покажут тебе дорогу, — видя, что Оливия по-прежнему молчит, никак не реагируя на его слова, герцог повернул к выходу, напоследок оглянувшись и окинув девушку задумчивым серьезным взглядом. — Завтрак будет через час, отдыхай, тебя позовут, — произнес он и покинул комнату.

Ли облегченно выдохнула, вяло пройдясь по комнате и, усевшись на крышку одного из оставленных сундуков, подперла руками голову. Она не знала, чем себя занять и что делать. Привыкшая к постоянному движению и тяжелой работе, девушка изнывала от бездействия, замкнутого пространства и отсутствия цели. Даже в обители, несмотря на такое близкое присутствие Ястреба рядом и необходимость изображать видимость счастливой семейной пары, но будучи полезной и необходимой сестрам, она чувствовала себя лучше, чем здесь — запертая, как вольная птица, пусть в золотую, но все же клетку.

Оглядевшись по сторонам, охотница не придумала ничего лучше, чем самой разложить одежду по шкафам, хотя, если честно, для нее оставалось загадкой — зачем Марси и Фэлис набрали такое количество бесполезных вещей.

Несколько корсетов, которые Ли и в былые-то времена не носила, она закинула в дальний угол вместе с кучей чулок и поясов, сам цвет и вид которых вызывал у девушки зуд и чесотку. Собственно говоря, она бы забросила туда и все остальное, а лучше и вовсе не распаковывала бы сундуки, потому что кружевные сорочки, платья со шлейфами и оборками, перчатки всех цветов радуги, а также туфли на каблуках и без она носить не собиралась.

Задвинув пустые сундуки в угол, Ли отправилась обследовать апартаменты, обнаружив за одной из дверей купальню с довольно странной купелью. В отличие от обычных — дубовых, к которым она привыкла — эта была выточена из цельного куска гномьего лазурита и сияла, словно шелковая ткань, отливая то глубоким ультрамарином, то поблескивая серебром, как мерцающее звездами небо, и даже на ощупь была бархатисто-шершавой и теплой.

Под стеной стояли ведра с кипятком и холодной водой, очевидно, предусмотрительно приготовленные слугами, и Ли, не долго думая, залила их в емкость, чтобы вымыться после дороги.

Только искупавшись, охотница поняла, зачем купель была сделана из такого баснословно дорогого материала. У Тобо на руке был браслет из лазурита и он, рассказывая о магических свойствах «небесного камня», говорил, что этот самоцвет может избавить человека от старой обиды, плохой мысли и необдуманного действия. Он забирает тревоги, тяжелые воспоминания, придает решительности и уверенности в себе.

Ли действительно почувствовала себя спокойной и уравновешенной после того, как понежилась в теплой воде, поэтому вернувшиеся в комнату с причитаниями служанки лишь повеселили ее своими ворчливыми сетованиями на то, что она лишает их работы, предпочитая делать все сама.

— Куда герцог повел Лэйна? — мягко отодвинув в сторону Фэлис, пытавшуюся завязать шнуровку на вороте ее туники, поинтересовалась Ли.

— На первый этаж. Я покажу, если позволите, — заулыбалась Грасси. — Они там с Джеддом. Мальчишка похож на лягушку и, если не вылезет из воды в ближайшее время, то покроется зелеными пупырышками.

— Пойдем, — уверено направилась к выходу Ли, коротко кивнув замешкавшейся Грасси.

Девушка покорно засеменила следом, а встрепенувшиеся Марси и Фэлис, вытянув шеи, единогласно воскликнули:

— А мы?

— А вы отдыхайте, — усмехнулась Ли. — Пойдите, что ли, по парку погуляйте. Красота!

— Да где ж это видано, чтобы слуги по господскому парку гуляли? — побледнели девушки.

— Скажете — хозяйка приказала, — ничуть не смутилась Ли. — Живо гулять! Мне нужны здоровые, счастливые и отдохнувшие помощницы, — спокойно заметила она и, схватив за руку, открывшую от удивления рот Грасси, потащила ее следом за собой.

То, что Ястреб назвал бассейном, оказалось огромным овальным водоемом из голубого мрамора, расположенным под высоким крестообразным сводом, раскинувшим свои расписанные тончайшим узором лепестки подобно гигантскому цветку над головами плещущихся в воде людей.

Мокрый и счастливый Лэйн стоял на высоком бирюзовом бортике, готовясь к очередному прыжку. Зажав пальцами нос, он, подпрыгнув, шумно шлепнулся в воду, окатив волной брызг глядящих на него с улыбками Касса и Джедда.

— Касс, подними меня наверх, хочу еще, — вынырнув, как поплавок, взвизгнул мальчишка, фыркая и отплевываясь.

— Хватит. У тебя губы синие. На сегодня воды достаточно, — мягко отрезал герцог, поймав ребенка и подбросив его руками вверх.

Заливистый смех Лэйна ударился о высокие каменные своды, осыпавшись в рукотворное озеро звенящим хрусталем.

— Ладно, — согласно вздохнул мальчик. — Тогда ты прыгни напоследок. С подкруткой. Ну, пожалуйста! — заметив некое колебание Ястреба, попросил Лэйн.

Герцог сокрушенно покачал головой, а затем, подплыв к бортику, уцепился руками за его край, в одно касание выпрыгнув из воды наверх.

Оливия, до этого момента спокойно наблюдавшая за происходящим, смущенно отвела взгляд. Тонкие нижние штаны, в которые был одет герцог, намокнув, бесстыдно облепили его тело, отчего он казался совершенно голым. Нельзя сказать, что в таком виде Ли видела его впервые, но сейчас это выглядело так, как будто она за ним подглядывала, потому что ее присутствие так и осталось незамеченным.

Ястреб между тем высоко поднял руки, а затем, резко опуская, с силой оттолкнулся ногами от выступа, подпрыгнув вверх не менее чем на три эрта. Прокрутившись в воздухе по спирали, мужчина каким-то невероятным образом изогнулся в полете, чтобы войти в воду под прямым углом, не оставив после себя даже брызг.

Для Ли по-прежнему оставалось загадкой, как человеку с такой внушительной фигурой удается в совершенстве владеть своим телом. Однажды она уже видела что-то подобное, во время нападения зургаров, только тогда он проделывал тот же трюк на земле, абсолютно не опасаясь упасть и свернуть себе шею, что наталкивало Оливию на мысль: подобные прыжки были для герцога такой же нормой, как езда на лошади или владение мечом.

Неслышно отступив назад, охотница решила удалиться, пока ее не обнаружили и не пришлось краснеть и объяснять, что она здесь делает.

— Лив, — голос Ястреба ударился ей в спину, едва она успела сделать несколько шагов, заставив вздрогнуть и замереть. — Если ты собиралась искупаться, то мы уже выходим.

— Нет, — не поворачиваясь, глухо процедила Ли. — Я просто хотела напомнить, что Лэйну не стоит так долго сидеть в холодной воде.

— Ли, она теплая, — послышался оправдывающийся голосок Лэйна. — Иди к нам!

— Меня Марси и Фэлис ждут, — на ходу бросила Оливия, поспешно покидая помещение, не желая выдавать свое смущение и досаду.

Выбравшись за двери, она отдышалась, прижавшись спиной к стене, после чего, схватив растерянно взиравшую на нее Грасси за руку, быстро потащила швею обратно в свою комнату.

Выйдя в холл, она обнаружила возле лестницы ссутулившихся, виновато опустивших головы Марси и Фэлис, перед которыми возвышался длинный и худой, как жердь, мужчина с заостренными чертами лица, одетый в черную ливрею, на груди у которой красовался вышитый серебряной нитью герб герцога. Человек, которого Ли мысленно нарекла сушеным тараканом, почему-то строго и грозно отчитывал девушек, громко потрясая огромной связкой ключей, зажатой в костлявой руке.

— Что здесь происходит? — подойдя ближе, поинтересовалась Ли.

— Госпожа, — вытянулся в струнку перед Оливией мужчина, от чего показался ей еще выше и худее. — Я застал ваших служанок за постыднейшим занятием.

Ли удивленно посмотрела на побледневших девушек, а затем перевела взгляд на «таракана».

— Хотелось бы узнать, кто вы такой, что позволяете себе кричать на моих служанок? — недовольно заломила бровь Ли.

— Я Орланд, паргонт* Его Светлости, госпожа, — с пафосом в голосе заявил мужчина. — И ваш покорный слуга, — чинно поклонился он.

— В чем провинились Марси и Фэлис, мастер Орланд? — холодно посмотрела в мутно-серые глаза мужчины Оливия.

— Эти две ленивые гусыни позволили себе гулять в вашем парке, нелепо заявив, что это вы отдали им такой приказ.

— Я действительно приказала им прогуляться в парке, чтобы расслабиться и отдохнуть после долгой дороги. Вы считаете мой приказ нелепым? — вопрошающе выпрямилась Ли.

Управляющий гулко сглотнул и растеряно пробубнил:

— Что вы, госпожа Оливия. Как можно… Я просто не думал, что вы можете отдать такое распоряжение…

— Что вас в нем удивляет?

— Ну, как же, — замялся Орланд. — Это ведь ваш парк! Как можно слугам туда ходить?

— А дышать со мной одним воздухом можно? — обескуражила своим вопросом мужчину Оливия. — Это ведь мой дом? Стало быть, и воздух в нем принадлежит мне. Не дышите, Орланд! Как можно? Вы воруете мою собственность!

Паргонт покрылся пунцовыми пятнами и, кажется, действительно перестал дышать.

— На будущее, Орланд, запомните: у меня очень ответственные, исполнительные и внимательные служанки, и мне не нравится, когда на них повышают голос и беспричинно обвиняют во лжи, — Ли перевела взгляд на восторженно глядящих на нее служанок, повелительно махнув им рукой. — За мной, — поднимаясь по ступеням, приказала она.

Проходя мимо застывшего памятником самому себе паргонта, Марси ехидно показала ему язык, а потом, шустро подобрав юбки, тут же бросилась за хозяйкой.

— Да, Орланд, — приостановившись, вдруг вспомнила Оливия. — Если у вас будет желание и время выйти в сад, чтобы подышать воздухом и полюбоваться красотами, я ничего не буду иметь против.

— Ему бы на пользу пошло, — хмыкнув, шепнула Фэлис. — Гляди, худой и желчный какой… Поди, болезный.

— И молока с чесноком, — прыснула Марси, подмигнув подруге. — Глисты ему тоже вывести не помешает.

Стараясь сохранять серьезность на лице, слушая перешептывания служанок, Ли спокойно и величаво шла по лестнице, дабы не оскорбить Орланда своим смехом. И лишь когда поднялась на второй этаж и свернула за угол, позволила себе широко улыбнуться и с укоризной шикнуть на разошедшихся девушек, громко и весело хихикающих на все крыло особняка.

— Тише вы, — пригрозила пальцем Ли. — Вдруг услышит?

— А чего? — расхрабрилась Марси. — Пусть слышит, глист сушеный! А то — гусыни ленивые мы у него, понимаешь. Молока ему с чесноком — самое оно! Вон, хозяину помогло ведь.

— Марси! — наступила ей на ногу Фэлис. — Ты что несешь? — зашептала девушка.

Марси сконфуженно скривилась, виновато посмотрев на Оливию.

— Так помогло ж, — жалобно пробормотала она. — Гляди, какой стал! Даже улыбается. Иногда.

Ли спокойно направившись в свои покои, сделав вид, что не расслышала болтовни горничных. Впрочем, они и сами больше старались не напоминать ей о герцоге и полностью сосредоточились на подготовке для нее одежды на прием.

Пока Ли не было в комнате, туда внесли еще один сундук — с тканями, и теперь рулоны материи пестрыми дорожками устилали пол, а суетящиеся служанки без конца прикладывали отрезы к лицу хозяйки, выбирая наиболее выгодное для нее сочетание цвета.

— Что тут выбирать? — Оливии надоели все эти хлопоты и она, схватив с пола куски черного и темно-синего бархата, ткнула их служанкам. — Один дублет и штаны из этого, другой из этого.

— Но это мужской цвет, — робко возразила Грасси. — Раз вы не хотите надевать женское платье, то хотя бы цвет костюма пусть будет женским!..

— Да какая разница, — по большому счету, Ли было все равно, как она будет выглядеть. Если царь сочтет ее чучелом, то это будет даже лучше: может, тогда удастся упросить его вернуть ей Доу Драххар и признать брак недействительным?

— Большая, — солнечно улыбнулась швея. — У герцога будет черный костюм с серебряной вышивкой и позументом. У Лэйна такой же. Вы на их фоне должны выделяться. Я предлагаю сделать костюмы бежевого и палевого цвета и расшить их золотом.

— Делайте, что хотите, — махнула рукой Ли, позволив девушкам снять с нее мерки. — Бежевого, так бежевого.

Когда возня вокруг нее закончилась, Оливия попросила Грасси отвести ее к Лэйну. Охотница так привыкла за время, проведенное в обители, к тому, что он все время был рядом, что теперь даже скучала, не видя его всего несколько часов.

Спальня мальчишки оказалась в конце коридора, за покоями герцога.

Лэйн стоял посреди комнаты перед сидящим на стуле Джеддом, который расчесывал еще влажные после купания волосы ребенка.

— Ли, ты видела, как красиво! — заметив охотницу, пискнул Лэйн, ткнув пальцем на свою кровать под тяжелым зеленым балдахином, украшенным золотыми листьями клевера.

— Красиво, — согласилась Оливия. — И ты у меня красивый, — глядя на новенькую, расшитую по вороту и манжетам рубаху мальчишки, заметила девушка.

Лэйн поднял руки, демонстрируя белоснежные широкие рукава, и восторженная улыбка осветила его счастливое лицо.

— Как у настоящего оллинга, — с гордостью заявил мальчик. — И брюки — гляди, какие! Это Грасси пошила, — любовно погладив ладошками бархатную ткань штанов, он лукаво скосился на Джедда. — Золотые руки у нее.

Джедд, в этот момент переключившийся на Оливию, не обратил на его слова никакого внимания, и мальчишка, недовольно нахмурившись, повторил громче и настойчивей:

— Руки, говорю, золотые у Грасси.

Джедд недоуменно повернулся к Лэйну.

— Чего? — удивленно изломил он широкую бровь.

— Чего, чего, — сокрушенно покачал головой Лэйн. — Куница да белка тебе подруга!

Джедд мгновенно врезал мальчишке по шее, ворчливо пробурчав:

— Мал еще, нос свой куда не надо совать!

Лэйн с досадой потер затылок, обижено фыркнув:

— А ты большой, поэтому дальше своего носа ничего не видишь.

— Чего это я не вижу? — сердито поинтересовался Джедд.

— Да ничего, — насупился Лэйн. — Котта и штаны на тебе новые откуда? Грасси пошила. Сапоги почему блестят, как зеркало? Грасси почистила. А ты: — «Спасибо, Грас»! — уныло передразнил Джедда Лэйн. — Медведь ты косолапый, вот кто.

— А что я ей должен был сказать? — взъерошил свою шевелюру Джедд.

— Ты бы цветов ей, что ли, в благодарность нарвал, вон их сколько в саду, на любой вкус и цвет, да слово ласковое сказал… Жалко тебе?

— Не жалко, — хмуро отозвался Джедд. — Только зачем девочке голову морочить?

— Почему морочить? — удивилась Ли. — Грасси замечательная девушка, ты присмотрелся бы, — ласково улыбнулась мастриму она.

— Вот потому, что замечательная, потому и не хочу голову ей морочить. Зачем я ей такой? Бобыль старый…

— Это ты-то старый? — вытаращилась на Джедда Оливия. — Да ты фору любому молодому дашь! Чего это ты себя хоронить вздумал?

— Ага, — ехидно добавил Лэйн. — Как постирать, пошить, да почистить чего, так ты не старый! Нашел себе служанку.

— Я ее прошу разве? — смутился Джедд. — Она сама…

— Правильно! Сама. Потому что любит тебя, медведя рыжего да слепого, — разозлился Лэйн. — А ты над ней издеваешься!

— Чего?! — вскинулся Джедд, удивленно уставившись на мальчишку.

— Ничего, — вздохнул мальчишка. — Говорю ж — медведь слепой! А еще мастрим… Неужели не видишь, как она на тебя смотрит?

— И как она на меня смотрит?

Лейн состроил уморительное личико и посмотрел на Джедда с выражением собачей преданности на лице.

— Вот так! — сообщил мальчишка.

Оливия улыбнулась от совершенно растерянного вида мастрима и тихо добавила:

— И правда так смотрит.

В этот момент в двери постучали, и на пороге появилась Грасси:

— Госпожа, вас зовут к столу.

Джедд, сглотнув, впился в девушку пристальным внимательным взглядом, а она, быстро опустив глаза, вдруг покраснела до самых кончиков своих рыжих волос.

— Ты идешь? — дойдя до дверей, поинтересовалась у мастрима Оливия, заметив, что он, не сдвинувшись с места, так и продолжает смотреть на смущенно зардевшуюся швею.

— Я на кухне поем, — неожиданно сообщил Джедд. — С Грасси. Ты ведь еще не завтракала? — обратился он к девушке.

Грасси несмело мотнула головой, а затем посмотрела на мастрима с такой нежностью во взгляде, что у него сбилось дыхание. И как он раньше не замечал, что девушка действительно к нему неравнодушна?

Лэйн с Оливией понимающе переглянулись и, взявшись за руки, последовали за ожидающим их в коридоре слугой, предоставив прозревшего мастрима и растерянную швею самим себе.

* * *

Касс намеренно не пошел звать Оливию сам, а приказал привести ее слуге, чтобы дать ей возможность почувствовать себя вольной и независимой от него.

Ястреб видел и понимал, как дорожит она свободой и как болезненно реагирует на малейшее ущемление ее прав.

Удивительно: жизнь в среде вольных мастримов сделала ее совершенным антиподом знатных и привилегированных шейн Аххада. Она даже не понимала, насколько своим поведением бросает вызов традициям и системе. Строптивых жен в высших сословиях запирали под замок, и держали на хлебе и воде до тех пор, пока они, одумавшись, не начинали себя вести так, как того требовал муж. С крестьянками было проще: из них дурь обычно выколачивали кулаком. Хотя все знали, что такая практика частенько случалась и среди знати. Только в отличие от простолюдинов, оллинги битье своих жен не предавали огласке, да и те старались тщательно скрывать от окружающих этот факт. Как бы красиво ни звучал титул знатной шейны, и в какой бы роскоши она ни жила, прав у нее было не больше, чем у самой обычной крестьянки.

Женщины-наемницы были особой породой, и отношение к ним было таким же, как к любому воину. Другое дело, что таких женщин в Аххаде было очень мало, хотя в Грэммодре и Айвендрилле они встречались довольно часто, а у дроу девочек так и вовсе учили владеть мечом и луком с раннего детства.

Если бы Лив была эльфийкой, дроу или орочихой, никто при дворе не обратил внимания на ее чудачество, но она была человеком, к тому же женой наследного эрла — правой руки царя. И Касс вполне отдавал себе отчет, какой скандал вызовет во дворце ее появление в мужском костюме.

Впрочем, герцог был также уверен, что Магрид станет единственным вельможей в Арум-Рисире, кому на это будет совершенно наплевать. Для прагматичного и циничного венценосца имеет значение и вес только то, что она появится во дворце под руку со своим мужем, и в последнюю очередь его станет интересовать, во что она одета.

Единственное, чего опасался Касс, так это того, что его жена станет предметом насмешек и глупых шуток со стороны не слишком доброжелательных и терпимых обитателей Арум-Рисира.

Опасаться..?

С чего бы это?!

Касс поймал себя на мысли, что слишком много в его голове в последнее время дерзкой и своевольной охотницы.

А с того момента, как он ее поцеловал, когда она явилась ночью в его спальню, такая красивая и волнительная, с ним вообще происходило что-то странное. Стоило закрыть глаза — и в памяти всплывало воспоминание о девичьем теле в его объятьях: гибком, юном, упругом; теплых губах на его губах, мягких, влажных, с хмельным привкусом сладкого вина… А еще — об извивающихся вокруг них огненных лозах, почему-то совершенно не причиняющих вреда и не оставляющих после себя никакого следа. Кассу оставалось лишь догадываться, что это как-то связано с проклятием, потому что ничего подобного ни с одним из его предков за всю историю рода не происходило. Ни на одну винн эль корро драконий огонь так странно не реагировал. Да, наверное, и не была ни одна из избранных драконом невест похожа на Оливию. Эта женщина сама была, как огонь: яркая, непокорная, обжигающая и непредсказуемая.

Она избегала его после поцелуя, пряталась, словно нашкодивший ребенок, и это было так не свойственно той Оливии, что всегда встречала удары судьбы с гордо поднятой головой.

Неужели это потому, что он ей так противен?

Касс не понимал, почему его тревожит ее рассеянный взгляд, отсутствующий вид и нежелание смотреть в его глаза. Ему было бы легче, если бы она как прежде шипела дикой кошкой, одаривала крепким словцом. Удивительно, но он даже обрадовался бы, врежь она ему хорошенько.

Непонимание ситуации заставляло Касса нервничать, поэтому до отвратительного хотелось влезть в ее голову, чтобы понять, что с ней происходит, но он дал ей обещание — обещание, нарушить которое не имел права.

* * *

Двери в столовую медленно распахнулись, и ряд лакеев склонился перед входящими в зал Оливией и Лэйном.

— Касс, гляди какой у меня наряд! — мальчишка раскинул руки в стороны и покрутился на месте. Лэйн никак не мог нарадоваться своей новой одежке: никогда в жизни у него не было рубахи из такой тонкой и дорогой ткани, да еще и расшитой золотой нитью. — Я похож на оллинга!

— Ты и есть оллинг, — погладил его по макушке Касс. — Ты ведь теперь мой сын. И сегодня вечером я представлю тебя царю как своего сына и наследника.

Лэйн на мгновенье призадумался, а затем расстроено сник:

— Тебе за меня будет стыдно…

Касс перевел недоуменный взгляд на Оливию, а после спросил мальчика:

— Почему?

— Я не умею себя вести, как оллинг, не умею говорить, как оллинг и читать я тоже не умею…

— Этому не сложно научиться, а ты очень смышленый мальчик, — улыбнулся Касс. — С сегодняшнего дня я приставлю к тебе учителей, которые будут учить тебя писать, читать и считать. А что касается речи и поведения, то это все приходящее: со временем это станет для тебя такой же нормой, как пить, есть или дышать. Сегодняшнее представление царю лишь формальность. Все, что от тебя потребуется — просто постоять несколько минут молча рядом со мной.

— И у меня ничего не будут спрашивать? — удивился Лэйн.

— Не будут. Говорить буду я.

— А у Ли тоже ничего спрашивать не будут? — не унимался Лэйн.

Касс повернулся к охотнице, спокойно посмотрев ей в лицо.

— Думаю, Оливия сама знает, что отвечать, если ее о чем-то спросят.

Ли попыталась отыскать в его глазах хоть какой-то намек на иронию или насмешку, но все в облике герцога говорило о серьезности его слов, что наталкивало девушку на странную мысль: неужели он и правда уверен в том, что ее манеры не опозорят его перед царем?

Касс между тем вежливо отодвинул для нее стул, приглашая к столу, после чего ровно поинтересовался:

— А где Джедд?

— У него нашлась более интересная компания на завтрак, — усаживаясь, пояснила Оливия.

— Колючка, кто это посмел твоему обществу предпочесть чье-то другое? — появившийся в дверях Дэррэк весело подмигнул охотнице и Кассу, а затем, подойдя к Лэйну, торжественно вручил ему увесистый, перевязанный лентой сверток. — Дядя сегодня с обещанным подарком, — довольно сообщил он. — Разворачивай!

Лэйн, памятуя как его отчитала Ли за книгу, без спроса взятую у герцога, повернулся к девушке, сложил брови домиком и умоляюще посмотрел на нее.

— Бери уже, — смилостивилась над ребенком Оливия, видя, как горят в предвкушении сюрприза его глаза.

Лэйн развернул кусок ткани — и в его руках оказалась уменьшенная копия вожделенных сапог Дэррэка из сарийской кожи.

— Эти тебе будут в самый раз, — Дэррэк похлопал Лэйна по плечу и игриво щелкнул по носу. — Не придется ждать, пока вырастешь.

Мальчишка, одарив Дэррэка взглядом, полным обожания, прижал сапоги к груди и восторженно выдохнул:

— Спасибо!

— Колючка, — вальяжно усевшись напротив Оливии налил себе вина Дэррэк, отсалютовав девушке бокалом, — для тебя у меня тоже есть подарок. Он ждет тебя в твоей комнате.

— Я в подарках не нуждаюсь, лосяш. Не маленькая, — окатила его ледяным холодом Оливия.

— И, тем не менее, он тебе понравится, — ничуть не обиделся Дэррэк. — Он мне тебя напомнил: такой же колючий и острый.

Оливия, не видя смысла углубляться в глупую беседу, занялась Лэйном, щедро подкладывая в его тарелку запеченных овощей и мяса, а не желающий так просто лишаться удовольствия от словесной пикировки с невесткой Дэррэк вновь пристал к охотнице:

— Чем ты меня сегодня угощать собираешься, колючка, надеюсь не сырым луком?

Ли состроила кислую улыбку наглому братцу Ястреба, а затем, развернувшись к стоявшему под стенкой подавальщику, громко попросила:

— Принесите графу его любимое блюдо!

Парень испуганно вытянулся, не понимая, о каком блюде идет речь, и недоуменно уставился на хозяйку. А когда Оливия заговорщически подмигнула ему одним глазом, растерялся окончательно.

— И какое же у меня любимое блюдо? — полюбопытствовал Дэррэк, расслабленно откинувшись на спинку стула.

— Ты запамятовал, лосяш? — невинно хлопнула ресницами Ли. — Вы же, лоси, страсть как любите мухоморы. Я надеюсь, мухоморы, тушеные в сметанном соусе, уже готовы? — обратилась она уже к слуге, снова ему подмигнув.

Парень, наконец, сообразив, что хочет от него хозяйка, согласно кивнул головой и важно произнес:

— Конечно, госпожа. Сейчас принесу.

Дэррэк тревожно оглянулся на брата, попивавшего вино и спокойно наблюдавшего за происходящим.

— Ты что, правда меня собрался травить мухоморами?!

Касс слабо повел бровью, негромко хмыкнув:

— Почему травить? Если мне не изменяет память, ты сам признался, что вы, лоси, очень уважаете мухоморы.

— Она на тебя отвратительно влияет, — возмутился Дэррэк, кивнув в сторону неспешно поедающей мясо Оливии. — Обаятельный остряк в нашей семье — я. Не смей тянуть на себя мое одеяло!

Вернувшийся в этот момент слуга, поставил перед Дэррэком дымящийся глиняный горшочек, от которого распространялся густой грибной аромат.

— Ваши мухоморы, Ваше Сиятельство, — торжественно объявил он.

Дэррэк потрясенно принюхался, до конца не веря, что ему принесли отраву, а Касс, быстро наклонившись к горшочку, зачерпнул из него ложкой густую массу.

— М-м-м, — кивнул головой он, прожевав тушеные в сметане грибы. — Действительно мухоморы. Очень вкусно!

Дэррэк нервно сглотнул, подозрительно покосившись на хихикающего Лэйна.

— Наивный ты, дядя, — пожалел Дэррэка мальчишка. Сапоги, которые тот принес, были такими красивыми, что ребенку показалось: будет крайне невежливо с его стороны подшучивать над мужчиной, помогая Кассу и Ли. — Неужто ты подосиновиков никогда в жизни не собирал? Ты на шляпки-то погляди! Ну какие же это мухоморы?

— У-у, — обижено и мрачно прогудел Дэррэк, все еще с подозрением ковыряясь ложкой в горшочке. — И что за родственники у меня? Брат — нелюдь, невестка — ведьма, один племянник человек! А это точно не мухоморы? — опасливо переспросил он у Лэйна.

— Стал бы Касс мухоморы есть? — мальчишка запихнул в рот кусок печеной морковки, не понимая, как такой взрослый мужчина мог не понимать такой простой истины. — Они же ядовитые!

На губы Дэррэка наползла почти такая же ядовитая, как мухоморы, улыбка и он радостно просветил ребенка:

— На нелюдей яды не действуют. Твой папка может спокойно есть мухоморы на завтрак, обед и ужин. И кто из нас после этого лось? — многозначительно приподняв брови, он посмотрел на брата.

— Ты что, правда можешь есть мухоморы? — застыл с поднесенной ко рту ложкой Лэйн, растерянно обратившись к Кассу.

— Скажем так: если я их съем, мне ничего не будет, — решил не пугать ребенка своими способностями Касс, но если он думал, что мальчика это каким-то образом может огорчить, то сильно ошибся. Его заявление возымело обратный эффект.

— Вот это да — яды не действуют! — с уважением посмотрел на Касса Лэйн. — Мне бы так!

— Зачем тебе?

— Мухоморов бы попробовал, — беззаботно ответил мальчишка. — Что-то же лоси в них находят! — задумчиво закатил он глаза, и Касс, улыбнувшись одними уголками губ, беззлобно подмигнул брату.

— И что только вы, лоси, в них находите?

— Та-ак, — потянул Дэррэк, барабаня пальцами по столу. — Сговорились? Уже и ребенка научили? Отберу сапоги, — изобразив суровую гримасу на лице, зыркнул он на Лэйна.

Мальчишка перестал грызть жареную утиную ножку и испуганно оглянулся на слугу, державшего в руках его подарок. Быстро запихнув в себя кусок пирога, Лэйн отхлебнул травяного чая из чашки, а затем подскочил с места, мельком глянув на Оливию.

— Я уже наелся. Можно, я пойду? — выхватив у лакея сапоги, попятился к выходу он.

Оливия отложила в сторону салфетку и поднялась из-за стола, не желая оставаться наедине с мужчинами.

— Можно, — кивнула она мальчику. — Я тоже с тобой.

— Куда ты, колючка? — разочаровано потянул Дэррэк. — А как же совместный завтрак? Я еще даже мухоморов твоих не попробовал.

— Приятно отравиться, лосяш, — огрызнулась Оливия и, пройдя мимо подыгравшего ей слуги, благодарно улыбнулась парню.

— Неласковая ты, колючка! Я к ней с подарками и всей душой, а она мне — то в нос, то лук, то мухоморы…

— Лосяш, ты не понял? — на ходу бросила через плечо Ли. — Меня нельзя купить. Свои подарки можешь оставить себе.

— А если это не подкуп? — остановил ее Дэррэк. — Если это от чистого сердца? Тебе понравится, колючка. Обещаю.

— Вряд ли, — скептично хмыкнула охотница, покидая братьев.

— Думаешь, примет? — с сомнением посмотрел на Касса Дэррэк, когда за Оливией закрылась дверь.

— Думаю, да, — повел плечом Касс. — Учитывая ее любовь к холодному оружию, от такого подарка ей будет сложно отказаться.

— Почему тогда сам не подарил? Зачем это представление?

— От меня она не примет ничего, как бы ей это ни нравилось, а на тебя ей не за что обижаться. Разве что за то, что дразнишь ее колючкой, хотя, похоже, тут у вас ничья, лосяш, — насмешливо потянул Касс.

Дэррэк довольно улыбнулся, опустошая блюдо с мясом, щедро сдобренным брусничным соусом.

— А она не так безнадежна, как показалось вначале… но все равно колючка…

— Довольно, — резко осадил его Касс.

— Да понял я, понял. Я помню: тебя все устраивает, — примирительно улыбнулся брат. — А раз тебя все устраивает, меня — тем более!

Дэррэк снова попытался пошутить, но Касс уже не слушал его привычную болтовню, он думал и жалел только об одном: что не может увидеть сейчас реакции Оливии на сделанный для нее на заказ клинок из заговоренной стали — завораживающе красивый и смертельно опасный.

* * *

Лэйн, натянув на себя новенькие сапоги и бархатный костюм, расшитый серебром, важно прохаживался по комнате, то и дело посматривая на себя в огромное зеркало. Каждый раз, поймав в нем свое отражение, он глубоко вздыхал от удовольствия и посылал Грасси, с умилением глядящую на него, счастливую улыбку.

— Вы будете сегодня во дворце самым красивым оллингом, маленький господин.

— Опять ты за свое, — насупился Лэйн. — Какой я тебе господин, Грасси? Мы же друзья!

— Так принято, Лэйни, — ласково обняла мгновенно подошедшего к ней мальчишку швея. — Вы теперь сын герцога, стало быть, маленький хозяин и господин.

— А можно я для задаваки паргонта буду господином, а для тебя другом? — Лэйн преданно заглянул в глаза Грасси, а затем повернулся к Оливии в поисках поддержки.

— Грасси, когда рядом нет посторонних и задаваки паргонта, — улыбнулась она служанке, — ты спокойно можешь общаться с Лэйном, как делала это раньше. Думаю, честь и гордость герцога от этого не пострадает.

— Ну-ка, быстро сказала мне: «Лэйн, ты мой лучший друг!» — поставил руки в боки мальчишка. — А то обижусь, — сурово сдвинул бровки маленький шантажист.

— Ты мой лучший друг, Лэйн, — безысходно вздохнула швея, подчиняясь настойчивому напору ребенка.

— Так-то лучше, — сверкнул глазами Лэйн, а затем, стремительно поцеловав Грасси в щеку, зашептал. — А ты — самая лучшая на свете швея! И у тебя руки не золотые, а волшебные!

— Это иголка эльфийская волшебная, а не мои руки, — засмущалась Грасси, стыдливо зарумянившись и опустив глаза в пол.

— Иголка просто шьет, — заметила Ли. — А все остальное — это твоя фантазия и умение. Так что Лэйн прав, — улыбнулась охотница. — Костюм ты для него замечательный сшила.

— У вас будет не хуже, госпожа Оливия, — воодушевилась швея. — Марси и Фэлис сейчас дублет сметывают. Пойду, посмотрю, если закончили — будем делать примерку.

— Я с тобой, — Лэйн схватил за руку собирающуюся уходить Грасси. Уж очень ему хотелось пройтись по особняку в новом костюме, чтобы все слуги могли увидеть и оценить такую красоту.

— Я буду у себя в комнате, — покидая спальню Лэйна, сообщила Ли.

Девушка вдруг вспомнила о подарке, который ей принес языкатый братец Ястреба, и решила поскорее от него избавиться, пока тот не подумал, что она собирается его себе оставить. Первым делом, войдя в свои покои, охотница направилась к туалетному столику, полагая, что Дэррэк решил ей преподнести какую-нибудь дорогую побрякушку, наивно рассчитывая, что ее могут впечатлить блеск золота и драгоценных камней. Но не найдя ни на столике, ни на комоде ничего нового и похожего на подарок, Оливия, скептично хмыкнув, сложила на груди руки и обвела комнату придирчивым, внимательным взглядом.

Она обнаружила его не сразу…

Вернее, не сразу поняла, что на застеленной серебристым покрывалом кровати что-то лежит, потому что цвет металла практически сливался с цветом ткани. Сделав робкий шаг вперед, Оливия на секунду замерла, затем, как завороженная, пошла навстречу манящему ее мечу.

Мир размылся, утратил резкость и четкость, и Ли показалось, что сейчас в звенящей пустоте остались только она и зовущий ее клинок.

Осторожно подняв оружие с кровати, Ли резко выдернула его из ножен, и комнату наполнил мелодичный звон поющей стали. Никогда ничего подобного Оливия не видела. Это было больше, чем оружие — это было произведение искусства: росчерк молнии, закованный в сталь, музыка, застывшая в металле. Девушка плавно прокрутила кистью — и тонкий длинный клинок, описав дугу, со свистом рассек воздух, заставив Оливию восхищенно выдохнуть. Гладкая отполированная рукоять идеально ложилась в ладонь, словно была под нее создана. Изящная скругленная крестовина и навершие были покрыты золотом и расписаны сложным извилистым орнаментом, переходящим на верхнюю часть четырехгранного лезвия с остро-заточенными кромками.

Ли крутанулась, выбросив вперед руку с мечом, и блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь идеальной балансировкой оружия. Остановиться она уже не могла. Выпрямив спину, охотница, бесшумно скользнула по паркету, начиная свой любимый танец со смертью.

Шаг, поворот, выпад… тонкое как игла острие, упираясь в деревянную поверхность шкафа, внезапно входит в нее, как нож в масло, заставляя охотницу ошеломленно замереть. Вытащив клинок из мебели, Ли, не веря своим глазам, наклонилась, разглядывая сделанную ею дырку.

— Так вот ты какой… — подняв меч вверх, восхищенно прошептала Оливия. — Скайрим…

Впервые в жизни охотница держала в руках скайрим — именной заговоренный клинок, всегда возвращавшийся к своему хозяину.

— И чей же ты? — Ли поднесла ближе к глазам лезвие, разглядывая выгравированную по долу вязь, складывающуюся в письмена. — Оливия Торвуд дель Орэн, — потрясенно прочитала она. — Мой!

Ли взяла в руку ножны, бережно вернув меч на место. Кожаная перевязь была однозначно женской: тонкий ремень, пробитый серебряными заклепками, заканчивался аккуратной пряжкой с такой же искусной гравировкой, как и на мече. У Оливии не было сомнений, что это и был тот подарок, о котором говорил Дэррэк и который, по его словам, должен был ей понравиться.

— Ну и хитрец ты, лосяш, — усмехнулась охотница в пустоту комнаты. Сказать, что меч ей понравился, было слишком просто и невыразительно. Клинок был восхитительным и, судя по тому с какой точностью до сикра он был подогнан под ее руку, его действительно хотели подарить от чистого сердца. От таких подарков не принято было отказываться: это выглядело бы как оскорбление, а Ли не привыкла плевать в душу людям. Брат Ястреба хоть и был редким треплом, но судя по всему — человеком хорошим.

Охотница еще немного полюбовалась подаренным ей оружием, а потом повесила его на спинку стула, решив, что найдет способ, как поблагодарить за него Дэррэка.

На несколько последующих часов Ли вообще забыла обо всем на свете, потому что вернувшиеся в ее покои с костюмом для приема служанки заставили ее стоять в позе огородного чучела, пока они подгоняли по ней одежду.

— Госпожа Оливия, надо бы и с волосами что-то сделать, — заметила Фэлис, когда снимая с хозяйки дублет, неровные рваные пряди коснулись ее руки.

— Что с ними надо сделать? — испугалась Оливия.

— Прическу, — заинтересованно потрогав волосы хозяйки, призадумалась служанка.

— Не надо никаких причесок! — Ли машинально схватилась за голову, с опаской покосившись на присоединившуюся к Фэлис Марси.

Девушки обошли Оливию по кругу, с нездоровым блеском в глазах разглядывая ее волосы.

— Ровно подстричь… — задумчиво прищурилась Фэлис.

Марси согласно кивнула и добавила:

— И завить!

— Нет! — взвизгнула Оливия. — Никаких «завить»! Что это вы удумали? Не надо из меня глупую овцу делать!

— Почему овцу? — обижено надулась Марси. — Это если сильно щипцы передержать, то локон тугой будет. А если сделать мягкие волны, то получится очень женственно и красиво.

— А еще красиво уложить… — присоединилась Фэлис.

— Так! Стоп! — выставила вперед руки Оливия. — Подстричь — ладно, стригите. Завивать не позволю. И не надо мне вот этих ваших волн…

— Тогда подстричь и уложить, — стала торговаться Фэлис в надежде, что если госпожа согласится, то они с Марси обязательно придумают, как сделать прическу герцогини неотразимой.

— А укладывать чем будете? — подозрительно напряглась Оливия.

— Гребнем и руками, — переглянулись служанки. Маленькую хитрость, что гребень смачивается в специальном растворе из сока цветов лотении, позволяющем придавать прядям нужную форму и блеск, выдавать хозяйке девушки не стали.

— Хорошо, — нехотя согласилась Ли. — И уложите.

— Тогда за дело! — хлопнула в ладоши Фэлис, и у Оливии от ее радостно-воодушевленного вида мгновенно вспотели ладошки.

Одному Всевидящему известно, что эти две интриганки сотворят с ее головой!

Понятно было, что хуже, чем есть, уже не будет, но со своим образом Оливия как-то свыклась и чувствовала себя в нем уверенно, а привыкать к новому времени у нее совершенно не было.

Марси, откинув ковер, поставила в центре комнаты стульчик, а Фэлис, открыв комод, выудила оттуда небольшие ножницы.

— А почему не возле зеркала? — заподозрила неладное Ли. — Я же видеть ничего не буду.

— А как я ходить вокруг вас буду? Мне же неудобно, — нашлась Фэлис.

Тяжело вздохнув, охотница наконец уселась на стул и смежила веки. Нет, страшно ей не было, просто слишком велик был соблазн встать и убежать, поэтому девушка предпочла не видеть того, с какими лицами служанки будут издеваться над ее несчастной головой.

Когда у ее лба раздался характерный лязгающий звук ножниц, а затем на нос посыпались остриженные волосы, Ли все-таки не выдержала и открыла глаза.

— Что это было? — нервно передернула шеей она, вопросительно воззрившись на Фэлис.

— Челочка, — с милой улыбкой, которая, как показалось Оливии, не предвещала ничего хорошего, сообщила служанка. — Вы ротик и глазки закройте, госпожа, — мягко попросила девушка, — а то сейчас волос наглотаетесь.

— Зачем мне челочка? — простонала Ли.

— Не надо было волосы так-сяк-наперекосяк резать, — все с той же милой улыбкой пропела Фэлис, оттяпав от шевелюры Оливии очередной клок. — Вы разрешили мне вас постричь, вот и доверьтесь.

— Я уже сильно жалею, что так сглупила, — зло буркнула Ли, закрыв глаза.

Следующие полчаса охотница старалась не думать о том, на кого она станет похожа, когда Фэлис закончит кромсать ее и без того искромсанные волосы. А когда маниакально орудующую ножницами служанку заменила Марси с гребнем, счастливо мурлыкающая себе под нос глупую песенку, Ли нервно вцепилась в стульчик руками и стала мысленно бросать кинжалы по воображаемым мишеням.

— Все, — наконец сообщила Марси, отойдя от Оливии на несколько эртов.

— Вы такая красивая, госпожа, — довольно улыбнулась Фэлис. — И волосы короткие вам очень к лицу.

Оливия скептично скривилась и, поднявшись с места, подошла к зеркалу, несколько минут недоверчиво разглядывая глядящую на нее оттуда незнакомку.

Повертев головой и так, и эдак, Ли, с удивлением отметила, что ровно уложенные по щекам косые прядки не путаются и не теряют форму. Закусив губу, охотница озорно тряхнула копной своих волос и они, подлетев вверх, вновь вернулись на место, красиво обрамляя ее лицо.

— Нравится? — с надеждой в глазах спросила Марси.

— Нравится, — повернувшись к служанкам, улыбнулась Оливия. — Спасибо! Оказывается, не только у Грасси золотые руки!

— Это еще что, — стали наперебой вещать счастливые девушки. — Вот погодите, отрастут ваши волосы, мы вам такую прическу сделаем — все столичные шейны обзавидуются.

— Зачем мне длинные волосы? — взяв в руки меч, Ли ласково провела пальцами по узору на ножнах. — Я охотница. Они мне только мешать будут.

— Так когда вы с герцогом охотиться изволите, их можно будет под шапку спрятать или в косы закрутить, — ничего не понимая, предложила Марси.

Ли промолчала, не желая расстраивать девушек. Да и как объяснить им, что к следующей осени у них не будет хозяйки, которой они так мечтали сделать красивую прическу…

— Этот меч очень удачно будет сочетаться с вашим костюмом, — заметив, что госпожа увлечена созерцанием клинка, сообщила Фэлис.

— Думаешь? — Ли застегнула на поясе перевязь, критическим взглядом окинув свое отражение в зеркале.

— Раз уж вы пойдете в мужском костюме, вам и оружие полагается, — поддержала подругу Марси. — Герцог ведь с мечом ходит!

Вскоре вернулась Грасси с очередной примеркой, и Ли с удовлетворением обнаружила, что украшенный позолотой клинок действительно хорошо гармонирует с цветом ее костюма.

— Ну, вот и сочтемся, лосяш, — довольно усмехнулась девушка, полагая, что говорливому братцу Ястреба понравится, если она пойдет ко двору с его подарком.

Последний стежок усердная и трудолюбивая швея сделала ближе к вечеру, и Ли возблагодарила Всевидящего, что ей шьют не платье. То, что обычные шейны делали с удовольствием и предвкушающим блеском в глазах, Ли считала бездарной тратой времени и бесполезной глупостью, как и неудобными и непрактичными бальные платья с длинными шлейфами и пуд драгоценностей, болтающихся тяжелым камнем на шее. За то время, что Оливия провела среди мастримов, она в полном объеме смогла оценить преимущества мужской одежды: предельно лаконичной, не сдавливающей ребра и грудь, не путающейся в ногах и не требующей чьей-то помощи, чтобы ее надеть. И сейчас, облаченная в батистовую рубаху, плотно прилегающий к телу дублет и узкие брюки, девушка чувствовала себя относительно уверенной и спокойной. Немного потряхивало, правда, от осознания того, что ей предстоит встретиться с царем, но на фоне того, что с ней происходило в последнее время, и этот факт не казался Оливии таким уж пугающим и страшным.

— Госпожа, Его Светлость ожидает вас внизу, — громко постучавший в двери и получивший позволение войти Орланд, склонился перед Оливией так низко и подобострастно, что едва не достал своим длинным острым носом до самого пола.

— Уже иду, — глубоко вздохнула Ли, пристегнув к поясу скайрим.

Грасси невесомо провела рукой по плечу хозяйки, стряхивая невидимую пыль.

— Удачи вам, госпожа, — тихо шепнула девушка, несмело улыбнувшись Оливии.

— Пожалуй, удача мне не помешает, — согласилась охотница, а потом, преодолев один шаг, разделявший их с Грасси, крепко обняла служанку. — Идите сюда, — Ли протянула руку мнущимся в стороне Марси и Фэлис. — Спасибо, — благодарно улыбнулась она обступившим ее кольцом служанкам, — в этой жизни не так много людей, ради которых я готова поступиться собственной гордостью и чьей дружбой дорожу. Хочу, чтобы вы знали, как бы там дальше ни было, но на мою помощь и поддержку вы всегда можете рассчитывать.

Марси подозрительно шмыгнула носом, Фэлис тут же растрогалась до слез, а Грасси нежно прижалась щекой к плечу Оливии.

— Вам пора, госпожа, — девушки отошли от своей хозяйки, напоследок трогательно и заботливо поправив мелкие детали на ее одежде.

— Отдыхайте, — махнула им на прощанье Ли. — Вы сегодня трудились как пчелки. И паргонту скажите, что я приказала вам отвести и выгулять его по городу на свежем воздухе. Уж больно он бледен.

Девушки засмеялись, а Ли, хитро прищурившись, добавила:

— Заодно и столицу вам покажет.

Сделав глубокий вдох и выдох, Оливия закрыла за собой дверь, а затем, отбросив все сомненья, смело пошагала по коридору в сторону лестницы, ведущей в центральный холл.

* * *

Касс, облаченный в черный роскошный дублет, украшенный серебряной тесьмой, стоял на первом этаже своего столичного особняка, с улыбкой глядя на марширующего по мозаичным плитам Лэйна, звонко отбивавшего подошвами своих новеньких сапог барабанную дробь.

— А у нас с тобой одежда похожа, — потрогал рукой мягкую ткань мальчишка. — Так надо?

— Предпочтительно, чтобы мальчик, когда его первый раз будут представлять ко двору, был одет в цвета одежды своего отца, — пояснил Касс.

— А почему у меня такой штуки нет? — Лэйн кивнул головой на массивное золотое изделие, украшавшее широкую грудь мужчины.

— Это знак, указывающий на титул герцога, — звякнул цепью Касс. — К тебе он может перейти только после моей смерти.

Лэйн замер, испуганно уставившись на Касса.

— Не нужен он мне, — замотал головой мальчишка. — Он мне вообще и не нравится. Ты живи… — хрипло пробормотал он.

Джедд, молча наблюдавший за происходящим со стороны, лишь по-доброму усмехнулся, лукаво взглянув сначала на Лэйна, а после на счастливого Ястреба, не сводящего с мальчишки глаз.

— И где это Ли носит? — хмыкнул он. — Что-то не похоже на нее. Обычно она никогда не заставляет себя жда…

Джедд так и не смог закончить фразу, потому что в этот миг на высоком лестничном пролете появилась Оливия, медленно и величественно спускающаяся по лестнице вниз. Восторженно вздохнув, Джедд с улыбкой смотрел на свою девочку, похожую на сказочную принцессу. Не важно, что на ней не было женского платья — то, во что она была одета, лишь подчеркивало ее природную красоту и королевскую грацию. И даже шаги у нее сейчас были плавные, осторожные, как у мягко ступающей по земле кошки.

— Челюсть подбери, — заметив, что стоящий рядом с ним Ястреб раскрыл рот и забыл его закрыть, шепнул Джедд, толкнув в плечо оцепенело застывшего герцога.

Касс тяжело сглотнул, но так и не смог заставить себя отвести глаза от идущей ему навстречу женщины. Именно женщины, потому что даже в этом мужском костюме ее никак нельзя было спутать с мужчиной.

Светлый, цвета беж дублет, искусно расшитый золотом, плотно облегал изящную фигуру охотницы, выгодно показывая все ее достоинства. И хотя в отличие от мужского, фасон дублета специально изменили, удлинив так, чтобы он закрывал бедра, он все равно не мог скрыть стройных ног девушки, затянутые в такие узкие брюки, что при каждом шаге было видно как играют ее мышцы, когда она преодолевает очередную ступеньку.

То, что женщины всегда стыдливо прятали под платьем, лишь мимолетно выставляя напоказ, когда осторожно приподнимали край своих одежд, Оливия без стеснения демонстрировала всем и вся. И, глядя на ее красивые ноги, разыгравшееся воображение рисовало картинку дальше, заползая под покачивающиеся при движении полы ее дублета. Касс расстегнул ворот, сдавивший горло и вдруг с ужасом понял, что на эти ноги будут глазеть все дворцовые хлыщи.

И не просто глазеть — половина волокит Арум-Рисира будут беззастенчиво обсуждать между собой увиденное, обсмаковывая все до мельчайших подробностей, а он даже помешать им не сможет.

— Ли, — бросился навстречу девушке, Лэйн. — Я тебя такой красивой еще никогда не видел! — мальчик осторожно потрогал рукой новый меч охотницы и, задрав голову, восхищенно стал разглядывать лицо Оливии. — У тебя новая прическа! — заметил он.

Пока мальчишка крутился вокруг девушки, перетягивая на себя все ее внимание, Касс придирчиво-внимательно разглядывал все изменения, которые претерпела ее внешность. Волосы, раньше рваными клочьями торчавшие во все стороны, теперь были аккуратно подстрижены: короткие прядки плавно переходили в более длинные и тонкими перышками красиво обрамляли ее лицо.

Ей невероятно шла такая прическа, она придавала охотнице какую-то загадочность и пикантность. И, несмотря на то, что вся одежда Оливии по самой своей сути была вызовом существующим традициям, смотрелась она на ней гармонично и безупречно.

Ястреб вновь пробежался взглядом по фигуре девушки и только сейчас заметил, что она приняла его подарок. Меч, чертежи для которого он делал собственноручно, теперь красовался у левого бедра Оливии, логично довершая придуманный для нее служанками образ элегантной воительницы.

Губы мужчины дрогнули в легкой улыбке, и вдруг стало совершенно не важно, что на ней надето и как на это посмотрят другие. На душе стало так легко, словно теплый летний ливень вымыл оттуда всю грязь и черноту. Меч был единственной вещью, которую он купил для нее не потому, что пытался загладить свою вину за сломанную жизнь и вернуть ей хоть малую часть того, чего так жестоко ее лишил, а потому, что просто хотел ей угодить. От чистого сердца хотел преподнести подарок, который бы доставил ей удовольствие и радость. И пусть она не знала о том, кому обязана скайримом, она его приняла! Приняла клинок, в котором была часть его магии и души — то, что не покупалось, не продавалось и не подлежало обмену — вечное и нетленное. Этот меч был его робкой надеждой на ее прощение, просить о котором он у нее больше не смел.

— Нам нужно выходить, — прервал бурное словесное излияние Лэйна Касс.

Ли быстро повернулась к Джедду, протянув ему руку.

— Пойдем?

— Прости, малышка, — неловко качнул головой охотник. — Но в этот раз тебе придется пойти без меня.

В глазах Оливии застыл немой вопрос и, прежде чем она успела что-то сказать, Джедд ласково коснулся ладонью ее щеки.

— Мне там нечего делать, детка. Не по мастриму залтак.

— Ты меня бросаешь, когда больше всего нужен? — едва слышно прошептала Ли.

— Не бросаю, солнышко, просто знаю, что ты справишься и без меня, — тихо проронил мастрим. — Детка, посмотри правде в глаза. Ты — шейна. Какую бы одежку ты на себя не натянула, кровь и породу ничем не замажешь. Твое место там — среди равных тебе, а мое… — Джедд замолчал, подбирая слова. — А свое место я знаю.

— Джедд, для меня не имеет никакого значения твоя родословная. Ты — самый благородный и порядочный человек, которого я встречала в жизни.

— Вот поэтому, как порядочный человек, я и останусь ждать тебя здесь, — улыбнулся Джедд, не позволив Оливии говорить дальше. — Твое появление во дворце должно запомниться не волочащимся за тобой следом неотесанным мастримом, а твоей затмевающей всех красотой.

— Джедд… — проглотила подступивший к горлу ком Оливия.

— Ты ведь понимаешь, что я прав, — Джедд посмотрел на нахмурившегося Лэйна, внимательно прислушивающегося к их разговору. — Присматривай там за ней, — подмигнул он мальцу. — Ступайте, а у меня сегодня на вечер запланировано белее интересное мероприятие, чем ваш Арум-Рисир.

Ли удивленно вскинула бровь, молчаливо ожидая объяснения.

— Я Грасси пригласил пройтись по городу, — сообщил мастрим. — Чего? — смущенно пробурчал он, заметив, как загадочно переглянулись между собой Оливия и Лэйн. — Столицу посмотрим… Когда еще такая возможность появится?

— Ну, если столицу, да еще и вместе с Грасси, — многозначительно потянула Ли, — то тогда конечно…

Лэйн заразительно улыбнулся, дернув охотницу за руку:

— А он не такой уж и слепой медведь, как оказалось.

— По шее дам, — добродушно фыркнул Джедд мальчишке. — Не погляжу, что тебя разодели, как оллинга.

— Не дашь, — озорно прищурился Лэйн. — Ты на меня не сердишься, я чувствую.

— Чувствует он… — передразнил ребенка охотник. — Веди себя хорошо, — потрепал пацана по волосам Джедд. — И приглядывай там за этими, — кивнул он на Ястреба и Оливию.

— Пригляжу, — важно выпятил грудь Лэйн и, утаскивая Оливию в сторону терпеливо ждущего у входа Касса, весело помахал мастриму рукой.

* * *

Когда карета выехала за ворота особняка, Ли наивно решила, что во дворец они поедут именно на ней, но не прошло и пары минут, как лошади неожиданно остановились, а сидевший напротив нее и Лэйна Ястреб, с таинственным выражением лица открыл двери. Спрыгнув на землю, он протянул охотнице руку и негромко произнес:

— Прошу.

— Мы что, уже приехали? — недоверчиво выглянула на улицу Ли.

— Приехали, — спокойно сообщил Касс. — Дальше будем плыть, — подмигнул он шустро выскочившему из кареты Лэйну.

— Фарлеон! — благоговейно вздохнул мальчишка, заметив на расстоянии нескольких эртов пришвартованное у набережной белоснежное судно.

— Я ведь тебе обещал, — усмехнулся Касс, подтолкнув оробевшего ребенка к трапу.

Ли молча прошла за ними следом, украдкой разглядывая прекрасный парусник. Пару раз ей доводилось плыть по реке с Джеддом на небольшом суденышке, но оно ни в какое сравнение не шло с расправившим огромные крылья-паруса фарлеоном Ястреба. Корабль был похож на белого лебедя и плыл по реке точно огромная птица, отражаясь светлым пятном в потемневших водах.

Пока Ястреб водил Лэйна по палубе и показывал, как крутят штурвал, Оливия, облокотившись о планширь, смотрела на проплывающий за бортом Азаандар.

Разноцветные блики фонарей пылающими светлячками заполонили улицы города, делая его похожим на призрачный лес Дорэнриэнн. Магия здесь была повсюду — она витала в воздухе тонким незримым эфиром, зажигая бирюзовые звезды, окрашивая безоблачное небо в изысканный ультрамарин, ложилась сияющим перламутром на кажущиеся покрытыми прозрачной лазурью диковинные белые цветы, растущие вдоль берегов реки. Магия была основой и неотъемлемой частью удивительной столицы Аххада, сколь невообразимо прекрасной, столь и немыслимо опасной. И кто бы мог подумать, глядя на сверкающие золотом башни Арум-Рисира, что за всей этой сказочной красотой скрывается страшная и пугающая до безотчетной дрожи правда: это место — тонкая грань отделяющая мир людей от жутких тварей Раннагарра, призрачная граница, прорыв которой грозит всем существам ужасом, смертью и вечным рабством.

— Мы подплываем, — голос Ястреба за спиной заставил Оливию обернуться. Мужчина стоял в нескольких шагах от нее, задумчиво глядя на роскошный дворец. — Нравится? — вдруг спросил он.

Ли недоуменно нахмурилась, не понимая с каких это пор его интересует, нравится ей что-то или нет?

— Красиво, — сухо согласилась она, вновь устремив взгляд на Арум-Рисир.

— Во дворце есть принадлежащие мне апартаменты, — продолжил герцог. — Иногда, когда царь требует моего постоянного присутствия рядом с собой — мне приходиться жить там.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — в тревоге замерла Оливия.

— Потому что он может попросить нас остаться. Хочу, чтобы ты знала, — тихо доложил Касс.

— И? — от дурного предчувствия у девушки похолодело внутри.

— И это то, о чем я тебе говорил, — вздохнул Ястреб. — Нам придется изображать счастливых молодоженов.

— Там одна кровать? — догадалась Оливия.

— Не волнуйся, я буду спать на диване в гостиной, — бесстрастно сообщил Касс, спокойно посмотрев ей в глаза.

Ли выдохнула, но окончательно расслабиться так и не смогла.

— И как долго мы можем оставаться во дворце?

Касс отвел взгляд, не зная, что ответить.

От Магрида можно было ожидать чего угодно, но, учитывая факт присутствия с ними Лэйна, герцог надеялся, что задержаться больше, чем на несколько дней, царь не потребует.

— Возможно, пару дней.

Пару дней Оливия могла потерпеть. Безотчетно сжав руку на эфесе своего клинка, она нехотя кивнула, давая понять, что согласна.

Корабль остановился возле пристани и матросы, выбросив швартовы, сообщили герцогу, что можно сойти на берег.

Ли догадывалась, что Ястреб повез их во дворце на фарлеоне неспроста и теперь, глядя на уходящую ввысь золотую лестницу со спящими на каждом пролете крылатыми каменными горгульями, понимала почему.

Лунный свет ковровой дорожкой стелился по длинному ряду ступеней, дышал теплой охрой в шипастые хребты и затылки согнувшихся существ, отбрасывал причудливые тени на парапеты из желтого мрамора и где-то там, наверху, в самом конце пути, как ограненный алмаз сиял возвышающийся над уснувшим городом величественный Арум-Рисир.

— Сколько же здесь ступенек? — потрясенно глядя на сужающуюся кверху лестницу, спросил Лэйн.

— Сто пятьдесят, — улыбнулся Касс откровенному разочарованию ребенка.

— Нам придется туда идти пешком? — выдохнул он.

— Пешком, — двинулся вперед Ястреб.

— Сто пятьдесят ступенек… — взвыл Лэйн.

— Ты же хотел покататься на фарлеоне? — приподнял бровь Касс, протянув ребенку руку. — Что для настоящего мужчины какие-то сто пятьдесят ступенек?

— Почему здесь никого нет, кажется, во дворце сегодня прием? — тревожно огляделась по сторонам Ли и Касс в который раз поразился ее наблюдательности и умению подмечать казалось бы незначительные мелочи.

— Потому что это не парадный вход, и входить через него могут только те, кто приплыл по реке — счастливые обладатели фарлеонов.

— И много в Азаандаре счастливчиков? — поинтересовалась Ли, уже догадываясь, каким будет ответ Ястреба.

— Я и Магрид Великий.

— Да уж, — язвительно хмыкнула Ли. — Ничего не скажешь — просто город счастливых людей!

— На самом деле эта лестница — стратегический объект, — ошарашил Оливию Касс.

Придирчиво цепляясь взглядом за все предметы вокруг, Ли неожиданно спросила:

— Горгульи?

— Горгульи, — правильно понял, о чем она спрашивает Ястреб. — В случае опасности они все проснутся.

— И сколько же их здесь? — Оливия с ужасом поглядела на сидящих по обеим сторонам лестницы тварей.

— Двести на лестнице и пять сотен на фасаде и крыше. Целая армия, — услышав рваный вздох девушки, кивнул Касс. — Проникнуть врагу во дворец с этой стороны просто невозможно.

— А с другой? — нахмурилась Ли.

— А с другой стороны есть своя защита, — уверено заявил Касс, шагнув на лестницу. Ступенька под его ногами внезапно засветилась теплым полупрозрачным светом и из-под постаментов, на которых сидели горгульи, вверх взмыли тонкие серебристые струи фонтанов.

— Вау, — воскликнул Лэйн, пробежав с десяток ступеней, а потом залился восторженным смехом, глядя на сияющую под его ногами лестницу, и взлетающие в воздух при каждом его шаге водяные струи.

— Ну что, как сто пятьдесят ступенек? — спросил Касс, когда запыхавшийся, но совершенно счастливый Лэйн замер на самом верху лестницы, ставшей похожей на реку расплавленного золота.

Лихорадочно сверкая глазами, мальчишка смотрел вдаль на простирающийся у его ног мерцающий огнями город, покачивающийся белой чайкой на воде фарлеон и каскады фонтанов, мелодичным журчанием наполняющих вечернюю тишину.

— Да ерунда, подумаешь — ступеньки, — махнул рукой Лэйн, с раскрытым ртом уставившись на переливающиеся всеми оттенками золотого стены дворца. — А нас сюда пустят? — боязливо покосился он на стоящую у входа стражу.

Касс, усмехнувшись, взял в одну руку ладошку Лэйна, а локоть второй предложил Оливии, после чего, она посмотрела на него, как на умалишенного.

— Так положено, — покойно пояснил он. — Это часть ритуала.

Ли, скрипнув зубами, взяла Ястреба под руку, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны и как долго таким образом ей придется таскаться за ним следом. И уж чего она совсем не ожидала, так это звучного объявления церемониймейстера о прибытии герцога и герцогини Оттон, едва они успели переступить порог Арум-Рисира.

— Здесь же нет никого, — недоуменно осмотрев пустой изумрудный холл, единственными нарушителями спокойствия которого был их троица, заметила Ли. — Кому он нас представляет?

— Так положено, — снова произнес Касс.

— Бред, — буркнула Ли, убрав свою ладонь с изгиба локтя герцога.

— Зато они, — загадочно поднял глаза к потолку герцог, — теперь знают, что ты своя.

Оливия задрала голову, пытаясь понять, что имел в виду Ястреб, но, кроме великолепной покрытой золотом лепнины, ничего там не обнаружила.

— Плохо смотришь, — иронично повел бровью Касс.

Внимательно всматриваясь в причудливую объемную вязь, Оливия вдруг поняла: то, что она поначалу приняла за цветы, на самом деле было огромными существами, похожими на пауков. Тесно прижавшись друг к другу, они гроздьями висели под потолком, сплетаясь гибкими лапками и длинными, как у скорпионов, хвостами с острым жалом на конце.

— Кто это? — не отрывая взгляда от рубиново-красных глаз монстров, обманчиво показавшихся ей драгоценными камнями, выдохнула охотница.

— Триадоны, — Касс криво усмехнулся и потянул за собой совершенно обалдевшего и растерявшегося от красоты внутренней отделки дворца Лэйна.

— То же, что и горгульи? — последовала за ними Ли.

— Совершенно верно, — завернув за угол, стал подниматься по лестнице Ястреб.

— Как много здесь такой охраны? — оглядываясь по сторонам, и придирчиво присматриваясь к каждому выступу и узору, спросила Оливия.

— Повсюду. Сражаться с тварями Раннагарра могут только им подобные, — обронил герцог, а потом, остановившись, в упор посмотрел на девушку. — Ты не поняла? Это не просто дворец — это хорошо укрепленная и защищенная крепость. Вся эта роскошь и красота на самом деле — часть эсклафидры.

От внезапного прозрения у Оливии кольнуло в груди.

— Раннагарр там? — указала она пальцем себе под ноги. Улыбка Ястреба показалась ей холодной и не предвещающей ничего хорошего и, тем не менее, она ее поняла правильно. Где-то внизу, у самого основания фундамента Арум-Рисира, пролегала граница, за невидимой чертой которой начинался зловещий мир мрака и хаоса.

— Тебе нечего боятся, — спокойно произнес Касс, заметив, как побелела рука Оливии, с силой вцепившаяся в рукоять меча. — Я ведь тебе уже говорил, эгрэгорам не под силу разрушить границу, им нечего противопоставить удерживающей ее магии.

— Касс, — Лэйн требовательно дернул герцога за рукав, и, потянувшись к его уху, зашептал: — Ты меня не будешь ругать?

— За что?

— Я писать хочу, — виновато закусил губу мальчишка, глазами побитой собаки глядя на растерянного мужчину. — Сильно.

Оливия, еле сдерживаясь чтобы не рассмеяться, проронила впавшему в ступор герцогу:

— С детьми иногда такое случается, Ястреб. Особенно когда им ужасов на ночь понарассказывают.

Касс шумно выдохнул, затем, оглядевшись по сторонам, сердито буркнул Оливии:

— Стой здесь, не двигайся и ничего руками не трогай. Мы сейчас вернемся, — схватив Лэйна, он быстро проследовал с ним до конца коридора, после чего, завернув за угол, скрылся из виду.

Несколько секунд Ли рассматривала причудливый мозаичный узор, выложенный на полу. Не найдя в нем ничего удивительного и странного, она переключилась на орнамент из переплетающихся лоз на противоположной стене. Решив, что ничего страшного не будет, если она подойдет поближе и посмотрит, девушка робко прошла до угла. Осторожно коснувшись рукой узора, она тут же ее отдернула, потому что лозы вдруг зашевелились и, превратившись в черных извивающихся змей, тихо зашипели на охотницу.

— Дохлый гоблин, — попятилась в сторону Ли, высунувшись из-за угла. Она хотела было вернуться на место, но, внезапно поймав краем глаза какое-то движение слева, резко развернулась, по привычке схватившись рукой за меч.

На расстоянии десятка эртов от нее стоял мужчина, такой огромный, что за его широченной спиной Ли не сразу разглядела вжавшуюся в стену тоненькую фигурку девушки.

Великан поднял руку, коснувшись щеки незнакомки и она, вздрогнув, затравлено втянула шею в плечи.

— Не надо, пожалуйста, — срывающимся голосом пролепетала она, но ее слова почему-то возымели на мужчину обратный эффект. Хищно подавшись вперед, он обхватил девушку своими ручищами, с глухим рычанием вдавив в свое тело.

— Отпустите, умоляю, — тщетно пытаясь увернуться от целующих ее губ, жалко всхлипнула темноволосая красавица, и Оливия, оголив скайрим, не раздумывая, ринулась ей на помощь.

— Руки от нее убрал, скотина! — с размаху шлепнув здоровяка мечом по спине, рявкнула охотница.

Мужчина разжал руки и медленно повернулся, грозно взирая на Оливию с высоты своего громадного роста. От неожиданности Ли даже меч опустила. Тот, кто повернулся к ней лицом, не был человеком. Бледно-оливковая кожа в свете пульсаров казалась почти прозрачной, а желтые звериные глаза смотрели на нее с такой откровенной злобой, что она невольно сделала шаг назад.

— Mеnu cаrаgu rukhs!* (Кусок орочьего дерьма!)* — выпалила охотница, заметив у незнакомца слегка удлиненные заостренные уши. — Allеn аmil!* (Твою мать!)*Орк!

— Что ты сказала? — прогудел мужчина, сжав кулаки и яростно тряхнув головой.

Орков вживую Оливия еще не видела никогда и, судя по картинкам и тому, что о них читала, все они были жутко злобными и страшными. Этот, что стоял напротив, страшным не был. Немного резкие черты лица его совершенно не портили, а вполне гармонично сочетались его внушительной фигурой.

Ли поймала себя на мысли, что удивленно рассматривает высокие скулы, миндалевидные глаза, густые брови и совершенно невероятные — белые, как первый снег, волосы орка, слегка закрывающие мощный затылок.

— Что надо? — рявкнул орк и Оливия, наконец, пришла в себя после минутного шока.

— Надо чтобы ты тихо и быстро свалил отсюда, пока я тебя отпускаю, — мгновенно оценивая обстановку и свои шансы на победу, сделала она осторожный шаг в сторону.

— Ты дура или сумасшедшая? — криво усмехнулся орк, громко хрустнув костяшками пальцев.

— А вот про «дуру» — это ты зря, — молниеносным росчерком скайрима Ли срезала с пояса орка перевязь с мечем, в прыжке заехала ему коленом в живот и, как только он согнулся, добила ударом крестовины в голову. Резко крутанув повалившегося на пол здоровилу, охотница заломила ему назад руку и приставила к шее острие своего клинка. — Не шевелись, если не хочешь без головы остаться.

— Убью, тварь, — дернувшись, прошипел орк, а когда почувствовал, как лезвие клинка впилось в кожу, заткнулся и замер, бессильно прижавшись лицом к каменным плитам. — Ты мне за это заплатишь, — сплюнул он.

— Обязательно, — покосившись на прилипшую к стене и дрожащую, как осиновый лист девушку, хмыкнула Ли. — Тебя как зовут? — надавив орку на болевую точку, спросила у незнакомки Ли.

— Амирэль, — еле слышно пролепетала та.

— Амирэль, ты что же позволяешь всяким зеленоухим ублюдкам, — болезненно ткнула орка в бок Ли, — зажимать тебя по углам и лапать? Пояс свой дай, — кивнув на витой ремешок девушки, повязанный поверх платья, попросила охотница.

Судорожно развязав узел, Амирэль испугано протянула пояс своей нежданной спасительнице.

— Вот.

Выхватив веревку, Ли ловко связала руки орка за спиной, после чего ласково похлопала злобно выругавшегося на орочьем языке мужчину по щеке. — Что не нравится? — прищурившись, поинтересовалась она. — Ей тоже не нравилось, когда ты слюни свои об нее вытирал.

Орк выплюнул очередную гневную тираду, в ответ на которую Оливия криво улыбнулась и многозначительно изрекла:

— Скажи спасибо, что я тебе пальцы не сломала и зубы не выбила. Впредь будешь знать, как руки распускать.

— Что здесь происходит? — низкий, как раскат грома голос, гулко прогремел за спиной Оливии и она, мгновенно повернувшись, обнаружила спускающегося по лестнице вельможу, в сопровождении десятка вооруженных воинов.

— Вечер перестает быть скучным, — пробубнила себе под нос Ли, надавив коленом на спину попытавшегося подняться орка.

— Я тебя спрашиваю? — кивнул в сторону Оливии головой кареглазый незнакомец, раздраженно щелкнув пальцами, унизанными дорогими перстнями. — Какого Раннагарра здесь творится?

— Полы мою, — поелозив мордой орка по плитам, съязвила Ли, не впечатленная резким приказным тоном холеного брюнета. — Что, не видно?

— Отпусти его немедленно, — высокомерно искривив губы, пробасил мужчина.

— Еще чего, — фыркнула Ли. — Вы, кажется, куда-то шли? — вопросительно посмотрела в красивое лицо оллинга она. — Вот и идите дальше, не мешайте порядок наводить.

— Быстро встала, нахалка, и доложила, кто ты такая! — громко и резко рявкнул тот, разозлив Оливию окончательно.

— Иди отсюда, пока я твою голову орку в задницу не засунула, — гаркнула на наглого незнакомца она.

— Что?!! — округлил глаза мужчина, забыв закрыть рот. — А ну встать! — взбешенно прорычал он.

— А ну? — вопрошающе изогнула брови Ли, а затем с вызовом ответила: — Иди ежиков дрессируй, им и будешь нукать.

Глаза незнакомца нервно дернулись, налились красным, и лицо перекосилось от злости.

— Взять ее, — взревел он, ткнув в сторону Оливии пальцем. Из-за спины вельможи выбежали несколько воинов, на ходу обнажая клинки.

— Все назад, — громогласный голос Касса пролетел по воздуху и, ударившись о стены, сполз по ним приглушенным эхом. Тени выстроились сплошным кордоном, прикрывая Оливию, выставив вперед острые зазубренные мечи. — Не советую приближаться к моей жене, — угрожающе рыкнул дворцовому конвою нелюдь.

— Жене? — воины потрясенно уставились на скрутившую здоровенного орка женщину.

— Дорогая, я же просил тебя, хотя бы несколько минут ничего руками не трогать, — закатил к потолку глаза Касс. — Брось его. Сейчас же, — строго нахмурившись, он кивнул на прижатого к полу Нарварга.

Оливия резким ударом головы об пол вырубила орка и, победно поднявшись над ним, демонстративно отряхнула ладони.

— Бросила, — мило улыбнулась она оторопевшей публике.

Вобрав теней, герцог обратился к молчаливо наблюдавшему за творящимся на его глазах дурдомом Магриду, почтительно поклонившись:

— Ваше Величество, прошу прощения за безобразный инцидент, — изобразил на лице фальшивое раскаяние Касс, схватив за руку побледневшую от ужаса после его слов Оливию. — У моей супруги орконелюбовь и стойкое неприятие зеленого цвета. С детства. Как видит, сразу пытается хм… извиняюсь… надрать их зеленый зад.

— Довольно! — рявкнул Магрид, подойдя к Кассу и уставившись на него в упор. — Весело тебе, сынок?

— Что вы, Ваше Величество, — вытянулся перед царем Касс, стягивая предательски расползающиеся в улыбке губы. — Это нервное. Мне ужасно стыдно.

— Я вижу, — напрягся царь, пристально разглядывая своего маршала. Резко повернувшись к Оливии, он едко ухмыльнулся и заметил:

— Нас не представили, герцогиня.

— П-простите, Ваше Величество, — багровея от стыда, сконфуженно промямлила Ли. — Я вела себя отвратительно.

Царь отодвинулся и подчеркнуто внимательно окинул фигуру Оливии долгим оценивающим взглядом. Мимоходом задержавшись на ее обтянутых брюками ногах, он, удовлетворенно сверкнув глазами, изрек:

— Будете должны, милая, — приподняв лицо девушки за подбородок, Магрид заглянул в ее глаза: — Вы ведь будете присутствовать на балу?

Оливия слабо кивнула и венценосец надменно обронил:

— Там и сочтемся. А это что за юное создание? — мгновенно переключился он на вцепившегося клещом в руку Касса Лэйна.

— Мой сын — Лэйн дель Орэн, — представил ребенка царю Касс.

— Сын… значит, это правда… — задумчиво потянул Магрид, а затем, хищно подавшись вперед, тихо спросил: — Ты что задумал, сынок?

С лица Касса слетело выражение доброжелательности, и зеленые глаза холодно и жестко выдержали наливающийся алым взгляд венценосца.

— Исполнил твою волю, Магрид. Чем ты недоволен на этот раз?

— Ты что-то напутал, Кассэль, — криво ухмыльнулся царь. — Мне нужен твой сын, — сделав ударение слове «твой», заметил Магрид, — сын с даром, а не эта жалкая подмена.

— Ты не озвучил этого, выставляя мне свои условия, — гордо вскинул голову Касс. — Ты сказал, что земли перейдут в наследство моему сыну и, если я так хочу их вернуть, то должен побыстрее озаботиться появлением наследника. Я озаботился, — ничуть не смутился взбешенным видом царя Ястреб. — Верни мне Туманные Дубы, как и обещал!

На лице венценосца проступила отчетливая сетка почерневших вен, а глаза затопило кроваво-красным цветом.

Лэйн, тревожно следивший за диалогом мужчин, испугался за Касса. Он каждой клеточкой чувствовал клокочущую в герцоге бешеную ярость и угрозу, исходящую от дядьки с покрасневшими глазами. Этот тип мальчику не нравился: во-первых, потому что Лэйн не мог пробиться сквозь его защиту и увидеть сердце, а во-вторых, он чем-то разозлил Касса, вот только чем — Лэйн понять не мог.

— А у вас глаза красные, — с умным лицом сообщил Магриду Лэйн. — Это признак блудной хвори, — он помнил, как аптекарь Орвес говорил это бакалейщику Нильсу, который слыл в Хеликкии жутким бабником, не пропускающим мимо себя ни одну юбку. — Вам бы с женщинами поосторожней надо быть, а то гляди, чего доброго, отвалится…

У Магрида дернулась щека, и он, удивленно взглянув на мальчишку, просипел: — Что отвалится?

Лэйн точно не знал, что должно отвалиться, потому что на этот счет господин Дулкан его не просветил, поэтому он туманно заметил:

— То самое и отвалится.

Царь впал в ступор, а Лэйн между тем продолжил:

— Вы не волнуйтесь, глаза ваши красные я вылечу. Я знаю, какие травки попить надо. Только вам придется пару недель держать своего солдата в штанах, — откуда в штанах взяться солдату, Лэйн никогда не понимал, но раз аптекарь Орвес говорил, что он там есть, значит, он там точно был!

— Какой умный мальчик, — погладил по голове ребенка царь. — Полагаю, не помешало бы отправить его учиться, — обратился он к Кассу.

— Я сам занимаюсь его обучением, — раздраженно заметил герцог. — И он слишком маленький, чтобы отправлять его в тизарий*.

— На вид маленький, но по уму, я бы сказал… — Магид внезапно замер, лицо его заострилось, а глаза ярко сверкнули. — Целитель? — вопрошающий взгляд царя разбился о холодную стену ярости взбешенного нелюдя.

— Не смей лезть в голову моего сына, — тихо процедил Касс. — Моему терпению тоже есть предел, Магрид.

— Прости, Кассэль, больше не буду, — миролюбиво осклабился венценосец, вновь посмотрев на Лэйна, но уже с совершенно иным выражением лица.

— Полагаю, представление царю можно считать фактом свершенным? — ровно и спокойно поинтересовался Касс, и теперь только учащенно бьющаяся на шее вена выдавала плескавшуюся в нем злость. — Надеюсь, моя семья может обойтись без того помпезного официоза, которым ты так любишь замыливать глаза придворным холуям?

— Кассэль, почему у тебя вечно все не как у людей? — добродушно пожурил его царь.

— Я нелюдь, — не растерялся герцог, — если ты помнишь. Так я могу вернуться домой? Тем более, что моя жена не одета в соответствии с требованиями твоего дворцового этикета.

— Хм, — Магрид с улыбкой посмотрел на Оливию, а затем, явно пребывая в добром расположении духа, весело сообщил: — Сынок, ты всегда был возмутителем моего спокойствия и бунтарем. Пожалуй, я бы огорчился, найди ты себе жену не под стать. Что ж… — сделал многозначительную паузу он. — Уравняем ваши права: тебе позволено сидеть в моем присутствии, а ей я разрешаю появляться во дворце в мужской одежде. Ты доволен?

— Более чем, — крепко сжал ладонь Оливии Касс, склонив голову. Девушка, как болванчик, повторила за ним движение, а Лэйн, растеряно поглядев на Касса, разочаровано спросил:

— Так мы что, уже уходим?

— А ты бы не хотел? — тут же заинтересованно обратился к нему Магрид.

Лэйн испуганно вздрогнул, почувствовав, что Касс больно сжал его руку.

— Я не знаю, — мальчишка опустил глаза и нервно ковырнул носком сапога пол.

— Но тебе ведь здесь нравится? — настойчиво перефразировал свой вопрос царь. — Хочешь, покажу сокровищницы дворца?

— Чего я там не видел? — кисло скривился мальчик. — Вот у нас дома — бассейн, это интересно! А что я с вашими сокровищами делать буду? Солить?

Магрид замолчал и изумленно раскрыл глаза. Несколько секунд он в некой задумчивости смотрел на мальчишку, после чего спросил:

— Сокровища тебя, значит, не интересуют… А книги? Много книг… Сотни тысяч самых разных книг, начиная от сказок с волшебными картинками и заканчивая запретными учебниками по магии и целительству.

При слове «сказки» Лэйн растеряно моргнул, а при слове «запретные» закусил губу. Сглотнув, он отрицательно мотнул головой, теснее прижавшись к Кассу:

— Не интересуют. Мне чужого не надо.

— Жаль, — огорченно потянул Магрид. — Хотел пригласить тебя в гости в свою библиотеку…

— Как-нибудь в другой раз, — не дал ничего ответить Лэйну Касс. — Ребенок устал. Мы два дня провели в дороге, чтобы успеть к назначенному тобой времени.

Царь, изобразив на лице понимание и сочувствие, согласно кивнул.

— Тогда конечно. Ступайте, отдыхайте. Чуть не забыл… — вкрадчиво бросил Магрид в спину герцога, едва тот успел отойти от него с Оливией и Лэйном на несколько шагов. — Ты мне нужен сегодня во дворце. Надеюсь, твоей семье понравится отдыхать в этих стенах, — широко развел руки венценосец и, так и не дождавшись от стиснувшего зубы Касса хоть какого-то слова, холодно добавил: — Извиняться перед Урхуртом и Нарваргом будешь сам. Свободен.

Жестко вцепившись рукой в локоть Оливии, Касс поволок ее прямо по коридору и, нырнув в какую-то дверь, практически втолкнул девушку в узкий темный проход. Подхватив Лэйна на руки, он стрелой помчался по тоннелю, мрачно бросив охотнице через плечо:

— За мной, быстро!

Больше ничего не спрашивая, Ли бежала следом за Ястребом, петляя по каменному лабиринту лестниц и коридоров, подсвеченных тусклыми магическими светильниками, тревожно слушая, как звенит в гнетущей пустоте эхо их торопливых шагов. Касс наконец остановился, толкнул едва заметную дверь в стене и, отогнув край толстого гобелена, оказался в просторных апартаментах, устланных дорогими коврами и обставленных изящной мебелью. Стремительно поставив Лэйна на пол, герцог рванул ворот дублета, вытащив из-за пазухи узкий кристалл на цепочке, мягко мерцающий синевой.

— Ну же, Дэр, где ты? — рыкнул Касс, нетерпеливо прохаживаясь из угла в угол.

Спустя мгновенье, в двери соседней комнаты настойчиво постучали, и ринувшийся в холл Касс облегченно выдохнул:

— Ну, наконец-то!

— Что случилось, братишка? — всегда веселый и беззаботный Дэррэк сейчас почему-то выглядел настороженным и серьезным.

Касс оглянулся на стоявшего возле Оливии ребенка и хмуро проронил:

— Мне нужно, чтобы ты вывел Лэйна из Арум-Рисира, немедленно, — открыв шкаф, герцог вытащил оттуда длинный плащ, бросив его Дэррэку. — Поднимайтесь с ним на фарлеон и возвращайтесь в особняк.

— Что происходит? — испуганно прижала к себе мальчика Оливия. — Почему Лэйну нужно покинуть дворец?

— Магрид решил забрать Лэйна себе, — зло выплюнул Касс.

— Как это? — опешила Ли. — Как это забрать?

— Целители такого потенциала, как Лэйн, огромная редкость, и находятся под охраной царя. Магрид пришлет соре* за мальчишкой, и если обнаружат, что он исцеляющий, из дворца его больше не выпустят.

— Он ребенок! — ужаснулась Оливия. — Живой человек, а не какая-то вещь!

— Он маг! — жестко отрезал Касс. — Маленький и очень опасный маг, не умеющий управлять своей силой и не знающий, как ее контролировать.

— Ты — маршал Аххада, правая рука венценосца, — задохнулась Ли, — и у тебя могут забрать сына?

— Таков закон! Целители — собственность государства. Будь он моим родным сыном, Магрид не посмел бы… Но он приемный… И царь сделает все, чтобы вынудить меня играть по его правилам.

— Каким правилам, — дрожащим от страха голосом, спросила Ли. — Что ему нужно от тебя?

Касс стиснул зубы до проступивших на скулах желваков.

— Покорности, — ядовито процедил он и, взяв Лэйна за плечи, присел перед ним на корточки, притянув к себе. — Помнишь, мы с тобой играли в домик?

Мальчик молчаливо кивнул, серьезно и внимательно глядя на Ястреба.

— Сейчас Дэррэк возьмет тебя на руки и спрячет под плащом, и пока он будет нести тебя к фарлеону, ты спрячешься в своем домике, выставив блок. Ты меня понял?

— Понял, — ответил Лэйн. Обняв Касса за шею, он тихо шепнул ему на ухо. — Я боюсь.

Осторожно погладив ребенка по голове, мужчина тепло улыбнулся ему:

— Если все сделаешь так, как я прошу, тебе больше нечего будет бояться. Наш дом защищен моей магией, туда без особого доступа не сможет войти даже царь.

— Как это? — недоверчиво вжался в герцога Лэйн.

Касс дотронулся до его ладошки, активируя карпитулу* — и на коже ребенка внезапно стала проявляться светящаяся сеть непонятных символов.

— Такая защита стоит на всех, кто живет в особняке — от слуг и до хозяев.

— И на Ли с Джеддом тоже? — провел пальцем по своей ладошке Лэйн.

— И на них тоже, — подтвердил Касс, легко подхватив мальчишку и передав его в руки Дэррэка.

Накинув на плечи брата плащ, Ястреб укутал в него Лэйна, а затем, натянув Дэррэку капюшон до самого носа, хлопнул мужчину по плечу.

— Пойдешь тайным ходом, — Касс отодвинул гобелен и открыл дверь. — Запоминай: третий поворот направо, вторая дверь слева. Спустишься на два этажа вниз, сто шагов вперед и войдешь в первую дверь под аркой. У правой стены потянешь на себя кованый светильник. В полу откроется люк. Этот туннель выведет тебя к набережной. На корабле вас уже ждут.

— А если я не успею? — нырнул в темноту Дэррэк.

— Успеешь, я задержу Магрида, — холодно отчеканил Касс. Опустив гобелен, он повернулся к застывшей истуканом Оливии и, медленно расстегнув пуговицы на дублете, низко прогудел: — Раздевайся.

— Что? — рвано глотнув воздух, попятилась назад Ли.

— Ты плохо слышишь? — спокойно стянув сапоги, Касс разбросал их по сторонам и мягкой пружинящей походкой двинулся на охотницу. — Я сказал — раздевайся, — продолжил снимать с себя одежду он.

— Какого драного гоблина?.. — Оливия схватилась за скайрим, когда Ястреб, отстегнув перевязь с мечом, взялся за ремень на штанах.

Неуловимым ударом герцог выбил у нее из руки клинок и, цепко схватив девушку за предплечье, яростно выдохнул в ее лицо:

— Я тоже хочу знать — какого драного гоблина ты полезла к Нарваргу? Я же тебя попросил постоять спокойно всего несколько минут. Это так сложно?!

— Я не буду стоять спокойно, когда на моих глазах насилуют женщину, — попыталась вырваться Ли, со всей силы толкнув Касса в грудь. — И никому не позволю этого делать! Понял?

— Какую женщину? — удивленно приподнял бровь герцог.

— Амирэль! — гневно выкрикнула Ли. — Твой Нарварг лапал ее, и неизвестно, что собирался делать дальше…

Касс отпустил Оливию, сокрушенно покачал головой и тяжело вздохнул:

— Он ничего бы ей не сделал, Лив. Амирэль — невеста Нарварга. У них через несколько дней состоится свадьба.

Ли была потрясена настолько, что несколько секунд даже произнести ничего не могла.

— Эта зеленая задница — ее будущий муж? — растеряно моргнула она.

— Эта зеленая задница — сын короля Урхурта, главы кланов Грэммодра, и наследный принц, — стащив через голову рубаху, Касс бросил ее себе под ноги, а затем, потянувшись к дублету Оливии, стал ловко расстегивать на нем пуговицы. — Раздевайся, Лив, у нас мало времени.

— Не трогай меня, — голос девушки предательски задрожал и, откинув руки Ястреба, она резко отпрянула назад. — Ты дал слово…

— Ты тоже пообещала, что будешь вести себя при Магриде как послушная и скромная жена, — раздраженно рыкнул Касс, — а вместо этого втянула меня в разборки с орками, разозлила Магрида и дала возможность раскрыться Лэйну.

— Откуда мне было знать, что это Магрид? — повысила голос Оливия, отступая от неотвратимо надвигающегося на нее мужчины.

— Откуда?! — зло сузил глаза Ястреб. — Как ты думаешь, зачем я привез вас во дворец на фарлеоне? Зачем мы вошли не с парадного входа? За каким орочим потрохом я провел вас мимо дворцовой охраны? Если бы ты не засветилась, мы бы немного постояли в тронной зале, дожидаясь официального представления, потом на минуту вышли бы на центр поклониться царю, а через несколько секунд покинули бы дворец. А теперь Магрид знает, что Лэйн целитель и, если ты не разденешься, мать твою, и не сделаешь так, как я тебе скажу, Дэррэк может не успеть вынести ребенка из дворца. Раздевайся, — прогремел злющий нелюдь, окатив охотницу пылающим негодованием взглядом.

Девушка трясущимися пальцами стащила с себя дублет, и Касс, выхватив его у нее из рук, зашвырнул под порог. Следом за ними полетели ремень и сапоги Оливии.

— Рубашку можешь оставить, — буркнул Ястреб, наблюдая за тем, как Ли нервно пытается распутать шнуровку на горловине. — Брюки снимай. И побыстрей! Они скоро придут.

Оливия проглотила судорожный спазм, подняв на мужчину бледное лицо.

— Кто придет? — хриплым надтреснутым голосом поинтересовалась она.

— Соре во главе с Магридом, — тревожно оглянулся на дверь Касс. — Снимай эти долбанные штаны или я сам их с тебя сниму тогда завтра на бал пойдешь, в чем мать родила, — психанул он, заметив, что охотница испугано замерла, вцепившись побелевшими пальцами в пояс брюк.

Ли прерывисто выпустила воздух из легких, спустив брюки, быстро переступила через них, зябко обхватив себя руками. Тело мелко колотило от ощущения собственной беспомощности и бессилия, а еще больше — от страха за Лэйна.

— Все, — еле слышно бросила она отвернувшемуся от нее Ястребу.

Даже не взглянув на Оливию, он схватил ее за руку, быстро протащив через комнату к тому месту, где за гобеленом находилась потайная дверь.

— Обними меня, — жестко потребовал Касс, нависнув над съежившейся охотницей.

Сердце Оливии замерло, потом ударилось тяжелым толчком о ребра и заколотилось, как сумасшедшее. Положив холодные дрожащие ладони на его голую грудь, Ли подняла голову, напоровшись на сверкающий яркой зеленью взгляд мужчины. Одним сильным рывком он поднял ее с пола и, подхватив под бедра, впечатал в стену, заставив громко вскрикнуть. L

— Тише, — напряженно к чему-то прислушиваясь, шепнул он, продолжая удерживать Оливию на весу. — А вот теперь можно и громче, — странно улыбнулся он и, стянув с одного плеча девушки рубаху, припал губами к основанию шеи.

Ли охнула, судорожно вцепившись в его плечи и, гнетущая тишина комнаты внезапно наполнилась бешеным ритмом ее рваного пульса. Руки Касса ожили, требовательно и настойчиво сжав ее бедра. Одна ладонь дерзко пробралась под рубаху Оливии, прочертив по позвонку девушки огненную дорожку вызывающих дрожь прикосновений. Теплые губы оставили на плече легкий влажный след, а потом мужчина, словно сорвавшийся с цепи голодный пес, стал покрывать ее жадными, дикими поцелуями: то короткими, резкими, жалящими, как змеи, то медленными, ненасытными, тягучими, сбивающими дыхание и пронизывающими все тело острыми горячими волнами странного сладкого томления.

Сквозь пелену липкого оцепенения Ли как во сне видела открывшиеся двери, ввалившихся в комнату во главе с Магридом мужчин, сначала удивленно разглядывающих разбросанную повсюду по комнате одежду, а затем и стоявших у стены в недвусмысленной позе полуобнаженных супругов.

— Прекрати, — резко ударив ладонями по плечам продолжающего целовать ее Касса прошипела Оливия.

— Детка, прости, ты такая сладкая, не могу остановиться — выдыхая со свистом воздух, промычал Ястреб, лизнув ее шею. — Сейчас дойдем до кровати, — опустив охотницу на стул он, продолжая удерживать, странно улыбнулся он и, стянув с возле ее ключицы, а затем алчно пол, он резко повернулся и, наткнувшись взглядом на стоящего у входа царя со свитой, взбешенно пророкотал:

— Какого Раннагарра, Магрид?

— Извини, сынок, — примирительно выставив вперед руки, усмехнулся царь. — Не думал, что ты так сильно занят, — пытаясь взглянуть на спрятавшуюся за спиной Касса Оливию, он слегка отклонился в сторону, вызвав у герцога очередной приступ глухой ярости.

— Тебя стучаться не учили? — зло выплюнул Касс, широко расставив ноги и прижав одной рукой к своей спине сотрясающуюся мелкой дрожью Оливию.

— Закрываться надо было, — расплылся в улыбке царь.

— Видимо, так торопились, что не успели, — кивнув на валяющуюся на полу одежду, похабно намекнул один из стоявших за Магридом мужчин. Сально скользнув взглядом по голым коленкам и лодыжкам Оливии, выглядывающим из-за ног Касса, он радостно заметил: — Надо было не спешить так. Могли бы в самый интересный момент заглянуть!

Из тела Ястреба бесшумно выскользнули тени, одна из них со злобным рычанием бросилась на зарвавшегося мага, с размаху заехав ему в нос.

— Пошли вон! — рявкнул нелюдь, распахнув магическим пинком двери и вышвырнув ударной волной всех, кроме Магрида, в коридор. — Тебя это тоже касается, — вернув себе нормальный облик, бросил царю герцог.

— Я, собственно, зачем пришел… — собравшийся было выйти Магрид замер в дверях, полуобернувшись к Кассу. — А где мой юный друг, Лэйн?

— Магрид, не лезь к моему сыну, — в голосе Касса отчетливо зазвенели металлические нотки.

— Боишься, что я ему понравлюсь? — хитро сузил глаза венценосец.

— Нет, боюсь, что заразится от тебя какой-нибудь пакостью, — ехидно ухмыльнулся Касс. — Блудная хворь — это тебе не насморк.

Магрид перестал улыбаться, подозрительно разглядывая комнату.

— Где мальчик? — снова спросил он.

— Антэль повела его посмотреть на малый тронный зал, — недовольно ответил Касс, а затем нетерпеливо рыкнул: — Ты уберешься, наконец, отсюда, чтобы моя жена могла одеться?

— Зачем же одеваться? — изобразил искреннее изумление на лице царь. — Вы продолжайте, продолжайте… И на замок не забудьте закрыться, — со смешком добавил он у выхода. — А то мало ли…

Касс демонстративно хлопнул за ним дверью, шумно задвинув засов. И только когда за стеной стихли голоса и шаги, закрыл глаза и, ссутулившись, уперся лбом в косяк.

— Одевайся, — собрав с пола одежду, герцог протянул ее охотнице, после чего отвернулся, давая ей возможность привести себя в порядок. — Дэр с Лэйном уже на корабле, — сообщил он.

— Откуда ты знаешь? — быстро натянула на себя брюки Ли.

Касс вынул руку из кармана и, разжав ладонь, показал охотнице мерцающий синий кристалл.

— Дэррэк передал, что все в порядке.

Фарлеон отчалил от берега.

— И что теперь? — девушка встревожено обратилась к уставившемуся в одну точку на полу Ястребу.

Касс поднял голову, долгим задумчивым взглядом изучая лицо охотницы.

— Что конкретно тебя интересует? — устало спросил он. — Как быстро Магрид разгадает обман или что теперь будем делать мы?

Ли неопределенно повела плечом, и сама точно не зная, что имела в виду. Хотя, скорее всего ее интересовало и то и другое.

— Арум-Рисир огромен, — отвлеченно заметил Касс. — Малый тронный зал находится на противоположном от нас конце дворца. Когда Магрид дойдет туда и не найдет Антэль, он активирует икту. Пока конвой будет искать мою мать, Дэррэк и Лэйн уже доберутся до особняка.

— Она ведь скажет, что никакого Лэйна с ней не было, и они снова придут сюда.

Губы Ястреба после ее слов тронула кривая ухмылка, и он спокойно произнес:

— Не скажет. Антэль нет во дворце. Ее вообще нет в Азаандаре — она приедет только завтра.

Ли тяжело сглотнула, понимая, что когда раскроется обман, гнев царя посыплется на их головы, как камнепад.

— И чем нам это грозит?

— Нам? — изломив бровь, Ястреб наклонил на бок голову, заинтересованно посмотрев на охотницу. — Тебе так точно ничем, а я привык к нападкам Магрида

— Почему он так обращается с тобой? — Оливия всегда считала, что тот, кто принес мир в серединные земли и кого в народе прозвали Великим, наверное, был на редкость честным, рассудительным и благородным человеком. Царь, которого довелось увидеть воочию, ей не просто не понравился, он напомнил ей триадонов висящих под потолком северного входа в Арум — Рисир: за редкостной на первый взгляд красотой, скрывалось ядовитое, опасное, мерзкое нутро. И чего откровенно не понимала охотница, так это того, почему Ястреб хранил верность и беззаветную преданность тому, кто так жестоко и своевольно распоряжался его жизнью.

— Он по-другому не умеет, — улыбнулся в пустоту комнаты Касс. — В этом весь Магрид. Он должен контролировать всех и вся, каждый вздох и шаг своих подчиненных, а к тем, кто удостаивается его любви и расположения у него особо трепетное отношение.

— То есть лишить тебя возможности бывать на могилах близких и отнять приемного сына — это такая особая трепетная царская любовь? — не выдержала Оливия. — Огради Всевидящий от такой дружбы и заботы!

— Не говори о том, чего не понимаешь, — подняв рубаху, Касс, быстро оделся и, дойдя до камина, одним щелчком пальцев зажег в нем огонь. — Мы слишком много пережили вместе и слишком многим обязаны друг другу. У меня нет причин не доверять тому, кто спас мне жизнь, как и у него, нет причин сомневаться в моей верности. Другое дело, что покорности он от меня не дождется никогда, но его это больше забавляет, чем раздражает. Это такая игра, — загадочно сверкнул глазами герцог. — В строгого отца и непослушного сына.

Ли посмотрела на герцога, как на умалишенного. Ей было непонятно, о чем он говорит, как и откровенно странными казались их с Магридом подковерные игры.

— То, что тебе кажется ущемлением прав и самодурством, на самом деле хороший жизненный урок, — догадался по выражению лица Оливии, о чем она размышляет Касс.

— Своими действиями Магрид заставляет меня всегда быть настороже: он учит обходить выставленные им ловушки, просчитывать игру на несколько шагов вперед… Поверь, это из добрых побуждений, царь не желает мне зла.

Оливия потрясенно покачала головой. Не желает зла? И это о Магриде говорил человек, у которого тот отнял возможность прикоснуться к могиле жены и произнести над ней слова элликии?* Да он сумасшедший!

— Тебя так просто прочитать, — голос Касса внезапно стал тихим и хриплым. — Ты не умеешь скрывать свои эмоции. На твоем лице отражаются все твои чувства… — мягко двинулся навстречу Оливии герцог, произнося на каждый шаг слово. — Злость, недоумение, досада. он остановился в полуэрте от девушки, блуждая по ее лицу взглядом, мерцающим в свете камина темным малахитом.

Она не успела привести свою одежду в порядок и в распахнутом вороте рубахи, на молочной белизне ее гибкой шеи отчетливо ясно виднелись пунцовые следы его страстных поцелуев. Губы внезапно обожгло памятью о прикосновении к ее коже: теплой, шелковой, пахнущей так сладко, что Касс с трудом заставлял себя не рычать от удовольствия, когда пробовал ее на вкус. Смешно и странно, но он был готов благодарить Магрида за эту короткую возможность — откровенно и смело целовать собственную жену, прижимаясь к ней так интимно близко, как она сама бы никогда не позволила.

В висках гулко застучала кровь и в груди стало неуютно-жарко. Разыгравшееся воображение нарисовало перед глазами образ извивающейся в его объятьях практически обнаженной Оливии и Касс, сжав кулаки, резко отвернулся, чтобы не видеть ее лица и не поддаться искушению, схватить ее и, задрав рубаху целовать стройное упругое тело.

Мрачный Сардар и все темные твари Раннагарра…

Что это?

Неужели?..

Да нет…ерунда! Просто давно не было женщины…

— Я сейчас выйду и приведу слуг с едой, — буркнул Касс, поспешно надев сапоги и застегнув дублет. — Закройся на все засовы и никому, кроме меня, не открывай.

— Откуда я буду знать, что это ты? — поинтересовалась Оливия.

Касс схватил ее ладонь, и пока она не успела выдернуть свою руку, прочертил пальцем на запястье невидимый витиеватый символ.

— Если это буду я, знак проявится.

Ли закрыла за покинувшим покои герцогом дверь и, прижавшись к ней спиной, обессилено сползла на пол. Напряжение, натягивающее мышцы, как тетиву лука, внезапно отпустило охотницу, и она растеклась у порога безвольной массой, возблагодарив Всевидящего за то, что он дал ей время для передышки.

Непроходимая глупость — пытаться плавать в этом грязном болоте, кишащем зубастыми хищниками, будучи маленькой беззащитной рыбкой. Тебя сожрут, и даже кости не выплюнут.

Как же тяжело далась ей эта игра в потерявших контроль, и забывших обо всем на свете супругов, и как легко и непринужденно сыграл свою роль Ястреб.

Ли прижала к шее руку, и прохлада ладони немного остудила горящую огнем после его поцелуев кожу. Ей казалось, что его губы выжгли на ней клеймо, проникли в кровь и продолжают отравлять ее тело своим ядом. Таких поцелуев она еще не знала… да и можно ли было назвать обрушившийся на тебя огненный шквал жгучих прикосновений простым словом «поцелуй»? Как у нее вообще хватило сил и мужества выдержать это представление?

Девушка вытянула вперед свои трясущиеся пальцы, а потом сжала их в кулаки, чувствуя, что все равно не в состоянии унять внутреннюю дрожь. Упершись затылком в дубовую поверхность двери, она рвано глотнула воздух, а потом заставила себя подняться на ноги. Надо было взять себя в руки до возвращения Ястреба. Ради Лэйна.

Всевидящий, что еще ей нужно будет сделать, чтобы мальчику ничего не угрожало? Как долго и часто придется переступать через себя и собственный страх? И как пережить эту ночь наедине с герцогом? Здесь нет ни Джедда, ни Лэйна, ни ее милых, болтливых служанок. Никого, в ком она могла черпать спокойствие и силы, никого, кто мог бы поддержать и защитить ее. Она вновь оставалась один на один со своей судьбой, безжалостно сбивавшей ее с ног каждый раз, как только она пыталась встать.

Ли прошлась по комнатам в поисках уборной. Обнаружив за одной из дверей то, что искала, она наклонилась над мраморной чашей с размеренно журчащей в ней родниковой водой, опустив в благословенный холод пылающее лицо.

Облегчение пришло почти сразу: острые ледяные иголочки защипали щеки и лоб, а потом холодный озноб расслабил зажатые плечи и спину. Ли оперлась руками о каменный бортик, устало взглянув на свое отражение в висевшем на стене зеркале. Женщина, смотревшая на нее оттуда, выглядела откровенно жалко: мокрые волосы облепили бледное лицо, в сжатых в тонкую линию губах ни кровинки, в глазах отчаяние и тоска…

— Нет, только не это… — простонала Оливия, коснувшись пальцами багровеющего в вырезе рубахи следа на шее. Оттянув ворот, она с ужасом смотрела на пунцовые отметины, украшающие ее плечо и ключицу. — Сволочь многомордая, — наглухо застегнув дублет, выругалась девушка. — И как теперь ходить с этим?

Вернувшись в комнаты, она подняла с пола скайрим, и только когда, пристегнув его к поясу, положила руку на эфес, наконец, смогла облегченно выдохнуть. Холод оружия всегда дарил ей ощущение покоя и уверенности в себе. Девушка постояла несколько минут, разглядывая окружающие ее предметы, а потом вошла в гостиную и уселась на диван, сверля настороженным взглядом дверь, за которой исчез Ястреб.

Засовы, на которые она закрылась, не казались ей такой уж непреодолимой преградой для царя и тех, с кем он пришел за Лэйном. Эти люди были магами. И если Ястребу ничего не стоило, открыв магией дверь, вышвырнуть их вон, то им наверняка не составило бы большого труда вышибить эти самые двери легким движением руки. Поэтому, выбирая между компанией Магрида и обществом своего многомордого мужа, она однозначно выбрала бы второго, по крайне мере, от него охотница хотя бы знала чего ожидать.

Ли не знала точно, сколько прошло времени, но когда терпение и выдержка начали заканчиваться, в двери неожиданно настойчиво постучали. Схватившись за меч, охотница с облегчением заметила вспыхнувший на руке изогнутый символ, нарисованный Ястребом. Никогда в жизни она так не радовалась его появлению, как в эту минуту.

Герцог привел с собой четырех человек, которые, оставив на столе посуду и подносы с едой, молча удалились, повинуясь одному короткому жесту Касса.

— Садись, — налив в серебряные кубки вина, небрежно кивнул он на место возле себя. — Ты ведь голодная.

Ли принципиально устроилась на противоположном конце стола, и Ястреб, усмехнувшись, волной магии подвинул к ней столовые приборы.

Раньше он не демонстрировал ей так открыто свои возможности, и охотнице оставалось лишь удивляться, глядя на то, как тарелки, словно живые, тихо позвякивая, ползут по скатерти.

— Здесь очень много магии, — в очередной раз разгадав мысли Оливии, заметил Касс. — Не приходится тратить лишней силы.

— Как это? — по сути, Ли ничего не знала о магах, и естественное любопытство взяло верх.

— В обычных условиях я трачу свой внутренний ресурс, — пояснил герцог, — в Азаандаре же черпаю магию извне.

— Как эльфы берут свою силу у Эльвы? — Ли вспомнила, что ей рассказывал о свойствах своей магии Элл.

— Да, очень похоже, — согласился Касс. — Только в отличие от Эльвы, измерение Рашш — это магия в чистом виде и ею очень легко подпитываться.

— Так вы поэтому построили здесь столицу? — спросила охотница. — Ваша сила здесь увеличивается в несколько раз?

— В несколько сотен раз, — подтвердил ее догадку Касс.

— Я всегда думала, что столицу спрятали в этом месте для того, чтобы сюда могли попасть только избранные. А оказывается… — сейчас Оливия понимала, что имел в виду Ястреб, называя Азаандар последним рубежом.

Касс понимающе улыбнулся.

— Не всегда за красивой оберткой скрывается столь же привлекательная начинка.

Когда Магрид предложил создать здесь город и сделать его столицей, его посчитали сумасшедшим. Теперь называют великим.

— Это была его идея? — спросила Ли.

— Его, — герцог, насытившись, откинулся на высокую спинку стула и с удовольствием отвечал на вопросы девушки, удивляясь тому, что впервые за все время имеет возможность разговаривать с ней спокойно и без лишних эмоций. Неизвестно почему, но ему это нравилось. Нравилось видеть на ее лице живой интерес, слышать, как звучит ее голос, и смотреть на нее Кассу тоже нравилось. В ней не было присущего большинству знатных шейн Аххада жеманства и аффектации. Она была искренней и честной во всем, что делала и о чем говорила.

Она была настоящей, такой настоящей и понятной — как воздух, вода и солнечный луч, греющий своим теплом в холодный осенний день.

И с ней не нужно было притворяться, изображая из себя кого-то, кем ты на самом деле не являлся. Ей было наплевать, с какой стороны от тарелки ты кладешь вилку, как красиво в твоей руке смотрится бокал с вином, и ровно ли при этом ты держишь спину.

Так легко и непринужденно Касс уже давно не общался с женщиной, и что было самым приятным — с умной женщиной. Ей не требовалось разжевывать и лишний раз повторять обычные вещи. Она быстро вникала в то, о чем он говорил, иногда с полуслова понимая то, что он пытался до нее донести.

На Азаандар тихо спускалась ночь, в комнате, тихо потрескивая, горели свечи и пламя, жадно лижущее каменное нутро камина, отбрасывало на стены мягкие тени, придавая их спокойному разговору атмосферу домашнего уюта и тепла.

— Пора спать, — время перевалило за полночь, и как бы Кассу не хотелось и дальше беседовать с охотницей, но отдохнуть им обоим было просто необходимо.

Завтрашний день обещал быть насыщенным и полным сюрпризов, а в том, что Магрид их преподнесет, герцог даже не сомневался.

Девушка вздрогнула после его слов, и Касс понял, почему она задавала ему так много вопросов и почему разговаривала с ним так непривычно долго. Она намеренно оттягивала момент похода в спальню. Охотница, способная в одиночку убить карука, скрутить здоровенного орка и противостоять десятку пьяных мастримов, его боялась. Боялась засыпать рядом с ним в одном тесном замкнутом пространстве. Несмотря на данное ей обещание больше ни к чему ее не принуждать, она ему не верила.

Не верила и опасалась.

Настроение стремительно упало, а на душе вдруг стало так паршиво, словно туда ведро помоев вылили, только винить Кассэлю за это кроме себя было некого.

Герцог, подчеркнуто-показательно забрав с кровати в спальне подушку, бросил ее на диване в гостиной и, стянув сапоги и дублет, стал устраиваться на ночлег.

— Там в шкафу есть мои рубахи и халат, — повернувшись на бок, как бы между прочим бросил он. — Можешь взять переодеться.

Приказ Магрида остаться во дворце застал их врасплох, и если у Касса в Арум-Рисире всегда была сменная одежда, то для Оливии заказать что-то подходящее он мог только утром. Герцог искренне надеялся, что девушка не побрезгует спать в его вещах, в противном случае ее собственный костюм к завтрашнему дню обещал выглядеть крайне неприглядно, а давать повод насмехаться над ней заносчивым дворцовым модницам Кассу не хотелось.

Охотница, беззвучно затворила за собой дверь, погрузив комнату в тишину. Закрыв глаза, Касс тяжело вздохнул. У него никак не получалось избавиться от едкого привкуса горечи, появившегося во рту после разговора с Оливией. Чем ближе он узнавал ее, тем тяжелее было нести на себе груз вины за ее изломанную жизнь. И тем болезненней было осознавать, что вся ответственность за то, что с ней произошло, лежит на нем.

Касс привык брать на себя ответственность. Он был воином, возможно, излишне резким, грубым, а порой безжалостным и жестоким, но, оглядываясь назад, он никогда не сожалел о том, что делал, и никогда не испытывал стыда за свои поступки, кроме одного единственного…

Если бы он только мог хоть что-то исправить…

Если бы только мог…

* * *

Ли уселась на высокую кровать под пышным красивым балдахином, прислонившись плечом к витой деревянной стойке. Очень хотелось задать себе вопрос — что она здесь делает? Только задавать его было страшно, потому что не понимала, для чего она здесь и зачем ввязалась в эту опасную и чуждую ей авантюру.

Изначально девушка считала, что делает это ради Лэйна. Но теперь получалось, что она втянула ребенка в еще большую переделку, выпутаться из которой самостоятельно уже не получалось ни при каких раскладах. Мысли у нее были сумрачные и хмурые, как мрак ночи за окном, раскинувший над Азаандаром свои темные крылья.

Чем обернется для нее завтрашний день?

Каким будет следующий шаг царя?

И сможет ли Ястреб убедить его оставить мальчика в покое?

Все вокруг было подозрительным и враждебным, и Ли больше не чувствовала себя самостоятельной, сильной и храброй. Она запуталась. Попала в собственный расставленный капкан и теперь вынуждена была доверять и принимать помощь того, кого привыкла считать своим врагом.

Только главная беда была в том, что врагом он ей не был. Кем угодно, но только не врагом.

Как бы старательно Оливия не старалась об этом не думать, действительности это не меняло. Поступки герцога говорили красноречивее любых слов, вот только легче от этого не становилось, и перечеркнуть прошлого тоже не могло. Просто было невыносимо больно. Больно за то, что платить за чье-то страшное преступление пришлось ей и Роану.

Теперь, зная о герцоге больше, она могла понять, что двигало им в тот день.

Понять… но не простить. Будь ее воля, она сегодня же забрала бы Джедда и Лэйна, уехала бы куда-нибудь далеко-далеко и постаралась больше никогда не показываться на глаза Ястребу. Но у Всевидящего на этот счет, видимо, были другие планы, он зачем-то все время сталкивал их с герцогом лбами, словно проверял на прочность, а может быть, что-то пытался доказать. Этого Ли не знала, да и не хотела знать. У нее оставалась только надежда на то, что по истечении установленного Ястребом срока он сдержит свое слово, даст денег и отпустит ее. И, возможно, тогда у них обоих появится шанс навсегда забыть друг о друге и попытаться начать жизнь с чистого листа.

А сейчас надо было просто постараться не наделать новых ошибок. Оливия очень хотела, чтобы после завтрашнего бала Магрид выпустил их с Ястребом из дворца. Ей здесь не нравилось. И это было мягко сказано. Да она в лесу с диким зверьем чувствовала себя легче и спокойней, чем в напичканном стражей и магией Арум-Рисире!

Охотница поднялась с постели и, открыв шкаф, нехотя достала оттуда рубаху своего многомордого мужа. Камизы* у нее здесь не было, а спать в чем-то было нужно. Портить с такой любовью сшитый для нее служанками костюм Ли не хотела, тем более, что заменить его было нечем.

На всякий случай, заблокировав стулом дверь, девушка быстро переоделась и, положив на подушку скайрим, залезла под одеяло, с удивлением ощутив, как сильно устала. Тревоги и волнения последних дней совершенно вымотали ее. Зато страх потерять Лэйна уже не был таким острым и паническим. Сейчас она точно знала, что мальчик был с Джеддом в особняке герцога, и раз он говорил, что там безопасно, то оснований ему не верить у нее не было. Дель Орэн искренне любил мальчика и не заметить это мог только слепой. Ли слепой не была, поэтому понимала, что как бы она не относилась к своему мужу, Лэйна он будет защищать до последнего вздоха, по-другому маршал Аххада — Черный Ястреб — видимо, не умел.

Оливия и представить себе не могла, что такой же раздрай в душе сейчас был у того, кто казался ей предельно невозмутимым и хладнокровным.

* * *

Касс тоже не спал и не знал, как скоротать ночь, медленно пьющую его бессонницу и нервы. Он продумывал все возможные варианты событий, стараясь предугадать действия Магрида, и больше всего не хотел, чтобы следующей, до кого венценосец дотянет свои цепкие руки, была Оливия. А она однозначно была для царя лакомым куском. Нужно было убедить Магрида не трогать девушку, потому что когда правитель Аххада добивался поставленной цели, он давил на все мыслимые и немыслимые рычаги, не считаясь с тем, как больно при этом делал. И если Касс умел ему сопротивляться и терпеть боль, то для бесхитростной и наивной охотницы методы Магрида могли стать фатальными. Быть причиной новых страданий Оливии герцог не хотел, их и так на ее долю выпало слишком много.

Короткий и тревожный сон пришел к Кассу лишь под утро, и в его вечном кошмаре он снова видел мертвую Эорию, и пустой, отрешенный взгляд Оливии, всегда заставляющий его просыпаться в холодном поту, с тупой ноющей болью в сердце.

Только в этот раз кошмар не закончился пробуждением, потому что как только Кассэль успел свесить с дивана ноги и глубже вдохнуть воздух, край гобелена, закрывавшего потайную дверь, отогнулся, и в покоях собственной персоной появился Магрид.

— Кассэль, мальчик мой, доброе утро. И когда же это ты успел сделать тайный ход, так что я и не заметил? — царь, довольный своей выходкой, высоко вскинул бровь, устремив на помятого и взъерошенного герцога лучистый взгляд.

— Стареешь, Магрид, — усмехнулся Ястреб. — В этом дворце так много твоей и моей силы, что порой сложно различить, чья она. Жаль, — с сожалением вздохнул он, глядя на рассекреченный проход. — Придется уничтожить.

— М-да, — Магрид придирчиво скользнул взглядом по комнате, подмечая мелочи, а затем расстроено произнес: — Все-таки не показалось.

— Ты о чем? — изобразил на лице недоумение Касс.

— О том представлении, что вы для меня вчера устроили. Девочка — плохая актриса, сынок. Обычно твои любовницы не прятались за твою спину, а с гордостью демонстрировали мне свое лицо.

— Моя жена просто очень скромная, — сердито заметил Касс. — И не привыкла показывать свои прелести посторонним.

— Так ты поэтому спишь один в гостиной на диване? — иронично потянул Магрид.

— Я храпел и мешал ей спать, — едко улыбнулся Касс. — Меня настоятельно попросили перейти на диван.

— Ну-ну, — усевшись напротив своего маршала, скрестил на груди руки царь. — Храпел, значит? Мальчика, я так понимаю, здесь уже нет? — резко сменил тему он.

Касс вытянул вперед свои длинные ноги и, повторив следом за царем позу, сложил руки на груди, откинувшись на спинку дивана.

— Правильно понимаешь.

— Действительно старею, — удрученно вздохнул царь, прищелкнув языком. — Раньше я бы не купился на такую откровенную подставу.

— Ну что ты, Магрид, — добродушно ухмыльнулся Касс. — Какие твои годы. Тебе бы впору порадоваться за меня… Должен же я был за столько лет научиться у тебя хоть чему-то?

— Думаешь? — скептично нахмурился венценосец. — Хм. Что ж, тогда один-один. Но мальчика тебе все равно придется отдать.

— Ц-ц-ц, — отрицательно покачал головой Касс. — Это с какой такой радости?

— Целители — достояние государства и находятся под моей защитой, — мило заметил царь, подмигнув Ястребу.

— А кто сказал, что он целитель? — улыбнулся герцог, нагло подмигнув монарху в ответ. — Тебе показалось, Магрид.

Глаза венценосца нехорошо сузились, а голос стал тихим и вкрадчивым:

— Ты обвиняешь меня во лжи, сынок?

— Что ты! — с выражением праведного негодования на лице, прижал ладонь к сердцу Касс. — Как можно? Я сказал — «показалось»!

— То есть я, по-твоему, мало того что глуп, так еще и слеп? — угрожающе процедил царь.

— Ты же сам сказал, что стареешь, Магрид, — печально вздохнул Касс. — А старость, она такая… Слух не тот… Зрение, опять же, подводит…

— Хватит! — перестал изображать из себя добродушного старца Магрид. — Мальчика я забираю, и это не обсуждается!

— Нет, — сбросил с себя маску дружелюбия Касс. — Не имеешь права. Ты упустил свой шанс, Магрид, а второго я тебе не предоставлю. Соре не смог выявить у ребенка исключительных магических способностей. А без доказательств твои предположения остаются лишь твоими предположениями. Единственный, кто может подтвердить правдивость твоих слов — это я. А я не стану этого делать. Более того, я утверждаю, что ты ошибся! Тебе показалось, Магрид!

— Вот как ты заговорил? — Магрид задумчивым долгим взглядом, окинул невозмутимо развалившегося на диване Касса. — А ты действительно у меня многому научился. Все просчитал?

— Ты мог забрать ребенка, только когда он был во дворце, — пожал плечами Касс. — До его совершеннолетия у тебя уже нет права требовать от меня привезти мальчишку ко двору. Официально я представил тебе свою жену и сына. Ноги ребенка здесь больше не будет! А без моего позволения, вне дворца, соре не имеет права приближаться к наследнику племенного эрла. Если я их всех убью — я буду в своем праве, Магрид. Дети эрлов неприкосновенны. Таков закон.

— Но он не эрл! И не твой единокровный сын, — возразил Магрид.

— Магрид, ты ведь читал документ об усыновлении, — слабо улыбнулся Касс. — Я скрепил документ своей кровью! Ты ведь знаешь, что это означает?

— Усыновление равносильно кровному родству, — недовольно скривился царь. — Нашел лазейку, паршивец…

— У меня был хороший учитель, — развел руками Касс.

— Тебе так дорог этот ребенок? — нахмурился царь. — Не ожидал… Хотя могу тебя понять. Мальчишка просто чудо! Где ты его нашел?

На лице Касса не дрогнул ни один мускул, и он расслаблено улыбнулся в сосредоточенное лицо царя.

— Мальчика нашла Оливия, собственно, ради нее я его и усыновил, — герцог играл… Опасно играл, и один неверный шаг мог перечеркнуть все его усилия, но если Магрид поверит в его ложь, то за Лэйна можно будет больше не опасаться.

— Вот как? — заинтересованно вскинулся царь. — Объясни.

— Считай, что мальчик — мой рычаг давления на нее, — коварно улыбнулся Касс.

— М-м-м, — удовлетворенно поднял обе брови венценосец. — То есть ради него она сделает для тебя все, что угодно?

— Можно сказать и так, — согласно кивнул Касс.

— А это мы сейчас проверим, — резво вскочил на ноги царь, метнувшись к двери спальни с такой прытью, коей Касс от него совершенно не ожидал. — Так говоришь — храпел, мешал спать жене и ребенку? — показательно громко заорал под дверью Магрид. — Я хочу увидеть мальчика! — царь схватился за ручку, резко дернув ее на себя.

— Оу, — удивленно повернулся к герцогу монарх. — Она еще и закрылась от тебя? А это, смею спросить, для чего? Для полной звуковой изоляции?

— А это для того, чтобы некоторые излишне любопытные не совали свой нос куда не надо, — раздраженно прогудел Касс, оттеснив царя в сторону.

Дверь неожиданно открылась, в щель проскользнула Оливия и, бросив на стоящих у входа мужчин гневный взгляд, яростно зашептала:

— Да что же это такое? Это не дворец, а проходной двор! Ты же мне обещал, что больше без стука сюда никто не войдет! — ткнув в грудь Касса указательным пальцем, сердито нахмурилась она.

Герцог мгновенно скорчил извинительную гримасу и красноречиво скосился на царя, давая понять, что он тут ни при чем.

— Простите, дорогая герцогиня, — мягким и бархатным голосом начал Магрид. — Я просто хотел одним глазком заглянуть в вашу спальню.

— Зачем? У вас своей спальни нет, что вы регулярно шляетесь по чужим? — осадила его Оливия. — Сначала один храпит полночи, потом другой орет ни свет ни заря. Вы мне поспать дадите?

Магрид, изумленно округлил глаза, не сразу найдясь с ответом.

— Видите ли, шейна Оливия…

— Вижу, — перебила его Ли. — Я вас уже третий раз вижу, и с каждым разом вы мне нравитесь все меньше и меньше. Мне казалось, что вельможа вашего уровня должен обладать должным чувством такта и не вваливаться в апартаменты к супругам без стука и приглашения, а в спальню к чужой жене — тем более!

— Лив! — попытался одернуть ее Касс.

— Что «Лив»? — понесло охотницу. — Если ты привык светить перед всеми своим голым задом, то я нет!

— Зада я вашего не видел, герцогиня, а ножки, скажем так прямо — очень даже ничего, — удовлетворенно сверкнул глазами Магрид, скользнув взглядом по голым ногам Оливии, бесстыдно выглядывавшим из-под необъятной рубахи мужа. Бесцеремонно осмотрев фигуру девушки, царь многозначительно улыбнулся, заметив посиневшие следы от поцелуев Касса на ее шее и в вырезе сорочки.

Щеки Оливии полыхнули огнем, и она, стыдливо обняв себя руками, тут же спряталась за спину герцога.

— Надо же, — удивленно хмыкнул Магрид, подмигнув Кассу. — Действительно скромница. Кстати, понимаю теперь причину вашего появления во дворце в мужской одежде, герцогиня, — Магрид качнулся в сторону, пытаясь взглянуть на Оливию через плечо своего маршала. — С таким несдержанным мужем вам в платьях ходить категорически противопоказано. Ты бы поосторожней с девочкой, сынок!

— Магрид! — рявкнул Касс.

— Он тебе просто завидует, — не выдержала охотница и, высунув из-за спины Ястреба свой нос, ехидно добавила: — Сам не в состоянии, поэтому ходит по чужим спальням и подглядывает.

— Оливия?! — опешил от такого заявления Касс, с ужасом посмотрев на багровеющего царя.

С лица монарха съехала улыбка, и он, нервно дернув головой, взбешенно пробасил:

— Ну, знаете ли!.. Займись воспитанием своей жены и сына, Кассэль. Не семейка, а балаган какой-то!

— А вот моего сына я бы вообще попросила не трогать! — выпрыгнула вперед Оливия, игнорируя пытающегося задвинуть ее за себя Касса. — Думаете, я не знаю, что вы задумали? Попробуйте только забрать у меня Лэйна! Я вам тут не только орками все полы вымою, я вам ваш Арум-Рисир к гребаному Раннагарру развалю и соре ваш скормлю эгрэгорам! Хотите моего сына? Имейте в виду — к нему прилагаюсь я! И дохлого гоблина вы меня отсюда выставите!

— Оливия! — Касс скрутил разъяренную охотницу, грозно тычущую в Магрида пальцем и, прижав к себе, выдохнул в ее макушку. — Прекрати.

— И тебя я тоже кому-нибудь скормлю, — стукнула его кулаками Оливия. — Попробуй только отдать этому блудливому извращенцу нашего сына! Ненавижу тебя! — горько всхлипнула она, уткнувшись лицом в грудь Касса.

— Доволен? — прорычал герцог Магриду, оторопело наблюдающему за бьющейся в истерике женщиной. — Ты этого хотел? Можешь собой гордиться!

— Нервная она у тебя какая-то, — разочаровано скривился Магрид, быстро направляясь к выходу. — Мальчика можешь оставить себе, — бросил через плечо царь, напоследок громко хлопнув дверью.

Оливия, тяжело отлепившись от Касса, подняла на него свое бледное лицо, собираясь что-то сказать, но герцог, отрицательно покачав головой, приложил к ее губам палец.

— Тсс, — еле слышно шепнул он, снова прижав девушку к себе.

Дверь тут же отворилась, и вновь возникший на пороге Магрид недовольно бросил глядящему на него исподлобья Кассу:

— И держи свою ненормальную супругу подальше от орков. Мне война с Грэммодром ни к чему.

— Проваливай, — звучно рыкнул Ястреб, осторожно погладив сотрясающуюся спину жены. — И учти, еще раз заявишься к нам без спроса, я ее отведу в твой любимый золотой зал и разрешу пару раз уронить твою любимую статуэтку Алхоры из гномьего стекла.

— Жду вас на балу, — приказным тоном отчеканил царь и, резко развернувшись, наконец оставил супругов в покое.

— Все хорошо, — Касс наклонил голову, усмехнувшись в короткие волосы Оливии. — Ты молодец.

Ли, до этого момента напряженно прижимающаяся к нему щекой, судорожно выдохнула и обессилено стала съезжать вниз.

Касс мгновенно удержал ее за плечи, а потом, не задумываясь подхватил на руки и, открыв ногой дверь спальни, внес в комнату, бережно усадив на кровать

— Ты в порядке? — герцог налил в стакан воды из графина, всунув его в руки девушки.

— Не знаю, — отпила глоток Оливия, растеряно взглянув на Касса. — Я его, кажется, блудливым извращенцем назвала, — несчастным голосом, поведала она.

— Назвала, — довольно хмыкнул Касс. — Он такой и есть. Думаю, ему понравилось.

— И что теперь будет? — не разделяя веселья герцога, поинтересовалась Ли.

— Надеюсь, что теперь он будет обходить тебя десятой дорогой, — сел рядом с ней на кровать Касс. — Роль неадекватной и неуравновешенной истерички ты сыграла непревзойденно. Даже я поверил. Магрид терпеть не может сварливых баб и старается держаться от них подальше.

— А Лэйн? — сглотнула Ли.

— Что Лэйн? — не понял Касс.

— Что будет с Лэйном?

— Ты разве не слышала? Он сказал, мальчика можешь оставить себе.

Ли рассеяно мотнула головой. Она не слышала. Она вообще в тот момент ничего, кроме стучащего в ушах набатом собственного пульса больше не слышала.

— Почему он так сказал?

— Потому что поверил — ради Лэйна ты сделаешь для меня что угодно, — пояснил Касс.

— Для тебя? — в глазах Оливии появилась тревога, и она настороженно сжавшись, отодвинулась от герцога.

— Я сказал Магриду, что усыновил Лэйна для того чтобы иметь возможность управлять тобой, — Касс поднялся с кровати и отошел в сторону, опасаясь как бы охотница не начала снова буянить.

— Ты действительно усыновил Лэйна ради этого? — с лица Оливии схлынули все краски, и она мрачно спросила: — Ты собрался мною манипулировать, используя ребенка?

— А тобой можно манипулировать? — вопросом на вопрос ответил Касс, заложив руки за спину. — И стал бы я тебе об этом рассказывать, если бы хотел это делать?

— Зачем ты ему это сказал?

— Потому что такая тактика понятна и приемлема для Магрида. Он всегда добивается желаемого, дергая за невидимые ниточки человеческих слабостей: любви, дружбы, верности, привязанности. Пойми Магрид, что для меня значит Лэйн, он не остановился бы ни перед чем, чтобы его забрать, и вить из меня веревки, используя мальчишку. Но я сказал, что мальчик дорог тебе, и он имел удовольствие убедиться в том, как сильно дорог. Он не станет забирать Лэйна себе, зная, что это вобьет между нами клин. Ты четко дала понять, что возненавидишь меня за это, а Магрид умеет слушать и делать правильные выводы. Ему нет резона ссорить нас.

Оливия слушала Касса, понимая, что какая-то очень важная деталь ускользает от нее, и необходимо собраться, проанализировать и понять, что именно ее так напрягает и тревожит, но в голове была невообразимая каша, а тело все еще ощутимо потряхивало после пережитого стресса.

Девушка устало растерла ладонями лицо, и привалилась к спинке кровати, переводя дыхание.

Ли не понимала хитрых игр царя и Ястреба.

Вообще не понимала что происходит, и что нужно делать.

Она проснулась оттого, что, услышала приглушенный шум за дверью, а потом кубарем скатилась с постели, когда громогласный голос Магрида потребовал показать Лэйна. Это хорошо, что царь привык разговаривать на повышенных тонах, и она смогла сообразить, что ему успел сказать Ястреб и подыграть герцогу, если, конечно, то, что она говорила и делала, можно было назвать игрой.

Контроль над собой она потеряла в тот момент, когда Магрид упомянул о мальчике. В горле стало сухо и горячо, нервы, в последние дни, напряженные до предела, лопнули как перетянутая тетива, хлестнув ее наотмашь. Невидимый стопор, удерживающий гнев, сорвало, и что-то яростное и неудержимое полезло из нее как волна огня, затопив глаза алым и багряным. В этот миг она готова была убить, вгрызться в глотку царя как обезумевшая волчица, защищающая свой выводок. Страшная сущность, сидящая внутри нее, рвалась наружу, и Ли не знала, как ее остановить. Почему это получилось у Ястреба, она не поняла, но только мощные удары его сердца неожиданно подействовали на нее так умиротворяющее, как монотонный ход хронометра, отсчитывающий секунды бесконечно ускользающего в никуда времени. Она стояла, прижавшись щекой к его груди, и слышала только этот звук: властный, размеренный, превалирующий, подчиняющий ее себе. Так, наверное, на ядовитых змей действует дудочка заклинателя.

Пустота и слабость, наступившая после, были такими стремительными, что, не подхвати ее герцог на руки, она, скорее всего, просто свалилась бы на пол. Безвольно, грузно, беспомощно, как подстреленная на бегу лань.

Триумфа от того, что Лэйна удалось отвоевать, она не испытывала, только невероятную усталость и полное изнеможение. Такая жизнь была не по ней и не для нее… В лесу, где ты один на один с диким зверем и природой, все просто и понятно: побеждает тот, кто сильнее, быстрее и ловчее. Здесь же опасность таилась за всеми углами, и непонятно откуда следовало ожидать удара. Это изматывало и дезориентировало. Ли чувствовала себя слепым зверенышем, случайно выползшим из норы и не знающим, куда податься дальше.

— Держи, — охотница вышла из транса, заметив перед собой руку Ястреба, вновь протягивающую ей стакан с водой. — Я пойду распоряжусь, чтобы нам принесли завтрак. Не бойся, сюда больше никто не придет. Магрид знает, что Лэйна здесь нет.

Оливия рассеяно моргнула и подняла на герцога рассредоточенный взгляд.

— Как — знает? А зачем же я?..

— Он просто проверял тебя, — хмуро сообщил Касс. — И достоверность моих слов заодно.

Ли сжала кулаки, потому что в этот момент отчаянно захотелось заехать Ястребу в нос. Со всей дури. Чтобы кровавой юшкой умылся. Она едва не подохла, а эти два сумасшедших, оказывается, просто играли в свои идиотские игры?!

Рука разжалась сама собой и, содержимое стакана мгновенно выплеснулось в ошеломленное лицо герцога.

— Ты сдурела? — Касс вытерся ладонью, тревожно взирая на ощетинившуюся охотницу.

— Реакцию твою проверяю, — зло сообщила она. — Что, не понравилось?

— Не понял? — сделал шаг назад Касс.

— А если я тебе в глаз дам, понятнее будет? — подалась вперед Оливия. — Ты зачем меня сюда притащил? Чтобы дергать за хвост вместе со своим Магридом и проверять, кусаюсь или нет? Кусаюсь! Не понял еще?

Касс, раздув щеки, шумно выдохнул:

— У меня не было времени предупредить тебя.

— Ты знаешь этого венценосного удава большую часть жизни, и у тебя не было времени сказать мне, чего от него ожидать?!

Касс вопросительно приподнял правую бровь, а затем, низко наклонившись к Оливии, прошептал в ее рассерженное лицо:

— Ты права, я знаю его большую часть жизни, но никогда не могу предугадать, чего от него можно ожидать завтра! Упрекаешь меня в том, что не поговорил с тобой? Да ты только и делала, что пряталась от меня последние несколько дней! А кстати, почему?

Оливия облизала пересохшие губы, и герцог непроизвольно сглотнул, засмотревшись на пульсирующую жилку на ее шее. Сейчас она даже не замечала, как выглядит: подол рубахи задрался выше колен, рукав съехал с плеча, оголяя его мягкий изгиб, волосы беспорядочными прядками рассыпались полбу и щекам, глаза сверкают привычным вызовом. Дерзкая, упрямая, мятежная…

А несколько минут назад в его руках была другая женщина — хрупкая, ранимая, беззащитная, так трогательно и доверчиво прижимающаяся к его груди. Она как хамелеон меняла масть и цвет, так же как и ее аура, играющая то рдяно-кровавым, то ослепительно-белым.

Какая из этих двух настоящая?

Атак ли важно?

Касс выпрямился, пристально разглядывая девушку, и вдруг понял, что совершенно не важно. Не важно, потому что ему нравилась и та, и другая Оливия. Прямолинейная, бесхитростная, правдивая и искренняя во всех своих чувствах: от жгучей ненависти до бескорыстной любви.

Заметив, как взгляд герцога, полыхнув изумрудной зеленью, заскользил по ее голым ногам, Оливия схватила покрывало, мгновенно укутавшись в него по самую шею.

— Выйди, я оденусь, — опустив голову, буркнула она.

— Ну, вот и поговорили, — процедил сквозь зубы Касс, прежде чем покинуть ее спальню.

* * *

Запечатав двери магией, он на всякий случай набросил на дверную ручку огненный шфорс*. Нет, Магрида такой ловушкой, конечно, напугать он не рассчитывал, но остановить все же смог бы. Рука после такой травмы заживала несколько часов (и это несмотря на практически мгновенную регенерацию нелюдей), а царь лишней возни и телодвижений вокруг себя не любил.

Относительно успокоившись, Касс отправился в западное крыло Арум-Рисира, чтобы привести для Оливии слуг и принести завтрак, попутно размышляя над ее словами.

Можно подумать, если бы он предупредил ее, что Магрид матерый и прожженный интриган, она бы знала, как себя с ним следует вести. Он и сам порой этого не знал. Иногда Касс специально непростительно наглел, пытаясь выявить границы терпения Магрида, но чем возмутительней были его выходки, тем больше они нравились монарху. Создавалось впечатление, что они его не только развлекают, но еще и приносят какое-то извращенное удовлетворение. И тогда становилось совсем непонятным, кто кого провоцирует.

Касс злился на Оливию, хотя понимал, что где-то она была права. Он мог попытаться поговорить с ней еще в Ястребином Когте — объяснить, как нужно себя вести. А чего он ждал? Что она станет послушно следовать за ним по пятам, подчиняясь любому приказу беспрекословно? Ведь знал же, что она гордая, своенравная, строптивая, и все делает по-своему, наперекор… и на что только рассчитывал?

На секунду Ястреб остановился, а потом рассмеялся от неожиданного прозрения. Да ведь он сам точно такой же: всегда плевал на запреты, бессмысленные приказы и условности. Давить на него всегда было бесполезно. Заставить Касса изменить свое решение могли только неоспоримые факты или обоснованные и логически выстроенные убеждения.

Видимо, придется учиться разговаривать с охотницей иначе, раз его слов на веру она не принимает. Только бы она захотела с ним общаться… Впрочем, другого выхода не было ни у нее, ни у него, и благодарить за это, как ни странно, смело можно было Магрида. Не подними он всю эту шумиху вокруг Лэйна, кто знает, когда еще получилось бы остаться с Оливией наедине.

Выискав для жены несколько толковых служанок и отдав приказ принести в его апартаменты завтрак, Касс поспешил вернуться обратно. Оставлять Лив надолго одну он почему-то боялся. Внутри росла какая-то подспудная тревога и неясное напряжение: он как будто чувствовал, что свободолюбивой охотнице здесь неспокойно, неуютно и тесно. Связь «синта» все-таки время от времени очень явственно давала о себе знать.

Единственного, чего Касс не понимал, так это того, как она работает, будучи неполноценной. На его теле метка так и не появилась, но, несмотря на это, даже сейчас чем дальше он отходил от Оливии, тем сильнее ощущалось влияние связывающей их магии, и герцог даже не пытался анализировать, плохо это или хорошо. Для него однозначно в этом виделся большой плюс, потому что так он мог понять сразу, все ли с девушкой в порядке.

Когда он открыл дверь, Оливия уже сидела в гостиной на диване. Скайрим, не вынимая из ножен, она положила себе на колени, предусмотрительно сжимая в руке отшлифованную рукоять.

— Ты уже дала ему имя? — поинтересовался Касс, заметив, как Оливия неосознанно поглаживает ладонью подаренный им меч.

— Нет, — удивленно повела плечом Ли. — Зачем ему нужно давать имя, он что, собака?

Касс потер переносицу, пряча за отвлекающим жестом расползающуюся по лицу улыбку. Она понятия не имела, каковы истинные ценность и возможности этого клинка, и герцогу было любопытно: приняла бы она его, знай, что оружие стоит целое состояние.

— Он преданней, чем собака, — Касс сел напротив Оливии, загадочно сверкнув глазами. — В отличие от собаки, скайрим никогда не меняет своего хозяина. Если владелец погибает, клинок ржавеет и рассыпается прахом.

Ли, недоверчиво покосившись на Касса, осторожно провела пальцами по выгравированному на эфесе витиеватому рисунку.

— Зачем ему нужно давать имя?

— Меч должен слышать, что ты зовешь именно его, если он будет далеко, — указал взглядом на скайрим Касс.

— Как это? — Оливия вытащила скайрим из ножен, пустив по комнате серебристых зайчиков, отразившихся от отполированной поверхности.

— Брось меч в стену, — приказал Касс, и у Оливии от неуместности такого предложения вытянулось лицо.

Ли сначала посмотрела на копошащихся вокруг стола слуг, потом перевела взгляд на Ястреба, мучительно размышляя, все ли у него с головой в порядке.

— За слуг не волнуйся, они все глухонемые, — внезапно заявил герцог и в подтверждение своих слов громко хлопнул в ладоши, демонстрируя охотнице, что никто из них не отреагировал на резкий звук.

На лице Оливии отразилась вся гамма сопутствующих эмоций, поэтому Касс быстро поспешил ее успокоить:

— Они такие с рождения, никто им языки не отрезал, если ты об этом подумала. В Арум-Рисир берут служить только глухонемых.

— Почему? — сорвался с губ Оливии полный недоумения вопрос.

— Потому что они никогда не смогут услышать и рассказать, о чем говорят те, кто живет во дворце.

— Но это же крайне неудобно, — совершенно растерялась Ли. — Как они понимают, что от них требуется?

Глаза нелюдя налились яркой зеленью, он замер в полуобороте, и три женщины, расставлявшие на столе посуду и еду, мгновенно подняли головы, устремив на герцога внимательный взгляд. Вежливо поклонившись, они тут же гуськом вышли из комнаты, оставив супругов одних.

— Они прекрасно понимают, что от них требуется, — спокойно заметил герцог. — Бросай меч, — мгновенно сменил тему он.

Пожав плечами, Оливия поудобней сжала клинок в руке, а затем резко метнула его в деревянную обшивку стены. Меч мягко вошел в лакированную панель, и охотница в который раз поразилась тому, насколько он острый.

— А теперь начинается самое интересное, — Касс поднялся с места и жестом поманил Оливию, предлагая встать рядом.

Ли одарила герцога выразительным взглядом, но все же любопытство оказалось сильней. Остановившись в полуэрте от Касса, она вопросительно изогнула бровь.

— И что здесь интересного?

— Ты хорошо помнишь, как выглядит клинок? — почему-то спросил Ястреб.

Ли, не задумываясь, согласно кивнула. Это было то оружие, увидев которое один раз, забыть уже было невозможно. Даже с закрытыми глазами Оливия могла вспомнить толщину кромок лезвия, гладкость отшлифованной крестовины и высоту эфеса.

— Замечательно, — таинственно сверкнул глазами Ястреб и совершенно неожиданно, шагнув за спину охотницы, взял ее за руку. — Расслабься, — раздался у самого уха девушки его шепот. — Я не кусаюсь.

Оливия напряженно выпрямилась и почему-то затылком почувствовала, что герцог сейчас улыбается. Она даже знала, почему: выплеснув ему с утра в лицо воды, Ли сказала, что кусается, и теперь Ястреб явно над ней подшучивал. Где-то в голове мелькнула смутная мысль, что ведет он себя в последнее время странно, и надо бы быть с ним настороже, но оформиться в строгую форму мысль не успела, потому что герцог, обхватив ладонью кисть ее руки, негромко скомандовал:

— Представь, что ты держишь сейчас скайрим в руке. Почувствуй пальцами холод металла, гладкость рукояти, ласкающей кожу, тяжесть клинка и его сокрушающую силу… — от грудного хрипловатого голоса Ястреба у Оливии по затылку побежали мурашки, она прикрыла веки и так явственно увидела меч, словно смотрела на него в упор, восхищенно скользя взглядом по мельчайшим деталям.

Внезапный озноб сковал руку охотницы, а затем в ее ладони материализовался скайрим.

Он возник словно из воздуха: Ли своими глазами видела, как меч только что торчал из стены, и вдруг…

Это было какое-то волшебство! Меч буквально растворился в стене для того, чтобы через секунду оказаться зажатым в руке своей хозяйки.

— Это ты? — резко развернувшись, Ли практически уткнулась носом в грудь Ястреба. Задрав голову, она снова озвучила свой вопрос, глядя прямо в его мерцающие то приглушенной зеленью нефрита, то ярким оттенком трилистника, глаза. — Это ты…

— Что «я»? — напрягся Касс, решив, что охотница догадалась, кто подарил ей скайрим.

— Ты сделал так, чтобы меч ко мне вернулся?

— Это сделала ты, — расслабился герцог. — Ты позвала его. Скайрим тебя чувствует. На лице Оливии сначала отразилось откровенное изумление, затем перешедшее в тихий восторг. Касс смотрел в ее сияющие, широко раскрытые глаза, чувствуя, как в душе ширится что-то неуемное, жаркое, перехватывающее дыхание и заставляющее сердце биться быстрее.

— И так будет, где бы я ни была? — губы Оливии изогнулись в полуулыбке: нежной, лучезарной, мечтательно-наивной. Как завороженный, Касс поднял руку и коснулся их кончиками пальцев, не понимая, что на него нашло.

Девушка коротко вздохнула, словно всхлипнула, а на лице отчетливо отразились первые признаки паники, подействовавшие на Ястреба подобно ушату холодной воды. Резко отдернув руку, он сделал шаг назад, а затем торопливо отвернулся, рассеяно уставившись на стол, заставленный едой.

— Да, так будет теперь всегда, — севшим голосом заметил Касс. — Но зов станет более стремительным и эффективным, если ты дашь скайриму имя. Чтобы меч вернулся в твою руку, тебе просто надо будет его позвать по имени. Садись завтракать, — герцог отодвинул для Оливии стул, избегая встречаться с ней взглядом. — Нам еще перед орками извиняться, — негромко буркнул он.

— Перед кем?! — нервно сглотнула Ли, а затем, налив себе из кувшина воды, выпила ее залпом. — Перед той зеленой задницей? Не буду, — упрямо тряхнула головой охотница.

— Будешь, — невозмутимо заявил Касс, между делом намазав хлеб маслом и спокойно запихнув его себе в рот. — И перед зеленой задницей… — приступив к омлету, продолжил он. — И перед папой зеленой задницы… Перед всеми зелеными задницами придется извиняться, — оптимистично закончил новость.

— А перед папой зеленой задницы я с какой радости должна извиняться? — Ли вяло откусила кусок сыра, угрюмо посмотрев на Ястреба.

— А папа у помятой тобой зеленой задницы, фэа-торн Урхурт, верховный вождь орков, — не отвлекаясь от завтрака, сообщил Ястреб. — В Арум-Рисир он прибыл вместе с тар-моридами Грэммодра на свадьбу своего сына Нарварга, в смысле, «зеленой задницы»… Ну, ты поняла… — язвительно ухмыльнулся герцог.

— И что из этого? — ничего не поняла Ли.

— А это грозит Аххаду войной с орками, если мы не найдем веских аргументов в свое оправдание, — добил охотницу Ястреб. — Орки очень агрессивная раса, и любое оскорбление своих вождей воспринимают как личное. Кроме того, после подписании Аиремского протокола тар-мориды любого из сопредельных с Аххадом государств неприкосновенны. Нарварг является официальным главой тар-моридов. Унизив его на глазах у царя, ты бросила вызов всему Грэммодру.

— А то, что он меня дурой обозвал, не веский аргумент в мое оправдание? — нервно закусила губу Ли.

Касс заинтересованно отклонился на спинку стула, ярко сверкнув глазами.

— Он обозвал тебя дурой? — в голосе герцога зазвучали обнадеживающие нотки, и охотница, тут же заерзав на стуле, сдала орка с потрохами:

— И дурой, и сумасшедшей, и тварью. А еще убить обещал, — гордо объявила она. — Это хорошо или плохо?

— Это замечательно, — радостно протянул Касс.

Ли подозрительно нахмурилась, не понимая, что замечательного в том, что ее пообещали убить.

— Это как-то меняет положение дел? — робко поинтересовалась она.

— Кардинально, — Касс потянулся за вином, затем, отпив пару глотков, отсалютовал жене бокалом.

— То есть войну орки нам объявлять не будут? — облегченно выдохнула девушка и, последовав примеру герцога, тоже налила себе вина.

— Нет, не будут, — дождавшись, пока Оливия сделает глоток, небрежно обронил Касс. — Мы им сами ее объявим.

От неожиданности Ли поперхнулась. Прокашлявшись, она подняла ошарашенный взгляд на своего безумного супруга, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез, но, судя по хищному прищуру глаз и непреклонной решимости, написанной на его лице, герцог к шуткам сегодня был не расположен.

— А может, я просто скажу, что я его прощаю? — предложила Ли, начиная жалеть, что рассказала Ястребу про дуру и про все остальное.

— Ты что! — с пафосом в голосе отрицательно качнул головой Ястреб. — Мою жену назвали тварью и пообещали убить!!! Я маршал или кто?! Требую сатисфакции!

Оливия попила водички, сделала короткий выдох и глубокий вдох. Так сильно она еще не вляпывалась: даже брак с Ястребом безнадежно мерк на фоне готовой разразиться из-за нее войны.

— Ты поела? — поинтересовался Касс, глядя на то, как она задумчиво дырявит вилкой скатерть. — Если да, то мы можем уже идти.

— Куда? — тяжело сглотнула Оливия.

— Как «куда»? — загадочно повел бровью Касс. — Пороть зеленые задницы!

Ли придирчивым взглядом окинула наглую многомордую личность, сидящую напротив, и неожиданно для себя поняла — издевается!

Спокойно поднявшись из-за стола, она пристегнула к поясу скайрим и, решительно вскинув подбородок, произнесла:

— Я готова!

Ястреб скептично скривился, а затем, повернувшись к смиренно стоявшим в другой комнате слугам, поманил их пальцем.

— Не готова, — неожиданно заявил он. — Вот сейчас тебя причешут как следует, тогда и будешь готова.

Ли недовольно покосилась в зеркало, отметив, что на голове у нее действительно беспорядок. Позволив служанкам уложить ее волосы в той же манере, как это делали Марси и Фэлис, охотница выжидающе уставилась на герцога:

— Теперь тебя мой внешний вид устраивает? — картинно развела руками она.

— Вполне, — улыбнулся одними уголками губ Касс. — Прошу, — демонстративно остановившись у порога и открыв дверь, пригласил он девушку на выход.

* * *

Оливия не спеша последовала за ним по роскошным коридорам Арум-Рисира, чувствуя, как по спине начинает ползти колкий холодок страха. А что, если ей показалось и герцог не шутит, а действительно собрался воевать с орками? Одному Всевидящему известно, что творится у этого тронутого на все его семь морд Ястреба в мозгах!!!

Касс, между тем, не доходя до широких двустворчатых дверей с выставленной перед ними охраной из двух громадных орков, повернулся к Оливии и быстро ей шепнул:

— Молчи и не возмущайся, что бы я ни сказал.

Ли хотела было что-то возразить, но внезапно облик герцога стал неуловимо меняться, а затем ярко сверкнувший бездонными зелеными глазами нелюдь бесцеремонно схватил ее за руку и поволок в сторону резко вскинувших мечи орков.

— С дороги! — рявкнул зеленым великанам герцог, на ходу выбрасывая из себя теней. Двое из них играючи выбили из рук охранников оружие, остальные ретиво открыли перед своим хозяином двери, позволяя ему, словно вихрю, влететь в огромный зал, заполненный, как минимум, тремя десятками орков.

При виде стремительно ворвавшегося в помещение маршала Аххада, волочащего за собой следом упирающуюся супругу, орки шумно поднялись со своих мест, выстроившись полукругом за спиной сурово сдвинувшего брови Нарварга и надменно задравшего подбородок Урхурта, решивших, что герцог заявился с повинной.

Фэа-торн выжидающе замер, сверля Оливию презрительным взглядом, и в этот момент образовавшуюся тишину порвал в клочья рокочущий бас нелюдя:

— Я требую извинений! — гневно громыхнул он.

У Урхурта от неожиданности вытянулось лицо, у Нарварга от такой наглости челюсть съехала набок, остальные орки молчаливо переглянулись друг с другом и, сморщив свои угрюмые рожи, недоуменно уставились на яростно сверкающего глазами Касса.

— Я надеялся получить их от вас, маршал Оттон, — осторожно прощупывая обстановку, начал Нарварг.

— Да? — издевательски потянул Касс, дернув охотницу за руку. — Минимум, что вы можете от меня получить — это по морде и вызов на поединок за оскорбление моей жены!

Нарварг потрясенно перевел взгляд на Оливию, которая, надув губы, тут же изобразила на лице степень крайней обиды.

— Простите, герцог, но вам не помешало бы поучить свою жену хорошим манерам, прежде чем требовать от нас извинений, — вмешался Урхурт.

— Может, тогда и вы объясните своему сыну, что угрожать убийством жене наследника империи чревато диффигатумом*.

Лицо Урхурта из бледно-зеленого стало серым, и он медленно повернул его к громко скрипнувшему зубами Нарваргу.

— А обозвать ее дурой и сумасшедшей, — звенящим металлом голосом продолжил Касс, — равносильно тому, что ваш сын сомневается и в моих умственных способностях. По-вашему, будущий царь Аххада идиот?

Нарварг растеряно мотнул головой, нечленораздельно промямлив:

— Я не вас имел в виду.

— А-а-а, — злорадно добил его Касс, — вы, наверное, имели в виду моих детей! Дети будущего царя Аххада, потенциальные наследники престола — идиоты, и весь Аххад в их лице, соответственно, тоже недалеко ушел!

— При чем здесь ваши дети? — Нарварг шумно выдохнул, покосившись на потерявшего дар речи отца.

— Как это при чем? — воинственно выпятил грудь Касс и демонстративно потряс рукой Оливии, ошалело округлившей глаза. — Вы считаете, что моя жена, мать моих еще пока не родившихся детей — сумасшедшая дура! Какими могут быть дети, рожденные от такой женщины?

Ли подобрала отвалившуюся челюсть и, сохраняя достоинство на лице, выдержала тяжелые взгляды слаженно повернувших к ней головы орков, а Касс, сделав многозначительную паузу, в гнетущей тишине продолжил выносить мозг правителю Грэммодра и его озадаченному сыну:

— Значит, жена моя — дура, я — идиот, потому что женился на дуре, а Магрид — кретин, поскольку выбрал престолонаследником идиота, женившегося на дуре. Всевидящий! Аххадом правят одни недоумки!

Орки сурово выставили вперед свои квадратные подбородки, натужно переваривая выстроенную Кассом логическую цепочку. Нарварг тяжело сглотнул, а Урхурт одарил его таким убийственным взглядом, что Оливия невольно поежилась и незаметно сдвинулась за спину Ястреба. Если белобрысый Нарварг был просто здоровенным, то его темноволосый папаша — необъятно-огромным, и на его фоне сынок смотрелся как-то мелковато. Впрочем, стоящие за их спинами соотечественники выглядели не менее устрашающе: полуголые, вооруженные до зубов, мрачно сдвинувшие густые брови, они были похожи на ожившие каменные утесы.

— Вышло недоразумение, герцог, — прочистил горло Урхурт. — Мой сын не хотел обидеть вашу жену и весь Аххад в ее лице. Мальчик просто ее не за ту принял и готов искренне принести свои извинения.

— Герцогиня, я прошу прощения, за грубость и недостойное поведение, — Нарварг шагнул навстречу Оливии, наклонив голову и мрачно взглянув на нее исподлобья.

Взгляд орка Оливии не понравился, поэтому, посчитав, что он недостаточно осознал всю степень своей вины, она язвительно пожаловалась его высокородному папаше:

— А еще он с меня деньги требовал!

На лбу Нарварга выступила испарина. Затравлено посмотрев сначала на наливающегося нескрываемой злобой нелюдя, а затем на его наглую жену, он, не выдержав, воскликнул:

— Да не было такого!

— Бы-ыло! — мстительно потянула Оливия. — Он сказал: «Ты мне заплатишь!» — повернулась она к Ястребу.

— М-м-м, — люто глядя на Нарварга, сузил глаза герцог. — И сколько моя жена вам должна? Или, вернее, сколько вам должен я?

— Маршал! — Урхурт попытался изобразить на своем жутковатом лице подобие улыбки, которое стало больше похоже на звериный оскал. — Простите моего сына, он иногда бывает крайне несдержан в словах и не всегда выбирает выражения, но тому есть причина. Он воин, и большую часть своей жизни провел в горах и лесах. Ему просто неведомо, как стоит обращаться с женщинами такого высокого положения, как ваша жена.

— Плохо, — нравоучительно заметил герцог. — Ваш сын собрался жениться! Амирэль Варгард — дочь племенного эрла, и по крови и положению не уступает моей жене. Ее отцу вы тоже будете объяснять, что ваш сын вышел из лесу, поэтому такой грубиян? Возможно, если бы вы объяснили своему отпрыску, что женщина — это не деревянная дубинка, моя жена так не оскорбилась бы его хамским отношением к шейне Амирэль.

Нарварг, став мрачнее грозовой тучи, понуро опустил голову, а его отец, пытаясь сгладить ситуацию, вежливо обратился к надувшейся Оливии, изображающей смертельную обиду на лице:

— Герцогиня, позвольте в качестве наших глубочайших извинений преподнести вам скромный подарок — лунную кобылицу.

Бровь Касса удивленно поползла вверх: «скромный подарок» стоил целое состояние. Степные скакуны Грэммодра ценились на вес золота, и орки очень удачно торговали ими по всему Середиземью, а лунные кобылицы вообще были редкостью. Удивительной красоты животные с серебряной гривой и хвостом всегда были предметом зависти и восхищения. Такая лошадь была воистину королевским подарком!

— Ну, не знаю, — вяло проронила Ли, мельком взглянув на Ястреба.

«Соглашайся», — прозвучало в ее голове. От неожиданности она вздрогнула, не мигая уставившись в ярко сияющие глаза нелюдя. — «От таких подарков нельзя отказываться», — снова передал ей свои мысли он.

Ли повернулась к оркам, замершим перед ней в ожидании, с напряженной тревогой, написанной на их суровых лицах.

— Я принимаю ваши извинения, — милостиво сообщила Ли, и над толпой зеленых великанов пронесся дружный облегченный вздох.

— Вы позволите показать вашей жене подарок? — обратился к Кассу Урхурт.

Герцог слабым кивком головы дал согласие, после которого двое орков из окружения фэа-торна быстро покинули зал, а заметно расслабившийся Урхурт миролюбиво предложил супружеской чете дель Орэнов выпить с ним тэккле — традиционного напитка орков.

— Пей, иначе обидятся, — шепнул охотнице Касс, когда ей преподнесли инкрустированный золотом рог с красноватой пенящейся жидкостью внутри. Оливия отхлебнула кисловато-горьковатого шипящего пойла, по вкусу немного напоминающего эль, и орки, одобрительно склонив головы, выкрикнули: «Орхэ!», вскинув вверх свои мускулистые ручищи.

Испив по кругу из кубка, они стали по очереди подходить к Кассу и Оливии, дружелюбно хлопая их по плечу.

После того, как странная церемония закончилась, рука у Оливии ощутимо ныла и пекла, и девушка для себя решила больше никогда не связываться с орками: синяк на плече, после их пылкого выражения дружеского расположения, ей был точно обеспечен.

— Считай это признанием в преданности и вечной дружбе, — пояснил Касс. — Распив с орками ураке*, ты дала понять, что твое сердце чисто и открыто для них, а в твой душе нет злого умысла и подлости.

Ли недоверчиво скосилась на довольно скалящихся орков, не зная, радоваться ей такому знакомству или все же опасаться. Могла ли она подумать всего несколько месяцев назад, что жизнь ее так круто изменится: гномы и эльфы в ней уже были, и вот теперь орки… Долго размышлять над превратностями судьбы ей не пришлось, потому что двери в зал распахнулись и все ее мысли просто куда-то испарились, осталось только чувство необъяснимого восторга и трепета от одного только взгляда на великолепное существо, которое привели с собой орки. Лошадь была нереально красивой: гладкая, кипено-белая шкура переливалась лунным серебром и при каждом шаге животного меняла цвет от жемчужно-серого до льдистого перламутра. Волнистая густая грива серебряной рекой лилась по грациозной изогнутой шее кобылы, делая ее просто сказочной красавицей. Лошадь величаво переставила длинные изящные ноги, выбив копытом из мраморного пола мелодичный хрустальный звон.

— Не смотрите, что лошадь выглядит очень нежной и тонкой, — заметил Урхурт. — За ее видимой хрупкостью скрывается удивительная выносливость. Эта порода способна переносить лютые морозы и немыслимую жару.

Оливия, как зачарованная, вытянула руку навстречу волшебному существу с синими, похожими на сверкающие сапфиры, глазами.

— Isilmе* (Лунный свет)*, — тихо позвала охотница. — Mаnеn lе vаnе. Elyа аn аnginn*(Какая же ты красивая. Иди ко мне)*, - эльфы учили Оливию тому, что животные очень чутко реагируют на интонацию голоса, и если она будет правильной, то они сразу признают хозяина, поэтому девушка обратилась к лошади со всей нежностью, на какую была способна.

Кобыла негромко фыркнула, ткнулась носом в вытянутую ладонь охотницы, а затем, сделав шаг, склонила голову ей на плечо.

По залу пронесся ошеломленный ропот орков, но Оливия, уже не обращая на них никакого внимания, прижималась щекой к теплой шкуре животного, запуская пальцы в шелковистую серебряную гриву.

— Isilmе, — шептала Ли. — Хорошая девочка. Красавица.

— Ваша жена хасс-эшарн*? — удивился Урхурт, глядя на то, как кобыла трется мордой о руки своей новой хозяйки. — Заклинатели лошадей в Грэммодре пользуются большим уважением и почетом.

Касс недоуменно пожал плечами. Каким образом удалось Лив подчинить себе дикую лошадь, он не знал. Можно было предположить, что девушка действительно обладала даром заклинателя, если вспомнить, как его Мрак отреагировал на охотницу.

— Она правда теперь моя? — не веря своему счастью, спросила Урхурта Оливия.

— Ваша, герцогиня, — кивнул орк. — Я счастлив, что подарок пришелся вам по вкусу. Ли даже передать не могла, насколько ей понравился подарок. После смерти Коры ни одна лошадь не западала ей в сердце так сильно, как эта.

— И я могу ее забрать? — сверкая глазами поинтересовалась девушка.

— Лошадь доставят к нам в особняк, — тут же встрял Касс, живо представивший себе Оливию, гарцующую по Арум-Рисиру на лунной кобылице. Хватит и того, что она щеголяла по дворцу в мужской одежде. — Нам пора возвращаться. Скоро начнется бал.

Охотница поцеловала свою Исилми в лоб, а затем протянула руку все это время молчаливо стоявшему в стороне Нарваргу, хмуро наблюдавшему за происходящим.

— Для друзей я Ли, — улыбнулась девушка. — И ты не сердись, что немного помяла. Сам виноват.

Нарварг изумленно кивнул, сжав тонкую ладошку девушки, а затем низко пробасил:

— Варг, друзья обычно зовут меня Варгом.

Касс, распрощавшись с тар-моридами Грэммодра, взял охотницу за руку, увлекая к выходу, и она напоследок обернулась, послав теплую улыбку громко заржавшей ей в спину лошади.

— Почему ты сказал оркам, что ты будущий царь Аххада? — задала вопрос в лоб Оливия, как только они с Ястребом удалились на приличное расстояние от апартаментов орков.

Касс недовольно поморщился. Он думал, что охотница либо забыла, либо пропустила мимо ушей то, что он говорил оркам, но она, оказывается, все прекрасно помнила.

— Потому что я эрл, — туманно начал он.

— И что из этого? Ты один из пяти, — Оливия остановилась и теперь смотрела на герцога испытывающе серьезно.

— Да, все эрлы — потенциальные претенденты на престол, но моя родовая ветвь ближе всего к трону. Если у Магрида не появится наследник, то, вероятнее всего, им буду я, либо тот из эрлов, кого своим преемником назовет царь. Орки наверняка не знают, кто это будет, поэтому мой блеф показался им убедительным.

— То есть ты им соврал? — повела бровью Ли.

— Почему «соврал»? Выдал один из возможных вариантов за правду, — выкрутился Касс. — Спасибо, что подыграла.

Ли пожала плечами: все же Ястреб действительно вел себя странно в последнее время. Она нарвалась на орков, чуть не ввязала Аххад в конфликт, а он ей еще и спасибо говорил. Единственным светлым пятном во всей этой истории была лошадь, и если герцог надеялся, что она ему ее отдаст, то сильно заблуждался.

— Лошадь не отдам, имей в виду, — буркнула она, следуя за ним по коридорам дворца.

Касс удивленно оглянулся на девушку, и в этот момент из-за угла вывернули две шейны, одна из которых, завидев Касса, громко воскликнула:

— Кассэль, вот ты где! А я тебя повсюду ищу.

— Антэль, — герцог, слабо вздохнув, остановился, выжидая пока мать подойдет ближе.

— Мне сказали, ты прибыл еще вчера, — Антэль протянула сыну руки для поцелуя, одарив его светлой улыбкой. — Я хотела тебя попросить… — женщина запнулась, заметив вышедшую из-за спины Касса Оливию и, раскрыв рот, осталась стоять, взирая на девушку с выражением крайнего негодования на лице. — Так это правда… — ошеломленно выдохнула она.

— Что ты имеешь в виду, мама? — скривился Кассэль, предчувствуя надвигающийся скандал.

— Ты действительно привез ее с собой, — поджала губы Антэль.

— Мама, мы еще несколько месяцев назад выяснили, что я женился. По традиции я должен представить жену ко двору на открытии сезона. Что тебя удивляет?

— Меня удивляет, что ты позволил ей явиться во дворец в этом, — Антэль презрительно скривилась, окинув Оливию с головы до ног уничижающим взглядом. — Ты решил меня опозорить перед всеми уважаемыми домами Азаандара?

Оливия, стиснув зубы, выпрямила спину, готовясь дать отпор, но внезапно герцог решительно обхватил ее ладонь своей, а затем демонстративно положил на изгиб локтя.

— Позволь полюбопытствовать, что позорного ты обнаружила в облике моей супруги? — в голосе герцога появились властные и жесткие нотки, заставившие Антэль удивленно взглянуть на сына.

— Ты считаешь приличным женщине появляться на людях в таком возмутительном наряде? — звенящим от гнева голосом выдохнула Антэль, кивнув на обтянутые брюками ноги Оливии.

— Я считаю, что ее наряд более приличен, чем у твоей спутницы, — осадил мать Касс, одарив многозначительным взглядом стоявшую рядом с ней шейну, грудь которой буквально вываливалась из-за корсажа невероятно открытого платья. — По крайне мере я уверен, что моя жена не потеряет его где-нибудь посреди дворца.

Женщина покрылась пунцовыми пятнами, а Антэль от такого заявления открыла рот, негодующе шевеля губами, словно рыба, вынутая из воды.

— Полагаю, если уж Магрид Великий не нашел во внешнем виде моей жены ничего предосудительного, не вам упрекать ее в отсутствии вкуса и манер. Его высочайшей милостью моей супруге даровано право появляться во дворце в мужской одежде, — Касс надменно вскинул голову, мило улыбнулся оторопевшей матери и, подхватив растерянную Оливию, чинно проследовал с ней мимо застывших статуями женщин дальше по коридору вглубь дворца.

— Зачем ты это сделал? — спросила Оливия, когда Антэль и ее подруга скрылись из виду.

— Что сделал? — изобразил на лице непонимание Касс.

— Не стоило ссориться из-за меня с матерью, — процедила Ли. — Меня не оскорбляют ее нападки. Я давно привыкла к тому, как относятся к моей внешности другие.

Касс остановился и, повернувшись к девушке, очень четко произнес:

— Ты можешь быть сто раз не права, и я могу сто раз сказать тебе об этом! Но только я! Потому что больше никому не позволено упрекать в чем-либо мою женщину и говорить о ней плохо.

— Я не твоя женщина! — выдернув свою руку, Оливия в упор посмотрела на Ястреба.

— Ты больше, чем просто моя женщина, — спокойно выдержал ее взгляд Касс. — Ты моя жена, — он безапелляционно вернул ладонь девушки на место и, прежде чем она успела снова возмутиться, увлек ее за собой следом. — Мы опаздываем, — на ходу бросил он.

Ли поджала губы и подстроилась под его шаг, бегло разглядывая интерьер дворца, от зала к залу становившийся все вычурней и роскошней. Оставалось только удивляться, где Магриду удалось найти такое количество драгоценных камней, которыми были отделаны стены, и сколько все это великолепие стоило.

* * *

Вокруг становилось все больше и больше народа. Нарастал гул голосов и звук льющейся откуда-то музыки, и Ли поневоле начала нервничать, потому что теперь их с герцогом пара стала объектом пристального внимания всех попадающихся на их пути вельмож. Мужчины и женщины низко склоняли головы перед равнодушно идущим сквозь разноликую толпу герцогом, который отвечал на их почтительные приветствия небрежным кивком головы.

То и дело Оливия ловила на себе любопытные взгляды и замечала, как за ее спиной люди начинают перешептываться, изумленно пялясь на ее одежду. Девушке казалось, что ее давно разобрали по косточкам, перемыв каждую по отдельности. Уши начали пылать, сердце заполошно колотиться в груди, ладони вспотели, а по спине пробежал скользкий холодок страха. Вокруг вдруг стало тихо, как при восходе солнца морозным зимним утром, и в этой зыбкой тишине раскатистый голос церемониймейстера прозвучал как барабанная дробь, возвещающая о наступлении битвы:

— Герцог и герцогиня Оттон!

Касс бесстрастно шагнул в открывшиеся перед ними двери, и Ли зажмурилась от невероятно яркого света, внезапно ударившего ей в лицо.

Блеск золота и сияние пульсаров, парящих в воздухе, создавали впечатление, что весь зал был укутан в полупрозрачную дымку искрящейся пыли, медленно осыпающейся на головы стоявшей по сторонам знати, чьи наряды спорили красотой с великолепием окружающих их стен. Оливия ошеломленно обвела взглядом пространство вокруг, замечая, как вытягиваются лица одетых в парчу и шелка женщин, глядящих на нее с нескрываемым удивлением, постепенно сменяющимся едкой насмешкой.

Ли внутренне сжалась, чувствуя, что все внимание присутствующих теперь обращено в ее сторону. Ощущение было такое, будто она внезапно оказалась голой посреди улицы, заполненной многотысячной толпой. Липкие, скользкие взгляды сально ползли по ее телу, заползая за шиворот, срывая дублет, трогая лицо, руки, бедра…

Хотелось убежать.

Резко развернуться и бежать без оглядки. А еще хотелось смыть с себя эти почти осязаемые прикосновения чужого праздного любопытства и откровенной неприязни.

Рука Ястреба крепко сжала ее ладонь, и он, повернувшись к ней лицом, вдруг произнес:

— Ничего не бойся, пока я рядом. И никогда не стыдись того, что ты не такая, как все.

Оливия распахнула глаза, растерянно посмотрев на герцога, но он, не дав ей опомниться, повел за собой вперед, искривив губы в надменной ухмылке, словно бросал вызов всем находившимся в этом зале, позволяя уяснить насколько безразлично ему их глупое мнение и великосветские предрассудки. И Оливия вдруг остро и ясно поняла, что ее многомордый супруг тоже был бунтарем, вечно плывущим против течения, плющим на правила и устои, всегда выделяющимся из безликой однородной массы. И, наверное, именно за этот непокорный дух, так явственно и четко сквозящий в каждом жесте и движении непобедимого Черного Ястреба, царь Аххада и любил своего маршала, потому что сейчас смотрел на него с выражением невероятной гордости и восхищения.

Магрид плавно поднялся с трона, окруженного десятком невероятно красивых женщин, казалось, внемлющих каждому его незначительному жесту, величественно-медленно спустился по ступеням, чтобы двинуться навстречу прибывшей герцогской чете.

— Я же тебе говорил, что ему понравится сравнение с блудливым извращенцем, — шепотом заметил Касс, кивнув на прекрасное окружение Магрида. — Специально для тебя собрал весь цветник. Обычно он не демонстрирует на публике сразу всех своих фавориток.

Оливия потрясенно уставилась сначала на замерших у престола шейн, а затем на приближающегося к ним монарха.

— Герцогиня! — Магрид сногсшибательно улыбнулся, и Оливия невольно отметила, что у него идеально-правильные черты лица, ровный нос, высокий лоб, волевой подбородок и удивительно глубокие, искрящиеся весельем карие глаза. Царь Аххада был невероятно привлекательным и импозантным мужчиной. — За вами должок, — мужчина протянул бледной, как мел, девушке руку, и в абсолютной тишине под пристальными взорами вельмож произнес:

— Окажите мне честь, герцогиня. Всего один танец.

— Боюсь, что я не одета подобающим для танцев образом, — спокойно выдержав обращенные на нее со всех сторон пренебрежительные взгляды, произнесла Оливия.

— Вы видите в этом проблему? — усмехнулся Магрид. — Я — нет.

Оливия царственно выпрямилась, вскинула подбородок и вложила в ладонь венценосца слегка подрагивающие пальцы, позволяя мужчине вывести ее в центр зала.

— Вы готовы, дорогая? — вкрадчиво и хрипло прошептал Магрид, лучезарно взглянув на охотницу с высоты своего роста. Ли едва заметно кивнула головой, и мужчина легко взмахнул рукой, подавая знак сидящим на балконах музыкантам.

Тишина мягко наполнилась шорохами перелистываемых партитур, а потом по воздуху поплыла чарующая нежная мелодия скрипок.

Правитель сделал плавный шаг в сторону, уводя Оливия на круг, и внезапно по плечам охотницы, медленно спускаясь вниз к локтям, а потом запястьям, поползло золотое свечение. то выглядело так, словно на девушку опрокинули бочку меда, и он стремительно ширящейся волной растекался по ее телу, обволакивая в непрозрачный кокон. Магрид совершил ускользающий шаг назад, а затем, подняв руку Оливии высоко на ее головой, резко крутанул герцогиню вокруг своей оси. Синяя пелена шелка мягким водоворотом закружила вокруг стройных девичьих ног, обутых в парчовые туфельки. Теперь вместо мужской одежды на Оливии оказалось прекрасное платье, расшитое золотом, с оголенными плесами и летящей, словно ветер, широкой юбкой.

— Вы прекрасны, Ваша Светлость, — прошептал Магрид, кружа удивленно раскрывшую глаза Ли в медленном танце.

Поворот.

Выпад.

Изящный прогиб.

Тревожные вибрации литавр, пронзительные голоса виол, перекликающиеся с арфами серебряной капелью ксилофона переливистым звоном цимбал…

Таинственный шелест тамбурина…

Уверенные шаги Магрида, ведущего свою партнершу.

В стороны разлетаются синие брызги света, и наряд Оливии становится ярко-бирюзовым, а по стенам и потолку голубой рекой, словно облака в летнем небе, движутся волшебные тени.

Небесные звуки челесты пронзительными колокольчиками наполняют искрящийся магией воздух.

Плавные, скользящие шаги танцующей пары.

Поворот.

Вспышка света.

Ослепительное платье золотым вихрем закручивается вокруг тонкой фигурки непрестанно вращающейся юной герцогини.

Царь мастерски уводит свою прекрасную партнершу на широкий круг, и завороженная знать восхищенно наблюдает, как при каждой новой танцевальной фигуре платья Оливии меняют цвет, осыпая на пол разноцветные искры.

Шаг, поворот, взмах руки и… Магрид Великий бережно ведет в танце прекрасную незнакомку в платье цвета утренней зари.

Цепочка шагов.

Поворот, поворот, еще поворот.

Руки мужчины и женщины скрещиваются друг у друга на плечах, медленно расходясь, сползают по предплечьям, а затем наряд девушки вновь меняет цвет, превращаясь в ярко-зеленый, как глаза застывшего у стены Касселя, затаившего дыхание и не смеющего отвести взгляда от грациозно скользящей по паркету прекрасной женщины с колышущимся при каждом шаге шлейфом пшеничных волос за спиной.

Оливия поднялась на носочки, легко ступая за ведущим ее в новом па царем, и зелень ее наряда мгновенно залило бесконечной волной алого цвета. Руки Магрида уверенно легли на тонкую талию девушки, а потом резко подбросили ее вверх. Красное, как кровь, платье в воздухе стало белым, как снег. Выгнувшись в полете, Ли взмахнула руками так, что длинные, похожие на крылья птицы рукава поплыли над танцующей парой невесомой летящей рекой.

Белые искры света осыпающимся дождем закрутились вокруг венценосца и его спутницы, упав им под ноги лепестками алых роз. Магрид осторожно опустил зардевшуюся после танца Оливию на пол, и густые волосы искрящимся плащом укутали тонкий девичий стан, скрывая от всех пленительный гибкий силуэт прекрасной охотницы.

Галантно склонив перед ней голову, царь поднес дрожащую руку Ли к губам, оставляя на ней след легкого поцелуя.

— Спасибо за волшебство, Ваше Величество, — присела в исполненном величавого

— Моя сущность лишь рисовала то, что видела в вашем воображении, герцогиня, — светло улыбнулся царь. — Этого хотел не я, — таинственно прошептал он ей на ухо. — Этого хотели вы, Оливия.

— Вы?.. — Ли внимательно пригляделась к красным отблескам, играющим в глазах Магрида тлеющими искрами пожара. — Вы потомок эгрэгоров? Вы тоже нелюдь… — наконец догадалась девушка.

— Как и ваш муж, Оливия, — подтвердил Магрид. — Простите его, — легонько сжав ее

— Я не понимаю вас, — мягко парировала Ли.

— Разве? А по-моему, как раз очень хорошо понимаете, — взгляд царя стал проникновенным и пронзительным, и теперь его глаза, казалось, смотрели Оливии в самую душу. — Отпустите обиды и простите.

Ли отвела взгляд, а затем отвернулась, бездумно разглядывая изумрудный узор из перевитых лоз на стене.

— Нет, — тихо вздохнула она.

— И все же вам стоит это сделать, моя дорогая герцогиня, — нарушил паузу Магрид.

— Только искреннее прощение может загасить тлеющие угли смертельных эмоций. И только оно способно освободить человека от жгучей боли, рожденной глубокими душевными ранами, — царь осторожно провел рукой по сияющим локонам Оливии, и они осыпались на пол тающей сверкающей пылью вместе с ее восхитительным платьем.

Перед Магридом Великим вновь стояла девушка-воин с короткими, дерзко обрезанными волосами, обутая в сапоги, одетая в вызывающие брюки и расшитый золотом дублет.

— Я завидую тебе, мой маршал. И почему тебе всегда достаются самые красивые женщины? — возвращая Оливию Касселю, выразительно пробасил Магрид.

Герцог тревожно посмотрел в лицо убийственно-спокойной супруги, а затем перевел подозрительный взгляд на излишне любезного царя.

— А почему никто не танцует? Танцуйте! — подтолкнув Касса и Оливию в круг, Магрид вскинул вверх руку, щелкнув пальцами.

Зал утонул во вспышке света, а затем на пол стали осыпаться золотые искры…

Оливия оглянулась по сторонам, не зная как реагировать, и в этот миг рука

Ястреба осторожно опустилась ей на талию, настойчиво притянув к сильному мужскому телу. Она успела только широко распахнуть глаза, когда у их с супругом ног стал закручиваться огненный вихрь.

По залу пронесся громкий восторженный ропот, вверх взмыли тысячи пылающих мотыльков, рассыпались огненными брызгами и точками, мягко упали на плечи девушки, превратив мужскую одежду в роскошное золотое блио, сияющее подобно восходящему солнцу. В этот миг Оливия и была похожа на солнце — яркое, огненно-жаркое, невыразимо прекрасное. Шелковистая корона волос причудливыми волнами улеглась на ее голове, выгодно оттеняя безупречную матово-белую кожу. В тончайшей золотой диадеме полыхающими искорками засверкали бериллы, пустив по лицу Касса радужные блики. Он неуловимо прогнулся назад и с первым аккордом зазвучавшей мелодии увлек не успевшую опомниться Оливию за собой следом.

Все вокруг вмиг расплылось, стало нечетким, блеклым, смазанным. Откуда-то сверху послышалась нежная музыка, заполняющая собой пространство, рисующая в воздухе тонкие затейливые кружева. Ли видела только сияющие, как изумруды, глаза ведущего ее в танце мужчины, и в них собственное отражение: ослепительно-красивое, нежное, хрупкое, утонченное. Какая-то другая женщина гнулась ивовой лозой в сильных и уверенных руках неприступного нелюдя, парила легкокрылой птицей над паркетом, едва касаясь его носочками золотых туфелек, растворялась в льющейся на нее со всех сторон мелодии. И те, кто смотрел со стороны на движущихся по залу герцога и герцогиню, могли поклясться, что никогда в жизни не видели ничего подобного: пол под ногами супругов бесшумно растрескивался извилистыми прожилками, из которых растекалось жидкое пламя, превращающееся в пылающую траву и цветы. Тонкие ручейки пламени опутывали тела мужчины и женщины, делая их похожими на танцующую душу огня.

Мелодия стала затихать, скрипки, испустив легкий протяжный вздох, послушно уснули в руках музыкантов, но сотворенное ими волшебство еще витало в воздухе светлым переливом серебристого эха, шорохом шагов и мелодичным звоном хрустальных канделябров.

Касс отступил от Оливии на шаг и, склонив перед ней голову, мягко пророкотал:

— Ты великолепно танцуешь. Никогда бы не подумал.

Ли опустила глаза, не зная, что ответить Ястребу. Ее душа была в смятении. Она и представить себе не могла, что первый бал в ее жизни будет именно таким. Да она вообще не думала о том, что в ее жизни когда-нибудь будет настоящий бал! Она давно отказалась от той, прошлой жизни, в которой она была благородной шейной, счастливой невестой и просто нежной девушкой. Теперь она была охотницей: смелой, ловкой, резкой, и в этой новой жизни мастрима не было места роскошным нарядам, изящным танцам и красивым реверансам. Поэтому то, что происходило с ней сейчас, казалось волшебным сном, ожившей сказкой, и Ли никак не могла понять, каким образом ей удалось в нее попасть.

— Вы позволите пригласить вас на танец, герцогиня? — рядом с Оливией раздался незнакомый голос, и она, подняв голову, удивленно посмотрела в лицо герцога. Он глядел куда-то за ей плечо, и его пылающий холодным огнем взгляд не предвещал задавшему вопрос ничего хорошего. На скулах Ястреба заиграли желваки, и Ли показалось, что воздух зазвенел и подернулся ледяной изморозью. Резко обернувшись, девушка обнаружила быстро стекающихся к ней со всех сторон мужчин, а спустя мгновенье возле нее стояла целая очередь высокородных оллингов, пытающихся оспорить свое право танцевать с ней следующий танец.

— Герцогиня Оттон обещала этот танец мне! — мягкий, бархатный голос пронесся сквозь толпу разряженных вельмож и отозвался в сердце Оливии, будоражащей волной почти забытых воспоминаний.

Мужчины медленно расступились, пропуская вперед светлого Владыку Ноэринна, от белых одежд которого лилось яркое серебристое сияние.

— Sеyа еlmе lа mеtyа mi yаlumе, Eаthаri?* (Кажется, мы не закончили в прошлый раз наш танец, Eаthаri?)* — эльф замер перед Оливией, лаская теплой улыбкой ее лицо.

— Ты ведь не против, Kеthаvеl? — подчеркнуто вежливо поинтересовался Элл, переведя взгляд с охотницы на мрачно глядящего на него в упор Касса.

— Если моя жена не против, — весомо сделав ударение на слове "моя" с такой же невозмутимой вежливостью ответил Владыке Касс.

Со стороны можно было подумать, что мужчины просто обмениваются установленным этикетом любезностями, но Ли буквально кожей чувствовала повисшее в воздухе напряжение и волны неприязни, проскакивающие между этими двумя подобно разрядам молний.

— Какими тропами светлого Mеlеtyаldа занесло в наши темные края? — не удержался от язвительного вопроса Касс. Заложив за спину руки, он вопросительно заломил бровь, ожидая от эльфа ответа.

— Тропами печали и грусти, Kеthаvеl, — склонил свою красивую голову эльф. — Я был на могиле сестры. Магрид был так любезен, что сопровождал меня туда лично.

Касс напряженно вытянулся, сжал руки в кулаки, и на его смуглом лице неестественно-ярко засияли зеленые глаза.

— И как там? — голос мужчины стал сиплым и скрипучим.

— Красиво и тихо, — уставившись куда-то в одну точку на полу, проронил Элл. — Все, как она любила.

Касс отвернулся и теперь, мужчины стояли в недвижимой тишине, избегая смотреть друг на друга.

— Я принес ей от тебя ее любимые аквилегии, — тихо поведал Элл.

Касс удивленно воззрился на Владыку, а затем, тяжело выдохнув, произнес:

— Спасибо!

— Не за что, Kеthаvеl, — эльф гордо расправил плечи, смерив герцога долгим пристальным взглядом своих пронзительно-синих глаз. — Я больше тебе ничего не должен.

Касс слегка нахмурился, разглядывая Элла со смесью подозрения и тревоги, понимая, что похоже эльф дал на могиле сестры клятву, и она каким-то образом касалась именно его.

— Я никогда и не считал тебя своим должником, Mеlеtyаldа, — хмуро произнес герцог.

Элл лишь загадочно сверкнул глазами, потом, развернувшись вполоборота, кому-то легко кивнул и, взяв Оливию за руки, широко улыбнулся:

— Lе liltа аmin Ollwе? Inyе olа siпа, mаnеn еrеlyе cеn.* (Ты потанцуешь со мной, Олли? Я мечтал об этом с той минуты, как ты вошла в этот зал).*

Внезапно вокруг стало стремительно темнеть, и в сгустившихся сумерках только исходящее от лучезарного Владыки серебряное сияние ярким пятном освещало пространство вокруг него и растревоженной Оливии.

Пронзительно всхлипнула свирель; вторя ей, заструились жемчужные переливы флейт и над головами изумленной знати стали зажигаться звезды, осыпая погрузившийся в полумрак зал мерцающим теплым светом. Завораживающе красивая эльфийская баллада нежно расторгла тишину, призрачным шлейфом вознеслась ввысь, поплыла бесконечной рекой пленительного очарования, укутывая души и сердца всех находящихся в зале в плен своих волшебных интонаций.

Элл плавно закружил совершенно растерявшуюся Оливию, неотрывно вглядываясь в ее лицо.

— Apsеnе аmin* (Прости меня)*, - еле слышно прошептал он.

— Мне не за что вас прощать, Mеlеtyаldа, — грустно вздохнула охотница. — Все так, как должно быть.

— Не должно, — величественно шествуя с Оливией в такт музыки, покачал головой эльф. — Я приехал за тобой, — не дав девушке опомниться, Элл развернул ее в новой фигуре паваны и продолжил: — И я больше не откажусь от тебя.

— Элл, ты с ума сошел? — Ли нервно глотнула воздуха, оглядываясь на танцующие рядом пары, опасаясь, что слова Владыки могут услышать.

— Я накрыл нас завесой безмолвия, — одними уголками губ улыбнулся эльф. — Итильгил все подготовил. Мы уедем сегодня же ночью. Ты согласна? — не меняя ритма танца спросил Элл, кивком головы указав на стоящий у одной из стен ольдт.

Ли потрясенно посмотрела на светлого Владыку, не веря тому, что это говорит он.

— Я жена наследного эрла, маршала Аххада и любимчика царя, ты хоть понимаешь, что это значит?

— А я Владыка Айвендрилла, — надменно повел бровью эльф. — И что?

— Ты хочешь войны с Магридом? — Ли опустила голову, стараясь не выказать смятение, написанное на ее лице.

— Я запечатаю все проходы в империю и разорву связи с Аххадом, — глаза Элла полыхнули холодным кобальтом, и Ли испугалась того, что прочитала в них: страсть, одержимость, неприкрытое желание. — Никто больше не сможет отобрать тебя у меня!

— Так нельзя, — рвано то ли прошептала, то ли всхлипнула Оливия. — Так будет не честно ни по отношению к нему, ни по отношению к тебе!

— Ты опять не думаешь о себе, Eаthаri, — в голосе Элла зазвенели нотки нетерпения и досады. — А то, что он с тобой сделал, честно? Я люблю тебя. Я совершил глупость, позволив ему тебя увезти, но подобного больше не повторится. И так будет честно по отношению к тебе. А что касается меня… — лицо Владыки преобразилось и теперь словно светилось изнутри. — Я буду самым счастливым мужчиной на свете, если ты согласишься стать моей женой.

— Элл, что ты несешь? Я уже замужем, — Ли замерла с широко раскрытыми глазами, но он тут же повел ее в танце дальше, не позволяя остановиться.

— Разве это имеет значение?

— Имеет, — бессильно проронила Оливия. — Как ты объяснишь королям Триморья, что женишься на чужой жене?

— Никто не узнает, — отмахнулся от ее слов Элл.

— Ты хоть понимаешь, что я никогда не смогу подарить тебе наследника? — в отчаянии прошептала Ли.

— И это тоже не имеет значения, — мягко улыбнулся эльф. — Только ты… Ты, Eаthаri, все самое ценное и важное, что у меня есть в этой жизни.

— Я не могу, — сжав губы и сдерживая подступившие к глазам слезы, прошептала Ли. — Я дала слово Ястребу, что останусь с ним до конца года.

— Ollwе, кто станет тебя упрекать в том, что ты его не сдержишь?

— Я, — мятежно вскинула голову девушка. — Я буду себя упрекать и презирать, Элл! Возможно, у меня нет дома, богатства, исключительной внешности и манер, но у меня есть гордость и чувство собственного достоинства, и я привыкла отвечать за свои слова! То, что ты предлагаешь, равносильно подлости, а я не приемлю подлость ни под каким соусом.

— Ollwе… — простонал Владыка.

— И я не одна, Элл, — Ли взяла себя в руки и теперь очень четко и ясно озвучивала свою позицию. — Есть Джедд и Лэйн, которых я никогда не оставлю, какие бы золотые горы мне ни обещали.

— Я заберу и их. Мы что-нибудь придумаем, — не собираясь отступать заявил эльф.

— Элл, прости, но нет! — непримиримо качнула головой Оливия.

— Я, наверное, слишком давлю на тебя, — крепко сжал ее ладонь Владыка. — Ты подумай, Ollwе. До ночи еще есть время.

— Элл, я подумала, — Ли поняла, что по-другому не сможет остановить безумство светлого Владыки. — Герцог обещал отпустить меня по истечению установленного срока. Если ничего не изменится к тому времени в твоих чувствах, я вернусь в Айвендрилл.

Музыка закончилась и теперь, мужчина и женщина стояли друг напротив друга, измученно всматриваясь в лица.

— Ну-ка, Владыка Ноэринн, потанцевал? Дай и другим, — огромная фигура Урхурта буквально снесла эльфа в сторону, а затем орк, сграбастав своей необъятной лапищей успевшую только пискнуть Оливию, радостно сообщил:

— Будем танцевать, герцогиня. Вы, я смотрю, тут самая красивая шейна. К тому же мы с вами теперь друзья. Не откажете же вы другу в веселом танце? — орк, довольно оскалившись, подмигнул обескураженной Оливии. — Я, к сожалению, умею танцевать только веселые танцы, — честно признался он. — Жаль, что мой Нарварг ни силен ни в том, ни в другом.

Ли глупо уставилась на мужчину, сбитая с толку его красноречивым признанием, и в этот момент орк, резко крутанув ее вокруг своей оси, легко подбросил высоко вверх, а затем, поймав как пушинку, ловко закружил в зажигательной жиге.

Ноги девушки практически не касались пола, потому что поспевать за семимильными шагами Урхурта ей удавалось с трудом. Впрочем, могучего фэа-торна, похоже это совершенно не смущало, он с удовольствием таскал потерявшуюся в его руках Оливию по залу, беззастенчиво расталкивая всех, кто попадался на его пути и топая так, что дрожали стены.

— Вы чудесно танцуете, герцогиня, — подбросив и поймав Оливию в очередной раз, заметил Урхурт. — А главное не визжите словно резаная, как большинство местных женщин. И совершенно не такая чопорная чистоплюйка, как они, несмотря на титул.

Ли клацнула зубами после нового, сногсшибательного в буквальном смысле па орка, и, переведя дыхание, вежливо ему кивнула.

— Спасибо, — не то чтобы она впечатлилась сомнительным комплиментом мужчины, ибо танцем ее тряску в каменных объятьях великана сложно было назвать, но охотница ему была признательна за то, что благодаря его вмешательству, у нее отпала необходимость дальше объясняться с Эллом. Разговор с ним поселил в ее душе тревогу, смятение и разбередил чуть зажившие раны.

— Вот бы вы Нарварга моего научили парочке медленных танцев, — неожиданно выдал Урхурт. — У мальчика свадьба на носу, боюсь, опозорится, — огорченно поморщился орк.

Оливия рассеяно моргнула, а фэа-торн подняв ее на руки, быстро закружил, теряясь в толпе танцующих.

— Этот остроухий зануда Ноэринн вас чем-то огорчил? — сдвинул брови Урхурт, пытливо заглянув герцогине в глаза.

— С чего вы взяли? — Ли мельком посмотрела на уши орка, которые мало чем отличались от ушей Элла.

— У вас глаза грустные и взгляд потух, — заметил Урхурт, заставив Оливию потрясенно моргнуть, такими неожиданными были его живое участие и прозорливость. — Когда вы танцевали с Магридом и мужем, то выглядели счастливой.

— Я просто немного устала, — соврала Оливия.

Орк с завидной скоростью просочился мимо движущихся вокруг пар и, пробравшись к стене, опустил Оливию на пол, спрятав за круглыми янтарными колоннами.

— Тут поспокойнее будет, — закрыв Оливию своей необъятной спиной от всех, сообщил мужчина. — Ну, так как, научите моего парня танцевать?

— Какого парня? — охотница опасливо попятилась от орка.

— Сына! Нарварга! — широко улыбнулся Урхурт.

— Что, прямо здесь? — огляделась по сторонам Ли, плохо понимая как может втиснуться за колонну еще и Нарварг.

— Почему здесь? — удивился орк. — Мы найдем безлюдное место

— Я даже не знаю, — растерялась Ли. — Можно, конечно, попробовать…

— Вот и славно, — не дав Оливии договорить, тут же хлопнул ее по плечу Урхурт, — Сейчас его приведу. Стойте здесь! — орк показательно ткнул в пол под ногами Оливии пальцем, после чего быстро ринулся куда-то в другой конец зала.

Оливия незаметно выглянула из-за колонн и, заметив тревожно рыскающих пристальными взглядами по фигурам танцующих Владыку и Ястреба, мгновенно задвинулась обратно. Видеть и говорить ни с одним, ни с другим ей не хотелось. Больше всего Ли хотелось убежать куда-то подальше от этого места, громкой музыки, шумной разряженной толпы и еще ужасно хотелось снять роскошное золотое платье, в котором она не чувствовала себя той Оливией Торвуд, с которой ее душа жила в мире и согласии.

Осторожное прикосновение к руке испугало Оливию. Привычно потянувшись ладонью к поясу, где обычно крепились залтаки, и к досаде своей их там не обнаружив, девушка резко развернулась, уткнувшись носом в широкую мужскую грудь. Медленно подняв глаза вверх, Ли беззвучно выдохнула, а затем почтительно присела в низком реверансе перед возвышающимся над ней царем.

— Не хотите сбежать отсюда, Ваша Светлость? — Магрид протянул девушке руку и, заполучив ее ладошку, притянул к губам, поцеловав кончики пальцев. — Или мне показалось, что вы прячетесь?

— Я… нет… я, — Ли растерялась, не зная чего ожидать от царя.. — Вам показалось, Ваше Величество, — отвела взгляд девушка.

— Выбор у вас не большой, герцогиня, — лукаво усмехнулся мужчина. В его карих глазах заиграли теплые искорки, совершенно меняя неприступную внешность хитрого и циничного монарха. — Вы можете либо уйти отсюда с оттоптанными ногами — либо весь вечер быть как гвоздь между молотом и наковальней рядом с этими двумя, — Магрид стремительно развернул девушку за плечи лицом к залу, и указал пальцем на спешащих в их сторону сквозь толпу Касса и Элла. — А я предлагаю тихую компанию умного и интересного собеседника, — игриво приподнял бровь венценосец, вызвав у охотницы слабую улыбку. — Соглашайтесь. Вы ведь не видели дворца? Никто не знает его лучше меня. Хотите, покажу?

Ли тревожно оглянулась, а потом бездумно сделала шаг навстречу царю.

— Я согласна.

Магрид, коварно ухмыльнувшись, слегка повел рукой, и за его спиной в стене неожиданно нарисовалась высокая двустворчатая дверь.

— Прошу, — галантно склонился он, пропуская Оливию вперед. — Кажется, так вам будет удобней, — мягко дотронувшись указательным пальцем до плеча охотницы, царь вернул ее наряду первоначальный облик.

Ли облегченно вздохнула, пригладив руками полы дублета и, обернувшись, с удивлением обнаружила, как появившиеся было двери медленно истаяли, и теперь на их месте красовалась ровная стена, украшенная филигранными фресками.

— Вы и через стены ходить умеете? — подозрительно взглянула на царя Ли, вспомнив его таинственное появление в их с Ястребом комнате утром.

— Я умею очень быстро делать в них двери, — рассмеялся Магрид.

Монарх неопределенно махнул рукой вперед, сотворив на глазах удивленной Оливии длинную, уходящую вглубь дворца аркаду проемов.

— Очень удобно, — невесело усмехнулась Ли. — Не приходится тратить время на лестницы, углы и коридоры.

— Ну что вы, дорогая, — Магрид взял Оливию под руку, увлекая следом за собой. — В лестницах, углах и коридорах таится особая прелесть. Можно много интересного и тайного увидеть и услышать.

— Вы хотели сказать — подслушать? — не удержавшись, съехидничала Ли.

— И это тоже, — невозмутимо согласился Магрид. — Должен же я знать, что творится за моей спиной!

— Боюсь, что часто оглядываясь за спину, вы не всегда видите, что происходит перед самым носом, — ядовито подцепила царя Ли.

Магрид пристально посмотрел в глаза охотницы, загадочно улыбнувшись одними уголками губ.

— Вы имеете в виду себя, шейна Оливия, и то, что с вами произошло три года назад?

Ли замерла. По спине пробежала холодная волна предательской дрожи, горло сдавил спазм и руки невольно сжались в кулаки.

— Вы знали? — подняв на монарха пылающий отрешенной яростью взгляд, выдохнула Оливия.

— Что ваш кузен убил беременную жену Кассэля? — холодно и сухо поинтересовался Магрид, отстраненно разглядывая ногти на своих пальцах.

— Это неправда! — вспыхнула как лучина Оливия. — Роан не мог этого сделать! Это чудовищная несправедливость и ошибка.

— Ну что вы, моя дорогая, это, скорее, чудовищный и неоспоримый факт, — перестал изображать столб царь, с подчеркнутым вниманием посмотрев на охотницу.

— Фактом остается то, что ваш любимый маршал сжег Райверенвелль и вырезал всех его обитателей, — звонкий, обвинительный голос Оливии птицей взмыл вверх, эхом прошелестев под высокими сводами аквамаринового потолка.

Монарх медленно склонил голову на бок, хищно сузив глаза.

— Знаете ли вы, что ваш муж прямиком из Райверенвелля приехал в Азаандар и сдался в руки правосудия?

— У вас, видимо, очень избирательное правосудие, раз он до сих пор на свободе, — раздраженно заметила Ли.

Магрид снисходительно улыбнулся, иронично вздернув широкую бровь.

— Он просидел в Чертоге Приговоренных чуть больше недели, пока шло расследование. Хотите знать, в чем чистосердечно повинился герцог и за что готов был понести наказание?

— Мне кажется, это очевидно, — выпрямилась Оливия, надменно искривив губы. — Гора трупов и сгоревший замок говорили красноречивее любых слов.

— Вы думаете? — усмехнулся венценосец, загадочно сверкнув глазами. — Красноречивее всего говорят свидетели произошедшего, а вернее, их воспоминания.

— Какие свидетели? — недовольно нахмурилась Ли.

— Я лично допрашивал всех свидетелей той трагедии, после того как Касс устроил расправу. Впрочем, и его я тоже допрашивал. Ваш супруг добровольно позволил мне порыться в его голове, что мы, нелюди, делаем крайне неохотно и редко, — Магрид высоко вскинул бровь, а затем словно отмахиваясь от вышесказанного, произнес: — Ладно, не будем лукавить, мы никогда этого не делаем. Очень опасно пускать в свой разум кого-то столь же опасного, как и ты. Слишком велик соблазн заглянуть в самые потаенные уголки. А там так много интересного… Так вот, — изящно взмахнул рукой, унизанной перстнями, венценосец, — ваш муж, явившись ко мне, признал себя виновным в нанесенном вам, шейна Оливия, непоправимом ущербе и причастности к вашему самоубийству.

Оливия потрясенно раскрыла глаза, взирая на величаво возвышавшегося перед ней венценосца.

— Я не верю вам, — сипло выдохнула она.

— Вам нужны доказательства? — неуловимо подался вперед царь. — Я вам их предоставлю. И наш разговор с вашим супругом, и то, что я увидел в его голове, и то, что я увидел в головах его людей, и в головах тех, кому удалось выжить… Хочешь, покажу, как твой любимый Роан убивал жену Кассэля? — Магрид схватил Оливию за голову и глаза царя вспыхнули алым. Перед внутренним взором девушки поплыли образы столь омерзительно-жуткие, что сердце застряло где-то в районе горла вместе с содержимым желудка.

— Нет, пожалуйста. Не надо, — Ли упала на колени, придавленная болью и ужасом от увиденного. — Не надо, прошу вас! Довольно!

— Каждый раз, роясь в головах людей твоего жениха, Касс видел одну и ту же картинку: как твой любимый Роан насиловал и убивал его беременную жену, — безжалостно резал Оливию словами Магрид. — Как думаешь, что чувствует любящий муж и отец, раз за разом переживая этот кошмар? Я бы сошел с ума, — грозно рыкнул царь, нависнув над ней. — И я бы убил их. Всех! И наплевать, что бы со мной после этого сделали.

— Нет! — глотая слезы, затрясла головой Ли. — Нет!! Нет!!! Пожалуйста. Не надо!

— Не надо?! — звучно прогудел венценосец. — Надо! Ваш муж, герцогиня, справедливо убил всех причастных к смерти своей семьи — целенаправленно отлавливал их, рылся в их мозгах, и резал, как свиней. Остальное население выгнал на улицу, а замок поджег. Они, конечно, остались без хозяина и крова, но особо мне не жаловались — видимо, посчитали, что жизнь дороже. Вы — единственная безвинно пострадавшая во всей этой истории, за что, собственно, и можно было привлечь герцога к ответственности, но… — царь горделиво вскинул голову, выдержав долгую многозначительную паузу, — поскольку тело ваше было не найдено, и ни вы, ни кто-либо из ваших родственников не обратились ко мне с жалобой и требованием покарать обидчика, мне не в чем было обвинить своего маршала. А теперь он исправил допущенную по отношению к вам несправедливость, женившись. Ущерб возмещен, и я снова не вижу причин, чтобы его наказывать. Более того, полагаю, ваша сторона, герцогиня, в результате оказалась в более выгодном положении. Вы и мечтать не могли о такой достойной партии.

Ли подняла на царя ошеломленный, затопленный слезами взгляд, не веря тому, что он это сказал именно ей.

— Не надо на меня так смотреть, дорогая! Я лишен налета бесполезного романтизма и глупой инфантильности. Я прагматик до мозга костей. И мой рациональный ум говорит мне о том, что вы получили богатого, влиятельного и не дурного собой супруга. А вот что получил в итоге он? Плохо воспитанную, нищую шейну, к тому же не желающую исполнять свой прямой долг.

— Не вам мне говорить о долге, — срывающимся голосом возразила Ли. — Если все так… — тяжело задышала девушка. — Ваш маршал завоевал вам половину империи, а вы отняли у него святое — землю с могилой его семьи. Это подло! Долг чести вернуть ему…

— Долг чести? — вкрадчиво прогудел Магрид, перебив ее. — Тогда, думаю, будет справедливо, если я отдам Кассэлю свой долг только тогда, когда вы вернете ему свой, шейна Оливия.

— Я ему ничего не должна.

— Ты — нет. Твоя семья — да. Твой кузен, он же жених, убил его жену и ребенка, лишив семьи и надежды получить наследника. А поскольку ты последняя в проклятом роду Райверен — тебе и отвечать! Верни Кассу то, что вы у него отняли, и будем считать, что ты отплатила долг чести.

— Чего вы хотите от меня? — трясясь от негодования и ярости, прошептала Ли.

— Мне нужен наследник, и так уж получилось, что только ваш с Кассэлем ребенок может меня устроить. Что вас так удивляет, моя милая? — заметив, как побледнела Оливия, повел плечом Магрид. — Раве не долг жены укрепить и продолжить род мужа, подарив ему детей?

Оливии нечего было возразить царю. Ей и себе самой нечего было сказать. Привычная картина построенного ею мира рассыпалась у нее на глазах, и твердая почва, превратившись в зыбучие пески, ускользала из-под ног, затягивая ее в шаткую бездну. Так хотелось спрятаться. Забиться маленькой мышью в глухую и темную нору, и выть от боли, рвущей на части. Месть, за которой она шла, как за путеводной звездой, за которую цеплялась руками, ногами и зубами, чтобы выжить и не сойти с ума, повернулась к ней своим уродливым лицом и теперь безжалостно рвала сердце, вгрызаясь острыми клыками безысходного отчаяния.

— Жаждете, чтобы я вернул Кассэлю Туманные Дубы? — безэмоционально и холодно поинтересовался Магрид. — Что ж… Я дарю их вам в качестве свадебного подарка, герцогиня, но право собственности я оформлю на вас только после того, как вы подарите своему мужу сына. А герцогу Оттону достанется Доу Драххар, в качестве вашего приданого. В ваших руках, Оливия, дать друг другу то, чего вы так жаждете: Касс сможет вернуть столь милые его сердцу земли, а вы — отчий дом. И цена этому — всего лишь безобидный маленький мальчик. Подумайте над моими словами, герцогиня.

Рядом с Оливией вновь появились двери, они маняще распахнулись, позволяя выйти из давящих на нее стен. Девушка тяжело поднялась с пола, выпрямила спину так ровно, как только смогла, и, стараясь не выдать ни словом, ни жестом, насколько ей плохо, бесстрастно посмотрела на царя:

— Я могу идти, Ваше Величество?

— Я провожу вас, — оживился Магрид.

— Благодарю, но я хотела бы побыть одна, — окатила его ледяным холодом своих слов Оливия.

— Не смею вас больше задерживать, — небрежно махнул рукой венценосец, давая понять, что разговор окончен.

Ли вышла в коридор, прошла несколько десятков эртов на негнущихся ногах, придерживаясь рукой о стенку. Последние силы покинули ее. Они все ушли на попытку сохранить перед царем лицо и остатки гордости. Охотница сделала еще несколько шагов, а затем упала на колени, не в состоянии идти дальше и вынести свалившейся на нее правды. Девушку трясло от ужаса и, уже не сдерживая слез, она закрыла лицо руками, заскулив, как раненый зверь.

Самообман…

Столько лет она пряталась за его нерушимой стеной, отгораживаясь ею от жестоких реалий, заливала глаза сладкой ложью и поила душу ядом ненависти, с каждым днем укрепляясь в своей правоте и вере. И все ее бастионы в один момент смела своей безжалостной рукой всесильная правда.

…Она тоже просила. Она тоже просила…

Теперь Ли понимала, почему Ястреб повторял это в тот день, как безумный. Эльфийка, чей образ показал ей Магрид, умоляла пощадить ее и ребенка. Отчаянно плакала и просила… Всевидящий… ее душераздирающие крики до сих пор звучали в голове, выворачивая душу наизнанку.

Как такое возможно?

Как можно было такое сотворить?

Кем надо было быть, чтобы такое сделать с беременной женщиной?!!

И это был Роан?!

Тот, чей светлый образ она все эти годы свято хранила в своем сердце. Чудовище, спрятавшее свой уродливый лик под красивой маской.

Сокрушающая правда посыпалась на нее, как камнепад, раздавив и уничтожив. Нарывы памяти лопались, как мыльные пузыри, заливая рассудок гнойной, зловонной жижей:

… — Кто ты?

… — Я Лив.

… — Лив?

… — Оливия Торвуд.

… — Что ты здесь делаешь, Оливия Торвуд?

… — Я жду своего жениха…

… — Жениха… И как зовут твоего жениха?

… — Роан. Роан Райверен… По какому праву вы задаете мне вопросы? Кто вы вообще такой и как сюда попали? Убирайтесь отсюда, пока не вернулся мой жених и не убил вас!

… — Ты должна сказать мне спасибо, девочка. Твой Роан больше никогда не вернется, я избавил тебя от брака с мерзавцем. Скажи, где находится твоя семья, и я верну тебя им…

Всевидящий, она бросала ему в лицо, что он подонок, мразь и грязная тварь… — Если я буду похож на твоего Роана, возможно, я перестану быть грязной тварью?

Она с размаху ударила его по лицу — и это стало ее роковой ошибкой. В зеленых глазах загорелся дикий огонь, а потом проснулся зверь. Зверь, которого просить о пощаде было бесполезно…

Перед глазами все плыло и тело колотил непрестанный озноб. Ли отчаянно хватала губами воздух, словно пыталась зацепиться за него хоть чем-то, потому что раз за разом соскальзывала в черную пропасть, накрывающую ее по самую макушку. Она тонула. Тонула в бездне терзающей душу боли, вязкой безнадеги и беспросветной тьмы.

И в этой затягивающей ее мучительной трясине чувств Оливия не расслышала приближающихся шагов, просто увидела носки расшитых жемчугом туфелек и подол серебристого платья, украшенный дорогой тесьмой. Охотница подняла голову, отстраненно посмотрев сквозь застилающую глаза пелену слез на стоящую перед ней Амирель,

— Вам плохо? — девушка опустилась рядом с Оливией на колени, осторожно прикоснувшись ладонью к ее плечу.

Ли не могла ей даже ответить. Раскачиваясь маятником, она обнимала себя руками, чтобы хоть немного уйти от ледяного холода, сковавшего тело, судорожно глотая беспрестанно льющиеся слезы и удушливые спазмы, сдавливающие горло.

— Посмотрите на меня, — настойчивый голос Амирэль заставил Ли посмотреть в ее глаза, чтобы утонуть в теплом серебристом свете, который излучал взгляд девушки. Тело Оливии окутало блаженное тепло, и боль, рвущая на части сердце и душу, стала ускользать куда-то как песок, просыпающийся в стеклянное горлышко песочных часов. Звенящая безжизненная пустота заполнила голову, словно все мысли и чувства исчезли, выметенные оттуда невидимой метлой. Осталась лишь зияющая черная дыра и промозглая мучнисто-серая марь. Тело перестало дрожать, а мысли постепенно вернулись в прежнее русло, но уже холодные и злые, как стылый ветер, завывающий голодным зверем в пустом заснеженном поле.

Ли медленно поднялась с пола, глубоко вдохнула, прислушиваясь к биению собственного сердца, после чего спокойно и отстраненно вытерла ладонями мокрое лицо.

— Тебе лучше? — тревожно поинтересовалась Амирэль.

Оливия молчаливо и пристально несколько секунд разглядывала бледное лицо девушки с проступившими на лбу и висках бисеринками пота.

— Ты… ты исцеляющая, — почему Ли пришла к таким выводам, она точно и не поняла, просто ощущения у нее сейчас были сродни тем, когда рядом находился Лэйн.

— Тс-с, — приложила к губам палец Амирэль. — Никто не должен знать.

— Почему? — Оливия спросила, не подумав, а потом горько усмехнулась, вспомнив, что говорил Касс. — Ах, да, исцеляющие — собственность Магрида, как же я могла забыть. Не бойся, я никому не скажу

— Хорошо, — облегченно вздохнула девушка.

— Ты прости меня за Нарварга, — бессильно оперлась о стену Оливия. — Я не знала, что он твой жених.

— А я хотела тебе сказать спасибо, что заступилась за меня, — потупилась Амирэль. — Я… мне… мне не хотелось, чтобы он… Я боюсь его.

Оливия окинула девушку тяжелым, хмурым взглядом.

— Зачем же ты за него замуж собралась, если он тебе противен?

— А разве у меня есть выбор? — девушка закусила губу и смахнула рукой повисшую на ресницах слезу. — За меня давно все решили.

— Выбор всегда есть, — удивилась Ли. — Кто может решить за тебя, как тебе прожить свою жизнь?

— Магрид Великий, — с горькой иронией поведала Амирэль. — Он решил, что этот брак укрепит союз между Аххадом и Грэммодром.

— Магрид? — лицо Оливии перекосилось от злости, а руки сами собой сжались в кулаки. — У тебя есть семья, деньги, дар, почему ты смиренно позволяешь распоряжаться собой и своей жизнью?

— А что я могу сделать? — в отчаянии воскликнула девушка.

— Да что угодно! — нетерпеливо взмахнула рукой Ли. — Сбежать отсюда, в конце концов!

— Куда? — обреченно вырвалось у Амирэль. — И как? Меня не выпустят из Арум-Рисира.

— А если бы у тебя появилась возможность покинуть дворец, ты бы убежала?

Амирэль растеряно обвела взглядом пространство вокруг, затем удрученно сникла.

— Я не такая, как ты. Во мне нет и сотой доли твоего мужества и силы духа. Мне очень неловко, но, исцеляя твое сердце я увидела то, что, наверное не должна была. Я бы не смогла вынести такую боль.

Ли, засмотревшись куда-то в одну точку, отстраненно произнесла:

— Я тоже думала, что не смогу, но жизнь так часто меня била, что я научилась подниматься после ее жестоких ударов вопреки и наперекор всему. Послушай Амирэль, — охотница вскинула голову, пытливо заглянула в глаза девушки. — Хочешь, я помогу тебе

— Меня все равно найдут, — качнула головой Амирэль.

— Не найдут, если тебя не будет в Аххаде, — Ли схватила девушку за руку. — Я отправлю тебя в такое место, где Магрид не сможет тебя достать.

— Куда?

— В Айвендрилл.

Амирэль растеряно моргнула, а Ли расстегнув дублет, сняла с шеи тонкую цепочку с листочком маленорна, подаренную Эллои, крепко сжав ее в ладони.

— Ты знаешь в какой части дворца поселили эльфов?

— Да, — кивнула Амирэль.

— Найди начальника ольдта Итилгига и передай ему это, — Оливия протянула девушке кулон. — Скажи, что я просила помочь тебе.

— Я не знаю… — испуганно затряслась Амирэль.

— У тебя есть время подумать до полуночи, — Ли решительно надела на Амирэль украшение и спрятала его ей за ворот платья. — Эльфы сегодня покидают Аххад. А насчет орков… Думаю, Нарварг не очень расстроится, если лишится невесты, которой он, мягко говоря, противен. Мне кажется, вы оба заслуживаете того, чтобы вас любили, а не терпели. А Магрид, если ему так необходимо укрепить связи Аххада, пусть сам женится на какой-нибудь орчанке или троллихе, — зло процедила охотница. — Удав красноглазый.

Амирэль в ужасе посмотрела на Оливию: никто в Арум-Рисире не смел так неуважительно говорить о царе. Его приказы и воля считались законом и исполнялись беспрекословно. Даже отец не дерзнул перечить монарху, когда дело коснулось ее брака с орком.

— Я подумаю, — в смятении девушка стала теребить край своего рукава, не замечая как обрывает пришитый к нему бисер.

— Я хочу вернуться обратно. Ты можешь показать мне дорогу в бальный зал? — мрачно поинтересовалась Оливия, сделав глубокий вздох и гордо выпрямившись, стряхивая с себя остатки повисшего на плечах мучительного бремени.

— Ты сможешь танцевать после всего, что произошло? — до глубины души поразилась Амирэль.

— Не знаю, — Ли жестко растерла руками лицо, потом тоскливо посмотрела на девушку. — Я попробую. Пойдем, меня, наверное, уже ищут.

Амирэль взяла Оливию под руку, и охотница почувствовала, что ей становится легче, словно новая знакомая сняла с души угнетающую ее тяжесть.

— Спасибо, — тихо и устало произнесла Ли, понимая что Амирэль сейчас пользуется своим даром, чтобы ей помочь. В отличие от Лэйна, она делала это очень оперативно и действенно.

Девушка довела Оливию до высоких дверей, за которыми слышалась громкая музыка, шум, голоса, и, тревожно посмотрев ей в глаза, спросила:

— Ты уверена?

— Все хорошо, — кивнула Ли, толкнув рукой закрытые створки.

Яркое, будоражащее веселье бала вырвалось из раскрытых дверей, закружив вокруг шлейфом смеха, блеском нарядов, резкими, ритмичными звуками.

Ли смотрела на танцующие пары, ощущая себя бессильной песчинкой, попавшей под жернова судьбы — неотвратимой и неизбежной. По залу внезапно пронесся нарастающий гул, и девушка поняла что происходит, только когда разливающийся по полу жемчужный свет мягко коснулся подошв ее сапог, а затем стал подниматься вверх по ногам, одевая охотницу в эльфийский наряд, достойный королевы.

Взгляд Оливии поймал идущую навстречу высокую, статную фигуру Элла, и сердце вновь сжалось в удушающем болезненном спазме, будто в него воткнули острый ядовитый шип.

Владыка Ноэринн ступал величаво и гордо, источая вокруг себя яркое сияние. Серебряная поземка ласковыми вихрями закручивалась у его ног, и в этот миг светлый Владыка казался сотканным из света и тепла, так удивительно красив и гармоничен был его облик.

Сквозь расступившуюся толпу Оливия наконец увидела и Ястреба. Он находился в противоположном конце зала, и, чтобы опередить эльфа и добраться до нее раньше, ему пришлось бы бежать. Гордый и своевольный маршал Аххада не собирался унижаться. Заложив руки за спину, он напряженно и пристально смотрел на Оливию. В зеленых глазах промелькнуло какое-то странное выражение, которое мгновенно сменилось пустым безразличием, сделавшим мужчину похожим на бездушную каменную статую, коими изобиловал интерьер дворца.

— И вы позволите и дальше унижать своего мужа после всего, что узнали? — голос Магрида, как звук от удара палочкой по обшивке барабана, отскочил от взвинченной до предела Оливии и повис в воздухе жирным знаком вопроса.

Она повернула голову, обнаружив венценосца стоящим в нескольких эртах от нее у одной из колонн. Губы мужчины искривились в презрительной усмешке, и монарх, словно коршун перед броском, выжидающе замер, не сводя с Оливии пронзительного взгляда карих глаз.

— Ты окажешь мне честь, Eаthаri? — Элл почтительно склонил голову, приглашая Оливию на танец.

— Ты и дальше бы меня так называл, если бы знал, что моя семья причастна к смерти твоей сестры? — Ли убийственно холодно смотрела в медленно бледнеющее лицо Элла, впиваясь ногтями в ладони до кровавых борозд.

— Что? — эльф отступил на шаг, недоуменно разглядывая девушку.

— Я кузина и бывшая невеста Роана Райверена, человека, зверски убившего твою сестру. Ты по-прежнему хочешь со мной танцевать, Владыка? — это было больно: каждым сказанным словом Оливия собственноручно вбивала в свое сердце ржавый гвоздь безысходности, но другого выхода ни для себя, ни для Элла она не видела. Она сделала свой выбор.

— Это невозможно… — не веря услышанному, замотал головой эльф.

— Я тоже думаю, что невозможно, — надменно вскинула подбородок Оливия, переводя смысл сказанного совершенно в иную плоскость. — По правилам этикета, замужней женщине запрещается танцевать два танца с одним и тем же мужчиной, если это не ее муж. Пригласите лучше шейну Амирэль, — резко схватив девушку за руку, охотница бесцеремонно вложила ее в ладонь эльфа, а затем, подняв полы переливающихся серебром юбок, медленно прошествовала навстречу стоящему под стеной Кассэлю.

На его лице не дрогнул на один мускул, когда Ли подошла к нему почти вплотную, только в глазах читались откровенное удивление и тревога.

— Убери это, прошу, — одними губами прошептала Ли, вцепившись ладонями в сияющий эльфийский наряд. Танцевать в нем было выше ее сил.

Касс осторожно положил одну руку на талию охотницы, а другой невесомо провел по ее голове, убирая иллюзию. Охотница облегченно вздохнула, рваным суетливым движением одернула дублет и подняла на герцога опустошенный, отчаянный взгляд.

— Так лучше? — вдруг спросил он.

— Да, благодарю, — кивнула она. — Кажется, этот танец принадлежит вам, герцог?

Касс нахмурился, подозрительно посмотрел в сторону Элла, а потом мрачно изрек:

— Кажется, вам сейчас не до танцев, герцогиня? Что случилось?

— Ничего, — упрямо тряхнула короткими волосами Ли, так и не сумев посмотреть в глаза мужчины. — Я устала от шума, музыки и суеты, — теперь, когда Амирэль не было рядом, волны отчаяния накатывали одна за другой и каждое слово давалось охотнице с невероятным трудом.

Касс неожиданно жестко прижал Оливию к себе, не дав ей даже сообразить, что происходит. Наплевав на наблюдающих за ними со всех сторон вельмож, маршал Аххада поднял на руки свою жену и быстро понес через весь зал к выходу.

Череда коридоров сливались в одну сплошную линию, а гулкие шаги Ястреба отдавались в ушах охотницы ударами молота. Время вязко замедлило свой бег, опутав Оливию постылым безразличием — толстым и звуконепроницаемым, как ватное одеяло.

Ли пришла в себя, только когда муж, добравшись до их временного прибежища, пронес ее в спальню и поставил на ноги.

— Где ты была все это время? — отойдя от нее на приличное расстояние, тревожно спросил он. — Ты была с Магридом?

— Какая разница? — безразлично обронила Ли. Подойдя к двери, она тихо закрыла ее, а потом, медленно повернувшись к мужу, стала решительно расстегивать пуговицы на своей одежде.

Высоко вскинув бровь, Касс уставился на раздевающуюся перед ним девушку, не понимая, что на нее нашло.

Дублет отлетел в сторону, следом за ним полетел широкий ремень, брюки плавно скользнули вниз, обнажая ровные, красивые ноги. Герцог конвульсивно сглотнул и, растерянно попятившись, уселся на край кровати, заворожено наблюдая за молчаливыми действиями супруги. На ней осталась только тонкая батистовая сорочка, едва прикрывавшая бедра, сквозь которую заманчиво просвечивались острые вершины груди.

— Делай, что должен, Ястреб, — она стянула с себя последние остатки одежды, и яркий румянец стыда предательски полыхнул на бледных девичьих щеках.

Касс понимал, что ему следует отвернуться, но почему-то не мог. Жадно блуждал взглядом по обнаженному телу стоявшей перед ним женщины.

Она была похожа на лесную лань: гибкую, стройную, с тугими литыми мышцами и гладкой шелковистой кожей.

Грудь небольшая, но красиво очерченная, полная, упругая, сочная, как наливное яблоко. Плоский рельефный живот, мягкий треугольник волос меж судорожно сомкнутых ног…

Кровь ударила Ястребу в голову, жарко побежала по венам, и сердце заколотилось, как сумасшедшее. Рот вдруг наполнился слюной, и практически животный голод — острый, неуемный, невыносимый — опалил тело, залил расплавленной смолой легкие.

— Ложись спать, Лив, — прохрипел Касс, опуская глаза и восстанавливая дыхание. — Завтра утром мы уезжаем из Азаандара…

Поднявшись с постели, он вышел в соседнюю комнату и, затворив за собой дверь, прислонился лбом к холодной стене, закрыв глаза. Она все еще стояла перед его мысленным взором — лихорадочно сверкающая глазами, с высоко вздымающейся грудью, сжатыми кулаками, дрожащая от страха и бессилия, соблазнительная и прекрасная в своей трепещущей наготе. Тело, среагировавшее на ее обнаженный вид, пылало, словно его в кипяток окунули. Возбужденный до предела, он тщетно пытался прогнать из головы ее провоцирующий образ. Но чем больше пытался, тем отчетливее понимал, что хочет видеть ее такой снова и снова. Хочет… Болезненно хочет медленно провести рукой по теплым оголенным бедрам, прочертить пальцами дорожку вверх, обрисовывая мягкие женственные изгибы, почувствовать в ладони тяжесть налившейся груди, скользнуть губами вдоль нежной линии шеи, запомнив вкус, запах этой женщины и цвет ее яркой, как солнце, ауры…

Раннагарр его забери, он хотел ее… Впервые с момента смерти Эории по-настоящему хотел женщину, не просто гипотетически необходимую ему для удовлетворения естественных мужских потребностей, а эту конкретную: дерзкую, упрямую, непокорную, с этими короткими волосами, вызывающе вздернутым подбородком и непостижимо пронзительным взглядом голубых, как летнее небо, глаз.

* * *

Оливия словно во сне смотрела на закрывающуюся за покидающим комнату мужем дверь, и невидимая нить, удерживающая тело в натянутом состоянии, оборвалась, превратив ее в изломанную куклу.

Ноги не держали. Она бессильно опустилась на колени, прижав к груди скомканную одежду. Ее трясло. Мелко, лихорадочно, беспрерывно. Кровь пульсировала в висках, гулко шумела в голове, посылая острые будоражащие импульсы по всему телу.

Стыд — обжигающий, дезориентирующий, всеобъемлющий — утопил рассудок, накрыв шквалом душевных терзаний и мук. Неужели это она? Она стояла и просила? Перед ним… абсолютно голая, предлагая себя, как продажная девка… Всевидящий! Зачем? Как отважилась? Глупость. Безумие. Безрассудство. Дурацкий, нелепый порыв. Закрыв алое от смущения лицо трясущимися руками, Ли рвано выдохнула, чувствуя себя в этот миг унизительно беззащитной и рабски покорной.

Покрывало, застилающее кровать, странно зашевелилось, словно от внезапного проникшего в комнату сквозняка, а затем из-под него появилась плоская чешуйчатая морда с желтыми звериными глазами. Существо медленно приоткрыло пасть, обнажая тонкие, похожие на иглы зубы, и с тихим свистом высунуло длинный раздвоенный язык.

От ужаса на затылке Оливии вздыбились волосы. Укус каменой гарзулы парализовывал тело практически мгновенно. Эта тварь любила есть только теплое и свежее мясо, и пока обездвиженная жертва заходилась в агонии, гарзула обгрызала ее до самых костей. Ли вдруг поняла, что если не успеет увернуться от смертельного броска, то к утру Ястреб обнаружит на полу лишь ее обглоданный скелет. Девушка затравлено покосилась по сторонам. Бежать было глупо и бесполезно, слишком хорошо охотница знала, какой быстрой и прыткой могла быть эта тварь. Мысли лихорадочно носились в голове, на лбу проступила испарина, а сердце бешено колотилось в груди. Секунды застыли в черных вертикальных зрачках гарзулы. Замедленно, словно во сне, Ли увидела, как тварь прогибается для атаки, и в этот самый миг охотница со всей силы оттолкнулась от пола, запрыгивая на кровать. Гарзула пролетела в сикре от нее, грузно шлепнувшись на толстый узорчатый ковер. Тварь злобно клацнула челюстью, неуклюже развернулась на коротких лапах, готовясь к новому прыжку, и Ли заорала, как резаная:

— На помощь!

Дверь распахнулась с чудовищной силой, жалко повиснув на одной петле.

Гарзула среагировала мгновенно. Раздраженно зашипев, она резво метнулась к влетевшему в комнату нелюдю, впившись острыми зубами в его бедро. Одним движением руки Касс дернул ее за хвост, отодрав от ноги вместе с мясом, а затем просто разорвал пополам, словно ветхую тряпку.

Подлетев к стоящей на кровати Оливии, трясущейся, как осиновый лист, он сгреб ее в охапку своими огромными лапищами, а затем, вытащив в другую комнату, стал вертеть, как куклу, судорожно шаря по ее обнаженному телу руками.

— Ч-что т-ты д-делаешь? — заикаясь от страха пробормотала охотница, заглянув в пылающие зеленым безумием глаза нелюдя.

Он замер, недоверчиво уставившись на Оливию, потом шумно выдохнул, меняя облик на человеческий, и низко прохрипел:

— Она тебя не укусила?

Ли слегка качнула головой из стороны в сторону, и прежде чем успела что-то сказать, ее буквально припечатало к сильному мужскому телу. Она только слышала сиплое дыхание герцога у своего виска, грохот его сумасшедшего сердца, и чувствовала, как его руки сжимают ее до ломоты в мышцах.

Опасаясь сделать лишний вздох, Оливия смотрела на белую ткань его рубахи, с какой-то запоздалой тревогой вспомнив, что на ней самой ничего в данный момент не надето. Лицо стала медленно заливать краска и сердце ушло куда-то в пятки, когда отстранившийся Ястреб легко провел ладонью по ее щеке.

— Сиди здесь, — стремительно усадив Ли на диван, Касс ринулся в спальню, вернувшись оттуда с ее одеждой.

Не дав девушке опомнится, он быстро надел на нее рубаху и, положив на колени штаны, жестко приказал:

— Одевайся быстрей, надо убираться отсюда!

Судорожно вцепившись в брюки, Ли опустила голову, избегая смотреть на мужчину. Упиваться Оливии терзавшим ее чувством стыда герцог не дал. Присев рядом с ней на корточки, он натянул на нее сапоги, как на малое дитя, потом, стремительно поднявшись, крутанул, засовывая ее руки в рукава дублета, вложил в ладонь скайрим и, перебросив через плечо, потащил к глухой, обшитой деревом стене.

Он действовал так быстро и четко, что Ли не успела даже рта раскрыть, чтобы спросить что-то или возмутиться. Касс между тем положил пятерню на гладкое деревянное полотно, и оно поплыло под его пальцами, стекая на пол, словно расплавленная карамель, открывая взору еще один тайный проход.

Опустив Оливию на ноги, Касс мягко толкнул ее в ударивший в лицо пряной сыростью проем, а затем вернул исчезнувшую было стену на место.

— Пойдем, — герцог настойчиво потянул девушку за собой, вцепившись в ее руку железной хваткой.

— Что происходит? — у Ли наконец прорезался голос, и она, отойдя от первоначального шока, стала анализировать ситуацию. — Откуда во дворце гарзула?

— Оттуда, откуда и зургары в Аххаде, — не сбавляя хода, зло буркнул Касс.

У Оливии тревожно екнуло внутри от дурного предчувствия.

— Меня опять пытались убить? — срывающимся голосом поинтересовалась она.

— Да, — коротко и ясно ответил герцог.

Оливию начала захлестывать паника. Если даже в защищенном магией дворце ей угрожала опасность, то чего следовало ожидать за его пределами?

— Почему? Я же ничего плохого никому не сделала. За что?

Касс на мгновенье замер, повернувшись к Оливии лицом, а затем тихо и мрачно сообщил:

— Я тебе уже говорил. Потому, что ты — моя жена.

— Это что, преступление, быть твоей женой? — после пережитого Оливию слегка потряхивало, и раздражение и злость ползли из нее, как расплавленная лава.

— Хуже, Лив, — тяжело и горько вздохнул Касс. — Это проклятье.

— Что? — Ли отступила на шаг, пытаясь разглядеть в полумраке выражение его лица, а потом, яростно ударила кулаками по мощной груди мужа. — Раннагарр тебя забери, Ястреб! Во что я влипла из-за тебя?

— Пойдем покажу, — поймав кисти ее рук, ярко сверкнул глазами нелюдь.

— Что покажешь? — где-то под ребрами зашевелился колкий льдистый осколок, и Ли невольно поежилась, опасаясь услышать нечто ужасающее.

— То, что скрывает этот дворец. Ты все поймешь, когда увидишь, — герцог, быстро развернувшись, повел Оливию вперед, сжимая ее ладонь так крепко, что у охотницы заболели пальцы.

* * *

Туннель был абсолютно темный и Ли ориентировалась куда следует идти только благодаря удерживающему ее Ястребу. Он стал торопливо спускаться вниз по крутым ступенькам, и когда девушка, споткнувшись, ткнулась лбом в его широкую спину, без лишних слов подхватил ее на руки, ускорив шаг.

— Не надо, опусти меня, я пойду сама, — попыталась протестовать Ли, ощущая себя крайне странно в кромешной густой тьме, прижатой к горячему мужскому телу.

— Я вижу в темноте, забыла? — ответил на ходу Касс. — Дальше ступеньки будут намного круче, ты можешь упасть, а так безопаснее, да и быстрее намного.

Оливия не стала возражать. Просто пропало всякое желание перечить герцогу, потому что вязкая чернота зябко пробирала до самых костей, и чем ниже спускался Касс, тем ощутимей становилось это бессознательное чувство всепоглощающего страха. Страх липко полз по лицу, скользко заползал за ворот, иглами впивался в позвонки и отдавался предательской дрожью в кончиках пальцев. Стало вдруг холодно, так холодно, что у Ли начали стучать зубы. Касс, почувствовав, что девушку начинает мелко колотить, прижал ее к себе еще крепче, пытаясь согреть своим теплом.

— Сейчас спустимся — наденешь мой дублет, — безапелляционно заявил он, сворачивая куда-то в сторону. Ли поняла это только по направлению воздушных потоков, огладивших лицо стылым холодом.

Где-то вдалеке забрезжило тусклое синеватое свечение, и у Оливии вдруг возникло совершенно нелепое желание прижаться к Ястребу сильней, чтобы зарядиться хоть немного его уверенной и спокойной силой.

Свет становился все ярче, и теперь Ли могла различать в сизом мутном полумраке массивные каменные стены, испещренные витиеватыми символами, непонятными рунами и загадочными знаками. Их было так много!.. Они то расходились, подобно рассеивающимся солнечным лучам, то снова сходились в замысловатые круги, пересекающиеся между собой или едва соприкасающиеся.

Это место дышало силой. Колоссальной. Такой всепроникающей и мощной, что от нее кружилась голова, словно от кружки хмельной браги. И непонятно почему, но Ли эту силу чувствовала, как ощущаешь влагу, подставив лицо холодным потокам ливня, или обжигающее прикосновение огня, когда, забывая об опасности, слишком близко подносишь к костру руки.

Проход стал шире, лестница перешла в ровный коридор, в пронзительной тишине которого пугающим эхом гулко звучала уверенная поступь Ястреба. Не доходя до высокой стрельчатой арки, из-за которой и прорывалось яркое синее свечение, он опустил Ли на пол и, стащив с себя дублет, быстро укутал в него девушку.

Ли едва громко не застонала от того, какой живительно теплой оказалась одежда мужа после пронизывающего холода таинственного подземелья.

— Спасибо, — вздохнула она, впервые за все время поблагодарив мужчину, с отчетливой ясностью понимая, что делает это от чистого сердца, ровно так, как поблагодарила бы Джедда за простую заботу о ней.

В глазах Ястреба промелькнула растерянность, а затем он, лихорадочно сверкнув глазами, захватил в плен ладонь Оливии.

— Не отходи от меня ни на шаг, — тихо попросил он. — И не бойся ничего, просто будь рядом.

Ли покорно кивнула, почему-то еще сильней напуганная его спокойным тоном.

Вдруг до дрожи в коленках перехотелось идти туда, где за высоким проемом творилось что-то загадочное и страшное. Удивившись своему странному состоянию, Ли тряхнула головой. Да она ли это? Откуда эта подозрительная мнительность у нее — бесстрашной охотницы, заставлявшей склонять перед ней головы даже маститых мастримов?!

Шумно выдохнув, она решительно проследовала за увлекающим ее за собой Ястребом, а потом забыла вдохнуть, когда, нырнув под арку, увидела представшую глазам невообразимую картину.

Они шагнули в огромное пустое пространство, огражденное светящимися стенами, от которых исходил яркий мерцающий свет. Вернее, светились не стены, а изображенные на них рисунки, похожие на те, что Ли видела по дороге сюда, только узор в них теперь был намного сложней, а плетение изощренней. Воздух был пронизан тонкими сверкающими нитями, уходящими куда-то далеко ввысь, в величественную громаду теряющихся в непроглядном мраке сводов потолка. Нити переливались то золотом, то сине-зелеными оттенками аквамарина, то наливались ядовитым пурпуром, то становились почти невидимыми и прозрачными. Они были похожи на струи волшебного дождя, забывшие на мгновение о своем бесконечном беге и спокойно уснувшие в торжественной колышущейся тишине. Это была магия. Магия столь мощная и сильная, что становилась видна невооруженному глазу. И эта магия, как корни огромного дерева, питала собой гигантскую светящуюся семиконечную звезду, раскинувшую свои острые углы по полу. Ли посмотрела себе под ноги и, судорожно сглотнув, вцепилась в руку Ястреба мертвой хваткой.

В привычном смысле слова пола просто не было. Нет, он был, потому что ноги ощущали твердь и уверенно стояли на чем-то определенно ровном и незыблемом, вот только видно этого «чего-то» не было. Внизу клубился черный туман — тяжелый, плотный, густой, и за его непроглядной пеленой едва уловимо глазу мелькали сизые тени. Внезапно туманные тучи рваными крыльями расползись в стороны, и у Оливии кровь застыла в жилах.

Оттуда, снизу, на нее смотрело чудовище. Цепко, пронзительно, алчно-заинтересованно. Так смотрит голодный хищник на лань, которую хочет сожрать. Глаза его ярко вспыхнули глубоким индиго и Ли инстинктивно сделала шаг назад, но монстр плавно перетек за ней следом, гипнотизируя девушку своим завораживающим взглядом. Пепельно-серое лицо искривилось то ли в ядовитой улыбке, то ли в хищном оскале, а затем чудище, чуть отпрянув назад, совершило резкий бросок.

Наткнувшись на невидимую преграду, оно распласталось по ней, словно прилипший к стеклу мокрый лист, после чего, упрямо мотнув головой, стало бросаться снова и снова, отчаянно пытаясь достать Оливию.

Его бесплодные попытки закончились неожиданно и необъяснимо. Монстра отбросило от невидимой преграды, как мячик от стены, словно кто-то очень сильный уверенной рукой швырнул его подальше, чтоб не мозолил глаза. Туман покорно отступил, и его сизая мгла мягко выпустила огромную фигуру демона.

На темном, практически черном лице лилово-сиреневые глаза смотрелись пронзительно четко и пугающе. Длинные руки с гибкими когтистыми пальцами едва заметно дрогнули, и у ног демона извивающимися змеями зашевелился уплотнившийся туман, одевая красивое жуткой, холодной красотой существо в сотканный из сгустков тьмы длинный плащ с капюшоном.

— Кто это? — полушепотом спросила Ли, невольно придвинувшись к Ястребу ближе.

— Один из высших аммонриаров, — Касс, слегка склонив голову на бок, с вызовом посмотрел на пристально наблюдавшего за Оливией незнакомца.

— Что ему нужно? — по спине охотницы прополз липкий холодок, пошевелив волосы на затылке.

— Он чувствует твой страх, — нахмурился Касс. — Ему нравится. Я тебе говорил, что эгрэгоры любят сильные эмоции, они ими питаются.

— Это эгрэгор? — сердце Оливии испуганно дрогнуло, когда демон, сверкнув бездонными глазами, медленно потянул к ней жилистую руку с угольно-черными когтями. Внезапно он стал выше и шире в объеме, из хребта вытянулись длинные загнутые шипы, черты лица хищно заострились, и эгрэгор жадно втянул ноздрями воздух, словно учуяло запах долгожданной добычи.

— Это эгрэгор, Лив, — Касс вытащил из ножен свой меч, а потом, не задумываясь, вспорол им свою ладонь. Резко выбросив вперед руку, он сжал ее в кулак. Тягучие темно-бордовые капли крови бесшумно упали на невидимую преграду, и по призрачному полу алыми ручейками поползла переплетающаяся вязь символов, вырисовывая огромную руну, оплетающую находящуюся в центре подземного зала звезду. Нити магии, пронизывающие воздух, ярко вспыхнули, налились багрянцем и, вопреки всем законам притяжения, шелестящим дождем побежали снизу-вверх.

Демон раздраженно отдернул руку, зашипев в злобном оскале. Дымные крылья плаща взвились рваными клочьями, стремительно оплелись вокруг эгрэгора, закрутились черным плотным вихрем, мгновенно поглотившим его тело.

— Что это было? — нервно рассматривая колышущийся на месте исчезнувшего эгрэгора туман, спросила Ли.

— Сила Эсклафидры губительна для сущности эгрэгоров, они не рискнут подходить близко, когда активированы ее линии, — спокойно пояснил Касс, а заметив на лице жены откровенный шок, тихо продолжил: — Совершенно верно, Лив, под твоими ногами находится печать Раннагарра. Арум-Рисир — лишь ее продолжение, умело замаскированное под красивый дворец. Долгие годы кровь нелюдей питает Эсклафидру, но так, — Касс кивком головы указал на расползающийся над колышущимся туманом пентакль, — на нее действует только кровь потомков Мэрлина. Много лет эрлы рода Оттон удерживают печать своей магией, и мой кровный сын — гарант того, что те, кого ты только что видела, не смогут проникнуть в наш мир из-за барьера. Тот, кто пытается тебя убить, знает, что не может убить меня, поэтому пытается лишить меня возможности получить наследника, чтобы мой род прервался

— Ты можешь получить своего наследника от любой женщины, — покраснев, потупилась Ли. — Какой смысл убивать жену, если ребенка может родить любовница?

— У меня нет любовниц, Лив, — насмешливо потянул Касс. — Как и нет привычки изменять своей жене. Но дело даже не в этом. Беда в том, что эрла в роду Оттон может родить только вин эль корро. Это и есть часть проклятия. Мы зависимы от той, которую выберет дракон — и кровью, и сердцем, и душой.

Ли широко распахнула глаза, ошеломленно переваривая услышанное. Теперь ей было понятно условие, выдвинутое Магридом, и зачем ему так нужен был ребенок Ястреба. Голова разрывалась от ошалевших мыслей, роем носившихся в голове. Выходит, от нее зависела дальнейшая судьба целого мира? Как такое может быть? И почему именно ей уготована роль винн эль корро? Или это расплата? Расплата за то, что по вине ее семьи Ястреб лишился своего наследника?

— Постой здесь, — нарушил ее безмолвную беседу с самой собой Касс. — Мне нужно кое-что проверить, — он двинулся к светящемуся пентаклю и, остановившись в самом центре, сел во внутренний круг, залив в его кровью из разрезанной руки.

Короткая вспышка света на мгновенье вырвалась из магического круга, и струи магии, текущие вверх, внезапно разделились на пять групп, отличающихся друг от друга по цвету. Самыми яркими были зеленые, красные и фиолетовые, а серебристые и синие заметно меркли на их фоне. Рядом с Оливией вверх взмыла тонкая изумрудная линия, переливаясь, словно луч солнца, преломившийся в капле росы. Это выглядело так завораживающе красиво, что Ли, не выдержав, осторожно дотронулась до нее пальцем. Нить вздрогнула, изогнулась плавной волной, а затем загорелась, как фитиль, оранжево-красным пламенем, стремительно ползущим вверх.

Выгорев дотла, она тягучей каплей упала вниз, превратившись в окаменевшую красную руну, намертво впаянную в прозрачный пол.

— Ты что сделала? — Касс вскочил с места, вихрем подлетев к растерянной Оливии.

— Н-ничего, — Ли смотрела на застывший символ, не понимая, как такое могло случиться. — Я только пальцем до нее дотронулась, — вжав шею в плечи, промямлила она.

Касс присел на корточки, тревожно уставившись на появившуюся в полу метку.

— Просто дотронулась?! — не поверил он. — Ты уверена, что больше ничего не делала?

Ли молча кивнула, хотя единственное, в чем она сейчас была уверена — так это в том, что ей невыносимо хотелось убраться поскорей из этого жуткого места.

— Что вы здесь делаете? — от густого, тяжелого баса Магрида Оливия испуганно вздрогнула.

Касс, резко выпрямившись, задвинул ее себе за спину, после чего ровно и небрежно произнес:

— То же самое хотел спросить у тебя. Твои фаворитки объявили тебе бойкот, и ты решил скоротать ночь с эгрэгорами?

— Не дерзи, сынок. Я немного не в духе, — недовольно фыркнул Магрид.

— Да ну! И кто же тот герой, который испортил тебе настроение? Пойду поблагодарю и дам ему денег, — съязвил Касс.

— Если найдешь, я тебе сам дам денег, — угрюмо пробурчал Магрид. — Амирэль пропала. Весь дворец обыскал. Как в Раннагарр провалилась, — мрачно пошутил он.

Ястреб настороженно сузил глаза, пристально разглядывая монарха, а потом задал вопрос в лоб:

— Где Варгард, Магрид? Почему не он ищет свою дочь, а ты? И почему Эсклафидра напитана только моей, твоей и силой Эодилла? Где Вайс и Нэсс?

Лицо монарха конвульсивно передернулось, и он нехотя ответил:

— В Грэммодре.

— Не темни, Магрид, — не впечатлился ответом венценосца Касс. — Что они там делают?

— Не знаю, — холодно ответил царь, после чего ошеломил Касса следующей новостью: — Они пропали.

— Когда я передавал Нэссу пакет, от Дюранда уже не было известий? — зло поинтересовался Касс и, истолковав красноречивое молчание Магрида как согласие, разъяренно прорычал: — Почему ты скрыл это от меня? В пакете был приказ для Варгарда отправиться на поиски Вайса?

Магрид пренебрежительно изломил бровь, ответив вопросом на вопрос:

— Кассэль, сынок, а почему я должен отчитываться перед тобой о своих действиях? Я пока еще царь Аххада, если ты не забыл.

— Если Варгарда нет на границе с Грэммодром, — проигнорировал ироничный выпад царя Касс, — кто руководит эрмирами?

— Это не твое дело, сынок, — попытался отмахнуться от назойливых вопросов Касса Магрид.

— Это мое дело, — рявкнул Касс. — Я пока еще маршал Аххада, если ты не забыл, — язвительно вернул Магриду такое же замечание он. — Я сегодня же отправляюсь к западным границам.

— Нет, — категорично заявил царь. — Ты мне нужен во дворце.

— Я нужен там, где Аххаду угрожает опасность, — раздраженно заметил Касс, — а в своем гадюшнике сиди без меня. Я еду на поиски Нэсса и Вайса!

— Ты никуда не поедешь! — глаза Магрида налились алым, ярко свидетельствуя, что венценосец начинает терять терпение.

— А ты можешь меня остановить? — рассмеялся в его лицо Касс. — Это входит в обязанности маршала — быть в горячей точке и охранять рубежи Аххада. Я уезжаю, Магрид, — герцог развернулся, собираясь забрать Оливию, но был остановлен злым и резким окриком венценосца:

— Ты никуда не поедешь. Ты больше не маршал Аххада! Я отстраняю тебя от дел. Тебя заменит Эодилл.

Ли ошеломленно распахнула глаза, переведя взгляд с разъяренного Магрида на побледневшего мужа, отчетливо-ясно понимая, что значит для него такое заявление. Для Ястреба, создавшего армию Аххада и отдавшего лучшие годы жизни его служению, это был плевок в лицо.

— Что ты сказал? — развернувшись, Касс очень четко и тихо задал вопрос, но от его леденящего душу тона Ли захотелось плотнее укутаться в оба дублета.

— Ты слышал, — пробасил Магрид. — Ты временно отстранен от службы. Возвращайся в свои апартаменты и займись со своей женой чем-нибудь более полезным, чем созерцанием Раннагарра.

— Например, расчленением каменных гарзул? — ехидно поинтересовался герцог.

Магрид недоуменно вытаращился на Касса, явно не оценив шутки.

— Может, ты объяснишь, при чем здесь гарзулы?

— Тогда, может, и ты мне объяснишь, откуда в спальне моей жены взялась ядовитая тварь?

С лица Магрида схлынуло надменное выражение, и он тревожно выдохнул:

— Когда это произошло?

— Сразу после бала, — мрачно сообщил Касс.

Магрид быстро метнулся взглядом к стоявшей за спиной герцога Оливии.

— С ней все в порядке?

— Пока да, — Касс тяжело вздохнул, с грустью посмотрев на царя. — Но оставаться здесь дальше опасно, и ты это прекрасно понимаешь.

— Да, конечно, — рассеяно кивнул Магрид, напряженно о чем-то размышляя. — Отправляйся к себе, там безопасно, — вскинул голову он.

— Магрид, не дури. Ты же понимаешь, что мне нужно в Грэммодр. Дюранда и Варгарда необходимо найти, пока еще есть время. Я справлюсь, — попытался переубедить монарха Касс.

— Нет, — зло рявкнул Магрид. — Ты знаешь, что мне от тебя нужно. Возвращайся домой.

— Это твое окончательное решение? — на скулах Ястреба заиграли желваки и взгляд ярко полыхнул изумрудной зеленью.

— Я не меняю своих решений, Кассэль, — Магрид снова нацепил на себя маску надменной холодности и теперь равнодушно и бесстрастно взирал на взбешенного любимца.

— Пойдем, — Касс зло развернулся, взяв Оливию за руку. Она исподлобья одарила венценосца желчно-ядовитым взглядом и, как бы между прочим, бросила ему через плечо:

— Это замечательно, что Амирэль сбежала. Хоть кому-то вам не удастся испортить жизнь, и хоть кто-то наконец-то подпортил ее вам. Хотела бы я посмотреть, как вы станете объясняться с орками.

— А с чего ты решила, что она сбежала? — вскинулся Магрид.

— Вы сами сказали, — осеклась Ли.

— Я сказал — пропала, — подозрительно сузил глаза царь. — Но ты заблуждаешься, милая, если считаешь, что я не найду Амирэль замену. У Варгарда есть еще одна дочь.

— Ты спятил, — вклинился Касс. — Ей всего пятнадцать. Она ребенок совсем.

— Дети имеют особенность взрослеть, — невозмутимо заявил Магрид, довольно разглядывая заметно побледневшую Оливию. — Думаю, Нарварг годик подождет.

Ли покачала головой, с ужасом разглядывая царя.

— Вы чудовище, — бессильно выдохнула она.

— Я? — изобразил крайнюю степень удивления Магрид, а затем, резко наклонившись к девушке, шепнул ей на ухо. — Не больше, чем ваш Роан, шейна Оливия.

Ли отшатнулась от него, став белой, как мел.

— Пойдем, — она схватилась за Кассэля, намереваясь поскорее исчезнуть с глаз ненавистного монарха.

— И не забудьте о своем долге, герцогиня, — нараспев бросил в ее спину царь.

Касс замер, в одну секунду разгадав причину странного поведения Оливии после бала. Демонстративно отодвинув ее в сторону, он медленно вернулся к Магриду, пристально вглядываясь в его глаза.

— Так это ты… Вот в чем было дело… — процедил он сквозь зубы. — Я ведь просил тебя не приближаться к ней!

— Не понимаю, о чем ты, сынок? — пожал плечами Магрид.

— Послушай, Магрид, я терплю твое вмешательство в мою жизнь только потому, что помню и знаю тебя другого, но если еще раз ты протянешь к ней свои длинные руки, а забуду все, что нас связывает, и ты вместо друга наживешь в моем лице врага.

— Ты пойдешь против меня из-за нее?! — брови Магрида изумленно поползли на лоб. — Ты серьезно?

— Ты меня знаешь, — жестко отрезал Касс.

Магрид несколько секунд недоверчиво изучал лицо герцога, после чего неожиданно расплылся в счастливой улыбке.

— Да ты влюбился, сынок! — едва слышно заявил он.

— Это не твое дело, — прошипел Касс. Резко развернувшись, он, дойдя до молчаливо стоявшей в стороне Оливии, подхватил ее на руки и быстро поволок прочь из зала Эсклафидры.

Магрид, устало ссутулившись, опустил голову. Взгляд венценосца неожиданно наткнулся на застывшую в печати руну, и он, стремительно присев, дотронулся до нее рукой. Ошеломленно обведя пальцем ее контур, царь сел рядом с ней на пол, задумчиво глядя в ту сторону, куда ушел Касс.

— Ошибаешься, сынок, — тихо прошептал мужчина. — Это теперь мое дело.

* * *

Череда узких проходов и ступеней сплошной полосой плыла перед глазами неуклонно несущегося к выходу в конюшни Касса. Много раз он ругался и спорил с Магридом до хрипоты, испытывая безотчетное желание хорошенько врезать ему. Сколько раз венценосец доводил его до состояния бешенства, злости, ярости, негодования, и почти всегда Касс спустя несколько дней отходил и никогда не держал на друга зла, но сейчас в душе герцога кипела обида. Никогда еще царь не позволял себе так открыто оскорблять его. Ястреб хорошо запомнил то выражение лица, с которым смотрела на него Оливия, когда Магрид вынес свой вердикт.

Жалость.

Унизительная, неуместная, постыдная.

Маршал Аххада, наследный герцог Оттон в жалости не нуждался.

Вернее, бывший маршал. Полжизни отдано беззаветному служению царю и Империи — и такая болезненная пощечина вместо благодарности.

Мало того, Касс терялся в догадках, что такого мог наговорить Магрид Оливии, что она готова была переступить через себя. События закручивались так стремительно, что у герцога не выдалось даже возможности передохнуть и поговорить с ней начистоту. Можно было просто залезть в ее голову — и тайнам конец, но тогда чем он лучше Магрида, да и простит ли Лив ему очередную мерзость? Он и так слишком много ей задолжал. К грузу прошлой вины добавилось раскаяние за то, что пришлось вывалить на нее правду о ее роли в сохранении равновесия. Касс отлично понимал, что эта новость должна была ее раздавить: бить правдой всегда было больно, но жалеть ложью в итоге оказывалось вдвойне больнее. Причинять Оливии боль Касс не хотел. Он хотел совершенно другого, и это было таким неожиданным, как повалившееся поперек дороги бревно и, возможно, если бы не гарзула, то он и не понял бы, как глубоко успела пробраться в его душу мятежная охотница.

— Куда мы идем? — впервые за все время пути Оливия подала голос, и у Касса возникло необъяснимое желание остановиться, обнять ее со всей силой и просто постоять так хотя бы несколько минут.

— В конюшни, — пояснил Касс. — Уже почти пришли.

— Здесь что, по всему дворцу проделаны тайные ходы? — поинтересовалась Ли, когда они вошли через потайную дверь прямо в стойло для лошади.

— Вначале мы с Магридом делали их для того, чтобы царь мог внезапно возникнуть в любой точке Арум-Рисира. Эффект неожиданности. Потом стали использовать как возможность незаметно покинуть и появиться во дворце, — Касс вывел двух лошадей, закрепил на них седла и подозвал Оливию. — Ехать будем очень быстро, а дороги ты не знаешь, поэтому я буду держать твою лошадь.

В другой раз Оливия непременно бы возмутилась. Она была отличной наездницей и без труда могла поспевать за Ястребом, но сейчас ей слишком сильно хотелось убраться из дворца, и девушка была согласна даже ехать с мужем на одной лошади, лишь бы сделать это поскорей.

Только когда башни Арум-Рисира остались далеко за спиной, Ли почувствовала, что может хотя бы дышать спокойно, а когда лошади достигли особняка герцога, то и вовсе расслабилась.

Они только успели войти в холл, как вихрем слетевший по лестнице Лэйн повис на Оливии, судорожно прижавшись к ней всем телом.

— Я так боялся, что вы не вернетесь, — облегченно выдохнул мальчик, и Ли словно камень с плеч сбросила. Рядом с Лэйном она обретала привычную уверенность в себе и способность ясно мыслить, а спокойно подумать сейчас ей было просто необходимо.

— Почему ты решил, что мы можем не вернуться? — удивился Касс.

Лэйн отклеился от Оливии, поднял сияющие глаза на герцога, а потом бесхитростно и порывисто протянул к нему свои руки.

Стремительно подбросив пацана вверх, Касс прижал его к себе, и когда руки мальчика плющом оплелись вокруг его шеи, блаженно прикрыл глаза, растворяясь в накатывающих на него волна за волной чувствах.

— Я думал, что тот красноглазый дядька с вами что-нибудь сделает, — боязливо шепнул на ухо Кассу Лэйн. Два дня, проведенные без Ли и Касса, показались ребенку такими мучительно-длинными, наполненными тревогой и волнением, что успокоить его не могли ни сердечная мягкость Грасси, ни взвешенные доводы Джедда, ни веселые шутки Дэррэка.

— Ну вот еще, — мягко улыбнулся Касс, ласково взъерошив волосы на макушке Лэйна. — Что он мог нам сделать? И я ведь обещал тебе, что все будет хорошо.

— Все равно страшно было, — пожаловался Лэйн, а потом, выкрутившись в руках Касса, повернулся к стоящей рядом Оливии и, обхватив ее за шею, требовательно привлек к себе.

Все произошло так неожиданно, что Ли осталось только бессильно вздохнуть, когда обнявший ее и Ястреба Лэйн сгреб их вместе, заставив буквально прижаться друг к другу лбами. Свободная рука Касса осторожно легла ей на талию, притягивая ближе, и теперь они так и стояли: втроем, обнявшись посреди огромного холла.

— Я так по вам соскучился, — прошептал счастливый Лэйн, сжав шеи Касса и Оливии еще крепче.

— Ну, просто семейная идиллия! Сейчас расплачусь, — веселый голос спускающегося по лестнице Дэррэка насмешливым эхом зазвучал в тихой пустоте. Лэйн отпустил хватку, и смущенная Оливия наконец смогла отойти от прижимавшего ее к себе мужа в сторону. — М-м-м, — промурлыкал Дэррэк, разглядывая меч на поясе жены брата. — Прекрасный скайрим!

Ли сжала руку на клинке и, спокойно взглянув в глаза брата Ястреба, мягко произнесла:

— Спасибо тебе за него.

Дэррэк от неожиданности замолчал, растеряв все свое красноречие, а потом слегка усмехнулся, иронично изломив широкую бровь.

— Да не за что, в общем-то. Благодарить нужно не меня, — Дэррэк сделал легкий кивок головой в сторону стоявшего рядом с Оливией Касса. — Я всего лишь отнес подарок в твою комнату, — продолжил он, нарочито игнорируя гневную мимику брата.

Ли удивленно развернулась к мужу, пытливо вглядываясь в его глаза. Тяжело вздохнув, он поставил на пол затихшего Лэйна и, словно ища у мальчишки поддержки, опустил на его русую голову свою широкую ладонь.

— Я подумал, тебе должно понравиться, — хрипло проронил он.

Сердце Оливии болезненно сжалось, и она почему-то так и не смогла отвести взгляда от спокойного и сосредоточенного лица мужа. Он, казалось, чего-то ждал. Смотрел на нее так, как будто от ее ответа зависело что-то жизненно важное и значимое. Ли сжала рукоять скайрима с такой силой, что хрустнули костяшки пальцев.

Он думал, что ей понравится…

Почему он вообще о ней думал?

Разве ему не все равно?

Из всех подарков, что ей дарили за всю ее жизнь, этот был самым лучшим и самым щедрым. Глупо было лгать, отпираться или пытаться его вернуть, как и глупо было отрицать, что он ей понравился.

— Мне понравился меч, — упрямо вскинув подбородок, тихо сообщила Кассу Оливия. — Очень понравился. Благодарю, — закусив губу, она медленно прошла вперед, обошла слегка ухмыляющегося Дэррэка и, горделиво выпрямив спину, стала подниматься по лестнице, изо всех сил стараясь медленно переставлять ноги позорно желающие сорваться на бег.

— Касс, ты чего? — Лэйн дернул смотрящего вслед Оливии Касса за штанину, тревожно вглядываясь в мерцающие зелеными всполохами глаза мужчины. — У тебя сердце то замирает, то снова быстро бьется.

Касс, вздохнув, закрылся ментальными щитами, прижав к себе мальчика.

— Я и забыл, малыш, что с тобой надо держать ухо востро, — горько усмехнувшись, он снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Оливия, испытав острое чувство потери и пустоты. — Все нормально с моим сердцем, просто оно снова начало что-то чувствовать.

— Что? — любопытно поинтересовался Лэйн. — Что чувствовать? А раньше оно что, ничего не чувствовало? — засыпал мужчину градом вопросов ребенок.

Касс рассмеялся, а потом одним ловким движением подбросил мальчишку вверх, усадив себе на плечи.

— Оно чувствует, что я вернулся домой, — пощекотав коленки пацана и прислушиваясь к его заливистому хохоту, как к музыке, сообщил герцог. — Дэр, пойдем, поговорить надо, — поднимаясь с весело повизгивающим Лэйном по лестнице, позвал он брата.

Навстречу выбежал какой-то подозрительно взбудораженный Джедд, вызвав у Касса неосознанное желание поинтересоваться, где он был и чем занимался. Взлохматив рукой свою рыжую шевелюру, мастрим тревожно огляделся по сторонам, испугано спросив:

— А Ли где?

— Ушла к себе, — хмыкнул Касс. — Ты что, с ней разминулся?

— Да, наверное, — смутился мужчина. — Ну, как все прошло?

Касс нахмурился, не желая при мальчике вдаваться в подробности произошедшего. Опустив его на пол, он, поцеловав ребенка в макушку, тихо попросил:

— Беги к Оливии. Мы с тобой потом поговорим. Мне необходимо кое-что обсудить с Джеддом и Дэррэком.

Лэйн, согласно кивнув, помчался в комнату к Ли, а Касс, дождавшись, когда стихнут шаги ребенка, повернулся к брату и мастриму:

— Я должен буду сегодня уехать из Азаандара. Вы остаетесь здесь охранять Лив и Лэйна.

— Куда ты собрался? — встревожено нахмурился Дэррэк.

— В Грэммодр, — коротко и ясно ответил Касс.

— Это приказ Магрида? — удивился брат.

— Нет, — тяжело выдохнул Касс. — Это мой собственный приказ. Вайс и Нэсс поехали к оркам и не вернулись. Мне нужно найти их.

— И давно их нет? — насторожился Дэррэк.

— Вайс, видимо, пропал через неделю после того, как отправился с тар-моридами устранять мор, а Нэсса я видел последний раз на границе, перед тем как отправился в Айвендрилл.

— Почти два месяца, — задумчиво потер подбородок Дэррэк. — За такой срок они обязательно бы дали о себе знать. Почему Магрид молчал? — возмутился мужчина.

— Потому что не хотел, чтобы я знал, — Касс отворил двери в кабинет, пригласив Джедда и Дэррэка присесть. — Он понимал, что как только я узнаю, брошу все и отправлюсь на их поиски. Да и с орками, видимо, не желал накалять отношения.

— Ты собираешь армию? — угрюмо поинтересовался брат.

Касс криво усмехнулся, бездумно перекладывая бумаги на своем столе.

— У меня больше нет армии. У Аххада новый маршал — Эодилл.

— То есть как это? — опешил Джедд, переглянувшись с помрачневшим Дэррэком.

— Так решил царь, — скрипнув зубами поведал Касс и, не желая больше говорить на эту тему, обратился к брату. — Я усилю охрану дома. Доступ на вход и выход останется только у тебя, матери, паргонта и Джедда. Договорись, чтобы продукты и все необходимое для жизни оставляли у задних ворот…

— Послушай, — перебил его Дэррэк. — Если ты отстранен, с кем ты поедешь в Грэммодр?

— Возьму своих людей, с которыми сюда прибыл, — отмахнулся Касс. — Когда пересеку границу, попрошу помощи у Урхурта.

— Касс, ты сдурел? — занервничал Дэррэк. — Одно дело отправиться на поиски Варгарда и Дюранда с армией, и другое дело — с отрядом из тридцати человек. Ты собираешься стать третьим пропавшим?

— Тридцати одного, — вклинился Джедд. — Я еду с тобой, — безапелляционно заявил мастрим герцогу.

— Джедд, — грустно улыбнулся ему Касс. — Ты единственный, кому я могу доверить Оливию, и кому доверяет она. Я не могу взять тебя с собой. Ты нужен здесь.

— Пропажа эрлов как-то связана с покушением на Ли и Эсклафидрой? — прозорливо предположил Джедд.

— Думаю, напрямую, — высказался Касс. — У нас мало времени, и если я не найду Варгарда и Дюранда, боюсь, что его будет еще меньше.

— Касс, ты рискуешь, — напряженно вцепился в подлокотники кресла Дэррэк.

— Я привык рисковать, — хмыкнул Касс. — Тебе придется распространить слух, что я уединился в своем поместье и не желаю никого видеть. Я обману посты эрмиров и перейду в Грэммодр через Сонную пропасть по мертвой дороге.

Дэррэк сокрушенно покачал головой, ярко демонстрируя, что он обо всем этом думает, а Касс резко поднялся с места.

— Я сейчас найду паргонта и оставлю все необходимые распоряжения. Дэр, собери моих людей и прикажи готовиться к выезду. Джедд, мы еще поговорим перед тем, как я уеду.

Касс быстро покинул кабинет, оставив пасмурно глядящих в пол мужчин в невеселых раздумьях. Джедд нарушил затянувшуюся тишину первым:

— Я, пожалуй, к Ли пойду, — сообщил он.

— Да, и мне надо идти, — встрепенулся Дэррэк. — Людей собрать. Провиант в дорогу приготовить, — похлопав Джедда по плечу, брат Ястреба торопливо отправился исполнять его приказание, а мастрим, грустно вздохнув, пошел искать свою любимую девочку.

* * *

Когда Ли вернулась в свою комнату, первой навстречу ей вылетела Марси:

— Хозяйка, вы вернулись! — девушка всплеснула руками, а потом, всхлипнув, неожиданно крепко обняла охотницу.

— Марси, следи за собой! — одернула ее более сдержанная и уравновешенная Фэлис, вызвав у Оливии теплую улыбку.

— Иди, я тебя тоже обниму, — Ли протянула руку служанке, вдруг отчетливо осознав, что привязалась к девушкам, к их бесхитростной болтовне и такой подкупающей заботе о ней. — Мне вас не хватало, — искренне призналась охотница, взяв горничных за руки.

— А меня? — в распахнутых дверях возникла раскрасневшаяся Грасси, и Оливия радостно выдохнула:

— И тебя тоже.

— Ну, как ваше представление ко двору? Как нашли ваш наряд? Как бал? — девушки засыпали Оливию вопросами, и она, не желая огорчать их, рассказала, что все прошло как нельзя лучше и царь, глядя на ее искусно сшитую одежду, разрешил ей появляться при дворе в мужском костюме, чем привела Грасси в неописуемый восторг.

Спустя пару минут прибежал Лэйн. Ли, усевшись на кровать, с улыбкой слушала, каких страхов он натерпелся без нее и Касса. Торопливое и сбивчивое повествование мальчика изредка перебивалось красочными возгласами служанок, и Оливия, пропуская через себя их возбужденный гомон, думала о том, как хорошо, что они даже представить себе не могут, что ей пришлось пережить за эту пару дней. И здорово, что сейчас они были рядом и не давали скатится ей в бездну уныния, потому что сейчас, когда напряжение, державшее ее в тонусе в Арум-Рисире спало, очень хотелось забиться в какой-нибудь дальний угол и немного поплакать.

— Детка, — вошедший в комнату Джедд раскрыл для нее свои объятья, и Ли, не раздумывая, бросилась в них, прижавшись к такому родному и надежному плечу друга. — Ну, а чего это у нас глаза на мокром месте? — подняв ее лицо за подбородок, заглянул в него мастрим.

— Я так рада тебя видеть, — Ли уткнулась лбом в грудь охотника, бесконечно радуясь тому, что у нее есть Джедд.

— Ты меня теперь будешь видеть каждый день, — ласково погладил по голове девушку Джедд. — Гляди, еще надоест сидеть в четырех стенах и созерцать мою небритую физиономию.

Ли подняла голову, удивленно посмотрев на друга.

— Почему в четырех стенах?

— Мы остаемся здесь на неопределенный срок, — расстроено заявил Джедд. — Эх, тут даже леса нет. И податься некуда.

— Парк у хозяина красивый, — робко заметила Грасси. Джедд одарил девушку лукавой улыбкой, и она, став цветом лица похожей на морковку, стыдливо опустила голову. — Красивый, — хмыкнул Джедд, вспомнив как недавно в этом самом парке поцеловал свою маленькую швею.

— Подожди, — отодвинулась от Джедда Ли. — Я ничего не поняла. С чего ты решил, что мы здесь остаемся?

— Я только что говорил с Кассом, — сообщил мастрим. — Он сегодня ночью уезжает в Грэммодр, а мы остаемся здесь ждать его возвращения.

— Куда он уезжает?! — не поверила услышанному Оливия.

— Я думаю, он тебе скоро сам все расскажет, — почесал затылок Джедд, только сейчас сообразив, что не следовало ему лезть с новостями раньше герцога.

— А где он сейчас?

— Да вроде с паргонтом говорить собирался, — поморщился охотник. — Ли, погоди, ты что задумала? — бросился он следом за стремительно покидающей комнату девушкой.

— Джедд, — остановила мастрима Оливия. — Мне поговорить с ним необходимо. Не ходи за мной.

Спустившись на первый этаж, Ли нашла герцога, беседующим с мастером Орландом в правом крыле особняка.

Заметив стоящую в сторонке Оливию, Касс, удивленно приподняв бровь, жестом руки отпустил управляющего, после чего быстро подошел к ней.

— Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? — ощутимо напрягся он.

Ли несколько секунд молча изучала его лицо, а затем спросила:

— Ты что, собрался ехать в Грэммодр?

Касс облегченно выдохнул, удивившись своим глупым мыслям. Что могло случиться с девушкой в доме, защищенном тремя силовыми полями, распознающими только его магию?

— Да, я сегодня ночью отправляюсь на поиски пропавших эрлов.

— Я еду с тобой, — на одном дыхании выпалила Ли.

У Касса вытянулось лицо и он недоверчиво нахмурился, мучительно соображая, не снится ли ему это.

— Ты никуда не поедешь, — сложил на груди руки он.

— И кто же мне может помешать? — упрямо тряхнула копной своих коротких волос Ли.

— Я, — просто и ясно заявил Касс. — Дом защищен магическими полями. Попробуешь выйти — тебя тут же отбросит назад. С несанкционированным входом еще сложней, — насмешливо потянул он, — любой, кто попытается войти — сгорит в первом же поле за считанные секунды.

Оливия недовольно поморщилась, напряженно раздумывая, как может переубедить Ястреба.

— Ты не можешь со мной так поступить, — наконец возмутилась она.

— Могу, — уголки губ герцога растянулись в легкой улыбке, и теперь его откровенно развлекали упрямые попытки девушки добиться своего. — Как твой муж, я несу за тебя ответственность, и я считаю, что здесь, с Дэррэком и Джеддом, ты будешь в безопасности.

Ли вдруг вспомнила напавших на нее зургаров и гарзулу, потом то, с какой легкостью Ястреб порвал их на кусочки, и прежде чем успела подумать, что она несет, в буквальном смысле ошарашила Касса своим заявлением:

— Единственное безопасное для меня место — это рядом с тобой!

От удивления у герцога даже рот открылся. Несколько минут они молча смотрели друг на друга, а потом Касс, сделав шаг навстречу Ли, мягко пророкотал:

— Лив, Грэммодр — это не место для прогулок, и если я говорю, что тебе лучше остаться здесь, значит, я знаю что делаю.

— Ты поклялся, — не привыкшая сдаваться Оливия не желала уступать и сейчас. — Слово — за слово, Ястреб. Я выполнила твое условие, — поджав губы, она гордо подняла голову. — Я приехала с тобой во дворец и честно изображала перед Магридом все, о чем ты меня просил. Теперь твоя очередь. Я не хочу здесь оставаться, а ты пообещал, что больше не будешь меня ни к чему принуждать.

Касс сердито поморщился, в сердцах зло помянув тот день, когда дал ей такое обещание. Она била Ястреба его же собственными словами, и защититься от них ему было нечем!

— Лив, — попытался достучаться до ее благоразумия он. — У меня больше нет в подчинении армии. Я не располагаю достаточным количеством людей, чтобы обеспечить тебе надежную охрану. Я не могу так рисковать тобой.

— Я не нуждаюсь в охране, Ястреб. Я в состоянии сражаться и защищать свою жизнь сама. Я не изнеженная шейна. Я воин! И ты не заставишь меня сидеть в четырех стенах и вышивать крестиком!

— Какая же ты упрямая! — не сдержавшись, рыкнул на Оливию Касс.

— Какая есть. И нравится тебе или нет, другой я уже никогда не буду, — огрызнулась она.

— Зачем тебе это нужно? — Касс по-прежнему не понимал, почему вдруг Оливия изъявила желание ехать с ним. Ведь по идее девушка должна была радоваться тому, что наконец-то сможет избавиться от него — Что кроется за твоим горячим желанием поехать со мной? Ты так прониклась идеей спасения мира?

Ли опустила глаза, избегая смотреть на мужа.

— Возможно, так я смогу хоть немного оплатить долг своей семьи перед тобой, — тихо пробормотала она.

— Долг? — изумился Касс, и вдруг вспомнив оброненную Магридом фразу, понял, о чем она говорит, и пришел в ярость. — Что он тебе сказал? — разгневано поинтересовался герцог, а увидев, что девушка, потупив взгляд, не собирается ему отвечать, разозлился еще больше. Схватив Оливию за плечи, он притянул ее к себе и, обхватив ладонями лицо охотницы, заглянул в голубые, как летнее небо, глаза. — Что такого он мог тебе сказать, что ты, переступив через собственную гордость, готова была лечь под меня? Я ведь все равно узнаю, Лив! Что?

Оливия вздрогнула и, побледнев, обреченно выдохнула:

— Правду.

Касс смотрел, как глаза девушки заволакивает серая пустота, и в этот миг ему хотелось убить Магрида за то, что он сделал. Ее взгляд — мертвый, потухший, безразличный — кроил Кассу сердце. Этот взгляд был его мукой, его пыткой, его наказанием. Он видел его в своих кошмарах вместе с убитой Эорией каждую ночь. И теперь этот взгляд снова возвращал его в тот проклятый день — день, который одновременно и перечеркнул их с Оливией жизни, и связал крепким узлом навечно.

— Правду? — с горькой иронией в голосе переспросил Касс. — Какую правду, Лив?

Оливия тяжело сглотнула, и лицо ее исказила болезненная судорога.

— Моя семья виновата перед тобой. Я видела, как Роан… — она запнулась, так и не сумев подобрать слова тому ужасу, что показал ей Магрид. — И тебя я тоже видела… И что ты просил Магрида наказать тебя за то, что со мной сделал, тоже видела. Я знаю правду. Касс глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, и, бессильно опустив руки, покачал головой. Зеленые глаза вспыхнули так ярко, что Оливии стало больно смотреть в них.

— Видишь ли, Лив, — скрипуче прохрипел герцог. — Кроме правды, есть еще и истина.

Две совершенно разные вещи. Сестры-близнецы, такие одинаковые — и такие непохожие друг на друга. Завораживающая правда и… убивающая надежду истина. Грань, разделяющая их, так тонка, что ее почти невозможно заметить, а переступить так легко. И очень сложно балансировать на этой тонкой черте, не сорвавшись и не допустив ошибки… Правда заключается в том, что твой кузен и жених убил мою жену и ребенка, а истина… Истина в том, что я не имел права наказывать за это тебя.

Оливия беспомощно моргнула и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как к глазам подступают слезы и прорывающиеся рыдания сдавливают грудь.

— Никогда никому не позволяй манипулировать собой, используя твое чувство долга. Ты никому ничего не должна. Забудь все, что Магрид тебе наговорил, и запомни: если бы я хотел получить от тебя то, о чем он тебя просил, я бы давно это сделал. Мне не нужны твои жертвы, Лив, — тихо произнес Касс.

— А что тебе от меня нужно? — подняв на него влажный сверкающий взгляд, спросила Ли.

Касс невольно посмотрел на алые губы девушки и вдруг понял, что очень хочет ее поцеловать. Прямо сейчас. Вот такую хрупкую, ранимую, растерянную…

— Прощение, — тяжело вздохнул он. — Мне очень нужно твое прощение.

Оливия, отвернувшись, обижено закусила губу, и прозрачная слеза, не обращая внимания на отчаянные попытки девушки не расплакаться, все-таки медленно покатилась по бледной щеке.

— Правильно, Лив, — мягко стерев пальцем слезинку, грустно улыбнулся Касс. — Никогда не сдавайся, иначе потеряешь саму себя. Иди отдыхай. Завтра до рассвета нам нужно будет покинуть Азаандар. Если ты еще не передумала со мной ехать.

Ли, засопев, хлюпнула носом, а потом примирительно пробурчала:

— Не передумала.

— Даже не сомневался, — покачал головой Ястреб и, несмело протянув к жене руку, осторожно погладил ее по голове.

— Джедд сказал, что ты уезжаешь сегодня, — Ли испугалась, что Ястреб пытается притупить ее бдительность и, пока она будет спать, просто возьмет и уедет.

— Успокойся, — немного отошел от жены Касс, чтобы иметь возможность видеть ее лицо. — Я перенесу поездку на утро. Тебе нужно отдохнуть и собраться в дорогу. Ступай к себе. Я никуда без тебя не уеду, обещаю.

Облегченно вздохнув, Ли покорно развернулась и медленно поплелась в сторону лестницы. Переживать больше было не о чем. Свои обещания Ястреб всегда выполнял.

— Лив, — окликнул ее на полдороги Касс. — Попроси слуг подобрать для тебя теплые вещи. За пределами Азаандара глубокая осень, а когда доберемся до Грэммодра, будет еще холодней.

— Хорошо, — согласилась охотница, быстро соображая на ходу, что ей нужно будет взять в дорогу.

Касс задумчиво и долго смотрел Оливии вслед, ощущая как тяжелую болезнь тоску, поселившуюся в сердце после ее ухода. Разговор с ней измучил душу. И Касс не знал, чего ему хочется больше — ударить кулаком в стену, разбить что-то или просто закричать от бессилия и безысходности. Но ни того, ни другого он больше не мог себе позволить. Он пообещал ей…

Ей…

Той, чью судьбу он жестоко изломал рукой гнева и ярости.

Той, от которой теперь зависела его собственная жизнь.

Той, от которой так отчаянно, словно глотка живой воды, желал получить искреннего и такого необходимого ему прощения.

Отдав приказ своим людям быть готовыми к утру, герцог вернулся в дом и, переговорив с Дэррэком, заперся в своем кабинете, в надежде отвлечься от мучающих его мыслей и чувств. Забыться не получалось. Между строчек перечитываемых смет, деловых писем ему чудились ее глаза: небесно-голубые, потерянные, с плещущейся на дне вымораживающей пустотой. И Касс не знал, куда ему деться от этой пытки, чем заглушить рвущую изнутри боль, и как заставить себя не думать о ней — он тоже не знал. Ему не хватало воздуха. Стены дома внезапно стали давящими, угнетающими и тесными. Хотелось сесть на Мрака и гнать его куда-нибудь без оглядки, навстречу ветру, дождю, прошивающим небо молниям, пока над серой нитью горизонта не поднимется алый диск солнца и его желто-горячие лучи не выметут из его опустошенной души извечный мрак.

Тяжело поднимаясь по каменным ступеням особняка, Касс бродил по укутанному вечерней прохладой дому, не зная, где найти угол, в котором можно бы было выплеснуть изводящую его незатихающую боль.

Очнувшись стоящим перед дверью на чердак, Касс удивленно поморщился, сам не понимая, как здесь очутился. Почему-то возникло ощущение, что кто-то неведомый очень хотел, чтобы он оказался именно здесь и сейчас. Бездумно скользнув взглядом по темному полотну двери, герцог толкнул рукой дубовую створку. Заржавевшие петли жалобно скрипнули. Запах пыли и старых вещей ударил в нос, под ногой тяжело прогнулась половица, и вязкая темнота тихо осела на плечи.

— Какого Раннагарра я здесь забыл? — прошептал Касс, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.

Комната, наполненная старыми и сломанными вещами, отчего-то напомнила ему самого себя. У него внутри было так же — одни обломки.

Он собрался было уже выйти, когда на рваном покосившемся кресле увидел свою скрипку.

Тонкий смычок одинокой тенью прислонился к подлокотнику, грустно взирая на свою молчаливую, укрытую пылью и паутиной подругу.

В груди у Касса стало горячо и тесно. Теперь он знал, чья душа привела его на чердак. Как и знал, зачем. Бережно, словно бесценное сокровище, он взял в руки инструмент, стирая с него рукавом печать забвения. Задетая струна приглушенно всхлипнула и выжидающе затихла.

Закрыв глаза, Касс уверенно опустил на плечо скрипку. Рука со смычком плавно скользнула по струнам, и в серой затхлой темноте зазвучала удивительная музыка. Тихая и осторожная вначале, с каждым взмахом руки Касса она становилась все громче и сильней, а когда мужчина, отпустив себя, наполнил ее своей невыносимой болью, мелодия, просачиваясь сквозь стены, полетела дальше, наводняя собой еще не успевший задремать особняк.

* * *

Оливия, откинув голову на бортик купели из лазурита, смотрела на танцующие по потолку серебристо-синие блики и думала о том, что покидать теплую, ласкающую ее тело воду, ей совершенно не хочется. Магия небесного камня действовала на охотницу так умиротворяюще, что возникни перед ней сейчас эгрэгор или тот монстр, который бросался на нее из-за завесы, она даже и бровью бы не повела. Печаль и грусть, переполнявшие ее сердце после разговора с Ястребом, тоже куда-то ушли, смытые душистым вересковым мылом и листьями мяты, щедро насыпанными в купель сердобольной Марси. Ей стало легче.

Легче оттого, что герцог не считал ее ответственной за низость Роана и снял груз долга и вины за семью с ее плеч. Вот только обида никуда не уходила. Горькая, мутная, она каждый раз ощущалась привкусом соли на губах, когда в памяти всплывали слова Ястреба:

«Правда заключается в том, что твой кузен и жених убил мою жену и ребенка, а истина… Истина в том, что я не имел права наказывать за это тебя».

— Зачем тогда наказал? — неосознанно прикрыв ладонью метку на плече, скорбно прошептала Ли, потом, опустившись в воду глубже, тяжело вздохнула.

Нужно было выходить. Перед завтрашней дорогой следовало хорошенько выспаться, потому что все остальное уже было готово. Походную сумку она собрала за считанные мгновенья. Навыки мастрима настолько укоренились в девушке, что вытравить их из нее теперь было уже невозможно. Неизменный кожаный корсет с залтаками и короткими ножами она аккуратно сложила поверх приготовленной в путь одежды. Грасси, Марси и Фэлис несколько часов потратили на ее приготовление. Стеганым теплым брюкам, мягкой тунике, толстой вязаной котте и подбитому мехом плащу не страшны были даже первые заморозки, и Ли была бесконечно благодарна девушкам за искреннюю и неподдельную заботу о ней.

Поднявшись из воды, она закуталась в мягкую ткань, предусмотрительно нагретую Фэлис на теплых камнях, с грустью подумав, что будет скучать по своим горничным. Отбросив полотно, Ли подняла со скамьи льняную камизу и домашнее блио из тонкой шерсти. Упорная попытка служанок одеть ее в платье сейчас почему-то вызвала у нее улыбку. Решив порадовать девушек, охотница, быстро одевшись, вышла из купальни, а пройдя пару шагов зачарованно застыла, прислушиваясь к льющейся откуда-то сверху музыке.

— Что это? — Оливия слегка сдвинула брови, когда повернувшаяся к ней Фэлис вытерла покрасневшие и мокрые глаза.

— Он снова играет, — улыбнулась сквозь слезы служанка. — Так грустно и красиво… Правда?

— Кто — «он»? — спросила Ли, переведя взгляд на хлюпающую носом Марси.

— Хозяин, — с неизъяснимым трепетом произнесла девушка. — Это все вы, госпожа!.. Оливия совершенно ничегошеньки не поняла, но чем громче звучала музыка — тем сильнее хотелось пойти ей навстречу.

Какая-то необъяснимая сила тянула ее по пустым длинным коридорам и высоким лестницам туда, где рождался удивительный звук, заставлявший глухо, на надрыве биться сердце. Чья-то чужая боль ощущалась как своя. Эта боль пульсировала в воздухе, проникала под кожу, не давала дышать. Ли остановилась у открытой двери и, не веря своим глазам, уставилась в широкую спину мужа, стоявшего посреди полутемной комнаты. Невероятная музыка, окутавшая дом своим волшебством, оказывается, рождалась из захлебывающегося в его руках инструмента.

Скрипка надрывно плакала, роняла на ветер пронзительные слезы нот: нежные, хрустально-минорные, омывающие душу беспросветной печалью и тихой меланхолией. Мелодия лилась в пространстве бесконечной рекой грусти. Отчаянная, размазывающая своей удушливой обреченностью. Переливчатая, как журчанье воды в ручье, она затапливала собой все щели и углы, обволакивала тягучей вязкой патокой, заползала в душу щемящей тоской.

Ястреб брал невозможные пассажи, заставляя скрипку рыдать и рвать сердце оголенной болью своей вывернутой нараспашку души, и некуда было спрятаться от этой безумной лавины обнаженных чувств, и не было сил бежать от затягивающего омута отчаяния.

Танцующий по струнам смычок внезапно застыл, музыка оборвалась на полувсхлипе, но ее отголоски завывающим ветром все еще плыли по воздуху, рисуя в воображении мягкой пастелью размытые картины безысходной ностальгии.

Касс резко повернулся, напоровшись на Оливию своим затопленным печалью изумрудно-зеленым взглядом, а потом насторожено замер, тревожно изучая ее лицо. Неподвижно и молча они смотрели глаза в глаза, мучительно и горько расстреливая взглядами застывшие маски лиц, словно пытались заглянуть в души друг друга.

Неожиданно Касс вскинул ладонь, уронив на струны смычок, и оглохшую тишину взорвала визжащая проехавшаяся нота — резкая, высокая, бьющая по барабанным перепонкам кричащим диссонансом. Он сделал короткий шаг навстречу Оливии, затем хищный стремительный выпад и, обвив правой рукой ее вокруг шеи, захватил в плен своего тела, прижавшись к спине охотницы так плотно, что чувствовалась его каждая напряженная, подрагивающая, как задетая тетива, мышца.

Смычек вспорхнул, извлекая из скрипки протяжный вибрирующий звук. А затем звенящая, словно падающие на стекло жемчужины, музыка, посыпалась на зажатые плечи Оливии ошеломляющим градом чувственных оттенков. Порывистая, ливнем льющаяся мелодия рваными струями прошивала тесно соприкасающиеся тела мужчины и женщины, заставляя чувствовать одну музыку на двоих, жить на одной волне, нарастающей, как расправляющий крылья ветер.

Темп становился стремительней и резче, и сумасшедшая энергетика Касса безжалостно била по Оливии слепящим алым и белым. Яростно тряхнув головой, он проехал смычком по струнам, заставив их надрывно закричать, и это уже была другая мелодия: необузданная, словно дикий конь, безудержно скачущий по степи с развевающейся по ветру гривой. Это был шторм, обрушившийся на гранитные скалы, разбивающийся мириадами брызг о серый камень; остервенелые волны, захлестывающие с головой, бьющие в лицо соленой пылью морской прохлады. Это был огонь, пожирающий все на своем пути, слизывающий жадным языком деревья, камни, траву, закручивающийся к небу оранжевыми гудящими вихрями, неизбежный и беспощадный.

Это была страсть: всепоглощающая и одержимая.

Внезапно крайняя струна со звонким дребезжанием лопнула, разорвав пальцы Касса в кровь, но он, словно не замечая, продолжал играть, вырывая из захлебывающегося в агонии инструмента сумасшедшие ноты — безудержные, яростные, заполняющие сердце диким криком, сумасшедшим отчаянием и болью…

И он играл…

И струны рвались.

Одна за другой.

Пока не осталась последняя…

А он все играл на ней — буйно, отрешенно, неудержимо. Что-то вызывающе-прекрасное в своем выходящем из берегов безумии.

Не выдержав сумасшедшего натиска пальцев и импульсивной атаки беснующегося смычка, единственная, остававшаяся целой струна лопнула, и Касс замер, тяжело дыша, прижимаясь к спине Оливии всем телом, тревожно прислушиваясь к немой, упругой тишине.

Все рецепторы Оливии обострились — остро, оглушительно, пронизывающе. Каждой клеткой она ощущала оголенную сущность стоящего рядом мужчины: его сиплое дыхание — до изморози по затылку; тяжело вздымающуюся грудь, обжигающую своей яростью ее позвонки; руки, стальным кольцом приковавшие к каменному телу; теплые капли крови, падающие ей на платье из разорванных пальцев; и отголоски мелодии, до сих пор звучащие в душе надрывно стенающим ветром. И в этот миг Ли так пронзительно и болезненно, словно страшную картинку, увидела его обнаженную душу — истерзанную, как изорванные струны на его скрипке.

Касс ослабил хватку, и, сделав шаг вперед, Оливия наконец жадно глотнула воздух, потому что пока он играл, она не могла дышать, затянутая в эпицентр необузданных эмоций, подхвативших ее, словно гонимый ветром сухой палый лист.

Глухой стук упавшего на пол инструмента в образовавшейся тишине прозвучал как удар грома. Сильные руки неожиданно жестко легли ей на плечи, стремительно разворачивая лицом к себе. Она хотела что-то сказать, но не успела. Губы мужчины внезапно накрыли ее, и такой же сумасшедший, как и его музыка, поцелуй обрушился на Ли как шквал, бушующий шторм, сходящая с гор лавина, накрывающая с головой, забивающая глаза, нос, рот так, что ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Ураган чувств, выжигающий пожаром душу, пронесся яростной волной от самых ступней по вибрирующему, как потревоженная струна телу, добрался до замершего испуганной птицей сердца, а потом взорвался в голове, разлетаясь острыми осколками разбитого стекла, впивающимися в беззащитную плоть. И она уже не понимала, где руки мужчины, где его губы, потому что все смешалось… Звуки, запахи, жесты… и он сам был повсюду… возбужденный, жаркий, горячий, неистовый, прижимающийся к ней так тесно, что глухие учащенные удары его сердца перекликались с ее собственными, играя новую, удивительную мелодию их оголенных до предела душ и зашкаливающего пульса.

Комната вспыхнула, как масляный факел, пламя закрутилось смерчем, рассыпалось мириадами огненных брызг, плеснуло багряно-оранжевой палитрой на унылые стены, разрисовав их сложным извилистым узором. Воздух затрещал, взрываясь алыми пульсирующими сгустками, превращающимися в прекрасные огненные цветы. Огонь пополз по ногам, рукам, лицам одержимо целующихся Оливии и Касса, добавляя в их сумасшедший поцелуй остро-пряный запах разгорающейся страсти.

Собственный низкий стон выдернул Оливию из полусонного сладкого угара, и она испуганно отшатнулась от Касса, глотая горящими огнем губами живительный кислород, а он, не сводя с нее пылающих зеленым безумием глаз, инстинктивно поднял и протянул к ней руку, словно хотел удержать еще на мгновение.

— Подожди, — еле слышно прошептал Ястреб, снова делая шаг к ней навстречу.

Она мотнула головой, разрывая незримую нить, завязавшую узлом их взгляды, трусливо отступая назад на дрожащих ногах, а потом побежала от него сломя голову, не понимая, что произошло, и как… и зачем?..

— Не уходи, Лив… — бессильно проронил ей вслед герцог, но ответом ему послужил лишь звук ее ускользающих в холодную пустоту шагов.

Уткнувшись лбом в стену, Кассэль ударил по ней кулаками, а потом с глухим рычанием бил снова и снова, со всей силы, не чувствуя боли в разбитых руках. Отчаяние перехлестывало через край и заливало нутро едкой серой, разъедая мозг, сердце, душу.

Он всегда будет противен ей.

Он сам себе противен.

Как исправить то, что он наделал? Как залечить ее раны, нанесенные им же самим. Как??? Всевидящий… Как?

Разве думал он об этом, когда, ворвавшись в храм, обнаружил в нем голубоглазую невесту Райверена? Разве понимал хоть что-то, когда брал ее, как полковую девку, не снимая одежды, бросив на грубый камень, не задумываясь о том, почувствует ли она хоть что-то, кроме боли и отвращения к нему?

И ему было наплевать на все, когда, выплескивая свою ярость, он калечил ее хрупкое тело, забирая себе ее невинность — грубо, бесчеловечно, жестоко, как дикий остервенелый харгарн, рвущий на части нежную плоть.

Он упивался своей злобой, захлебывался в волне ярости и первобытном безумии, овладевшем его сознанием и подчинившем себе его тело.

Он хотел причинить ей боль. Невыносимую. Сумасшедшую. Душераздирающую. Такую же, что словно раскаленный прут выжигала его нутро, рвала сердце в хлам, вытягивала жилы, крошила зубы, выедала глаза.

Он хотел отомстить. Хотел передать свою боль ей, чтобы она почувствовала, дотронулась натянутыми нервами до его незаживающей кровоточащей раны, чтобы ответила за то…

За что?

Всевидящий, за что???

За что он хотел ей отомстить?

За то, что она была жива и прекрасна, а его Эория мертва, истерзана и обезображена? За то, что проклятому Райверену мало было ее убить, он еще и поглумился над ней?

Всевидящий, за что?

Зачем???

Эреб его сожри, зачем он это сделал?

Он хотел убить ее.

Проткнуть мечом насквозь так же, как это сделали с его женой и ребенком. Смотреть в ее глаза и ждать, чтобы она умоляла… упиваться облегчением, когда она испустит последний хрип. Хотел, чтобы рыдала, просила пощады. Но она не просила. Смотрела на него безжизненными, как осеннее небо, глазами — сумеречными, пасмурными, готовыми пролиться поминальным дождем. По нему. По его умершей душе. По тому человеческому, что он убил в себе, превратившись в озлобленную тварь, бездушного монстра, в темную сущность, что досталась ему от мрачного предка. Он хотел убить ее так сильно, что от этого несносно зудела каждая клетка в теле и до конвульсий выносило мозг. Сходил с ума от желания почувствовать горячие капли ее крови на своем лице, руках, теле. Но не смог. Заносил клинок и каждый раз натыкался на ее глаза так, что не отвернуться, не забыть. Фатальные. Стылые, как грязный лед, плывущий по весенней реке. Запечатленные в сердце навечно.

Оттуда, из изломанной пустоты ее глаз на него смотрел он сам: безобразно уродливый, с диким оскалом и пылающим взглядом — зверь, жестокий безумный зверь, способный лишь рвать и убивать. Всевидящий, он хотел… Как же он хотел ее убить!..

Но не смог…

Поднялся, вытерся подолом ее же платья, затянул ремень и ушел. И чем дальше уходил, тем сильнее становилась боль. Она топила его мозг, плющила, как молот раскаленный метал о наковальню, впечатывая в него образ ее тонкого неподвижного тела в белом, испачканном кровью платье, лежащего на черном камне.

И ее взгляд.

Потухший, неживой, устремленный сквозь него в бесконечную даль пространства. Куда-то за грань света и тьмы, за невидимую черту общепринятого понимания добра и зла.

Он ненавидел себя. За собственную мерзость и бессилие, за то, что он — непобедимый воин — не смог защитить свою семью, и все его умения и сила не могли оживить и вернуть ему жену и ребенка. Ненавидел себя за то, что он был жив, а они мертвы, за то, что выместил чудовищную боль и гнев на невесте Райверена, виноватой лишь в том, что подвернулась ему под руку в минуту приступа неконтролируемой ярости. Он отомстил — бесчеловечно, жестоко, безумно, но не получил и капли облегчения или удовлетворения от акта совершенного возмездия, лишь отравил свою душу еще большим ядом.

Касс сполз по стене, сжимая зубы, царапая руками пол, срывая о камни ногти, а потом взвыл от дикой боли, пожиравшей его сердце. Оно коченело, овеянное стылым дыханием смерти, превращалось в холодный, злой камень, и некому было согреть его жарким огнем животворящей любви и всепрощающей нежности. Он страдал, замерзал… Огненное сердце дракона, отверженное своей винн эль корро, медленно и мучительно умирало от безответной любви.

* * *

Стены, ступени и весь мир вокруг расплывались от накатывающих на глаза слез. Ли, задыхаясь от царящего в ее голове и сердце хаоса, мчалась, не разбирая дороги, не понимая, куда, почему и от кого бежит. Она врезалась в кого-то на полном ходу, и когда чьи-то руки отрезвляюще-жестко схватили ее за плечи, то по привычке замахнулась сжатым кулаком, собираясь ударить.

— Э-э-э, — успевший уклониться в сторону Дэррэк, ловко поймав руку Ли, заломил ее девушке за спину и, силой удерживая гневно пыхтящую охотницу, недовольно пробурчал:

— Извини, Колючка, но мой гордый профиль еще не забыл встречу с твоим упрямым лбом, а кулак окончательно испортит мою красивую физиономию. И за что ты меня так не любишь?

— Это ты… — растеряно сосредотачивая взгляд на лице Дэррэка, потянула Оливия.

— А ты думала кто? — внимательно осмотрел девушку мужчина. — Ты где была? — вскинулся он. Лихорадочно сверкающие глаза девушки, пунцовые щеки и губы внезапно натолкнули его на тревожные мысли.

Ли затравлено оглянулась в ту сторону, откуда прибежала, и Дэррэк, проследив за ее взглядом, изумленно изломил брови.

— Так вот кого он играл… — порывисто выдохнул он. Мужчина грустно склонил голову, задумчиво разглядывая пол под своими ногами.

— «Кого играл»? — слова Дэррэка показались Оливии непонятными и странными.

— Касс играет души, — очнувшись от оцепенения пояснил он. — Такими, какими их видит его сущность. Это подарок Ори. Удивительно, что он снова может это делать. Я думал, он разбил все свои скрипки после ее смерти.

— Ори? — осторожно переспросила Ли.

Дэррэк неловко замолчал, после чего тихо произнес:

— Ее звали Эория — первую жену Касса. Это она научила брата превращать его необузданные эмоции в музыку. Когда сущность нелюдей выходит из-под контроля и та часть, что принадлежит эгрэгорам, берет над ними верх, тогда находиться рядом с ними становится опасно для жизни. Поэтому слуги вот уже несколько лет прячутся в подвале, когда Касс в ярости или гневе, опасаясь попасть под его горячую руку. Сегодня впервые за последние три года он вместо того, чтобы разгромить дом, играл то, что чувствовал. Он играл себя и… тебя, Оливия.

— Меня?! — Ли почему-то не поверила, что та выворачивающая наизнанку душу музыка могла иметь к ней хоть какое-то отношение.

Синие глаза Дэррэка лучисто заискрились, и он мягко и печально усмехнулся, с какой-то невероятной теплотой разглядывая жену брата.

— Порывистая, словно вольный ветер, обжигающая, как огонь, прямая и несгибаемая, будто каменный утес. Имя этому сокрушительному шторму чувств — Оливия. Я не мог ошибиться, Колючка. Это была ты, — немного помолчав, мужчина, больше утверждая, чем спрашивая, произнес:

— Ты ведь только что была рядом с ним? Это от него ты бежала? — Оливия неловко поежилась, пряча от Дэррэка взгляд, но ему уже не нужен был ее ответ, он и так все понял. — Почему ты хочешь поехать с ним? Зачем тебе это нужно? — внезапно поинтересовался он.

Ли пожала плечами, не зная, что ему сказать. Да и о чем можно было говорить, если она сама не знала, зачем ей это нужно.

— Я не знаю, — качнула головой она. — Но так велит мне мое сердце.

— Сердце? — заинтересованно заглянул в лицо девушки Дэррэк — И ты всегда его слушаешь?

— Всегда, — гордо подняла голову Оливия.

Дэррэк понимающе улыбнулся. Голос его прозвучал хрипло, мягко и немного насмешливо:

— Все же ты удивительная, колючка Оливия. И еще… невероятно красивая, когда надеваешь платье.

Непривыкшая к комплиментам такого рода, Ли совершенно смутилась, нервно проведя ладонями по бедрам, словно пыталась разгладить невидимые складки.

— Тебе что-то от меня нужно? — подозрительно поинтересовалась она.

Мужчина весело рассмеялся и, склонив голову клевому плечу, задорно хмыкнул:

— И что же ты везде подвох видишь, Колючка? Скажи своему сердцу, что я позабочусь о Лэйне, пусть не волнуется.

Удивленно подняв на брата Ястреба глаза, охотница благодарно вздохнула:

— Спасибо. Я буду тебе очень признательна.

Немного помедлив, она, молча обойдя мужчину, медленно побрела дальше по коридору, уже не испытывая потребности куда-то бежать без оглядки.

— Ли! — окликнул ее Дэррэк и, дождавшись, когда девушка повернется, неловко помявшись, попросил:

— Ты присматривай там за ним. Я заметил, что его парни тебя слушаются…

Тихо вздохнув, Оливия кивнула головой, коротко пообещав:

— Хорошо.

— Спасибо, — шепнул Дэррэк.

— Не за что, — стремительно развернувшись, Оливия быстро пошагала к себе в комнату, а глядящий ей в спину Дэррэк грустно усмехнулся.

— Есть, за что, Оливия. Есть, за что…

* * *

Ворочаясь в кровати, Ли долго не могла заснуть. Закрывая глаза, она видела пляшущий смычок и слышала музыку, только сейчас понимая, что и вправду была ее частью. Она вместе с ней парила под облаками, разбивалась морскими брызгами о берег, возрождалась из пепла и расцветала горьким цветом вишни по весне. И если Ястреб действительно играл ее душу, то почувствовал он ее очень чутко и тонко. Ни отнять, ни добавить.

И она тоже чувствовала… почему-то чувствовала его смятение, отчаяние, рвущиеся, словно струны, нервы, и боль. Только лучше бы не чувствовала, потому что в ее душе теперь царила абсолютная путаница и сумятица, разобраться с которой у Ли просто не было сил. Не существовало больше абсолютно белого и черного: все смешалось в размытую палитру полутонов и оттенков, между которыми не было четких границ. Жизненные ориентиры разбились в один день вместе с разъедающей душу ненавистью о незыблемую стену правды.

Понимая, что пришлось пережить герцогу, Оливия испытывала к нему жалость: простую бабью жалость, для которой едино равны были брошенный в реку слепой котенок или убитый горем взрослый мужчина, но вспоминая то, как он поступил с ней, Ли чувствовала горькую обиду и боль. Жалость, обида и боль сплетались в один сплошной клубок, и охотница не понимала, чего в нем больше и в какую сторону ей теперь идти.

Наверное, поэтому она и увязалась за Ястребом следом, потому что бороться и сражаться для нее было проще и понятней, чем рыться и разбираться в своих чувствах. Вся ее жизнь была бесконечной борьбой с самой собой и терзавшими ее душу демонами. Только с оружием в руках, в движении и преодолении трудностей она ощущала себя самодостаточной, уверенной и сильной.

Повздыхав и покрутившись еще немного, Ли яростно взбила руками подушку, а потом, мысленно приказав себе спать, закрыла глаза и моментально вырубилась. Этому ее тоже научил Джедд: ненужные мысли перед дальней дорогой мастримы отбрасывали, как мусор, иначе вместо надежного помощника рисковали получить в пути обузу.

* * *

Лэйн осторожно отогнул одеяло и, чтобы не разбудить спящего рядом Джедда, взяв сапоги в руки, на цыпочках прокрался к выходу. Мальчик искренне не понимал, как мастрим может спать, да еще и храпеть, когда в доме звучит такая музыка.

В Хелликию иногда приезжали бродячие менестрели, и тогда все прохожие зеваки собирались послушать их пение и игру на лютне. Сейчас играл какой-то другой инструмент, но играл так красиво и печально, что Лэйну очень хотелось плакать. А еще очень хотелось посмотреть, кто может создавать такую невероятную музыку, от которой пронзительно щемило и замирало сердце.

Выбравшись в коридор, мальчишка успел сделать всего несколько шагов, как мелодия прервалась, а потом зазвучала снова. Она обрушилась на ребенка, словно кузнечный молот. Ударила чудовищной болью своей кровоточащей раны, и не успевший закрыться от хлещущих его наотмашь эмоций Лэйн упал на пол, забившись в скручивающей его тело судороге.

Музыка становилась все громче и яростней, а боль все сильней, и Лэйн понял, что просто не выдержит. Он больше не хотел слышать мучающую его мелодию, она его убивала. Из последних сил Лэйн перевернулся на спину и, закрыв залитые слезами глаза, стал строить домик, как учил его Касс.

Боль отпустила мгновенно, но мальчик так и остался лежать на полу в коридоре, открыв рот, хрипло вдыхая и выдыхая воздух, не в состоянии пошевелить рукой или ногой.

Испугавшись, что как только откроет глаза, исчезнет его уютный домик и вернется прежняя пытка, Лэйн еще плотней смежил веки и закрыл руками уши. Наконец, когда тело перестало дрожать, он тяжело встал на коленки, прислушиваясь к внешним звукам. В доме снова было тихо, и ребенок, пока опять не случилось чего-нибудь плохого, собрался найти Касса и попросить посидеть с ним. Привычно потянувшись сознанием к белому полю с бьющимися сердцами, мальчишку внезапно прошиб холодный пот: огненное сердце Касса не билось, от него веяло стылым холодом и чем-то очень страшным — таким страшным, что Лэйн, не задумываясь о последствиях, побежал в ту сторону, куда его вело какое-то подсознательное чувство.

Мужчина сидел в темной комнате на полу возле стены, подтянув к груди колени и закрыв руками голову. На секунду Лэйну показалось, что он не дышит. Испугавшись еще больше, мальчик, резко наклонившись, стал трясти его за плечо.

— Касс, Касс, очнись!

Вяло пошевелившись, Ястреб медленно опустил руки, уставившись на ребенка отрешенным неживым взглядом.

— Касс? — от страха и подступивших к горлу слез у Лэйна задрожали губы. — Что с тобой, Касс? Мне страшно.

Герцог издал странный хрипящий звук, а затем, схватив мальчишку в охапку, потянул на себя и обнял с такой силой, что едва не раздавил.

Лэйн осторожно погладил Касса по щеке и ласково обвил руками, с улыбкой слушая, как мощное сердце нелюдя глухо ударилось о ребра, а потом застучало беспокойно и быстро.

Герцог тяжело и шумно вздохнул, после чего прижал к себе мальчика еще крепче, словно боялся: разомкни он на миг руки — ребенок просто испарится. И Лэйн безропотно терпел стальные объятия мужчины, понимая, что ему, как воздух, необходимо сейчас было почувствовать чье-то искреннее тепло и любовь.

— Почему ты не спишь? — ослабив хватку, Касс немного отодвинулся, чтобы заглянуть в лицо мальчика.

— Поспишь тут с вами, — ворчливо пробубнил Лэйн, надув губы. — Ты что на полу делаешь?

— Сижу, — криво усмехнулся Ястреб, убрав со лба мальчишки челку.

— Джедд лежит и храпит так, что мухи со стен падают, ты тут сидишь, и у тебя сердце не стучит, а потом спрашиваешь, почему я не сплю.

— Прости меня, — снова прижав к себе мальчика, поцеловал его в макушку Касс. — Я все время забываю, что больше не один в доме, а ты слишком чувствителен к чужим эмоциям.

— Я тебе настойку из коры красной рябины сделаю, — почесав затылок, радостно сообщил Лэйн.

— Зачем? — удивился Касс.

— Память улучшать твою будем. А то ты однажды еще, чего доброго, как дышать забудешь, и что я тогда делать буду? — важно поднял вверх указательный палец Лэйн, а Касс, громко рассмеявшись, нежно обнял ребенка.

— Я тебя хочу попросить кое о чем, — отсмеявшись, Ястреб очень серьезно посмотрел на мальчика.

— О чем? — заинтересовано распахнул глаза Лэйн.

— Мы с Лив и Джеддом завтра утром уезжаем…

— Куда? — не дал договорить Кассу ребенок. — А я?

— А ты останешься здесь, с Дэррэком, — спокойно и твердо произнес герцог.

— Я не хочу оставаться тут без вас! — Лэйн слез с коленей Касса и, обижено закусив слегка подрагивающую губу, встал в сторонке, взирая на герцога из-под насупленных бровок. — Я хочу с вами.

— С нами нельзя, малыш, — вновь притянув ребенка, мужчина устроил его поудобней у себя на руках и ласково уложил его голову себе на плечо. — Такие путешествия не для маленьких детей.

— Я уже большой! — возразил Лэйн.

Снисходительно улыбнувшись, Касс продолжил:

— Во-первых, дорога будет очень долгой и трудной; во-вторых, наступают холода, и ты можешь заболеть; а в-третьих, место, куда мы едем, смертельно опасно даже для взрослых, а детям там вообще делать нечего.

— Зачем вы туда едете, если там так опасно? — удивился мальчик.

— Я должен найти и спасти своих друзей, — пояснил Касс.

— Друзей? — Лэйн расстроено сник — друзья были уважительной причиной. Ради Ли, Касса, Джедда и Грасси мальчик, тоже не задумываясь, подался бы в самое опасное приключение. — А вы надолго? — тяжко вздохнув, поинтересовался он.

— Надолго, — подтвердил опасения ребенка Касс. — Но если ты старательно будешь выполнять то, о чем я тебя попрошу, то время пролетит для тебя очень быстро.

— И что я должен буду делать? — насторожился Лэйн.

— Учиться, — улыбнулся Касс. — Читать, считать, писать. Я договорился с Дэррэком и мастером Орландом, что они будут заниматься с тобой.

— Меня будет учить этот длинношеий зануда-паргонт?

Касс весело усмехнулся, глядя на кислую физиономию мальчишки:

— Паргонт — очень умный зануда, — заметил он, — к тому же я ему доверяю. А когда мы вернемся, я начну учить тебя азам магии. Я, к сожалению, боевой маг, а не целитель, поэтому, когда ты подрастешь, придется отправить тебя в тизарий.

— Учиться мне нравится, — вздохнул Лэйн. — Я обещаю, что к твоему возвращению обязательно научусь читать.

— Ну, вот и договорились, — поднялся с пола Касс, подхватив ребенка. — А теперь спать!

— А можно мне к тебе? — хитро прищурившись, попросил Лэйн. — А то Джедд храпит сильно. Я не засну! А ты мне сказку расскажешь, — как само собой разумеющееся, потянул он.

— Можно, — светло улыбнулся Касс, чувствуя после разговора с ребенком невероятное облегчение. — И что бы я без тебя делал? — риторично вздохнул герцог, легонько щелкнув пацана по носу.

— Даже не знаю, — напустил на себя важный вид Лэйн, чем окончательно развеселил Касса.

Позже, когда мальчишка, тихо посапывая, уютно скрутился у него под боком, герцог, с улыбкой разглядывая его спокойное лицо, от всего сердца поблагодарил Всевидящего за это маленькое чудо.

Касс не испытывал иллюзий, слишком хорошо оценивая свои шансы на жизнь. Вероятность того, что у него может появиться собственный ребенок и он доживет до его рождения, приближалась к нулю. Лэйн же был единственной возможностью почувствовать себя отцом и реализовать в полной мере свою несбыточную мечту о семье и сыне. И сколько бы ему ни было отмерено времени судьбой, Касс был признателен ей за каждую подаренную минуту рядом с Лэйном. Мысли о мальчике дарили сердцу покой, усмиряя бушующую внутри бурю и боль.

Вот только надолго ли?

Касс плохо представлял себе, как выдержит дорогу в Грэммодр рядом с Оливией, испытывая за нее постоянный страх. Сейчас он злился на себя за то, что позволил ей ввязаться вместе с ним такое опасное путешествие. Злился, мучился, терзался сомнениями и с ужасом понимал, что без нее будет еще хуже. Без нее он будет медленно умирать…

Еще засветло Ястреб, поцеловав спящего мальчика, облачился в привычную военную форму и, вытащив из шкафа эльфийскую кольчугу, тихо постучал в двери Оливии. Девушка во всеоружии стояла возле кровати, стягивая шнурки на дорожной сумке.

— Я готова, — бросила она через плечо вошедшему в комнату Кассу.

— Я хочу, чтобы ты надела вот это, — Ястреб положил рядом с сумкой кольчугу и отошел в сторону.

Ли обернулась, несколько секунд удивленно разглядывая мужа. Таким она его еще не видела. Черная имперская форма невероятно шла ему, придавая и без того грозному облику Ястреба совершенно опасный и угрожающий вид.

Высокие тисненые наручи плотно облегали широкие запястья мужчины, отчего руки его казались выкованными из стали. Левое плечо закрывал усеянный мелкими шипами наплечник, а мощную грудь перевивали кожаные ремни с вложенными в них тонкими, острыми, как бритва, метательными ножами.

— Она очень легкая, — указал взглядом на принесенные доспехи Касс, — но способна выдержать удар меча и стрелы. Это эльфийская сталь.

Глядя на совершенное боевое облачение герцога, Ли неожиданно подумала, что ей и вправду не помешает кольчуга в качестве дополнительной защиты.

— Спасибо, — коротко кивнула она. — Дай мне пару минут.

— Я буду ждать внизу, — направился к выходу Касс, потом вспомнив, повернулся к девушке: — Лэйн спит у меня в комнате, если ты будешь искать его, чтобы попрощаться…

Несколько секунд Оливия задумчиво смотрела на закрывшиеся за мужем двери, а затем, быстро стянув с себя теплую котту, надела поверх туники кольчугу. Удивительно, но тонкая металлическая броня действительно казалась невесомо-легкой, и, глядя на нее, возникали искренние сомнения — а есть ли в ней вообще хоть какой-то толк. Впрочем, сомневаться в искусности эльфийских мастеров она не привыкла. Слишком хорошо знала, что перворожденный народ привык все, что делает, доводить до совершенства.

Застегнув плащ на плече и перебросив через него лук с вещмешком, Ли тихонько вошла в спальню Ястреба. Наклонившись над спящим Лэйном, она осторожно поцеловала теплую щеку мальчика, ласково пригладила растрепавшиеся волосы, после чего вложила в ладошку ребенка кожаный шнурок с зубом убитого ею карука. Ли считала этот бесхитростный амулет талисманом, хранившим ее от бед. Сейчас она хотела, чтобы амулет берег дорогого ее сердцу человечка и хоть какая-то ее часть по-прежнему оставалась рядом с ним.

Тяжело вздохнув, девушка оглянулась у порога на мирно посапывающего ребенка, а затем, решительно закрыв за собой дверь, пошагала к выходу на улицу.

Воины Ястреба, выстроившись в две шеренги, сидели на лошадях, терпеливо ожидая приказа хозяина. Сам герцог возвышался чуть поодаль на своем черном, как ночь, Мраке, удерживая в одной руке уздечку жемчужно-белой кобылицы Оливии.

Ли, совершенно забывшая о щедром подарке орков, испустила восхищенный возглас, когда лошадь, почуяв приближение хозяйки, громко заржала.

— Исилми, красавица, — прижавшись щекой к морде животного, Ли ласково об нее потерлась и запустила пальцы в шелковистую гриву.

Касс, не в состоянии пошевелиться или вздохнуть, зачарованно смотрел на тихо воркующую с лошадью девушку. Такой Оливию он еще никогда не видел: нежной, ласковой, шепчущей бессвязные глупости и блаженно улыбающейся. Такая Оливия рождала в душе что-то невыносимо горячее, заставляющее сбивчиво биться сердце и мышцы сжиматься в тугой напряженный комок.

— Детка, нам пора выезжать, — окрик Джедда разрушил очарование. Касс раздосадовано вздохнул, когда Ли, легко запрыгнув в седло, тихо поинтересовалась:

— Ну что, выдвигаемся?

Взмахом руки герцог подал своим людям знак, и воины, мгновенно перестроившись, заключили Оливию и Касса в своеобразный эскорт.

Колонна еще не успела выехать за ворота, когда из дома выбежала Грасси, горестно и беспомощно всхлипнув вслед отъезжающим путникам:

— Джедд!..

Босая, бледная, простоволосая, она глазами, полными слез, смотрела в широкую спину мастрима, судорожно прижимая ладони к дрожащим губам.

— Ты что, не сказал ей? — удивленно поинтересовался у охотника Ястреб.

Джедд тяжело покачал своей рыжей головой, бросив виноватый взгляд в сторону девушки.

— Не смог, — пробурчал он.

— Мы подождем, — Касс легко хлопнул коня Джедда по крупу, разворачивая в обратную сторону.

Мастрим пустился вскачь, а когда поравнялся с отчаянно глядящей на него Грасси, резко наклонился и, обхватив девушку рукой, порывисто прижался к ее губам нежным и страстным поцелуем.

— Ты что же это босая выбежала? — ласково пожурил швею Джедд. — И плакать не надо. Слезы в дорогу удачи не приносят.

— Не буду, — прерывисто вдохнув, вытерлась рукавом Грасси.

— Ты за мальцом присматривай, пока нас не будет, — вновь поцеловав свою рыжеволосую зазнобу, шепнул Джедд. — Шустрый он, ты же знаешь. Ну, все, беги в дом, а то я уехать не смогу.

Грасси покорно кивнула и, непрестанно оглядываясь на охотника, нехотя поплелась к дверям особняка.

Ли случайно повернула голову в сторону Ястреба и застыла, не в силах отвести взгляд от его лица. Он смотрел на прощавшихся влюбленных, и на губах мужчины блуждала легкая улыбка: светлая, добрая, кардинально менявшая весь внешний облик грозного герцога. Его зеленые глаза лучились теплом и пониманием, и в этот момент он был похож не на свирепого, вечно всем недовольного нелюдя, а на человека, умеющего сопереживать чужому горю и искренне радоваться счастью других.

* * *

Ястреб оказался прав: за пределами измерения Рашш над клубящимся туманом котлованом Золотой долины нависало глубокое темное небо, налившееся тяжестью свинцовых туч.

Пронизывающий ветер ударил в лицо запахом осени: лесным мхом, прелыми листьями и мокрой дубовой корой. Осень пахла сырой землей и уставшим солнцем, разливая по воздуху аромат печали и светлой грусти — пряный, пьянящий, покорный…

Ли понуро смотрела на голые, зябко жмущиеся друг к другу деревья, еще острее ощущая после разительного контраста с Азаандаром холодное дыхание медленно умирающей природы. Оливия не любила позднюю осень, она нагоняла на нее уныние, хандру и тоску, поэтому девушка всегда с нетерпением ждала, когда ледяной ветер с севера принесет с собой первые морозы, сковывающие хлюпающую под ногами грязь и покрывающие бурую землю девственно-чистым полотном белого снега.

— Возьми мой плащ, — подъехавший вплотную к Оливии Касс критично осмотрел одежду девушки, найдя ее, очевидно, неудовлетворительной.

— Мне не холодно, — Ли вывернула меховую подкладку своего плаща, демонстрируя мужу его надежность. — Марси и Фэлис хорошо обо мне позаботились.

— Мы будем ехать заброшенными тропами, вдали от основных дорог, поэтому ночевать придется в лесу, — озвучил причину своего беспокойства Ястреб.

— Мне не привыкать, — буркнула Ли, ласково погладив свою кобылу, косо поглядывающую на громко фыркающего Мрака. — От кого мы прячемся?

— Не нужно, чтобы Магрид знал, куда я направляюсь. Для всех — мы заперлись в столичном особняке и никого не желаем видеть.

— А если он пришлет тебе письмо с требованием явиться в Арум-Рисир?

— Значит, я его проигнорирую, — покривился Касс. — Я обиделся, — немного подумав, заявил он.

— И как долго ты сможешь обижаться? — проницательно поинтересовалась Ли.

— Через пару месяцев он начнет брать мой особняк приступом, — герцог произнес это так просто и буднично, словно его дом едва ли не через день ожесточенно штурмовали.

— И возьмет? — тревожно замерла в седле Ли.

— Нет, — самодовольно усмехнулся Ястреб. — Он хоть и очень сильный маг, но не всемогущий. Защита запитана на моей крови. Магрид не в состоянии ее разрушить.

— А если он пришлет в дом гонца? — не унималась Ли. В доме остался Лэйн, и больше всего Оливия боялась, что царь может добраться до ребенка.

— Успокойся, — Касс повернулся к охотнице, и теперь предельно серьезно и внимательно смотрел в ее лицо. — В дом никто не войдет. Лэйн в безопасности. Дай свою руку.

— Зачем? — мгновенно насторожилась Оливия.

— Покажу, почему в дом никто не войдет.

Ли, помедлив, протянула Ястребу ладонь, и он, стянув с нее перчатку, осторожно провел указательным пальцем по линии судьбы. Рука внезапно покрылась тонкой сеткой светящихся символов, словно ее одели в узорчатую рукавицу.

— Это что? — оттянув рукав, Ли с ужасом обнаружила, что такие же символы, похоже, покрывают сейчас все ее тело.

— Сквозь защитные поля, которыми окружен дом, могут пройти только те, на ком я закрепил карпитулу, — пояснил Касс. — Посторонних магия просто уничтожит. Не бойся, я учел все нюансы.

— Убери это, — требовательно выставила вперед руку Ли. Хоть светящаяся защита и не доставляла ей никакого дискомфорта и неудобства, но само осознание того, что она сейчас на ней была, заставляло девушку нервничать.

Глаза Касса загадочно вспыхнули, и несколько секунд он неотрывно смотрел на жену, блуждая горящим взглядом по ее лицу, потом, стремительно захватив протянутую ему ладонь, прижался губами к самому ее центру. Мягкий, нежный поцелуй обволакивающим теплом коснулся кожи, и оттого места, где губы мужчины оставили на ней свой след, поползла жаркая волна сладостной дрожи.

Ли выдернула из пальцев Ястреба свою переставшую светиться руку, инстинктивно прижав ее к груди. Ощущения были странные: сердце сбивчиво колотилось и замирало, и вместо сырого осеннего холода, пробиравшего до костей, тело окутал удушливый жар.

— Ты убрал? — несмотря на то, что карпитулы больше не было видно, у Оливии почему-то возникло подозрение, что она никуда с ее тела не делась.

— Нет, — подтвердил ее худшие догадки Касс.

— А что ты только что сделал? — замерла в неясной тревоге охотница.

— Поцеловал твою руку, — убийственно-честно ответил мужчина.

— Зачем? — испугано сглотнула Ли.

— Просто захотелось, — невозмутимо заявил Касс, подхлестнув коня.

Оливия, негодующе открывая и закрывая рот, смотрела в его удаляющуюся спину, после чего, развернув сжатую в кулак поцелованную Ястребом ладонь, почувствовала, как щеки горячечно полыхнули огнем.

Просто захотелось…

Интересно, что ему еще ни с того ни с сего вдруг «просто захочется»? От этой мысли у Ли все внутри сжалось и по спине пробежала обжигающая волна мурашек.

Он больше не подъезжал к ней, старался находиться на относительно небольшом расстоянии, но при этом все время держать Оливию в поле зрения. Каждый раз, когда охотница невзначай поворачивала голову, то натыкалась на его пристальный задумчивый взгляд, и тогда сидеть в седле становилось ужасно неуютно и тесно, а ладонь начинала покалывать и гореть, словно Ястреб только что вновь коснулся ее своим легким, проникновенным поцелуем.

Путники быстро и упорно продвигались лесными тропами в сторону западных рубежей. Благодаря Джедду, исходившему Аххад вдоль и поперек и знавшему любые самые дикие и непроходимые места не хуже лесного зверья, удавалось преодолевать долгую дорогу без особых осложнений и трудностей. Несколько раз охотник выводил отряд к местам дальних зимовий мастримов, и тогда, пока лошади довольно жевали предусмотрительно заготовленное в скирдах под навесами сено, у их хозяев тоже выдавалась неплохая возможность хоть немного передохнуть.

Джедд, ополоснувшись в холодном лесном ручье, присел у костра рядом с Кассом, вытянув к огню свои покрасневшие руки.

— Завтра дождь будет, — потянув носом по ветру, заявил мастрим. — Нужно будет всю ночь двигаться, иначе на перевале размоет дорогу, придется делать крюк, и потеряем почти сутки.

— С чего ты взял? — Касс поднял голову к привычно пасмурному для такой поры осени небу.

— Ветер идет холодный и влажный, — подбросил в костер веток Джедд. — Дождь будет. Уж поверь моему опыту.

Касс тревожно оглянулся в сторону маленькой деревянной хибарки, в которой сейчас находилась Оливия, и Джедд, угадав ход мыслей герцога, поспешил его успокоить:

— Ты за нее не волнуйся. Мы с ней и не в таких передрягах бывали. Она девочка стойкая.

Слова Джедда Касса не успокоили, наоборот, после них он впал в мрачную меланхолию, понимая, что именно он обрек Оливию на жизнь, полную лишений и трудностей. Вместо того, чтобы вести образ жизни, достойный ее титула и положения, девушка мерзла и голодала, скитаясь по горам и лесам, как нищая побродяжка.

Угрюмо уставившись невидящим взглядом в огонь, он пропустил мимо ушей очередную тираду Джедда.

— Ты гляди, что делает, — толкнул его в плечо мастрим и с усмешкой кивнул в сторону пощипывающих сено лошадей.

Касс нехотя поднял голову, пытаясь понять, что такого необычного обнаружил рыжий охотник, а заметив откровенное заигрывание своего Мрака к лошадке Оливии, удивленно выгнул бровь.

Жеребец, вплотную придвинувшись к лунной кобылице, то и дело подсовывал свою морду под ее, словно сено, которое она жевала, было в сто раз вкуснее того, что находилось рядом. Исилми, нервно фыркая, недолго терпела наглость Мрака, трущегося об нее своим носом и мокрыми губами. Топнув тонкой грациозной ногой, кобыла куснула зарвавшегося ухажера, вызвав у Джедда нездоровый приступ смеха.

— Ай, молодец, девочка. Так его! — вовсю потешался мастрим.

— Мрак! — зло окрикнул коня Касс. Не хватало, чтобы Лив еще устроила ему выволочку за свою кобылу.

Жеребец, никак не отреагировав на голос хозяина, снова полез к белоснежной красотке, теперь бессовестно тычась мордой ей за ухо. Не поднимая головы, Исилми крутанула хвостом, хлестнув им Мрака, как плетью.

— Мрак! — раздраженно прогудел герцог. Конь жалобно заржал и, отойдя от кобылы на шаг, уставился на нее грустными и влажными глазами. — Кобель, а не конь, — в сердцах сплюнул Касс.

— Яблоко от яблони… Ты на себя-то посмотри, — хохотнул Джедд. — Гляди, как бы к концу пути косоглазие себе не заработал.

— Чего? — возмущенно потянул Касс.

— Да ничего, — весело подмигнул ему мастрим. — Только слепой не заметит, что ты глаз с Оливии не сводишь. Ехал бы уже, что ли, рядом, а то как дите малое — все в прятки играешь.

— Не лезь не в свое дело, — недовольно рявкнул Касс, а заметив Оливию, вышедшую на улицу, замолчал, незаметно разглядывая ее лицо. Девушка, вероятно, успела вымыться и переодеться, и теперь на ее щеках играл нежный румянец, а намокшие у шеи прядки волос закручивались тонкими влажными спиральками.

— Ну-ну, — насмешливо фыркнул Джедд, переведя взгляд с Оливии на Касса. — Пойду-ка я чаю попью, — поднявшись с земли, мастрим пошагал к ужинавшим в стороне у огня воинам Ястреба.

Через полчаса отряд снова выдвинулся в путь, а когда сгустившуюся темноту леса стали освещать зажигающиеся ларэнты, Касс, не выдержав, подъехал к сонно клюющей носом Оливии и, перегнувшись, вытащил ее из седла, пересадив на своего коня.

— Ты что творишь? — мгновенно ощетинилась девушка, упершись руками в грудь удерживающего ее мужа.

— Тебе поспать надо, — без особого усилия подавляя ее сопротивление, заметил Касс. — Джедд всю ночь будет вести отряд, и к утру будет вымотанным и уставшим. Кроме тебя, этих мест больше никто не знает. Если ты не отдохнешь, ты не сможешь подменить своего друга. Спи, Лив. Если тебе так хочется, поколотишь меня завтра.

Оливия перестала упираться. Как ни крути, Ястреб говорил правильные вещи. Утром ей действительно следовало бы встать впереди колоны на место Джедда, и поспать было просто необходимо. Уснуть на Исилми у нее вряд ли бы получилось, а Джедду она бы только мешала. Не устраиваться же, в конце концов, на руках у одного из сопровождавших их воинов, позоря находящегося рядом мужа. Безысходно вздохнув, Ли положила на плечо герцога голову, и он, тут же заботливо укутал девушку в полы своего плаща, крепче прижав ее к себе.

Закрывая глаза, Оливия отстраненно подумала о непонятных превратностях судьбы: скажи ей кто пару месяцев назад, что она вот так запросто будет спать в руках у того, кого так долго мечтала убить, пожалуй, хорошенько бы врезала этому болвану, чтобы меньше говорил глупости. Сейчас же в объятиях Ястреба было уютно и тепло — широкая спина мужчины, словно стена, надежно закрывала ее от ветра и холода, а руки согревали и укутывали подобно непроницаемому кокону. Ткнувшись носом в стеганый суконный дублет мужа, Ли, проваливаясь в полудрему, зачем-то отметила, что пахнет от герцога очень приятно. В отличие от большинства мужчин, он не курил трубку, и от его одежды не разило едким дымом и табаком. От Ястреба шел запах чистой одежды и пряный, обволакивающий, немного горьковатый аромат самого мужчины — сильного, властного, уверенного в себе, и если бы Ли могла читать мысли мужа, то наверняка удивилась бы еще больше. Касс глубоко втягивал ноздрями запах вереска и мяты, которыми пахли волосы Оливии, ощущая болезненное желание коснуться их губами и, отдавшись на милость сиюминутному безумству, жадно и долго целовать безмятежно дремлющую в его руках женщину.

Утром, едва отряд успел перебраться через узкий перевал, ведущий в широкую горную долину, припустил дождь. Холодный и беспрерывный, он сплошной пеленой накрыл двигающихся путников, пробираясь под одежду зябкой сыростью и ознобом. Ли, выспавшаяся и отдохнувшая, упрямо ехала впереди процессии, зорко оглядывая местность из-под натянутого на голову отяжелевшего от воды капюшона.

— За тем хребтом снова начнется лес, — указала она рукой направление не отстающему от нее Ястребу. — К вечеру доберемся до пещеры Око Всевидящего, там сможем просохнуть и передохнуть.

Касс хмуро посмотрел на виднеющиеся вдали горы, помянув мрачным Сардарром отвратную погоду. Оливия, хоть и не жаловалась и виду не показывала, что устала или замерзла, но по собственной влажной, плохо согревающей одежде герцог понимал, что вещи девушки находятся в таком же плачевном состоянии, а к вечеру на ней сухой нитки не останется.

— А ближе ничего нет? — поинтересовался он.

— Черный Ястреб устал? — насмешливо передернула плечом Ли.

Касс окинул девушку тяжелым недовольным взглядом, после чего холодно изрек:

— Черный Ястреб устал смотреть на то, как ты изображаешь из себя воина.

— Я и есть воин, — дерзко вскинула голову Ли, не обращая внимания на заливающий лицо дождь.

— Дурочка ты, — неожиданно выдал Касс, и у охотницы от негодования округлились глаза.

— Что??? — рассерженно запыхтела она.

— Ты женщина, Лив, — проигнорировал ее гнев Касс. — А женщине вредно мокнуть, мерзнуть и трястись на лошади, продуваемой всеми ветрами.

— Много ты понимаешь, что вредно, а что не вредно женщине, — возмутилась Оливия.

— Да уж, похоже, побольше твоего, — огрызнулся Касс. — Не надо было тебя слушать, — угрюмо буркнул он. — Сидела бы сейчас с Лэйном дома…

— А-а, — прищурилась Ли. — Так ты для этого на мне свою карпитулу оставил? Под замок меня посадить решил? Попробуй только…

Одним быстрым движением герцог перетащил Оливию на свою лошадь, и пока охотница не начала брыкаться, завернул в свой плащ и крепко обхватил руками.

— Отпусти сейчас же, — прошипел Ли, тщетно пытаясь выпутаться.

— Не дергайся, — довольно фыркнул Касс, — а то сейчас прикажу своим воинам развернуться в Азаандар и точно посажу тебя под замок.

Ли, как хомяк, раздула щеки, с шумом выпустив воздух:

— Ты что себе позволяешь? По какому праву? — задохнулась она.

— По праву твоего мужа, — невозмутимо заявил Касс.

— Слушай ты, муж многомордый…

— Какой? — удивленно уставился на девушку герцог.

— Многомордый, — рявкнула злющая Оливия.

— Нет, ну если с этой стороны посмотреть… — призадумался Касс, — то можно и так. Согрелась? — неожиданно выдохнул он в лицо опешившей охотницы.

Ли глупо хлопнула глазами и вдруг поняла, что ей действительно стало тепло.

— Согрелась, — сердито пробубнила девушка.

— Вот и отлично, — облегченно вздохнул Касс. — Так где тут, говоришь, твои пещеры? — вглядываясь вдаль, усмехнулся он.

— Держи курс на черную скалу, похожую на клюв орла, — Ли недовольно нахохлилась и затихла в руках Ястреба. Вырываться и брыкаться было глупо. Занятие это было бесполезное и никчемное: многомордый супруг держал ее мертвой хваткой и, видимо, отпускать не собирался, к тому же, прижатая к нему и укутанная в его плащ, она действительно перестала мерзнуть. Оставалось только удивляться, с чего это герцога прошибло на такую чрезмерную заботу о ней. Хотя, если вспомнить, после Арум-Рисира он вообще вел себя до боли странно и подозрительно, а о причинах, двигающих его поступками, Оливии думать не хотелось, потому что в голову лезли постыдные картинки ее безумного демарша в дворцовой спальне. И тогда в душе все переворачивалось от отчаянности собственной унизительной наготы и того, с каким голодным блеском в глазах, придирчиво и жадно блуждал по ней горящим взглядом мужчина.

Они выехали из долины, и мелкий камень под копытами лошадей сменился скользкой глинистой почвой, двигаться по которой становилось тяжело и небезопасно в стремительно наплывающем полумраке хмурого осеннего вечера.

— Далеко еще? — зорко оглядываясь по сторонам, поинтересовался Ястреб.

— Сворачивай в лес, — скомандовала Ли.

— Ты же сказала, мы едем к пещерам, — метнулся взглядом в сторону гор Касс. — Ты ничего не путаешь?

— Я мастрим, — обиделась Ли. — Я любую дорогу с одного взгляда запоминаю. Пещеры находятся в лесу, — громко чихнула она. — Видишь — правда.

— Вижу! — раздраженно припечатал герцог. — Не хватало еще, чтобы ты заболела.

Оливия крутанулась, пытаясь увидеть лицо мужчины, а когда у нее это не получилось, вспыхнула, как фитиль:

— Ты что ко мне прицепился? Тоже мне, нянька выискался! Да я неделями с Джеддом под проливными дождями по лесам ходила, в метель через горы перебиралась, мы на земле в холодной степи спали, и ничего…Жива-здорова, как видишь!

Ладонь Касса внезапно пробралась под ее капюшон, обхватив за затылок. Лицо мужчины резко наклонилось, упершись своим лбом в ее, и тяжелое хриплое дыхание огнем опалило губы Оливии.

— Прости меня, — прошептал герцог. — Прости… Если бы я только мог хоть что-то исправить.

Касс с тихим стоном закрыл глаза, а потом поцеловал девушку: медленно, осторожно, бесконечно нежно. Он целовал ее снова и снова — легкими, обжигающими поцелуями, покрывая ее мокрое холодное лицо: тонкие брови, упрямый лоб, бледные щеки, дрожащие веки и ресницы.

Где-то в размывающемся, как песок под прибрежными волнами, сознании Ли понимала, что должна оттолкнуть его, но силы почему-то иссякли. В груди разлилось болезненно-жгучее тепло, щеки запылали, тело обмякло и перестало слушаться, а сердце стало истерично биться в такт падающим с каплями дождя на ее лицо поцелуям.

— Ли, детка, ты куда нас ведешь? — голос Джедда, как гром среди ясного неба, пророкотал позади супругов. — Ты что, забыла дорогу?

Оливия, часто и отрывисто дыша, отпрянула от мужа, уставившись на него широко распахнутыми глазами, потом нервно повернула голову в сторону и сипло пробормотала:

— Да, кажется, забыла.

— Мы приехали, — остановив своего коня, мастрим живо спрыгнул на землю, и Оливия моментально скользнув вниз из объятий Ястреба, быстро бросилась за охотником по усыпанной бурой листвой дорожке, ведущей к пещере.

Молча и тяжело Касс смотрел ей в след. Окутанный запахом вереска и мяты, он до сих пор чувствовал на губах ее вкус — пьяно-сладкий, с тонкой ноткой невыразимой горечи.

Отдав приказ своим людям поймать на ужин какую-то живность, герцог, подхватив под уздцы Мрака, прошел под грязно-белой каменной аркой, служащей проходом в огромный полутемный грот.

В высоком круглом своде, подобно двум гигантским глазам, зияли две миндалевидные дыры, сквозь которые в пещеру попадал свежий воздух и рассеянный седой свет.

Джедд, Оливия и воины герцога уже вовсю хозяйничали в пещере. Успев набрать хвороста, опавшей листвы и коры деревьев, которыми был щедро усыпан пол, они сложили костры, но огонь не спешил пожирать предложенную ему отсыревшую пищу, дымно чадя тучными серыми клубами.

Касс, оставив Мрака у образовавшейся в полу каменной чаши с журчащей в ней родниковой водой, подошел к стоящей на коленках охотнице, тщетно раздувающей едва теплящееся в кострище пламя.

— Отойди, — мягко попросил девушку герцог и, когда она отпрянула в сторону, ударил в нежелающие разгораться ветки синей молнией магии.

Вспыхнувший огонь оживленно затрещал, прорываясь сквозь груды наваленного внизу хвороста, лениво лизнул листья, щепки и весело затанцевал на вершине костра.

Оливия мгновенно протянула к спасительному теплу озябшие руки, неторопливо сжимая и разжимая тонкие пальцы. Касс бесшумно присел напротив, пронзительно и пристально всматриваясь в ее прекрасное лицо. Она подняла голову, наткнувшись на тлеющий зеленым огнем взгляд герцога, беззащитно моргнула, слегка сдвинув брови, и замерла, в упор глядя на мужа.

Отблески пламени окрасили щеки девушки нежным багрянцем, зацвели оранжевыми цветами в ее глазах. Касс медленно выставил вперед ладони, словно пытался согреться в их плещущемся, как море, лучистом тепле. Огонь, разделяющий супругов, бешено взвился вверх длинными широкими лепестками, разлился по земле алой рекой, укутывая мужчину и женщину жаркими пылающими крыльями, побежал огненными дорожками к ногам оторопело застывших воинов герцога, закрутился ласковым вихрем вокруг удивленно раскрывшего рот Джедда, осыпался сверкающими искрами под копыта испугано вжавшихся в стены лошадей.

Костры, источавшие едкий смрад, вспыхнули все до единого, озаряя мрачную пещеру умиротворяющим желто-горячим светом, согревая стылые стены и продрогших путников своим спасительным теплом.

Ли не выдержала первой: склонила лицо, разорвав зрительную связь, подтянула к груди худенькие колени, обхватив их едва заметно подрагивающими руками. Касс тоскливо огладил взглядом съежившуюся фигурку жены, опустил ладони, а потом поднялся с земли и в абсолютном безмолвии, нарушаемом лишь тихим треском костров, быстро покинул пещеру.

Выйдя на улицу, герцог жадно глотнул вязкий влажный сумрак, чувствуя, как в ушах звенит от бешеной пульсации разгоряченной крови. Опять происходило что-то странное, не поддающееся контролю и объяснению: удивительный огонь, мгновенье назад ярко пылавший на голых камнях, теперь сжигал его изнутри, заставляя гулко и тяжело биться сердце. Он чувствовал находившуюся за стеной Оливию кожей, мышцами, жилами, пульсом, каждой клеткой, каждой фиброй своего съедаемого жаром тела. Суматошно расстегнув дублет, Касс стал раздраженно срывать с себя одежду. Она где-то должна была быть! Проклятая метка «синта» должна была быть на его теле, иначе как объяснить то, что он чувствовал?

Должна быть! Должна…

Но ее не было.

Герцог тщательно осмотрел плечи, руки, грудь, ноги, живот и, не обнаружив искомого знака, яростно зарычал в темную пустоту леса. Резко оттолкнувшись от земли, он взмыл в воздух огромной птицей, подставляя широкую грудь пронизывающим пространство нитям дождя.

Парящий в вышине ястреб купался в падающем на землю ледяном ливне, срастаясь с ветром, дождем, и в этот миг сам был похож на разбушевавшуюся стихию, черную молнию, отчаянно рвущую крыльями небеса.

* * *

Джедд примостился рядом с отрешенно глядящей в костер Оливией, недоверчиво трогая руками свою совершенно сухую одежду. Никогда ничего подобного за всю свою полную опасностей и приключений жизнь мастрим не видел. Волшебный огонь, иссушающим ветром пронесшийся по земле, обогрел всех, кто находился в зоне его досягаемости. Он не обжег, не изранил, не причинил вреда — именно согрел. Согрел душу и тело, и теперь оно казалось таким отдохнувшим, словно и не было тяжелого, изматывающего, многодневного пути.

— Как вы это сделали? — тихо поинтересовался мастрим.

— Что сделали? — не отрываясь от созерцания взлетающих вверх россыпей искр, рассеяно спросила Ли.

— Огонь, — в коротком пояснении Джедда прозвучали одновременно и восторг, и удивление, и благоговейный трепет.

— Я не знаю, — безразлично пожала плечами Оливия, так и не удостоив рыжего друга взглядом.

— Такое уже было раньше? — сделал верный вывод, исходя из реакции девушки, Джедд.

— Да, — Оливия уткнулась лбом в коленки, спрятав от любопытно косящихся на нее людей Ястреба лицо.

— Выходит, ты тоже маг? — задумчиво почесал подбородок охотник.

— С чего ты взял? — удивленно подняла голову Ли.

— Человек не может создавать волшебный огонь, — ласково коснулся щеки девушки Джедд.

— Я и не могу его создавать, — не прониклась доводами друга Оливия. — Он появляется, только когда Ястреб рядом.

Джедд помолчал несколько минут, о чем-то раздумывая, а потом выдал:

— Значит, вы вдвоем обладаете какой-то удивительной магией, которая проявляется, только когда вы вместе.

— Джедд, не выдумывай, — отмахнулась от него Ли. — Это, наверное, из-за проклятия. Я винн эль корро — избранная огнем дракона, поэтому огонь так на меня и реагирует. Мастрим промолчал, но, судя по выражению его лица, явно остался при своем мнении.

— А куда Касс пошел? — Джедд насторожено оглянулся в сторону выхода.

— Может, караулы выставить? — предположила Оливия, заметив вошедших в пещеру с пойманной дичью людей герцога. Поднявшись с места, девушка отправилась помогать им готовить ужин, чтобы отвлечься от творящейся в ее душе и голове сумятицы.

Все происходящее еще больше запутывало и сбивало ее с толку: и странный огонь, и поцелуи, и то, как смотрел на нее Ястреб, и это его «прости»… Он мучил ее своим раскаянием, заставляя сердце болезненно сжиматься в груди, а мысли затравленно метаться в поисках правильных ответов. Вопросов были сотни и… И ни одного ответа на них!

Дождь за стенами пещеры прекратился и из-за туч выскользнул сияющий шар луны. Он застыл серебряным зрачком в одной из прорезей каменного свода, и теперь казалось, на Оливию с высоты небес смотрит огромный светящийся глаз — «око Всевидящего», скрыться от которого было просто невозможно.

Насытившиеся и согревшиеся мужчины спокойно улеглись спать возле костров, укутавшись в просохшие плащи, а Ли, прижавшись щекой к спине дремавшего Джедда, не мигая смотрела на холодную луну, чутко прислушиваясь к звукам извне. Ястреб так и не появился, и его отсутствие по непонятной причине заставляло Оливию нервничать.

Несколько раз она порывалась встать, чтобы пойти в лес его искать, но, когда понимала как это будет выглядеть и что окажется с ним наедине — там, во влажной густой темноте — сердце трусливо начинало выбивать барабанную дробь и Ли, обреченно вздыхая, оставалась лежать на месте, не зная, чем себя успокоить, чтобы наконец уснуть.

Подхватив шкуру, на которой лежала, и перетащив ее ближе к огню, охотница напряженно уставилась на извивающееся в костре пламя, видя в его диком движении картины своей непростой жизни.

Неясный звук чьей-то приближающейся тяжелой поступи эхом заскользил по пещере, натянув нервы Оливии до безотносительного предела. Закрыв глаза, она задержала сбившееся дыхание, стараясь не шевелиться.

Ли не видела, но почему-то точно знала, что это вернулся Ястреб. Ощущала его каким-то звериным чутьем, как кошка, всегда узнающая своего хозяина по вибрации шагов. И то, что его мерцающий изумрудной зеленью взгляд сейчас устремлен именно на нее, она тоже чувствовала. Этот взгляд прожигал ей кожу, вызывал дрожь в руках и ногах, заставлял напрягаться каждую мышцу.

Зачем он так смотрит? Что ему нужно? Почему не оставит в покое?

Он оказался рядом так внезапно, что Ли безотчетно вздрогнула, когда мужчина, присев на землю, лег с ней рядом, закрыв ее спину от ветра своим горячим телом.

От него пахло холодной осенью, дождем и грозовой свежестью. По позвоночнику пробежала возбужденная волна, легкие судорожно сжались от нехватки воздуха, пульс стал истерично зашкаливать. На голову Оливии невесомо опустилась ладонь, ласково перебрав пряди ее коротких волос, затылка коснулись мужские губы — и мир взорвался…

Воздух оплавился желто-багряным сгустком, распадающимся на пылающие оранжевым безумством лепестки, руки и ноги опутали плети огня, зажгли кровь, заставив содрогнуться тело в жаркой агонии.

Охотница, тяжело задышав, резко развернулась, нос к носу столкнувшись с нависшим над ней мужем.

В секундном скрещении их взглядов застыла вечность, а потом вспыхнула пожаром, опаляющим лицо Оливии поцелуями: безумными, дерзкими, жгучими, ненасытными и страстными. Волна огня лизнула тела супругов, сбросив в разверзшуюся бездну, где не было ни паники, ни сожалений, ни мук совести — только извечное неугасимое пламя, алчно пожирающее их души и сердца.

Нетерпеливая рука Ястреба беспрепятственно забралась под одежду жены, жадно огладив упругий живот, плавный изгиб бедра, скользнув по ребрам, смяла нежную грудь.

Перед глазами Касса плыли алые круги. Воздух обжигал легкие и гортань. Запах вереска и мяты кружил голову, силуэты окружающего мира теряли очертания и цвет. Были только ее губы, как сладкое обещание; ее запах, как пьяный дурман; ее вкус — терпко-пряный, изысканный, тонкий; и она сама, въевшаяся под кожу ядовитой отравой. Смертельная зависимость — целовать этот нежный рот. Он не мог оторваться, не соображал, что делает, вжимаясь в нее бедрами, трогая руками, лаская языком. Чистое наслаждение, неутолимая, неудовлетворенная жажда. Когда пьешь, пьешь — и не можешь напиться. И от желания стать к ней еще ближе, почувствовать ее — теплую, обнаженную — под собой, ее руки на себе, себя в ней, в паху стало тесно.

Не отрываясь от губ Оливии, Касс приподнялся на руках, вклиниваясь коленом между ее ног и… словно от внезапного порыва сквозняка женщина, пылающая огнем в его руках, потухла, превратившись в кусок льда — жесткий, холодный, колючий.

Она резко уперлась руками в подрагивающую и тяжело вздымающуюся грудь мужа, а потом оттолкнула от себя со всей силы. Помогая себе пяткам и локтями, девушка отползла подальше, с ужасом взирая на возбужденного, выдыхающего со свистом воздух мужчину.

— Не трогай меня.

— Лив, — потянув к ней растопыренную ладонь в успокаивающем жесте, прошептал Касс. — Не бойся…

— Не прикасайся ко мне, — пронзительный взгляд голубых глаз осколками стекла впился в душу нелюдя, и он бессильно выдохнул:

— Лив, я не хотел тебя напугать. Я…

— Ты поклялся, что не тронешь меня, — отползла от него еще дальше Оливия. — Ты поклялся…

— Я больше никогда не сделаю тебе больно. Обещаю, — измученно посмотрел в ее лицо Касс.

— Ты поклялся, — как заклинание, вновь прошептала она.

— Да, я помню, — кивнул Ястреб и, подтянув ноги, бессильно опустил голову на колени. Шумно выдохнув, он вновь посмотрел на охотницу, только теперь уже спокойно и бесстрастно. — Иди, ложись рядом с Джеддом, — попросил он. — Не сиди на сырой земле.

Ли бросила беглый взгляд на спину беспробудно спящего поодаль мастрима, после чего хрипло обронила:

— Хорошо.

Она поднялась, но едва собралась сделать шаг, у входа в пещеру зашуршала каменная крошка, а через мгновенье в зал влетел стоявший в карауле Коэн.

— Ваша Светлость, сюда движется вооруженный отряд, — тревожно доложил парень.

— Сколько человек? — мгновенно поднялся на ноги Касс.

— В темноте не видно, но по звукам и ощущениям — несколько десятков.

— Джедд! — громко позвал мастрима Касс. — Подъем! Ты мне нужен.

Проснувшийся от резкого окрика охотник подскочил, как ошпаренный, спросонья близоруко щурясь и оглядываясь по сторонам.

— Что случилось? — удивился заметному оживлению в пещере Джедд.

— Ты знаешь эту местность как свои пять пальцев, пойдем покажешь, где здесь наиболее удобные места для принятия боя, и ловушки не помешало бы поставить на тропе к пещере.

Мастрим быстро обернул вокруг пояса ремень с ножами и забросил за плечо стоявший у стены лук с колчаном.

— Я с вами, — тут же засуетилась Оливия.

— Нет, — припечатал ее сердитым взглядом Касс.

— Я не хуже Джедда знаю эти места, — возмутилась Ли.

— Я. Сказал. Нет, — холодно отчеканил герцог. — Ты останешься здесь, и это не обсуждается.

— Ты… ты… да ты! — от обиды и негодования Оливия даже слов подобрать не могла.

— Я командир этого отряда, — спокойно заметил Касс. — И как командир, я приказываю тебе оставаться в пещере.

— Зачем ты тогда вообще меня с собой взял? — разозлилась Ли.

Касс глубоко вздохнул, после чего наклонившись к девушке, пророкотал:

— Я взял тебя с собой, чтобы не сходить с ума, каждый раз терзаясь мыслью: где ты и что с тобой!

Оливия потрясенно замолчала, недоверчиво расширив глаза, а Ястреб, не оборачиваясь, пошагал прочь, на ходу раздавая указания своим быстро собирающимся воинам.

— Ларри, остаешься за старшего. От госпожи ни на шаг, — прежде чем покинуть пещеру, приказал он своему оруженосцу и пятерым находившимся возле него мужчинам.

— Госпожа Оливия, — Ларри с довольной улыбкой на лице подбежал к хмуро затягивающей корсет с залтаками охотнице. — Мы будем вас охранять.

— Спорный вопрос, — мрачно буркнула она.

— Что? — не понял парень.

— Спорный вопрос — кто кого охранять будет, — отодвинув Ларри с дороги, Оливия подошла к двум лучникам. — Ты и ты, отходите вон к той стене и контролируете дыры в потолке, — девушка четко указала пальцем места, где должны были стоять воины. — Ларри, туши все костры.

— Зачем? — на лбу оруженосца проступили отчетливые следы усиленной работы мысли.

— Сейчас поймешь, — пристегнула колчан со стрелами Оливия. — Туши, я сказала!

Не посмев ослушаться приказа хозяйки, парень нехотя подал знак оставшимся в пещере мужчинам, и они торопливо стали накрывать пламя квадратными кусками кожи.

— Готово, госпожа, — теперь пещера освещалась только косыми пучками лунного света, льющегося сквозь прорези в ее своде. Ларри заметно нервничал, не понимая причины, по которой хозяйка заставила их сидеть в темноте.

— Что ты видишь, Ларри? — поинтересовалась охотница.

— Ничего, — обреченно вздохнул парень.

— Неправильный ответ, — холодно заявила Ли. — Еще раз спрашиваю — что ты видишь?

Ларри повертел головой по сторонам, не совсем понимая, чего хочет от него герцогиня.

— Вход в пещеру вижу.

Угол освещения действительно позволял видеть только вход, оставляя все остальное пространство затемненным.

— Правильно, — улыбнулась Оливия. — Мы будем видеть тех, кто сюда войдет, а они нас — нет. Теперь вход — самая удобная точка прострела. Занимай позицию, — девушка хлопнула Ларри по плечу и, вложив стрелу в лук, взяла на прицел центр входа.

С уважением посмотрев на госпожу, Ларри и еще двое мужчин разместились так, чтобы можно было обстреливать со всех сторон тех, кто попытается войти в пещеру.

* * *

Касс сДжеддом, притаившись у края узкой тропы, выжидающе замерли, вглядываясь в темноту, и если мастрим видел только общие очертания деревьев, то зрение нелюдя улавливало мельчайшие детали. Это место было самым узким и наименее удобным для того, чтобы заехавшие сюда незнакомцы могли свободно развернуться и оказать сопротивление. Сидевшим же в засаде на деревьях и по обе стороны дороги воинам Касса такая позиция, наоборот, давала явное преимущество. Коэн с верхушки сосны ухнул филином, подавая сигнал о приближении всадников, и тени герцога, бесшумно покинув тело хозяина, занесли мечи у стволов деревьев, готовясь перекрыть дорогу.

Силуэты неизвестных путников неторопливо выплыли из мрака леса на подсвечиваемую луной тропу. Серебристый свет мягко окутал огромные фигуры восседавших на боевых скакунах мужчин, с ног до головы завернутых в длинные плащи. За их спинами четко просматривались луки и колчаны, туго набитые стрелами. Не оставалось сомнений, что ночной отряд состоит из опытных и бывалых воинов.

Одним резким движением тени Касса перерубили деревья почти у самых оснований, повалив их наземь, и обманчивая тишина ночи наполнилась диким ржанием поднявшихся на дыбы лошадей, звоном покинувшей ножны стали, отрывистыми криками и свистом выпускаемых стрел.

— Олог, Тург, уводите девчонку, — заорал находившийся впереди кавалькады мужчина, вскидывая вверх огромный меч.

— Mаin, pаdа vеir! Udos hаlаck'vеl!* (Хозяин, дорога перекрыта. Мы в западне!)*

— Lok-Nаrаsh!* (К оружию!)* Моk, indis!* (Сын, прикрой!)* — воин яростно сорвал с себя стеснявший движение плащ, и в свете луны тело мужчины, сотканное из сплошных бугров мышц, показалось монолитной гранитной глыбой.

— Ki'rin!* (Прекратить бой!)* — внезапный громогласный окрик Касса вклинился в звуки битвы, как разряд молнии. — Urhurt? Zhаn tе?* (Урхурт? Это ты?)*

— Kеthаvеl? — изумленно застыл с занесенным над головой мечом орк. — Push-dug olog!* (Куча дерьма огров!)*

— Какого Раннагарра ты здесь делаешь? — нелюдь и его тени вышли на освещенную тропу из укрытия, свирепо сверля фэа-торна изумрудно-зеленым взглядом.

— Skаi* (Нецензурное ругательство)*, - злобно сплюнул на землю орк, убирая меч в ножны. — Домой возвращаемся.

— Почему именно этой дорогой? — не удовлетворился ответом Касс.

— Мы немного сбились с пути из-за дождя. Потом Нарварг увидел лошадиные следы в долине, и мы поехали по ним.

Касс недовольно сдвинул брови. Он надеялся, что за ночь следы его отряда смоются дождем и путь их следования останется незамеченным.

— И все же мне непонятно и странно, почему ты возвращаешься в Грэммодр не по главной дороге, а крадешься, как вор, лесными тропами.

Урхурт, тяжело вздохнув, повинно опустил голову.

— Тебя Магрид за мной послал?

Касс, не подав виду, насколько удивлен, схитрил, пытаясь выудить у орка информацию:

— Негоже такому высокопоставленному гостю возвращаться домой без положенного сопровождения. Времена нынче смутные.

— Послушай, Kеthаvеl, раз уж Магрид отдал моему Нарваргу девочку, ничего страшного не будет в том, если она поживет в Грэммодре до свадьбы. По крайне мере, я буду уверен, что она не исчезнет, как предыдущая.

Касс неопределенно хмыкнул, и Урхурт, спрыгнув с лошади подошел к нему вплотную, разгоряченно нашептывая в лицо:

— Kеthаvеl, я крайне заинтересован в браке моего сына с дочерью эрла. Это укрепит мое положение в Грэммодре. Союз с Аххадом не позволит главам других родов выступать против меня. Мне не нужна сейчас междоусобная рознь. Все и так слишком сложно и выходит из-под контроля. Ёе присутствие в Роггерфоле* успокоит моих чрезмерно активных противников. Позволь увезти девочку! А Магриду скажешь, что не успел догнать нас.

— Ты украл дочь Варгарда? — Касс отодвинул Урхурта с дороги, а потом быстро прошелся между орков, молчаливо и тучно застывших на своих скакунах. — Эстэ, — обнаружив девушку сидящей на одной из лошадей, герцог протянул к ней руки. — Иди ко мне, малышка.

— Маршал Оттон! — узнав друга отца, радостно воскликнула дочь Варгарда, доверительно выскальзывая из седла в объятья герцога.

— Все будет хорошо, Эстэ, — прижав к себе хрупкую фигурку, успокаивающе шепнул Касс. — Я верну тебя домой, к матери. Ничего не бойся.

— Вы не можете ее вернуть, герцог, — Нарварг слез со своего коня и теперь стоял в паре эртов от Касса, напряженно прислушиваясь к каждому его слову. — Она моя жена.

Касс резко развернулся к Урхурту, и тени нелюдя, громко зашипев, приставили к груди орка лезвия своих мечей.

— Ты сказал, девочка поживет у тебя до свадьбы! — хищно прищурился герцог.

Фэа-торн поморщился, громко скрипнув зубами.

— Прости, Kеthаvеl, у меня не было другого выбора. Мы провели обряд. Духи Безликих приняли жертву. По закону Грэммодра, она — жена Нарварга.

Касс схватил руки Эстэ и, закатав ей рукава, к своему разочарованию, обнаружил на запястьях брачные браслеты.

— Орочий потрох, — зло выругался Касс. — Она ребенок совсем! Как ты мог? — обвиняюще бросил он Урхурту.

— Послушай, Kеthаvеl, все не так, как тебе кажется, — покачал головой орк. — Мы не сделали ничего предосудительного. Нарварг не трогал девочку. Я понимаю твою злость, но кто-то пытается вбить клин между Аххадом и Грэммодром. Сначала Вайс приезжает, чтобы справиться с поветрием — и пропадает; потом перед самой свадьбой исчезает Амирэль. Кому-то очень нужно, чтобы между нами не было прежней дружбы.

— Ты забыл про Варгарда, — раздраженно прорычал Касс.

— При чем здесь Нэсс? — удивился Урхурт.

— Где он? — вскинул бровь герцог.

— Откуда я знаю, — передернул огромными плечами орк, удивившись так искренне, что у Касса не осталось никаких сомнений в том, что он действительно не понимает, о чем идет речь.

— То есть ты не видел его в Грэммодре?

— Он в Грэммодре? — Урхурт недоуменно уставился на помрачневшего Ястреба.

— Он пропал в Грэммодре, — добил орка Касс.

Урхурт издал странный нечленораздельный звук, похожий то ли на стон, то ли на ругательство, потом бессильно посмотрел на дель Орэна.

— Я тут ни при чем, клянусь!

— Это и дураку понятно, — раздосадовано рыкнул Касс, вобрав в себя теней. — Какая тебе с того выгода? Собирай своих парней, пойдете со мной, — Ястреб махнул рукой, и его воины быстро оттащили поваленное дерево с дороги. — Эстэ продрогла, ей нужно отдохнуть и согреться.

— Что ты решил? — не сдвинулся с места Урхурт, тревожно взирая на Касса.

— Я еду с тобой в Грэммодр, — Ястреб подхватил на руки дочь Варгарда, после чего, оттолкнув плечом орка, спокойно последовал вверх по тропе.

— Это правильное решение, Kеhtаvеl, — мгновенно воспрянул духом Урхурт, посеменив за герцогом следом. — За мной, — звучно гаркнул он своим набычившимся спутникам.

Добравшись до пещеры, Касс опустил девушку на землю, обратившись к Урхурту:

— Выставь своих воинов в дозор вместе с моими. Лишние руки и глаза не помешают.

— Нарварг, останешься с людьми герцога, — бросил фэа-торн сыну.

Тот, как показалось Кассу, явно обрадовался возможности находиться подальше от своей новоиспеченной супруги, поэтому, с воодушевлением схватившись за меч, взял еще двух орков и пошагал в лес вместе с расставлявшим караулы Коэном.

— Я смотрю, твой Нарварг души в своей жене не чает? — тихо сыронизировал Касс, насмешливо взглянув на правителя Грэммодра из-под заломленной брови.

Орк недовольно поморщился, потом тихо шепнул:

— Смотреть ему, видите ли, не на что. Оно понятно: Амирэль ему приглянулась. Девка-то ладная да складная была, а эта и правда, что с боку, что спереди — доска-доской, хоть кружку ставь, не упадет.

— Ей пятнадцать! — раздраженно прошипел Касс. — Думать надо было, когда ребенка в жены сыну брал!

— Да подумаешь, — обиделся орк. — У нас и в четырнадцать девушки замуж выходят! Что тут такого?

— Ты не сравнивай ее со своими женщинами, — буркнул Касс, вспомнив крепких, ширококостных и развитых не по годам орчанок. — И мой тебе совет: лучше не рассказывай моей жене о том, что ты украл Эстэль, а то без клыков останешься.

— Герцогиня здесь? — оживленно вскинулся фэа-торн.

— Она в пещере, — Касс удивленно уставился на мгновенно приосанившегося орка, суетливо оправившего свою одежду и быстро юркнувшего под каменную арку.

Взяв за руку дочь Нэсса, герцог молчаливо пошагал за ним следом.

— Темно тут у тебя, герцог, как у огра в заднице, — возмутился Урхурт, споткнувшись на выступающем из земли камне, и в этот миг ему под ноги воткнулась умело выпущенная стрела.

— Ларри, это свои, — крикнул Касс, мгновенно сообразив, зачем его воины потушили костры.

Обойдя Урхурта, он вышел вперед, с удовольствием отметив грамотную расстановку оставшихся в пещере воинов. Двое спрятавшихся за камни лучников контролировали отверстия в потолке, остальные расположились так, что могли обстреливать вход под всеми возможными углами.

Выбросив руку, Ястреб метнул в один из потушенных костров извилистую молнию магии, и темноту пещеры озарило ярко вспыхнувшее пламя.

— Молодец, Ларри, — с улыбкой похвалил герцог своего оруженосца. — Очень правильные позиции лучников.

Парень, стушевавшись, немного замялся, после чего честно признался:

— Это не я, Ваша Светлость. Это госпожа обозначила позиции.

Касс, быстро обернулся, найдя взглядом вышедшую из укрытия Оливию.

— Стрелу тоже она выпустила? — прозорливо догадался герцог, кто мог так метко в темноте сделать предупредительный выстрел.

Ларри в знак подтверждения согласно кивнул, а Касс, покачав головой, внезапно по-доброму усмехнулся, легко покачав головой:

— Неисправимая, — ворчливо буркнул он себе под нос.

— Герцогиня, какая встреча! — бас Урхурта наредкость жизнерадостно прогремел в полутемной пещере.

— Фэа-торн Урхурт? — Ли удивленно замерла, глядя на спешащего к ней орка. — Рада вас видеть, — девушка вежливо склонила голову, приветствуя правителя Грэммодра.

— Да бросьте эти реверансы, герцогиня, — хлопнул ее по плечу орк. — Разве так встречаются добрые друзья? — Урхурт неожиданно сгреб растерявшуюся Оливию в свои объятья, довольно выдохнув: — Вот так-то оно лучше! Вы исчезли в прошлый раз, не попрощавшись, — скорчил обиженную мину он. — Надеюсь, не потому, что я вам все ноги отдавил?

Ли весело рассмеялась, отрицательно мотнув головой.

— Что вы, фэа-торн! Как вы могли отдавить мне ноги, если они вообще не касались пола?

— Да, что-то я увлекся, — почесал маковку Урхурт. — Давно не танцевал с такой замечательной партнершей, — осклабился он в клыкастой улыбке.

— А где ваш сын? — внимательно присмотрелась к заполнившим пещеру оркам Оливия.

— В дозоре, — отмахнулся Урхурт, устраиваясь у огня. — Присаживайтесь, герцогиня, — хлопнул рукой по расстеленной на земле шкуре орк. — Нет ничего лучше, чем греться у огня, беседуя с умной и красивой женщиной.

— Вы мне льстите, фэа-торн Урхурт, — усмехнулась Ли, опускаясь на землю рядом с зеленым гигантом.

— Ничуть, — легонько толкнул ее плечом орк. — Не будь Kеhtаvеl вашим мужем, я бы на вас женился, — шепнул Урхурт, мельком глянув на герцога беседовавшего в стороне с дочерью Варгарда.

Оливия изумленно раскрыла рот, уставившись на Урхурта, потом, придя в себя от потрясения, проронила:

— У вас же есть жена! Кажется…

— Две, — довольно оскалился Урхурт, добив этой информацией Оливию окончательно.

— То есть вы бы взяли меня третьей? — нервно сглотнула она. — Нет уж, спасибо.

Орк заметно сник, обижено нахмурив свои густые брови.

— Значит, я вам не нравлюсь? — умозаключил мужчина.

Оливия от такой прямолинейности потеряла дар речи и несколько секунд мучительно подбирала слова, чтобы не обидеть правителя Грэммодра, потом кашлянула и сказала:

— Дело не в этом. Мне просто не нравится сама перспектива быть пятым колесом в телеге. Не понимаю, как ваши жены делят вас?

Урхурт заинтересовано поднял голову, после чего самодовольно хмыкнул:

— Собственница, значит. Эх, жаль, что вы жена маршала Оттона. Я бы вас украл.

Оливия предусмотрительно отодвинулась от орка в сторону, отстраненно подумав: как же хорошо, что она жена маршала Аххада.

— Сомневаюсь, что у вас бы получилось меня украсть, — покосилась на Урхурта охотница. — Я бы сопротивлялась.

— Это правильно, что сопротивлялись бы, — усмехнулся орк. — Что за интерес в легкодоступной женщине? Без хорошей драки какая любовь? Боевая вы, на мать Нарварга похожи, за то и нравитесь мне.

— А другая ваша жена тоже боевая? — Оливия почему-то живо представила себе обеих супруг Урхурта, периодически вырывающих друг дружке патлы и при этом не забывающих поколачивать самого могучего фэа-торна.

— Какая другая? — вскинул брови орк.

— Ну, вы же сказали, что у вас две жены, — подбросила в костер веток Ли. — Одна — мать Нарварга, а другая?

— Мать Нарварга погибла, когда он маленький был, — тяжело вздохнул правитель Грэммодра, засмотревшись в костер. — Была бы жива — не было бы других жен, — невесело усмехнулся он. — Да она бы мне яй… — мужчина запнулся, виновато взглянув на Оливию. — Оторвала бы, в общем… — сурово кивнул головой орк. — Удивительная была женщина. Одним ударом с ног сбивала, — Урхурт непроизвольно потер челюсть, видимо, припомнив, как ему по ней доставалось от погибшей жены. — Одну ее и любил за всю жизнь.

— Зачем же вы женились, да еще и на двух, если ни одну из них не любите? — нахмурилась Ли.

— Как зачем? — изумленно расширил глаза орк, а затем весело подмигнул Оливии. — За этим, за самым… Мальчики, девочки… Ну, вы поняли. У меня десять детей, — с гордостью заявил Урхурт. Шесть сыновей и четыре дочери.

— Нет, дети — это, конечно, хорошо, — поморщилась Ли. — Но у вас ведь уже был Нарварг, к тому же от любимой женщины…

— Детей много не бывает, — улыбнулся фэа-торн. — Чем больше детей — тем сильнее клан. Много сыновей — много сильных воинов. Много дочерей — много возможностей породниться с другими кланами.

— Нарварг ваш старший сын? — поинтересовалась Оливия.

— Нет, мой первенец — Ранг, — Урхур ткнул пальцем в огромного орка, сидевшего немного в стороне у другого костра. — Но он бастард. А Нарварг — мой законный сын и наследник.

— Нарварг не похож на обычного орка, — Ли присмотрелась к первому сыну Урхурта, отметив для себя, что Нарварг от него разительно отличался и строением лица, и цветом волос, и формой ушей. К тому же у Нарварга не было таких отчетливо выдающихся клыков, как у всех остальных орков.

— Он и не орк в обычном смысле, — пояснил Урхурт. — Нарварг полукровка. Его мать была дроу. Поэтому мой Варг такой красавчик.

Ли тактично промолчала насчет «красавчика», хотя некрасивым Нарварга тоже нельзя было назвать, но на ее вкус орки ей казались слишком уж большими и грубыми, чтобы считать их привлекательными. Взгляд охотницы почему-то метнулся к мужу, и она неожиданно для себя отметила, что вот он-то как раз был на вид довольно интересным мужчиной, а когда улыбался, то вполне мог сойти и за красавчика.

— Кто это? — только сейчас обнаружив рядом с Кассом закутавшуюся в плащ женскую фигурку, подалась вперед Оливия.

Орк нервно заерзал своим крепким задом по земле, сморщив лицо, как сморчок.

— Это жена Нарварга, — неохотно буркнул он и, пытаясь отвлечь внимание охотницы, стал спрашивать ее о подаренной лунной кобылице.

— Как жена Нарварга? — Ли резко поднялась с пола, всматриваясь в женский силуэт. — Амирэль? — окликнула она девушку.

Та вздрогнула, откинула закрывавший голову капюшон, и Оливия с ужасом уставилась на тонкое девичье личико, обрамленное густыми темными кудряшками, на котором как два огромных серебряных таллара сияли невероятно выразительные глаза.

Ли дернула ворот котты, внезапно сдавившей горло, и просипела:

— Кто это? Это не Амирэль.

— Это Эстэль, ее сестра, — Урхурт попытался изобразить улыбку на лице, но вместо нее вышел почти звериный оскал. — Амирэль исчезла, а вместо нее Магрид… — орк не успел договорить, потому что охотница, сорвавшись с места, ринулась к сестре Амирэль.

Поравнявшись с Ястребом, Ли встревожено посмотрела в его хмурое лицо и тихо спросила:

— Это правда? Магрид исполнил свою угрозу и отдал Нарваргу сестру Амирэль?

— Правда, — Касс с жалостью посмотрел на закрывшую ладонями лицо Оливию, мягко положив ладонь ей на плечо. — Не расстраивайся так. Ты все равно ничего не могла изменить.

— Я хотела как лучше, — подняла на Ястреба полный отчаяния взгляд Ли. — А получилось…

— А получилось — как получилась, — спокойно закончил герцог. — Хватит себя изводить. Иди лучше, поговори с ней, — указал он кивком головы на Эстэ. — Думаю, твое общество ей будет более приятно, чем мое. Да, чуть не забыл, — Касс придержал за руку уже было собиравшуюся отойти Оливию. — Хотел похвалить тебя за очень грамотное расположение лучников в пещере за время моего отсутствия. Я бы расставил их точно так же. Ты молодец.

Оливия смутилась и неловко повела плечом:

— Я ведь тебе говорила, что я воин, а ты мне не поверил.

— Дело не в недоверии, Лив, — пояснил Касс. — Я просто не хотел подвергать твою жизнь опасности. Ты упрямая и бросаешься в бой сломя голову…

— Да нет, Ястреб, дело как раз в доверии, — перебила его Ли. — Ты либо доверяешь мне и прикрываешь спину — либо не доверяешь, и тогда твоя собственная спина остается незащищенной. Я была телохранителем в ольдте у Элла, и он доверял мне не только свою спину, но и жизнь, — охотница упрямо вскинула свой подбородок, выдержав прямой взгляд зеленых глаз мужа.

Развернувшись, она подошла к сидящей у костра Эстэль, а Касс угрюмо уставился себе под ноги, помянув Владыку Ноэринна мрачным Сардарром и злыми духами безликой тьмы. Она звала его Эллом, и в ее устах имя эльфа звучало певуче, ласково, мягко, в то время как его самого кроме как Ястребом или многомордым Оливия не величала. Хотя нет, были моменты, когда она умудрялась его вообще никак не называть.

Не зная, куда выплеснуть свою досаду, Касс плюхнулся у огня рядом с Урхуртом, мрачно взирая на знакомящуюся с дочерью Варгарда жену.

— Смотрю и завидую вам, герцог, — не сводя с Оливии глаз, изрек орк. — Замечательная у вас женщина. Эх, сбросить бы годков…надцать — и вы бы мне были не конкурент. Увел бы!

Касса перекосило, и бурлящее внутри раздражение наконец нашло объект для его излияния.

— Что?! — глаза герцога превратились в две узкие щелочки, а затем, резко расширившись, полыхнули яркой зеленью.

С лица Урхурта съехала доброжелательная улыбка, и он опасливо отшатнулся от наливающегося злобой нелюдя.

— Я надеюсь, вы не об этом только что беседовали с моей супругой? — сделал сильное ударение на слове «моей» Касс.

— Эм-м, — почесал за ухом орк. — Kеhtаvеl, я пошутил.

— У вас, орков, отвратное чувство юмора и паскудная привычка заглядываться на чужих женщин, — медленно поднялся с земли Касс, мрачно нависая над орком. — Я так понимаю, морду вам давно не били, фэа-торн Урхурт.

— Я бы попросил! Повежливее, маршал Оттон, — вскочил на ноги орк.

Резкий удар в челюсть тут же вернул его на место.

— Я был достаточно вежлив? — сжал кулаки Касс.

Грозно зарычав, Урхурт бросился на разъяренного Ястреба, и мужчины, сцепившись, как две взбесившиеся собаки, стали мутузить друг друга под громкие возгласы мгновенно окруживших их воинов.

— Прекратите немедленно! — подлетевшая Оливия плеснула водой в лица дерущихся, но они лишь фыркнули, тряхнув головой, а после опять принялись дубасить друг друга. — Ах, так! — негодующе прошипела охотница. — Сами напросились.

Выдрав из рук стоявшего рядом орка увесистую дубинку, Ли залетела Урхурту за спину и со всей дури ударила его по затылку. Взревевший фэа-торн резко развернулся — и в этот момент дубинка Оливии впечаталась в его тяжелый квадратный подбородок. Урхурт, повалившись на пятую точку, заторможено мотнул головой, явно пытаясь навести потерянную резкость, а затем растерянно уставился на злющую, как огр, женщину.

Отбросив дубинку в сторону, она повернулась к громко сопящему за ее спиной Ястребу и с разворота заехала ему в челюсть, сбив с ног.

— Всем спать! — рявкнула Ли, обведя пылающим взглядом удивленно наблюдающих за ней мужчин. — Живо!

Орки и люди герцога молча разбрелись по своим местам, после чего, усевшись у огня, стали послушно устраиваться на ночлег.

— Вас это тоже касается, — зло бросила Оливия глядящим на друг друга исподлобья Урхурту и Кассу.

— Тяжелая рука у твоей женщины, — сплюнув и болезненно поморщившись, обратился к Кассу правитель Грэммодра. — Хороша!

— Еще раз подкатишь к ней свои яйца, я тебе их в задницу засуну, — подвигал отшибленной челюстью Касс.

— А ну, хватит! — Оливия уперла руки в боки, сверля гневным взглядом всклоченного и сердитого мужа.

— А еще лучше расскажи правду про Эстэ, и она тебе их сама туда засунет, — проигнорировал ее выпад Касс.

— Какую правду? — цепко глянув на Урхурта, тут же насторожилась Ли.

— Никакую, — завалившись на бок, орк подсунул себе под голову кулак вместо подушки и моментально закрыл глаза.

Охотница, вскинув брови, уставилась на герцога, ожидая объяснений, но он, поднявшись с пола, отряхнулся, зло пнул ногой лежащую на пути дубинку и, не говоря ни слова, пошагал к выходу из пещеры.

— И что это было? — возмущенно задала вопрос Ли. Ответом ей послужила тишина, изредка нарушаемая вялой возней укладывающихся на земле воинов. А Урхурт вообще демонстративно повернувшись к ней задом, накрылся с головой своим плащом.

Сокрушенно покачав головой, Ли вернулась к жмущейся к огню Эстэль, успокаивающе погладив ее по спине.

— Отпадный у вас удар справа, — восхитилась девочка.

— Испугалась? — тревожно поинтересовалась охотница.

— Кого? — фыркнула Эстэ, бросив насмешливый взгляд в сторону развалившегося на земле Урхурта. — Этого, что ли — сила есть, мозги необязательны?

Оливия изумленно распахнула глаза, внимательно приглядываясь к хрупкой и тщедушной на вид девчушке.

— Ты их не боишься? — охотница указала взглядом на расположившихся в пещере орков.

— Пусть они меня боятся, — сурово свела тонкие бровки Эстэль, плотнее укутавшись в плащ.

— Ты не похожа на свою сестру, — растерянно заметила Ли.

— Вы ее подруга? — серые глаза Эстэль внезапно ярко вспыхнули, превратившись в два сияющих серебряных омута, а через секунду вернули себе свой цвет. — Вы хорошо знали Ами?

— Не так хорошо, как хотелось бы, — подозрительно нахмурилась Ли. — И не совсем подруга. Но не враг — это точно.

— Жаль, — поджала губы девчонка. — Я думала, вы были близкими подругами.

— Это что-то меняет? — удивилась Ли.

Эстэ неопределенно повела узкими плечиками, хмуро уставившись в огонь.

— С подругами обычно делятся секретами.

— Зачем тебе знать секреты сестры? — придвинулась ближе к девушке Ли.

— Она могла рассказать ей, например, что собирается делать и куда направляется, — шепнула Эстэ, косо оглядевшись по сторонам. — Я не верю, что ее похитили, как считает мама.

— Ваша мать думает, что ее похитили? — Оливия сжала руками голову и со стоном выпустила воздух. — Простите меня, я не думала, что все так получится.

— Что получится? За что простить? — непонимающе хлопнула глазами девчонка.

— Это я помогла сбежать Амирэль, — призналась Ли.

Несколько секунд Эстэ напряженно смотрела на Оливию, а потом цепко схватила ее за руки.

— Вы знаете, где сейчас Ами?

— Она в Айвендрилле, — повинно опустила голову охотница.

— Фух, — облегченно вздохнула Эстэль. — Хвала Всевидящему, — лицо девушки расчертила счастливая улыбка, и она энергично затрясла руку Оливиии. — Спасибо!

— За что? — опешила Ли.

— За то, что помогли Ами.

— Но как же… — растерялась Ли. — А ты? Ты же теперь вместо Амирэль с Нарваргом… Это из-за меня!

— Вы из-за белобрысого расстроились, что ли? — кисло искривила губы Эстэ. — Нашли из-за чего переживать, — девочка слабо хмыкнула, потом разочаровано потянула: — Он даже не орк, а так — не пойми что.

— Он полукровка, — непонятно почему Оливии вдруг вздумалось встать на защиту Нарварга. — Его мать была дроу.

На лице девочки промелькнул живой интерес, вскоре сменившийся безразличным скепсисом.

— Я же говорю — ни рыба ни мясо! Ни орк, ни дроу.

— А если бы был орком? — не веря своим ушам, спросила Ли.

— Тогда другое дело, — окончательно запутала Оливию Эстэль. — Орки — они злющие, свирепые, здоровенные, настоящие воины! Вон, папаша его, — ткнула в Урхурта пальцем девочка, — вот это орк так орк: чуть что — сразу в морду, а белобрысый — как до дела дошло, так в кусты!

— В какие кусты? — сглотнула Оливия. — До какого дела?

Девочка надула губы и, вытянув вперед ноги, ковырнула каблуками землю.

— Даже целоваться не умеет, — разочаровано сообщила она. — Вот скажите мне, что это за орк?

— А ты с чего взяла, что орки умеют целоваться? — Оливия находилась в такой растерянности, что даже не знала, как реагировать на такое заявление Эстель: то ли плакать, то ли смеяться.

— Я в книжках читала, — не задумываясь, выдала девочка. — Все орки буйные, неуправляемые и хорошо целуются.

Нервно закашлявшись, Ли осторожно поинтересовалась:

— А зачем тебе с ним целоваться?

— Ну как же? — изумилась Эстэ. — Интересно ведь! И потом, он ведь вроде как муж мне теперь. Хотя, думаю, это ненадолго, — махнула рукой она. — Мне бы только до Грэммодра добраться!

— А в Грэммодр тебе зачем? — опасливо проронила Ли.

— Я отца найду, — уверенно тряхнула кудряшками Эстэль, — а потом себе нормального орка заведу, — мечтательно закатила глаза она, как будто речь шла не о муже, а о комнатной собачке.

— А нормальный орк — это какой? — теперь уже очень заинтересованно смотрела на девочку Оливия.

— Злющий и здоровенный, — как само собой разумеющееся обозначила Эстэль.

— И зачем тебе такой?

Эстэ посмотрела на Оливию как на непроходимую тупицу, после чего пояснила:

— Будем с ним огров давить!

— А огры тебе чем не угодили?

— Вы что, из лесу вышли? — возмутилась Эстэ.

Если бы Оливия стояла, то, наверное, точно бы грохнулась после такого заявления.

— Ну, в принципе, можно сказать, что из лесу, — согласилась она.

— Понятно, — жалостливо окинула взглядом охотницу Эстэль. — Книжек, значит, не читали и не знаете, что огры детей едят. Давить их за это надо!

— По-моему, ты слишком много книжек начиталась, — снисходительно улыбнулась Ли. — В жизни все намного сложней. Я надеюсь, когда мы найдем твоего отца, он заберет тебя домой и орки с ограми останутся в твоей памяти как недолгое и не очень приятное приключение.

Эстэ недовольно нахмурилась, явно не разделяя точку зрения Оливии.

— Еще чего! Не для того я за орка вышла, чтобы домой возвращаться!

— У тебя ведь брак с отсрочкой, — ласково погладила девочку Ли, понимая, что она еще совершеннейший ребенок. — Есть время подумать. Когда ты подрастешь и перестанешь верить в сказки, жизнь с орками не покажется тебе такой замечательной. И тогда у тебя будет возможность отказаться.

— С какой еще отсрочкой? — занервничала Эстэ. — У меня самый что ни на есть настоящий брак. Вот, гляди! — девочка, засучив рукава, ткнула Оливии под нос брачные браслеты. — Я, правда, не знаю, как их снять, — немного огорчилась она. — Но я разберусь, — очень обнадеживающе прозвучало ее заявление.

— Вот дерьмо! — вскипела Оливия и, резво вскочив, подлетела кУрхурту, сдернув с него плащ, которым он укрывался. — Так что, вы говорите, ваша покойная жена бы вам оторвала, фэа-торн?

— В чем дело, герцогиня? — орк выдрал у охотницы свой плащ, снова укутался в него и развернулся к охотнице спиной. — Я сплю!

Ли, злобно прищурившись обошла вокруг Урхурта и присела на корточки у его лица.

— Вы не имели права проводить свой обряд с Эстэль без официального бракосочетания!

Орк на всякий случай отодвинулся от охотницы подальше, чтобы, высунув из-под плаща свой нос, важно сообщить:

— Это в том случае, если невеста не дала бы на обряд согласия. А она дала! — кивком головы указал он на Эстэль. — Так что все законно.

— Ты что, правда согласилась провести обряд? — окликнула девчонку Оливия.

— Конечно, — важно задрала нос та. — А как я, по-вашему, еще могу в Грэммодр попасть.

— Она глупенькая совсем, — Ли обвинительно ткнула в Урхурта пальцем. — А вы этим воспользовались!

— Я всего лишь действовал в интересах Грэммодра, — огрызнулся фэа-торн. — Девчонка все равно обещана моему Варгу в жены. Какая разница, когда бы был проведен обряд — годом позже или годом раньше?

— Возможно, через год она бы передумала, — рявкнула Ли.

— Герцогиня, вы меня удивляете, — приподнялся на локте орк. — Неужели вы считаете, что через год передумаем мы с Магридом? А так девочка поживет у нас — привыкнет к обычаям, поймет, что к чему…

— Вот, значит, как? — в глазах охотницы зажегся недобрый огонек. — То есть желание Эстэ никто учитывать не собирался?

— Почему не собирался, — осклабился Урхурт. — Она же согласилась.

— Ну вот что, — поднялась Оливия и, подхватив валяющуюся в стороне дубинку, угрожающе надвинувшись на Урхурта. — Пока мы не найдем ее отца, девочка переходит под мою опеку, а если ваш Варг к ней хоть пальцем прикоснется — про жен можете забыть, они вам больше не понадобятся. И сыну вашему тоже! — грозно довила она.

— У вас с герцогом какая-то нездоровая идея лишить меня мужской состоятельности, — обиженно засопел Урхурт. — У вас это семейное?

— А-а-а, — злорадно протянула Ли. — Так это за Эстэль вам Ястреб женилку обещал подпортить? Зря я его остановила.

— Вообще-то мы дрались из-за вас, герцогиня, — пробурчал фэа-торн. — Ваш муж приревновал меня к вам.

Ли уронила дубинку, потрясенно уставившись на орка.

— Что?

— Нет, я, в принципе, не в обиде на него, — тяжело вздохнул Урхурт. — Вы женщина видная… Виноват. Увлекся.

Охотница хлопнула глазами, переваривая смысл услышанного. Ястреб ее ревновал?! Да нет… Бред! Ерунда какая-то!

— Я вас предупредила, фэа-торн, — растерянно напомнила она орку. Добравшись до Эстэль, Ли уселась на шкуру, тихо скомандовав: — Ложись-ка ты спать, давительница огров. Завтра поедешь вместе со мной. Найдем в Грэммодре твоего отца, тогда и решим, что с тобой делать.

— Что это вы решать за меня собрались? — оскорбилась девочка. — Я уже взрослая! Сама знаю, что мне делать.

— Спи уже, взрослая, — уложив под голову Эстэ свой вещмешок, Ли прижалась к девушке, накрыв ее и себя плащом. — Если не хочешь быть в дороге обузой, следует хорошенько отдохнуть.

Эстэль недовольно заерзала под боком у Оливии, потом, видимо, пригревшись, тихо засопела и затихла, а охотница, смежив веки, продолжила терзаться муками совести. Уснуть после всего случившегося не получалось.

Разве могла Ли подумать, что выпуская из капкана, уготовленного Магридом, одну сестру, она расставляет его для другой, которая как слепой зайчонок, сама того не понимая, лезла в пасть к волку. Как объяснить глупой, наивной девочке, что мир взрослых и опасных мужчин жесток и несправедлив и что им от нее нужны не ее розовые мечты об ограх и геройстве, а кое-что другое… И в этом «другом» нет ничего приятного и хорошего, только боль, стыд и опустошающее чувство собственного бессилия.

Угнетенная собственными мыслями, она даже не услышала, как кто-то бесшумно опустился рядом, а потом, придвинувшись ближе, закрыл ее спину своей. Ли повернула голову, наткнувшись взглядом на широкое плечо и затылок герцога. Сердце подпрыгнуло в сумасшедшем кульбите, забилось, будто попавший в паутину мотылек.

Зачем он это делал?

Зачем ходил вокруг нее кругами?

Зачем беспокоился и пытался согреть?

Зачем целовал и смотрел, как голодный пес?

Зачем хотел, чтобы простила?

Зачем?..

Опять одни вопросы, ответы на которые она не знает. И опять это чувство жалости вперемешку с обидой, подступающее к горлу горьким комком.

Он не шевелился. Лежал так тихо, что непонятно было, дышит он или нет, но его обжигающее спину тепло Ли чувствовала сквозь все слои надетой на нее одежды. Она знала, что он тоже не спит — смотрит, как и она, в одну точку, чутко прислушиваясь к ее дыханию, внимая малейшему ее шороху или движению. И не было сил его прогнать… то ли потому, что его близость дарила такое необходимое телу тепло, то ли потому, что глупая жалость сейчас была сильнее ее обиды.

Утром, когда Оливия проснулась, Ястреба уже не было рядом, и только его заботливо укрывавший ее плащ не давал усомниться в том, что его хозяин эту ночь провел возле нее.

Тихонько, чтобы не разбудить спящую Эстэль, Ли, выскользнув из теплого кокона, подхватила свое оружие и отправилась искать дежурившего всю ночь в лесу Джедда.

Едва девушка успела выйти из-под арки, как буквально столкнулась с направляющимся в пещеру Нарваргом.

— Куда? — преградила ему дорогу Ли.

Недоорк недоуменно нахмурился, приветственно кивнул и понуро пробасил:

— Туда.

— Зачем? — не сдвинулась с места охотница.

Брови Нарварга удивленно поползли вверх, после чего на лицо мужчины вернулось привычное угрюмое выражение.

— Надо, — коротко обронил он, вытянув вперед руку, чтобы убрать Оливию с дороги. — Отойди.

Неуловимым движением охотница приперла Нарварга к стене, опасно прижав вынутый из ножен скайрим к самому сокровенному месту между его ног.

— Слушай сюда, орк-женихатель!

— Ты что, тронулась? — вытаращился на нее Нарварг.

— Ну, вообще-то меня так частенько называли: «чокнутая Ли». Это чтоб ты знал — рука у меня не дрогнет.

— Что ты хочешь? — сглотнул мужчина, сильнее вжавшись в стену подальше от остро заточенного клинка.

— Хочу, чтобы ты хорошенько запомнил и на лбу себе написал: тронешь Эстэ — отрублю все под корень, — красноречиво опустила взгляд вниз Оливия.

— Да на кой мне сдалась, твоя Эстэ, — разозлился орк. — Я воин, а не нянька! С детьми в куклы не играю.

Ли подозрительно прищурилась, пристально разглядывая лицо Нарварга. Не найдя на нем и тени лукавства, девушка поняла, что орк не врет.

— Зачем же ты женился на ребенке, если в куклы играть не умеешь? — насмешливо фыркнула она, убрав меч.

— Отец заставил, — мрачно изрек орк, облегченно вздохнув.

— Заставил? — заломила бровь Ли. — Ты что, телок необлизанный, чтобы тебя силком под венец вести?

— Не твое дело, — огрызнулся Варг.

— И правда ни рыба ни мясо, — покачала головой охотница.

— Слушай, ты чего ко мне прицепилась? — набычился Нарварг. — Что тебе от меня опять надо?

— Эстэль до Грэммодра поедет со мной, — тоном, не приемлющим возражений, заявила Оливия. — Когда найдем ее отца — передам ее ему в руки. Он и решит, что делать с вашим браком. А до этого момента чтобы я тебя возле нее не видела.

— Спасибо! — неожиданно выдохнул орк.

— Что? — не поверила своим ушам Ли.

— Ты… это… — замялся Нарварг. — Держи ее от меня подальше. А то я не выдержу и пришибу ее ненароком!

— За что? — оторопела Оливия.

— Да надоела она мне! — Варг нервно передернул челюстью, от чего у него смешно зашевелились кончики острых ушей. — То я в седле не так сижу, то конь у меня недостаточно мощный, то руки у меня не очень мускулистые, то морда не больно свирепая… то что я за орк, раз у меня нет топора и дубинки? А это для чего? — потряс своим огромным мечом Нарварг. — Жуков колоть? А еще она спросила, пью ли я кровь огров! — с ужасом пожаловался мужчина.

— И что? Пьешь? — брезгливо поморщилась Ли.

— Ты что, дура? — отшатнулся от охотницы Нарварг. — Ты огра живого видела когда-нибудь?

— Нет, — пожала плечами Ли.

— От него воняет, как от кучи дерьма! Какая кровь? И вообще, — возмутился Нарварг. — Я даже мяса непрожаренного не ем, с какой радости я всякую гадость пить должен?

— Да в принципе и не должен, — согласилась Ли.

— Вот и я о том же, — вздохнул Нарварг. — А это кудрявое недоразумение сказало: раз я не пью кровь огров — значит, я не мужик.

Ли прыснула со смеху, а недоорк обиженно оттолкнул ее в сторону и, прежде чем исчезнуть, сурово рыкнул:

— В общем, договорились — чтоб я эту соплю мелкую до Грэммодра близко возле себя не видел!

Оливия, не в силах сдержать улыбки, пошагала вверх по тропе. Кто бы мог подумать: старшая сестра едва в обморок не падала от прикосновений Нарварга, зато от младшей здоровенный орк шарахался, как от болотного нарага!

— Детка, прекрасно выглядишь! Ты выспалась? — Оливию остановил радостный возглас Джедда, идущего вместе с Ястребом ей навстречу.

— Выспалась, — Ли смущенно отвела взгляд от излишне внимательно разглядывавшего ее герцога.

— Где Эстэ? — поинтересовался он.

— Спит еще.

— Поднимай, — приказал Касс. — Через полчаса выезжаем, пока погода нормальная. К вечеру нужно успеть добраться до домена Асстар, пересечем Железный лес, и до Сонной пропасти рукой подать.

— Мы пойдем через пропасть? — Ли недоверчиво уставилась на Ястреба. — Не через кордон?

— Нас не выпустят через границу, — пояснил Касс. — Магрид наверняка уже подсуетился и прислал сводку на все кристаллы эрмиров. Лошадей и вещи отдадим Урхурту, а сами пойдем по мертвой дороге.

Ли нервно сглотнула, вспомнив, какие жуткие рассказы слышала от мастримов о тех, кто пытался пробраться в Грэммодр через Сонную пропасть. Никто не знал, удавалось ли смельчакам перейти на другую сторону ущелья, но обратно никто из них не возвращался.

— У нас нет другого выбора, — вздохнул Касс, заметив промелькнувшее на лице

— Я справлюсь, — упрямо тряхнула копной своих светлых волос Ли. — Я не боюсь идти через пропасть.

— Я знаю, — грустно усмехнулся Касс. — Я боюсь.

— Ты?! — изумленно округлила глаза охотница, она поверить не могла, что Черный Ястреб мог чего-то бояться.

— Я за тебя боюсь.

Признание герцога выбило у Оливии почву из-под ног. Несколько секунд, она, молча смотрела в его потемневшие до черноты глаза, а потом, не отводя взгляда тихо произнесла:

— Чего ты боишься? Ты ведь будешь рядом и сумеешь меня защитить.

Впервые за все то время, что Ли знала герцога она видела на его лице растерянность. Абсолютную. Вогнавшую грозного нелюдя в глубокий ступор. Он, кажется, так и остался стоять на тропе, потеряно глядя ей в спину пока они с Джеддом возвращались в пещеру.

— И что это на тебя нашло? — лукаво вскинул бровь мастрим.

— Ты о чем? — не поняла намека Оливия.

— О ком, — поправил ее Джедд, едва заметным жестом указав на оставшегося стоять столбом позади герцога.

— А что?

— Добить его решила?

— Не поняла, — Ли повернулась к мастриму желая получить разъяснения, но вместо этого рыжий озадаченно почесал подбородок, пристально всматриваясь в ее лицо.

— Хм, видимо и вправду не понимаешь, — удивился он. — Ты это… поаккуратней с защитником-то со своим, а то его гляди удар хватит от очередного твоего заявления.

— А что я такого сказала? — нахмурилась Ли.

— Да ничего такого, — усмехнулся мастрим, потом, приобняв Оливию, ласково поцеловал ее в лоб. — Пойдем будить девочку. Ее еще покормить бы не мешало.

— Пойдем, — вздохнула Оливия, коротко оглянувшись на герцога, не сводящего с нее глаз.

И что на нее в правду нашло? Ли не знала… Знала только одно: в том, что она говорила, не было и слова лжи. Она действительно считала, что Ястреб в состоянии защитить ее в случае возникновения любой опасности. В его опыте, силе и исключительных способностях воина она не сомневалась.

Быстро собравшись и перекусив, теперь уже многочисленный отряд людей и орков двинулся в путь.

Ли с Джеддом и Ястребом возглавляли колонну и Эстэль, которую охотница взяла под свою опеку, с кислой миной на лице ехала рядом, время от времени оглядываясь назад и вытягивая шею как птенец щупра.*

— Что-то не так? — поинтересовалась Ли, когда девочка в очередной раз извернувшись змейкой в седле, бросила назад пронзительный взгляд и тягостно вздохнула.

— Все не так, — насупилась Эстэ. — Неправильный орк!

— Какой из них? — Ли, оглянувшись за спину, пробежалась взглядом по громадным фигурам орков.

— Белобрысый, — мрачно и коротко пояснила Эстэ.

— И что в нем такого неправильного? — обменялась с Джеддом насмешливым взглядом Оливия.

— Все! — категорично завила девочка, недовольно хмурясь и жуя губы. — Начиная от клыков и заканчивая спиной.

То, что у Нарварга нет клыков, торчащих из-под нижней губы, как у всех орков, и девочке это не нравится, Ли поняла, а вот что не так с его спиной — для охотницы осталось загадкой.

— Спина как спина, — осторожно заметила она.

— Она ровная! — негодующе воскликнула Эстэ. — Что это за орк, который держит спину прямо, словно он не орк, а палка!

Джедд, повернув голову в сторону, подозрительно хрюкнул, а Ли, найдя взглядом замыкающего колонну Нарварга, внимательно присмотрелась к его осанке. Мужчина действительно, в отличие от своих сородичей, держался в седле не чуть сгорбившись, а гордо выпрямив спину и слегка отклонившись назад.

— Нарварг — хасс-эшарн*, - сообщил прислушивавшийся к разговору Касс. — У него профессиональная посадка.

— Жуть! Мало того, что оно не то орк, не то дроу, так оно еще и какое-то хасс-эшарн, — горестно посокрушалась девочка. — И почему из всех орков мне должен был достаться самый бракованный?

Хрюканье Джедда перешло в громкое кряканье, а Ли, поджав губы чтобы не рассмеяться, отвернулась, скользнув взглядом по лицу герцога. Мужчина неопределенно устремил взор вперед, и на губах его блуждала добрая и открытая улыбка. Невольно засмотревшись на такого необычного Ястреба, охотница даже не заметила, как сама начала улыбаться. Он вдруг резко развернулся, глядя прямо на Оливию с такой нежностью, что у нее сбилось дыхание. Больше Ли не решалась смотреть на него, всю дорогу то беседуя с Джэддом, то выслушивая смешные жалобы Эстэ на неправильного недоорка, доставшегося ей в мужья. Девочка своей болтовней, похоже, развлекала и Ястреба, потому что он все чаще стал задавать ей вопросы и все чаще в воздухе звучал его низкий, глубокий смех, заставляя Оливию недоверчиво прислушиваться к его теплым интонациям.

К вечеру отряд добрался до леса и воины разожгли костры, вокруг которых собрались устроить ночевку. Ли с Джеддом уложили ворчащую Эстэль между собой, чтобы девчонка не замерзла ночью, при этом выслушав от нее длинную тираду о непутевом белобрысом муже, который по всем правилам должен был вырыть землянку для своей женщины и, устроившись там вместе с ней, чутко охранять ее сон.

Охранять их сон пришел не Нарварг. Заполночь, рядом с Оливией, на землю опустился Касс, закрывая и согревая ее своим телом от холода и ветра. И опять мужчина и женщина прижимаясь спинами друг к другу, бездумно смотрели в пустую темноту, опасаясь сделать глубокий вздох, хотя прекрасно понимали, что оба сейчас не спят. И опять, просыпаясь утром, Оливия находила у себя под боком лишь теплую вещь Ястреба, говорящую о нем красноречивее любых слов. Он делал это и в последующие две ночи, пока отряд пробирался через лес: тихо приходил, молча ложился рядом и бесследно исчезал под утро. А потом весь день ехал след в след с ее лошадью, зорко отслеживая каждый ее шаг, словно боялся, что она вот-вот оступится, и Оливия, свалившись на землю, свернет себе шею.

Странно то, что раньше такая неусыпная опека Ли, скорее всего, раздражала бы, а сейчас чем ближе их небольшое войско приближалось к Грэммодру, тем сильнее в душе охотницы росла безотчетная тревога, и только присутствие рядом Ястреба давало ощущение защищенности и спокойствия.

Утром третьего дня Урхурт и Касс вновь разделили своих людей на две группы. Воины Ястреба торопливо крепили к седлам своих лошадей дорожные сумки, оставляя в своих заплечных мешках только самое необходимое.

— Дальше мы пойдем пешком, — Касс подошел к Оливии, заботливо заплетающей гриву своей Исилми. — Лошадь придется отдать Урхурту.

— Почему? — прижавшись щекой к морде кобылы спросила Ли.

— По мертвой дороге через пропасть можно пройти только пешком, она очень узкая.

— А как же?.. — тревожно вцепилась в уздечку Исилми Оливия.

— Не волнуйся, — понял причину ее беспокойства Касс. — Урхурт будет ждать нас на той стороне. Мы договорились встретиться в условленном месте.

— Тогда пусть на Исилми едет Эстэль, — вздохнула Ли, потрепав лошадь за холку. — Она у меня умница.

— Эстэ пойдет с нами, — огорошил своим заявлением Касс.

— Ты с ума сошел? — вскинулась охотница.

— Ее тоже не пустят через кордон, — герцог неловко поморщился, а потом прямо посмотрел в глаза жены. — Урхурт ее украл.

— Что??? — Оливия потрясенно оглянулась на ходившую вокруг угрюмо уставившегося в землю Нарварга кругами девочку. — Как это украл?

Касс бессильно пожал плечами, и Ли вспыхнула, как свечка:

— Почему ты не заставил Урхурта вернуть ее?

— Везти Эстэ обратно долго и опасно. По закону Грэммодра — она жена Нарварга и добровольно никто из орков не согласится ее отдать. Если я сейчас устрою бойню с орками, то потеряю часть своих людей и такую необходимую мне поддержку в самом Грэммодре. Это глупо. Глупо и нерационально. Мне нужно найти Нэсса, и когда я его найду — Нарварг и Урхурт будут вынуждены отдать девочку отцу до исполнения ее совершеннолетия.

Ли, напряженно раздумывая, закусила губу.

— Как ты собираешься вести Эстэ через пропасть? Там взрослые тренированные люди пропадают…

— Она справится, — успокаивающе погладил судорожно сжавшийся на уздечке кулак охотницы Касс. — Поверь мне.

Хотя Ястреб никогда не давал повода усомниться в правдивости своих слов, в этот раз Оливия была не склонна ему верить.

— Она ребенок! — упрямо покачала головой Ли.

— Она дочь своего отца, — твердо и уверено заявил Касс, заставив Оливию насторожиться. — Она дочь эрла, — настойчиво повторил герцог.

Ли медленно повернула голову, приглядываясь к девочке, а потом, вспомнив странное свечение ее глаз, очень похожее на то, которое появлялось у Касса, когда он менял свою личину, потрясенно выдохнула:

— Она нелюдь?

Ястреб утвердительно кивнул:

— Нэсс скрывал дар своих дочерей от Магрида много лет.

— А ты знал? — еще больше удивилась Ли.

— Нэсс мой друг, — пояснил Касс. — Мы с ним всю войну плечом к плечу прошли.

— Магрид тоже твой друг, — иронично заметила Ли. — И тем не менее, у тебя есть от него тайны?

— Магрид больше, чем друг, — лицо Касса мгновенно стало совершенно серьезным. — И больше, чем отец. А у детей от родителей иногда бывают тайны, — вдруг как-то озорно, по-мальчишески, улыбнулся он.

Оливия, повинуясь какому-то непонятному порыву, наклонила к плечу голову, разглядывая герцога из-под хитрого прищура, и лукаво спросила:

— А ты не боишься рассказывать свои тайны мне?

В глазах Касса заплясали веселые искорки, и он, улыбнувшись одними уголками губ, ответил:

— Ты ведь попросила доверять тебе… Я пытаюсь.

Ли смущенно опустила взгляд, не зная, что ответить. Она и не думала, что Ястреб запомнит брошенный ею упрек и поймет его так буквально. От мысли, что герцог доверил ей тайну, которую скрывал даже от Магрида, почему-то стало приятно.

— Спасибо за доверие, — посмотрев в глаза герцога, проронила она. — Можешь не сомневаться — эта тайна умрет вместе со мной.

— Не надо умирать, — с лица Касса моментально съехала улыбка. — В том, что ты не способна на подлость или предательство, я никогда не сомневался. Прощайся со своей Исилми, нам пора идти дальше.

Ли обняла склонившую к ней голову лошадку за шею, ласково поводив пальцами по теплой шкуре, потом, протянув уздечку Кассу, тихо попросила:

— Отведи ты. Я не могу.

Понимающе кивнув, Касс забрал у Оливии кобылицу и повел ее вместе со своим Мраком кУрхурту.

— Береги ее, — похлопал по крупу своего коня герцог, заметив, как тот косится на Исилми.

Мрак величественно ударил по земле копытом затем, громко фыркнув, закачал головой.

— Гляди-ка, — усмехнулся Урхурт. — Мой подарок приглянулся не только вашей супруге, герцог. Сохраню в лучшем виде, — пообещал орк.

— Вы уж постарайтесь, фэа-торн, а то Лив с вас шкуру за нее спустит, не глядя на то, что вы глава Грэммодра.

— Эх! — восхищенно потер широченную грудь Урхурт- Чудо, что за женщина! — заметив, как после его слов гневно перекосилось лицо Касса, орк, немедленно стушевавшись, стал оправдываться: — Герцог, я же вам просто по-хорошему завидую.

— Завидуйте молча, фэа-торн, — проворчал Касс. — И желательно, чтобы вы при этом не смотрели на мою жену, как кот на сметану.

Глава Грэммодра обижено сдвинул брови на переносице, после чего, подхватив лошадей, сердито буркнул:

— До встречи, маршал Оттон. И за девочку головой отвечаете.

Касс, вернувшись к Оливии, дал сигнал своим воинам, и они, выстроившись в две колоны, быстрым шагом двинулись сквозь умытый холодным утренним туманом лес.

* * *

Около полудня отряд вышел к окраине, за которой простиралась широкая долина, напоминающая гигантские каменные соты.

Повсюду из земли торчали разновысокие базальтовые колонны шестиугольной и пятиугольной формы, а их плоские, отливающие старой медью верхушки подобно ступенькам образовывали нечто похожее на дорогу, переброшенную через быструю бурлящую реку.

— Мост каменных троллей, — радостно воскликнула идущая рядом с Оливией Эстэль. Вырвавшись вперед, она подбежала к бурым каменным выступам. — Мне отец про него рассказывал! Давным-давно, в темные времена, неподалеку отсюда шла битва эгрэгоров с магами серединных земель. Магам удалось одержать победу и разбить основное войско выходцев из потусторонья. Уцелевшая часть во главе с высшим аммонриаром, бежала именно через это место.

На их пути возникла неожиданная преграда — глубокая бурная река. Отступать было некуда: маги пустили в погоню за демонами сотню гигантских каменных троллей. И тогда, высший аммонриар Хассар пошел на хитрость: эгрэгоры перебросили на тот берег один из мечей, чтобы их преследователи подумали, что демонам удалось перебраться через реку, а сами спрятались на мелководье. Глупые тролли, добежав до берега, стали перебираться через реку, и когда растянулись в колонну от берега до берега, аммонриар мечом тьмы срубил их, как деревья в лесу. Ноги каменных троллей так и остались стоять в воде, образовав переправу через реку, по которой эгрэгоры и смогли убежать.

Оливия, скептично хмыкнув, присела на корточки, потрогав рукой одну из каменных плит.

— Это легенда, — подошел к ней Касс. — Никто не знает, насколько она правдива, но эти колонны действительно очень похожи на срезанные ноги каменных троллей.

— Ты видел каменных троллей? — подняла голову Ли.

Касс загадочно улыбнулся, протянув охотнице руку, помогая подняться.

— Я полжизни провел в походах и войнах, — перешагнув с одной каменной ступеньки на другую, обронил он. — Кого мне только не доводилось видеть!..

— А огров? — с надеждой взглянула на него Эстэль. — Огров вы тоже видели?

— И огров тоже, — усмехнулся Касс, глядя на то, как зависла девочка.

— И как? — благоговейно выдохнула Эстэ, уставившись на Касса.

— Ужасно грязные и дико вонючие, — поведал Кассэль, ввергнув девочку в состояние анабиоза.

— Вонючие? — стряхнув оцепенение, брезгливо поморщилась она.

— Как выгребная яма, — с усмешкой подтвердил Касс, подхватив девчонку одной рукой и быстро шагнув с ней по камням вперед. — Тебе отец разве не рассказывал?

Эстэ мотнула головой, закусив губу и вдруг расширив глаза, восторженно прошептала:

— Зургары!

Касс вскинул голову и замер на месте. Противоположный берег медленно заполнялся выползающим из-за деревьев полчищем белых тварей.

Осторожно опустив девочку на землю, герцог затолкнул ее себе за спину.

— Лив, — негромко позвал он застывшую в двух шагах от него охотницу. — Забери Эстэль и отходите назад.

— Касс, — окликнул герцога Джедд. — Здесь очень неудобное место для ведения боя, надо вернуться на берег.

— Мы не успеем, — глядя на соскальзывающих в воду зургаров, обнажил клинок Касс. — Лучшая защита — это нападение, — тени выскользнули из мгновенно преобразившегося тела нелюдя и заняли позиции по обе стороны каменной переправы.

Ли, сжав в одной руке скайрим, а другой схватив зачаровано глядящую на зургаров Эстэль, потащила девочку назад, сквозь кордон замерших наготове лучников.

Касс совершил короткий жест рукой, и рой стрел взмыл в серый воздух, чтобы осыпаться смертоносными иглами на ползущую армию белых тварей. Десяток из них замертво рухнули в студеную речную воду, а остальные, издав пронзительно высокий звук, бросились вперед на сорвавшееся с места в атаку войско герцога. Шипящие тени во главе со своим хозяином темным клином ворвались в плотную полосу зургаров, кромсая остро заточенными клинками их гибкие белые тела. Меч Касса опустился на голову ринувшегося на него существа, разрубив его на две половинки от лба до кончика хвоста.

Воздух наполнился свистом выпускаемых стрел, диким визгом яростно атакующих тварей, хрустом перерезаемых костей и запахом смерти. И в этом отвратительном месиве уже было непонятно, что происходит и как велики потери.

Ли выпускала одну стрелу за другой, тщетно пытаясь найти взглядом в образовавшейся свалке Джедда. Один из зургаров, оттолкнувшись клешнями от земли, перелетел за спину яростно отбивавшемуся от двух тварей воину герцога и, изогнув свой длинный, копьеобразный образный хвост, пронзил мужчину насквозь.

— Твари! — задохнулась Эстэль. Рванув завязки плаща, девочка, отбросив его в сторону, ринулась с места в самую гущу битвы, перепрыгивая, словно кузнечик, с одного каменного столба на другой.

— Куда! — заорала Ли. — Назад, идиотка! — охотница двумя выстрелами уложила ползущих на Эстэ зургаров, а когда помчалась за ней следом, заметила, как рука девочки что-то метнула в высунувшегося из воды белого монстра. Тонкий дротик воткнулся прямо в глаз не успевшему ничего понять существу, и оно рухнуло замертво обратно в воду, подняв вокруг себя фонтан брызг. Стремительно развернувшись, Эстэль выбросила еще два дротика, с поразительной точностью снова попавшие в узкие глаза белых тварей. Девочка работала уверенно и четко: ее отравленные иглы одна за другой выводили из строя люто бросавшихся на нее зургаров. Меньше чем за минуту перед Эстэль образовалась гора из мертвых тел. Подлетевшая к ней Оливия на ходу перерубила скайримом еще одно чудище и, схватив девчонку за шиворот, стала оттаскивать ее обратно.

— Отстань, болезная, — зашипела Эстэ, метнув очередной дротик в зургара, пытавшегося проколоть клешней яростно орудовавшего мечом Коэна. — Ты что, не видишь — им помощь нужна!

— Дурочка мелкая, — гаркнула Ли. — Тебя сожрут и кости выплюнут!

— Перебьются, — оттолкнула Оливию Эсте, ловко выбросив еще два дротика. — Я сама кого хочешь съем. Не веришь? — зрачки девочки, внезапно ярко сверкнув, расширились, заполнив всю радужку, а потом на глазах у не успевшей опомниться охотницы Эстэль, превратилась в серебристую гидру с тремя шипастыми золотыми гребнями на круглой чешуйчатой голове. Клацнув у лица Оливии тонкими, острыми, как бритвы зубами, рептилия, совершив плавный рывок в сторону, замерцала и растворилась в воздухе, чтобы через секунду появиться в самой гуще кровавой бойни. Изогнувшись, гидра хищно раззявила пасть, откусив голову одному из попытавшихся проколоть ее хвостом зургаров.

— Орки зеленые! — потрясенно пробормотала Оливия, а узнав мелькнувшую среди белых извивающихся тел зургаров рыжую шевелюру Джедда, немедленно кинулась ему на подмогу. Скайрим с мерзким хлюпаньем отрубил правую клешню попытавшегося достать Оливию существа, и она еле успела увернуться от второй, как возникшая словно из ниоткуда тень Касса, одним полосующим ударом искромсала чудовище на несколько частей.

— Криволапый, сзади! — выкрикнула Ли, заметив оскалившегося за спиной тени монстра.

Жуткий двойник герцога, хлестко выбросил назад лапу, наколов голову зургара на свои мечи, как на вилку.

— У-у, — сверкнула глазами тень, отбросив бездыханное тело и небрежно кивнув головой.

— Да не за что, — фыркнула охотница. — Пробиваемся к Джедду, — указала скайримом нужное направление она.

Монстр плавно перетек вперед, прикрывая собой Оливию, а потом стал направо и налево орудовать своими рукам-клинками, пробивая девушке дорогу к мастриму.

Ли потеряла счет убитым ею тварям, ряды которых начали заметно редеть.

Каменные плиты стали скользкими от белой слизи, вытекавшей из их тел; повсюду валялись останки изрубленных зургаров, но не обошлось без потерь и с другой стороны. Многие из сражавшихся людей герцога были ранены, а в бурой от крови воде, широко раскинув руки, плавали тела убитых воинов, при взгляде на которых к горлу Оливии подступала удушливая горечь, заставляя девушку яростно разить своим смертоносным клинком ненавистных существ.

Она пришла в себя посреди усеянной мертвыми телами дороги, отстраненно, словно со стороны наблюдая, как воины добивают оставшихся в живых зургаров, а вернувшая себе прежний облик Эстэ рыскает среди останков, выдергивая из них свои дротики.

Неожиданно под толщей воды охотница увидела плывущее по дну чешуйчатое белое тело и, не задумываясь, вскинула лук, вложив в паз стрелу.

— Нет! Лив! — окрик Касса прозвучал одновременно с выпущенной в зургара стрелой, остановить которую теперь уже было невозможно.

Одна из теней герцога, внезапно возникнувшая на ее пути, приняла этот удар на себя, подставив плечо пробившему его наконечнику.

— Никому не стрелять! — снова заорал нелюдь, в одно мгновение преодолев немалое расстояние. С разбегу запрыгнув в воду, он словно рыбу, идущую на нерест, выбросил на камни извивающегося змеей зургара, издавшего такой высокий пронзительный звук, что у всех, кто стоял рядом, заложило уши. — Все назад, — выбравшийся на переправу Касс поднялся на ноги, смело шагнув к злобно напрягшемуся монстру.

Существо вновь истошно завизжало и, упершись клешнями в землю, подтянуло на них свое чешуйчатое тело, угрожающе наставив на герцога хвост-копье.

— Не стрелять, — вскинул руку Касс, краем глаза заметив у правого плеча натянувшего лук Джедда. Глаза нелюдя вспыхнули яркой зеленью, не мигая глядя на ощетинившегося зургара. Тот вытянулся, шипы на его спине совершили какое-то странное движение, словно тяжко и горько вздохнул, а затем из существа вырвался глухой надрывный звук, похожий на жалобный скулеж.

Герцог медленно склонил к плечу голову, удерживая взглядом контакт с зургаром, и внезапно пластины, покрывавшие белоснежную грудь монстра, отогнулись, а затем он вытащил скрывавшееся за ними огромное яйцо, больше похожее на гигантскую белую шишку.

Бережно, словно бесценное сокровище, удерживая в клешне яйцо, тварь протянула его Кассу.

— Орочий потрох, — прошептал Джедд, опустив лук. — Вот это курочка-несушка!

Касс, между тем осторожно перехватив драгоценную ношу белой твари, стал вертеть ее в руках, долго и внимательно разглядывая пластинчатую скорлупу.

Зургар, пристально следивший за каждым движением герцога, вновь пронзительно взвыл, заискивающе заглянув в сияющие глаза нелюдя. Огромная клешня существа заползла под нагрудные пластины, выудив оттуда рубин размером с хороший булыжник, и осторожно положила у ног Кассэля.

— Убери, — устало отмахнулся от него Касс. — Я и так спасу. Еще не поздно, — усевшись на голые камни, он скрестил ноги, уложив на них яйцо, а затем, на глазах у изумленно вздрогнувшей Оливии, резанул руку ножом и стал обмазывать скорлупу своей кровью.

Изрисовав поверхность кровавыми символами, герцог поднял магией яйцо в воздух, совершил пасс рукой, после чего кровь стала впитываться в скорлупу, как в губку. Тонкие ручейки магии завораживающе-красиво заструились по плоским чешуйкам, четко обрисовывая контур каждой. Опутав яйцо в светящийся кокон, они вспыхнули на секунду и моментально погасли.

Аккуратно поставив яйцо перед собой на камень, Касс поднялся с земли, и не успел отряхнуться, как зургар, издав высокий длинный писк, рухнул ему под ноги, обхватив их своими клешнями.

— Дохлый гоблин! — нервно схватился за меч Джедд.

— Убери оружие, он больше не опасен, — остановил его Касс.

— Что это за хрень? — недоверчиво покосился на яйцо Джедд.

— Это королева-матка зургаров, — пояснил Касс. — Гнилое поветрие уничтожило их кладки и старую королеву. Они пытались спасти свою колонию от вымирания. Это яйцо — их единственная надежда.

— Ты что, только что спас детеныша зургаров, который будет и дальше плодить эту нечисть? — опешил Джедд. — Ты сдурел? Да они чуть не убили нас всех!

— Они пытались защитить свое потомство, — резко возразил Касс. — И в этом между нами нет разницы: чтобы спасти своего ребенка, я готов был бы пожертвовать всем, что у меня есть, и собственной жизнью в том числе!

Джедд вытаращился на Касса, как на умалишенного, сокрушенно покачал головой, красноречиво демонстрируя, что он обо всем этом думает.

— Какого Раннагарра они напали на нас?

— Решили, что напоролись на отряд эрмиров приграничья, — Касс бросил хмурый взгляд на замершего у его ног существа. — Эрмиры не церемонятся с перебежчиками из Грэммодра. Норвилов и зургаров уничтожают сразу, чтобы не вздумали прижиться и плодиться здесь.

— Как ты догадался? — Ли указала на яйцо, которое белый монстр, вожделенно обнюхав, вновь спрятал под свой нагрудный панцирь.

— Обратил внимание, что они не нападали на кого-то конкретно, как это обычно делают наемники, — пояснил Касс, — а просто бестолково пытались пробить себе дорогу вперед. Я никак не мог сообразить для чего, а когда ты обнаружила этого, — кивнул на зургара герцог, — понял, что они хотели дать возможность ему уйти.

— Они разумны? — косо глядя на узкие глазницы и отвратительно шевелящиеся усики на морде зургара, у Ли возникли сомнения.

— Зургары разумны, но несколько примитивны. Живут колониями, поклоняются королеве-матке, роют под землей огромные хранилища для своего потомства, и все, что их интересует — это сохранность кладок. Когда есть угроза вымирания вида — согласны на все, лишь бы получить необходимую для поддержания жизни их потомства магию. Этим зачастую и пользуются те, кто хочет убрать кого-то не своими руками. Выяснить у зургаров кто заказчик простому смертному практически невозможно. Даже орки, живущие с ними бок о бок столько лет, не научились понимать их язык.

— И что теперь с ним делать? — охотница с опаской покосилась на существо, которое теперь внимательно и тревожно следило за каждым словом и жестом Касса.

— Пойдет с нами, — бросил герцог, вызвав у Джедда новую волну негодующего возмущения.

— Я не пойду с этой тварью. А если она в дороге кем-нибудь из нас перекусить вздумает?

— Зургары не едят людей, они питаются червями и жуками-бражниками, — Касс вздохнул, потом, оглядевшись по сторонам, отдал приказ своим людям похоронить погибших и собрать вещи.

Дойдя до берега, он снял наручи и наплечник, после чего, стянув с себя заляпаный слизью дублет и рубаху, спустился к воде, чтобы смыть с себя пот и грязь.

Оливия, порывшись в его мешке, нашла сменную одежду и, стараясь не обращать внимания на следовавшего за Ястребом подобно преданному псу зургара, остановилась в стороне, ожидая, пока он ополоснется.

Удивленный таким знаком внимания, Касс недоверчиво вскинул бровь, когда она протянула ему чистую одежду.

— Спасибо, — приглушенно поблагодарил он.

Ли внезапно обнаружила тонкий, заживающий рубец на его плече в том месте, где ее стрела пробила тело тени, и растерянно заглянула в его лицо:

— Раны получают они, а шрамы остаются на тебе?

Касс молча натянул чистую рубаху, не поднимая на Ли взгляда. — Раны тоже получаю я, они неотъемлемая часть меня.

— Значит, если убьют одного из них, умрет часть тебя? А если убьют всех — умрешь и ты?

— Нет, теней невозможно убить обычным способом, а у меня слишком быстрая регенерация. Поэтому нелюди и победили в войне в эгрэгорами, — быстро застегивая на себе одежду, поведал Кассэль.

— Это больно? — кивком головы указала на шрам Оливия. На душе у девушки остался неприятный осадок от осознания того, что герцог получил травму по ее вине.

— А тебе не хотелось бы, чтобы мне было больно, Лив? — едва заметная легкая улыбка промелькнула на губах Касса, и взгляд мужчины стал цепким и пристальным.

— Я не хотела попасть в тебя, — так и не ответила конкретно на его вопрос Ли. — Ты правда собираешься взять этого, — скосилась она на зургара меняя тему разговора, — с собой?

— Сейчас спрошу, не против ли он? — насмешливо ответил Касс, повернувшись к зургару.

Тварь заинтересовано вскинула голову, глядя в начавшие светиться пронзительной зеленью глаза герцога, а потом издала высокий неприятный звук.

— Ты умеешь разговаривать на их языке? — Ли внимательно следила за Ястребом, и ей показалось, что он действительно говорил о чем-то с белым монстром.

— Я общаюсь с ним ментально, — сообщил Касс, а немного помолчав, добавил: — Он предлагает тебе проехаться на нем до Грэммодра.

— Ну уж нет, — с выражением ужаса на лице попятилась Ли. — Я как-нибудь на своих двух.

— А можно я на нем поеду? — резко выскочившая из-за спины Оливии Эстэль напугала охотницу. — Не бойся, беломордый, я тебя не съем! — милостиво сообщила зургару девочка.

— Эстэ, — одернул ее Касс. — Я, кажется, просил тебя не светиться при посторонних. Эстэль невинно собрала губы в трубочку, хлопнув огромными глазищами:

— Так тут же все свои, маршал Оттон!

Касс перевел взгляд с девочки на своих изрядно потрепанных воинов.

— С каких это пор два десятка совершенно незнакомых тебе мужчин стали «своими»? И почему ты решила, что они сохранят твою тайну?

— Так вы же им мозги подчистите? — заявила навязавшаяся на голову герцога нежданная заноза.

— Папа всегда так делал.

— Замечательно, — развел руками Касс.

Эстэль скорчила уморительную гримасу, прищурившись, поглядела на людей герцога, после чего выдала очередной шедевр:

— А хотите, я сама подчищу? Я умею. Дома на слугах пробовала.

— Понимаю теперь, почему ваши слуги вечно забывают, как меня зовут, — Касс беззлобно пригрозил девчонке пальцем, сурово потребовав: — Не надо экспериментировать на моих воинах. Не хватало еще, чтобы они забыли, как меч в руках держать. Сам все сделаю. И не смей больше высовываться!

— Да вы бы без меня не справились, — самоуверенно задрала нос Эстэ.

— Ты слышала, что я сказал? — в голосе Ястреба зазвучали металлические нотки. — Я с тобой, как отец, церемониться не буду — возьму за шкирку и отвезу домой к матери.

Эстэль недовольно поджала губы и одарила герцога лютым взглядом.

— Ну и ладно, — буркнула она. — У меня все равно яда гарзулы больше нет. Так что дротики мои бесполезны.

— Гарзулы? — насторожилась Ли. — Откуда у тебя яд гарзулы?

— Так мне ее отец еще в прошлом году из Борхса привез, — пожала плечами Эстэ. — Ух, и злющая!

— Ты держала гарзулу во дворце? — прищурился Касс.

— Ну, а где еще? — не поняла вопроса девочка. — В особняке она точно сожрала бы кого-нибудь. А в Арум-Рисире у нее клетка силовая — из нее она уж точно никак не выберется.

Касс тревожно переглянулся с Оливией и задумчиво потянул:

— Да уж… не выберется. Разве что выпустит кто-нибудь.

— Кто? — удивилась Эстэль.

— Кто знал, что у тебя во дворце живет гарзула? — проигнорировав вопрос девчонки, задал свой Касс.

Эстэ выпалила не задумываясь:

— Отец, мама и Ами.

— А еще? — не удовлетворился ее ответом Касс. Схватив девочку за плечи, он слегка встряхнул ее. — Кому ты рассказывала о гарзуле?

— Да никому я не рассказывала, — Эстэ растеряно смотрела на нависшего над ней друга отца и никак не могла понять, что ему от нее нужно и чего он привязался к ней со своей глупой гарзулой. — Папа сказал, стражи Арум-Рисира свернут ей шею, если узнают.

— Зачем отец привез тебе такого опасного питомца? — встряла Ли.

— Я на ней тренировалась, — невозмутимо сообщила Эстэ. — У гарзул очень быстрый бросок и отменная реакция, а яды на меня не действуют. Должна же моя змейка на ком-то учиться?

— Змейка? — удивилась Оливия, не сразу сообразив, о чем говорит девчонка.

— Папа меня так называет, когда я выпускаю свою сущность, — судя по всему, такое прозвище очень нравилось Эстэ, потому что она мило зарделась и лукаво сверкнула глазами. — А вы как маршала называете, когда он перевоплощается?

Оливия бросила косой взгляд на Касса, собираясь ответить, что никак, но он оказался быстрей. В зеленых глазах на секунду промелькнула насмешливая искорка, и, с выражением крайней серьезности на лице, мужчина сообщил:

— Она называет меня многомордым.

Эстэль зависла. После нескольких минут усиленной работы мысли она вынесла свой вердикт:

— Как-то не очень солидно, но зато очень точно. А другого прозвища у вас нет?

— Ястреб, — тут же нашлась Оливия. — Еще его зовут Черным Ястребом.

Эстэ скептично хмыкнула, обращаясь к Кассу:

— По-моему, ваши головорезы совсем на птичек не похожи!

— Способность оборачиваться ястребом мне досталась от предков-волшебников. Это не от эгрэгоров, — пояснил он.

— Вы еще и в ястреба умеете?.. — восхитилась Эстэ. — Покажите.

— Как-нибудь в другой раз, — резко отказала девочке Оливия, мгновенно представив, что для этого герцогу придется раздеваться догола. — Нам пора идти дальше. И так времени много потеряли.

— Ну, хоть на зургаре покататься можно? — расстроено поинтересовалась Эстэ.

— Нет, — теперь уже Касс огорчил ее своим отказом. — Я пошутил, зургары — это тебе не безобидная лошадка. Приключений на сегодня достаточно, Эстэ.

Печально вздохнув, Эстэль забросила за плечо вещмешок, изобразив на лице смертельную скуку. Впрочем, маршал Оттон со своими строгими правилами девочке действительно казался скучным. Вот папа точно разрешил бы ей и на зургаре покататься, и птичку показал, если бы, конечно, таковая у него имелась.

Касс подал сигнал к сбору — и через несколько минут все его люди снова были готовы двигаться вперед. Зургар торопливо полз впереди их отряда и идущий следом Джедд, периодически сердито встряхивал своей рыжей шевелюрой и зло сплевывал на землю.

— И на кой нам это чучело сдалось? — свирепо сверля взглядом чешуйчато-шипастую спину существа, негодовал мастрим, то и дело сжимая в кулаке рукоять своего залтака.

— Ты к Сонной пропасти часто ходил? — успокаивающе хлопнув его по плечу, поинтересовался Касс.

— Не доводилось как-то, — все еще глядя на зургара с откровенной неприязнью, сообщил Джедд. — Да и зачем? Гиблое место там, говорят…

— А он, — кивнул на белого монстра Касс, — через нее прошел. И сейчас ведет нас кратчайшей дорогой.

— Да подумаешь, — не проникся Джедд. — Я по деревьям да по мху тебе любую дорогу проложу!

— Мы потеряли время. В сумерках по мертвой дороге идти крайне опасно. Надо успеть перебраться на ту сторону до темноты, — Касс ускорил шаг, догнав немного оторвавшуюся вперед Оливию.

— И все-таки не пойму, — словно беседуя с самой собой, задумчиво проронила Ли. — Как им удалось пройти через пропасть в таком количестве целыми и невредимыми? А как же сонные газы, которые поднимаются со дна ущелья?

— А это мы сейчас и выясним, — усмехнулся герцог. — Магии у зургаров нет, поэтому, думаю, они нашли какой-то природный нейтрализатор газов.

— И что это может быть? — заинтересованно пригляделась к зургару охотница.

— Все что угодно, — пожал плечом Касс. — Начиная от травы, листьев какого-нибудь дерева и заканчивая жуками или червями.

Оливия гадливо сглотнула, высоко подняв одну бровь:

— И что нужно будет делать с жуками и червями?

— Полагаю, что придется их есть, — «обрадовал» ее Касс.

— Нет, только не это… — зажала рот рукой охотница. — Я не смогу.

— Закроешь глаза и представишь себе, что это курица. Ну, или на крайний случай земляника.

— Почему земляника? — удивленно повернулась к Ястребу Ли.

— Ты ведь любишь землянику, — спокойно выдержал ее взгляд Касс.

— Откуда ты?.. — Ли не успела договорить, потому что зургар вывел их на огромную поляну, сплошь устланную красным мхом. — Что он делает? — поинтересовалась она, когда монстр стал живо срезать огромные красные шапки растения своими клешнями и запихивать его себе в нос и рот.

— Ну надо же, сфиратум, — присев на корточки, Касс вырвал небольшой пучок. — Кто бы мог подумать! — обернувшись к высыпавшим на поляну воинам, герцог приказал всем запастись мхом.

— Есть? — тоскливо поинтересовалась Оливия.

Касс улыбнулся, отрицательно качнув головой.

— Мох, видимо, действует как фильтр, — указал он на выглядывавшие из носа и пасти зургара красные клочки. — Его нужно засунуть в ноздри и рот.

— Еще лучше, — вздохнула Ли, представив, как будет выглядеть с точащими из носа и рта пучками мха.

Отщипнув от густого, влажного ковра немного мягких красных побегов, охотница затолкала их себе в нос, потом запихнув в рот клубок побольше, выжидающе посмотрела на Ястреба.

— У? — вопросительно подняла брови она.

Герцог подозрительно странно сжал губы. Взгляд мужчины стал искристым, пронзительно ярким, откровенно насмешливым. Закрыв ладонью лицо, он издал какой-то нечленораздельный звук, широкие плечи мелко затряслись и низкий бархатистый мужской смех мягко зазвучал в прохладном, чистом воздухе.

— Тьфу, — выплюнув изо рта растение, гневно поставила руки в боки Ли. — Что?

— Выбрось это, — перестав смеяться, но теперь весело и широко улыбаясь, указал на мох у нее в носу Ястреб. — Я смогу создать магией защитный кокон вокруг тебя и себя. Тебе, правда, придется идти рядом со мной, — сообщил он, — но если тебе так нравится больше… — мужчина снова ослепительно улыбнулся, засмотревшись на откровенно веселящий его внешний вид жены.

Сердито вытащив из ноздрей заглушки из мха, Оливия, рассержено сверкнув глазами, обвинительно уставилась на герцога:

— Издеваешься?

— Почему издеваюсь? — улыбка Касса стала еще шире. — Я же не заставляю тебя ведро лука чистить.

Ли ошарашено замерла, не сводя взгляда с явно довольного своей выходкой многомордого супруга. Ну надо же, он ей еще и лук решил припомнить! И где только совесть у всех его наглых семи морд?

Касс, между тем, коротким кивком подал знак Коэну, и тот быстро построил людей герцога в две шеренги.

Подошедший к Оливии Джедд невольно вызвал у нее истерический приступ смеха. Рыжий мастрим с торчащим из носа и рта красным мхом был похож на пугало.

— О? — вскинул голову он.

— Ничего, — попыталась вернуть на лицо серьезность Ли. — Просто ты на корову, недожевавшую сено, похож.

— А-ы? — в глазах охотника застыл вопрос.

— А я пойду с Ястребом, защищенная его магией, — пытаясь вновь не засмеяться, сообщила Ли.

Джедд с ненавистью посмотрел на зургара, выглядевшего сейчас почти так же, как и мастрим, досадливо махнул рукой и обиженно пошагал к готовым двигаться дальше воинам герцога.

Отряд преодолел еще несколько десятков эртов — и лес внезапно закончился. За ним начиналось неровное, усеянное мелким гравием, каменное плато, упирающееся в глубокую пропасть, которая подобно гигантской кривой борозде безжалостно вспорола землю. Она была повсюду, куда бы ни падал взгляд. Сколь долго бы ты ни шел вдоль обрыва, картинка оставалась прежней: извилистый разлом простирался с севера на юг, с юга на север и, казалось, ему нет ни края, ни конца. Но больше всего Оливию поразили не масштабы отделившей Аххад от Грэммодра пропасти, а то, что на ее склонах росло. Язык не поворачивался назвать эти растения деревьями, но тем не менее, это были именно деревья. Вросшие намертво в серый гранит, какого-то невероятного пурпурно-лилового цвета, они покрывали мертвые скалы сплошным ковром, превращая смертельно опасное место в притягательно прекрасное.

По контрасту с голым, унылым лесом за ее спиной пропасть казалась цветущим оазисом, манящим и благодатным.

— Нравится? — голос Касса у самого уха за ее спиной прозвучал как провокация.

Нравилось ли ей? Возможно, она и огрубела за годы жизни среди мастримов, но замечать и восхищаться прекрасным не разучилась.

— Это смертельная красота, — невесело усмехнулся герцог. — Смотри, — Касс указал пальцем на вылетевшую из леса в сторону Грэммодра птицу. Долетев до середины пропасти, пичуга стала вяло и хаотично махать крыльями, а в какой-то момент и вовсе перестав двигаться, рухнула вниз, словно подстреленная.

— И как через это идти? — ужаснулась Ли. — Здесь же нет никакой дороги на ту сторону — сплошная пропасть.

— Есть дорога, — ладонь Касса осторожно захватила руку Оливии. Пальцам стало горячо, и девушка с удивлением заметила, что все ее тело укутано странной сизоватой дымкой. — Не нервничай, это защита, — пояснил герцог. — Пойдем, — потянул охотницу за собой он.

Зургар, все это время волочившийся следом, неожиданно вырвался вперед и, достигнув края обрыва, на мгновенье замер, а затем, выбросив вперед свой хвост, стал водить острым кончиком перед собой, как будто пытался что-то нащупать им.

Наконец хвост глухо ударился о непонятную преграду, и зургар, резко оттолкнувшись клешнями, пополз вперед, в буквальном смысле повиснув над пропастью в воздухе.

— Это оптическое явление, — пояснил Касс, заметив, как вытянулось от шока лицо Оливии. — Камень, из которого состоит дорога, обладает очень необычными свойствами: свет, преломляясь в его гранях, делает тропу невидимой. Джедд, — герцог подозвал мастрима, подтолкнув к нему заворожено разглядывающую пропасть Эстэ. — Пойдешь следом за нами с девочкой в одной связке.

Охотник согласно кивнул, ухватив недовольно замычавшую Эстэль за плечи.

— Эстэ, ни на шаг от Джедда, — сурово рыкнул на пытавшуюся вырваться из рук мастрима девочку. Она нахохлилась, словно воробей, и раздула щеки, отчего из-за выглядывавшего изо рта мха стала еще больше смахивать на хомяка.

— Ну что, готова? — обратился к Оливии Касс. Она резко выдохнула, сжала и разжала кулаки, настраиваясь на прогулку над бездной, и все равно оказалась не готова, когда, остановившись на самом краю обрыва, заглянула в глубокую глотку Сонной пропасти, на дне которой мягко клубился голубой туман. Головокружительная высота заставляла сердце глухо и тяжело биться в груди.

— Я справлюсь, — привычно тряхнув копной своих светлых волос, Оливия вызвала у герцога легкую улыбку.

— Не сомневаюсь, — шепнул он, встав за ее спиной.

Осторожно выставив вперед ногу, Оливия носком сапога нащупала твердь и сделала вперед плавный скользящий шаг.

— Это как идти по канату, — двинувшийся за ней следом Касс заставил девушку развести руки в стороны. — Главное — сохранять равновесие и не смотреть вниз.

Короткими, осторожными шажками Оливия медленно ступала по невидимой дороге, бесстрашно балансируя над пропастью.

Пальцы заледенели, спина и лоб взмокли от напряжения, по виску щекотно поползла капля пота. Тыльной стороной ладони девушка вытерла мокрый лоб, немного сместив свой корпус влево. Под ногой что-то опасно хрустнуло, и Ли вместе с отколовшимся куском камня, соскользнув с тропы, стала падать вниз.

Резко выброшенная рука Касса поймала ее за шиворот и, вернув на дорогу, крепко прижала к напряженному мужскому телу.

— Испугалась? — голос Ястреба стал тяжелым и сиплым.

— Не успела, — облегченно выдохнула Ли.

Осторожно убрав руку с ее талии, Касс выровнял дыхание, но сердце по-прежнему молотом колотилось о ребра, не желая успокаиваться после пережитого испуга.

— Не делай больше лишних движений, — дыхание мужчины своим теплом опалило макушку и непонятно почему, но Оливии вдруг показалось, что Ястреб сейчас стоит у нее за спиной с закрытыми глазами, едва касаясь губами ее волос.

— Я иду дальше, — сделала несмелый шаг охотница, чувствуя, как герцог тут же повторил за ней движение.

Они так и шли — шаг в шаг до самого конца, и когда ноги наконец ступили на видимую глазу твердь, Ли, расслабившись, обессилено рухнула на землю, наплевав на застывшего в двух шагах от нее зургара.

— Лив, не здесь, — мгновенно подняв девушку с земли, Касс отнес ее подальше от Сонной пропасти, усадив на небольшой покатый валун. — Там опасно: очень сильные испарения.

— На мне же твоя защита?

— Я могу удерживать ее, только находясь в непосредственной близости от тебя, а мне необходимо присмотреть за остальными и помочь перебраться. Посиди здесь, — собираясь вернуться к невидимой переправе, обронил Касс.

— Послушай, — остановила его Ли. — А если бы этот, — девушка указала на зургара, — не показал бы нам мох, нейтрализующий газ, как бы мы попали на эту сторону?

— Я ходил бы по дороге с каждым, как с тобой, пока не перевел бы всех, — спокойно ответил Ястреб.

Ли проводила его долгим взглядом, в уме подсчитывая, сколько же раз многомордому супругу пришлось бы ходить туда и обратно через жуткую пропасть. Понятно, что он маг и нелюдь, но охотнице подумалось, что даже для нелюдя такая длительная и опасная ходьба по острию клинка должна быть изматывающей и утомительной.

Размышления Оливии прервали подошедшие Джедд и Эстэль, шумно отплевывающиеся от набившегося в рот мха.

— Ну и гадость, — смешно высовывая язык, жаловалась девочка. — У меня во рту так мерзко, словно туда огры нагадили. Тьфу.

Ли с Джеддом переглянулись и, весело улыбнувшись друг другу, синхронно покачали головами.

— Кого-то она мне напоминает, — смешливо сообщил Джедд.

— Я даже знаю кого, — подмигнула ему Оливия.

— Кого? — вскинулась девочка.

— Ты представляешь, что бы было, если ее познакомить с Лэйном? — хохотнул Джедд. — Конец света!

— А Лэйн орк? — заинтересованно приподняла бровки девчонка.

— Нет, Лэйн не орк, — голос Оливии стал мягким и теплым, как солнечный луч. — Лэйн — мальчик, наш с герцогом сын.

— Сы-ын, — глаза девочки азартно блеснули. — Нелюдь? — предвкушающе шепнула она.

— Нет, Лэйн не нелюдь, — усмехнулась Ли. — Он целитель.

Интерес, написанный на лице Эстэль, мгновенно испарился, осталось явное разочарование.

— М-м, — кисло потянула она. — Значит, такой же мямля, как моя Ами.

— Как думаешь, — рассмеялся Джедд, — что бы он ей за «мямлю» выписал?

— Думаю, оркоотворотного, — весело вторя смеху мастрима, предположила Оливия. — Я тоже ужасно по нему скучаю.

— Ничего, — Джедд обнял охотницу, ласково поцеловав в лоб. — Главное, что с ним все в порядке, детка. Дэррэк хоть и болтун, каких свет не видывал, но парень ответственный. Надо будет пацану какую-нибудь безделицу из Грэммодра привезти.

— Угу, — кивнула Ли. — Главное, чтобы к нашему возвращению он Ястребу особняк случайно по камушку не разобрал.

* * *

Лэйн вот уже битый час сидел в библиотеке, калякая тонким грифелем решения совершенно дурацких задачек, составленных для него паргонтом. Читать мальчику нравилось гораздо больше. Наверное, потому, что научился он этому, как оказалось, очень нехитрому делу буквально за неделю, и теперь, придуриваясь и делая вид, что читает с трудом, просто развлекался, когда мастер Орланд устало закатывал глаза, еле сдерживаясь, пока Лэйн в течение пяти минут пытался прочитать какое-нибудь длинное слово из очередной бестолковой книжки.

Как только утомленный сухопарый паргонт покидал библиотеку, давая мальчишке передышку, он тут же залазил на полку с книгами, доставал учебник по целительству и жадно листал желтые, пахнущие вековой стариной страницы, запоминая символы, пентаграммы и плетения заклинаний. Лэйну очень хотелось удивить Касса и заслужить похвалу мужчины, когда тот вернется домой. Пока у него получалось, откровенно говоря, не очень. Лэйн плохо понимал, как должна работать магия, а подробного описания, перерыв несколько десятков толстых фолиантов, он так и не нашел. Радовало Лэйна одно — когда Грасси уколола иглой палец, у него почти мгновенно получилось заживить ее ранку и избавить от боли. Но зато огорчало другое: мальчик не помнил, как смог это сделать, потому что действовал в тот момент импульсивно и неосознанно, а проверить на практике какое именно заклинание он использовал, никак не получалось. Грасси больше не колола пальцев, кухарки не обжигали рук, а остальные слуги особняка ползали по нему так степенно и медленно, что им не грозило не то что ногу подвернуть, а даже мозоль себе натереть.

В русой головке мальчишки то и дело мелькали не совсем хорошие мысли устроить какой-нибудь несчастный случай, вот только для кого конкретно — придумать Лэйн не мог. Как ни крути, было совестно и жалко причинять намеренный вред жителям особняка. Все они были людьми добрыми и порядочными и относились к Лэйну с любовью и уважением. Единственной подходящей кандидатурой для экспериментов оставался паргонт. Нет, конкретно Лэйну он ничего плохого не сделал, а вот к Марси и Фэлис все время придирался, обзывая служанок бездельницами и глупыми гусынями. Может, конечно, девушки и не были шибко умными, но упрекать их в этом, как считал Лэйн, у паргонта не было никакого права. Единственное, что останавливало Лэйна от решительных действий — это то, что он никак не мог придумать, какой несчастный случай подойдет мастеру Орланду больше, и не получит ли он при этом достаточно серьезную травму, которую мальчику исцелить будет просто не под силу.

Напряженные размышления ребенка прервал вошедший в библиотеку Дэррэк, принесший вместе со своей сияющей улыбкой атмосферу радости и веселья в строгое и лаконичное помещение.

— Привет, озорник, — мужчина покровительственно потрепал вихрастую макушку мальчишки, любопытно заглянув через его плечо. — Что решаем?

— Да… — покривился Лэйн. — Ерунду всякую.

Дэррэк взял в руки листок с задачками, составленными мастером Орландом, и вопросительно изогнув бровь, обратился к Лэйну:

— Что тебе конкретно в них не понятно?

— Да что там может быть непонятного, — вздохнул Лэйн. — Я же говорю — ерунда! Вот ты мне скажи — как можно было такую глупость написать? — выдрав у Дэррэка бумажку с задачами, Лэйн стал зачитывать их условие вслух: — У Грасси в корзине было десять яблок, а у меня пять. Грасси съела пять яблок, а я — три. Сколько яблок осталось у нас в корзинках?

— И что тебя смущает? — усмехнулся Дэррэк, предвкушая неординарный ответ мальчишки. Иногда рассуждения ребенка ставили его в тупик.

— Все! — фыркнул Лэйн. — Во-первых, Грасси пять яблок подряд в жизни не съест! Не любит она их. А во-вторых, ну как у Грасси может быть яблок больше, чем у меня? Она же их мне все отдаст!

Дэррэк весело рассмеялся:

— Ну, если тебя не устраивает только это, мы можем придумать другое условие задачи, — Дэррэк уселся на крышку стола и, подхватив ребенка, усадил рядом с собой.

— Смотри, — указал пальцем на стеллажи мужчина. — Вон на той полке стоит шесть книг, на полке пониже стоит еще шесть книг, и на полке напротив тоже шесть книг. Сколько…

— Восемнадцать, — не дав договорить Дэррэку, буркнул Лэйн.

Мужчина, сложив на груди руки, заинтересованно посмотрел на мальчика.

— Правильно. А как ты успел посчитать так быстро?

Лэйн, комично закатил глаза к потолку, кисло сообщив:

— Трижды шесть — будет восемнадцать.

Что? — Дэррэк оторопело расширил глаза и приоткрыл рот, а Лэйн, спрыгнув со стола, подошел к одной из полок, вытащив оттуда тонкую серую книгу. Открыв ее на нужной странице, пацан ткнул записи мужчине под нос:

— На, учи!

— Ты сам разобрался в принципе таблицы умножения? — недоверчиво поинтересовался Дэррэк, увидев, что показывает ему мальчик.

— А чего там разбираться? — ткнул в строчки пальцем Лэйн. — Только дурак не поймет.

— М-да, — почесал подбородок Дэррэк. — И что же с тобой, таким смышленым, делать? Значит, простые задачки тебе не нравятся?

— Не-а, — крутанул головой Лэйн. — Они мне вообще не нравятся. Вот скажи, для чего мне надо знать, сколько книг на полках или на сколько яблок у Грасси больше, чем у меня? Глупая наука! И бесполезная, — вынес свой суровый вердикт арифметике мальчик.

Дэррэк изрядно призадумался, как же объяснить ребенку полезность умения считать на каком-нибудь интересном для него примере. Неожиданно вспомнив, как мальчик усыпил весь замок брата, мужчина придумал, чем может увлечь ребенка.

— Это ты зря, брат, говоришь, что бесполезная, — усевшись на стул, Дэррэк взял в руки чистый листок и грифель. — Ты когда сонного зелья в котлы в Ястребином Когте подливал, по какой формуле пропорции высчитывал?

— Чего? — видимое безразличие на лице мальчишки сменилось живым интересом. — По какой еще формуле?

— Ну как же, — хитро прищурился Дэррэк. — Ты ведь должен был знать, какую дозу следует влить, чтобы все уснули.

— Я приблизительно прикинул, — почесал маковку Лэйн.

— А мог высчитать с точностью до капли, — осадил его Дэррэк. — Тогда вместо двух дней замок бы проспал только положенные сутки.

— И как посчитать? — Лэйн уселся рядом, пытливо вглядываясь в лицо мужчины.

— Во-первых, надо знать точное количество людей, во-вторых, дозу, рассчитанную на одного человека, в-третьих, объем посудины, в которую ты собираешься вливать зелье, — Дэррэк нарисовал на листке замок, обозначив на нем цифрой количество людей, потом котел, на котором указал объем, а рядом пририсовал человечка со стаканом в руке, на котором нарисовал знак вопроса.

— Это ты себя, что ли, изобразил? — подшутил над мужчиной Лэйн.

— Ну, можно и меня, — пририсовал человечку шевелюру, похожую на собственную, Дэррэк. — Я просто не знаю, сколько нужно зелья, чтобы усыпить одного человека.

— Три капли на стакан воды, — Лэйн, сообразивший, о чем толкует Дэррэк, отобрал у него листок и нарисовал на стакане цифру три. — А на сколько стаканов рассчитан котел? — прикусив зубами грифель, деловито спросил он.

— Смотря какие стаканы, — поразился Дэррэк.

— Средние.

— Тогда на тот котел, что я нарисовал, потребуется порядка пятисот.

— Угу, — быстро черкая грифелем по бумажке, задумчиво промычал Лэйн. Наконец, закончив подсчеты, мальчик расстроено вздохнул: — Действительно не рассчитал. Надо было еще полбутылки добавить.

— Как это? — оторопел Дэррэк.

— Ну, вы же два дня проспали, — ангельским голоском поведал Лэйн. — А должны были три. Спасибо! — радостно воскликнул мальчик и, подскочив с места, порывисто обнял мужчину.

— За что? — заподозрил неладное Дэррэк.

— За интересную задачку, — невинно хлопнул глазами мальчик. — А можно, я теперь в сад побегу погуляю?

— Можно, — согласился Дэррэк, подозрительно уставившись вслед стремительно вылетевшему из библиотеки ребенку. Отчего-то у мужчины сложилось впечатление, что благодарил шельмец его явно не за интересную задачку.

Лэйн же, перепрыгивая через ступеньки, мчался в тенистый парк, разбитый вокруг особняка, не зная, как и благодарить самого замечательного дядю на свете за подброшенную идею.

Много раз, гуляя с Грасси по парку, Лэйн встречал в нем знакомые травки и растения. У самых ворот рос кустик крушины, вот из ее ягод мальчик и собирался сделать для мастера Орланда слабительную настойку. А если у Лэйна не получится исцелить паргонта от расстройства желудка магией, то на этот случай всегда можно приготовить настой зверобоя или дать «сушеной вредине» сока рябины.

Пробежав через весь парк до высокого кованого забора, Лэйн с тоской посмотрел на простиравшийся за его пределами удивительный город. Несколько раз мальчик пытался пролезть сквозь широкие прутья ограды, чтобы погулять по Азаандару, но как только дотрагивался рукой до металла, какая-то невидимая сила отбрасывала его на несколько эртов назад. Заработав парочку синяков на коленках и заднице, Лэйн перестал пробовать выбраться за пределы особняка, рассчитывая, что однажды Дэррэк позволит ему это сделать добровольно.

Печально вздохнув, мальчишка стал быстро рвать спелые черные ягоды, торопливо запихивая их в карманы и изредка бросая завистливые взгляды на золоченые экипажи, проезжающие по виднеющейся невдалеке дороге.

Набрав достаточное количество ягод, Лэйн собирался вернуться в дом, как вдруг увидел за забором подозрительно знакомую карету, запряженную четверкой лошадей. Ошибки быть не могло. Это была та самая, которую Лэйн заметил в лесу и на которой добрался до Хелликии.

Экипаж проехал вперед на несколько эртов и вдруг остановился. Бежавший вдоль забора за ним Лэйн замер, а потом юрко шмыгнул за широкий ствол драконьего дерева, продолжив следить за каретой. Как и в прошлый раз из нее никто не вышел, но мальчишка почему-то был уверен, что тот, кто сидит внутри, сейчас внимательно и придирчиво наблюдает издалека за особняком. Как же обидно было, что выбраться за ограду не представляется никакой возможности. Одним бы только глазком посмотреть в окна кареты и увидеть того, кто там находится. А уж передать запомнившийся образ Кассу не составило бы большого труда. Кто знает, может он и признал бы в нем кого-то из своих знакомых. От досады Лэйн стал яростно грызть свои ногти, совершенно забыв, что паргонт вдалбливал ему про плохие манеры. Карета по-прежнему не двигалась с места, что заставляло Лэйна нервничать еще больше.

— Ну выйди же. Выйди, — умоляюще шептал мальчик. И тут, как прозрение, к нему в голову пришла мысль, что он может попробовать увидеть таинственного злодея внутренним зрением. Закрыв глаза, Лэйн привычно шагнул в бесконечное белое поле и потянулся сознанием к тому месту, где стояла карета.

Чужое сердце билось размеренно и спокойно, но самому Лэйну почему-то смотреть на него было неуютно и тревожно. Сердце было мужским. Такие нюансы мальчик различать научился. Только что-то в нем казалось странным и необычным, а вот что именно — Лэйн никак понять не мог. Подойдя ближе, ребенок догадался, что его так напугало. Большое сердце пылало черным огнем… или не огнем, Лэйн не мог утверждать с полной уверенностью. Рвано шевелящиеся языки тьмы облизывали сердце, словно пламя обуглившуюся головешку. Неприятно и страшно было наблюдать за тем, как черный туман пузырящимися сгустками опутывала сердце, взвиваясь вверх темными змеями.

Протянув руку, Лэйн несмело дотронулся до сердца, в надежде на то, что сможет пусть нечетко, но увидеть образ того, кому он принадлежит.

Тьма навалилась так внезапно, что от испуга у самого Лэйна сердце ушло в пятки, и все волоски на теле стали дыбом. Что-то было не так. Из непроглядной черноты на него смотрели глаза: жуткие, пугающие до тошноты, невероятного пурпурно-лилового цвета с ядовито-красным овальным зрачком. Мгновенно отдернув руку, Лэйн стал судорожно выстраивать блок. Воображаемый домик, всегда служивший ему надежной защитой, внезапно затрещал по всем швам, сминаемый чьей-то могучей и неудержимой силой. Мальчишка упал на пол, с ужасом наблюдая за тем, как толстые бревна ломаются словно спички, и сквозь них в комнату заползает густая тьма. Собственный крик, застрял в горле. Теряя силы, Лэйн выстраивал блок за блоком, которые неотвратимо разрушались под натиском наползающей со всех сторон черноты.

— Лэйн, Лэйн, малыш, очнись! Что с тобой? — мальчик обнаружил себя лежащим на земле, а над ним, закрыв обзор облаком своих рыжих кудряшек, нависала Грасси, нещадно тряся его за плечи. — Маленький мой, тебе плохо? Где болит?

— Там, — сглотнув, промачивая пересохшее горло, указал направление рукой Лэйн.

— Где там? — дергаными, хаотичными движениями ощупывая мальчика, пролепетала швея. — Где?

— Да не на мне, глупая, — убрав с себя девичьи руки, Лэйн перекатился на живот и ползком подлез под куст, выглядывая из-под него за забор. — Карету видишь? — спросил мальчишка улегшуюся рядом Грасси.

— Какую? — драматическим шепотом поинтересовалась девушка.

— Да вон ту, черную, — Лэйн схватил Грасси за шею и наклонил ее голову ниже. — Не высовывайся, дуреха, а то он увидит нас.

— Кто? — теперь уже окончательно перепугалась швея.

— Гад, тот, который за Ли охотится, — зло прищурился мальчишка. — Ух, и сильный, сожри его сердце волосатый гоблин!

Грасси испуганно икнула, после чего, поднявшись на коленки, схватила Лэйна за руку:

— Бежим отсюда. Надо Его Сиятельству рассказать.

— Дэррэку? — выполз из-под куста Лэйн. — Точно! Бежим, — пострел мгновенно вскочил на ноги и, схватив не успевшую опомниться Грасси, волоком потащил к дому, намеренно петляя между зарослями кустарников в целях конспирации.

Влетев в дом, мальчик переполошил всех слуг, начав с порога орать как резаный:

— Дэр, Дэр, на помощь!

Взъерошенный Дэррэк с мечом наголо, перепрыгивая через ступеньки, возник в холле спустя минуту. Подлетев к Лэйну, он со сквозящим во взгляде испугом стал суматошно ощупывать ребенка, а заметив на белой рубахе расплывающиеся чернильно-черные пятна, подхватил на руки и крикнул бледному трясущемуся паргонту:

— Чего стоишь, пень старый, живо тащи сюда Нокса!

Орланд ринулся с места с прытью пуганого зайца, а Лэйн, тревожно уставившись на Дэррэка, настороженно спросил:

— Зачем тебе лекарь Нокс? У тебя болит что-то?

Дэррэк растерянно скосился на непонятного происхождения пятна на одежде мальчика.

— Ты ведь поранился? Разве ты не поэтому меня звал?

Лэйн демонстративно постучал костяшками пальцев по лбу дяди, деликатно намекая на его безграмотность.

— Кровь вообще-то красного цвета. А это ягоды крушины раздавились, будь они неладны. Пойдем, там за забором та гадина, которая с Ильмой в прошлый разговаривала, — мальчик ухватив Дэррэка за руку быстро потянул на улицу.

— Какая гадина? Какая Ильма? — недоумевал мужчина.

— Ну тот, кто на Ли охотится… Я в его карете ехал, — быстро и сбивчиво объяснял мальчик, напрягаясь изо всех сил, и волоча за собой Дэррэка.

Мужчина замер от внезапной догадки и, схватив Лэйна, быстро поднял на руки.

— Ты точно уверен, что это именно тот человек? Ты его видел?

— Он не человек, — страшным шепотом поведал Лэйн. — Я даже не знаю кто это. У него сердце черное и глаза сиреневые с красными зрачками.

— Что? Этого быть не может! — Дэррэка прошиб холодный пот и, быстро влетев с ребенком в дом, он приказал слугам закрыть все окна и двери, а затем, вытащив из-за пазухи оставленную Кассом капсулу с его кровью, раздавил ее, нарисовав у порога хорошо заученный знак защиты. Стены особняка засветились четкой геометрией узоров, формул, и заклинаний. Это была крайность, и Дэррэк, всю жизнь считавший, что именно этот щит, установленный братом для защиты от тварей потусторонья, никогда не придется использовать, теперь благодарил Всевидящего за то, что Касс оказался настолько предусмотрительным. Это было невероятно, немыслимо, невозможно, но…

Незнакомец, которого описывал ребенок, действительно не мог быть человеком, потому что под это описание подходил только тот, кого Дэррэк видел один-единственный раз в своей жизни, когда брат показывал ему Эсклафидру. И этот один раз напрочь отбил у Дэррэка желание смотреть когда-нибудь еще в глаза высшему аммонриару Раннагарра.

— Дэр, что случилось? — Лэйн испугано смотрел в суровое и серьезное лицо мужчины. — Что это за знаки? — мальчишка вертел головой, разглядывая диковинные узоры на стенах.

— Послушай, малыш, — тревожно пригладив волосы мальчишки, Дэррэк присел перед ним на корточки. — Ты точно видел того, кого описываешь? У него темная, практически черная кожа и длинные руки с когтями?

— Я не знаю, — растерялся Лэйн. — Я не видел ни его кожи, ни его рук, ни ног.

— Как это? — опешил Дэррэк. — Откуда же ты знаешь, какие у него глаза?

— Я увидел знакомую карету, — нахмурившись, пожевал губу мальчик. — Она все стояла, стояла, и никто не хотел выходить из нее. И тогда я решил посмотреть другим зрением, какой он внутри… Ну, ты понимаешь?..

Дэррэк шумно выдохнул и качнул головой. Понимал он мало, хуже сказать — вообще ничего не понимал.

— Я могу видеть сердца и души, — начиная нервничать, пояснил мальчишка. — Вот у тебя внутри светло, как в летний солнечный день, и сердце у тебя такое яркое и теплое, что все время хочется жмуриться и улыбаться…

— То есть ты, по сути, не видел того, кто сидел в карете? — начал что-то соображать Дэррэк. — Ты видел его внутренний мир? Душу?

— Ну, нет! — разозлился мальчишка, от досады топнув ногой. — Я не знаю, как тебе объяснить. Он другой! Он почувствовал меня, понимаешь? Почувствовал, что я пытаюсь прочитать его. Он взломал мой домик! А меня его Касс учил строить.

— Эмпат! — прозрел Дэррэк.

— И у него что-то внутри… Что-то страшное! Черное. С жуткими глазами, — красочно обрисовал увиденное Лэйн.

— Нелюдь или все же эгрэгор? — беседуя больше сам с собой, чем с ребенком, протянул Дэррэк. — Да нет… быть такого не может. Как бы он выбрался? И почему один? Ничего не понимаю…

— Дэр, а эрэгор — это кто? — потряс крепко призадумавшегося мужчину за плечо Лэйн.

Дэррэк поднял голову, рассеяно поглядев на мальчика.

— Эгрэгоры — выходцы из-за грани, существа из другого мира. Жестокие, опасные и… очень сильные.

— Такие сильные, как Касс? — хлопнул ресницами Лэйн.

— Да, — кивнул Дэррэк. — А возможно, и сильней. Я не знаю. Это было так давно, что никто не может сказать точно — когда грани наших миров соприкоснулись и эгрэгоры смогли проникнуть в серединные земли. Но война шла очень долго, и те времена назвали Темными, потому что демоны Раннагарра несли сюда смерть, хаос и тьму. Люди были для них рабами, пищей, игрушками, которые можно было ломать, калечить или водить на поводке, как домашних собак.

— Они ели людей? — вздрогнул от ужаса Лэйн.

— Не в прямом смысле ели, — поправился Дэррэк. — Они питались человеческими эмоциями. Страхом, болью, гневом, ненавистью, ужасом… Чем ярче и сильней эмоция — тем она вкусней. И чтобы попробовать все возможные оттенки, эрэгоры мучили людей, сокрушая и уничтожая их волю, превращая в обезумевших от страха животных, а когда ломали окончательно — выбрасывали за ненадобностью или убивали. В борьбе с эгрэгорами все существа Средиземья объединились и с помощью общей магии смогли создать стену между нашими мирами, а вход запечатать специальной печатью — Эсклафидрой.

— Мне страшно, — Лэйн качнулся и, обхватив Дэррэка руками за шею, прижался к нему со всей силы.

— Все будет хорошо, — мужчина поднял ребенка на руки, ласково потрепав его щеку.

— Касс выстроил специальный щит. Что-то очень похожее на Эсклафидру, — Дэррэк указал взглядом на изрисованные символами и рунами светящиеся стены. — Здесь

магия нелюдей, эльфов, орков, гномов и драконов — всех, кто выстроил барьер. Если тот, кого ты видел, действительно эгрэгор, то он не сможет попасть в дом, пока сила крови, активировавшей защиту, не иссякнет.

— А когда иссякнет? — испуганно сглотнул Лэйн.

— Касс успеет вернуться к тому моменту, — как можно убедительней заверил ребенка Дэррэк, хотя внутри у мужчины такой уверенности вовсе и не было. — Ты больше ничего не запомнил?

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно посмотрел на мужчину Лэйн.

— Герб на карете, какой-нибудь отличительный знак или еще что-то запоминающееся?

— Не было на карете никакого герба, — пожаловался мальчик. — Я еще в прошлый раз обратил внимание. Просто дорогая черная карета.

— А где ты ее увидел?

— С южной стороны ограды, — точно указал рукой направление Лэйн.

— Ну-ка, дружок, пойдем, посмотрим на эту загадочную карету, — быстро срываясь с ребенком с места, Дэррэк, растолкав испуганно скучившихся в холле слуг, направился в левое крыло особняка.

Выбрав подходящую для просмотра комнату, Дэррэк подошел к окну, незаметно выглядывая из-за шторы на улицу.

— Здесь? — вопросительно выгнул бровь он.

— Там была, — ткнул пальцем вперед Лэйн.

— Ты уверен? — разглядывая пустую улицу, нахмурился Дэррэк. — Нет там никого.

— Уверен, — обиделся мальчишка. — Удрал гад, наверное.

Дэррэк, тяжело вздохнув, прошел до объемного кресла, усевшись в него вместе с Лэйном.

— Слушай, братец, а ты ничего не придумал? Может, тебе все показалось?

Лэйн резво спрыгнул с колен мужчины, гневно выпятив губу:

— Ты мне не веришь? Я не придумал! Я видел! Он был там! — все больше заводился мальчик.

— Успокойся, я тебе верю, — схватил негодующего ребенка за руку Дэррэк. — Я просто думаю, что погорячился, использовав кровь Касса, — мужчина опустил голову, жестко взъерошив пятерней свою темную шевелюру. — Мы заперты в доме на неопределенный срок.

— И что, на улицу выйти никак нельзя? — тоже расстроился Лэйн.

Дэррэк отрицательно качнул головой.

— Хорошо, что в доме есть все необходимое для жизни.

— Ты не расстраивайся так, — Лэйн успокаивающе погладил мужчину по плечу. — Касс скоро вернется и снимет это, — обвел он взглядом символы, изрисовавшие стены. Дэррэк тепло усмехнулся тому, насколько бесспорным для ребенка был авторитет Касса. Он даже имя его произносил с каким-то восхищением и придыханием.

Сейчас Лэйн напомнил Дэррэку его самого, когда в детстве, слыша от кого-либо рассказы о легендарном Черном Ястребе, он, распираемый гордостью, сообщал им, что это его брат. А после смерти отца Касс стал для него не только главой семьи — старшим братом, он был и другом, и наставником, и просто самым дорогим и близким человеком.

Сомневался ли Дэррэк в том, что брат способен защитить его от любой опасности и беды? Всю жизнь он свято верил в то, что Кассэль дель Орэн — самый сильный воин и маг на свете. А когда Эрэб своей уродливой рукой отобрал у брата семью, глядя на уничтоженного и раздавленного горем мужчину, Дэррэк с чудовищной ясностью понял, что самого Касса, бесстрашно бросающегося на защиту тех, кого любил и того, во что верил, некому защитить от боли, потерь и разочарований.

Год, пока Касс сходил с ума, круша Ястребиный Коготь и разгоняя его обитателей по углам, Дэррэк был рядом: вел его хозяйство и дела, восстанавливал разгромленные комнаты и мебель, дотаскивал до кровати напивающегося до беспамятства после приступов ярости брата и терпеливо ждал, когда он проснется и попросит воды. Это было самое малое, что Дэррэк мог сделать для Касса, и всегда жалел, что не может забрать себе хоть часть его боли и залечить душевные раны. Сейчас, когда брат наконец вновь стал прежним, больше всего Дэррэк боялся не оправдать его доверия. Он пообещал Кассу, что с Лэйном ничего не случится, пока они с Оливией будут отсутствовать.

Правильно ли он сделал, что активировал щит?

Не поторопился ли?

Не сделал ли хуже?

И не выйдет ли так, что когда защита ослабеет, тот, кого видел Лэйн, сможет каким-то образом пробраться в дом?

Дэррэк не знал ответов на свои вопросы, он лишь отчаянно надеялся, что брат успеет вернуться домой до того, как случится что-то непоправимое.

* * *

Последний из людей Касса перешел по мертвой дороге через сонную пропасть, и, дав воинам минутную передышку, герцог приказал снова двигаться в путь.

— Мы не можем останавливаться, — категорично заявил он Оливии, когда та, кивнув на Эстэль, попросила дать девочке еще немного отдохнуть. — Нам надо успеть присоединиться к отряду Урхурта до заката. Здесь опасно останавливаться на ночлег. Перейдем через перевал и выйдем к поселению орков-кочевников, там и сможем отдохнуть.

— А этот чего за нами увязался? — Оливия бросила косой взгляд на ползущего рядом зургара.

— Ему, вероятно, нравится наша компания, — улыбнулся Касс.

— Очень смешно, — не прониклась его шуткой охотница. — А ничего, что его компания никому из нас не нравится?

— Мне нравится, — возразила Эстэ. — Хочу себе такую зверюшку. Попрошу фэа-торна Урхурта, чтобы он мне такое же яйцо, как этот хвостатый прячет, подарил.

Оливия потрясенно затрясла головой, а Джедд, сделав серьезное лицо, спросил:

— И что ты с яйцом будешь делать?

— Выращу из него вот такого головастика, — ткнула в зургара пальцем Эстэ, — выдрессирую, и будем с ним из белобрысого настоящего орка делать!

— Похоже, Нарваргу несказанно повезло с женой, — подмигнул Кассу Джедд. — Быть настоящим орком — это тебе не ведро лука чистить, — теперь уже в открытую потешался мастрим.

— Я лучше ведро лука почищу, — насмешливо заявил Касс.

— Ну, вот и пойдете по приезду с Джеддом лук чистить, — Оливия недовольно поджала губы. Дался им этот лук!

— Детка, а я-то за что? — удивился охотник.

— За компанию, — сердито буркнула девушка.

Зургар, неожиданно ускорившись, сделал длинный рывок вперед и, шустро обогнув несколько возникших на пути валунов, исчез за массивной полосой широких крючковатых деревьев.

— Куда это его понесло? — насторожился Джедд.

— Там проход в скале, — сообщила ринувшаяся за зургаром Эстэль.

Касс ухватив ее за шкирку, как нашкодившего котенка, резко бросил в руки Коэна, сердито приказав:

— Держи эту егозу возле себя, мы сходим проверить, что там.

Оливия, сняв с плеча лук, торопливо последовала за исчезнувшими в расщелине Ястребом и Джеддом. Догнав мужчин, она, приподнявшись на носочки, попыталась заглянуть вперед из-за их широких спин.

— Что там? — нетерпеливо поинтересовалась она.

— Пока просто длинный проход, — сообщил Джедд. — Но что-то мне здесь не нравится. Вот чует моя задница — этот хвостато-чешуйчатый нас в болото какое-нибудь заведет, — крепко сжал в руке меч мастрим. — Где они вообще живут? — поинтересовался он у идущего впереди Касса.

— Не волнуйся, на болотах зургары не живут, они пьют только чистую проточную воду, — просветил рыжего охотника Касс.

— Ну надо же, — скорчил гримасу Джедд. — Чистоплюи. Ты скажи еще, что они моются два раза в день — утром и вечером.

— Может, и моются, — усмехнулся Касс. — Так подробно я уклада их жизни не знаю. Туннель наконец закончился, и взору Оливии, вышедшей из-за спин Касса и

Джедда, предстала широкая долина, сплошь усеянная странными белыми камнями. Их было так много и они так плотно прилегали друг к другу, что создавалось впечатление, будто Всевидящий щедрой рукой рассыпал по земле виноградные гроздья, чтобы напоить приготовленным из него сладким вином всех обитателей Грэммодра.

Один из камней зашевелился, следом за ним еще один, земля вздрогнула, пошла ленивой волной, и долина внезапно превратилась в ожившее белое море: шевелящееся, беспокойное, обретающее форму и лицо — лицо сотен тысяч зургаров, злобно глядящих на пришельцев, посмевших потревожить их покой.

— Драный гоблин, — выругался Джедд. — Я же говорил — эта тварь нас в какое-нибудь дерьмо заведет!

Касс бесшумно и быстро скользнул влево, закрывая собой Оливию.

— Не делайте резких движений, — медленно вынимая из ножен свой Аргалеон, по долу которого начали вспыхивать синие руны, приказал Касс. — Уводи Оливию, — обращаясь к Джедду, добавил он.

— А ты? — Ли сжала в руке лук до хруста костяшек.

— А я задержу их, — не отводя взгляда от расправляющих спины зургаров, обронил Касс.

— Я никуда не пойду без тебя, Ястреб! — достав из колчана стрелу, Ли вложила ее в паз лука.

— Я сказал, кругом марш отсюда, дурочка! — раздраженно процедил сквозь зубы Касс. — Джедд, забери ее немедленно!

— Мордами своими командовать будешь, — упрямо вышла из-за его спины Оливия, оттолкнув руку Джедда. — Я тебя тут одного не оставлю. Ты не понял? Уйдем все вместе.

Выругавшись, Касс повернулся к Оливии, застывшей наготове с натянутым луком.

— Лив, я прошу тебя, уходите. Я знаю, что делаю.

Высокий, пронзительный писк пронесся по воздуху, заставив всю троицу вздрогнуть и повернуть головы в ту сторону, откуда он пришел. Перед бескрайней лавиной белых монстров, высоко поднимая над головой зажатое в клешне яйцо, стоял тот самый зургар, следом за которым отряд Ястреба и пришел к этому месту.

Зловещую тишину вспорол еще один резкий диссонирующий звук, а потом на головы застывших в тревоге Касса, Оливии и Джедда обрушился истошный вой многотысячной армии зургаров, от которого у охотницы по спине иглами прошелся мороз оторопи.

Вопль был таким громким и невыносимым, что Ли, не выдержав, закрыла руками уши. Все закончилось так же внезапно, как и началось: по одному взмаху корявой конечности зургара. Только теперь она демонстрировала своим сородичам кое-что другое. Длинный, загнутый коготь существа, чуть подрагивая, указывал прямо на возвышавшегося над белой толпой Касса.

Зургар, качнувшись, мягко заскользил по земле на своем извивающемся хвосте навстречу герцогу и, подобравшись к нему вплотную, осторожно потянул за руку.

— Что ему нужно? — готовясь выбросить залтак, напрягся Джедд.

— Кажется, он приглашает пойти следом за ним, — обронил Касс.

Зургар негромко пискнул, преданно заглядывая в глаза Ястребу, а затем снова робко коснулся его руки.

— Определенно приглашает пойти следом, — хмыкнул Касс, делая шаг вперед.

Море зургаров всколыхнулось, разошлось острым клином, освобождая дорогу неспешно идущим сквозь него мужчине с зелеными глазами и его спутникам, а потом сомкнулось за их спинами монолитной стеной.

Вытянув вперед клешни, существа медленно опускали к земле свои покрытые шипами и броней головы, стелясь у ног Ястреба бесконечным белым ковром.

— Что они делают? — сдавлено пробормотала Ли, потрясенно разглядывая лежащих повсюду, куда ни кинь взгляд, зургаров.

— Клянутся нам в верности, — облегченно вздохнув, повернулся к Оливии Касс. Он вдруг улыбнулся как-то совершенно мягко и не соответствующе напряжению, повисшему в воздухе немой тишиной, а потом, бережно погладив кончиками пальцев скулу девушки, шепнул: — Спасибо!

— За что? — засмотрелась на ярко зеленые искры, вспыхивающие в его глазах, Ли.

— За то, что прикрывала мою спину, — с нежностью взглянул на растерянную жену Касс.

К щекам Оливии мгновенно прилила кровь, и в груди стало горячо и тесно.

— Не стоит благодарности, — смущенно пробубнила она, не зная, куда спрятаться от выразительного взгляда мужчины.

— Смотрите, — вскинув вперед руку, окликнул забывших об опасности супругов Джедд.

Белое море, состоящее из хвостато-шипастых тварей, вновь зашевелилось, расступаясь перед герцогом длинной, ползущей вдаль тропой. Оливия с тревогой посмотрела на Касса, и он, верно истолковав причину ее беспокойства, неопределенно повел головой:

— Другого выхода нет. Придется идти.

— А остальные? — оглянулся назад Джедд.

— Без моего сигнала Коэн не пойдет по проходу, — двинулся с места Касс, увлекая за собой Оливию. — Если все будет хорошо, вернемся и заберем их.

Джедд, зажав в руках залтак и меч, нехотя пошагал рядом, насторожено и подозрительно озираясь на ползущих следом за ними полноводной рекой зургаров.

Проложенная существами дорога закончилась у подножия высокой горы, сплошь испещренной круглыми, уходящими куда-то далеко вглубь норами, делающей ее похожей на гигантский муравейник.

— Они здесь живут? — заворожено разглядывая идеально ровные дыры, проделанные в скальной породе, поинтересовалась Ли.

Касс молча кивнул, заставив Джедда с сомнением хмыкнуть:

— Мы хоть выберемся потом отсюда?

Герцог так и не ответил на его вопрос.

— За мной, — резко скомандовал он, смело шагнув в один из темных проходов.

Джедд и Ли вытащили карманные ларэнты, подняв светящиеся колбы высоко над головами. Сырой мрак пещеры озарился тусклым желтоватым свечением и на темных стенах зашевелились тени. Оливия замерла в нерешительности, разглядывая тысячи яиц еще невылупившихся зургаров, жемчужной россыпью устилающие каменные полы, а Касс, осторожно переступая кладки, быстро направился куда-то вглубь хранилища.

Заметив то, что привлекло внимание герцога, охотница не смогла сдержать приглушенного вздоха. Закрыв ладошкой рот, она с ужасом смотрела на тяжело поднимающееся с земли существо. Грязные, полусгнившие крылья за спиной когда-то бывшего белым, как и все его сородичи, зургара, казались изорванными ветром и временем полотнищами, ветхо болтающимися на покрытой темными, сочащимися липкой жижей пятнами, спине.

— Всевидящий, кто это? — встав позади Ястреба, прошептала Ли.

— Королева-мать, — грустно разглядывая тщетно пытающуюся поднять свое ослабевшее тело самку, вздохнул Касс.

— Что с ней? — глотая горький ком, подступивший к горлу, спросила Ли.

— Она умирает, — Касс присел на корточки, осторожно коснувшись ладонью морды зургарши. — Черная гниль — результат принесенного в Грэммодр Поветрия.

— Ты можешь ее спасти? — быстро смахнула скатившуюся по щеке слезу Оливия.

— Нет, — глухо пророкотал Касс. — Слишком поздно. Она обречена. У нее повреждены все внутренности. Я могу только облегчить ее боль.

Оливия положила на плечо герцога руку, пронзительно глядя в его затылок, словно он мог увидеть спиной отчаянную мольбу в ее взгляде. Широкая мужская ладонь внезапно накрыла ее подрагивающие пальцы и успокаивающе погладила.

— Конечно, я сделаю это, Лив. Она не заслуживает такой тяжелой и мучительной смерти.

Касс вытянул вперед руки, опутывая тело самки светящейся канвой магии, потом, подняв несчастное существо на руки, перенес его под стену, бережно уложив в выдолбленное каменное углубление.

Королева зургаров тихо вздохнула, издав всхлипывающий жалобный звук.

— Она что-то хочет? — прошептала Ли.

— Хочет, чтобы я спас ее детей, — поднял одно из яиц герцог. — Видишь темные пятна и точки на скорлупе? — Касс обвел пальцем темнеющий на белой поверхности ореол, похожий на лишай. — Гниль частично подъела плод. Этого детеныша спасти уже невозможно.

Оливия, наклонившись, подняла другое яйцо, обнаружив на нем еще больше пятен.

— Этого тоже? — обреченно спросила она.

— Он уже мертв, Лив, — Касс отобрал у Оливии отравленный болезнью плод, отложив его в сторону.

— Неужели они все погибли? — охотница подняла на Касса сверкающий влагой взгляд.

— Не знаю, — тяжело выдохнул он. — Надо проверить. Мы втроем не справимся. Джедд, — окликнул бродившего по пещере мастрима герцог. — Приведи сюда моих людей и позови того чешуйчатого, с которым мы пришли.

— Как? — губы охотника в недоумении искривились после слов Ястреба.

— Просто помани рукой. Он поймет, — внимательно перебирая кладку, пояснил Касс.

Джедд, недоуменно пожав плечами, торопливо покинул пещеру, а через мгновенье в ней появился зургар, цепко и пристально уставившись на Касса.

— Эти яйца нужно будет сжечь, — указал на отложенную в сторону горку герцог.

Зургар резко вскинул морду, и Касс отрицательно качнул головой.

— Их уже нельзя спасти, а если оставить здесь — зараза перекинется на здоровую кладку, — оглянувшись на прислонившуюся к стене королеву-мать, он тихо произнес: — Ее тоже придется сжечь.

Пронзительный вопль существа льдистым крошевом осыпался на стены пещеры.

— Я сделал для нее все, что мог, — с сожалением сообщил герцог. — Она умирает. Покажи ей спасенную матку.

Зургар бесшумно подполз к своей королеве, вытащив из-под брони одетое в защитный магический кокон яйцо. Несколько секунд самка просто смотрела на него, коротко и тяжело вдыхая влажный воздух. Приподняв ослабевшую клешню, она бережно коснулась длинным когтем скорлупы, словно хотела ласково погладить свое ненаглядное чадо, потом вдруг протяжно захрипела, ее поднятая конечность конвульсивно дернулась и безжизненно упала наземь окостеневшей плетью.

Ли искусала губы до крови, стараясь не плакать, глядя на испустившее последний вздох измученное существо, но слезы почему-то скатывались по щекам, падая на пол срывающимися с подбородка каплями. Охотница и не заметила, как тяжелая рука мужа неожиданно жестко легла ей на плечо. Резко развернув девушку, Касс прижал к своей груди ее заплаканное лицо, завернув подрагивающее хрупкое тело в кольцо своих рук.

— Не плачь, Лив, — хрипло выдохнул Касс, погладив жену по голове. — Ей было не больно, и она умерла счастливой. Мы можем попытаться спасти зараженных, но еще не тронутых гнилью детенышей.

— Что надо делать? — отстранившись от Касса, Оливия вытерла мокрое лицо, вопросительно заглянув в лицо мужа.

— Необходимо пересмотреть все яйца, — пояснил он. — Те, что с пятнами — вынести отсюда. Если найдешь чистые — складывай под стенкой.

Продолжение романа читайте в следующем файле

ФАЙЛ ВТОРОЙ

Месть

Книга 2

Сосредоточенно кивнув, Оливия принялась за работу. Через четверть часа в пещеру прибыли люди Ястреба и, подпалив заготовленные факелы, стали помогать герцогской чете перебирать кладку.

Эстэ без конца подносила Кассу то одно, то другое яйцо. Тыча пальцем в скорлупу, девочка жалостливо морщила лицо, после чего настойчиво спрашивала:

— А это можно оставить, тут только малюсенькое черное пятнышко?

— Эстэль, малюсенькое оно только на скорлупе, а внутри весь зургар покрыт гнилью, — сердился Касс. — Отдай Джедду, пусть сожжет.

Горько вздыхая, девчонка отдавала яйцо и пускалась на поиски нового. Воины герцога потратили пару часов на тщательную сортировку зараженной кладки, в результате чего отобрали несколько сотен не тронутых гнилью яиц, на сохранение жизни которым Касс потратил уйму времени, обмазывая каждое из них кровью из своей порезанной руки.

Закончив выплетать магическую защиту, одевая в нее каждую особь, Касс устало уселся на землю, прислонившись спиной к стене.

— Давай руку, перевяжу, — вытащив из сумки чистый платок, присела возле него Оливия. Светло усмехнувшись, Касс показал ей затянувшиеся царапины.

— Уже нет ничего, я очень быстро восстанавливаюсь, но все равно спасибо.

— Тогда выпей вина, — протянула ему бортху Оливия. Она вообще не понимала, как герцог еще держится после такой обильной кровопотери. — И поесть тебе бы не мешало.

Отхлебнув из фляги пару глотков, Касс расслабленно вытянул вперед ноги, с легкой улыбкой разглядывая встревоженное лицо жены.

— Устала? — в голосе Касса зазвучали такие мягкие и теплые интонации, что Оливия невольно смутилась.

— Да нет, мне просто… — охотница оглянулась через плечо на светящуюся после магического воздействия кладку зургаров, — жалко их, что ли…

— Понимаю, — грустно улыбнулся Касс, вернув Оливии бортху с вином.

Сделав глоток, она села под стенку рядом с ним, рассеяно глядя куда-то в одну точку.

— Ты сказал, что гниль — результат принесенного в Грэммодр Поветрия, — подтянув к груди колени, девушка уткнулась в них подбородком. — Кто это сделал и зачем?

— Не знаю, кто, — хмуро проронил Касс. — И с какой целью — тоже пока не понимаю. Скорее всего, удар был в первую очередь направлен на орков, но так как у зургаров нет никакой магии, они пострадали больше всех.

— Орков? — удивленно подняла голову Оливия. — Эта болезнь может поразить и орков?

— И не только, — ошеломил ее Касс. — Орков, огров, людей, норвилов, зургаров… Любое живущее в зоне заражения существо.

Оливия растерянно моргнула, испуганно уставившись на супруга.

— Значит, есть вероятность, что мы тоже можем заразиться?

— Нет, — загадочно сверкнул глазами Касс.

— Почему? — не поняла Ли.

Осторожно захватив ладошку охотницы, Ястреб нежно провел по ней пальцем, активировав карпитулу.

— Поэтому, — усмехнулся он. Указав взглядом на своих людей, герцог спокойно добавил: — Вы все защищены моей магией.

Оливия несколько секунд потеряно разглядывала свою светящуюся руку, понимая, насколько глупым было ее требование убрать созданную Ястребом карпитулу и как хорошо, что он этого не сделал.

— А Эстэль? — сообразив, что на девочке нет никакой защиты, испугано вскинулась Оливия.

— Эстэль — нелюдь, — Касс успокаивающе сжал руку охотницы, тихо радуясь тому, что она ее не отдергивает и не шарахается от него. — Тьма в нашей крови уничтожает любые яды и болезни, затягивает раны и восстанавливает кожный покров. Свойство мгновенно регенерировать досталось нелюдям от эгрэгоров.

— С Поветрием можно как-то бороться? — понимая, насколько беззащитны жители Грэммодра, спросила Ли.

— Нужно уничтожить источник, распространяющий смертельно опасную магию.

— И что это может быть?

— Что угодно, — подняв с земли круглую гальку, сообщил Касс. — Камень, кусок дерева, стекляшка…

— И как же это искать? — ужаснулась Ли. — Все равно, что золотую песчинку на морском дне…

— Источник должен сильно фонить, — просветил Оливию Касс. — Любой маг сразу почувствует.

— Тогда почему до сих пор не почувствовали? — с упреком в голосе возмутилась Ли. — Сколько еще существ должно погибнуть, прежде чем источник будет уничтожен?

— Не все так просто, — тяжело вздохнул Касс, растерев рукой лицо. — Двое магов Аххада, отправившихся на поиски источника Поветрия, странным образом исчезли. И это были не какие-то зеленые юнцы, а боевые, закаленные в битвах маги. Эрлы! В Грэммодре нет силы, способной противостоять нелюдям. Понимаешь, Лив?

— Это сделал кто-то свой? — прозрела Оливия. — Ты думаешь?.. — бросив взгляд на Эстэль, охотница, нервно сглотнула: — Гарзулу во дворец привез отец Эстэ. Возможно, он…

— Я не знаю, Лив, — не дал договорить ей Касс. — За всю мою жизнь у меня никогда не было повода сомневаться в Нэссе, и сколько бы ни размышлял — я не могу найти ни единой причины, зачем бы ему понадобилось делать что-то подобное. Хотя… возможно я ничего не понимаю в этой жизни.

Оливия с грустью посмотрела на Ястреба, откинувшего назад голову, в бессильной ярости закрывшего глаза. В мире было много ужасных и отвратительных вещей, но самой большой подлостью Оливия всегда считала предательство, потому что предать могли только друзья и близкие. Раны, нанесенные врагами и чужими людьми, со временем заживали и переставали напоминать о себе; раны же, нанесенные теми, кого ты любил и кому доверял, продолжали кровоточить до конца твоих дней.

— И как ты собираешься искать своих друзей? — нарушила затянувшееся молчание Ли.

— Дюранд и Варгард опытные и умные маги, они обязательно оставили где-то следы и маячки. Начну искать с того места, где в последний раз видели Вайса. Рассчитываю завтра утром узнать у Урхурта эту информацию.

— Завтра? — недоверчиво переспросила девушка.

Касс, сложив на груди руки, вдруг иронично усмехнулся:

— Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но ночевать здесь, среди зургаров, гораздо безопасней, чем в горах Грэммодра.

— Ты хочешь остаться здесь на ночлег? — удивилась Оливия. — Ты же собирался к ночи воссоединиться с отрядом орков.

— Лив, на улице уже ночь, — понимая, что девушка потеряла счет времени, пока помогала ему, заметил Касс. — А прогулки по ночному Грэммодру могут плохо кончиться даже для тех, кто тут родился и вырос.

— Касс, — вошедший с улицы Джедд направился прямиком к сидящим у стенки Оливии и Ястребу, — они не дают сжечь зараженные яйца и свою королеву. Шипят, как только пытаемся подойти с факелами, и хвосты свои вперед выставляют.

Неохотно поднявшись с земли, Касс протянул Оливии руку:

— Пойдем, — в мерцающих зелеными всполохами глазах герцога затеплилась затаенная радость, когда тонкая кисть охотницы доверчиво легла в его широкую ладонь.

— Что ты задумал? — поинтересовалась Ли, следуя за ним к выходу из хранилища.

— Попытаюсь поговорить с ними, — Касс вышел на улицу, и Ли, вдохнув полной грудью чистый холодный воздух, подняла к темному небу голову, восхищенно разглядывая глубокую ночную высь с осколками созвездий, серебряной пылью рассыпавшимися вокруг сгорбленной луны.

Люди Ястреба сложили погибшую часть кладки зургаров объемным кубом, на самом верху которого уложили тело умершей королевы-матери. Зажженные в их руках факелы тихо потрескивали в темноте, освещая морды белых монстров, окруживших приготовленное погребальное кострище, желто-оранжевым светом.

Касс смело сделал шаг навстречу ощетинившимся существам, вытянув вперед руку, поманив ей к себе зургара, который прошел с отрядом через пропасть.

— Мы потратили столько сил и времени, чтобы сохранить жизнь тем детенышам, которых болезнь еще не успела смертельно поразить. Если вы не позволите сжечь зараженные яйца и мертвую королеву, гниль будет и дальше отравлять воздух и сведет все наши усилия на нет. Ваше потомство опять окажется под угрозой, а следом за ним — зараза перейдет на вас. Вы все погибнете, — Касс выразительно посмотрел на возлежащую на своей кладке матку. — Она до последнего вздоха пыталась защитить всех вас, не подпуская к зараженному хранилищу, не делайте ее смерть бесполезной жертвой. Объясни это своим сородичам, — не разрывая зрительного контакта с монстром, пророкотал герцог.

Существо, тяжело вздохнув, повернулось к внимательно следившей за каждым его движением толпе зургаров и, высоко вскинув морду, издало высокий дребезжащий звук, потом еще один, и еще один, сливая свое дыхание в протяжный, тоскливый вой.

Тишина навалилась внезапно, вязко укутывая в свои объятия, как и мрак упавшей на землю ночи. Белые твари, застывшие на своих хвостах, казались мраморными статуями, причудливо выросшими из земли по какому-то одному Всевидящему понятному замыслу.

Медленно, словно отлив во время полнолуния, зургары стали по кругу отползать в стороны, освобождая дорогу людям герцога.

Касс взял факел у одного из воинов и протянул его скорбно замершему рядом с ним зургару:

— У нас говорят — души умерших улетают к звездам и с высоты небес смотрят на нас, освещая наш жизненный путь своей любовью и теплом. Не думаю, что души зургаров чем-то отличаются от человеческих.

Существо тихо пискнуло, слегка склонив морду, а затем, подняв клешню, осторожно положило ее на плечо Касса.

— Не стоит благодарности, — грустно улыбнулся Касс, по-дружески похлопав ладонью по уродливой конечности зургара. Тот, взяв из рук Ястреба факел, подполз к сложенному костру, поджигая одну из разложенных по кругу вязанок хвороста.

Пламя жарко лизнуло тонкие ветви, заскользив по ним гибкими алыми языками. Зургар отполз в сторону, передав факел другому тревожно наблюдавшему за действом сородичу. Молчаливо и торжественно зургары, один за другим, подползали к погребальному костру, поджигая его со всех сторон, провожая в последний путь свою мертвую королеву.

Оливия с грустью смотрела, как огонь пожирает погибшее потомство и мать зургаров, понимая, что больше не испытывает отторжения и ненависти к этим существам. Ее ладони неожиданно коснулась ладонь стоящего рядом Ястреба, и, прежде чем она успела что-то понять, мужчина осторожно захватил в плен ее пальцы, переплетая со своими.

Огненный вихрь взвился до небес, окрасив холодный сумрак ночи жарким багрянцем. Тысячи золотых искр, отделившись от костра, взлетели в ночную высь яркими сияющими точками. Они поднимались все выше и выше, пока их полет не потерялся в чернильной мгле, затмеваемый мерцающим светом далеких звезд. Заворожено запрокинув морды вверх, зургары смотрели на ярко вспыхнувшую на небосводе звезду, очевидно, видя в ней свою королеву. Еле слышно вздохнув, Оливия крепче сжала удерживающую ее ладонь руку мужа, понимая, что он только что сделал невозможное: облегчил совершенно чуждым ему и странным существам боль потери; сотворил легенду, заставив поверить зургаров в то, что умирая, их души отправляются к звездам.

Слегка повернув голову, охотница задумчиво разглядывала сосредоточенное и спокойное лицо мужа, словно видела его впервые. В каком-то смысле так оно и было. Впервые, скользя внимательным взглядом по четкому профилю мужчины, Оливия видела сквозящее в каждой его черточке истинное благородство и врожденное великодушие.

Позже, сидя рядом с ним в пещере у костра, девушка не могла отделаться от ощущения, что пристально следит за каждым его жестом и словом. Что-то незримо и бесповоротно менялось в ее отношении к тому, кого она так долго считала монстром и чудовищем. Мужчина, заступавшийся за беззащитных сестер и детей, усыновивший Лэйна, пожалевший зургаров, до которых никогда и никому не было дела, рисковавший своей жизнью ради друзей — не был ни монстром, ни чудовищем. Он был смелым и решительным воином, честным и благородным вельможей.

Тот, кто неслышно приходил по ночам и ложился рядом, пытаясь согреть ее своим теплом, был внимательным, заботливым, чутким мужчиной, и Ли никак не могла понять — почему, почему и за что он так страшно ее обидел… Как мог так поступить с ней? И что-то, сидящее глубоко внутри, словно отвечая на ее вопросы, тихо нашептывало, что гнев и слепая ярость — плохие попутчики для любого, даже самого порядочного и достойного человека. Ведь если бы роковой выбор каменного дракона не остановил ее сай, метящий в самое сердце герцога, то не было бы сейчас ни этого спасенного потомства зургаров, ни этой пещеры, ни этих мыслей, бередящих душу и поселяющих в ней сомнение и необъяснимую муку. И, возможно, она так никогда и не узнала бы жестокой и чудовищной правды, навсегда изменившей ее жизнь.

Засыпая рядом с пригревшейся под ее боком Эстэль, Оливия слышала, как герцог, накрыв ее своим плащом, привычно опустился рядом. Тихо вздохнув, девушка ждала, что он придвинется ближе, прижавшись спиной к ее спине, и лишь растерянно моргнула, когда Ястреб неожиданно обнял ее, а потом бережно притянул к своей груди. Его теплое дыхание мягко шевелило волосы на затылке, а сильное мужское тело излучало уверенность и покой. Лежать вот так, чувствуя себя укутанной в его надежную защиту, как в броню — было невероятно уютно, тепло и как-то очень правильно. И прогонять его почему-то совершенно не хотелось.

Закрыв глаза, Ли, не смея пошевелиться, слушала, как пульсирующие толчки могучего сердца Ястреба гулко отдаются в ее спине, заглушая испуганный трепет ее собственного. И этот уверенный, размеренный звук обладал над ней какой-то странной умиротворяющей властью, удар за ударом вытесняющий из ее головы страхи, тревоги, сомненья. Убаюканная его гипнотическим ритмом, Оливия видела необычайно красочный сон: себя, парящую в облаках белой птицей, и неотступно летящего у ее крыла огромного черного ястреба. А утром, когда проснулась, вместо лежавшего рядом с собой мужа, обнаружила у ног нагретые в костре камни, согревающие ее своим теплом, несмотря на промозглую сырость холодного утра.

Он вернулся в пещеру спустя четверть часа — строгий, собранный, подтянутый, короткими отрывистыми фразами отдающий приказы. И глядя на этого сурового, неулыбчивого мужчину, сложно было поверить, что он способен на какой-либо трогательный жест нежности и заботы, но сухая и теплая обувь на ногах Оливии говорила лучше красивых слов и пустых обещаний, которым охотница давно уже не верила.

— Ты готова? — добравшись до Оливии, Касс поднял с земли ее и свой вещмешок, закинув их себе на плечо.

— Я сама, — протестующе возразила Ли, протягивая мужу его теплый плащ. — Ты забыл надеть.

Касс, развернув свой плащ, вдруг накинул его не успевшей отшатнуться Оливии на плечи, быстро сколов его у шеи девушки фибулой.

— Ночью были заморозки, — пробормотал он. — Оденься теплей.

— А ты? — подозрительным взглядом окинув черную суконную форму мужа, напряглась Ли.

— Я привык. Мне не холодно, — собираясь уйти, обронил он.

— Ну вот что, Ястреб, — остановила его недовольным возгласом Оливия. — Я в таком виде никуда не пойду!

Касс медленно развернулся, смерив охотницу с головы до ног долгим оценивающим взглядом.

— В каком «таком» виде?

Оливия демонстративно приподняла края его волочащегося по земле плаща.

— Ты хоть представляешь, как неудобно мне будет идти в этом? Я буду спотыкаться на каждом шагу.

— Это легко поправимо, — невозмутимо заявил Касс, вытаскивая из ножен меч. — Сейчас укоротим.

Оливия, пытавшаяся своими словами добиться совершенно иного результата, резко выбросила вперед ладонь, упершись ей в твердую грудь мужа.

— Не надо, — не замечая, как напряженно застыл мужчина, мягко произнесла охотница, глядя прямо в его глаза. — Я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но это лишнее. Мой плащ теплый и добротный, и если мы будем двигаться быстро, то мне в нем будет даже жарко. Твой же, надетый поверх моего, будет стеснять движение и только мешать. А вот за сапоги спасибо. Нет ничего хуже в пути, чем сырая обувь.

Касс, тяжело сглотнув, опустил взгляд на спокойно лежащую на его груди ладонь Оливии, а потом, накрыв своей, со всей силы прижал к бешено бьющемуся сердцу. Осторожно высвободив руку из его захвата, охотница вернула герцогу плащ и, тихо вздохнув, попросила:

— Оденься. Не знаю, болеют ли нелюди насморком и простудой, но Лэйна рядом нет, и лечить тебя будет некому. А из меня целитель еще тот. Лук мое все — сначала заставлю почистить, потом съесть, — обойдя застывшего в оцепенении Ястреба, Оливия пошагала к выходу из пещеры.

Выбравшись на улицу, она запрокинула голову к небу и, выдохнув изо рта в морозный воздух клубы пара, светло улыбнулась.

— Чему улыбаешься, детка? — ласково щелкнул охотницу по носу Джедд.

— Да так, — глядя на блестящий под ногами иней, хмыкнула Ли. — Зима скоро. Люблю зиму.

— Правда? — тепло усмехнулся мастрим.

— А ты разве не знал? — лукаво изогнула бровь Ли.

— Не знал, — с мягкой хрипотцой в голосе подтвердил Джедд. — Ты никогда раньше так не говорила, — мужчина широко улыбнулся и, притянув к себе девушку, прижался к ее лбу сухими губами.

— Чему ты улыбаешься? — вдохнув такой любимый запах костра, леса и табака, которым пропиталась одежда друга, повторяя вопрос охотника, прошептала Оливия.

— Люблю тебя, солнышко, — погладил ее по голове мастрим. — Ты разве не знала?

Подняв на Джедда искрящийся весельем взгляд, девушка, не выдержав, стала заразительно смеяться, и у вышедшего в этот момент из убежища зургаров Касса в груди разлилось что-то огненно-горячее, перехватывающее дыхание и заставляющее быстрее бежать кровь по венам. У нее был такой красивый смех, мелодичный, серебристо-хрустальный… счастливый… Так хорошо… можно было слушать вечно…

Отряд выдвинулся в путь спустя пару минут, и десяток зургаров так и полз за ним следом до самой границы, отделявшей горный массив от лесистой равнины, пока остановившийся на полдороги Кассэль не приказал им возвращаться обратно. Существа, подчинившись, перестали двигаться дальше, но еще долго, покачиваясь на своих острых хвостах, провожали тоскливым взглядом исчезающую за полосой деревьев группу людей.

Когда зургары окончательно скрылись из виду и люди герцога переправились через мелкую горную речушку, Эстэль, обычно безропотно следовавшая за Кассом, вдруг стала капризничать, требуя отдыха. Девчонка пожаловалась, что хочет есть и пить, и Ястребу не осталось ничего другого, как поддавшись на нравоучительное бурчание Оливии, устроить привал.

— А где Эстэль? — тревожно стал оглядываться по сторонам Джедд, когда в котелке закипела вода и набравшие в кружки чай мужчины расселись вокруг костра.

— Она умыться к реке пошла, — резко обернулась назад Оливия и, не обнаружив у воды девочки, резво вскочила на ноги. — Я пойду поищу.

— Я с тобой, — поднял с земли меч Касс.

Оливия запнулась, сконфужено пробормотав:

— Она, может, по своим делам пошла…

— Ничего, я как-нибудь это переживу, — не собираясь отпускать Оливию одну, последовал за ней Касс.

Оливия молча пошла вперед, чувствуя, как пристальный взгляд герцога прожигает ее затылок. После утреннего разговора Ястреб следовал за ней неотступной тенью, и щеки девушки каждый раз обжигало огнем, когда он невзначай касался ее плечом во время пути, заботливо подавал руку, помогая выбраться на горку, или страховал ее прыжки через глубокие овраги. И хотя охотница, привыкшая рассчитывать только на собственные силы, в его помощи совершенно не нуждалась, отвергать знаки внимания мужчины ей было почему-то неудобно. Унижать герцога, пользовавшегося непререкаемым авторитетом у своих людей,

Оливия не хотела, да и не была она по своей натуре человеком, способным платить подлостью за добрые поступки. Одно только смущало девушку: каждый раз, натыкаясь взглядом на неизменно следившего за ней мужа, у нее сбивалось дыхание от того, как он смотрел на нее. За годы жизни между мастримами Ли привыкла к тому, как смотрели на нее мужчины: кто презрительно и насмешливо, кто сально и похотливо, кто безразлично и праздно, но никогда так, как это делал Ястреб. Вроде бы ничего не менялось в облике герцога, когда его взгляд медленно скользил по ней.

Спокойный и бесстрастный, он был образцом мужественности и строгой сдержанной силы. Но стоило заглянуть в его глаза — и сердце делало испуганный скачок, а потом падало куда-то вниз, оставляя в груди горячую пустоту, сжимающуюся в тугой клубок. На самом дне его пронзительных глаз мерцало зеленое пламя: загадочное и опасное, оно теплилось жаркими искрами, грозящими вспыхнуть беспощадным пожаром, пожирающим тебя от кончиков волос до самых ступней. И Ли боялась того, что видела в его взгляде, затягивающем ее как гибельный омут: упадешь — и шанса выбраться из него тебе никто не даст.

За кустами раздался негромкий шорох. Заметив сгорбленную фигурку Эстэль, сидящую на сырой земле небольшой поляны, не сдерживая взволнованного возгласа, Оливия ринулась ей на помощь. Но девочке вторжение в ее личное пространство, очевидно, совершенно не понравилось: заметив идущих к ней герцога и герцогиню, она, мгновенно подхватившись с места, попятилась к деревьям, поспешно запрятав за спину руки.

— Эстэль, ты в порядке? — обеспокоенно разглядывая девочку, поинтересовалась Ли.

— Все нормально, — глаза Эстэль воровато забегали, и подозрительно прищурившийся Касс строго спросил:

— Что ты здесь делала?

Эстэ, нервно пожевав губы, тряхнула своими темными кудрями, бесцеремонно заявив герцогу, что справляла нужду, и он, почти поверив ей, собрался было вернуться к огню, как вдруг заметил, что дочь Варгарда странно дергает плечом.

— Что у тебя там? — шагнув вперед, Касс требовательно вытянул руку, сверля Эстэль суровым взглядом.

— Ничего, — занервничала девочка еще больше.

— Эстэль! — повысил голос Касс. — Мне посмотреть самому?

Лицо девочки стало каким-то по-детски жалким, и она неохотно протянула из-за спины руку, демонстрируя Кассу и Оливии свой маленький секрет.

— Всевидящий, что это? — Оливия недоуменно уставилась на белое полупрозрачное существо, похожее на большого головастика, обвившее ладошку девочки.

— Это мой Хвостик, — возбужденно сверкнула своими серебристо-серыми глазами Эстэль.

— О, нет, — беспомощно закрыл рукой лицо Касс. — Эстэ, — придя в себя, грозно выдохнул герцог, — ты украла у зургаров детеныша?

— Никого я не крала, я его просто себе забрала.

— Драные орки, — выругался сквозь зубы Касс. — Где они тебя взяли на мою голову?

— А вас никто не просил меня на свою голову брать, — важно задрала нос Эстэ. — У меня, между прочим, муж есть. Этот… Как его… Белобрысый!

На скулах Кассэля отчетливо проступили желваки от еле сдерживаемого гнева.

— Вот твой муж и отвезет детеныша обратно, — гаркнул герцог, и его звучный голос эхом пронесся по голому озябшему лесу.

— Не отдам, — прижав зургарыша к груди, обижено поджала губы девчонка. — Он мой!

— Это тебе не игрушка! — наливаясь бешенством, яростно сверкал глазами Касс. — Это живое существо, и ты вернешь его в его стаю — туда, где взяла! Поняла?

— Вы его сжечь хотели! — выкрикнула в потемневшее от гнева лицо нелюдя Эстэль. — А я его спасла!

— Ты где его взяла? — нервно сглотнул Касс, потянувшись рукой к детенышу.

— В яичке, — ошеломила своим ответом Эстэль. — Я же говорила: на нем совсем маленькое пятнышко было, а вы — сжечь, сжечь…

— Ты достала его из зараженного яйца? — встряла Оливия, потрясенная своей догадкой.

— Я только посмотреть хотела, — девочка перевела взгляд с герцога на Оливию и затараторила в свое оправдание: — Маршал сказал, что плод внутри весь гнилой, а у него только хвостик черненький был и на пузике пятнышки…

— Что значит «был»? — Касс выхватил у Эстэль недовольно пискнувшего зургарыша и, оттянув его хвост, посмотрел на свет. — Что ты с ним делала? — уже совершенно спокойно спросил герцог.

— Кровью своей поила, — отобрав у мужчины детеныша, Эстэль спрятала мгновенно вцепившееся в нее существо под плащ, оставив торчать оттуда только его голову.

— Зургары не пьют кровь, — не поверил ей Касс.

— Ваши, может, и не пьют, а мой Хвостик пьет, — Эстэ фыркнула, выволокла из-под полы зургарыша, после чего, наколов о торчащий на его голове шип свой палец, бесцеремонно засунула его в пасть не успевшему даже пискнуть монстрику. — Пей давай, — сурово приказала она детенышу, и тот, громко чмокая, принялся слизывать ее кровь.

— Сколько раз ты его поила? — мрачно поинтересовался Касс.

— Не знаю, сколько раз, — пожала плечами девочка. — Ночью почти каждый час, пока у него хвостик не побелел, и утром два раза до того, как мы в дорогу вышли.

Оливия ошеломленно уставилась на Эстэ, понимая, что девчонка не спала всю ночь, пытаясь спасти зургара, и делала это так тихо и незаметно, что никто даже не почувствовал.

Касс, неожиданно подняв руку, погладил Эстэль по вьющимся волосам и, тяжело скользнув взглядом по обвившему хвостом руку девочки детенышу, молча развернулся, покидая поляну.

— Подожди, — мгновенно догнала его Оливия. Заглянув в потухшие зеленые глаза, она тихо обронила: — Ты и так сделал для них все, что мог!

Касс стиснув зубы, отвернулся, глядя куда-то в пустоту холодного леса.

— Она права, — сиплый голос мужчины был таким же неуютным и серым, как нависшее над Грэммодром небо. — Надо было разбивать скорлупу и проверять каждого детеныша.

— Их было слишком много, — возразила Ли. — Ты не смог бы поить каждого своей кровью! И не факт, что это бы помогло. Возможно, зургар, которого спасла Эстэ, действительно еще не был сильно заражен. Ей просто повезло.

— Я взялся им помогать, — Касс резко развернулся всем корпусом, уставившись на Оливию пронизывающим до дрожи взглядом. — Я уничтожил половину их кладки. И пока не вырастет их новая королева, откладывать новое потомство будет некому!

— Это не твоя вина, — упрямо заметила охотница. — Не ты принес в Грэммодр Поветрие!

— Если что-то делаешь, то следует делать это хорошо, а если не знаешь как — не берись! — зло рыкнул Ястреб. — Я должен был все проверить…

— Послушай, — Оливия успокаивающе коснулась ладонью его руки. — Если бы не ты, я убила бы зургара, пытавшегося пронести в Аххад яйцо; если бы не ты — их королева мать до сих пор медленно бы умирала в муках; если бы не ты, никто не стал бы спасать кладки существ, которых все считают монстрами, если бы…

Говорить дальше Ястреб ей не дал — резко схватив тонкую девичью ладонь, он порывисто закрыл ею свое лицо. Смежив веки, Касс рвано вздохнул, а потом мягко прижался губами к тонкой коже, жадно вдыхая ее теплый, кружащий его голову аромат.

Не смея пошевелиться, Оливия рассеяно смотрела, как холодный ветер играет с короткими прядями темных волос мужчины, крепко, но очень нежно сжимающего ее ладонь. И что-то болезненно царапалось внутри, мешало дышать и сдавливало грудь охотницы, остро чувствовавшей боль и тяжесть безысходной вины, навалившейся на плечи герцога.

Они так и стояли: молчаливо и неподвижно посреди пустынного осеннего леса, слушая его тишину и взволнованные голоса собственных сердец.

Отпустив руку девушки, Касс, медленно развернувшись, пошагал в сторону реки. Глядя ему вслед, Оливия очень четко понимала, что он сейчас чувствует. Ошибки порой имели очень высокую цену, но упрекать герцога в том, что он старался изо всех сил, но не все смог предусмотреть, было категорически неправильно, как и неправильно было оставлять его наедине с грызшим его душу чувством вины. Упрямо покачав головой, Ли, печально вздохнув, двинулась вслед за ним. Остановившись позади мужа, девушка несколько секунд молчала, пока он, заложив за спину руки, бездумно смотрел в темную воду, а потом тихо заговорила:

— Не совершает ошибок только тот, кто ничего не делает. И самой страшной ошибкой было бы пройти мимо чужой беды и сделать вид, что ты ничего не заметил. Ты дал зургарам намного больше, чем они у тебя просили — ты подарил им надежду. А еще не позволил разувериться в том, что в этом жестоком мире есть место для милосердия и сострадания.

Касс повернулся, безмолвно вглядываясь в лицо Оливии, и она смущенно опустила голову, не в силах смотреть в яркую зелень его глаз.

— Джедд прав. Я тебя совершенно не знаю, — хрипло пробормотал герцог. Слова давались ему с трудом, и смотреть на ту, которой он причинил столько зла, за которое она теперь платила ему добротой, было невыносимо больно. Лучше бы она его ударила, потому что когда она его ненавидела и презирала, он не чувствовал себя такой тварью и подлецом. — Ты удивительная: отважная, смелая, добрая, великодушная… — Касс запнулся, тяжело проглотив подкативший к горлу ком. — Я тебя в грязи вывалял, а к тебе и капли не прилипло…

— Я не хочу об этом… — остановила Ястреба Оливия. Она так старательно старалась не вспоминать прошлого, а он зачем-то взял — и все испортил!..

— Сможешь ли ты меня хоть когда-нибудь простить? — глухо проронил Касс.

Оливия подняла на него затуманенный, полный невыразимого укора взгляд, и честно ответила:

— Не знаю.

Она правда не знала.

Не знала, способна ли была простить Ястреба по-настоящему — искренне и от всего сердца, потому что другого прощения он от нее не ждал. А может и ждал… Ли не могла ответить самой себе на этот вопрос наверняка, но, узнавая герцога ближе, понимала, что он не из тех, кого может устроить унизительная ложь или лицемерная полуправда, поэтому и говорила с ним прямо и открыто, так, как чувствовала.

Впрочем, по-другому она и не умела.

Касс понимающе усмехнулся, яркий огонь в его глазах сменился безысходной обреченностью, и он едва заметно кивнул головой:

— Ступай к огню, выпей горячего чая, мы скоро снова отправимся в путь.

— Ты куда? — видя, что он направляется обратно в лес, тихо спросила Оливия.

— Эстэ заберу, — коротко бросил герцог. — Иди грейся, мы сейчас вернемся. Мне поговорить с ней надо.

Помявшись на месте, Оливия проводила удаляющуюся фигуру мужчины хмурым взглядом, а потом, тяжело вздохнув, поплелась к расположившимся на поляне мужчинам. Пытаясь поддержать Ястреба, она добилась обратного — разбередила их старые раны, и теперь плохо было не только ему, но и ей самой. Душа болела. И лекарств от этой изъедающей изнутри вселенской, невыразимой грусти у нее не было, как и не было понимания, почему так болит внутри. Ведь когда ее переполняла ненависть и жажда мести, к горлу не подступали глупые слезы, и грудь не сдавливало железным обручем горечи. За три тяжелых, полных мытарств и испытаний года она слезинки не проронила. Упорно и настойчиво шла к своей цели, а теперь… Что теперь? Каждый раз, когда смотрела в глаза Ястреба и видела в них смиренное покаяние и молчаливое отчаяние — удушливые, горячие спазмы накатывали волна за волной, и было невероятно трудно удержаться, чтобы не расплакаться при нем от горькой обиды, словно она снова была маленькой девочкой, одинокой, заброшенной и никем не любимой.

* * *

Касс, вернувшись к поляне, на которой осталась Эстэль, нашел ее сидящей на земле у дерева, играющей с зургаром. Детеныш гонялся за непрестанно двигающейся рукой девочки, пытаясь вцепиться в нее своими тонкими клешнями, а когда у него это получилось, губы Эстэль тронула светлая, счастливая улыбка.

— Не сиди на холодной земле, а то простудишься, — попытался изобразить на лице строгость Касс. Глядя на глупо улыбающуюся девочку, желание отчитать ее, с которым он, собственно, и пришел, куда-то испарилось.

— Вы ведь тоже нелюдь, — ласково погладив жмущегося к ней зургарыша, и не подумала подняться Эстэль. — Разве вы не знаете, что мы не можем простудиться?

Укоризненно вздохнув, Касс сел рядом с дочкой друга, бесстрастно наблюдая за ее игрой.

— Это хорошо, что отец так много тебе рассказал об особенностях нелюдей. Ты поэтому решила напоить зургара своей кровью?

Эстэль согласно кивнула, почесав пальчиком живот детеныша. Он, довольно зажмурившись, издал писклявый высокий звук, закрутив хвостик вокруг пальцев девочки.

— Я подумала, раз наша кровь нечувствительна к болезням и выжигает яды, то, возможно, если ее выпить, она сможет уничтожить и гниль.

— Извини, что накричал. Ты молодец, Эстэль, но тебе все-таки придется вернуть малыша его сородичам, — с сожалением сообщил Касс.

— Нет, — девочка посмотрела на герцога с отчаянной мольбой, неуклюже прижав к себе расшалившегося зургара. — Он мой, они ведь даже не знают о его существовании.

— Эстэ, он живое существо, а не игрушка, — попытался образумить девочку Касс.

— Я и не считаю Хвостика игрушкой, — запальчиво возразила Эстэль. — Он мой друг. Пожалуйста, маршал Оттон, не забирайте его у меня. Я буду о нем заботиться, — ласково погладила зургара девочка и ее огромные глаза внезапно стали влажными и блестящими. — Я ему жуков собирать буду, и червяков накопаю, и охотиться научу…

— Эстэ, — жалостливо погладил ее по голове Касс. — Не думаю, что орки разрешат тебе держать во дворце Урхурта зургара, и первым отдать его потребует твой муж.

— Он со мной даже не разговаривает, — поджала губы девчонка. — Он и не заметит Хвостика. Ну пожалуйста, — срывающимся на шепот голосом попросила Эстэль. — Папа бы мне разрешил. Он бы меня понял…

Касс смотрел в широко раскрытые наполняющиеся слезами глаза девочки и вдруг догадался, зачем ей нужен зургар и для чего она отправилась с орками в Грэммодр.

— Я найду твоего отца, обещаю, — притянув к себе Эстэль, Касс бережно обнял ее, мягко выдохнув в кудрявую макушку.

— Он ведь жив? — девочка подняла голову, тревожно всматриваясь в глаза герцога.

— С ним ведь не могло ничего случиться? Нас ведь нельзя так просто убить?

В каждом вопросе Эстэль сквозил затаенный страх и горькое отчаяние, которое смелая девочка так мужественно пыталась скрыть.

— Конечно, жив, — не задумываясь, ответил Касс, хотя уверенности в этом у него совершенно не было. — Он просто попал в какую-то передрягу. Мы его обязательно найдем.

Эстэль тихо всхлипнула и уткнулась носом в его плечо.

— Я тоже говорила маме, что он жив, а она все плакала и причитала, что мы его больше никогда не увидим… Без него так плохо… И Ами пропала…

Касс ласково погладил девочку по голове и, покосившись на зургара, безысходно вздохнул:

— Давай договоримся, что как только я найду твоего отца, ты вернешь Хвостика в стаю.

— А если папа мне разрешит?.. — не желая уступать, спросила Эстэль.

— Не разрешит, — зная Нэсса усмехнулся Касс. — Твой отец — командующий эрмирами приграничья. Тварям Грэммодра запрещено пересекать границы Аххада.

— Хвостик не тварь, — девочка обижено укутала в плащ зургара. — Он маленький совсем и хороший.

— Хороший, — не стал спорить Касс. — Похоже, мы вообще мало что знаем о зургарах.

— Так я могу его взять? — Эстэль смотрела с такой надеждой, что Кассу стало ее жалко. Глупенькая дочка Нэсса ввязалась в авантюру с орками, надеясь найти и спасти своего обожаемого отца, а теперь в чужом государстве, среди незнакомых людей чувствовала себя такой потерянной и одинокой, что готова была подружиться даже с зургаром, лишь бы рядом был кто-то, кто нуждался бы в ней так же, как и ее семья.

— Ты его уже взяла, — заметил Касс. — А обратно я возвращаться ради него не буду. Я тебя хотел попросить кое о чем, и ты должна мне пообещать, что послушаешься.

— О чем? — заинтересованно насторожилась Эстэ.

— Никто среди орков не должен знать о твоих способностях.

— Даже белобрысый? — удивилась девчонка.

— Он — тем более, — строго заявил герцог.

— Почему?

— Кто-то охотится на нелюдей, и лучше, если все будут думать, что ты самая обычная девочка.

— Папа тоже всем говорит, что я самая обычная девочка, — вздохнула Эстэ. — Обычной быть скучно.

Касс поднялся с земли, помогая встать дочке Варгарда, и пока она копошилась, засовывая зургара себе под плащ, с улыбкой наблюдал за ней. Нэсс был единственным эрлом, у которого родились девочки, за что он частенько подвергался скабрезным шуткам Магрида о слабой мужской состоятельности. Что всегда удивляло Касса, так это реакция друга на подобного рода нападки: Нэсс всегда иронично усмехался и говорил, что все ему просто завидуют.

Сейчас, глядя на Эстэль, Касс действительно по-хорошему завидовал Варгарду. Для девочки отец был центром мироздания. Обожаемым, любимым, самым сильным, умным, мудрым, самым лучшим на свете папочкой. О таком Касс мог только мечтать. И если раньше герцог хотел найти друга по причинам государственной безопасности, то теперь еще и очень хотел вернуть Эстэль отца, прекрасно понимая, что Нэсс единственный, кто может потребовать у орков вернуть девочку в Аххад.

* * *

Через пару часов путники благополучно выбрались из лесу на холмистое плоскогорье, по которому извилистой змейкой протекала узкая речушка, у самого берега которой расположилось небольшое поселение. Возле куполообразных построек, обтянутых шкурами и утепленных сеном, весело полыхали костры, выпуская в холодное небо танцующие искры и белые ручейки струящегося дыма.

— А вот и Урхурт, — Касс указал рукой на спешащую им навстречу группу всадников. Эстэ мгновенно вытянула шею, вглядываясь в двигающиеся фигуры, а заметив среди них своего недосупруга, быстро пригребла пятерней разметавшиеся в беспорядке волосы и изобразила на лице надменно-скучающий вид.

— Мы вас всю ночь прождали, — сообщил Урхурт, тревожно разглядывая поредевшие ряды войска Ястреба. — Что-то случилось?

— Напоролись у моста каменных троллей на зургаров, — пояснил Касс. — Обошлось малой кровью и неожиданным дружеским предложением теплого ночлега.

— С кем это ты уже успел здесь подружиться, Kеhtаvеl? — недоумевая, повел густой бровью Урхурт.

— С зургарами, — лукаво усмехнулся герцог, а заметив, как вытянулось лицо орка, и вовсе рассмеялся. — Правда-правда, — похлопал он по плечу фэа-торна. — Вот ведь как бывает: порой не знаешь, где найдешь, а где потеряешь!

Урхурт согласно хмыкнул, а затем протянул уздечку Исилми стоявшей рядом с Кассом Оливии.

— Ваша кобылка, герцогиня, — оскалился в улыбке орк. — Берег, как зеницу ока, а то тут некоторые темные личности, — мужчина, подмигнув, указал взглядом на нетерпеливо бьющего копытом землю Мрака, — покушались.

Оливия удивленно повернулась к здоровенному жеребцу герцога, и конь, неожиданно сделав ей навстречу шаг, громко зафыркал и уткнулся мордой в плечо.

Губы охотницы тронула легкая улыбка: светлая, солнечно-теплая.

— И что ты от меня хочешь, красавчик? — потрепала Мрака за загривок Оливия.

Мрак стал ласково елозить мокрыми губами по щеке девушки, и она, весело расхохотавшись, поцеловала его лоснящуюся гладкую морду.

— Хитрец, — беззлобно шепнула охотница, позволяя коню герцога поближе пристроиться к боку ее Исилми.

Наблюдавшему за их бестолковой возней Кассу осталось только удивляться редкой изобретательности собственного жеребца: дружеское расположение хозяйки Исилми давало хитрому животному авансом ответную симпатию самой кобылицы. Жаль, что в случае Касса такие номера проходили мимо цели: как бы сильно он не строил глазки любимице Оливии, на отношение к нему охотницы это никак бы не повлияло.

Эстэ, расталкивая сбившихся в кучу орков, решительно двинулась к остановившемуся чуть дальше Нарваргу. Один из охранников Урхурта преградил ей путь, деликатно предлагая сесть на лошадь.

— Я поеду с мужем, — нарочито проигнорировав орка, деловито прошествовала мимо него девочка.

Дойдя до сидевшего на коне Нарварга, она задрала голову, выжидающе хмыкнув:

— Ну?

— Чего «ну»? — Нарварг тяжело выдвинул вперед челюсть, сдувая упавшую на глаза челку.

Эстэ раздраженно покачала головой, всем своим видом намекая на непроходимую тупость орка, после чего милостиво изрекла:

— Делай уже что-нибудь! Или так и будешь пыжиться, как глухарь на току?

— И что я, по-твоему, должен делать? — теряя остатки самообладания, прорычал Нарварг.

— И что за неправильный орк мне достался? — сердито пробурчала Эстэ. — Я тебя еще и учить должна! Нормальный орк должен был схватить невинную деву, перебросить ее через седло и увезти в закат, а…

Разъяренный Нарварг, схватив за шкирку запнувшуюся на полуслове девочку, забросил ее к себе на колени и, ударив пятками коня по бокам, помчался на полном скаку в сторону поселка.

К тому моменту, когда Касс с Оливией добрались до лагеря степняков, девочка успела слезть с лошади и, подбоченясь, что-то с умным выражением лица втолковывала Нарваргу. Вид у полуорка был откровенно сердитый, и чем больше Эстэль говорила, тем мрачнее он становился.

— Ты бы забрал ее, — Джедд, почесав подбородок, указал Кассу на девчонку. — А то у здоровяка, похоже, нервишки сдают. Не зашиб бы соплявку…

— Эстэ! — резко окликнул девочку герцог, и, как только она отвернулась от Нарварга, мужчину словно ветром сдуло: резво прошмыгнув между стенами двух находившихся за его спиной построек он тут же скрылся из виду.

Покрутившись по сторонам, девочка от досады топнула ногой, а потом, горестно вздохнув, неохотно поплелась к поманившей ее Оливии. Перебирая пальцами шелковую гриву Исилми, Эстэ небрежно отметила:

— У белобрысого волосы такого же цвета, как у твоей лошади.

Оливия удивленно моргнула, а потом, мягко улыбнувшись, погладила девочку по голове.

— Мужчинам не нравится, когда их регулярно бранят и поучают.

— А что им нравится? — заинтересованно сверкнула глазами Эстэ.

— Когда хвалят нравится, — пытаясь не рассмеяться, сообщила Оливия.

— А если их хвалить не за что? — возмутилась Эстэль.

— Тогда, думаю, следует великодушно промолчать.

— Промолчать? — разочаровано потянула Эстэ. — И что это будет? Папа говорит, что если люди не будут общаться друг с другом, то никогда не научатся понимать ни себя, ни других. Столкновение противоположных взглядов дает возможность посмотреть на предмет спора под разными углами, и рано или поздно прийти к единому мнению.

Оливия от неожиданности даже не нашлась что сказать. Несколько секунд просто потрясенно разглядывала девочку.

— Твой папа совершенно прав, — согласилась Ли. — Только в твоем случае говоришь ты, а Нарварг все больше слушает.

— Вы хотите сказать: он великодушно молчит, чтобы не сказать все, что он обо мне думает? — растеряно сникла Эстэль. — И что во мне не так?

— Все так, — глядя на расстроенное личико девочки, поспешила успокоить ее охотница. — Ты просто еще очень юная и видишь мир через призму книжек, которых начиталась, а в жизни все намного сложней. У каждого человека свой характер, свой взгляд на суть вещей и свои убеждения, и если тебе кто-то очень дорог, то следует принимать его таким, какой он есть, а не пытаться поменять его и учить жизни. А если ты значишь для этого человека так же много, как и он для тебя, то рано или поздно он сам ради тебя изменится.

— А если этот человек, — девочка запнулась, а потом поправилась, — или не совсем человек, на тебя никакого внимания не обращает?

— Тогда, может, он и не стоит твоих обид и разочарований? — улыбнулась Ли. — Однажды тебе встретится тот, кто не будет замечать твоих маленьких недостатков, а видеть только твои лучшие качества, и тебе обязательно захочется для него быть самой лучшей, единственной, неповторимой.

— Как мама для папы? — глаза девочки моментально увлажнились, и Оливия порывисто обняла ее, не в силах справиться с накатившей нежностью.

— Как мама для папы, — согласно шепнула охотница.

— А вы за что полюбили маршала Оттона?

От неожиданного вопроса Эстэ у Оливии разом пересохло в горле.

— Эм-м, — растеряно потянула она, мучительно соображая, что следует сказать девочке. — Я как-то никогда не задумывалась над этим, — расплывчато начала охотница.

— Что-то случилось? — низкий грудной голоса Ястреба окончательно лишил Оливию душевного равновесия. — Тебя кто-то обидел? — с тревогой вглядываясь в грустное личико Эстэль, спросил он.

— Все хорошо, — громко шмыгнула носом Эстэ. — Я просто пытаюсь понять, за что люди любят друг друга. Вот вы, маршал, за что свою жену полюбили?

Касс перевел взгляд с девочки на побледневшую Оливию и, глядя в ее голубые, как небо, глаза, хрипло пророкотал:

— За отважное и храброе сердце, за чистую и светлую душу, за несгибаемую силу воли, за доброту, за преданность друзьям и верность своим убеждениям. И еще… еще она очень красивая и внешне, и внутри!

Оливия резко отвернулась, нервно запуская свои пальцы в гриву Исилми. И хотя охотница понимала, что все сказанное герцогом было лишь игрой слов, великодушным обманом, единственной целью которого было не разочаровать наивную девочку, щеки лихорадочно пылали жаром, а в груди все сжималось, словно ей только что действительно признались в любви.

— Пойдем в дом, — позвал девушек Касс. — Орки зовут нас на трапезу.

При слове «орки» Эстэ тут же выпрямилась, и с ее хорошенького личика моментально исчезло выражение меланхолии и скрытой грусти.

— Туда? — указала тонким пальчиком направление она.

— Туда, — усмехнулся Касс, проследив как девчонка, засунув зургара себе за шиворот, важно потопала к хижине. — Лив, — окликнул он намертво вцепившуюся в свою кобылу охотницу. — Ты идешь?

Избегая сталкиваться с мужчиной взглядом, она согласно кивнула, а потом быстро последовала за Эстэль, слыша за своей спиной тяжелую поступь мужа.

Он смущал ее.

Абсолютно всем.

Он говорил странно, вел себя странно, смотрел странно и вызывал в душе странные чувства.

Куда делся тот Ястреб, которого хотелось придушить голыми руками? Куда делась необъятная ненависть к нему?

Исчезла.

Истаяла, как предрассветная дымка с восходом солнца.

А что осталось?

Ли не могла себя понять. Вот только ненавидеть его больше не хотелось, поэтому и было так больно. Потому что стоило взглянуть на него — все кричало внутри, что он виноват!

Он!

Виноват!

Виноват…

Тогда почему позволяла ему проявлять заботу, прикасаться, и будь все проклято, но целовать себя тоже позволяла? И не были противными его поцелуи, и не хотелось его оттолкнуть, чтобы стереть с себя его запах и забыть вкус его губ, и огонь в его зеленых глазах затягивал, как водоворот, рождая во всем теле непонятную дрожь…

Всевидящий, как же сложно! И как жить теперь с этим?

Забравшись в хижину, Оливия нашла взглядом пустующее возле Урхурта место и, не раздумывая, плюхнулась на шкуры с ним рядом, лишь бы не сидеть слишком близко с растревожившим душу Ястребом. Только вышло еще хуже. Вошедший за ней следом герцог расположился прямо напротив, и теперь, стоило поднять голову, их взгляды то и дело встречались, заставляя воздух беззвучно вибрировать.

— Что происходит? — тревожно заерзал по полу Урхурт, когда в костре ярко вспыхнуло пламя, и тлеющие искры алыми брызгами стали разлетаться в стороны. — Какого Раннагара? — вскакивая с места ошеломленно воскликнул он.

Тонкие огненные ростки, бесшумно ползли по земле, закручивая оранжевые усики, выпуская багряные листья и цветы. Огонь жадно лизал землю, вился дикими лозами, рисовал в воздухе узоры, плел пылающие кружева. Медленно поднимающаяся стена огня посеяла панику среди орков. Не понимая что происходит, они отступали к стене, с благоговейным трепетом взирая на сидящих на земле Касса и Оливию. В творящемся хаосе и суете мужчина и женщина неотрывно смотрели друг другу в глаза. Неподвижно. Молча. Словно не было оплетающего их тела огня, и не было вокруг ни души, только он и она, и горькая невысказанность слов сквозящая в скрещении их пронзительных взглядов.

— Маршал, я здесь не причем, — внезапно прогрохотал Урхурт. — Ваша жена сама села рядом со мной. Прекратите портить жилище степняков. Как-то я не очень расположен спать сегодня под открытым небом, да и жрать жутко хочется.

Касс резко вскинул голову, переводя взгляд на фэа-торна, и огонь мгновенно погас, словно и не было, а по кругу пронесся всеобщий облегченный вздох.

— Герцогиня, не будете ли вы так любезны, пересесть к своему мужу, — все еще прижимаясь к стенке, обратился к Оливии Урхурт. — Мне в последнее время извинения перед вами очень дорого обходятся. Лунные кобылы, знаете ли, на дороге не валяются.

Ошеломленно обведя взглядом разбежавшихся по углам орков, Оливия медленно поднялась с земли и, дойдя до Ястреба, покорно села с ним рядом.

— Держи, — нарушая воцарившуюся вокруг тишину, Касс оторвал от лежащей на блюде непонятной зажаренной дичи шмат. Завернув его в плоскую лепешку герцог как ни в чем не бывало, протянул его Оливии. — Это вкусно, — вгрызаясь зубами в свой кусок, заявил он.

Ли, следуя примеру Ястреба, тоже попробовала мясо, после чего, благодарно покосившись на пристально следящих за ней из-под стен орков, вежливо кивнула:

— Спасибо, очень вкусно.

Первой отмерла наблюдавшая за происходящим Эстэль. Девочка пересекла комнату и, усевшись подле Касса, тихо шепнула:

— Вау, здорово вы их шуганули, папа так не умеет. Научите?

Касс поперхнувшись, нервно закашлялся. Эстэ, схватив с пола кубок с тэккле, услужливо поднесла его герцогу.

— Водички? — преданно заглядывая в глаза мужчины, спросила она.

Не выдержав, Оливия резко хлопнула герцога по спине. Перестав кашлять, он безмолвно вытаращился на жену, она же, слегка пожав плечами, беззлобно поинтересовалось:

— Полегчало?

Прочистив горло, Касс потер ушибленную спину и обижено буркнул:

— Раннагарр, какая же у тебя рука тяжелая.

— Ваше счастье, герцог, что она вас дубинкой не приложила, — приободрил Ястреба вернувшийся к столу Урхурт, явно вспомнивший сногсшибательный удар Оливии дубиной по затылку.

Орки оскалились в клыкастых улыбках, и кто-то, пародируя Оливию, громко выкрикнул:

— Всем жрать!

Оглушительный хохот зеленоухих, мгновенно снизил градус накала, возникший из-за устроенной герцогской четой огненной феерии, а через секунду, орки, рассевшись по кругу, весело подшучивали друг над дружкой, громко сообщая, что от кого-то сильно воняет горелой зеленой задницей.

— Опасная вы парочка, — смачно жуя прожаренную ножку, пробасил Урхурт, толкнув плечом притихшую Оливию. — Убойно-зажигательная! Kеhtаvеl, не завидую тем, кто решится перейти вам дорогу.

— А не надо переходить, — не отрываясь от еды, заметил Кассэль.

Оливия, улучив момент, когда Ястреб, отвлекся на Эстэль, незаметно обратилась к Урхурту:

— Почему вы зовете его «мечом ветра»?

— Kеhtаvеl? — переспросил орк. — Это прозвище он получил от остроухих зазнаек. Впрочем, вполне заслуженно. Вы разве не видели своего супруга в бою? — заметно удивился фэа-торн.

— Ну почему, — растерялась Ли. — Видела…

— Значит, не видели, — логично заключил Урхурт и зачем-то подал знак рукой сидевшим напротив сородичам. — Kеhtаvеl, — неожиданно громко позвал герцога орк. — Мы тут пока вас ожидали — коротали время, развлекаясь состязаниями на мечах…

Касс, удивленно приподняв бровь, подозрительно уставился на правителя Грэммодра.

— И? — кивнул он многозначительно замолчавшему Урхурту.

— И ты понимаешь, какая оказия вышла, — нагло развалился на шкурах орк, — я против своего Варга поставил двадцать мечников, и знаешь, что он мне заявил?

Касс кисло скривился и, потеряв интерес к вопросу фэа-торна, вновь принялся за еду.

— Сказал, что невозможно выстоять в бою один на один против такого количества опытных воинов, — продолжил Урхурт.

Ястреб скептично хмыкнул, явно не соглашаясь с таким заявлением.

— Вот и я о том же! — сурово сдвинув брови, ударил кулачищем о землю орк. — Говорю ему, мол, знавал я одного воина, который больше двадцати противников в одиночку двумя мечами положить мог.

Перестав жевать, Касс недовольно покосился на Урхурта, не совсем понимая, что тот затеял, а орк, словно не замечая, как наливаются зеленью глаза нелюдя, картинно выдохнул:

— Не поверил! Представляешь?

— Представляю, — безразлично обронил Касс, вернувшись к трапезе.

Орк склонил голову и в янтарных глазах загорелся хитрый блеск.

— Я им говорю: клянусь духами предков, что маршал Оттон вас всех, — Урхурт многозначительно обвел взглядом расположившихся вокруг орков, — за считанные минуты из строя выведет! Так они меня на смех подняли! Сказали, ты и с десятью без своих теней не справишься. Как тебе такое заявление?

Отпив тэккле, Касс небрежно заметил:

— Дураки всегда выбирают тактику верблюда: не получилось переплюнуть, значит, заплюют с головы до ног. А ты, Урхурт, если с дураками спорить взялся — видимо и сам не далеко ушел.

— Говорить можно все, что угодно, — подпрягся один из орков. — Я тоже могу сказать, что семерых одной левой положу! И с чего это мне все должны верить?

— А и правда! — загудели орки. — Вы коли такой умный, так докажите, что ваше умение не пустое бахвальство!

— Не я похвалялся, не мне и доказывать, — не поддался на провокацию Касс, смерив Урхурта насмешливым взглядом. Оторвав кусок лепешки он, игнорируя устремленные на него взгляды, демонстративно засунул выпечку себе в рот, медленно, с видимым удовольствием ее пережевывая.

Урхурт ткнул локтем в бок Оливию и ворчливо пожаловался герцогу:

— Что ж ты меня перед воинами моими позоришь? Выходит, я врун?

— А тебя за язык никто не тянул, — ухмыльнулся Касс. — Вот и отдувайся теперь.

— Ты бы уважил, — обижено потянул Урхурт. — Показал бы моим парням, на что способна старая гвардия…

— Да не может он ничего, вот и ломается, — фыркнул здоровенный орк, и холодный взгляд Касса буквально пригвоздил его к месту.

— Так и будешь им позволять себя оскорблять? — опустив глаза в пол, тихо спросила Оливия. — Или правда не можешь?

Касс замер, недоверчиво всматриваясь в лицо жены, потом молча поднялся и, отыскав глазами Джедда, зло рыкнул:

— Дай свой меч!

Урхурт легонько хлопнул Оливию по спине и скоро шепнул ей на ухо:

— Молодец, девочка, дожала-таки маршала. Ну, пойдем теперь представление смотреть, — довольно улыбнулся он, вскакивая на ноги. — До первой крови, — крикнул фэа-торн в спину Касса.

Выбравшись из хижины следом за высыпавшей во двор толпой, Оливия не сразу поняла, на что по собственной дурости подбила Ястреба, и только когда вокруг него стало смыкаться кольцо здоровенных мускулистых орков, по спине девушки пробежала липкая волна страха. У всех мужчин в руках были не деревянные палки, а настоящее оружие. Холодная сталь тускло поблескивала в морозном воздухе, вызывая гнетущее чувство надвигающейся беды.

Касс стоял в центре круга, спокойно и бесстрастно сжимая в руках длинные клинки, невольно притягивая взгляд к своей высокой, статной фигуре. Под темной, плотно прилегающей к телу одеждой, напряженно бугрились мышцы. Черты лица мужчины хищно заострились, от чего герцог действительно стал похож на черного ястреба, настороженно наблюдающего за своей добычей.

Орки зашевелились, по кругу прошла шумная волна, и Касс молниеносно раскинул в стороны руки, наставив мечи на медленно наступающих на него воинов.

Выругав себя последними словами, Оливия схватилась за рукоять скайрима, но тяжелая ладонь Урхурта тут же остановила ее яростный порыв.

— Не позорь своего мужчину, женщина, — сердито рыкнул орк, задвинув меч Оливии обратно в ножны. — Не мешай ему. Просто стой и смотри.

Легко было сказать: «Стой и смотри».

Оливии хотелось прибить и Урхурта, и себя вместе с ним за то, что как последняя идиотка, развесила уши и бездумно подвергла Ястреба такому риску. И хотя он много раз говорил ей о своей мгновенной регенерации, боли от нанесенных ран это не уменьшало, а если герцог получит серьезную травму, то вина за это целиком и полностью будет лежать на ней. Так стыдно за свое глупое любопытство охотнице еще никогда не было.

Касс между тем плавно сместил корпус, поворачиваясь вокруг своей оси. Кто-то из орков сделал резкий выпад вперед, и его руку мгновенно полоснуло острое лезвие Аргалеона, украсив запястье тонкой кровавой бороздой. Выронив меч, орк выскочил из круга, зажав полученную рану ладонью.

— Один готов, — криво усмехнулся Урхурт. Услышав его насмешку, орки дружной сворой набросились на Касса.

Оглушительный лязг металла немилосердно резанул слух, заставляя сердце Оливии отчаянно замереть на очередном толчке. Это было похоже на огромный шевелящийся клубок, двигающийся то вперед, то назад, внутри которого, бешено вращающимся стержнем мелькала темная фигура Ястреба.

Глухой удар и… огромный орк, вылетев из движущегося вокруг герцога кольца, тяжело завалился на спину, приложившись затылком о землю.

Дикий звон металла.

Бесконечное движение десятков рук и ног.

Мечи орков хаотично мелькают в воздухе, каждый раз получая яростный отпор от словно заговоренных клинков легендарного маршала.

Сжимающий Ястреба круг неожиданно резко распался, и двое воинов грузно упали на землю, закрывая руками длинные порезы на плече и ноге.

— Убиты, — жестко отрапортовал Урхурт, подав неудачникам знак головой, чтобы убирались прочь.

Восторг от завораживающей картины боя постепенно заполонил все нутро Оливии, вытеснив из сердца тревогу и страх. Красоту четких, выверенных и неуловимых движений Ястреба можно было сравнить только с беспощадно полосующими грозовое небо яркими молниями. Теперь она понимала откуда у герцога такое странное прозвище — Kеhtаvеl.

Неповоротливые орки не успевали улавливать глазом его стремительные удары. По кругу носился бешеный ураган, разбрасывающий и сбивающий с ног огромных мужиков. Стоящих на ногах становилось все меньше и меньше с каждым росчерком сверкающих мечей Черного Ястреба.

В этот миг герцог сам был мечом — диким ветром: смертельно опасным, безжалостным, неотвратимо разящим на поражение.

Орки с завидной периодичностью разлетались в стороны, словно щепки, и когда нападавших осталось только двое, Ястреб легко поймал их на атаке, наставив острия мечей в незащищенные доспехами кадыки.

— Чистая победа, — громко хлопая в ладоши, прогрохотал Урхурт. — Учитесь, дети!

— Тебе парней своих не жалко? — Касс хмуро окинул взглядом потрепанных зеленых сородичей главы Грэммодра.

— Шрамы украшают мужчин, — радостно оскалился орк.

— И какого драного огра ты все это устроил? — сложив на тяжело вздымающейся груди руки, поинтересовался у Урхурта Касс.

— Так это не я, — ехидно ухмыляясь, заявил фэа-торн. — Это ваша жена, маршал, очень хотела посмотреть, за что вас «мечом ветра» прозвали.

Касс недоверчиво вскинув бровь, повернулся к Оливии, у которой от наглости орка нервно задергался глаз.

— Я… я ничего не хотела, — задохнулась от возмущения охотница. — Я просто спросила…

— Так по спросу и ответ, — подмигнул ей орк. — Неужто не понравилось? А так смотрели, герцогиня… так смотрели…

Губы Касса стали медленно расползаться в улыбке, а щеки Оливии наливаться пунцовым цветом.

— Я просто смотрела, — процедила сквозь зубы девушка, не зная, куда спрятаться от лучащегося нежностью взгляда мужа. — Я вам, видимо, фэа-торн, когда дубиной по голове врезала, мозги повредила, — сердито оттолкнув с дороги орка, смущенная Оливия ринулась обратно в дом.

Касс глупо улыбался ей вслед и ничего не мог с собой поделать. Впервые в жизни ему было до безумия приятно, что женщина оценила его мастерство владения оружием.

— За тобой должок, Ястреб, — стукнул кулаком в плечо герцога Урхурт. — Если бы ты только видел, как на тебя смотрела твоя женщина!

— Сочтемся, — весело рассмеялся Касс.

— Не расплатишься, — оскалился орк. — Я твоих парней вместе со своими на ночлег устроил, а вам с супругой степняки отдельный домик на окраине приготовили, — хитро подмигнул герцогу мужчина.

— Эстэль останется с нами, — безапелляционно заявил Касс.

— Не понял… — с лица Урхурта моментально исчезло выражение озорного веселья.

— Урхурт, не надо отводить мне глаза. Если ты думаешь, что я потеряю бдительность и отдам тебе девочку, значит, ты меня совершенно не знаешь. Эстэ я передам только в руки ее отца. С ним и будешь разбираться!

Орк озадачено почесал щеку, недовольно буркнув:

— Я думал, вам с женой захочется уединиться…

— Спасибо за заботу, Урхурт. Оливии и Эстэ, вероятно, действительно хочется вымыться и переодеться. Покажи женщинам подготовленное для них место.

Орк, тяжко вздохнув, пошел в дом за Оливией, а Касс, подозвав двух своих воинов, приказал отнести в домик на окраине большую бадью и наполнить ее теплой водой.

* * *

Ли, блаженно вздыхая, опускалась в исходящую паром воду, расплескивая вокруг бочки огромную лужу. Спроси ее в этот момент, есть ли в жизни что-нибудь лучше, чем это ощущение ленивой неги, когда тело, озябшее и уставшее после долгой дороги, пахнет мылом и свежестью, а по венам растекается тягучая истома, наверное, охотница сказала бы, что нет. За время пути мыться приходилось в студеной речной воде, и эта импровизированная горячая купель казалась девушке воистину царским подарком, за который она даже готова была простить Урхурту его подлую подставу. Впрочем, за предоставленные отдельные апартаменты могла стерпеть и еще одну. Тем более, что стены домика надежно скрывали ее от невозможного взгляда зеленых глаз Ястреба. И кто, спрашивается, ее дергал за язык с этим его прозвищем? И с каких это пор ей вообще стало не безразлично, как его зовут посторонние?

Ли мотнула головой, прогоняя от себя видение неуловимо двигающегося с клинками мужчины.

Это был завораживающий бой.

Самый красивый бой, который она когда-либо видела в своей жизни. Абсолютная концентрация, непревзойденное умение владеть своим телом и мечом. А пара приемов, которые Оливия успела заметить, вообще были вершиной мастерства. Невероятной удачей и честью было бы учиться у такого мастера, вот только даже просить Ястреба об этом Оливия никогда бы не решилась.

Выбравшись из бочки, девушка натянула на себя чистую камизу и вышла из-за занавешивающей купель ткани, чтобы посмотреть на Эстэль. Сытая и выкупавшаяся девчонка, свернувшись на шкурах у горящего очага, сладко спала, прижимая к себе спасенного ею зургарыша, и в этот миг выглядела такой трогательной и нежной, что Ли, укрыв ее потеплей, не удержалась и ласково погладила рассыпавшиеся по постели темной рекой вьющиеся волосы.

Дверь в хижину неожиданно открылась, и на пороге появился Ястреб со стопкой наколотых дров в руках. Заметив Оливию, он замер в нерешительности, не смея сделать дальше шаг.

— Я думал, вы уже спите, — тихо обронил он.

— Ты что-то хотел? — выпрямилась Ли, и взгляд мужчины, внезапно став темным и тяжелым, медленно заскользил по ее телу.

— Помыться, — хрипло выдохнул Касс, жарко сверкая глазами.

Оливия опустила голову и едва не задохнулась от стыда: рубаха прилипла к влажному телу, бесстыдно облепив ее грудь, на которую открыто пялился ее многомордый супруг.

Суматошно дернувшись, Оливия опустилась на пол и, пристроившись рядом с Эстэль, живо накрылась теплой шкурой.

— Бочка с водой там, — буркнула охотница, указав носом направление.

Уши горели.

Сердце Оливии колотилось, как после быстрого бега.

А еще она испытывала совершенно глупое, детское желание трусливо спрятаться с головой под ворохом устилавших землю меховых покрывал. Закрыв глаза, девушка сделала вид, что собирается спать, напряженно прислушиваясь к тому, что делал Ястреб. Судя по звукам, он, подкинув в огонь дров, зашел за занавес и теперь быстро снимал с себя одежду.

Послышался плеск разливающейся воды, характерный звук намыливаемой

тряпицей кожи — и Оливии стало дурно от осознания того, что в двух шагах от нее находился обнаженный мужчина.

Перед глазами охотницы поплыли непристойные картинки опускающегося в купель смуглого, тренированного тела, с крупными бисеринками воды, стекающими по мощной груди и рельефной спине, крепких рук, медленно размазывающих мыльную пену по гладкой, упругой коже. Под шкурами вдруг стало нестерпимо жарко, а воздуха в легких катастрофически не хватать. Сообразив, что через несколько минут Ястреб, помывшись, вернется и, очевидно, уляжется рядом, Ли подскочила, словно ужаленная. За считанные секунды натянув сложенную на низком стульчике одежду, охотница запрыгнула в сапоги, затем схватила теплый плащ и, стараясь не издавать лишних шорохов, на цыпочках вышла за двери.

Оказавшись на улице, она бессильно прижалась к стене, жадно глотая горящими губами ледяной воздух. Подняв лицо к темному ночному небу, Ли беззвучно бросала в него бесконечные вопросы: какого демона у нее трясутся руки, огнем жжет в груди и что вообще происходит?

Возвращаться обратно не хотелось. Оливия прекрасно понимала, что как только Ястреб обнаружит ее отсутствие, тут же бросится искать, а пока он этого не сделал, у нее было несколько минут для того, чтобы привести свои мысли в порядок и хоть немного успокоиться.

На нос опустилось что-то холодное, и Ли с удивлением обнаружила, что в воздухе беспорядочно кружат мелкие снежинки, тихо возвещая о скором приближении зимы. Плотнее укутавшись в теплый плащ, девушка отправилась бродить вокруг дома. Запрокидывая голову, она бездумно разглядывала летящий с небес белый пух, находя в его беспечном полете такое необходимое ей умиротворение и покой. Походив немного по кругу, Оливия собралась было вернуться в дом, но едва сделала шаг, как земля под ее ногами внезапно исчезла и, успев только вскрикнуть, охотница стремительно стала падать в какую-то темную дыру.

* * *

Вода нестерпимо пахла вереском и мятой. Аромат мыла Оливии дурманом опутывал Касса, и ему казалось, что он пьян. С момента, как он вошел в дом и увидел жену в рубахе, прилипшей к голому телу, все мысли были только о том, что сделай он всего один шаг, протяни руки — и женщина, ставшая его невозможной пыткой, будет целиком и полностью в его власти. И катись все в Раннагарр: здесь и сейчас он напьется до беспамятства запахом ее сладких губ, упадет в голубые озера ее глаз, как в омут, чтобы утопить в нем свою жгучую похоть и неудовлетворенное желание.

Яркие картинки того, что и как он бы с ней сделал, проносились перед глазами, не позволяя остыть разгоряченной крови. В своей больной голове он уже содрал с нее одежду и рисовал узоры из поцелуев на трепещущем упругом теле. Целовал ее грудь, ласкал и гладил руками гладкие бедра, накрывал ладонью жаркое лоно, чувствуя под пальцами ее теплую влагу. Он хотел ее… дико… до ломки в пальцах, мечтал дотронуться до мягкого бархата ее кожи. Мучил себя, представляя в голове ее откровенные образы, и осознание того, что она, такая близкая и желанная — такая недоступная, рвало привычную выдержку маршала в мелкие клочья. Хотелось выпустить теней, разгромить что-нибудь, чтобы остудить хоть немного испепеляющий его изнутри жар.

За каким мрачным Сардарром он вообще сюда пришел? Надо было вымыться в

реке, и ее ледяной холод напрочь бы выморозил всю дурь из его головы. Стремительно покинув купель, Касс, словно безумец, разъяренно натягивал на мокрое тело непослушную одежду, испытывая единственное желание: немедленно убежать прочь, подальше от сводящего его с ума запаха и женщины, заставляющей то сладко, то в судорогах сжиматься сердце.

Он яростно дернул занавешивающую бочку штору, и бешеное пойло намешанных в его душе эмоций разлилось по венам, высвобождая темную сущность нелюдя. Достаточно было одного короткого взгляда, чтобы понять, что жены в комнате не было. Касс терялся в догадках, что на нее нашло: куда пошла эта бесстрашная дурочка в такой поздний час? Искать Джедда? Или откровенное желание в его глазах опять напугало ее?

Выплюнув злое ругательство, герцог схватил Аргалеон, сдернул со стены свой плащ, а затем вылетел на улицу, снедаемый мыслью найти девушку и затащить ее обратно в дом, во что бы то ни стало. Громкий вскрик резанул слух, словно лезвие меча, и сердце стало падать куда-то вниз вместе с исчезающей под землей Оливией.

Срываясь на сумасшедший бег, Касс за считанные мгновенья добежал до черневшего в земле отверстия. Не раздумывая, он сиганул в его мрачную зияющую пустоту, заклиная все силы света и тьмы, чтобы с Оливией ничего не случилось. Скатившись по заледеневшему склону длинного, узкого туннеля, Ястреб на полной скорости врезался в уже успевшую подняться с зажженной ларэнтой охотницу и, сбив ее с ног, накрыл своим телом.

— Слезь с меня, — недовольно выдохнула Ли в лицо нависшего над ней мужа.

Ястреб мгновенно откатился в сторону, живо вскочил на ноги, а затем резким рывком поднял Оливию с земли, не зная, что ему хочется сделать больше: придушить ее, обнять или зацеловать до полусмерти. Бегло осмотрев девушку и не найдя у нее никаких повреждений, он раздраженно выругался:

— Какого Раннагарра ты поперлась на улицу?

— Я воздухом хотела подышать, — сердито пробурчала Ли. — Это что, преступление?

— Это Грэммодр, а не Аххад, — прогрохотал герцог. — Здесь нельзя просто «дышать воздухом», потому что здесь даже в воздухе летает то, что мечтает тебя сожрать. Нас разделяет сонная пропасть. Как ты думаешь, почему?

— Да откуда я знаю! — Ли надоело, что он трясет ее, как мешок с опилками, больно вцепившись своими руками-клешнями в предплечья. — Отпусти!

— Сейчас, — злорадно рявкнул герцог, крутанув ее как куклу и потащив следом за собой. — Я тебя веревкой к себе привяжу!

— Попробуй только, — огрызнулась Ли, еле поспевая переставлять за ним ноги.

— Ты сомневаешься, что я это сделаю? — резко остановившись, Касс развернулся и вопрошающе посмотрел на охотницу.

Ли недовольно промолчала, поджав губы. У ее многомордого мужа обычно слова с делом не расходились. С него не убудет привязать ее к себе, поэтому пререкаться с ним дальше Оливия не решилась.

— Куда мы идем? — вздохнула она, когда Ястреб снова поволок ее вглубь темного туннеля.

— Обратно не сможем подняться, очень высоко и слишком крутой уклон, — пояснил Касс. — Попытаемся выбраться с другого конца. Будем надеяться, что сфагов здесь нет.

— Кого здесь нет?

— Ледяных червей.

— Каких еще червей?

— А ты думаешь, это что? — обвел взглядом пространство вокруг Касс.

— Не знаю, — теперь уже с опаской огляделась по сторонам Ли. — Подземный туннель. Нет?

— Подземный. Туннель, — хмыкнул Касс. — Только вырыт он червяком.

— Червяком? — брезгливо передернулась Ли.

— Угу, — на лице Касса появилась ядовитая ухмылочка, и он преспокойно добавил: — Большим таким червяком… Просто огромным червяком… Размером с дом.

Оливия гадливо покривилась, заломив бровь.

— Зачем оркам надо было строить жилище рядом с норой, или что это у него, какого-то червяка?

— А орки их едят, — как ни в чем не бывало заявил Касс. — Это у них вроде изысканного лакомства.

Сообщение Касса мгновенно вызвало у Оливии рвотный позыв.

— А… то, что мы ели на ужин, это что было? — с ужасом в голосе спросила она.

— Это был копр, — не сбавляя темпа, сообщил Касс.

— Тоже червяк? — чувствуя, как еда медленно поднимается к горлу, проблеяла Оливия.

— Нет, копр — что-то вроде свиньи, только дикой и очень лохматой.

— Я ничего не вижу, — пожаловалась Ли. Тусклый свет карманной ларэнты был очень слабым, а Ястреб тащил ее так быстро, что разглядеть то, что находилось вокруг, никак не удавалось.

— Зато я вижу, — рычащий голос многомордого мужа злым эхом улетел в пустоту туннеля.

— Не ори на меня! — возмутилась девушка, пытаясь выдернуть свою руку из жесткой мужской ладони.

Он развернул Оливию так быстро, что стеклянная колба ларэнты, отлетев в сторону, со звоном разлетелась на сотни осколков, и в абсолютной темноте жадный поцелуй, сминающий ее губы, был похож на яркую вспышку света, извержение вулкана, утопившее ее в своей огненной лаве.

Руки, поймавшие ее в свои силки, то сжимали до боли, то отпускали, рассеяно поглаживая спину, волосы, плечи — и он что-то хрипел ей в раскрытые губы и целовал лицо: страстно, безжалостно-нежно, заставляя задыхаться от остроты нахлынувших ощущений, лишая способности мыслить. Вязкая истома тяжелыми камнями повисла на ногах, и стоять на них было невыносимо трудно, практически невозможно. Она цеплялась за его плечи негнущимися пальцами, не понимая, чего хочет больше — упасть в разверзшуюся под ногами пропасть или дотянуться своими губами до зацеловывающих ее веки губ.

Воздух замерцал тысячами огней, взорвался яркой хлопушкой, осыпая огненными брызгами потерявшихся во тьме мужчину и женщину. Вьющимися веревками огонь опутывал их тела, словно хотел привязать друг к другу навеки, сплавить в одно целое, превратить в жаркий огненный факел.

Губы Касса нежно прижались к шее Оливии, поймали пульс, слегка втянув кожу, и она прерывисто всхлипнула, соскальзывая в огненную пустоту вместе с его низким шепотом:

— Лив…

Он отпустил ее.

Нехотя. Медленно.

Словно оторвал от себя кусок мяса, а теперь, тяжело дыша в ее макушку, ждал, когда боль отпустит, позволит открыть глаза и пошевелить рукой. Слушая неистовые удары его сердца, Ли уткнулась лбом в мощную мужскую грудь, ощущая ее в этот миг единственной точкой опоры, островком спасения в бушующем вокруг море огня.

— Надо выходить отсюда, — глухо просипел Касс, перебирая пальцами волосы на ее затылке.

Оливия лишь покорно кивнула — сил говорить не было, желания тоже. Захватив ее ладонь и плетьми переплетая их пальцы, Касс осторожно повел охотницу за собой по светящемуся коридору.

На темных потрескавшихся стенах еще догорали огненные рисунки. Ли растерянно смотрела по сторонам, не веря, что все это сотворил ее поцелуй с Ястребом.

— Подожди, — он вдруг остановился, а затем стремительно увлек Ли за собой к стене. На уровне головы Касса из глубокой расщелины торчал широкий нож с белой отшлифованной рукоятью, похожей на изогнутый клык какого-то животного.

— Что это? — тревожно рассматривая выдернутое из стены оружие в руках Ястреба, спросила Ли.

— Нож Нэсса. Он был здесь, — Касс напряженно выпрямился, прислушиваясь к тишине, а потом, гневно выкрикнув: «Твою мать», толкнул Оливию вперед и, закрыв руками ее голову, буквально вдавил своим телом в стену.

Каменная крошка больно впилась Оливии в щеку, и куда-то под ребро надавил острый выступ. В туннеле вдруг стало холодно, словно туда неслышно пробралась зима, и ее стылое дыхание белым морозным туманом повисло в воздухе. Послышался странный шелест, усиливающийся с каждой секундой нарастающей волной. Тело Касса начало мгновенно меняться и его давление стало просто невыносимым. Ли казалось, что еще немного — и Ястреб ее расплющит по стене мокрой лепешкой. Вдох дался с неимоверным трудом, а на выдохе Оливия с ужасом обнаружила, как выходящий изо рта пар оседает на каменистой поверхности стены иглистым инеем.

— Не двигайся, — прорычал над ухом Оливии Касс.

Она даже возмутиться не смогла. Какое там двигаться, когда у нее было такое чувство, что Ястреб намертво прирос к ней, накрыв собой ее тело словно одеялом.

Шум стал до омерзения противным: казалось, что кто-то медленно проводит острыми когтями по камню. Краем глаза Ли уловила движение. Удушливый спазм сдавил горло. Что-то огромнее ползло им навстречу, распространяя вокруг себя ледяной холод и заполняя собой все пространство. Оливия спиной почувствовала, как напряглись все мышцы Ястреба и он совершил нечеловеческое усилие, отжимаясь на руках, чтобы то, что двигалось по туннелю, не размазало по стенке их обоих.

Только спустя минуту охотница смогла понять, с чем им пришлось столкнуться, когда сизый, фосфоресцирующий хвост огромного, трясущегося словно студень, существа, удаляясь, исчез в темной глубине подземного перехода.

— Ты в порядке? — отстраняясь, спросил Касс.

— Кажется, — выдохнула Ли.

Развернувшись, она бессильно уперлась в стену ладонью и тут же отдернула ее, потому что вся поверхность была покрыта толстым слоем льда. Метнувшись взглядом в темноту, туда, где должен был стоять Ястреб, она протянула руку, ухватившись за его рукав.

— Всевидящий, — прошептала Ли, чувствуя, как крошится под ее пальцами лед. — У тебя же все тело обморожено!

— Все нормально, — недовольно буркнул Ястреб. — Через несколько минут восстановлюсь.

Оливия глубоко вдохнула, а потом шумно выдохнула:

— Что это было? Ледяной червь?

— Да, — хмуро изрек Касс. — У него слизь обладает свойством замораживать все, к чему прикасается.

Оливия судорожно сглотнула, понимая, что если бы не Ястреб, она бы превратилась в ледяную скульптурку, и как-то разом вся ее затея с ночной прогулкой показалась девушке совершеннейшей глупостью, а ее попытка держаться от герцога подальше — каким-то детским и необдуманным шагом. Не заметь Ястреб, куда она провалилась, встреча с обитателем подземелья стала бы для нее фатальной.

— Спасибо, — собственный голос, гулко прозвучавший в тишине, показался Оливии жалким блеянием, но, видимо, в этот момент она так себя и чувствовала: жалко и пристыженно. — Ты извини… Не думала, что так получится.

Ястреб промолчал, только сильней сжал в руке ее ладонь, а затем сдавленно произнес:

— Пойдем быстрей. Нет никакой гарантии, что здесь поблизости не окажется еще одного сфага.

— Куда мы? — послушно двигаясь в потемках за Кассом, спросила охотница.

Пальцы герцога внезапно заискрились, и сорвавшаяся с них синяя молния ненадолго осветила подземелье, но этого было достаточно, чтобы Оливия успела заметить два разветвляющихся в разные стороны прохода.

— Пойдем по левой ветке, — повел ее за собой Касс.

— Почему? — Ли хотела понять, выбирает герцог дорогу по наитию, или его действиями руководят какие-то неоспоримые факты.

— В ту сторону указывал нож Нэсса.

— Думаешь, он специально оставил его в стене? — насторожилась Ли.

— Уверен, — Касс остановился и присел на корточки, потянув девушку за руку.

— Что там? — очень сожалея, что ничегошеньки не видит, поинтересовалась Оливия.

— Сфаги тоже заражены, — задумчиво проговорил Касс.

— С чего ты взял?

Ястреб вновь осветил магией туннель, указав Оливии на свою находку: пол был измазан липкой прозрачной слизью с вкраплениями каких-то мутно-серых комочков.

— Это гниль, — пояснил герцог. — Из-за вымораживающих свойств слизи сфагов она не заметна сразу. Орки едят их мясо и тоже заражаются. Видимо, Нэсс это понял и пытался отследить путь червей, чтобы найти источник Поветрия.

— Что ты собираешься делать? — поднялась с земли Оливия.

— Выберемся отсюда, вернемся в поселок и отправимся по следам Варгарда. Я не сомневаюсь, что он оставлял маячки по пути своего следования, — Касс быстро потянул охотницу за собой, и она, стараясь не отставать, без лишних вопросов шла за ним следом.

В полной темноте приходилось доверять только зрению нелюдя, поэтому Ли чувствовала себя слепым котенком, бредущим неизвестно куда и непонятно зачем.

— Здесь много ответвлений, — спустя какое-то время, нарушил молчание Касс. — Я пытаюсь не сбиться с правильного направления.

— И куда мы выйдем? — обреченно вздохнула Ли.

— Понятия не имею, — хмыкнул ей в ответ Касс.

— Здорово, — Оливия уже ужасно жалела, что ее понесло на улицу. Неизвестно, когда теперь получится вернуться обратно, а если Джедд зайдет в дом и не обнаружит ее там, то станет сходить с ума от тревоги, а потом бросится на поиски. Хотя больше всего Ли боялась, что с его опытом следопыта мастрим найдет их с Ястребом следы и полезет в нору. У охотника не было способностей герцога, а это означало его неминуемую гибель при встрече со сфагом.

Ли не знала точно, сколько прошло времени: ей казалось, что они с Ястребом блуждают в темноте бесконечно долго, поэтому, когда в туннеле неожиданно посветлело, девушка подумала, что у нее начались галлюцинации.

— Кажется, здесь можно будет выбраться на поверхность, — Касс вытащил меч, после чего стал выдалбливать им в пологом, уходящем наверх склоне что-то вроде ступенек.

— Морды твои быстрее бы справились, — не задумываясь, ляпнула Оливия и тут же поспешно прикрыла рот, закусив губу. И кто ее только за язык дергал?

— Как-то не подумал, — совершенно не обиделся герцог, мгновенно выпуская теней. Темные двойники нелюдя бесшумно выскользнули из его тела и, словно огромные пауки, быстро поползли по склону, лихо орудуя своими зазубренными клинками. Оливия не успела и глазом моргнуть, когда герцог, подхватив ее на руки, стал взбираться вместе с ней по услужливо подставленным спинам своих мрачных монстров. Что самое удивительное, сам нелюдь почему-то больше не взывал у Оливии ни чувства страха, ни отвращения. Сейчас охотница, пользуясь моментом, с любопытством рассматривала видоизмененную внешность герцога — потемневшую до старой бронзы кожу, проступившую на мощной шее черную сетку вен, заострившиеся черты лица. Что-то во всем облике мужчины неуловимо напоминало о жутком демоне, которого Ли видела сквозь Эсклафидру, только в отличие от аммонриара в герцоге даже в таком состоянии по-прежнему оставалось больше человеческого. Зеленые, светящиеся в темноте глаза лучились живым теплом, а не леденящей душу черной пустотой. Возможно, именно поэтому нелюди пошли против своих темных родителей: человеческие чувства и эмоции были им ближе и понятней, чем бессердечная жестокость эгрэгоров.

Касс без особых усилий преодолел последние эрты, отделявшие их от выхода из-под земли, и Оливия зажмурилась от резкого порыва ветра, бросившего ей в лицо холодную горсть колючих снежинок.

На поверхности разыгралась непогода. Северный циклон принес собой мороз, пронизывающий ветер и тяжелые, непроглядные тучи, которые теперь нещадно осыпали их с Ястребом головы пушистыми белыми хлопьями.

— Вот дерьмо, — вбирая теней, тихо выругался Касс. — Этого и опасался больше всего!

Оливия подняла голову, разглядывая отвесную скалу за их спиной, теперь хорошо понимая, что так раздосадовало герцога.

— Можем попытаться подняться, — вцепившись рукой в каменный выступ и поставив одну ногу в выемку, попробовала взобраться по скальной поверхности Ли.

Рука Ястреба перехватила ее поперек живота и резко отодрала от стены.

— Сдурела? — раздраженно рявкнул он, оттащив Оливию подальше. — Шею свернуть хочешь?

— Да я сто раз лазила и по более сложным препятствиям!

Ястреб закрыл лицо рукой, еле сдерживаясь, чтобы снова не нарычать на Оливию.

— Ты лазила ночью, без страховки, в мороз и сильный снегопад? — почти спокойно спросил он.

— Нет, но…

— Никаких «но», — даже не стал слушать дальше Касс. — Ты мне объясни, дурочка бесстрашная, — не выдержал он, — у тебя что, напрочь инстинкт самосохранения отсутствует? Ты, не раздумывая, бросаешься в самую гущу боя, лезешь в драку с мужиками, которые тебя по габаритам в несколько раз превосходят, карабкаешься по отвесным стенам, шастаешь по ночам по незнакомой территории, кишащей нечистью… Жить надоело? — теперь уже почти орал герцог, и слетающие с его волос снежинки, падая Оливии на лицо, оседали на нем талыми каплями.

— Я уже извинилась, — обижено поджала губы она. — Я не думала, что все так получится. Откуда мне было знать, что там дыра в земле была…

— Думать надо прежде, чем что-то делаешь! — схватил охотницу за плечи Касс.

— Я думала! — гневно огрызнулась Ли.

— О чем ты думала? — вспылил герцог. — О чем?

Оливия хлопнула глазами, и у нее мгновенно запылали уши, а лицо медленно стала заливать краска стыда, потому что последнее, о чем она думала, прежде чем выбежать на улицу — это о голом муже, плещущемся в бочке всего в нескольких шагах от нее. Но сообщать об этом она уж точно ему не собиралась!

Ястреб, истолковав молчание Оливии по-своему, шумно выдохнул, выпуская в воздух клубы пара. Что-то больно грызло внутри. Он вовсе не хотел срываться на ней, просто страх, который он испытал, когда услышал в ночной тишине ее вскрик, до сих пор держал его железной рукой за горло, а она еще и карабкаться по заснеженной скале собралась, проверяя на прочность его и без того шатающиеся, как ветхий частокол, нервы.

— Пойдем, — цепко схватив жену за руку, Ястреб, ловко переступая по присыпанным снегом камням, потащил ее вперед. — Будем идти вниз вдоль берега, — указал он на шумящую невдалеке бурную горную реку. — Может, найдем проход в скалах.

— А если не найдем? — тихо буркнула Ли.

— Если не найдем, то спустимся до самого водопада — там скалы заканчиваются. По равнине сможем вернуться обратно. Крюк, правда, большой придется сделать.

— Откуда ты знаешь, что там водопад? — удивилась охотница.

— Я приблизительно догадываюсь, где мы, — огляделся по сторонам Касс. — Здесь, наверху, я ни разу не был, а снизу, находясь у подножия водопада, видел эти скалы, — Ястреб остановился, повернув голову сначала вправо, а затем влево, после чего вопрошающе хмыкнул: — Зачем же ты сюда пошел, Нэсс?

— А ты уверен, что отец Эстэль был здесь?

— У меня такое чувство, что был, — задумчиво протянул Касс, все еще придирчиво оглядывая местность, потом, мазнув взглядом по Оливии, стряхнул рукой с ее головы снег и натянул капюшон. — Мороз усиливается, — недовольно заметил он. — Надо двигаться быстрее.

Температура воздуха действительно сильно понизилась и спустя четверть часа Оливия почувствовала это на собственном носу. Перчатки девушки остались в поселке, и теперь одну руку она прятала под плащом, а другая благополучно грелась в теплой лапище ведущего ее за собой Ястреба.

— Замерзла? — тревожно спросил Касс после того, как Оливия в очередной раз шмыгнула носом.

— Нормально все, — соврала Оливия, хотя ноги у нее действительно замерзли, потому что в спешке забыла надеть толстые вязаные носки. — Не отвлекайся, быстрей вернемся в поселок — быстрей согреемся.

— Боюсь, что быстро мы до туда не дойдем, — хмуро заявил Касс. — Если не найдем прохода, то до водопада не меньше часа ходьбы.

Оливия согласно кивнула головой:

— Час — так час.

— Здесь нельзя разжигать костер, — словно извиняясь, Касс крепче сжал ее руку. — Огонь привлечет хищников и еще невесть каких тварей.

— Я же сказала — все в порядке. Мне не привыкать, — за годы скитаний с Джеддом Оливия никогда не позволяла себе ныть и жаловаться в пути, и даже когда ноги стирались до кровавых водянок, она лишь сильней закусывала губу и настырно шла дальше. — Когда идешь быстро, то совсем не холодно, — ободряюще улыбнулась она Ястребу.

Касс ее оптимизма совершенно не разделял: слишком хорошо знал, какие в горах Грэммодра бывают морозы. К тому же разыгравшаяся метель теперь сыпала снегом так щедро, что ноги стали достаточно глубоко проваливаться в его белый покров. А еще через полчаса усилившийся ветер окончательно испортил и погоду, и без того мрачное настроение Касса. Сняв с себя плащ, он укутал в него Оливию, игнорируя ее возмущение и попытки вернуть ему одежду.

— Или идешь дальше в моем плаще — или я тебя сам понесу, — с рычащими нотками в голосе заявил он.

— Дохлый гоблин, Ястреб, — негодовала Оливия. — Что ты пристал? Что ты квохчешь вокруг меня, как наседка? Я тебе хоть раз пожаловалась?

— А не надо мне жаловаться, — тащил ее за собой Касс. — Я очень хорошо вижу в темноте.

— Что ты видишь? — злилась охотница. — Что ты вообще можешь видеть в такую пургу?

— У тебя нос, как у отпетого пропойцы и губы синие, — развернувшись, навис над ней Касс.

— Нос ему мой не нравится! Мало ли, что мне в тебе и во всех твоих семи мордах не нравится — я же молчу! Ты сам скоро на сугроб будешь похож! Оденься немедленно!

Касс застыл и несколько секунд недоверчиво смотрел в лицо Оливии, потом осторожно обняв его ладонями, поцеловал девушку в самый кончик носа, согревая его своими губами.

— Мне нравится твой нос, — ласково прошептал он. — Мне не нравится, что ты мерзнешь. Не спорь со мной, пожалуйста. Мы только зря тратим время на глупые пререкания.

— Мне тоже не нравится, что ты из-за меня мерзнешь, — пристыжено опустила голову Ли.

— Мне нравится, что тебе не нравится, — неожиданно улыбнулся мужчина, а затем, быстро развернувшись, повел Оливию за собой.

Охотница не поняла из сказанного Ястребом, что его так обрадовало. В душе у нее по-прежнему все переворачивалось, стоило взгляду упасть на засыпанные снегом волосы и плечи мужчины, но памятуя просьбу больше с ним не спорить, она молча шла следом, изредка тяжко и виновато вздыхая.

Вскоре скальный рельеф действительно стал снижаться и идти на убыль. За белой круговертью, яростно бросающей им в глаза колючую снежную пыль ничего было не видно дальше десятка шагов, поэтому только по характерному звуку падающей с высоты воды, различимому даже сквозь гудящий шум ветра Ли смогла понять, что водопад где-то очень близко и они наконец пришли.

Внезапно меч Ястреба тускло засветился, а потом на его острие начали одна за другой вспыхивать синие руны и, прежде чем сильная рука герцога буквально отшвырнула Оливию куда-то в сторону на несколько эртов, охотница успела увидеть как из-под снежного покрова вверх взметается острый хвост-копье толщиной со ствол дерева, а потом, жуткий шестилапый монстр, вздымая вокруг себя белые вихри, оскаливает огромную пасть.

— Лив, беги! — крикнул Касс, мгновенно выпуская теней и бросаясь в атаку.

По привычке рука Оливии метнулась к колчану, поймав пальцами пустоту за своей спиной. Девушка зарычала в бессильной ярости, потому что осознала, что выбегая из жилища орков она не взяла с собой никакого оружия. Так спешила, что даже охотничьего пояса с залтаками не надела.

Справа от Оливии, в беспросветной снежной мгле зашевелились серые тени, а потом из вьюжной пелены выпрыгнуло еще одно чудовище, а за ним еще одно…

— Ястреб, сзади, — перекрикивая бурю заорала Ли.

— Назад! К реке! — перерубил несколько сочлененных лап, одному из набросившихся на него монстру Касс. Две тени проскользив под брюхом другого, пропороли его своими острыми клинками, вывалив на снег все внутренности существа.

Оттолкнувшись ногой от каменного валуна, Касс запрыгнул на спину, отползающего в сторону раненого чудовища вогнав в его шею меч по самую рукоять. Существо с хриплым ревом повалилось на землю, пытаясь крутящимся по спирали хвостом достать герцога. Сгруппировавшись в прыжке, Ястреб слетел на снег, прокатившись по нему по инерции на несколько эртов вперед. Вскочив на ноги, он, на бешеной скорости помчался в сторону Оливии, а когда поравнялся с охотницей, подхватив ее одной рукой, забросил себе на плечо и, не сбавляя темпа, ринулся к бурлящей впереди горной реке.

Как во сне Ли с ужасом смотрела на медленно выползающих со всех сторон из снежного тумана огромных монстров неуклонно теснящих отчаянно орудующих клинками теней герцога.

Время словно застыло в полете.

Секунды проносятся перед глазами танцующими снежинками…

Свободное падение.

Разлетающиеся в стороны фонтаны брызг.

Обжигающе холодная вода ледяным водоворотом смыкается над головой Оливии, впиваясь в тело сотней жалящих игл. Чья-то рука резко выбрасывает ее вверх, и Ли с криком хватает раскрытым ртом воздух, прежде чем бурный речной поток снова утягивает ее под воду, протаскивая по дну, как мелкую рыбешку.

От дикого холода не получается открыть глаза, тело начинает медленно коченеть, погребенное под толщей студеной воды, а потом что-то жестко перехватывает ее под грудью, мгновенно вытаскивая на поверхность.

— Не бойся, я держу тебя, — голос Ястреба заглушается ревом бушующей вокруг стихии, и он кричит почти в самое ухо Оливии: — Греби руками сильней, Лив!

Отчаянно помогая себе несгибающимися конечностями, охотница барахталась в несущем ее стремительном течении, инстинктивно прижимаясь к телу Ястреба, как к спасительной доске, потому что в этом ледяном хаосе только его присутствие за спиной дарило охотнице надежду на то, что все будет хорошо.

Касс вдруг резко повернул Ли к себе лицом, прорычав в ее окоченевшие губы:

— Обними меня крепче и не отпускай.

Она успела судорожно обхватить его руками за шею раньше, чем рокочущий поток, сбросив их с головокружительной высоты, накрыл лавиной падающей вниз воды.

Ледяные волны поглотили их с Ястребом тела, и на секунду абсолютная тишина задавила своим величественным безмолвием. Касс резко оттолкнулся ногами от дна, выталкивая и себя, и Оливию на поверхность озера, а затем всего в несколько гребков добрался до берега. Вытащив сотрясающуюся от холода девушку на снег, он, стащив с нее сапоги, вылил из них воду.

— Лив, потерпи немного, — обувая ее снова, прохрипел Касс. — Здесь недалеко есть пещера. Мы сможем переждать там пургу. Давай, вставай. Надо двигаться, иначе замерзнешь.

— Д-д-да, — поднимаясь, простучала зубами Ли, чувствуя, как налетающий шквальный ветер превращают ее мокрые волосы в сосульки.

Ястреб снял с нее оба плаща: намокнув, они липли к ногам и только мешали идти, а потом, обняв, прижал к своему боку и быстро потащил куда-то вперед.

Оливия перестала чувствовать собственное тело спустя несколько минут, а ноги переставлялись только благодаря отчаянному усилию воли и крепко державшему ее герцогу.

— Сейчас, еще немного осталось, Лив, — голос Ястреба пробивался сквозь воющий дикой собакой ветер, и охотница повторяла слова мужа, как заклинание:

— Еще немного… еще немного…

Она не поняла, почему стало темно, как и когда герцог успел затащить ее в какое-то помещение, но здесь было сухо и тепло, если, конечно, можно было назвать отсутствие снега и ветра теплом.

— Посиди здесь, — Касс усадил охотницу на камень, спустив с пальцев искрящуюся волну магии. Росчерк молнии ударился в остатки кем-то потушенного костра, и взвившееся пламя озарило серые стены и низкий, нависающим над самой головой герцога каменный свод. — Я сейчас вернусь. Лив, я прошу тебя — только не засыпай. Ты же сильная, ты продержишься.

Оливия, дрожа всем телом, безотчетно кивнула, протягивая покрасневшие, потерявшие чувствительность руки к спасительному теплу огня.

Герцог исчез в изогнутом полумесяцем узком проеме в стене, а охотница, упав на колени у костра, жадно наклонялась к нему всем корпусом, тщетно пытаясь унять сотрясавшую ее дрожь. То ли костер был слабым, то ли тело промерзло до самых костей, но согреться у Оливии не получалось. Зубы стучали так громко и часто, что охотнице казалось — еще немного, и они просто искрошатся в мелкую пыль. У нее даже не было сил обернуться на послышавшийся за ее спиной шум.

От появившегося в пещере Касса пахло хвоей и снежной пургой, да и сам он, с ног до головы облепленный снегом, был похож на духа зимы, случайно заглянувшего на огонек.

Осторожно подняв Оливию с пола, он пересадил ее на камень, после чего стал быстро подбрасывать в костер нарубленные дрова.

— Видишь, какая с моих морд польза, — неуклюже пошутил он. — Хочешь — можно лук с морковкой крошить, хочешь — дрова.

Оливия попыталась улыбнуться, но вместо этого еще сильнее застучала зубами.

— Быстро снимай одежду, — приказал Касс. — Ее надо высушить.

Словно подавая пример, он стал раздеваться, развешивая на каменных выступах стен мокрые дублет, свитер, рубаху, а когда остался в одних брюках, резко развернулся к охотнице.

— Лив? — вопрошающе вскинул бровь он, обнаружив, что девушка не сдвинулась с места. — Ты заболеешь, если останешься в мокром.

— Н-н-нет, — замотала головой Ли, обнимая себя руками. — М-м-не уже т-тепло. С-скоро в-все просохнет.

— Лив, пожалуйста, — Касс сделал короткий шаг ей навстречу, протянув руку. — Давай я, если тебе трудно.

— Нет! — охотница испугано отшатнулась, уставившись на Касса широко раскрытыми глазами. Прочитав на лице девушки тревогу и зарождающийся страх, герцог бессильно простонал:

— Всевидящий, Лив, я не собираюсь тебя трогать. Я просто хочу помочь. Я прошу тебя — сними с себя мокрую одежду!

— Н-нет, — зашевелила дрожащими губами Оливия.

Она не могла справиться с накатившим на нее внезапным приступом паники. Что-то подобное уже было в ее жизни: он, она, холодный камень, серые стены и эхом звучащий в тишине храма низкий властный голос. — Ты поклялся… — срываясь на шепот, выдохнула она.

— Дерьмо, — прорычал Касс, яростно запрокинув голову. Стремительно наклонившись, он рывком сдернул охотницу с камня, зажав в ладонях ее лицо. Зеленые глаза ярко вспыхнули, и Ли стала проваливаться в их затягивающую глубину.

Словно со стороны она видела, как герцог стаскивает с нее одежду, оставляя обнаженной и совершенно беззащитной, но почему-то было абсолютно все равно. И когда широкие, немного шершавые ладони коснулись ее груди, тоже было все равно. Мир качался маятником у нее перед глазами, и в нем не было ни холода, ни боли, ни страха, и ее самой тоже не было…

Кто-то другой безразлично смотрел на то, как руки мужчины начинают быстро двигаться по ее ставшей почти синей коже, и кто-то другой сотрясался в такт жестким, растирающим до жгучей боли спину ладоням. Они яростно перемещались по всему ее телу, оставляя после себя расходящиеся багровые пятна на груди, животе, руках, ногах, и не было сил сказать, чтобы мужчина прекратил эту пытку.

Оцепенение отпустило внезапно, а вместе с ним пришла боль. Тело горело и пекло, словно по нему жестко прошлись тупой теркой. С мокрых волос Оливии на грудь капала вода, стекая вниз по ребрам к животу тонкими струйками, и одна из ладоней Касса, ловко переместившись с плеча охотницы, начала растирать воду по саднящей коже.

— Ты… — замахнувшись, Оливия влепила Ястребу тяжелую, хлесткую пощечину. Задыхаясь от подкатывающих к горлу слез, она прохрипела в его лицо: — Ты мне обещал! Как ты мог?

Перехватив ее руки, Касс завел их Оливии за спину, а потом со всей силы вдавил девушку в свое тело.

— Нам не выжить друг без друга, Лив, — яростно зашептал он в ее мокрую макушку. — Как ты не поймешь? Ты бы умерла от переохлаждения.

— И пусть, — горько всхлипнула она, плохо соображая, что говорит.

Во взгляде Касса проскользнуло что-то безумное. Утопив в ладонях лицо Оливии, он свирепо бросил в него:

— Не позволю. Слышишь? Не позволю…

Сумасшедший град поцелуев обрушился на ее лоб, веки, нос, щеки, губы, перемежевываясь с глухим и яростным рычанием герцога:

— Глупая, какая же ты глупая…

Костер взорвался огненным фейерверком, и разливающееся по земле пламя поднялось в воздух девятым валом, накрыв алой волной все пространство вокруг. Бушующий огненный шторм закрутился золотой воронкой, укутав живительной теплотой замерзших супругов. Руки огня ласково скользили по их коже, и Ли не понимала, что согревает ее больше — нежные, неистовые поцелуи мужчины, стирающие ее слезы — или жаркое пламя, жадно облизывающее их обнаженные тела.

В тесном каменном гроте стало душно, как в хорошо протопленной бане. Касс на секунду замер, заглянув в манящие небесной лазурью глаза Оливии. С тихим стоном он мимолетно прижался губами к ее лбу, а затем, отстранившись, повернулся к стене.

Сняв с камней их совершенно сухую одежду, герцог, избегая смотреть в лицо Оливии, стал быстро одевать ее, суматошно затягивая завязки на рубахе, застегивая брюки, натягивая на нее свой толстый свитер.

Одним из плащей он накрыл охапку принесенных им еловых лап, после чего, потянув за собой Оливию, лег вместе с ней на импровизированную лежанку, укрывшись вторым плащом.

— Спи, Лив, — погладил разметавшиеся волосы охотницы Касс. — Завтра пурга закончится, и мы выберемся отсюда, — прошептал он, грея губы у ее виска.

Оливия попыталась немного отодвинуться от крепко обнимающего ее мужчины, потому что такая тесная близость с ним будоражила и отзывалась испуганной дрожью в спине, но руки Касса не позволили это сделать — еще сильней прижали ее к твердому телу, горячему и возбужденному. Теперь Ли это отчетливо ощущала и понимала. И слишком хорошо она знала, что противопоставить его звериной силе ей нечего, как бы сильно не сопротивлялась. Старые страхи вновь рвали ее душу на части. Руки тряслись, и до безумия хотелось вскочить и куда-то бежать. Просто бежать.

Куда-то далеко.

Бесцельно и бессмысленно.

Словно почувствовав, что с ней происходит, Касс немного отпустил хватку и вдруг хрипло произнес:

— Это правда — я хочу тебя. Так сильно, что иногда мне кажется — это какая-то болезнь. Низменная зависимость. Наваждение. Проклятие, посланное мне в наказание. Это неудовлетворенное желание мучает меня, съедает изнутри, причиняет боль. И я бы мог тебя заставить, а потом стереть это из твоей памяти, и ты ничего не узнала бы, но никогда так не сделаю… Не хочу так… — Касс резко развернулся, обняв ее лицо, и зашептал в испуганно дрожащие женские губы: — Не могу… Понимаешь? Ты ведь позволишь мне? Все исправить… Однажды… Показать тебе, какой бывает настоящая близость между мужчиной и женщиной. Стереть уродливые воспоминания нежными ласками, залечить твои раны поцелуями. Неправильно, если это буду не я. Я должен все исправить. Однажды… Ты ведь разрешишь мне, Лив? — повторял он, осторожно целуя тонкие веки, лоб, нос. — Я подожду… Я умею ждать…

Оливия смотрела в склоненное над ней мужское лицо и не могла пошевелиться, плененная невыразимой болью и обезоруживающей нежностью, что видела в глубине мерцающих зелеными всполохами глаз. Горячая волна разлилась в груди, сжала невидимой рукой сердце и осела пульсирующим жаром в ногах и животе. А он все говорил, говорил, говорил… и от его тихого голоса было жарко, так жарко, что хотелось стащить с себя одежду и выбежать босиком в ярящуюся за стенами пещеры метель, чтобы надышавшись морозным воздухом, упасть лицом в снег, а потом ждать, когда огонь, терзающий тело, наконец остынет, оставив ее в покое. Пальцы мужчины медленно перебирали ее волосы. Низкий, грудной шепот проникал в кровь, и она текла по венам расплавленной смолой. Дышать было тяжело: казалось, что вместо воздуха она вдыхает огонь, пожирающий ее легкие.

— Тебе нужно отдохнуть, — нахмурился Касс, погладив кончиками пальцев тонкую скулу Оливии. — Спи. Сон лучший отдых.

Зеленый взгляд смотрел в самую душу охотницы, и не подчиниться его молчаливому приказу было просто невозможно, да и не под силу любому смертному. Тяжело проваливаясь во тьму, она чувствовала мягкие губы у своего виска и крепкие руки, согревающие ее своей силой и теплом.

* * *

Пробуждение пришло с умиротворяющим запахом хвои и потрясающим ароматом жарящегося на костре мяса. Оливия жадно втянула носом воздух, глотнув мгновенно заполнившую рот слюну. Открыв глаза, она обнаружила сидящего к ней спиной у огня Ястреба, жарящего на своем мече, словно на вертеле, какую-то дичь.

— Проголодалась? Подожди немного, скоро будет готово, — не поворачиваясь, произнес он.

Удивленно расширив глаза, Ли приподнялась на локтях, разглядывая широкую спину мужа.

— Как ты понял, что я не сплю? — хриплым после сна голосом поинтересовалась она.

Касс грустно улыбнулся, так и не ответив.

Да и как сказать, что смотрел на жену, пока она спала, и отвернулся, только когда заметил, как дрогнули темные веера ее ресниц. Он не сомкнул глаз за всю ночь. Обнимал ее и боялся, как маленький, что если закроет глаза — она исчезнет. Страх потерять Оливию глушил все остальные чувства. Отчетливо, до тошноты, до спазмов в горле Касс помнил, как это больно — терять любимых. А еще больней было продолжать жить с этим — легче умереть самому.

— Морды сообщили, — шутливо заявил Касс, проворачивая над огнем тушку.

Оливия недоверчиво огляделась по сторонам и, не обнаружив вокруг теней Ястреба, с опаской спросила:

— Они что, все время наблюдают за мной из тебя?

Касс низко рассмеялся, подхватил стоявшую возле огня деревянную плошку с талой водой, протянув ее Оливии.

— Пить хочешь? — с улыбкой разглядывая торчащие во все стороны короткие волосы жены, мягко пророкотал он.

— Где ты это взял?

Обхватив ладонями изготовленную из дерева посудину, Ли отпила глоток теплой воды и сразу же захотела есть.

— Вырезал, пока ты спала, — услужливо поднес к ней жареную тушку Касс. — Осторожно, горячая, — предупредил он, когда рука девушки быстро потянулась еде.

Ли оторвала хрустящую коричневую корочку и, запихнув ее в рот, блаженно промычала:

— Как вкусно! Что это?

— Тебе лучше не знать, — повел бровью Касс.

Рука с очередной порцией мяса замерла у самых губ Оливии. Жалобно посмотрев в лицо Ястреба, она напряженно сглотнула:

— Червяк?

Губы герцога дрогнули в улыбке, и он отрицательно мотнул головой.

— Огромный жук? — трагическим шепотом спросила Ли.

— Нет, — в голосе мужчины отчетливо зазвучали веселые нотки.

— Ну, тогда ничего страшного, — облегченно вздохнула Оливия, жадно набрасываясь на еду. — Все остальное я как-нибудь переживу.

— Действительно — ничего страшного, — хмыкнул Касс. Говорить жене о том, что зажаренный им рипс — это большая пещерная крыса, он не стал.

Прожевав мясо, Оливия сыто вздохнула, благодарно улыбнувшись Ястребу:

— Спасибо.

Касс задумчиво и пристально разглядывал ее лицо. Не выдержав, он протянул руку, вытирая большим пальцем губы девушки, испачканные мясным соком, хотя до безумия хотелось слизать его языком, а потом еще долго целовать сладкий рот, наслаждаясь вкусом любимой женщины. Она вела себя так, словно ничего не произошло, а может, просто делала вид, что ничего не помнит. Возможно, желания вспоминать о ночи, проведенной в его объятьях, у нее не было. Или правда забыла?

— Не за что, — обронил он, с удивлением заметив, что щеки Оливии полыхнули ярким румянцем. Значит, все же помнила…

— Что с погодой? — смущенно отвернувшись, спросила она.

— Налаживается, — коротко доложил Касс, наслаждаясь ее растерянностью. Такая смирная Оливия была невероятно трогательной и женственной, совершенно не похожей на ту Оливию-воительницу, которая била до звездочек в глазах, метала ножи и бешено скакала на лошади. Если бы она только знала, как ей идет эта прозрачная бледность лица, утренняя хрупкость заспанных век, манящая мягкость припухших губ… Такую Оливию хотелось обнять, защитить и закрыть собой от беды и горя. Позволила бы только…

Оливия нетерпеливо заерзала по лежанке, нервно сминая в кулаке ткань своего плаща.

— Значит, мы уже можем идти?

— И куда ты так торопишься? — насторожился Касс.

Девушка горестно выдохнула и подняла на герцога взгляд, полный тревоги и сожаления.

— Я боюсь за Джедда. Я уверена, он уже обнаружил нашу пропажу и бросился искать. Если с червем может повезти и он не встретит его в туннеле, то с теми членистоногими у реки…

— Лив, — мягко спрятав ее ладонь в тепло своих рук, Касс слегка наклонил голову к плечу. — Джедд не пустоголовый юный мастрим, бездумно бросающийся в погоню. Он умудренный опытом следопыт. Пожалуй, лучший в Аххаде. И просто невероятно проницательный человек. Джедд не полезет один в нору к сфагам. Да и Урхурт ему не позволит. Орки знают, где нас следует искать. Вот увидишь, когда я подниму нас на плато, Джедд с Урхуртом уже будут ждать нас там.

— Поднимешь? — переспросила Ли.

— Я умею летать, — улыбнулся Касс. — Забыла?

Оливия вопрошающе вскинула голову, и герцог понял по недоуменному взгляду, какие мысли сейчас крутились в ее светлой головке.

— Почему я не сделал этого вчера? Я не мог тобой рисковать. Птицы не летают по такой погоде, — грустно улыбнулся Касс. — Тело нелюдя быстро восстанавливается — тело птицы слишком уязвимо. Птицы погибают, пытаясь лететь в метель и пургу. Так умер мой отец. Как видишь, дар Мэрлина менее безопасен, чем способности эгрэгоров, — иронично заметил Касс.

— Прости меня, — вдруг произнесла Оливия.

— Что? — опешил Касс. — За что? — растерянно просипел он.

— Так глупо получилось… Прогулка эта… — покачала головой Ли. — Я… я обычно никогда так не делаю… Дохлый гоблин, как же сложно объяснить… Я…

— Я понял, — прекратил ее душевные метания Касс. — А по-моему, замечательное у тебя вышло знакомство с Грэммодром. Запоминающееся. Будет о чем детям рассказать.

— Издеваешься? — уставилась на улыбающегося мужа Оливия.

— Пытаюсь пошутить, — честно признался Касс.

— Как-то скверно у тебя с юмором, Ястреб, — обижено насупилась Ли. — Ты бы у брата своего, что ли, поучился.

— Ну вот, — развел руками Касс. — Дожился! Уже к младшему брату в ученики посылают, — поднявшись на ноги, он смерил насмешливым взглядом Оливию с высоты своего роста, а потом удовлетворенно заявил: — Одевайся, скоро можно будет лететь. Только тебе придется очень крепко держать в руках мою одежду.

— Зачем? — не поняла Оливия.

— Ну, если потеряешь — поеду в поселок к оркам голый, но зато на коне, — подмигнул девушке Касс.

Охотница сердито насупилась, но почему-то промолчала, не став язвить по этому поводу, чем удивила Ястреба еще больше.

Раздеваясь в пещере, он старался не смотреть на Оливию и не говорить с ней, чтобы не заводить ее еще больше, только краем глаза заметил, что все его вещи она, завернув в плащ, связала в плотный узел, который удобно было держать в руках. А когда выходил на улицу, спинным мозгом чувствовал на себе немигающий взгляд девушки. Ужасно хотелось резко повернуться, чтобы увидеть растерянность в ее глазах и яркий румянец, заливающий бледные щеки.

Ее смущение доставляло Кассу ни с чем не сравнимое удовольствие: в такие моменты в ней просыпалась женщина — женщина, заставляющая его сердце раз за разом беспорядочно пропускать удары.

Оливия и правда смотрела на него: робко бросала взгляд на здоровое сильное мужское тело и краснела, как девочка, от мысли, что Ястреб может заметить ее нескромный интерес. Что-то во всем происходящем совершенно сбивало ее с толку. Что-то очень личное и невероятно интимное было в этой ночи, проведенной наедине с мужем, и в этом каком-то уютно-теплом утре, наполненном запахом приготовленной для нее вкусной еды, звуком потрескивающего костра и спокойной беседой с герцогом. Она была благодарна ему за то, что и словом не обмолвился о событиях прошлой ночи, потому что стоило вспомнить себя, совершенно голую, в руках Ястреба — и все внутри, обрываясь, куда-то падало, и от стыда хотелось провалиться сквозь землю. Поэтому Ли старательно пыталась об этом не думать, вот только стоило взглянуть в глаза мужа — и в ушах настойчиво начинал звучать его будоражащий кровь шепот: «Ты ведь позволишь мне? Все исправить…» А сейчас, когда украдкой смотрела на то, как он раздевается и под бронзовой кожей волнами перемещаются бугры мышц, уши горели огнем и удушливо перехватывало дыхание. Ведь для того, чтобы сделать то, о чем он просил, пришлось бы позволить ему лежать на ней абсолютно голым. Всевидящий, и о чем она только думает?

Нервно схватив узелок с вещами Ястреба, Оливия ринулась на улицу и замерла у самого выхода, глубоко и шумно вздохнув. На белом, искрящемся в утреннем свете снегу сидела огромная черная птица, пристально разглядывая ее из-под хищного прищура ярко-зелеными глазами.

В Айвендрилле Оливия толком и не успела разглядеть, как выглядит герцог в личине ястреба. Сейчас же, на фоне белоснежного полотна, отливающее синевой оперение птицы казалось словно нарисованным искусным художником. Ветер мягко трепал темный подпушек, стелил у голеней ястреба белую поземку, бросая в мощную грудь россыпь снежинок.

Птица зашевелилась, расправляя широкие крылья, и Ли невольно попятилась, больше от неожиданности, чем от испуга. Склонив набок голову, ястреб сделал шаг в сторону, будто приглашал Оливию пройти вперед, а потом, в подтверждение догадок охотницы, медленно повел клювом, указывая направление.

Так странно Оливия себя еще никогда не чувствовала: скажи кому из мастримов, что подчинялась приказам птицы — на смех бы подняли, и прозвище «чокнутая Ли», наверное, прицепилось бы к ней навечно.

Ступая по звонко скрипящему в сонной тишине снегу, девушка несколько раз оглядывалась назад, пытаясь понять, почему ее пернатый супруг не идет следом, а когда собралась его об этом спросить, чуть было не рассмеялась во весь голос. Ну, точно чокнутая: вот только с птицами она еще и не разговаривала.

Она взвизгнула и чуть не выронила узел с одеждой, когда на талии жестко сомкнулись чешуйчатые птичьи пальцы и тело взмыло в воздух, все дальше и дальше удаляясь от земли.

Это было и страх, и восторг одновременно: ощущение беззащитной уязвимости — и невероятной мощи. Оливии казалось — одно неловкое движение, и она камнем полетит вниз, но…

Шорох огромных крыльев над головой, резкий подъем, от которого рябит в глазах, а внутренности скручиваются в тугой узел — и весь мир ложится ей под ноги, словно хрупкая снежинка на ладонь. Белоснежно-чистый, с завьюженными кронами вековых сосен, неприступными вершинами гранитных утесов и ускользающей вдаль петлей реки, еще не скованной толстым панцирем льда, но уже покорно отступающей под натиском наползающих на нее со всех сторон снегов.

И бурный водопад отсюда, с высоты, кажется тонкой струйкой, и высоченные ели — булавками, натыканными в пушистую белую подушку, а пролетающие рядом птицы игрушечно малы в сравнении с необъятной картиной непостижимо-прекрасного мира — мира, наполненного небесным светом и бесконечной любовью его творца.

Ли чувствовала себя свободной в этот миг, свободной от законов, выдуманных людьми, от слепой судьбы, четко и безжалостно расставившей вокруг нее свои акценты, и от незыблемой догмы — рожденному без крыльев никогда не познать высоты небес. А небо было так близко… И с каждым новым взмахом крыльев Ястреба они падали в него, купаясь в пронизывающих со всех сторон их тела ветрах. И воздух был так свеж и чист, что не надышаться, и если бы только могла Оливия сейчас раскинуть в стороны руки и закричать взахлеб от восторга, то непременно бы это сделала. Так хорошо и легко ей еще никогда в жизни не было.

Птица неспешно парила над землей, поймав своими огромными крыльями струящиеся упругие потоки, словно хотела дать Оливии возможность еще немного насладиться величием и целостностью этого мира. Яростный порыв ветра ударил охотнице в лицо, и ястреб, совершив плавный рывок, неожиданно резко пошел вниз. Земля стала приближаться с такой бешеной скоростью, что Оливия, судорожно вцепившись в узел с одеждой, от страха перестала дышать, только расшившимися глазами смотрела, как все то, что секунду назад казалось таким маленьким, в считанные мгновенья становится реально-огромным.

Белое полотно снега замелькало искрящейся полосой, а потом цепко державшие ее когти разжались и пушистый сугроб принял в объятия сгруппировавшееся тело Оливии.

Поднявшись на ноги, она стала живо отряхиваться, пока сбросившая ее птица заходила на второй круг для посадки. Чего девушка не ожидала, так это того, каким будет обратный оборот герцога. Ястреб, шумно хлопая крыльями, буквально упал в снег всего в нескольких шагах от нее. Черные перья, повинуясь какой-то чудовищной силе, стали втягиваться в стремительно меняющееся тело птицы, и спустя пару секунд рядом с ней стоял высокий обнаженный мужчина, ничуть не смущаясь тем, что его босые ноги по голень утопают в холодном снегу.

Подхватив узел с одеждой, Оливия быстро протянула его Кассу, шумно сглотнув, когда теплая рука мужа коснулась ее пальцев. Он повернулся к ней спиной, и пока одевался, девушка поймала себя на ужасно непристойном занятии: она бессовестно подсматривала за ним, совершенно не понимая, что вдруг на нее нашло.

Глупое любопытство!

Живя среди мастримов, она много раз видела мужчин, купающихся в реке, да и ходить раздетыми по пояс, они, красуясь перед ней, никогда не стеснялись, но похвастаться своими фигурами перед герцогом, им, по сути, было нечем. Проигрывали по всем пунктам. У Ястреба было жесткое и опасное тело воина: сплошные мышцы и сухожилия, обтянутые бронзовой кожей; крепкие жилистые ноги; сильные руки с широкими запястьями; мощная, как ствол дуба, спина…

Взгляд Оливии мазнул по этой самой спине и, потрясенная количеством испещряющих ее шрамов, девушка больше не смогла отвернуться.

Рубцов было много: короткие, длинные, тонкие и широкие, они, словно старые письмена, были разбросаны по коже мужчины. Это были отметины от стрел, ножей и мечей — такие следы охотница определяла безошибочно. Влекомая непонятным импульсом, Ли протянула вперед руку и осторожно провела пальцем по косой светлой полосе у самого позвонка.

Касс хищно развернулся, напряженно уставившись на жену.

— Так много, — растерянно моргнув, шепнула она, прижав к груди руку.

Тяжело дыша, Касс навис над Оливией, выпуская в ее лицо белые клубы пара, а потом поймал ее ладонь, положив на свою голую грудь, туда, где под слоем кожи и ребер размеренно и гулко билось сердце.

— Это потому, что некому было прикрывать мою спину на передовой, — хрипло обронил он.

Оливия смотрела в его глаза и не могла заставить себя отвернуться, словно видела сквозь них душу мужчины, усеянную такими же многочисленными шрамами, как и его спина.

— Оденься. Холодно ведь, — охотница заметалась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, но повсюду был только белый искрящийся снег и, бросив эту глупую затею, она подняла лицо к молчаливо наблюдающему за ней мужу.

Он вдруг глубоко вздохнул, и сердце под ее ладонью забилось часто-часто, заставляя собственное биться ему в унисон.

— Холодно… Замерзнешь… — жалко повторила она, чувствуя, что сама начинает плавиться от жаркого огня, разгорающегося в зеленых глазах Ястреба.

— Не замерзну, — жадно обласкав взглядом ее губы прошептал Касс. — Ты ведь не позволишь мне замерзнуть? — когда она так смотрела на него, он не чувствовал холода, он вообще ничего не чувствовал, кроме неудержимого жара в крови и бушующего в сердце пламени.

— Я… — Оливия завороженно смотрела на приближающееся к ней лицо Ястреба, не смея ни отвернуться, ни что-то сказать. Сердце мужчины неистово грохотало под ее ладонью, и снег вокруг них плавился и шипел. И когда теплые губы накрыли ее рот нежным поцелуем, в голове не осталось ни одной мысли, только жаркая пустота и звук бьющего по вискам пульса.

Сомкнувшиеся на ее талии и спине руки подняли Ли вверх, прижимая к разгоряченному телу мужчины в каком-то диком и голодном порыве. Взгляды встретились, застыв на секунды, высекая яркие искры, и в новом поцелуе Ястреба было столько огня, что можно было осыпаться пеплом в его яростном натиске. Обхватив мужа руками за шею, Ли просто тонула в необузданном шторме его поцелуев, покрывающих ее лицо, волосы, шею. Это было что-то такое безудержное и всепоглощающее, чего Оливия еще никогда в жизни не испытывала. Что-то, что заставляло терять рассудок и совершенно лишало воли.

Сквозь огненный угар она, как во сне, увидела вдали облако белой пыли, и все, на что была способна в тот момент, когда губы Ястреба чертили жгучие дорожки от ее виска к шее, так это сжать дрожащими пальцами его плечи и, задыхаясь, прошептать:

— Там… кто-то едет…

Вздох герцога получился каким-то вымученным и тяжелым. Обернувшись, он несколько секунд смотрел на появившихся вдали всадников, а потом сипло произнес:

— Это Джедд с Урхуртом. Я ведь тебе говорил, что нас будут встречать.

Опустив Оливию на землю, Касс стал торопливо одеваться, нервно поглядывая в сторону. Теперь на скачущих во весь опор лошадях отчетливо можно было различить фигуры и лица наездников. На полкорпуса опережая Урхурта, впереди всей процессии мчался Джедд.

Не доезжая до Касса с Оливией, он на ходу спрыгнул с лошади и, как сумасшедший, побежал к радостно улыбающейся ему охотнице.

— Детка, — обхватив ее лицо своими большими шершавыми ладонями повторял мастрим. — Ты жива! Моя девочка!

— Все хорошо, Джедд. Со мной все хорошо, — Ли прижалась к груди охотника, тщетно загоняя обратно заполняющие глаза слезы. Родной отец не любил и не переживал за нее так, как это делал грубоватый и необразованный охотник.

— Что здесь произошло? — разглядывая огромную черную прогалину в снегу, тревожно спросил Урхурт.

— Грелись, — мрачно ответил Касс, застегивая у плеча плащ.

— Понятно, — скосился на Джедда орк. — Я ж тебе говорил — не пропадут, а ты мне — замерзнут, замерзнут… Им, вон гляди, и дров не надо!

Касс из-под заломленной брови недовольно оцарапал его колючим взглядом, и Урхурт мгновенно умолк, подав знак одному из своих воинов, чтоб тот подвел к герцогу его коня.

— Олог, полезай к Тургу, — прогрохотал фэа-торн. — А свою лошадь герцогине отдай!

— Она поедет со мной! — голос Ястреба прозвучал почти угрожающе. И спорить с ним почему-то никто не стал. Даже Оливия. Сейчас он снова был похож на того жесткого и бескомпромиссного Ястреба, с которым судьба столкнула ее в пасти каменного дракона.

Стремительно взлетев на Мрака, Касс выжидающе протянул Оливии руку, пристально глядя в ее глаза. Безвыходно вздохнув, Оливия смиренно положила свою ладонь в его, позволяя Ястребу усадить ее впереди себя. Рука мужа обвилась поперек ее живота, прижимая к груди, и Ли почувствовала, что как-то разом напряжение, сковывающее мышцы мужчины, ушло, словно он до последнего не верил в ее добровольное согласие ехать с ним.

— Держись крепче, — у самого уха прозвучал низкий голос, от которого колкой волной по спине побежали мурашки. Ли чувствовала себя странно: ее бросало то в жар, то в холод, а тело становилось вялым и безвольным, как тряпка, когда Ястреб был так близко. А о его поцелуях лучше вообще было не вспоминать: они вынимали душу из той цельной и целеустремленной Оливии, которой она была всю жизнь, превращая в кого-то другого. В незнакомку, которой нравилось не думать ни о чем, сгорая в пожирающем ее пламени сладостного безумства. Было стыдно за свою бесхребетность, а взять себя в руки почему-то не получалось, и Оливия не знала, как объяснить подобное состояние: меткой ли, заставляющей реагировать на своего хозяина, или же низменной слабостью собственной плоти…

* * *

До поселка орков они добирались чуть больше часа, и это при том, что лошади скакали довольно быстро. Оливии оставалось лишь удивляться, как далеко, оказывается, их с Ястребом занесло ночью. Выбежавшая им навстречу Эстэль показалась Оливии неестественно бледной и совершенно несчастной. И только когда девочка прилипла, как пиявка, к спрыгнувшей на землю охотнице, а потом беззащитно ткнулась носом в обнявшего ее герцога, Ли поняла, как сильно она переживала их исчезновение.

— Где вы были? — уставившись на Касса своими огромными глазищами, спросила она.

— Держи, — герцог вытащил из-под плаща найденный в туннеле нож, и у Эстэ затряслись руки.

— Это папин, — голос девочки предательски дрогнул, а глаза наполнились слезами. — Где вы его взяли?

— Обнаружили в норе сфагов.

— А папа?

У Оливии все внутри сжалось, столько отчаяния и надежды было в вопросе девочки.

— А Нэсса пока не нашли, — погладил кудри Эстэль Касс. — Но теперь я знаю хотя бы направление, где его следует искать.

— И где? — кусая дрожащие губы, спросила Эстэ.

— Урхурт, — повернулся к орку Ястреб, — у тебя есть с собой карта Грэммодра?

— Есть, — кивнул фэа-торн. — Пойдем в хижину.

* * *

В домике Урхурта жарко горел очаг, уютно освещая скромное жилище, устланное теплыми шкурами. Орк, усевшись на одну из них, достал из-под вороха меховых покрывал свою дорожную сумку и, недолго порывшись в ней, выудил на свет скрученный в трубку кусок сыромятной кожи. Расправив его на полу, мужчина поманил рукой Оливию и Касса, а сидевшей в углу орчанке приказал подать тэккле и лепешек.

— Кстати, о еде, — скосился на хлопочущую у огня хозяйку. — О сфагах придется на время забыть.

Урхурт кисло скривился и недовольно поинтересовался:

— Ты с ними, что ли, тоже подружился, пока под землей ползал? Зургары, сфаги, кто следующий? Эдак нам скоро и жрать нечего будет! Каждая свинья станет приходить и говорить: «Не ешьте меня, я друг маршала Оттона».

Касс невольно улыбнулся. Уж с чем с чем, а с чувством юмора у Урхурта все было в порядке.

— Сфаги больны, — огорошил своим ответом орка герцог. — Орки заражаются гнилью именно от них.

— Дерьмо огра, — мрачно уронил Урхурт, после чего позвал одного из своих воинов и приказал сжечь все запасы мяса.

— Думаю, вам следует проверять все, что вы едите, — кивнул на принесенные лепешки Касс. — Сфаги — это только начало.

Урхурт бессильно развел руками, и взгляд фэа-торна перестал излучать веселье и беззаботность.

— Kеthаvеl, мы вымрем зимой, как мухи, если вся животная пища, что бегает по Грэммодру, отравлена Поветрием.

— Вы вымрете быстрей, если ты не предупредишь кланы о том, каким образом распространяется зараза среди орков.

— Сегодня же пошлю сокола в Роггерфол, — расстроено сник орк. — Так зачем тебе карта? — вдруг вспомнил он.

— Покажи, где мы находимся? — развернул к себе рисунок герцог.

Урхурт, не задумываясь, ткнул своим пальцем в точку на карте:

— Здесь!

— А теперь покажи, где в последний раз видели Дюранда, — придирчиво рассматривая картинку, попросил Касс.

Урхурт, наклонившись над картой, указал место, после чего подчеркнуто-внимательно уставился на впавшего в задумчивость Касса.

— Что здесь? — герцог обвел кругом на карте местность, испытывающе поглядев на орка.

Урхурт слегка приподнял свои огромные плечи и недоуменно нахмурился:

— Да нет там ничего!

— Не может быть, — недоверчиво качнул головой Касс. — Какому клану принадлежат эти территории?

— Да ничьи они! Там сплошные горы и скалы, — хмыкнул Урхурт. — И живут там, пожалуй, одни зургары да норвилы, — почесал грудь орк. — Ну, может, еще какая нечисть…

— И все же там что-то есть, иначе Вайс с Нэссом не направлялись бы туда с двух разных сторон.

— С чего ты взял, что они направились именно в ту сторону? — Урхурт уткнулся в изображение поверхности Грэммодра, пытаясь понять, что же такого наводящего на след пропавших эрлов мог обнаружить там герцог.

— Нэсс был в этом месте, — пояснил Касс, — он добрался по туннелю к реке. След его потерялся за этими скалами, — оторвав два кусочка от лепешки, Ястреб уложил их на карту. — Дюранд вышел из Роггерфола и пропал где-то здесь, — снова обозначил он выпечкой точки на рисунке. — Если провести прямые по пути следования одного и другого, то пересекутся они именно в том районе, о котором я тебя спрашиваю. Получается, что Варгард и Дюранд двигались в одном направлении. Только Вайс шел с севера на запад, а Нэсс с юга на запад, но конечная цель у них была одна. Так что в этих горах, Урхурт? — снова задал вопрос орку герцог.

— Я не знаю, что они могли там обнаружить, — помрачнел фэа-торн, отчего его оливковое лицо стало почти серым. — Но, вероятно, ничего хорошего, раз оба пропали.

— Возможно, источник Поветрия где-то в этом районе, а возможно, и тот, кто его сюда принес, — поделился с Урхуртом своими соображениями Касс. — Ты дашь мне своих людей, чтобы мы могли сегодня же отправиться на поиски?

— Я сам с тобой поеду, — безапелляционно заявил орк.

— А кто переправит Эстэ в Роггерфол? — Касс указал кивком головы на девочку, все это время молча наблюдавшую за беседой.

— Я поеду с вами! — воскликнула она, схватившись за руку Оливии.

— Ты не поедешь с нами, — голос Ястреба стал холодным, как лед, и Эстэ поджала губы, стараясь не заплакать. — Твой отец сказал бы тебе то же самое, — уже мягче заговорил герцог. — Не место девушкам в таком опасном походе.

— А жена ваша кто? — не удержалась с едким упреком Эстэ. — Не девушка? Нет?

— А жена моя, кроме того, что девушка, еще и воин, — нравоучительно осадил девчонку Касс. — И, если хочешь знать, она была телохранителем в ольдте у светлого Владыки Айвендрилла.

— Ух ты, — скорчил удивленную гримасу Урхурт. — Так вы, герцогиня, значит, высокородные уши этого первородного зазнайки охраняли?

— Элл — не зазнайка, — заступилась за эльфа Оливия. — Он вполне адекватный мужчина и прекрасный правитель.

— Вы намекаете, что я неадекватный? — нехорошо так посмотрел на девушку орк.

— Заметьте, не я это сказала, — памятуя подставу с боем Ястреба, мстительно обронила Ли.

Орк обиженно сдвинул брови, пробурчав под нос:

— Ну конечно, куда уж нам, оркам неотесанным, супротив этих надушенных чистоплюев! Рожей не вышли!..

Оливия спрятала в углах губ озорную улыбку и осторожно перевела взгляд на Ястреба, к своему удивлению обнаружив, что мужчина, глядя куда-то в одну точку на полу, почему-то зло крошит в своей ладони несчастную лепешку.

— Я пойду собирать вещи, — сообщила она так и не повернувшемуся к ней мужу. Взяв за руку Эстэль, она повела девочку с собой.

Проводив охотницу мрачным взглядом, Урхурт подлил масла в огонь разгорающейся в душе Касса ревности.

— И вот ты скажи мне, — начал он, — что бабы в этих слащавых эльфах находят? Что это за мужик, который вместо того, чтобы мечом рубить, на струнках бренькает?!

Касса перекосило и, повернувшись к орку, он убийственно вежливо сообщил:

— Я на скрипке играю, по-твоему, я не мужик?

Урхурт вытаращился на маршала, потеряв дар речи.

— Нет, ну, тебе простительно, — стал оправдываться орк. — С твоим умением владеть оружием можно и на скрипке…

— Толку только от этого никакого, — тоскливо обронил Касс, уставившись в огонь.

Зачем он вообще вспомнил про Элладриила? Он не думал, что услышав из уст Оливии имя своего шурина, так расстроится.

Элл… На памяти Касса так называть правителя эльфов позволялось только тому, кто был очень близок и дорог ему. Оливии позволялось. Ну конечно, как еще могла называть светлого Владыку его Eаthаri…

Какое было замечательное утро!

Кассу показалось, что во взгляде и в отношении к нему Оливии что-то меняется, что он больше не противен ей, что у него есть надежда.

Надежда…

Это единственное, чем он жил с тех пор, как вернул Оливию из Айвендрила. Но когда видел, каким мягким и теплым становится выражение ее лица, когда она упоминает эльфа, надежда таяла, как снег по весне. Впервые в жизни Касс испытывал такую болезненную ревность — глупую, иррациональную, самоуничтожающую. Никогда и ни к кому он не ревновал Эорию, хотя вокруг нее всегда вились толпы мужчин. Касс всегда знал, что его нежная эльфийка принадлежит только ему, несмотря на то, что в любой момент, если захочет, может вернуться Айвендрил. С Оливией было все наоборот. Связь и законы делали ее практически его собственностью, но при полном отсутствии какого либо выбора у нее она не принадлежала ему ни душой, ни телом. Он не имел над ней никакой власти. Он мог только ждать и верить. А еще мог любить ее — молча, безоглядно, безответно. Так, как, наверное, любил первый и последний раз в своей жизни.

— Ты не ответил мне, — отбросил серые мысли Касс, переключившись на Урхурта. — Кто повезет Эстэль в столицу?

— Отправлю Нарварга с частью своих людей, и десяток степняков возьмут в сопровождение, остальные поедут с нами.

— Хорошо, — согласился Касс. — И передай своему сыну, что если с головы девочки хоть волос упадет, ответ он будет держать передо мной.

— Kеthаvеl, эта девочка — залог дружбы между Грэммодром и Аххадом. Я сам не заинтересован в том, чтобы с ней что-то случилось.

— Мне плевать на твои интересы, она дочь моего друга, и пока я его не найду, Эстэ под моей защитой. Нэсс всегда считал тебя достойным мужчиной — честным, благородным, порядочным, и только поэтому согласился на брак Амирэль с Нарваргом: был уверен, что твоя семья не обидит его дочь. Ты лучше меня знаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что ты выкрал Эстэ, воспользовавшись его отсутствием.

Урхурт виновато ссутулился и несколько секунд молчал, угрюмо хмурясь.

— Я не увозил девочку силой. Эстэль сама согласилась с нами поехать. Я лишь…

— Ты лишь воспользовался ее доверчивостью и горячим желанием найти отца. Это подло, Урхурт, и ты лучше меня это понимаешь!

— Хорошо, Kеthаvеl, — тяжело вздохнул орк. — Я верну девочку в Аххад. Никто не узнает о их браке с Нарваргом до ее совершеннолетия. В Роггерфоле скажу, что невеста Варга приехала погостить у нас и ближе познакомиться со своей будущей семьей. А когда найдем Нэсса, позволь мне самому поговорить с ним и все объяснить.

Поднявшись, Касс похлопал фэа-торна по плечу и уже у выхода обронил:

— Договорились, Урхурт. Собирай своих воинов. Надо выдвигаться, пока погода хорошая. Не хочу терять время.

* * *

Меньше чем через час отряд орков и людей выехал в путь.

Прощаясь с герцогом, Эстэль выпутала из своей косы красную ленточку, уложив ее в ладонь маршала.

— Когда найдете папу, отдайте ему. Он всегда брал с собой на границу наши с Ами ленты. Говорил, что они его оберегают, как талисманы и что так ему легче переносить разлуку с семьей.

Поцеловав девочку в макушку, Касс пообещал ей, что обязательно найдет ее отца. Отъехав от поселка, он, поравнявшись с Оливией, внезапно заметил в глазах охотницы застывшие слезы.

— Что случилось? — тревожно вглядываясь в лицо жены, спросил Ястреб.

— Я все думаю: что, если мы его не найдем? — не поднимая головы проронила Ли. — Что, если он погиб? Что мы скажем Эстэль? — крупная слеза скатилась по щеке охотницы, шлепнувшись на меховой воротник.

— Лив, зачем отчаиваться раньше времени? Никто не видел Нэсса мертвым. И ты не понимаешь, нельзя убить нелюдя, просто проколов его мечом или ножом — он тут же примет свою истинную сущность, и любая рана затянется за считанные секунды.

— Нет, это ты не понимаешь, каково это для девочки: попрощаться с любимым отцом в надежде на встречу — и больше не увидеть его никогда!

Касс нахмурился, и в груди его болезненно заныло от невероятной догадки. Он вдруг с беспощадной ясностью понял, что она говорит о себе. Наклонившись, герцог решительно стащил Оливию с ее лошади, усадив в седло впереди себя. Прижав ее голову к своей груди, Касс успокаивающе прошептал:

— Все будет хорошо, Лив, я верю, что мы найдем Нэсса. Вера — самое сильное оружие, которое есть у человека. Но даже если и она иссякает — всегда остается надежда. А надеяться нужно всегда, потому что когда ты перестанешь надеяться — ты перестанешь жить, — помолчав немного, он заговорил снова: — Знаешь, я ведь тоже однажды простился со своим отцом и больше его после этого не видел. Не думаю, что скорбь дочери чем-то отличается от скорби сына.

Немного развернувшись, Оливия посмотрела на Ястреба, отстраненно глядящего куда-то вдаль. Впервые он говорил о себе, и это его откровение стало для охотницы полной неожиданностью. Не смея нарушить затянувшуюся паузу, она ждала, что он скажет дальше.

— Это неправда, что мужчины черствее душой и менее чувствительны, чем женщины, поэтому легче переносят утраты. Так принято, что мужчина не должен показывать своей слабости перед другими. Держать боль внутри себя гораздо тяжелей, Лив, чем выплеснуть ее наружу. И в этом женщинам можно даже позавидовать — ваши слезы и отчаяние никто не считает чем-то постыдным и недостойным. У меня не было права показывать свое отчаяние, когда умер отец. На мне лежала ответственность за жизнь и благополучие семьи. Дэррэк был маленьким, Антэль находилась в совершеннейшей растерянности, им нужна была моя сила и защита, нельзя было давать слабину. Сейчас, спустя годы, я думаю — это хорошо, что я не видел отца мертвым. В моей памяти он навсегда остался живым, таким, каким я помню его в последнюю нашу встречу, — ладонь Касса мягко опустилась на голову Оливии, ласково погладив ее волосы. — Возможно, твой отец тоже хотел, чтобы ты запомнила его живым.

— Возможно, — слабо проронила Оливия.

Ястреб был прав — в ее памяти всегда хранился светлый и живой образ отца. Никогда не могла себе девушка представить его лицо, отмеченное безжизненной печатью Эреба. Но тронуло в словах мужа ее не это. Она хорошо помнила, как нуждалась в чьем-то утешении и ласке после смерти мамы, а отец с головой ушел в собственное горе, совершенно забыв, что она маленькая и что ей так необходимы родительская забота и тепло. Ястреб же сумел, наступив на горло собственной боли, стать для своей семьи поддержкой и опорой. Это было достойно уважения. Будь у нее, девочки, тогда, много лет назад, такой брат, возможно, все в ее жизни было бы иначе. А еще Оливия поняла, что когда герцог потерял свою жену и ребенка, то громил замок и давал волю эмоциям только потому, что больше никому не нужны были его стойкость, сила и мужество, не для кого было быть надежной опорой и нерушимой стеной. И еще поняла, что сейчас, опекая ее, Ястреб пытался делать то, что делал всегда — переваливал на свои плечи груз чужих тягот и невзгод. Очевидно, для этого такого понятного и непонятного ей мужчины было очень важно, чтобы в нем кто-то нуждался. И, отбросив сомнения и горькие мысли, Оливия положила голову на плечо мужа, принимая его заботу. Возможно потому, что ей в этот момент действительно нужно было крепкое и надежное плечо, а для него очень важно, чтобы на это плечо было кому опереться.

С этого момента для Оливии что-то изменилось в отношении к Ястребу. Чем дальше они удалялись вглубь Грэммодра, тем реже стали попадаться поселения орков и тем чаще отряд устраивался на ночлег в лесу или в горах. Ястребу и Джедду приходилось укладывать ее между собой, защищая от ветра и мороза. Спокойно, взвешено, без лишних эмоций и слов, охотница позволяла мужу согревать ее по ночам своим теплом, искренне надеясь, что и ему не так холодно, когда их тела тесно прижаты друг к другу.

Нравилось Оливии и то, что герцог не считал любую работу зазорной или недостойной своего положения. По вечерам, когда она варила похлебку или кашу на всю их компанию, муж всегда находился рядом: устанавливал котел, подбрасывал дрова, свежевал дичь, подавал мешочки с кореньями и сухими овощами. В конце концов Урхурт, наблюдавший за их дружным тандемом, не выдержал, и в один прекрасный момент потребовал у Оливии дать ему хоть какую-никакую работенку.

— Не могу я так, — недовольно насупился орк. — Все работают, — указал он взглядом на воинов, разбивающих лагерь для ночлега, — один я бездельничаю, как король.

— Так вы, вроде как, и есть король? — усмехнулась Оливия. — Разве вы не фэа-торн Грэммодра?

— И что? — набычился Урхурт. — Если я фэа-торн, можно считать меня косоруким? Я, может, дичь потрошить не хуже вашего мужа умею, герцогиня, а похлебки варить — так и получше вас.

— Ты не прошел испытание на вшивость, Урхурт, — неожиданно подмигнув Оливии, заявил Касс. — Лив допускает к своим котлам только тех, кто с ней пуд лука перечистил и порезал.

Урхурт недоверчиво воззрился на помешивающую кашу Оливию и она, сохраняя на лице серьезность, утвердительно кивнула:

— Для начала можно хотя бы ведро. Надеюсь, вы, как уважающий себя мужчина, не станете плакать над каким-то жалким ведерком лука?

— Страшная вы женщина, герцогиня, — с трагизмом в голосе пробасил Урхурт, косо поглядывая на Касса. — Оно понятно, с нелюдем поведешься — от него и наберешься. Но, может, по старой дружбе вы бы мне нашли какое-то занятие, кроме лука, конечно.

— Ну, не знаю, — задумчиво потянула Ли. — Можно ли вам доверить чистку котла, если вы лук чистить не умеете?

— Так это ж другое дело, — радостно встрепенулся орк. — Что тот котел чистить? Все равно, что меч после доброй битвы. Тьфу, раз плюнуть!

Оливия с сомнением скривилась, а потом, снисходительно вздохнув, проронила:

— Ладно. После трапезы котел в вашем распоряжении, фэа-торн! Посмотрим, так ли вы хорошо работаете, как говорите.

Выпятив грудь колесом, орк стукнул по ней кулаком:

— Договорились, герцогиня. Сделаю все в лучшем виде!

Как только Урхурт ушел помогать Джедду затаскивать в палатки еловый лапник, Касс тепло улыбнулся Оливии:

— Спасибо, что избавила от нудной работы: терпеть не могу чистить эту штуковину.

— Я заметила, — весело хмыкнула Ли. Чистить холодным снегом подгоревшее дно емкости Ястреб упрямо ей не позволял, поэтому, скрипя зубами, издевался над несчастной посудиной сам. Каждый раз, наблюдая в процессе работы за выражением лица герцога, у Оливии складывалось такое впечатление, что еще немного — и он, выпустив теней, покрошит единственный котел в мелкую стружку.

— Боюсь, Урхурт не понял, на что подписался, — с сожалением обронил Касс. — Вряд ли после сегодняшней чистки он захочет еще раз предложить нам свою помощь.

— Ничего, — коварно поглядела на орка через плечо охотница. — Мы его «на слабо» возьмем.

Вечером, глядя на пыхтящего в сторонке над котлом главу Грэммодра, Касс и Оливия усердно закусывали губы, пытаясь не рассмеяться.

— Мне кажется, эта работа вам не по силам, — горестно вздохнула Ли, когда Урхурт закончил.

— Это еще почему? — на скулах мужчины отчетливо проступили желваки.

— По-моему, вы совершенно выдохлись — это раз; и так долго котел даже я не чищу — это два.

Урхурт позеленел и кончики его острых ушей нервно задергались.

— Я пытался сделать работу качественно, но если это для вас не так важно, герцогиня, то завтра я почищу вашу гнилую посудину за пару минут.

— Во-первых, это не моя посудина, а ваших степных сородичей, — вежливо заметила Ли. — А во-вторых, вы сами сказали, что можете делать любую работу лучше меня и герцога. Так вот, к слову, герцог чистит вашу посудину, — намеренно сделала ударение на слове «вашу» охотница, — идеально, и в два раза быстрей.

— Завтра посмотрим, кто лучше и быстрей, — раздраженно рявкнул орк, шумно исчезая в своей палатке.

— За что ты так с ним? — лукаво вглядываясь в смеющиеся глаза жены, спросил Касс.

— Не все ж ему хитрые комбинации выстраивать, — безмятежно улыбнулась охотница, следуя к их с герцогом месту ночлега. — Это ему за твой бой с орками.

— То есть твое «или правда не можешь» было с его подачи? — вопросительно заломил бровь Ястреб.

Ли невозмутимо пожала плечами, и Касс, не выдержав, громко расхохотался.

— Ты и правда страшная женщина, — со смехом в голосе выдал он. — Меня заставила чистить лук, главу Грэммодра котлы. Хотел бы я посмотреть, какую повинность ты придумала бы для Магрида.

— Лук для него слишком просто? — поинтересовалась Ли.

— У него сто рук, — страшным шепотом просветил жену Касс. — Он мешок лука за секунду искромсает, и даже слезы не проронит.

— Ужас, — огорченно сникла Оливия. — Что ж у вас, у нелюдей, всего так много: у тебя теней, у Магрида рук? А у отца Эстэ тоже чего-то много?

— Голов, — ухмыляясь, уточнил Касс. — Нэсс в своем нечеловеческом обличии — трехголовая гидра.

— М-да… Видя Эстэль, должна была догадаться, — не очень удивилась Оливия. — Ничего, а вот венценосному красноглазому удаву я обязательно найду какое-нибудь нескучное занятие для всех его ста рук, — укладываясь на застеленную шкурами лежанку, заявила девушка.

— Почему-то я даже не сомневаюсь, — придвигаясь к Оливии ближе, засмеялся в ее макушку Ястреб.

— А ну, спать быстро! А то по шеям надаю, — заворочался проснувшийся от их возни и болтовни Джедд. — Не наговорились за день, — ворчливо пробурчал мастрим.

Оливия с Кассом выразительно и молчаливо переглянулись, опасаясь дальше злить охотника. Немного покрутившись, Ли нашла себе удобное положение под боком герцога, и когда его рука обняла ее, плотнее укутывая в теплый мех, девушка неожиданно поняла, что привыкла к тому, что последние недели засыпает и просыпается в объятиях мужа. И в этих объятиях было удобно, тепло, надежно — наверное, так надежно, как еще никогда в жизни не было…

Касс же, глядя на спящую у его груди девушку, опасался лишний раз пошевелиться или вздохнуть, но, несмотря на это, никогда еще ему так хорошо и удобно не спалось при наличии минимальных удобств. Это, пожалуй, был самый лучший поход в его жизни. Грэммодр, который он всю жизнь ненавидел и старался появляться в этом неуютном краю как можно реже, вдруг стал почти родным и любимым. Совместные испытания и трудности настолько сблизили их с Оливией, чего никогда бы не получилось, останься они жить в замке или столичном доме.

Каждый новый день Касс видел и открывал для себя, словно шкатулку с сюрпризами, совершенно разную и удивительную Оливию: искреннюю, добрую, немного наивную, невероятно цельную и ужасно упрямую. Теперь он знал о ней тысячу разных мелочей, без которых больше не мог представить себе любимой женщины. Под утро у нее замерзал нос, и она во сне всегда поворачивалась, чтобы согреть его у него на груди. Она любила сидеть перед сном у костра, задумчиво смотреть в огонь и жадно вдыхать запах дыма, будто это был самый восхитительный на свете аромат. Ей нравилась зима. Она радовалась, как маленькая, когда шел крупный пушистый снег, облачая раскидистые ели в игольчато-пушистые шубы. В такие моменты ее голубые глаза становились пронзительно-яркими и лучистыми, а аура сияла, словно радуга. При всей своей видимой хрупкости, у девушки была железная сила воли и невероятная сила духа. За все время пути она ни разу не пожаловалась и не спасовала перед трудностями. Эта такая слабая и такая сильная женщина вызывала уважение и восхищение всех находившихся в отряде мужчин. Она терпеть не могла сидеть без дела. У охотницы в одном месте находилось шило, поэтому своей кипучей энергией она заражала всех окружающих. В ней не было высокомерия и гордыни, она могла найти доброе слово как для правителя Грэммодра, так и для самого невзрачного и тихого воина. А уж когда сердилась, то лучше под ее тяжелую руку было не попадаться. Кассу казалось, что ее побаивались даже орки, когда она была в гневе. Когда она злилась, глаза у нее темнели и становились почти серыми, а правая бровь с изломом взлетала высоко вверх. Она была такой разной, но всегда и во всем невероятно искренней, и герцог понимал, что такой настоящей Оливия бывает только с теми, кого считает друзьями и кому действительно доверяет. Ее напускная резкость и грубость служили своего рода защитной броней, за которой девушка прятала свою ранимую душу. Жизнь научила охотницу быть осторожной и подозрительной. Но, несмотря ни на что, она оставалась абсолютно чистой и светлой — доброй девочкой, с большим и горячим сердцем.

Никогда в жизни чувства Касса не были таким взвешенными и глубокими. Он любил Оливию не за то, что она была красивой женщиной, а она действительно была красивой, хоть на свою внешность и не обращала никакого внимания. Он любил ее за человечность и милосердие и еще тысячу разных качеств, которые теперь раскрывались перед ним, как грани сверкающего бриллианта.

* * *

На следующий день отряд все утро шел вверх вдоль берега реки, пополнив свои запасы воды. Двигаться теперь приходилось медленней, потому что лошадей пришлось оставить в последнем из попавшихся на их пути поселений: в заснеженных горах животных просто нечем было бы кормить. Впрочем, самим путешественникам в этих местах тоже почему-то совершенно нечем было поживиться. До полудня наметанный глаза Касса не заметил даже самой мелкой дичи, что, в принципе, было очень странно.

— Ваша Светлость, — окрик Коэна в заснеженной тишине рассыпался многоголосым эхом. — Вы должны это видеть!

Касс с Оливией, пробравшись сквозь кольцо внезапно столпившихся воинов, потрясенно застыли, разглядывая усыпанный телами мертвых птиц снег.

— А здесь копры, — Ларри поднял огромную еловую лапу, демонстрируя задубевшие туши погибших животных.

— Что происходит? — отошедший чуть дальше Урхурт нашел еще несколько трупов крупных животных.

— Это Поветрие, — осмотрев одну из умерших птиц, мрачно процедил Касс.

Орки тревожно переглянулись, и Оливии даже не нужно было озвучивать причину их беспокойства. В отличие от людей герцога, на зеленых великанах не было магической кольчуги, способной защитить их от тлетворной силы распространяющейся вокруг болезни.

— Сожгите всю падаль, — приказал Урхурт. — Надеюсь, что амулеты шаманов будут защищать нас и дальше, — мужчина бессознательно сжал в кулаке висевшие на его широкой груди многочисленные шнурки с прикрепленными к ним разрисованные странными рунами медальонами.

Магия шаманов Запределья имела иную природу, чем магия нелюдей, но это не мешало ей быть не менее эффективной. И все же Касс серьезно опасался за жизнь и здоровье орков.

— Джедд, — герцог поманил к себе рукой мастрима, попутно вытаскивая из-за пояса острый нож. — Неси сюда бурдюки с водой.

— Что ты собираешься делать? — Ли присела рядом с мужем, помогая ему откупоривать пробки.

— Эстэль натолкнула меня на одну очень хорошую идею, — подмигнул ей Касс, резко полоснув по ладони острым лезвием. — Если кровь нелюдей способна излечить зургаров, то почему бы ей не действовать и на орков?

Сжав руку в кулак, герцог стал сцеживать в питьевую воду свою кровь, а поскольку рана быстро затягивалась, то резать ее мужчине приходилось снова и снова. Оливии оставалось только вздрагивать и со вздохом закусывать губу, глядя на то, как Ястреб раз за разом безжалостно калечит свое тело.

— Я привык, — заметив бледность лица и жалостливый взгляд охотницы, натянуто улыбнулся ей Касс, в который раз поразившись сердечности девушки. Ведь точно знал, что сейчас она жалеет его, думая о том, как ему больно.

Его.

Жалеет.

Ненавидеть должна.

А она жалеет!

— Думаешь, поможет? — поинтересовалась у Касса охотница после того, как он приказал оркам пить воду.

— Надеюсь, что да, — внимательно оглядываясь по сторонам, задумчиво пробормотал Касс, медленно двигаясь к реке.

— Почему такое большое количество погибших? — посеменила за ним Ли. — Источник Поветрия где-то близко?

— В том-то и дело, что его здесь нет, — Касс остановился, устремив зоркий взгляд куда-то высоко в горы. — Поветрие — это магия, разрушительная и невероятно мощная. От источника должно сильно фонить, а я не чувствую здесь никакого всплеска.

— Тогда я ничего не понимаю, — Оливия встала за спиной присевшего у берега Касса. — Что убило всех этих животных?

— Вода, — неожиданно резко поднялся мужчина. — Урхурт! — громко позвал он орка. — Дай мне карту.

Фэа-торн, молча повинуясь просьбе, выудил из сумки свиток, расправив его на снегу перед герцогом.

— Где берет начало эта река?

Орк указал на карте место и Касс скорбно покачал головой:

— Ну конечно! Как же до омерзения все просто! Источник поветрия где-то здесь, — постучал пальцем по указанной Урхуртом точке герцог. — Эта река питает большинство водоемов, окружающих Роггерфол. Вода — это одна из семи стихий. Она гасит основной фон, поэтому по мере удаления от источника магия Поветрия становится не такой концентрированной и совершенно незаметна. Вот только свое смертельное дело она медленно продолжает делать, отравляя почву, животных и орков. Нэсс и Вайс, видимо, поняли причину распространения болезни. Найдем источник — найдем и пропавших эрлов.

— Так вот почему на востоке заразившихся почти нет, — досадливо хлопнул ладонью по карте Урхурт. — Воды Озреи омывают только западную и центральную часть Грэммодра.

Касс и Джедд понимающе переглянулись, бросив косой тревожный взгляд на Урхурта. Оливия, проследив за мимикой мужчин, к ужасу своему внезапно догадалась, что тот, кто принес в Запределье Поветрие, выбрал эту реку не случайно. В центральной части Грэммодра располагалась столица орков. Конечной целью таинственного злодея, скорее всего, был Урхурт, а может, и вся его семья. Оставалось только догадываться. Голова девушки раскалывалась от жутких предположений.

Совсем другим были заняты мысли Касса. Самым простым и быстрым решением было обернуться и отправиться к истоку Озреи одному, но загвоздка состояла в том, что оставить Оливию с Джеддом и Урхуртом он просто не мог. Да будь здесь хоть вся армия Аххада и Грэммодра вместе взятые, он и тогда не доверил бы никому жизнь своей жены!

Взять ее с собой? О да, безусловно, лишенная напрочь инстинкта самосохранения охотница будет просто счастлива броситься спасать орков и весь мир в их лице. Вот только ее саму, бесстрашно рвущуюся в бой и не жалеющую себя ради других, сможет ли он защитить от неизвестной силы? Ведь пропавшие Варгард и Дюранд стоили целой армии!

Размышления Касса прервал недовольный бас Урхурта:

— О, гляди-ка, дружки твои пожаловали. Никак соскучились?

Герцог резко развернулся, напоровшись взглядом на выползающих из-за деревьев зургаров. Одно из существ, принюхиваясь, изогнулось, вытянув вперед голову, а затем, уставившись на раскинувшего руки фэа-торна, издало длинный протяжный звук.

— Урхурт, назад! — выбрасывая теней, заорал Касс.

Белые твари на секунду замерли, покачиваясь на своих хвостах, а затем, громко и пронзительно засвистев, все как один бросились на главу Грэммодра.

Отточенным до автоматизма движением Оливия молниеносно вскинула лук, выпустив в голову вырвавшегося вперед монстра стрелу.

Зургар рухнул бездыханной грудой у ног Урхурта, взбешенно бросившего клич своим воинам:

— Lok-Nаrаsh!* (К оружию!)*

Орки, обнажая клинки, с громогласным воплем ринулись на защиту своего хозяина, кромсая атакующих их тварей, которых с каждой секундой становилось все больше и больше.

— Какого вонючего огра им от нас надо? — размозжив дубиной голову одного из зургаров, крикнул Урхурт сражающемуся рядом с ним Кассу.

— А ты спроси у них, — меч Ястреба отрубил метнувшуюся к нему клешню белого монстра, и стрела прикрывавшей герцога Оливии добила зургара метким попаданием в глаз.

— Твои дружки, — пропыхтел Урхурт, кромсая очередную шипящую тварь, — ты и спрашивай!

— Это не мои дружки. Это другая колония зургаров, — рыкнул Касс. — И, похоже, им заказали именно тебя, Урхурт.

— Sky, — выругался орк, ловко орудуя дубиной и мечом. — Узнаю, кто — на лоскуты порву!

— Ястреб, нас окружают! — накрывая отовсюду ползущих зургаров градом стрел, позвала мужа Оливия.

Тени герцога мгновенно метнулись к охотнице, прикрывая собой девушку, а Касс, резко оглянувшись, обнаружил, как с противоположного берега реки в воду соскальзывают гибкие белые тела зургаров. Одно из существ, заметив герцога, неожиданно подняло вверх клешню, издав высокий оглушающий звук.

— Это свои, — облегченно выдохнул Касс, бросив охотнице: — Лив, прикрой меня!

Стрелы Оливии безошибочно настигали бросающихся на отступающего Ястреба зургаров, пока он пробирался к ней сквозь суматоху боя. Умелая рука охотницы не оставляла ни малейшего шанса достать монстрам незащищенную спину герцога.

— Спасибо! — поравнявшись с девушкой, едва заметно улыбнулся Касс. — Смотри за Урхуртом. Я сейчас вернусь.

Ли коротко кивнула, а затем за секунду двумя стрелами уложила нападавших на орка зургаров.

— Герцогиня, я ваш должник, — рявкнул Урхурт, разбрасывая дубиной наседавших на него монстров.

— У вас. Кобыл. Не хватит. Со мной. Расплатиться, — расстреливая зургаров, чеканила Ли.

В этот момент мимо нее с тихим шуршанием проползли перебравшиеся через реку зургары и, повинуясь молчаливому приказу Ястреба, белая лавина существ понеслась на своих сородичей, атакующих отряд людей и орков.

— Урхурт, Джедд, отводите всех к реке, — на плечо Оливии неожиданно опустилась теплая ладонь Касса. — Не стреляй, можешь попасть в своих, — тихо пророкотал он.

Оливия опустила лук, с ужасом наблюдая за жуткой бойней зургаров. Они рвали друг друга клешнями, протыкали хвостами под истошный вопль и отвратительно высокий свист, вспарывали защитную броню острыми шипами. В этой жуткой куче извивающихся тел вообще было непонятно, где свои, а где чужие.

— Как ты их различаешь? — тяжело дыша, Урхурт остановился возле Касса, потрясенно разглядывая битву зургаров.

— Мои красивей, — невозмутимо заявил Ястреб.

— Они же все на одну рожу, — возмутился фэа-торн.

Выползший из-за спины герцога монстр коротко и резко засвистел, и Урхурт растеряно посмотрел на Касса:

— Чего это он?

— Говорит, что это вы, орки, все на одну рожу, — пожал плечом герцог, заговорщически подмигнув Оливии.

Охотница, внимательно осмотрев рассредоточившихся вокруг Урхурта воинов, злобно выпятивших вперед свои клыкастые челюсти, неожиданно многозначительно хмыкнула:

— И правда, все на одну ро… Хм. Лицо.

— Як вам со всей душой, герцогиня, — укоризненно покачал головой Урхурт. — А вы…

— Так что вы мне там про должок говорили? — перебила его Ли. — Я сыну из Грэммодра обещала подарок привезти. Пожалуй, какой-нибудь породистый жеребенок ему бы понравился.

— У-у, — набычился орк. — И что за семейство? Все у вас с маршалом к товарообмену сводиться. А как же «чуйства»?

— Какие такие «чуйства»? — насмешливо передернула Ли.

— Может, я обнять и поцеловать вас в благодарность хотел, — проникновенно замурлыкал Оливии на ухо орк.

— А потом самоубиться? — вскинула бровь Ли.

— Зачем это? — Урхурт перестал улыбаться, и на лице его отразилось искреннее непонимание.

— Как зачем? Боюсь, что ваши «чуйства» вряд ли оценит мой супруг. Так что вам после этого либо самоубиться, либо вон — к зургарам, — указала взглядом девушка на ящерообразных монстров, добивающих остатки группы своих недружественных сородичей.

— Я вам лучше жеребенка найду, — буркнул орк и, потеряв к охотнице всякий интерес, отправился считать потери своего войска от столкновения с зургарами.

— Что он тебе сказал? — Оливия вздрогнула, обнаружив у своего плеча Ястреба, враждебно сверлящего взглядом спину Урхурта.

На языке у девушки так и вертелось сообщить герцогу, что орк предложил ей стать третьей женой, но почему-то глядя в суровое лицо мужа, вдруг поняла, что такую шутку он вряд ли оценит.

— Обещал подарить Лэйну жеребенка, — сообщила она.

Губы мужчины внезапно тронула легкая, мечтательная улыбка и в глазах появилась какая-то мягкая, теплая глубина. Оливия даже засмотрелась на такого Ястреба, слишком уж разительной была перемена.

— Я скучаю по нему, — негромко проронил Касс и, повернувшись к Оливии, спокойно и немного грустно улыбнулся.

— Я тоже, — шепнула Ли, смущенно улыбаясь мужу в ответ.

— Я хотел с тобой посоветоваться, — Касс замолчал, устремив взгляд вперед.

Монстры, нападавшие на Урхурта, предпочли спастись бегством, и теперь орки и люди вместе с подоспевшими зургарами медленно копошились на снегу, подбирая раненых.

— О чем? — видя, что Ястреб медлит продолжить, спросила Ли.

— Я хочу полететь к истоку Озры.

— Один? — мгновенно насторожилась девушка.

— Нет, — вздохнул Касс. — Я собираюсь взять тебя с собой.

Оливия едва заметно вздохнула и сжала губы, чтобы герцог не заметил излишней радости на ее лице. Из всех воинов, с которыми Ястреб пошел в поход, только ее, Ли, легендарный маршал готов был взять с собой на самое ответственное и решающее задание. Было невероятно приятно. Да какое там — охотницу буквально распирало от гордости!

— Я согласна, — выпалила она.

Касс выразительно покачал головой, а потом рассмеялся, с нежностью глядя на непостижимое чудо по имени Оливия дель Орэн. Глупенькая. Она даже не понимала, что он не спрашивал ее согласия. В сложившихся обстоятельствах он ее и на шаг от себя больше не отпустит.

— Я имел в виду другое, — герцог перевел взгляд на Джедда, о чем-то беседовавшего с Урхуртом, и Оливия все поняла без слов.

— Ты боишься их оставить здесь?

— Именно, — согласился Касс. — Сейчас нам помогли зургары, но я не уверен, что они станут защищать Урхурта, когда мы улетим. Да и у орков к ним предвзятое отношение. Для них они все одинаковые — что те, что эти.

Оливия в раздумье нахмурилась.

— Что ты предлагаешь?

— Либо вернуться к последнему поселению орков, оставить всех там и дальше отправиться вдвоем, либо продолжать путь всем вместе.

— Вернемся — потеряем время. Все вместе — будем добираться как минимум еще несколько недель… — неожиданно глаза девушки лихорадочно заблестели, и она завороженно уставилась на зургаров. — Они ведь хорошо плавают?

Касс изогнул бровь и сложил на груди руки, не совсем улавливая ход ее мыслей.

— Хорошо. А что?

— Ты можешь попросить их спустить весь отряд вниз по реке к поселку орков? По течению это будет быстро.

Касс усмехнулся. Если соорудить на спинах зургаров что-то наподобие плотов, то к вечеру все воины благополучно достигнут конечной цели.

— Можно попробовать. Надо только будет напоить всех водой с моей кровью.

— А чего-то попроще нет? — тяжко вздохнула Ли, представив, что Ястреб опять начнет себя резать. — Ты же маг!

— Мне проще отдать свою кровь, чем тратить магический резерв, он, в отличие от крови, восстанавливается намного дольше. Тебе придется поговорить с Джеддом. Мне кажется, ему наше решение не очень понравится.

Оливия тут же покосилась на мастрима и сникла, предвкушая скандал. Отправляться обратно без нее Джедд точно не согласится, а унести их двоих Ястребу будет просто не под силу. Как найти нужные слова и заставить друга плыть с орками, охотница не знала.

— А ты сам не можешь поговорить с Джеддом? — почему-то Оливии показалось, что герцог сможет найти более веские аргументы для мастрима.

— Я? — не поверил своим ушам Касс. — Ты уверена?

Оливия предательски покраснела и окончательно добила Ястреба:

— Ну да, ты ведь командир этого отряда. Решения командира вроде бы не обсуждаются?

— Да неужели? — иронично повел бровью Касс. — Я запомню.

Ястреб, недоверчиво качая головой, пошел беседовать с Урхуртом и Джеддом. И почему у него было такое чувство, что все происходящее ему снится? Вот сейчас он откроет глаза, и Оливия, прикрывающая его спину и доверяющая ему свою жизнь, исчезнет, а вместо нее вернется ненавидящая его охотница, единственная цель которой — месть.

Касс остановился и, резко обернувшись, посмотрел на жену. Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу, и в голубых, как небо, глазах не было и тени лукавства или намека на коварство.

Дурацкие страхи… Или плохие предчувствия? Откуда вдруг взялась, эта смутная тревога? Касс поднял голову, принюхиваясь, словно дикий зверь, а потом понял, что происходит. Зов был слабым, но нелюдь его почувствовал.

* * * *

Оливия не поняла, что произошло. Минуту назад она разговаривала со спокойным и уравновешенным человеком — и вдруг он за считанные секунды превратился в разъяренного нелюдя, выбрасывающего своих жутких двойников. Схватив лук, охотница, не задумываясь, ринулась следом за куда-то помчавшимся герцогом, на бегу выхватывая из колчана стрелу. Она решила, что Ястреб снова обнаружил какую-то угрозу, но вместо видимого противника он и его тени зачем-то стали вспарывать клинкам снег. Остановившись в шаге от мужа, Ли осталось лишь молча наблюдать за тем, как хозяин и его тени роют в снегу глубокую яму.

— Что он делает? — подоспевший Джедд недоуменно вытянул шею.

— Не знаю, — пожала плечом Ли, не отводя от Ястреба тревожного взгляда.

Клинки теней внезапно напоролись на какую-то твердую поверхность и теперь нещадно долбили по ней, высекая снопы искр и издавая отвратительные режущие слух звуки.

Урхурт осторожно подался вперед, заглянув вниз, и мелодично присвистнул:

— Маршал, боюсь, это бесполезное занятие. Врата в Подземье без скриптуса не открыть. Уж я-то, имея жену-дроу, знаю.

— При чем тут скриптус и дроу? — насторожено встряла Ли. — Скриптусы создают гномы!

— Вот именно, — снисходительно фыркнул орк. — Дроу не умеют ни добывать камни, ни рыть под землей туннели, ни строить города. Для этого у них есть рабы, а гномы входят в их число!

Оливия, растолкав столпившихся вокруг людей и орков, проворно спрыгнула в яму к так и не оставившему свою бесполезную затею мужу.

— Уйди отсюда, — прогрохотал нелюдь, попытавшись схватить девушку и вернуть ее обратно.

— Лапы свои убери, — неожиданно осознавая, что совершенно его не боится, стукнула герцога по рукам Оливия. — И морды тоже!

Герцог ошарашено разжал ладони и мгновенно вобрал теней, возвращая себе свой привычный облик.

— Что там? — хмуро указав пальцем на каменные плиты, изрезанные древними рунами спросила охотница.

— Кто, — поправил ее Касс. — Я слышу оттуда ментальный зов нелюдя. Очень слабый, но слышу.

— Отец Эстэ? — мгновенно разволновалась Ли.

— Не знаю, — пнул ногой камень Касс. — Я слышу только зов о помощи.

Выудив из кармана подаренный Тобо скриптус, Оливия протянула его мужу.

— Держи. Тобо сказал — он открывает любые каменные врата, созданные гномами.

Касс несколько секунд удивленно разглядывал жену, а затем коротко кивнул Джедду.

Мастрим быстро поднял из ямы Оливию, а Ястреб, наклонившись, прижал скриптус к выемке в камне.

Земля под ногами столпившихся у ямы воинов мелко задрожала, невольно заставив их отступить назад, и Касс успел стремительно выпрыгнуть наверх прежде, чем каменные плиты, на которых он стоял, стали разъезжаться в стороны, открывая темный проход и уходящие вниз гранитные ступени.

Вставив стрелу в паз, Оливия бесстрашно шагнула вперед и тут же была поймана за куртку негодующим Ястребом.

— Куда? — рявкнул он так громко, что даже орки, стоявшие рядом, вжали шеи в плечи.

— Отпусти, — силясь вырваться из стальной хватки герцога, пропыхтела Ли. — Мы тут время теряем, а там, может, отец Эстэ умирает!

— Ты вообще знаешь, куда ведет этот ход? — прошипел Касс, еле сдерживаясь, чтобы не выпустить теней.

— Да какая разница? Там разберемся, — дернулась Ли.

— Дурочка, — в сердцах выругался Касс, подтолкнув девушку к Джедду.

— Сам такой, — огрызнулась Оливия. — Ты бы еще головой со своими мордами о пол постучался, глядишь, и открылось бы!

— Пойдешь в самом конце колонны, — взбешенно громыхнул Касс, ткнув пальцем в Джедда, Урхурта и Коэна. — Ни на шаг от нее, — рыкнул он мужчинам.

— Да ты без меня тут до сих пор бы зубами землю грыз! — воскликнула Оливия.

— Приказы. Командира. Не обсуждаются, — ядовито отчеканил в покрасневшее от возмущения лицо жены Касс, потом резко свистнул, и наблюдавшие в сторонке за происходящим зургары мгновенно приползли на его зов.

— Ну, я тебе это припомню, командир многомордый, — мстительно прищурилась Ли, громко сопя и нервно сжимая в ладони рукоять скайрима.

— Маршал дело говорит, — хлопнул ее по плечу Урхурт. — Нечего вам, герцогиня, на рожон лезть. Знаете ли вы, что у дроу большая любовь к паукам? У них за убийство паука даже казнить могут.

— А вы червей едите, и что? — мрачно изрекла Оливия, продолжая следить за Ястребом, раздающим приказы.

— А то, что там внизу сейчас на вас огромный паук прыгнет — и все…

— Что все? — перевела на орка взгляд Ли.

— И жеребеночка я вам больше не буду должен, — расплылся в улыбке орк.

— Правильно, — нахально вскинула голову охотница. — Жеребенок — это слишком дешево за то, что я спасла ваш здоровенный зеленый зад. Два жеребенка!

— Но… — возмущенно раздул щеки Урхурт.

— Три жеребенка, — прищурилась Ли. — Неужели жизнь главы Грэммодра этого не стоит?

— А вы скриптус где взяли, герцогиня? — с подозрением в голосе поинтересовался орк.

— Гномы подарили, — гордо заявила охотница.

— То-то я смотрю, в кого у вас такие замашки ушлые… — Урхурт картинно хлопнул себя по лбу. — Предупреждать надо, что вы с рыжебородыми якшаетесь!

Поплевав два раза на ладонь, орк протянул ее Оливии.

— Что это? — брезгливо покосилась на руку Урхурта охотница.

— Уговор дороже денег, герцогиня! Три — и ни жеребенком больше!

Оливия вообще-то про жеребят сказала в шутку: слишком зла была на Ястреба и на всех мужчин-командиров в его лице. Но на всякий случай девушка тоже плюнула на свою ладонь и хлопнула ею по руке орка:

— Договорились! — и, прикидывая в уме, что она будет делать с тремя жеребятами, добавила: — Доставите прямо к дому.

У орка от такой наглости глаза полезли на лоб, но поскольку договор он уже скрепил плевком, то ничего не осталось, как молча согласиться.

Ястреб между тем, раздав последние указания, махнул рукой преданно глядящим на него зургарам, и белые монстры, шустро огибая орков и людей, ринулись за герцогом в открывшийся подземный проход.

— Вот где бы мне такого маршала раздобыть, а? — грустно вздохнул Урхурт, вынимая из ножен меч и подавая знаки своим воинам двигаться вперед. — Это ж надо — он даже зургарами командовать умеет! А я все сам, да сам…

Оливия усмехнулась, не заметив, что за дружеской перепалкой с Урхуртом даже перестала волноваться, и только когда ступила ногой на выдолбленную в камне ступень, почувствовала холодок страха, ползущий по спине. По роду деятельности девушке приходилось видеть всяких тварей: ползучих, прыгающих, кусающихся, но даже зургары не казались охотнице такими мерзкими в сравнении с огромными пауками, о которых говорил Урхурт. Пауков Оливия, мягко говоря, не любила. Почему-то ужасно захотелось растолкать всех идущих впереди воинов и забраться за спину Ястреба. Ли была уверена: пауков он точно не боялся, а рядом с ним и ей самой бояться было как-то стыдно и не с руки. Он был единственным, с кем рядом она, после всего пережитого за время их пребывания в Грэммодре, чувствовала себя в безопасности, а идущий рядом Урхурт хоть и выглядел устрашающе огромным, но никакой уверенности в том, что все будет хорошо, охотнице не внушал. И Ли не понимала, почему Ястреб взбеленился и отправил ее в конец колонны, когда единственное и самое надежное место для нее было за его спиной.

* * *

Зажженные и высоко поднятые над головами факелы смрадно коптили, освещая узкий проход, ведущий куда-то вниз. Сначала Оливия пыталась считать ступени, чтобы понять, как глубоко им приходится спускаться, а потом, сбившись со счета, бросила эту бесполезную затею. Где-то там, в самом начале колонны движущихся вперед мужчин, шел Ястреб, и Ли непонятно зачем привставала на носочки, пытаясь разглядеть его высокую фигуру из-за голов идущих впереди воинов.

— Вы зря за него волнуетесь, герцогиня, — шепнул Урхурт. — Ваш муж один — как целая армия!

— С чего вы взяли, что я за него волнуюсь? — растерялась Оливия. Собственно говоря, охотница не могла дать ни названия, ни объяснения тому, что сейчас чувствовала, и слова Урхурта прозвучали как гром среди ясного неба. Неужели сейчас так тревожно внутри, потому что она действительно волнуется за Ястреба?

— Видно невооруженным глазом, — умозаключил орк. — Волнуетесь. А зря. Маршал все правильно продумал. Он и зургары видят в темноте, а значит, легко обнаружат любого, кто прячется там внизу. Его воины идут следом потому, что они более подвижны и маневренны, чем орки. Ведь если придется вступить в бой, они быстрее смогут подоспеть на помощь. Орки в арьергарде — это некий элемент оперативного резерва, и вы, как непревзойденная лучница, на закуску. Расстреливать позиции противника с высоты всегда удобней. Если там внизу начнется заварушка, то ваша меткая рука будет практически контрударом.

Пристыженно прикусив губу, Оливия порадовалась, что Ястреб не видит сейчас ее лица. Выходит, он опять доверил ей прикрывать свою спину, а она на него еще и накричала при всех.

Пора было привыкать к тому, что герцог действительно имел колоссальный военный опыт и лучше кого бы то ни было разбирался в тактике ведения боя. Охотнице было сложно так безоговорочно подчиняться чьему-то приказу и полагаться на верность чужого решения, наверное, потому, что за последние годы она привыкла рассчитывать только на себя, но сейчас она все же нашла в себе мужество признаться, что была неправа, и дала себе обещание больше не оспаривать распоряжения командира.

Внизу внезапно началось какое-то непонятное движение, чуткий слух охотницы уловил характерный звон ударяющихся друг о друга клинков, и колонна движущихся по ступеням мужчин стремительной лавиной ринулась вниз.

Руки Урхурта неожиданно обхватили Оливию вокруг талии, а затем подбросили вверх, усадив на мощное плечо. Охотница заметила впереди на потолке две большие движущиеся красные точки, и прежде чем успела понять, что это, интуитивно выпустила стрелу. Раздался омерзительный визгливый писк, в свете факела сверкнул чей-то клинок и рядом с лицом Оливии пролетел кусок чего-то темного и лохматого.

— Осторожно, Оливия, эти твари ядовитые, — выкрикнул орк, продолжая быстро двигаться с охотницей дальше.

— Пусть кто-то поднимет Джедда, — Ли, заметив далеко на стене еще пару глаз, мгновенно выстрелила, догадавшись по оглушительному визгу, что не промазала. Следовавший за Урхуртом огромный орк, выполнив просьбу охотницы, подсадил мастрима себе на плечи, и Джедд резко выбросил залтак, подбив в полете огромного паука, спрыгнувшего со стены сзади. Существо, корчась, завалилось на ступени, суча длинными лохматыми лапами. Кто-то из воинов бросил в него факел, и паук вспыхнул, как сухой ельник, источая густой удушливый смрад.

Коридор стал стремительно расширяться, свод над головой становиться все выше, и наконец Оливия смогла увидеть Ястреба и его теней, яростно сражавшихся с гигантскими пауками. То, что на жутких тварях находятся всадники, Оливия поняла не сразу. Рядом с ее ухом просвистела стрела. Ударившись о стену, она высекла сноп искр и Ли молниеносно выстрелила в ответ.

Громкое ругательство на эльфийском диалекте на секунду повергло ее в шок, но только тогда она наконец увидела того, кто его произнес.

Верхом на отвратительном пауке, словно на боевом скакуне, сидел мужчина, которому наконечник стрелы Оливии пробил правую руку. Густые золотые волосы искрящимся плащом рассыпались по плечам и груди всадника, создавая невероятный контраст с темной, почти черной кожей лица. Кончики длинных острых ушей украшали многочисленные кольцеобразные серьги, а лоб — широкий серебристый обод.

Мужчина, резко вскинув голову, скрестился взглядом с охотницей. В ярко-фиолетовых глазах полыхнуло черное пламя ненависти.

— Trеiw еgаhr* (Бледнолицая тварь), * — прочитала по искривившимся тонким губам Оливия.

— Mаnе drowish — firin drowish!* (Хороший дроу — мертвый дроу!)* — почему-то вспомнила любимую поговорку Итилгила Оливия, когда двумя меткими выстрелами пробила глаз пауку и вторую руку сидящему на нем всаднику. — Это тебе за бледнолицую и за тварь.

— Ol'еlg ilt!* (Убить ее!)* — взревел золотоволосый, выдергивая из предплечья стрелу и указывая ею на охотницу.

Это стало роковой ошибкой мужчины, потому что отбивавшийся от двух пауков нелюдь внезапно с небрежной легкостью снес им головы, а потом, оттолкнувшись ногой от завалившейся на пол туши, в полете прикончил мечом двух пытавшихся выстрелить в Оливию дроу.

Касс и его тени, словно обезумев, прокладывали мечами себе дорогу к золотоволосому, а ползущие следом за ним зургары добивали раненых пауков и темнокожих эльфов, оставляя за спиной маршала горы трупов.

На Оливию со всех сторон посыпался град стрел, и только благодаря Урхурту, резко выставившему вперед свою дубинку и сбросившему охотницу вниз, ни одна из них не достигла цели.

Орки, люди, зургары, дроу, пауки — все смешалось в гуще кровавого боя. Впервые в жизни Оливия попала в такую передрягу. Ноги девушки дрожали от напряжения, но выпущенные ею стрелы каждый раз верно находили свою цель, спасая жизни воинам Урхурта и Ястреба.

Дроу терпели значительные потери. Теперь на нелюдя, неуклонно рвущегося к золотоволосому командиру, были брошены основные силы. Несколько раз Оливия замечала, как исступленно атакующих дроу теней пронзают жала пауков, и каждый раз содрогалась от ужаса зная, что раны и боль от их укусов получает Ястреб.

В такие мгновенья из груди Оливии поднималось что-то злое и жестокое. Упиваясь захлестывающей ее холодной яростью, охотница без разбору вгоняла стрелы в тела пауков и дроу, испытывая единственное желание — убивать. Опьяненная запахом крови и видом массового безумия, Оливия сеяла вокруг себя смерть, не задумываясь о том, в кого превращается и как мало человеческого остается в ней в этот момент.

— Sеvir!* (Уходим!)* — понимая, что проигрывает на всех флангах, выкрикнул золотоволосый.

Его вместе с недобитым пауком дроу спрятали за широким выступом, и теперь он раздавал команды, не смея высунуть оттуда даже нос, опасаясь получить смертельную дырку в своем теле от невероятно меткой лучницы противника.

Остатки дроу стали быстро пятиться на своих пауках, а затем на бешеной скорости рванули вглубь подземелья, утаскивая с собой своего командира.

— Назад! — звучным окриком остановил ринувшихся за ними следом зургаров и орков Касс. — Они скоро вернутся с подмогой. У нас мало времени. Урхурт, — герцог нашел взглядом фэа-торна. — Выносите раненых на поверхность!

Орк молча подал знак своим воинам, беспрекословно подчиняясь приказу Ястреба.

— Джедд, добейте живых пауков, — бросил рыжему охотнику маршал, зачем-то напряженно трогая рукой ровную каменную стену.

Мастрим, стоявший за спиной Оливии, неожиданно положил девушке на плечо свою большую ладонь. От хриплого, скрипучего голоса друга у Ли на затылке зашевелились волосы.

— Боюсь, малышка, этот приказ герцога тебе придется выполнить вместо меня.

Резко развернувшись, охотница успела подхватить медленно оседающего на землю Джедда.

— Джедд, ты что? — ладонь Оливии стала липкой и горячей. Она поднесла ее ближе к лицу и рука стала мелко трястись от вида алой крови, испачкавшей пальцы. — Джедд, — шепот девушки перешел в жалобный всхлип. Она до боли закусила губу, чтобы не закричать.

Из левого плеча мужчины торчала стрела дроу, вокруг которой по одежде мастрима расплывалось вязкое темное пятно.

— Кажется, это конец, малышка, — попытался улыбнуться Джедд.

Улыбка вышла вымученной и кривой, поэтому только еще больше напугала Оливию.

— Джедд, пожалуйста! Не пугай меня так, мы вытянем стрелу. Ты же мне сам говорил, что на тебе все заживает, как на собаке. Это просто царапина…

Джедд рванул ткань котты и Ли в ужасе уставилась на расходящуюся от торчащей в плече стрелы сетку черных вен под кожей.

— Она отравлена. Это яд, детка. Я не протяну больше часа.

— Джедд, миленький, — Ли прижала к своей щеке мозолистую грубую ладонь матрима, не замечая, что заливает ее слезами. — Не оставляй меня! Я так тебя люблю! Что я буду без тебя делать?

— Жить, детка. Жить, — рвано глотнул воздух мастрим. — Обещай мне… Обещай, что не будешь такой упрямой. Ты шейна. Тебе не место среди мастримов. У тебя должна быть большая семья, уютный дом, мягкая постель, дорогие платья, а не вместо крыши — небо над головой. Ты у меня такая красивая, детка… Послушай меня… Не уходи от него. Знаю, что он виноват… Дурак безмозглый! Как мог только такое сделать? Ведь мучается теперь. Вижу. Места себе не находит… Но он, похоже, действительно тебя…

— Джедд… — Оливия пронзительно всхлипнула, уронив на грудь охотника голову, мелко сотрясаясь всем телом. — Я тебя умоляю, не бросай меня. Ты и есть моя большая семья

— мой друг, брат, отец, мой самый дорогой и близкий человек. Джедд, ты все, что у меня есть…

— Ну что ты, Ли, — усмехнулся Джедд. — У тебя есть муж и сын. Вы с Кассом нужны Лэйну. Помни об этом.

— Что здесь происходит? — над головой охотницы раздался громкий голос Ястреба, а потом сильные руки герцога буквально отодрали ее от мастрима, отодвинув в сторону. — Что у тебя с лицом? — зло рыкнул на Джедда Касс, хмуро осматривая его плечо. — Прекрати пугать Лив, — разрезая ножом края окровавленной одежды, процедил он в лицо охотника.

Джедд вцепился пальцами в мундир на груди Касса и горячечно зашептал:

— Поклянись мне, что будешь заботиться о ней и Лэйне, что никогда их не оставишь… Обидишь ее снова… я тебя из Сардарра достану.

— Зачем же так далеко забираться, чтобы иметь удовольствие дать мне по шее? Я тебе в своем замке отдельные апартаменты выделю, — невесело усмехнулся Касс, приподняв тело мастрима. Сломав конец торчащей из плеча Джедда стрелы, он резко выдернул ее из тела охотника. — Прости. Знаю, что больно, — с сожалением проронил герцог, услышав болезненный стон мужчины.

— Обещай мне, — тяжело дыша и неотрывно глядя в глаза нелюдя, прохрипел Джедд. — Клятвы, данные умирающим — священны…

— А ты что — умирать собрался? — обмывая водой из фляги кровоточащую рану охотника, покривился Касс. — Как же я жить-то буду без твоих бесценных советов? Ну уж нет! Терпел я тебя как-то до этого дня — потерплю и дальше!..

— Перестань меня утешать, — устало выдохнул Джедд. — Ты же видишь, что я больше не жилец. Яд попал в кровь.

— Прекрати ныть, как баба, — прошипел он на ухо мастрима герцог. — Ты не понимаешь, что расстраиваешь своими словами Оливию?

— Ей придется смириться с тем, что меня больше не будет с ней рядом. Поэтому я прошу тебя позаботиться о моей девочке… Обещай…

— Заткнись и рот шире открой, — зло гаркнул герцог, крест-накрест, почти до кости, резанув ножом свою ладонь.

Мастрим не успел ничего сказать, и лишь сглотнул от неожиданности, когда густые капли крови нелюдя упали ему на язык.

— Пей, — поддерживая другой рукой голову Джедда, приказал Касс. — Кровь нелюдей нейтрализует любые яды. Должно получиться.

Мастрим молча исполнил приказ герцога и с каждым новым глотком изумленно наблюдал, как исполосованная ножом рука Ястреба начинает медленно заживать у него на глазах.

— Хватит, — наконец закашлялся охотник. — Меня сейчас вырвет. Я ж не упырь какой, кровь человечью пить!

— Ничего, медвежью пил, когда мастримом стал? Моя не хуже. Что, передумал умирать? — язвительно заметил Касс, для пущей безопастности еще раз вспоров ножом ладонь и нацедив совей крови.

Рыжий внезапно заорал, как резаный. Сетка черных вен, расползавшаяся по его груди мгновенно начала светлеть, а через секунду исчезла совсем.

— У тебя что — спотыкач в крови? — отдышавшись, спросит Джедд. — Жжет почище спиртного.

— Правда? — искренне удивился Касс, вытирая рукавов покрывшийся бисеринками пота лоб охотника. — Не пил, не знаю. Как ты себя чувствуешь?

— Жить буду. Наверное, — прислушиваясь к ощущениям, изрек мастрим. — По крайней мере, я больше не ощущаю боли и жара в теле.

— Ну, вот и отлично, — Касс облегченно вздохнул, поднимаясь на ноги. — Перевяжите его, — отряхиваясь, кивнул он Оливии, которая все это время тихо, как мышка, сидела на коленках, боясь шевельнуться или сказать лишнее слово.

Девушка мгновенно бросилась к мастриму на помощь, а герцог угрюмо уставился на стену, из-за которой теперь очень хорошо слышал зов Нэсса. Времени было мало, и Кассу нужна была помощь Оливии, но просить о ней охотницу, пока она не успокоится и не убедится, что с ее дорогим Джеддом все в порядке, он не решался.

Спустя пару минут вернулся Урхурт. Подхватив охотника под здоровую руку, орк потащил его наверх из подземелья своим громким басом отвлекая Оливию от пережитого волнения.

— Лив, — остановил семенящую следом за Джеддом жену Касс. — Не уходи. Мне нужна твоя помощь.

Оливия замерла. Словно раздумывая о чем-то, сделала короткий шаг, потом еще один несмелый и вдруг стремительно бросившись к Кассу прижалась к нему всем телом, крепко-крепко обвив его руками вокруг талии. От неожиданности герцог впал в прострацию и так и остался стоять с широко разведенными руками, бестолково глядя на обнимающую его жену сверху вниз.

— Спасибо, что спас его, — громко всхлипнула Оливия. — Он для меня… я без его… — так и не смогла выразить свою мысль дальше охотница. Спрятав лицо в складках одежды мужа, она тихо плакала, не стыдясь показать ему своей слабости.

Вязкая горячая волна растеклась по спине Ястреба и ноги словно приросли к полу, став двумя тяжелыми колодками. Шумно вздохнув, герцог опустил ладони на голову и спину девушки, а потом сжал так осторожно, как Только мог, впервые в жизни наслаждаясь простой теплотой обыкновенных объятий. Никогда еще не чувствовал герцог себя таким счастливым, как в этот миг, когда любимая женщина прятала на его груди мокрое от слез лицо, и никогда еще не понимал с такой ясностью, что Оливия каким-то невероятным образом своими поступками кардинально меняет его самого.

— Ты должна будешь помочь мне кое-что сделать, — выдохнул в макушку Оливии Касс. -

Мне надо вытащить оттуда Нэсса, — указал взглядом на стену мужчина. — И я без тебя не справлюсь.

Оливия с готовностью кивнула, мгновенно вытерев слезы с лица.

— Что от меня требуется?

Развернувшись, Касс положил ладони на каменную поверхность. От удивления охотница даже дышать перестала, когда по стене, словно по водной глади, пошли широкие расползающиеся круги, открывая взгляду то, что скрывала магия.

Огромный светящийся синий куб казался гигантским куском льда, каким-то чудом попавшим так глубоко под землю. Его мутно-расплывчатые грани и плоскости холодно мерцали во мраке, отбрасывая на пол косые серо-голубые тени.

— Что это? — присматриваясь к странной конструкции, спросила Ли.

— Парализующее силовое поле.

Оливия недоверчиво заглянула в сосредоточенное лицо мужа. Если это то, о чем она думала, то куб был своего рода тюрьмой, подобной той, что находилась в Чертоге Приговоренных. Знаний об этом жутком месте у девушки почти не было. Единственное, что она слышала из баек охотников, так это то, что спустя неделю заключенные в Чертоге сходили с ума.

Внутри куба мелькнула длинная тень, заставив Оливию, напрягая зрение, всматриваться в колышущееся перед глазами марево. Тень замелькала, растворилась в воздухе, а потом неожиданно возникла у самого лица охотницы. Что-то жуткое смотрело на нее из-за мерцающей преграды: длинные ряды страшных зубов, острых, как мечи; три пары узких хищных глаз, отливающих лунным серебром; красные шипастые гребни на огромных змеиных головах. Чудовище оскалило все свои уродливые пасти, ударило по стене куба раздвоенным хвостом и рассеялось, словно туман, чтобы через секунду появиться у противоположной стены.

— Нэсс, это я — Касс, — глаза нелюдя ярко засветились, и Ли поняла, что он пытается общаться с другом мысленно.

— Всевидящий, — пробормотала девушка, — Это и есть отец Эстэ и Амирэль?

— Он не реагирует на меня, слишком много времени провел в таком виде, — рассерженно и как-то зло обронил Касс.

— Но ты же говоришь, что он зовет и просит о помощи?.. — пытаясь понять, где появится снова гидра, всматривалась в куб Оливия.

— Он, похоже, больше ни на что не способен. Зациклился на Зове, чтобы не сойти с ума.

— Почему парализующее поле сводит с ума?

На лицо Ястреба набежала тень, и голос стал хриплым и неживым:

— Потому, что оно вызывает галлюцинации — самые страшные воспоминания, которые приговоренные пережили в своей жизни. Они повторяются бесконечно, и ты уже не понимаешь, где иллюзия, а где реальность. Ты просто становишься частью этого кошмара.

Воздух застрял где-то в груди у Оливии и к горлу подкатил ком. Магрид говорил, что Ястреб провел в Чертоге Приговоренных чуть больше недели. Теперь девушка знала, что видел там герцог каждую минуту своего пребывания: непрекращающуюся пытку — жестокое убийство своей жены. Как он вообще смог жить дальше после такого?

— Как его оттуда вытащить? — Ли отвела от мужа взгляд, не в силах больше смотреть в его лицо.

— Я смогу войти туда, — пророкотал Касс, — но не смогу выйти обратно. У меня нет артефактов, нейтрализующих поле. Ты должна будешь меня вытащить.

— Я?! — изумление Оливии было таким сильным и глубоким, что она даже рот открыла, с недоумением уставившись на Ястреба. — Как?

— С помощью метки, — спокойно заглянул ей в глаза Касс.

Оливия попятилась, невольно схватившись ладонью за плечо. Ненавистная метка, о которой она почти забыла, теперь, казалось, жгла руку сквозь одежду.

— Что значит «с помощью метки»?

— Связь синта — это связь крови. Могущественная магия, взламывающая любые щиты, стены и барьеры. Твоя кровь притягивает мою, а моя — твою. Как бы далеко друг от друга мы не находились, если моя метка услышит зов твоей крови, она притянет меня к тебе сквозь любую преграду.

— У тебя тоже есть метка? — прозрела Оливия.

Касс поколебавшись секунду, коротко кивнул:

— Есть.

— Тоже на плече? — недоверчиво приподняла бровь охотница, вспомнив, что не видела в последний раз на теле Ястреба никакой метки.

— Нет, я не знаю где она. Она невидимая.

— Как же ты можешь утверждать, что она есть? — растерялась Ли.

— Я чувствую твою кровь, — вздохнул Касс. — Стоит услышать ее запах — меня тянет к тебе как магнитом. Метка работает именно так.

— И что я должна делать? — непонимающе нахмурилась девушка.

Касс вытянул из ножен свой Аргалеон, прочертив острием на земле замкнутый круг, а в его центре извилистый символ, в точности такой же, как тот, что был на плече Оливии.

— Когда я войду в поле и поймаю Нэсса, ты должна будешь напоить знак своей кровью, а потом позвать меня с помощью специального заклинания. Я напишу тебе его слова, рядом с символом «синта», — опустившись на одно колено, мужчина стал быстро выписывать ножом на земле древние письмена. — Сможешь прочитать?

— Я умею читать, — обиделась Оливия.

— Я не сомневался, — ласково коснулся ее щеки Касс. — Это древнедраххарианский, в Аххаде на этом диалекте почти никто не говорит.

— Я говорю, — вздернула подбородок Оливия. — Отец говорил, что я должна знать язык своих предков.

— Предков? — на лице Ястреба промелькнуло неподдельное изумление, но разбираться прямо сейчас еще и с этой загадкой времени у него не было. — Когда твоя кровь попадет на знак «синта», метка активируется, и только после этого ты должна будешь прочитать заклинание. Не перепутай.

Оливия молча кивнула, судорожно выдохнув. Ей было страшно — так страшно, как никогда в жизни.

Что, если у нее ничего не получится?

Что, если Ястреб ошибается, и нет у него никакой метки?

И тогда вместо того, чтобы спасти отца Эстэ, он и сам угодит в расставленную ловушку…

Спина девушки взмокла от пота, а на лбу проступила испарина. Она вытащила из корсета залтак, крепко-крепко сжав его в пальцах. Руки дрожали, а холод оружия пусть немного, но придавал уверенности в себе.

— Все получится, Лив. Я в тебя верю, — стремительно обхватив ладонями лицо девушки, Касс проникновенно поцеловал ее в губы, а потом, резко развернувшись, шагнул сквозь сияющую грань куба.

Сильная вспышка на мгновенье ослепила, озарив окружающее пространство ярким индиго. Оливия закрыла глаза, а когда открыла — герцог и выскользнувшие из его тела тени уже стояли внутри парализующего поля. Рядом с одним из двойников Ястреба мелькнул расплывчатый серый силуэт. Переместившись в угол, он обрел форму огромной трехголовой гидры. Плавно изогнувшись, чудовище молниеносно кинулось на ринувшегося к ней нелюдя. Раздвоенный хвост существа плетью хлестнул Ястреба наотмашь, после чего, тускло замерцав, тварь мгновенно испарилась, чтобы спустя секунду, возникнув у противоположной стены, наброситься на одну из теней. Это выглядело и жутко, и завораживающе одновременно: гидра то исчезала, то появлялась в самых неожиданных местах, не позволяя теням и их хозяину предугадать ее следующий шаг. Ястреб внезапно подпрыгнул, прокрутил в воздухе сальто и повис над полом, обхватив руками и ногами что-то невидимое глазу.

Тело отчаянно извивающейся гидры стало проявляться, и теперь Оливия отчетливо видела, что Касс исхитрился поймать за шею одну голову обезумевшего эрла, а две другие, изворачиваясь, яростно кусали нелюдя, пытаясь сбросить с себя. Подоспевшие хозяину на подмогу тени схватили гидру за хвост, а затем растянули ее головы в стороны, прижав к полу.

Касс устремил свой взгляд на Оливию, и она прочитала по его губам:

— Сейчас, Лив!

Не раздумывая, девушка полоснула залтаком по руке. Узкий порез медленно начал заполняться проступающей кровью. Густые багровые ручейки, стекая с ладошки охотницы стали падать на нарисованный герцогом знак, загораясь яркими искрами. Круг мгновенно засветился ослепительно-алым. Накрыв символ «синта» порезанной ладонью, Оливия срывающимся голосом стала выкрикивать слова древнего заклинания.

Плечо Ли внезапно невыносимо обожгло огнем, а метка на нем стала светиться так ярко, что в полутемном подземелье стало светло как днем.

Секунды таяли, словно льдинки.

Оливии казалось, что все вокруг размылось и исчезло — остался только пронзительный взгляд зеленых глаз, заглядывающий ей в самую душу. Она дочитала последнюю букву, написанную мужем, и с ужасом поняла, что заклинание не сработало. Грани куба колыхались перед ней на расстоянии вытянутой руки, а за ними она видела отчаянно извивающуюся гидру и пытающихся удержать ее герцога и теней.

Решив, что сделала что-то не так, Ли стала быстро повторять заклинание. Сжав кулаки, она проговаривала его снова и снова, потерянно глядя в нечеловеческое лицо мужа. Злые слезы бежали по щекам, и Ли даже не пыталась их вытирать, только бормотала, как безумная, заклинание, которое теперь помнила наизусть и от которого, похоже, не было никакого толку.

Не выдержав, она, сорвавшись в истерику, ударила руками по выписанному Кассом символу и закричала что было силы:

— Раннагарр тебя забери, Ястреб, иди ко мне! Иди ко мне! Сейчас же!

Чудовищная сила словно молот ударила по сверкающему кубу, разбив его вдребезги и разбросав по подземелью гидру, герцога и его теней.

Получившее неожиданную свободу трехглавое чудовище резко метнулось в сторону, и пришедший в себя Касс еле успел поймать его за кончик ускользающего хвоста. Гидра утробно зарычала, оскалив все свои уродливые пасти. Словно во сне, Оливия видела, как капает с раздвоенных языков вязкая слюна, тело существа раскачивается для броска и…

— Мать твою, Нэсс, ты сдурел? — дубина Урхурта опустилась на одну из голов нелюдя, затем хлестким ударом вырубила вторую.

Успевший перехватить третью голову Касс резко бросил:

— Хватит, Урхурт, теперь я его контролирую.

Зеленые глаза герцога превратились в два бездонных омута. Придавив коленом корпус гидры, он уставился в ее оскаленную морду, и огромное тело внезапно стало менять форму, обретая человеческий облик.

Тяжело дыша, мечась расфокусированным взглядом по сторонам, на земле лежал мужчина: очень высокий, жилистый, с правильными жесткими чертами лица, орлиным носом и глубоко посаженными пронзительно-серыми глазами. Длинные черные волосы разметались по полу и теперь были похожи на расползшихся по сторонам змей.

— Нэсс, это я. Ты меня узнаешь? — Касс хорошенько тряхнул друга, снова пытаясь ментально добраться до его разума.

Варгард захрипел, выгибаясь в руках герцога, впившись пальцами в его горло.

— Это я, Касс! — прогрохотал Ястреб, ударив Нэсса по челюсти.

Оливия, подлетев к рычащим мужчинам, упала рядом с ними на колени, а затем, выдернув из кармана мужа красную ленточку Эстель, подняла ее над головой обезумевшего нелюдя.

— Эстэ просила отдать ее вам. Вы нужны своей девочке! Пожалуйста, вспомните! Вы ведь не могли забыть свою дочь!

— Змейка, — прошептал Варгард, разжимая ладони. — Моя маленькая змейка…

— Ты меня узнаешь? — вздохнул Ястреб, обнимая лицо Нэсса.

— Касс… — Варгард улыбнулся, и суровое лицо мужчины внезапно преобразилось. Теперь у Оливии не было сомнений, на кого похожа Эстэль и чьи глаза унаследовала девочка.

— Здоровый ты, змеюка, — приподняв друга, Касс со всей силы сжал его в своих объятьях. — Еле справился с тобой.

— Значит, не пора еще подковы сдирать, — вяло похлопал по спине герцога Варгард.

— Идти сможешь? — Касс подал Нэссу руку, поднимая с земли. — Сюда скоро вернутся дроу, надо убираться.

— У них Вайс, — опираясь на плечо Касса, сообщил Варгард.

— Ты его видел? — Ястреб замер, тревожно глядя в лицо Нэсса.

Тот лишь согласно кивнул, а потом добавил:

— На него и поймали. Глупо попался, как мальчишка.

— Надо выходить, — зло качнул головой Касс. — У меня мало людей. Мы не сможем сейчас отбить Дюранда. Вернемся за ним, когда восстановишь силы.

— И я дам своих воинов, — вклинился Урхурт. — Сколько нужно будет, дам.

Подхватив Варгарда под руки, Касс и Урхурт быстро поволокли его к выходу из подземелья.

— Закрой проход скриптусом, — бросил Оливии через плечо Касс, когда они выбрались на поверхность.

Ли беспрекословно спохватилась выполнять приказ мужа, пока он и орк помогали Варгарду. Как только каменные створки врат закрыли проход в Подземье, Урхурт распорядился завалить каменные плиты стволами деревьев.

За несколько минут орки своими огромными топорами превратили окружавшее проход пространство в грандиозный лесоповал.

— Рубите еще деревья, — рыкнул Касс, выпуская теней. — Нам нужен материал для плотов. Мрачные двойники герцога хлестко резанули несколько небольших елей, после чего, в считанные секунды срезав с них все ветки, бросили готовые бревна на снег. Последующие несколько минут по округе были слышны лишь яростные удары топоров зеленых великанов и треск падающих на снег деревьев.

Оливия, посчитав, что от нее толку в этом деле не будет никакого, направилась к Варгарду, которого Касс усадил под деревом, укутав в свой теплый плащ.

— Вам бы поесть не помешало, — присев возле устало прислонившегося к толстому стволу сосны мужчины, Ли протянула ему нехитрую снедь, хранившуюся в ее заплечном мешке.

Нэсс резко распахнул глаза, вонзившись в лицо Оливии проницательным серым взглядом.

— Откуда у вас ленточка Эстэ?

Ли невольно оглянулась на связывающего в плоты бревна Урхурта, мучительно соображая, что можно, а что нельзя говорить еще не совсем оправившемуся после плена нелюдю.

— Она просила отдать ее вам, как только мы вас найдем. Говорила, что вы всегда брали в походы ленты своих дочерей как талисманы. У вас удивительно смелая, добрая и отважная девочка, — мягко улыбнулась Оливия, вкладывая в руку Варгарда сухари и вяленое мясо. — Ешьте, вы нужны своей дочери здоровым.

— Кто ты? — проигнорировал заботу Оливии Нэсс, теперь еще придирчивей разглядывая охотницу. — Это ведь ты разрушила парализующее поле? — подозрительно прищурился мужчина. — Кто ты?

Оливия растерялась, не зная, как ей представиться отцу Эстэль, и в этот миг пальцы эрла крепко схватили ее за запястье. Глаза Варгарда ярко вспыхнули лунным серебром и Ли почувствовала, что стала проваливаться в затягивающий ее словно в омут взгляд.

— Убери лапы от моей жены, — голос Ястреба выдернул Оливию из оцепенения, а руки герцога буквально выдрали девушку из захвата Варгарда, быстро поставив на ноги.

— Жены? — густая бровь Нэсса удивленно изогнулась, а в глазах промелькнуло откровенное изумление.

— Оливия Торвуд дель Орэн, герцогиня Оттон — моя жена, — холодно отчеканил Касс. — И в следующий раз, прежде чем лезть в ее голову, помни, что ты можешь остаться без своей собственной.

— Простите, герцогиня, — Нэсс в искреннем жесте положил руку на сердце. — В свете последних событий я стал слишком недоверчивым. И ты прости, друг, я не хотел тебя оскорбить.

Касс раздраженно дернул головой, наклонившись, зачерпнул горсть снега, а затем, схватив порезанную ладонь Оливии, стал осторожно стирать с нее кровь.

— Почему до сих пор не перевязала? — сердито спросил он.

— Я забыла, — в спешке и суете Ли действительно совсем забыла о ране, и если бы не Ястреб, то, наверное, и не вспомнила бы.

— Забыла… — ворчливо пророкотал Касс, тяжело вздохнул и, к полной неожиданности Оливии, быстро лизнул порез языком.

Он уже делал так в обители, когда Ли пришлось проколоть палец, но девушка все равно ужасно смутилась и не знала, куда спрятать глаза, пока Ястреб, словно дикий зверь, зализывал ее рану.

— Уже все зажило, — Оливия нервно выдернула руку, испуганно уставившись на мужа.

Он выглядел странно: взгляд стал мутным и темным, дыхание прерывистым, а черты лица хищно заострились.

— Иди, скажи Урхурту, пусть готовит всех к отплытию, — прохрипел Касс, лихорадочно сверкая глазами.

Больше просить Оливию было не нужно. Резво развернувшись вокруг своей оси, она помчалась к копошившемуся на берегу фэа-торну, радуясь тому, что ветер холодит пылающие огнем щеки.

— Фэа-торн Урхурт, герцог приказал готовиться к отплытию, — отдышавшись, выпалила Ли.

— Приказал? — насмешливо потянул орк и вдруг совершенно по-хулигански подмигнул Оливии. — Ну, если приказал, будем выполнять, — подав знак сородичам грузить на плоты вещи и раненых, Урхурт грустно улыбнулся:

— Стало быть, пришло время расставаться, герцогиня. Я надеюсь, ненадолго.

— Я тоже надеюсь, — Оливия вдруг поняла, что этот грубоватый неказистый мужчина стал ей действительно близким и добрым другом.

— Это было самое захватывающее путешествие, герцогиня, со времен моей юности, — неожиданно оскалился орк. — Скучно во Роггерфоле! — кисло покривился он. — Все лебезят, пресмыкаются, боятся. Жены слова поперек не скажут. Страшен я в гневе, — наклонившись, проникновенно шепнул на ухо охотнице Урхурт, — а вы меня котел чистить заставили! Меня?! Да я сроду бабской работы не делал!

— Вы же сами предложили, — начиная подозревать неладное, пробормотала Ли.

— Но вам же нравится считать, что заставили? — лукаво подмигнул ей орк. — И торгуетесь вы, герцогиня, славно! Но все же продешевили: я бы для вас и табуна лошадей не пожалел.

Оливия, неприлично раскрыв рот, смотрела на орка, с ужасом понимая, что он все это время валял дурака и, видимо, таким образом неплохо развлекался.

— А… зачем вы?.. — жалко промямлила она.

— Ну как же, герцогиня! Пройдет лет эдак тридцать, и вы забудете лица и имена сотен людей, которых повстречаете за эти годы, но ни этого путешествия, ни меня, ни ваших с мужем дней и ночей под морозным небом Грэммодра вы не забудете никогда. Такое не забывается — и это бесценно!

— Так вы это ради нас?.. — Оливия несмело оглянулась на беседующего о чем-то с Варгардом Ястреба. — Зачем? — вновь обратила она свой взор к фэа-торну.

— Герцогиня, я достаточно долго живу на этом свете, чтобы понять простые истины. Нетленными остаются только вечные ценности: верность, любовь, дружба. Будь ты хоть правителем целого мира, но за все свои богатства не сможешь купить бескорыстную дружбу, истинную любовь и беззаветную верность. Все это надо заслужить. Мы ведь друзья, герцогиня? — Урхурт клыкасто улыбнулся и протянул Оливии ладонь для рукопожатия.

— Друзья, фэа-торн Урхурт, — охрипшим голосом шепнула Ли, вложив свою ладошку в мозолистую лапищу орка. — В моем лице вы навсегда обрели верного и преданного друга. Клянусь. И если вам когда-нибудь понадобиться моя помощь — только позовите.

— Почту за честь, шейна Оливия, — с ленивой грацией вельможи орк склонил голову, галантно поцеловав руку девушки. И вот теперь, иронично вскинув бровь, на Оливию смотрел истинный правитель Грэммодра. От простоватого орка не осталось и следа. В желтых глазах светились ум, проницательность и царственное величие.

— Урхурт, все готово к отплытию, — подошедший к Оливии со спины Касс неожиданно положил ей на плечи ладони, мягко притянув охотницу к своей груди. Ли смущенно опустила взгляд, чувствуя, как растекается по спине тепло от такого невероятно собственнического жеста мужа.

— Ты уверен, что справишься без нашей помощи? — лицо Урхурта стало серьезным и неулыбчивым.

— Уверен, — руки герцога еще крепче сжали Оливию. — Мы вдвоем найдем источник Поветрия гораздо быстрей, чем с вами.

— Тебе видней, Kеthаvеl, — вздохнул орк. — Тогда будем ждать твоего возвращения. Не вернетесь через два дня — соберу армию и отправимся с Нэссом на ваши поиски.

— Не надо нас ждать, — моментально отрезал Касс. — Спуститесь к поселку — забирай моих и своих воинов и вези Нэсса в Роггерфол к Эстэль. Там и встретимся.

Урхурт тревожно скосился на спасенного эрла, а затем, вопросительно изогнув бровь, посмотрел на Касса.

— Он плохо себя контролирует. Слишком долго находился под воздействием поля, — подтвердил недобрые догадки Урхурта Касс. — От него сейчас больше проблем, чем помощи. Рядом с дочкой он быстрее придет в себя.

— Он не утопит всех нас по дороге? — недоверчиво нахмурился Урхурт.

— Я сказал ему, что Эстэ сбежала из дому и, примкнув к твоему отряду, отправилась на его поиски, — покривился Касс. — Придет в норму — расскажешь правду. Так безопасней и для тебя, и для него. Не нужны ему сейчас сильные потрясения.

— Спасибо! — с видимым облегчением выдохнул орк.

— Ты обещал мне! — многозначительно посмотрел на Урхурта Касс.

— Я помню, — гордо выпрямился глава Грэммодра. — Девочка уедет с Нэссом и никто не узнает об их браке с Нарваргом до ее совершеннолетия. Возвращайся скорее. Я буду ждать вас в Роггерфоле. А то гляди, бросай своего красноглазого паука да иди маршалом ко мне! Зургаров вон к себе в помощники возьмешь… У меня тут нескучно, не то что в вашем Аххаде!

— Прости, Урхурт, — усмехнулся Касс, — но я предателем и подлецом никогда не был и не буду.

— Да знаю я, — махнул рукой Урхурт, — уж и помечтать нельзя? Береги свою женщину. И смотри, обидишь — украду! — довольный своей выходкой, расплылся в улыбке орк. — А что? Пойдете ко мне третьей женой, герцогиня?

— Да нет, спасибо, фэа-торн! Я вроде как уже замужем, — звонко рассмеялась Ли, сама не понимая, что только что сказала, не замечая, как вытянулось после ее слов лицо Ястреба и как ярко и проникновенно засверкали глаза мужчины.

— Иди, попрощайся с Джеддом, — наклонившись к Оливии, шепнул ей на ухо Касс, мимолетно коснувшись губами пушистых волос.

Вскинув голову, охотница мгновенно нашла взглядом раненого мастрима, о котором совершенно забыла.

— Я быстро, — обронила она, ускоряя шаг и оставляя мужчин наедине.

— Ты рискуешь, Kеthаvеl, — проводил ее долгим взглядом орк. — Может, лучше ей отправиться с нами?

— Прости, Урхурт, но тебе я доверить ее не могу, — тайком наблюдая за охотницей, обнимающей своего рыжего друга, изрек Касс.

— Ты ведь понимаешь, что я шутил? — Урхурт слегка наклонил голову, лукаво сверкнув глазами.

— Дело не в этом, — улыбнулся Касс. — И не в тебе. Ее жизнь я не доверю никому, даже ее любимому Джедду.

— Понимаю, — грустно вздохнул Урхурт. — Любимых нельзя отпускать от себя и на миг. Я благодарю тебя за то, что помогаешь моему народу. Я желаю вам удачи, — орк сгреб Касса своим ручищами в объятья, крепко похлопав по спине. — И будь осторожен!

— Спасибо! Постараюсь, — пообещал Касс. — Присматривай за Нэссом, и рыжего мне довези в целости и сохранности.

— Ух, и ушлая у вас семейка! — хохотнул орк. — То лошадей своих мне на шею повесили, теперь еще и с этими двумя нянькайся.

— Я тебе шанс в живых остаться даю, — хмыкнул Касс, кивнув в сторону Варгарда. — Глядишь, ему свою няньку совесть прибить не позволит после того, как он правду узнает.

— Вот умеешь ты, Kеthаvеl, настроение испортить, — досадливо поморщился Урхурт.

— А так хорошо прощались! — резко развернувшись, орк размашисто пошагал к берегу.

— Зургаров моих не обижайте, — крикнул ему вдогонку Касс.

Урхурт замер, широко разведя руки.

— Твоих зургаров?! — негодующе покачал головой орк. — Здесь вообще все мое! Вам с герцогиней дай палец, так вы и руку по локоть откусите! — фэа-торн еще что-то сердито пробормотал себе под нос, а потом гаркнул на кого-то из своих, чтобы шевелились быстрей.

Оливия, спрыгнув с плота, на котором остался Джедд, встала на берегу, с тоской глядя на мастрима.

Подошедший к ней Касс, несмело подняв руку, погладил ее по голове. Ему нравилось к ней прикасаться. Вроде бы ничего необычного. Совершеннейшая малость. Но в такие мгновения, когда она не отталкивала его, Касс почему-то чувствовал себя до глупого счастливым.

Оливия тяжко вздохнула, показавшись герцогу в этот момент маленькой одинокой девочкой, которую нужно было оберегать и защищать. Инстинкты сработали раньше, чем он успел о чем-либо подумать. Притянув к себе жену, Касс крепко обнял ее, поцеловав в макушку.

— С ним все будет в порядке, Лив. Не волнуйся. В поселке есть шаман. Урхурт его подлечит.

— Хорошо бы, — тихо просопела в его грудь Оливия, подозрительно шмыгнув носом.

— Ты плачешь? — обеспокоено приподнял ее лицо за подбородок Касс.

Оливия отрицательно мотнула головой, сверкая влажными глазами:

— Нет, Джедд запретил плакать. Но так хочется… — честно призналась охотница, кусая губы.

— Ну что же делать, если хочется? — с нежностью разглядывая жену, усмехнулся Касс. — Я ему не скажу, — заговорщически подмигнул он девушке.

Оливия недоуменно расширила глаза, словно и впрямь раздумывала, стоит плакать или нет, потом нахмурилась и упрямо выдохнула:

— Нет, не буду. Я пообещала Джедду.

— Ну, раз пообещала — держи слово, — больше всего в этот миг Кассу хотелось ее поцеловать, но испортить волшебство момента он боялся еще сильней, поэтому просто наслаждался уютной близостью жены, провожая вместе с ней взглядами исчезающие за излучиной реки плоты.

— И что мы теперь будем делать? — когда они остались совершенно одни, спросила Оливия.

Касс вытащил из-за пазухи карту Грэммодра, которую ему оставил Урхурт и, разложив ее на снегу, поманил к себе Оливию.

— Озрея берет свое начало где-то здесь, — указал он место на карте. — Мы сейчас полетим туда на разведку. Во-первых, посмотрим местность, во-вторых, проверим изменение магического фона. Если источник Поветрия там — я его сразу почувствую. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

— Хорошо, — согласно кивнула Оливия, мысленно запоминая карту, чтобы потом спокойно ориентироваться на местности.

— Держи, — Касс протянул ей свой меч, а затем стал торопливо раздеваться, передавая свои вещи Оливии.

На этот раз девушка быстро складывала его одежду в мешок, стараясь не смотреть на обнаженное мужское тело. Вот только взгляд все время натыкался то на босые ноги, то на голую грудь, то на сильные руки мужа и, несмотря на приличный мороз, Оливии почему-то было жарко.

— Когда я обернусь, беги вдоль берега, чтобы мне было удобней тебя подхватить, — попросил Касс, помогая девушке закрепить на спине поклажу.

Больше всего Оливии хотелось увидеть, как происходит оборот, но учитывая то, в каком виде сейчас находился Ястреб, она не рискнула даже покоситься на него через плечо.

И самое удивительное, что на этот раз, как только Ястреб подхватил ее, резко поднимая вверх, она испытала не страх, а ожидаемое удовольствие. Невероятное ощущение полета! Словно это у нее были крылья, и она свободной птицей взмывала в небеса. Сейчас, когда у Оливии руки были свободны, она, не удержавшись, все-таки решила потрогать ястреба. Слишком велик был соблазн. Осторожно обхватив ладонями удерживающие ее жилистые лапы, Ли сделала вид, что держится за них в целях безопасности, а на самом деле незаметно водила пальцами по чешуйчатым пластинкам, удивляясь тому, какие они гладкие и теплые на ощупь.

Кто бы мог подумать: только что рядом с ней стоял обыкновенный мужчина — а через секунду под облака взлетала огромная птица! Этому дару герцога Оливия по-хорошему завидовала. Задрав голову, она стала рассматривать птицу внимательней.

С близкого расстояния очень хорошо было видно, что перья у птицы черные с синеватым отливом, а у крыльев был такой большой размах, что при желании укрыться под ними от солнца или дождя могло человек десять. И клюв у ястреба был хищно-изогнутым и острым. Скорее всего, одним ударом он мог запросто раскроить чей-нибудь череп. При всей своей видимой красоте птица выглядела угрожающе-опасной, вот только Оливию она совершенно не пугала. Чем дольше охотница на нее смотрела, тем сильней хотела потрогать. У многих охотников были ручные ястребы, но вот таким огромным, как у нее, уж точно никто не мог похвастаться.

Оливия неожиданно для себя поняла, что улыбается. Уж больно смешным вышло сравнение — ручной ястреб!.. Да как бы не так — Ястреб, цепко державший ее в своих когтях, уж точно ручным никогда не будет.

Переместив ладони выше, девушка невесомо погладила птичий пух, а потом осторожно запустила в него пальцы, грея в теплой птичьей шубе озябшие руки. Ли

подумала, что не отказалась бы сейчас и сама залезть ястребу на спину, чтобы погреться.

Летать над землей, конечно, было здорово, но очень холодно. Ледяной ветер пробирался под все слои одежды и укрыться от него было совершенно негде.

Они поднимались все выше и выше к заснеженным вершинам. Горная река теперь казалась тонким ручейком, теряющимся между каменных выступов. С высоты полета Оливия, вспоминая карту Грэммодра, теперь ясно видела то место, которое показывал герцог, но приближаться к нему он почему-то не спешил.

Уйдя на плавный вираж, Ястреб немного спустился вниз и стал облетать гору по кругу. Птица хищно вертела по сторонам головой, словно выискивала зорким взглядом себе добычу. Когда герцог зашел на третий круг, у Оливии от холода уже зуб на зуб не попадал. Слишком много времени она провела на морозе без движения.

Ястреб вдруг резко завалился на бок, уходя в сторону, а потом, энергично взмахивая мощными крыльями, помчался к простирающемуся на юг горному отрогу, с каждой секундой спускаясь все ниже и ниже. Углядев впереди ровную широкую площадку, птица стала стремительно падать, и когда почти достигла снежного покрова, мягко выпустила из своих лап Оливию, приземлившись всего в нескольких эртах от нее.

Поднявшись на ноги Ли, стала быстро топтаться на месте и хлопать руками, чтобы хоть немного разогреть замерзшие конечности. От этого занятия ее отвлек громкий клекот птицы, подошедшей так близко, что теперь Оливия видела, как быстро движется круглый черный зрачок в ее сверкающем изумрудной зеленью глазе. Ястреб высоко поднял правое крыло, изогнув его в суставе, а затем, подцепив одежду охотницы кончиком клюва, подтащил девушку к себе под бок, укутав ее плащом из пуха и перьев.

По спине Оливии пробежал легкий озноб. После холода гор тело птицы было таким горячим, что девушка, не раздумывая, засунула руки под длинные перья, добираясь до опьяняющего жара кожи. Она копошилась подмышкой у ястреба, блаженно прижимаясь к нему то грудью, то одним, то другим боком и едва не растекалась лужицей от ощущения накатывающей на нее волнами теплой неги. Теперь Ли понимала, как чувствуют себя маленькие птенчики под огромным маминым крылом — тепло, надежно, умиротворенно. Охотница прижалась щекой к густому подпушку, провалившись в него, как в меховой воротник. Он был такой мягкий и шелковистый, что девушка, блаженно жмурясь, потерлась о него носом и ладошками.

Неожиданно перья стали стремительно ускользать из-под ее пальцев, крыло, укрывавшее с головой, сворачиваться, меняя форму и цвет, а через секунду Ли поняла, что стоит, уткнувшись носом в голую грудь мужа, вдобавок ко всему распластав по ней свои ладони.

— Согрелась? — пророкотал над ухом Оливии герцог, укутывая ее теплом своих рук.

— Да, — жалко выдавила из себя охотница. И вот теперь ей действительно стало жарко.

— Ты зачем щекотала меня за ноги? — с насмешкой в голосе поинтересовался Касс, пытаясь заглянуть в лицо девушки.

— Я??? — Оливии показалось, что в этот момент у нее покраснели даже волосы. — Вот еще… — сконфужено пробубнила она. — Ничего я не щекотала.

Девушка попыталась отстраниться, но руки Касса держали ее мертвой хваткой.

— Щекотала, — вкрадчивый шепот мужчины обжег висок — и по спине Оливии побежали мурашки.

— Я просто потрогала, — сгорая от стыда, призналась Ли.

— Потрогала… Зачем? — склонился к ее лицу Касс.

Охотница, растерянно моргнув, подняла голову, утонув в сверкающих омутах зеленых глаз мужа.

— Интересно… было, — сбивчиво выдохнула она, заворожено глядя на приближающиеся к ее губам губы.

— И как? — прошептал Касс, смешивая ее дыхание со своим. — Понравилось?

Ответить Оливия не успела, потому что нежный поцелуй закрыл ее рот, и очертания окружающего мира стали терять резкость и цвет, вращаясь вокруг нее жарким огненным вихрем, потеряться в котором не давали только крепко сжимающие ее руки и страстно целующие губы мужчины.

Оденься… Мороз… — то ли сказала, то ли всхлипнула Оливия, когда герцог замер, упершись лбом в ее лоб. — Холодно…

— Правда? — рассеяно целуя волосы жены, прохрипел Касс. — Не заметил…

Ли и сама не чувствовала холода. Снег вокруг них полностью растаял, обнажив темную каменную породу. В обжигающих объятьях мужа было нестерпимо жарко, словно сейчас было лето и полуденный зной липкими пальцами пробирался под кожу.

— Оденься. Пожалуйста, — бессильно попросила Ли. Мало того, что нагота мужчины ужасно смущала ее, так девушка еще не знала куда спрятать глаза от проникновенного взгляда Ястреба, жадно смотревшего на ее губы. Никогда она не чувствовала себя так потерянно и странно.

— Не волнуйся. Я сейчас опять обернусь, — с усмешкой в голосе сообщил Касс. — Надо спуститься вниз, поискать место для ночлега.

— Как вниз? Как для ночлега?.. — растерялась Оливия. — А как же источник Поветрия? А…

Касс накрыл ладонью рот девушки, прекратив поток вопросов.

— Я знаю где находится источник. Почувствовал, когда мы облетали гору. Магический фон в том месте просто зашкаливает.

— Так чего же мы ждем? — непонимающе нахмурилась Оливия. — Мы же за этим сюда и прилетели!

— Начинает темнеть, — мягко заметил Касс. — Через полчаса наступят сумерки. Я вижу в темноте — ты нет. Тот, кто принес в Грэммодр Поветрие, наверняка расставил ловушки возле магического источника. Отправляться туда в такое время очень опасно. Надо дождаться дня.

Оливия покорно вздохнула, понимая, что Ястреб прав, и лучше нее видит и понимает ситуацию. Вот только как объяснить это собственному сошедшему с ума сердцу, испуганно пытающемуся выпрыгнуть из груди, девушка не знала, потому что думая о предстоящей ночи наедине с герцогом, в голове Ли все время звучал его хриплый голос:

— Ты ведь позволишь мне, Лив? Однажды…

Касс разомкнул руки, выпуская Оливию из своих объятий, и вот теперь девушка, наконец, смогла увидеть оборот мужа. Дико и жутковато было смотреть на то, как удлиняются человеческие ноги и руки, стремительно меняя форму, а из-под кожи выползают тонкие черные иглы, увеличиваясь на глазах и превращаясь в роскошное темное оперение. Огромная птица, встряхнувшись, расправила крылья, склонила голову на бок, уставившись на Оливию своими круглыми глазищами.

— Мне отойти? — охотница огляделась по сторонам в поисках наиболее удобного места, где птица могла ее подхватить, и пока она вертела головой, ястреб как-то незаметно оказался совсем рядом. В следующее мгновение он грациозно изогнул шею, коснувшись клювом щеки девушки.

Изумленно распахнув глаза, Ли машинально выставила вперед ладонь, и ястреб, словно только и ждавший этого, уткнулся клювом в самый ее центр.

— Что? — вопрошающе уставилась в черные сверкающие зрачки Оливия.

Птица демонстративно потерлась о ее руку, и охотница недоверчиво спросила:

— Почесать?

Взгляд ястреба стал немигающим и пристальным. Птица чего-то ждала. Замерла и неотрывно смотрела на Оливию. Помявшись, девушка осторожно провела рукой вверх по гладкой поверхности клюва, а потом плавно спустила ладонь вниз.

Глаза ястреба довольно сощурились и Ли, осмелев, погладила его второй рукой. Коротко хмыкнув, охотница запустила пальцы в перья на шее, слегка почесав ее, а потом, войдя во вкус, стала водить ладошками по пушистой голове, груди и крыльям. Оливии нравилось.

Ощущения были сродни тем, когда гладишь кошку, только кошка была очень большой и на кошку как-то совсем не похожа. Но девушку, как ни странно, это совсем не смущало. В конце концов, это ведь была просто птица, а не мужчина. А гладить животных Оливия всегда любила, они обладали какой-то особой энергетикой, дарящей душе покой и безмятежность.

Не понимала девушка только одного: гладила она птицу, а чувствовал ее прикосновения Касс. Он мечтал об этом с той минуты, когда пальцы жены в полете робко и несмело коснулись его ног. Сначала он думал, что ему показалось, но как только прикосновения Оливии стали смелей, он чуть не выпустил ее из лап. А потом, когда она уютно копошилась под его крылом, не выдержал и обернулся.

Сейчас она сама трогала его тело.

Сама!

И ей не было страшно или противно.

Касс сходил с ума. Вытягивался навстречу ее ласковым пальцам и ладоням, и если бы птица могла урчать от удовольствия, то он обязательно бы это сделал. Так хорошо ему еще никогда не было.

Руки Оливии путешествовали по груди Касса, но как бы ни хотелось мужчине, чтобы эти руки не останавливались, он понял, что больше не выдержит этой пытки: обернется, повалит жену на землю и набросится на нее, как безумец.

И тогда всему конец.

Она больше никогда не поверит его обещаниям и ни за что не подпустит его к себе.

В ее голове он так и останется чудовищем, искалечившим ее тело и жизнь. Страх отрезвил сильней, чем горькие мысли. Страх снова увидеть в ее глазах ненависть пугал больше, чем мысль о том, что она никогда не полюбит его.

Хлопнув крыльями, Ястреб сделал шаг назад, выразительно тряхнув головой.

— Что, хватит? — руки Оливии повисли в воздухе. Внезапно лишенным уютного тепла им стало холодно. — Ты хоть бы спасибо сказал за то, что я тебе блох вычесывала, — засунув ладони в карманы, обижено буркнула девушка.

Глаза птицы хищно прищурились, оцарапав Оливию недобрым взглядом.

— Что? — возмущенно выпятила губу охотница. — А, по-твоему, что у тебя там чешется?

Раздраженно мотнув головой, Ястреб одним стремительным рывком ухватил охотницу лапами и, сорвавшись со скалы, полетел над заснеженным безмолвием гор.

Оливия, от неожиданности прикусившая язык, теперь разозлилась на герцога:

— У тебя вообще что-нибудь нормальное есть? — ухватившись руками за жилистые лапы, перекрикивала она воющий ветер. — Морды твои — глистатые, ястреб — блохастый!

Когти птицы ощутимо сжались на талии охотницы, но она, проигнорировав предупреждение, рассержено заявила:

— Блохастый! Правильно Джедд говорил — не мужик, а зверинец какой-то!

Ястреб, сложив крылья, вдруг стал головокружительно падать, и Оливия, вцепившись в птицу мертвой хваткой, от страха закрыла глаза. Шлепнувшись пятой точкой в мягкий сугроб, она открыла рот для возмущения и тут же его закрыла, узрев разъяренно несущегося на нее мужа. Быстро перевернувшись, охотница не успела встать с колен, когда руки мужчины резко выдернули ее из снега.

— Куда? — рявкнул Касс в затылок жены. — Ничего у меня больше поискать не хочешь? — резко развернув к себе девушку, ехидно поинтересовался он.

— Что поискать? — нервно сглотнула Ли.

— А это как тебе больше нравиться, — злорадно потянул Касс. — Блох, глистов, или что ты там еще придумаешь…

— Н-не хочу, — испугано мотнула головой Оливия, потом, упрямо вздернув подбородок, сердито бросила в лицо мужа: — Сам виноват. Сначала — почеши, а потом хватает, как ненормальный! Я из-за тебя язык прикусила. Вот и вся благодарность!

Касс изумленно вскинув бровь, уставился на девушку.

— Больно? — выпустив пар, спросил он.

Ли изобразила на лице смертельную обиду и демонстративно отвернулась.

— Извини, — вдруг тяжело вздохнул Ястреб. — И — спасибо.

— У птиц, между прочим, часто бывают блохи, — сменив гнев на милость, сообщила охотница. — Я не хотела тебя обидеть.

— У меня нет блох, — недовольно заявил Касс. — Можешь проверить.

— Да ладно, — попятилась назад от напирающего на нее голой грудью мужа Оливия. — Ну нет, так нет. Зачем так нервничать?

Касс не нервничал, у него сносило голову от близости любимой женщины. Он смотрел в ее сердитое лицо, испытывая чудовищную тягу стереть жадными поцелуями неулыбчивость ее теплых губ. Нельзя было позволять ей прикасаться к себе.

Но как же велик был соблазн!

И если бы она только поняла, что с ним сейчас творится, то, наверное, бежала бы от него прочь без оглядки.

Развернув охотницу к себе спиной, Касс снял с нее дорожный мешок и, вытащив оттуда свои вещи, стал быстро одеваться.

— Пойдем, поищем что-нибудь подходящее для ночлега, — пристегнув меч и закинув поклажу себе на плечо, герцог схватил Оливию за руку, быстро увлекая за собой. Девушка торопливо шла следом, бросая короткие взгляды на суровое сосредоточенное лицо мужа. Она не понимала, что на него нашло. Он вел себя как-то странно: то целовал так, что ноги подкашивались, то рычал и дергал, как ненормальный. Неужели действительно так из-за блох обиделся? Поразмыслив, Ли пришла к выводу, что с блохами она явно погорячилась. Ястреб все-таки был маршалом Аххада, а она его почти к коту бездомному приравняла. Сдержанностью Оливия никогда не отличалась, и язык всегда у нее бежал впереди мыслей. Сколько девушка ни обещала себе, что сначала будет думать, а потом говорить — на деле всегда получалось наоборот…

— Смотри, там что-то есть! — Ли указала пальцем в черневшую в скальной породе расщелину. За годы путешествий с Джеддом у нее глаз был наметан на укромные уголки, пригодные для отдыха. Как правило, такие места охотница всегда определяла безошибочно.

Касс свернул в сторону и, отпустив руку Оливии, протиснулся в узкую щель. Спустя минуту он вернулся обратно, спокойно сообщив:

— Ты права. Остановимся здесь. Места там очень мало, но перебиться до утра вполне хватит. Надо нарубить веток для лежанки и дров для костра.

Покрутившись, Касс заметил невдалеке несколько разлапистых елей, после чего, приказав Оливии забираться внутрь каменного убежища, быстрым шагом направился в сторону деревьев.

— Я тебе что сказал сделать? — обнаружив, что девушка проигнорировала его приказ и шествует за ним следом, рыкнул он.

— Вдвоем будет быстрей, — ничуть не смутилась Ли. — Ты будешь рубить ветки, а я относить. Что я там одна в темноте буду делать?

— Ты боишься темноты? — удивленно застыл Касс.

Оливия не боялась темноты — она боялась оставаться одна в чужом и совершенно незнакомом ей месте. После всего, что она здесь видела, отходить от Ястреба дальше, чем на несколько шагов, желания не было.

— Ничего я не боюсь, — слукавила девушка. — Мы с Джеддом всегда все делали вместе. Касс слабо вздохнул, после чего, полоснув мечом по заснеженным веткам, бросил их к ногам Оливии. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что охотница отдыху и сидению на месте предпочитала работу. Грязную ли, тяжелую ли — не важно, главное, чтобы руки у нее были заняты и она приносила пользу. Это качество разительно отличало ее от всех шейн, которых Касс когда-либо встречал в жизни. И, положа руку на сердце, герцогу это нравилось. Нигде и никогда он не видел жен, сражавшихся рука об руку со своими мужьями, деливших с ними суровую походную жизнь и черствый кусок хлеба. И хотя Касс всем сердцем хотел для Оливии совершенно другой жизни, не принимать ее помощи он не мог.

Короткие сумерки наступили внезапно. Упали темной шалью на вековой монолит гор холодным сиянием аметистов, бросили на снег косые сине-фиолетовые вечерние тени. Глубокую синеву беззвездного неба стала сменять бархатная бездонная чернота, когда, закончив с приготовлениями к ночевке, Касс и Оливия затащили лапник, хворост и нарубленные дрова в найденное убежище.

Места там оказалась действительно мало: всего три-четыре шага в длину и еще меньше — в ширину.

Пока Касс разжигал костер, Ли сложила охапку из веток под стенкой, устроив из них удобную лежанку. Из мешка девушка вынула сухари, ломти вяленого мяса и сухофрукты, разложив нехитрую снедь на чистом куске холста.

Пристроив возле огня жестяную кружку со снегом, Касс сел рядом с Оливией, в который раз удивившись неприхотливости девушки. Она жевала черствые сухари, довольно похрустывая ими, словно это было самое вкусное лакомство на свете.

— Утром поймаю нам какую-нибудь дичь, — извиняясь за скудную еду, сообщил Касс.

— У нас еще есть сухари и оленина, — недоуменно пожала плечами Оливия. — Когда ты планируешь завтра поднять нас наверх?

Касс достал карту и, разложив ее у себя на коленях, подвинулся к жене ближе.

— Фонит в этом месте, — указал он пальцем точку на вершине горы. — Я заметил с юго-восточной стороны довольно широкое плато и вход в пещеру. Источник Поветрия спрятан там. Скорее всего, ловушки расставлены у самого входа и на каменной тропе при подъеме на гору. Мы с тобой сядем на вершину на северо-западе, — Касс обозначил направление и внимательно посмотрел на Оливию.

— Ты хочешь пройти поверху и спрыгнуть вниз у самого входа? — глядя на карту, догадалась охотница.

Касс по-доброму усмехнулся. Все же удивительной женщиной была жена — все понимала с полуслова.

— Да, — согласно кивнул Касс. — Не думаю, что тот, кто принес Поветрие, может летать.

— Значит, у нас есть преимущество, — задорно улыбнулась Оливия.

Касс смотрел на жену, и в груди ширилось блаженное тепло.

У нас…

Она даже сама не отдавала себе отчета в том, что видела их двоих сейчас, как одно целое. Возможно, его способность летать действительно являлась преимуществом, но сейчас главной движущей силой для Касса была сама Оливия: для нее и за нее он готов был свернуть горы и пойти войной против целого мира.

— Мы вылетим на рассвете, — сообщил он Оливии, подошедшей к огню, чтобы приготовить чай. — Думаю, в такое время нас там не ждут.

Девушка, насыпав в горячую воду трав, повернулась к Кассу, серьезно сдвинув брови:

— Считаешь, нас там ждут?

— Я рассматриваю все варианты, — кивнул герцог. — Раз на пути к источнику поймали Вайса и Нэсса, значит, готовились основательно. И потом — зургары, дроу… — Касс замолчал, задумчиво уставившись в костер. — Какой-то слишком впечатляющий размах…

— Ну ладно — зургары, — заметила Ли, — они ради спасения потомства в это ввязались, а дроу зачем это нужно? Или Поветрие на них тоже как-то влияет?

— Дроу всегда и во всем ищут выгоду, — устремил свой взгляд на Оливию Касс. — Скорее всего, им что-то пообещали. Что-то весьма глобальное, в противном случае они бы ни за что не согласились.

— Они ничего не сделают с твоим вторым другом после того, как мы освободили отца Эстэль? — Оливия, отпив горячего чая, передала кружку Кассу.

На лицо герцога набежала тень, и губы искривились в горькой усмешке.

— Я не знаю, — огорченно сник он. — Судя по тому, что Нэсса так долго держали в клетке, он нужен был заказчику, а значит, и Вайс тоже. Остается только уповать на удачу, что мы успеем опередить того, кто все это затеял.

Девушка тяжело вздохнула, и Касс, поставив на пол кружку, протянул ей руку. В голубых, широко распахнутых глазах отразилось танцующее пламя костра. Грозная охотница заметно побледнела, как-то по-детски испуганно закусив губу.

— Давай спать, Лив, — мягко пророкотал Касс.

Оливия беспомощно посмотрела на протянутую руку мужа, чувствуя, как приступ паники начинает медленно накрывать ее с головой. Что он сейчас имел в виду?

— Лив, ты идешь? — снова тихо позвал герцог. — Неизвестно, что нас ожидает завтра. А

сегодня день был насыщенным и тяжелым. Надо отдохнуть.

Оливия робко опустила руку в раскрытую ладонь мужа, и сильные пальцы твердо, но очень осторожно сомкнулись на ее запястье, потянув девушку вперед. Вытянувшись, Касс лег на бок у стены, освобождая для Оливии место поближе к огню. Стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны, она опустилась рядом. Одна рука мужчины заботливо укрыла ее плащом, а другая как-то неуловимо оказалась под головой вместо подушки.

Сердце Оливии колотилось, как сумасшедшее, а нервы натянулись словно струны. Теперь ей повсюду мерещились шорохи и звуки, а еще казалось, что муж сейчас пристально смотрит в ее затылок, ожидая, что она повернется и позволит ему сделать то, о чем он просил. Напрасно уговаривала себя девушка успокоиться и попытаться уснуть — ничего не получалось. Вдобавок ко всему ее еще стала колотить мелкая дрожь.

— Тебе холодно? — Касс развернул жену резко и неожиданно, нависнув над ней всей своей внушительной мощью.

Оливия оцепенело смотрела в зеленые глаза Ястреба, понимая, что не может заставить себя сказать даже слово.

— Ты боишься меня? — вдруг спросил он. На виске мужчины учащенно забилась жилка, и взгляд стал темным и непроницаемым. — Я ведь ни разу не нарушил своего слова. Почему?

Оливия не знала. Не понимала, что на нее находит в такие моменты, но это было выше и сильнее ее. Липкий страх выползал откуда-то скользкой змеей, сворачивался вокруг горла и душил ее, как только она оставалась один на один с герцогом в замкнутом пространстве.

Касс поднял руку, бережно погладив девушку по голове.

— И так тоже страшно? — ласково спросил он.

Жест был мягким, успокаивающим, осторожным. Оливия отрицательно мотнула головой, и губы Ястреба невесомо коснулись ее лба.

— А так? — прошептал мужчина, целуя дрожащие веки. — Разве страшно?

— Нет… я не знаю, — жалобно выдохнула Оливия, беспомощно глядя на мужа. Дотронувшись пальцами до щеки охотницы, Ястреб опустил ладонь вниз, очертив контур испуганно приоткрывшихся губ.

— У тебя волосы пахнут мятой и вереском, — улыбнулся он. Потом, наклонившись, шумно втянул носом любимый аромат волос.

— Это от мыла, — непонятно зачем сообщила Оливия.

— А губы сладкие, как земляника, — лизнув ее нижнюю губу, хрипло протянул Касс. — Ты сладкая, Лив… — спускаясь поцелуями к тонкой шее, повторял он. — Сладкая…

Оливия тяжело задышала и тело, пронизываемое странными горячими импульсами, как-то разом ослабло, став вялым и неподвижным.

— Не надо, — тихо пробормотала она, вскинув ладонь.

Касс поймал ее руку и, перецеловав каждый пальчик, заглянул в испуганно глядящие на него глаза жены:

— Почему? Разве я делаю тебе больно?

Ли сглотнула, облизав пересохшие губы. Больно не было — было странно и… жарко. Пульс бился где-то в районе горла, дыхание участилось, кровь прилила к лицу, а в груди ширилось какое-то непонятное томление, словно сердце птицей рвалось на волю.

— Нет, — еле слышно шепнула охотница.

— Нет? Не больно? — уголки губ мужчины тронула легкая улыбка, и он стал покрывать мимолетными поцелуями лицо жены: лоб, висок, глаза, губы… — А сейчас? Что ты сейчас чувствуешь?

Оливии захотелось плакать. Зачем он спрашивает? И о чем?! Всевидящий! Как стыдно… От его прикосновений шумело в голове и горело в груди.

— Что? Лив? Скажи мне… — низко и надсадно повторял Касс.

— Жарко… — выдохнула охотница. — Горячо…

— Жарко… — прохрипел Ястреб, жадно блуждая взглядом по ярким, манящим губам женщины. — Где? Здесь? — он осторожно накрыл ладонью грудь Оливии, и девушка, задохнувшись, коротко всхлипнула.

Ли не понимала, что происходит. Взгляд Ястреба стал мутным, тяжелым, как у пьяного, и надо было его оттолкнуть, накричать, но… пальцы мужчины внезапно погладили сквозь ткань одежды набухший сосок, и острый будоражащий импульс вспорол тело, отдавшись сладкой ноющей болью внизу живота. Между ног стало так горячо, что захотелось кричать.

Она не заметила, в какой момент руки мужчины, расстегнув корсет, забрались под ее одежду и теперь терзали нежной пыткой отяжелевшую, ставшую невероятно чувствительной грудь, посылая по всему телу мощные разряды удовольствия.

— Где, Лив? Где жарко? — без конца спрашивал Касс, обжигая лицо жены короткими поцелуями. — Здесь? — поглаживая подрагивающий живот, шептал он. — Или здесь? — ладонь герцога забралась между девичьих ног. Осторожное движение пальцев вниз-вверх, и Ли задохнулась, судорожно хватая губами сухой воздух.

Что-то грешное и порочное было в его прикосновениях, но такое мучительно-сладкое, что тело Оливии само льнуло навстречу его рукам, чего-то просило, ждало большего.

— Такая горячая… Лив… — сипло бормотал Касс, неотрывно глядя в ее глаза, словно искал в них ответы на все свои вопросы.

Рука Ястреба нашла самую чувствительную точку, медленно и настойчиво продолжая свою пытку, и Оливия начала плавиться и дрожать.

Жар внизу живота просто нестерпимый. Мысли проваливаются в вязкую, туманную бездну.

Нет сил.

Нет слов.

И лицо мужчины так близко…

Он что-то шепчет в ее губы и улыбается, как сумасшедший, выпивая ее тяжелое, прерывистое дыхание.

Зеленый взгляд полыхает диким огнем.

Можно сгореть.

Что-то невидимое лопается внутри и Ли, впиваясь пальцами в сильные плечи, разлетается на осколки, словно брошенная на пол ваза и… кажется, кричит. Потому что невозможно сдержаться. Потому что тело горит и вибрирует от невероятного наслаждения, растекающегося по венам опустошающей истомой.

— Да… — рычит Касс, закрывая ее рот долгим поцелуем. — И теперь страшно, Лив? — на потемневшем лице отчетливо видны вздувшиеся вены. Он дышит тяжело и сипло, словно бежал без остановки несколько миль. — Скажи мне, Лив…

Что он хочет? Зачем спрашивает? И что это было? Оливия не понимает. Широкие ладони сжимают ее лицо и в зеленых глазах все тот же вопрос…

— Нет… — соленые слезы чертят дорожки к вискам охотницы, заволакивая ее взгляд размытой пеленой. — Нет, не страшно, — шепчет она, чувствуя, как руки мужчины ласково вытирают ее мокрые глаза. Только вот почему так стыдно? И тело невесомо-чужое, словно его выпили. До дна. А он все смотрит, смотрит… Жадно, алчно, безмолвно, пробираясь под кожу, к самому сердцу… Не спрятаться, не скрыться.

— Спи, — властный и низкий голос сейчас не просит, он приказывает. Зеленые омуты так ярко горят, и там, где-то в самой их глубине — свет, покой, забвение…

Оливия провалилась в мягкие объятия сна, а Касс, так и не сумев восстановить сбившееся дыхание, измученно смотрел на ее губы. Они звали, манили, обещали неземное наслаждение. Она такая горячая, раскрасневшаяся и желанная лежала в его руках, а он хотел ее так сильно, что было больно.

…Дотронься. Чего ты ждешь? Поцелуй. Возьми. Она никогда не узнает… — воспаленный мозг отчаянно нашептывал Кассу, провоцируя, возбуждая еще сильнее.

Бессильно зарычав, он задрал вверх ее одежду и как помешанный уставился на упругое, гладкое тело. В глазах помутилось и мир сузился до тонкого силуэта лежавшей под ним женщины.

Резко наклонившись, он накрыл губами розовую вершину груди и громко застонал, едва язык коснулся нежной атласной плоти. Что-то щелкнуло в голове и тщательно выстроенную стену самоконтроля снесло бешеной лавиной, погребая под огненной волной разгоревшейся страсти.

Он целовал ее. Ненасытно, лихорадочно, беспрестанно, так, как мечтал все эти долгие мучительные месяцы. Впивался в нежную кожу, рисовал языком на ней узоры, терся о ее бедра и заходился в экстазе. Оторви его сейчас от нее — умер бы от неудовлетворенного желания.

Развязав шнурок на поясе, Касс стянул с нее брюки, жадно засмотревшись на мягкий треугольник волос. Поцеловал, потерся щекой и зарычал, как дикий зверь. Он яростно стаскивал с себя мешающую прикоснуться к Оливии одежду, и она трещала по швам, не выдерживая натиска его рук.

— Лив… моя Лив… — Касс задыхался. Он был пьян, совершенно пьян от ее вкуса, запаха и одуряющей близости такого необходимого ему женского тела.

Какая же она красивая! Не насмотреться. Тонкие брови вразлет, пушистые ресницы, губы как сорванные лепестки роз. Хрупкая. Нежная. Желанная, до темноты в глазах… Касс приподнялся над женой, желая видеть ее лицо, когда будет входить в нее, и вдруг ужаснулся.

Всевидящий! Что он делает? Сумасшедший! Как дошел до такого? Он ведь обещал ей…

Перекатившись через Оливию, Касс сел на край лежанки, зажав руками гудящую голову.

Кровь пульсировала в висках рваными толчками. Сердце билось о ребра, как молот о наковальню. Он смотрел на каменную стену напротив и мучительно размышлял — если он ударится сейчас несколько раз об нее головой, его отпустит или нет? Повернувшись, он стал поправлять на Оливии котту, рубаху и штаны, только сейчас заметив, что у него дрожат руки.

Раннагарр, в кого он превратился?

Подняв свою одежду, Касс дошел до стенки, прижавшись к ней пылающим телом и лицом, а потом ударил со всей силы кулаком о серый гранит, разбив руку в кровь. Он бил еще, и еще, и еще…

Боль отрезвила, но она не шла ни в какое сравнение с болью, раздиравшей на части его сердце.

Неужели конец так близко?

Однажды сердце дракона замолчит и превратится в такой же холодный камень, как и его могучий хозяин, навечно уснувший у подножия Хелликии…

И что тогда?

Вспомнит ли она о нем хоть когда-нибудь?

И кем останется он в ее воспоминаниях? Мерзавцем, разрушившим ее жизнь?

А может, забудет, как страшный сон, и будет жить счастливо?

Мысли одна черней другой носились в голове мужчины, разъедая горькой желчью душу.

Касс оделся и, прислонившись спиной к стене, долго смотрел на спящую жену, не решаясь подойти к ней снова. Она вдруг повернулась на бок, а потом, поджав к груди коленки, сжалась в комочек, как маленький котенок.

Болван. Ей же холодно.

Подбросив в костер побольше дров, Ястреб вернулся на лежанку. Подтянув Оливию к себе, он бережно укрыл ее, удобно устраивая голову девушки на своем плече. Охотница тихо засопела, сонно заворочавшись у него под боком, пока наконец, пригревшись, не затихла.

Рука девушки неожиданно вытянулась, замерев на его груди. Сердце нелюдя под ее ладошкой тяжело трепыхнулось, и боль, терзавшая его, стала неотвратимо отступать, заполняя душу теплом и светом.

— Я люблю тебя, Лив, — шепнул Касс, поцеловав жену в светлую макушку.

Накрыв ее руку своей, он закрыл глаза и улыбнулся. Теплое дыхание любимой щекотало шею. Ястреб слегка повернулся, чтобы она могла греть об него свой нос. К утру он у нее обязательно замерзнет. Это Касс знал наверняка…

* * *

Солнечный луч лениво скользил по лицу Лэйна, заставляя мальчика недовольно жмуриться.

— И чего прицепился? — сонно отмахиваясь, проворчал ребенок, перевернулся на живот и зарылся носом в подушку.

— Вставайте, маленький господин, — открывшая тяжелые шторы Грасси запустила в комнату яркий дневной свет и теперь с любовью смотрела на взъерошенного сонного мальчишку, закопавшегося в мягкую перину подобно хомяку. — Вы проспите завтрак!

— Грасс, ну сколько раз тебя просить, чтобы ты не называла меня господином! Лэйн я! Просто Лэйн! — мальчик подтянул к груди коленки, смешно выставив вверх пятую точку. Покопошившись еще несколько секунд, он перевернулся и, свесив с кровати босые ноги, близоруко щурясь после сна, уставился на рыжую подругу. — Что-то я тут вредину-паргонта не наблюдаю. Ты чего мне опять выкаешь?

Грасси смущенно вздохнула и, теребя ткань платья, опустила глаза:

— Забываю я.

— Забывает она… — проворчал Лэйн. — Память у тебя девичья. Будем лечить!

— Может, не надо?.. — жалобно потянула швея. За несколько месяцев вынужденной блокады единственным развлечением мальчишки были учебники по целительству и слуги, на которых мальчик с переменным успехом проводил свои опыты.

— Надо, Грасси! Надо! — уверенно заявил Лэйн. — Испытаем на тебе «эрдэкто-номинэ».

— Чего испытаем? — девушка, побледнев, стала пятиться назад.

— Заклинание укрепления памяти, — важно поднял вверх нос и указательный палец мальчишка. Взгляд его мазнул по стене, к которой жалась подруга, и ребенок, резко вскочив с кровати, стал беспокойно вертеть головой по сторонам. — Дэр! Дэр! — звонко и громко закричал Лэйн и, прошлепав босыми ногами по гладкому отполированному полу, стремглав вылетел из комнаты, оставив недоумевать рыжую швею в гордом одиночестве.

Мальчик пронесся по длинному коридору, едва не сбив с ног идущую навстречу с чистым бельем служанку. Завернув за угол, он запрыгнул на сверкающие чистотой перила, а затем, раскинув в стороны руки, быстро поехал вниз, ловко маневрируя на крутых изгибах парадной лестницы.

Колокольчик над входом пронзительно звякнул в тот момент, когда Лэйн, съехав на первый этаж, добрался до конца перил. Шлепнувшись на блестящие мраморные плиты, мальчик, недовольно потирая ушибленное место, уставился на царственно вплывающую в раскрытые двери особняка шейну.

— Дэр… — не сводя взгляда с женщины, жалобно позвал Лэйн.

— Мама! — голос Дэррэка слетел с высоты лестницы вниз, эхом рассыпавшись по пустому холлу особняка.

Антэль Одалин дель Орэн резко вскинула красивые руки, раскрывая спешащему ей навстречу сыну свои объятья.

— Сынок, — целуя темную голову мужчины, облегченно вздохнула герцогиня. — Я думала, что сойду с ума!

— Ма, все хорошо! Хвала Всевидящему, все живы и здоровы, — Дэррэк широко улыбнулся матери и, оглянувшись на сидящего на полу Лэйна, весело подмигнул мальчишке.

— А Касс? — уныло глядя на входные двери, расстроено потянул ребенок. — А Касс с Ли что, не вернулись?

— Потрудитесь объяснить, молодой человек, что вы делаете здесь в таком виде? — взгляд герцогини буквально пригвоздил Лэйна к полу, как мерзкую букашку.

Лэйн неловко поежился, почувствовав себя презренным червяком под уничижительным взглядом шейны Антэль.

— Я Дэррэка искал. Хотел сказать, что защита пропала.

— Сынок, что здесь происходит? Почему я столько времени не могла попасть в дом? — Антэль перевела растревоженный взгляд с мальчишки на сына.

— Так Дэр защиту по…

— Мама, это были вынужденные меры предосторожности, принятые Кассом, — перебил Лэйна Дэррэк, выразительно посмотрев на мальчика.

Лэйн, громко шмыгнув носом, виновато закусил губу и ковырнул пальцем невидимое пятнышко на деревянной балясине лестницы.

— Как ваши меры предосторожности могут касаться меня? — ледяным тоном поинтересовалась герцогиня.

— Мам, не начинай. Давай поговорим об этом, когда вернется Касс.

— Касса здесь нет? — тонкие брови женщины изумленно взлетели вверх. — Я ничего не понимаю. Мне кто-нибудь объяснит, что здесь творится?

— Мама, милая, может мы обсудим все это за завтраком? — Дэррэк демонстративно покосился на Лэйна, тихо стоявшего за его спиной. — Ребенок еще не ел.

— Что вообще это недоразумение здесь делает? — холодно поинтересовалась Антэль.

— Я не недоразумение, — обиделся мальчик. — Я Лэйн. Лэйн дель Орэн! — гордо заявил он.

— Что?!! — губы герцогини сложились изумленной буквой «о». — Дель Орэн? Сынок, что он несет?

— Мама, — тяжело вздохнул Дэррэк, предвкушая грандиозный скандал. — Касс усыновил Лэйна. Так что этот мальчик теперь мой племянник и твой внук.

Герцогиня демонстративно схватилась за сердце, и мигом подлетевший к ней Лэйн участливо спросил:

— Бабуля, тебе плохо?

Глаза женщины округлились от ужаса, и она брезгливо сморщилась, одернув руку:

— Бабуля? Где ваши манеры, молодой человек?

Лэйн на всякий случай оглянулся назад в поисках этих самых «манер», и так их и не обнаружив, беспечно отмахнулся:

— Забыл где-то. Так где болит?

— Что это? — бледнея, ткнула тонким пальцем в помятую пижаму Лэйна герцогиня.

Решив, что у новоявленной бабушки плохо со зрением, мальчик сокрушенно покачал головой, цокнув языком:

— Видим, значит, плохо. Ай-яй-яй! Будем лечить.

— Почему босой и в таком неподобающем виде, я спрашиваю? — теряя терпение, повысила голос женщина.

Лэйн растерялся и, наклонив голову, недоуменно посмотрел на свои голые ноги.

— Почему ребенок разгуливает по дому в исподнем? Кто за ним смотрит? — негодуя, продолжила Антэль.

— Мама, — Дэррэк картинно закатил глаза, — какая разница? Он же маленький!

— Простите, Ваша Светлость, это я не углядела, — быстро спускающая по лестнице Грасси стала белее стен особняка, и даже веснушки на ее лице разом побледнели.

— Будешь наказана! — безапелляционно заявила герцогиня. — Орланд! — громко позвала она.

Вылетевший из-за угла паргонт низко согнулся в поклоне. Длинный нос мужчины заострился, отчетливо выделяясь на сухом, как лист пергамента, лице мужчины.

— Ваша Светлость! К вашим услугам!

— Уведите мальчика и приведите его в порядок, — нетерпеливо махнула тонкой кистью герцогиня. — С этого дня ребенком будете заниматься вы!

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — проворно вцепился в руку Лэйна паргонт.

Лэйн беспомощно уставился на Дэррэка, и тот извинительно пожав плечами, тихо шепнул мальчику:

— Потерпи немного, дружище. Надеюсь, Касс скоро вернется.

Обиженно закусив губу, мальчик поплелся следом за мастером Орландом, бросив тоскливый взгляд на перепуганную Грасси.

— А Касс сказал, чтоб за мной Грасси присматривала, — попытался надавить авторитетом герцога на ворвавшуюся в дом, словно тайфун, суровую шейну Лэйн.

— Не сметь пререкаться со мной! — пошла пунцовыми пятнами герцогиня. — Марш в свою комнату! — воскликнула Антэль. — И чтобы к завтраку он был похож на оллинга, а не на беспризорника! Вы меня хорошо поняли, Орланд?

— Как прикажете, Ваша Светлость, — утаскивая слабо сопротивляющегося Лэйна, услужливо поклонился паргонт.

— Мам, — тоскливо потянул Дэррэк. — По-моему, ты перегибаешь палку. Касс очень дорожит этим ребенком. Боюсь, что ему не понравится твое самоуправство.

— Я не понимаю, откуда у Касса появилась эта странная тяга к плебеям. Сначала оборванка и хамка-жена, теперь сын — вот это…

— Мама, не смей так говорить об Оливии и Лэйне, ты их совсем не знаешь, — разозлился Дэррэк.

— И ты туда же? — задохнулась Антэль. — Это что, заразно? В кого превратились мои дети? Ладно Кассэль, он полжизни таскался за Магридом по лесам и болотам, но ты?! Вы решили меня ославить перед всеми знатными домами Азаандара? Ты знаешь, что в Арум-Рисире до сих пор обсуждают скандальный наряд жены Кассэля и ее безобразную выходку с сыном главы Грэммодра?

— Мама, ну что за отвратительная привычка вечно драматизировать? — покривился Дэррэк. — Ну, подумаешь — слегка протерла полы орком? В следующий раз пусть не грубит жене маршала Аххада!

— Всевидящий, и это говорит мой сын?! Протерла полы орком! Шейна! Герцогиня!

Жена любимца царя! Аттэргрант! Совершеннейший аттэргрант! Позор!

— Мама! — взвыл Дэррэк. — Мы так спокойно жили…

— Ах, вот как? — опешила Антэль. — Мать уже и не нужна? Я места себе все это время не находила! Думала, случилось что-то ужасное, а вы, оказывается, так спокойно жили… Неблагодарный!

— Мама, — с шумом выдохнул воздух Дэррэк. — Может, ты лучше займешься завтраком?

— Конечно, займусь! — не сбавляя оборотов, заявила герцогиня. — Представляю себе, чем вы тут питались и что творится на кухне!

— Мама, мы хорошо питались, — процедил Дэррэк. — Касс привез с собой Таргу и еще несколько слуг из Ястребиного Когтя.

— Ступай переоденься, — тоном, не предполагающим возражений, потребовала Антэль. Демонстративно проведя рукой по перилам лестницы, женщина недовольно поморщилась: — Везде пыль! Всех слуг немедленно ко мне! Я сейчас здесь быстро наведу порядок!

— Не сомневаюсь, — буркнул себе под нос Дэррэк, понимая, что спокойной жизни пришел конец.

— Жду тебя в трапезной через полчаса, — бросила в спину сына герцогиня.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — не выдержав, съязвил мужчина. — Обещаю, что не забуду помыть руки, уши и… И остальное тоже помою. На всякий случай.

Последние слова сына герцогиня пропустила мимо ушей, поскольку на полном ходу направлялась с инспекцией на кухню.

* * *

Лэйн сидел за столом, угрюмо пялясь на блюдо с любимой крольчатиной, тушеной в сливках. Наглухо застегнутый воротник дублета давил на горло, и мальчик не знал, можно ли расстегнуть пуговку или раскомандовавшаяся герцогиня посчитает это преступлением и лишит его завтрака. Можно было, конечно, применить на зловредной тетке заклинание «антакрэ-мортэ» и она до конца завтрака проспала бы, уткнувшись носом в свою тарелку, но она была матерью Дэррэка и Касса, а ко всему прочему, теперь еще и его бабушкой. С родными людьми так поступать было нельзя, поэтому Лэйн во что бы то ни стало решил понравиться излишне требовательной женщине. Собственно, ради чего он и позволил паргонту расчесать на косой пробор его волосы и уложить по лбу длинную челку. Может, благородные оллинги и носили такие прически, но глядя на себя в зеркало, Лэйну показалось, что его случайно лизнула корова.

— Ребенка нужно срочно постричь, — требовательно повернулась к паргонту герцогиня.

— Как скажете, Ваша Светлость, — услужливо поклонился мужчина.

— И проверить на предмет живности, — гадливо добавила женщина.

— Какой еще живности? — не выдержал Лэйн. Марси мыла ему голову каждый день, и мальчик гордился своими русыми, отросшими волнистыми волосами, и челкой, придававшей его облику образ некой загадочности. — Я не хочу стричься, мне и так нравится.

— Когда разговаривают взрослые — дети молчат! — от грозного взгляда герцогини Лэйну захотелось залезть под стол. — Я лучше знаю, как должен выглядеть маленький оллинг. И убери немедленно руки со стола!

Лэйн, едва не плача, посмотрел на Дэррэка, но тот с выражением смертной тоски на лице уныло смотрел куда-то в другую сторону.

— Принесите ребенку овсянку, — приказала Антэль.

— Я хотел жареной картошки с кроликом, — вытаращил глазенки Лэйн, жадно покосившись на заставленный едой стол.

— Дети должны есть правильную и полезную пищу, — менторским тоном провещала женщина, подав знак рукой слугам.

Тоскливо глядя на расплывающуюся по тарелке липкую кашу, мальчишка, кисло скривившись, ковырнул ее ложкой.

— Салфетка! — воскликнула Антэль, буравя Лэйна возмущенным взглядом.

Обижено опустив плечи, Лэйн вяло стащил со стола салфетку, разложив ее у себя на коленях.

— Осанка! — вновь резко одернула мальчика герцогиня, и он от испуга выронил ложку из рук. — Стучать ложкой по тарелке — дурной тон, молодой человек, — холодно заметила Антэль, — а горбиться за столом — отсутствие манер.

Аппетит у Лэйна пропал совершенно. Более того, очень хотелось поскорее покинуть трапезную и скрыться подальше с глаз высокомерной матери Касса и Дэррэка.

— Я уже наелся, — понуро пробубнил мальчишка. — Можно, я к себе пойду? — отодвигая стул, спросил Лэйн.

— Сидеть! — строго остановила мальчика Антэль. — Это семейный завтрак, — нравоучительно сообщила герцогиня, ожидая, пока лакеи наполнят ее бокал вином.

— Семья собирается за столом для того, чтобы провести время в кругу близких и насладиться обществом друг друга. Это традиции, молодой человек. Семейные традиции священны!

Ребенок сиротливо вжался в стул, теперь разглядывая новоявленную бабушку с откровенной неприязнью. Женщина чопорно выпрямилась, наполнила свою тарелку зеленью и запеченными овощами, а затем стала накладывать себе тушеного кролика, которого Тарга готовила по заказу Лэйна и в котором ему так коварно отказали. Волна возмущения захлестнула мальчишку от макушки до самых ступней. Это что же получается?

Эта вредная тетка будет лопать его кролика, а он должен сидеть, облизываться и глотать непонятного цвета сопли, которые ему по ее приказу положили в тарелку? Мстительно прищурившись, Лэйн стал прикидывать, как можно по-быстрому избавиться от бабули.

Герцогиня грациозно поднесла к губам бокал с вином, и Лэйн, довольно сверкая глазами, применил к ее пальцам заклинание, парализующее суставы. Рука шейны Антэль резко дернулась, и содержимое украшенного резьбой и драгоценными камнями серебряного кубка мгновенно выплеснулось на лицо женщины, потекло по груди, расплываясь грязным пятном по светлой ткани платья.

Лэйн участливо всплеснул ладошками, подхватил салфетку и ринулся бабушке на помощь.

— Я не понимаю, как такое могло случиться? — сконфужено ахала и причитала Антэль, стирая с себя остатки вина. — Пальцы словно задеревенели! Со мной никогда такого раньше не было!

— Это старческое, — драматично поведал Лэйн. — Руки дрожат. Суставы деформируются, теряют гибкость. Вам попить настойку из корня одуванчика надо. А еще я вам мазь на курином помете сделаю!

— На чьем помете? — отшатнулась от ребенка герцогиня.

— Пахнет, конечно, не очень, но зато помогает отменно, — успокоил бабулю Лэйн. — А вообще в вашем возрасте пить вредно! Цвет лица портится и мешки под глазами появляются. А пятна от вина, — ткнул пальчиком в испачканное платье шейны Лэйн, — можно удалить, замочив платье в подогретом молоке, а потом постирать мылом. А еще солькой посыпать надо, — схватив со стола солонку, мальчик стал щедро посыпать герцогиню солью.

— Мне нужно переодеться, — бледнея и прикрываясь салфеткой, но по-прежнему сохраняя осанку, поднялась из-за стола женщина.

— Несомненно, — сделал умное лицо Лэйн. — Сидеть в грязном платье за семейным столом — дурной тон.

Герцогиня открыла и закрыла рот, потом снова открыла, затем, став пунцового цвета, торопливо покинула трапезную.

Лэйн довольно потер руки, плюхнулся на стул Антэль и, подвинув к себе ее тарелку, наколол на вилку румяный кусок крольчатины.

— Фкуфнятина, — запихивая мясо за обе щеки, подмигнул Дэррэку Лэйн. — Ты ешь, Дэр, давай быстрей, пока бабуля не вернулась, — хватая с подноса пирожок с капустой, фыркнул мальчик. — А то сейчас придет и скажет, что тебе жирное и мучное вредно. И будешь весь день сено жевать. Хотя… — мальчик хитро улыбнулся. — Вы же, лоси, вроде как сено любите?

— Ах ты, язва мелкая, — весело расхохотался Дэррэк, отламывая от курицы под шафрановым соусом жирную ножку. — Смотри, мама тебя быстро на чистую воду выведет. Второй раз трюк с вином у тебя не пройдет.

— А как насчет несварения желудка? — лукаво сощурился Лэйн.

Дэррэк подавился мясом, потом, откашлявшись, сурово погрозил мальчишке пальцем:

— Не вздумай! Отлуплю!

— Ты же добрый, — состроил Дэррэку красивые глазки Лэйн.

— Прохвост ты, — усмехнулся мужчина. — Ничего, мама быстро восполнит пробелы в твоем воспитании и наставит на путь истинный.

Лэйн перестал жевать и обиженно надул губы:

— Я Кассу расскажу!

— Боюсь, малыш, что с шейной Антэль Адалли дель Орэн не станет спорить даже маршал Аххада, — состроил уморительную рожицу Дэррэк.

— Семейные традиции? — кисло скривился Лэйн.

— Угу, — запивая вином свой завтрак, довольно кивнул граф.

— Значит, будем лечить бабулю, — задумчиво почесал макушку Лэйн.

— От чего? — изумился Дэррэк.

— От вредности! — вынес бабушке суровый диагноз мальчик.

— А от этого есть какие-то лекарства? — заинтересовался Дэррэк.

— Я придумаю, — беспечно заявил ребенок и, положив себе еще одну порцию крольчатины, довольно развалился на стуле.

— Ну-ну, — посмеялся Дэррэк, предвкушая развлечение.

Мать привыкла к беспрекословному повиновению и неукоснительному выполнению ее строгих требований, и они с Кассом старались ее лишний раз не огорчать. Лэйн был другим: привыкший к свободе, он не любил строгих правил и командного тона. Его живой ум всегда находил нестандартные выходы из любых ситуаций. Мальчик своей искренностью и непосредственностью расцвечивал серые будни обитателей особняка. Ребенка любили абсолютно все, начиная с самой невзрачной горничной и заканчивая сухим и немногословным паргонтом. Шустрый озорник умел найти подход к каждому. Знал, у кого какие проблемы, и с горячей готовностью шел на помощь всем, кто в ней нуждался. Дэррэку невероятно любопытно было посмотреть, как быстро мальчишка очарует требовательную и не терпящую вольностей мать, а затем станет вить из нее веревки. А в том, что это рано или поздно произойдет, мужчина даже не сомневался!

Налопавшись до отвала, Лэйн резво выскочил из-за стола и, махнув Дэррэку рукой, собрался пойти поискать Грасси, догадываясь, что подруга, расстроенная утренней взбучкой от герцогини, забилась в какой-нибудь дальний угол и теперь заливается горючими слезами.

— Маленький господин, — остановил мальчика на выходе паргонт. — Я жду вас в библиотеке. Смею напомнить, что у вас сейчас урок каллиграфии.

Лэйн тяжело вздохнул, расстроенно пожав узкими плечами. К учебе мальчишка относился ответственно, и хотя многие предметы ему совершенно не нравились, но, памятуя просьбу Касса к их с Ли возвращению научиться считать, читать и писать, ребенок терпеливо выполнял все требования Дэррэка и мистера Орланда, в перерывах между уроками совершенствуя свои познания в целительстве.

— Хорошо, — безрадостно согласился Лэйн. — Идемте, мистер Орланд. Быстрее начнем рисовать ваши закорючки — быстрее закончим.

— У вас уже получается намного лучше, — поспешил похвалить мальчика паргонт. — Чуть больше усердия — и почерк у вас будет таким же красивым, как у вашего отца.

Лэйн скептично покривился, понимая, что паргонт ему льстит. Те жуткие каракули, которые выходили из-под его пера, никак нельзя было сравнить с аккуратным, витиеватым почерком Касса, и мальчик не знал, то ли он недостаточно старается, то ли у него попросту руки растут не из того места!

Когда Лэйн исписал целую страницу под диктовку мистера Орланда, в библиотеке неожиданно появилась шейна Антэль. Остановившись у письменного стола, женщина вытянула шею, издалека разглядывая результат мучений мальчишки, а затем, наклонившись, молча взяла в руки измаранный листок.

— Ужас, — сокрушенно покачала головой герцогиня. — Впечатление, что это писала курица левой ногой.

— Ух ты, — раскрыл рот Лэйн. — А вы видели кур, которые умеют писать?

Паргонт нервно закашлялся, а герцогиня, высоко вскинув бровь, нравоучительно проронила:

— Писать как курица лапой — это фразеологизм, устойчивое словосочетание, подразумевающее, что написано небрежно, неразборчиво, так, что ничего нельзя понять.

Лэйн недовольно свел бровки, осадив бабулю:

— Может, почерк у меня еще недостаточно хорош, но сомневаюсь, что какая-нибудь курица написала бы лучше! Вы сами, когда учились писать, поди, еще хуже чем я калякали.

Женщина возмущенно округлила глаза:

— Я никогда ничего не калякала! Учителя меня всегда хвалили!

— Меня вон давеча мистер Орланд тоже хвалил — говорил, что я делаю успехи, а вы в моих успехах курицу обнаружили, — хмыкнул Лэйн. — Вам, видимо, врали, чтобы не расстраивать.

— Ничего мне не врали, — негодующе вспыхнула герцогиня. — Дай-ка сюда, — женщина вытащила из руки Лэйна писчее перо и, согнав мальчишку с места, важно уселась за стол. Антэль стала выводить на бумаге буквы красивым ровным почерком и Лэйн, следивший за тем, как ловко рука герцогини управляется с пером, завистливо вздохнул:

— Так красиво даже у Касса не получается!

Антэль довольно улыбнулась, пририсовав к букве «л» витиеватую завитушку.

— Я могу смело похвастаться, что меня один из самых лучших почерков в Азаандаре.

Лэйн невинно поджал губы, задорно сверкнув глазами:

— Думаю, вы можете похвастаться не только этим.

Антэль замерла, заинтересованно поглядев на мальчишку:

— Да? А чем еще?

— Вы такая красивая, — выдал маленький хитрец, восхищенно уставившись на герцогиню. — Вы, наверное, самая красивая шейна в Азаандаре.

Антэль смущенно замялась, кокетливо поправив пальцами прическу.

— Ну, во времена моей молодости, вероятно, можно было и так сказать…

Когда-то я действительно была молодая и красивая.

— А сейчас вы просто красивая, — сразил наповал суровую герцогиню Лэйн. — У вас такие руки…

— Руки? — удивленно повертела своими ладонями Антэль. — А что у меня с руками?

— Моя покойная матушка говаривала, что истинную шейну всегда можно определить по рукам. Вот у вас руки настоящей шейны, — Лэйн бесцеремонно схватил ладонь герцогини, погладив длинные ухоженные пальцы. — Они такие гладкие, бархатистые… Вы, наверное, специальные ванночки для кожи на ночь делаете?

— Ванночки? — изумленно приподняла бровь женщина. — Какие ванночки?

— Ну как же… — округлил глаза Лэйн. — Очень хороши из молочной сыворотки, — таинственным шепотом сообщил мальчик. — А если подержите руки в смеси из сливок, меда и отвара из лепестков роз, получите просто сказочный эффект.

Антэль недовольно покосилась на стоящего рядом столбом паргонта и повелительным жестом указала ему на дверь:

— Вам что, больше нечем заняться, мистер Орланд? Что вы тут стоите без дела?

Мужчина растеряно вытаращился на шейну Антэль, находясь в явном замешательстве.

— Вы же сами приказали мне заниматься мальчиком!

— Вы что, не видите, что ребенком сейчас занимаюсь я? Ступайте лучше прикажите слугам лестницу вымыть, — возмущенно обронила герцогиня. — Развели везде пылищу…

— Слушаюсь, госпожа! Сейчас все помоют, — низко поклонился паргонт, покидая библиотеку.

— Так что там с ванночками? — повернувшись к Лэйну, осторожно поинтересовалась Антэль.

— После ванночек надо обязательно нанести на руки крем, а на ночь надеть хлопковые перчатки, — едва заметно улыбнулся Лэйн, поражаясь тому, какие все-таки женщины одинаковые: стоит заговорить с ними о красоте и дать пару ценных советов, как дружба и расположение тебе практически обеспечены. Единственная, с кем бы такой номер не прошел, была Ли, но за это Лэйн любил охотницу еще больше. К тому же она без всяких кремов была для мальчика самой красивой девушкой на свете.

— Для меня на заказ изготавливают крем на основе розы и сандала, — деликатно сообщила герцогиня. — Подойдет?

— Я вам лучше сделаю! С льняным маслом, — заговорщически подмигнул ей Лэйн.

Женщина слабо нахмурилась, опасливо переспросив:

— От меня не будет нести маслом, как от кухарки?

— Вот еще! — фыркнул Лэйн, демонстративно задрав нос. — Я туда истолку листочки рябины, смородины, лепестки жасмина и розы. Будет пахнуть лучше любых духов. И от морщин такой крем очень хорош! Хотя зачем вам от морщин? У вас же их нет, — небрежно махнул ладошкой маленький хитрюга.

Антэль самодовольно улыбнулась, величественно кивнув:

— Хорошо, делай свой крем. Посмотрим, так ли он хорош, как ты уверяешь.

— А вот так красиво, как вы, писать — долго надо учиться? — невинно поинтересовался Лэйн.

— Все зависит от того, как усердно и прилежно ты будешь упражняться, — герцогиня взяла со стопки бумаги несколько чистых листов, а затем, вытащив из ящичка линейку и тонкий грифель, стала расчерчивать страницы ровными прямыми полосками.

— А это зачем? — напрягся Лэйн.

— Терпение, молодой человек, — не поднимая головы, обронила Антэль. — Терпение и усидчивость — залог успеха!

Закончив рисовать полоски, герцогиня макнула в чернильницу перо, после чего стала выписывать над полосками палочки, крючочки, кружочки и петельки.

— Ну вот, — отложив перо и бумагу, поднялась с места женщина. — Теперь ты должен повторить за мной каждый написанный символ не менее пятидесяти раз.

— Ого! — озадаченно воскликнул Лэйн. — Да их здесь несколько десятков! Я же до ночи рисовать буду!

— Ты ведь хотел научиться писать так же красиво, как я? — высоко вскинула правую бровь Антэль.

— А палочки и крючки тут при чем? — не понял Лэйн.

— Из этих палочек и крючков состоят все буквы, — снисходительно пояснила герцогиня. — Научишься красиво писать отдельные элементы — научишься красиво писать и целые слова.

— Ладно, — тяжко вздохнул мальчишка, усаживаясь за стол.

— Спина должна быть ровной и опираться на спинку стула, — мгновенно поправила осанку ребенка шейна Антэль. — Стопы поставь так, чтобы они полностью касались пола. Между грудью и торцом столешницы должен помещаться твой кулак.

— Мне так неудобно, — выпрямился Лэйн, выполняя все указания герцогини.

— Это по началу, — вытянула из руки мальчика перо, Антэль. — Пальцы следует складывать вот так, — продемонстрировала, как правильно держать писчий прибор женщина.

— Как все сложно! — возмутился Лэйн. — И кому это все нужно? Ну подумаешь, буду я писать немного коряво… Главное же чтобы правильно?

— Ты теперь сын герцога, — гордо вскинув голову, заявила Антэль. — Когда ты вырастешь, тебе придется много писать. Нужно будет самому вести дела, общаться с управляющими, другими знатными вельможами, а возможно даже с царем! Что будет, если ты кому-нибудь напишешь жизненно важное послание, а его не смогут разобрать из-за твоего безобразного почерка?

— Ну да, — огорченно сник Лэйн. — Нехорошо получится, — покачав головой, пострел принялся выводить на бумаге крючки.

— За линию выходить нельзя, и старайся, чтобы все палочки у тебя были одного размера.

Лэйн тяжко и горестно вздохнул. Крючки у него над прочерченными линиями прыгали как блохи — то вверх, то вниз. Высунув от усердия язык и уморительно вытаращив глазенки, мальчишка стал рисовать дальше.

— Уже лучше, — снизошла до похвалы шейна Антэль. — Теперь продолжай в том же духе. А мне еще со слугами разобраться надо, — элегантно приподняв кончикам пальцев полы юбок, женщина направилась к выходу. — Вернусь, все проверю! — исчезая за дверью, нараспев произнесла она.

— Вернусь…проверю… — Лэйн подпер ладошкой голову разглядывая результат своих стараний. — Проверять и я могу, — добродушно проворчал малец, мечтательно закатив к потолку глаза. — Эх, если бы было какое-нибудь заумное заклинание, чтобы колдануть разок, и рука сама писала ровно, красиво и без ошибок, вот было бы здорово! — тоскливо посмотрев на бумагу, мальчишка перестал предаваться фантазиям и, макнув перо в чернила, продолжил выполнять оставленное герцогиней задание.

Спустя час, у Лэйна болела не только спина и пальцы, но еще и рябило в глазах от количества испещрявших бумагу закорючек.

— Так и заболеть можно, — потер затекшую шею ребенок. — Ух и страшная это наука — каллиграфия!

Совесть говорила Лэйну, что следует продолжить урок, потому что суровая бабуля обещала вернуться, и все проверить, но организм и сидевшее в одном месте шило, упрямо твердили обратное. В конце концов, оставшаяся в меньшинстве совесть проиграла распухшим от пера пальцам, болевшей спине и искавшему приключения шилу по всем пунктам, и мальчишка, шустро вскочив с места, помчался за дальние стеллажи к потайной двери в стене, ведущей в рабочий кабинет Касса.

С тех пор как Лэйн обнаружил комнату герцога, она стала его любимым местом в особняке. Мальчишке там нравилось абсолютно все: массивный деревянный стол, с кучей ящичков и непонятных предметов, расставленных по столешнице; шкафы, с толстыми книгами, оправленными в кожаные переплеты; огромное кресло, впитавшее мощную ауру своего хозяина и старинное оружие, развешенное на стенах.

Лэйн прятался в кабинете, когда хотел побыть один. Никто из слуг в отсутствии Касса туда не заходил, поэтому никому и в голову не приходило искать там ребенка.

Мальчишке казалось, что все в комнате пропитано энергетикой герцога, а поскольку Лэйн ужасно по нему скучал, то чувствовал себя в его кабинете пусть немного, но ближе к тому, кто теперь был его отцом.

Мальчишка всегда осторожно садился в кресло, ласково водил ладошкой по темной полировке стола, а потом, откинувшись на спинку, внимательно разглядывал комнату. В ней было так много всего интересного, но никогда Лэйн не позволял себе брать что-то в руки, настолько трепетно он относился к вещам Касса. Поэтому, когда войдя в кабинет, ребенок увидел открытые шкафы и вываленные из них на стол книги, он едва не задохнулся от негодования. Кто посмел нарушить безупречный порядок и гармонию его любимого места?

Из-под стола послышался шорох, а затем характерный лязг дергаемой металлической ручки. Кто-то взламывал ящики в тумбах, и Лэйн, понимая, что застал злоумышленника на горячем, медленно попятился назад к двери.

Шорох внезапно прекратился.

Резко выпрямившаяся женщина сердито выдохнула, опершись руками о столешницу, а затем потрясенно уставилась на замершего на пороге мальчика.

— Ты?! Ты как здесь оказался?

— Что вы делаете? — взгляд Лэйна испуганно скользнул по руке герцогини с зажатым в ней ножом, которым она, очевидно, пыталась открыть замки. — Вы не имеете права тут ничего трогать, — робко возмутился мальчишка. — Это Касса!

— Касс — мой сын, — лицо герцогини заметно побледнело, а ее темные глаза казались пугающе черными. Лэйну стало страшно. — Здесь все принадлежит и мне тоже, — в голосе женщины звучал ледяной холод, от которого невольно захотелось поежиться.

— Нельзя трогать без спроса чужие вещи, — упрямо тряхнул головой мальчишка. — Касс вам не разрешал. Я знаю. Сюда даже Дэр не заходит! Я ему все расскажу!

— Кто ты такой, чтобы угрожать мне? — недобро прищурилась женщина. — Как смеешь со мной так разговаривать?

Шейна Антэль плавно выдвинулась из-за стола, осторожно наступая на Лэйна. Мальчик смотрел в бесстрастное лицо герцогини, и ему казалось, что он видит ее впервые. Что-то странное было во всем ее облике, лишенном всяких эмоций и чувств. Сейчас она была похожа на статую, от которой веяло могильным холодом.

От той женщины, что всего час назад учила его правильно писать, не осталось и следа. А может, ее и не было никогда? Запоздалая паника накатила внезапным ознобом. Лэйн быстро шагнул назад в проем, ведущий в библиотеку, испытывая безотчетное желание бежать, но прежде, чем это сделать, он потянулся сознанием к сердцу женщины, желая проверить свою страшную догадку.

Тьма оказалась неожиданно так близко, что Лэйн едва успел выставить блок.

Черные сгустки опутывали размеренно бьющееся сердце, словно держали его в призрачной руке и казалось, достаточно одного резкого движения туманных пальцев, чтобы расплющить жизненно важный орган, превратив его кусок мяса.

— Это вы! — ошеломленно прошептал мальчишка. — Так это вы! Как вы могли? Зачем? Что-то жуткое зашевелилось внутри надвигающейся на Лэйна герцогини, расправило за ее спиной темные крылья, поднялось пугающей громадой. Из колышущегося мрака на Лэйна смотрели глаза — страшные до мороза по коже, ярко-лиловые с красным зрачком.

Отступая, мальчик выбросил парализующее заклинание, но оно, ударившись о невидимую стену, рассыпалось серой пылью, не причинив женщине никакого вреда. Если бы Лэйн не был так испуган, то вероятно заплакал бы от отчаяния. Как же так, ведь еще утром все получалось? Тьма неотступно ползла на него, ломая выставляемые щиты и барьеры.

Он сопротивлялся.

Отчаянно.

На пределе собственных возможностей.

Чувствуя, как от напряжения по вискам и спине бегут ручейки пота.

Слишком хорошо Лэйн понимал, что нужно от него сущности с жуткими глазами. И он защищал свой разум, используя все внутренние ресурсы организма. Но в сгущающейся тьме было столько безграничной силы, что выстоять против нее маленькому неопытному мальчику было просто невозможно.

Собрав в кулак остатки воли, дрожащей рукой, Лэйн выплел усыпляющий аркан и, бросив его в глаза герцогини, теряя сознание, выставил блок.

Проваливаясь в непроглядную бездну, мальчишке показалось, что он слышит тревожный голос Дэррэка, но сил позвать его на помощь уже не было.

Лэйн не видел и не знал, что вошедший в этот миг в библиотеку брат Касса своим внезапным появлением спас ему жизнь.

* * *

— Лэйн, маленький мой! — Дэйррэк поднял с пола взмокшее, ставшее невероятно легким тельце ребенка, пылающим гневом взглядом уставившись на замершую в стороне мать. — Что ты с ним сделала? — яростно прорычал он.

— Сынок, ты что? За кого ты меня принимаешь? — потрясенно прижала к щеке ладонь Антэль. — Как ты мог подумать? Я пришла проверить, как он справился с заданием, которое я ему оставила, и нашла его в таком состоянии!

Дэррэк крепче прижал к груди мальчишку, подозрительно всматриваясь в лицо матери.

— Где ты была? Я искал тебя…

— Сынок! Ты мне не веришь? — герцогиня подлетела к столу, схватив с его поверхности исписанные Лэйном листки бумаги. — Вот! Смотри! Я учила мальчика писать. Мы так мило общались с ним. Он обещал сделать для меня крем. Ты считаешь, что я способна причинить вред беззащитному ребенку? Я не знаю, что с ним могло случиться. Он чем-то болен?

Дэррэк перевел взгляд на бледное личико Лэйна и, наклонившись, осторожно дотронулся до его мокрого лба губами. Ребенок был таким холодным, что мужчине стало страшно.

— Орланд! — заорал Дэррэк, выбегая из библиотеки. — Нокса немедленно в спальню к Кассу!

Паргонт, заметив в руках графа бездыханное тело мальчика, трясущимися руками схватился за сердце, а потом, вытаращив глаза, ринулся в левое крыло особняка, где находилась комната лекаря Нокса.

— На помощь! Мистер Нокс, на помощь! — срывающимся на хрип голосом звал он. — Быстрее! Помогите мальчику!

В мутно-серых глазах паргонта стояли слезы. Таким мастера Орланда слуги видели впервые. Сдержанный, подтянутый и немногословный мужчина выглядел перепуганным и осунувшимся, словно постарел на десяток лет разом. Никто и подумать не мог, что «сушеная вредина» так привязалась к Лэйну, с легкой руки которого старик и получил такое забавное прозвище.

Размеренная тишина особняка мгновенно взорвалась шумом, криками, топотом носящихся по этажам слуг. Они живым ручейком стекались к герцогским покоям, желая знать, что случилось с их любимцем.

Расталкивая столпившихся в коридоре людей, бледная как смерть Грасси ворвалась в комнату. Увидав неподвижно лежащего на кровати Лэйна, швея громко всхлипнула, разразившись горестными рыданиями. Мальчик казался таким хрупким: носик заострился, а всегда улыбающееся и живое личико теперь походило на восковую маску.

— Лэйни, солнышко, — девушка упала на колени рядом с постелью, схватив тонкую ладошку ребенка. — Очнись! Посмотри на меня! Это я — твоя Грасс!

Грасси целовала холодные пальчики Лэйна, глотая льющиеся слезы, и у Дэррэка не хватило мужества прогнать любимую подругу мальчишки.

Она отошла сама, как только в комнате появился мистер Нокс. Вжалась в стенку, закрыв рукам рот, чтобы не раздражать лекаря своим плачем.

— Все вон! — коротко бросил мужчина стоявшим у порога слугам, закатывая рукава рубахи. — Что случилось? — хмуро глядя на Дэррэка, спросил он.

— Не знаю, — Дэррэк закрыл двери, и в тишине комнаты теперь было слышно только приглушенные всхлипывания рыжеволосой швеи.

Нокс зыркнул на девушку из-под насупленных бровей, и она мгновенно затихла, перестав даже дышать.

— Я нашел его в библиотеке на полу без сознания, — сообщил Дэррэк. Говорить о том, кто в этот момент находился с мальчиком рядом, граф не стал. Голословно обвинять мать, которую он любил всем сердцем, не хотелось, да и не верил мужчина, что она способна на такую подлость, как причинить вред ребенку. Антэль была строгой, немного надменной и высокомерной, но не жестокой.

— Пульс слабый, но есть, — послушав ребенка сообщил Нокс. — Я не могу утверждать точно, я не целитель, — сокрушенно покачал головой лекарь, — но такое чувство, что ребенок израсходовал весь свой внутренний резерв.

Грасси издала сдавленный истеричный звук, и Дэррэк, раздраженно шикнув на нее, обратился к Ноксу:

— Не понимаю, поясните.

Нокс опасливо огляделся по сторонам, словно боялся, что кто-то может подслушать.

— Мальчик маг.

— Я знаю, — нетерпеливо мотнул головой Дэррэк. — Он исцеляющий. И что?

Нокс пожевал губу, видимо, размышляя, стоит ли делиться графом своими догадками.

— Опытные маги тратят на плетение заклинаний очень много сил, а Лэйн — маленький, к тому же самоучка.

— Вы хотите сказать, что он экспериментировал с каким-то заклинанием и не рассчитал собственных сил? — ужаснулся Дэррэк. Ему казалось, что в увлечении мальчишки нет ничего опасного, и поэтому смотрел сквозь пальцы на то, как ребенок пытался лечить слуг.

— Это лишь мое предположение, — рвано вздохнул Нокс. — Но вид у ребенка истощенный. Я видел магов, находящихся на нуле. Очень похоже.

— И что теперь делать? — Дэррэк присел рядом с Лэйном, бережно погладив его русую голову.

— Надо показать мальчика опытному целителю.

— Где я его возьму? — нервно запустил пальцы в волосы Дэррэк.

— В Арум-Рисире, — покривился Нокс. — Вам придется обратиться к Магриду Великому за помощью.

— Это бесполезно, — простонал Дэррэк. — Никто не пройдет сквозь выставленные Кассом щиты, он закрыл доступы на вход и выход всем, кроме меня, Орланда и матери. Даже если Магрид даст целителя, я не смогу провести его в дом.

Нокс сник, озадаченно потерев рукой подбородок.

— В любом случае Магрид единственный, кто сможет быстро связаться с господином и попросить его немедленно вернутся.

— Перстень призыва остался здесь, — мрачно сообщил Дэррэк. — И боюсь, что Магрид даже не догадывается, где сейчас находится Касс.

Нокс растерянно развел руками, бессильно уронив их вдоль тела:

— Как же так? Я думал, герцог отправился куда-то по поручению царя. Неужели ничего нельзя сделать? Ведь есть какая-то связь со всеми постами эрмиров? Его Светлость говорил мне, что сообщения передаются на специальные кристаллы…

Дэррэк призадумался. Связь действительно существовала. Магрид передавал важную информацию на все посты Гончих и эрмиров с помощью магических кристаллов и, возможно, в Грэммодре у Урхурта тоже был такой. Как ни крути, но выходило, что царь был единственным, кто мог быстро найти Касса. А зная, что с ребенком приключилась беда, Черный Ястреб прилетит домой не раздумывая.

— Мне нужно будет покинуть особняк на несколько часов, — нахмурился Дэррэк, не отводя взгляда от Лэйна. — И я не знаю, могу ли я это сделать.

— Вы думаете, что ребенку может стать хуже? — сжал в руке ладошку мальчика Нокс.

— Я буду рядом. У меня есть несколько очень сильных поддерживающих ослабленный организм лекарств. Мы продержимся до вашего возвращения.

Дэррэк боялся другого. Он не мог оставить мальчика потому, что Касс доверил жизнь и здоровье ребенка именно ему. А он подвел брата. Не доглядел. Слишком много позволял мальчишке, не задумываясь о последствиях. И слишком высокой оказалась цена допущенных им ошибок. Делать новые Дэррэк просто не мог.

— Господин, — молчавшая все это время Грасси отклеилась от стенки и сделала робкий шаг навстречу графу. — Разрешите мне остаться с мальчиком. Вы ведь знаете, я жизнь за него отдам…

Дэррэк, грустно улыбнувшись, посмотрел в распухшее от слез лицо служанки, ласково погладив ее по голове:

— Знаю, Грасси, если бы можно было отдать Лэйну свою силу и здоровье, я бы и сам, не задумываясь, сделал это…

— Спасите его, — швея порывисто схватила Дэррэка за руки, неотрывно глядя ему в глаза. — Отправляйтесь к царю. Упадите ему в ноги, умоляйте, делайте что угодно, только помогите Лэйну!

Дэррэк понимал Грассси. Чувствовал, что если бы это только было в ее силах, девушка готова была пойти на любые жертвы и унижения, лишь бы снова увидеть мальчишку улыбающимся, бегающим по особняку и творящим шалости. Наверное, эта страстная мольба в ее глазах и заставила графа сделать окончательный выбор.

— Хорошо, Грасси. Я пойду к Магриду, — Дэррэк понимал, что своими действиями он сыграет царю на руку. Хитрый монарх обязательно потребует чего-то взамен за спасение мальчика, и плату свою он непременно взыщет с брата. — Я не знаю, как много мне потребуется времени, но обещаю, что сделаю все, чтобы найти Касса и вернуть его домой. Мальчика оставляю на тебя и Нокса.

— Я не отойду от него ни на миг, — горячо пообещала швея.

— А я сейчас схожу принесу лекарства, — поднялся с кровати Нокс.

— Тогда и мне следует действовать, — Дэррэк решительно направился к выходу, а когда открыл двери, застал в коридоре мать, разгоняющую слуг.

— Живо все по местам! — раздраженно хлопнула в ладоши герцогиня. — Нечего вам здесь делать!

— Орланд, распорядитесь оседлать для меня самого быстрого рысака, — обратился к стоявшему в углу паргонту Дэррэк.

— Сынок, — тревожно нахмурилась Антэль, — ты куда-то собрался?

— В Арум-Рисир. Мне надо повидаться с Магридом.

— Зачем тебе царь? — изумленно расширила глаза женщина.

— Только он может помочь быстро разыскать Касса и вернуть его домой. Без него мы не сможем помочь Лэйну.

— Мальчик что-то сказал?

— Нет, он без сознания и, боюсь, без помощи целителя ему станет еще хуже, — расстроено покачал головой Дэррэк.

— Тогда тебе действительно следует поторопиться. Не волнуйся, я присмотрю за ребенком в твое отсутствие.

— Тебе совсем не обязательно это делать. За Лэйном присмотрят Нокс и Грасси.

Антэль выпрямилась, изобразив на лице горькую обиду.

— Ты доверяешь какой-то жалкой прислуге больше, чем собственной матери?

— Мам, — устало растер лицо Дэррэк, — я не это хотел сказать. Если ты хочешь посидеть возле Лэйна — пожалуйста.

— Он ведь теперь мой внук. Я тоже волнуюсь.

— Хорошо, только не прогоняй Грасси. Я разрешил ей. Она искренне любит мальчика. К тому же Касс именно ее приставил смотреть за ребенком.

Антэль нехотя кивнула, позволяя поцеловать себя сыну, а когда его фигура скрылась за поворотом, женщина открыла дверь и величественно вошла в спальню.

— Ты можешь идти и заниматься своими делами, — небрежным жестом указала она на выход Грасси. — За Лэйном есть кому присмотреть.

— Господин Дэррэк приказал мне оставаться здесь, — судорожно ухватившись за руку мальчика, тряхнула головой швея.

— А я приказываю тебе убираться отсюда, — теряя терпение, повысила голос герцогиня.

Грасси вжалась в кровать и, опустив глаза, упрямо настояла на своем:

— Его Светлость герцог Оттон приказали мне смотреть за ребенком! Я оставила его всего на несколько часов, потому что вы распорядились заняться Лэйном мистеру Орланду — и вот что из этого вышло. Я больше не отойду от мальчика, пока хозяин не вернется домой.

Уяснив, что ничего не добьется от служанки угрозами, герцогиня сменила тактику.

Подойдя к постели, она положила ладонь на лоб мальчика, а затем с ужасом в голосе произнесла:

— Всевидящий, малыш такой холодный!

— И ручки у него ледяные, — жалобно потянула Грасси, поднеся пальчики Лэйна к губам и согревая их своим дыханием.

— От этого толку будет мало, — участливо заметила герцогиня. — Надо положить к его рукам и ногам грелки.

Грасси подняла на женщину растерянный взгляд, и Антэль тут же продолжила:

— Следует принести с кухни таз с горячей водой, смачивать в ней полотенца и укутывать ступни и ладошки ребенка. Ступай, быстренько принеси.

— А… — Грасси затравлено уставилась на герцогиню.

— Не хочешь же ты сказать, что бежать на кухню должна я? — негодующе побледнела Антэль. — Все же прислуга из нас двоих ты! Или тебе все равно, что ребенок мерзнет?

Грасси вздрогнула и, вскочив с кровати, пристыжено пробормотала:

— Я сейчас. Я мигом.

Девушка добежала до двери и замерла на пороге, тревожно оглядываясь на Лэйна.

— Я вырастила двоих сыновей, — мягко заметила герцогиня. — Я умею обращаться с детьми. К тому же Лэйн — мой внук. Неси воду быстрее! Он совсем холодный, — Антэль села рядом с мальчиком и стала осторожно растирать его руки.

Грасси подхватив юбки, помчалась на кухню, и как только за ней закрылась дверь, герцогиня облегченно выдохнула, пристально посмотрев на ребенка.

— Прости, малыш, — прошептала она. — Не стоило тебе быть таким любопытным. Ты не оставил мне выбора.

Подняв с постели подушку, Антэль опустила ее на голову Лэйна и со всей силы надавила на нее, перекрывая ребенку воздух.

* * *

Это произошло снова: Лэйн висел где-то под потолком и видел себя лежащего на полу и испуганного и трясущегося Дэррэка, почему-то громко повторяющего:

— Лэйн, маленький мой, очнись!

Рядом с Дэррэком стояла та ужасная женщина, и мальчик изо всех сил хотел закричать: — Берегись! Это она! Беги от нее, — но собственный голос зазвучал как-то глухо, словно сквозь толстое пуховое одеяло, заставив Лэйна изумленно оглядеться по сторонам.

— Неужели я умер? — всхлипнув, мальчишка вытер кулаком бегущие по щекам слезы и, почувствовав на ладонях влагу, перестал плакать.

Он видел свои руки, ноги, себя прежнего, так, словно там, внизу, и не было другого Лэйна: бледного, взмокшего, похожего на маленького призрака. Как такое может быть? Мальчику вдруг стало ужасно жалко себя того — беззащитного и беспомощного. Неужели он и вправду так плохо выглядит?

Дэррэк подхватив его тело на руки, понесся куда-то прочь из библиотеки, и Лэйну не осталось ничего другого, как отправиться за ним следом.

Он слышал все, что говорили взрослые, и чем больше слушал, тем сильнее хотел вернутся в себя самого и рассказать все, что с ним произошло. Ведь там, по дому, бродила мать Касса и Дэррэка с темным монстром внутри, и ни одна живая душа в доме не догадывалась, как опасна эта женщина!

Лэйн раз за разом пытался представить, что вот сейчас он войдет в свое тело, откроет глаза и очнется, но все попытки были тщетны. Мальчишке хотелось разреветься. Если бы только Касс был рядом! Он бы услышал его, почувствовал. Он бы знал, что нужно делать.

Лекарь Нокс стал говорить о том, что Дэррэку следует отправиться во дворец к царю и Лэйн в ужасе стал кричать:

— Нет, нет, нет! Дэр, тебе нельзя покидать дом! Нельзя! Он здесь! Он знает, что я видел его!

Все было напрасно. А глупая Грасси, сама того не понимая, своими рыданиями лишила Дэррэка последних сомнений. Лэйн метался по комнате, как затравленный зверек, безуспешно пытаясь докричаться до Нокса и Дэррэка. Его никто не слышал. Мужчины торопливо покидая комнату, говорили о своем, не понимая, что сейчас совершают непоправимую ошибку.

Двери отворились, и Лэйн закричал от ужаса. Ему казалось, что герцогиня сейчас одним коротким взглядом убьет Грасси, а потом безжалостно расправиться с ним, но женщина почему-то медлила, и Лэйн не понимал, что ее останавливает. Маленькому мальчику непонятен был холодный расчет герцогини. Она попросту хотела избавиться от свидетелей, ведь так просто потом было сказать, что он умер, не приходя в сознание. И никто бы и не подумал, что воспитанная и изнеженная шейна способна на такое чудовищное преступление, как убийство ребенка.

Никто бы и не подумал, если бы не одно но…

Закрывая лицо мальчика подушкой, герцогиня не знала, что сходившая с ума от тревоги за Лэйна Грасси, добежав до середины лестницы, столкнется с Марси и, не желая оставлять мальчика ни на минуту, попросит подругу принести в комнату герцога горячей воды и полотенец, а сама стремглав побежит обратно, вернувшись в комнату в самый неподходящий момент.

— Что вы делаете??? — Грасси едва не задохнулась, заметив с порога нависшую над Лэйном шейну Антэль. — Что вы делаете???

Подлетев к герцогине, швея схватила женщину за шиворот и со всей силы дернула на себя. Развернувшись, Антэль ударила Грасси по лицу, но девушка, от шока потерявшая чувствительность к боли, лишь разозлилась еще больше, теперь вцепившись герцогине в волосы.

— Тварь, — взвыла шейна Антэль, сомкнув руки на горле рыжей подруги Лэйна.

Грасси отпустила голову герцогини, ухватившись за душившие ее ладони. Задыхаясь, девушка смотрела в искаженное злобой и яростью лицо женщины, до последнего не веря, что все происходящее реально.

Лэйну тоже казалось, что он видит какой-то страшный сон. Он плакал, кричал, звал на помощь, видя, как мать Касса расправляется с его любимой Грасси.

Герцогиня внезапно резко толкнула девушку и та, отлетев в сторону, ударилась головой об угол комода, тяжело завалившись на пол.

— Грасс! Нет! — Лэйна трясло от вида расплывающейся под швеей лужей крови. — Грасси, миленькая, вставай! Нет, пожалуйста! Помогите… — мальчишка и сам не понимал, кого он просил о помощи. Ждать ее было просто неоткуда!

Воздух перед лицом Лэйна внезапно заискрился, рассыпаясь золотой пылью и, ярко замерцав, из тумана выплыл женский силуэт.

Темные волосы прекрасной незнакомки мягкими волнами поднялись вверх, словно ворвавшийся в комнату ветер нежно провел по ним невидимой рукой, а затем осыпались по узким плечам блестящими ручейками.

Как завороженный, Лэйн смотрел в сияющие золотом глаза женщины и видел в них свое отражение. Он узнал ее. Это она появилась в обители и помогла найти Касса, когда сестры заперли его в подвале. Лэйн тогда много думал о ней и спустя какое-то время решил, что это была галлюцинация, вызванная его бессознательным состоянием, но сейчас, глядя на пролегшую между черных бровей незнакомки морщинку, мальчик понимал, что женщина настоящая.

Она была такой красивой, что Лэйн невольно протянул руку, желая коснуться ее совершенного лица. Златоглазая красавица мягко улыбнулась, погладив мальчика по щеке в ответ.

— Лэйни, ты опять забыл все, чему тебя учил Касс, — ласково пожурила ребенка колдунья, дотрагиваясь до висевшего на его шее шнурка с зубом убитого Оливией карука.

— Что я забыл? — прошептал Лэйн, не сводя глаз с удивительной женщины.

— Все в твоем воображаем мире так же возможно, как и в настоящем. Просто это другая реальность!

— Но ведь она не в этом мире, а в том, — мальчишка кивнул на склонившуюся над бездыханной Грасси герцогиню.

— Ты проводник между тем миром и этим, — обвела взглядом пространство колдунья. — А души людей принадлежат в равной степени как тому, так и этому миру. Твой дар бесценен. Ты можешь вернуть заблудшую душу в тело — а можешь изгнать навеки.

— Но ведь это будет означать, что я убью того, кому принадлежит душа, — испуганно распахнул глаза Лэйн.

— У любого дара всегда есть обратная сторона, малыш, — горько усмехнулась женщина. — А за причиненное кому-либо зло рано или поздно приходится платить. Но выбор всегда остается за тобой. Тебе выбирать, на какой путь ты станешь: добра и справедливости или подлости и зла. Не ошибись, выбирая. Возьми ее силу, она для этого тебе его оставила, — незнакомка вложила в ладошку Лэйна амулет Оливии и растворилась в воздухе.

Мальчишка сжал со всей силы в пальцах зуб карука, и он внезапно превратился в огромный зазубренный охотничий залтак. Лэйн недоуменно уставился на нож, не понимая, что он должен с ним делать. Внимание мальчика отвлекло движение внизу. Опустив руку, он перевел взгляд на шейну Антэль и не удержался от испуганного вздоха.

Герцогиня, толкнув в бок Грасси носком туфельки, убедилась, что девушка не двигается, а затем, подняв с пола подушку, вновь направилась к лежащему на кровати мальчику.

Закрыв глаза, Лэйн бесстрашно шагнул в белое поле, потянувшись сознанием к опутанному черными змеями сердцу. Тьма всколыхнулась, раззявила страшную пасть, желая поглотить мальчика пучиной мрака. Лэйн занес руку с ножом для удара, да так и замер, отсчитывая удары чужого сердца, как ускользающие секунды времени. Он вдруг понял, о каком выборе говорила ему колдунья: нельзя бороться со злом его же методами. Зло порождает зло. Он станет таким же, как мать Дэррэка и Касса, если впустит тьму в свое сердце.

Нож в руке мальчика истаял, и зуб карука приятно холодил ладонь, наполняя ей странной силой. Теперь Лэйн видел, как он достался Оливии. Он чувствовал ярость и боль охотницы, ее несгибаемую волю и бесконечную жажду жизни. Энергия переполняла мальчика, сплетаясь с его собственными ощущениями: болью за лежащую без движения Грасси, горечью за обманутого и преданного Касса, страхом за всех, кого она любил.

Раскрыв объятья тьме, Лэйн выпустил бьющую из него ключом силу, понимая, что уже не сможет остановить ее поток. Мир взорвался вокруг мальчика ослепительной вспышкой, и Лэйн стоял в эпицентре бушующей бури, выплескивая рваными толчками переполнявшую его душу любовь.

Любовь к маме, которая всегда жила в его памяти.

Любовь к Джедду, по которому он так скучал.

Любовь к Оливии, дарившей его сердцу нежность.

Любовь к Кассу, ставшему для него отцом, таким, о котором он всегда мечтал. Любовь ко всему живому, к людям — знакомым и незнакомым, близким и далеким, счастливым и несчастным…

Бесконечную, бескорыстную, искреннюю любовь.

Вращающаяся воронка подхватила мальчишку подобно песчинке с морского дна и выбросила на берег, заставив задыхаться и жадно ловить ртом поступающий в легкие воздух.

Лэйн очнулся лежащим на кровати, чувствуя себя снова живым. Перевернувшись на бок, он увидел на полу белую как мел Грасси. Не задумываясь, мальчишка сиганул вниз, упав вместо твердого пола на что-то мягкое. К ужасу ребенка, этим мягким оказалась бездыханная герцогиня. Женщина смотрела остекленевшими глазами куда-то в потолок, широко раскрыв, перекошенный в судороге рот. Испугано скатившись с ее тела, Лэйн прополз несколько эртов, ухватившись рукой за безжизненно распластанную у стены Грасси.

— Потерпи, Грасс! Я сейчас, — горячечно шептал Лэйн, подтягиваясь ближе к голове подруги. — Держись, миленькая, — просунув ладошку под затылок швеи, ребенок вздрогнул, почувствовав теплую и липкую кровь на своих пальцах. Закрыв глаза, он стал пропускать сквозь тело девушки потоки исцеляющей магии, восстанавливая раздробленные кости, соединяя порванные ткани и сосуды. На это ушли последние силы мальчика. Нащупав на шее Грасси ровно бьющийся пульс, Лэйн бессильно уронил голову ей на грудь и провалился в забытье.

Такими их и обнаружил Дэррэк, вернувшийся за перстнем Касса. Мужчина вспомнил, что оставил кольцо на комоде в спальне, а без него аудиенции Магрида он мог ждать до самого вечера. Имея же при себе перстень, Дэррэк рассчитывал, что монарх, почувствовав магию брата, сам найдет его и выйдет навстречу. Несколько секунд граф потрясенно смотрел на творящийся в комнате ужас, а потом бросился к Лэйну, не понимая, почему ребенок весь в крови. Дэррэк суматошно осматривал тело мальчишки, выискивая следы ранения, и только прибежавший с приготовленным лекарством Нокс смог объяснить обезумевшему от страха мужчине, что кровь, очевидно, принадлежит служанке.

Грасси пришла в себя спустя пару минут. Вжавшись в обнимающего ее лекаря, девушка путано и сбивчиво, сквозь прорывающиеся рыдания, указывала пальцем на герцогиню и кричала, что та хотела убить Лэйна.

Все происходящее казалось Дэррэку каким-то чудовищным и жутким кошмаром. Он не мог и не хотел верить тому, что родная мать была способна на такое, но следы удушения на горле швеи, подушка, зажатая в пальцах матери и полуживой, перепачканный кровью Лэйн, говорили красноречивее любых слов.

Сама Антэль дель Орэн уже ничего не могла объяснить своему разбитому и ошеломленному произошедшей трагедией сыну, потому что осмотревший герцогиню Нокс констатировал у нее остановку сердца.

Дэррэк попросил перенести Лэйна в спальню Оливии, и когда комната брата опустела, мужчина наконец позволил дать волю своим чувствам. Подняв тело матери на руки, он сел с ней на кровать, прижавшись щекой к еще теплому и такому родному лицу.

— Как же так, мамочка? — сглатывая подступивший к горлу ком, прошептал граф. — Зачем? Что же ты наделала, родная?

Дэррэк бережно укачивал в руках самую дорогую и любимую женщину на свете, вспоминая ее милую сердцу улыбку, смех, голос, который он мог узнать среди тысячи. В памяти мужчины мама была нежной, чуткой, доброй, и какую бы страшную ошибку она ни совершила, он не мог заставить себя ее ненавидеть. Он любил ее. Всей душой, которая теперь болела и кровоточила.

Дэррэк не представлял, что он скажет Кассу, и не понимал, как теперь жить дальше.

* * *

Костер давно погас, но в темной пещерке еще сохранялось тепло благодаря тому, что Касс предусмотрительно закрыл с вечера вход нарубленным ельником. Осторожно, чтобы не разбудить спящую Оливию, герцог поднялся с лежанки, плотнее укутав жену в теплый плащ.

Солнце еще не взошло, но где-то далеко, за уснувшими глыбами высоких гор, на самой кромке дня загорался рассвет, разбавляя чернильную мглу неба рдеющим пурпуром.

Ступив шаг, Ястреб замер от неожиданности, недоверчиво глядя по сторонам. Еще вчера здесь лежали белые сугробы, а сейчас под ногами темнела бурая земля, покрытая пожелтевшей сухой травой. Снег растаял как-то странно — по широкому, ровному кругу, и создавалось впечатление, что кто-то разжег огромный костер, растопивший холод зимы на несколько десятков эртов вокруг.

От неожиданной догадки Касс сначала нахмурился, а потом робко улыбнулся. Ошибки быть не могло — это нежданное таянье снегов было результатом их с Оливией жаркой ночи. Огонь выходил из-под контроля, сметал все барьеры и границы, когда между ними проскакивала искра страсти. И если вчера герцог еще сомневался в том, что его прикосновения были приятны жене, то сейчас, глядя на чернеющую вокруг пещеры прогалину, сомнения таяли вместе с редеющим сумраком, поселяя в душе надежду.

Почему-то захотелось вернуться и увидеть ее лицо. Он вдруг понял, что может описать его с точностью до мельчайшей детали.

Как неотвратимо и быстро все менялось в его жизни — и это сделала она… Понимала ли упрямая охотница, что тоже становится другой? Что стена ненависти, отчуждения и непонимания между ними давно упала, и они, словно маленькие дети, стоят по разные стороны лежащих у их ног обломков, боясь перешагнуть через них и протянуть друг другу руки?

Развернувшись, Касс вошел в пещеру, не желая оставлять Оливию одну. Вернее, просто не мог сейчас уйти от нее. Это было такое забытое и невероятно трепетное чувство: просыпаясь, видеть рядом с собой лицо любимой женщины — сонной, теплой, желанной.

Герцог разжег огонь и, обняв жену, пристроился рядом, наблюдая за тем, как она спит. Как же здорово, оказывается, было вот так просто лежать и смотреть на нее. Глупое, казалось бы, бесполезное занятие, но от него почему-то было так хорошо на душе, словно не было опасностей и тревог, окруживших их со всех сторон, не было жестокого врага, желавшего с ними покончить, и не было страшной угрозы миру, устранение которой тяжелым камнем ложилось на их плечи. Здесь и сейчас было светлое мгновенье счастья, за которое Касс от всей души благодарил свою непростую судьбу.

То ли яркий свет костра, то ли пристальное внимание Ястреба выдернули охотницу из объятий сна, и она, поморщившись, открыла глаза, наткнувшись взглядом на спокойно наблюдающего за ней мужчину. Несколько секунд девушка молча смотрела в его лицо, а затем, вспомнив события предыдущей ночи, начала медленно краснеть и заполошно ерзать, пытаясь соскользнуть с импровизированного ложа. Поскольку Касс лежал с краю, сделать это можно было, только перекатившись через него. Оливия, перевернувшись, быстро перебросила ногу, и в этот момент руки Ястреба сомкнулись на ее спине.

— Куда собралась? — с улыбкой в голосе спросил Касс, крепко прижав девушку к своей груди.

— Мне надо… туда… — промямлила Оливия, избегая смотреть мужчине в глаза.

— Зачем? — плотоядно разглядывая губы жены, шепнул герцог.

Ли смутилась еще больше, теперь не зная, что сказать и куда деть руки, упиравшиеся в плечи Ястреба.

— На улице еще темно, — мягко пророкотал Касс, легко удерживая охотницу в своих объятьях. — Ложись, спи.

— Я хорошо выспалась, — нервно пыхтя, вновь попыталась удрать Ли.

— Правда? — слегка повел головой Касс, еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Смущенная и краснеющая Оливия выглядела так забавно, что возникало дурацкое желание резко притянуть ее к себе и поцеловать.

— Правда, — охотница демонстративно отвернулась в сторону, разглядывая что-то на каменной стене.

— Лив, — тихо окликнул ее Касс. — Посмотри на меня.

Девушка коротко зыркнула на него и, покраснев еще больше, опять отвернулась.

— Почему ты боишься смотреть мне в глаза? — Касс поймал в ладони ее лицо, заставляя смотреть на него в упор. — Тебе не нужно стыдиться того, что случилось вчера. Так бывает всегда, когда мужчина хочет, чтобы его женщине было хорошо.

Оливию обдало жаром. Она готова была провалиться под землю от смущения. Зачем он это говорил? Зачем вообще напоминал о вчерашнем бесстыдстве?

— Пусти, — тяжело задышав, Ли попробовала оттолкнуть мужчину, но он явно не собирался давать ей свободу просто так. Обхватив ее одной рукой поперек талии, второй он осторожно погладил Оливию по щеке и ласково спросил:

— Тебе ведь было хорошо, Лив?

У охотницы горели уши, щеки и сердце выписывало невообразимые кульбиты, не позволяя перевести дух.

— Послушай, что ты пристал? Что тебе от меня нужно? — разозлилась она, желая поскорее избавиться и от постыдной темы, и от таких крепких и будоражащих объятий настырного мужа.

— Много чего, — неожиданно отпустил ее Касс. — Больше, чем ты можешь себе представить, но сейчас достаточно одного простого ответа: «да» или «нет».

Оливия мгновенно слезла с Ястреба. Добравшись до противоположной стены, она подхватила с пола вещмешок и стала в нем беспорядочно рыться, сама не зная, что пытается там найти.

Тяжелая ладонь Касса осторожно опустилась на ее плечо. Охотница досадливо скрипнула зубами. И когда только успел подойти так близко?

— Ты ведь никогда не была трусихой, Лив, — тихо и с какой-то затаенной гордостью произнес Ястреб. — Неужели так сложно ответить? Да или нет?

— Да! — стремительно развернувшись, разъяренно выкрикнула в лицо мужа Ли. — Доволен?

— Более чем, — миролюбиво кивнул Касс и, задорно подмигнув, неожиданно вытащил из девичьих рук мешок. — Ну так что, давай поедим? Ты извини, я не поймал дичь, как обещал. Не хотел оставлять тебя одну, — доставая продукты, спокойно сообщил герцог.

Оливия, вытаращив глаза, следила за его манипуляциями, плохо соображая, что происходит. Только что он едва не пытал ее, вгоняя в краску, а теперь как ни в чем не бывало собирался есть.

— Налей воды в кружку и поставь на огонь, — бросив охотнице флягу, попросил Касс. Подождав, пока Оливия отойдет от костра, мужчина опустился на лежанку, после чего хлопнул рядом с собой ладонью, приглашая девушку присесть рядом.

Сложив на груди руки, Ли подозрительно прищурилась:

— И что это было?

— Ты о чем? — Касс протянул жене кусок мяса, лукаво изогнув бровь.

— Ты знаешь, — начиная злиться, процедила Ли.

— Даже не догадываюсь, — забросив в рот сухарик, Касс весело им захрустел, не сводя сверкающих яркой зеленью глаз с сердито нахохлившейся охотницы.

— Послушай, Ястреб, — грозно наперла Ли. — Тебе что, доставляет удовольствие надо мной издеваться?

— Почему издеваться? — совершенно искренне удивился Касс. — Что я такого сделал?

— К чему эти твои вопросы? — понесло Оливию, решившую раз и навсегда расставить все точки над е. — Тебе какая разница, страшно мне или нет, плохо мне или хорошо?

— Давай завтракать, Лив, — улыбнулся Касс, снова предлагая девушке вяленое мясо.

— Нам скоро вылетать, а голодной я тебя никуда не пущу.

— Ты мне зубы не заговаривай, — схватив оленину, вызывающе вскинула голову Ли.

— Я тебе вопрос задала!

— Ты заметила? — глаза Ястреба насмешливо заискрились, — Ты мне задаешь вопросы — и делаешь это, как сварливая жена!

Ли возмущенно хлопнула губами, затем, стушевавшись, смущенно пробормотала:

— Ничего подобного! Я просто спрашиваю.

Касс поднялся с места и, подойдя к Оливии вплотную, приподнял ее лицо за подбородок.

— Мне нравятся твои вопросы. Спрашивай еще.

— Ты ведь все равно на них не отвечаешь, — тяжело вздохнула Ли.

— Если я скажу тебе сейчас — ты мне не поверишь, потому что еще не время и не место для моих ответов, — прошептал Касс, с нежностью глядя в голубые глаза жены. Как же хотелось признаться ей, что не может быть безразлично любящему мужчине, что чувствует его любимая женщина. Что ее грусть, радость, сомнения и тревоги теперь и его забота, и что ему не может быть хорошо, когда ей плохо. — Однажды я отвечу на все твои вопросы, обещаю.

Оливия почувствовала, что снова краснеет. Опять это его «однажды». Какое-то невозможное слово… И зачем она только полезла к нему со своими возмущениями? Кто за язык дергал? Ну, когда же она уже научится быть хоть немного умнее и сдержаннее? Сама нарвалась, а теперь стоит и не знает, куда спрятаться от стыда. Видя полное смятение жены, Касс отступил от нее на шаг, решив сменить тему:

— Перед тем, как мы вылетим отсюда, я хотел тебя кое о чем попросить. Пообещай мне, что на этот раз обойдется без самодеятельности.

— Что? — Ли подняла голову, недоуменно посмотрев в лицо Ястреба.

— Я понимаю, что тебе сложно верить мне на слово и подчиняться приказам, но просто поверь моему опыту и интуиции. Я не знаю, что нас ждет у истока Озреи, но уверен, что ничего хорошего. Я только прошу тебя слушаться и беспрекословно выполнять все, что я тебе скажу.

— Ладно, — тихо обронила Ли. — Обещаю. Буду слушаться.

Касс улыбнулся. Это была первая и такая значимая уступка с ее стороны. Герцог очень хорошо понимал, как непросто для Оливии было дать ему такое обещание, и тем ценнее для него было ее безусловное доверие. А вместе с ее «обещаю» в сердце вселилась уверенность, что все будет хорошо, потому что его упрямая и гордая жена прежде всего была человеком слова.

Хорошо, что когда Оливия вышла из пещеры на воздух, Касс уже успел обернуться, иначе непременно расхохотался бы от выражения трагической растерянности, появившейся на лице охотницы. Девушка потрясенно вертела головой по сторонам, и по мере того, как до нее начало доходить, в чем же причина таких резких климатических изменений, она сначала бледнела, потом краснела, а затем понеслась куда-то, не разбирая дороги с такой скоростью, что Ястребу ничего другого не осталось, как без предупреждения подхватить ее лапами и поднять вверх.

Если бы герцог в этот момент мог влезть в голову охотницы, то, наверное бы, растерялся не меньше самой Оливии оттого, какой там творился хаос. Девушка впервые в жизни чувствовала себя такой потерянной и обескураженной. Столько разных чувств теснилось в ее груди. Вспоминая разговор с мужем и свое брошенное в порыве гнева «да», Ли понимала, что Ястреб теперь знает, насколько сильным было это «да». От этой мысли внутри все переворачивалось.

Оливии было стыдно.

Неужели она уподобилась тем падшим женщинам, о которых ей в обители рассказывали сестры? Неужели она такая же, как те бесстыжие девки из придорожных кабаков, что так развязно сидят на коленях мастримов и позволят делать с собой все, что угодно?

В кого она превратилась, получая удовольствие от низменных и распутных ласк? Всевидящий, она кричала и задыхалась в руках Ястреба, повинуясь лишь зову собственной плоти, вела себя, как развратная шлюха. И это она — воин, охотница!

Что он теперь о ней подумает? Кем будет считать?

Какой позор!

Морозные потоки воздуха пощипывали разгоряченное лицо девушки, но она не чувствовала холода — вцепившись ладонями в голени птицы, продолжала заниматься самоедством, даже не обращая внимания на то, куда они летят. И только когда ее сапоги провалились в снег, она с удивлением обнаружила, что Ястреб приземлился с ней на вершине горы.

— Ты что творишь? — мгновенно перевоплотившийся Касс подбежал к Оливии, ощутимо тряхнув ее за плечи. — Почему не спрыгнула, когда я заходил на посадку? Ты ноги могла переломать, ненормальная!

— Я задумалась, — стушевалась Ли.

— Задумалась она… — крутанув охотницу, Касс стал вытаскивать из мешка за ее плечами свою одежду, сердито бурча: — Ты мне что пообещала?

— Извини, — вяло пыталась оправдаться девушка, — я случайно.

Одевшись, герцог обхватил ладонями лицо все время отводящей от него взгляд жены, тревожно посмотрев в ее глаза:

— Лив, ты что, плохо себя чувствуешь? Может, вернемся?

Оливии стало стыдно еще больше. Вместо того, чтобы собраться и сконцентрироваться, она думала непонятно о чем, ставя под угрозу всю их операцию.

— Я в порядке, — решительно тряхнула головой Ли. — Просто Джедда вспомнила. Какой дальнейший план действий?

Несколько секунд Касс недоверчиво вглядывался в ее лицо, а потом облегченно вздохнул:

— Все в порядке с твоим мастримом, не волнуйся. Урхурт о нем позаботится. Сегодня сама убедишься.

— Хорошо бы, если сегодня, — натянуто улыбнулась охотница.

— Ты сомневаешься? — удивился Касс. — Или тебе понравилось ночевать в горах?

— Нет! — не задумываясь выпалила Ли, вызвав у герцога веселую усмешку.

Вскинув меч, Касс вложил в ладонь Оливии лук:

— Тогда давай покончим с этим быстрей!

Спустившись немного вниз, Касс взял жену за руку, помогая передвигаться по крутому склону. Добравшись до поднимающегося из-под снега темного каменного уступа, Ястреб приник к нему всем телом и, подтянув к себе Оливию, приложил к губам палец.

— Сейчас я подсажу тебя наверх, — прошептал он. — Сразу ложись на снег и не шевелись.

Ли молча кивнула, а когда Касс крест-накрест сложил ладони, выставив их вперед, быстро поставила на них ногу, вцепившись пальцами в широкие плечи мужчины. Одним рывком герцог подбросил ее высоко вверх и охотница, ухватившись за край гранитной плиты руками, легко подтянула на них свое тело. Вжавшись в снег, девушка проползла вперед несколько эртов, после чего, осторожно подняв голову, стала оценивать обстановку вокруг. Через секунду за ее спиной послышался шорох, и Ли, оглянувшись, обнаружила подбирающегося к ней ползком Ястреба.

— Я просил не шевелиться! — прошипел Касс, прижавшись плечом к охотнице.

— Тебе же некуда было бы залазить, — шепнула в свое оправдание Оливия и тут же повела вперед подбородком: — Что это такое?

Сверху открывался удивительный вид.

Горная порода в этом месте состояла из ровных широких плит, спускающихся вниз подобно гигантским ступеням. С правой стороны начинался резкий отвесный обрыв, уходящий своим фундаментом куда-то в глубокую пропасть. И почему-то создавалось впечатление, что все это когда-то давно создано было чьей-то умелой рукой.

— Под нами вход в пещеру, — Касс, порывшись в снегу, выудил небольшой камешек, а затем швырнул его вниз.

— Думаешь, там кто-то есть? — вытянула шею Оливия.

— Или что-то… — выжидающе прищурился Касс.

— Следов вокруг нет, — профессионально заметила охотница.

— Их здесь и не может быть, — приподнялся на руках Касс. — Здесь фонит так, что любое живое существо находясь здесь без защиты сдохло бы за считанные секунды.

Оливии стало не по себе. Сейчас она была согласна, чтобы Ястреб поставил на ней десяток своих карпитул, лишь бы тлетворное воздействие магии ее не коснулось. Умирать охотнице не хотелось. Слишком сильно она любила жизнь.

— Тогда что ты пытаешься обнаружить? — Ли не понимала, зачем герцог снова бросил несколько камешков, теперь уже в другую сторону.

— Ловушку, — Касс медленно поднялся на ноги, протянув Оливии руку. — У входа ее нет. Значит, есть внутри, и не одна, — уверенно заявил он. — Я сейчас спрыгну. Выждешь минуту. Если все будет нормально — спустишься ко мне.

Оливия на всякий случай приготовила лук, ожидая какого-нибудь подвоха, но спустя мгновение Касс махнул ей рукой, разрешая прыгать, а потом, легко поймав, быстро опустил на землю.

— Это похоже на вход в какой-то храм, — удивленно уставившись на идеальный квадратный проем, прошептала Ли. — Кто мог соорудить такое высоко в горах?

— Не знаю, — осторожно черкнув Аргалеоном по каменным колоннам, Касс сделал шаг вперед. — Возможно, что твои друзья- гномы. Но эта постройка очень древняя.

Оливия мгновенно расстроилась, что оставила скриптус Джедду вместе с остальными своими вещами.

— С чего ты взял, что это сделано давно?

— Ветер и время оставили на камнях свой след, — Касс указал на углы, скругленные от воздействия стихии. — Если это храм, то ему как минимум несколько сотен лет.

— Храм высоко в горах… — нахмурилась Ли. — Зачем? Странно.

Порыв ветра смел с серых плит под ногами Оливии снег, открыв взору охотницы вырубленный в камне витиеватый символ.

— Это эльфийский! — потрясенно раскрыла глаза Оливия. — Откуда в Грэммодре эльфы?

— Не знаю, — невесело усмехнулся Касс. — Это древнеэльфийское наречие, — откинув сапогом снег, герцог тихо прочитал проявившееся слово: — Жизнь… — полностью очистив плиту, он озвучил всю фразу целиком: — Здесь жизнь берет свое начало.

— Убить жизнь в зародыше? — Ли ошеломленно качнула головой, до конца не веря, что кто-то действительно был на такое способен.

— Просто и гениально, — пожал плечом Касс. — Знать бы еще, что все это означает.

— Посмотрим? — Оливия с опаской указала кивком головы на вход.

— Посмотрим, — шумно выдохнул Касс, ступая внутрь. — Не отходи от меня больше чем на шаг, — предупредил он.

Это было предупреждение лишним, потому что Оливия, прижавшись к его спине спиной, подняла заряженный лук, двигаясь за ним следом короткими осторожными шажками.

На стенах длинного полукруглого коридора стали ярко загораться эльфийские символы, освещая сырой мрак пещеры мягким голубоватым светом.

Касс остановился, в мрачной задумчивости разглядывая светящиеся рисунки.

— Что-то не так? — оглядываясь по сторонам спросила Оливия.

— Этот символ называется «щит земли», — указал на стену Касс. — Точно такой же есть на Эсклафидре. Похоже, что это сооружение одного возраста с печатью.

— Это место как-то связано с барьером?

— Понятия не имею, впервые вижу что-то подобное, но если учесть, что барьер создавали все расы серединных земель, то вполне возможно, — Касс прошел вперед несколько шагов — и вязь из рун на его клинке внезапно стала наливаться тусклым сиянием. — А вот и обещанный сюрприз, — покривился герцог, прижав Оливию к стене. С его руки сорвалась белая извилистая молния и, пролетев вглубь коридора, ударилась о невидимую преграду.

Ослепительно полыхнуло алым цветом. По пещере разнесся удушливый запах серы, а в центре прохода сначала проявилась, а затем медленно истаяла рубиновая сеть. Отступив назад, Касс задвинул за свою спину Оливию, и пальцы его заискрились, выплетая какое-то сложное боевое заклинание. Завороженно и восхищенно охотница смотрела на проявляющийся над их с герцогом головами прозрачный сверкающий купол.

По каменным плитам пола, потолку и стенам быстро побежали зеленые змейки магии. Теперь казалось, что стены ожили и шевелятся, словно накатывающие на берег волны.

Взрыв был таким неожиданным и мощным, что Оливия инстинктивно вжалась в Ястреба, с ужасом наблюдая, как сметающая все на своем пути стихия огня, огибая их защищенные прозрачным щитом тела, мчится по коридору, вырываясь из входа в пещеру воющим оранжевым сгустком.

Впервые в жизни Оливия видела разрушительную силу магии мужа в действии.

Почему-то вспомнились их первая встреча в храме, бой в лесу, потасовка в замке… Подняв голову, охотница растерянно посмотрела в зеленые глаза герцога. Да он одним движением пальца мог прихлопнуть ее, как мокрицу! Зачем же так долго церемонился?

— Испугалась? — крепко сжимая в объятьях жену, спросил Касс.

— Нет, — не моргнув соврала Оливия и тут же отвела взгляд, опасаясь, что по нему прозорливый супруг мгновенно обо всем догадается. — Можно идти дальше?

— Можно, но думаю, что не очень далеко, — усмехнулся мужчина, продолжая удерживать охотницу у своей груди.

Он оказался прав: таких ловушек на их пути оказалось еще две, только теперь Оливия была к ним готова и лишь слегка вздрагивала, когда очередная огненная волна проносилась мимо, оставляя на стенах уродливые черные подпалины. Коридор стал ощутимо спускаться вниз, и Оливии показалось, что она отчетливо слышит отдаленное журчание воды.

— Ты слышишь? — крепче сжимая в руке лук, спросила она.

— Все-таки я не ошибся, — кивнул Касс. — Источник Поветрия действительно отравляет Озрею.

Касс даже представить себе не мог, насколько он ошибся, потому что, войдя в просторный круглый зал, он и Оливия изумленно замерли, ослепленные сиянием тысяч звезд, устилающих куполообразный свод потолка.

Посередине грота, в утопленной в землю каменной чаше неистово бурлила вода.

Она переливалась мягкой бирюзой, мерцала холодом сапфира, переходила в нежный аквамарин. Это место походило на цветную сказку. То, что вначале Оливия посчитала звездами, оказалось выступающими из каменной породы алмазами. Они сверкали чистым, манящим светом и, отражаясь в воде, пускали по стенам и полу радужную россыпь бликов. От углубления в полу в разные стороны, подобно солнечным лучам, отходили каменные желобки, проходя через которые, вода вновь уходила куда-то глубоко под землю.

— El'lаr-nеn! — неверяще прошептал Касс. — Мать всех рек и морей! Она существует!

— Что это? — всматриваясь в бьющие из самого сердца гор сине-голубые ключи спросила Ли.

— Легенда, — улыбнулся Касс, потрясенно покачав головой. — Знаешь, почему эльфов называют перворожденным народом звезд?

В Айвендрилле Оливия частенько слышала рассказы о том, что эльфы спустились в этот мир со звезд и что именно они были первыми поселенцами и теми, кто оживил пустынные серединные земли своей магией.

— Это всего лишь красивая сказка, — не понимая, к чему ведет Ястреб, проронила Ли.

— Красивая, — не стал спорить Касс. — Говорят, что много тысяч лет назад на эту землю обрушился удивительный звездопад. Серебряные звезды падали на безжизненную почву, словно капли дождя, превращаясь в удивительно красивых существ, с глазами цвета небесной синевы и волосами, сотканными из лунного света. Они принесли с собой Etil — тонкую зеленую лозу, растущую со скоростью ветра. Но эта земля была мертвой, и лоза стала медленно умирать, а вместе с ней и прекрасный звездный народ. И тогда тысячи первородных отдали свою силу и жизни, создав из них Gilgаlаd — эфир, чистую энергию звезд. Он поднялся высоко в небо, а потом упал среди высоких гор, пробив каменную твердь и достав до самого сердца земли. Огненная кровь потекла из расколотой раны раскаленной рекой. Она выплескивалась на поверхность, сплеталась с магией эфира и превращалась в живую воду — ЕИаг-пеп. От нее берут свое начало все реки и моря этого мира.

— Так это правда?! — ошарашено выдохнула Ли.

— Смотри, — Касс обнял ее за плечи, указав рукой на сверкающий потолок. — Это карта нашего мира! Вот там Айвендрилл…

— Это же три моря! — обнаружила действительное сходство с землями эльфов Оливия.

— А это Аххад, — усмехнулся Касс. — Северное море, море Ветров, река Ильваранта… И Грэммодр, — герцог точно обозначил границы государства орков, а потом, обратив внимание Оливии на самый крупный алмаз, шепнул: — Мы с тобой сейчас находимся здесь.

— Это что же получается, — Ли обвела взглядом пещеру, а потом растревожено развернулась к Кассу, — кто-то решил уничтожить всех? Ведь если это ЕИаг-пеп, то медленно и верно Поветрие начнет травить жителей Аххада, Айвендрилла, Запределья и Грэммодра… Всех!!!

Слова Оливии стерли с лица Ястреба выражение восхищения, превратив его в мрачную суровую маску.

— Да, — пророкотал он. — Очевидно, план был именно таким.

— А где же сам источник магии? — спросила охотница.

— Там, — кивнул Касс в сторону водоема, начиная снимать с себя одежду.

— Подожди, — Оливия порывисто схватила его за руку. — Там, наверное, глубоко…

Удивленно приподняв бровь, герцог весело сверкнул глазами.

— Я хорошо плаваю! Если ты об этом…

— Нет, я… Я не об этом, — Ли смутилась, потому что не знала, как сказать Ястребу о панике зарождающейся в ее сердце. — Ты ведь не знаешь что там? Может, стоит как-то перестраховаться?

— Как? — теперь Касс внимательно изучал лицо жены и по мере догадки губы его непроизвольно расползались в счастливой улыбке.

— Я не знаю, — воскликнула девушка. — Ты же маг! Придумай что-нибудь!

— Ты боишься, что я могу не вернуться? — Касс невесомо погладил Оливию по щеке. Она нервно закусила губу, но взгляда не отвела. — Я придумал страховку, — подмигнул ей Ястреб.

Ли заинтересованно расширила глаза, и Касс, хрипло шепнул ей на ухо:

— Если обещаешь, что поцелуешь меня — вернусь через тридцать секунд.

— Идиот многомордый! — разъяренно стукнула его охотница.

Широко улыбаясь, Касс выскочил на каменный бортик, с вызовом обратившись к жене:

— Так как, Лив — обещаешь, или можно не торопиться?

— Обещаю! — злобно гаркнула Оливия, и голос ее, рассыпавшись звонким эхом, многократно повторился в священной тишине.

— Ого! — цокнул языком Касс. — Считай до тридцати, я сейчас вернусь, — рассмеялся мужчина и, прыгнув в воду, исчез под ее толщей.

Оливии казалось, что полминуты превратилось в вечность. Глухая тишина навалилась на девушку каменной глыбой, и вместе с ее дрожащим голосом, отсчитывавшим мучительные секунды, беснующееся в груди сердце, билось в такт.

— Двадцать семь, двадцать восемь… — закончить охотница не успела, потому что в этот момент из бурлящей воды резко вынырнул Ястреб, окатив склоненное над чашей лицо девушки фонтаном брызг.

— Успел? — поставив на бортик красивую белую раковину, Касс, подтянувшись на руках, быстро выбрался на поверхность.

Оливия облегченно выдохнула, чувствуя, что начинает дрожать от пережитого страха.

— Успел, — еле слышно шепнула она, глотая подкативший к горлу ком. Потом бездумно сделала шаг навстречу мужу и пылко обняла его, прижавшись лицом к мокрой груди.

— А поцелуй? — сипло пробормотал Касс, перебирая пальцами волосы на затылке охотницы. — Я может ради него жизнью рисковал!

Оливия откинула назад голову, беспомощно вглядываясь в глаза мужа.

Сверкающие алмазы отражались в них яркими искрами, и девушке казалось, что в зеленой глубине завораживающего взгляда она видит упавшие с небес звезды.

Приподнявшись на носочки, Ли обняла Ястреба за шею, и несмело дотронулась губами его губ.

— Лив… — со стоном выдохнул Касс, закрывая ее рот голодным поцелуем. Она издала какой-то жалобный звук, а потом стала отвечать на его прикосновения — неуклюже, неумело, но со всей страстью, на какую была способна.

Огонь ласковыми языками облизал их тела, взвился вверх гудящей воронкой и безумным вихрем понесся по пещере, разукрашивая ее диковинным узором.

Оглушительный грохот прозвучал в пещере, как раскат грома, прервав жаркий поцелуй супругов.

— Что это было? — опасливо вжалась в мужа Оливия.

— Похоже, мы только что выжгли источник Поветрия, — указал он кивком головы на осыпавшуюся прахом на пол раковину. — Я больше не чувствую ее магии.

— Ракушка??? — недоверчиво нахмурилась Ли.

Касс неопределенно пожал плечами.

— Я же тебе говорил, что это может быть все, что угодно: от простого камня до деревянной щепки.

— Жалко, — огорченно сникла охотница.

— Что жалко? — не понял причины ее огорчения Касс.

— Ракушку, — вздохнула девушка. — Красивая была. Лэйну бы понравилась.

Глупо улыбаясь, Касс уткнулся носом в лоб жены.

— Мы его на море отвезем. Насобирает себе целый мешок ракушек.

На лице Оливии появилось мечтательное выражение. Она любила море, и отвезти туда Лэйна было бы замечательной идей, но, к сожалению, сейчас у них с Ястребом были другие заботы.

— С Поветрием разобрались, а дальше что?

— Сейчас догоним Урхурта. Надеюсь, что он еще не успел выдвинуться на Роггерфол, — быстро одеваясь, сообщил Касс. — Вместе с ним доберемся до столицы, подлатаем Нэсса, а потом соберем армию из эрмиров, орков и зургаров и отобьем Дюранда.

— А если его уже нет у дроу? — Оливия присела на каменный бортик рядом с мужем и, пока он надевал сапоги, заполнила флягу водой. — Что, если после того, как мы забрали Нэсса, заказчик прибыл за Дюрандом?

— Тогда дроу придется рассказать мне, кто заказчик, — зло рыкнул Касс, — или я скормлю их темные задницы тем паукам, которых они так любят.

Ли усмехнулась. Почему-то девушка даже не сомневалась, что маршал Аххада на это способен.

Покидая грот, охотница обернулась, прощаясь с удивительным местом, и наблюдавший за ней Ястреб шутливо предложил:

— Если захочешь, когда-нибудь можем сюда вернуться?

Оливия неопределенно склонила к плечу голову, а потом согласно кивнула.

— Мне кажется, стоит рассказать Урхурту об этом месте. Он понятия не имеет, что за сокровище находится в его владениях. И дозор какой-нибудь здесь не помешал бы…

— Расскажем, — утягивая за собой Оливию на выход, утвердительно заявил Касс.

— Обязательно расскажем. Есть предчувствие, что им заинтересуются не только орки.

— Магрид? — недовольно приподняла бровь Ли.

Касс не выдержал и рассмеялся оттого, какое гадливое выражение появилось на лице жены. Великий правитель Аххада явно был у нее не в чести!

— И Магрид в том числе. El'lаr-nеn слишком значима для всех рас нашего мира.

Думаю, и оберегать ее в дальнейшем будут общими усилиями.

Оливия, в принципе, была согласна со словами мужа, вот только плохо представляла себе эльфов или гномов, оберегающих священный источник вместе с орками. Зеленых великанов ни те, ни другие откровенно не любили, предвзято считая их грубыми и неотесанными мужланами. Не выпади Оливии возможность лично познакомиться с жителями Грэммодра, то, наверное, тоже бы всю жизнь считала бы их дикарями.

Непринужденно беседуя, Касс и Оливия добрались до выхода и, когда нога герцога переступила линию светотени, рядом с ней с металлическим скрежетом в камень ударилось тяжелое копье.

Охотница не успела и глазом моргнуть, как оттолкнувший ее назад Ястреб выпустил своих верных теней.

— Дохлый гоблин! — вскинув лук. Ли наугад выстрелила, бросив мужу: — Это дроу?

Прижавшись спиной к стене Касс, резко выглянул из-за угла, после чего крепко выругался.

— Нет, это каменные тролли.

— Что они здесь делают? — Оливия перешла на другую сторону и снова выстрелила.

— Видимо, они ждали нас в засаде внизу, на дороге, ведущей к пещере, а когда услышали грохот, поднялись наверх.

— А этим какой резон нас убивать? — разозлилась охотница.

— Каменные тролли — марионетки. Маги всю жизнь использовали их как дармовую силу и «смазку для мечей». Простейший аркан подчинения — и они будут выполнять любые твои команды, как верные псы. Скажешь лежать — будут лежать, прикажешь убивать — будут убивать.

Еще одно копье влетело в пещеру, и Ли крикнула Кассу:

— Так переподчини их!

— Невозможно. Тот, кто подчинил первым, тот и хозяин, — тени герцога стремительно ринулись вперед, а шагнувший за ними Касс коротко бросил охотнице через плечо:

— Прикрой!

Натянув тетиву, Ли выдвинулась из-за гранитной плиты и на секунду замерла, засомневавшись, а есть ли толк от ее стрел против тех громадин, что сейчас медленно заполоняли собой все свободное пространство. Они и на троллей-то похожи были очень отдаленно. Охотнице они скорее показались ожившими камнями, в каком-то определенном порядке наваленными друг на друга.

Выпустив стрелу в тролля, пытающегося проколоть копьем одну из теней Ястреба, Ли от досады едва не взвыла: каменному великану ее стрелы были что иголки. Наконечник, ударившись о грудь тролля, не причинил ему никакого вреда. Следующим выстрелом девушка попала жуткой образине в глаз, и он взревел так громко, что с соседних гор стали сходить лавины. Разъяренно размахивая длинным копьем налево и направо, тролль, сотрясая ногами землю, понесся на яростно пробивающих себе путь темных двойников герцога, расталкивая своих каменных товарищей. Одна из теней, резко уйдя в сторону, ударила зазубренными клинками по ноге тролля. Перерубленная конечность с грохотом завалилась на землю, а вместе с ней и ее неуклюжий хозяин.

— Ух ты! — озадачено пробормотала Ли. — То есть бороться с вами, ребятки, все-таки можно!

Переметнувшись к другой стене, охотница выстрелила в глаз троллю, занесшему копье на герцога, а потом стала методично расстреливать всех, кто пытался напасть на него с другой стороны.

Стрелы Оливии освободили Кассу дорогу и он, воспользовавшись заминкой троллей, поспешил вернуться в пещеру.

— Их слишком много, они окружают нас, — встав рядом с охотницей, Ястреб выбросил вперед руку, и сорвавшаяся с нее волна магии снесла голову великану, проткнувшему одну из теней копьем. — Надо уходить.

— Может, вернемся к источнику? — продолжая стрельбу, спросила Ли.

— Нет, — отмел ее предложение Касс. — Они завалят вход, и мы окажемся в ловушке, как Нэсс и Вайс.

— Тогда что? — прорычала охотница, заметив, что число троллей увеличивается и тени не справляются с их натиском.

— Я сейчас пробью брешь в их правом фланге, и как только расчищу путь — беги к обрыву и прыгай.

Оливия опустила лук, изумленно уставившись на мужа.

— В пропасть?!

— Я поймаю тебя, — Касс успокаивающе коснулся ладонью щеки охотницы, глядя ей прямо в глаза. — Самое главное, чтобы ты успела выбраться отсюда невредимой. Я буду сдерживать их ровно до твоего прыжка. Потом обернусь.

Оливия рвано выдохнула. План в принципе был прост. Да и другого выхода у них не было: благополучно убраться отсюда они могли только на крыльях Ястреба. Вот только получилось бы.

— Хорошо, — согласно кивнула девушка, решительно перебрасывая за спину лук.

Касс секунду помедлил, ошеломленный той безоговорочной легкостью, с которой Оливия вверяла ему свою жизнь. У нее ведь даже сомнений не было, что у него может что-то не получиться.

— Я поймаю тебя. Клянусь. Ничего не бойся, — шепнул он, мимолетно прижавшись губами к ее лбу.

Оливия подняла на него удивленный взгляд. Она и не боялась. Скорее, волновалась. Но такое чувство возникало у нее всегда перед каким-нибудь серьезным и ответственным делом.

— Я не боюсь, — уверенно заявила она. — Подашь мне знак, когда можно будет выходить.

Касс коротко кивнул.

— Договорились.

В ладонях герцога внезапно зажглись шарообразные ярко-красные файеры. Сделав шаг вперед, он резко вскинул руки.

Огненные снаряды со свистом пролетели по воздуху и, ударившись в двух машущих копьями троллей, разнесли их вдребезги. Тени быстро переместились влево, сдерживая лавину ползущих на них великанов, а Касс, ударив магией в заходящих на круг каменных чудовищ, громко крикнул:

— Лив, беги!

С бешено колотящимся в груди сердцем, охотница выбежала из укрытия, поле чего, круто свернув вправо, как сумасшедшая помчалась к обрыву, перепрыгивая через разбросанные по земле останки троллей.

Набирая скорость, она оглянулась, заметив, как Касс раскинул в стороны руки, и с земли в вверх стали подниматься камни, противореча всем законам природы. Булыжники, бесформенные валуны, каменная крошка и снежная пыль на секунду зависли на месте, а затем, подобно взбесившимся осам, ринулись на наступающих со всех сторон каменных великанов, разбрасывая их по сторонам, сбивая с ног, пробивая грудные клетки и выламывая конечности.

Ястреб оттолкнулся от земли, вобрав в себя в прыжке теней. Одежда герцога разлетелась изорванными клочками, давая свободу огромной черной птице, яростно взлетающей вверх.

Оливия добежала до края площадки и, резко оттолкнувшись от каменного уступа, бесстрашно прыгнула в пропасть, отчетливо слыша за своей спиной нарастающий звук хлопающих крыльев.

Когти птицы стальными тисками обхватили охотницу за талию — и стремительно приближающаяся земля вновь стала удаляться, вместе с заснеженными вершинами молчаливых гор.

Под ногами Оливии внезапно пролетело копье, заставив девушку испуганно оглянуться назад. Тролли столпились у края обрыва и теперь, в надежде достать, бросали в них с Кассом камни и копья. Мощно взмахивая крыльями, Ястреб вырвался далеко вперед, став недосягаемым для их яростных атак.

Впервые за все это время Ли наконец смогла перевести дух и спокойно вздохнуть. В бешенном ритме боя она даже испугаться не успела, только нервы сжались в тугой комок. Казалось, что каждая мышца в ее теле вибрирует, как натянутая струна.

Внезапно на лицо Оливии упала горячая капля, и она удивленно запрокинула голову, поймав следующую губами. Машинально облизавшись, девушка почувствовала во рту соленый привкус чужой крови. По спине пополз липкий холодок ужаса, когда охотница поняла, чья это кровь. Одно из копий троллей, видимо, все-таки достало Ястреба и, пройдя навылет, пробило его тело где-то в районе горла. Охотница не видела самой раны — только стекающие по шевелящимся от ветра черным перьям густые бордовые капли.

Птица начала терять высоту. Движение ее крыльев стали тяжелыми и резкими. По телу Ястреба прошла волна дрожи, в одно мгновение превратившая его из птицы в нелюдя. Оливия, падая, судорожно вцепилась в него рукой, прежде чем успела сообразить, что они неотвратимо летят на дно ущелья.

В голове жарко зашумело. Кровь закипела в жилах — и сидящая в Оливии сущность свирепо рванула на волю. Зрачок расширился. Размытый и бешено вращающийся мир внезапно стал четким и многомерным. Ли могла пересчитать все снежинки, пролетавшие от нее на расстоянии сотен эртов. Невыносимая боль вдруг жесткой волной прошлась по позвонкам, выгибая и вытягивая их в острые шипы. Ломаясь, затрещали все кости. Кожа стала лопаться и разлетаться в стороны изорванными лохмотьями, обнажая жесткую пластинчатую броню. Тело изогнуло кривой дугой, и огонь полез из каждой его клетки, превращая Оливию в объятого пламенем огромного хвостатого монстра. Она поймала когтистыми лапами падающего в пропасть нелюдя и, взмахнув необъятными перепончатыми крыльями, за секунды поднялась с глубины ущелья к вершине горы.

В горле нестерпимо запершило. Горячая слюна, обжигая гортань, потекла по раздвоенному языку раскаленной волной. Зависнув над широкой площадкой, Оливия раскрыла рот, выпуская из себя мощную струю пламени, превращая застывших на ней каменных троллей в полыхающие головешки.

Горел снег, горела земля, площадка у входа в пещеру стала похожа на сплошное воющее пожарище. Красное зарево поднялось до небес, окрашивая вершины мирно дремлющих вокруг гор кровавым багрянцем. Развернувшись, охотница гибко взмыла вверх, совершила немыслимый кульбит, а потом, набирая скорость, помчалась прочь, унося с собой свою драгоценную ношу.

* * *

Кассу казалось, что он бредит, что у него галлюцинации от полученной раны. Слишком много силы пришлось вложить в каменный дождь, поэтому и не успел увернуться от копья тролля. Именно за уязвимость он так не любил тело птицы. Слишком просто ее было ранить или убить. Касс чувствовал, что теряет силы, и нужно было немедленно обернуться на минуту в нелюдя, чтобы восстановиться, иначе он просто не сможет донести Оливию и они оба погибнут, разбившись о скалы. Он знал, что успеет. Ему и нужно-то было всего несколько секунд свободного падения, а потом, вернувшись в ипостась ястреба, он бы смог лететь дальше.

И в страшном сне герцог представить себе не мог того, что случиться. Словно со стороны он видел разрываемое на части тело Оливии и вырывающегося из него пылающего дракона.

Дракона?!

Огненного!

Изначального!

Рожденного из пламенной крови единосущного творца Всевидящего!

Всю жизнь Касс думал, что это вымысел, сказка, но она была так же реальна, как и то существо, которое сейчас цепко держало его в своих лапах.

Дракон летел над облаками с невероятной скоростью, и Касс не мог даже понять, куда он несется сломя голову.

Ничего прекрасней за всю свою жизнь Ястреб еще не видел. Пламя вырывалось из-под каждой чешуйки ящера, змеилось по золотой броне оранжевыми ручейками и казалось, что весь дракон словно соткан из удивительного огня: насыщенного, живого, завораживающего. Он не обжигал Касса — он грел и нежно ласкал, как и то пламя, что рождалось во время их поцелуев.

Так вот почему!

Теперь герцог понимал, что произошло в Храме Огня: Рэй-Наир почувствовал родную кровь!

Оливия крутанула в воздухе хвостом, яростно хлопнула крыльями, а потом вошла в такую головокружительную спираль, что у Касса перехватило дыхание. Она падала на землю словно камень.

Неумолимо.

Стремительно.

Резко.

Понимала ли драконица, что она делает, или тело ее двигалось на голых инстинктах? С каждой секундой горы, деревья, снег становились все ближе, и в какой-то момент мужчина решил, что они так и влетят в землю на полной скорости, протаранив ее, как упавший с неба метеорит.

Пламя, окутывавшее дракона, погасло внезапно. Касс не успел понять, что происходит, но только удерживавшие его лапы неожиданно разжались, возвращая себе форму красивых женских ног, и вместо огнедышащего монстра рядом с ним теперь летела обнаженная женщина, на коже которой, подобно упавшим на ладонь снежинкам, медленно таяли золотые чешуйки.

Извернувшись в воздухе, Ястреб поймал Оливию и, падая на землю, принял весь удар на себя, крепко прижимая к груди потерявшую сознание жену. Несколько секунд он неподвижно лежал на спине, глядя в высокое небо, терпеливо ожидая, пока тело нелюдя восстановится и вылетевшие позвонки встанут на место, а потом, осторожно приподнявшись на локте, заглянул в лицо безвольно лежащей на нем охотницы. Светлые волосы беспорядочно разметались по лбу и бледным щекам; и была невероятной, непостижимой сама мысль, что вот эта хрупкая, почти невесомая женщина — легендарное существо, исчезнувшее из этого мира почти тысячелетие назад.

Она не умела управлять своей сущностью, поэтому Джедд и нашел ее в лесу израненную и избитую. Не зная, как приземлиться, она, очевидно, сложила крылья, не долетев до земли, а падая, напоролась на ветки деревьев и кустарников.

Всевидящий, как же ей было больно и страшно! Касс очень хорошо помнил свой первый оборот: жуткие ощущения вытягивающихся костей и разрывающейся кожи. Но с ним рядом был отец, и его ментальные приказы помогли справиться с болью.

Рядом с Оливией не было никого.

Это подарок судьбы, что ее нашел и подобрал рыжий мастрим с большим и горячим сердцем. Кассу хотелось завыть.

Оливия пошевелилась и болезненно застонала, вытянув вперед руку.

— Тише, все хорошо, — поймав ее ладонь, герцог осторожно коснулся губами тонких пальцев. — Где болит?

На дне широко раскрытых голубых глаз начали зарождаться первые проявления паники. Испуганно хлопнув ресницами, девушка вздрогнула, а потом попыталась слезть с Касса, беспомощно закрываясь руками.

— Не смотри, не смотри на меня! Пожалуйста!

— Лив, ты что? — Касс удобней перехватил уползающую охотницу, тревожно всматриваясь в искаженные страхом черты лица. — Не бойся! Все в порядке!

— Не надо! — с девушкой творилось что-то странное. Она стала брыкаться как сумасшедшая, яростно отбиваясь от герцога руками, стуча кулаками по его плечам и груди: — Отпусти! Не надо! Нда рхэ асе эрт!

Касс замер, получив невидимый удар куда-то под сердце.

Нда рхэ асе эрт — именно эту фразу она произнесла в тот страшный день три проклятых года назад, и именно ее Касс никак не мог вспомнить, и сейчас знал почему…

С чудовищной скоростью и ясностью события проносились перед его глазами, отматывая ленту времени назад.

Недостающие звенья разорванной цепи вставали на место, собирая воедино целостную картину произошедшего.

Теперь он понимал…

Понимал, как вернувшись домой, уничтоженный и раздавленный смертью Эории, он не почувствовал за потоками слез матери, за ее таким безутешным горем и жалостью, ментальной атаки, настроившей его мозг на активирующийся код.

Упав на снег, Касс закричал. Надрывно. Пронзительно. Срывая голос на леденящий душу хрип.

Оливия отползла в сторону, с ужасом взирая на зашедшегося в агонии мужчину. Он был похож на смертельно раненого зверя, и от его душераздирающего крика хотелось живьем содрать с себя кожу.

Резко поднявшись, он схватил Оливию за плечи и, тряхнув со всей силы, спросил:

— Кто… кто тебе это сказал? Вспоминай! Ты должна его вспомнить!

— К-кого вспомнить? — Ли смотрела в горящие безумием глаза мужчины, не понимая, что ему от нее нужно.

— Того, кто вложил в твою голову эту фразу. Это код, Лив! Твою мать, проклятый код!

— Я не понимаю, — охотница мелко затряслась, зябко обхватив себя руками.

Касс бессильно уронил на грудь голову, а потом, порывисто прижав к себе жену, уткнулся лбом в ее лоб.

— Конечно, ты не понимаешь, — горько прошептал он. — Это приказ. Я должен был тебя убить! Убить! Лив!

Это чудо, что ты осталась жива!

Оливии было жутко, жутко до дрожи в пальцах и ледяных мурашек по всему телу. О чем он говорил? Какой код? Кого убить?

— О чем ты? — испуганно спросила она.

— Всех, Лив! Одним ударом! Представляешь? — лихорадочно сверкающий взгляд мужчины смотрел в упор на Оливию, и сейчас он был похож на сумасшедшего — блаженного, потерявшего рассудок. — Всех… Какая чудовищная многоходовая комбинация, — обхватив ладонями лицо охотницы, Касс разгоряченно поцеловал ее губы: — Вспоминай, Лив! Вспоминай, милая! Если оборот заставил тебя вспомнить код, значит, ты должна помнить и того, кто его сказал! Кто? Кто это был? Ну же!

Оливии хотелось заплакать, она не понимала, чего Ястреб от нее хочет. Вообще плохо понимала, что происходит. Она опять превратилась в чудовище, а он требовал от нее какие-то коды, хотел, чтобы что-то вспомнила.

— Я ничего не знаю, — закрыв ладонями заполняющиеся слезами глаза, выкрикнула Оливия. — Я ничего не помню и не хочу вспоминать! Не хочу! Отстань! Не трогай меня! Не смотри на меня!

Касс медленно отодвинулся, удерживая девушку на вытянутых руках.

— Почему, Лив? Почему не смотреть?

— Я монстр! Чудовище! Разве ты не видел?

Потрясение было настолько сильным, что Ястреб несколько секунд смотрел на жену, удивленно открыв рот.

— Ты?! Чудовище?! Ты не знаешь, в кого ты превращаешься?

Судя по скатившимся по ее щекам крупным слезинкам и отрешенной растерянности во взгляде, Касс понял, что она не знала — понятия не имела кто она такая.

— Ты не чудовище, Лив! — бережно коснулся пальцами высокой скулы охотницы Касс. — Ты прямой потомок самой древней и красивой расы, населявшей этот мир. Не полукровка, обладающая лишь частичной магией, а полноценный, инициированный дракон!

— Я?! Дракон? — отчаянно замотав головой, Оливия недоверчиво расширила глаза. — Нет… Это неправда.

— Ну, конечно, правда, — Касс вздохнул, притянул к себе испуганную жену, нежно погладив растрепанные волосы. — Правда, Лив, — пропустив сквозь пшеничные пряди потоки магии, он отрастил девушке длинные, струящиеся до колен светлой рекой локоны, укутав в них ее обнаженное тело.

Теперь она была так похожа на ту Оливию, которую он нашел три года назад в Райверенвелле. Касс смотрел на нее — и жестокая боль терзала его сердце и выворачивала душу. Ведь он должен был убить ее. Вот только тот, кто все это придумал, не учел одного — древнего проклятия потомков рода Мерлина. Получается, что с самого рождения Оливия была предопределена ему каменным драконом. Она всегда была его винн эль корро! Нет, не так… Той единственной — огненной кровью, способной разрушить наложенные проклятием чары.

Какую же страшную шутку сыграла с ними судьба, связав при таких ужасающих и трагических обстоятельствах.

— Ты дракон, Лив! Вернее, драконица — огненная, невероятная, прекрасная…

— Я… не может быть, — все еще не веря Кассу, упрямо отпиралась Оливия.

— Доу Драххар! Кажется, так называется твое родовое гнездо? — нетерпеливо встряхнул девушку Касс. — Переведи! Тебя ведь учили языку предков!

— Дом драконов, — потеряно протянула Ли. — Я думала, что это просто красивое название…

— Что нарисовано на вашем гербе? Ну? — ладони герцога больно сжали плечи охотницы и она, придя в себя, недовольно поморщилась.

— Драконы, — рассержено бросила девушка. — Танцующие драконы!

— И тебе никогда не говорили — почему?

— Нет, — Оливия уткнулась взглядом в одну точку, начиная вспоминать, что в ее доме было много изображений драконов, и даже на шпиле донжона, обернувшись вокруг него хвостом, сидел огромный кованый дракон, но отец никогда не объяснял ей, что все это значит.

— Когда Райверен привел тебя к алтарю синтов, — спокойно произнес Касс, приподняв лицо Оливии за подбородок, — что он тебе говорил?

— Что-то о потеряных возможностях, о силе рода. О возвращении былого величия… — Ли теперь и вовсе не понимала, к чему клонит герцог.

— Он знал! — иронично покривился Ястреб. — Знал, поэтому и решил связать вас магией крови.

— Как связать?

— Он собирался взять тебя на алтаре синтов и провести инициацию.

— Зачем? — до Оливии, наконец, дошло, что хотел сделать с ней Роан. — Зачем ему это было нужно?

— Зачем?! Зачем??? — поразился наивности жены Касс. — Ты хоть представляешь себе, какая это сила — два пробудившихся дракона? Два, Лив! Не один — два! Вы с Роаном одной крови, а значит, связь активировала бы спавшую магию обоих. Ты понимаешь, как высоко вы бы поднялись по иерархической лестнице на пути к престолу? Ваши дети могли претендовать на трон! Чистокровные драконы!

— Значит, он просто хотел использовать меня? — Оливия беспомощно ссутулилась, понимая, что слова Роана о любви были ложью. Ему не нужны были ни ее чувства, ни она сама. Ему нужна была власть. Холодный расчет — вот что руководило его горячим желанием жениться на ней. Обман. Сплошной обман. Вся ее жизнь была бесконечным самообманом…

— Я не знаю, чего хотел Райверен, — прижав к груди начинающую мерзнуть девушку, Касс завернул ее в тепло своих объятий, — но теперь я знаю, чего хотел тот, кто узнал его тайну, — голос герцога изломанно прервался и в зеленых глазах, смотрящих на Оливию, было столько невыразимого сожаления, что она, не выдержав, расплакалась.

— Что? Что он хотел?

— Истребить всех носителей крови драконов.

— Как это? — в голове Оливии творилась такая неразбериха, что ей сложно было улавливать ход мыслей Ястреба.

Ястреб на секунду замялся, проглотив подкативший к горлу ком, а потом сипло продолжил:

— Он выстроил блестящий и хитроумный план. Мой нерожденный сын продолжил бы мой род и, благодаря проклятью, унаследовал бы сердце дракона. Долгое время все считали, что потомки Мэрлина — последние обладатели магии вымершей расы и хранители эсклафидры. Убив мою жену и сына, Роан уничтожил первого из последних драконов. Убив Роана — я уничтожил второго. Убив тебя, я покончил бы со всеми остальными, потому что, уничтожив свою пару «синта», я остался бы бездетным, а с моей кончиной завершилась бы эра драконов. Но скорее всего тот, кто вложил в твою и мою голову код, рассчитывал, что связь убьет нас обоих. Нельзя привязать к кому-либо потомка эгрэгоров связью, которая создана как защита от них! Он не знал только одного… Что ты окажешься моей винн эль корро и в игру вмешается проклятье, не дав тебя убить. А потом ты спутала все карты…

— Я? — опешила Ли.

— Обернувшись драконом, ты улетела из Райверенвелля, а я, найдя обрывок твоего платья на скале, решил, что ты бросилась с обрыва в пропасть. Тебя все считали погибшей. Злодей тоже думал, что ты умерла, и то, что я два года не мог найти себе жену, лишь убеждало его в этом. Он успокоился и затих, выжидая удобного случая для удара. Ведь теперь единственной его целью оставался только я.

— Значит, когда я нашла тебя в храме, он понял, что я жива и попытался меня убить?

— Он не знает, кто ты такая. Иначе перерыл бы небо и землю и прикончил тебя. Он думает, что ты просто моя винн эль корро и у меня снова появился шанс получить наследника. Поэтому я прошу тебя вспомнить того, кто вложил в твою голову кодовую фразу, — Касс погладил Оливию по голове, успокаивающе прошептав: — Вспоминай, Лив.

Девушка растерла ладонями лицо, измученно выдохнув:

— Не помню! Не могу вспомнить. Словно черный провал… — вскинув голову, она вдруг с надеждой посмотрела на мужа. — Ты… Ты ведь можешь! Можешь посмотреть мои воспоминания?

— Не могу, — тяжело вздохнул Ястреб. — Я убью тебя, если попытаюсь взломать то, что блокирует твой мозг.

Оливия сникла, рассеянным взглядом мечась по сторонам, и, неожиданно что-то осознав, повернулась к Кассу.

— Если ты среагировал на ту фразу, значит, ты тоже ее слышал раньше? А тебе — тебе кто ее сказал, ты помнишь?

— Мать, — ровным и безжизненным голосом сообщил герцог.

— К-как мать? — Оливия невольно прикрыла рукой рот, с жалостью глядя в ставшее похожим на каменную маску лицо мужа.

— Она сделала это, когда я вернулся в замок с убитой Эорией, — Касс произносил это монотонно и бесстрастно, но Оливия каждой клеткой чувствовала, чего ему стоит это напускное спокойствие. Страшно было даже представить, что сейчас творилось у него внутри. Так вот почему он так отчаянно кричал!

— Только в минуты сильного душевного потрясения нелюдь может не заметить ментального воздействия: осторожного, дозированного, спрятанного за слезами и словами утешения и скорби, — продолжил он.

Взгляд мужчины стал рассредоточенным и пустым, и теперь смотрел куда-то сквозь Оливию.

— Она выбрала самый подходящий момент…

Лицо Касса начало расплываться у Оливии перед глазами и, вытянув вперед руку, она осторожно прижала ладонь к жесткой щеке мужа.

— Мне так жаль, — прошептала охотница.

Ястреб смежил веки, накрыв ладошку девушки своей рукой.

— Она знала, — надтреснуто выдохнул он. — Знала, что их убьют, поэтому и не поехала в тот день с Ори. И когда я отправился их искать, она тоже знала, что их уже нет… Понимаешь? — Касс поднял на Оливию затопленный невыразимой болью сверкающий взгляд.

Горько всхлипнув, девушка, порывисто обхватила мужа за шею, прижав его голову к своему плечу. Ласково и успокаивающе она водила пальцами по темным волнистым волосам, безмолвно глотая непрестанно бегущие слезы.

Руки мужчины вдруг сжали ее изо всей силы, и колючий подбородок жестко врезался в ключицу, но Оливия не посмела даже пикнуть, не зная, чем еще может в этот миг ему помочь, кроме как разделить с ним его боль.

Озарение было таким внезапным и страшным, что Оливии на секунду показалось, что она падает в открывшуюся под ней бездну.

— Всевидящий… Там… С ней… — просипела она. — Там же Лэйн!

Касс немедленно отпрянул, и его и без того смуглое лицо стало совсем темным от проступившей под кожей сетки черных вен.

— Нам надо срочно возвращаться домой, — прорычал нелюдь, поднимаясь на ноги и подхватывая Оливию. — Тебе придется снова обернуться.

Охотница яростно замотала головой, с суеверным ужасом воззрившись на мужа.

— Н-нет, — задохнулась она от сдавившего горла страха. — Только не это!

— Лив, — уставился на нее в упор Касс, — посмотри на нас, — взгляд мужчины небрежно заскользил по плечам и груди девушки, заставив ее смущенно укутаться в густую пелену пшеничных волос. — В таком виде мы не сможем идти дальше. Ты замерзнешь. Я понятия не имею, куда ты нас занесла. У нас есть единственная возможность выбраться отсюда — улететь.

— Я не смогу, — Оливия не знала, как у нее получилось обернуться. Это не поддавалось контролю и причиняло невероятную боль. — Я не умею.

— Умеешь, Лив, — категорично заявил Касс. — Все твои страхи живут только в твоей голове, — демонстративно коснулся губами ее лба он. — Забудь о них и подумай о том, что мы нужны Лэйну.

— Ты не понимаешь, — едва не взвыла от отчаяния Ли. — Я не знаю, как это получается!

— Я помогу. Я знаю, — обхватил ладонями ее лицо Касс. — Смотри мне в глаза.

Зрачки мужчины расширились, а радужка стала такой сверкающей и гладкой, что Ли видела в ней испуганную себя — с распахнутыми от страха глазами, гривой светлых волос и подрагивающими губами, ярким пятном выделяющимися на бледном лице.

А потом она словно провалилась в чужое сознание. Смотрела другими глазами, чувствовала иной сутью — как медленно, плавно, гибко должно вытягиваться тело, расползаться пальцы, обрастая широкими перепонками и острыми когтями, меняться руки, превращаясь в огромные крылья…

— Сделаешь все правильно — и больно не будет, Лив, — мягко выйдя из головы жены, Касс, засмотревшись на нее, не выдержал и поцеловал.

Наслаждаясь податливой мягкостью сладких губ, он, положив ладонь на затылок охотницы, запустил пальцы в шелковые пряди ее волос, не осознавая, что второй рукой нежно сжимает упругую девичью грудь.

Острый шип больно уколол его в лоб, и Касс, отшатнувшись, сделал восхищенный вздох, наблюдая за тем, как огненная чешуя, словно медленно раскрывающийся костяной веер, покрывает лицо Оливии. Высокий золотой гребень украсил увеличившуюся до невероятных размеров голову, и обернувшаяся драконица, широко раскрыв пасть, злобно клацнула зубами у самого кончика носа герцога.

— Извини. Был не прав. Все. Больше не трогаю, — подняв руки ладонями вверх, Касс осторожно отступил назад, завороженно разглядывая огромное огненное существо.

В этот момент он сам себе завидовал: тысячу лет никто не видел живых драконов. Он не просто видел — он мог до него дотронуться! Протянуть руку, почувствовать подушечками пальцев твердость брони, остроту шипов и мощь ауры, заполняющей собой все пространство вокруг.

Всевидящий, и это его жена?! Раннагарр! Он женат на драконе!

В это время Оливия, пытаясь разглядеть свое новое тело, стала любопытно вертеть головой и вытягивать шею.

— О… — выкрикнул Касс, когда драконица, отступив назад, врезалась в толстую сосну, — …сторожно, — вяло закончил он, глядя на падающее со скрипом на землю сломанное дерево.

Охотница мгновенно развернулась, и ее длинный копьеобразный хвост снес еще две елки, попавшиеся ему на пути. Раздраженно взмахнув крыльями, она нечаянно сбила с деревьев пушистые шапки снега, которые свалившись на ее горячий нос, с мягким шипением растаяли, заставив оглушительно чихнуть.

Жидкая струя оранжевого пламени вырвалась из драконьей пасти, превратив находившуюся впереди рощицу в жарко пылающий костер.

— Стоять! Не двигаться! — предупредительно выставил вперед указательный палец Касс. — Ты сейчас Урхурту половину Грэммодра к драным оркам разнесешь!

Драконица замерла, удивленно склонив набок голову. Нервно сжавшаяся и разжавшаяся когтистая лапа глубокими бороздами вспахала землю.

— Тише, девочка. Тише, — успокаивающе пророкотал Касс, пружинисто ступая вперед. — На меня смотри, — потянувшись к чешуйчатой морде ладонью, попросил он.

Предупреждающе раскрыв пасть, драконица, хищно скалясь, обнажила ровные ряды острых, как мечи, зубов.

— Теперь понятно, почему ты такая злюка, — отклонился в сторону герцог.

Обиженно щелкнув челюстью, Оливия шумно выпустила из ноздрей пар.

— Вспыльчивая, вредная, огненная злюка, — улыбаясь, погладил ее Касс. — Я помочь хочу. Ты совершаешь ту же ошибку, что и с оборотом. Это не чужое тело

— это твое тело! Твои лапы, голова и крылья. Закрой глаза и представь, что ты можешь кончиком хвоста достать себе до носа.

Громко фыркнув, охотница закрыла глаза, и шипастый хвост, гибко изогнувшись, осторожно почесал сначала нос, а затем объятое огнем ухо.

— Вот так, молодец, девочка, — любовно провел ладонью по ее золотым чешуйкам Касс.

Хвост, крутанувшись, взлетел вверх, раздраженно хлестнув герцога по пальцам.

— Да не трогаю я тебя, не трогаю, — тут же отдернул руку мужчина. — Я, может, у тебя блох поискать хотел.

Злобно прищурившись, драконица издала сердитый урчащий звук, а потом, вытянув шею, резко толкнула мордой Касса в грудь, повалив на снег.

— Ладно, сдаюсь, — поднявшись, рассмеялся Ястреб. — Нет у тебя блох! Каюсь!

Хотел потрогать! Интересно же, — обижено надулся он, когда Оливия снова грозно зарычала. — Я ведь давал тебе свою птицу гладить.

В синеве миндалевидных глаз существа промелькнуло что-то похожее на раскаяние, после чего оно неохотно наклонило голову, милостиво позволяя к себе прикоснуться.

— Красавица, — прошептал Касс, плавно скользя рукой по плоским пылающим пластинам, идущим от носа к щекам. — Невероятная… — рискнув, мужчина быстро наклонился, поцеловав огненную морду жены.

— Р-ррр, — моментально послышалось в ответ. Дракон, вспыхнув как факел, высоко поднял голову, выпустив в небо столб огня.

— Злюка, — оборачиваясь ястребом, бросил Касс и, оттолкнувшись жилистыми лапами от земли, расправил крылья, легко взмывая в морозный воздух.

Облетев дракона по кругу, птица, позвав его громким клекотом, стала набирать высоту.

Неспешно вращая шеей, Ястреб зорко окинул взглядом простирающиеся вдали горы и леса, пытаясь понять, в каком направлении придется лететь обратно. Увиденная внизу картина заставила зависнуть на месте, насмешливо разглядывая ломающую лес драконицу. Она волчком вертелась по кругу, то и дело задевая крыльями, головой и хвостом растущие рядом деревья. Корабельные сосны отлетали в стороны, словно щепки, а Оливия, злясь еще больше, посылала им вдогонку свирепую струю пламени, сопровождающуюся раздраженным рычанием.

Опустившись рядом с ней на землю, Ястреб величественно поднял вверх крылья, демонстрируя охотнице, как следует правильно их расправлять. Пружинящее подпрыгивая, он совершал энергичные взмахи вниз-вверх, пока заинтересованно наблюдавшая за ним драконица не стала делать то же самое. От ее «грациозных» прыжков затряслась земля и с верхушек вековых елей щедро посыпался снег. Решив, что еще немного — и жена устроит землетрясение в отдельно взятом районе Грэммодра, Касс стремительно взлетел вверх перед самым ее носом.

Инстинктивно потянувшись за улетающей птицей, Оливия плавно изогнулась, резко взмахнув крыльями, и они подняли в воздух огромное тело ящера так легко, словно это было невесомое перышко, гонимое попутным ветром.

Взмах.

Еще один.

И еще…

Земля все дальше, а небо все ближе…

И вот уже над головой бескрайнее пространство с дымной пеной белых облаков.

Бесконечное. Зовущее. Затягивающее. И есть единственное желание упасть в него, как в ласково шумящее море, и достать до самого дна его неизведанной глубины.

Тугие струи ветра ласкают кожу, скользящими ручейками струятся по лицу, животу, спине.

Нет притяжения.

Нет боли.

Только радость свободного полета.

Так хорошо, что хочется закричать…

Огонь рвется из гортани, бичуя сталь небес багряно-золотой плетью. И где-то в глубине сознания Оливии зарождается торжествующая мысль: это она — она, разрывая крыльями облака, парит над землей, отринув земные законы!

Она?

Она!

Она — дракон!

Черный ястреб вынырнул из облачного тумана, словно призрачная тень. Птица провернулась перед глазами драконицы восходящей спиралью и, оторвавшись на корпус, стрелой понеслась вперед.

Оливия почувствовала, как по венам побежал неуемный огонь азарта. Желание догнать и перегнать пернатого супруга, было таким сильным, что зачесалась каждая чешуйка на ее длинном видоизменившемся теле.

Крутанув хвостом, она совершила отчаянный рывок, но ястреб, словно почувствовав погоню, черным смерчем взвился ввысь, оставляя ее далеко позади.

Теперь мысль настигнуть его переросла в болезненную манию. Оливия на бешеной скорости неслась за постоянно ускользающей от нее темной тенью, разбивая огненным хвостом лохматые шапки туч.

Они были похожи на две молнии полосующие небеса: то стремительно взлетающие вверх, то камнем падающие вниз, то обгоняя ветер, неуловимо несущиеся вдаль.

Огненная сущность Оливии сердито скрежетала зубами каждый раз, когда ястреб, словно издеваясь, возникал в сикре от ее носа, а потом, как фантом, растворялся в облаках. Почему-то ужасно хотелось изловчившись поймать его, и, плюнув на его куцый хвост огненным сгустком, с удовольствием посмотреть в его наглую морду.

Птица провалилась под толщу клубящихся облаков, заставив Оливию нырнуть за ней следом. Черная тень ястреба неотвратимо стала приближаться к земле, и зрение дракона выпустив ее из фокуса, наконец, увидело четкую картинку того, что находилось внизу.

Над купольными крышами круглых домов небольшого поселка, сизыми змейками вились ручейки дыма, туманным ковром зависая в мглистом воздухе.

По широким дорожкам, запорошенным снегом, туда сюда сновали орки, перетаскивая на своих сгорбленных спинах объемные тюки. У околицы, выстроив снежный городок, беспечно резвилась детвора, забрасывая друг дружку снежками.

Чуть дальше, за высоким холмом, перекатываясь на каменистых порогах, шумела река, крутой петлей огибающая плоскогорье.

На сбитых деревянных мостках, склонившись над водой, полоскали белье крепкие орочихи, весело переговариваясь между собой. В зеркальной глади отразился черный силуэт низко пролетающей огромной птицы, и одна из них, выронив в реку тряпку, изумленно подняла голову, приставив к глазам руку козырьком.

Заметив дракона, женщины, забросив стирку, с громким ором помчались в сторону поселения, активно тыча пальцами в небо. Услышав их крики, из домов, мгновенно стали выбегать жители, живой рекой заполняя улочки и проходы.

Спустя мгновенье на улицу вышла вся деревня. Не веря своим глазам, запрокинув головы и раскрыв рты, орки и люди, словно завороженные, смотрели на парящего в облаках огненного дракона и кружащего рядом с ним черного ястреба.

Сложив крылья, ястреб вошел в затяжное пике, чтобы раскинув их у самой земли, легко пробежаться длинными лапами по снегу, на ходу превращаясь в высокого обнаженного мужчину.

Стоя посреди ровного заснеженного поля, Касс напряженно смотрел на идущую на снижение Оливию, надеясь, что на этот раз она не побоится опуститься на землю. Драконица пролетела так низко, что герцог высоко подняв руку, мог дотронуться ею до гладкого, покрытого узкими пластинами брюха.

Она пронеслась огненным смерчем над головами изумленно застывших зевак, а затем, мощно взмахнув громадными перепончатыми крыльями, поднялась вверх, уходя на новый виток.

Боялась.

Касс понимал, что она по-прежнему не может пересилить свой страх. Грозное огненное существо в душе оставалось все той же хрупкой девочкой, которая три года назад, впервые обернувшись, едва не разбилась, упав среди дремучего леса.

— Я поймаю, Лив, — крикнул он, наблюдая за тем, как дракон кружит над землей, не решаясь на новую попытку приземления.

Огонь, обвивавший грозное существо, внезапно стал таять, крылья складываться, а тело стремительно уменьшаться, возвращая своей прекрасной хозяйке привычный женский облик. Неловко взмахнув руками, словно пыталась понять, куда пропали крылья, Оливия стала падать, и Касс, помчавшись вперед, успел поймать ее в свои объятья, крепко прижав к тяжело вздымающейся груди.

— Поймал, — насмешливо шепнул Ястреб, укутывая охотницу в плащ из светлых волос, и скрывая от любопытных взглядов.

Оливия смущенно отвернулась, уткнувшись носом в плечо мужа, пока он спокойно шествовал навстречу высыпавшим из своих жилищ оркам, потрясенно взирающим на приближающуюся к поселку пару.

Встав в живой коридор, орки медленно опускались на одно колено и склоняли свои головы перед зеленоглазым нелюдем, крепко сжимающим в своих руках хрупкую обнаженную женщину.

— Drаhhаr!* (Дракон!)*, - благоговейно проносилось над толпой. — Aеbеncеn, cuin Drаhhаr!* (Всевидящий, живой дракон!)*

* * *

— Горячую воду и еду, — приказал Касс стоявшей у порога домика вождя женщине.

Она поклонилась так низко, что собранные в высокий хвост темные волосы мазнули по земле, подметая снег.

Герцог занес Оливию внутрь помещения, а затем, схватив первую попавшуюся ему под руку шкуру, укутал в нее озябшую жену.

— Где Урхурт? — нетерпеливо поинтересовался у орочанки герцог.

— Фэа-торн с вождем повезли к шаману раненого мастрима и генерала Нэсса. Должны скоро вернуться, — опять низко поклонилась женщина.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Касс. — Найдите среди моих людей Коэна и скажите, что он мне нужен.

Орчанка быстро побежала исполнять поручение, а Касс, усмехнувшись, подошел к Оливии вплотную и, притянув к себе, убрал с ее лица длинные пряди волос.

— Ты почему опять обернулась, не долетев до земли? — сурово спросил он. — А если бы я не поймал?

— Но ведь поймал же… — виновато закусила губу Ли.

— Крылья и хвост даны дракону не только для того, чтобы летать, но и для того, чтобы приземляться, — нравоучительно продолжил Касс. — Крылья поворачиваешь под углом, чтобы сопротивление воздуха тормозило твое тело, хвост выбрасываешь, как якорь, назад, а лапы — вперед. Поняла?

Оливия, сжимая растягивающиеся в улыбке губы, согласно кивнула.

— Что смешного? — нахмурился Касс. — Чему ты улыбаешься?

— Я дракон! — сверкнула голубыми глазами охотница.

— Ты драконица, — возразил герцог, с нежностью разглядывая ее счастливое лицо.

— Огненная моя… — потянувшись к губам жены, прошептал он.

Пламя в очаге стало выбрасывать вверх яркие пучки искр, пока Оливия неотрывно смотрела на приближающиеся к ее губам губы. Девушке внезапно стало жарко, словно она находилась в знойной степи под нещадно палящим солнцем. Шкуру, в которую она куталась, мгновенно захотелось сбросить. Громкий стук в дверь нарушил повисшую тишину, и тяжело вздохнувший Касс резко обернулся, недовольно буркнув:

— Войдите.

Явившийся по первому зову Коэн с порога почтительно склонил голову:

— Ваша Светлость, вы звали?

Касс насмешливо повел бровью, разглядывая мужчину, устремившего восхищенный взгляд на спрятавшуюся за его спину Оливию. Несомненно, его воины видели, кем на самом деле являлась его жена, и теперь к тому уважению, что она заслужила за время пути, добавлялось слепое преклонение и восторг.

— Да, звал, — кивнул Касс. — Принеси наши с госпожой вещи.

— Уже принес, — вытянул вперед руку с рюкзаком Коэн. — Сейчас ребята натаскают воды и бочку побольше найдут.

Едва мужчина успел договорить, как в дверь стали просачиваться люди герцога, занося в дом воду, раскаленные на огне камни и широкую деревянную бадью. Спустя минуту рядом с пылающим очагом стояла купель, над которой лениво поднимались клубы пара, а выстроившиеся в ряд под стенкой мужчины с благоговейным трепетом взирали на свою хозяйку.

— Госпожа, если вам еще что-то нужно, вы только скажите, — услужливо начал Ларри. — Мы всю деревню вверх дном перевернем, но обязательно найдем это для вас!

— Свободны! — гаркнул Касс, начиная раздражаться повышенным вниманием к Оливии. — Коэн, собери всех на улице. Я выйду к вам через минуту.

— Подождите, — обронила Ли вдогонку воинам покидающим жилище. — Спасибо! — мягко произнесла охотница, когда они удивленно замерли, а затем, немного замявшись, добавила: — И я тоже очень рада всех вас видеть снова.

Довольно улыбаясь, мужчины высыпали во двор, а Оливия, повернувшись к мужу, с укоризной в голосе тихо спросила:

— Зачем ты так с ними? Они просто хотели мне угодить.

— Они просто пялились на тебя, — закончив одеваться, зло заметил Касс. — Собирайся быстрее. У нас времени в обрез. Скоро вернутся Урхурт с Джеддом, и надо будет возвращаться в Аххад, — направляясь к выходу, сообщил он.

Остановившись на пороге, герцог обернулся. — Купайся спокойно, сюда никто не войдет — я прослежу.

Оливия недоуменно пожала плечами, глядя на громко захлопнувшуюся за мужем дверь.

Выудив из рюкзака мыло и чистую одежду, на следующие четверть часа Ли выпала из времени и пространства.

Плюхаясь, как глупая утка, в теплой воде, девушка, не переставая, благодарила воинов герцога за проявленную заботу, не понимая, почему муж на них рычал. Хотя… кажется, к резким сменам его настроения она начинала привыкать.

Когда Оливия, натянув на себя чистую коту и брюки, стала сушить у огня намокшие длинные волосы, в дверь кто-то тихо поскребся, заставив охотницу озадаченно нахмуриться. Не похоже, чтобы это был Ястреб. Скользнув ладонью по поясу, девушка расстроено сникла — любимый корсет с залтаками превратился в обрывки во время оборота и покоился где-то на дне глубокой пропасти вместе с утерянным скайримом.

— Кто там? — выпрямившись, проронила Ли.

На пороге мгновенно появилась орчанка, которую Касс послал за Коэном.

Женщина принесла в руках объемный сверток, но почему-то ступить дальше порога не решалась, подпирая широкой спиной стену.

— Меня Оливией зовут, — дружелюбно улыбнулась девушка. — Вы что-то хотели?

Женщина, несмело пройдя вперед несколько шагов, молча положила у ног охотницы свою ношу, после чего быстро отошла назад.

— Подарок, — опустив глаза в пол, тихо объяснила она.

— Мне? — удивилась Ли. — За что?

— Это от чистого сердца, Norui* (Огненная)*, — поклонилась женщина. — Не побрезгуйте.

Ли подняла сверток и, развернув его, не смогла удержаться от восторженного возгласа.

Орки славились искусной выделкой кожи, и охотница знала, что саррийские скорняки проигрывали им в мастерстве, но не ожидала, что так сильно. Подарок орчанки был настолько красивым и щедрым, что у Ли на глаза навернулись слезы.

Кожаный комплект состоял из высоких наручей, широкого корсета и теплых сапог — таких мягких и удобных, что девушка, не удержавшись, стала тут же примерять на себя подарок.

— Это что-то невероятное! — поглаживая рукой красно-коричневые тисненые наручи и корсет, на которых были изображены драконы, покачала головой Оливия. — У меня был охотничий пояс, но он ни в какое сравнение не шел с этим, — охотница притопнула, удивляясь тому, что почти не чувствует обуви на своих ногах. — А сапоги просто волшебные. Спасибо! Я, правда, не знаю, за что все это заслужила…

Рука орчанки робко коснулась плеча Оливии, и в то же мгновение она упала на колени у ног герцогини, жалобно заголосив:

— Простите за дерзость, Norui. Я не хотела вас оскорбить.

— Чем оскорбить? — совершенно растерялась Ли.

— Я дотронулась до вас, — виновато поведала женщина.

— И зачем? — Ли на всякий случай сделала шаг назад. Уж больно странной показалось ей поведение незнакомки. Может сумасшедшая?

— Говорят, драконы приносят счастье, — перестав «целовать» лбом пол, сообщила орчанка. — Если дотронуться до живого дракона, то исполнится самое заветное желание.

Оливия несколько секунд удивленно хмурилась, переваривая полученную информацию, после чего, лукаво улыбнувшись, потянулась к коленопреклоненной перед ней женщине:

— А если дракон сам дотронется до кого-нибудь? — схватив женщину за плечи, Ли подняла ее с пола, весело всматриваясь в ошеломленное лицо орчанки, у которой даже губы стали мелко трястись. — Тогда что?

— Н-не знаю, — заикаясь, промямлила женщина. — Н-наверное, сбудутся все мечты.

— Ну, вот и отлично, — подмигнула ей Ли. — Теперь, когда вы знаете, что все ваши мечты сбудутся, нельзя ли выполнить одну мою скромную просьбу?

— К-какую?

— Есть очень хочется, — улыбнулась охотница. — Я голодная, как дракон!

— Т-там готовят, — в какую-то неопределенную сторону махнула рукой женщина. — Я сейчас… Я принесу… — орчанка сорвалась с места и, выбегая из дома, едва не вынесла лбом дверь.

Оставшись одна, Оливия, все еще не веря случившемуся, покачав головой, стала смеяться. Это было похоже на сон. Ну надо же — она приносит удачу! Всю жизнь Ли считала, что от нее одни неприятности…

Вернувшийся в дом Касс, сразу не сообразив, что Оливия смеется, а не плачет, с порога бросился к девушке.

— Что случилось? Что она тебе сказала? — развернув жену к себе лицом, тревожно спросил он, а заметив на губах девушки счастливую улыбку, растерянно смолк.

— Сказала, что я приношу счастье, — гордо похвасталась Ли. — Кстати, можешь загадывать желание!

— Зачем? — заглянув в искрящиеся весельем глаза жены, спросил герцог.

— Драконы, оказывается, исполняют желания, — повторила услышанную от орчанки байку Ли.

— Уверена, что хочешь, чтобы я загадал свое желание? — желаний у Касса было много, и все, в основном, очень нескромные. Знай Оливия, о чем он сейчас думал, наверное, не стала бы и заикаться на эту тему.

— Уверена, — не замечая подвоха, пожала плечами охотница. — Это же так приятно — исполнять чьи-то мечты.

— М-м-м, — обнимая ее и притягивая к себе, улыбнулся Ястреб. — Еще приятней тому, у кого они исполняются, — шепнул он, уже целуя ее губы. — Спасибо! — запустив руку в копну влажных волос Оливии, герцог нежно провел большим пальцем от виска к скуле, продолжая удерживать жену взглядом.

Голубые глаза девушки наивно распахнулись, став невероятно трогательными и растерянными. Смущенная откровенным желанием, написанным на лице мужчины, она нервно начала вертеть головой по сторонам, а потом неожиданно выпалила:

— Зачем ты собирал своих воинов? Мы оправимся обратно вместе с ними?

— Нет, — усмехнулся Касс, прижав ксвоей груди руки охотницы, которыми она тщетно пыталась от него отгородиться. — Я учил их, как следует обращаться к своей госпоже и как позволено на нее смотреть.

— И как позволено? — еле слышно спросила Ли.

— Лучше никак, — расплылся в довольной улыбке Касс. — Красивые, — заметив на запястьях жены подаренные наручи, восхитился он.

— Пояс еще лучше, — тут же воспользовавшись моментом, выскользнула из объятий мужа Ли, скромно демонстрируя затянутую корсетом талию. — Жаль, что все оружие упало в пропасть, — с грустью вспомнила девушка. И скайрим…

— Что скайрим? — вопросительно выгнул бровь Касс.

— Жаль… — вздохнула Оливия.

— Ты забыла, что я тебе рассказывал о заговоренном клинке? — в упор глядя на Оливию, герцог вытянул в сторону руку и, улыбаясь одними уголками губ тихо произнес: — Аргалеон!

Возникший из воздуха меч Касса приятным холодом и тяжестью лег в раскрытую ладонь мужчины, а светящийся кристалл, вмурованный в рукоять, отбросил сиреневые блики на стены.

— Он всегда приходит на зов своего хозяина, — герцог опустил оружие, по-птичьи наклонив к плечу голову. — Стоит только позвать. Позови его, Лив.

Оливия беспомощно вздохнула, опустив взгляд в пол, потом упрямо вздернув подбородок, вытянула руку и пронзительно посмотрела на мужа:

— Kеthаvеl!

Касс вздрогнул, услышав из уст Оливии свое прозвище. Оно зазвучало так завораживающе-нежно, словно ветер прошелестел в высоких кронах деревьев. В тонкой женской ладошке, ярко замерцав, возник клинок, как будто своенравная охотница ни на миг и не выпускала его из своих рук.

Они так и стояли на расстоянии эрта, неотрывно глядя друг другу в глаза, и отблеск танцующего в камине огня расписывал их лица мягким золотом и пурпуром.

— Ты назвала скайрим моим именем? — тихо спросил Касс.

— Я назвала его «мечом ветра», — не отводя взгляда, произнесла Ли. На бледных щеках полыхнул предательский румянец, и девушка, накрутив на кулак отрощенные Кассом почти до колен волосы, внезапно резанула их клинком под корень.

Тяжелая светлая волна упала ей под ноги искрящейся лужицей.

— Зачем? — стиснув зубы, спросил Касс.

— Долго сохнуть будут, — спокойно выдержав его взбешенный взгляд, пояснила Ли.

— Отвыкла. Мешают, — гулко сглотнув, она слегка подрагивающим голосом добавила: — Ты ведь говорил, что перед тобой не нужно притворяться…

— Не нужно, Лив, — не смея верить тому, что услышал, сипло выдохнул Ястреб. — Ты нравишься мне такой, какая есть.

Мазнув взглядом по коротким обрезанным волосам жены, Касс вдруг подумал, что однажды он отрастит их ей до самых пят, а потом, путаясь в них, зарываясь лицом и руками, будет любить ее долго и нежно…

Однажды…

И почему-то именно в эту минуту он больше не сомневался, что однажды она ему это позволит.

В дверь вновь постучали и Касс, криво усмехнувшись, подумал, что, пожалуй, следовало промыть мозги не только его воинам, но и всем обитателям деревни. Если Урхурт не вернется в ближайшее время, то к Оливии начнется паломничество.

Спустя секунду, в дом вошли четыре здоровенных орка, которые несли на своих плечах носилки с дымящейся свежезажаренной тушей теленка, а следом за ними десяток женщин, в руках которых были кувшины, наполненные квасом и ураке, подносы с выпечкой, соленьями и прочей снедью.

Расставив все это в центре, орки устремили на Оливию фанатично горящие взгляды, заставив Касса мгновенно выпустить своих теней. Темные двойники герцога устрашающе выставили вперед свои клинки, и перепуганные деревенские жители, прытко проталкиваясь в дверной проем, поспешили покинуть жилище.

— Раннагарр, — громко выругался Касс. — Ворюги зеленоухие!

— Что случилось? — вскинулась Ли.

— Они украли твои волосы, — герцог указал острием меча на то место, где несколько минут назад лежала обрезанная коса Оливии.

Оливия неожиданно улыбнулась и весело хмыкнула:

— Это лучше, чем если бы они стали отрывать от меня по волоску. Пусть забирают.

— Главное, чтобы они за них не поубивали друг друга, — засмотрелся на такую счастливую и довольную Оливию Касс.

— А мы долго еще ждать будем? — спросила она.

— Кого?

Ли кивнула в сторону приготовленного орками пира и вопросительно посмотрела на мужа.

— Кто все это будет есть?

— Ты, — пытаясь не рассмеяться, заявил герцог.

— Я??? — у Оливии было такое комичное выражение лица, что Касс решил над ней еще немного подшутить.

— Конечно ты, — сурово сдвинул брови он. — Ты же дракон! Придется сохранять репутацию и высоко держать планку. А то огорчишь орков. Они решат, что тебе не понравилось.

— Я столько не съем, — в ужасе попятилась от разложенных яств охотница. — А может, мальчики твои… того… вместо меня… — ткнула пальцем в теней герцога она.

Касс вытаращился на жену, не зная, плакать ему или смеяться. Мальчиками его темных монстров еще никто не называл.

— Давайте, ребятки, — зазывающее махнула рукой теням Ли. — Смотрите, как вкусно. Ну-ка, отрежьте мне кусочек посочней!

Тени, полоснув клинками по источающей неимоверный аромат туше, разрубили ее в одно мгновение на сотни частей и, наколов самые лакомые на острия, протянули охотнице на выбор.

Опустившись на пол, девушка жадно набросилась на еду и, набив рот, кивнула окружившим ее монстрам:

— Ешьте, давайте. А то у нас времени в обрез. А у меня репутация…

Усевшийся рядом с ней Касс, завернув в лепешку мясо, деланно грустно вздохнул:

— Они не едят.

— Совсем, что ли?

— Совсем, — налив себе кваса, подтвердил герцог. — Вернее, не едят обычную пищу. Только эмоции, как и мои предки эгрэгоры. Вот тебе сейчас хорошо, и им тоже вкусно.

Ли, поперхнувшись куском пирога, уставилась на монстров.

— Это что же получается — они меня сейчас едят?

— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся Касс. На самом деле тени питались его эмоциями, а поскольку сам хозяин сейчас был в хорошем расположении духа, то и его темные двойники были сыты.

— Э-э, — ткнула в одну из теней обглоданным ребром Оливия. — А ну, марш обратно! Я вам не окорок какой-нибудь! Ишь, чего удумали…

Тени обиженно схлынули в тело герцога, теперь уже даже не удивлявшегося тому, что они слушаются Оливию. Они воспринимали ее, как и Касса, своей хозяйкой из-за связи «синта», с каждым днем становившейся все прочней. Сейчас Ястребу было интересно, будет ли дракон точно так же слушаться его приказов, или это произойдет только тогда, когда она станет его полноценной парой?

На улице послышался какой-то шум и гул, а затем в распахнутые двери ввалился встревоженный Урхурт, беззастенчиво оттолкнув которого, вперед выступил Джедд. Заметив охотницу, мастрим протянул к ней свою здоровую руку, облегченно выдохнув:

— Детка!

Кассу осталось лишь с улыбкой наблюдать за воссоединением парочки, нежно обнимающейся и бурно выражающей свою радость.

— Что здесь происходит, Kеthаvеl? — подозрительно оглядываясь по сторонам, спросил Урхурт.

— А что происходит? — непонимающе заломил бровь Касс. — Вот, — указал он рукой на стол, — едим! Присоединяйся!

— А почему собравшаяся на улице толпа утверждает, что в доме дракон? — наклонившись к герцогу, прошептал орк.

Касс, округлив глаза, пожал плечами, шепнув в ответ:

— Не знаю. Может, грибов объелись?

— Каких грибов? — пробасил Урхурт.

— Мухоморов! — подмигнул Оливии Касс.

— Так из-за чего переполох? — отстранившись от охотницы, поинтересовался рыжий мастрим.

Ли с Кассом выразительно переглянулись и, не сговариваясь, единогласно ответили:

— Из-за мухоморов!

Все это время хмуро стоявший у порога Нэсс, нарушил изумленное молчание, повисшее в воздухе после их слов:

— Что с Поветрием?

— Уничтожили, — двинулся в его сторону Касс. — Ты как? — спросил он, всматриваясь другу в лицо.

— Нормально, — покривился Варгард. — Поле этого размалеванного с бубенчиками — легче вроде стало, — очевидно, имея в виду шамана, к которому его возил Урхурт, заявил Нэсс. — Где источник был? В воде?

— В воде, — криво усмехнулся Касс. — Вы с Дюрандом шли в правильном направлении.

— Урхурт отправил сокола к эрмирам на границу с письмом от меня. Думаю, через несколько дней наше войско дойдет до Роггерфола, и мы сможем выступить на дроу.

Касс, тяжело вздохнув, положил руку на плечо друга.

— Придется немного подождать. Мне надо срочно вернуться домой.

— Почему? — в серых глазах Варгарда полыхнули обида и недоумение. — А как же Вайс?

— Я вернусь через несколько дней, клянусь, — поморщился герцог. — Мне надо домой — вопрос жизни и смерти!

— Что-то с Лэйном? — услышав реплику герцога, нервно дернулся Джедд.

— По дороге все расскажу, — так и не объяснил, что случилось, Ястреб. — Собирайся, мы с Лив только тебя и ждали.

Джедд, поцеловав Оливию, вышел из дому за своими вещами, а Касс, повернувшись к Нэссу, тихо продолжил:

— Тебе придется подчистить память орков, когда мы улетим. Со своими воинами я уже разобрался.

Нэсс едва заметно покосился на Урхурта, беседующего с Оливией, и Касс отрицательно качнул головой.

— Его не трогай. Ему я доверяю.

— Затереть что-то конкретное? — уточнил Нэсс.

— Воспоминание о драконе, — кивнул Касс.

— Не понял? — нахмурился Варгард.

— А впрочем, нет, — задумчиво потер подбородок герцог, — дракона оставь, убери воспоминание обо мне.

— Касс, что происходит? — командующий эрмирами заметно занервничал, и Касс, крепко сжав его за предплечье, наконец пояснил:

— Кто-то пытается разрушить барьер и сломать Эсклафидру.

Нэсс рассеянно уткнулся взглядом в пол, а потом резко вскинул голову.

— Значит, орков травили из-за этого? Пытались уничтожить прямых потомков создателей измерения Рашш и ослабить барьер?

— Не только орков, — подтвердил Касс. — Знаешь, куда спрятали источник Поветрия? — выдержав паузу, ошеломил Нэсса герцог. — В El'lаr-nеn.

Нэсс посмотрел на друга как на умалишенного.

— Это же легенда!

— Она существует! — обняв за шею Варгарда и уткнувшись в его лоб своим, горячечно пророкотал Касс. — Я видел ее собственными глазами, — мужчина неожиданно загадочно улыбнулся. — Знаешь, наверное, слишком много легенд в последнее время оживает. Орки не сошли с ума, они действительно видели живого дракона, — указав взглядом на Оливию, герцог прошептал: — Она — дракон!

Варгард гулко сглотнул, переведя взгляд сначала на Оливию, потом снова на Касса.

— Нет… Не может быть…

— Я тоже так думал, когда она меня в своих лапах несла над Грэммодром.

Заметив на лице друга выражение крайнего скепсиса, Касс досадливо махнул рукой. — Увидишь собственными глазами — поверишь. Когда мы улетим, отправишься с Урхуртом в столицу и свяжешься через кристалл с Магридом. Только не говори, что это я тебя нашел. Скажешь ему, что сам вернулся, когда уничтожил источник Поветрия. Расскажешь, что Дюранд у дроу и попросишь подкрепления.

— Ты что, опять поругался с Магридом? — картинно закатил глаза Нэсс. — Из-за чего на этот раз?

— Он меня разжаловал, — ничуть не смутившись, сообщил Ястреб. — Я больше не маршал Аххада. Так что самостоятельно распоряжаться войском больше не могу. Тебе придется за помощью обратиться к Магриду.

— Он спятил? — опешил Варгард. — Зачем он тебя отстранил от службы?

— Не хотел, чтобы я отправился на ваши с Дюрандом поиски. Так что меня здесь не было. Понял?

— Что за чушь? — Нэсс растерянно развел руками, не желая верить, что Магрид мог вот так запросто оставить их с Вайсом без помощи. — Почему не хотел?

— Боялся, что и я могу исчезнуть вместе с вами, и тогда цель того, кто хочет сломать Эсклафидру, будет достигнута.

— Очень по-магридовски, — помрачнел Нэсс. — Ради великой идеи можно и пожертвовать жизнями двух преданных ему эрлов.

— Не злись, — тяжело вздохнул Касс. — Я ведь не бросил тебя.

— Не злиться? — рыкнул Нэсс. — Пока меня не было, Эстэ сбежала. Ты хоть представляешь, что сейчас с Лэйрин твориться? Она с ума сходит, не зная, где наша дочь! А если бы ты не нашел меня?

Касс нервно взъерошил волосы, не зная как сказать другу, что его вторая дочь тоже сбежала.

— Что? — почувствовав неладное, тревожно замер Нэсс. — Чего я еще не знаю? Что-то с Л эй?

— Нет, — мотнул головой Касс, — Лэй в Арум-Рисире, хотя утверждать, что она в порядке — не буду. Ами тоже сбежала.

Варгард побледнел, а затем дернул ворот своей котты с такой силой, что разорвал горловину.

— Она с Эстэ?

— Она в Айвендрилле.

— Где??? — воскликнул Варгард. — Как она там оказалась?

Ответить на этот вопрос Кассу было сложнее всего, он не знал наверняка, а лишь догадывался, что Оливия приложила к побегу Амирэль свою руку, но выдавать жену герцог не собирался.

— Уехала с тар-моридами эльфов, чтобы не выходить замуж за Нарварга.

Касс тут же пожалел о сказанном, потому что серые глаза друга мгновенно потухли, и он, ссутулившись, бессильно произнес:

— Это я виноват. Не надо было мне соглашаться и идти на поводу у Магрида.

Дурак! Думал, что ей будет хорошо здесь, а я, как командующий эрмирами, смогу видеть ее так часто, как захочу. Хотел спрятать ее от Магрида подальше…

— Нэсс, прекрати, — дернул друга Касс. — Ты прекрасно понимаешь, что ничего не мог сделать. Мы дали клятву Магриду. Он имеет право распоряжаться нашими жизнями и жизнями наших детей в интересах Аххада.

— Проклятый манипулятор! Пусть заимеет своих отпрысков и делает с ними, что хочет!

— Нэсс! — повысил голос герцог. — Ты ведь все помнишь! Зачем ты так? Я и врагу не пожелаю пережить то, что он пережил.

— Прости, — сник Нэсс. — Возможно, если бы тогда его вынес я, а не ты, то научился бы быть к нему более снисходительным.

Касс криво усмехнулся, дружески похлопав Варгарда по плечу.

— Магрид не нуждается в нашей снисходительности, а поэтому не будем его разочаровывать. Ты сделаешь так, как я тебя прошу. Сейчас руководство армией Аххада передано Эодиллу, но, полагаю, когда ты объявишься, Магрид поспешит перевалить эту ношу на твои плечи. Кирсту он особо никогда не доверял, да и не справится он с этой ролью. Как только получишь необходимые полномочия, бери людей Урхурта и отправляйся за Вайсом. Я догоню.

В этот момент с улицы вернулся Джедд, и Касс попросил Урхурта разогнать от дома зевак и приготовить лошадей.

Через несколько минут их пятерка двинулась в сторону леса, всю дорогу слушая громкое ворчание главы Грэммодра, не понимающего, почему они едут в направлении, обратном границе. Добравшись до опушки, Касс остановил лошадь, коротким жестом подав знак Оливии.

Девушка спрыгнула на землю, и все это время молчавший Джедд неожиданно подал голос:

— Вы объясните наконец, что все это значит?

— Именно за этим мы сюда и приехали, — забирая у Оливии оружие и плащ, обронил Касс. — Отвернитесь все.

— Это еще зачем? — заподозрил неладное мастрим, а заметив, что герцог начинает снимать с себя одежду и складывать ее в рюкзак, недовольно развернулся к нему спиной вместе с Нэссом и Урхуртом, язвительно фыркнув: — Можно подумать, мы твоей голой задницы ни разу не видели.

Оставшись в одной рубахе, Оливия замерла, бросив смущенно-растерянный взгляд на мужа. Совершенно верно истолковав причину ее заминки, Касс понимающе улыбнулся, а затем, вытянув руку, опустил голову, разглядывая собственные ноги. Мягкая ткань, еще хранящая тепло тела Оливии, невесомо легла в ладонь, и почти сразу полыхнувшее зарево окрасило кипенную белизну устилающего землю снежного покрывала.

Сейчас она находилась так близко, что Касс чувствовал кожей жар, исходящий от ее огненных чешуек.

— Красавица, — ласково проведя ладонью по броне на груди существа, прошептал он. — Хорошая девочка.

Драконица утробно заурчала, выпуская из ноздрей пар, но на этот раз не оттолкнула мужа, позволяя к себе прикасаться.

— А теперь смотрите! — громко крикнул Касс неподвижно стоявшим в стороне мужчинам.

За то, чтобы видеть выражение лиц Нэсса, Джедда и Урхурта в тот момент, когда они, повернувшись, увидели огненного дракона, Касс был готов полжизни отдать.

Разинув рты, мужчины почти минуту стояли молча, а когда Оливия, согнув в суставах пылающие крылья, резко подняла их вверх, одновременно выдохнули:

— Твою мать…

— Не надо сквернословить при моей жене, — погладил драконицу Касс. — А то вдруг она обидится, и все… — нагло подмигнув Урхурту, предупредил герцог. — Был фэа-торн — стал жареный бекон.

— А где Ли? — не сводя глаз с дракона, глупо поинтересовался Джедд.

— Не узнаешь? — довольно кивнул в сторону сильно увеличившейся Оливии Касс.

— Детка? — потерянно промямлил мастрим и в ужасе попятился, потому что драконица, выгнув шею, потянулась к нему своей огромной огненной мордой. — Н-не н-надо, — испуганно стал отмахиваться от нее Джедд.

Обиженно уркнув, она лизнула в одну щеку парализованного глубоким шоком Урхурта, а после того, как не заметила у него никакой реакции, лизнула во вторую.

— Какая женщина… — осоловело глядя на драконицу, пробормотал орк.

— Э-э, руки убери, — Касс раздраженно стукнул Урхурта, маниакально тянущего к Оливии свои ладони. — Все желания я уже загадал. Тебе ничего не светит.

Орк руки опустил, но по-прежнему смотрел на дракона с таким выражением на лице, что Кассу захотелось его опять чем-нибудь треснуть, только на этот раз по голове.

— Так это правда! — отмер Нэсс, потрясенно повернувшись к Ястребу. — Невероятно…

— Теперь понимаешь? — многозначительно посмотрел на друга Касс.

— Так кого стирать оркам — ее или тебя? — понятливо кивнув, решил уточнить Нэсс.

— Меня, — бросив так и не пришедшему в себя Джедду их с Оливией вещи, стал стягивать с себя рубаху Касс. — Слухи разносятся очень быстро, и если они дойдут до того, кто принес сюда Поветрие, нужно, чтобы между мной и появившимся невесть откуда в Грэммодре драконом не было никакой связи.

— Собираешься сбить его с толку? — догадался Варгард.

— Собираюсь выманить его на дракона, — кивнул Касс. — Джедд, ты долго будешь на нее пялиться? — гаркнул на мастрима герцог. — Или ты думаешь, тебя я домой нести буду? Полезай быстрее ей на спину.

— А можно, я тоже залезу? — подал голос Урхурт.

— Нэсс, убери его, — рыкнул Касс, подталкивая сопротивляющегося охотника к Оливии, — а не то я его пришибу!

— Касс, я не могу, — Джедд крепко вцепился своей ручищей в плечо герцога.

— Что ты не можешь? — разозлился Ястреб.

— Да как же это? Это я на своей девочке, как на кобыле какой, ехать буду? Нет, извини!

Хвост драконицы вдруг бесшумно обвился вокруг пояса мастрима и, резко вздернув его вверх, усадил на спину огненного существа.

— Одежду нашу не потеряй, — швырнул в Джедда рюкзаком Касс. — А то будешь по Азаандару за нашими голыми задницами бегать да собой прикрывать.

Раскинув руки, герцог, стремительно меняясь, оттолкнулся от земли, чтобы через секунду взмыть в небо черным ястребом, пронзительным клекотом зовущим за собой оставшегося на земле дракона.

Огненная легенда, на глазах у восторженно следящих за ней Нэсса и Урхурта, змееобразно вытянула вперед шею, щелкнула у их ног длинным хвостом, а затем, взмахнув огромными крыльями, легко оторвалась от земли, красиво зависнув в воздухе пылающей тенью.

— Какая женщина! — присвистнул Урхурт, провожая завистливым взглядом удаляющиеся силуэты ястреба и дракона. — Охотница, лучница, блондинка, красавица, еще и летает… И где справедливость в этой жизни?

Нэсс, насмешливо покачав головой, невольно усмехнулся, вызвав у главы Грэммодра приступ возмущения.

— Ты мне зубы не скаль! — перестал изображать добродушного орка он. — Я все слышал! Полезешь в мои мозги — я тебе все твои три головы косичкой заплету! Ишь, чего удумали! Такую красоту из моей памяти стирать!

— Да уймись ты, — развернувшись, Варгард вразвалочку пошагал к своей лошади.

— Тебя я трогать не буду.

— Это еще почему? — прищурился орк.

— Доверяю.

— Оно правильно, — приосанившись, выставил грудь колесом Урхурт. — Кому ж еще доверять, как не собственному свату.

— Кому? — Варгард вставил ногу в стремя, да так и замер. — Какому еще свату?

— Эм, — нервно поскреб подбородок Урхурт. — Ну, так понятно какому… Раз дети наши того… То мы с тобой, стало быть, сватья.

— Чего наши дети? — осторожно поинтересовался Нэсс.

— Муж и жена, — на всякий случай отошел от него подальше фэа-торн.

— Мне сказали, что моя дочь сбежала со свадьбы, — растерялся Варгард.

— Так одна сбежала, а другая прибежала, — оскалился в клыкастой улыбке орк.

— Какая другая? — нехорошо потянул Варгард, и Урхурт, мгновенно запрыгнув на своего коня, предупредительно выставил вперед руку.

— Я тут вообще ни при чем, она сама пришла! Сказала «хочу замуж за вашего сына»! Ну, раз хочет, что ж я, изверг какой, девочке отказывать? Тем более Магрид ее моему Варгу пообещал.

— Убью, — прорычал Нэсс, хватаясь за меч.

Урхурт яростно ударил пятками по бокам жеребца, пускаясь в дикую скачку, и мчащимся во весь опор по заснеженному полю мужчинам уже не было никакого дела ни до ускользающего в заоблачную даль ястреба, ни до вспарывающего крыльями небо дракона, ни до рыжего мастрима, удивленно глядящего на мир с высоты.

* * *

Судорожно вцепившись здоровой рукой в длинный шип на шее у дракона, Джедд опасливо отклонился в сторону и, обнаружив внизу море из облаков, еще сильнее сжал ноги на теплой броне существа. Мастрим никогда не был робкого десятка, и за всю свою жизнь где только не побывал и чего только не видывал, но вот такого…

Летать охотнику еще не доводилось. Сказать, что ему было страшно — значит, ничего не сказать! Земля была где-то внизу, погребенная под толщей похожих на клубы белого дыма облаков, и Джедд даже думать не хотел, какое до нее расстояние в эртах. Одно неловкое движение — и он, как птичья лепешка, радостно полетит вниз, а упав, отличаться от нее будет разве что размерами… Дракон же, несмотря на все его опасения, летел ровно, плавно взмахивая крыльями, словно чувствовал сердцем изрядно нервничавшего охотника.

Джедд никак не мог свыкнуться с мыслью, что его любимая упрямая девочка имеет какое-то отношение к той пылающей громадине, на которой он сидит.

Как вообще такое возможно?

За три года мастрим не замечал в девушке ничего странного, кроме того единственного раза, когда нашел ее израненной в лесу. Пытаясь напоить Оливию водой, Джедд заметил у нее на лбу странные золотые бляшки, а когда хотел их потрогать, они растаяли под его пальцами, словно и не было. Тогда мастрим подумал, что перебрал эля и ему просто показалось, теперь, глядя на вырывающийся из-под чешуи дракона огонь, понимал, что нет. Странное пламя должно было жечь и ранить, а оно грело и ласкало. Джедд находился в совершеннейшей растерянности: все происходящее для него было таким же чудом, как если бы мастрим внезапно узрел лик Всевидящего, и тот по-свойски попросил бы у него табачку закурить.

Радовало во всем случившемся рыжего охотника только одно: что муж у его девочки тоже ходячий зверинец. И, судя по тому, как он на нее смотрел, его такая внешность Оливии не то что не пугала, а, похоже, даже нравилась, в то время как любой нормальный мужик, узнав бы, что его жена дракон, либо дал деру, либо скоропостижно скончался.

Проведя полдня в полете, Джедда уже не радовало ничего. Это этим двум крылатым мчаться с одного конца света на другой — трын-трава, а для охотника, привыкшего топтать земную твердь подошвами своих сапог — мука. Одновременно хотелось почесать спину, отлить, покурить и вытянуть ноги, но все, что мог сделать охотник — это осторожно переместив вниз, размять затекшую руку.

Солнце уже начало клониться ко сну, когда ястреб и неуклонно следующий за ним дракон стали снижаться. Видевшему все это время под собой только белые шапки туч Джедду внезапно открылось то, что за ними скрывалось, и мастрим на миг перестал дышать, узрев мир с высоты птичьего полета. Теперь было не страшно — теперь мужчина жадно скользил взглядом по вершинам гор, осыпанным золотом и пурпуром пламенеющего заката, по двигающемуся, словно море, лиловому туману в котловане Золотой долины, по ширящимися за горизонт заснеженным лесам и равнинам. В это мгновение охотник вдруг понял, что чувствует птица, поднимаясь ввысь и наблюдая оттуда за всей этой красотой: какими несущественными и неважными кажутся здесь все человеческие проблемы, и как мелок и хрупок на раскрытой ладони мира сам человек.

Драконица резко выбросила вперед свои огромные лапы и, пропахав ими землю на несколько десятков эртов, замерла, зачем-то выпустив из пасти огненную струю.

— Детка, а можно, я сначала слезу, а потом ты тут все спалишь к драному орку, осторожно похлопал ее по спине мастрим.

— Это она от радости, — успевший обернуться Касс уже стоял рядом со своей огнедышащей женой, любовно поглаживая ее огромную морду. — Умница, девочка, все сделала правильно.

Драконница удовлетворенно хлопнула по земле своим хвостом, а потом стала складываться, как карточный домик, проворно сбросив с себя не успевшего опомнится Джедда.

Через секунду перед мастримом вновь стояла его красавица Ли, которую, ревностно следивший за процессом оборота герцог быстро укутал в приготовленный плащ.

Пока крылатое семейство одевалось, Джедд уселся в сторонке на большой камень и, раскурив трубку, глубокомысленно произнес:

— Нет, способности, конечно, полезные! Туда почитай два месяца добирались, а обратно всего за день. Чудеса! Плохо только, что голышом бегать приходится. Тебе-то ладно, — безнадежно махнул рукой в сторону герцога охотник. — А ей срамота, — по-отечески возмутился он, повернувшись к Оливии.

Девушка, широко улыбаясь, шагнула ему навстречу, радостно поцеловав в кудрявую шевелюру.

— Не ворчи. Штаны на драконов шить еще никто не придумал.

— Ой ли, — скептично покачал головой Джедд. — Дракон! Давно ли?

Мастрим тяжело вздохнул и, крепко затянувшись, выпустил в серые сумерки густые клубы табачного дыма.

— Ты чего расстроился? — девушка пытливо заглянула в карие глаза друга.

— Чего, чего? — буркнул Джедд. — Ты посмотри, кто меня окружает! Ты — дракон, малец — исцеляющий, этот твой, — кивнул на Касса мастрим, — вообще не пойми кто. А вдруг это заразно? Для полного счастья не хватало, чтоб еще Грасси какой-нибудь зверушкой оказалась!

— Джедд, — охотница уселась к мастриму на колени, уложив ему на плечо голову и ласково обняв за шею. — Как же я тебя люблю!

Охотник тихо усмехнулся. Погладив светлые волосы Оливии, он с нежностью прошептал в ее макушку:

— Я тебя тоже люблю, дуреха ты моя огнедышащая!

— Нам пора идти, — собравший вещи Касс протянул Оливии руку и она, послушно поднявшись, вложила в его ладонь свою.

В прошлый раз переход через барьер охотница совершала, сидя с Лэйном и Грасси в карете, теперь единственным центром опоры и защиты была лишь рука Ястреба, в надежности которой девушка даже не сомневалась.

— Если страшно, закрой глаза, — надевая на палец артефакт перехода, улыбнулся герцог, спокойно ступая в море тумана.

— Еще чего, — ухватившись второй рукой за Джедда, передернула плечом Ли. — У меня репутация! Сам же сказал…

— А-а, ну да, — еле сдерживая рвущийся наружу приступ хохота, согласился Касс. — Драконам вроде как бояться по статусу не положено.

Оливия промолчала, но на лице ее появилось такое самодовольное выражение, что герцог больше не стал над ней подшучивать. Кажется, она приняла свою сущность, и теперь весь ее внешний вид просто кричал — завидуйте, я дракон!

Касс не завидовал. В миг, когда пространство заволокла серая марь, и отсветы прорезающих ее разрядов светлыми мазками ложились на лицо Оливии, он сжимал в руке ее теплую ладонь и понимал, что счастлив. Счастлив просто потому, что она рядом.

Влажная тьма резко и неожиданно сменилась теплым дыханием лета. Ли глубоко втянула носом воздух, наполненный ароматом цветов, трав, насыщенных дождем и свежестью ночного ветерка. В Азаандаре была ночь — тихая, звездная, утопившая в синем бархате своих объятий, сверкающую огнями столицу.

— Не снимай, — остановил дернувшую завязки плаща руку Оливии Касс, вдобавок ко всему натянув ей на голову капюшон. — Сейчас найду извозчика, в дороге сможешь переодеться.

Укутавшись в плащ и сам, Ястреб спрятал Оливию и Джедда за деревьями на широкой аллее, после чего быстрым шагом поднялся вверх по улице, растворившись в темноте, словно призрак.

Минут через пять на дорожке послышался звук цокающих копыт и стучащих колес, а затем из распахнутых дверей подъехавшего сакарона показался герцог, красноречивым жестом приглашая мастримов войти внутрь.

— Мы подъедем к потайному входу особняка, — выглядывая в окно, сообщил Касс.

— Надеюсь, Магрид еще не берет его приступом!..

— А что, если она там? — Ли не решилась озвучить при Джедде имени матери мужа. Это была не ее тайна. Если Ястреб посчитает нужным, то сам обо всем расскажет.

— Она не подозревает, что я все знаю, — мрачно произнес Касс. — Вы с Джеддом и Лэйном отправитесь в мою спальню и будете ждать меня там.

— Вы мне объясните, что все это значит? — занервничал Джедд, переводя тревожный взгляд с Оливии на Касса. — Что происходит в доме?

— Я надеюсь, что пока ничего плохого, — ответил Касс. — Я все объясню, Джедд, но немного позже. Это длинная история.

— Я люблю длинные истории, — недовольно проворчал рыжий, но выяснять больше ничего не стал и, пока карета не остановилась, насупившись, сидел молча.

Проход оказался за густопосаженными у забора деревьями с северной стороны особняка. От прикосновения Ястреба к защитному куполу пошли широкие расходящиеся круги, и он, вдруг побледнев, бросил короткий взгляд на Оливию.

По коже охотницы скользким холодком проползло дурное предчувствие.

— Что? — срывающимся голосом спросила она.

— Дэррэк активировал установленный мной щит на случай опасности.

Ли крепко сжала в руке скайрим, а затем помчалась за бешено несущимся к дому мужем, на ходу выбрасывающим из себя теней.

Первым, кого они встретили, ворвавшись в дом, был мистер Орланд. Паргонт, придерживаясь за перила, тяжело переставлял ноги, спускаясь по лестнице, словно на плечах у него лежал мешок с грузом. Подняв голову, он наткнулся взглядом на приближающегося герцога, кажется, до конца не веря, что это действительно он.

— Орланд, что-то случилось? — глядя на зажженный повсюду свет, тревожно спросил Касс.

— Хозяин, вы вернулись! — горько и жалобно всхлипнул мужчина, вцепившись сухими костлявыми пальцами в плечи герцога. — Горе-то какое! Горе-то какое! Оттолкнув рыдающего старика в сторону, Касс, перепрыгивая через три ступеньки, побежал наверх, а Оливия, чувствуя, как сердце, обрываясь в груди, начинает куда-то падать, сипло прошептала:

— Кто?

— Ее Светлость, — заливаясь слезами, сообщил управляющий.

Вздох облегчения вырвался из груди девушки и, потеряв к паргонту всякий интерес, она побежала догонять мужа.

* * *

Касс не видел лиц слуг, когда он мчался по коридору к спальне Лэйна — они все казались ему размытыми масками. Где-то на задворках сознания что-то кричало и вопило: «Нет, нет, только не он!» Ужас, преследовавший его долгие годы, снова возвращался.

Сколько еще раз смерть будет караулить его у порога собственного дома?

Кем еще он должен пожертвовать, чтобы выплатить сполна долг своего проклятого предка?

Первое, что пришло в голову герцога, когда, ворвавшись в комнату, он обнаружил на кровати мертвенно-бледного мальчика — он опоздал.

Опоздал…

Снова опоздал…

Тело вдруг стало тяжелым, непослушным, инертным, и в глазах заскребло, как от набившегося песка.

— Хвала Всевидящему, вы вернулись! — кто-то, рыдая и причитая, метнулся в его сторону, и Касс потеряно уставился на бросившуюся ему под ноги рыжеволосую служанку. — Спасите его. Он весь день не приходит в себя.

— Жив? — Касс не узнал собственного голоса.

В два шага преодолев отделявшее его от Лэйна расстояние, Ястреб схватил на руки тщедушное тельце мальчика и, чувствуя ладонями его живой пульс и ауру, уже на выдохе произнес:

— Жив! — Касс целовал бледное личико ребенка и, улыбаясь, повторял, словно помешанный: — Жив! Жив!

— Что с ним? — подоспевшая Оливия упала рядом с сидящим на кровати Ястребом на колени, прижавшись губами к узенькой ладошке мальчишки.

— Лэйни, — осторожно проскальзывая в сознание ребенка, позвал герцог. — Возвращайся, малыш. Давай, мой хороший, посмотри на меня!

Веки мальчика слегка дрогнули, и с губ слетел слабый страдальческий вздох. Открывшиеся голубые глаза наивно и растерянно посмотрели в лицо склонившегося над ним мужчины.

— Касс, — беспомощно прошептал Лэйн. Горячие слезы сверкающими ручейками побежали по детским щекам и, горько всхлипнув, малыш стремительно обхватил герцога за шею: — Ты вернулся!

— Конечно, вернулся, — прочищая горло, вытолкнул из себя с трудом дающиеся слова Касс. — Как я мог к тебе не вернуться?

— Ли! — отцепившись от герцога, мальчик наконец заметил охотницу и, задыхаясь от рвущихся из его груди рыданий, бросился в ее объятья. — Ли, моя Ли!

— Не плачь, солнышко, — не замечая, что у самой бегут слезы, успокаивающе гладила русые волосы ребенка Оливия. — Мы дома. Все хорошо, мой родной!

Бессвязно что-то бормоча сквозь льющиеся слезы, Лэйн, разрываясь между своими чувствами, протягивал руки то к Кассу, то к Оливии и, повинуясь какому-то единому порыву, они обняли жмущегося к ним ребенка, сплетаясь в единый живой комок, наслаждаясь минутой долгожданной встречи.

Вошедший в комнату Джедд не стал нарушать этой трогательной идиллии воссоединения. Снисходительно усмехнувшись стоявшей у стенки зареванной Грасси, он ласково поманил ее пальцем:

— Иди ко мне, моя плакса.

Девушка больно толкнулась головой в его раненое плечо, но мастрим, стиснув зубы, лишь скривился и крепче прижал швею к себе, запуская руку в мягкие спиральки ее волос.

— Вы так долго, — всхлипывая жалобно и тонко, сетовал Лэйн. — Где вы были так долго?..

— Прости, малыш, мы просто очень далеко уезжали, поэтому так долго, — ласково пояснил Касс, вытирая мокрые глаза мальчика. — Что случилось? — осторожно спросил он. — Почему твой ресурс на нуле? Ощущение, что тебя выпили.

Лицо ребенка жалко сморщилось, губы задрожали, а глаза вновь наполнились слезами.

— Я не хотел! Прости меня! — яростно замотал головой он. — Я нечаянно! Я не хотел ее убивать!

— Тише, тише, — Касс бережно уложил разволновавшегося мальчика на постель. — Кого убивать?

— Бабулю, — горько и надрывно завыл мальчишка, цепляясь руками за рубаху Касса. — Прости меня. Я не хотел…

Касс обмер и резко повернулся к Грасси:

— Он убил Антэль?

От жуткого вопроса герцога швея нервно вздрогнула, а потом, судорожно вздохнув, зло закричала:

— Она душила его! Душила ребенка, пока он лежал без сознания. А меня убить хотела, когда я ей помешала. Если бы не Лэйн… — Грасси захлебнулась в истерике, и хмурившийся все это время Джедд мгновенно укутал ее в свои объятия. Осторожно опустив ладонь на лоб рыдающего и умоляющего его простить Лэйна, герцог тихо приказал:

— Спи!

Руки мальчика безвольно упали на покрывало. Он еще несколько раз судорожно всхлипнул во сне, а потом затих. Нежно пригладив его растрепанные волосы, Касс поцеловал ребенка в лоб и тихо прошептал:

— Отдыхай, мой хороший. Ты ни в чем не виноват. Это ты меня прости.

На пороге в распахнутых дверях появился Дэррэк, и Оливия на секунду подумала, что это кто-то другой — таким неузнаваемо-осунувшимся было лицо всегда улыбающегося и жизнерадостного мужчины.

Касс медленно поднялся с кровати, расправляя огромные плечи — и в комнате, словно перед грозой, заискрило от повисшего тягостной тишиной напряжения. Тяжелый взгляд герцога жестко впился в бледное лицо брата с пролегшими под глазами темными тенями, и под его сокрушительным натиском Дэррэк сдался, повинно опустив голову на грудь.

— Нам нужно поговорить, — Оливии показалось, что от холодного голоса мужа повеяло зимней стужей и по стенам поползла изморозь.

— Да, конечно, — покорно кивнул Дэррэк, медленно покидая комнату.

Ли внимательно посмотрела на внешне спокойного и невозмутимого Ястреба, следовавшего за братом, и где-то внутри неуемные молоточки дурного предчувствия забили тревогу.

Поцеловав Лэйна, охотница умоляюще посмотрела на Джедда и Грасси:

— Я скоро вернусь. Побудьте с ним.

— Могла и не просить, — хмуро отмахнулся от нее мастрим. — Беги. Как бы глупостей не наделал…

Выбежав в коридор, Ли взволновано уставилась в спины молчаливо идущих на расстоянии друг от друга братьев. Касс теперь быстрым шагом шел впереди, а Дэррэк, словно привязанный к нему веревкой, послушно плелся сзади.

Дойдя до кабинета, герцог, сохраняя молчание и все то же каменное выражение на лице, открыл дверь, красноречивым жестом приглашая брата войти внутрь.

Ли не нравилось происходящее. Что-то враждебное и пугающее было в скрещении их пронзительных взглядов и гнетущем молчании сомкнутых в узкие линии губ. Между неподвижно застывшими друг напротив друга братьями тонкой раскаленной нитью в воздухе вибрировала тревога.

— Ты активировал щит, — тихо, но очень отчетливо произнес Ястреб. — Зачем?

Дэррэк вздохнул, по горлу прошла волна от судорожно сжатых мышц и на виске учащенно забилась жилка.

— Лэйн сказал, что он видел у дома кого-то, очень похожего на эгрэгора.

Бровь Касса изломом взлетела вверх и, заложив руки за спину, он все так же спокойно поинтересовался:

— Ты проверял?

— Нет, — повинно опустил голову Дэррэк. — Я испугался.

В комнате опять повисла давящая тишина. Оливия переводила взгляд с одного мужчины на другого и почти физически ощущала, как градус накала между ними увеличивается и растет.

— Ты знал, что Антэль причастна к смерти Эории и моего сына? — леденящий душу голос герцога прозвучал как удар плетью.

Дэррэк вздрогнул, и лицо его стало похожим на восковой слепок. Руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Не в состоянии что-то произнести, он лишь отрицательно качнул головой, с ужасом глядя на брата.

— Если окажется, что ты в этом замешан… — сделал короткий шаг вперед Касс.

— Можешь убить меня, — покорно двинулся ему навстречу Дэррэк.

Руки герцога стремительно обхватили голову брата, и глаза нелюдя вспыхнули слепящим зеленым светом.

— Что ты делаешь? — ошеломленно пробормотала Ли, глядя на безвольно обвисшего в стальных тисках Касса Дэррэка. Белки его глаз закатились, конвульсивно дергаясь в глазнице, словно мужчина пытался закрыть веки и не мог.

— Что ты делаешь? — подлетев к Кассу, Оливия дернула его за рукав, но он даже не шелохнулся, продолжая настойчиво и методично взламывать мозг брата. — Отпусти его! С ума сошел?

Из носа Дэррэка тонкой струйкой потекла кровь, и Оливия в ярости ударила мужа в плечо. Не получив желаемого результата, она со всей силы заехала Ястребу в челюсть, сбив его с ног своим тяжелым ударом.

Отлетев к стене, герцог ударился об нее головой и медленно сполз вниз, схватившись рукой за лицо.

— Эй, Дэр, ты как? — Ли похлопала осевшего на пол Дэррэка по щекам. — Ты рехнулся, Ястреб? Он же твой брат! — гневно сверкая глазами, рявкнула на мужа охотница. — Ты мог убить его!

— Не надо, Ли, — утирая рукавом кровь, Дэррэк поднялся и, шатаясь, добрался до противоположной Кассу стены. — Я хотел, чтобы он знал, — он сел на пол, вытянул вперед ноги и устало откинул назад голову. — Я не мог причинить ей зла… Не мог… — в пронзительном голосе мужчины прозвучали тоска и невыразимая боль.

Ли метнулась взглядом к сгорбившемуся и уставившемуся в одну точку герцогу, не понимая, что происходит.

— Почему ты не сказал мне? — Касс медленно преодолел разделявшее их с братом расстояние и тяжело опустился рядом с ним у стены.

Улыбка у Дэррэка получилась вымученной и кривой.

— Что сказать, Касс? Что я любил твою жену? — мужчина закрыл глаза, сглатывая подступивший к горлу ком. — Ее нельзя было не любить. Она была воплощением света и любви…

— Почему не сказал потом, когда ее не стало?

— Зачем? — рвано вздохнул Дэррэк. — Я и себе боялся в этом признаться. Вы были так счастливы… Кто я такой, чтобы пятнать твои воспоминания своими безответными чувствами.

— Ты мой брат, — обхватив Дэррэка за шею, Касс рывком прижал его голову к своему плечу. — Ты мой брат, — обнимая его со всей силы, прошептал герцог. — Прости меня. Прости меня, Дэр.

Оливию душили горькие слезы от одного лишь взгляда на сидевших в изломанных позах на полу мужчин. Их боль, отчаяние и скорбь пропитали воздух своей безысходностью, от которой болело сердце и стонала душа. Бесшумно отступая, Ли вышла из кабинета, а потом, уткнувшись лбом в стену коридора, бессильно расплакалась.

— Госпожа, вам плохо?

Обернувшись, Ли обнаружила за своей спиной перепуганную Марси, нервно комкающую в руках передник.

— Нет, Марси, — утирая лицо, вздохнула Оливия. — Я в порядке, — с грустью посмотрев на дверь кабинета мужа, она успокаивающе накрыла ладонью беспрестанно шевелящиеся руки служанки. — Сходи на кухню и принеси Его Светлости и Его Сиятельству что-нибудь выпить. Покрепче.

— А вы? — всполошилась девушка.

— А я буду у Лэйна, — мягко улыбнулась охотница. — Ступай. Мне понадобится ваша с Фэлис помощь чуть позже.

Марси, вежливо поклонившись, помчалась выполнять поручение, а Оливия мазнула полным сожаления взглядом по стене, за которой сейчас находились Дэррэк и Касс. Ее присутствие там было лишним. Братьям о многом нужно было поговорить, и разговор этот обещал быть мучительным и тяжелым, но теперь Оливия была уверена: в чем бы мужчины ни признались друг другу, сделают они это мирно и спокойно.

* * *

Сидя в кресле, Касс рассеянно возил по письменному столу бокалом с виски, глядя, как и Дэррэк, пустым взглядом в одну точку. Алкоголь притупил боль, и следом за ней в душе поселилась щемящая пустота. Серая. Мрачная. Безжизненная.

Молча выслушав рассказ брата о трагических событиях, произошедших в доме в его отсутствие, герцог залпом осушил остатки спиртного и тихо спросил:

— Где она?

— Внизу, — поник Дэррэк. — Ее отнесли в холодник.

— Я наложу заклинание стазиса и завтра отправим ее тело в Ястребиный Коготь.

Ее похоронят в семейном склепе рядом с отцом.

Дэррэк поднял на Касса неверящий взгляд, после чего благодарно кивнул:

— Спасибо!

— Большую часть жизни я считал ее своей матерью, — обиделся Касс. — Ты что же, думал, что я выкину ее под забор, как паршивую собаку?

— Прости. Я думал, ты не захочешь, чтобы она лежала рядом с отцом.

— Я любил ее, — горько усмехнулся Ястреб. — Любил и почитал как родную. Я помню тот день, когда назвал ее мамой. Мне дали подержать новорожденного тебя. Ты был такой маленький, страшненький, и орал, как недорезанный, — меланхолично углубился в воспоминания герцог. — Я боялся, что тебе что-то сломал… Она погладила меня по голове и сказала: «Это твой братик, сынок…» Она всегда называла меня сыном, — Касс медленно растер лицо и уставился на брата. — Почему? Зачем она это сделала?

— Я не знаю, — Дэррэк отвернулся, пряча от брата застывшие в глазах слезы.

— Я ведь готов поверить в любую чушь, лишь бы убедить себя в том, что она не виновна, — покачал головой Касс. — Но она виновна! Виновна! Она все знала. И когда вкладывала в мою голову код, хотела, чтобы я убил Оливию, а потом сдох сам! Что это, Дэр? Неужели она притворялась всю жизнь? Неужели вся ее забота, слова любви — все обман?

Дэррэку было больно все это слышать, и еще больней было пытаться найти ответы на вопросы брата. Всю жизнь он считал, что мама не делала разграничений между ним и Кассом. Он привык к тому, что Антэль всегда на правах матери вмешивалась в жизнь брата, спорила с ним, давала советы, ругала и жалела. За что и почему она так поступила с ним, Дэррэк не понимал. Более того, ни он, ни Касс даже не подозревали, что у матери есть ментальные способности. То, что он не мог этого почувствовать — понятно, но как этого мог не заметить Касс?

— Касс, а ты что, никогда не чувствовал, что у нее есть дар? — озвучил свои мысли Дэррэк.

Мрачно скользнув взглядом по лицу брата, Касс поднялся и, подойдя к окну, уставился в темноту за стеклом.

— Странно, что не то что я, а даже отец не почувствовал в ней никаких способностей. Он жил с ней рядом столько лет — и ничего не чувствовал! Даже малейшего изменения ауры… Как такое возможно?

— Это никак нельзя скрыть? — спросил Дэррэк.

— В том-то и дело, что нет, — впал в задумчивость Касс. — Если и можно, то ненадолго. Маг всегда почувствует мага.

— Тогда я не понимаю… — развел руками Дэррэк.

— Ты говоришь, что Лэйн видел эгрэгора у нашего дома? — неожиданно сменил тему герцог.

— Я не знаю, кого он видел, но он в точности описывал аммонриара, которого ты мне показывал за Эсклафидрой. Как мог ребенок знать такие мелочи и детали: сиреневые глаза с красным зрачком, тело, клубящееся тьмой?.. Я испугался, поэтому и активировал твой щит.

Касс вернулся на место и теперь, запрокинув голову, отрешенным взглядом смотрел в потолок, усиленно о чем-то размышляя.

— Ты когда-нибудь слышал что-то о латрэйнах? — нарушил молчание он.

— О ком? — растерялся Дэррэк, впервые слышавший такое слово.

— Даром проникать в «трещины» между мыслями и телом обладали единицы из высших аммонриаров. Их побаивались сами эгрэгоры. Латрэйны — ловцы разума. Если верить летописям, они могли проникать в сознание, присутствовать в нем незаметно для хозяина, отдавать любые приказы, вплоть до убийства, и непосредственно управлять человеком. Абсолютная власть!

— Почему ты вдруг заговорил о них? — удивился Дэррэк.

— Потому что слишком много легенд в последнее время оживает, — холодно ответил Касс. — Все очень странно. Тот, кто за мной охотится, уверен в том, что не может влиять на меня напрямую. Значит, на ком-то пробовал и знает…

Латрэйны не могли проникать в разум одаренных, менталист умеет защищаться и ставить блоки. Райверен, додж, Ильма, Антэль не были менталистами. Все сходится.

— Райверен? — не поверил тому, что услышал, Дэррэк. — Ты считаешь?..

— Я предполагаю, — не дал договорить ему герцог. — Это лишь мое предположение. Пока это единственная логичная версия.

— А как этот латрэйн мог оказаться в Аххаде?

— На этом месте моя логика заканчивается, — досадливо вздохнул Касс. — Остаются одни фантазии. Но если я прав, тогда становится понятным, зачем ему нужно разрушить Эсклафидру — он хочет вернуть в этот мир своих… или сам к ним вернуться… не знаю.

— Мама что-то искала, — вдруг вскочив с места, вспомнил Дэррэк. — Здесь уже убрали, но утром было все перерыто вверх дном.

— Искала? — удивленно замер Касс. — Здесь?

— Да. Наверное, ее застал Лэйн и из-за этого все и случилось…

— Искала… — Касс задумчиво прошелся по комнате, вновь пробормотав: — Искала… Значит, знала, что это находится не в Ястребином Когте…

— Ты догадываешься, что это может быть? — напряженно вглядываясь в сосредоточенное лицо брата, поинтересовался Дэррэк.

— Кажется, да, — Касс снял с полки бронзовую статуэтку ястреба, и она поплыла в его ладони, сбрасывая иллюзию. — Она искала артефакт Мэрлина, — в руке герцога оказался круглый золотой медальон на толстой золотой цепочке.

— Тот самый подарок доджа? — не поверил Дэррэк. — Из легенды о Мэрлине и драконе?

— Антэль в последнее время очень часто интересовалась тайной проклятия. Я не обратил на это особого внимания — думал, пустое женское любопытство. Оказывается, зря… — Касс надел цепочку на шею и спрятал ее за ворот рубахи. — Поздно уже, Дэр. Иди отдыхай. У тебя был тяжелый день. Завтра проснется Лэйн, и я попробую разобраться в том, что произошло.

— А ты? — спросил Дэррэк, видя, что брат вновь налил себе виски и сел в кресло.

— Я сейчас спущусь к матери, а потом пойду к сыну. Ступай, Дэр. Я хочу немного побыть один.

Дэррэк, молча кивнув, покинул кабинет, а Ястреб осушил бокал и устало упустил голову на скрещенные на столе руки. Спускаться вниз к телу матери не хотелось. Нет, не потому, что он ее ненавидел или считал предательницей. В душе, сколько бы он себя ни спрашивал, не было ненависти — только боль и разочарование. Касс не хотел видеть ее мертвой, не хотел, глядя в ее неживое лицо, задавать вопросы, на которые она уже никогда не сможет ответить. И все же идти было нужно. Это последнее, что он мог для нее сделать.

Погрузив тело матери в стазис, Касс долго смотрел на нее, пытаясь найти в ее чертах отгадку всех тайн. Антэль по-прежнему оставалась красивой, словно не умерла, а крепко уснула. Касс почему-то вспомнил, как она учила его танцевать, правильно подбирать одежду, говорить женщинам комплименты… В их жизни было так много светлого и хорошего, и перечеркнуть эти воспоминания одним небрежным жестом просто не получалось.

Не выдержав, Касс сел рядом с матерью. Взяв в руку ее ладонь, он осторожно погладил холодные тонкие пальцы.

— Я прощаю тебя, мама, — тихо прошептал он. — Покойся с миром.

Никогда и никому Ястреб не прощал предательства. Просто не умел. А сейчас сделал это, не задумываясь, со спокойным сердцем. И Касс понимал, что обязан этим Оливии. Потому что если бы не она, он никогда бы не понял, что надо уметь прощать других, ведь однажды прощение может понадобиться и тебе. Добравшись до комнаты Лэйна, Касс хотел остаться у мальчика до утра, но, к своему великому удивлению, обнаружил, что ребенок в кровати не один. Прижавшись к нему с двух сторон лбами и обняв руками, зажав тело мальчика между собой, рядом сладко спали Грасси и Джедд. Судя по тому, что на лице Лэйна блуждала безмятежная улыбка, мальчишке было хорошо. Рыжая парочка была счастлива, и ребенок неосознанно пил их светлые эмоции, восстанавливая растраченный ресурс. Лучшего варианта нельзя было и придумать. Во всем доме, пожалуй, не нашлось бы больше никого, кто в этот день мог хоть чему-то радоваться и поделиться этой радостью с Лэйном.

Укрыв троицу покрывалом, Касс пошел в свою комнату, надеясь, что отлежавшись в горячей воде, все-таки сможет уснуть. Надежды не оправдались. В голову упорно лезли воспоминания о его прошлой жизни. Смерть Антэль разбередила душу, добавляя на сердце новые шрамы.

Герцог поднялся с кровати, зажег свечу и хотел одеться, чтобы пойти в кабинет разбирать бумаги, когда на глаза случайно попалась лежавшая на камине скрипка.

Кто-то из слуг в его отсутствие принес ее с чердака в спальню, заботливо оттерев от пыли и грязи. Острая и невыразимая тоска кольнула в сердце. Руки сами потянулись к инструменту, помня все его линии и изгибы. Касс закрыл глаза и, опустив смычок на струны, отпустил свою боль в свободный полет.

* * *

Синие блики кружили по мозаичному потолку и стенам, превращая купальню в какое-то сказочное место. Оливия не поняла, в какой момент уснула, откинувшись головой на теплый бортик лазуритовой купели. После нескольких месяцев кочевой жизни, она казалась непозволительной роскошью и несказанным удовольствием.

Джедд с Грасси изъявили желание остаться возле Лэйна и едва не взашей вытолкали ее немного отдохнуть и привести себя в порядок. У охотницы были довольно странные ощущения. Еще несколько месяцев назад она готова была бежать из этого места куда угодно, а сейчас ей казалось, что она вернулась домой. Чужие люди вдруг стали близкими и родными. От теплых улыбок и бесконечного щебетания Марси и Фэлис согревалась душа; золотыми руками Грасси были вышиты совершенно фантастические камиза и домашнее платье; сердобольная Тарга напекла пышных пирожков; и даже чопорный мистер

Орланд принес теплого молока, сетуя на то, что госпожа ничего не ела с дороги. Госпожа…

Когда-то Ли мечтала, чтобы ее так называли. Мечтала о любви и преданности своих слуг, о том, что будет для них доброй, чуткой хозяйкой и непререкаемым авторитетом. И все происходящее было так похоже на сбывшуюся мечту, кроме одного… Она не была любимой и ласковой женой своему мужу.

Формально их с Ястребом связывали неразрушимые узы брака. Но кем она была для него на самом деле? Ли боялась себе задавать этот вопрос и отвечать на него тоже боялась. Глупый детский страх: словно ты лежишь в темной комнате, и за каждым шорохом и движением тебе чудятся ожившие монстры и чудовища.

За тенью ее страха скрывалось нечто большее — то, в чем она сама себе боялась признаться.

Мужчина, с которым она провела полные трудностей и лишений месяцы пути, ела один кусок хлеба, спала бок о бок и чью спину прикрывала в бою, стал чем-то большим, чем простой формальностью.

Оглядываясь назад, Ли понимала, что смогла увидеть в нем не только верного друга, надежного напарника и мудрого командира, но и чуткого, заботливого мужчину. Научилась понимать и принимать его слова и поступки. Смогла разглядеть за неприглядной личиной нелюдя того, кем он был на самом деле: благородного и порядочного человека.

Куда исчез враг, которого она хотела убить? И был ли когда-нибудь ей врагом герцог, пострадавший точно так же, как и она?

Мысли вносили смуту в ее растревоженную душу, и чем больше она думала о Ястребе, тем сильнее душа болела.

Оливии было жаль… И погибшую семью мужа, и его болтливого брата, и самого Кассэля дель Орэна ей тоже было жаль.

Так и не дождавшись служанок, Оливия сама вытерлась и, облачившись в роскошный подарок Грасси, вышла из купальни.

Мелодичный звук играющей скрипки коснулся ее слуха, едва она открыла дверь. От этой музыки не было спасения, она затягивала словно омут, брала за душу, выкручивала руки, вынимала сердце и рвала нервы в клочья. Не было сил слушать этот пронзительный крик души. Удушливое отчаяние захлестнуло с головой, и Оливия, сделав глубокий вздох, замерла, чувствуя, как к горлу подступает ком и на глаза наворачиваются слезы. У нее не было сомнений в том, кто был исполнителем и что он сейчас играл: гордый маршал Аххада изливал в музыке свою боль — это плакало его израненное сердце.

В углу, у стены, зажимая руками рты, рыдали Марси и Фэлис. Глядя на них, Оливии самой хотелось выть.

— Ступайте, вы мне больше не нужны сегодня, — нетерпеливым жестом отпустила девушек Ли. Ей почему-то казалось, что эта исповедь души слишком личная, и Ястреб играл ее вовсе не для слуг.

Дойдя до смежной с его спальней двери, девушка уткнулась лбом в блестящую полированную поверхность, кожей чувствуя льющиеся сквозь нее вибрации. Створка вдруг медленно подалась вперед, словно кто-то свыше хотел, чтобы она вошла внутрь. Неведомая сила заставила сделать шаг и…

Незримой нитью привязавшая ее к себе мелодия повела за собой, лишая способности думать — только чувствовать боль, грусть, отчаяние и одиночество играющего ее мужчины.

Жидкое и огнистое мерцание свечи танцевало дивный танец на его одухотворенном лице, делая его то трогательно-беззащитным, то строгим и серьезным, то задумчивым и грустным. Смычок порхал по струнам, заставляя их петь что-то такое трепетно-печальное, что хотелось плакать. Скрипка плавилась от невозможной нежности его душераздирающей музыки. Пальцы Ястреба гибко и плавно скользили по грифу, и в их движении было что-то завораживающее. Словно он не играл, а ласкал инструмент, как пылкую любовницу.

Оливия пошевелилась, и шорох ее одежд, вплелся тихой нотой в льющиеся из-под пальцев герцога музыкальные кружева. Касс резко развернулся, пронзив Оливию, как стрелой, непроницаемой мглой своего взгляда. Смычок замер, а потом взмыл вверх, заставив инструмент пронзительно застонать на высоком надрыве. Мелодия падала каплями слез. Натянутой струной звенела печаль. И в глазах идущего к ней навстречу мужа плескалась зеленая тоска.

Оливия медленно попятилась, смущенная и ошеломленная его напором. Дверь резко захлопнулась, как от сквозняка, и отступать было больше некуда. Спина уперлась в преграду стены, а остановившийся в шаге мужчина теперь играл свою исповедь только для нее — глядя своими невозможными глазами в самую душу.

Музыка теплым ветром окутывала дрожащее от непонятного волнения тело Оливии, ложилась на сердце мягким бархатом, и в целом мире сейчас не было ничего и никого, только этот чарующий звук рыдающей скрипки и горящие зеленым огнем глаза герцога.

Он подошел так близко, что Оливия видела бьющуюся на виске жилку, лучики морщин, пролегшие между бровей и горькую усмешку в линии его плотно сжатых губ.

Скрипка умолкла неожиданно. Воздух наполнился жаркой тишиной, такой же острой, как лезвие ножа.

— Не уходи, — руки Касса впечатались в стену по обе стороны от ее головы, поймав Оливию в обжигающую ловушку его сильного тела.

Ястреб опустил голову, коснувшись носом лба жены, и застыл так, отбирая у нее все больше пространства натиском своей тяжело вздымающейся груди. Кто-то незримый сжег весь воздух вокруг, заставив задыхаться и жадно ловить губами отчаянные вздохи друг друга. Расстояния, разделявшего их, стало катастрофически мало, и так много жалящих пульсирующих точек соприкосновения их напряженных и распаленных огнем тел.

— Не уходи. Не сегодня. Останься… только на эту ночь, — лихорадочно сверкая глазами, возбужденно пробормотал Касс, с шумом втягивая ноздрями запах ее волос. — Я больше никогда не сделаю тебе больно, — руки мужчины медленно сползли по стене на зажатые плечи Оливии, обхватили шею, приподнимая большими пальцами подбородок и заставляя смотреть в его глаза. — Никогда. Слышишь? Больше никогда. Обещаю.

Что-то болезненно-острое засквозило в его затопленном льдистой горечью взгляде.

— Обещаю, — будоражащим кровь шепотом повторил он. Сняв со своей шеи круглый медальон на золотой цепочке, он надел его на Оливию, а затем выразительно посмотрел в ее глаза: — Я клянусь, Лив. Не уходи…

Широкая ладонь осторожно и уверенно накрыла грудь охотницы, и она, вздрогнув, испуганно вжалась в стену, заметавшись затравленным взглядом по сторонам.

— Больше никогда, Лив, — жарко выдохнул Касс в ее губы. — Больше никогда, — горячий шепот обжег кожу ее щеки, — Лив. Посмотри на меня.

Девушка подняла голову и застряла в зелени его глаз, как муха в меду, не в состоянии пошевелиться или сказать хоть слово. Он передавал ей свои эмоции, такие терпкие, острые, пронзительные, медленно вытягивающие нутро и заставляющие струиться кровь по венам жидким огнем. Перекатывающиеся на языке жгучим перченым послевкусием.

Так вот как у него это, оказывается — горячо, невыносимо голодно. Кровь до одури стучит в жаркой от желания голове и руки подрагивают от нетерпения, живя отдельной жизнью, повинуясь лишь сумасшедшему импульсу гладить, трогать, касаться, чувствовать…

— Лив, — тягуче и низко протянул он, запуская пальцы в ее короткие волосы. — Верь мне, Лив.

И она поверила…

Почему?

Зачем?

Просто устала. Бороться с ним. С собой. С противоречиями, разрывающими душу напополам. Устала жить прошлым. Устала бояться. Его. Себя. Устала жалеть о чем-то безвозвратно ушедшем. Да и поздно…

Сильные руки словно пушинку подняли Оливию вверх и жаркие, сухие губы сомкнулись на ее устах. Одежда улетела прочь, сорванная в голодном порыве его нетерпеливого безумства.

Комната вспыхнула, как факел. Огненные лозы ручейками побежали по стенам, закручиваясь в узоры и рисунки, оранжевый вихрь обвил и подхватил страстно целующихся супругов, раскачивая на упругих волнах, словно в колыбели. Пылающая постель приняла в свои объятья их сплетающиеся тела, и в этом безудержном вихре стихии обнаженные и отбросившие самоконтроль мужчина и женщина танцевали свой завораживающий древний танец губ, рук и бессвязных слов.

Последние сомнения и уже ненужные проявления стыда утонули во всепоглощающей нежности его поцелуев, и Оливия таяла, зажатая в горячих объятьях мужа, как свечка, брошенная в огонь.

Отсветы огня теплой охрой ложились на светлую кожу охотницы, мягко обрисовывая красивые изгибы бедер, совершенную округлость груди, плоский живот, и Ястреб неторопливо оглаживал ладонями контур ее тела, словно скульптор, любующийся статуей, вышедшей из-под его резца.

Воздух плавился и горел, смешиваясь с запахом вереска и мяты, исходящим от ее волос. Касс пьянел от этого запаха. Шалел от восторга, касаясь жены губами и руками, и от того, с какой покорностью она позволяла ему это делать.

— Позови меня… — не отпуская взглядом, исступленно лаская ее тело, шептал он. — Позови, Лив, — тяжелые ладони ласково скользили по теплому бархату ее кожи, меняя тональность ее коротких вздохов на тягучие, гортанные стоны. Он играл на струнах ее распаленного тела, как на своей любимой скрипке: нежно, самозабвенно, одержимо, упрашивая, обещая, задавая нужный такт и ритм.

— Позови, — умолял он ее, рисуя языком влажные круги на ее груди, прокладывая губами теплые дорожки на подрагивающем животе, обжигая бесстыжими дерзкими поцелуями беззащитно раскрытые бедра, — Меня. Лив. Позови, — звучал чарующей музыкой его искушающий, как грех, голос, растекаясь по венам тягучей истомой, расползаясь по коже волной огненных мурашек.

Потерянная, ошеломленная и убаюканная медленными, восхитительными, сводящими с ума ласками, Оливия не могла произнести и слова, задыхаясь, ловила ртом липкий густой воздух, слыша сквозь пелену сладкого угара лишь соблазняющий, доводящий до состояния помешательства шепот. Обещающий блаженство, свободу, полет, освобождение от неутоленной жажды, терзающую ее ноющую и распаленную плоть невозможной чувственной пыткой.

— Касс, — низко и надсадно вырвалось из ее горла. Скользя ладонями по выпуклому рисунку мышц на его спине, она, откинув назад голову, подставила гибкую линию шеи его дразнящим пряно-сладким поцелуям и снова протяжно выдохнула: — Ка-асс…

— Да! Я здесь, — одним ударом соединив их разгоряченные тела и наполнив ее собой до отказа, с улыбкой прохрипел Ястреб, выпивая ненасытными губами вязкий, дурманящий стон свой женщины. — Я здесь, Лив, — двигаясь в ней все быстрее, рыча от нахлынувшей на него на пике ее удовольствия эйфории и теряя голову оттого, как выгибается под ним ее тело, повторял он словно безумный. — Я здесь, — падая следом за ней в огненный омут топящего рассудок наслаждения, — Лив… — закрывая глаза и сплетая пальцы их рук, со стоном выдохнул Касс, прежде чем острое, на грани потери контроля удовольствие вспороло его тело жаркой, слепящей судорогой.

Он любил ее до самого утра, истязая чувственной пыткой и себя, и ее, балансируя на тонкой границе между невыносимым желанием и падением в бездну огня, бескомпромиссно пожирающего все его естество. А потом получал какое-то изощренное, дикое, животное наслаждение, когда она, взмокшая и горячая, билась в его руках, теряясь в очередной волне накрывающего ее оргазма. Смотрел, как заволакивает ее глаза пелена неги, как его женщина мечется в сладкой конвульсии, и буквально сходил с ума — хотел ее до одури, до умопомрачения. И ему было мало.

Касс терзал ее нежный рот, пил ее дыхание, тонул в ее взгляде и не мог остановиться. На теле Оливии не осталось ни одного места, не помеченного им. Он трогал ее руками. Везде. Медленно. Основательно. Долго. Переворачивая то на живот, то на спину, прикусывая и облизывая розовые вершины груди, упругие ягодицы, ямочки у основания позвонка, тонкие лопатки, маленькую впадинку пупка. Мучительно-нежно водил по шелковой коже жадными пальцами, губами и языком, не замечая, что оставляет повсюду яркие отметины своего отчаянного помешательства.

Ее тихие стоны выносили ему мозг, заставляя рычать, как изголодавшегося зверя, вбиваясь снова и снова в ее влажную, теплую плоть, до белых вспышек в глазах и собственного утробного рыка.

Нереальное наслаждение. Никогда и ни с кем так невозможно хорошо и так безумно горячо еще не было. Никогда и ни к кому он не испытывал такую животную, ненасытную тягу. И только это гибкое тренированное тело способно было выдержать изнуряющий марафон его нечеловеческой страсти, превратив долгую ночь в короткий обжигающий миг, утолить его невыносимую жажду, напоив собой допьяна, досыта.

Это была ожившая мечта: уснуть так — не выходя из нее, прижавшись грудью к тонкой спине, зарывшись лицом в волосы на затылке, прихватив губами фарфоровую кожу на шее, чтобы потом, проснувшись, любить ее снова — не спеша, томительно-нежно, пока в ее глазах не появится то выражение абсолютного блаженства, напрочь сносящее ему голову, и его самого не охватит дикое возбуждение, заставляющее брать ее до изнеможения, до пронзительного безумия и отсутствия каких-либо мыслей в его хмельной и одурманенной страстью голове.

* * *

Лэйн повернулся на бок и, зацепившись рукой за спящего рядом мужчину, распахнул глаза, пытаясь разглядеть в кромешной темноте его лицо. С другой стороны к нему прижималась женщина, положив тонкую ладонь на живот, и мальчик счастливо улыбнулся, сразу подумав, что это Касс и Оливия остались с ним на ночь.

Осторожно дотронувшись до щеки мужчины, Лэйн провел пальцами по густой щетине, с удивлением осознав, что это Джедд. Ласково погладив лицо мастрима, мальчишка подложил под голову ладошки, слушая, словно музыку, его размеренное дыхание.

Лэйн соскучился. Неимоверно. Смотрел на спящего охотника — и в груди росло страстное желание обнять его крепко-крепко, чтобы впитать кожей терпкий запах табака и леса, которым пропах его рыжеволосый друг. Придвинувшись ближе, ребенок уткнулся лбом в крепкое плечо Джедда — и вдруг отпрянул, ощутив что-то неладное.

Бесшумно, так, чтобы не разбудить мастрима, Лэйн невесомо опустил ладошку на медленно подымающуюся грудь мужчины. Закрыв глаза, он тут же ее отдернул, почувствовав острую ноющую боль. Привстав на коленки, мальчишка сделал пасс рукой над неподвижным телом Джедда, а обнаружив колотую рану на плече, жалобно сморщил свое личико.

— Ты потерпи, Джедд. Я тебя сейчас подлечу, — одними губами прошептал Лэйн. — Я уже умею. Я научился.

Легонько накрыв руками то место, куда попала стрела, Лэйн выпустил силу, соединяя порванные мышцы, сухожилия и сосуды, восстанавливая кожный покров и убирая шрам.

— Вот так лучше, — улыбнулся мальчик, тыльной стороной ладони утерев проступивший на лбу пот. По спине прошла дрожь, и Лэйн тяжело опустился на подушку, чувствуя, как предательская слабость вновь накатывает на него тошнотворной волной. — Ничего, я восстановлюсь. Полежу немножко, и восстановлюсь, — стал уговаривать себя он.

Голова противно закружилась, и тяжелый горький спазм вновь подкатил к горлу мальчика. Помогая себе локтями и пятками, Лэйн с трудом дополз до края кровати. Переждав несколько минут, пока бивший его озноб немного отпустит, ребенок осторожно спустился на пол, пытаясь сохранить равновесие. Пошатываясь и придерживаясь за мебель, мальчишка добрел до двери, вцепившись в нее трясущимися руками. Единственным, кто сейчас мог ему помочь, был Касс, и Лэйн отчаянно верил, что успеет до него добраться, прежде чем вновь потеряет сознание.

Тяжело переставляя ноги, ребенок преодолел треть пути, когда в его спину ударился сердитый окрик, а затем чьи-то сильные руки подняли вверх, осторожно прижав к теплой и широкой груди.

— Дэр, — слабо улыбнулся Лэйн во встревоженное лицо подхватившего его дяди.

— Ты что здесь делаешь? Зачем встал? — засыпал его вопросами мужчина. — Тебе нельзя еще. Касс сказал, что надо отдыхать.

— Не сердись, — еле ворочая языком, попросил Лэйн. — Ты меня отнеси к Кассу, и я возле него отдохну.

Дэррэк потрогал губами вспотевший лоб ребенка и в замешательстве замер.

Перед тем, как выйти на улицу, чтобы хоть немного успокоиться и подышать воздухом, он оставил брата в его кабинете. Судя по словам Касса, он собирался там остаться ненадолго, и вот теперь Дэррэк не знал, куда ему нести мальчика — в кабинет или спальню.

— Что это? — Лэйн вдруг тесно прижался к Дэррэку, ткнув пальчиком куда-то вверх.

Над головой, часто взмахивая крыльями, пронеслась удивительно красивая огненная птица и, ударившись о потолок, рассыпалась сотней тлеющих оранжевых искр.

— Не знаю, — ошеломленно пробормотал Дэррэк, оглядываясь по сторонам.

По стене напротив полз огненный плющ, быстро цепляясь за лепнину рдеющими жаром усиками и листочками.

— Вау, — потрясенно выдохнул Лэйн, ярко сверкая немигающими глазами. — Смотри! — резко наклонился он.

По коридору проскакал пылающий заяц и, завернув за угол, беззвучно растворился в тишине дома.

— Что происходит? — Дэррэк испуганно прижал к себе Лэйна, потому что стены особняка мгновенно вспыхнули слепящими огненными сгустками, а затем коридор наполнился сотней жарких, мерцающих мотыльков.

Они закружили искрящейся стайкой вокруг раскрывшего рот мальчишки, садясь ему на руки, волосы, нос. Лэйн вдруг зашелся звонким хохотом, хлопнул ладошками, пытаясь их прогнать, а когда они снова облепили его со всех сторон, радостно пролепетал:

— Дэр, они волшебные. Так хорошо! У меня ничего не болит!

Ребенок нетерпеливо тянул руки к объявшему дом огню — и тот жарко клонился к нему, целуя его пальчики пламенными губами.

Лэйн жадно ловил ласкающее его тепло, впитывая в себя его невероятную силу. Мальчишке казалось, что его просто распирает изнутри от льющегося через край счастья и любви. Хотелось смеяться, прыгать, плясать и дарить всем улыбки.

— Дэр, — восторженно прощебетал пацаненок, обхватив мужчину за шею, — пойдем! Быстрее пойдем к Кассу. Он должен это видеть!

Повернувшись вполоборота, Дэррэк посмотрел на ползущие из стены спальни брата огненные цветы — и неожиданно все понял.

— А давай пойдем ко мне, малыш! — нежно поцеловал Лэйна в щеку он.

— К тебе? — удивленно вытаращился мальчишка. — А как же Касс?

— Ты знаешь, я тут подумал, что они с Ли, наверное, очень устали после дороги. Жалко их будить. Может, пусть отдохнут?

Лэйн задумчиво свел бровки, а потом губы его расползлись в мечтательной доброй улыбке.

— Ладно, пусть спят, — согласно махнул рукой мальчик. — Они же теперь никуда от меня не денутся?

— Не денутся, — усмехаясь, подтвердил Дэррэк.

— Да и я тебе сейчас нужней, — деловито заявил Лэйн.

Дэррэк недоуменно приподнял бровь, а мальчишка, бережно погладив его по голове, лукаво шепнул на ухо:

— Грустный ты. Лечить тебя буду.

Рассмеявшись, Дэррэк крепко обнял ребенка, в который раз удивляясь широте его доброго, бескорыстного сердца и чистоте души.

— Чудо-целитель ты мой! — щелкнул он мальчугана по носу. — А у меня бородавки на носу не вырастут после твоего сеанса лечения?

Лэйн ехидно прищурился и неожиданно выдал:

— Разве что лосиные рога на голове.

Весело хохоча, Дэррэк подбросил ребенка вверх, не понимая, почему вдруг стало так хорошо и тепло на душе, словно удивительный огонь обогрел и приласкал и его.

— Давай я тебе лучше сказку расскажу, — предложил он мальчику.

— Про Раунга? — вскинувшись, сверкнул глазенками Лэйн.

— Про заколдованного дракона, — подмигнул ему Дэррэк, осторожно вышагивая по пылающей под ногами траве.

— Про дракона… — зачарованно потянул Лэйн. — Да! Хочу! А она с хорошим концом? — тут же поинтересовался он.

Дэррэк повертел по сторонам головой, дивясь расписывавшему особняк волшебству, после чего уверено кивнул:

— С очень хорошим.

* * *

Тяжелые веки никак не хотели открываться. Внутренний голос, всегда будивший Оливию на заре, сейчас бессовестно спал, упорно игнорируя пробивающиеся сквозь толстые задернутые шторы, яркие лучи полуденного солнца. Сложно было заставить себя проснуться и встать с постели, когда уснуть ей дали только под утро.

Приоткрыв один глаз, Ли вяло скользнула взглядом по комнате, медленно начиная приходить в себя.

Тишина, спокойствие и легкий полумрак.

Смятые скомканные простыни.

Разбросанная по полу одежда.

Рука властно и уверенно накрывшая ее грудь.

Жилистая нога, переброшенная через бедро.

Обнаженный и горячий мужчина, прижимающийся к ней со спины так, словно был ее продолжением.

Его дыхание щекотно шевелило волосы на затылке, колкими мурашками расползаясь по позвонкам, и, кажется, в этот момент Ли каждой клеткой чувствовала твердость его упругих мышц, сладостной пыткой дразнящих ее кожу.

Жар томной волной прокатился от ступней до макушки, и Оливия, рвано выдохнув, потянулась рукой к валяющейся в стороне подушке. Бесшумно подвинув ее к себе, охотница молниеносно крутанулась, вложив в ее в объятья Ястреба вместо себя.

Сонно замычав, герцог подмял под свое огромное тело мягкую обманку, потом, чему-то улыбнувшись во сне, вновь задышал ровно и спокойно, расслаблено распластавшись на постели.

Осторожно скатившись с кровати, Ли на цыпочках стала отступать к двери, напрасно пытаясь успокоить бьющее набатом сердце. Взгляд то и дело цеплялся за лежащего на кровати обнаженного мужа, и память бесстыдно воскрешала перед глазами откровенные прикосновения сильных рук, жгучие, сводящие с ума поцелуи и яростно-сладкие толчки его плоти внутри себя.

Тело не слушалось. Обессилевшее и обмякшее после сумасшедшей ночи, оно казалось чужим. Тянули и болели все мышцы. В ногах поселилась ватная слабость и внутри разливалась такая опустошающая лень, что не было сил ни что-то говорить, ни что-то делать.

Подобрав одежду, охотница трусливо выскользнула за дверь и, прислонившись к ней с обратной стороны, облегченно выдохнула, прижав к груди изорванное платье.

Близость с мужчиной кроме боли и стыда, оказывается, приносила невероятное наслаждение. Невыразимое удовольствие — порочное и грешное, горящее жарким хмелем в крови, возносящее до небес и опускающее на самое дно огненной бездны, в которой было так хорошо, что возвращаться обратно не хотелось.

В огромном напольном зеркале отразилось движение, и Ли, ярко сверкая глазами, уставилась на собственное отражение, не в силах отвести взгляда от своего обнаженного тела.

Подойдя ближе, она пригладила рукой свои спутанные и растрепанные волосы, дотронулась до полыхающих ярким румянцем щек, спустила ладонь от шеи к ключице, а затем медленно прошлась ею по контуру собственного тела.

С каким-то лихорадочным возбуждением и извращенным восторгом она водила пальцами по яркому свидетельству неистового мужского желания.

Он пометил ее, как дикое животное метит свою самку, заклеймил своими руками и губами, оставил на ней запах своей принадлежности и следы сумасшедшей похоти.

Алые пятна на груди, животе, шее, как клеймо: «Моя!»

Отпечатки от пальцев на бедрах: «Моя!»

Губы, распухшие от его поцелуев: «Моя!»

Тело, сладко ноющее от его ласк и его семя на ней: «Моя!»

Ли тяжело задышала, снова вспоминая огненное безумство прошедшей ночи, бесстыжие, горячие прикосновения и слова Касса — и память отозвалась сладкой болью внизу, внутри, там, где сейчас было так пусто и одиноко без него. В камине ярко вспыхнул огонь, жадно лизнув расслоившимися языками каменное нутро, бросив на белый мрамор пола россыпь тающих искр.

— Да что же это? — прижав ладони к пылающим щекам, прошептала охотница.

Метнувшись в купальню, она влезла в остывшую воду, заполошно смывая с себя запах страсти и запах оставившего его на ней мужчины.

Открыв шкаф, Ли наспех натянула на влажное тело первые попавшиеся под руку камизу и расшитое серебром блио, а затем суматошно вылетела из комнаты, помчавшись к Лэйну.

Переступив порог его комнаты, девушка растеряно замерла, изумленно распахнув глаза. От вида спящих в нежных объятьях Джедда и Грасси щеки залило краской стыда, и охотница, как ошпаренная, выскочила в коридор, не зная, в какую сторону бежать.

Только на лестнице она наконец смогла остановиться и перевести дух. Руки слегка подрагивали, передавая вибрации волнения по всему телу. Ли нервно сжала их в кулаки, судорожно размышляя, куда ей податься, чтобы спрятаться подальше. В нос ударил запах печеной сдобы, и охотница, радостно улыбнувшись, с облегчением пошла на кухню, зная, что теперь ей есть чем себя занять на весь день. Ей почему-то казалось, что проснувшийся муж не станет ее искать возле плит и сковородок. Смотреть в его глаза после произошедшего Оливии было невероятно стыдно и неловко.

Продолжение романа читайте в следующем файле

ФАЙЛ ТРЕТИЙ

Месть

Книга 2

Касс, гибко потянувшись, выбросил вперед руку и мгновенно открыл глаза, нащупав ладонью прохладную пустоту кровати. Приподнявшись на локте, он бегло осмотрел комнату, с досадой заметив, что Оливия исчезла.

Не захотела встречать новый день в его объятьях…

Сбежала…

Подарила бурную, полную страсти и огня ночь — и сбежала…

Тихо застонав, Касс бессильно упал на перину, конвульсивно скомкав в кулаках белые простыни.

Голова кружилась от запаха вереска и мяты, и мысли соскальзывали в слепую жаркую пустоту. Постель пахла ею, тело хранило ее запах, руки помнили ее нежность, губы уже скучали по ней. Касс уткнулся лицом в подушку, на которой остался след от ее головы, вдохнул неповторимый аромат любимой женщины, а потом с яростным рыком вскочил с кровати, подбирая разбросанную по комнате одежду.

Ввалившись на ее половину, он, как зверь, жадно принюхался в поисках своей огненной упрямицы. Тонкий ускользающий шлейф вереска плыл по комнате, лишая его воли и рассудка. Помешательство какое-то. Одержимость.

— Где ты, Лив? — прокрутившись вокруг своей оси, пробормотал герцог, выплевывая сквозь стиснутые зубы тихие ругательства. Нетерпеливо дернув на себя ручку двери, он быстро выбежал в коридор, съедаемый диким желанием отыскать и поговорить с нежной возмутительницей его душевного спокойствия.

Прислуга испуганно отшатывалась в стороны, глядя на лихорадочно носящегося по замку хозяина, заглядывавшего во все двери.

Всю ночь в доме творилось что-то странное: взбесившийся огонь вырывался из каминов, рисовал на стенах дивные картины и вензеля, стелился по полу жаркой рекой. Никто не понимал, что происходит. И утреннее поведение герцога еще больше подстегивало их суеверный страх, вызывая безотчетное желание спрятаться подальше в подвалы, как в лихие времена его бесконтрольного буйства после смерти семьи.

Касс злился.

Бестолковые слуги глупо мямлили и невнятно мычали, утверждая, что не видели его жену со вчерашнего вечера. Кровь бурлила в жилах герцога, гневно стучала в висках и голове, заставляя напрягать мужчину все органы чувств.

Спустившись по лестнице, он хотел выйти на улицу и обойти парк, окружавший особняк, как вдруг на миг замер, внимательно прислушиваясь к своему тяжело бьющемуся сердцу. Запрокинув голову и громко рассмеявшись, он пошел на его зов, точно зная, где сейчас находится его растревоженная и растерянная женщина. Глупец. Болван. Бестолочь. Как же он мог не понять? Как мог не почувствовать? Он искал метку на своем теле, а она все это время была у него на сердце. Знак синта связал ее кровь с его сердцем. Вот почему связь не убила их! Метка выбрала то, что не принадлежало эгрэгорам — огненное сердце дракона.

Остановившись перед входом на кухню, Касс жадно глотнул воздух, не в силах совладать с охватившим тело горячим нетерпением от предстоящей встречи с женой. Мягко и пружиняще, как огромный кот, он шагнул внутрь, восторженно засмотревшись на склонившуюся над столом Оливию.

Солнечный свет золотил волосы на ее затылке, сияющим нимбом окружая светлую голову. Тонкие руки быстро и умело шинковали какие-то овощи, и в такт их движению мерно колыхались рукава ее совершенно потрясающего платья.

Тонкого, молочно-белого, расшитого искусным серебряным узором, ладно подчеркивающего стройную женскую фигуру. В глубоком квадратном вырезе заманчиво улеглись нежные полушария груди. Жадно глядя на них, Касс сглотнул и негромко позвал:

— Лив.

Уронив нож, Оливия подняла голову, растерянно хлопнув своими наивно-голубыми глазами.

— Ты что-то хотел? — испуганно глядя на Касса, дрожащим от волнения голосом поинтересовалась она.

…- Тебя… — ответили его глаза. — Тебя… — беззвучно прошептали его губы.

В очагах яростно вспыхнуло пламя, сорвав с котлов крышки и с шипением выплеснув на горящие угли воду.

Тарга в ужасе отступила назад, глядя на то, как вокруг стоящих друг напротив друга хозяев медленно поднимается стена огня, состоящая из перевитых огненных символов и узоров.

— Выйди, — приказал служанке Касс, не разрывая с женой зрительной связи.

Кухарка, подхватив юбки, стремглав вылетала из кухни — подальше от хозяев и устроенной ими огненной феерии.

Касс протянул руку, легонько дотронувшись до бархатистой щеки Оливии, осторожно погладил пальцем припухшие губы, блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением теплой нежности в его ладони, и сердито прошептал:

— Никогда больше не смей убегать из нашей постели.

Ли почувствовала, как огонь заливает щеки, ползет за шиворот, растекается по груди и животу, оседая в ногах горячей тяжестью непонятного томления.

— Ты просил остаться только на одну ночь, — еле слышно пролепетала она и едва не задохнулась оттого, какой откровенно-алчный и голодный блеск появился в глазах мужа.

Медленно-медленно, продолжая удерживать взглядом, он покачал головой из стороны в сторону, а затем произнес:

— Не отпущу, — осторожный шаг вперед и…

Все, что успела сделать Оливия, прежде чем губы Касса обрушили на нее свою сокрушающую силу — это глубокий вдох.

— Больше не отпущу, — на секунду перестав терзать ее рот, прошептал он. — Не смогу. Неужели еще не поняла?

Он запустил руки в ее волосы на затылке, сжал в кулак и осторожно коснулся губами лба девушки, подрагивающих век, а потом стал покрывать поцелуями ее лицо, жадно, торопливо, рвано выпуская воздух, что-то тихо и сердито бормоча.

— Ты моя, Лив. Моя! Подруга. Напарница. Жена. Женщина. Любовница… У тебя был шанс уйти от меня до сегодняшней ночи, больше я тебе его не дам.

— Ты обещал, что… — жадные губы не дали ей договорить: они все целовали, целовали, целовали… жарко, сладостно, нежно, исступленно горячо, пока у Ли не подкосились ноги и она не повисла в руках обнимающего ее Ястреба.

— Обещал… — выдохнул в ее лицо Касс. — Все изменилось, Лив. Скажи, глядя мне вглаза, ты теперь сможешь так просто уйти?

Она закусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются глупые слезы.

— А если я тебя попрошу остаться? Вот так, — Касс поцеловал тонкую жилку, пульсирующую на шее, нежно провел языком до подбородка, — И так, — поймав ее ладонь, он захватил губами дрожащие пальцы, целуя каждый проникновенно и жарко.

— Не надо… — всхлипнула она, чувствуя, что начинает плавиться от его жгучих прикосновений, нежных слов и низкого с хрипотцой голоса.

— Почему, Лив? — надавив большим пальцем на ее губы и очертив подушечкой их контур, мягко спросил он. — Разве я сделал тебе больно?

— Нет.

— Ты меня боишься?

— Нет.

— Тогда чего ты боишься, огненная моя?

— Себя, — отчаянно выдохнула Оливия.

Касс понимающе улыбнулся, а потом, подняв на руки, стал осыпать нежными долгими поцелуями ее губы, подбородок, шею, плечи. И пока нес через весь дом, ловил себя на мысли, что с каждым прикосновением к ней все сильнее теряет голову, испытывая ненормальное, безотчетное желание остановиться и наброситься на нее, как сумасшедший. И плевать на слуг, на приличия и то, что потом вся челядь будет судачить и перешептываться…

Плевать на все и вся, лишь бы видеть в ее глазах свое отражение и чувствовать, как бьется у его груди ее сердце.

* * *

Двери закрылись сами собой. Это была магия. Ли ощущала ее кожей.

В глазах поставившего ее на пол Касса полыхнуло голодное зеленое пламя.

Взгляд стал тяжелым, жарким, откровенно-мужским. Он мягко положил ладони на плечи Оливии, осторожно спустив с них платье, и охотница невольно вскинула руки, прикрыв собственную наготу. Не смея трогать ее дальше, Ястреб отступил на шаг и тихо произнес:

— Одно твое слово — и я уйду. Ты хочешь, чтобы я ушел?

Ли обреченно вздохнула и, опустив глаза, отрицательно качнула головой.

— Правда? — мужчина оказался рядом так быстро, что Оливия не успела опомниться, как теплые пальцы нежным ветром заскользили по ее обнаженной спине, ласково погладили лопатки, плечи, затылок. — А чего ты хочешь, огненная моя? — прошептал ей на ухо Касс, и от его тягучего соблазняющего голоса по телу пробежала будоражащая волна дрожи.

— Не знаю, — тихо всхлипнула Ли, когда губы мужа мягко коснулись ее плеча.

— Этого? — с улыбкой в голосе спросил он. — Или этого? — спустился легкими поцелуями от плеча к ее груди Касс.

— Да, — задохнулась от острых, пронизывающих тело волн удовольствия Оливия.

— А меня? Меня ты хочешь? — обняв ладонями ее лицо и заглянув в глаза, пророкотал Касс.

— Хочу, — устав бороться с захлестывающими ее эмоциями, бессильно опустила руки Ли. Секунды плавились плачущими свечами, тишина мягко падала на плечи шелковой кисеей исступленно целующимся супругам — и огненные цветы беззвучно распускали в воздухе свои бутоны, превращая комнату в прекрасный пылающий сад и порхающих

по нему пламенных мотыльков.

Касс нежно перебирал светлые пряди ее волос, пропуская сквозь них искрящиеся потоки магии, и они росли под его пальцами — светлой рекой текли по плечам Оливии, золотым водопадом осыпая ее тело.

Подняв жену на руки, Касс дошел с ней до кровати и опустился на край.

Усадив Оливию между своих ног, он прижал ее спиной к своей груди, а потом взял в руки скрипку, лежавшую поверх покрывала.

Смычок задел струны.

Инструмент длинно и протяжно вздохнул, и по воздуху поплыла тихая мелодия — тонкая и хрупкая, как прозрачные кружева. Она дышала нежностью и любовью, светлой грустью и теплой меланхолией. Ими пронизаны были каждая нота, пассаж и аккорд.

Скрипка играла светлый минор, но в ее пронзительном голосе звучали надежда и очищение. Музыка лилась сквозь тесно прижатые друг к другу тела мужчины и женщины, прошивая их тонкой незримой нитью живого эфира, оплетая светом и теплом, даруя радость и покой.

Оливия, откинув назад голову, опустила ее на плечо мужа, и пальцы Касса, отложив затихший инструмент, теперь плавно скользили по спине и плечам девушки, мягко чертили узоры на груди, ласкали затвердевшие соски, гладили нежную кожу между бедер.

Губы герцога томительно жарко целовали шею, плечи, затылок охотницы. Он шептал что-то неразборчивое, нежно-глупое, зачаровывая своим невероятным голосом ее душу и тело, и она льнула навстречу его сильным, умелым рукам, желая большего, требуя новой порции ласки еще, еще и еще…

Комната пылала всеми оттенками алого и золотого. Огненные мотыльки взлетали вверх, превращаясь в диковинных птиц, таяли серебряным туманом и осыпались на страстно сплетающихся на постели супругов сверкающим дождем.

— Какая же ты красивая, Лив, — путая ее волосы, зарываясь в них руками, губами и лицом, разгорячено прошептал Касс. — Какая же ты… Лив… — выдохнул он, так и не сумев подобрать слов, чтобы выразить все, что чувствовал. Вместо него теперь говорило его тело. Мучительно медленно двигаясь в ней, он смотрел в ее глаза и ловил чутким слухом тихие стоны, словно вырывающиеся из-под смычка ноты, а потом, закрывая глаза, восхищенно слушал музыку ее разгорающегося желания. Чувствовал ее каждой своей клеткой и мышцей — всеми фибрами своей открытой настежь только для нее души.

И в какой-то момент он даже не понял, как сущность нелюдя взяла над ним верх и теперь, дорвавшись до своей вин эль корро, брала то, что принадлежало ей по праву. А его женщина без робости и принуждения целовала потемневшее нечеловеческое лицо, позволяя грубым, но таким осторожным рукам вожделенно трогать и ласкать ее тело, безоглядно отдаваясь гортанно рычащему, обезумевшему от страсти нелюдю.

Впервые в жизни Касс чувствовал что-то подобное, впервые в жизни женщина принимала его таким, какой он есть — без страха, без сожаления и оглядки, и впервые в жизни он, достигнув пика, не смог сдержаться — кричал от удовольствия. Стонал, как безумный, от невыносимого блаженства, огнем разлившегося по телу, а потом, бессильно накрыв собой нежное тело Оливии, лежал, не в состоянии пошевелиться, ощущая полное единение со своей женой.

Абсолютную гармонию…

Живительный глоток счастья, доставшийся ему такой дорогой и непостижимой ценой.

* * *

Что-то гипнотическое было в неспешном движении пальцев мужчины, нежно и рассеянно рисующих на спине Оливии линии и круги. Словно он выводил на ее коже какие-то магические руны подчинения, заставляя покорно лежать у него на груди.

Чувствуя, как гулко бьется у виска сердце мужа, Ли упрямо не решалась поднять голову и посмотреть ему в лицо. Мучительное смущение охватывало все ее естество, стоило только подумать, что нужно будет еще и о чем-то с ним говорить. Щеки пылали ярким румянцем, и этот стыд казался охотнице глупым и неуместным, учитывая то, что она позволяла мужу с собой делать всего несколько минут назад. Всевидящий, и это при свете дня, когда в доме никто не спал! Хотелось зарыться носом в подушку и с головой укрыться одеялом, но ни того, ни другого рядом не было — только Ястреб, крепко и бережно удерживающий ее в своих объятьях.

На стенах догорали огненные узоры, истаивая и растворяясь, словно снег по весне, и все произошедшее казалось Оливии странным сном, от которого она никак не могла очнуться.

Рука Касса неожиданно легла ей на затылок, затем, откинув с плеча волосы, щекотно погладила скулу, подбородок, и Ли, затаив дыхание, закусила губу не зная, как реагировать на его прикосновения дальше.

Грудь мужчины энергично затряслась под ее щекой, как будто он беззвучно смеялся. Осторожно покосившись на лицо герцога, Оливия наткнулась взглядом на лучащиеся весельем зеленые глаза мужа и расползающиеся в широкой улыбке губы. На секунду охотница даже подумала, что это кто-то другой, так не похож был этот сияющий от счастья мужчина на угрюмого и сдержанного Черного Ястреба.

— Что смешного? — обижено буркнула Ли, стыдливо кутаясь в пелену собственных волос и не оставляя бесплодных попыток слезть с кровати.

Легко удерживая жену в руках, Касс приподнялся, пристально разглядывая ее лицо. Охотница повернула к нему голову — и тут же пожалела, потому что взгляд мужчины стал таким откровенным, что тело мгновенно окатило волной жара.

— Ничего смешного, — ласково шепнул Касс, мысли которого все время уходили в какое-то веселое русло.

В голову вдруг пришло, что на нем лежит очаровательный, голый, смущенный дракон — и смех стало невозможно сдерживать.

— Что это? — не знающая куда спрятать глаза, Оливия отвернулась к стене, обнаружив на полке шкафа пульсирующий красный огонек.

С лица Ястреба мгновенно съехала улыбка, и, недовольно скривившись, он сообщил:

— Магрид. Требует выйти на связь.

— Вы так с ним общаетесь? — цепляясь за эту тему как за спасительную соломинку, спросила Ли, лишь бы не говорить с мужем о том, что между ними было.

Он вдруг заразительно улыбнулся, а потом стремительно вскочил с кровати и, кажется, совершенно не стесняясь собственной наготы, протянул Оливии руку:

— Пойдем, покажу!

Заметив, как щеки жены, полыхнув пунцовым цветом, расцвели словно маки, он сдернул с кровати простыню, обернул ее вокруг тела девушки, после чего завязал узлом на груди.

— Так лучше? — насмешливо спросил Оливию Касс и, не дав ей опомниться, потащил следом за собой к противоположной от кровати стене.

— Куда мы? — испугалась Оливия, когда Касс, открыв замаскированную под деревянную панель дверь, повел ее тайным проходом, на ходу зажигая магические светильники на стенах.

— Увидишь, как работает связь с царем, — пояснил Касс, дойдя до небольшой темной комнаты, в центре которой на высоком постаменте находился огромный, тускло пульсирующий кристалл.

Поставив Оливию у стены в стороне от кристалла, герцог, резко наклонившись, пылко поцеловал ее в губы и с улыбкой в голосе попросил:

— Стой здесь и ничего не говори. Я быстро.

Касс прижал к поверхности кристалла ладони — и острые грани внезапно поплыли под ними, являя взгляду перекошенное от злости красноглазое лицо венценосца.

— Ты почему не отвечал на мои послания и не выходил на связь, щенок? — без лишних предисловий разъяренно начал Магрид.

— Гав! — весело произнес Касс, и Оливия от неожиданности вздрогнула.

Магрид изумленно уставился на откровенно издевающегося над ним нелюдя, а затем зашелся такими отборными ругательствами, о существовании которых охотница даже не подозревала.

— О… — выслушав длинный монолог царя, довольно потянул Касс. — Кажется, мне удалось тебя довести до белого каления. Приятно… Нет, ну приятно!

— Чтобы через полчаса был во дворце, паяц! — рявкнул Магрид. — И объясни, что происходит с твоим особняком?

— А что с моим особняком? — недоуменно полюбопытствовал Касс.

— Почему он горел в огне всю ночь и весь день? — злобно выплюнул в ответ царь.

— Так защиту новую испытывал, — не растерялся герцог.

— Какую еще защиту? — негодуя, прогудел Магрид.

— Отменную защиту, — нагло подмигнул ему Ястреб. — «Хрен войдешь» называется!

— Ты что, пьян? — обмер венценосец, тревожно разглядывая улыбающееся лицо любимца.

— А я на заслуженном отдыхе. Имею право, — не стал отрицать Касс. — Я больше не маршал Аххада. Дисциплину могу и не соблюдать.

Магрид свирепо что-то пробормотал себе под нос и резко выкрикнул:

— Хорошо! Твоя взяла! Возвращайся на службу!

— Какая щедрость, — с издевкой поддел его Касс. — А как же делание наследника? Я, может, только во вкус вошел…

— Нэсс объявился, — раздраженно сообщил Магрид. — Он нашел Дюранда. Им нужна твоя помощь. Возьмешь войско и отправишься в Грэммодр.

— Когда? — уже спокойно спросил герцог.

— Чем раньше, тем лучше. Придешь, все обсудим.

— Хорошо.

Магрид одарил Ястреба укоризненно-недовольным взглядом, а потом, размыкая связь, повелительно гаркнул:

— И проспись, прежде чем явиться во дворец!

Касс убрал с потухшего камня ладони и многозначительно хмыкнул:

— Просплюсь, обязательно просплюсь.

Повернувшись к Оливии, он несколько секунд с легкой улыбкой разглядывал ее растрепано-смущенный вид, испытывая огромное желание затащить ее обратно в постель, но, к сожалению, времени на это у него сейчас совершенно не было. Сейчас…

— Пойдем, — ухватив жену за руку, Касс быстро потащил ее в обратном направлении.

— Куда? — испуганно вскинулась Оливия, путаясь в простыне и семеня за ним следом.

Вместо ответа Касс резко притянул ее к себе, поцеловав так, что у охотницы подкосились ноги.

— Мыться, поднимать Лэйна, завтракать и в путь, — пророкотал герцог, медленно развязывая узел у нее на груди.

Ли судорожно вцепилась в края простыни, отрицательно мотнув головой.

— Так и полезешь в купель в простыне? — тихо и насмешливо спросил Касс.

— Н-нет, — стала заикаться Ли. — Я сама сниму… у себя…

— У себя? — герцог удивленно приподнял бровь, затем сообразив, что жена собралась ретироваться на свою половину, ласково провел рукой по ее волосам. — Твое место здесь, Лив, рядом со мной. Ты разве не поняла? Моя купель в два раза больше, — проникновенно зашептал он, захватывая в ладони лицо охотницы. — Хватит на нас двоих.

— Можно, я пойду к себе? — уперлась в его грудь ладонями Ли. — Ты обещал, что не будешь меня ни к чему принуждать…

Касс замер, осторожно выпустив жену из рук. Он не ожидал от нее такой реакции. Принуждать? Разве она была не согласна?.. Или он слишком давит на нее?

— Хорошо, — сдерживая рвущуюся из груди досаду, кивнул Касс. — Я зайду за тобой через полчаса. Тебе хватит?

— Хватит, — кусая губы и пряча глаза, обронила Ли.

Дергано кутаясь в злосчастную простыню, она выскользнула в дверь, ведущую в ее спальню, оставив Касса недоумевать в мрачном одиночестве.

Настроение пропало.

Он, видимо, поторопился с выводами.

С чего он решил, что раз она пустила его к своему телу, то впустит и в свою душу? Она не любит его. И какой бы жаркой и страстной ни была сегодняшняя ночь, это не изменит правды: она не любит его…

Мазнув взглядом по разворошенной постели, на которой еще несколько минут назад он лежал вместе Оливией, Касс тяжело вздохнул, загоняя подальше серые мысли. Возможно, он торопится и слишком многого от нее хочет. Еще вчера он не рассчитывал даже на то, что она позволит прикоснуться к себе, а сегодня ждет, чтобы полюбила после одной ночи близости…

Глупо.

Надо уметь довольствоваться тем малым, что подарила судьба. Касс отчетливо это понимал, но так хотелось большего! Всего и сразу: сбившегося дыхания от мимолетного прикосновения и взгляда; огня в крови после жарких поцелуев; откровенного желания в глазах; пьянящей эйфории в моменты единения тел и душ. Она именно так действовала на него, и Касс хотел от Оливии взаимности. Потому что расставаться с ней он не собирался. Касс хотел жить. Упрямо и жадно хотел жить вместе с ней, Лэйном и детьми, которых она ему подарит. Неужели он не заслужил это право на счастье? Ведь он любит ее. Любит… И это все искупает. И его маленькую хитрость, и его эгоистичное желание удержать ее любой ценой… он просто не может ее отпустить. Ведь она пришла сама. Сама… И отдавалась ему с такой страстью, что у него кровь закипала в жилах. И ей было хорошо. Касс видел, чувствовал. А значит, есть шанс. Если его приняло ее тело, значит однажды примет и сердце.

Успеть бы только…

И ничего не испортить…

Крутанувшись, герцог нехотя направился в купальню, стараясь не думать о том, что собирался понежиться в теплой воде вместе с Оливией. Кожа впитала в себя ее запах и до сих пор хранила следы ее нежных рук. Смывать с себя память об ошеломляющей близости с женой Кассу не хотелось.

* * *

Оливия влетела в свою комнату и, рвано глотая воздух, которого ей в присутствие мужа почему-то все время не хватало, бессильно закрыв глаза, оперлась о стенку.

Всевидящий, какой стыд! Магрид сказал, что пылающий дом герцога видел весь Азаандар. А значит… Все слуги в доме всю ночь и весь день тоже это видели. Вдруг вспомнилась Тарга, в страхе выбежавшая из кухни, когда туда вошел Касс, и охотнице захотелось провалиться под землю.

Открыв глаза, она отчаянно пожалела, что не провалилась. Напротив нее, широко распахнув глаза, с какими-то глупыми улыбками на лицах стояли Марси и Фэлис.

Нет, только не это, едва не взвыла Оливия. Охотница отчетливо представила себе, как выглядит со стороны: голая, раскрасневшаяся, со спутанными волосами и укутанная в простыню, взятую с кровати Ястреба. Только дурак не поймет, что она делала в спальне мужа, а учитывая то, с какой скоростью среди слуг разносятся сплетни о хозяевах, к вечеру весь особняк будет обсуждать их с герцогом огненные отношения.

— Госпожа, вам помочь? — смущенно зардевшись, поинтересовалась Марси.

— Нет, спасибо, я сама. Вы свободны! — процедила сквозь зубы Ли и, уткнувшись взглядом в пол, поплелась в купальню.

— А как же ваши волосы? — разочаровано воскликнула Фэлис.

— Что мои волосы? — испуганно вздрогнула Оливия, повернувшись к девушкам.

— Надо будет красиво заплести. Они у вас теперь такие длинные, — краснея и заламывая пальцы, пояснила служанка. — Вы ведь одна не справитесь.

— А наряд какой вам приготовить? — робко встряла Марси. — Этот, очевидно, хозяину не понравился, — густо покраснев, добавила девушка.

Ли заметила в руках служанки изорванное в порыве страсти Ястребом платье, и слова застряли в горле. Да что же за невезенье-то такое?

— Я все сделаю сама, — желая быстрей выпроводить прислугу, нетерпеливо махнула рукой Ли. — Ступайте. Я позову, если понадобитесь.

Явно огорчившись, Марси и Фэлис понуро склонив головы, покинули спальню, вызвав у Оливии громкий вздох облегчения. Убедившись, что осталась одна, охотница, отбросив простыню, пошла купаться. Не хватало еще, чтобы служанки видели, как красочно и обстоятельно расписал ее тело этой ночью муж своими поцелуями. Одно дело, когда они двое знают о том, что произошло между ними — и совершенно другое, когда об этом становится известно абсолютно всем.

Выбравшись из воды, Оливия наспех выкрутила намокшие и ставшие невероятно тяжелыми волосы. От внезапного прозрения тело вновь обдало волной жара. Да глядя на ее доходящую едва ли не до щиколоток пшеничную копну, все сразу догадаются, кто ее отрастил и зачем!

Метнувшись в спальню, охотница схватила подаренный мужем скайрим и, встав у зеркала, безжалостно резанула им мокрую косу. С плеч словно груз упал. Из отражения на нее смотрела прежняя Оливия, немного взъерошенная и возбужденно сверкающая глазами, но совершенно точно не та женщина, что всю ночь так жадно и нетерпеливо выгибалась навстречу смелым ласкам Ястреба. Ли и представить себе не могла, что на такое способна!

Она успела надеть брюки и рубаху и взяться рукой за дублет, когда в комнату без стука вошел герцог. Остановившись на пороге, он, недовольно прищурившись, уставился на ее короткие волосы.

— Опять долго сохнуть будут? — скрипнув зубами, как-то очень нехорошо поинтересовался он.

— Ага, — кивнула Ли, завороженно наблюдая за тем, как мужчина хищно и опасно двигается ей навстречу. Она так привыкла к его походной одежде, что сейчас поймала себя на мысли, что любуется его статной фигурой, облаченной в элегантный темно-серый костюм. Он вдруг оказался очень близко, Ли даже среагировать не успела. Сильная рука властно прижала ее к жесткому мужскому телу, и тихий, посылающий волны дрожи по всему телу голос спокойно пообещал:

— Еще раз обрежешь — отращу до самых ступней, а потом свяжу тебя…

Оливия изумленно подняла голову, недоверчиво вглядываясь в лицо мужа, на котором блуждала странная самодовольная ухмылка.

— Голую, — наклонившись, проникновенно прошептал он ей в самое ухо, прочертив указательным пальцем теплую дорожку от скулы до ключицы. — И буду любоваться, пока не надоест.

Тело Оливии податливым воском предательски оплавилось в его руках, сердце бешено прыгнуло в груди, и горячая мучительная истома жгутом стянула мышцы внизу живота.

В канделябрах с треском зажглись все свечи.

Камин выплюнул сгусток огня.

Алая спираль, обвив тела супругов, ударилась в потолок и осыпалась им на головы золотистыми тающими точками.

На мгновение замерший Касс придирчиво оглядел комнату из-под высоко вздернутой брови, а затем лицо его медленно стало расползаться в блаженной улыбке.

— Так вот ты какая… — нежно касаясь губами лба Оливии, он сжал ее в своих объятиях еще сильней. — Огненная моя…

Касс впал в транс. Он вдруг отчетливо-ясно понял, что ей нравятся его прикосновения и слова! Это от того, что он пообещал с ней сделать, она вспыхнула как факел. Там, за этой личиной робкой девочки прятался огненный дракон — необузданный, страстный, безудержный, еще не осознающий всю силу своей огненной сути. В день, когда Касс его получит всего без остатка — гореть будет весь Азаандар.

Надо убираться отсюда сегодня же. Не хватало еще, чтобы их с Оливией отношения стали достоянием столицы. Эту ночь Касс намеревался провести с женой вместе, и лишние свидетели ему были не нужны.

— Пойдем к Лэйну, — не дав Оливии забивать себе голову ерундой дальше, Касс обнял ее за плечо и, прижав к боку, повел прочь из комнаты. — Я после завтрака отправлюсь к Магриду, а ты собирай вещи. Когда вернусь, возьмем Лэйна и полетим в Ястребиный Коготь.

— Полетим? — Ли остановилась, вопросительно уставившись на герцога.

— Слуг и Дэррэка отправим с обозом, который будет везти тело матери. А сами полетим, — утвердительно кивнул Касс. — Тебе, правда, придется тащить на себе троих. Полагаю, Джедд без Грасси ехать не согласиться. Но ты же у меня большая девочка? Выдержишь? — задорно подмигнул Оливии он.

— А ты?

— Что я?

— А ты кого нести будешь? — подозрительно нахмурилась Оливия.

— А я буду нести наши вещи, — нагло улыбаясь, заявил Касс.

— А ты не надорвешься? — опешила Ли. — А то, может, мне еще и тебя понести?

— Отличная идея, — воскликнул Ястреб. — Ты же на мне каталась.

Заметив, что жена начинает медленно закипать от гнева, Касс перестал над ней подшучивать.

— Ну, извини! Если бы у меня в обороте были такие габариты, как у тебя, я бы и пятерых на себе повез. Но я могу посадить на себя только Лэйна, а его одного без присмотра оставлять опасно. Не согласна?

Оливия мгновенно выпустила пар, поскольку доводы Ястреба показались ей неоспоримыми.

— Тебя не повезу, — злобно буркнула она. — Обойдешься.

— Злюка огненная, — изобразил обиду Касс и тут же рассмеялся. Он был доволен. Напряжение, возникшее с утра между ним и женой, в ходе перепалки незаметно ушло, а мечущая искры из глаз Оливия устраивала его куда больше, чем та, что все время норовила от него куда-то спрятаться. Идти с ней по дому вот так, просто придерживая за плечо и непринужденно болтая, было невероятным удовольствием. Касс и подумать не мог, что такие мелочи могут доставлять столько радости.

Добравшись до комнаты Лэйна, Касс открыл двери, пропуская жену вперед, и с порога был оглушен громким воплем мальчишки, никак не соответствующим тому плачевному состоянию, в котором он вчера пребывал.

— Касс, Ли, где вы ходите так долго? — возмущался Лэйн. — Я здоров совершенно, а они меня из кровати не выпускают. Говорят — Касс сказал лежать! — сердито ткнул пальчиком в Джедда и Грасси он.

— Это кто тут у нас такой здоровый? — раскинув руки, герцог принял в свои объятия ребенка, обхватившего его ногами и руками, как обезьянка. Поцеловав мальчишку в лоб и просмотрев его ауру, Касс, к своему удивлению, понял, что мальчик действительно полностью восстановился. — И как это ты умудрился так быстро прийти в норму?

— Так огонь волшебный всю ночь в доме горел! Ты разве не видел? — восторженно начал Лэйн.

— Прямо-таки и волшебный? — состроил недоверчивую гримасу Касс.

— Волшебный! — захлебываясь от переполняющих его эмоций, всплеснул руками мальчик. — Он превращался в зайцев, птичек, мотыльков. А еще росла огненная трава, деревья, и по стенам ползли цветы! Неужели не видел? Ты что, как Джедд с Грасси, все проспал?!

— Конечно, видел, — вдруг сообщил Касс и, покосившись на Оливию, коварно ей улыбнулся.

— Это мы с Лив сделали!

— Вы с Лив? — не поверил Лэйн. — А как? А зачем? — мгновенно посыпал вопросами ребенок, повернувшись к Оливии.

Ли метнула в Ястреба испепеляющий взгляд и готова была поклясться, что в этот момент в его глазах вместо должного стыда появилось какое-то отвратительно-довольное выражение.

— Как зачем? — невозмутимо заявил герцог. — Мы с Лив устанавливали на дом новую защиту, чтобы никакой злодей сюда больше не проник. Ты, кстати, расскажешь мне, кого ты видел возле особняка? — осторожно поинтересовался он.

Лэйн сник. На лице ребенка отразилась широкая гамма эмоций, и Касс, ласково погладив его по голове, успокаивающе произнес:

— Все хорошо, Лэйни. Ты все сделал правильно. Не надо себя ни в чем винить. Я тобой горжусь.

Лэйн, издав пронзительный вздох, порывисто бросился мужчине на шею, крепко обнимая и прижимаясь к нему всем телом. Касс нежно гладил его по спине и не мог сдержать счастливой улыбки, таким трогательным и родным показался ему этот жест ребенка.

— Ты другой, — вдруг шепнул ему на ухо Лэйн.

— Как это — другой? — не понял Касс.

— Не знаю, — светло улыбнулся Лэйн. — Не могу объяснить, но ты другой. У тебя сердце по-другому бьется, — таинственно сообщил мальчик. — Раньше оно плакало, а сейчас танцует.

— Это потому, что я очень рад тебя видеть, — осевшим голосом поведал Кассэль, подняв на Оливию сияющий счастьем взгляд. Сделав короткий шаг ей навстречу, герцог обнял охотницу за талию, притянув к себе и Лэйну. — Мы с Лив очень рады тебя видеть. Ты и представить себе не можешь, как нам тебя не хватало!

— А уж мне как, — пожаловался Лэйн. Звонко поцеловав охотницу, он вытянул из-за пазухи шнурок с зубом карука, протянув его девушке. — Он меня спас, — с гордостью произнес мальчик. — Если бы не он, меня бы черное чудище убило.

Касс, мгновенно посерьезнев, усадил ребенка на кровать, пристроившись рядом.

— Ну-ка, расскажи мне, как выглядел тот, кого ты видел?

— Я не совсем знаю, как он выглядит, — озадаченно потер рукой лоб Лэйн. — Я видел его внутренним зрением. Хотел посмотреть, какое у него сердце. А он напал на меня!

— Как напал? — нахмурился Касс.

— Он мой домик ломал. Он очень сильный, — мальчишка нервно передернулся от пробежавшего по спине озноба.

— Понятно, значит, пытался влезть в твой разум. Менталист, — констатировал факт герцог.

— А потом он почему-то оказался бабулей, — недоуменно пожал плечиками Лэйн. — Но у того, что был на улице, сердце было мужское. Я точно знаю.

— Бабулей? — обмер Касс. — Ты видел его в Антэль?

Лэйн сбивчиво стал рассказывать события последних дней, и чем больше он говорил, тем мрачнее становился герцог.

— Это то, что я думаю? — спросила Оливия у Ястреба, когда он, поднявшись с кровати, подошел к окну и, заложив за спину руки, угрюмо уставился невидящим взглядом в одну точку. Не дождавшись от него ответа, она шепотом спросила: — Откуда в Азаандаре эгрэгор? Это ведь эгрэгора описывает Лэйн?

— Не знаю, Лив. Не знаю… — тяжело вздохнув, ответил Касс. Развернувшись к жене, он обнял ее за плечи. — Надо убираться отсюда, Лив. Я к Магриду, а вы завтракайте без меня, собирайтесь и ждите моего возвращения.

— Почему ты решил, что в Ястребином Когте безопаснее? — удивилась охотница.

— Потому, что если это эгрэгор, он не сможет выбраться из Азаандара. Его барьер не пустит. А если человек, то мой замок слишком хорошо охраняется, чтобы туда мог проникнуть посторонний. К тому же, я по приезду проверю всех слуг.

— Ты надолго? — видя, что муж собрался уходить, поинтересовалась Ли.

Касс поцеловал в макушку Лэйна, потом, повернувшись к ней, стремительно обнял.

— А ты будешь по мне скучать? — лукаво улыбнулся он.

— Вот еще, — изобразив на лице смертную скуку, заявила Ли. — Просто спросила.

— А я буду, — наклонившись, Касс нежно коснулся надутых губ жены. — Уже скучаю. Вернусь так быстро, как смогу, — широким и быстрым шагом он направился к выходу, и только когда за ним закрылась дверь, Оливия позволила себе легко улыбнуться.

— Вы помирились? — внимательно разглядывая охотницу, с улыбкой глядящую вслед Кассу, спросил Лэйн.

— Мы и не ссорились, — смутилась Ли, усаживаясь рядом с ребенком.

— Ты же говорила, что ненавидишь его? — лукаво склонил к плечу голову мальчишка.

— Так то когда было… — потянула Оливия. — Тебе ведь тоже он сразу не понравился?

Лэйн согласно кивнул, а потом мечтательно вздохнул:

— Я просто не знал, какой он на самом деле.

— И какой? — девушка ласково погладила мальчика, с нежностью глядя в его сверкающие глаза.

— Самый лучший, — улыбнулся Лэйн. — И ты у меня самая лучшая. И Джедд с Грасси… — мальчик махнул рукой куда-то в сторону двери, явно намекая на рыжую парочку, которая тактично покинула комнату во время беседы Касса с Лэйном. — Это так хорошо, когда у тебя есть семья!

Ли прижала к себе русую голову мальчика, ласково взъерошив его волосы.

— Конечно, хорошо.

— И мы теперь никуда от Касса не уйдем? — вопрошающе распахнул глаза Лэйн.

Оливия беспомощно моргнула, и сердце часто-часто забилось в груди. Она и забыла о своем обещании герцогу остаться с ним всего на год. От мысли, что она может больше его не увидеть, внутри вдруг все болезненно сжалось в горячий узел, и девушка изумленно замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Что это?

Неужели она привязалась за это время к мужу настолько, что мысль о расставании с ним причиняет боль?

Да и как она сможет теперь разлучить их с Лэйном? Как сможет забрать у Ястреба мальчика, которого он любит всем сердцем?

А Джедд с Грасси?..

Ли схватилась рукой за голову. Дыхание перехватило. Казалось, что она остановилась на перепутье дорог, не зная, в какую сторону ей идти. А нужно ли? Нужно ли куда-то идти? И зачем?

— Ли, тебе плохо? — тревожно замер мальчик.

— Нет, что ты, — рвано глотнула воздух охотница. — Заболтались мы тут с тобой, — натянуто улыбнулась она, — а нам еще собраться надо.

— Куда собраться? — уточнил Лэйн.

— В Ястребиный Коготь. Вот вернется Касс и полетим!

— Как это «полетим»? — вытаращил глазенки Лэйн.

— Эм, — растеряно запнулась Ли, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки, но совершенно не нашла ее у безмолвных стен. — Тут выяснилось… В общем, оказалось…

Когда мы были в Грэммодре… — охотница никак не могла подобрать нужной ей емкой фразы, чтобы пояснить ребенку, что она вроде как не совсем человек.

— А вы мне что-то из Грэммодра привезли? — к слову вспомнил об обещанном сувенире Лэйн.

Ли радостно улыбнулась, быстро сообразив, как преподнести ребенку новость.

— Привезли, — кивнула она. — Можно и так сказать… Только я покажу его тебе чуть позже, по дороге в замок.

— А почему не сейчас? — надул губы мальчик, уже предвкушавший увидеть что-то из ряда вон интересное.

— Потому что это нельзя показывать в доме, только на улице, — совсем заинтриговала Лэйна Оливия.

— А почему? — сверкнул в предвкушении глазами малец.

— Ну… — запнулась Оливия. — Потому что оно очень большое.

— Большое? — с нескрываемой радостью вытолкнул из себя Лэйн. — Очень большое? — уточняя, широко развел руки в стороны он — Вот такое?

— Больше, — рассмеялась Оливия. — Намного больше.

— Давай быстрее собираться, — схватил Оливию за руку Лэйн. — Чего ж мы сидим-то тут, когда меня там такое большое ждет?

Оливия, улыбаясь до ушей, быстро последовала за резво волокущим ее Лэйном, предвкушая, какой будет реакция мальчика на это «большое». К тому же, следовало сделать то, о чем просил ее муж. Времени и правда было очень мало. Если Оливия была уверена, что их с Лэйном вещи она соберет за несколько минут, то Марси и Фэлис будут складывать ее сундуки без присмотра целую вечность, пытаясь запихнуть туда весь ненужный хлам из особняка.

* * *

Магрид нетерпеливо мерил шагами пространство своего кабинета, когда, открыв тяжелую дверь, Касс вошел к нему в комнату.

Венценосец окинул его долгим придирчивым взглядом и, дождавшись, пока опальный маршал усядется в кресло, нагло закинув ногу на ногу, раздраженно прогрохотал:

— Я сказал явиться через полчаса. Ты испытываешь мое терпение, сынок! Оно не безгранично.

— Ты сказал проспаться, прежде чем я явлюсь во дворец, — спокойно осадил царя Касс. — Я послушно выполнил твой приказ. Чем ты на этот раз недоволен?

Крылья аристократического носа Магрида нервно раздулись и в карих глазах появилось затаенное любопытство.

— Странно… — потянул мужчина, наворачивая вокруг Касса хищные круги. — Пил, говоришь? А запаха-то нет!

— Спер у тебя в прошлый раз пузырек с опохмельным зельем, — довольно улыбнулся маршал Аххада Черный Ястреб, кивком головы указав на стеклянный шкафчик за спиной Магрида. — Хорошая штука.

Резко развернувшись, царь зло осмотрел пустую полку и, скорчив угрожающую гримасу, дернул щекой:

— Гаденыш…

— Ты меня за этим позвал? — побарабанил по подлокотникам кресла пальцами Касс. — Если это все — я пойду. У меня дел перед отъездом невпроворот.

— Сидеть, — рявкнул Магрид, едва герцог стал подниматься с места.

Зайдя за письменный стол, он уселся напротив, скрестив на груди ухоженные руки.

— Я хорошо держу щиты, — чувствуя, как царь осторожно пытается пробить его защиту и влезть в голову, одними уголками губ улыбнулся Касс. — Пора бы уже привыкнуть.

— Как здоровье жены? — неожиданно спросил царь, ярко сверкнув глазами.

Напустив на лицо подчеркнутое безразличие, Касс слегка повел плечом:

— По утрам не тошнит. Если тебя это интересует?

— Значит, не беременна? — раздраженно уточнил царь.

Касс наиграно-беспомощно развел руками.

— Извини. Ничего не получилось. Тебя не было рядом. Некому было контролировать процесс.

Стремительно поднявшись, Магрид гневно хлопнул ладонями по столешнице, взбешенно взирая с высоты своего роста на вальяжно развалившегося в кресле герцога.

— Осел упрямый! Я дал тебе время немного расслабиться и все сделать как надо! Чем ты занимался, твою мать, все это время, если она до сих пор не носит твоего ребенка?

— Пил, — убийственно спокойно заявил Касс.

— Пил?! — взревел царь. — За каким Раннагарром ты заливал себя вином все это время?

— Я обмывал свою отставку, — холодно отчеканил Касс. — Недостаточный повод?

— Опять упивался никчемной жалостью к себе? — брезгливо покривился Магрид. — Мальчика обидели!

— Замолчи! — резко вскочив, Касс разъяренно грохнул кулаком по столу, глядя Магриду прямо в глаза. — Ты плюнул мне в лицо. Мне!!! Ты жизнью мне обязан! Я вытащил тебя на своем горбу из огня, потому что свято верил — лучшего царя у Аххада быть не может! И ты так заплатил мне за мою преданность? Унизил перед всеми?

На скулах Магрида бешено заходили узлы желваков и карие глаза затопило алым цветом.

— Никто не знает о твоей отставке. Я не подписывал указ, — тихо произнес царь. — Для всех ты остаешься маршалом Аххада. Эодиллу я сказал, что у тебя медовый месяц.

Тяжело дыша и глядя друг на друга в упор, мужчины замерли, молча и свирепо скрестив свои взгляды.

— Перестань на меня давить, — устало выдохнул Касс. — Ты же знаешь, что я назло тебе сделаю наоборот.

— У нас мало времени, сынок. А ты никак не хочешь этого понять. Пойдем, — взмахнув рукой, Магрид убрал стену, открыв длинный проход, уходящий ступенями вниз, к основанию дворца. — Покажу что-то.

Угрюмо хмурясь, Касс двинулся следом за исчезающим в тоннеле Магридом, точно зная, куда он его ведет.

* * *

Зал Эсклафидры встретил мужчин привычным холодом и полумраком. Сделав пару шагов, герцог недоуменно замер, бросив тревожный взгляд на царя.

— Линии Дюранда и Вайса исчезли почти сразу после твоего прошлого прихода, — тяжело вздохнул он. — Твои стали исчезать месяц назад. Наши с Эодиллом приходится подпитывать каждую неделю.

— Почему? Ты выяснил? — быстро закатывая рукав, спросил Касс.

— Барьер слабеет и начинает тянуть силу из Эсклафидры, — пояснил Магрид. — Но это не главное, — пройдя к ярко сияющей пентаграмме, мужчина присел возле нее на корточки, поманив Касса рукой. — Наши линии медленно, но верно исчезают, а она остается неизменной, — царь осторожно провел пальцами по окаменевшей руне на полу, похожей на запекшийся сгусток крови.

Герцог, спокойно выдержав устремленный на него вопрошающий взгляд монарха, резанул по руке ножом, наполняя Эсклафидру своей кровью.

Нити силы, вспыхнув зеленым огнем, побежали вверх, освещая зал мягким искрящимся сиянием. Застывший знак внезапно налился багрянцем, а потом стремительно потемнел до черноты.

— Ничего не хочешь мне сказать? — настороженно прищурился Магрид, поднявшись с пола.

— А что ты хочешь от меня услышать? — убирая нож, мрачно огляделся по сторонам Касс, убеждаясь, что его защита восстановлена.

— Как ты это сделал? — ткнул пальцем в руну царь.

— Честно? — ухмыльнулся Касс и, сделав паузу, добавил: — Не знаю.

— Издеваешься? — в глазах Магрида зажегся недобрый огонек.

— Правда, не знаю, — покачал головой герцог. — Не злись. Знаю только одно — надо поскорее вернуть Нэсса и Вайса. Ты один можешь не справиться.

Царь, отмахнувшись от слов любимца как от назойливой мухи, вновь спросил:

— Ты не можешь не знать, как сделал руну устойчивой! Что ты от меня скрываешь?

— Я действительно не знаю, как это получилось, — соврал Касс. — Чистая случайность. А времени на эксперименты у нас сейчас нет. Вернусь из похода — будем разбираться.

Магрид замолчал, испытывающе всматриваясь в лицо герцога. Не обнаружив в его мимике ничего, что могло бы подтвердить его подозрения, он тяжело вздохнул:

— Хорошо. Тогда отправляйся сегодня же в Грэммодр.

— Завтра, — категорично заявил Касс. — Мне надо уладить все дела перед отъездом.

— Ладно, — милостиво согласился Магрид, направляясь обратно в свой кабинет. — Я отдал распоряжения во все ближние к Грэммодру цитадели, выслать в Роггерфол регулярные части. Не хочу ослаблять границы, поэтому эрмиров Варгарда решил оставить на месте, хоть он и просил прислать именно их.

Касс согласно кивнул, считая действия царя резонными, но все же внес свои поправки:

— Отдай приказ, чтобы часть войска осталась на границе и заменила эрмиров. Люди Варгарда хорошо знают территорию орков и более тренированы. Вайс не просто так попросил прислать именно их.

— Договорились. К тому же Урхурт пообещал дать своих воинов в том количестве, какое тебе понадобиться.

Касс удовлетворенно вздохнул, и уже было собрался покинуть Магрида, когда у двери его остановил тихий голос монарха:

— Будь осторожен, сынок.

Касс улыбнулся, потом развернувшись, покорно склонил голову.

— Буду, Ваше Величество. Обещаю.

— Ступай, — махнув рукой, уселся за свое рабочее место царь. — Да, кстати! — миролюбиво воскликнул он, едва герцог переступил порог.

Касс картинно закатил глаза, прекрасно зная эту привычку Магрида выбивать почву из-под ног в самый последний момент.

— Так почему говоришь, сынок, твой особняк всю ночь словно маяк освещал Азаандар? — венценосец расплылся в милой улыбке, являя собой в этот миг само благодушие и доброжелательность.

— Ты запамятовал, — в том же радушном тоне ответил ему Касс. — Я устанавливал новые щиты вокруг дома. Учитывая мой отъезд, как раз к месту.

— Интересная защита, — облокотившись о подлокотник, спокойно заметил Магрид. — И смею спросить от кого?

— Вообще-то от тебя, — прямолинейно сообщил Касс.

— Свободен! — мягко улыбнулся царь, жестом отпуская своего любимца. — Защита, значит, сынок. От меня… — довольно пробормотал он, когда дверь за Кассом закрылась. — Ну-ну…

* * *

Добравшись до дома, Касс первым делом поговорил с охраной, которая должна будет сопровождать обоз, а потом поднявшись наверх, отправился в апартаменты жены, застав ее стоящей посреди комнаты и командным голосом отдающей приказы:

— Нет, Марси, — вытащив из рук служанки тонкие белые чулки и корсет, Оливия зашвырнула их обратно в шкаф, сурово добавив: — Не надо таскать за мной туда-сюда это барахло.

— Ну почему же барахло? — Касс нетерпеливым жестом прогнав служанок, осторожно двинулся к жене. Поймав ее за талию, он, проигнорировав ее недовольно упирающиеся в его грудь ладони, интимно проурчал: — Довольно миленькие вещички. Всегда мечтал посмотреть, как они будут на тебе смотреться.

— А ты на себя надень и посмотришь, — тут же буркнула в ответ Оливия.

Касс расхохотавшись, поцеловал ее сердитые губы и насмешливо заметил:

— Не мой фасончик. Тебе не кажется?

— Ты с Магридом поговорил? — меняя тему, спросила Ли.

Мгновенно посерьезнев, Касс выпустил ее из рук.

— Да, войско уже движется в Роггерфол. Мы договорились, что я отправлюсь в Грэммодр завтра.

— Ты? — насторожилась Оливия. — А я?

Мягко улыбнувшись, Касс потянулся рукой к щеке жены, ласково погладив ее кончиками пальцев.

— А тебе придется остаться дома с Лэйном.

— Что значит «придется»? — вспылила Оливия. — Кажется, мы так не договаривались!

— Лив, ты останешься в Ястребином Когте, и это не обсуждается, — добавив в голос металла, заявил Касс.

— Да-а? — отбросила его руку Оливия. — Хотелось бы узнать, как ты собираешься меня удерживать там? Я ведь большая девочка, не так ли? — вздернув подбородок, язвительно заметила она. — И как лететь в Грэммодр, я еще помню!

Касс растеряно замер, уставившись на гневно сверкающую глазами жену.

Как-то он совершенно упустил из виду, что, учитывая ее новые способности, ему будет очень трудно ею управлять.

— Лив, — пытаясь договориться, смягчил тон он. — Кто-то должен остаться с Лэйном. На этот раз рядом со мной будут Несс и целая армия. Тебе нечего там делать.

— Я так не считаю, — упрямо сжала губы охотница. — А с Лэйном останется Джедд. От него после ранения все равно мало толку.

— Лив, — теряя терпение, прорычал Касс. — Ты моя жена, и я приказываю тебе слушаться меня и сидеть дома!

— Что-о?! — ошеломленно потянула Ли. Яростно ткнув указательным пальцем в грудь герцога, она зашипела: — Ты что себе надумал, маршал многомордый?

Решил, раз затащил меня к себе в койку, можешь мною командовать? Женщина должна быть послушной! Женщина должна быть покорной! Женщина не должна перечить мужу своему! В меня это вдалбливали столько лет в обители! Я сыта этим по горло! — красноречиво проведя рукой по шее, выкрикнула Ли. — Я думала, ты другой! Тебе это не нужно…

— Лив! — яростно притянув девушку к себе, Касс обнял ее со всей силы. — Тебе нельзя со мной! Все изменилось!

— Я уже была там! — вырываясь и злясь еще больше, негодовала Оливия. — Что изменилось? Или скажешь, что я недостаточно хорошо прикрывала твою спину?

— Дурочка, — встряхнул ее Касс. — Как ты не поймешь! Я не могу теперь так тобой рисковать.

— И не надо! Я в состоянии за себя сама постоять!

— Лив, — бессильно простонал герцог. — То, что ты дракон, не делает тебя менее уязвимой. Твое человеческое тело так же беззащитно перед стрелой или кинжалом, как и мое птичье.

— Ты мне обещал! — Ли, упрямо не желая сдаваться, припомнила клятву Ястреба ни к чему ее больше не принуждать. — Такова цена твоему слову?

Касс жестко вдавил ее в свое тело, причиняя боль и ей, и себе. Она связала его этим обещанием по рукам и ногам. Била ниже пояса, играя на струнах его гордости. Он ничего не мог с этим поделать, иначе то хрупкое доверие, что возникло между ними, снова разлетится в прах, а у него совсем не осталось времени, чтобы строить его заново.

— Что же мне с тобой делать? — прошептал в ее макушку герцог. — Упрямица…

— С собой взять, — заворочалась в его тисках охотница.

Грустно усмехнувшись, Касс посмотрел в сердитое лицо Оливии, подумав, что если его не доконает проклятье, то однажды это обязательно сделает его несносная женщина.

— Я собрала твои вещи, — ни с того ни с сего выдала Оливия.

— Правда? — в груди Касса мгновенно разлилось уютное тепло от осознания, что это сделали не слуги, а она. — Спасибо за заботу, — заулыбался он.

— Жена должна заботиться о муже, — язвительно выдала еще одну вдалбливаемую в нее сестрами догму Ли. — Нет?

— Надеюсь, ты мне туда корсетов и чулок не положила? — поддел ее герцог.

— Если ты без них в бою не можешь, то обязательно положу, — не осталась в долгу Оливия. Касс хмыкнув, покачал головой:

— Какая же ты вредная, Лив. Ладно, — вздохнул он, — спишем твой отвратительный характер на твоего дракона.

— А ты сказал Магриду, что я дракон? — мгновенно встрепенулась Оливия.

— Нет.

— Нет??? — не поверила охотница.

— Ты и шага из дома бы не сделала, если бы он узнал правду, — снисходительно заметил Касс.

Ли скептично искривила губы и недоуменно повела плечом.

— Интересно, и как бы это он мог меня остановить?

Герцог с нежностью посмотрел на свою наивную жену, кажется, начиная понимать, что одну ее оставлять действительно не стоит.

— Лив, как ты думаешь, за что Магрида прозвали Великим?

— Очевидно, за его непомерно раздувшееся эго, — злорадно заявила Оливия.

— Магрид — маг, — очень серьезно произнес Касс. — Первый маг Аххада. Первый и самый сильный. Поверь мне, он очень быстро найдет управу на одного неопытного и зарвавшегося дракона.

Оливия обиженно закусила губу, напряженно раздумывая о чем-то.

— Если я дракон, значит, у меня есть магия?

— Есть, — понимая, к чему она клонит, утвердительно кивнул Касс. — Но ты понятия не имеешь, как ею пользоваться. Ты даже азам ее не обучена.

— Так научи, — как само собой разумеющееся, попросила охотница.

— Ты мне Лэйна напоминаешь, — рассмеялся Касс. — Он тоже хочет всего и сразу. Кстати, о Лэйне. А ты ему рассказала?

— Нет, — наконец-то улыбнулась Ли. — Сказала, что его ждет подарок.

Касс приглушенно хрюкнул, подняв на жену искрящийся весельем взгляд.

— А ты не сказала, случайно, сколько его подарочек весит?

— Ты что, намекаешь на то, что я толстая? — негодующе хлопнула ресницами Оливия.

— В некоторых местах — да, — еле сдержал смех герцог. На самом деле, драконицей жена была невероятно красивой, но уж очень хотелось Кассу немного подергать ее за хвост.

— Это в каких таких местах? — гневно подбоченилась девушка.

— В филейных, — облизнувшись, Касс указал взглядом на обтянутую брюками аппетитную пятую точку жены.

— То есть ты хочешь сказать, что у меня огромный зад? — вспыхнула как свечка охотница. — А у твоего ястреба ноги тощие. Как две селедки! Вот! И хвост у тебя куцый!

Кассу казалось, что от его безудержного хохота дребезжит хрустальная люстра под потолком.

— Я пошутил, — отсмеявшись, ухватился за Оливию герцог, прижимая ее к своей груди.

— И шутки у тебя, Ястреб, тоже скажем так прямо — не очень, — не унималась разошедшаяся Оливия.

— У твоего дракона самый красивый на свете зад. Довольна?

— В данный момент ты почему-то трогаешь мой, — хлестко ударила по незаметно съехавшим ниже пояса рукам мужа Оливия.

— Твой тоже ничего, — страстным шепотом сообщил он.

Оливия мгновенно отстранилась, смутившись откровенным заигрыванием мужа.

— Мы когда будем лететь? — ворчливо поинтересовалась она. — Мы с Лэйном уже готовы. Джедда и Грасси я тоже предупредила.

— Раз все готовы, можем хоть сейчас. Иди забирай Лэйна и спускайтесь вниз, а я с Дэррэком переговорю, — направился к выходу Касс.

— И поешь сначала, — недовольно бросила Ли ему вслед. — Голодный с самого утра.

Касс обернулся, не смея верить тому, что услышал. Неужели она переживала за него?

— Нелюди могут очень долго не есть, — вглядываясь в лицо жены, произнес он. — Но спасибо, что волнуешься за меня.

— Я не за тебя волнуюсь, — тут же спустила его с небес на землю Оливия, — а за наши вещи. Вдруг твой чахлый ястреб их потеряет в пути с голодухи, а я потом перед ребенком в чем мать родила щеголять буду!

— Хорошо, поем, — улыбнулся герцог, покидая жену. Он не обиделся и почему-то был уверен, что сейчас она соврала, а на самом деле действительно волновалась и проявила о нем заботу.

Хотя…

Возможно, ему просто очень сильно хотелось в это верить.

Когда Касс вышел во двор, Оливия с Лэйном уже сидели в карете, и, отдав последние распоряжения своим людям, герцог легко заскочил внутрь, подхватывая радостно взвизгнувшего при его появлении мальчишку. Усадив ребенка на руки, Касс подвинулся к Оливии ближе, заговорщически ей подмигнув:

— Я поел.

Охотница тихо фыркнула, одарив его снисходительно-насмешливым взглядом.

— Я рада. Все?

— Нет, не все, — улыбнулся Касс.

— Что еще? — подозрительно отодвинулась от герцога Ли, пока он полез рукой за пазуху.

— Это тебе, — развернув ткань, в которую были спрятаны заговоренные ножи, протянул их Оливии Касс. — Вместо потерянных. Эти, как и скайрим, всегда вернутся обратно.

— Ох, какие!.. — восторженно пискнул Лэйн, разглядывая подаренное Оливии оружие.

Девушка молча взяла в ладонь нож, смыкая пальцы вокруг идеально подогнанной под ее захват рукояти, а затем, резко подбросив вверх, легко поймала, как-то тихо и удовлетворенно вздохнув.

— Спасибо, — повернув лицо к мужу, она заглянула в его лучащиеся теплотой глаза и смущенно зарделась — Очень красивые. У меня никогда таких не было.

В горле у Касса мгновенно пересохло и почему-то не нашлось никаких слов, чтобы сказать хоть что-то ей в ответ. Он и не думал, заказывая ножи для нее перед отъездом в Грэммодр, что когда она примет их, на душе будет так радостно и хорошо.

— А мой подарок можно уже показать? — заерзал на коленях у Касса Лэйн. — Мы же уже на улице!

Касс лукаво посмотрел на Оливию, живо представив, что станет с каретой, если жена решит показать в ней свою драконицу.

— Нет, твой подарок ждет тебя за пределами Азаандара, — взлохматил мальчишку Касс.

— Так поехали! — умоляюще посмотрел на герцога ребенок. — Там же подарок пропадает, — с тоской в голосе сообщил он. — А мы тут…

Не выдержав, Оливия и Касс стали смеяться, и сердито нахмурившийся Лэйн никак не мог взять в толк, что так развеселило взрослых.

Как только их процессия выехала из золотой долины, Лэйн, уже едва сидящий от нетерпения на месте, вновь спросил

— А теперь? Теперь-то можно?

— Нет, — изо всех сил сдерживая улыбку, отрезал Касс.

— Ну когда же? Ну когда же будет можно? — мальчик произносил все это с таким жалобным надрывом в голосе, что не выдержавшая Оливия стала подавать мимикой лица мужу знаки, которые он упорно делал вид, что не замечает.

— Долго мы еще здесь сидеть будем? — прошипела охотница, ткнув мужа локтем в бок.

— Вот заедем в лес и там выйдем, — широко улыбнулся Касс. — Или тебе так не терпится показать всем выезжающим из Азаандара самый красивый на свете эм… — герцог многозначительно замолчал.

Оливия густо покраснела, а Лэйн тут же спросил:

— Чего показать?

— Подарок, — подмигнул жене Касс.

За окном наконец стали мелькать деревья, и герцог, постучав рукой по стенке кареты приказал кучеру остановиться. Выбравшись наружу он проследовал в начало обоза, к сидящему на коне брату, и только после того, как переговорил с ним, дал рукой отмашку, приказывая колонне двигаться дальше.

— Зачем это мы в лесу остались? — испуганно вжалась в Джедда Грасси, затравлено озираясь по сторонам.

— Как зачем? — решил пошутить охотник. — Ты ж теперь невеста мастрима, вот и будем тебя учить на медведя ходить.

У Грасси от страха даже веснушки пропали. Дрожа осиновым листом она уставилась на довольно улыбающегося Джедда.

— Чего? — подмигнул ей он. — Сейчас найдем берлогу. Выволочем оттуда медведя и будешь тренироваться.

— Вы мне подарите медведя? — вдруг заподозрил Лэйн.

— Лучше, — подхвативший его на руки Касс, быстрым шагом направился вглубь леса, то и дело оглядываясь на шагающую за ним следом Оливию. — Иди вперед, — кивнул он. — Вон там, кажется, удобное место.

Притихший Лэйн, удивленно закусил губу, когда Оливия вдруг стала снимать с себя меч и пояс с ножами.

— Зачем это она? — округлил глаза ребенок.

Касс усмехаясь повернул Лэйна к Оливии спиной. Сурово помахав перед его носом пальцем мужчина предупредил:

— И не подглядывай!

Грасси, решившая что сейчас из лесу выйдет медведь, крепко зажмурилась и пиявкой вцепилась в Джедда, бессвязно бормоча все молитвы какие знала.

Забрав у Оливии вещи, Касс жарко скользнул взглядом по ее обнаженному телу, получив в ответ тихое и смущенное «отвернись».

— Можно я посмотрю, — не отводя взгляда, мягко попросил он. — Это так красиво. Пожалуй, только восход солнца можно сравнить по красоте с твоим оборотом.

Кожа Оливии внезапно вспыхнула оранжевым пламенем. Тонкими золотыми ручейками заструились по ней проявляющееся чешуйки. Руки, удлинившись, изломано выгнулись, превратившись в два огненных крыла, а спустя секунду перед Кассом гордо изогнув шипастую шею, сидело великолепное существо, от вида которого, у мужчины перехватывало дыхание.

— Красавица, — шепнул он и, не удержавшись, нежно погладил рукой пылающую броню дракона. — Лэйн, — громко позвал мальчика герцог. — Теперь смотри на свой подарок.

Мальчишка весело подпрыгнув крутанулся вокруг своей оси и, радостная улыбка стала медленно съезжать с его лица, превращаясь в широко открытый округлившийся рот. Взгляд изумленно распахнутых глаз скользнул по огромным драконим лапам, потом по мощной груди и, наконец, добравшись до увенчанной короной из шипов головы, застыл, в упор уставившись на хитро прищурившееся существо.

— Это чего? Это мне? — дрожащим шепотом проблеял мальчишка, как загипнотизированный шагнув навстречу дракону.

— Тебе, — едва не хохоча, подтвердил Касс.

— Дракон? Мне? — все еще не веря происходящему, замотал головой Лэйн.

— Дракон. Тебе, — торжественно кивнул герцог.

— Он такой… — ошалело раскинул в стороны руки мальчик.

— Большой, — подсказал Касс, весело покосившись на Оливию, злобно выпустившую из ноздрей пар.

— У него такая… — глядя на драконью голову, опять развел руки Лэйн.

— Большая, — ехидно осклабившись снова подсказал Касс, и тут же получил от рассерженной драконицы огненным хвостом по заднице.

— Хво-о-ост, — благоговейно протянул мальчишка, заметив предмет драконьей гордости. — Какой хвост!

Оливия не успела его отдернуть, и руки Лэйна крепко вцепились в самый его кончик, а затем прижали к тощей мальчишеской груди.

— Мой, — затрясся всем телом пацаненок, не выпуская хвоста из рук. — Мой дракон!

Потеряв интерес ко всему происходящему вокруг, Лэйн шустро нырнул дракону под брюхо, ухватившись за одну из лап.

— Ух, какая! — наглаживая пылающие чешуйки, выдохнул мальчик. — И не жжется! А когти какие здоровенные! Ну-ка, — легонько дернул Оливию Лэйн. — Покажи пятку.

От неожиданности драконица даже пасть открыла, удивленно глянув на Касса. Тот, тихо посмеиваясь, бессильно пожал плечами, и охотнице ничего другого не осталось, как, осторожно приподняв ступню, продемонстрировать Лэйну то, что он просил. Пальцы ребенка совершенно бесцеремонно пощекотали пятку, заставив Оливию невольно изрыгнуть струю пламени.

— Вау! — захлебнулся от восторга мальчик. — Получилось! — вскочив с коленок, он подлез под огромное крыло дракона, и тот испуганно расправил его, опасаясь придавить ребенка.

В то время, как Джедд безуспешно пытался привести в себя упавшую в обморок Грасси, Лэйн, словно бешеная блоха, ползал по Оливии, хватаясь руками за все, что под них попадалось, при этом восторженно и горячечно бормоча:

— Ух ты! А это у него что? А-а там что?

И в этот миг казалось, что оторвать ребенка от дракона просто невозможно. Мальчик наконец сполз со спины существа, рвано глотнул воздух, а потом, добравшись до драконьей груди, ткнулся в нее носом, распластавшись по огненной чешуе, как разбросавшая лапки лягушка.

— Мой! — закатил глаза он.

Внезапно ребенок отклонил голову, растерянно повернулся к Кассу, а затем потрясенно уставился в то место, где за жесткой броней гулко билось драконье сердце.

— Ли? — ошеломленно прошептал он. — Это ты?

Драконица, изогнув шею, склонила к плечу Лэйна свою огромную голову и мягко фыркнула в его щеку, обдав лицо мальчишки теплом своего дыхания.

— Ли… — на выдохе произнес Лэйн, глядя в такие огромные, но узнаваемо голубые глаза его любимой охотницы. — Как же это?..

Касс подошел к ребенку, ласково погладив его по голове.

— Как тебе подарок? — лукаво поинтересовался герцог.

Лэйн не ответил, потому что в этот момент его интересовало совершенно другое:

— А как она… все вот это?.. — образно показал руками габариты дракона мальчик. — А обратно? Она что, теперь такой и останется?

— Нет, малыш, — успокоил ребенка Касс. — Как только долетим до замка, Ли вернет себе свой прежний облик.

— Долетим? — Лэйн задрал голову, разглядывая Оливию. — Это, стало быть, мы на ней полетим?

— На ней, — Касс подхватил мальчишку на руки, осторожно подсаживая на дракона.

— А ей не тяжело будет всех нас нести? — взобравшись к основанию шеи, опасливо замер Лэйн.

— Она понесет Джедда, тебя и Грасси. Я полечу рядом, — сообщил Касс.

— Полетишь??? — хлопнул округлившимися глазенками Лэйн. — Ты что, тоже умеешь превращаться в дракона?

— Нет, — развел руками Касс. — Только в ястреба.

Собственно, эта новость совершенно не огорчила Лэйна, а даже наоборот.

Вдохнув полной грудью, он радостно выдал:

— А ястреб тоже мой подарок?

Теперь пришла очередь Оливии потешаться над мужем. Глядя на его слегка прибитый после слов мальчика вид, дракон затрясся всем телом, и Лэйн, ловко ухватившись за шип, прижался к нему, чтобы не свалиться.

Касс, придя в себя от сиюминутной растерянности, наконец, торжественно произнес:

— Можно и в подарок. Отныне и навеки наши с Оливией души и сердца целиком и полностью принадлежат тебе. Главное, чтобы ты никогда этим не злоупотреблял.

— Что ты, — улегся на спину дракона Лэйн, обхватив его руками, насколько это позволял их размах. — Я же вас люблю!

Драконица сладко зажмурилась, словно в этот миг съела что-то вкусное, а Касс просто стоял и улыбался, услышав такие простые, но такие важные для него слова, сказанные ребенком и, наверное, в этот миг действительно был готов подарить ему всего себя без остатка.

Джедду удалось привести в чувство Грасси спустя минуту, и очнувшаяся швея с суеверным ужасом стала упираться руками и ногами, когда мастрим попытался усадить ее на дракона, а как только Лэйн радостно сообщил, что дракон — это Оливия, служанка снова грохнулась в обморок.

Яростно поплевавшись, Джедд перебросил ее через плечо, а устроившись у Оливии на спине, крепко привязал к себе веревкой. Лэйн, посчитавший, что лучше Грасси вообще не просыпаться во избежание истерики в полете, применил к подруге заклинание сна и нетерпеливо заерзал, предвкушая удовольствие.

Реакция на превращение Касса у мальчика была почти такой же, как и на подаренного дракона. Казалось, что ребенок совершенно ошалел и потерял голову. Если самого оборота Оливии он не видел, то оборот Ястреба привел его в неописуемый восторг. А когда дракон, взмахнув крыльями, поднялся в воздух, Лэйн стал от радости визжать так громко, что сидевший за ним Джедд заткнул уши.

Мастриму оставалось только удивляться, как по-разному он и Лэйн воспринимали полет. Если взрослому и бывалому охотнику в первый раз было откровенно страшновато, то мальчишке все казалось невероятным приключением и игрой. Он крутился как уж на сковородке, тыча во все стороны пальцами, норовя показать Джедду то одно, то другое, а когда черный ястреб, специально заходя на круг, пролетал у них над головой, пацан просто захлебывался от восторга и, поднимая вверх руку, хохотал, как сумасшедший. Мастрим даже стал переживать за его душевное равновесие, таким перевозбужденным и взбудораженным выглядел мальчишка.

Вот только его ненормальных родителей, похоже, опасения Джедда, совершенно не трогали, может, потому, что чувствовали мальчика, а может, просто знали о природе Лэйна намного больше, чем мастрим.

Они словно специально подзадоривали ребенка. Драконица резко уходила то вверх, то вниз, катая их на воздушных горках, а ястреб выделывал в небе такие головокружительные фигуры и пируэты, глядя на которые Лэйн разве что сам не летал от счастья.

И все же одна вещь во всем происходящем нравилась Джедду абсолютно неизменно — отправься они в путь с Дэррэком и остальными слугами, ехать пришлось бы как минимум три дня, а так до замка они добрались всего за несколько часов.

Касс и Оливия приземлились в лесу, в полумиле от замка, и пока одевались, Лэйн скакал вокруг Джедда, как молодой козлик, рассказывая, что когда потеплеет, можно будет летать намного дольше и намного дальше.

Щелкнув у носа Грасси пальцами, он задорно дунул ей в ухо:

— Просыпайся, тютеха! Все самое интересное ты уже проспала!

Открывшая глаза девушка сперва подумала, что ей все приснилось, а когда увидела за деревьями возвышающиеся башни замка, едва опять не упала в обморок.

— Да что ж ты у меня за слабонервная такая? — не выдержал Джедд. — Жена мастрима боевой да смелой должна быть! Тебя ж боязно одну оставить да в лес пойти. А ну как со сковородкой у плиты обомлеешь со страху, гляди, еще пожару наделаешь?

Во всем сказанном Грасси услышала только слово «жена», и теперь влюбленными глазами смотрела на охотника, пока он сердито ее отчитывал.

— Чего? — наконец заметил совершенно отсутствующий и рассеянный вид девушки Джедд. — Ты что так на меня смотришь? Обиделась?

Грасси отрицательно мотнула головой и, потупившись, проронила:

— Ты сказал «жена»?

Мастрим, хмурясь, несколько секунд разглядывал свою рыжую зазнобу, а потом шепнул:

— Если пойдешь за меня…

Краснея и кусая губы, девушка едва заметно кивнула, и уже пряча лицо на груди мастрима, тихо сообщила:

— Пойду.

— Ну, коли пойдешь, то давай догонять этих — крылато-хвостатых, — кивком головы указал на герцога и Оливию Джедд. Супруги уже двигались в сторону Ястребиного когтя, взяв Лэйна за руки, и мальчишка, поджимая ноги, висел на своих приемных родителях, оглашая звонким счастливым голосом тишину леса. — А то я летать не умею. Вот опустят за ними ворота — и будем мы с тобой в лесу куковать.

Крепко прижав к себе девушку, Джедд, что-то весело насвистывая, пошагал следом за герцогской четой, посмеиваясь вместе с Грасси над расшалившимся Лэйном.

Каково же было удивление выставленной на башнях стражи, когда они увидела на берегу озера перед замком вернувшихся пешим ходом хозяев!

Спустя минуту был опущен подъемный мост, и на лице немедленно выехавших навстречу герцогу Рамса и архонта были написаны испуг и тревога.

— Хозяин, что случилось?

— Я вернулся домой, — иронично повел бровью Касс. — Или вы меня не ждали?

— Прошу простить меня, господин, я не это имел в виду, — растерялся Рамс. — Я хотел узнать, почему вы пешком и где остальные воины?

— Остальные прибудут через несколько дней, а мы не стали их ждать и прилетели раньше.

— Прилетели? — удивленно вытаращился на герцога Фрэмвор. — Вы несли их всех? — мужчина окинул взглядом всех прибывших.

— Вы сомневаетесь в моих физических возможностях? — вопросом на вопрос ответил Касс.

— Нет, простите, господин, — вежливо склонил голову архонт. — Я просто не знал их границ.

— Теперь знаете, — губы Касса стали расползаться в улыбке, потому что высыпавшее на улицу население замка радостно приветствовало Лэйна.

Похоже, факт его возвращения радовал всех гораздо больше, чем появление в замке самих хозяев. — Жду вас через час в кабинете с отчетом, — приказал управляющему герцог и, подхватив подмышку хохочущего Лэйна, взлетел с ним на ступеньки крыльца.

— Нес ты, значит, всех? — ехидно поддела Касса Оливия, как только они вошли в дом. — Ну-ну, мы пахали — я и лошадь.

— Хочешь следом за Грасси откачивать все женское население замка после новости, кем на самом деле является их хозяйка? — улыбнулся Касс. — К тому же не нужно им пока знать лишнего.

— Почему? — насторожилась Оливия.

— После случая с Ильмой хочу убедиться, что в моем доме нет предателей.

Сегодня же проверю всех слуг.

— Всех? — Ли представила сколько в замке обитает человек, и ей вдруг стало жалко мужа. — Ты же до вечера будешь копаться в их головах.

— А у меня есть выбор? — хмыкнул Касс. — Перед нашим отъездом надо быть уверенными, что Лэйн остается в полной безопасности.

Ли замолчала в тайне ликуя в душе. Раз Ястреб сказал «перед нашим отъездом», значит он уже принял решение взять ее с собой, и теперь, можно было расслабиться и не спорить с ним по этому поводу.

* * *

За окном уже стали сгущаться сумерки, когда Касс отпустив последнего проверяемого охранника замка, откинулся на спинку кресла и облегченно вздохнул. Герцог чувствовал себя немного уставшим, но довольным. Среди своих слуг он не нашел никого, в чьей голове он мог бы заметить следы чужого присутствия или каких-либо коварных планов в отношении него.

— На сегодня все, Фрэмвор, — изрек Касс пряча в стол отчеты и письма. — Закупите и отправьте в приют каррисе Энни все, что она просит для детей, и наймите людей отцу Киосиму чтобы он мог укрепить стены обители.

— Этот преподобный нунт больше похож на хитрого ростовщика, чем на слугу Всевидящего, — недовольно заметил Фрэм. — Сначала мы поменяли ему крышу, потом забор, затем у него прохудились полы и пообносились стасидии, а теперь ему еще и стены перестраивай. Похоже этот пройдоха решил за ваш счет себе заново обитель отстроить.

— Ему можно, Фрэм, — рассмеялся Касс. — И я построю ему еще одну, если он попросит, — мужчина усмехнулся, вспомнив, при каких обстоятельствах преподобному Киосиму пришлось сочетать их с Оливией узами брака. — Мы с герцогиней завтра снова отбудем по делам. До приезда Дэррэка, вместо меня остается Джедд, он же будет отвечать за безопасность в замке до моего возвращения. Поэтому прошу выполнять все его распоряжения, какими бы странными они вам не казались.

— Слушаюсь, господин, — учтиво кивнул архонт.

— Да, чуть не забыл, — остановил собирающегося покинуть кабинет управляющего Касс. — Сегодня ночью в замке будет много магии, оповестите слуг, чтобы не пугались и не поднимали лишнего шума.

— Вы будете устанавливать щиты перед отъездом? — полюбопытствовал архонт.

— Что-то вроде того, — одними уголками губ улыбнулся герцог. Легкая улыбка все еще блуждала на его лице, когда архонт исчез за дверью и в коридоре стихли его шаги.

Эту ночь Касс собирался провести вместе с женой, и в голове его витали совершенно непристойные мысли, крайне далекие от установки щитов, барьеров и прочей магической ерунды.

Дверь неожиданно открылась и герцог, повернув голову, к своему искреннему удивлению обнаружил застывшую на пороге комнаты Оливию.

— Что-то случилось? — Касс тревожно вонзился взглядом в лицо жены, пытаясь понять причину ее появления.

— Ты уже закончил? — мягко поинтересовалась она, так и оставшись стоять у входа.

— Да. А что? — растерялся Касс.

— Мы с Лэйном еще не ужинали, — осторожно начала Оливия. — Может быть, ты присоединишься к нам, раз у тебя больше нет никаких дел?

— Замечательная идея, — осевшим голосом произнес Касс. Спокойный вечер в кругу семьи — это было что-то такое давно забытое, словно из другой жизни, и герцог почему-то испугался, что вот сейчас он закроет глаза — и все исчезнет.

— Я подумала, что мы завтра опять уедем, а Лэйн будет скучать. Хотела провести с ним оставшееся время.

— Ты правильно подумала, — Касс подошел к Оливии и, взяв ее ладонь, положил на изгиб своей руки. — Вы позволите, Ваша Светлость?

— Что позволю? — сбитая с толку светским тоном мужа и его подчеркнуто-вежливым отношением, спросила Ли.

— Провести тебя в трапезную, — улыбнулся Касс. — А ты что подумала?

— Да ничего я не подумала, — растерянно пожала плечами охотница.

— А зря, — сдержанно проронил герцог. — За тем, о чем ты не подумала, я приду после ужина. Щеки Оливии заалели словно кумач, и в подсвечнике на столе, мгновенно вспыхнув, сгорели все свечи. Из камина, громко загудев, вырвалось пламя, изрисовав оранжевыми отсветами стены. Ли рассерженно дернула на себя ладонь, но Касс еще крепче сжал ее своей рукой.

— Тише, Ваша Светлость, — нежно шепнул ей на ухо герцог. — Эдак на вас никаких свечей и дров не напасешься!

Видя, что удрать не получается, Ли уже жалела о том, что пришла. Она беспомощно смотрела на залитый оплавившимися свечами стол, кусая от досады губы. И почему у нее от его непристойных намеков сердце все время скакало, словно обезумевшая лошадь? И огонь этот контролировать никак не получалось… Охотнице казалось, что она какая-то неправильная, а собственная несдержанность злила ее еще больше, чем пугала.

— Нас Лэйн ждет, — буркнула она, стараясь игнорировать пристально наблюдающего за ней мужа.

Он почему-то весело рассмеялся, а потом потащил ее за собой следом по коридору, по дороге рассказывая о состоянии дел в приюте, о которых он узнал из письма каррисы Энни.

Выбежавший из дверей трапезной Лэйн, подбоченившись, возмущенно сдвинул брови:

— Где вы ходите так долго? Там пахнет так вкусно, что мочи нет сидеть.

— Маленький обжора, — взъерошил его макушку Касс, подталкивая вперед. — И что у нас тут так вкусно пахнет?

— Ли моего любимого кролика приготовила, а еще гуся с яблоками и гречкой, и пироги с грибами и мясом, и узвар…

— Лив? — повернувшись к жене, загадочно улыбнулся Касс. — Ты приготовила для нас семейный ужин?

— Тарга едет с Дэррэком, если ты помнишь? — недовольно напомнила Оливия. — Кто-то же должен был это делать?

Касс помнил. А еще помнил, что помимо Тарги в замке было как минимум пять кухарок, помогавших старшей поварихе, и то, что жена, несмотря на это, готовила сама, наводило его на странные мысли. Сейчас она вела себя как хозяйка замка и, похоже, ей это нравилось.

Стол был красиво сервирован. Умело расставленные свечи мягко отбрасывали теплый свет на приготовленные блюда, золотили хрусталь и добавляли в атмосферу предстоящего ужина какую-то ауру волшебства.

— Это все ты? — Касс не ожидал, что его воительница-жена способна на такое.

— Этому меня учили в обители. А старческими провалами в памяти я пока не страдаю, — усаживаясь за стол, язвительно сообщила Ли.

— Я не хотел тебя обидеть, — сел напротив нее Касс. — Просто очень неожиданно. Не похоже на тебя.

— А что похоже? — удивленно подняла голову охотница.

— Не знаю, — замялся Касс. — Летающая ночная ваза с прокисшим вином, ловушка на кабана, рыболовные крючки в ковре. Кстати, горшок с помоями попал мне прямо в голову.

Оливия с Лэйном, не удержавшись, стали смеяться, а Касс, откинувшись на стул, красочно начал описывать свое возвращение в замок и их с Дэррэком неудачный поход в спальню Оливии.

Мороз разрисовал окна серебряной паутиной инея, и там, за стенами замка царила и правила зима, а здесь, внутри, жарко пылал камин, тихо рассказывая огненную сказку. В воздухе витал густой вкусный аромат жареного мяса и печеных пирогов и звучал звонкий веселый смех счастливых хозяев, наперебой пересказывающих друг другу события давно минувших дней.

* * *

Касс вошел на половину Оливии в тот момент, когда она натягивала одеяло на задорно щебечущего Лэйна, никак не желающего укладываться спать после всех произошедших событий.

За время их отсутствия в герцогском крыле мальчику были приготовлены отдельные апартаменты, но Оливия упрямо притащила его в свою спальню, и Касс прекрасно понимал зачем. Думала, что таким образом сможет отвертеться от исполнения супружеских обязанностей этой ночью.

Ее наивность забавляла и веселила Касса, а предвкушение предстоящего обольщения собственной жены горячило герцогу кровь. Он чувствовал себя хитроумным пауком, ловко поймавшим в свои сети глупого мотылька, который отчаянно хлопает крыльями, еще не понимая, как серьезно он влип.

— Я пришел почитать тебе сказку, — вынув из подмышки книгу, подмигнул Лэйну Касс, игнорируя недовольную мину Оливии. — Ты ведь мне разрешила? — лукаво напомнил ей он.

Оливия тягостно вздохнула, поджав губы. Крыть ей было нечем. Это обещание она проиграла мужу еще в обители.

— Двигайся, — приказал мальчишке герцог, бесцеремонно укладываясь на постель. Помявшись, охотница молча обошла кровать, пристроившись с другой стороны возле Лэйна.

На ней была надета вышитая свободная сорочка, затягивающаяся на груди атласными лентами, и Касс облизал пересохшие губы, некстати вспомнив, как выглядела его жена без всей этой затейливой одежки.

Открыв книгу, он стал читать ребенку сказку, мягко вплетая в свои слова ментальные приказы, точно зная, что спустя несколько минут Лэйн будет спать беспробудным сном, и вот тогда глупенькой охотнице не за кем будет прятаться от его горящего хмельным огнем в крови желания.

Поцеловав тихо сопящего мальчишку в лоб, Касс осторожно уложил его на подушку, а затем поднялся с кровати, чтобы бесшумно подойдя к усердно изображающей спящую Оливии, нависнуть над ней, с улыбкой всматриваясь в любимое лицо.

Она осторожно приоткрыла один глаз, видимо, желая убедиться, что он покинул комнату, а когда обнаружила его стоящим прямо перед собой, испуганно дернулась.

— Не хочешь пожелать мне спокойной ночи? — вкрадчиво прошептал Касс.

— С-спокойной ночи, — заикаясь, ответила она, мигом закрыв глаза.

— Ну, уж нет, — сдирая с жены одеяло и подхватывая на руки, потащил ее в свою спальню Касс.

— Ты что себе позволяешь? — зашипела охотница, стукнув мужа кулаком по плечу.

— Тише, ребенка разбудишь, — закрывая за собой ногой дверь, шикнул на нее герцог.

— Я, может, тоже собиралась выспаться перед дальней дорогой, — возмущенно пропыхтела она, все еще не понимая, что спать ей сейчас точно не дадут.

— Даже не надейся улизнуть от меня этой ночью, — опустив Оливию на кровать, Касс яростно сдернул с себя рубаху, зашвырнув ее куда-то в угол.

Охотница испуганно распахнула глаза, как только он принялся за брюки, а потом и вовсе отвернулась, когда он замер перед ней, выпрямившись во весь рост. Одним гибким движением Касс скользнул на постель, подмяв под себя не успевшую и пикнуть Оливию.

— Лив, — видя, как она тяжело дышит, упрямо не желая смотреть в его лицо, позвал Касс. — У меня нет ничего такого, чего бы ты раньше не видела, — легонько коснувшись губами ее виска, герцог стал осыпать поцелуями дрожащие веки и губы девушки, запустив пальцы в короткие волосы, вновь отращивая их длину. — Лив, посмотри на меня, — отстранившись, попросил он, почувствовав, что девушка напряженно вытянулась под ним, как бревно. — О чем ты думаешь?

— О долге, — вдруг выдавила из себя Оливия.

— Что? — опешил Касс, приподнимаясь над ней на руках.

— Сестры говорили, что в постели жене следует думать о долге перед мужем, — менторским тоном провещала Оливия хорошо заученную в обители фразу.

— Дуры твои сестры, — разозлился Касс. — Кому вообще пришло в голову отправить тебя в обитель?

— Отцу, — тихо сообщила Оливия.

— И отец твой болван! — поднимаясь, вызверился герцог.

— Не смей так говорить о нем! — вспыхнула Ли, безуспешно пытаясь оттолкнуть крепко обнявшего ее мужчину.

— Хорошо. Не буду, — покорно согласился он. — В постели не надо думать, Лив, — улыбнулся Касс, осторожно расшнуровывая ленты на груди ее сорочки и распахивая ее до талии. — В постели надо получать удовольствие самой и дарить его мужу, — откинувшись на спинку кровати, герцог усадил жену верхом на себя и, приподняв край рубахи, нежно провел ладонями по оголившимся бедрам.

— Поцелуй меня, — ярко сверкая глазами, шепнул он. — Сама. Так, как тебе нравится.

— А если мне не нравится? — упрямо вскинула подбородок Ли.

— Врешь, — мягко улыбнулся Касс, давно заметивший, что пламя в камине и подсвечниках начало беситься с того момента, как он вошел с ней в спальню. — Я даже руки уберу и не буду тебя трогать! — щелкнув пальцами, Касс погасил все источники огня, погрузив комнату во мрак. — Давай договоримся: если ты поцелуешь меня и ни одна свеча не загорится — я тебя отпущу спать к себе.

— А если загорится? — закусила губу Оливия, чувствуя, что в этот миг он широко улыбается в темноте.

— Тогда ты останешься со мной на всю ночь, — легко поцеловал ее плечо Касс. — И поверь, мыслей в твоей голове будет так же мало, как и одежды на твоем теле, — низко, с хрипотцой в голосе пообещал он.

Фитили всех свечей в комнате резко вспыхнули, и тут же погасивший их Касс низко рассмеялся:

— Э-э, подожди, мы еще не начинали.

Оливия судорожно выдохнула, когда комната вновь заполнилась вязкой темнотой, и в бархатной тишине ей слышались только гулкие удары собственного сердца да влажное дыхание мужчины, на которого так остро и пронзительно реагировала каждая частичка ее тела.

— Поцелуй меня, Лив, — шепнул он где-то совсем рядом.

По коже Оливии томной дрожью поползли мурашки и горячее тепло тянущей опоясывающей болью осело внизу живота. В голове промелькнула отстраненная мысль — зачем она это делает? — и тут же исчезла, растоптанная тяжело бьющим по вискам пульсом.

Темнота придавала смелости. Все чувства Оливии в этой вязкой субстанции обостренно пульсировали, словно оголенный нерв. Не было границ, как и не было стыда: ведь тьма скроет под своим саваном абсолютно все — и ее яркий румянец, и неуверенность дрожащих рук, и воспаленную сухость губ, сгорающих в предвкушении поцелуя.

Вытянув руку, Ли нашла ладонью лицо мужа. Пальцы коснулись жесткой щеки, почувствовали, как сократились мышцы оттого, что Касс стиснул зубы и тяжело сглотнул, а потом дотронулись до сомкнутых губ: мягких, чувственных, теплых. Наклонившись, охотница беззвучно вздохнула и накрыла их своими губами, проваливаясь в топкую бездну поглотивших ее с головой ощущений. Ладони в поисках опоры вцепились в сильные плечи и грудь сладко заныла, задев острыми вершинами тяжело вздымающуюся грудь Ястреба. Что-то безрассудное и дерзкое побежало по венам жарким огнем, кружа голову лихорадочной эйфорией, толкая рукой страсти за грань безумства. Горячая и пульсирующая плоть уперлась во внутреннюю сторону бедра, красноречиво свидетельствуя о том, как действуют ее поцелуи на мужа, и Ли, приподнявшись, впустила его в себя, жадно поймав губами тяжелый рваный вздох мужчины.

Постель вспыхнула, превратившись в алую колышущуюся волну. Тонкие змейки огня изрисовали плечи и грудь Касса затейливой вязью узоров, но Ли, медленно поднимая и опуская бедра, смотрела только в его зеленые глаза, полыхающие сильнее любого пожара.

Он со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы, каким-то совершенно голодным взглядом уставившись на губы Оливии, а потом, стремительно опрокидывая ее на спину и яростно вбиваясь в ее податливое тело, гортанно прорычал:

— Ты проспорила, Лив… Проспорила, огненная моя!

— Проспорила… — прошептала Оливия, выгибаясь навстречу мужу и подчиняясь его яростному движению.

Лавина огня затопила комнату, заставив мрак ночи отступить под ее натиском. Безудержная стихия бесилась и плясала, вихрем кружила в слоящемся воздухе, разливалась бесконечным пылающим морем, просачивающимся сквозь щели и стены. И не было для него преград и запретов, и не было силы, способной остановить этот завораживающий танец огня.

Опутанный морозной ночной мглой замок пылал, словно факел, освещая темное небо оранжевым заревом, но Оливии в этот миг было все равно. В жадных объятиях мужа она сама была огнем — гибким и жарким, обжигающим и беспощадным.

Она уснула, укутанная в его сильное тело, словно в одеяло. И в этот раз почему-то было абсолютно не важно, что одежды на них нет, и что руки мужа ужасно непристойно лежат там, где им быть совершенно не положено, и что в голове пусто, как в выскобленном казане, и все силы куда-то ушли, оставив только тягучую слабость, и какое-то сытое удовлетворение.

Наверное, оттого, что после обволакивающего тепла обнаженному телу стало неуютно-холодно даже под толстым одеялом, Оливия проснулась, обнаружив мужа сидящим в кресле у камина с толстой книгой в руках. Резкий профиль, подсвеченный светом огня, четким абрисом выделялся на фоне стены и Оливия видела, как хмурятся его брови и недовольно сжимаются губы, когда он перелистывает очередную страницу.

— Что-то случилось? — подтянув к груди колени, охотница села на кровати, завернувшись в одеяло.

Резко развернувшись, Касс посмотрел на Оливию, и хмурые складки у него на лице мгновенно разгладились, уступив место светлой улыбке.

— Я тебя разбудил? Прости…

— Что ты читаешь? — поежилась Оливия.

Касс прошел через всю комнату и, устроившись на кровати, прижал к себе Оливию, раскрыв перед ней книгу.

— Здесь все знания, которые собирались веками о создании барьера и Эсклафидры, — сообщил он. — Магрид сказал, что барьер слабеет и начинает тянуть силу из Эсклафидры. Я пытаюсь понять, в чем причина.

— А он не соврал, чтобы опять иметь возможность давить на тебя?

Касс мягко поцеловал Оливию в висок, грустно усмехнувшись:

— Магрид такими вещами не шутит. К тому же я видел собственными глазами ослабленные линии силы.

— Но мы же уничтожили источник поветрия! Почему разрушается барьер? Или урон, нанесенный Грэммодру, нарушил равновесие?

— Это я и пытаюсь понять, — вздохнул Касс. — Неужели орки играли в создании барьера такую важную роль? Что-то не сходится. Они его строили вместе с эльфами и гномами, причем эльфийская магия в нем основополагающая.

— Эльфийская? — Оливия замерла пораженной догадкой, а потом воскликнула: — Так вот почему они хотели убить Элла!

— Что? Убить Элла? О чем ты? — тревожно вонзился взглядом в жену Касс.

— Зургары напали на ольдт, когда мы покидали владения короля Силмрахда. Сначала я думала, что они пришли по мою душу, но во время боя поняла, что их целью был Элл.

Касс яростно перелистнул страницы книги, выискивая в ней что-то, а когда нашел, выдохнул со стоном:

— Ноэринн! Алгоронд Исильдур Ноэринн — был одним из создателей барьера. Элл и Ори — его прямые потомки.

— Значит… — потрясенно начала Оливия.

— Значит, Эория была одной из хранительниц, — закончил за нее Касс. — А наш с ней сын был бы носителем и магии барьера, и магии Эсклафидры. Печать Раннагарра!

Оливия задумчиво нахмурилась, мучительно соображая, что ей во всем этом не нравится больше всего, а потом осторожно спросила:

— Но ведь Эория погибла три года назад. Почему же магия стала слабеть только сейчас? Зеленые глаза Касса вдруг ярко полыхнули. Он посмотрел на Оливию, и имя «Элл» они произнесли одновременно.

— Всевидящий! — подскочила Оливия. — Что с ним? Он жив?

— Я не знаю, — рассеяно пробормотал Касс.

— Он в опасности? — еще больше распереживалась охотница. — Нам надо в Айвендрилл! — Лив, после нашей последней встречи с Владыкой меня не пустят даже на первый пост.

— И не надо! — вскакивая с кровати, заявила Ли. — Нас проведет Тобо! Ну же! Что ты сидишь? — видя, что муж не сдвинулся с места и смотрит на нее как-то странно, спросила Ли.

— Ты собралась в Айвендрилл прямо сейчас? — спокойно спросил Касс.

Где-то внутри у него зашевелился мерзкий червь ревности. Ради Элладриила она готова была сорваться среди ночи и мчаться сломя голову через весь Аххад.

— А когда? — удивилась Оливия.

— Ночь на дворе! — мрачно заметил Касс.

— И ты сможешь спать после всего, что узнал? — растеряно протянула охотница.

Касс вздохнул. Она была права. Какой тут к драным оркам сон!

— Возможно, мы теряем время! — не унималась Оливия. — Что, если ему нужна наша помощь?

— Хорошо! — устало согласился Касс. — Иди одевайся. Заодно с гномом твоим поговорим.

— Зачем тебе Тобо? — изумилась Ли.

— Раз выбивают из игры эльфов и орков, значит, рано или поздно доберутся и до гномов. Надо предупредить.

— Да, конечно, — закивала головой Оливия. Повернувшись, она направилась в свою комнату и, запутавшись в одеяле, чуть не упала.

Тени выпрыгнули из Касса со скоростью звука. Подхватив девушку на руки, они испуганно уставились на нее сияющими зеленым светом провалами глазниц.

— С-спасибо, мальчики, — вежливо кивнула Ли, чувствуя себя крайне неудобно, будучи неодетой в присутствии посторонних. Хотя изредка ее посещала довольно странная мысль: раз уж она замужем за нелюдем, то кем тогда ей приходятся его темные двойники?

— Осторожней, — резко обнявший ее Касс вобрал теней, и теперь смотрел на нее так, словно она, как минимум, свернула себе шею.

— Да ладно, — заворочалась в его тисках Ли. — От пары синяков еще никто не умирал.

Герцог с шумом выдохнул, нервно поскрежетал зубами, затем сдернул с Оливии огромное одеяло и, прежде чем она успела возмутиться, стал натягивать на нее поднятую с пола сорочку.

— Надеюсь, ты ничего себе не разобьешь, пока будешь одеваться, — проворчал он.

— Вот не надо этого! — сердито уперлась руками в его грудь охотница. — Я тебе еще в Грэммодре сказала, что в няньках не нуждаюсь.

— Глупая, — укоризненно покачал головой Касс. — Как же ты не поймешь, что это нормально, когда мужчина о тебе заботится! Не потому, что ты слабая или немощная, а потому, что ты женщина! — герцог хотел добавить, что очень дорогая и любимая женщина, но вдруг испугался ее реакции на свои слова. Неподходящее время было для выяснения отношений, и не так хотел Касс рассказать ей о своих чувствах.

Оливия молчаливо насупилась, уткнувшись взглядом куда-то ему в грудь.

Длинные волосы светлой волной закрыли ее лицо, и Касс, аккуратно убрав их в сторону, нежно поцеловал жену в упрямый лоб.

— Иди. Собирайся, — невесомо коснувшись рукой медальона, висевшего у нее на шее, герцог осторожно затянул ленты ее рубашки. — Я оденусь и зайду за тобой.

Ли схватилась за цепочку, виновато посмотрев на мужа.

— Я боялась потерять, поэтому надела.

— Нет! — видя, что она пытается снять амулет, накрыл ее руку своей Касс. — Не снимай. Пусть будет у тебя.

Ли безразлично пожала плечами, не придав этому значения. В конце концов, раз уж она принимала в качестве подарков скайрим и ножи, то глупо было отказываться от побрякушки. Выглядела она немного грубовато, но тем и нравилась Оливии, что больше казалась мужской, чем женской.

* * *

Оливия уже была во всеоружии, когда Касс зашел, чтобы забрать ее. Поцеловав сладко спящего Лэйна, охотница повернулась к мужу, тревожно спросив:

— Он не испугается, когда проснется, что нас нет?

— Скорее расстроится и обидится, что не разбудили, — тепло усмехнулся Касс, поправив на ребенке одеяло. — Я предупредил архонта. Он все объяснит утром Джедду.

— Джедд будет сердиться, — обреченно вздохнула Ли, следуя за мужем.

— Можно подумать, тебя это когда-то пугало? — хмыкнул Касс. Упрямая охотница всегда все делала по-своему, и герцогу казалось, что ее мало волнует, погладят ли ее за это по головке.

— Мне не нравиться заставлять волноваться людей, которых я люблю, — не поняла его иронии Оливия.

Касс угрюмо промолчал, зло вышагивая по коридорам замка. Значит, Джедда волновать нельзя! А его можно! Ерунда, что он сходит с ума от тревоги за нее! Ерунда, что просил не ехать в опасное путешествие! Ну конечно, кто он такой, чтобы его любить? Всего лишь навязанный драконом муж!

Ли не поняла, что случилось с Ястребом и с чего вдруг он стал мрачнее тучи. Девушка думала, что, возможно, его расстроили новые факты о смерти его жены и ребенка, поэтому ни о чем его не спрашивала, не желая усугублять ситуацию.

На улице он забрал поводья у ожидавшего их с лошадьми Рамса, безапелляционно заявив Оливии:

— Ты поедешь со мной!

— Ты что опять раскомандовался, маршал многомордый? — процедила сквозь зубы Ли, когда он усадил ее впереди себя. — Мне уже и на лошади ездить опасно? Да я лучше тебя ею управлять умею!

— Рамс поедет с нами и заберет обратно нашу лошадь, — спокойно пояснил Касс.

Заметив вылезшие из-под шапки короткие волосы Оливии, он резко наклонился к ее уху и вкрадчиво поинтересовался:

— Ты что, опять остригла волосы?

Оливия хлопнула глазами, машинально схватившись рукой за голову. Она специально натянула на себя вязаную шапку, чтобы он не заметил, и как оказалось — зря.

— Ты ведь знаешь, что я всегда держу свои обещания? — ласково шепнул герцог, и от тона его голоса Оливия неприятно поежилась. — Тогда ты должна помнить, что я обещал сделать, если ты еще раз обрежешь косу?

Ли судорожно вздохнула, и щеки мгновенно обдало жаром.

— Она мне мешает, — упрямо попыталась оправдаться она.

Касс нехорошо улыбнулся и многообещающе заметил:

— Вас ждет очень долгая ночь, герцогиня Оттон, когда мы вернемся домой.

У Оливии внутри все скрутилось в тугой узел, и ужасно захотелось хорошенько треснуть наглого многомордого мужа.

Сволочь!

Гад!

Знал, как на нее действуют эти его непристойные словечки, и специально издевался! Решив поквитаться, девушка дождалась, когда, удалившись на несколько миль от замка, они отдадут Рамсу лошадей и он уедет обратно, и швырнула в собравшегося раздеваться мужа шапкой:

— Ты поедешь на мне! — копируя его тон и манеры сообщила она, бросив в руки оторопело замершего супруга следом за шапкой теплый плащ.

— Что? — наконец отмер он. — Ты хочешь, чтобы я ехал на тебе верхом?

— А ты, по-моему, только и делаешь последнее время, что ездишь на мне верхом, — ехидно заметила Ли, радостно отметив, что после этого наглая морда ее супруга вытянулась, как у лошади. Будет знать в следующий раз, как выбивать у нее почву из-под ног! — Так будет быстрее, — решила уесть его окончательно Оливия. — Не придется сбавлять скорость, чтобы твой ястреб, не дай горе, не потерялся где-нибудь в пути.

— То есть ты мне разрешаешь? — хищно прищурился Касс, наблюдая за тем, как она раздевается. — Я и правда могу лететь на твоем драконе? — все еще не веря происходящему, спросил он.

— Смотри не свались, — коварно улыбнулась Ли, начиная превращаться в дракона. Настроение у нее стремительно улучшалось: она собиралась устроить мужу незабываемый полет. И радовало Оливию больше всего то, что он даже не догадывался о ее планах: забросив за плечи оружие и вещмешок, улыбался, как дурачок, глядя на ее дракон и цу.

Опустив крыло, охотница дождалась, когда муженек заберется к ней на спину, и как только почувствовала, что рука его взялась за один из шипов, стремительно разогнавшись, стрелой взмыла вверх.

— Тише, девочка! — крепко вцепившись в нее ногами и руками, воскликнул Касс.

… - Тоже мне, лошадь нашел! — злорадно подумала Оливия. — Я тебе сейчас устрою «тише»! — завалившись на бок, она удовлетворенно отметила, что герцог со всей силы сжал ноги на ее броне, пытаясь не упасть и, кажется, растерял все свое красноречие. Резко выровнявшись, драконица, яростно взмахивая крыльями, стала по спирали подниматься вверх, вдруг услышав за своей спиной неожиданно-радостное:

— Йо-хо! Жми, детка! Давай!

Злобно выпустив в небо струю пламени, Оливия стала головокружительно падать, но многомордый муж вместо того, чтобы испугаться и молчать, начал визжать от восторга почти как Лэйн.

— Быстрее! — кричал он. — Не верю, что это все, на что ты способна!

Оливия мчалась быстрее ветра, то уходя в безудержное пике, то взмывая к звездам багряной молнией, но чем круче и опаснее были ее виражи и спирали, тем в больший азарт это приводило Касса.

— Да, девочка! — неистовствовал он. — Вот так! Покажи класс!

Маршал Аххада Черный Ястреб, вспарывая ночную тьму верхом на огненной драконице, чувствовал себя в этот миг счастливым мальчишкой, сбросившим со своих плеч годы, бремя забот, тревог и потерь. Можно ли было сравнить хоть с чем-то этот полет, чтобы передать ту гамму чувств, которые он испытал? Он понимал, что движет его неистовой и неукротимой охотницей, но не было и тени злости на ее шальную выходку. Разве можно обуздать огонь — поймать его за хвост и заставить лежать у твоих ног покорной собакой? А Оливия была живым огнем!

Она злилась. Касс чувствовал. И ее огненная чешуя наливалась алым, ярко вспыхивала, поднимая на пылающей броне упругие волны пламени.

Невероятно красиво!

Не было в этом мире существа прекрасней и опасней. Безумное сочетание, от которого у герцога сносило голову. Так его захлестывало только во время боя, когда в пылу азарта он становился продолжением своих мечей. И это было делом чести удержаться на ней. Быть с ней на равных, для того чтобы не потерять собственную гордость и ее уважение.

Она плюхнулась на поляну, словно многотонная глыба, стряхнув снег с вершин деревьев и заставив землю задрожать. Если ее падение и видел кто-то из жителей Алахонта, то, вероятно, подумал, что с неба упал метеорит.

Скатившись от встряски с ее спины, Касс поднялся на ноги и, еле сдерживая улыбку, сообщил:

— Лив, прости, но я от страха потерял штаны. Твои!

Ревущая струя пламени с бешеной скоростью полетела прямо ему в ноги, и Касс еле успел увернуться, спасая собственную одежду от возгорания.

— Я пошутил, — вытянув из-за спины ее вещи, крикнул он.

Обернувшись, Ли выхватила у Ястреба из рук рюкзак и треснула им его со всей силы.

— Ты первая начала, — прикрываясь и уворачиваясь, хохотал герцог. — А если бы я упал?

— Поймала бы! — рявкнула охотница. — Сначала поджарила бы твой наглый зад, а потом поймала бы!

— Как хорошо, что я не упал! — изловчившись, Касс захватил Оливию в плен своих рук, укутывая в теплый плащ и прижимая к груди. — Одевайся немедленно, злюка огненная! Спасибо!

— За что? — удивленно вскинула брови девушка.

— Полет на драконе — это лучшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни, — признался герцог.

— Понравилось? — хмыкнула Ли, с улыбкой всматриваясь в его лицо.

— Понравилось! — кивнул Касс.

— Ладно, — призадумавшись, заявила охотница. — До Грэммодра я тебя точно укатаю!

— На спор? — азартно прищурился Ястреб.

— На спор, — уверено задрала нос Ли.

* * *

Спустившись в овраг, они добрались до стены с проходом. Когда Касс убрал ветки,

Оливия, приложив к стене скриптус, открыла вход в Подгорье.

— Ты что, был здесь раньше? — поинтересовалась она, заметив, что муж шагает по дороге, словно точно знает, куда нужно идти.

— Доводилось однажды, — туманно ответил Касс, понимая, что при гноме ему все равно придется признаться, каким образом он ее нашел в прошлый раз. Гномы обмана не любили, и Касс рисковал быть выставленным за двери за злоупотребление доверием почтенного Тобозара.

Сонное семейство гномов, испуганно вышедшее из своей каменой норы на стук в двери, увидав у порога Оливию, бросилось к ней с дружескими объятиями.

— Олли, ты что же это к нам дорогу совсем забыла? — тиская охотницу, сокрушался Тобо. — Хоть бы весточку какую передала!

— Ну что ты, Тобозар, пристал к ней? Знаешь же, что не до того им сейчас, — вступилась за Оливию Маори.

— Почему не до того? — недоуменно отстранилась Ли.

— Ну как же, — развела руками гномочка. — После покушения на Светлого Владыку по всему Айвендриллу посты охраны усилили. А в Таоррисин так и вовсе попасть нельзя! Оливия с Кассом тревожно переглянулись, и заподозривший неладное Тобо прозорливо спросил:

— Тебя не было в Айвендрилле все это время? Ты поэтому не заходила?

— Да, — кивнула Оливия. — Мы несколько месяцев провели в Грэммодре и только на днях вернулись в Аххад.

Тобо наконец перевел взгляд на стоявшего в стороне Касса, дружественно протянув ему руку:

— Здравствуй, Джедд! Рад тебя видеть снова!

— Прости за обман, Тобо, — крепко сжал ладонь гнома герцог. — Меня зовут Кассэль. Кассэль дель Орэн, герцог Оттон. И я муж Оливии.

— Муж, значит? — гном сдавил руку Касса с такой силой, что у него звездочки в глазах заплясали. — Тот самый?

— Тобо, не надо! — попросила Оливия, видя, что Тобозар сдавливает ладонь мужа в своей клешне, а тот молча терпит. — Мы за помощью к тебе пришли.

— Ко мне? — удивился гном. — И чем я могу помочь?

— Нам необходимо встретиться с королем Турфуром, — ответил Касс.

Тобо недовольно хмыкнул:

— Так, поди, король Турфур не плошка на базаре, просто так не подойдешь да руками не потрогаешь! — почесав рыжую бороду, гном пробасил: — Есть у меня во дворце концы. Только вот что передать королю — что его желает видеть какой-то герцог?

— Передайте, что у него просит аудиенции маршал Аххада, — произнес Касс.

— Черный Ястреб? — рыжие брови гнома удивленно поползли вверх.

— Ну, можно и так, — скромно пожал плечами герцог.

— Наслышан, — потряс бородой Тобо, затем, покосившись на Оливию, хитро прищурил один глаз: — То есть это ты от него бежала?

Ли скорчила недовольную гримасу, и гном весело подмигнул ей:

— Догнал?

— Догнал, — обреченно выдохнула охотница, вызвав у Касса легкую улыбку.

Гном лукаво перевел взгляд с Оливии на герцога и весело прогудел:

— Вот и славно, что набегались. Заходите в дом. Маори уже на стол побежала накрывать.

— Тобо, нам некогда, — попыталась отказаться от приглашения Ли. — Нам бы в Айвендрилл попасть!

— Заходи давай, — обнял ее за плечи гном, утаскивая за собой следом. — За чаем с пирогами все и расскажете.

Выслушав рассказ Касса о том, что происходит с барьером и Эсклафидрой, Тобозар встревоженно хлопнул ладонями по столу и, решительно поднявшись, изрек:

— Сейчас выведу вас в Альву, а сам отправлюсь во дворец. Не уйду оттуда, пока не добьюсь результата. Если уладите все дела раньше, чем я — ждите меня тут вместе с Маори!

Быстро собравшись, Тобо вывел Ли и Касса подгорными тропами в леса Айвендрилла и, распрощавшись, отправился выполнять просьбу герцога.

— Как будем добираться до Таорисинна? — видя, что муж, задрав голову, что-то выискивает в небе, спросила Оливия. — Опять на мне?

— На тебе нельзя, — не отрываясь от своего занятия, пробормотал Касс. — Слишком заметная. Эльфы сейчас на безопасности помешаны — еще стрелять начнут. Поймал! — вдруг воскликнул он, и через пару минут на тропу опустился скиргорн, покорно склонив перед герцогом свою голову.

У Оливии в ольдте был свой птице-ящер. Покинув Айвендрилл, она думала, что больше никогда не выпадет возможности вновь полетать на этом удивительном существе.

— Нравится? — шепнул в ее макушку Касс, когда скиргорн поднялся в воздух.

— Как может не нравиться? — удивилась Ли. — Он же невероятный!

— Так вот представь, что ты в сто раз лучше, — мягко пророкотал Касс, с улыбкой глядя через плечо на жену.

Оливия самодовольно фыркнула, улыбнувшись в ответ. Она не видела себя со стороны в обороте, но если судить по размаху крыльев, то они были в три раза больше, чем у скиргорна. Вероятно, муж был прав — езда на драконе была чем-то невообразимым. Арки перехода Оливия и Касс заметили издалека, как и окружавших их плотным кольцом элитных лучников Таоррисина.

— В скиргорна они стрелять не будут, — снижаясь, уверенно заявил Касс. — Прошу тебя, не делай лишних движений, когда сядем!

Оливия небрежно кивнула и стала зорко всматриваться вниз, в надежде увидеть среди эльфов знакомые лица. В серебристом сиянии порталов перехода они почему-то все казались одинаковыми: словно сотканными из лунного света, но все же одно Оливия узнала бы из тысячи.

— Lа аh nomе!* (Ни с места!)* — крикнул вышедший вперед эльф, взяв Ли и Касса на прицел. — Mаn folt?* (Кто такие?)*

— Aiyа, Itilgil! Liе nеngwе silm аmin mi lumbе lomе, mаnеn rаt'sinyаr еl!* (Привет, Итильгил! Твой нос сиял мне во мраке ночи, как путеводная звезда!)* — сбросила с головы капюшон Оливия.

— Ollwе? — опустил лук эльф, недоверчиво всматриваясь в улыбающееся лицо охотницы.

— Я достаточно поэтично тебя поприветствовала? — раскинула руки девушка. — Или, может, лучше обнимемся?

— Ollwе — это ты! — Итильгил сграбастал охотницу в свои объятия, радостно выдохнув: — Ты вернулась!

— Тиль, — немного замялась Оливия, кивком головы указав себе за спину, — я приехала не одна.

— Приветствую тебя, Итильгил, сын Малроха! — вышедший на свет Касс почтительно поздоровался с командиром ольдта.

— Что он здесь делает? — побледнел эльф, метнувшись к Оливии взглядом.

— Тиль, он мой муж, — тихо и спокойно ответила Ли. — Мы хотим помочь.

— В его помощи никто не нуждается, — Итильгил поднял руку, и лучники мгновенно направили на Касса свои стрелы. — Уходи, Kеthаvеl, иначе я за себя не отвечаю.

Оливия отступила от эльфа на несколько шагов, закрыв собой мужа.

— Тогда и мне придется уйти, — с грустью произнесла она. — Скажи хотя бы, что с Эллом? Мы проделали ради этого такой долгий путь, — попыталась надавить на жалость охотница.

— Он ранен, — тяжело опустил голову Итильгил.

— Кто напал? — мрачно спросил Касс.

— Дроу, — зло ответил Тиль. — Они напали, когда мы отмечали Yulа * (праздник зимнего солнцестояния)* Стрела была отравленной.

— Всевидящий, и как он сейчас? — испуганно схватила эльфа за руку Ли.

— Плохо, Ollwе, — выдохнул сквозь сжатые зубы Итильгил. — Он медленно угасает.

— Эльфы — лучшие целители! — яростно затрясла головой охотница. — Не верю, что вы не можете ему помочь!

— Он не борется за свою жизнь! — отвел взгляд эльф.

— Почему? — встряхнула его Оливия.

— Ты знаешь, почему! — в упор посмотрел на нее Тиль.

— Мне надо с ним поговорить! Отведи нас к нему, — взмолилась охотница.

Итильгил бросил косой взгляд на Касса и холодно произнес:

— В Silm'аlos не впускают посторонних. А ему запрещено даже появляться в Айвендрилле. Как вы смогли пройти посты?

— Тиль! Ты не о том сейчас! — сокрушенно заметила Ли. — Речь идет о жизни и смерти, и не только Элла, но и всего нашего мира. Ты многого не знаешь. Род Ноэринн играет очень важную роль в сохранении равновесия и барьера. Он не может умереть! Пусти меня к нему!

Сжав губы в узкую линию, Итильгил упрямо проронил, неприязненно глядя на Касса:

— Я проведу тебя во дворец, но он останется здесь.

— Тиль, — разозлилась Оливия, — сейчас не время для того, чтобы выяснять ваши отношения и вспоминать старые обиды. Я тебе объясняю, насколько все серьезно, а ты уперся рогом в стену, как упрямый баран.

Эльф побледнел, и породистый нос хищно заострился на его утонченном и красивом лице:

— Я всего лишь выполняю свои обязанности, Ollwе. Герцогу Оттон запрещен вход в Silm'аlos.

— Тиль, я тебя умоляю. Он не враг Элладриилу. Проведи нас во дворец и доложи Владыке Ноэринну, что мы хотим с ним встретиться. Если он откажется — мы уйдем.

— Хорошо, — недовольно бросил эльф, раздраженно подав знак лучникам опустить стрелы. — Идите за мной, — шагая к арке, приказал он.

Оливия, облегченно вздохнув, с робкой улыбкой повернулась к мужу, на сдержанно-холодном лице которого неестественно ярко сияли зеленые глаза.

— Полдела сделано, — шепнула она. — Надеюсь на благоразумие Элла.

— Он им никогда не отличался, — зло выдавил из себя Касс, ступая за женой в арку перехода.

Выйдя из портала, Ли обратила внимание на огромное количество охраны, стоящей на каждом углу в Silm'аlos. Лица эльфов были мрачными и неприветливыми, и даже в воздухе дворца витала какая-то гнетущая и зловещая атмосфера. В ее бытность она помнила его совершенно другим. Спокойным, просторным, наполненным серебряным светом, с величаво передвигающимися по жемчужным ступеням и коридорам эльфами. Смотреть на утопающую во мраке резиденцию Светлого Владыки было больно. Тот, кто питал дворец своей силой и теплом, очевидно, был совсем плох.

Итильгил оставил их в комнате, которая принадлежала Оливии во времена ее жизни

среди эльфов и, угрюмо буркнув, что отправляется к Элладриилу за ответом, оставил супругов ждать в неизвестности.

Касс подошел к окну и на фоне льющегося из него лунного света показался в этот миг Оливии каким-то одиноким и потерянным.

— Я жила в этой комнате, — не зажигая светильников, Ли прошла в темноте, встав за спиной мужа.

— Тебе здесь нравилось? — тихо спросил он.

— Да, — честно призналась девушка. — Я всегда буду вспоминать время, проведенное здесь, с теплом и любовью. Эльфы научили меня радоваться жизни.

Касс еле слышно вздохнул, сцепив за спиной руки.

— Если бы у тебя был выбор, ты бы осталась здесь? — он резко развернулся, спокойно и внимательно всматриваясь в лицо жены.

Оливия растерянно распахнула глаза, не совсем понимая, что он хочет от нее услышать.

— Я не могла здесь остаться! А как же Лэйн? Джедд? И потом…

— Ты не поняла, — перебил ее Касс. — Если бы всего этого не было? Нет ответственности, нет долга, нет Лэйна и Джедда — только ты и то, чего ты хочешь! Ты — сама! Ты бы осталась?

Оливия сглотнула, совершенно сбитая с толку его напором и вопросами.

— Наверное, да, — пожала плечами она. Да, скорее всего, тогда, когда он вернулся за ней, будь у нее выбор, она бы осталась, но не сейчас. — Какая теперь разница? — удивленно поинтересовалась Оливия.

— Ты права. Никакой, — вновь отвернулся к окну Касс, продолжив молча созерцать залитый лунным светом сад.

— Как думаешь, можно будет его спасти? Еще не поздно? — нервно заломила пальцы Ли. — Джедду ведь помогла твоя кровь? — охотница знала, что, несмотря на все противоречия между Эллом и мужем, он был выше всего этого и, не задумываясь, дал бы эльфу свою кровь.

— Будем надеяться, что не поздно, — холодно произнес Касс.

Дверь отворилась, и вошедший в комнату Итильгил с порога обратился к Оливии:

— Светлый Владыка ждет тебя.

— Ну наконец-то! — облегченно вздохнула Ли, радостно повернувшись к Кассу. — Пойдем!

— Ему придется остаться здесь, — остановил ее порыв эльф. — Владыка Ноэринн ясно дал понять, что желает видеть только свою Eаthаri.

Ли беспомощно замерла на месте, не в состоянии отвести взгляда от лица мужа.

— Тиль, подожди меня за дверью, — глухо выдавила из себя она. — Что будем делать? — как только эльф вышел, спросила мужа охотница. — А если мне не удастся уговорить его пустить тебя?

— Не надо его уговаривать, — бесцветно произнес герцог. — Здесь есть какой-нибудь сосуд? — стал оглядываться он по сторонам.

— Сосуд? — удивилась девушка.

— Да, что-нибудь, куда можно бы было налить мою кровь, — устало пояснил Касс.

— Да, конечно, — воодушевленно подхватившись, Ли стала рыться в шкафах и тумбочках в поисках чего-то подходящего. — Вот! — обнаружив на полке тонкий хрустальный стаканчик, выполненный в форме тюльпана, воскликнула она. — Пойдет?

— Пойдет, — буркнул Касс. — Лучше, конечно, если бы он закрывался крышкой.

— Я ладонью плотно накрою, — отмахнулась Ли, наблюдая за тем, как муж наполняет рюмку своей кровью. Забрав сосуд, она почти бегом бросилась к двери, и вдруг на пороге остановилась и, словно извиняясь, шепнула мужу:

— Я быстро! Не переживай.

Касс молча кивнул и отвернулся к окну. Он не переживал. У него впервые за последнее время невыносимо болело сердце. Конец был близок, и Касс очень хорошо это понимал.

* * *

Оливия нетерпеливо следовала за горделиво вышагивающим по ступеням Итильгилом, старательно пряча в рукаве рюмку с кровью и мысленно костеря эльфа за его медлительность.

Неужели нельзя было идти быстрее?

На кону жизнь Владыки, а он соблюдает дурацкие правила и этикет. Вот Ястреб никогда не церемонился в таких вопросах. Всегда делал все четко, грамотно и быстро. Ли вдруг поняла, что именно его ей сейчас не хватает рядом. Его взвешенного взгляда на любую проблему, твердой уверенности в своих силах и просто его самого, потому что рядом с ним было хорошо и спокойно, и даже когда он вел себя, как наглый орочий потрох — все равно надежней и лучше его плеча не было во всем белом свете!

— Ты знаешь дорогу дальше, — Тиль завел Оливию за оцепление в крыле Элладриила и остановился. — Он просил не мешать вашей беседе.

Ли согласно кивнула и, радуясь, что наконец избавилась от необходимости плестись по дворцу, как полудохлый вомбат, помчалась в сторону опочивальни Владыки, быстро петляя знакомыми коридорами.

Она почти добралась до желанной цели, когда выскочивший на полном ходу из-за угла паренек сбил ее с ног. Рюмка с кровью Касса, вылетев из рук, ударилась о мраморные плиты и разлетелась на сотни осколков, забрызгав белоснежные стены и пол алыми потеками.

— Твою мать! — со стоном вырвалось из горла Оливии! — Идиот кривоногий!

Чтоб тебе в зад зуб дракона! Ты что наделал, придурок?

— Я… простите… я не хотел, — запричитал парень.

— Ты не хотел??? — взревела Оливия. — Ты все испортил, недоумок! Где я теперь возьму новую кровь? — схватив незнакомца за грудки, охотница тряхнула его со всей силы, испытывая отчаянное желание врезать ему хорошенько.

— Шейна Оливия? — неожиданно прорезался голос у недоразумения. — Это вы?

Ли отстранилась, удивленно разглядывая того, кто так неудачно подвернулся ей под руку.

— Ами? — не веря своим глазам выдохнула Ли. — Ты что с собой сделала? — разглядывая невероятно короткую стрижку, мешковатую одежду и ставшее очень похожим на мальчишеское лицо, поразилась охотница.

Девушка приложила к губам палец, умоляюще зашептав:

— Я Амир. Для всех я Амир.

— Ты это зачем? — только и смогла произнести Ли, окинув Амии недоуменным взглядом с головы до ног.

— На вас хотела быть похожа, — закусила губу Амирэль.

— На меня? — опешила Оливия. — Ты что, с ума сошла?

— А как я могла из Арум-Рисира незаметно выбраться? Да и не берут женщин на службу в Silm'аlos! Я знала. Мне отец рассказывал. И что бы я здесь делала? Я ничего не умею! Все, что у меня есть — это дар целителя.

— Ты здесь служишь целителем? — вскинулась Оливия.

— Я помогаю Амлоху и мастеру Манэльдору.

— Раз ты помощник придворных целителей — тебя, должно быть, пускали к Владыке!

— Я как раз шла от него, — опустила глаза Ами. — Он просил уйти, чтобы ему никто не мешал беседовать с Eаthаri.

— Как он? — мрачно спросила Ли.

— Слаб очень, — у девушки задрожали губы и на глаза навернулись слезы. — У него душа ранена, а у меня нет сил и опыта ее исцелить.

Оливия обмерла и вдруг, вскочив на ноги, резко вздернула Амирэль с пола.

— Ты же нелюдь, так?

— Эм… — растерялась Ами.

— Да не мычи ты, как телок! — рассердилась Ли. — Я Эстэ видела в обороте. Все знаю.

— Эстэ? Но откуда?..

— Потом, — отмахнулась Ли, опасаясь того, что если она расскажет Амирэль, как ее побег повлиял на судьбу сестры, то Элладриил помощи никогда не дождется. — Ты мне скажи — ты тоже нелюдь?

— У меня нет сущности, — жалко промямлила Ами. — Папа говорит, это побочный эффект. Но тело регенерирует так же, как у всех нелюдей. И во мне действительно течет кровь нелюдей.

— Всевидящий! Благодарю тебя! — облегченно вздохнув, молитвенно сложила ладони Ли.

Резко схватив Амирэль за шиворот, охотница, ничего не объясняя, потащила ее в кабинет Владыки.

— Что происходит? — попятилась Ами, когда охотница, влетев в комнату, стала ее переворачивать вверх дном. — Что вы ищете?

— Должна же здесь быть хоть какая-то посудина, — сокрушалась Оливия.

— Зачем вам посудина?

— Кровь твою надо куда-то набрать, — раздраженно сообщила Ли.

— Мою кровь? — оторопела Амирэль. — Как мою кровь?

— Твоя кровь — лучшее противоядие и лекарство! Не знала? — кивнула Ли. — Ну да, откуда ж тебе знать, — махнула рукой она. — Если бы не Эстэль — мы и сами бы не знали. Раздевайся, — резко, и без всяких переходов, приказала охотница.

— За-зачем? — испугалась Амирэль.

— Пойдешь вместо меня, — стала стаскивать одежду Оливия. — Рост у нас один. Волосы у тебя теперь тоже короткие. В темноте даже Элл не отличит.

— Вы смеетесь? — горько покачала головой Ами. — Эльфы видят ауры. Вашу Владыка ни с чьей не перепутает.

Оливия досадно цыкнула, потом, подняв на Ами сверкающий озарением взгляд, спросила:

— Ты же маг? Скопировать мою ауру и наложить на свою сможешь?

— Да… — пробормотала Ами. — Но так нельзя!

— Много ты понимаешь, что нельзя, а что можно, — помогая девушке раздеваться, рыкнула на нее Оливия. — Главное — результат! Элл потребует, чтобы ты вышла, если я приду с тобой! И ты, как послушная овечка, тут же сбежишь, поджав хвост. А я не буду смотреть на то, как он умирает! Мне надо, чтобы он жил! Поэтому ты пойдешь, выдашь себя за меня и напоишь его своей кровью! Поняла? Если тебе дороги твои мать, отец и сестра — ты это сделаешь, потому что от жизни Элла зависит не только жизнь твоей семьи, но и жизни миллионов жителей этого мира. Ты ведь видела Эсклафидру и знаешь, что такое барьер?

— Да, — ошалело закивала Ами. — Я знаю.

— Так вот, — закончила Ли. — Элл — хранитель равновесия. Нельзя допустить, чтобы он умер!

— Так, может, вы ему сами обо всем расскажете? — попыталась урезонить распалившуюся охотницу Ами.

— У меня времени нет на объяснения, — Ли понимала, каким тяжелым и долгим будет ее разговор с Эллом и, положа руку на сердце, она не хотела причинять эльфу еще больше страданий — Нам с мужем еще к королю гномов попасть нужно.

— А как же?.. Что я должна буду делать? Как заставить его выпить мою кровь? — недоумевала Амии, пока Ли переодевала ее в свою одежду.

— Рот попросишь открыть и закрыть глаза, — насмешливо поиздевалась над глупым вопросом Ами охотница. — Мне тебя учить? Ты же целитель!

— Хорошо, — обиделась Амирэль. — Я что-то придумаю.

— Давай! — развернула ее к себе лицом Оливия. — Копируй ауру.

Амирэль обреченно вздохнула и подняла над головой сумасшедшей герцогини руки.

— Это ужасная авантюра, — наложив на себя проекцию ауры, пожаловалась Амирэль. — Когда он меня раскусит, меня выгонят из дворца с позором.

— Ничего, — натягивая на девушку капюшон и выпихивая в коридор, успокоила Ли. — Домой вернешься. К тому моменту как раз твой отец в Азаандаре нарисуется.

— Отец? — замерла Ами. — Он нашелся?

— Нашелся, нашелся, — толкая Амирель к покоям Элла, закивала охотница. — А я вместо того, чтобы отправиться с мужем в Грэммодр, к нему на подмогу, стою тут и уговариваю тебя сделать доброе дело на общее благо.

— Я все сделаю! Клянусь! — прижала к губам ладони Ами. — Там, в моей куртке, — кивнула она головой, — есть ленточка. Передайте ее папе и скажите, что я его очень люблю!

— Передам, — ласково погладила плечо девушки Оливия. — Иди! Это будет лучшая помощь твоему отцу.

Ами исчезла за поворотом, а Ли прижалась к стене, наконец-то свободно вздохнув и позволив себе улыбнуться. Как же чудно она все провернула! Кровь Ами нейтрализует яд, и если после этого у Элла останется легкое недомогание, то целительница справится с ним в два счета. Надо было спешить обратно к мужу. Оливии не нравилось, что он остался там один. Больше всего она переживала, что Тиль, воспользовавшись ее отсутствием, придет выяснять с Ястребом отношения — и тогда беды не миновать. Понятное дело, что эльф герцогу был не соперник, но его нос девушке все равно было жалко.

Скрыв лицо под капюшоном одежды Амирэль, Ли, наклонив голову, прошла оцепление и, добравшись до своей комнаты, радостно открыла дверь.

* * *

До остервенения сжимая кулаки, Касс молча смотрел в окно на серебривший ночной мрак диск луны. С того момента, как Оливия покинула комнату, видимый контроль полетел в Раннагарр.

Внутри все сжималось и кипело, сердце ныло и бешено колотилось, гоняя кровь по венам тяжелыми рваными толчками. Душа горела в огне. Он сгорал от ревности — жуткой, невыносимой, едкой желчью отравляющей его разум, черным огнем выжигающей все внутри до белых хлопьев пепла.

Она была сейчас там, с ним. Держала его за руку. Целовала. А может… Нет… Он не хотел думать о том, что делал Светлый Владыка наедине со своей Eаthаri. Это, оказывается, было так больно! Сердце сдавило каменным кулаком, и Касс рванул ворот куртки, пытаясь глотнуть воздух, упругими комьями застревающий в легких. Дверь еле слышно скрипнула, на пол легла косая полоса света, и герцог развернулся так стремительно, что едва не снес стоявший рядом столик.

Это была она. Его Лив. Стояла и смотрела на него своими невозможно-голубыми глазами.

Дар это или наказание — видеть в темноте?

Видеть, как подрагивают от волнения ее губы, блестят глаза и одежда…

Всевидящий, почему на ней другая одежда?

— Амирэль сделает все, как нужно, — тихо сообщила Оливия. — Она подделала мою ауру и отправилась к Эллу вместо меня. Нам больше нечего здесь делать, — подойдя ближе, она обратилась к мужу, ожидая, что он спрост ее о чем-то или что-то скажет, но он молчал и смотрел так странно, что охотница испуганно попятилась назад. В зеленых глазах горело что-то яростное и злое, перемешанное с болью, отчаянием и похотью.

Он с шумом выдохнул, сделал осторожный шаг, а потом, за секунду преодолев разделявшее их расстояние, набросился на нее, словно изголодавшийся зверь.

В сильных руках не было нежности, они зажимали в тиски ее тело, и от яростного напора слетевшего с катушек мужчины не было спасения. Он не целовал — он клеймил ее своими губами, выжигал на коже тавро, чтобы даже сомнений не осталось, кому принадлежат эти плечи, шея, лицо. Ли уперлась в мужа ладонями в попытке оттолкнуть, но вместо этого спровоцировала новую волну его обжигающих прикосновений. Только теперь медленно и настойчиво, он словно издевался над ней, касаясь то мучительно-лениво и невесомо, то требовательно и жестко, терзая губы, проникая в рот горячим, алчным языком, завоевывая, подчиняя, перекрывая воздух, выпивая дыхание.

Комната пылала алым. Кровавые сгустки огня выплескивались в ночную тишину, яростно и зло облизывая стены комнаты длинными языками. Жар поедал пол, потолок, мебель, вырывался из окон, танцевал вокруг Оливии и Касса диким вихрем.

По какому-то наитию Ли подняла ладонь и успокаивающе-ласково провела ею по щеке мужа, словно пыталась снять своим прикосновением напряжение, натянувшее стальным тросом тело мужчины.

— Все хорошо, — прошептала она в губы мужа, когда он, тяжело дыша, отстранился и уставился на нее своими неестественно сияющими в темноте зеленым глазами. — Нам пора уходить. Нас Тобо ждет. Маори будет волноваться.

Он сжал ее до боли. До хруста в костях. Исступленно и жадно вдыхая запах ее волос. Мощные удары его сердца рваным пульсом отдавались в ладонь Оливии, и ноги непривычно дрожали то ли от слабости, то ли оттого, что так явственно чувствовала сейчас его боль, растерянность и что-то еще…

Ли не могла понять — что, поэтому просто обняла его, прижавшись щекой к теплой груди.

— Пойдем отсюда, — улыбнулась она, почувствовав, что губы мужа нежно целуют ее в висок. — Может, успеем еще домой вернуться, пока Лэйн не проснулся?

— Пойдем, — сипло проронил Касс. — Обязательно успеем.

Оливия, знавшая все ходы и выходы из Silm'аlos, заставила сначала Касса выпрыгнуть в окно, а затем сиганула за ним следом, чтобы, пройдя через сад к арке перехода, иметь возможность покинуть дворец незамеченными Итильгилом. По дороге Ли вкратце рассказала Кассу о том, как встретилась с Амирэль, и какой замечательный придумала план по спасению Элла, и хотя муж ничего не говорил, а только слушал, по улыбке, то и дело касающейся его губ, охотница понимала, что ее действия он одобряет.

Когда они добрались до гномьих гор, у входа в Подгорье их уже ожидал Тобо. Гном нетерпеливо вышагивал взад-вперед по широкой каменной площадке, громко отбивая подошвами своих башмаков звонкую дробь.

— Горные духи! — завидев их, воскликнул Тобозар! — А я уж думал, до утра вас ждать придется! Как все прошло?

— Все отлично, — удовлетворенно вздохнула Оливия. — А ты что-то узнал?

— Не только узнал! — подхватил их под руки гном, утаскивая под гору. — Я видел короля

Турфура! Лично! А вы, оказывается, маршал, пользуетесь большим уважением у нашего монарха. Как только имя ваше ему передали, меня тут же пустили во дворец. Вас ждут там в любое время дня и ночи.

— Замечательно, — улыбнулся Касс. — Спасибо тебе, Тобозар. Ты не представляешь, как ты нам помог!

— Да чего уж там. Не за что, — погладил бороду гном. — Отчего же не помочь хорошим людям?

Ли весело хрюкнула, и Тобозар недоуменно уставился на нее из-под рыжих бровей.

— Где ты тут людей нашел? — едва не смеясь, спросила охотница. Как ни крути, а гном, нелюдь и дракон под эту категорию никак не попадали.

Тобо, хмурясь, почесал маковку, а потом его широкое суровое лицо треснуло, словно камень, от прорезавшей его улыбки, и гном стал заразительно хохотать, хлопая своей огромной ладонью то улыбающегося Касса, то посмеивающуюся ему в унисон Оливию. Тобозар провел герцогскую чету до дворца и остался ждать их внизу у ворот. Величественная резиденция короля Турфура оказалась вершиной мастерства подгорных мастеров. Каменные кружева, тончайшие узоры на стенах и полу поражали своей легкостью и филигранностью. Никогда в жизни Оливия не думала, что камень может быть воздушным и живым, такими настоящими казались гранитные гирлянды цветов, свисающие с резных колонн и объемные горельефы с изображением исторических событий, в которых гномы принимали участие.

Король Турфур оказался мощным коренастым мужчиной с густой седой бородой, добрыми лучикам морщинок у глаз и открытым живым взглядом темно-карих глаз. Приятно удивило то, что первый гном Эркузандра сам вышел им навстречу и, изменив традициям, не стал принимать их сидя на троне, как и полагалось вельможам его ранга. В непринужденной беседе он провел Оливию и Касса по дворцу, показав его красоты, а заодно и выслушав причину их внезапного визита.

Предки короля, как и предполагал Касс, действительно принимали участие в создании барьера, о чем даже свидетельствовала серия изображений на стенах тронного зала. Проникшись услышанным от супругов рассказом, Турфур тут же отдал приказ закрыть все проходы в Подгорье, установить возле них усиленные посты охраны и усилить меры безопасности в самом дворце.

— Предупрежден — значит, вооружен, — мудро заметил гном, и на прощание, поблагодарив Касса и Оливию, сказал, что всегда будет рад видеть их в качестве своих желанных гостей.

Поспешив вернуться к Тобо, Ли вежливо отклонила его предложение отправиться к нему домой, мотивируя свой отказ тем, что их с мужем дома ждет сын. Глаза гнома удивленно округлились, и пока он не стал задавать лишних вопросов, Касс пояснил, что мальчик — их приемный ребенок.

Детей гном считал самой уважительной причиной, чтобы скорее спешить домой, а потому не стал обижаться и настаивать, высказав только пожелание — не исчезать больше Оливии так надолго.

* * *

В Ястребиный Коготь Ли и Касс вернулись под утро. Солнце еще не встало, и замок спал, уютно погруженный в тишину и медленно редеющий сумрак.

— Ну и ночка сегодня выдалась, — прошептала Оливия, на цыпочках подбираясь к кровати со спящим Лэном.

— Устала? — мягко спросил Касс.

— Даже не знаю, — сбрасывая куртку и сапоги, пожала плечами охотница. — Это приятная усталость, как после хорошо выполненной работы. И столько событий за такой короткий промежуток времени произошло, — улыбнулась девушка, — что даже не верится, как мы могли все успеть.

— Это в основном твоя заслуга, — с гордостью произнес Касс.

Оливия смущенно замолчала, опустив голову.

— Ложись спать. Нам сегодня еще в Грэммодр лететь. Тебе отдых просто необходим, — заметил герцог.

— А ты? — укладываясь возле Лэйна, и обнимая его рукой спросила Оливия.

— Что я? — замер Касс.

— Ты почему не ложишься? — кивнула на другую сторону кровати охотница. — Тебе выспаться тоже не помешает.

Касс недоверчиво уставился на жену, не веря своим ушам. Она что, правда приглашала его остаться?

— Я думал, буду мешать… — озадаченно пробормотал он.

— Ты что, храпишь? — поинтересовалась Оливия.

— Нет, — мотнул головой Касс.

— Тогда не понимаю, чем ты можешь мешать? Ложись давай. Лэйн будет счастлив, когда проснется, — шепнула охотница.

Сняв верхнюю одежду Касс быстро юркнул в постель, пока она не передумала. Придвинувшись ближе к ребенку, мужчина обнял его поверх руки Оливии, но она почему-то не стала ее убирать, а только улыбнулась, закрыла глаза, и как-то удовлетворенно вздохнула:

— Как же хорошо возвращаться домой.

Касс смотрел на нее и боялся словом или жестом нарушить красоту момента. И таким волнительным и невероятным казалось осознание того, что мечты сбываются и утром, когда он проснется, рядом с ним больше не будет пустых стен и холодной кровати, а будет его семья: любимая жена и сын.

Тот самый сын разбудил их через несколько часов своим тяжелым сопением и глубокими вздохами. Заметив, что ресницы Касса и Оливии дрогнули, он тут же подскочил в кровати с беззлобным ворчанием:

— Сколько можно спать? Я уже устал лежать и смотреть на вас, сони. А я, между прочим, есть хочу!

Не став говорить Лэйну, где их всю ночь носило, герцог и герцогиня сочувственно переглянулись и, сонно выползая из постели, поплелись следом за неугомонным мальчишкой, тащившим их за руки в сторону трапезной.

Завтрак Лэйну немного испортило сообщение о том, что к вечеру Касс и Оливия снова его покинут. И хотя с ним в Ястребином Когте оставался Джедд, мальчик все равно дулся на то, что, не успев вернуться, родители так быстро опять исчезают.

Касс дал Лэйну обещание, что когда они разберутся со всеми проблемами, то обязательно возьмут его в какое-нибудь увлекательное путешествие, где все внимание и время будут уделять только ему.

Ближе к вечеру герцог, уладив все дела, вернулся в свою комнату и обнаружил в ней Оливию, аккуратно складывающую в дорогу его вещи.

Прислонившись к дверному косяку, он с улыбкой следил за ее сборами, думая о том, что она даже не понимает, как ценна для него и как много значит эта ее простая забота.

— Ты мне разрешишь влезть в голову твоей драконицы? — когда она закончила, спросил Касс.

— Еще чего? — вспыхнула Оливия, мгновенно приняв защитную стойку. — Мордам своим мозги промывай!

— Ты меня не поняла, — рассмеялся Касс. — Я клянусь, что ничего в твоей голове смотреть не буду. Просто до Грэммодра далеко, и я подумал, что мы могли бы общаться в дороге ментально.

— То есть ты будешь читать мои мысли? — успокоилась охотница.

— Читать твои и передавать свои, — уточнил Касс.

Ли, призадумавшись, потерла переносицу. В принципе, это было бы удобно, тем более что она все время злилась в полете из-за того, что не может ответить мужу на его колкие шуточки.

— Хорошо, — лукаво склонив к плечу голову, согласилась она. — Но учти, залезешь дальше, чем я тебе разрешила — поджарю твоему ястребу хвост!

— Что ж тебе так мой хвост покоя не дает? — улыбаясь, обнял ее герцог.

— А нечего было им перед мордой моей драконицы вертеть, — прищелкнула языком Оливия. — Он ей на нервы действует.

— Завидует? — хитро прищурился мужчина.

— Нет, — расплылась в ехидной улыбке охотница. — Рассматривает как мишень.

— Жаль, — наигранно вздохнул Касс. — А он так хотел ей понравиться.

— Кто? — округлила глаза Ли. — Хвост?

— Ястреб, — обижено возмутился Касс, и Оливия звонко и заразительно рассмеялась, уткнувшись лбом в его грудь.

Видя ее счастливое лицо и обнимая ее, такую веселую и такую родную, Кассу очень хотелось сказать, что он любит ее больше жизни, но умом понимал, что не должен делать этого именно сейчас. У них все началось так трагично и отвратительно: первая встреча, свадьба, приезд в замок… Касс хотел сделать все правильно, чтобы в ее памяти его признание было тем светлым и чистым пятном, которое смоет всю ту грязь, в которой он ее вывалял. Хотел, чтобы она запомнила и поверила. Поверила в искренность его чувств, в глубину его раскаяния и в то, что у них есть будущее.

Выезжая из замка, они долго оглядывались на провожавших их со сторожевой башни Лэйна и Джедда, машущих им вслед руками, и когда замок скрылся за деревьями, Ли подозрительно хлюпнула носом.

— Что случилось? — испуганно заглянул в ее лицо Касс.

— Я уже по нему скучаю, — пожаловалась охотница.

— Может, тогда останешься? — ласково спросил ее герцог.

— Вот еще! — тут же встрепенулась девушка. — Даже не думай от меня отделаться!

— Даже не пытаюсь, — примирительно рассмеялся Касс. — И потом, кто-то меня обещал до Грэммодра с ветерком прокатить?

— М-м, — капризно изогнула бровь Ли. — Не знаю, не знаю… Темнеет. Я опасаюсь.

— За меня? — с надеждой спросил Касс, решив, что жена боится, как бы он не свалился с нее вниз.

— За сохранность своих штанов, — нахально подмигнула ему охотница.

На самом деле она действительно боялась, что Ястреб может свалиться с нее после предыдущей бессонной ночи, но признаваться ему она в этом не собиралась. Он и так сильно много командовал в последнее время и пытался ее контролировать. Одни только волосы чего стоили!.. Ишь, что удумал? Привяжет он ее! Голую. От этой мысли Оливию вдруг бросило в жар. Хорошо, что впереди намечалось долгое путешествие, и Ли надеялась, что за это время он все же забудет о своей угрозе.

Поднявшись в небо, драконица, подначиваемая Ястребом немного прокрутила в воздухе крутые спирали, свечки и штопоры, а затем, выровнявшись, на полной скорости помчалась в сторону Грэммодра.

— И что, все? — вдруг послышалось в ее голове. — Я даже вспотеть не успел? А как же твое обещание меня укатать?

— У меня от твоих воплей уши болят, — ответила ему Ли. — Если я буду их слушать до Грэммодра, то у меня еще и голова разболится.

— Злюка, — крепче сжав на броне ноги, Касс одной рукой погладил чешую драконицы.

— А вот насчет того, что ты будешь лапать моего дракона, мы не договаривались, — злобно выпустила струю пламени Оливия.

— Ты тоже моего ястреба лапала! — самодовольно заявил Касс.

— Чего там у тебя лапать можно? — возмутилась Ли. — Три пера, ноги-стручки и куцый хвост.

— Ты мне завидуешь. Признайся, — улыбнулся Касс. — Твоему дракону просто нравится моя птичка.

— Чем это еще? — скептично фыркнула Оливия.

— Он такой… — начал герцог.

— Дохлый, — закончила Оливия. — Обнять и плакать.

— Так ты поэтому обниматься ко мне полезла? — довольно потянул герцог. — Поплакать у меня на груди хотела?

— Чего? Кто это к тебе обниматься лез? — вспыхнула драконица, и огонь ярко зазмеился по ее чешуе.

— Лезла-лезла, — не унимался Касс. — И ноги мне гладила! Стручки которые.

— Да я потрогала их всего-то разок.

— Гладила, — упрямо возразил герцог. — Я все чувствовал.

— Это по тебе блохи ползали. Вот что ты чувствовал! — огрызнулась Ли.

— Врешь ты все, — крепче обнял руками ее шип Касс. — Боишься признаться, что он тебе нравится. Трусиха. Я же не стесняюсь говорить, что без ума от твоей драконицы. Она такая красавица.

Дракон вспыхнул словно факел, так, что Кассу стало даже жарко, несмотря на шквальный ветер. Он специально завел разговор об их сущностях. Хотел понять, что чувствует к нему его жена. Ее поведение в последнее время и тот факт, что она не пошла к Владыке эльфов, давали ему надежду, что в душе охотницы зарождается робкая симпатия к нему. О симпатии к нелюдю она бы ни за что не призналась, а вот про птицу могла сказать. И Кассу очень хотелось это услышать.

— Ладно, — вдруг проворчала она. — Нормальный у тебя ястреб.

— Просто нормальный? — затаил дыхание герцог.

— Красивый, — недовольно буркнула Ли. — И ноги у него тоже… не стручки.

— А хвост? — расплылся в улыбке Касс. — Нет, я на эталон не претендую. Понятно, что у тебя красивее, но все же…

— И хвост тоже, — добавила охотница.

— Что тоже? — вытягивая из нее очередное признание, поинтересовался Ястреб.

— Нормальный, — драконица плавно взмыла верх и, поднявшись за облака, двигалась теперь огненной молнией на фоне усыпанного звездами неба.

— То есть красивый? — уточнил Касс.

— Хорошо, красивый, — нервно взмахнула крыльями драконица. — И хвост красивый, и лапы красивые, и перья, и клюв. Доволен?

— Значит, он тебе нравится? — настоятельно пытался докопаться до истины Касс. — Ястреб…

— Слушай, что ты пристал? — наконец вышла из себя охотница. — Нравится мне твой ястреб. Нравится. Отстань! Если бы не нравился, я бы ему хвост еще в первом полете поджарила!

Касс удовлетворенно вздохнул, с улыбкой прижавшись щекой к высокому костяному гребню. Значит, нравился… Но на всякий случай герцог решил больше не мельтешить перед носом у своей огненной жены. А вдруг чихнет случайно? Летать с обгорелым задом маршалу Аххада было как-то не с руки.

Когда Оливия пересекла Сонную пропасть, Касс попросил ее снизиться, чтобы иметь возможность показывать ей дорогу до Роггерфола.

— Долетишь вон до того леса вдалеке — и спускайся на землю, — приказал Касс.

— Ты что, боишься, что меня орки топорами закидают, если я к их столице подлечу?

— Нет, боюсь, что разберут тебя по чешуйкам. А потом, у них дурная привычка — брать все, что плохо лежит. Не надо тебе там светиться. Хватит с меня и Урхурта, капающего на тебя слюной.

— Да ладно, — фыркнула Оливия. — Милейший орк. Это у него шутки такие.

— Ага. Шутки, — осклабился Касс. — Опоит, наденет мешок на голову и украдет.

— Как это «украдет»? — растерялась Ли.

— А ты думаешь, он как мать Нарварга заполучил?

От неожиданности Оливия даже крыльями взмахивать перестала.

— То есть… он ей мешок на голову?..

— Так бы и пошла за него верховная жрица дроу, — заерзал на спине Оливии Касс. — Они с ним на переговорах встретились. Дроу хотели вести торговлю на территории Грэммодра. А Урхурт ее как увидел, так словно помешался. Подлил ей в вино сонного зелья, мешок на голову накинул и под покровом ночи увез куда-то. Вернулся в Роггерфол через пару недель. Правда, без парочки зубов, но зато с согласной выйти за него дроу. А через девять месяцев Нарварг родился.

— Ну и история, — Ли почему-то вспомнила, с каким теплом орк рассказывал о своей первой жене. Раз рискнул на такой отчаянный шаг и не побоялся конфликта с дроу, видимо, и правда очень любил эту женщину. Оливии вдруг стало грустно. В ее жизни такой любви никогда не будет.

— Кажется, я вижу Нэсса, — Касс заметил вышедшего из-за деревьев друга и передал мысленную картинку Оливии. — Иди на посадку.

Аккуратно опустившись на землю, драконица по инерции пробежала несколько эртов и замерла в двух шагах от задравшего голову Варгарда, разглядывавшего ее с нескрываемым восторгом.

— Можно? — осторожно вытянув вперед руку, Нэсс вопрошающе посмотрел на спрыгнувшего со спины Касса.

— Еще чего! — раскручивая узел с одеждой Оливии, проворчал Касс. — Об родственника своего зеленого руки вытирать будешь.

Нэсса мгновенно перекосило, и драконица, не выдержав, толкнула мордой возившегося с ее вещами мужа под зад. Выгнув шею, она склонила голову к плечу Варгарда, позволяя нелюдю ее потрогать.

— Невероятная, — коснувшись огненной чешуи, восхитился Нэсс. — Просто не верится! Развернув подбитый мехом плащ, Касс сердито оттолкнул плечом друга в сторону, мысленно приказав жене:

— Оборачивайся немедленно!

— Болван многомордый, — выругалась Ли. — Он и так из-за дочери переживает, а ты его еще дразнишь!

— Я вообще-то шутил, — надулся Касс.

— Шутки у тебя такие же куцые, как и твой хвост, — злая драконица для пущего эффекту клацнула у Касса перед носом зубами.

— Ты же сказала, он красивый?

— Я тебя расстраивать не хотела, — трагично заявила Оливия, стремительно меняя личину.

Мгновенно укутав жену в плащ, Касс поднял ее на руки, виновато шепнув:

— Мне просто не нравится, что они все к тебе липнут.

— Не ко мне, а к дракону, — поправила его охотница.

— Какая разница, — вздохнул герцог, опуская ее на свой расстеленный на снегу плащ. — Я же их жен за хвосты, или что у них там, не трогаю!

Ли насмешливо выгнув бровь, смотрела на мужа и не могла поверить, что это говорит он.

Он казался таким смешным в этот миг, словно сердитый ребенок, у которого пытались отнять игрушку.

И это маршал Аххада?!

— Я приношу удачу. Забыл? А ему удача сейчас не помешает, — пояснила охотница мужу, почему-то так и не проникшемуся ее заботой о Варгарде.

Сокрушенно покачав головой, она быстро стала одеваться и, когда закончила, Нэсс тут же подвел к ним лошадей.

— Что с армией? — спросил Касс.

— Часть войска с моими эрмирами уже в Роггерфоле, остальные на подходе. Урхурт дает три тысячи орков. Не помешали бы и твои зургары. Они очень быстро передвигаются, и для пауков дроу очень неудобные противники.

— Разберемся, — кивнул Касс. — Мы слетаем с Оливией в их колонию. Думаю, удастся попросить их помочь.

— Было бы хорошо, — одобрил Нэсс.

— Ты хорошо выглядишь, — глядя на него, заметил Касс. — Даже аура практически восстановилась

— Ты бы прав, — улыбнулся Варгард. — Рядом с дочкой мне становится намного лучше. Оливия присмотрелась к мужчине, и про себя отметила, что выглядит он действительно по-другому: глаза сияли живым блеском, с лица исчезли тени, и длинные темные волосы, заплетенные в сложную косу на манер эльфийской, были перетянуты кожаным шнурком, украшенным стеклянными бусинами.

Поймав на себе заинтересованный взгляд охотницы, Нэсс тепло улыбнулся:

— Это Эстэль баловалась. Никогда не мог ей ни в чем отказать. Вот и терплю.

— Очень красиво, — решила похвалить Эстэ Оливия. — Вам идет такая прическа. Кстати, — опомнившись, охотница стала рыться в карманах в поисках ленточки Амирэль. — Вот, — наконец, найдя искомое, она протянула его Варгарду.

— Ами просила передать, что очень вас любит.

Мужчина тяжело вздохнул и, прижав к губам ленту, закрыл глаза.

— Вы ее видели? — сипло пробормотал он.

— Да. Она служит целителем во дворце светлого Владыки Айвендрилла, — говорить о том, что Амирэль выдает себя за парня, Оливия не стала. — Выглядела довольно счастливой.

— Возможно, все к лучшему, — криво усмехнулся Нэсс. — Я столько лет пытался скрыть от Магрида ее дар. Боялся, что она станет заложницей Арум-Рисира. Она такая нежная и хрупкая. Совсем не такая, как Эстэль. А она взяла и сбежала! Как только решилась? Оливия, закусив губу, виновато опустила глаза. Интересно, если Нэсс узнает, что это она надоумила Амирэль, станет ли говорить с ней так по-дружески откровенно?

* * *

Лошади вывернули на широкую утоптанную дорогу, упирающуюся в мощную каменную стену города, сложенную из огромных серых глыб, и взгляду путников предстал монументальный и немного мрачноватый Роггерфол.

Орки не утруждались особой эстетикой, когда строили свою столицу. Главным и основным критерием, очевидно, были прочность, надежность и способность выдержать любой натиск врага. Стены действительно казались неприступными. Сложно себе было представить стенобитное орудие, способное пробить брешь в цельном куске гранита шириной в несколько десятков эртов и почти такой же толщины, как и сложно было понять, каким образом оркам удалось приволочь в одно место такое количество совершенно неподъемных камней.

Дворец фэа-торна тоже напоминал скорее хорошо укрепленную крепость, чем резиденцию главы государства. А уж если сравнивать с Арум-Рисиром, то и вовсе становился похожим на мрачные казематы. Здесь не было никаких излишеств и вычурности. Единственным украшением служили черепа с рогами убитых орками животных, толстые шкуры, устилающие полы, да хорошо сложенные огромные камины, исправно согревающие холодные стены.

Нэсс провел их в большой просторный зал, очевидно, предназначенный для приемов. Едва Оливия успела дойти до камина, протягивая к огню руки, как в коридоре послышались звуки шагов и на пороге возник радостно улыбающийся Урхурт в сопровождении своих сыновей. Правда, физиономию главы Грэммодра несколько портил огромный фиолетовый синяк под глазом и выбитый спереди зуб, но в целом выглядел орк довольным жизнью и вполне счастливым.

— Герцогиня, — широко раскинул руки фэа-торн. — Мы с вами не виделись, кажется, целую вечность! Позвольте вас крепко обнять.

— Фэа-торн Урхурт, — рассмеялась Оливия. — Если мне не изменяет память, то всего несколько дней.

— Правильно! — выгнул грудь колесом орк. — Это же целая вечность!

— Урхурт, — осторожно заметил Касс. — Тебе бы не помешало к шаману съездить. Эм… лицо подлечить. Стыдно главе Грэммодра встречать гостей с такой физиономией!

— Стыдно должно быть тому, у кого на родственника рука поднялась, — не глядя в сторону Нэсса, но намекая явно на него, пробасил Урхурт. — А мне — не стыдно. Шрамы и синяки украшают мужчину! Правда, герцогиня? — сверкая дыркой в зубах, расплылся в улыбке орк.

Оливия с Кассом переглянулись и, не выдержав, стали смеяться.

Урхурт обиделся. Набросив на лицо маску вежливой сдержанности, он чинно повел рукой, предложив гостям осмотреть его владения.

— Мне бы выспаться сначала, — сдерживая зевок, попросила Оливия. — А то последние дни как-то не получалось, — без задней мысли пожаловалась охотница.

Заинтересованно приподняв бровь, Урхурт уставился на Касса, и тот нагло и самодовольно улыбнулся ему в ответ.

— Ваша комната готова. Вас проведут, — Урхут подал знак орчанке, маячившей за порогом, и женщина, услужливо поклонившись, предложила Оливии следовать за ней. — Kеthаvеl, можно тебя на секундочку, — остановил Касса орк.

— Вы это… — смущенно замялся мужчина. — Аккуратней там… пожару мне не наделайте, а то я к вам жить приеду. Со всей своей семьей!

Касс, рассмеявшись, покачал головой и побежал догонять Оливию.

— Что он хотел? — спросила охотница.

— Сказал: чувствуйте себя как дома, — обнял жену за плечо Касс.

Как дома чувствовать себя вряд ли бы получилось, потому что после роскошных апартаментов, приготовленных Кассом для Оливии в Ястребином Когте, комната, предоставленная Урхуртом, выглядела аскетично-скромно: огромная дубовая кровать, покрытая меховыми покрывалами; тяжелый кованый сундук в ее изножье; небольшой столик со стульями у окна и жарко полыхающий в углу очаг.

Сложив на стол оружие и забросив в сундук вещи, Ли, стянув сапоги, рухнула на кровать.

— Драконы, оказывается, тоже устают, — вяло пробормотала она, закрывая глаза.

— И кто кого укатал? — Касс опустился за ее спиной и, прижав к себе, осторожно поцеловал в затылок.

— Я отомщу. Обязательно отомщу, — сонно промямлила Ли, обнимая его руку. — Посплю только и…

— Ты уже это сделала, — горько усмехнулся Касс, разглядываю спокойно уснувшую в его объятиях женщину.

Понимала ли она, что привязала его к себе прочнее любого аркана или веревки? Понимала ли, что была его воздухом, его водой, его дыханием? Понимала ли, что это и было самой изощренной местью — любить ту, за жестокую обиду которой ты сам себя никогда не простишь?

Рвано вздохнув, Касс крепче обнял жену, словно боялся, что она может исчезнуть и, смежив веки, провалился в тяжелый сон.

Его разбудил крик Оливии. Такой пронзительный — до мороза в спине и леденящего ужаса в сердце. Она сидела на кровати, судорожно хватая губами воздух, и в широко раскрытых глазах стояли слезы.

— Это был он, — выдавила из себя Оливия.

— Лив, что с тобой? — испуганно прижал ее к себе Касс. — Тебе плохо?

— Это был он, — снова повторила охотница. — Это был Роан.

— Что Роан? Я не понимаю… — Касс обнял ладонями лицо жены, снимая губами повисшие на ее ресницах слезы. — Что случилось?

— Я вспомнила, — прошептала Оливия. — Это Роан сказал мне ту фразу перед тем, как уйти из храма. Это он назвал мне код.

Прижав к груди мелко подрагивающее тело жены, Касс, запрокинув голову, сжал зубы. Невыносимо хотелось закричать, выпустить теней, крушить и ломать все вокруг, но все это было бесполезным и никак не могло исправить того, что он сделал. Ему придется жить с этим: с осознанием того, что он стал послушной марионеткой в чужих руках, заложником собственного гнева и ярости. Роан Райверен был такой же жертвой, как и он сам, овцой, отданной хищнику на заклание.

Разменной фигурой в большой и опасной игре.

Возможно, если бы в тот день он мог остановиться хотя бы на секунду и, отринув остервенелую жажду возмездия, подумать спокойно, то смог бы заметить в голове Райверена не только картину убийства Эории, но и следы чужого ментального вмешательства. Возможно…

Сейчас, похоже, его мысленное общение с Оливией разблокировало ячейки ее памяти, позволив ей вспомнить то, что она не должна была вспомнить.

— Почему? Почему он? — вцепилась руками в одежду Касса Оливия. — За что?

— Тише, — погладил ее по голове герцог. — Не стоит тебе сейчас об этом думать. Не надо расстраиваться, Лив. Спи, — Кассу не осталось ничего другого, как просто усыпить ее, чтобы она могла хоть немного отдохнуть и успокоиться. Он надеялся, что она не

обидится на него за это самоуправство. День предстоял тяжелый и силы ей были просто необходимы.

Поднявшись с кровати, Касс долго мерил комнату шагами, сопоставляя факты и размышляя над тем, кто мог стоять за всем произошедшим. Версия с лотрэйном находила все больше подтверждений, но имела массу нестыковок, и к тому же Касс не верил в то, что эгрэгор мог каким-то образом остаться в серединных землях с Темных Времен, как и не верил в то, что он мог проникнуть в этот мир сквозь Эсклафидру. Тот, кто долго и тщательно разрабатывал многоходовую комбинацию, прекрасно знал многовековую историю, владел магией и эмпатией, был вхож в Арум-Рисир и мог свободно пересекать измерение Рашш, а значит, был либо кем-то из приближенных к Магриду магов, либо кем-то из своих, что было наиболее вероятным. Единственным эрлом, который до сегодняшнего дня оставался не пострадавшим, был Эодилл, впрочем, были еще его сын и сыновья Дюранда, но маловероятной казалась сама мысль, что шестнадцатилетний юнец способен на такой хитроумный и коварный план. Нет, тот, кто все это затеял, хорошо знал и Райверена, и Антэль, и Эорию, и самого Касса и, судя по всему, именно он — Касс — и интересовал злодея больше всего. А вот почему, герцог мог только догадываться.

Если исходить из того, что Антэль искала артефакт Мэрлина, значит, кукловод верил в древнюю легенду и не знал, чем на самом деле стал медальон его предка после наложенного на него проклятия. Поэтому, помимо оставшейся в живых Оливии, у Касса было еще одно преимущество. Но вот как это могло помочь делу, герцог пока не понимал.

За несколько часов мучительных раздумий Касс так и не пришел к какому-то определенному выводу. Подозреваемых было много, а доказательств или фактов, подтверждающих их причастность — никаких. А еще мужчина ужасно нервничал из-за того, что взял Оливию с собой. Если бы была возможность ее запереть и спрятать, он бы обязательно это сделал, но, учитывая то, кем она теперь являлась, он даже просить ее мог очень осторожно и осмотрительно.

Она пошевелилась, и голубые глаза, медленно распахнувшись, остановили на нем свой взгляд.

— Ты куда-то собрался? — заметив пристегнутый сбоку меч и сосредоточенный вид мужа, спросила охотница.

— Планировал пойти на военный совет. Ждал, когда ты проснешься, — подойдя ближе, Касс протянул жене скайрим и плащ.

— Ты хочешь взять меня на военный совет? — недоверчиво поинтересовалась Ли.

— Я полагаю, что как командир отряда лучников ты обязана на нем присутствовать, — улыбнулся Касс.

— Ты собираешься позволить мне командовать лучниками? — от неожиданности у Оливии даже сонливость пропала.

— Не знаю никого, кто бы мог это сделать лучше и профессиональнее тебя, — совершенно серьезно заявил герцог.

— Я сейчас!

Мгновенно слетев с кровати и обувшись, Оливия моментально привела себя в порядок.

Она подняла на Касса сияющие счастьем глаза, торжественно выдохнув:

— Я готова.

Глядя на нее, герцог в который раз удивлялся тому, какой особенной и единственной в своем роде женщиной была его жена. Большинство из тех шейн, которых он знал, любили дорогие подарки, платья, драгоценности, а еще больше утонченные знаки внимания и лесть.

Лив превыше всего ценила дружбу, а самым дорогим подарком считала доверие и возможность сражаться с ним в бою рука об руку. И что самое удивительное, Касс знал, что на нее всегда и во всем можно положиться. Какое бы сложное задание ей ни дали — она не подведет.

* * *

Через полчаса они в сопровождении двух орков Урхурта, приставленных к ним в качестве сопровождения, добрались до зала совета, где, похоже, ожидали только их двоих.

За круглым, высеченным из камня столом стояли Урхурт с Ологом, Тургом и Нарваргом, Нэсс, Коэн и несколько человек, которых Оливия не знала, но судя по темной форме и нашивкам на рукавах — это были имперские военачальники и эрмиры, находившиеся в подчинении Варгарда.

При виде Ястреба мужчины почтительно поприветствовали его, освобождая место в центре.

На столе лежал подробный план подземелий дроу, который по памяти нарисовал Нэсс, и план Эрувэилла — столицы темных эльфов, который достался Урхурту от его покойной жены.

Склонившись над картами, Касс несколько минут их внимательно разглядывал, а затем четко и быстро стал расставлять по поверхности стола вырезанные из дерева фигурки военных, обозначая позиции и линии наступления.

— Первой колонной пойдут эрмиры во главе со мной и генералом Варгардом, — заявил герцог. — И учтите, — маршал очень выразительно посмотрел на своих подчиненных, — вместо лошадей вашим солдатам придется ехать на зургарах.

Последнее заявление Касса, очевидно, стало полнейшей неожиданностью для командиров эрмиров приграничья, которые всю жизнь отлавливали и убивали белых существ, пересекавших границу Аххада.

— Как вы себе это представляете? — не выдержал один из них. — Как вообще можно заставить подчиняться чьим-то приказам этих уродливых тварей?!

— Не волнуйтесь, капитан Мэнрок, — обратился Урхурт к удивленно глядящему на герцога светловолосому мужчине. — У маршала Оттона особенные зургары — красивые, он их даже по мордам распознает.

— Вам придется отвыкнуть, капитан Мэнрок, от формулировки «уродливые твари», — пропустив мимо ушей шутку фэа-торна, спокойно ответил Касс. — Теперь зургары — наши союзники. Сегодня мы с Оливией отправимся в их колонию и попросим у них помощи.

— «Попросим»? — имперские военачальники недоуменно переглянулись между собой.

Касс улыбнулся, окинув присутствующих эрмиров насмешливым взглядом:

— Я не маршал всего мира. Приказывать я могу только вам, а союзников обычно склоняют на свою сторону просьбами и предложениями.

— И что мы можем предложить зургарам? — полюбопытствовал один из военных.

— Вы — ничего, — повернулся к Оливии Касс. — А у нас с герцогиней Оттон найдутся для них очень веские аргументы.

Оливия невольно улыбнулась в ответ мужу, и он, пользуясь моментом, тут же повернулся к карте и продолжил:

— Второй линией пойдут имперские лучники, которое переходят под командование шейны Оливии — бывшей участницы ольдта владыки Айвендрилла, лучшей лучницы серединных земель и, по совместительству, моей жены и правой руки.

— А еще невероятно умной и красивой женщины, — добавил улыбающийся Урхурт, потирая челюсть. — И обладательницы сногсшибательного крюка справа.

Несколько десятков мужских глаз устремили на Оливию настороженные и заинтересованные взгляды, заставив охотницу нервно сжать руки в кулаки и упрямо вздернуть подбородок.

— У тебя есть какие-то предложения и поправки относительно предложенной мной схемы расстановки сил? — поинтересовался у жены Касс, указав рукой на позиции лучников.

Задержав дыхание и закусив губу, Оливия склонилась над картой, понимая, что муж сейчас поставил ее на один уровень со своими военачальниками, позволив высказаться.

— Я бы разделила их на два фланга, — переставив фигурки, произнесла Оливия, проигнорировав пошедший среди мужчин ропот. — Насколько я помню, здесь и здесь небольшие высоты, — охотница указала пальцем точки и продолжила: — А здесь довольно приличный выступ, за которым в прошлый раз пряталась недобитая златовласка со своими лучниками.

Касс и Нэсс сдержано улыбнулись нелестной характеристике, данной Оливией командующему дроу, орки откровенно потешались, остальные, удивленно приподняв брови, взирали на невозмутимо тычущую в карту пальцем женщину.

— Если мы выстроим два фланга в четыре линии, то сможем полностью простреливать все выходы из этих коридоров и подобраться с тыла к выступу. Темнозад… — Ли запнулась, мгновенно поправившись: — Главного темноухого я вырублю с одного выстрела, как только он доберется до этой высоты. Ваша задача вытянуть его сюда, — обвела в круг нужное место на плане охотница. — Другого варианта, кроме как спрятать своего командира за тем же выступом, у дроу не останется. Лучники с противоположного фланга отрежут подход к нему, и тогда ты с тенями сможешь выйти у раненого дроу под самым носом и взять его в плен, — девушка, замолчав, повернулась к мужу, ожидая, какой будет его реакция.

В зале повисла застывшая тишина. Теперь все мужчины смотрели на Оливию с откровенным изумлением и уважением, но ее в данный момент интересовало мнение только одного: того, на чьем лице сейчас так явственно читались безоговорочное одобрение и невероятная гордость за нее.

— Отличный план, Лив, — довольно усмехнулся Касс, окинув вопрошающим взглядом присутствующих военных. — Возражения у кого-то есть?

— А если она не попадет в дроу? — робко высказал свое сомнение один из эрмиров. Урхурт громко хрюкнул, сдерживая ехидный смешок.

— Тогда она поджарит его темный зад, — сверкая клыками и пробелом в зубах, расплылся в улыбке орк. Заметив недовольство на лице Касса, он мгновенно сдвинул брови и скорчил суровую рожу. — Прости, Kеthаvеl, не удержался!

Поскольку никто, кроме Нэсса, ничего не понял, Касс наклонившись над картой, продолжил обсуждение плана боевых действий, четко координируя позиции и маневры каждого подразделения, выслушивая дополнения и предложения орков и своих военачальников.

Оливия молча смотрела на мужа со стороны, и в груди ее ширилось что-то невозможно большое, перехватывающее дыхание и сбивающее сердце с ритма. Ни у кого из присутствующих в зале не было такой мужественной и величавой осанки, гордого разворота широких плеч, благородного профиля, четкой и убедительной интонации голоса, и никто не вызывал у нее такого безграничного уважения, как этот мужчина с зелеными, как бескрайняя Эльва, глазами.

Прозрение стало таким внезапным и сокрушительным, что Ли, пошатнувшись, ухватилась рукой за край стола. Комната закружилась перед глазами, расплылись контуры, очертания, лица, и четким осталось лишь одно: то, каждую черточку которого она сейчас могла описать по памяти.

Что это?

Всевидящий, да она влюбилась — вот что это!

Она влюбилась в собственного мужа!

Кровь прилила к голове, и девушке стало так душно, что она, резко дернув воротник, незаметно попятилась к выходу, облизывая внезапно пересохшие губы.

Уткнувшись лбом в холодную стену коридора, Ли отрешенно уставилась на каменную кладку, мучительно силясь понять, как такое могло произойти? Когда? Почему не догадалась раньше? И что теперь делать?

— Лив, что с тобой? — руки мужа рывком развернули ее вокруг своей оси и невозможно-зеленые глаза цепко впились в нее своим встревоженным взглядом. — Тебе плохо?

Оливия не могла вымолвить ни слова — не мигая, смотрела в лицо мужа, плохо понимая, что он у нее спрашивает.

— Лив, не молчи! — теплая ладонь Касса коснулась щеки охотницы. — Ты такая бледная. Что случилось?

— Душно там, — рвано вздохнула Оливия. — Дышать нечем.

— Я повернулся, а тебя нет, — мгновенно прижал ее к себе Касс, уткнувшись подбородком в светлую макушку. — Ты меня напугала.

— Почему? — Оливия отстранилась, жадно вглядываясь в глаза мужа.

— Что «почему»? — не понял он.

— Почему напугала? Почему ты так переживаешь за меня? — сердце Оливии выжидающе замерло, и мгновения, пока она ждала его ответ, превратились в вечность.

— Потому, что ты моя жена, — удивленно нахмурился он. — Разве может быть иначе?

— Нет, конечно, — обреченно опустила глаза Оливия.

Это был не тот ответ, которого она ждала. Не заветное «потому, что я люблю тебя», а обычное «потому, что ты моя жена». Могло ли быть иначе?

Нет.

Не могло.

Оливия понимала.

Такие, как он, любят раз и на всю жизнь, и эти чувства, к сожалению, достались не ей, а его покойной жене, в сравнении с которой она всегда будет выглядеть жалкой и бледной тенью.

— Ты сказал, что мы сегодня отправимся к зургарам? — Ли так и не смогла заставить себя вновь поднять голову и посмотреть на Ястреба. — Может, ты полетишь один? Зачем я тебе?

Касс встревожено наклонился, обхватив подбородок жены пальцами.

— Что происходит, Лив? — заглянул в ее глаза он. — Ты плохо себя чувствуешь и не хочешь мне говорить?

— Я в порядке, — соврала охотница, которой ужасно хотелось забраться в какой-то дальний угол и разреветься, как маленькой. — Просто подумала, что ты один справился бы быстрей.

— Боюсь, что я не справлюсь без тебя, — растеряно потянул Касс, уже привыкший к тому, что жена безоговорочно соглашается на любое его предложение. — Но если ты устала, мы сделаем это в другой раз. Время еще есть. Часть армии все равно пока на подходе.

— Я не устала, — досадливо поморщилась девушка. — Я же объяснила. Думала, что только буду тебе мешать.

— Ты?! — пришел в замешательство Касс — Ты не можешь мне мешать! Я тебя в присутствии своих генералов моей правой рукой назвал, и после этого ты считаешь, что можешь мне мешать? Что происходит, Лив? — занервничал герцог.

— Извини, — пристыжено закусила губу Оливия. — Я тебе очень признательна за такое доверие. Я обещаю, что не подведу.

— Я в этом не сомневаюсь, иначе не доверил бы тебе руководство таким количеством людей.

— Спасибо! — потупилась Ли. — Я немного нервничаю.

— Ты боишься, что солдаты не станут тебя слушать? — удивился своей догадке Касс. — Ты бы видела, как тебя слушали все, кто находился в зале совета. Ты сразила их наповал!

— Правда? — робко улыбнулась Оливия. — А я боялась, что меня засмеют.

— Никто не смеет неуважительно относиться к моей жене! — мгновенно вскинулся Касс.

— Я бы хотела, чтобы меня уважали не только за это, — тихо произнесла Ли.

— Тебя есть за что уважать, поверь мне, — погладил ее по голове герцог. — И это я тебе говорю не как твой муж, а как воин, привыкший проверять качества людей в бою. Ну, так что? — поинтересовался Касс у притихшей жены. — Проведаем наших друзей зургаров?

— Проведаем, — согласно кивнула Оливия, стараясь не показать, что слова мужа растрогали ее до слез.

* * *

Касс с некой опаской отнесся к странному поведению Оливии, поэтому, когда они в сопровождении немногочисленного отряда выбрались за стены города, категорично заявил:

— Лететь будем на мне. Ты не успела отдохнуть как следует.

Возражать Оливия не стала, ее голова была забита совершенно другим. Она находилась в таких растрепанных чувствах, как если бы человек, всю жизнь проживший в лесу и считавший, что вокруг живут только звери, вдруг увидел себе подобного и никак не мог поверить, что ему это не снится.

Ли давно свыклась с мыслью, что до конца своих дней останется одна. После того ужасного дня вместе с Райверенвеллем сгорели не только ее мечты о счастье, но и выгорела ее душа. Ей казалось, что она не способна ни на какие чувства, кроме испепеляющей ненависти и дикой жажды мести. Не было больше Оливии, способной на любовь и нежность — она умерла, осыпалась пеплом, осталась лежать там, на холодном черном камне, униженная и растоптанная. В минуты отчаяния она жалела, что он ее не убил. Потому что жить с мертвенно-холодной пустотой в груди было невыносимо больно, как и понимать, что у тебя нет даже призрачной надежды что-либо изменить.

Какая горькая насмешка судьбы: тот, кто разбил твое сердце вдребезги, сейчас собрал его по кусочкам, заставив снова любить…

И зачем? Чтобы разбить его снова?

Ведь было просто и понятно, как ясный день, еще когда они вернулись из Грэммодра в Азаандар, что уйти от мужа она уже не сможет. Не посмеет разлучить с ним Лэйна.

Не станет причинять боль ни одному, ни другому. Но одно дело было жить рядом с мужчиной, понимая, что ты делаешь это ради ребенка, и совсем другое — безответно любить этого мужчину, каждый день обманывать себя, пытаясь создать иллюзию счастья. Как надолго ее хватит? И не превратиться ли ее жизнь в сплошную муку?

А может, все не так и плохо? Живет же большинство семей Аххада не только без любви, но и без уважения друг к другу. Собираясь замуж за Роана, она не смела и мечтать, что он когда-нибудь позволит ей хоть какую-либо вольность из тех, что позволял ей Касс, а уж о стрельбе из лука можно было и вовсе забыть!

Ястреб говорил с ней на равных, видел в ней равную себе, обращался, как с равной. А еще позволял ей быть самой собой. И он говорил, что ему это нравится.

Разве этого мало?

Ли надеялась, что этого будет достаточно для того, чтобы она не чувствовала себя рядом с ним несчастной.

— Лив? — Касс протянул девушке свои вещи, все больше тревожась за нее и проклиная собственное бессилие. Его откровенно пугал ее отрешенный отсутствующий вид. — Что с тобой происходит?

Оливия, вынырнув из пучины собственных переживаний, растерянно посмотрела на мужа.

— Это из-за того, что ты вспомнила о Роане? — беспокойно спросил герцог.

Самое странное, что Ли, проснувшись, и думать о нем забыла. Эта проблема ушла на второй план, отодвинутая невероятным открытием.

— Да, — согласно кивнула Ли, радуясь, что за этой ложью так просто можно скрыть истинную причину ее внезапного расстройства.

— Не надо об этом думать, — тихо попросил ее Касс. — Мы обязательно найдем того, кто все это сделал. Кем бы он ни был, его нужно остановить.

— Кем бы он ни был? — Ли подняла на мужа вопрошающий взгляд. — Ты кого-то подозреваешь?

Выражение лица Ястреба говорило красноречивее любых слов.

— Всевидящий, — догадалась Оливия. — Это кто-то свой?

— Хотелось бы верить, что нет, — криво усмехнулся Касс.

Ласково коснувшись его щеки, Оливия с сожалением посмотрела в глаза мужа.

— Мне жаль. Я понимаю, как это больно.

У Касса перехватило дыхание от нежности ее прикосновения. Накрыв ладонь Оливии своей, он рывком притянул жену к груди, наслаждаясь ее теплом и близостью.

— Спасибо!

— За что? — пожала плечами охотница, уложив на плечо герцога свою голову.

— За то, что понимаешь, — шепнул в ее висок Касс. — Нам пора лететь. Ты готова?

— Готова, — вздохнула Оливия, с неохотой отстраняясь от мужа. Почему-то именно сейчас очень хотелось постоять вот так, прижавшись к нему, чувствуя себя маленькой и слабой в его руках.

Ястреб за считанные секунды поменял свой облик, и охотница отошла от него на несколько эртов, чтобы ему было удобнее ее подхватить. То ли ей показалось, то ли действительно в этот раз птица держала ее так осторожно, как хрупкую стеклянную фигурку, которую очень боялась сломать. Ли неожиданно поняла, что ей это нравится. Простые знаки внимания и заботы, казавшиеся ранее девушке чем-то незначительным и обычным, теперь воспринимались совершенно иначе. И она вдруг подумала, что если не копаться в себе, не анализировать и никогда не задавать мужу неудобных для него вопросов, то можно представить себе, что это любовь. Ну и что, что это самообман? Но ведь он будет рядом! И он добр к ней, внимателен, а еще… вспоминая его поцелуи и жаркие ночи, она могла сказать, что он был очень нежен с ней, и даже когда терял свой человеческий облик, не причинил и капли боли. А любовь… Может быть, однажды, он тоже откроет глаза и почувствует к ней что-то большее, чем простую привязанность?

Громкий клекот птицы вернул ее из мира грез в реальность. К своему удивлению, Ли обнаружила, что Касс, вероятно, уже заходит на второй круг, пытаясь опустить ее на землю.

— Я готова! — крикнула охотница, догадываясь, что муж сейчас будет ругаться.

Он не ругался. Обернувшись, смотрел на нее так странно, словно чего-то боялся.

— Я просто засмотрелась на горы, — понимая, что выглядит ее вранье крайне неубедительным, попыталась оправдаться Оливия.

Не поверил.

Молча кивнул, но по тому, какие тревожные и подозрительные взгляды на нее бросал, Ли понимала, что не поверил. Надо было завязывать с самокопанием. Он доверил ей такое важное и ответственное дело, и если она не возьмет себя в руки, то все испортит, а этого Оливия допустить не могла.

— Что ты задумал? — спросила Оливия, когда они вышли к тому месту, где в прошлый раз их встретили зургары. — Как ты собираешься убедить их отправиться с нами к дроу? Один раз они уже спасли нас, можно считать, что свой долг они тебе вернули.

— Хочу подарить им королеву-мать, — Касс загадочно усмехнулся, крепко сжав руку Оливии.

— Как это? — ничего не поняла охотница.

— А ты не догадываешься?

— Нет, — пожала плечами Оливия.

— Жаль, — герцог слегка наклонил голову, а потом, резко подняв, пронзительно свистнул.

Из темнеющих в скале отверстий мгновенно показались головы зургаров, а спустя секунду они дружно стали выползать из своих нор, стекаясь к позвавшему их Ястребу живой белой рекой.

Странно, что раньше существа действительно казались Ли абсолютно одинаковыми, а сейчас, глядя на каждого из них, девушка могла назвать, как минимум, десять отличий. Возможно, их стала различать ее драконья сущность, а возможно, теперь, когда они не представляли угрозы, охотница могла спокойно подмечать мельчайшие детали. Того зургара, которого они поймали на мосту каменных троллей, Оливия узнала безошибочно. Существо, пробираясь сквозь плотные ряды своих сородичей, выползло вперед и, слегка склонив набок голову, пристально уставилось на Касса.

По ярко засветившимся глазам мужа, Ли поняла, что он о чем-то разговаривает с зургаром. У девушки даже малейших соображений не было относительно плана, придуманного Кассом, и оставалось только сожалеть, что у нее нет ментальных способностей и нельзя понять, о чем они сейчас говорят.

Белый монстрик вдруг резко развернулся на своем змеином хвосте, долгим взглядом окинул толпу безмолвствующих зургаров, а затем длинно, нараспев засвистел. По рядам существ пошла шевелящаяся волна, нарушая целостность их безукоризненного строя. Кто-то коротко пискнул, кто-то зашипел, а некоторые энергично стали вертеть налево-направо своими безобразными мордами.

— Что они делают? — шепнула Оливия, тревожно удерживая ладонь на деревянном плече своего лука.

— Совещаются, — внимательно наблюдая за зургарами, ответил Касс. — Похоже, большинство согласны.

— На что согласны? — уточнила Ли.

— Пустить нас к кладкам, — пояснил Касс, и в этот самый момент ряды зургаров разомкнулись, освобождая непрошеным гостям путь. — Зажги факел, — попросил герцог Оливию, следуя за ползущим впереди него существом.

Выполнив без лишних вопросов его просьбу, девушка подняла высоко над головой держатель, освещая темные извилистые проходы, с легкой тревогой оглядываясь на бесшумно следующих за ними зургаров.

В зале с кладками мало что изменилось с того момента, как Оливия и Касс были здесь в последний раз: тысячи похожих на огромные сосновые шишки яиц устилали каменный пол пещеры белым ковром. Отсвет факела мягким золотом ложился на скорлупу, отчего она казалась совершенно прозрачной.

— Вот она, — Касс двинулся к выдолбленной в стене нише, в которой на подстилке из сухой травы заботливо было уложено одно-единственное яйцо. Взяв его в руки, герцог покрутил его перед лицом, разглядывая на свет.

Зургар, указывавший им путь, приглушенно пискнул, и Ястреб поспешил его успокоить:

— Я не причиню ей вреда, не волнуйся.

— Что ты собираешься делать? — Ли осторожно погладила ладонью поверхность скорлупы, а потом подняла на мужа любопытный взгляд.

— Поцелуй меня, — вдруг низко и чувственно попросил он. — Нежно, — в зеленых глазах заплясали яркие огоньки, и горячая волна тянущей дрожи дробью пробежала по позвонкам Оливии.

Факел ярко вспыхнул в ее руке, с треском выбросив в воздух сноп искр. Отблески пламени заплясали на лице Касса, озаряя каждую его черточку янтарным светом. Ли смотрела на мужа и сгорала от переполнявших ее чувств. И вдруг поняла, что все, о чем она не смеет ему сказать, она может выразить в простом поцелуе: искреннем, самозабвенном, пылком. И тогда слова будут не нужны. Все будет понятно и без них. Оливия ласково убрала со лба мужа небрежно упавшую темную прядь, мягко погладила пальцем удивленно дрогнувшую бровь, а потом, потянувшись к его губам, вложила в свой поцелуй-признание всю ту нерастраченную любовь и нежность, что так долго прятала в своем израненном сердце.

Огненное море расходящейся по кругу волной отхлынуло от целующихся супругов, в алый бархат укутав лежащую на полу кладку. Ударившись о стены, оно рассыпалось мириадами пылающих брызг, и на серых холодных камнях стали распускаться багряные цветы.

Огонь вьющейся лозой опутывал тела Касса и Оливии, ажурным плющом закручивался вокруг их рук и ног, взметался за их спинами расправляющимися крыльями и золотой пылью плыл под сводами.

С трудом заставив себя отстраниться от Оливии, Касс, рвано глотая пылающий воздух, тихо пробормотал:

— Достаточно, огненная моя, иначе я сделаю совсем не то, зачем сюда пришел. Держи, — он осторожно поднял руку, демонстрируя Оливии обкрутившее хвостом его запястье белое полупрозрачное существо с длинными, как у стрекозы, серебристыми крыльями.

— Всевидящий, — бережно забирая у мужа вылупившуюся из яйца королеву зургаров, всхлипнула Оливия. — Она такая красивая.

— Смотри, — сипло шепнул ей на ухо Касс, указывая взглядом куда-то вниз.

Ли опустила голову и замерла на вздохе, чувствуя, как глаза начинают наполняться слезами. Весь пол был усыпан расколотой скорлупой, по которой ползали тысячи крошечных зургаров.

— Это все мы? — прижимая к груди маленькую королеву, спросила девушка.

— Это все ты, — обнимая ее лицо и стирая большими пальцами скатывающиеся по щекам слезы, улыбнулся Касс. — Почему ты плачешь?

Оливия качнула головой, не зная, что ему ответить. Она и сама не понимала, почему так реагирует, ей просто хотелось плакать.

— Женщины… — герцог тяжело вздохнул и крепко обнял хлюпающую носом жену. — Там, где надо радоваться, вы почему-то плачете…

— Эстэ непременно прихватила бы себе парочку, — кивнула Оливия на копошащихся вокруг детенышей.

— Хватит с нее и одного, — тихо усмехнувшись в макушку жены, произнес Касс.

— Представляю, как обрадуется Магрид, когда она припрет Хвостика во дворец.

За спиной Оливии раздался жалобный вой, и девушка недоуменно оглянулась, обнаружив знакомого зургара с молитвенно протянутой к ней клешней.

— Отдай ему королеву, — шепнул Касс. — А то его сейчас удар хватит.

Отцепить от руки крылатую кроху оказалось не так-то просто. Она, очевидно, приняла Оливию за свою маму, потому что, тихо попискивая, обкрутила хвостом ее запястье и крепко обнимала клешнями ладонь. Ли в этот момент поняла, что чувствовала Эстэль, когда Касс потребовал у нее вернуть зургарыша в стаю. Расставаться с беззащитным существом ужасно не хотелось, оно вызывало материнскую нежность и желание оберегать.

Но отдать самочку все же пришлось. Зургар держал в своих жутковатых лапах маленькую королеву с таким трогательным умиленим, что охотница и ожидать не могла от столь грубого существа подобного проявления чувств.

Он вынес свое сокровище к поджидавшей его стае, а потом, высоко подняв над головой, пронзительно засвистел. Словно подкошенные, зургары рухнули на пол, отдавая дань почтения новой королеве, вызвав у Оливии завистливый вздох.

— Всем бы мужчинам поучиться у зургаров, как следует радоваться рождению девочки,

— Ли хорошо помнила, как ее отец ждал сына, потому что именно в нем видел продолжение рода.

— У зургаров самка рождается крайне редко. Она единственная способна откладывать яйца, поэтому и является предметом поклонения.

— Вас, мужчин, вообще-то тоже только женщины рожают, но предметом поклонения, несмотря на это, почему-то не стали.

От неожиданности ее претензии Касс даже растерялся. Почему-то ему и в голову никогда не приходила мысль, что если бы в один прекрасный момент с лица земли вдруг исчезли бы все женщины, то мужчины рано или поздно просто вымерли бы. Да и какой бы была жизнь мужчин в мире без женщин?

— Намекаешь на то, что в твоем присутствии я должен падать на колени и долбить лбом пол? — лукаво улыбнулся Касс.

Оливия представила себе эту картину и неприязненно поморщилась. Это было бы слишком, к тому же конкретно к мужу претензий насчет высокомерного и пренебрежительного отношения к женщине у охотницы не было.

— Намекаю на то, что, как близкий Магриду вельможа, ты мог бы попытаться изменить законы, ущемляющие права женщин Аххада. А то взял моду — раздавать дочек своих эрлов налево и направо, как подарки.

Касс, расхохотавшись, обнял жену, а потом хрипловато произнес:

— Ты и сама можешь изменить не устраивающие тебя законы.

— Я? — Ли решила, что это шутка.

— Как официально признанный Магридом престолонаследник, я — следующий царь Аххада, а ты, как моя жена, соответственно — будущая царица, — Касс замолчал и теперь напряженно и пристально смотрел на Оливию. — Если, конечно, останешься… после условленного срока.

— Это предложение? — охотнице казалось, что в этот миг ее сердце грохочет так, что даже зургары слышат его бешеное биение.

Касс, задержав дыхание, коротко кивнул.

— Можешь считать, что да.

— Заманчиво, — Оливия спрятала в карманы руки, чтобы муж не увидел того, что они стали дрожать. — Я подумаю. Хотя… было бы глупо отказаться.

— Это ответ? — не веря тому, что слышит, уточнил Касс.

— Можешь считать, что да, — спокойно посмотрела в его глаза Оливия.

Кассу показалось, что мир замер и все вокруг остановилось. Никогда еще он так не ждал ответа на простой вопрос, словно это был приговор о помиловании или казни.

— И ты правда останешься?

— А ты правда позволишь мне что-то менять? — вопросом на вопрос ответила Оливия.

— Позволю, — нетерпеливо выпалил герцог, ожидая от жены одного-единственного заветного слова.

— Да, — мягко улыбнулась она, и у Касса возникло ощущение, что его оглушили и выбили весь воздух из легких. — Тогда я, пожалуй, останусь.

Касс смотрел на нее и все еще до конца не верил происходящему. Она что, правда согласилась?! А если вдруг передумает?

Опомнившись, он протянул ей руку и, не разрывая с ней зрительной связи просипел: — Договорились?

— Договорились! — вложила свою ладошку в его Оливия.

Касс не знал ни одной благодарственной молитвы, но в этот миг готов был придумать свою собственную, чтобы отблагодарить Всевидящего за свершившееся чудо.

— Нам пора возвращаться, — так и не отпустив руки жены, заметил герцог. — Нас Нэсс ждет, да и я собирался сегодня представить тебя твоему отряду.

— А зургары? — поинтересовалась Ли.

— Мы договорились, что часть приползет в Роггерфол к завтрашнему утру, а остальных Ис приведет к месту входа в подземелья дроу.

— Ис? — удивленно повернулась к зургару, державшему королеву, Оливия. — Он сказал, что его зовут Ис?

— На самом деле его имя звучит намного длиннее, но если убрать все рычащие и шипящие, то получится Ис.

— С ума сойти, — тряхнула головой охотница. — У них даже имена есть?

— Да, — усмехнулся Касс. — Это как-то кардинально меняет все наши познания о зургарах.

— Похоже, вы о них вообще ничего не знаете, — нахмурилась Ли. — Уничтожать то, что кажется тебе враждебным и непонятным, всегда гораздо проще, чем попытаться в нем разобраться.

— Ты права, — неожиданно согласился с ней Касс. — Никто и никогда не пытался их понять. Пожалуй, следует пересмотреть приказы о мгновенном убийстве зургаров, попадающих на территорию Аххада. Это как раз в моей компетенции.

Оливия удовлетворенно вздохнула, тайком бросая на мужа одобрительные взгляды. Ей нравилось то, что он умел признавать свои ошибки и пытался их исправить. Ей, оказывается, так много в нем нравилось!

* * *

Когда они вернулись к столице орков, Варгард уже нетерпеливо выхаживал вдоль лесополосы, и, судя по притоптанному вокруг снегу, он ждал их довольно долго.

— Результат есть? — поинтересовался мужчина, как только обернувшийся Касс двинулся ему навстречу.

— Ты сомневался? — забирая из рук Оливиии свою одежду, удивленно повел бровью Касс.

— Вы вдвоем отправились в логово зургаров, — хмыкнул Нэсс. — И, несмотря на то, что я знаю, кто она такая, — указал он взглядом на охотницу, — все равно был повод опасаться.

— Часть зургаров прибудет сюда завтра, остальные будут ждать нас в условленном месте, — одеваясь, рассказал Кассэль. — Доложи Урхурту, пусть отдаст приказ беспрепятственно пропустить их за стены, и эрмиров предупреди, чтоб не дергались и не трогали никого.

— Хорошо, — кивнул Нэсс. — Ты просил собрать лучников к вашему возвращению, они ждут вас во внутреннем дворе замка.

— Отлично, — озорно подмигнул Оливии Касс. — Пойдем представлять тебя твоим подчиненным?

Ли глубоко вздохнула и, нервно проведя руками по одежде, двинулась за мужем в сторону столицы.

Днем вокруг Роггерфола творилось невообразимое оживление: груженые сеном, продуктами, зерном, бочками с тэккле телеги длинной вереницей ползли по главной дороге, исчезая в раззявленной пасти огромных городских ворот. Под стенами шла оживленная торговля, и разношерстная толпа орков и имперских воинов шумно бродила по широким торговым рядам, либо выбирая одежду, оружие и лошадиную сбрую, либо просто праздно глазея на прилавки.

Улицы Роггерфола мало чем отличались от улиц крупных городов Аххада: те же куда-то суетливо спешащие горожане, та же хлюпающая под ногами грязь, те же звуки стучащих по мостовым колес, звона тяжело бьющих по металлу молотов в кузнях, и те же витающие в воздухе запахи нечистот, готовящейся еды и свежеиспеченного хлеба. Внутренний двор дворца Урхурта был выстроен в виде большого квадрата и на момент, когда Касс, Нэсс и Оливия в него вошли, ровные колонны имперских лучников занимали часть его пространства, расположившись у южной стены. Поприветствовав воинов, Касс без всяких предисловий представил им их нового командира и, предоставив Оливии полную свободу действий, развернувшись, ушел вместе с Нэссом внутрь здания.

На самом деле герцогу невероятно трудно далось это решение. Оставлять жену наедине с несколькими сотнями вооруженных солдат ему было откровенно страшно, но получить заслуженный авторитет и признание мужчин она могла только сама, без его покровительства и непосредственного вмешательства, а в том, что она могла самостоятельно справиться с поставленной перед ней задачей, Касс не сомневался ни секунды. Она обладала редким талантом тактика и отличной боевой смекалкой.

Но на всякий случай, герцог остался стоять за дверью, прислушиваясь к происходящему на улице, тут же готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

Оливия тоже волновалась. В ольдте у Элладриила служило порядка тридцати эльфов, и все они были друг другу как родные. Там никогда не возникало неудобства в общении, и ее приказы воспринимались как само собой разумеющееся. Сейчас перед ней стояло несколько сотен тренированных и прошедших тяжелые битвы воинов, на лицах которых охотница читала откровенное сомнение и насмешку. Наверное, в их

глазах она действительно выглядела смешно: худенькая, сопливая девчонка, возомнившая себя командиром.

— Я понимаю ваше разочарование и выражаю глубокое сочувствие тем, кто расстроился, что я не мужчина, — в упор посмотрев на стоявших с кислыми минами в первых рядах солдат, заявила Оливия, — Причина для расстройства у вас действительно есть, спускать с вас три шкуры я буду как женщина: медленно, аккуратно и с чувством.

Лица воинов перестали изображать смертную скуку и, удивленно переглянувшись между собой, мужчины теперь придирчиво разглядывали застывшую перед ними женскую фигурку.

— Что вы у нас спускать будете, простите, не расслышал? Штаны? — раздался из толпы похабный возглас, и по толпе моментально пронесся веселый хохот.

— Шаг вперед, — резко приказала Оливия.

Из строя вышел высокий широкоплечий мужчина, смеривший охотницу с головы до ног ленивым раздевающим взглядом.

— Имя? — ни капли не смутившись, поинтересовалась Оливия.

— Капитан Йорген, — насмешливо выдал воин.

— Меня не интересуют ваши звания, — окинула солдат долгим испытывающим взглядом девушка. — Можете забыть о них. Я предпочитаю проверять способности людей не на словах, а на деле. С вас и начнем, Йорген. Сумеете попасть в центр мишени с десяти выстрелов — останетесь капитаном.

Мужчина посмотрел на Оливию, как на законченную дуру, а в рядах лучников послышались глумливые смешки и ропот.

— Прошу, — Оливия жестом пригласила капитана на линию выстрела, а затем, сняв с плеча лук, встала рядом.

Ехидно ухмыльнувшись, Йорген натянул тетиву и, практически не целясь, выстрелил. Его глаз не успел даже уловить движение, когда выпущенная Оливией стрела сбила в полете его собственную, так и не достигшую мишени.

— Какого дохлого тролля?.. — изумленно вскинув брови, мужчина повернулся к охотнице.

— У вас есть еще девять попыток, капитан Йорген, — бесстрастно поведала Оливия, так и не удостоив мужчину взглядом.

Недовольно хмыкнув, он, резко вскинув лук, выпустил свою стрелу, и, к своему удивлению, обнаружил ее валяющейся на земле, сбитой метким выстрелом стоящей рядом с ним женщины.

— Восемь, капитан, — тихо напомнила количество оставшихся попыток Оливия.

Йорген, перекосившись от злости, стал стрелять так часто и быстро, как только мог, с ужасом наблюдая, как все его стрелы осыпаются на землю, расколотые стрелами щуплой девчонки.

Воины, следившие за стрельбой, возбужденно загудев, двинулись вперед, желая посмотреть на действо поближе, и в этот миг, Оливия, не разворачиваясь, выстрелила назад.

Стрела со скрежетом ударилась в каменную кладку двора у самой ноги одного из мужчин, заставив всех остальных ошеломленно застыть на месте.

— Я не разрешала покидать строй, — холодно обронила Оливия. Повернув голову к Йоргену, она осторожно заметила: — У вас остался последний выстрел, капитан.

Тяжело сглотнув, мужчина нервно покосился на охотницу и, заметив, что она опустила лук, резко выстрелил. Из горла капитана вырвался стон глубокого разочарования, когда его стрела была настигнута выстрелом охотницы почти у самой мишени.

— Желаете поменяться местами, капитан? — учтиво поинтересовалась Ли. — Может быть, у вас лучше получится выбивать мои стрелы?

Проскрежетав зубами, мужчина молча кивнул и, подняв наготове лук, выжидающе замер, ожидая действий Оливии.

Казалось, что она делает это так же легко, как дышит: играючи она вгоняла свои стрелы в центр мишени, каждый раз раскалывая предыдущую следующей, и у пытавшегося их сбить на лету мужчины не было никаких шансов.

Охотница опустила лук и вокруг повисла мертвенная тишина — ни шороха, ни звука.

— Вернитесь в строй, рядовой Йорген, — жестко приказала Оливия.

Откуда-то сверху послышался громкий хлопок. Потом еще один, и еще один, и еще… Наблюдавшие за поединком со стен замка орки, высоко подняв руки, восхищенно аплодировали хрупкой женщине, гордо стоявшей перед строем ошеломленных солдат.

— Браво, герцогиня! — крикнул Урхурт, посылая Оливии воздушный поцелуй. Сокрушенно покачав головой, Ли вопрошающе выгнула бровь, скользя взглядом по притихшим лучникам.

— Кто следующий? — сухо обронила она.

Все это время подглядывавший за женой из своего укрытия герцог, облегченно вздохнул, собираясь уйти.

— А она у тебя боевая, — сложив на груди руки, толкнул друга плечом Нэсс.

Касс довольно улыбнулся и, едва не лопаясь от гордости, заявил:

— Она у меня огненная.

Маршал Аххада и не подозревал, что его огненная жена может быть такой требовательной и взыскательной. До самого вечера она лично проверяла способности каждого лучника и отобрала командовать подразделениями десять человек, восемь из которых смогли попасть по мишени, а двое — даже выбить ее стрелы. Второе, как подозревал Касс, случилось лишь по причине усталости девушки, хотя виду она, конечно, не подавала никакого.

На улице начало темнеть, и герцог не выдержав, пошел ее забирать, опасаясь, что если этого не сделает, она будет торчать на улице до глубокой ночи.

— Вольно, — отмахнулся от вставших по струнке при его появлении солдат Кассэль. — Вы мне нужны, шейна Оливия, — заложив руки за спину, он остановился в сторонке, наблюдая за тем, как жена, присев на корточки, что-то чертит на земле и азартно рассказывает окружившим ее мужчинам.

— На сегодня все, — отбросив прутик и отряхнув ладони, поднялась она. — К завтрашнему дню я рассчитываю, что вы подготовите тренировочный лагерь.

— Все будет сделано, командир, — с готовностью подтвердили мужчины.

Подойдя к Кассу, Ли, настороженно глядя в его неулыбчивое лицо, тихо спросила:

— Что-то случилось?

— Случилось, шейна Оливия, — резко развернулся герцог. — Следуйте за мной.

Выпрямив спину, Ли проследовала за мужем во дворец и, едва они исчезли из поля зрения солдат, испуганно дернула Ястреба за руку.

— Что-то плохое? — решила уточнить она.

— Очень плохое, — навис над ней Касс. — Ты не ела весь день и не отдыхала.

— Я? Я не устала, — хлопнула глазами Ли. — И у нас там еще не закончено…

— Отставить! — перебил ее Касс. — Мыться, есть и спать! Это приказ. Так понятно? Несколько секунд Оливия изумленно хмурилась, а затем растеряно потянула:

— Понятно.

— Выполнять, — сопроводил свой приказ красноречивой мимикой Касс.

Девушка медленно пошла по коридору, время от времени беспокойно оглядываясь на мужа.

Как только она скрылась за поворотом, Ястреб, успокаиваясь, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а потом пошел на кухню просить, чтобы жене в комнату принесли что-нибудь поесть.

На обратном пути его задержал Урхурт, поэтому, когда герцог вернулся в их с Оливией комнату, то нашел жену, спящую поперек кровати рядом с опустошенным подносом с едой.

— Не устала она, — сокрушенно покачал головой Касс, перекладывая девушку на подушку и укрывая теплым покрывалом. Убрав прилипшие к ее щеке мокрые прядки волос, мужчина несколько минут любовался любимым лицом, а потом бессильно уткнулся лбом в нежное плечо, оголившееся из-за соскользнувшей с него сорочки. — Всевидящий, — прошептал он, — дай мне сил пережить этот поход.

* * *

Проснувшись утром, Касс обнаружил рядом с собой пустующую кровать. Жена исчезла, заботливо разложив на сундуке его чистую одежду.

— И куда тебя понесло в такую рань? — процедил сквозь зубы Касс, зло взлохматив свои волосы.

То, что Оливия была «жаворонком», для Касса новостью не являлось, и хотя он точно знал, что стражи Урхурта следят за каждым ее шагом, отсутствие жены в поле зрения заставляло герцога нервничать. По-походному быстро приведя себя в порядок, он помчался на ее поиски.

Сердце почувствовало что-то неладное, когда, выбравшись на улицу, он обнаружил на крепостных стенах скопище орков, напряженно глядящих куда-то вдаль. Метнувшись к лестнице, он вихрем взлетел наверх, а когда увидел причину всеобщего повышенного внимания, у него кровь застыла в жилах.

За стенами города был построен военный тренировочный лагерь, полосы препятствий которого располагались параллельно друг другу, и уровень их сложности, насколько мог судить Касс с такого расстояния, был достаточно высок. Фигурку жены взгляд Касса выловил сразу. Она с легкостью лани бежала по высоко поднятому над землей бревну, на ходу выпуская стрелы по мишени, установленной в конце полосы. Даже не присматриваясь, Касс был уверен, что попадала она точно в яблочко.

Соревнующиеся с ней солдаты безнадежно отставали, пытаясь держать равновесие на узкой и неровной деревянной поверхности.

Добежав до края бревна, Оливия резко подпрыгнула и, прокрутив в воздухе сальто, перелетела прорытый впереди ров, опустившись на землю.

Сердце Касса пропустило удар и на лбу выступил пот, кода он понял, что она собирается делать дальше.

За рвом находилась высокая стенка, взобравшись по которой нужно было запрыгнуть на вертикально вкопанное в землю бревно, а затем, пробежавшись по импровизированной дорожке из таких же, стоявших столбиками брусков, упасть в растянутую над землей сетку.

Одно неверное движение, и сорвавшись с двухметровой высоты, Оливия могла сломать себе шею. Наплевать было Кассу, что внизу горкой навалили тюки с соломой на случай падения! Его инстинкты вопили и кричали, а тени рвались из тела, чувствуя опасность.

Одежда с треском разлетелась в стороны, выпуская на волю огромного ястреба, черной тенью взмывшего со стены, как только нога Оливии коснулась первого бруса. Бесстрашная охотница в одно касание прыгала по вбитым в землю бревнам, умудряясь при этом еще и стрелять из лука. Поймав ее лапами во время очередного прыжка, Касс мысленно выругался, когда она, извернувшись, умудрилась еще и выпустить по мишени стрелу.

— Какого гребаного Раннагарра? — они выкрикнули это в лицо друг другу одновременно, как только Ястреб обернулся, приземлившись.

— Что это было, я тебя спрашиваю? — прогрохотал герцог удивленно застывшей Оливии. — Спятила? Какого хрена ты полезла на эти бревна?

— Это обычная полоса препятствий, — растерянно вытаращилась на него охотница. — Мы в ольдте ежедневно на такой упражнялись.

— Чихать я на твой ольд хотел! — рассвирепел Касс. На его лице и шее от напряжения вздулись вены, и он едва сдерживал себя, чтобы не выпустить теней и не покромсать парочку растущих рядом деревьев в щепки. — Это обязательно регулярно проверять на прочность мои нервы? Тебе это доставляет удовольствие?

— Чего ты орешь? — Оливия, подозрительно его разглядывая, отступила на шаг. — Я сто раз проделывала подобный трюк. Чего ты так завелся? Почему так переживаешь за меня?

— Почему?! — негодующе округлил глаза Касс. — Потому что я… — он резко запнулся, едва не ляпнув, что любит ее, дурочку до безумия. — Потому что… я… Потому что я переживаю, — зло рявкнул он, так и не придумав «почему».

Ли потрясенно смотрела на него, такого всклоченного, взбудораженного, едва не мечущего из глаз зеленые искры — и в груди растекалось пьянящее тепло. Ведь она тоже волновалась за него и поняла почему, только когда осознала, что любит. Возможно… Возможно, он тоже еще не понял, что чувствует к ней нечто большее, чем моральную ответственность и привязанность.

Лучезарная улыбка озарила лицо охотницы, и сердито хмурящийся Касс мгновенно вспылил:

— Что смешного?

— Мы воевать с дроу собрались, — проигнорировала его вспышку она. — Там мне тоже нельзя будет испытывать твои нервы на прочность?

— Это другое! — недовольно рыкнул Ястреб. — Одно дело идти на риск в бою, и совершенно иное — рисковать жизнью впустую. Тебе обязательно нужно скакать, как белке, тренируя своих солдат? Нельзя наблюдать за ними со стороны? Ты командир! Всем и так уже понятно, что тебя не просто так назначили на этот пост…

— Хорошо, — сжав губы, чтобы скрыть предательски ползущую улыбку, прервала монолог мужа Оливия.

— Что «хорошо»? — растерял всю свою воинственность Касс.

— Не буду скакать, как белка. Обещаю, буду наблюдать со стороны, — торжественно заявила Оливия. — Успокоился?

Резко выдохнув, Ястреб недоуменно уставился на жену из-под высоко приподнятых бровей.

— Может, ты теперь отнесешь меня обратно? — мягко улыбнулась охотница. — Меня там вообще-то ждут…

— Подождут, — выпуская пар, буркнул герцог.

— Касс… — укоризненно покачала головой Ли.

Он вздрогнул, услышав из уст жены свое имя. Сбитый с толку теплотой ее тона и таящейся в углах губ светлой улыбкой, он не понимал, что происходит.

— Я ведь только что пообещала, что больше не буду рисковать, — тихо напомнила охотница. — Ты сам меня назначил на эту должность. Я всего лишь хочу быть уверена, что рядом с нами будут те, кто не подведет в самый ответственный момент.

Касс недоверчиво блуждал взглядом по лицу жены, но так и не нашел на нем и тени лукавства. Обернувшись ястребом, он подождал, пока она немного пройдет вперед и, осторожно подхватив, понес обратно.

— Прошу прощения, у нас было срочное совещание, — деловито сообщила Оливия солдатам, едва Касс опустил ее на землю. — Продолжаем тренировку.

Она сдержала обещание. Вернувшись во дворец правителя Грэммодра, Касс наблюдал за стоящей у кромки тренировочного поля женой со стены, и каждый раз, поймав на себе ее мимолетный взгляд, замечал, что она улыбается.

Герцог боялся озвучить себе причину ее странного поведения, а спросить ее прямо — не смел. Слишком шаткими и зыбкими казались ему проложенные между ними мостки. Но как же сладостно было обманываться, думая о том, что сейчас, глядя на него издалека, ее переполняли те же чувства, что и его: надежда, нежность и любовь.

* * *

Спустя час приползли зургары, и у Касса возникла масса проблем с эрмирами Варгарда, всерьез опасавшимися залезать на спину существ. Воины приграничья как никто другой знали, насколько молниеносно-быстрыми и смертельно-опасными могут быть их хребтовые шипы: один резкий выпад — и ты наколот на них, как кусок мяса на вилку.

Маршалу пришлось демонстрировать на собственном примере безопасность такого передвижения и то, насколько дружелюбно расположены к людям прибывшие зургары.

Оливию герцогу удалось увидеть только за обедом. Она попросила у него дать возможность ее лучникам потренироваться в езде на зургарах, пообещав, что сама лично не будет носиться на них сломя голову, показывая солдатам, как это следует делать правильно.

Касс ей верил.

Удивительно, как все поменялось: ей он верил безоговорочно. И не потому, что любил, а потому, что знал — она не способна притворяться и лгать, даже в мелочах.

Но как бы он ни пытался ее оградить и уберечь от излишних нагрузок, насыщенные событиями дни и постоянное присутствие на тренировках ее выматывали. Вечером она засыпала практически в воздухе, ее голова даже не успевала коснуться подушки. С этим Касс ничего не мог поделать, и в такие моменты еще больше злился на собственную глупость и невозможность что-либо изменить.

* * *

Через три дня к Роггерфолу подтянулись основные войска Аххада, и масштабная военная кампания стремительно начала набирать обороты.

Из столицы на запад потянулись длинные колонны людей, орков и зургаров, телеги, груженные провиантом, сеном, фуражом, дровами, а также обозы с палатками для солдат и оружием.

Оливия, ехавшая вместе с Урхуртом и Кассом, впервые увидела, что представляет собой армия на марше и, судя по выражению ее лица, особого восторга по этому поводу она не испытывала.

— По-твоему, они движутся слишком медленно? — подъехав на Мраке почти вплотную к лошадке жены, поинтересовался Касс.

Оливия лишь досадливо кивнула, кисло продолжая разглядывать неспешно идущую вперед человеческую лавину.

— И сколько же времени ты проводил вот так? — указала она взглядом на марширующее войско.

— Месяцы. Годы, — пожал плечами Касс. — Не знаю. Не считал. Много.

— Когда же мы таким темпом доберемся до верховья Озреи? — поинтересовалась охотница.

— Недели за три, думаю, — поведал Касс. — Тебя что-то тревожит?

— Нет, — вздохнула Ли. — Я рассчитывала вернуться домой к Лэйну раньше.

— У армии нет крыльев, как у нас с тобой, — грустно усмехнулся герцог. — А жаль…

— У эльфов есть скиргорны, — заметила Ли. — Почему бы не завезти их в Аххад и не попытаться размножить?

— Пробовали, — грустно улыбнулся герцог. — Птице-ящеры привязаны к Эльве. Через год без нее умирают. Видимо, кто-то свыше знает лучше нас, Лив, кому можно давать крылья, а кому — нет.

Оливия с интересом посмотрела на мужа, рассчитывая, что он пояснит, что имел в виду.

— Эльфы никогда не воевали между собой. Скиргорны дают не только возможность быстро преодолевать любые расстояния. Это оружие, Лив. А любое оружие — это большое преимущество для тех, кто умеет воевать. Это сейчас в Грэммодре относительно спокойно, а десяток лет назад здесь горели леса, деревни, замки, и воюющие между собой кланы орков превращали владения противника в выжженное поле, усеянное трупами. Не щадили никого: ни детей, ни стариков, ни женщин. Междоусобные войны гораздо страшней, Лив, нежели войны с неприятелем извне. Против общего врага можно объединиться, как это было в Темные Времена, а когда ты не знаешь, от кого завтра ждать удара в спину, сложно определиться с тем, кто же на самом деле твой враг.

В Аххаде было почти то же самое. Когда эгрэгоров отправили за барьер, маги стали воевать с эрлами за власть и территорию, а следом за ними это стали делать и люди. Друг убивал друга, брат ненавидел брата, пылали дома, лилась кровь, и казалось, этому не будет конца. И вот тогда и появился Магрид со своей идеей объединения земель. Под его знамена встали простые люди. Те, кому надоело, что враждующие оллинги жгут их дома, убивают детей, насилуют жен и уничтожают посевы. Он собрал такую многочисленную армию, противостоять которой в итоге было не по силам ни малочисленному войску магов, ни разрозненным горсткам зарвавшейся знати.

— Я слышала, что ты был первым эрлом, который присоединился к Магриду, — Ли вспомнила, что рассказывал ей о легендарном Черном Ястребе Джедд. — Почему ты ему поверил?

— Потому, что он позволил мне увидеть свои мысли, — задумчиво глядя вдаль, поведал Касс. — Знал, насколько я силен — и позволил. Это была высшая степень доверия. Мы не пускаем, Лив, в свой разум себе подобных.

— Ты поэтому позволил ему сделать то же самое?

— Откуда ты?.. — Касс изумленно вскинулся, уставившись на жену. Оливия отвела взгляд, и он все понял: — Магрид… Не стоило ему тебе этого рассказывать!

— Правда иногда бывает крайне неприятной, — тихо вздохнула Ли. — Но, выбирая между удобной ложью и неудобной правдой, я выберу второе. И я благодарна Магриду за то, что он был со мной честен. Но только за это.

Касс, нахмурившись, несколько томительных минут молчал, а потом спросил:

— Это как-то повлияло на твое решение остаться со мной?

— Нет, — не задумываясь, ответила Ли. — На мое решение повлиял ты сам.

Сжав зубы и затаив дыхание, Касс ждал, что она скажет дальше.

— Ненавижу ложь, — кусая губу, выдавила из себя Ли. — Роан врал мне с самого начала — и вот что из этого вышло. Ты… — Оливия сглотнула, подбирая слова и впервые решаясь говорить с мужем начистоту. — Ты не обманул меня ни разу. И даже когда мы были врагами, оставался честен со мной. Я ценю это больше, чем красивые слова и пустые обещания. И…

— И?.. — не выдержал затянувшейся паузы Касс.

— И ты всегда держишь свое слово, — опустила взгляд охотница. Как же сложно было смотреть в ярко сияющие глаза Ястреба, и как же тяжело было подбирать правильные слова. — Я уважаю тебя за это. Мне кажется, можно попробовать построить отношения, основанные на честности и взаимном уважении. Ради Лэйна. Мы оба несем за него ответственность. Мальчику нужна семья. Семья, в которой он будет чувствовать себя счастливым, и родители, которые станут для него примером.

— Считаешь меня достойным примером? — рвано выдохнул Касс.

— Не знаю никого достойнее, — посмотрела на него в упор Оливия. — Возможно, как раз я не самый лучший вариант для примера, но я постараюсь исправиться. А еще я обещаю, что всегда и во всем буду честна с тобой и… это единственное, чего я прошу от тебя взамен — честности.

— Обещаю, — глядя в голубые глаза жены, проронил Касс. — Я должен тебе кое в чем признаться… Я… У меня для тебя есть подарок. Вернее, не подарок… Нечто большее. Я не рассчитывал, что ты согласишься остаться, поэтому… Ты все поймешь, когда увидишь.

Оливия следила за мимикой лица Касса — и не узнавала его. Впервые она видела его таким растерянным, смятенным и нерешительным.

— И когда я это увижу? — осторожно поинтересовалась Ли.

— Когда мы вернемся домой, — голос Касса неожиданно сел и звучал как-то очень низко и хрипло.

— У тебя этого нет с собой? — расстроилась Оливия.

Касс отрицательно мотнул головой, не сводя с жены глаз.

— У меня с собой есть что-то другое, что я хотел бы тебе подарить, но… Будет неправильно, если я сделаю это сейчас. И без того подарка этот, наверное, не имеет смысла. Вернее, нет… имеет, но… Не будет так понятен и очевиден… И не так, как должно быть…

Ли не поняла ничего из того, что он сказал. Он говорил путано, сбивчиво, и девушка видела, что он нервничает и злится. Не на нее, на себя.

— Я подожду, — мягко коснувшись руки мужа, улыбнулась Оливия.

— Дерьмо, как же все неправильно, — прорычал Касс, одним рывком сдернув ее с лошади и пересадив на Мрака к себе лицом.

— Что? Что неправильно? — задыхаясь, прошептала в его губы Ли.

— Все! Все слова… — сжав в ладонях ее лицо, Касс упоительно-нежно целовал каждую его черточку. — Они так незначительны и ничтожны… Когда ты рядом…

Влажные ручейки текли по щекам Оливии, и она подставляла поцелуям Касса свои губы, чувствуя на них соль собственных слез. Как же он был прав! Разве можно было описать словами, что творилось там, внутри, когда он был рядом. Так близко, как сейчас. Мир переворачивался. Время замирало. Стирались лица. Исчезали границы. Терялись ориентиры, когда биение их сердец исповедовало пронзительное крещендо.

— Kеthаvеl, вы что творите? — голос Урхурта подобно грому ворвался в огненно-золотой мир Оливии и Касса, смешав все краски в одно большое пятно. — Прекратите немедленно, — прорычал орк.

Оливия испуганно дернулась, и руки Касса крепко-крепко прижали ее к широкой груди.

— С ума сошли? — гневно прошипел фэа-торн. — Всех лошадей перепугали! Другого времени для поцелуев не нашли?

— Отвали, Урхурт, — рявкнул Касс. — Я не Нэсс. Синяком и зубом не ограничусь.

— Тьфу, — зло сплюнул орк, отъезжая в сторону.

Оливия в ужасе уставилась на тающие на земле огненные дорожки, перевернутые вокруг телеги, испугано вставших на дыбы лошадей и тщетно пытающихся их успокоить орков и людей.

— Всевидящий… — простонала она, беспомощно уткнувшись лбом в плечо мужа.

— Похоже, нам с тобой целоваться можно только в каком-нибудь пустынном и безлюдном месте, — ласково погладил по щеке Оливию Касс.

— Какой ужас, — сгорая от стыда, пробормотала охотница.

— Действительно, ужас, — тяжело вздохнул герцог. — Потому что мне невыносимо хочется поцеловать тебя снова!

Оливия спрятала пылающее лицо на груди у мужа, не переставая улыбаться.

И хотя она не услышала от него таких простых, и таких заветных слов признания, она смогла понять и почувствовать намного больше. Он нуждался в ней. Так же сильно, как и она в нем. Такая острая безусловная необходимость — видеть, говорить, прикасаться и просто смотреть в глаза… И если это не любовь, то что? И разве нужно что-то большее, чтобы чувствовать себя счастливой? Оливии было достаточно. Его поцелуи говорили красивее его слов. Да и были ли они кому-то нужны теперь?

Касс, прижимая губы к ее виску, тоскливо смотрел на тянущиеся впереди темным шлейфом колонны солдат, чавкающую под копытами лошадей грязь, и такую приевшуюся ему за долгие годы атмосферу походной жизни. Как же он хотел сейчас оказаться с Оливией далеко от всего этого. Как много ему было нужно ей рассказать и как сильно хотелось ее любить — без слов, без ограничений, без оглядки. Говорить с ней на языке прикосновений и страсти, потеряться в океане шумящих, словно прибой чувств. Когда все кроме взгляда любимых глаз становится неважным, потому что это единетвенное, что действительно имеет смысл.

Она сказала так мало и так много. Столько откровения и искренности прозвучало в ее простых и коротких фразах. …обещаю, что всегда и во всем буду честна с тобой и … это единетвенное чего я прошу от тебя взамен — честности.

Честности… Касс никогда ее не обманывал, и он отчаянно убеждал себя в том, что уловка с медальоном — это был не обман. Он просто скрыл от нее правду. Не верил, что она позволит прикоснуться к себе еще раз. Не верил в то, что счастье возможно, и только поэтому пытался украсть хотя бы маленький его кусочек. Разве это преступление? Она не может сердиться на него за это… Она поймет… Поймет, когда он расскажет ей, как много она для него значит.

* * *

Армия медленно и верно продвигалась к своей цели. По ночам, когда делались привалы, и воины, разбивая лагерь, ставили палатки и жгли костры, единетвенным развлечением привыкших сражаться мужчин, были стрельба из лука и поединки на мечах.

О меткости жены маршала среди войска стали ходить легенды. Желающие помериться с Оливией силой, каждый вечер выстраивались в очередь, устраивая из обычного состязания грандиозное шоу. Сотни солдат бурно и восторженно рукоплескали хрупкой охотнице, с небывалой легкостью побеждающей казалось бы лучших стрелков Аххада.

В такие моменты, наблюдавший за действом Ястреб, испытывал невероятную гордость за нее.

* * *

Армия медленно и верно продвигалась к своей цели. По ночам, когда делались привалы и воины, разбивая лагерь, ставили палатки и жгли костры, единственным развлечением привыкших сражаться мужчин, были стрельба из лука и поединки на мечах.

О меткости жены маршала среди войска стали ходить легенды. Желающие помериться с Оливией силой каждый вечер выстраивались в очередь, устраивая из обычного состязания грандиозное шоу. Сотни солдат бурно и восторженно рукоплескали хрупкой охотнице, с небывалой легкостью побеждающей, казалось бы, лучших стрелков Аххада.

В такие моменты наблюдавший за действом Ястреб, испытывал невероятную гордость за нее.

Norui — «Огненная», с легкой подачи Урхурта теперь ее так звали все.

В зареве пылающих повсюду костров светлые волосы Оливии казались огненно-красными, а ее тоненькая фигурка с зажатым в руке луком почти прозрачной. Она и вправду в такие минуты была похожа элементаль огня. Но для Касса такая обманчиво-слабая снаружи и такая невероятно сильная внутри, она была олицетворением ее истинной сути — спящего в хрупком теле могучего дракона.

Дни летели однообразной чередой, и в хаосе суровых походных будней

Касс начал замечать, что жена стала понимать его без слов.

Больше всего Ястреб удивлялся тому, что она каким-то образом чувствовала его. Так ли работала связь «синта», герцог не знал, но стоило ему начать нервничать из-за того, что Оливия слишком долго задерживалась на стрельбище, она тут же отыскивала его в толпе взглядом, а потом, опустив лук, с улыбкой сообщала собравшимся вокруг нее зевакам, что на сегодня достаточно. Эту часть действа Касс просто обожал: когда, глядя в его глаза, она шла ему навстречу так, словно вокруг никого и не было. Но они были: тысячи солдат, мешающих герцогу лишний раз прикоснуться к ней или поцеловать. Он позволял себе обнимать ее только в палатке. А по ночам, не выдерживая, жарко целовал, и тогда разожженные повсюду костры начинали беситься, выбрасывая в небо столбы искрящейся пыли, и приходилось выходить на улицу, чтобы остудить бурлящий в крови жар.

Кассу казалось, что время тянется, как сосновая смола, липко цепляясь за плечи и мешая идти вперед. Движение армии замедлялось из-за вязнувших в грязи телег с лошадьми и размытых от талых снегов дорог. В Грэммодр неслышно и неотвратимо возвращалась весна. Теплый ветер наполнял воздух запахом сырой оттаявшей земли и мокрых деревьев, заставляя жадно втягивать ноздрями терпко-пряные дразнящие ароматы леса и подставлять лицо ласковым лучам солнца.

До конечной цели их путешествия оставалось меньше дня пути. Обсудив на военном совете дальнейшие действия, Урхурт, Кассэль и Варгард решили отправить к проходу в Эрувэилл разведотряд. Оливия упрямо настаивала на том, что должна пойти в его составе, и Касс впервые за вее это время серьезно с ней повздорил.

— Я охотница! — войдя в палатку, Ли раздраженно швырнула лук в сторону, сверля мужа гневным взглядом. — Я лучше других могу подмечать следы и малейшие нюанеы. Я знаю и понимаю, что надо искать и как! И я там уже была!

— Эрмиры Варгарда всю жизнь служат на границе и, поверь мне, следопыты не хуже твоего Джедда! — непробиваемо заявил Касс.

— Ты специально? — прищурилась Ли. — Специально делаешь вид, что ничего не понимаешь?

— В отличие от тебя, я как раз очень хорошо понимаю, что делаю, — герцог с напускным спокойствием налил себе воды и, осушив кружку залпом, тяжело посмотрел на супругу.

— Ты и рта раскрыть никому не дал на совете и даже кандидатуру мою обсуждать не стал! — вспылила Ли. — Просто взял и безапелляционно отмел, как будто я твоя собственность и только ты имеешь право распоряжаться моей жизнью!

— Решения командира не обсуждаются, — напомнил ей Касс. — Я посчитал, что эмиры Нэсса справятся с задачей лучше, чем ты.

— Ну конечно! Я ведь женщина! — негодующе воскликнула Оливия.

— Хорошо, что ты это помнишь, — съязвил Касс.

— Ты же все время мне об этом напоминаешь и забываешь, что я воин! У воина нет пола — есть умение и сноровка. А в этом я могу половину твоей армии за пояс заткнуть.

— У воина, может, и нет пола, а у моей жены есть! — теряя терпение, рыкнул на нее Касс. — Ты опять пытаешься лезть на рожон, а обещала мне больше так не делать!

— Так вот в чем дело? — дерзко вскинула голову охотница. — Решил указать мне мое место? Жена должна быть послушной? Неужели ты не видишь, как много и часто я наступаю на горло своим желаниям и принципам, чтобы держать данное тебе слово?

— Лив, — закрыв глаза, Касс нервно потер переносицу, — ты видишь в радиусе сотни миль хоть одну женщину?

Гневно сверкая глазами, Оливия подняла на него недоуменный взгляд.

— Ты не задумывалась, как много и часто мне приходится переступать через законы, традиции и собственные убеждения, чтобы тебе угодить?

— Не надо мне угождать, — обижено закусив губу, Ли резко развернулась, пряча набежавшие на глаза слезы и, откинув полог, вылетела из палатки.

— Лив… — бессильно простонал Касс. — Ты даже не понимаешь, чем рискуешь… — тяжело вздохнув, герцог помчался следом за своей упрямой женой.

Он догнал ее в лесу и, ухватив за руку, резко повернул к себе лицом.

— Пусти, — попыталась вывернуться девушка.

— Лив? — заметив, что у нее глаза на мокром месте, Касс испугался. — Ты плачешь? Оливия отчаянно мотнула головой, и влажные ручейки мгновенно побежали по бледным щекам, раня Кассу сердце. Он сгреб ее в объятия, отчаянно выдохнув:

— Лив, ты что? Неужели это для тебя так важно?

Ли растерянно моргнула, громко хлюпнула носом, а потом, беззащитно ткнувшись лбом в грудь мужа, окончательно раскисла. Она и сама не знала ответа на его вопрос. Не знала, почему так болезненно-остро стала реагировать на любые мелочи и впадать в беспросветное уныние. Что было действительно важным, так это то, чего она так и не дождалась от него — навязчиво-необходимого «люблю». Ей казалось, что она наизнанку ради него выворачивается, а он даже не замечал. И когда он вдруг уходил куда-то по ночам, долго не возвращался, а потом ложился рядом, даже не дотрагиваясь до нее, холод одиночества наваливался на девушку вместе с мучительной беспомощностью и неуместной жалостью к себе. Ужасно хотелось плакать. Любовь превратила ее из хладнокровной охотницы в какую-то жалкую нюню, и самое страшное, что она ничего не могла с этим поделать!

— Лив, — руки Касса ласково погладили Оливию по голове, спровоцировав очередной поток слез. — Я бы понял твою обиду, если бы я отправился с разведотрядом без тебя, но я ведь тоже остался!

Сбитая с толку таким доводом, охотница удивленно подняла голову.

— А почему ты остался?

— А ты не знаешь? — поражаясь тому, как она может не понимать очевидного, изумился Касс. — Сегодня ночью вернутся эрмиры из разведки — и завтра мы пойдем в наступление! Тебе нужно отдохнуть и набраться сил перед боем. Я не хотел оставлять тебя одну.

— Ты почти каждую ночь уходишь, оставляя меня одну, — пряча за напускной небрежностью обиду, обронила Ли. — Стоило ли так переживать?

— Что?! — не поверил своим ушам Касс. — Ты хоть понимаешь, почему я ухожу?

Ли, отвернувшись, безразлично пожала плечами, и герцог, рывком потянув ее на себя, вдруг стал целовать, как сумасшедший — жарко, порывисто, неистово, жадно блуждая руками по ее телу, с иступленной яростью вжимаясь в него бедрами.

— Вот поэтому! — продолжая осыпать поцелуями раскрасневшееся лицо жены, указал он жестом на извивающийся вокруг них оранжевым вихрем огонь. — Вот поэтому! — схватив ладонь Оливии, Касс вывел ее за деревья, издалека показав полыхающие в лагере, словно факелы, костры. — Мне тяжело находиться с тобой рядом так близко — у меня кровь кипит и голову сносит. А когда огонь выходит из-под контроля, все понимают, как сильно я тебя хочу. Тебе это нужно? Чтобы все твои лучники знали, чем их командир занимается по ночам? Вся армия будет знать! Ты представляешь, что будут чувствовать и о чем думать эти тысячи голодных мужиков?!

— Так теперь будет всегда? — краснея, спросила Ли, смущенным взглядом мечась по сторонам.

Касс на выдохе прижал ее к себе, спрятав лицо в растрепанной копне ее волос. Всегда… Какое замечательное слово — «всегда»!

Он хотел, чтобы так было всегда: читать в ее глазах ответное желание и страсть. Стоять с ней вот так — не размыкая рук, чувствуя у груди ее дыхание.

— Я что-нибудь придумаю, когда мы вернемся в Аххад.

— Хорошо бы, — вздохнула Оливия.

Невольная улыбка коснулась губ мужчины, и на сердце стало невесомо-легко и спокойно. Ее больше не пугала близость с ним, она ждала ее с таким же нетерпением, как и он сам, и Касс прекрасно понимал, что это значит: пламя ненависти превратилось в пламя страсти. То, казалось бы, эфемерно-невозможное, о чем его предупреждала Гаррхалла, неожиданно стало осязаемой явью.

Обнявшись, они пошли бесцельно бродить по лесу, слушая музыку ветра и голос весны, наполненный энергией звонкой капели, заливистых трелей птиц и шорохом собственных шагов, недосказанной тайной звучащих в спокойной тишине. Что-то, рождаясь, проникало в их движения, просачивалось в кровь и замирало неслышным вздохом на губах. Что-то, такое же светлое и чистое, как теплые солнечные лучи, согревающие их души после долгой и холодной зимы. Данное им в награду за все потери и испытания, за боль от предательства и

ударов судьбы, за не погасший огонек надежды и за мужество их израненных сердец, нашедших в себе силу биться дальше не «назло», а «вопреки».

Когда на Грэммодр сползли сумерки и высокое небо стала заливать чернично-сизая мгла, они вернулись в свою палатку и, устроившись на шкурах у огня, долго разговаривали друг с другом.

Оливия расспрашивала мужа о его военных походах и битвах, и Касс с удовольствием делился с ней воспоминаниями о тех исторических событиях Аххада, в которых сам принимал участие, не заметив, как убаюканная его голосом жена смирно уснула в его объятьях.

Среди ночи их разбудила охрана, выставленная у палатки, доложив, что вернулись эрмиры и, как ни жалко Кассу было испорченного сна Оливии, но не взять ее с собой на совет он не мог.

Разведка сообщила, что вход в подземелья дроу, заваленный деревьями, остался нетронутым. Остроухие, видимо, пытались выйти наружу, но пробраться сквозь устроенный орками лесоповал у них явно не получилось. Касс посчитал, что разобрать завал они смогут за полчаса, а дальше все действия подразделений были расписаны детально до шага.

* * *

Еще до рассвета колонны войск двинулись вперед, и до пункта назначения армия добралась ближе к полудню.

Пока орки быстро и слаженно убирали деревья, выстраивая из них оборонительный рубеж, лучники Оливии, эрмиры Варгарда и зургары контролировали территорию, опасаясь неожиданного появления противника.

Скриптус Тобозара Ли еще в Роггерфоле отдала мужу, поэтому как только каменные врата освободили от последних стволов деревьев, Касс с Варгардом подали знак всем отступить на несколько эртов назад.

Едва гранитные плиты стали разъезжаться в стороны, руки мужчин опутала синяя дымка магии и сорвавшиеся с их пальцев пульсирующие сферы с тихим свистом полетели куда-то вглубь подземелья.

Через миг послышался глухой отдаленный грохот, а затем из каменного нутра вырвался столб копоти и дыма. Слаженно кивнув друг другу, Нэсс и Касс пронзительно свистнули, и стая зургаров, мгновенно откликнувшись на их зов, перестроилась в два ряда, позволяя запрыгнуть на себя готовым ринуться в бой эрмирам.

Ли, напряженно наблюдая за мужем, подняла высоко руку, подавая своим подчиненным заученными в ольдте знаками команды. Словно почувствовав на себе ее взгляд, Касс, запрыгнув на Иса, резко обернулся, и в голове Оливии отчетливо ясно прозвучало:

— Будь осторожна, прошу тебя!

— Обещаю, — с улыбкой глядя в его глаза, одними губами произнесла Ли.

Тела нелюдей стремительно стали меняться, а спустя мгновение трехголовая гидра и выпустивший теней маршал Оттон исчезли в темном провале подземелья, увлекая за собой белую лавину зургаров и ловко оседлавших их спины эрмиров.

Преимущество такого спуска почувствовалось буквально сразу: за считанные минуты сотни воинов без заминок и проволочек смогли переместиться вниз.

Когда очередь дошла до отряда Оливии, она, помня просьбу Касса не лезть на рожон, уступила место первенства двум своим капитанам, пристроившись со своим зургаром за их спинами. Девушка даже предположить не могла, что именно эта случайная перестановка спасет ей жизнь.

Еще на самых верхних ступенях Ли почувствовала тошнотворный запах горелой шерсти и мяса. Глядя на обгорелые останки, разбросанные под ногами, охотница даже думать не стала, каких тварей уничтожил магический удар Варгарда и ее мужа, лишь тверже сжимала в руке лук, балансируя на стремительно ползущем зургаре.

Слепящая вспышка на миг озарила пространство, осветив высокий каменный свод, серые ступени, сосредоточенные лица лучников, а потом шипящие огненные сгустки обрушились на движущихся впереди мужчин, разорвав их на части.

Ударной волной Оливию с зургаром отбросило к стене, больно припечатав плечом о каменную поверхность.

Прежде чем за очередной волной света последовал новый удар, Ли успела скомандовать:

— Разомкнуть строй!

Колонны резко разошлись, прижавшись к стенам, и выпущенные дроу пылающие шары пролетели по опустевшему коридору, никому не причинив вреда.

Оглушительный грохот раздался там, откуда принесло смертоносные снаряды, не оставив сомнений, что это магический ответ нелюдей на атаку дроу.

— Вперед! — воспользовавшись заминкой, крикнула Ли.

Зургары неудержимым потоком ринулись вперед, врываясь клином в саму гущу боя. Такую битву Оливия видела впервые. Ничего красивого не было в том жутком месиве, что творилось вокруг: хруст перебитых костей, плюхающие звуки пронзаемой мечом плоти, истошно-высокие вопли зургаров и пауков, сцепившихся в смертельной схватке. Над рубящим, колющим и режущим морем воинов то появлялась, то исчезала жуткая гидра, отбрасывая в стороны чью-то откушенную голову или конечность.

Сначала охотница выловила взглядом на передовой мелькающих в толпе теней мужа, а затем и его самого, окруженного со всех сторон дроу, сидящих на пауках. Его клинки двигались с такой скоростью, что становились практически невидимыми глазу. Из круга то и дело вылетали отрубленные куски огромных членистоногих тварей, и раненые пауки заваливались на бок, увлекая за собой своих темнокожих наездников.

Возле неукротимого маршала образовалась свалка из-за огромного количества желающих добраться до него. Медленно и неуловимо Черного Ястреба оттесняли назад. Вошедшему в азарт противнику казалось, что он отступает, но Ли знала, зачем муж это делает: он выманивал на ее лучников основные силы дроу.

Дождавшись новой волны наступления, охотница коротко кивнула — и черное облако стрел, на секунду зависнув в воздухе, обрушилось на головы дроу смертоносным градом.

Безжалостно и беспощадно Оливия расстреливала воинов, подбирающихся к мужу со всех сторон. Вгоняя стрелы в их тела, она била на поражение, без разбора отстреливая всех, кто поднимал меч на дорогого ей мужчину.

Ли была уверена, что хоть он и не может видеть ее, но точно знает, где она сейчас находится. Он чувствовал ее, как и она его: с закрытыми глазами мог безошибочно найти в любом незнакомом месте.

Аргалеон Касса перерубил пополам туловище паука вместе с сидевшим на нем дроу, и острие меча описало дугу, подав понятный одной охотнице знак. Переместившись на зургаре на левый фланг, Ли отдала приказ лучникам занять оговоренные высоты и, наконец, увидела своего старого знакомого.

Золотоволосый дроу, восседая на красноглазом пауке, упорно пробивал себе путь к

Черному Ястребу, а движущееся за ним следом подкрепление методично отстреливало зургаров и эрмиров, яростно сражающихся на передовой.

Выпущенной в воздух зажженной стрелой Ли подала сигнал к атаке.

Разделившиеся отряды лучников в едином порыве спустили тетивы, с трех сторон накрыв шквалом огня окружение золотоволосого командира. Стая зургаров мгновенно переместилась за его спину, отрезая путь к отступлению, а Оливия метким выстрелом в глаз убила везущего дроу паука. Существо резко завалилось на передние лапы, сбросив с себя при падении целившегося в Касса Златовласку.

Рвущая в другом конце пещеры на части дроу и пауков гидра, внезапно замерцав, растворилась в воздухе, чтобы через мгновенье появиться рядом с Кассом и смести с его пути строй противника, открывая маршалу коридор для удара.

С пальцев герцога, как призрачный аркан, сорвалась голубая петля магии. Зависнув над головой командира дроу, она упала на землю, превратившись в широкое пульсирующее кольцо, от которого к стоящему в центре мужчине поползли тонкие линии, оплетая его тело подобно паутине. Золотоволосый яростно дергался, словно попавшая в мед муха, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его стягивали путы магии.

В этот момент в арьергарде дроу Ли заметила резкое волнение, но прежде чем оттуда успела подняться вверх сияющая огненная сфера, охотница выстрелила. Столкнувшись со стрелой, магический снаряд потерял ориентир и взорвался в воздухе, осыпав головы дроу огненным градом тающих искр.

Ли показалось, что секунды неподвижно застыли, оставив позади оглушающие звуки боя, омерзительный металлический запах крови и ужасающие картины смерти, когда ее взгляд скрестился с взглядом той, что смотрела прямо в ее глаза сквозь расстояние, смрад и творящийся вокруг хаос.

Длинные снежно-белые волосы женщины были собраны в высокий хвост, открывая взору темное скульптурно-вылепленное лицо с высоким лбом над слегка раскосыми миндалевидными глазами, тонким ровным носом и чувственными полными губами. Она сидела верхом на огромном, похожем на покрытого серой броней леопарда звере, сжимая в руке длинный серебристый жезл с круглым светящимся навершием. По рукояти пробежали извилистые белые молнии, и женщина, резко выбросив вперед руку, метнула в Оливию пульсирующим сгустком.

Все происходило так быстро, как будто время вязко расслоилось, пошагово раскладывая по полочкам действия каждого присутствующего персонажа на этом страшном кровавом представлении.

Одна из теней герцога росчерком меча разрубила наступавшего на нее паука, а затем, взмыв вверх, приняла на грудь выпущенный беловолосой дроу файер.

Касс тяжело дернулся, одежда его внезапно стала пропитываться кровью, и обезумевшая от ужаса Оливия, отпустив тетиву, вогнала в плечо увязшего в магической ловушке дроу огненную стрелу.

Надрывный вопль мужчины заглушил взрыв выпущенного в ответ Кассом по магине снаряда, а следом за ним в туловище странного животного, на котором она сидела, впилась пылающая стрела.

Разъяренная охотница даже не замечала, что стрелы ярко вспыхивают в ее руках словно соломинки, чертят в воздухе багряные линии и осыпаются огненным дождем на воинов дроу, отчаянно пытающихся закрыть свою повелительницу.

Женщина что-то резко и отрывисто крикнула, вокруг нее началось непонятное движение, а потом над головами яростно сражающихся воинов взмыла стрела с привязанной к ней белой полоской ткани.

Протяжный звук горна заставил дроу немедленно отступить, оставляя свои позиции, и в этот момент Оливия увидела появившихся за спиной блондинки пауков. Серые лохматые туши, тяжело переставляя лапы, тащили на цепях огромную светящуюся клетку, внутри которой металось уродливое существо, до дрожи в коленях похожее на жуткое порождение Раннагарра. Чудовище расплывчато слоилось, то распадаясь на омерзительных монстро-псов с круглыми, как плошки, глазами цвета глубокого индиго, то вновь собиралось в одно целое, яростно бросаясь на решетчатые стены своей ловушки.

Женщина с вызовом посмотрела на Черного Ястреба, а потом медленно и показательно провела своим жезлом по прутьям.

Касс с Нэссом мгновенно подняли вверх свои мечи, и все замерли, словно зачарованные. Зургары застыли белыми изваяниями, угрожающе выставив вперед свои хвосты, эрмиры и орки опустили оружие, лучники прекратили обстреливать позиции неприятеля.

— Что происходит? — удерживая натянутую тетиву и тяжело дыша, прошептала Оливия.

— У нее Вайс, — произнес вставший за спиной охотницы Урхурт, напряженно вглядываясь вдаль.

— Кто она? — спросила Ли, не сводя пристального взгляда с воительницы.

— Это верховная жрица дроу и их повелительница.

— А Златовласка? — прищурилась охотница.

— А огр его знает, — зло сплюнул фэа-торн. — То ли любовник, то ли родственник.

— Муж? — предположила Оливия.

Урхурт криво ухмыльнулся и невесело хмыкнул:

— У верховных жриц не бывает мужей!

— А как же Вы? — удивилась девушка. Если ей не изменяла память, то Касс говорил, что матерью Нарварга была верховная жрица дроу.

— Элтори добровольно сложила с себя титул и осталась со мной. За это ее и убили, — тяжело вздохнул Урхурт.

Повелительница дроу внезапно хищно осклабилась, обнажая идеальные белоснежные зубы, и, победно вскинув голову, ударила по клетке волной магии. Решетки мгновенно вспыхнули, словно на них вылили масло, и огонь, перекинувшись на находившееся внутри существо, смрадно запылал, превращая монстра в живой факел. Обгорающая кожа сползала с него черными лохмотьями, ожоги тут же регенерировали, покрываясь струпьями, а затем вновь загораясь, лопались и пузырились.

— Как думаешь, долго он так протянет? — глядя на Касса, крикнула жрица. — Отпусти брата!

— Стерва, — выругался Урхурт.

— Он — да, — жестко ухмыльнулся Касс, едва заметно пошевелив рукой. — Твой брат — нет.

Оливия отпустила тетиву, и сорвавшаяся в полет стрела, просвистев в сикре от головы увязшего в аркане дроу, отрезала ему часть уха, а полетевшая за ней следом — палец.

— Она будет отрезать от твоего брата ежесекундно по куску, — холодно бросил повелительнице дроу маршал. — И поверь, стрел у нее очень много!

Женщина злобно поджала губы и убрала от прутьев клетки свой жезл.

— Ты, кажется, за ним пришел? — выплюнула она. — Не хочешь поменяться?

— Я непротив, — нарочито равнодушно пожал плечом Кассэль.

— Отдай брата и забирай своего темного урода, — покривилась жрица.

— Да нет, — покачал головой Касс. — Сначала ты отдашь Вайса, а потом будем разговаривать.

Мгновение дроу медлила, а потом, коснувшись прутьев магией, вновь подожгла клетку с пойманным нелюдем.

На лице Оливии не дрогнул ни один мускул, когда, вогнав стрелу в задницу золотоволосого дроу, она натянув тетиву до упора, приготовилась стрелять снова. Болезненный вопль мужчины эхом прозвучал в напряженной тишине, и взгляд повелительницы темных эльфов обжег охотницу своей яростью.

— Меняем одновременно, — не желая уступать, крикнула эльфийка.

Касс угрюмо посмотрел на мечущегося по клетке пылающего друга и коротко бросил:

— Хорошо.

Дроу что-то прошипела сквозь стиснутые зубы, огромные пауки лениво зашевелились, цепи натянулись, и прикованная к ним клетка, трясясь и грохоча, медленно поползла по земле.

В воздухе повисло чудовищное напряжение. Разделенные широкой нейтральной полосой, противоборствующие стороны замерли. Готовые в любую секунду продолжить сражение, они выжидающе и пристально гипнотизировали друг друга, крепко удерживая в руках оружие.

Пауки вскоре поравнялись с израненным и зажатым в ловушке дроу, после чего, отбросив цепи, отползли в сторону, позволяя оркам Урхурта поднять клетку с заключенным в ней Дюрандом себе на плечи.

Касс выбросил нейтрализующее заклинание, освобождая золотоволосого брата эльфийки, и тот, больше не удерживаемый магией, рухнул на колени, грязно выругавшись и прижав к груди окровавленную руку.

— Одно лишнее движение, — сверля недобрым взглядом жрицу, нервно сжимающую в руке свой жезл, объявил герцог, — и твоему брату вгонят стрелу прямо в сердце.

— Я поняла, — выплюнула правительница дроу. — Убирайтесь.

Передние фланги войска Ястреба стали медленно отступать, когда Нэсс коротко и отрывисто скомандовал:

— Уходим!

Лучники Оливии и зургары были единственными, кто остался на своих позициях, прикрывая слаженно и быстро двигающееся к выходу войско.

Охотница держала золотоволосого дроу на мушке, но краем глаза то и дело следила за мужем, который уходил с поля боя последним. Каким же мучительно долгим был его путь к ней, словно эрты превратились в мили, а секунды в вечность.

Ли вся была одним натянутым нервом, и ей казалось, что ее сердце бьется в такт с шагами Касса где-то на кончике зажатой в ее пальцах стрелы, и стоит мужу остановиться, как оно тут же замрет, а она и вовсе перестанет дышать.

— Быстро поднимайся наверх, — так и не повернувшись к ней лицом, обронил Касс, едва расстояние между ними сократилось до полушага.

— Я без тебя не уйду, — прочищая горло прохрипела Ли.

— Это приказ, — отчеканил герцог.

Охотница закусила губу и упрямо мотнула головой, словно он мог видеть ее отчаянный жест.

— Я уйду только вместе с тобой.

Касс безнадежно вздохнул, а потом тихо позвал зургара:

— Ис, прикроете нас? Это последнее, о чем я тебя прошу.

Существо подползло к Оливии, высоко пискнуло, и его сородичи мгновенно выстроились белой стеной перед герцогом, заслоняя собой его высокую фигуру. Рывком схватив жену, Касс запрыгнул вместе с ней на зургара — и тот понесся вперед с такой скоростью, что у Оливии в ушах засвистело.

Где-то за их спинами раздался оглушительный грохот, а потом вспышка света ослепила и накрыла с головой. Ударная волна настигла их у самого входа, выбросив из подземелья как пробки из бутылок с игристым вином. Выскользнувшие из тела Касса двойники поймали охотницу в полете и, бережно поставив на ноги, спрятались в своего хозяина, сломя голову бегущего жене навстречу.

— Ты цела? — испугано шаря взглядом по фигуре Оливии, спросил Касс.

Ли, сглотнув, послушно кивнула, протягивая трясущиеся руки к окровавленной одежде мужа.

— Ты ранен?

— Не волнуйся. Уже все зажило, — погладил ее по щеке Касс. — Нелюди быстро восстанавливаются, — улыбнулся он. — Помнишь?

— Помню, — всхлипнула Оливия, а потом, стремительно обняв мужа, прижалась к нему изо всей силы.

От него пахло кровью, потом и чужой смертью, но девушке было абсолютно все равно. Не было в этот момент ничего лучше, чем стоять, прижавшись щекой к такой родной и теплой груди мужа и слушать удары его мощного сердца, заглушающие своим биением все остальные звуки вокруг!

Краски, голоса и смазанные движения сурово и жестко ворвались в уютный замкнутый мир Оливии, выбрасывая из объятий Касса.

— Надо посмотреть, что с Вайсом, — осторожно отстранив ее, герцог тревожно оглянулся на стоящего перед клеткой Нэсса.

— Да, конечно, — покорно кивнув, Оливия поплелась за мужем следом, не смея и показывать, что еле держит непослушное тело на внезапно ослабевших ногах.

От вида израненных окровавленных воинов, выбравшихся на поверхность, к горлу охотницы подкатывал едкий ком и кружилась голова. Из тысячи зургаров в живых осталось несколько сотен, и Оливия не знала, хватит ли обычных слов, чтобы отблагодарить их за такую самоотверженную жертву и стоил ли ее тот, за освобождение которого пришлось заплатить такую высокую цену. Чудовище, метавшееся по клетке, не давало ответа на этот вопрос. Обгоревшая кожа на его теле быстро восстанавливалась, но, несмотря на это, выглядело оно отвратительно и жутко: огромные пронзительно-синие, светящиеся злобой и безумием глаза; черное с красными прожилками лицо; узловатые когтистые лапы и выступающие острыми углами позвонки на спине.

— Он не отвечает тебе? — спросил у Нэсса герцог, сверля исподлобья тяжелым взглядом нежелающего перевоплощаться нелюдя.

— Он закрылся. Вообще не могу пробиться, — озадаченно поморщился Варгард. — Он слишком долго находится в таком виде. Один Всевидящий знает, что с ним делала эта сумасшедшая баба.

— Давай попробуем вместе, — Касс обошел клетку и, остановившись напротив Варгарда, сдержанно ему кивнул. Глаза мужчин ярко засветились, и с вытянутых вперед рук к прутьям потянулись тонкие серебристые линии.

Истошный вой существа перекатывающимся эхом понесся по округе, колким крошевом осев в позвонках. Темное порождение Раннагарра с ревом бросалось на стены своей ловушки.

Пытаясь достать то Касса, то Нэсса оно срывало о прутья когти и, мгновенно отращивая их, вновь продолжало свою безумную атаку.

— Может, его надо выпустить из клетки? — глядя на тщетные усилия мужчин, сосредоточенные лица которых покрылись бисеринками пота, спросила Оливия.

— Он мгновенно распадется на криптов и прежде, чем мы их поймаем, они сожрут сотни воинов, — опустив руки, тяжело вздохнул Касс.

— Криптов? — переспросила Ли.

— Это псы Раннагарра, — пояснил Нэсс.

Охотница зябко поежилась, когда сидевшее в клетке существо, заметив ее, хищно облизнулось.

— Давай еще раз, — посмотрел на Касса Варгард.

— А может, его того… — подошедший к нелюдям Урхурт показательно потряс своей дубиной, — вырубить для начала? Подержите его, а я приложу хорошенько…

— Не получится, — покачал головой Касс. — Не успеешь.

В подтверждение его слов чудовище в клетке внезапно распалось на мерзких темных псов, и все они, хищно оскалив пасти, стали бросаться на решетки, злобно рыча и брызгая слюной.

— Касс, — Оливия взяла мужа за руку, отводя в сторону. — А что, если нам с тобой попробовать? — мужчина вопросительно приподнял бровь, и охотница, немного смутившись, добавила: — Так же, как с зургарами…

— Мы просто согрели их кладку, — скептично поджал губы герцог, — поэтому они и вылупились. Здесь другое… Вайс, чтобы выжить, слишком долго находился в личине нелюдя. Ты не знаешь, что это такое, когда темная суть берет над тобой верх. Он безумен, и ему хорошо в этом состоянии. Я не знаю, сможет ли он вообще вернуться обратно? Вполне возможно, что его придется везти в Аххад в клетке.

— Но ведь Лэйну помогло! — упрямо настаивала Ли. — Ты сам проверял его магический резерв и сказал, что ребенок совершенно здоров.

Касс задумчиво нахмурился, а потом крикнул:

— Принесите сюда зажженные факелы!

Несколько эрмиров мгновенно бросились исполнять приказ, и когда мужчины выжидающе замерли перед своим маршалом, Касс приказал воткнуть факелы в землю вокруг клетки.

Это не понравилось криптам: отпрянув от решеток, они плотно слиплись между собой, неуловимо меняя форму и превращаясь в темного монстра, разъяренно шипящего на беспокоящий его огонь.

Кассэль посмотрел на стоящую перед ним жену и, обреченно вздохнув, ласково провел ладонью по ее щеке.

— Что не так? — видя залегшую между его бровей хмурую складку, спросила Ли.

— Слишком много свидетелей, — криво усмехнулся герцог, притягивая к себе жену. Оливия огляделась на пристально наблюдавших за ними со всех сторон воинов, а потом повернулась к мужу, лаская взглядом его лицо. В зелени его глаз она видела только себя, и в этот миг поняла, что ей наплевать на посторонних зрителей, на чье обозрение придется выставлять предназначенные только для одного мужчины чувства. Ли больше не видела надобности их скрывать.

— Поцелуй меня, Касс… — прошептала она у самых губ мужа, поймав на вдохе его теплый выдох. — Нежно.

Во взгляде мужчины мелькнуло удивление, но лишь на миг. Подавленное полыхнувшим безумством, оно утонуло в жарком голодном огне, и поцелуй вышел яростным и ненасытным. Абсолютно жадным. Властным. Опьяняющим. До головокружения, до жжения в легких, до слабости в ногах.

И разве есть в этой квинтэссенции одержимости место для смущения и стыда? Когда вся твоя жизнь сосредоточена где-то там, на кончиках его обжигающе горячих губ: греховно-сладких, необходимых как воздух, как вода, как солнце?

В пожирающей тебя бездне чувств, где один взгляд — как откровение души, а поцелуй — как исповедь, молитва и покаяние, не нужны слова — лишь свободное падение, потому что только оно дарит крылья. Одни на двоих.

Вокруг бесилось и танцевало пламя, летело огненными птицами к небу, рисовало в воздухе вензеля и цветы, но стоявшие в эпицентре пожара Касс и Оливия всего этого не видели. Как измученные жаждой путники, они пили дыхание друг друга, не размыкая объятий, не открывая глаз. В этот миг они были единым целым — сутью огня, его душой, огненным сердцем, наполненным бесконечной любовью.

Настойчиво зовущие их откуда-то, словно из потусторонья, голоса заставили прервать упоительный поцелуй, но, цепляясь взглядами за губы друг друга, они все еще были там, в царстве всепоглощающей страсти, где не существовало ни времени, ни границ, ни условностей…

— Касс! — снова прозвучало отрезвляюще резко, и герцог, рвано выдохнув, медленно повернул голову.

— Получилось! — переведя взгляд с Ястреба на ничком лежащего в клетке мужчину, улыбнулся Нэсс. — Он вернулся.

— Ломаем? — взявшись руками за прутья ловушки, бросил другу Касс.

Встав с другой стороны, Нэсс с готовностью кивнул, и когда мужчины, выпустив магию, пустили ее по стенкам клетки, они, раскалившись добела, пошли серыми трещинами, а потом стали стекать на землю, словно оплавившийся свечной воск.

— Вайс! — перевернув друга на спину, эрлы склонились над его телом, тревожно всматриваясь в обескровленное лицо.

— Дай воды, — вытянув руку, крикнул Урхурту Касс.

Орк быстро отцепил от пояса флягу, бросив ее герцогу, и когда тот вылил ее содержимое на голову неподвижно лежащего нелюдя, его веки едва заметно дрогнули, а с полуоткрытых губ сорвался сдавленный вздох.

— Ну же, давай! — похлопал его по щекам Касс. — Хватит тут полуобморочную шейну изображать! Посмотри на меня.

— Мне твоя наглая морда никогда не нравилась, я лучше на Нэсса посмотрю, — внезапно прошептал мужчина, и открывшиеся пронзительно-синие глаза встретились с искрящимся взглядом зеленых.

— Ах ты, пес паршивый, — рывком дернул на себя Вайса Касс, сжимая его со всей силы в своих объятиях.

Упавший рядом с ними на колени Нэсс сгреб руками их обоих, уткнувшись лбом в лоб Дюранда.

— Жрать хочу, — закашлялся Вайс. — Голодный как собака.

Подхватив друга под руки, нелюди стремительно подняли его и поволокли в сторону телег с провиантом, на ходу выкрикивая приказы сообразить для мужчины что-нибудь поесть.

Оливия, стоя в сторонке, удивленно наблюдала за усевшимися на поваленном бревне Кассом и Нэссом, заботливо сующими сидящему между ними Дюранду то кусок мяса, то ломоть хлеба, то флягу с водой. Мужчины казались такими похожими друг на друга — и в то же время такими разными. Все трое были смуглыми, темноволосыми, крепко сложенными. Дюранд, пожалуй, был самым мощным и высоким из всех. У него были правильные черты лица: идеально ровный нос, высокий лоб, немного полноватая нижняя губа и хищные с прищуром глаза совершенно невероятного синего цвета. Сложно было поверить, глядя на этого красивого мужчину, что он и есть то чудовище, которое несколько минут назад затравлено металось по клетке.

Жадно оторвав зубами кусок мяса, он поднял голову, и взгляд цвета индиго вонзился в Оливию словно залтак.

— За что же вы так не любите дроу, шейна? Морнмиру задницу подпортили… Как же он теперь заносить-то ее на поворотах будет?

Нэсс весело усмехнулся, а Касс, поднявшись с места, подошел к охотнице.

— Это Оливия — лучшая лучница во всех серединных землях, — с гордостью произнес он, — и моя жена.

Дюранд удивленно присвистнул, подмигнув Кассу:

— Поздравляю.

— А вы, я смотрю, прониклись к дроу братской любовью? — поинтересовалась Ли.

— Милейшие ребята, — хмыкнул Дюранд. — Когда не пытаются тебя убить.

Касс, нахмурившись, посмотрел на Вайса.

— Они говорили, зачем ты им нужен?

— Им был нужен не я, — перестал улыбаться Дюранд, — а то, что им в обмен за меня пообещали. И за тебя, кстати, тоже, — толкнул плечом Нэсса он.

— И что это? — мрачно полюбопытствовал Касс.

— Насколько я понял — земли, отнятые у их предков орками и эльфами.

— Ты видел заказчика? — Касс решительно шагнул вперед, нависнув над другом.

— Видел, — тяжело вздохнул Дюранд.

— Кто он? — одновременно воскликнули Нэсс и Касс.

— Один из нас, — заявил Вайс, и мужчины недоуменно переглянулись между собой.

— Это Эодилл? — угрюмо поинтересовался Нэсс.

— Я имел в виду, что он нелюдь, когда сказал, что он один из нас. Это не Эодилл. Я не знаю, кто он. Я видел его впервые в жизни, — признался Вайс.

— Как он выглядел? — прищурился Касс.

— Не поверишь, — иронично покривился Дюранд. — Как один из высших аммонриаров: лиловые глаза, красные зрачки, пепельно-серая кожа и сотканная из тьмы одежда. Развоплощенным я его не видел…

— Все сходится, — переглянулся с Оливией Касс.

— Что сходится? — не понял Вайс.

— Это он — тот, кто пытается разрушить Эсклафидру.

— Как это «пытается разрушить Эсклафидру»? Что тут произошло, пока я сидел в плену у темноухих? — занервничал Дюранд.

— Много чего, Вайс. Надо срочно возвращаться в Азаандар. Боюсь, Магрид с Эодиллом могут и не справиться, — Касс повернулся к Оливии, коротко обронив: — Собирайся, Лив, полетим через полчаса.

— Я без Эстэ никуда не полечу, — поднялся с места Нэсс.

— Эстэ? — Дюранд недоуменно расширил глаза. — Что она здесь делает?

— Долгая история, — недовольно покосился на Урхурта Нэсс.

— У меня такое чувство, что я просидел у дроу несколько лет, — сердито взъерошил волосы Вайс. — Вернулся — а у вас тут Раннагарр знает, что творится!

— Я все расскажу тебе по дороге, — поспешил успокоить друга Касс. — Придется лететь без Нэсса.

— Лететь? — уставился на него как на сумасшедшего Дюранд.

Проигнорировав его изумленный вопрос, Касс обратился к Варгарду:

— Ты же понимаешь, что я не могу так рисковать ей? Лететь через весь Грэммодр в Роггерфол, потом оттуда в Азаандар… Да еще и вчетвером, — оглянулся на Оливию герцог. — Вернешься с Урхуртом и эрмирами в столицу, заберешь Эстэль и отправляйся обратно в Аххад с войском. Мы полетим без тебя.

— Я все понимаю, — похлопал по плечу друга Нэсс, — и постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Хорошо, — Касс пожал другу руку и, выловив взглядом собравшихся в стороне зургаров во главе с Исом, направился к ним. Сняв с пальца перстень с родовым гербом Оттон, он протянул его внимательно глядящему в его глаза существу.

— Я ваш должник. И нет в этом мире ничего соизмеримо материального, чем бы я мог оплатить свой долг перед вами, поэтому я предлагаю то, что для меня ценнее любых денег и богатств — верную дружбу. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, передайте этот перстень или Урхурту, или постам эрмиров. Я обещаю, что примчусь так быстро, как смогу.

Ис слегка наклонил морду, что-то тихо пискнув, а потом, подавшись вперед, осторожно вытянул клешню, обняв ею Касса.

— Зургаров больше не будут убивать приграничные посты, — пообещал герцог. — При пересечении границы вас будут задерживать до выяснения обстоятельств. Благодарно кивнув, Ис отполз в сторону, что-то сообщив своим сородичам, и те, довольно посвистывая, мгновенно окружили Ястреба.

— Что они делают? — испуганно сделала шаг в их сторону Оливия, когда из-за белых тел существ осталась видна только голова мужа.

— Принимают мою дружбу, — улыбнулся мужчина. — Не хочешь к нам? — лукаво изогнул бровь он.

Толпа зургаров расползлась в стороны, пропуская охотницу к супругу, и когда сомкнулась за ее спиной, Касс, обхватив Оливию за талию, весело шепнул:

— Ну, все! Теперь ты тоже зургар! — видя изумленный вопрос в ее глазах, он уже серьезно добавил. — Они только что приняли нас в свою стаю.

— Какой разномастный муж мне достался, — улыбнулась Ли. — Нелюдь, ястреб, зургар… Надеюсь, по возвращению домой ты не окажешься кем-нибудь еще?

— М-м-м, — недвусмысленно повел плечом Касс, загадочно приподняв брови.

— Что? — округлила глаза Ли. — Я еще чего-то не знаю?

— Не знаешь, — рассмеялся Касс.

— Чего? — вопрошающе посмотрела на него охотница.

… Того, что я люблю тебя, — подумал Касс, но вслух произнес:

— Вернемся — расскажу, — обняв жену за плечо, он, попрощавшись с зургарами, пошел с ней к уже ожидающим их с лошадьми эрлам и Урхурту.

— Я никак не пойму, куда мы едем? — разнервничался Дюранд, когда их компания стала все дальше и дальше углубляться в лес. — Что вообще происходит? И почему у всех вас такие таинственные рожи, как будто сейчас, как минимум, кого-то принесут

в жертву?

— Так тебя и принесем, — хохотнул Урхурт. — Ты слишком долго пробыл у дроу. К тому же, тебя там уже жарили, так что тебе не впервой…

— Фэа-торн! — укоризненным взглядом припечатала орка Ли. — Как вам не стыдно! Орк, ничуть не устыдившись, подмигнул Дюранду, расплывшись в наглой улыбке:

— Шучу я, шучу!

— Потерпи немного, — успокоил друга Касс. — Скоро все поймешь.

Найдя наконец достаточно широкую поляну, Ястреб остановил своего коня и, спрыгнув на землю, протянул руки к жене.

— Отвернись, — заехал Дюранду по затылку Урхурт, когда Касс и Оливия отошли на приличное расстояние от них.

— Какого хрена?.. — недоуменно вскинулся Дюранд.

— Отвернись, — повернувшись к супругам спиной, попросил его Нэсс.

— Дохлый гоблин! — возмутился Вайс. — Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит?

— Чего объяснять? — хмыкнул Урхурт. — Если тебе дроу не все мозги отбили, то сам все поймешь.

— Спорный вопрос, у кого из нас что отбили, — съязвил Дюранд. — А то, может, у кое-кого этого никогда и не было!

— Хватит ругаться, — крикнул Касс. — Поворачивайтесь.

— Ну и что я тут должен уви… — умолк на полуслове Дюранд, — …деть, — полушепотом добавил он, уставившись на огромного огненного дракона, красиво расправившего крылья.

— Какая женщина, — завистливо затянул свою старую песню Урхурт.

Повернувшись к словно окаменевшему Дюранду, который с совершенно глупым выражением лица молча таращился на Оливию, орк снова отвесил ему увесистую затрещину и сурово гаркнул:

— Рот закрой! А то язык сейчас выпадет! Нечего тут перед герцогиней свои собачьи привычки показывать!

— Ты это видишь? — не отрывая взгляда от огненного существа, потерянно пробормотал Дюранд.

— «Это» — твои псы шелудивые, а шейна Оливия — дракон! — важно уточнил орк.

Вайс гулко сглотнул, дернул ворот дублета и с хрипом выдохнул:

— Огненный… Изначальный… Не может быть…

Драконица, переступив с лапы на лапу, выпустила из ноздрей клубы пара, а потом из ее раскрытой пасти вырвалась тонкая струя пламени, пылающей дорожкой побежавшая к ногам ошеломленного нелюдя.

Вайс испуганно отскочил в сторону, с суеверным ужасом уставившись на драконий огонь, стелющийся по земле.

— Говоришь, быть не может? — сверкнул глазами Касс, протянув к перевоплощенной жене руку. Драконица ткнулась мордой в его ладонь, вызвав у Касса теплую улыбку.

— Полетаем? — насмешливо приподняв бровь, поинтересовался у друга герцог. — Ия? — шагнул вперед Урхурт.

— Еще чего? — встал на его пути Касс. — Ты один весишь как мы трое, вместе взятые! — указал на эрлов он.

— Ну хоть потрогать? — с надеждой уставился на Касса Урхурт.

— Сначала потрогать, затем посидеть, а потом мешок на голову — и поминай как звали… — фыркнул Ястреб. — Знаем мы эти фокусы. Проходили.

— Жмот, — угрюмо буркнул себе под нос орк, отвернув в сторону суровую физиономию.

Тихо проурчав, драконица легонько стукнула мужа хвостом, с укоризной посмотрев в его глаза. Вытянув шею, она потянулась мордой к огорченному фэа-торну, коснувшись носом его сложенных на груди рук. Урхурт вздрогнул и благоговейно замер, не смея пошевелить даже пальцем. Оливия ободряюще прищурилась, и мужчина, несмело дотронувшись до пылающей чешуи, умиротворенно вздохнул.

— Спасибо, — беззвучно произнес одними губами глава Грэммодра.

Ли смотрела в желтые, сияющие как солнце глаза Урхурта и понимала без слов, за что он ее благодарил. Этот устрашающе-огромный мужчина по-детски верил, что драконы способны исполнить самое заветное желание. Было ли это правдой, Оливия не знала, но была абсолютно уверена, что она подарила орку надежду. Это было что-то такое личное и грустное, что если бы драконы умели плакать, то Ли обязательно бы прослезилась.

— Вам пора, — сипло проронил мужчина, погладив ладонью щеку драконицы. — Я надеюсь, что в следующий раз мы встретимся по какому-нибудь хорошему поводу, герцогиня. Война — не женское дело. И вы мне танец обещали, — загадочно шепнул орк.

Драконица согласно кивнула, а потом, мимолетно прижавшись мордой к лицу Урхурта, повернулась к смиренно ожидавшему ее мужу. По воздуху поплыл низкий густой смех орка, разбавляя грязно-бурый весенний пейзаж яркими красками радости.

Ревниво покосившись на веселящегося фэа-торна, Касс подошел к драконице ближе, по-хозяйски погладив ладонью броню у нее на боку. Она громко фыркнула, и в хитро сузившихся глазах заплясали насмешливые искорки.

— Ушлые они, эти орки, — оправдываясь, пробурчал Касс. — Они лошадей всю жизнь ловят и друг у друга воруют, а тут целый дракон…

Драконица закрыла пасть, чтобы случайно не выпустить струю огня. Слушавшей недовольное ворчание мужа Оливии было невероятно смешно: маршал Аххада Черный Ястреб все больше и больше напоминал ей вредного мальчика, ревниво не желавшего делиться с кем-либо своей игрушкой.

— Ты идешь? — обратился он к почему-то отошедшему подальше от дракона Вайсу. Метнувший в друга тревожным взглядом Нэсс, вдруг сообразил, что после пыток огнем у дроу Дюранду сложно заставить себя прикасаться к пылающей, словно пожар, драконице.

— Вайс, ее огонь не обжигает, — попытался объяснить он. — Прикоснись рукой, и ты поймешь!

Дюранд нервно передернул шеей и несогласно покачал головой из стороны в сторону.

— Вайс, ты же не шейна, чтобы тебя упрашивать, — удивился Касс. — Разве не видишь, что ее огонь не причинил вреда ни Урхурту, ни мне?

Резко выбросив хвост, Оливия скрутила им не успевшего отскочить в сторону нелюдя и притянула к своему корпусу.

— Ну что, убедился? — подмигнул побледневшему другу Касс.

— Как такое может быть? — рвано выдохнул Дюранд, всматриваясь в пламя. — Почему оно не жжет?

— Потому что жжет другое, — указал взглядом на пасть драконицы герцог. — Продемонстрировать?

— Нет, не надо! — занервничал Дюранд.

— Не мучай его, — нахмурился Нэсс. — Тебе помочь? — повернулся он к Вайсу.

— Я сам! — с опаской шагнув на опущенное крыло, мужчина стал подниматься по нему на спину дракона.

Подхватив их с Оливией вещи, Касс быстро взобрался следом, усевшись за спиной Дюранда.

— Ну как? — выглянув из-за плеча Вайса, Касс попытался увидеть выражение его лица.

— У меня такое чувство, что я сижу на жерле вулкана, — ответил мужчина.

Касс промолчал и усмехнулся. У него ассоциации были совершенно другими. Тепло огненного существа согревало ему душу. Прикасаясь к дракону, Касс чувствовал себя счастливым, словно ребенок, которому только что подарили мечту и полмира в придачу.

— Держись крепче, — предупредил герцог. — Она у меня быстрая.

Настороженно взявшись ладонями за высокие шипы, Дюранд стал вертеть головой, удивленно разглядывая живого дракона.

— Где ты ее нашел? — все еще не отойдя от потрясения, пробормотал он.

— Она сама меня нашла, — поморщился Касс. Он не любил вспоминать о том времени, когда Оливия его ненавидела. — Это долгая история. Потом как-нибудь расскажу…

— Я вернусь в Азаандар с твоими людьми. Когда пересеку границу, выйду на связь, — сообщил Кассу Нэсс. — Пожалуйста, передай Лэйрин письмо от меня. Я положил его в твой рюкзак.

— Передам, — улыбнулся герцог. — А ты отправь сокола эрмирам, пусть срочно доложат Магриду, что мы возвращаемся.

Нэсс коротко кивнул и отошел кУрхурту, издали наблюдая за взлетом драконицы. Она мощно взмахнула огромными крыльями, легко оттолкнулась от земли толстыми лапами, и тяжелое, казалось бы, неподъемное тело, вопреки всем земным законам взмыло в воздух, огненной тенью воспарив над простирающимся до самого горизонта лесом.

— А не выпить ли нам, сват, по этому поводу доброго старого тэккле? — задрав к небу голову, отстраненно поинтересовался Урхурт, с улыбкой наблюдая за ускользающим вдаль драконом.

Нэсс кисло скривился после слова «сват» и, недовольно сдвинув брови, поглядел на орка исподлобья.

— Ты радуйся, что тебе в родственники достался я, — толкнул нелюдя широким плечом Урхурт. — А представляешь, если бы дракон?

— Давай своего ураке, — протянул руку Нэсс.

Орк вложил в нее пузатую бортху и задорно подмигнул мужчине:

— Вернемся в Роггерфол, угощу тебя вином, что еще мой дед готовил.

— Не подлизывайся, — отхлебнув хмельного напитка, Варгард запрыгнул на лошадь, ожидая, пока орк сделает то же самое.

— Это называется «налаживать дипломатические отношения», — хитро прищурился Урхурт. — Вот поэтому я — фэа-торн, а ты — всего лишь генерал!

Нэсс добродушно усмехнулся и, покачав головой, подстегнул лошадь, следуя за весело посвистывающим главой Грэммодра.

* * *

На Аххад уже спустилась темная ночь, когда Оливия, добравшись до Золотой долины, опустилась на развилке дорог, ведущих к котловану.

Весь полет Дюранд нервничал и Касс грудью чувствовал напряжение, сковывающее спину друга, как только драконица, ускоряясь, начинала пылать ярче и сильней. Буквально кубарем скатившись с ее спины, Вайс отошел подальше и наконец облегченно выдохнул.

— Прости, — Касс осторожно положил на плечо друга руку, внимательно всматриваясь в его лицо, — я не думал, что для тебя это будет так трудно.

— Огонь… Непривычно все это… — рассеянно оправдываясь, посмотрел на пылающую, словно маяк во тьме, драконицу Дюранд. — До сих пор поверить не могу… Обращенный дракон… женщина. Это какая-то мистика!

— Нет никакой мистики, — оглянулся на Оливию Касс. — Все правильно — так, как и должно было быть. Она потомок драххаров, наследников первых драконов.

— Но ведь полукровки утратили способность к обороту? За столько лет не родилось ни одного, способного пробудить в своей крови магию предков. И вдруг — женщина…

Снисходительно улыбнувшись, Касс подошел к драконице, осторожно положив ладонь на объятую огнем грудь.

— Драххары лишились возможности оборачиваться, потому что у них рождались только сыновья! Они разбавляли кровь с представителями других рас, и их собственная магия постепенно истощалась. Оливия — первая женщина в роду драххаров, родившаяся за последнюю тысячу лет!

— И что это меняет? — удивился Вайс.

— Все! — воскликнул Касс. — Это значит, что Дракон Изначальный был женщиной, — рассмеялся герцог, — прародительницей всех драконов. Именно женская кровь хранит в себе память о возможностях ее предков. Нужен только толчок, чтобы способности пробудились.

— И что стало толчком? — перевел взгляд с Касса на драконицу Вайс.

— И я, и Оливия — носители крови драконов. Связь между нами активировала ее магию и спровоцировала оборот, — Касс намеренно не стал уточнять, о какой связи идет речь: слишком стыдно и больно было герцогу вспоминать события трехлетней давности.

— Выходит, она… — потрясенно протянул Вайс.

— Да, это то, о чем ты подумал, — не дал договорить ему Касс, понимая, что Оливия все слышит. — Тебе пора идти, — кивнул в сторону клубящегося туманом котлована он. — Магрид наверняка уже ждет тебя по ту сторону измерения, а я не хочу, чтобы он ее видел.

— Магрид не знает про нее? — не поверил Дюранд.

— Нет, не знает, — Касс взобрался на спину драконицы и теперь свысока смотрел на растерянного друга.

— А вы куда? — спросил он. — Вы что, не со мной?

— Нам надо домой, — пояснил Кассэль. — Убедимся, что с сыном все в порядке и к утру вернемся в Азаандар.

— И что я должен буду объяснять Магриду? — развел руками Дюранд. — А если он спросит, как я сюда попал?

— Скажешь, на мне прилетел, — отмахнулся герцог. — Все равно он это проверить не сможет!

Дюранд недовольно вздохнул и, развернувшись, стал спускаться к переходу. Дождавшись, когда его фигура исчезнет в облаках тумана, Касс ментально обратился к Оливии:

— Ну что, полетели домой?

— О чем подумал Дюранд и почему ты не захотел, чтобы я это услышала? — вместо ответа задала вопрос Ли.

Почесав затылок, Касс недовольно хмыкнул:

— Так и знал, что ты спросишь.

— И?.. — не стала облегчать ему задачу Оливия.

— Ты же все слышала, — вздохнул герцог. — Неужели не поняла?

— Нет, не поняла, — разозлилась Оливия. — Можно не темнить? — возмутилась она.

— Ты, по сути, даешь начало новой ветви рода драконов, — сообщил Касс. — Твои дети будут чистокровными драконами.

— Дети?.. — из-под чешуек драконицы яростно вырвалось пламя, и она, взмахнув крыльями, резко взмыла вверх.

Ли была не просто смущена словами Касса, они лишили ее покоя и душевного равновесия. Все внутри сжималось, переворачивалось и закручивалось в какой-то невероятный клубок переплетающихся эмоций.

Дети…

Так далеко мысли Оливии о ее дальнейшей жизни с мужем не заходили.

У них был Лэйн, и девушка где-то уже на подсознательном уровне считала мальчика своим сыном, но вот о детях, которые могут появиться у нее от Кассэля, Ли даже думать не смела. Догадывался ли он, как много для нее это значит? В понимании Оливии, дети были чем-то священным — даром небес, благословением, искуплением всех грехов и самым великим счастьем. И как бы ни был жесток и несправедлив мир, дети были тем светлым и чистым, ради чего в нем стоило жить.

Хотела ли Оливия детей? Еще совсем недавно из-за метки она была уверена в том, что у нее их никогда не будет, что ей не суждено когда-либо взять на руки собственное маленькое чадо. Сейчас, когда сердце переполняла такая огромная и безграничная любовь к мужу, мысль об их собственном малыше пронзительной щемящей нотой вибрировала во всем теле, сбивала дыхание и переполняла душу непонятными, неизведанными доселе чувствами, описания которым девушка даже не могла подобрать. И отчасти Оливия была благодарна Всевидящему за то, что сейчас находилась в облике дракона. Она пребывала в таком смятении, что в человеческой ипостаси смотреть на мужа ей сейчас было бы очень сложно.

Вот только Касс даже представить не мог, что сейчас происходит с женой. Он угрюмо следил за полетом драконицы и костерил Дюранда последними словами за его длинный язык. Герцог не смел даже заикаться о детях при Оливии, чтобы не напугать ее и не испортить то, чего с таким трудом удалось достичь. Она согласилась остаться с ним ради Лэйна, и больше всего мужчина боялся, что она может передумать. Касс не мог позволить ей уйти, и удерживать силой тоже теперь не мог…

Как же мало времени у него оставалось и как же сильно хотелось жить!

Жить…

Не оглядываясь на прошлое, не сдерживая чувств, наслаждаясь каждой минутой счастья! Потому что, кажется, только сейчас он наконец понял, как нужно жить!

Вдали показались башни Ястребиного Когтя и герцог, осторожно погладив рукой спину драконицы, попросил ее приземлиться на пригорке недалеко от замка. Сторожевые на стене наверняка уже увидели огненное существо, поэтому скрываться дальше не было никакого смысла, легче было потом почистить у своих людей эти воспоминания. Пока тот, кто так изощренно охотился на драконов, не был найден, Касс не собирался разглашать тайну жены.

Спустя полчаса они прошли под поднятой решеткой ворот и на секунду замерли, разглядывая высыпавших им навстречу с зажженными факелами воинов.

— Почему покинули стены? — недовольный голос Джедда прогремел над толпой. — Марш все на свои места!

Суетливо расступаясь в разные стороны, мужчины открыли Оливии обзор, и она, раскинув руки, бросилась в объятия идущего ей навстречу мастрима.

— Джедд!

— И что это вы, на ночь глядя, весь замок переполошили? — покачал головой мужчина, прижимая к груди охотницу. — Один болван увидел вас издалека и давай орать, как резаный: — «Дракон, дракон!». Понятное дело, что остальные за ним следом кинулись…

— Не ворчи, — похлопал его по плечу Касс. — Ночью Оливии сложно оставаться незаметной. А мы очень спешили. У вас все хорошо?

— Все в порядке, вы зря волновались, — поцеловал в макушку Оливию Джедд.

— А Лэйн? — спросила она.

— А что Лэйн? — хитро прищурился мужчина. — Что ему, шельмецу, будет, когда все в замке перед ним на цыпочках ходят?

Оливия мельком оглянулась на Касса и настороженно спросила:

— Что он уже натворил?

Мастрим странно хмыкнул, а потом с улыбкой произнес:

— Да ничего особенного: воспитывает местное население на правах маленького хозяина.

Касс нахмурился, и во взгляде его застыл вопрос.

— Марси имела неосторожность пожаловаться мальчонке, что ей начальник караула прохода не дает, — Джедд замолчал, пытаясь сделать серьезное лицо, а затем продолжил: — В общем, Ойгор Тонси третий день из нужника не вылезает! Малец сказал, что пока он не прочувствует всем нутром степень своей вины — выздоровления ему не будет.

Ночную тишину внутреннего двора замка огласил громогласный хохот герцога, и вернувшаяся на стены стража удивленно смотрела вниз на веселящегося хозяина. Таким они видели его впервые.

— Он спит? — отсмеявшись, спросил Касс.

— Спит, — кивнул Джедд, — без задних ног. Набегался за день и Дэррэка умотал.

— Дэррэку полезно, — подмигнул мастриму Касс. — Чтобы не расслаблялся, — схватив Оливию за руку, герцог быстро потащил ее в дом. — Пойдем, — шепнул он. — Увидеть его хочу… ужасно.

— Я тоже, — усмехнулась Ли.

Встретивший их в холле замка Фрэмвор Гаард заворожено смотрел вслед держащимся за руки и смеющимся хозяевам, бегущим по лестнице наверх. Глядя на них, таких красивых и счастливых, сдержанному и невозмутимому архонту почему-то тоже захотелось смеяться, но позволить себе мужчина смог лишь широкую улыбку, а потом в приподнятом настроении отправился отдавать распоряжения слугам, чтобы герцог и герцогиня всем сердцем смогли почувствовать, что вернулись домой, где их ждали.

* * *

Яркая полоса света из коридора косой дорожкой легла на пол спальни Лэйна, когда Касс и Оливия, открыв двери, на цыпочках, чтобы не разбудить мальчишку, вошли в комнату.

Усевшись по разные стороны кровати, они долго и умиленно смотрели на ребенка, а затем, не сговариваясь, наклонились, чтобы поцеловать его.

— По-моему, он подрос, — шепнул Касс, с улыбкой глядя в лицо жены.

— Мне кажется, он поправился, — коснулась губами виска Лэйна Оливия. — Смотри, какие у него щечки!

— Точно, поправился, — погладил мальчика по голове Касс.

— Мое солнышко, — Ли подняла лежащую поверх одеяла ладошку ребенка и нежно ее поцеловала.

Лэйн резко распахнул глаза, несколько секунд, моргая, смотрел на охотницу, а потом с воплем бросился в ее объятья.

— Ли, это ты? — прижимаясь веем телом к девушке, пробормотал Лэйн. Ты вернулась! Моя Ли!

К горлу Оливии подкатил упругий ком, и она не смогла вымолвить и слова. Просто прижимала к себе теплого, пахнущего душистым мылом ребенка, чувствуя, как по щекам бегут слезы радости.

Мальчик крутанулся, услышав шорох за своей спиной и, обнаружив там смеющегося Ястреба, отлепился от Оливии, пиявкой повиснув на шее у мужчины.

— Касс, — благоговейно выдохнул Лэйн, уткнувшись носом в колючую щеку герцога. — А вы больше не уедете? — с мольбой в голосе поинтересовался мальчик.

— Совеем ненадолго, — взял в ладони его лицо Касс. — А потом все вместе поедем в путешествие.

— Путешествие! — почти как молитву произнес Лэйн.

Оливия удивленно приподняла бровь, и Касс пояснил:

— Я ведь обещал тебе подарок.

— А мне подарок? — вскинулся Лэйн.

Низкий смех Касса мелодично поплыл по комнате. Ласково взъерошив волосы пацаненка, герцог поднялся с постели.

— Будет тебе подарок. Пойду найду архонта. Я кос о чем просил его перед отъездом.

— Спи, — поцеловала мальчика в макушку Оливия, как только Касс вышел из комнаты.

Утром поговорим.

— А вы до утра не уедете? — уморительно сморщил нос Лэйн.

— Не уедем, — улыбнулась девушка.

— Полежи со мной немножко, — хлопнул ладошкой по подушке мальчик. Пока я не усну.

Ли, стянув обувь, примостилась е краешка, и Лэйн, уложив ей на грудь голову, обвил девушку вокруг талии рукой.

— Как хорошо… — прошептал мальчик, закрывая глаза. — Ли?.. — он вдруг приподнялся на локте, внимательно разглядывая охотницу.

— Что случилось, солнышко? — встревожилась Оливия.

— У тебя два сердца… — растерянно распахнул глаза Лэйн.

— Как это? — девушка испуганно села на кровати, прижав ладонь к груди.

Рот мальчика удивленно открылся.

— Ли… — потрясенно выдохнул он. — Ты… у тебя там… — ткнул пальчиком в живот охотницы Лэйн. — У тебя там маленький? У меня будет братик? — захлебнулся в счастливом шепоте ребенок.

Комната поплыла перед глазами Оливии. Воздуха в легких стало катастрофически не хватать. Сердце, ухнув, замерло на вздохе, а потом стало падать в какую-то вращающуюся воронку. Отчаянно пытаясь сделать вдох, Ли беспомощно шевелила губами, инетинктивно прижимая ладони к животу.

Как она могла не понять? Только сейчас до нее дошло, что, увлеченная походом, она вообще забыла, когда у нее последний раз были женекие дни. Всевидящий, похоже, что, покидая Аххад, она уже носила под сердцем ребенка?!

— Этого не может быть… — с трудом выдавила из себя Ли.

— Почему? непонимающе хлопнул глазенками Лэйн. — Я вижу его сердце, — расплылся в улыбке он. — Оно такое маленькое, — пацаненок образно сложил пальчики, показывая размер. -

И он тоже совсем маленький…

— Он? — просипела Оливия.

— Он! — закивал Лэйн. — Это мальчик. Я умею различать мужские и женские сердца!

Оливия судорожно глотнула воздух и, спрятав в ладонях лицо, зашлась в рвущейся из груди истерике.

— Ли, миленькая, ты что? — Лэйн лихорадочно целовал плачущую девушку, не понимая, почему она так расстроилась. Ли, не надо… Ли, посмотри на меня. Я тебя обидел?

Охотница порывисто притянула к себе мальчишку, прижавшись губами к вихрастой макушке.

— Ты меня не обидел, — прошептала сквозь слезы она. — Ты меня очень обрадовал! — Тогда почему ты плачешь? — ничего не понял ребенок.

— От счастья, — всхлипнула Оливия, еще крепче обняв Лэйна.

— А разве от счастья плачут? — засомневался он.

— Я — плачу, — улыбнулась охотница, виновато пожав плечами.

Мальчик осуждающе покачал головой, а потом принялся вытирать мокрое лицо Оливии.

— Ты это дело брось! — ворчливо приговаривал он. — Тебе теперь нельзя плакать. Маленький же все чувствует! Откуда ему знать, что ты от счастья плачешь? Он будет думать, что тебя обидели, и тоже будет плакать.

— Я больше не буду, — рвано вздохнула девушка, обцеловав ладошки Лэйна.

— А Касс?.. — встрепенулся мальчишка.

— Что Касс? — обмерла Ли.

— А Касс знает о маленьком? — склонил голову к плечу Лэйн.

Охотница нервно закусила губу и отрицательно мотнула головой.

— Я надеюсь, что он не станет плакать от счастья? — задумчиво сдвинул бровки мальчишка.

В груди Оливии тягуче заныло, по спине побежали мурашки и щеки полыхнули жаром. Она не представляла, какой будет реакция мужа на такую новость. Хотя нет, Ли отчетливо понимала, что Касс будет рад ребенку, учитывая то, как он любил детей, и с какой теплотой относился к Лэйну. Охотница что-то хотела увидеть в реакции мужа, а что — и сама не знала. Что-то особенное, а не обычную радость мужчины по поводу известия о скором появлении у него наследника.

— Иди скажи Кассу, — дернул задумчиво притихшую Оливию Лэйн. — Чего ты ждешь? Или хочешь, чтобы я сказал?

— Нет, — покраснела девушка. — Ты ложись. Я сама!

Лэйн звонко чмокнул охотницу в щеку и повалился на кровать, заворачиваясь в одеяло.

— Я вас люблю, — улыбнулся он. — И тебя, и маленького, и Касса.

— Мы тебя тоже любим, — сдавлено проронила Ли, стараясь опять не расплакаться от избытка чувств. — Сладких снов, солнышко, — закрывая двери, шепнула она.

Дойдя до своих апартаментов, Оливия остановилась перед дверью, пытаясь успокоить скачущее белкой то вверх, то вниз сердце.

Мысли путались, носились как сумасшедшие в смятенной голове, и волнение передавалось всему телу, заставляя его мелко подрагивать.

Что она скажет мужу? Как? Какие нужно подобрать слова?

И вдруг Оливия со всей ясностью поняла, что если он узнает о ребенке, он ведь не пустит ее завтра никуда! Да какое завтра? Вообще больше из дому шагу ступить не даст! Всевидящий, и что же делать?!

В задумчивости девушка проследовала в свои покои и вздрогнула от неожиданности, когда обнаружила там радостно улыбающихся Марси и Фэлис.

— Вы почему не спите? — удивилась Ли.

— Архонт сказал, что вы вернулись и вам понадобиться наша помощь.

— Не нужно было ему вас беспокоить, — рассеянно развела руками Оливия. — Я бы и сама управилась.

Девушки недоуменно переглянулись и обиженно повесили головы.

— Мы думали, вы обрадуетесь, госпожа…

— Простите меня, — Оливия тяжело вздохнула и, подойдя к служанкам, ласково обняла их. — Я очень рада вас видеть. Мне просто жалко, что вас разбудили.

— Вот еще, — затараторила Марси. — Ничего нас не разбудили! Мы и не спали вовсе!

— Мы болтали, — заговорщически подмигнула подруге Фэлис.

Ли устало улыбнулась, переведя взгляд с одной на другую девушку.

— Наверное, о внезапном недуге начальника караула?

Фэлис прыснула со смеху, а Марси, покраснев, проворчала:

— На него, кроме несварения, надо было еще почесуху и икоту напустить!

— Ты что? — замахала на нее руками Фэлис. — Эдак он бы весь двор изгадил, пока до нужника добежал!

— Да ну его, — отмахнулась Марси. — Госпожа, а мы вам постель приготовили, купель нагрели…

— С удовольствием искупаюсь, — пошагала за горничной Ли.

О купели она мечтала все недели в Грэммодре. В походе приходилось довольствоваться ведром теплой воды, которую приносил для нее Касс по вечерам, и теперь девушка довольно жмурилась, пока служанки неторопливо мыли ее волосы и терли губкой спину.

Откинувшись на бортик, она позволила себе еще немного полежать, а потом позвала Марси, чтобы та помогла ей вытереться.

Ли не знала, что вошедший в эту минуту в купальню Касс повелительным жестом отпустил девушек и теперь, подхватив с лавки полотно, заворожено наблюдал, как она поднимается из воды.

Прозрачные капли чертили на атласной коже спины и ягодиц извилистые дорожки, и Касс жадно облизав пересохшие губы, шагнул навстречу жене, заворачивая ее тело в развернутую ткань и кольцо своих рук.

— Как же изумительно ты пахнешь, — прижавшись губами к затылку Оливии, прошептал герцог. — С ума схожу от этого запаха.

Ли стремительно развернулась, уткнувшись взглядом в подбородок мужа. По позвонкам поползла волна сладкой дрожи. Ноги мгновенно налились свинцовой тяжестью, в груди томно заныло, и вязкое тепло стало шириться по всему телу, делая его невероятно чувствительным и уязвимым.

— Тебе холодно? — Касс почувствовал, что Оливия дрожит, поэтому наклонил голову, вглядываясь в ее глаза.

Ли трясло не от холода, а совершенно от другого, но она зачем-то бездумно кивнула, как только их с мужем взгляды встретились.

— Согреть? — в голосе Касса зазвучали интимные интонации, и охотницу мгновенно бросило в жар.

Пальцы Оливии, удерживающие полотно у груди, разжались, ткань мягко соскользнула вниз, поплыв по воде белой волной. Касс рвано выдохнул, а затем, подхватив жену на руки, торопливо вынес из купальни.

— Моя кровать ближе, — спрятав лицо у него на плече, пробормотала Ли, заметив, что ее несут на половину мужа.

Касс улыбнулся, пылко поцеловав на ходу жену.

— Я кое-что придумал, — сообщил он, толкнув ногой дверь спальни.

Дойдя до кровати, Ястреб опустил Оливию на пол и кивком головы указал на призрачный белесый купол, накрывающий всю комнату.

— Не знаю, правда, как долго выдержит… — голос герцога внезапно сел. Он замолчал, жарко и пристально вглядываясь в зардевшееся лицо охотницы.

Ли медленно опустила ладони на его тяжело подымающуюся и опускающуюся грудь, и он резко накрыл их своими, крепко сжав тонкие кисти.

Из камина на пол выплеснулось пламя, поползло тонкими ручейками, закрутилось в жгуты, изрисовало золотыми вензелями созданную Кассом купольную преграду. Огонь слоился и танцевал вокруг глядящих друг на друга супругов, а когда губы их встретились в долгожданном поцелуе, превратился в огромный цветок, распускающий вокруг них свои лепестки. В этом багряно-рдяном буйстве стихии Оливия видела только склоненное над ней лицо мужа, целовавшего ее с такой невыразимой нежностью, что хотелось плакать.

Она не помнила, как оказалась на постели. Опутанная жаркими объятьями Касса, заклейменная его ненасытными поцелуями, просто сгорала в огне его страсти. Задыхалась и плавилась от дерзких ласк и упоительных прикосновений. Бесстыдно выгибаясь навстречу жадным рукам Кассэля, она умоляла его, сама не зная о чем. И только когда он заполнил ее собой, поняла, чего хотела. Словно все эти годы шла к одному единственному таинству: полному единению душ и тел, когда один взгляд — как целая жизнь, а поцелуй — как пойманное счастливое мгновение; и когда все, кроме света любимых глаз, теряет смысл. И там, на самом донышке его зеленых омутов ты, словно огненная птица феникс, умираешь и рождаешься заново, чтобы протянуть ему в раскрытых ладонях свою душу, сердце и любовь.

В момент их общей разрядки магический купол, не выдержав бешеного напора огня, взорвался ярким фейерверком, осыпая сплетающиеся в экстазе тела супругов радужным дождем, и вырвавшееся на волю пламя оранжевым заревом осветило спокойную тишину ночи.

Наплывающая следом за огненной вспышкой темнота мягко укутала в свои сети Касса и Оливию, все еще ловивших губами рваные вздохи друг друга и пытающихся удержать в отчаянных объятиях ускользающий миг эйфории.

Ласково убрав со щеки жены влажные прядки, Касс упоительно нежно целовал ее губы, запуская руки в длинные шелковистые волосы. Это превратилось в какой-то священный ритуал — отращивать их во время их жарких ночей. Она была такой нереально красивой в этот миг, что Касс смотрел, смотрел на нее и никак не мог насытиться возможностью ощущать себя удовлетворенным собственником, получившим в свою безраздельную власть редкое сокровище, прикасаться к которому имел право только он.

Обняв ладонями разрумянившееся лицо жены, мужчина посмотрел в ее сияющие глаза, собираясь признаться в своих чувствах.

— Я… — сказать «люблю тебя» он не успел. На руке кроваво-красным светом загорелся перстень, зловещим пурпуром окрасив сгустившийся полумрак. — Я убью тебя, Магрид, — со стоном прорычал Касс, бессильно опустив голову на грудь Оливии.

Она робко пригладила пальцами волосы на его затылке, осторожно заметив:

— Может, что-то случилось? Что-то связанное с Эсклафидрой…

— Я сейчас вернусь, — нехотя поднявшись с постели, Касс дошел до потайной двери, открывая проход в тайную комнату.

Оставшись в одиночестве, Ли укуталась в одеяло и, подтянув к груди коленки, села ждать, пока муж поговорит с царем.

Он вернулся спустя четверть часа — взъерошенный, злой, нервно сжимающий губы. Понимая, что венценосцу опять удалось довести мужа до состояния бешенства, Ли мягко спросила:

— Что случилось?

— Приказал немедленно явиться во дворец, — сердито натягивая на себя одежду, рыкнул Касс.

— Он объяснил причину такой срочности? — Ли поднялась с кровати, подойдя к герцогу.

— Нет, — буркнул Ястреб. — Наорал на меня, обвинил в безответственности и нежелании думать об интересах Аххада.

— А то, что ты нашел и освободил плененных эрлов, уничтожил источник Поветрия, уладил проблемы орков — это не в счет? — удивленно поинтересовалась Ли.

— Он не знает об этом. — Касс раздраженно дернул шеей и, усевшись на диван, стал натягивать на себя сапоги.

— Мы все равно собирались завтра вернуться в столицу, — Ли села рядом, с теплотой разглядывая напряженный профиль мужа. — Он намеренно тебя провоцирует и, кажется, поступает так всегда. Чего ты расстроился?

— Магрид потребовал, чтобы я явился вместе с тобой, — процедил сквозь зубы Касс.

Ли огорченно опустила голову, понимая, что муж не собирался брать ее с собой.

— Ну, подумаешь, — с напускной небрежностью проронила она. — Вместе улетим, вместе вернемся. Разве это так плохо?

Касс рывком притянул Оливию к себе и, усадив на колени, уткнулся носом в ее висок.

— Какая же ты все-таки наивная, Лив, — прошептал он, прикрывая глаза. Тяжело вздохнув, герцог невесело улыбнулся: — Иди одевайся, а я схожу, предупрежу Джедда и поговорю с архонтом.

Дождавшись, когда Касс уйдет, Ли побрела в свою комнату собираться в дорогу, радуясь, что не успела сообщить мужу удивительную новость. Узнай он о ребенке — наплевал бы на Магрида и ни за что бы не взял ее с собой, а ей теперь не хотелось разлучаться с ним даже на день.

* * *

Впервые за все время Оливия не стала отрезать волосы, несмотря на то, что они были ужасно длинными, мешали и непривычно тянули голову. Ли видела, как горят глаза мужа, когда он запускает руки в ее светлую шевелюру. Огорчать его после всего, что произошло, совершенно не хотелось. Пришлось позвать Марси и Фэлис, чтобы они соорудили какую-нибудь максимально комфортную для путешествия прическу, поскольку сама охотница понятия не имела, что делать со своей головой. Девушки колдовали над ней около получаса и в результате наплели ажурную сетку из кос, переходящую в низкий хвост, который потом, разделив на две части, служанки скрутили в тугой жгут. Особого восторга по поводу своей видоизмененной внешности Ли не испытывала и умиления горничных, то и дело всплескивающих руками и повторяющих, что она редкая красавица, тоже не разделяла. Но, видимо, все же эта столь нелюбимая Оливией процедура того стоила, потому что вернувшийся Касс разглядывал ее с таким восхищением и неприкрытым желанием, что пламя свечей, зажженных в канделябрах, стало отплясывать дикий танец, рисуя на стенах причудливые тени.

— Очень красиво, — шепнул герцог, коснувшись рукой переплетенных на голове охотницы кос.

Ли скептично фыркнула, искривив губы:

— Волосы как волосы. Не понимаю, что особенного.

— Ты особенная, — улыбнулся Касс. — А не понимаешь, потому что ты не мужчина, — притянув к себе жену, герцог обнял ее и поцеловал в макушку. Ли тихо вздохнула и вдруг подумала: а и хорошо, что она не мужчина. А самое удивительное, что такая мысль пришла в ее голову первый раз за всю ее жизнь.

— Мы уже выходим? — поинтересовалась она, когда Касс, обняв ее за талию, повел к двери.

— Сначала поедим, — тоном, не приемлющим возражений, заявил он. — Тебе теперь надо есть за двоих.

— Что?! — сердце Оливии ухнуло, совершив немыслимый кульбит, и она остановилась, потрясенно впившись взглядом в мужа.

— За себя и за дракона, — весело пояснил Касс. — Что-то не так? — испугался он, заметив, как побледнела девушка.

— Да нет… — переводя дыхание, потупилась Ли. — Я и правда есть хочу… как дракон, — растерянно отшутилась она.

Впрочем, это оказалось вовсе не шуткой. Сидя за столом, Оливия уплетала за обе щеки все, что находилось возле нее на расстоянии вытянутой руки, и почему-то никак не могла насытиться, словно действительно ела за двоих.

Ощущения были странные.

Ли вдруг поняла, что стала реагировать на запахи: от жареной форели под чесночным соусом ее едва не вывернуло, поэтому она попросила Касса убрать рыбу от нее подальше. С настороженным интересом девушка прислушивалась к своему организму, догадываясь, что все изменения в нем связаны с ребенком.

Смотреть в глаза мужа было стыдно.

Ли мучило то, что она ничего ему не рассказала. Скрывать от него такое важное известие было равносильно лжи, которую девушка патологически ненавидела. Поразмыслив, Оливия дала себе зарок, что во всем признается Кассу после того, как они встретятся с Магридом. Ли боялась только одного: чтобы царь не задержал их в Арум-Рисире надолго. Столичный дворец, несмотря на всю его красоту, внушал ей страх, а учитывая сложившиеся обстоятельства и ее интересное положение, посещать резиденцию Магрида Великого охотница и вовсе не желала.

До Золотой долины они с Кассом добрались уже к концу ночи. Над вершинами кряжистых гор светлеющей аметистовой полосой разливался рассвет, и весеннее утро еще было промозгло-холодным, но уже упоительно пахло сырой землей и живительно-чистой свежестью, которая дурманом кружила голову и наполняла легкие пьянящей прохладой.

Окинув грустным взглядом долину, Ли сокрушенно вздохнула:

— Лэйн проснется и расстроится, когда опять не найдет нас в замке.

Касс недовольно поджал губы, крепче сжав в своей ладони ее руку.

— Надеюсь, у Магрида действительно важная причина для того, чтобы выдергивать меня из дома посреди ночи!

— Мы сразу отправимся во дворец? — поинтересовалась Оливия.

— Нет, сначала заглянем в особняк, — сообщил герцог. — Попробую связаться еще раз с

Магридом. Может, удастся выяснить хоть что-то.

Ли безропотно последовала за мужем в клубящуюся субстанцию перехода, невольно накрыв ладонью живот. Девушка вдруг испугалась, что барьер может пагубно сказаться на ребенке, но, к счастью, никаких изменений после того как вышла из-под арки она не почувствовала.

Касс поймал проезжавший по улице сакарон, и спустя полчаса он довез их к воротам столичного дома герцога.

Не ожидавшие господ в такую рань, слуги с заспанными лицами суетливо носились по лестницам, подгоняемые невозмутимым паргонтом.

Проводив долгим взглядом отправившегося в кабинет Касса, Оливия, подойдя к управляющему, мягко положила ладонь на его руку.

— Мистер Орланд, по-моему, от них больше суеты, чем толку, — кивнула девушка на снующих повсюду горничных. — Зачем вы переполошили всю прислугу?

— Это их обязанности — встречать хозяев и быть готовыми исполнять любые ваши приказы.

— Думаю, герцогу будет достаточно и вашей помощи, — улыбнулась Оливия в удивленно вытянувшееся лицо мужчины. — Приготовьте Его Светлости одежду, подходящую для приема у царя, а мне пришлите двух толковых служанок.

Остальных отправьте по своим комнатам. Я не люблю шума в доме. Особенно по утрам, — подмигнула паргонту охотница, от чего он растерянно открыл и закрыл рот.

— Слушаюсь, госпожа, — низко поклонился мистер Орланд, удивленно глядя вслед спокойно поднимавшейся по лестнице хозяйке. Она так разительно отличалась от прежней жены герцога!

Светлая эльфийка любила музыку, веселье, праздники. В особняке всегда творился переполох, возня и оживление, когда она приезжала в столицу. Следом за ней обычно тащили не меньше десятка сундуков — новая же герцогиня явилась налегке, в простой одежде, но несмотря на это, выглядела она намного лучше вечно разряженных и чопорных шейн Азаандара.

Паргонт прислал Оливии девушек, обычно прислуживавших госпоже Эории, и когда Касс вернулся в покои жены после беседы с Магридом, она уже успела умыться и переодеться.

— Удалось что-то выяснить? — шагнула Ли навстречу мужу.

Удивленно разглядывая совершенно невероятное платье цвета расплавленной лавы, надетое на Оливию, Касс на несколько секунд завис.

— Ты пойдешь во дворец в этом? — окинул жену с головы до ног он. — А как же позволение Магрида носить мужскую одежду?

— Вся мужская одежда, пошитая на меня — в несколько других тонах, а я как-то уже привыкла к этому оттенку, — намекая на свою огненную сущность, приподняла юбки охотница. Говорить о том, что тщательно подогнанные под ее фигуру дублеты внезапно перестали сходиться на увеличившейся груди, она не стала. — И к тому же не собираюсь доставлять Магриду удовольствие и считать меня предсказуемой.

Касс улыбнулся. По части непредсказуемости его супруга, пожалуй, могла дать фору самому Магриду. Увидеть ее в платье герцог совершенно не ожидал, и сказать, что оно удивительно шло ей, было бы слишком невыразительно и скупо: Оливия в огненном наряде была потрясающе красивой.

— Так что сказал Магрид? — поинтересовалась Ли, отвлекая Касса от созерцания ее внешности. — Что-то случилось?

— Сказал, что дело касается Эсклафидры, — поморщился Касс. — Приказал явиться во дворец и заявил, что все пояснит на месте.

— А зачем нужно мое присутствие? — насторожилась Ли.

— В Арум-Рис и ре бал по случаю возвращения Дюранда, — вздохнул герцог.

Оливия искривила губы в ироничной ухмылке.

— Тебе он тоже устраивает такие пышные встречи?

— Нет, — улыбнулся Касс, — мне — только выволочки. Бал — это ширма, Лив. Этот хитрый лис что-то задумал.

У охотницы тревожно кольнуло в груди и, заметив, как поменялось выражение ее лица, Касс спокойно произнес:

— Все будет хорошо. Просто не отходи от меня ни на шаг.

— Даже не собиралась.

От заявления жены брови Касса удивленно поползли вверх.

— Какое редкое послушание с твоей стороны, — заметил он. — К чему бы это?

— Я сегодня не настроена мыть полы тар-моридами Магрида, — вспомнила свое скандальное появление во дворце Ли. — Хочу быстрее вернуться к Лэйну.

— Ты права. Давай закончим с этим побыстрее!

Поцеловав жену, Касс отправился переодеваться, а Ли, подняв с кровати плащ, собралась спуститься вниз.

— Госпожа, вы забыли надеть украшения, — остановили ее служанки, протягивая раскрытые ларцы с драгоценностями.

Ли безразлично скользнула по ним взглядом, а затем, улыбнувшись, проследовала к своей походной одежде, вытащив из кармана медальон мужа. Массивное, без всяких изысков украшение нравилось Оливии гораздо больше сияющих радугой колье, к тому же оно очень подходило к платью и просто вызывало у девушки приятные воспоминания.

Широкий золотой кругляш удачно умостился в декольте, и Ли машинально поглаживала пальцем выгравированного на нем ястреба, пока ждала Касса в холле. Они сели в ожидавшую их во дворе карету, а когда выехали за ворота, Касс устроился на сидении рядом и, прижав Оливию к себе, всю дорогу до самого дворца показывал ей город и рассказывал о его достопримечательностях.

Судя по количеству подъезжавших к Арум-Рисиру экипажей, сюда была приглашена чуть ли не вся столичная знать, и, поднимаясь по центральной лестнице главного входа, Ли старалась не обращать внимания на устремленные на нее со всех сторон любопытные взгляды вельмож. Жена любимчика царя — маршала Аххада Черного Ястреба — вызывала у обитателей Азаандара повышенное внимание и живой интерес.

— У меня что-то с лицом? — нервно шепнула Ли Кассу, заметив, как перешептываются и оборачиваются ей вслед все встречающиеся на пути люди. — Почему на меня все так смотрят?

— С тех пор, как ты отделала Нарварга в присутствии караула Магрида, о тебе здесь ходят легенды, — усмехнулся герцог. — Видимо, строят предположения, кому не повезет на этот раз.

Оливия бросила косой взгляд на мужа, не разделяя его веселости. Двор с его фальшью, манерами и интригами нервировал девушку. Она чувствовала себя здесь чужой.

Перед распахнутыми настежь высокими дверями, инкрустированными топазами и позолотой, Касс, наклонившись к жене, шепнул:

— Это золотой зал — любимое место Магрида во дворце. Царь согласовывал здесь с эльфами каждый узор и фрагмент, а скульптуры из гномьего стекла он лично вез из Подгорья.

— У Магрида Великого есть маленькие слабости? — насмешливо приподняла бровь Ли.

— Не такие уж они и маленькие, — усмехнулся Касс. — Особенно если подумать, сколько они стоят!

Войдя внутрь огромного зала, Оливия поняла, о чем говорил Касс. Рука эльфов чувствовалась в каждой детали. Стены и колонны были увиты тончайшими золотыми стеблями и лианами, с которых свисали золотые листья, гроздья винограда, гирлянды цветов. Все было таким живым и объемным, что казалось, дотронься пальцем до любого раскрывшегося бутона — и с его тычинок на пол посыплется золотая пыльца. В полукруглых нишах, утопленных в стенах, стояли удивительной красоты стеклянные скульптуры. В стекло был добавлен известный только гномам компонент, создающий эффект расплавленного золота, и исходящее от него сияние буквально ослепляло и завораживало с первой секунды.

Это место было похоже на золотой сон, настолько реальный, что хотелось себя ущипнуть.

Касс крепко сжал ладонь Оливии и она, повернув голову, увидела идущего им навстречу царя, следом за которым важно шествовала толпа разряженных фрейлин и царедворцев.

Венценосец был одет в элегантный костюм шоколадного цвета, искусно расшитый золотой нитью, и одежда Магрида ярким пятном контрастировала с сияющим великолепием зала, позволяя определить с первого взгляда, кто здесь хозяин.

— Мальчик мой! — расплылся в улыбке Магрид. — В кои-то веки ты явился на прием вовремя! Мне следует ждать подвоха или на тебя так благотворно влияет брак? — царь перевел взгляд на Оливию, удовлетворенно осмотрев ее наряд.

— Хочу смыться отсюда поскорее, — невозмутимо заявил Касс. — На глаза тебе я уже показался. Полагаю, этого достаточно?

— Ты не умеешь расслабляться, сынок, — состроил драматичную мину царь. — В этом и вся беда. Есть время для сражений и битв, а есть для отдыха и веселья. Не так ли, герцогиня? — вопросительно приподнял бровь Магрид, обращаясь к Оливии. Охотница наигранно скромно потупила взгляд и елейным голоском провещала:

— Даже не знаю, что вам ответить, Ваше Величество. Меня учили в обители, что порядочная жена праздному безделью и веселью должна предпочитать заботу о доме и супруге. А благочестивая шейна никогда не позволит себе выставлять на всеобщее обозрение прелести, предназначенные для утехи взора супруга.

Магрид выразительно покосился на окруживших его фавориток, которые, очевидно, решили в этот день устроить соревнование, у кого из них декольте самое непристойное.

— Ценю вашу скромность, герцогиня, — улыбнулся монарх, — но в моем дворце в виде исключения можно не обращать внимания на предрассудки монашек.

— Что вы, Ваше Величество! — округлила глаза Оливия. — Какие предрассудки? Я лично видела вашу подпись под сводом правил о том, как следует вести себя в обществе благопристойной шейне. Или документы, касающиеся прав женщин, вы подписываете, даже не читая? — торжествующе сверкнула глазами девушка.

— Я всегда крайне внимательно изучаю то, что подписываю, — хищно сузил глаза Магрид, а затем небрежно щелкнул пальцами, и с балконов, на которых сидели музыканты, как по волшебству заиграла музыка. — Вы ведь не откажете своему царю в танце, герцогиня? — меланхолично поинтересовался он. — Кажется, ваш наряд вполне соответствует установленным нормам, и вашему супругу не придется нервничать, что я смогу увидеть что-то лишнее?

Ли молча посмотрела на внешне спокойного Касса, не зная, имеет ли право отказать венценосцу. Муж едва заметно сжал ее ладонь, а затем вложил ее в протянутую руку Магрида. Отказ царю на глазах у всех его подданных выглядел бы как оскорбление.

Как бы ни хотелось герцогу не отпускать от себя жену, поступить иначе он не мог.

Магрид вывел Оливию в центр зала и с кошачьей грацией закружил в медленном танце.

— Вы подумали над моим предложением, шейна Оливия? — не меняя ритма, обронил царь, так, словно его вопрос был естественным продолжением льющейся со всех сторон музыки.

— Не понимаю, о чем вы? — небрежно повела бровью Ли.

— Вы не создаете впечатление милой дурочки, герцогиня, — миролюбиво заметил царь. — И думаю, вы прекрасно помните наш последний разговор. Так что вы решили?

— Вы имеете в виду предложенный вами товарообмен? — насмешливо посмотрела в лицо Магрида Ли.

— Можно и так, — снисходительно кивнул монарх.

— Видите ли, Ваше Величество, то, что для вас приемлемо и понятно, для меня дико и безнравственно. Я не торгую своими детьми. И если вам так необходим наследник, попытайтесь сделать его сами. Тем более что у вас такой богатый выбор претенденток, — указала взглядом на разряженных фавориток Оливия. — Оставьте нас с герцогом в покое!

— М-м-м, — улыбнулся Магрид, — Как быстро вы научились дерзости у своего супруга! Вы неопытны, слишком молоды и наивны, герцогиня. И только поэтому не понимаете, что значит для меня Кассэль. Я считаю его своим сыном, поскольку мои собственные дети заживо сгорели вместе с моей женой. И я тоже хотел сгореть. Касс не позволил. Он вытащил меня на себе из огня.

Приподняв бровь, мужчина многозначительно взглянул на Оливию и, видя сдержанную заинтересованность на ее лице, продолжил:

— Моя жена была обычным человеком — без капли дара и каких-либо способностей, но я так любил ее, что полагал, моей силы хватит на нас двоих, что сумею защитить ее и наших детей от любой беды, потому что я — Маргид Великий!

Вынырнув из круга танцующих пар, царь проскользнул с Оливией между золотыми колоннами и взмахом ладони открыл двери в пустой коридор. Остановившись, он взял охотницу под руку и размеренным шагом повел ее вперед, словно вдруг решил спокойно прогуляться, коротая время в мирной беседе.

— Меня предали, — безэмоционально изрек он. — Заманили в ловушку, когда Касс с армией двинулся на север подавлять восстание. И они воспользовались тем, что рядом со мной не осталось никого из верных мне эрлов. Замок подожгли ночью, пока мы спали. Завалили все двери, закрыли все входы и выходы… Я слышал, как кричат мои дети на другом конце коридора… Эленор решила, что я должен спасти их. Не ее… Я не успел… Когда я добрался до комнаты детей, деревянные балки перегорели, и на них обрушился потолок. Я стоял над телами своих мертвых сыновей и не чувствовал ничего, кроме отчаянного желания сгореть вместе с ними. Оливия сглотнула едкий ком, подступивший к горлу, с бесконечной болью глядя на царя. Магрид холодно и задумчиво смотрел куда-то вдаль, и голос его звучал так отстраненно, словно он пересказывал какую-то страшную сказку, а не историю своей жизни.

— Касс говорил, что почувствовал тогда что-то неладное, поэтому и вернулся. Помню только, как посреди этого огненного безумия услышал его голос, а потом он просто взвалил меня себе на спину и потащил прочь, — мужчина умолк, видимо, углубившись в свои жуткие воспоминания.

— Когда мы вышли из огня, на нас горело мясо. Отвратительный запах, я вам скажу, — гадливо поморщился Магрид. — Мы прилипли друг к другу, словно оладьи. Но

нелюди быстро восстанавливаются, к счастью… или к сожалению… даже не знаю. Я не хотел жить — это правда. И Касс первым из эрлов дал мне клятву, что если я возглавлю Аххад, то он отдаст себя в мое полное распоряжение, как если бы он был моим сыном. Они все поклялись мне заменить мою погибшую семью в обмен на мое желание жить и идти дальше, несмотря ни на что. Мог ли я не принять такую жертву от тех, кто так верил мне? И могу ли я не оправдать их надежды сейчас?

— Поэтому вы так щедро платите им своей высочайшей милостью? — не удержалась от сарказма Оливия. — Запрещаете преклонить колени у могилы близких, торгуете их дочерями, как дорогим товаром, отбираете звания и лишаете права выбора?

— Я слишком часто видел смерть рядом с собой, поэтому как никто другой научился ценить жизнь, — надменно поднял голову Магрид. — Вы упрекаете меня в жестокости, а я всего лишь заставил того, кому обязан всем, что имею, подняться с колен и идти дальше, потому что я знаю — он может! Я своего добился. И вы, герцогиня, тому наглядное подтверждение. А уж нравятся или не нравятся вам мои методы — это ваши проблемы, милая. Я царь! Мои действия и решения не обсуждаются!

— Вы правы, Ваше Величество, — сдержано проронила Ли. — Кто я такая, чтобы судить Вас?

Магид несколько секунд внимательно разглядывал девушку, а затем, сменив тон, совершенно неожиданно спросил:

— Вы знаете, герцогиня, почему нелюди победили эгрэгоров?

Оливия нервно подобралась и туманно ответила:

— Что-то слышала о неспособности хозяев Раннагарра контролировать свои эмоции. Магрид звонко рассмеялся, захватив ладони Оливии в плен своих рук.

— Милая герцогиня, видите ли, нелюди тоже так и не научились этого делать. Кажется, именно поэтому слуги вашего супруга прячутся по подвалам, когда он буйствует? Оливия недовольно поджала губы, мгновенно осадив венценосца:

— А куда прячутся ваши подданные, когда вы буйствуете?

Смех Магрида стал еще громче, и совершенно не разозлившись, он весело сообщил:

— Мои подданные предпочитают не доводить меня до такого состояния… за исключением вашего мужа, шейна Оливия. Но мы с ним обычно не ссоримся при посторонних.

Спокойно выслушав словоизлияния венценосца, Ли так и не прониклась его благодушием: холодно и бесстрастно продолжала смотреть в его лицо.

— Мы отвлеклись, — мгновенно посерьезнел царь. — Так вот, — продолжил он, — у эгрэгоров и нелюдей есть одна общая слабость…

— Любовь к скульптурам из гномьего стекла? — не удержалась от возможности поддеть царя Оливия.

Магрид изумленно расширил глаза, а затем вновь рассмеялся.

— О, нет, герцогиня. Пожалуй, это моя личная слабость, и досталась она мне вовсе не от эгрэгоров, а от покойной матушки. Вы не обратили внимания, как трепетно ваш муж относится к детям? — резко сменил тему царь.

Оливия промолчала и постаралась ничем не выдать поселившейся в душе тревоги.

— Конечно же, обратили, — словно читая ее мысли, усмехнулся Магрид. — Вы знаете, что дети эрлов неприкосновенны? По закону любое покушение на их жизнь карается смертью.

— То есть жизнь обычных детей вас мало интересует? — вспылила Оливия.

Магрид развел руками, явно не терзаясь муками совести по этому поводу.

— Безусловная любовь к собственным детям у нас в крови, герцогиня. Когда могущественная раса эгрэгоров пришла в этот мир, у них уже были серьезные проблемы с потомством. Их женщины не способны были выносить ребенка. Если такое все же случалось, то чаще рождались уроды и чудовища. А вот нормальные дети, высшие аммонриары, появлялись крайне редко. Вероятно, постоянное смешение темной крови постепенно привело их к вырождению. И в этом смысле человеческие женщины стали для них находкой и спасением: полукровки, родившиеся от такой связи, странным образом получали от своих родителей все самое лучшее — красоту матерей и невероятную силу отцов. Стоит ли рассказывать, как относились к своим детям те, кто стояли практически на грани вымирания? Оливии в этот миг ужасно хотелось закрыть живот руками, чтобы спрятать от проникновенного взгляда Магрида зародившуюся в ней жизнь, но вместо этого она грациозно приподняла пальцами полы юбок и сделала вид, что желает, непринужденно беседуя, идти дальше.

— Но вот незадача, — заложив ладони за спину, Магрид последовал за Оливией, — эгрэгоры не смогли поднять руку на своих отпрысков, а нелюди на своих родителей — смогли… Дети темных порождений Раннагарра приняли сторону своих матерей, и эгрэгоры ничего не смогли с этим поделать, поэтому и проиграли…

— Я прониклась значимостью детей наследных эрлов для всего нашего мира, — резко оборвала царя Ли. — Что дальше?

— А дальше, герцогиня, — хмыкнул Магрид, — вы должны понимать, каким чудовищным ударом для вашего супруга стала потеря ребенка.

— Мы это уже проходили, — безучастно передернула плечом Оливия. — Сейчас станете напоминать мне о долге моей семьи пред герцогом? Я вас разочарую, Ваше Величество. Мой муж сказал, что я ему ничего не должна, поскольку не несу ответственности за то, что сделал мой кузен и жених.

Взгляд Магрида полыхнул алым, и Ли с ужасом поняла, что, кажется, ей удалось вывести монарха из себя.

— Вы рассказали ему о нашей беседе? — нехорошо прищурился царь.

— У добропорядочной жены не должно быть тайн от своего мужа, — мило напомнила Магриду еще одну запись из свода правил Оливия. — А поскольку вы упрекнули меня в том, что герцогу досталась нищая и плохо воспитанная шейна, я всеми силами стараюсь исправить эту вопиющую оплошность.

Нахмурившись, Магрид несколько секунд молчал, разглядывая Оливию с неподдельным интересом.

— Значит, родной дом с могилой отца, я так понимаю, вас не интересует, герцогиня? — применил запрещенный прием монарх, проверяя реакцию охотницы.

Ли судорожно сглотнула, вцепившись в поисках опоры в собственное платье.

— Дом женщины там, где находится дом ее мужа, — выдавила из себя она, — а мой отец всегда будет жить в моей памяти, Ваше Величество.

— Я вас недооценил, — неожиданно улыбнулся Магрид, самодовольно потерев рукой подбородок. — Пожалуй, Кассэль должен быть мне за Вас благодарен.

— Что? — не уловила ход мыслей царя Оливия.

— Не надо на меня так смотреть, милочка, — насмешливо фыркнул венценосец. — Не заставь я его жениться — он по сей день бы посыпал голову пеплом и загонял слуг под плинтус, а Вы, герцогиня, якшались бы с грязными потнючими мастримами и лупили бы белок с одного выстрела в глаз. И посмотрите на себя теперь!

— Это все, что Вы хотели мне сказать? — еле сдерживая рвущийся гнев, сжала губы Оливия. — Если Вы закончили, прошу отвести меня к моему мужу. Неприлично замужней женщине так долго оставаться наедине с посторонним мужчиной, даже если это царь.

— М-м, — довольно протянул Магрид. — Как рьяно Вы защищаете его честь и интересы! Это же замечательно!

Непонимающе моргнув, Ли настороженно посмотрела на монарха.

— Вы прямолинейны и просты, как эта стена, — похлопал ладонью по отштукатуренной поверхности Магрид. — Ваши врожденная честность и порядочность просто не позволят вам отказать Кассэлю в его законном праве на наследника. Это все, что я хотел узнать. Значит, в итоге я все равно получу то, что мне нужно!

— Вы правы, Ваше Величество, моя совесть никогда не позволит мне совершить подлость по отношению к супругу. А вот в чем я могу или не могу отказать герцогу — Вас совершенно не касается. Хотя в любом случае, лично Вы не получите ничего!

— Я уже получил больше, чем рассчитывал, герцогиня, — в небрежной и торжествующей усмешке Магрида было столько уверенности и превосходства, что Ли почувствовала себя глупой мышью, с которой расслабленно и лениво играл сытый кот. — Ваше категоричное «нет» поменялось на конструктивное «да». Это я о прощении, шейна Оливия, если Вы еще не поняли!

Оливия оцарапала Магрида колючим взглядом, что, впрочем, его абсолютно не смутило.

— Помнится, в прошлый раз Вам сама мысль о том, чтобы простить Кассэля, была чужда, а сейчас Вы даже не замечаете, что бессознательно пытаетесь его оградить от меня. Право слово, герцогиня, я не такой уж и монстр, как Вам кажется! Разве что самую малость, — лукаво сверкнул покрасневшими глазами мужчина.

Магрид грациозно взмахнул рукой, и в глухой стене проявились двери. Они широко распахнулись, и величавая тишина безлюдного коридора заполнилась оживленным шумом роскошного бала. Обхватив не успевшую опомнится Оливию за талию, царь плавно влился с ней в сонм танцующих пар, сделав это так изящно, словно ни на миг и не покидал танцевального круга.

От мельтешащих вокруг людей и пестрых нарядов у охотницы зарябило в глазах, заставив на миг потерять ориентацию в пространстве, поэтому, когда Магрид вдруг резко остановился, Ли не сразу поняла, что перехвативший ее руку мужчина не кто иной, как муж.

Он был в бешенстве. Невозмутимое спокойствие, читавшееся на его лице, было лишь красивой ширмой, за которой умело прятался теряющий контроль нелюдь, готовый в любую секунду выпустить своих теней. Слишком хорошо Оливия теперь чувствовала и понимала, что происходит с Ястребом.

— Кассэль, сынок, — как ни в чем не бывало пробасил Магрид, — вот ты где? Я что-то потерял тебя из виду!

— Да неужели? — прошипел Касс. — Я такой мелкий и незаметный?

Губы венценосца тронула нахальная ухмылка и, небрежно смахнув с костюма герцога невидимые пылинки, он невинно заметил:

— Ты какой-то бледный! Тебя на фоне стен не видно.

Зло скрежетнув зубами, Касс схватил Оливию за локоть, настойчиво потянув на себя.

— Мы еще не закончили наш танец с герцогиней, — осторожно, но ощутимо крепко удерживая девушку за талию, возмутился Магрид.

— А по-моему, герцогиня устала и желает отдохнуть, — упорно попытался вырвать жену из цепких рук царя Касс.

Завуалированную светскую возню герцога и монарха, перетягивавших к себе Оливию словно веревку, прервал громкий возглас:

— Герцогиня, какое счастье видеть вас снова!

Широко улыбающийся Дюранд, галантно склонившись перед Оливией, поцеловал ее руку и, совершенно игнорируя Магрида и Касса, протянул ей ладони:

— Не окажете ли честь, шейна Оливия, виновнику торжества, — окинул искрящимся взглядом зал Вайс, — и не потанцуете ли со мной?

Ли мгновенно выскользнула из цепких объятий Магрида и, заметив едва заметный одобрительный кивок мужа, шагнула к Дюранду.

— С удовольствием, — вежливо улыбнулась она. — Тем более, что этот танец я еще никому не обещала.

Чинно поклонившись, Вайс взял ее за руки и, спустя секунду, растворился вместе с ней в танцующей толпе приглашенных гостей, оставив Магрида и Касса наедине.

— Кого Раннагарра? — резко и без предисловий, повернувшись к монарху, выпалил герцог. — Где вы были?

— Сынок, что ты так переполошился? — с улыбкой наблюдая за творящимся вокруг весельем, поинтересовался Магрид. — Мы просто мило беседовали.

— Магрид, я тебя знаю как облупленного, — прищурился Касс. — Ты зачем нас сюда позвал? Что ты задумал?

— Ты какой-то нервный, Кассэль, — тяжко вздохнул Магрид. — Нервный, бледный… такое впечатление, что беременный ты, а не твоя жена!

Глаза герцога вспыхнули слепящим зеленым светом, и сквозь человеческую личину стали стремительно проступать черты нелюдя.

— Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не лез ней! — схватив Магрида за грудки, прорычал Касс.

— Уймись, — раздраженно сбросил с себя его руки царь. — Не трогал я твою девочку. И даже в голову ее лезть не пришлось. У нее аура изменилась. Я просто сложил два плюс два, сынок!

Тяжело дыша, Касс немигающим взглядом впился в венценосца.

— Что ты ей сказал? — охрипшим от волнения голосом спросил он.

— Ничего конкретного… Так она не знает о ребенке? — от внезапной догадки у Магрида округлились глаза и раскрылся рот. — Кассэль, клянусь, я тебя не выдал… Яростно оттолкнув царя, Касс ринулся в толпу танцующих, выискивая среди пестрого хаоса Оливию.

— Сынок, ты все сделал правильно, — догнав герцога, Магрид положил на его плечо ладонь.

— Отвали! — гаркнул на царя Касс, бесцеремонно сметая со своего пути какую-то пару.

— Мы с женой уходим отсюда! Немедленно.

— Касс, подожди… — пытался его остановить монарх, но герцог словно ураган носился по залу, расталкивая гостей и злясь еще больше.

— Сынок, давай поговорим, — в очередной раз схватил Касса за руку царь.

— У меня нет желания с тобой разговаривать! — резко развернувшись, ткнул пальцем в грудь Магрида Ястреб. — Ты мне надоел со своими хитроумными кознями! Выяснил что хотел? Доволен?

— Прекрати строить из себя оскорбленную девицу, — разозлился царь. — И не надо мне говорить, что это вышло случайно! В кои-то веки ты все сделал так, как надо! Так какого хера ты теперь истеришь по этому поводу?

— Да пошел ты… — брезгливо процедил в лицо венценосца Касс. — Я сделал это не ради тебя и не твоей великой цели, а ради нее… и потому что хотел этого ребенка. Потому что эту часть меня Оливия будет любить абсолютно и безусловно, как бы она ко мне ни относилась, — отшатнувшись от Магрида, Касс стал тревожно вглядываться в движущееся вокруг людское море, и вдруг с ужасом выдохнул: — Ее здесь нет…

— Как это нет? — вскинулся Магрид, мечась взглядом по сторонам. — А где она?

Закрыв глаза, Касс отключился от посторонних звуков, слушая свое истерично

бьющееся сердце, а потом, сбивая с ног всех, кто попадался ему под руку, побежал вперед.

— Она в зале Эсклафидры, — крикнул он несущемуся за ним Магриду.

* * *

Серый воздух рассеяно плыл перед глазами Оливии, а тускло светящиеся на стенах подземелья рисунки казались девушке размытыми пятнами, такими же мутными, как ее сознание, ускользающее в глухую беззвучную пустоту, за пределами которой все было каким-то незначительным и совершенно не важным. Пробивающиеся сквозь толстый слой равнодушия ростки паники глохли в зародыше, и девушка отстраненно, словно была сторонним наблюдателем, видела, как сильные мужские руки опускают ее в центр огромной пентаграммы и снимают с шеи медальон мужа. Кажется, надо было возразить, но почему-то было лень или все равно — Ли так и не поняла. Появившаяся было мысль растворилась так же быстро, как и возникла, подавленная чужой волей, такой сильной и жесткой, что сопротивляться ей было просто невозможно.

— Умница, — глухо прозвучало в ее голове, и тяжелая ладонь, погладив ее волосы, переместилась на лицо, приподняв его за подбородок. — Не надо дергаться, маленькая драконица, мне бы не хотелось делать тебе больно. У меня на тебя теперь совершенно другие планы, — ярко-синие глаза мужчины внезапно стали ядовито-лиловыми, и красный зрачок зловеще сверкнул в темноте.

Ли равнодушно скользнула отсутствующим взглядом по залу Эсклафидры, так и не сфокусировавшись на чем-то конкретном. Могильный холод, идущий от пола, пробирался под ее легкое платье, ноги стали ледяными, а эмоций по этому поводу по-прежнему не было никаких. Все они тонули в какой-то вязкой черной трясине, высасывающей ее чувства и мысли.

Смысл и значение сейчас имел только мужской голос: раскатистый, гортанный, с властными низкими нотами. За этим голосом Ли готова была следовать на край бездны, впрочем, и в саму бездну тоже, если бы он только позвал.

И он звал… и охотница послушно выполняла все, о чем он ее просил: рисовала на полу странным светящимся клинком непонятные знаки, ходила по контуру вспыхивающих синим огнем линий, шептала незнакомые слова…

Неожиданно Оливию грубо и бесцеремонно оторвали от поглотившего ее с головой занятия, прижав к горлу холодный металл.

— Тише, Кассэль, — все тот же завораживающий голос теперь зазвучал у самого уха девушки и теплое дыхание согрело замерзшую щеку. — Не делай резких движений.

Ты же не хочешь, чтобы твоя огненная красавица превратилась в никчемный овощ?

Я полностью контролирую ее мозг.

Ли подняла глаза, и сердце, пробивая сковывающий его панцирь, конвульсивно дрогнуло, когда взгляд наткнулся на влетевшего в зал мужа. Охотнице до отчаянья болезненно захотелось протянуть к нему руки, чтобы согреться в его теплых объятьях. Опоясывающая боль в тиски сдавила голову девушки, уничтожая все ее мысли, словно кто-то их стер, как покрывающую полку пыль тряпкой. Реальность воспринималась черно-белым действом, в котором она была лишь молчаливым зрителем.

Касс замер на месте, тяжело дыша и напряженно уставившись на жену, каменной статуей застывшую в руках приставившего к ее горлу нож Дюранда. Глаза герцога видели то, что видели, а разум отчаянно отказывался верить в предательство и удар в спину от того, кого всю жизнь считал своим другом. Если Дюранд хотел его убить, то он уже это сделал.

— За что, Вайс? — безликий и лишенный каких либо оттенков голос Касса зазвучал в пустоте зала чужеродно и глухо. — Почему?

Рука Магрида успокаивающе тронула герцога за плечо, но никакого облегчения его заботливый отеческий жест не принес, хотя Касс прекрасно понимал, что за его спиной находится не только сильнейший маг Аххада, но и верный друг.

— Я бы тоже хотел спросить у тебя — почему? — крепко прижал беспомощную Оливию к себе Вайс. — Почему ты все время встаешь у меня на пути, Кассэль?

— Мне всегда казалось, что мы с тобой идем по одной дороге, — краем глаза незаметно разглядывая вычерченную на полу Оливией магическую конструкцию, обронил Касс. — Мы с тобой дружим с тех пор, как я себя помню.

— Вот именно, — иронично повел бровью Вайс. — Но клятву верности ты почему-то дал не мне, а ему, — повел он подбородком в сторону Магрида.

— Судя по тому, что я сейчас стою здесь и смотрю на тебя — я сделал верный выбор, — горько усмехнулся герцог, выдержав пронзительный взгляд друга.

— Ты такой правильный, Кассэль, что даже противно, — зло огрызнулся Дюранд. — Все было бы иначе, не вытащи ты его тогда из огня. Зачем ты его спас?

— Так это ты?! — оторопел Касс.

Тело Магрида стремительно увеличилось в размерах, и выскользнувшие из герцога тени повисли на рычащем и яростно рвущемся к Дюранду многоруком нелюде.

— Правильно, Касс, — прижался щекой к макушке Оливии Вайс. — Держи своего любимого царя крепче. Кажется, теперь твой выбор однозначно не в его пользу? Подумай хорошо, кто тебе дороже — он или она?

Магрид, частично перевоплотившись, опустил руки, медленно отступив назад.

— С каких это пор ты стал прятаться за юбкой у бабы, Вайс? — венценосец вернул себе былое хладнокровие, и только глаза его полыхали алым, выдавая бурлящую внутри мужчины ярость.

— Магрид, а с чего ты решил, что я прячусь? — с издевкой в голосе пророкотал Дюранд. — Я всего лишь цепко держу в своих руках бесценное сокровище, живую легенду-Дракона Изначального!

— Отпусти ее, — судорожно сглотнул Касс. — Тебе ведь нужен я?

Смех Вайса жутковатым эхом разнесся по залу.

— Нет, Касс, ты мне больше не нужен. Артефакт Мэрлина у меня, — мужчина слегка сдвинул Оливию в сторону, демонстрируя медальон на цепочке, украшающий его шею. — Магия и сила твоего рода теперь перейдет мне. С артефактом и с ее помощью, — кивнул Вайс на охотницу, — я открою проход в Раннагарр.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, — предостерегающе покачал головой Магрид. — Ты не знаешь, кого ты собираешься привести в этот мир!

— Я не знаю?!

Тело Дюранда внезапно стало видоизменяться: кожа потемнела до черноты, руки вытянулись, длинные когтистые пальцы сомкнулись на шее Оливии, а вокруг ног мужчины заклубился густой туман, одевая лиловоглазого демона в сотканную из тьмы одежду.

— Это вы не знаете, от чего отказываетесь! — голос Вайса понизился до вкрадчивого громкого шепота. — Вы понятия не имеете, какой мощью и силой могли бы обладать,

— дымный плащ Дюранда мгновенно превратился в черные крылья, опутавшие его и Оливию шевелящимся коконом тьмы. Туман резко уплотнился, а затем рассеялся, вместе с исчезнувшими в нем силуэтами мужчины и женщины.

Касс испуганно дернулся, и в этот миг в другом конце зала возникла темная воронка, мягко выпустившая Дюранда, все так же крепко удерживавшего его жену.

— Здесь, на границе с Раннагарром, наши возможности велики, но ограничены. А там, — кивком головы указал Вайс на шевелящийся за гранью Эсклафидры туман. — Там они беспредельны. И если убрать сдерживающий магию эгрэгоров барьер, то мы будем править обоими мирами, потому что равных нам по силе нет ни в том, ни в этом мире. Я был там. Я знаю, о чем говорю.

— Был там? — настороженно прищурился Касс.

Ухмылка Дюранда стала торжествующе-самоуверенной.

— Мы — дети Раннагарра, и в равной степени принадлежим этому и тому миру, — надменно пояснил он. — Эсклафидра является преградой лишь для эгрэгоров, но не для полукровок…

— Чем слабее магия других существ, вложенная в барьер, тем проще нелюдям проникнуть в Раннагарр? — догадался Касс. — Вот почему ты травил орков и пытался убить владыку эльфов…

— Ты всегда умел делать правильные выводы, Кассэль, — довольно кивнул Дюранд. — Именно для этого барьер и уравновесили иной магией: чтобы мы не могли ходить туда и обратно так свободно, как ходим в гости друг к другу.

— Как ты это узнал? — холодно поинтересовался Магрид.

— Совершенно случайно, — подмигнул ему Дюранд. — Напитывал Эсклафидру своей кровью и, перепутав последовательность вычерчиваемых рун, оказался в Раннагарре. Хочешь спросить, что я почувствовал в тот момент? — заметив, как поменялся в лице царь, спросил Вайс. — Да, ты правильно мыслишь — я испугался… Но только вначале… Видишь ли, Магрид, оказывается, с Темных Времен в отношении эгрэгоров к своим отпрыскам ничего не изменилось. А их голос крови вообще забавная штука. Мы для них бесценный дар. Вы не представляете, как многому я научился у них…

— Ты впустил в свой разум латрэйна… — мрачно изрек Касс. — Тебе кажется, что ты всесилен, но ты лишь жалкая игрушка в его руках.

— Кассэль, — Вайс хищно улыбнулся и снисходительно покачал головой, — ты не понимаешь, о чем говоришь! Мы, эрлы, и есть латрэйны! Даром эмпатии обладают только высшие эгрэгоры — аммонриары, а способностью проникать в сознание высших эгрэгоров — лишь их дети — нелюди. Вы думаете, что это вы спрятались от них за этой преградой? — Дюранд издевательски рассмеялся, топнув ногой по прозрачной поверхности Эсклафидры. — Вымысел! Да они боятся нас больше, чем мы их! Поэтому позволили запечатать проход. У них нет ничего, что можно было бы противопоставить нам. Они даже руку поднять на нас не могут. Голос крови, мать его…

Касс задумчиво нахмурился, а потом сухо обронил:

— Так вот зачем ты выстроил такую многоходовку! Ты просто не мог убрать меня своими руками… Выходит, нелюди тоже не могут убивать друг друга? Голос крови, Вайс? — в тоне Ястреба появились издевательские нотки.

— Да, — цинично скривился Дюранд, — иначе стал бы я столько времени терпеть придурь этого многорукого урода, — кивнул на Магрида мужчина. — Я так удачно все состряпал: подговорил группу оллингов сжечь его вместе с его выводком, а ты вернулся и все испортил.

Взгляд Магрида затопило алым, и на лице венценосца на миг промелькнуло какое-то зловещее выражение, резко диссонирующее с легкой улыбкой, тронувшей его губы.

— И что бы это изменило? — приподнял бровь царь.

— Для него — много, — имея ввиду Касса, заявил Дюранд. — Я бы занял твое место, и возможно, довольствуясь Аххадом, никогда бы не узнал о тайне Эсклэфидры. Это ведь ты решил построить столицу в невидимом измерении Раш, это в твою больную голову пришла мысль сделать Арум-Рисир продолжением печати!

— Я пытался защитить жителей серединных земель от таких, как ты, — гордо поднял голову Магрид.

— Кого ты пытался защитить!? Ради кого ты готов жертвовать собой? — негодующе воскликнул Дюранд. — Ради тех, кто продал тебя за мешок золота? Посмотри на этот людской сброд! Они убивают и предают друг друга за деньги, драгоценности и власть. Они алчные, подлые, лживые, трусливые и неблагодарные…

— Разве ты сейчас чем-то от них отличаешься? — иронично приподнял бровь Магрид. — Я рад, что у меня с тобой нет ничего общего. Плохо, если царь — орел среди падали, но ежели он сам падаль среди орлов — пиши пропало! Пока я жив, я не позволю тебе сделать то, что ты задумал. Ты ведь, кажется, не можешь убить ни меня, ни Касса? Дилемма, Дюранд! Ты — один, а нас-двое.

Касс до отчетливого скрежета сцепил зубы, когда Вайс провел тыльной стороной ладони по щеке безразлично глядящей в одну точку Оливии.

— Я не один. У меня есть она, — плотоядно улыбнулся эрл. — Я не могу вас убить, а она может.

Знаете, почему эгрэгоры боялись драконов? Потому что драконий огонь — это единственное, чем можно их уничтожить.

— Ты поэтому не хотел на нее садиться? — проронил Касс. — Боялся ее огня…

— Уже не боюсь, — повел плечом Дюранд. — Смотри, какая она сейчас смирная! А когда я сотру из ее памяти все воспоминания о прошлом, в моем подчинении будет ручной дракон, для которого я буду мужем, повелителем и господином. Ты везунчик, Кассэль. Никогда не понимал, как тебе удается все оборачивать в свою пользу? Вместо того чтобы сдохнуть, получил в жены Дракона Изначального!? Ты всегда с завидной легкостью завоевывал города, женщин, уважение правителей и воинов. Твою мать, ты даже тупых зургаров умудрился на свою сторону перетянуть! Как ты это делаешь? Как у тебя получается все время ломать мои планы? Я ведь знал, что на устранение Поветрия Магрид отправит именно меня! А кого же еще как не верного пса Дюранда? И когда я исчезну, даже не сомневался, что на мои поиски пошлют Нэсса. А когда пропадет и он — ты, как самый честный и правильный, должен был игнорируя запрет Магрида броситься нас спасать в одиночку и угодить в ловушку дроу… Но ты приперся с орками, зургарами и драконом! Мало того, что сначала отбил Варгарда, так еще и собрав армию пошел за мной! Пришлось заставить Налину меня поджарить, чтобы мой плен выглядел правдоподобно. Дерьмо, Кассэль, на мне шкура горела! Как же ты мне надоел! Ты ведь и в Раннагарре мне нагадить успел… Как ты думаешь, чьим сыном был твой проклятый предок Мэрлин? — негодующе выплюнул Дюранд.

Касс молча выдержал свирепый взгляд Вайса, все с большей тревогой косясь на Оливию, у которой от холода посинели губы.

— Ты наследник аммонриара Хассара Хаторна — повелителя Раннагарра. Это он приходит на тебя посмотреть сквозь Эсклафидру! Голос крови, Кассэль…

— Как же я, должно быть, мешаю тебе! — саркастично ухмыльнулся Касс. — Сломай ты печать и уничтожь Хассара — власть над обоими мирами по праву крови перейдет мне. Так?

Дюранд не ответил, но выражение его лица говорило красноречивее любых слов.

— Ты убил моего сына не потому, что он носитель крови драконов, а потому, что он наследник Раннагарра, — безучастно, произнес Касс. — Это ведь сделал ты?

— У Райверена самого не хватило бы ни ума, ни духа, — утвердительно кивнул Вайс. — Этот дурачок ужасно сокрушался, что его семья обеднела, утратила былую славу, и поделился со мной своим секретом: он вычитал в каких-то старинных манускриптах, найденных в тайнике своего замка, что его род происходит от древней расы драххаров — потомков первых драконов, и что если он возьмет женщину своей крови на древнем алтаре синтов, то связь активирует спящую в нем магию, пробудив дракона. И вот тогда у меня родился план: убрать тебя так, чтобы ни Магрид, ни Варгард, ни Эодилл ничего не заподозрили. С ними я разобрался бы позже. Хотя, возможно, мне удалось бы и Нэсса с Кирстом перетащить на свою сторону. Согласись, я грамотно все придумал! Роан убивает с особой жестокостью твою жену, а ты в состоянии аффекта мстишь за ее смерть — око за око: сдираешь шкуру с Райверена, насилуешь и убиваешь его невесту и, помеченный меткой, умираешь сам. Как ты умудрился выжить? Почему связь тебя не убила? И как ты смог проигнорировать код подчинения и оставить ее в живых? — крепче прижал к себе Оливию Дюранд.

— Видимо, я действительно везунчик, — играя узлами желваков на скулах, хрипло обронил Касс. — А может, я просто тебе не по зубам, Вайс?

— Возможно, дозированная ментальная атака Антэль была неэффективной, — досадно поморщился нелюдь. — Но любое другое вмешательство в свой мозг ты бы сразу заметил. Я и так сильно рисковал. Что удивительно в даре латрэйна, так это то, что, присутствуя в чужом разуме, ты полностью захватываешь и тело, так, словно оно твое собственное. Когда Райверен пришел в себя, то поверить не мог, что это он трахнул и убил Эорию. Скулил, как побитая собака, — Дюранд переместил руку на грудь Оливии, жадно втянув носом запах девушки. — Твоя эльфийка так хорошо пахла, но эта мне нравится больше. Хорошо, что ты ее не убил. Мы с ней будем жить долго и счастливо, — издевательски потянул он. — Ты только представь, Кассэль, как величественно я буду смотреться: повелитель Раннагарра верхом на огненном драконе. Она, наверное, и в постели такая же горячая штучка? Опробую ее, как только разберусь с Эсклафидрой. Жаль, что ты этого не увидишь.

— Посмотри на меня, Вайс, — прожигая Дюранда зеленью своих глаз, пророкотал Касс.

— Внимательно посмотри, потому что именно мое лицо будет тем самым страшным кошмаром, который ты будешь видеть каждую секунду в Чертоге Приговоренных до конца своих дней.

— И кто же меня туда отправит? Не ты ли? — с издевкой подмигнул Ястребу мужчина. — Не хотелось бы тебя разочаровывать, но у меня другие планы на будущее, — вложив в ладонь Оливии светящийся магией клинок, Дюранд подтолкнул ее вперед со словами: — Убей его!

Охотница с остекленевшим взглядом двинулась на Касса, и Вайс тут же предупредил:

— Сделаете с Магридом лишнее движение — она перережет себе глотку у вас на глазах. Правда, сладенькая? Ты ведь сделаешь это для меня? — спросил Оливию Дюранд.

Она покорно кивнула и, медленно переставляя ноги, поплелась дальше.

— Прежде чем она воткнет нож мне в сердце, — неожиданно улыбнулся Дюранду Касс, — хочу в последний раз испортить твои далеко идущие планы. Ты не сможешь сломать Эсклафидру, потому что артефакт, который ты снял с Оливии, не передает магию и силу Мэрлина. Ты решил, что Антэль, как моя мать, была посвящена в тайну проклятия, но она знала о ней не больше, чем додж или любой мальчишка в Хелликии. Родовую магию передает винн эль корро, а артефакт нужен лишь для зачатия ребенка именно мужского пола.

— Ты лжешь! — вокруг Вайса дымными сгустками зашевелилась тьма, и глаза мужчины стали пронзительно лиловыми.

— Проверим? — Касс слегка приподнял бровь, насмешливо искривив губы.

— Убей его! — яростно прошипел Оливии Дюранд.

Охотница с зажатым в ладони ножом на секунду замерла перед Кассом, а затем занесла руку для удара. В голубых глазах жены герцог видел свое отражение, и ему казалось, что время вернуло его в тот день, когда она пришла в храм, чтобы убить его.

— Бей, Лив, не бойся, — мягко шепнул Касс, подав неуловимым движением плеча понятный одному Магиду знак.

Опущенный клинок Оливии наткнулся на невидимую преграду, и в эту же секунду тени герцога, закрыв девушку собой, снесли ее в сторону, а с рук Магрида и Касса сорвались силовые арканы, накрыв Дюранда сокрушающей волной магии. Но он успел выстроить щит, метнув в ответ разрывные фаеры, которые нелюди отбили без особых усилий.

Зал Эсклафидры внезапно осветился ярким светом. Линии пентаграммы вспыхнули, словно масляные фитили, рассеивая холодный мрак подземелья. Отбивая атаку Дюранда и нанося по нему удар, Касс краем глаза уловил движение в воздухе, и не успел даже повернуть голову, когда взлетевшая вверх огненная драконица плюнула в Вайса струей ревущего пламени. Созданный Дюрандом щит затрещал, покрывшись сеткой извилистых трещин. Вайс вскинул руку, пытаясь его удержать, но в этот миг сложившая крылья драконица ринулась на него с высоты всей своей мощью, как завидевший падаль стервятник.

— Лив, нет! — заорал Касс, бросаясь вместе с тенями вперед.

Вокруг схватившего лапами Дюранда дракона взметнулся кокон тьмы, завертелся темной воронкой, а затем, впитавшись в призрачную преграду Эскафидры, просто исчез.

— Н-е-е-т, — от дикого, звериного рева Касса, эхом разнесшегося по опустевшему залу, содрогнулись стены. — Лив, нет! — расфокусированным взглядом обезумевший герцог смотрел на то место, где только что была его жена, чувствуя, как глоток горькой отравы, гремучий клубок ее пронзительных эмоций: боль, страх, ярость и почти сходил с ума от невозможности защитить ее и прийти ей на помощь.

Упав на колени, Касс вспорол ножом свою ладонь и стал водить окровавленной рукой по светящимся рунам, выплевывая сквозь сжатые зубы злые ругательства.

— Что ты делаешь? — схватил его за плечо Магрид.

— Она там, — севшим от ужаса голосом выдавил из себя Касс. — Он забрал ее с собой в Раннагарр. Ну же, где ты, мать твою, гребаная руна? — яростно ударил по полу герцог. — Он сказал, что перепутал последовательность, когда первый раз попал туда.

— Касс, — Магрид с нескрываемым сожалением посмотрел на Ястреба. — У него это получилось случайно. Ты можешь годами вычислять нужную комбинацию символов и так и не найти правильную. Тебе нужно смириться…

— Заткнись! — вскочив на ноги, Касс яростно ударил Магрида в грудь. — Ты думаешь, я ее там оставлю?! Я заберу ее оттуда, чего бы мне это ни стоило! — герцог, тяжело дыша, на мгновение замер, в глазах его вспыхнуло секундное озарение и, бросившись к центру пентаграммы, он стал вычерчивать поверх нее вязь магических символов.

— Кассэль, не смей! Ты сломаешь печать! — Магрид успел перехватить руку герцога, и в этот же момент был снесен чудовищной по силе волной магии, отшвырнувшей его к стене и припечатавшей об нее головой. Царь даже не успел подняться, когда жесткий ментальный приказ Касса вырубил его сознание.

— Сейчас, Лив, — пробормотал герцог, наполняя пентаграмму своей кровью. — Сейчас, родная. Потерпи немного. Я заберу тебя.

Касс ползал по полу, рисуя на нем одному ему понятные руны и формулы заклинаний. Поверхность Эсклафидры, сплошь залитая его кровью, стала походить на жертвенный алтарь. Нити силы, подобно проливному дождю, зелеными ручейками поднимались вверх, заполняя собою все пространство. Наконец герцог начертил последний пентакль, а затем, переместившись к центру семиконечной звезды, вписал в нее знак синта, нараспев произнося слова древнего призыва своей отмеченной половинки.

— Иди ко мне, Лив! — завершив обряд и закрыв глаза, прошептал Ястреб. — Иди ко мне, любовь моя!

Пол под его ногами завибрировал, поплыл расходящимися от центра кругами. Пентаграмма налилась кроваво-красным цветом, выгнулась пузырящейся волной, а затем лопнула с оглушающим грохотом, выплевывая вверх, словно выпущенный со всей силы снаряд, огнедышащего дракона.

Из места разлома черными клубами повалил густой туман, сквозь который в зал ворвались два десятка огромных рычащих криптов. Уродливые морды существ мгновенно злобно оскалились, длинные тела с острыми шипами на позвонках подобрались перед броском, и прежде чем они успели расслоиться, Касс выбросил руку, активируя и поднимая в воздух созданную им защитную сеть.

— Лив, огонь! — закричал он, удерживая магией рвущихся из Раннагарра тварей. Жидкое пламя воющей лавиной обрушилось на головы криптов, обугливая их тела и превращая в пепел. Нарисованная Кассэлем конструкция мгновенно полыхнула ярко-оранжевым пламенем, и перекинувшийся с нее на силовые нити огонь стал поджигать их, как свечные фитильки. Воздух колыхался, плавился и горел. Обгорающие линии силы падали на Эсклафидру огненным дождем, устилая ее поверхность ковром из застывших багрово-красных рун. Пол содрогнулся и страшно затрещал, а затем стал каменеть, наливаясь густой чернотой, впитывающей в себя драконий огонь.

Обрушившаяся тишина была такой внезапной и невероятной, что все еще удерживающему невидимый магический каркас Кассу показалось, что он провалился в Раннагарр. Под его ногами был черный каменный пол, на котором загадочно светилась огромная алая печать, в центре которой был нарисован расправивший крылья огненный дракон.

Резко подняв голову, герцог испуганно вздрогнул, обнаружив падающую с высоты перевоплотившуюся жену. Метнувшись вперед, он успел поймать ее, сжав хрупкое тело до судорог в собственных руках. Обессилено уткнувшись лицом в светлую макушку Оливии, Касс опустился с ней на пол, а затем, стащив с себя рубаху, одел в нее девушку, скрывая ее наготу. Бережно прижав к себе жену, Касс нежно поцеловал ее холодные плотно сжатые губы.

— Все хорошо, Лив, — укачивая охотницу, как маленькую, уговаривал он то ли себя, то ли ее. — Все закончилось, моя огненная. Посмотри на меня, — герцог ласково гладил окровавленными пальцами длинные светлые волосы девушки, покрывая поцелуями ее бледное лицо. — Жизнь моя…Моя Лив…

Веки охотницы разомкнулись, и взгляд распахнутых голубых глаз прошил Касса насквозь, заставив содрогнуться всем телом. К горлу подкатил колючий едкий клубок, мешающий говорить и дышать. Все мысли смешались в какую-то бесформенную кучу, и важно было только то, что сейчас в его руках была та, без которой все в этой жизни теряло свой смысл.

— Лив… — голос Касса сорвался на скрипучий хрип. Обняв жену так крепко, как мог, герцог, прижавшись щекой к ее щеке, оцепенело смотрел в пустоту зала, не в силах ни двинуться, ни произнести хоть слово.

На стенах тускло светилась круговая цепь защитных заклинаний Арум-Рисира, и до дезориентированного пережитым страхом Касса внезапно стало доходить, что активировал ее явно не он. А поскольку Оливия или Вайс этого точно сделать не могли, то…

Резко поднявшись вместе с женой на руках, Касс развернулся к лежавшему на полу Магриду и разъяренно прогрохотал:

— Вставай, мать твою, ублюдок, пока я не рассказал ей всю правду и она не поджарила твой многорукий зад!

Магрид мгновенно открыл глаза, резво вскочил на ноги и, стал деловито отряхивать запылившуюся одежду.

Оливия непонимающе посмотрела на Касса, который хищно прищурившись, взбешенно сверлил взглядом совершенно невредимого монарха.

— И когда ты все это придумал? — негодующе процедил Касс, обведя взглядом пространство зала Эсклафидры.

Магрид недовольно поморщился и нехотя ответил:

— Тогда, когда ты позволил мне покопаться в твоих мозгах.

Из горла Касса вырвался булькающий звук, кожа потемнела, а глаза нелюдя зло вспыхнули слепящей зеленью.

— Ты все знал с самого начала… — срывающимся от гнева голосом не спрашивая, а утверждая, прорычал Касс. — Ты не просто так потребовал, чтобы я женился! Ты знал, что она жива, — кивнул на Оливию герцог.

— Конечно, знал, — нервно хрустнул костяшками пальцев Магрид. — Я видел в твоей голове намного больше, чем ты мне позволил. Видел, что ты взял ее на жертвенном алтаре синтов, и видел, что не смог убить. А еще понял, что образовавшаяся связь не дала бы тебе найти другую женщину, а потом я обнаружил в воспоминаниях одного из раненых воинов Роана парящего над скалой огненного дракона. Пришлось казнить его, правда, — досадливо махнул рукой венценосец. — Но ведь он, так или иначе, был виновен в смерти твоей семьи?

— Ты больной! Как ты мог?! — опешил Касс. — Я позволил тебе влезть в свой разум, потому что доверял как самому себе, а ты чуть не угробил нас обоих!

— Оставь свои сантименты, мой мальчик. Меня они не трогают, — лицо Магрида превратилось в каменную маску и взгляд стал холодным и острым, как осколок льда. — Я положил на алтарь служения Аххаду своих детей, жену и целую жизнь. Я пожертвовал всем, что у меня было, защищая серединные земли! И ты думаешь, что меня остановят ваши душевные метания и ваша никчемная жалость к самим себе? Есть высшая цель — сохранить жизни миллионов жителей, доверивших мне свои

судьбы, и если ради ее осуществления нужно будет пожертвовать двумя вашими, то это не такая и большая цена за спасение мира. Допустимая жертва. Что сделано, то сделано. Глупо жить, вечно оглядываясь на прошлое.

— Ты знал, что затеял Дюранд, и позволил ему заманить Лив в ловушку? — медленно трансформируясь, Кассэль опустил жену на пол, зловеще нависнув над царем.

— Я не знал, что это Вайс! — багровея, рявкнул в ответ Магрид. — Я и подумать не мог, что он на такое способен! Но поймать его я мог только на нее! Только так я мог обыграть эту подлую тварь.

— Урод! — выдавил из себя Касс. — Ты устроил бал и приказал нам явиться во дворец, надеясь, что в этой суете враг, наконец, покажет свое лицо?

Магрид передернул шеей, невозмутимо поправив ворот дублета.

— Я никак не мог понять, почему только на твою кровь так реагирует Эсклафидра, а когда увидел устойчивую руну, то догадался, что ее стабилизировала Оливия, и до меня наконец дошло — Эсклафидру создали не нелюди — это творение рук ваших предков: эрла Мерлина и дракона Рэй-Наирра. Вы двое и есть идеальная защита Эсклафидры! И только вы могли закрыть проход между нашими мирами! А ваш ребенок и есть печать Раннагарра: кровь нелюдя и дракона в одном флаконе. Вот почему он мне так нужен.

Оливию перекосило, и, судорожно глотнув воздух, она, пошатнувшись, шагнула навстречу монарху.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе притронуться к моему сыну, больной ублюдок, ты сильно заблуждаешься!

— Но-но детка, — погрозил пальцем Магрид. — Поаккуратнее со словами! То, что позволено твоему мужу — категорически противопоказано тебе. И матери наследника престола ни к чему такие неучтивые речи, придется заняться твоим воспитанием…

— Не лезь к ней, — кулак Касса въехал в челюсть венценосца, и тот, отлетев в сторону, схватился рукой за лицо и энергично растер ушибленное место.

— Что ты, сынок, — сплюнул кровь Магрид, — я даже не начинал, но ты же знаешь, когда начну — она будет милой, нежной, послушной женщиной и заботливой матерью для своего сына. Я умею убеждать!

— Ты получишь ее только через мой труп! — прошипел Касс, наступая на царя.

Хм, — осклабился Магрид — Полагаю, ждать осталось недолго? — наклонившись к герцогу, он игриво прошептал: — Сынок, как ни прискорбно тебя разочаровывать, но эту партию ты проиграл. Я ведь предупреждал, что все равно будет по-моему. Если хочешь, я даже похороню тебя с почестями рядом с твоей эльфийкой и сыном? — издевательски предложил царь. — Ты ведь этого хотел? Что, не этого? — глядя в суровое и бесстрастное лицо Ястреба, спросил Магрид. — Ну, извини, видимо, не так тебя понял, — теперь уже откровенно глумился он.

— Ну, ты и сволочь, — едко усмехнулся Касс.

С лица Магрида тенью съехала напускная беспечность и сарказм. Резко вскинув голову, он окинул Оливию и Касса долгим задумчивым взглядом.

— Того, что случилось — не изменить, — отчетливо громко произнес он. — Но жизнь на этом не заканчивается и вам выпал шанс отринуть ненависть, забыть обиды, и попытаться построить на обломках прошлого что-то новое. Я дал вам возможность все поменять в вашей жизни. Ведь жизнь — это самое ценное, что даровано нам свыше. Потому что прощать, любить и научиться быть счастливыми можно только пока мы живы. Мертвым все едино. Мы всю жизнь стоим на распутье дорог в выборе любви или ненависти, добра или зла, рабской покорности судьбе или вечной борьбе с ней…. Но это уже выбор каждого… По какой же дороге пойдешь ты?.. Или уже идешь? Ведь только ты знаешь ответ, лежащий в глубине души, в твоем собственном сердце, где ты, невыдуманный, сам себе — творец, созидатель и разрушитель!

— Аплодировать можно? — пренебрежительно перебил пламенную речь царя Касс. — Я впечатлен! Сколько пафоса! Тебе бы в балагане трагедии играть! Я ведь предупреждал тебя, что забуду обо всем, что нас связывает, если ты хоть пальцем к ней притронешься? Я тебе этого никогда не прощу…

— Чего ты мне не простишь, Кассэль? — вызывающе выпятив грудь, Магрид почти нос к носу приблизил свое лицо к герцогу. — Того, что я избавил всех от угрозы, нависшей над нашим миром? Того, что ты вместо могилы с погибшей семьей получил новую семью? Где бы ты был сейчас, если бы не я? Ты мне спасибо сказать должен за жену и ребенка!

— Ах, так это я тебя за них благодарить должен?! — задохнулся от негодования Касс. — Они чуть не погибли из-за тебя!

Потрясенно покачав головой, Ли посмотрела на пронзительно глядящих в упор друг на друга мужчин, на потемневших лицах которых от напряжения вздулись вены, и устало выдохнула:

— Как же вы мне надоели… Оба, — зябко обхватив себя руками, девушка стремительно развернулась, а потом быстро побежала к темнеющей вдали арке выхода.

Касс испуганно оглянулся на исчезающую в темноте жену и, оттолкнув от себя монарха, помчался за ней следом.

— Я надеюсь, вы не спустите тот мизерный последний шанс, что у вас остался, под хвост каменному дракону? — устало ссутулившись, пробормотал в пустоту зала царь Аххада. Бессильно опустившись на пол, он осторожно провел рукой по алым, окаменевшим от огня Оливии рунам, нарисованным кровью Касса.

Эсклафидра намертво запечатала проход в Раннагарр, навечно разделив два мира. Царь выполнил миссию, возложенную на него, но счастья и радости отчего-то в этот миг он не испытывал. Тяжело вздохнув, Магрид лег на спину, чувствуя, что смертельно устал, а времени остановиться и просто отдохнуть у него, как и прежде, не было…

* * *

— Лив, подожди! — Касс, догнав Оливию, попытался ухватить ее за руку.

Она резко остановилась, уставившись на него своими невозможными глазами, и герцог дернулся от ее пронзительно-горького взгляда, как от пощечины.

— Здесь нет Магрида, Кассэль дель Орэн. Притворяться больше не нужно, — голос жены был таким сухим и надтреснутым, что у Касса по спине пробежал мерзкий холодок страха.

— Лив, ты что? Ты о чем? — подняв руку, герцог попытался коснуться ладонью лица любимой, но она, отступив, уклонилась от его прикосновения.

— Я все слышала! — рвано выдохнула девушка. — И про артефакт, и про винн эль корро, и про ребенка мужского пола…

Кассу показалось, что у него земля ускользает из-под ног. В голове оглушительно зазвенело. Просто какое-то ощущение неотвратимой катастрофы…

— Лив, ты все неправильно поняла, — сглотнул Касс.

— Да нет, я как раз все правильно поняла, — сдавлено проронила Ли. — Ты обещал, что больше не сделаешь мне больно, — девушка до крови закусила губу, а потом отчаянно выкрикнула: — Мне больно! Я тебе поверила… Тебе?! Поверила! А ты обманул меня.

Чем ты отличаешься от Магрида? Ничем! Вы оба использовали меня вслепую. Ты ведь знал, зачем это делаешь, когда надевал на меня артефакт Мэрлина?.. Это все, что тебе от меня было нужно?

— Лив… пожалуйста. Все не так… — растерянно протянул к ней руки Касс, пытаясь обнять.

— А как? Как? — оттолкнула его Ли. — Ты когда мне собирался сказать о ребенке?

Касс сжал зубы до белых пятен на скулах и виновато опустил глаза.

— Я так и знала. Не собирался… — с горькой иронией в голосе выдохнула Оливия. — Хотел, чтобы я думала, что все произошло случайно, как само собой разумеющееся, и осталась… Ты ведь прекрасно понимал, что как бы я к тебе не относилась, я не уйду от тебя, потому что не смогу отнять у тебя сына. Это было подло, Ястреб! Подло! Подло так играть чужими чувствами! — она почти кричала на него, выплескивая свою обиду и боль.

— Лив, милая, выслушай меня… — Касс поймал ее руки и, прижав к губам тонкие ладони, стал порывисто целовать холодные пальцы. — Да, это правда — надевая на тебя медальон, я действительно хотел, чтобы ты забеременела, но…

— Думаешь, меня это остановит? — выдернула из его захвата свои руки Оливия. — Думаешь, что поймал меня в ловушку, связал по рукам и ногам? Можешь играть со своим Магридом и дальше в ваши идиотские игры. Ни ты, ни он не получите моего ребенка. Я уеду… В Айвендрилл! Ты дал слово, что отпустишь меня, когда пройдет год,

— выхватив из-за пояса мужа нож, Оливия собрала свои волосы в хвост на затылке и, резанув под корень, швырнула их оторопелому мужчине в грудь.

— Лив…подожди, — бессильно простонал Касс, не зная, как успокоить дрожащую от гнева, обиды и разочарования жену. — Пожалуйста… родная…

— Не подходи ко мне! — не стала слушать мужа Оливия. Она задыхалась. Смотреть на Касса было нестерпимо больно — так больно, словно он ей ножи под ребра вставлял.

В груди стало пусто и сухо, как в выжженной солнцем пустыне. Она думала, что между ними возможно что-то, что можно перечеркнуть прошлое и переписать жизнь заново, с чистого листа, и там не будет места для боли, обид, подлости и лжи… только любовь… А оказалась просто игрушкой в чужих руках. Никогда! Никогда она не будет плясать под чужую дудку и никогда не позволит использовать в чьих-то интересах собственного сына. Она, наивная, размечталась, что Ястреб любит ее, а все, что ему было от нее нужно — это ребенок.

Ну, конечно! Бесценный наследник! Сын, который получит могущественную силу рода. От кого еще он мог его получить, кроме нее? Метка… Проклятая метка… Как все просто! Всевидящий, какая же она дура! Им всем что-то было от нее нужно: Роану — власть и сила, Кассу — ребенок, а она, она сама никому из них была не нужна… Нет, плакать она больше не будет.

Запрокинув голову, Оливия отчаянно закричала, и рубаха, надетая на нее, затрещала по швам, раздираемая увеличивающимся телом огненного дракона. Драконица сделала нетерпеливый шаг вперед, и узкие, мешающие ей двигаться стены коридора посыпались вместе с перегородками, сметенные ее мощью, а затем, не замечая преград, она словно огненный тайфун понеслась вперед, сокрушая все на своем пути. Когда она добралась до этажей, заполненных разряженной знатью, во дворце началась паника. Люди с воплями уносились прочь, подальше от разъяренного дракона, срывающего зубами со стен золототканые шпалеры, полосующего когтями баснословно дорогие полы, бьющего хвостом колонны, скульптуры и стекла. Драконица мстительно превращала роскошный дворец в грязную свалку. Ввалившись

в опустевший золотой зал, она, взмахнув крыльями, сорвала с потолка хрустальные люстры, а потом, изогнув шею, выпустила из раскрытой пасти жаркую огненную струю.

Захлестываемая обуревающей ее злостью, Оливия безжалостно крушила любимое место Магрида. Плавилось и пузырилось золото, трещали стекла, скульптуры из гномьего стекла стекали на пол, как густой клей.

Касс смотрел на отчаянное безумство жены и боялся ее остановить. Боялся за ее душевное состояние. Сейчас, когда на ней больше не было защитного артефакта Мэрлина, ей нужно было куда-то выплеснуть свою боль, в противном случае это могло навредить и ей, и ребенку.

Войдя в раж, Оливия стала методично долбить стены, и герцог испугался, что на нее сейчас обрушится потолок и погребет под завалами.

— Лив, не надо! — крикнул он. — Хватит!

Драконица мгновенно развернулась, раззявив дышащую огнем пасть. Она была такая пугающе красивая в своей необузданной ярости, что Касс неподвижно застыл, завороженно наблюдая за закручивающимся на ее языке пламенем. Один резкий выдох — и его тело обуглится до костей.

Оливия глухо зарычала, хлестко ударила хвостом, снеся за собой круглую колонну, потом, стремительно взмахнув крыльями, бросилась к окну и, выломав его вместе с огромным куском стены, вылетела наружу.

На бегу оборачиваясь ястребом, Касс выпрыгнул следом. Захлестывающие эмоции перемешивались с бешеным коктейлем чувств Оливии, которые он сейчас ощущал так остро, словно они были его собственными, и сердце рвалось на части от боли и страха за нее. Яростно взмахивая крыльями, она огненным ветром неслась над Азаандаром в сторону арок переходов.

Касс не успевал за ней.

Впервые в жизни ему не хватало ни сил, ни сноровки, ни опыта, чтобы догнать движимого обидой и злостью дракона. Собственное бессилие безысходным отчаянием разливалось в крови, душило, оглушало и сумасшедшим пульсом билось в голове. Безусловно, барьер, почувствовав магию дракона, пропустит ее, но, Всевидящий, как же было страшно, что что-то может пойти не так, и самое отвратительное, что винить за произошедшее, кроме себя, Кассу было некого.

Тело дракона, втаранившись в силовое поле, резко пропороло искрящуюся магией поверхность, исчезнув с глаз герцога. На пределе ресурса организма птицы Касс придал ястребу ускорение, пересекая границу барьера и пытаясь сократить разделяющее их с женой расстояние.

С неописуемым ужасом герцог смотрел, как дракон опасно лавирует между пронизывающих влажную тьму росчерков молний, сломя голову несясь вперед. Оливия выскользнула из-под подпространства так же легко, как и вошла в него. Живительно-свежий воздух пахнул весенней прохладой, на мгновение ослепив неотступно следующего за ней Касса ярким солнечным светом. От осознания, что она летит не в Айвендрилл, а в Ястребиный Коготь, в душе мужчины шевельнулась иллюзорная надежда, задушенная в тот же миг безотчетным страхом и тревогой. Что если она сгоряча наплюет на все, заберет Джедда и Лэйна и улетит к эльфам? Как уговорить ее остаться, выслушать его? Можно ли вообще остановить разозлившегося и разошедшегося дракона? И поверит ли она после всего, что случилось ему снова?

Когда Оливия стала снижаться на крепостную стену замка и остроконечные зубцы

парапета стали крошиться под когтями вцепившегося в них дракона, Касс было подумал, что его родовое гнездо ожидает та же участь, что и Арум-Рисир.

Дежурившие на бастионах стражники, впав в прострацию, с окаменевшими лицами смотрели на огненное существо, расправившее над ними свои огромные крылья, даже не пытаясь бить тревогу. Внутренний двор стал заполняться людьми, с ужасом и благоговением взирающих на сидящего вверху живого дракона, объятого жарким пламенем.

Огонь внезапно стал таять, тело дракона интенсивно уменьшаться в размерах, и мгновенно перекинувшийся Ястреб еле успел подхватить падающую в боевой проход Оливию, неестественно бледную и пугающе неподвижную.

— Лив, любимая… — трясущимися губами прижимаясь к холодному лбу девушки, пробормотал Касс. — Скажи что-нибудь, — от вида ее медленно меняющейся ауры, в груди липко зашевелилось и что-то словно треснуло внутри, — Всевидящий, пожалуйста, только не это…

Наверное, никогда в жизни Касс не бегал так быстро, хотя ему минута, за которую он успел спуститься со стены и выбежать во двор, показалась вечностью.

Перепуганные слуги безмолвно, с выражением неподдельного сочувствия и страха на лицах, смотрели на несущегося в дом герцога с похожей на бледного призрака женой в руках.

— Нокса ко мне! Немедленно! — взлетая по лестнице с прижатой к груди Оливией, крикнул Касс. — И найдите Лэйна.

* * *

Добежав до собственных апартаментов, герцог опустил жену на кровать, а потом, судорожно дернув дверцу шкафа, схватил первую попавшуюся рубаху, вывалив на пол половину вещей с полки.

— Сейчас, Лив, подожди, — одевая девушку и укутывая ее в одеяло, сбивчиво бормотал Касс. — Все будет хорошо, родная… Сейчас…

— Касс, вы вернулись! — улыбка появившегося на пороге комнаты Лэйна медленно съехала с лица, стоило мальчику увидеть безмолвную, неподвижную Оливию. — Ли? — испуганно хлопнул глазами он.

— Лэйн, помоги, — в отчаянном жесте протянул сыну руку Касс. — Ей плохо… ребенок… Мальчишка, больше ничего не спрашивая, опрометью залез на кровать, обхватив охотницу руками и прижавшись к ней всем телом.

— Ли, миленькая… — по щекам Лэйна заструились слезы. — Как же так? — всхлипывал мальчишка, забирая себе ее боль. — Как же так? — бессвязно причитал он, положив ладошку на живот охотницы. — Так же нельзя…

— Что, Лэйни? Что нельзя? — Касс успел одеться и, присев на кровать, наклонился к Оливии, целуя ее лицо. — Что с ней?

— Ей больно и плохо… — Лэйн поднял на Касса полные слез глаза. — Она видит кошмары, и у нее сердце болит… и маленькому страшно. И мне тоже страшно.

Обхватив руками голову жены, герцог осторожно влез в ее сознание, содрогнувшись оттого, что видела сейчас Оливия: на нее со всех сторон ползли твари Раннагарра. Драконица отчаянно отбивалась от них огнем, и смрад от их сгорающих тел густым черным дымом поднимался в мутно-серый воздух. Прогоняя страшные видения, Касс навеял девушке спокойный, красочный сон.

— Все закончилось, Лив. Успокойся, — шептал мужчина, ласково гладя ее короткие волосы. — Все закончилось, любимая.

Дверь отворилась без стука, и в комнату ворвался Джедд, приведший с собой лекаря Нокса.

— Что случилось? — рыжий мастрим подлетел к Оливии, опустился на колени у ее постели, накрыв мозолистой ладонью ее руку. — Детка! Девочка моя… Повернувшись к застывшему в нерешительности посреди комнаты лекарю, герцог без предисловий сообщил:

— Нокс, моя жена ждет ребенка. У нас был очень тяжелый день… Оливия пережила сильнейшее потрясение и колоссальную нагрузку на организм. Она потеряла сознание, и я очень боюсь за ее жизнь.

— Я могу ее осмотреть? — растерянно покосившись на обнимающих со всех сторон герцогиню мужчин, спросил Нокс.

Касс и Джедд, мгновенно поднявшись, отступили в стороны, а Лэйн, покачав головой, переполз на подушку, прижавшись своей щекой к щеке охотницы.

— Мне нельзя отходить от нее, — посмотрел на Касса мальчик. — Ей станет хуже. Я чувствую.

— Ты мне не мешаешь, малыш, — откидывая одеяло, обронил Нокс. — Если твое присутствие помогает госпоже, то это замечательно.

Закончив осмотр, мужчина отвел Касса в сторону, тревожно оглянувшись на Оливию.

— Я даже не знаю, что вам сказать, — растерянно начал лекарь. — Если бы ваша жена была обычной женщиной… — запнулся Нокс. — Но если там, на улице, мои глаза меня не обманули, то…

— Не обманули, — нетерпеливо перебил его Касс. — Она — дракон. Дальше что?

— Дело в том, что, — избегая смотреть в глаза герцога, пробормотал Нокс, — сведений о драконах крайне мало и… То, что сохранилось… я читал…

— Да не мычите вы, как корова, — гаркнул Касс. — Вы можете сказать что-то внятное?

— Самки драконов не рожали детей, — испуганно выпалил Нокс. — Они откладывали яйца. Считалось, что очень опасно — вынашивать ребенка в человеческом облике. Плод вел себя крайне непредсказуемо, и зачастую это заканчивалось гибелью и матери, и ребенка.

Пол под ногами покачнулся, сердце Касса тяжело ударилось, а потом, оборвавшись, упало куда-то под ноги, разлетаясь на части. Всевидящий, что он наделал!

— Лэйн пока стабилизирует ее состояние, — не замечая того, что с лица хозяина схлынули все краски, продолжил Нокс. — Но он делает это на чистых инстинктах! Он плохо разбирается в анатомии и в тонкостях процесса вынашивания ребенка. К тому же он очень маленький, и неизвестно, как на нем самом скажется такая нагрузка. Ему придется ни на секунду не отходить от госпожи. Странно, что герцогиня до сих пор чувствовала себя прекрасно. Насколько я могу судить, у нее срок уже больше месяца.

— На ней был артефакт рода, — закрыв ладонями лицо, выдавил из себя Касс. — В его свойства входило не только безусловное зачатие наследника мужского пола, но и абсолютная защита матери и ребенка.

— И где он теперь? — вскинулся Нокс.

— В Раннагарре.

Нокс отшатнулся от герцога, как от прокаженного, метнувшись взглядом к Оливии.

— Она была в Раннагарре?!

Ничего не ответив, Касс вернулся к жене, опустившись возле нее на постель и укутав ее в свои объятья.

— Им становится лучше, когда ты рядом, — неожиданно приподнялся Лэйн, взглянув на Касса. — Правда лучше, — закивал головой мальчик.

Касс прижался лбом к виску жены, болезненно глотая накатившую горечь. Что-то острое, как лезвие клинка, прошлось по глазам и сердцу, ударило жестко в солнечное сплетение, лишив способности дышать. Он готов был шкуру с себя живьем содрать, лишь бы знать, что это поможет Оливии.

— Я здесь, родная, — ласково гладя лицо девушки, повторял герцог. — Я с тобой… Моя Лив…

— Дай руку, — попросил Касса Лэйн.

Не очень понимая, что ребенок от него хочет, Касс послушно протянул ему ладонь. Лэйн осторожно накрыл ею живот Оливии, переплетая свои пальцы с пальцами герцога.

— Закрой глаза, — беззащитно улыбнулся мужчине мальчишка.

Рвано выдохнув, Касс смежил веки, и мир в одну секунду перевернулся с ног на голову.

Можно ли остановить время и поймать мгновение — тот миг счастья, когда, ощущая удары сердца своего ребенка, перед твоими глазами проходит целая жизнь? Можно ли материализовать это захлестывающее чувство растерянной нежности в минуту осознания того, что ты больше не просто мужчина и муж — ты отец? Потому что там, под сердцем бесконечно любимой и родной тебе женщины находится твоя плоть и кровь, твое продолжение на этой земле, твоя безмерная любовь, волею Всевидящего получившая крошечную душу и тело.

— Ваша Светлость, — Нокс подошел ближе к кровати, заискивающе глядя на герцога, — мне кажется, вам следует попросить царя, чтобы в замок прибыли целители из столицы. Лэйн не справится.

Касс резко сел, лихорадочно сверкнув глазами.

— Надо позвать сюда эльфов. Они лучшие целители в серединных землях.

— Да, но… — развел руками Нокс. — Захотят ли эльфы сюда приехать?

— Элл никогда не откажет Оливии в помощи, — вскочил с кровати Ястреб. — Я сейчас же свяжусь с эрмирами на границе с Айвендриллом и передам для светлого Владыки послание, — у самой двери герцог повернулся к Лэйну: — Сынок, я быстро. Продержишься без меня немного?

В глазах мальчика загорелся лучистый свет: теплый, искристый, идущий из самой глубины его чистой души.

— Я справлюсь. Иди, — дрогнувшим от избытка чувств голосом, сообщил Лэйн. — Отец…

— прошептал мальчик вслед уходящему мужчине. Поцеловав Оливию в щеку, ребенок нежно погладил охотницу ладошкой. — Мы ведь продержимся? Правда, Ли?

— Она сильная, — крепко сжал руку девушки Джедд. — Сдаваться она не умеет. Моя девочка будет бороться до последнего.

* * *

Оливия действительно боролась. По совету лекаря Нокса, в ожидании приезда эльфов, Касс погрузил ее в глубокий сон, так как в таком состоянии нагрузка на ее

организм была минимальной, и последующие дни для Касса стали настоящим испытанием. Никого, кроме Джедда и Нокса, герцог в свою комнату не пускал. Отказавшись от слуг, он ухаживал за женой и Лэйном самостоятельно. Мальчишка, поселившийся на кровати возле Оливии, хоть и уверял, что не устает и чувствует себя прекрасно, на самом деле тратил очень много сил. Маленькому целителю для восстановления резерва нужны были положительные эмоции, и, загоняя своих демонов отчаяния и страха поглубже, Касс пытался развлекать Лэйна как мог: читая ему книжки, обучая простейшим приемам магии и рассказывая веселые истории, хотя изображать спокойствие и хладнокровие с каждым днем становилось все труднее. Герцог не спал трое суток. Опасаясь, что Оливию снова будут мучить кошмары, по ночам он чутко прислушивался к дыханию жены, не выпуская ее ладони из своих рук. Глядя на нее, такую беззащитную, бледную, хрупкую, Касс еще острее чувствовал тяжесть груза своей вины и, опуская его на весы совести, сам себе не находил прощения. Всю жизнь полагавшийся только на собственные силы, все эти дни герцог молился, молился и верил, что Элл не подведет и помощь вот-вот придет.

К вечеру четвертого дня в герцогские апартаменты примчался архонт, встревожено сообщив, что к замку приближается войско.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Касс. — Это эльфы.

Фрэмвор отрицательно качнул головой, беспомощно посмотрев на хозяина.

— Это не эльфы, Ваша Светлость. Это войско Аххада, и они идут под знаменами Магрида Великого.

Касс гневно сжал кулаки, задержав на секунду дыхание, а потом, повернувшись к Джедду, холодно приказал:

— Поднимай воинов на стены и готовь метательные орудия. Я подойду через несколько минут. И найди Грасси. Пусть она посидит с Лэйном.

— Вы собираетесь воевать с царем? — растерянно проводил взглядом исчезающего мастрима Фрэм. — Но это же бунт!

— Ваш. Хозяин. Я! — отчеканил в лицо архонта герцог. — Клятву верности вы давали мне! И я приказываю убивать любого, кто переступит оградительную черту Ястребиного Когтя. Того, кто ослушается — собственноручно сброшу со стены.

— Я понял, господин, — покорно склонил голову архонт. — Я передам ваше распоряжение.

Мужчина удалился, а Касс пристегнув меч, подошел к испуганно прижавшемуся к Оливии Лэйну.

— Ты остаешься за старшего, Лэйни. Ничего не бойся. Все будет хорошо, сынок.

— А ты надолго? — закусил губу мальчик.

— Нет, — герцог взъерошил волосы на макушке ребенка и лукаво ему подмигнул. Сейчас кое-что укорочу одному красноглазому дядьке, и сразу вернусь.

* * *

Герцог не спал трос суток. Опасаясь, что Оливию снова будут мучить кошмары, по ночам он чутко прислушивался к дыханию жены, не выпуская ее ладони из своих рук. Глядя на нее, такую беззащитную, бледную, хрупкую. Касс еще острее чувствовал тяжесть груза своей вины и, опуская его на весы совести, сам себе не находил прощения. Всю жизнь полагавшийся только на собственные силы, все эти дни герцог молился, молился и верил, что Элл не подведет и помощь вот-вот придет.

К вечеру четвертого дня в герцогские апартаменты примчался архонт, встревожено сообщив, что к замку приближается войско.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Касс. — Это эльфы.

Фрэмвор отрицательно качнул головой, беспомощно посмотрев на хозяина.

— Это не эльфы. Ваша Светлость. Это войско Аххала, и они идут под знаменами Магрида Великого.

Касс гневно сжал кулаки, задержав на секунду дыхание, а потом, повернувшись к Джедду, холодно приказал:

— Поднимай воинов на стены и готовь метательные орудия. Я подойду через несколько минут. И найди Грасси. Пусть она посидит с Лэйном.

— Вы собираетесь воевать с царем? растерянно проводил взглядом исчезающего мастрима Фрэм. Но это же бунт!

— Ваш. Хозяин. Я! отчеканил в лицо архонта герцог. Клятву верности вы давали мне! И я приказываю убивать любого, кто переступит оградительную черту Ястребиного Когтя. Того, кто ослушается — собственноручно сброшу со стены.

— Я понял, господин, — покорно склонил голову архонт. — Я передам ваше распоряжение.

Мужчина удалился, а Касс, пристегнув меч, подошел к испуганно прижавшемуся к Оливии Лэйну.

— Ты остаешься за старшего, Лэйни. Ничего не бойся. Все будет хорошо, сынок.

— А ты надолго? — закусил губу мальчик.

— Нет, — герцог взъерошил волосы на макушке мальчишки и лукаво ему подмигнул. — Сейчас кое-что укорочу одному красноглазому дядьке, и сразу вернусь!

В комнату вбежала запыхавшаяся Грасси, и Касс, придержав ее за руку, осторожно предупредил:

— Мальчику и герцогине нужны абсолютный покой и положительные эмоции. Не вздумайте здесь плакать и причитать.

— Я поняла, хозяин, — мгновенно натянула на лицо улыбку Грасси.

Касс обернулся на выходе, скользнув взглядом по спящей Оливии, потом бессильно выдохнул и быстрым шагом последовал на улицу.

* * *

В замке бурлило невиданное оживление: воины герцога бегом пересекали внутренний двор, живыми ручейками поднимаясь на стены; в центре плаца уже успели разжечь костры, на которых кипятили смолу для снарядов; из кузни выносили партии мечей и стрел, а стоявший у подъемных ворот Джедд громко раздавал четкие и спокойные приказы.

— Сколько людей пришло с Магридом? — озабоченно поинтересовался у мастрима Ястреб, после того как приказал заблокировать захаб.

— Пара сотен, — следуя за герцогом на стену, сообщил Джедд. — И у них нет с собой ни осадных, ни метательных орудий, только мечи и стрелы.

— С северной стороны нет засады, вы проверили?

— Смотровые доложили, что нигде, кроме основной дороги, движения не обнаружено, но лучники на всякий случай заняли круговую оборону.

Поднявшись наверх, Касс наконец смог оценить обстановку. Судя по немногочисленному войску, пришедшему с Магридом — это была его стандартная охрана. После покушения на царя маршал лично отбирал и утверждал количество воинов, необходимых для сопровождения монарха, но радости тот факт, что Магрид явился к нему не с войной, герцогу не добавлял. Видеть его Ястребу было противно, а кроме всего прочего царь еще и явился не вовремя: Касс с минуты на минуту ждал эльфов, а люди Магрида стояли у них на пути.

Окружавший венценосца караул пересек дозволенную протоколом границу, и лучники Ястребиного Когтя по взмаху руки герцога сделали предупредительный выстрел.

Выпущенные стрелы с глухим звуком воткнулись в землю перед копытами везущих охрану лошадей, которые, резко встав на дыбы, едва не сбросили своих всадников.

— Следующий выстрел будет на поражение! — громогласный голос герцога эхом пронесся над водой, достигнув берега и стоявшего на нем монарха.

Магрид коротко кивнул головой, и его люди мгновенно отъехали назад, оставив царя в гордом одиночестве, непозволительно открытым и беззащитным, превратив в удобную мишень.

Касс зло выругался.

Это было нарушением всех предусмотренных мер безопасности. За такие недопустимые промахи маршал Аххада обычно безжалостно наказывал воинов, невзирая на лица и чины.

— Рокс, твою мать, — рявкнул на капитана царской стражи герцог, — немедленно закрыть царя! За то, что нарушили устав и подвергли жизнь правителя опасности — наказание двадцать плетей!

— Слушаюсь, маршал Оттон, — радостно крикнул мужчина, возвращаясь с остальными солдатами на прежние позиции.

— Убирайся, Магрид! — крикнул герцог.

— Касс, я пришел с миром, — Магрид напряженно всматривался в темную фигуру герцога на стене, надеясь, что он впустит в его в замок.

— Мне не нужен ни ты, ни твой мир, — бесстрастно отказал ему Ястреб. — Я сказал — убирайся!

— Эрмиры передали мне, с какой просьбой ты обратился к Владыке Ноэринну. Я хочу помочь, — в голосе венценосца появились просящие интонации, и Касс, сокрушенно покачав головой, ответил:

— Я сыт твоей помощью по горло. Лучшее, что ты можешь для меня сделать — это вернуться в столицу и больше никогда мне на глаза не попадаться.

— Касс, впусти меня. Я нашел кое-что в зале Эсклафидры, когда вы ушли.

Ястреб болезненно поморщился от одного упоминания о печати, а Магрид полез за пазуху, что-то вытащив оттуда.

— Очевидно, Оливия сорвала его с Дюранда, когда напала на него, — царь высоко поднял над головой медальон Мэрлина.

Инстинкты сработали безотказно. Касс даже подумать о чем-то не успел, просто спрыгнул с крепостной стены, в падении обернувшись ястребом. За секунды преодолев разделявшее их с царем расстояние, герцог опустился на землю и, вернув себе человеческий вид, вырвал из рук венценосца артефакт.

— Сынок, я… — попытался что-то сказать Магрид.

— Вы, наверное, неправильно меня поняли, Ваше Величество, — жестко оборвал царя Касс. — Я, как и Вы, своих решений не меняю. Все кончено. У вас больше нет сына, нет маршала и нет наследника престола. Я слагаю с себя все полномочия. Из меня выйдет отвратительный правитель, — без тени лукавства заявил герцог. — Я не умею и никогда не научусь жертвовать теми, кого люблю, во имя великой цели. Вам придется подыскать мне замену, — Касс пренебрежительно отвернулся, собираясь лететь в замок, потом, что-то вспомнив, остановился, небрежно бросив через плечо: — И я советую больше не пересекать границы домена Лаварр без моего согласия, потому что буду убивать любого, кто заявится ко мне без разрешения!

Потеряв к монарху всякий интерес, герцог, вновь мгновенно поменяв личину, черным ястребом взмыл высь, крепко удерживая в клюве артефакт предка. Опустившись у порога замка, Касс, оттолкнув с дороги архонта, протягивавшего ему одежду, помчался к Оливии. Ее жизнь была важнее глупых приличий, и только она имела для герцога значение в данный момент.

Грасси испуганно подскочила, а затем, покраснев до корней волос, потупила взгляд, когда ворвавшийся в спальню обнаженный хозяин стремительно пересек комнату, усевшись на постель жены. Вложив в ладонь герцогини круглый медальон, он сжал ее руку в кулак и мягко улыбнулся затихшему Лэйну:

— Все будет хорошо, малыш. Теперь все будет хорошо!

Хлопнув ресницами, Лэйн недоуменно покосился сначала на Оливию, потом на Касса.

— Эта штуковина лечебная? — имея в виду медальон, поинтересовался мальчик.

— Эта штуковина — волшебная, — впервые за все эти дни расслабленно выдохнул герцог. Одевшись, он вернулся на кровать, притянув к себе жену и сына.

— Ты чувствуешь какие-то изменения? — спросил у Лэйна Касс.

— Маленькому хорошо, он спит, — удивленно кивнул Лэйн, — а вот Ли какая-то странная…

— Как это — «странная»? — напрягся мужчина, с тревогой вглядываясь в лицо Оливии.

— Не знаю, — пожал плечиками ребенок. — Но она не такая, как всегда. Не могу объяснить… Не понимаю. Просто чувствую.

Нахмурившись, Касс поднялся, в задумчивости прошелся по комнате, а потом заявил:

— Значит, нельзя ее пока выводить из состояния сна. Придется дождаться эльфов.

— А они поймут, что с ней? — с сомнением посмотрел на Касса Лэйн.

— Должны понять, — нервно поскрежетал зубами Касс. — Их знания такие же древние, как этот мир. Если не они, то тогда больше никто не поймет.

В этот момент на пороге спальни возник Джедд, незамедлительно сообщив:

— Магрид и его люди уезжают, но им навстречу движутся эльфы.

— Наконец-то, — устало растер руками лицо Касс. — Разблокируйте захаб и опускайте мост.

— Но… — начал было Джедд.

— Не волнуйся за Магрида, он не станет мешать, — правильно понял его тревогу Касс. — Мы с царем выяснили наши отношения. Я больше ему ничего не должен.

— Тебе потом не вылезет это боком? — с опаской спросил герцога Джедд.

— Все, что могло, боком мне уже вылезло, — тяжело вздохнул Касс, повернувшись к Оливии. — Остальное не имеет никакого значения. Я ушел со службы.

Джедд ободряюще похлопал Ястреба по плечу и, забрав Грасси, покинул комнату.

* * *

Светлый Владыка не просто прислал в Ястребиный Коготь лучших целителей Айвендрилла — он явился сам.

Глядя на Элладриила, вошедшего в комнату во главе делегации эльфов, Касс понимал, что его ревность в данный момент неуместна и абсурдна, но ничего поделать с собой не мог. Мышцы нелюдя напряглись, тени злобно зарычали и стали рваться из тела, стоило поймать красноречивый взгляд Владыки, устремленный на Оливию.

— Ужасно выглядишь, — осмотрев с головы до ног осунувшегося, заросшего и мрачного герцога, заметил Элл. — Впрочем, вполне заслуженно.

— Спасибо, что привез ей помощь так быстро, — наступая на горло своей гордости, обронил Касс.

— Этого бы не случилось, если бы ты не забрал ее из Айвендрилла, — холодный, металлический голос эльфа оцарапал слух герцога, и он, не найдя слов в свое оправдание, виновато опустил голову. — Я могу остаться? — высоко приподнял бровь Элл.

Коротко кивнув, Касс отошел в сторону, позволяя Владыке приблизиться к постели жены.

Целители, обступив кровать со всех сторон, подняли над Оливией руки, и прижимавшийся к охотнице Лэйн испуганно метнулся взглядом к Кассу. Заметив ободряющий жест герцога, он расслабился, а потом стал с интересом разглядывать остроухих гостей. Один из них, к изумлению мальчика, оказался не эльфом, а человеком, к тому же совсем молодым, и этот факт невероятно заинтересовал ребенка, а поскольку, пока эльфы молча водили над Ли руками, делать ему все равно было нечего, Лэйн, смежив веки, полез рассматривать сердце молодого человека. Каково же было удивление мальчишки, когда он понял, что сердце принадлежит женщине. Вытаращившись на девушку-парня, Лэйн растерянно раскрыл рот и… тут же его закрыл, заметив, что незнакомка смотрит на него почти с мольбой.

— Плод ведет себя очень спокойно, — опустив руки, сообщил самый высокий и степенный эльф. — Проблем с ним не вижу. А вот состояние матери очень странное. У беременных, конечно, перестраивается организм и меняется аура, но такое я наблюдаю впервые. И магия какая-то агрессивная. Впечатление, что это не женщина, а спящий вулкан.

— Она и не женщина, в обычном смысле этого слова, — поведал Касс.

Эльфы как один повернулись к герцогу, недоуменно переглянувшись между собой.

— Ты о чем? — не понял Элл.

— Она дракон, — добил всех своим ответом Ястреб. — Огненный. Изначальный.

— Этого быть не может! — эльфы взбудоражено загудели, вновь вытянув над Оливией свои руки.

— Дракон, дракон! Огненный, — подтверждая сказанное Кассом, пискнул Лэйн. — Я летал на нем. Точно-точно, — закивал головой мальчишка.

— Тогда все понятно, — старший целитель отошел от кровати, обратившись к герцогу. — Я так понимаю, артефакт, который находится в руке у шейны Ollwе — родовой и защитный?

— Тогда все понятно, — старший целитель отошел от кровати, обратившись к герцогу.

— Я так понимаю, артефакт, который находится в руке у шейны ОПиге — родовой и защитный?

Касс согласно кивнул, испытующе глядя на эльфа.

— Пока он на ней — с ребенком ничего не случится, — обрадовал герцога тот. — Но… боюсь, что ваша жена больше представляет угрозу для окружающих, чем для себя. У нес не было в последнее время неконтролируемых вспышек гнева?

Касс замялся, а потом нехотя сообщил:

— Она разрушила дворец Магрида.

Эльфы слаженно отступили от кровати, с опаской глядя на спящую на ней хрупкую женщину.

— Частично, — уточнил герцог. И за дело.

— Понимаете, — продолжил эльф, — беременным свойственны резкие перепады настроения. Это нормально, учитывая то, что их организм претерпевает колоссальные изменения. Они становятся излишне обидчивыми и уязвимыми, могут закатить истерику на пустом месте, а могут и смертельно обидеться из-за сущего пустяка.

— Я в состоянии терпеливо относиться к сменам настроения жены, — буркнул Касс. — Меня это не пугает.

— Ваша жена — огненная драконица, — нравоучительно заметил эльф. — А огонь, вышедший из-под контроля, ведет себя непредсказуемо.

— Вы на что намекаете? — грозно зарычал Касс, надвигаясь на целителя. Что она сумасшедшая?

— Я не это имел в виду, — испугано попятился эльф. — Я хотел сказать, что ее нельзя оставлять без присмотра целителей.

— А за каким дохлым гоблином, спрашивается, я вас сюда позвал? — взвинченный до предела герцог выплескивал на эльфа накопившееся за последние дни напряжение.

— Это может продлиться довольно долго, — вскользь бросил остроухий.

— Живите здесь, сколько потребуется, — спуская пар, выдохнул Касс. — Если вы о деньгах, то я щедро заплачу.

— Ты спятил? — оскорблено вскинулся Элладриил.

— Прости, — покривился герцог. — Не хотел обидеть. Это все нервы.

— Мы собираемся вывести ее из сонного состояния и посмотреть на реакцию, — сообщил старший целитель.

— Хорошо, — согласно кивнул Касс, чувствуя, как сердце начинает учащенно биться в ожидании момента, когда Оливия откроет глаза.

— И еще, — эльф неожиданно перевел взгляд на Касса на Лэйна. — Вам очень повезло, герцог, что рядом с ней находился именно он. Целителей с таким даром я встречаю впервые. Невероятная природная интуиция. Такие, как он, рождаются раз в несколько сотен лет. Не хотите его отправит! учиться к нам, в Айвендрштл?

— Мой сын еще слишком маленький, чтобы покидать дом, — раздраженно отмел предложение Касс.

— Маленькие целители гораздо легче принимают и понимают свой дар. — заискивающе заметил эльф. Мы бы могли…

— Нет, я сказал! — из разъяренного герцога поползли тени, и целитель, стушевавшись, мгновенно умолк, переключившись на Оливию.

Повесив артефакт Мэрлина на цепочку, эльфы надели его на шею охотницы и только после этого осторожно проверили ее в сознание.

Как же Кассу хотелось в этот момент прогнать всех к мрачному Эрсбу, чтобы, оставшись с Оливией наедине, обняв ее крепко-крепко, больше никогда не выпускать из своих рук. Но все, что он мог — это молча смотреть, как она, скользнув растерянным взглядом по склонившимся над ней незнакомым лицам, вдруг увидела ЛэГгна и, протянув мальчику руки, светло улыбнулась.

— Лэйни, солнышко!

В ее голосе было столько нежности и тепла, что у Касса невольно вырвался облегченный ВЗДОХ — СЛИШКОМ громкий, неожиданно привлекший внимание Оливии.

Она повернула голову, обнаружив стоящего в изножье кровати герцога. Их взгляды встретились, застыли в пронзительном противостоянии, и глаза охотницы медленно стали заполняться слезами, а потом начался кошмар…

Тяжелые шторы на окне вспыхнули, словно промасленные тряпки; из камина, ухнув, вырвалось обезумевшее пламя; стекла пошли сеткой трещин и комнату тряхнуло, как от подземного толчка.

Перепуганные целители шустро зашевелили пальцами, усыпляя герцогиню, а Касс и Элл, сорвав со стен пылающий текстиль, быстро устранили пожар.

— Я же говорил! — пробормотал эльф, утерев рукой покрывшийся испариной лоб. — У нее неконтролируемые выплески магии.

— Я заметил, что ее эмоциональный фон был нормальным, пока она не увидела его, — один из целителей обвиняющее наставил на Касса палец, и все остальные, повернувшись, посмотрели на герцога, как на потенциального преступника.

— Очевидно, шейна Ollwе очень остро на вас реагирует, — предположил старший эльф.

— А ей сейчас категорически противопоказаны сильные эмоции и любой негатив. Может, вам лучше выйти?

Касс беспомощно устремил взор на жену, сжал челюсти до отчетливого зубовного скрежета, а затем, резко развернувшись, покинул комнату.

Внутри герцога шла самая настоящая война: он разрывался между желанием выпустить теней, чтобы разгромить к Раннагарру все вокруг, и безумной потребностью вернуться в спальню, забрать Оливию и Лэйна и уехать с ними куда-нибудь подальше, где никто и никогда их не найдет, но прекрасно понимая, что ни того, ни другого он сделать не может, просто задыхался от бессилия.

— Ну, что там? — взволнованно окликнул Касса в коридоре Джедд. — Как Ли? Что говорят остроухие?

С тоской посмотрев на мастрима, герцог, грустно улыбнувшись, ответил:

— Зайди. Тебе-то она точно будет рада.

Мастрим, не придав странному поведению герцога никакого значения, опрометью помчался к своей девочке, а Касс, постояв несколько секунд на месте, отдал приказ заламывающей руки под стенкой Марси принести ему графин виски и поплелся в кабинет с единственной целью — напиться.

* * *

Оливия смотрела на обилие эльфов, каким-то непонятным образом заполонивших комнату, и никак не могла понять, откуда они здесь взялись.

Последнее, что она помнила — это то, как, выбежав из зала Эсклафидры, кричала на Касса, захлебываясь в накатывающих на нее волнах обиды и разочарования. Говорила что-то злое, обещала отнять сына… Хотела сделать ему также больно, как он сделал ей, а дальше — темный провал, какая-то опустошающая трясина, безнадежно затягивающая ее в страшное болото.

Под боком что-то зашевелилось. Оливия отвела взгляд от целителя Вадыки Ноэринна, мастера Манэльдора, обнаружив рядом с собой Лэйна.

— Лэйни, солнышко, — губы сами собой растянулись в улыбке от одного взгляда на ребенка.

В наступившей тишине чей-то громкий вздох показался таким выразительно-облегченным, что охотница невольно повернулась.

Их с Кассом разделяло всего несколько эртов, но они почему-то показались девушке непреодолимой преградой длиной в бесконечность. На секунду Ли даже засомневалась, что видит перед собой мужа. Он сам на себя был не похож: всклоченные, в жутком беспорядке волосы; потемневшие, ввалившиеся глаза; лицо заросло жесткой щетиной, но все тот же пронзительно-зеленый взгляд, кроящий ее сердце и выворачивающий душу. Слезы навернулись на глаза, и жгучая обида с новой силой плеснулась в груди, накрывая девушку шквалом противоречивых эмоций. Зачем он так с ней? За что? Что плохого она ему сделала?

Вокруг началась какая-то странная суматоха, а Ли все смотрела с немой укоризной в глаза мужа, не в силах разорвать их зрительную связь. Манящая темнота вдруг ласково ее позвала к себе и, укутав в теплые объятья, унесла в какое-то странное место, где было уютно, спокойно и очень тихо. Спустя время издалека стали доноситься приглушенные звуки, нарастая, они рассеяли сгустившуюся вокруг тьму, а потом, открыв глаза, Оливия увидела сидящего рядом с собой Элла.

— Рада видеть тебя в добром здравии, — проронила Ли, отметив для себя, что вид у эльфа вполне цветущий и на смертельно больного он уж точно не похож.

— Я должен за это благодарить тебя, — Элл поднес ладонь Оливии к губам, нежно целуя ее пальцы.

Ли недоуменно посмотрела на стоявшую за спиной светлого Владыки Амирэль, а заметив, что девушка быстро помотала головой из стороны в сторону, со вздохом произнесла:

— Не стоит благодарности, Mеlеtyаldа.

— Стоит, Eаthаri, — загадочно улыбнулся эльф, еще крепче сжав ее руку. — Ничего не изменилось, nin оге*(мое сердце*). Amin mаbаryn lе nеd Ai'vеndrill, mаnеn еm mаnkаlе'n* (Я заберу тебя в Айвендрилл, как мы и договаривались*).

Оливия растеряно моргнула, недоуменно уставившись на Элладриила. Что значит «заберет в Айвендрилл»? Зачем это еще? В голове тревожно запульсировало. Девушка вдруг вспомнила, что в порыве гнева пообещала мужу, что уедет к эльфам, и под сердцем липкой лужей стал растекаться безотчетный страх. Неужели…

— Как ты здесь оказался? — срывающимся голосом спросила Ли.

— Kеthаvеl позвал, — подтвердил страшную догадку девушки эльф.

В груди мучительно заныло, и лицо Владыки стало расплываться из-за мгновенно хлынувших слез.

Всевидящий, значит, она никогда ничего не значила для Ястреба, раз он с такой легкостью готов отказаться от нее и отдать Эллу? Как ненужную вещь! Как надоевшую игрушку… Горестные рыдания рвались из горевших огнем легких, и охотница даже не задумывалась над тем, что подумают о ней окружающие.

— Ли, миленькая, любимая, не надо. Тебе нельзя. Ты навредишь и себе, и маленькому.

Я четыре дня вас пытался сберечь, а ты сейчас все испортишь!

Слова Лэйна прозвучали, как отрезвляющий ушат ледяной воды. Судорожно вдохнув и выдохнув, Оливия накрыла живот руками, медленно успокаиваясь.

— Как четыре дня?

— Ты все это время спала, — пояснил мальчишка. — Касс тебя усыпил, чтобы тебе не стало хуже.

— Касс? — недоверчиво переспросила Ли.

— Ну, а кто еще? — успокаивающе погладил по голове Оливию Лэйн. — Мы ждали, что приедут эти и помогут тебе, — указал взглядом на эльфов ребенок.

— Помогут? — Ли растревоженным взглядом заскользила по напряженно застывшим фигурам целителей Айвендрилла, и выступивший вперед мастер Манэльдор стал очень доходчиво объяснять суть проблемы.

Когда он закончил, Оливия окончательно взяла себя в руки. Очень пригодилось умение мастрима: сосредотачиваясь на главной цели, отметать все ненужное и второстепенное. Сейчас самым главным для Оливии был ребенок, и страх его потерять глушил все остальные чувства. Она готова была выполнять любые, самые абсурдные указания, спать по полдня, не вставать с постели и терпеть постоянное присутствие эльфов и Элла рядом с собой, лишь бы с малышом ничего не случилось. Приподнявшись на подушках, девушка спокойно обратилась к Лэйну:

— Найди Марси и Фэлис, пусть принесут мне поесть. Я ведь теперь, кажется, должна много есть?

Лэйн радостно чмокнул охотницу в щеку и, спрыгнув с кровати, помчался искать служанок. У двери он обернулся, сурово погрозив пальцем целителям:

— И смотрите мне, расстроите Ли — я вашим ушам проблему организую почище, чем Ойгору Тонси!

Мужчины изумленно переглянулись, а Ли, вспомнив проблему начальника караула, три дня не вылезавшего из нужника, широко улыбнулась, представив выстроившихся туда в очередь эльфов.

* * *

От необходимости объясняться с Эллом Оливию избавил пришедший после ухода Лэйна Джедд. Никогда еще охотница не была так рада видеть друга. Он был тем нерушимым кирпичиком, заложенным в фундамент ее жизни, который, несмотря на все потрясения и бури, крепко удерживал ее на ногах. Грубые, мозолистые ладони обняли ее лицо, и Ли буквально прошило насквозь идущей от охотника любовью и нежностью.

— Детка… — в уголках глаз мужчины пролегли добрые морщинки-лучики, глядя на которые Оливии захотелось улыбаться. — Ты что же это болеть вздумала? Ты ли это?

— Больше не буду, — крепко обняла за шею Джедда Ли. — Обещаю.

— Вот это другое дело! Это моя девочка! — довольно усмехнулся рыжий.

— Не уходи, — шепнула другу на ухо Ли. — Не оставляй меня с ними.

Джедд настороженно прищурился, разглядывая эльфов, а потом сурово гаркнул:

— А что это вас тут так много? Вы, я так понимаю, и вовсе не целитель? — повернувшись к Эллу, заметил Джедд. — Нечего здесь моей девочке глаза мозолить! Пусть кто-то один останется, а остальные дуйте-ка отсюда в соседнюю комнату! Ежели понадобитесь — позовем.

— Амир, останьтесь, — попросила Ли, когда эльфы, недовольно насупившись, стали переходить на ее половину.

Девушка поежилась под пристальными взглядами эльфов, а когда за ними закрылась дверь, шумно вздохнула:

— Ами, скажи честно, все так плохо? — выпалила Оливия.

— Ну что вы, шейна Оливия, — поспешила ее успокоить Амирэль. — Если вы будете вести себя так, как сейчас, то все будет замечательно.

— Тогда зачем ко мне привели целую армию целителей? — не поняла Ли.

— Вы же знаете Владыку, — невесело усмехнулась девушка. — Всех на ноги поднял, когда узнал, что вам плохо.

— Почему ты не сказала ему, что это ты ему жизнь спасла? — поинтересовалась Оливия. Ами неожиданно покраснела и бессвязно пробормотала:

— Не сложилось как-то… да и не до того было.

Не будь рядом Джедда, возможно, Ли расспросила бы девушку поподробнее, но, видя ее смущение, развивать эту тему не стала. К тому же в комнату прибежали Марси и Фэлис, а следом за ними Лэйн притащил Таргу, которая, умиленно глядя на Оливию, кудахтала, как наседка, пытаясь выяснить, что вкусненького приготовить хозяюшке и чего ей охота пуще всего.

Оливия совершенно не ожидала такой трогательной заботы от слуг, пытавшихся выполнить любое ее желание и каприз. Стоило охотнице поморщиться, взбивая излишне жесткую подушку, как через минуту служанки волокли ворох пуховых, обкладывая ими госпожу со всех сторон. Щурясь от яркого света, льющегося из окна, Ли ладонью прикрыла глаза, и спустя мгновение в спальню примчались Грасси и Линдт, предлагая ей образцы ткани для новых штор. В комнате мгновенно появлялось все, о чем бы Оливия случайно ни заикнулась. Перед ней разве что на носочках не плясали, хотя, наверное, сделали бы и это, стоило только попросить.

Что самое странное — эльфов обитатели Ястребиного Когтя почему-то совершенно не жаловали. При любом удобном случае Тарга, когда несла в комнату поднос с едой, норовила толкнуть кого-нибудь из остроухих, стоявших у нее на пути, своими крутыми бедрами. Да еще и добавить, мол, понаехали тут, пройти негде! Больше всех почему-то доставалось Элладриилу: на него вечно что-то выливали, просыпали и намеренно наступали на ноги. Глядя на ничуть не раскаивающиеся лица слуг, Ли догадывалась, что это какой-то сговор, только причину такой неприязни откровенно не понимала.

Окруженная вниманием, любовью и теплом, Оливия старалась думать только о хорошем, загоняя тоскливые мысли о муже в самые дальние уголки своей души. Она не видела его уже несколько недель, и сердце каждый раз болезненно сжималось, когда в ожидании его появления на пороге комнаты вновь появлялся кто-то другой. Странно было и то, что никто из слуг не упоминал его имени, словно его и не было в замке. Но Ли точно знала, что он здесь. По ночам ей чудился его шепот, нежное прикосновение рук и губ, и тогда под утро Оливия просыпалась со слезами на глазах, чувствуя, что в воздухе витает его запах, но его самого рядом не было. Это было каким-то наваждением, болезнью, навязчивой манией.

Спустя месяц Оливия не выдержала и, выбрав момент, осторожно спросила Лэйна, в какой комнате живет Касс, ведь его собственную сейчас занимала она.

Мальчик растерянно заметался взглядом по сторонам, потом пробормотал что-то невнятное о большой занятости герцога и перевел разговор на другую тему.

Ли каждый день старательно уговаривала себя, что все хорошо и что у нее есть все, что нужно для счастья: Джедд, Лэйн и ее малыш. Остальное не важно. Не имеет значения. Но в памяти вновь и вновь всплывало лицо мужа, и так сильно хотелось заплакать, что Оливии с трудом удавалось сделать вдох и перевести дыхание.

А на улице в полную силу вступила весна. В раскрытое окно врывался солнечный день, наполненный ароматом цветущих вишен и голосами птиц, напоминающих Оливии о лесе и свободе. Манэльдор наконец разрешил вставать с постели и ходить по комнате, но охотнице ужасно хотелось выйти на воздух, а еще больше — полежать на душистой траве, глядя на проплывающие по небу облака.

После долгих уговоров, Лэйну и Джедду все-таки удалось упросить эльфов позволить вынести Оливию на улицу, для начала всего на полчаса, и то под присмотром целителей.

Одевшись, Ли в нетерпении ждала Джедда, а когда вместо него на пороге возник Касс, забыла вообще обо всем на свете. Ноги предательски задрожали, отказываясь держать; корзинка с продуктами, собранная Таргой, выскользнула из ослабевших рук; а слезы, повинуясь только им понятной причине, ручейками побежали по щекам.

Она не видела мужа такую бесконечную прорву времени, что забыла, как он выглядит. Касс показался ей каким-то исхудавшим и больным, а может, это просто слезы мешали хорошо рассмотреть его лицо. И сколько бы она ни твердила себе, что ей все равно и что им с маленьким никто больше не нужен — это лицо было таким родным и любимым, что в груди становилось тесно и невыносимо больно от собственной беспомощности и невозможности сопротивляться эмоциям, выходившим из-под контроля, стоило его увидеть.

Лицо Касса вдруг исказилось гримасой ужаса, глаза полыхнули яркой зеленью и, падая в темную пустоту, Ли успела заметить, что вокруг нее почему-то жарко пылает пламя.

Она очнулась уже на кровати, окруженная встревоженными эльфами, Джеддом, Лэйном и перепуганными слугами. Не найдя среди всей этой толпы того одного, кто сейчас был ей так нужен, Оливия тихо спросила:

— А где герцог?

— Он уехал, — сообщил Манэльдор. — Он решил, что вам лучше пока не встречаться. Вы слишком расстраиваетесь, когда его видите.

Еще больше Ли расстраивалась из-за того, что не видела Касса, но говорить об этом эльфам не было никакого смысла. Для себя охотница решила, что больше не будет ни спрашивать, ни думать о нем. Это было слишком больно, а для нее сейчас не было ничего важнее ребенка, которому ее душевные метания были совершенно противопоказаны.

Так совершенно незаметно прошла весна и наступило лето. Оливия чувствовала себя прекрасно. И поскольку ее здоровье больше не вызывало у эльфов опасений, ей теперь разрешали подолгу гулять с Джеддом и Лэйном по лесу, кататься на лодке по озеру и даже стрелять из лука, устраивая незабываемое зрелище для обитателей Ястребиного Когтя. Бездействие за недели, проведенные в постели, Оливии порядком надоело, и, наверстывая упущенное, она с удовольствием пыталась помогать Тарге на кухне, хотя в итоге ее помощь все равно заканчивалась кормежкой, потому что хитрая кухарка то и дело подсовывала ей какие-нибудь вкусности, устоять перед которыми выдержки у Оливии совершенно не хватало. В свои брюки из-за располневшей талии Ли неожиданно перестала влезать, поэтому перешла на свободные платья, как-то потихоньку привыкая к ним и искренне удивляясь, почему всегда считала их такими неудобными.

* * *

Однажды вечером, когда Оливия наблюдала за тем, как ловко Грасси вышивает рубашечку для ее сына, в комнату пришел Джедд, и вместо обычной, ни к чему не

обязывающей беседы, вдруг завел разговор о путешествии. Он начал издалека, вспоминал о том, сколько миль они с Оливией прошагали по дорогам Аххада и как скучно должно быть после такой жизни сидеть на одном месте и ничего не делать.

— Джедд, ты что, хочешь уехать от меня? — испугалась было Оливия.

— Детка, ты что? — растерялся мастрим. — Куда я от тебя уеду? Тем более сейчас. Облегченно вздохнув, Ли улыбнулась, пересев мастриму на колени и уложив ему на плечо голову.

— И что ты задумал? — лукаво прищурилась охотница.

— Хочу показать тебе одно место, — мастрим накрыл крепкой ладонью ее живот. — Ему и Лэйну должно понравиться.

— Джедд, ты серьезно? — не поверила Ли. — Я вроде не в том положении, чтобы сейчас путешествовать.

— Слушай больше этих зануд остроухих, — кисло скривился Джедд. — Надоели они мне, как пустая похлебка. Это их бабы изнеженные, чуть в боку закололо — в обморок падают, а ты у меня разве такая? И потом, я же тебя не на лошади везти собираюсь, а в карете, с удобствами, да еще и служанок с собой прихватим, Амирку опять же для подстраховки возьмем… Ночевать в гостиницах будем, а днем ехать. Устанешь сидеть

— пешком пройдемся, и ногам польза, и ребенку. Ну?

— А это далеко? — сказать по правде, идея развеяться и сменить обстановку Оливии очень понравилась, да и срок пока позволял. Тем более, что когда родится ребенок, у нее возможности куда-то отлучиться из дома уже очень долго не будет.

— Дней за пять тихим ходом доберемся, — прикинул Джедд.

Оливия, поразмыслив, решила, что на путь туда и обратно уйдет неделя, которая особой погоды не делает, и, широко улыбнувшись, согласилась.

— Ну, вот и славно! — хлопнул в ладоши Джедд. — Завтра с утречка и поедем, пока этот остроухий зануда не вернулся.

Такими нелестными эпитетами Джедд всегда одаривал Элла, утверждая, что он больше похож на бабу, чем на нормального мужика. Светлый Владыка на несколько дней уехал по делам в Айвендрилл, и мастрим, выпроваживая его из замка, завуалированно заметил, что эльф сильно загостился и пора бы уже и честь знать. Честно говоря, охотница тоже радовалась его отъезду. Поскольку служанки и Лэйн без присмотра ее никогда не оставляли, то поговорить с ней откровенно Эллу до сих пор не удавалось, но даже одного его взгляда Оливии было достаточно, чтобы понять, какие чувства к ней испытывает мужчина, правда, слышать о них девушке совсем не хотелось.

Оливия, собираясь в дорогу, наивно посчитала, что ехать они будут налегке, поэтому, когда утром обнаружила в дворе пять карет, груженых сундуками, десяток слуг, собиравшихся их сопровождать, и целое войско во главе с Рамсом, откровенно растерялась.

— Джедд, а Таргу ты зачем с нами тащишь?

Кухарка, расплывшись в сладкой улыбке, тут же затарахтела:

— Ну как же, хозяюшка, а кто же вас кормить в дороге будет? На этих постоялых дворах не пойми какую дрянь стряпают! А я все свеженькое для вас и маленького приготовлю.

— А охраны зачем столько? — обреченно вздохнула Ли. — Я же не Магрид Великий, чтобы меня с армией сопровождать?

— Для меня вы ценнее, чем Магрид Великий, — с достоинством ответил Рамс, и Ли, окончательно обалдев от такого ответа, подхватила Амирэль и Лэйна, желая быстрее скрыться в карете от излишне внимательных взглядов воинов мужа.

Только отъехав на несколько десятков миль от замка, Ли поняла, как она соскучилась по свободе. Жадно вдыхала свежий воздух, врывающийся в раскрытое окошко, радуясь каждому глотку. Лэйн радовался еще больше: каждый раз, глядя на Оливию, он говорил, что у нее появился румянец и глаза сверкают, как капли росы.

Это было самое замечательное путешествие за всю жизнь Оливии. По пути следования она частенько просила остановить карету и, взяв Лэйна, Грасси и Ами, гуляла по лесу, наслаждаясь теплом, солнцем и хорошей погодой. Сидя на какой-нибудь полянке, она, прислонившись спиной к дереву, вытягивала ноги и, щурясь от яркого света, с улыбкой наблюдала за Лэйном, плетущим для нее венок из цветов.

Гостиницы, в которых они ночевали, были на удивление новыми и чистыми, словно кто-то их специально построил, ожидая приезда Оливии, и что самое странное, на вечно сующую в котлы носТаргу на кухнях почему-то никогда никто не ругался.

К обеду пятого дня Оливия задремала на плече у Джедда, а когда карета неожиданно остановилась и мастрим, ласково погладив ее по щеке, сказал: «Просыпайся, детка, мы приехали», девушка решила, что они добрались до очередной гостиницы. Даже не глянув в окно на расположение постоялого двора, Ли, зевнув, подобрала юбки, собираясь выйти из кареты — и неожиданно обнаружила, что двор вместо привычной утоптанной земли выложен гладкой брусчаткой. Резко подняв голову, охотница судорожно вздохнула и, прижав к губам дрожащие пальцы, прошептала:

— Всевидящий, это же Доу Драххар!

Он был таким, каким Ли его помнила. В своих снах она тысячи раз поднималась по мраморной лестнице, на ступенях которой, кутаясь в крылья, спали каменные драконы. Стрельчатые окна, оправленные в каменную резьбу, сохранили цветную мозаику, и только сейчас Оливия смогла разглядеть, что в ее узоре тоже отчетливо просматривается летящий над облаками дракон.

У крыльца полукругом выстроились слуги. Потрясенно разглядывая их лица, Ли вдруг увидела своего грума.

— Хорн, — всхлипнула девушка, бросаясь на шею вырастившему ее старому слуге. — Ты жив!

— Жив, маленькая госпожа, — сквозь слезы улыбался конюх. — Я и не надеялся, что увижу вас когда-нибудь снова. Счастье-то какое!

— Хорн, я вроде как уже не маленькая, — рвано вздохнула Оливия, вытирая мокрое лицо старика.

— Для меня вы всегда будете маленькой, — шепнул Хорн. — Такой, какой я вас помню — с драными штанами, синяками на коленках и с поцарапанными ладошками. Ох, и сорванцом же вы были!

Оливия закрыла ладонями лицо, не в силах справиться с нахлынувшими на нее воспоминаниями.

Дом, родной дом! Она стояла у его порога, не веря, что это не сон. Скитаясь с Джеддом по просторам средиземья, она жила тайной надеждой, что однажды сможет вернуться сюда.

— Спасибо! — подавшись к мастриму, Ли уткнулась в его грудь лицом, стараясь успокоиться и не расплакаться.

— Не мне, детка, — грустно улыбнувшись, Джедд погладил ее волосы. — Ему! — кивнул в сторону охотник.

Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто стоит за ее спиной. Оливия чувствовала его каждой своей клеточкой. Руки опять стали трястись, голова кружиться, а земля ускользать из-под ног. Всевидящий, и почему она так на него реагирует? Больше всего Ли боялась, что сейчас упадет в обморок, а когда очнется, Касс опять исчезнет.

Сильные руки мужа подхватили ее, едва она стала сползать на землю, и это прикосновение было таким же ошеломляющим и мощным по диапазону захлестнувших Оливию чувств, как разыгравшаяся морская стихия, девятым валом накрывающая тонущие корабли. Словно слепая, Оливия цеплялась руками за плечи Касса, пьянея от его запаха, ощущая острую потребность дышать им, как воздухом — спасительным и живительным, без которого она просто медленно умирала. Он нес ее куда-то, а в голове Оливии, как у сумасшедшей, прочно сидела одна единственная мысль: «Только не останавливайся»! Было совершенно не важно, куда он идет и зачем — хоть на край света, лишь бы с ней, лишь бы не отпускал.

Касс все же остановился, и Ли, как маленькая, закрыла глаза, не веря, что сказка закончилась, не желая лишаться тепла мужа, по которому она изголодалась за мучительно долгие месяцы его отсутствия.

— Я думаю, ты захочешь побыть здесь немного одна.

Всевидящий, от одного его голоса — низкого, бархатного, немного рычащего — по позвоночнику колко поползли мурашки. С трудом сделав вздох, Оливия разлепила веки, и ее взгляд поймал в фокус золотой диск солнца, ласково выглядывающий из-за белых подушек облаков. Бескрайним зеленым морем, до самого горизонта простирался лес: величественный и старый, хранящий память веков и мудрость времен. Он был таким же, когда маленькой девочкой Ли прибегала на эту гору, чтобы увидеть восход солнца, и будет таким же, когда сюда, спустя десяток лет, станет приходить ее подросший сын. Это место было ее любимым, с тех пор, как Ли себя помнила. Но как об этом узнал Касс?

— Эту скалу называют Драконьим Камнем, — тихо произнес герцог. — Твой отец просил похоронить его именно здесь, на том месте, которое ты больше всего любила.

Касс осторожно поставил Оливию на ноги перед плоским черным камнем, на поверхности которого было красиво выгравировано имя ее отца — граф Эверос Рине Торвуд.

Ли провела рукой по нагревшемуся от солнца надгробию, и удерживаемые упрямством и остатками воли слезы хлынули сплошным потоком, снимая с души такой же тяжелый камень, как тот, под которым сейчас покоился ее отец.

— Папа, — упав на колени, Ли прижалась щекой к могиле. — Это я, твоя Лив. Я вернулась домой.

Перед глазами плыли картины прошлой жизни, такие яркие и живые, словно она снова вернулась в детство. Словно не было этой долгой дороги к дому, полной испытаний, боли и потерь. Словно яркий солнечный день, как много лет назад, дарил маленькой худенькой девочке, простирающей к небу ладошки, надежду в счастливое завтра и веру в бесконечную доброту творца.

Неизвестно, сколько времени Ли просидела так — прижимаясь к теплому камню и орошая его своими слезами. Время для нее остановилось, стирая границы между прошлым и настоящим, и стоя на распутье дорог, Оливия искала свой путь, ведущий ее в будущее, то, которое она построит сама, забыв прошлые обиды, простив свои и чужие ошибки и выбрав вместо ненависти и мести любовь.

— Не нужно, Лив, тебе нельзя так сильно расстраиваться, — Касс поднял Оливию с земли, словно пушинку, быстрым шагом унося вниз по дороге, ведущей к замку. — Отдыхай, хватит с тебя волнений на сегодня, — глаза герцога засветились изумрудной зеленью, и Ли, проваливаясь в их глубину, мгновенно уснула.

Касс смотрел в ее заплаканное лицо, и в груди так невыносимо болело, что было трудно дышать. Как же он скучал по ней. Без нее он не жил — просто существовал. Заливал себя каждый вечер горьким хмельным пойлом, надеясь, что алкоголь хоть немного притупит боль. Ему не становилось лучше, и облегчения тоже не было, приходило лишь отчаяние и понимание неотвратимости судьбы, заставляющей его так дорого платить за ошибки, ошибки, на исправление которых времени у него уже не оставалось. Хотя Касс не был уверен, что что-то еще можно было исправить. Он сам все испортил. Предал доверие. Он должен был сказать ей правду в ту же ночь, когда, надевая на ее шею медальон, знал, что назад дороги уже не будет. Он ведь понимал, что поступает эгоистично и бесчестно, но спрашивая себя сейчас, будь у него такой шанс — все вернуть назад, сделал ли бы он иначе, Касс готов был поклясться, что нет. И не потому, что ему и Аххаду был нужен наследник, а потому, что в этом ребенке заключалась вся его бесконечная любовь, нежность и благодарность той, которая научила его прощать и ценить жизнь. Касс хотел этого ребенка. Хотел, чтобы после его смерти рядом с Оливией всегда находилась часть его сердца и души, не вызывающая у жены горького разочарования, ведь глядя на их сына, она никогда не станет сожалеть о том, что он у нее есть.

Войдя со спящей женой в замок, Касс, поднявшись в приготовленную для нее спальню, уложил девушку на кровать и, присев рядом, взял в руку ее тонкую ладонь. Наверное, это было глупо и нелепо, но Кассу очень хотелось посмотреть, как будет смотреться на ее пальце обручальное кольцо, которое он все эти месяцы носил с собой. Он заказал его еще перед отъездом в Грэммодр, в надежде, что Оливия примет его вместе с признанием в любви. Зная, что она не любит броских украшений с камнями, он придумал для нее кольцо, которое состояло из двух широких ободков, соединенных между собой искусным ажуром, похожим на извивающихся драконов. На внутренней стороне изделия Касс выгравировал надпись: «Огонь моего сердца». Вот только мечтам подарить кольцо так, как хотелось бы, уже никогда не суждено было осуществиться.

Идея вернуть жене ее Доу Драххар и вручить ключи от родного дома, с пристегнутым к нему вместо брелока кольцом, Кассу казалась более чем удачной, и пока они с Оливией носились по суровому краю орков, сотни мастеров, под руководством Дэррэка, восстанавливали замок по рассказам слуг и чертежам. Касс хотел, чтобы к приезду жены дом выглядел так же, как и в тот день, когда она его покинула. Чтобы была такая же мебель, шторы, ковры на полах, люстры и даже посуда на кухне…

Времени не хватило совсем чуть-чуть.

А может, его у Касса никогда и не было? Может, он просто тешил себя иллюзиями? Об этом он уже никогда не узнает.

Осторожно подняв руку Оливии, герцог поцеловал безымянный палец жены, на котором, отбрасывая на стены яркие блики, теперь красовался его подарок.

Как много он хотел бы ей подарить, как много он хотел бы ей сказать, и как мало ускользающих за грань жизни минут у него осталось. И все их, до самой последней, Касс хотел бы провести рядом с женой. Под утро он обязательно разбудит ее и расскажет тайну рода, которую она должна будет передать их сыну, а сейчас мужчина просто наслаждался тем, что может видеть ее, чувствовать в руке тепло ее ладони и вдыхать запах вереска, идущий от ее волос. Глядя на нее, такую красивую и нежную, герцог еще сильнее понимал, что она заслуживает лучшего мужчины, чем он. Касс желал ей счастья, и он позаботился о том, чтобы ее жизнь больше ничего не омрачало и чтобы после его смерти Магрид не смог получить в свое распоряжение ни ее, ни детей.

Касс просидел у постели жены до самых сумерек, и как ни хотелось ему не уходить от нее, но оставалось еще несколько дел, которые он должен был завершить, и самым тяжелым и непростым из них был разговор с Лэйном.

Мальчишка уже готовился ко сну, когда Касс вошел в его комнату. Отпустив слуг, герцог усадил ребенка к себе на колени, ласково погладив по голове.

— Правда замечательный сюрприз для Ли получился? — щебетал мальчик, преданно заглядывая в глаза мужчины. — Мы с Джеддом хранили тайну, как ты и просил. А мы тут долго еще будем? Мне здесь нравится. Меня Хорн сегодня на лошади учил ездить. А ты видел, какой на шпиле дракон?

Лэйн трещал без умолку, взахлеб рассказывая о своих впечатления от Доу Драххар, а Касс слушал его, смотрел на него и не мог насмотреться.

— Я хочу поблагодарить тебя, — грустно улыбнулся герцог, прижавшись губами к макушке ребенка.

— За что? — весело прищурился Лэйн, совершенно не чувствуя за выставленными Кассом ментальными щитами разъедающую мужчину изнутри боль.

— За что ты дал мне возможность почувствовать себя отцом. За тепло и любовь, которую ты мне подарил, за светлые минуты счастья и за то, что ты был в моей жизни. — пророкотал Касс.

— Почему был? — растерянно хлопнул испуганно распахнутыми глазенками мальчик.

— Потому что подходит время нашего расставания, — тяжело вздохнул Касс.

— Я не хочу с тобой расставаться, — у Лэйна задрожали губы, и он отчаянно мотнул головой.

— Я тоже не хочу, но так надо, — не в силах смотреть на ребенка, отвел взгляд Касс.

— Ты что, меня больше не любишь? — потерянно пробормотал мальчишка.

Касс схватил Лэйна, сжав его в объятьях со всей силы.

— Сколько бы ни прошло времени, я хочу, чтобы ты помнил — ты лучшее, что было в моей жизни. Где бы я ни был — я всегда буду тебя любить. И пусть я не твой родной отец, но я люблю тебя, как родного сына. Ты и есть мой сын — моя гордость, моя надежда, мой наследник. Обещай мне, что будешь заботится о Лив и своем маленьком братике — так, как заботился обо мне.

— А ты? Ты что, не хочешь больше о нас заботиться? — ничегошеньки не понимая, спросил Лэйн.

— Хочу, — со стоном выдохнул Касс, — очень хочу, но не могу…

— А если я тебя очень сильно попрошу… полными слез глазами Лэйн смотрел на мужчину, которого любил, как родного. Пожалуйста!

Касс порывисто обнял мальчика и, закрыв глаза, прижался щекой к его заплаканному личику, вдыхая такой любимый и родной запах ребенка.

— Прости меня, сынок, — горько и обреченно прошептал Касс. — по мне больше нет места в вашей с Лив жизни.

— Это из-за Ли? Вы поссорились? — размазывая кулаком по щекам слезы, всхлипнул Лэйн. — Попроси у нее прошения, она добрая, она простит тебя.

— Не все можно простить, мой родной, к сожалению, — бережно утирая мокрые щеки мальчишки и целуя его в лоб, печально обронил Касс.

— А Джедд говорил, что тем, кого любишь больше жизни, можно простить абсолютно все!

Касс опустил голову, до боли стиснув зубы, не в силах больше смотреть на сына.

— Попроси у Ли прощения. Попроси…Сто раз попроси, — упрямо твердил Лэйн.

— Это бесполезно, мой хороший, — покачал головой Касс.

— Ты просто боишься услышать «нет»? — не пожелал сдаваться мальчик.

— Я просто знаю, что другого ответа не заслуживаю, — герцог ласково пригладил русые вихры мальчишки, стараясь его успокоить.

— Ты ведь любишь ее? — отчаянно выкрикнул Лэйн.

Касс промолчал, не желая говорить ребенку и без того очевидную истину.

— Любишь! — яростно тряхнул головой мальчик. — Я, может, и маленький, но я чувствую и понимаю, больше вас, взрослых. Вы нужны друг другу! И маленькому вы нужны! Я знаю, что такое потерять родителей. Зачем вы хотите так с ним поступить?

— Я уже не могу ничего изменить.

— А Ли может?

— Я не знаю, — бессильно вздохнул Касс.

— А если бы она тебя простила, ты бы остался? — не унимался Лэйн.

Касс не думал, что так тяжело будет озвучить правду сыну. Как объяснить мальчику, что кроме прощения, Оливия должна была еще и полюбить его?

— Пообещай мне, что ты никогда не оставишь Оливию, — повторил свою просьбу Касс, так и не ответив на вопрос ребенка.

— Ты ведь не уйдешь, если она попросит тебя остаться? — совершенно не слушая, что ему говорит Касс, снова спросил Лэйн

— Не уйду, — соврал герцог. — А ты обещаешь сделать то, о чем я тебя прошу?

— Обещаю, — Лэйн закусил губу, напряженно раздумывая, что нужно сделать, чтобы помирить двух самых дорогих ему людей? В конце концов, он решил, что с утра прикинется смертельно больным, и тогда, ухаживая за ним, Касс и Ли совершенно забудут о своих разногласиях. — А ты, правда, меня любишь? — прошептал мальчик, прижав ладошку к щеке герцога.

— А ты разве не видишь? — удивился он.

— Чего не вижу? — уточнил Лэйн.

— Огня в моем сердце, — улыбнулся Касс. — Ведь любовь как молния — пронзает сердце, и зажигает в нем огонь. И вспыхивает сердце, подобно факелу… Какое сердце, такой и огонь: у кого-то едва тлеет, у кого-то горит ярко и страстно, даруя свет, радость, а у кого-то полыхает яростно и безрассудно, сжигая себя и объект своей любви дотла, оставляя после себя лишь выжженное пепелище. Очень важно суметь пройти свой путь, пока огонь в твоем сердце освещает тебе дорогу. И хорошо, если найдется попутчик, чье сердце своим огнем сумеешь зажечь ты…

— А ты сумел? — зачарованно раскрыл рот Лэйн.

Касс положил на грудь мальчика свою широкую ладонь и светло улыбнулся.

— Когда я смотрю на тебя, то верю, что сумел.

Лэйн, рвано глотнув воздух, бросился на шею мужчине, растворяясь в теплоте его объятий.

— Я так тебя люблю, отец…

— Я тебя тоже, сынок…

Лэйн так и уснул в руках мужчины, прижимаясь щекой к его сердцу. Слушая тихое сопение ребенка, Касс вдруг понял, что жил не зря, потому что хотя бы одного человека на этой земле он смог сделать счастливым. Вернув мальчишку в постель, герцог снял с себя перстень с гербовой печатью Оттон и вложил его в ладошку Лэйна.

— Ты теперь остаешься за старшего, сынок!

Постояв еще немного у кровати, отпечатывая в своей памяти образ ребенка, Касс развернулся и быстро пошагал прочь. Оставалось еще достать из сейфа письма для Джедда, Дэррэка и Элла, и тогда можно было будить Оливию. Но когда, завершив все дела, Касс вернулся в ее апартаменты, к своему ужасу, жены он там не обнаружил. Пробежавшись по соседним комнатам и не найдя никаких ее следов, герцог напряженно замер, слушая свое сердце, а потом, сходя с ума от тревоги, помчался на улицу, не понимая, каким образом жену могло занести в такой час на гору.

Касс не знал, что на эту гору Оливия с восьми лет тайком бегала встречать рассвет. Девочкой, она выскальзывала из постели, еле слышно кралась на цыпочках по темным коридорам дремлющего замка, чтобы, взобравшись на вершину, дождаться момента, когда из-за темной полосы горизонта выглянет золотая краюшка солнца. Покойная матушка рассказывала ей, что если встать засветло и поймать в ладошку первый солнечный лучик, то можно загадать желание, которое обязательно сбудется. У маленькой Оливии было много разных желаний, а у Оливии взрослой — только одно. Именно ради него охотница, проснувшись, и проделала такой длинный путь.

Чего она совершенно не ожидала, так это того, что спустя несколько минут внизу на тропе послышится шорох чьих-то шагов, а потом из сумрака появится высокая фигура мужа.

Испугавшись, что Касс станет сейчас ругать ее за то, что она, рискуя свернуть себе шею, по темноте пошла на гору, Оливия, подобрав юбки, нервно выпалила:

— Я уже ухожу. Я как раз собиралась вернуться в дом…

— Подожди, пожалуйста, Лив, — ладонь Касса осторожно легла ей на локоть, послав по телу волну нетерпеливой дрожи. — Нам нужно поговорить.

— Здесь? — пытаясь поймать взгляд мужа в редеющей мгле, удивилась Ли.

— Боюсь, что удобнее места я уже не успею найти.

— Что? — Оливии не понравились ни какой-то безжизненный голос мужа, ни то, что он произнес.

— Я должен тебе рассказать с чего все началось, — тяжело вздохнул Касс. — Эта тайну мужчины рода Оттон передают своим наследникам из уст в уста, но поскольку у меня не будет такой возможности, тебе придется рассказать это нашему сыну вместо меня.

Тревога пронзительной тишиной застыла в прохладном воздухе. Спина Оливии вдруг взмокла от ощущения чего-то неотвратимого и страшного. Она подняла голову и осторожно поинтересовалась:

— Почему не будет?

— Не перебивай, пожалуйста, у меня осталось очень мало времени, — мягко попросил ее Касс. — Ты, наверное, слышала историю о Мерлине и драконе?

— Мерлин спас дочь доджа, убив дракона, а дракон перед смертью его проклял? — не понимая, к чему он клонит, спросила Ли.

— Не совсем так, — грустно улыбнулся герцог. — Мерлина проклял не дракон, а женщина, любившая дракона.

— Женщина? — потрясенно расширила глаза Ли.

Молча кивнув, Касс тихо продолжил:

— Давным-давно жили два верных друга — могучий дракон Рэй-Наирр и великий эрл-архимаг Мерлин. Однажды Мерлин увидел юную и прекрасную волшебницу Иллариль и полюбил безумно и страстно, но судьбе было угодно все запутать и переиначить, потому что Иллариль отдала свою любовь другому, его другу, дракону с пламенным сердцем и огненной душой. Рэй и Иллариль скрывали свои чувства так долго, как могли, не желая огорчать Мэрлина и не зная, как рассказать ему правду. И однажды он узнал ее сам: увидел любовников собственными глазами и пришел в бешенство, посчитав, что друг предал его, коварно и вероломно отняв ту, которую он так любил. Мэрлин хитростью выманил друзей из дома, и когда те совершенно не ожидали, превратил Рэйн-Наирра в каменную гору-дракона на глазах у не успевшей опомниться Иллариль.

К тому моменту, волшебница ждала ребенка. Обезумев от горя, она прокляла Мерлина за убийство своего мужа. Женщина вложила в грудь эрла еще не успевшее окаменеть огненное сердце Рэя, обрекая род Мерлина на вечную зависимость от того, кого он так подло убил. И предрекла, что свою силу и магию Мэрлин сможет передать только тому наследнику, который родится от винн эль корро — огня его сердца. А выбрать эту женщину для мужчины рода Оттон может только Рэй-Наирр. Легенда гласит, что так будет вечно… и только если огненное сердце простит темную кровь — оживет дракон и проклятый получит свободу. Ты — потомок великого Рэй-Наирра и волшебницы Иллариль, Лив. Последняя из рода драконов, создавших Эсклафидру и, вероятно, единственная, которая могла разрушить наложенное на Мэрлина проклятье. Касс замолчал, переводя дух и собираясь сказать самое главное.

— Элл сегодня приедет за тобой и заберет вас с Джеддом и Лэйном в Айвендрилл, — наконец продолжил он. — Я составил бумаги о его опекунстве над нашими детьми после моей смерти.

— Смерти? — Оливия вздрогнула и, побледнев, бессознательно прижала к животу ладонь, испуганно всматриваясь в лицо мужа.

Касс не ответил, лишь отвел взгляд и отстраненно продолжил:

— Ты сможешь выйти замуж за Светлого Владыку. Благодаря статусу Элла и его правам на детей, Магрид не сможет манипулировать тобой, используя их.

— При чем здесь Элл и почему ты заговорил о смерти? — чувствуя, что начинает мелко трястись от страха, спросила Оливия.

— Потому что мое время на исходе, — предельно честно ответил Касс. Теперь он мог рассказать ей. Теперь его ответ ни к чему ее не обязывал. — Много лет потомкам Мерлина удавалось обходить проклятье. Они нашли лазейку. Они никогда не приходили в храм с незнакомками. Сначала они влюбляли в себя женщину, которую считали подходящей кандидатурой на роль матери для их детей, потом приводили ее к дракону, и если огонь выбирал женщину — сочетались с ней узами брака. Если нет — поиски пары продолжались. Проклятием Иллариль потомкам Мерлина отпускался ровно год на то, чтобы избранница дракона их полюбила. Если в течение одного земного оборота винн эль корро не полюбит свою пару — мужчина рода Оттон умрет. Прошел ровно год, Лив, — Касс отвернулся, вглядываясь в тонкую белеющую полосу горизонта. — Думаю, дальше объяснять ничего не нужно.

Мужчина смотрел на последний рассвет в своей жизни, и сердце его заходилось в агонии, отсчитывая уходящие мгновения его оставшихся минут. И мысли проносились в голове быстрее ветра, и отчаяние жгло душу болью нерастраченных чувств. Было невыносимо горько от того, что никогда не сможет прижать к груди своего маленького сына, услышать его первые слова, увидеть первые шаги, и от того, что у него больше не осталось времени на то, что бы вымолить у женщины, которую полюбил всей душой, такое необходимое ему прощение. И было больно и обидно за недосказанность слов, и быстротечность мгновений, и за невозможность передать взглядом всю бурю эмоций, беснующихся в его душе. Ему было мучительно жаль, что уже ничего нельзя изменить. В этой жизни. Возможно, в другой… Но это уже будет не он и не она…

Время таяло, и солнце огненной сферой поднималось над рдеющей кромкой дня, лаская искрящимся теплом бледное лицо Оливии. Тонкий луч коснулся каменного выступа у ног Касса, осыпав его золотой пылью рассвета, и мужчина резко развернулся, чтобы увидеть лицо любимой женщины в последний раз. Искры заиграли солнечными зайчиками в ее коротких прядях. Заглянув в ее глаза, герцог до спазмов в горле понял, что будет безумно скучать. Где бы он ни был и кем бы он ни был: бесплотным духом или перерожденным существом, он будет скучать по ней.

— Я люблю тебя, Лив, — с бесконечной тоской и болью произнес Касс. — Прощай.

Она беззащитно моргнула, губы обиженно задрожали и безудержные дорожки слез быстро поползли по бледным щекам.

Не желая расставаться с той, которую так любило, сердце нелюдя билось тяжело и гулко, упрямо пытаясь замедлить бег немых секунд, но равнодушному наблюдателю времени, не было до него никакого дела и солнце все поднималось… и Оливия и Касс все стояли…

Дробью осыпались секунды.

Ускользали минуты.

Летели мгновенья.

А сердце все билось…

Расстреливая обреченно-безнадежными взглядами лица друг друга, мужчина и женщина, застыв на высокой скале, смотрели глаза в глаза. Невыносимо горько. Пронзительно. Болезненно-отчаянно.

Ветер рвал их волосы, играл складками одежд, бился невидимыми кулаками о их застывшие напряженные фигуры, словно хотел сдвинуть их с места, заставить разорвать затянувшуюся зрительную связь, остановить этот немой поединок взглядов и характеров.

Солнце, поднявшись над горизонтом, утопило землю в теплоте своих лучей, а Касс все еще был жив! Герцог измученно смотрел на искусанные губы жены, струящиеся по ее щекам горькие слезы, и не мог поверить тому, что робко нашептывало ему его срывающееся на полухриплый стон сердце, плохо понимая, как такое могло произойти?

За что?

Почему?

Каким непостижимым образом она полюбила его?

Качнувшись, Касс шумно выдохнул, а потом сделал шаг — короткий, как миг, бесконечный, как вечность.

Резко, со стоном, он сгреб Оливию в свои объятья, впечатав в свое тело: неистово, исступленно. Забывая дышать, думать, двигаться. Только чувствовать…Чувствовать ее тяжело поднимающуюся и опадающую грудь у своих ребер. Ток крови, пульсирующий в ее венах. Блаженное тепло ее дыхания. Ее ладони на своей спине, обжигающие, словно раскаленное тавро, кожу. Жизнь. Ее. Свою. Не важно… Простую жизнь. Обещающую солнце, ветер, небо над головой, рассветы, закаты, дни, ночи и ее… Всю. Без остатка. С этими пахнущими вереском и мятой волосами, храбрым огненным сердцем, не по-женски сильной рукой; с этими невозможными глазами, в которых в зимний день можно увидеть жаркое лето; и чистой душой, к которой, несмотря на всю мерзость и отвратность этого мира, не прилипло и капли грязи.

Касс наклонился, захватил в ладони лицо Оливии, всматриваясь в такие бесконечно родные черты, и, целуя губами ее соленые от слез губы, прошептал:

— Прости меня…любимая.

Кроткая улыбка теплыми лучиками поползла из уголков ее губ. В голубых глазах отразились зеленые. Спокойно, светло, не отводя взгляда, она ответила:

— Прощаю… любимый, — и ее голос, такой тихий и нежный, ударил по Кассу словно росчерк молнии, выбив дух, сдавив железной рукой горло и едва не бросив на колени.

Прощает… Несмотря ни на что: на все ту боль, что он ей причинил, она прощает. Она…

Именно она…

Ведь он не ждал пощады от единосущного творца — Всевидящего, не надеялся на милость светлоокой Арнии, не боялся черного огня Эреба, но он от всего сердца благодарил силы земли и неба за ее «прощаю», потому что только ее прощение в этой жизни имело для него смысл. Ее «прощаю» клеймом «синта» выжигало на сердце нелюдя сиреневую печаль, нежно-голубую надежду и алую, как капли крови, любовь.

Воздух завибрировал, поплыл вязкими колышущимися линиями и волнами. Из земли потянулись огненные ростки и лозы, свились в жгуты, закрутились узлами, обвили тонкими ручейками фигуры Оливии и Касса. Пламя ласкало их руки, целовало губы, согревало тела. Оно ширилось и росло, расписывая воздух невиданной красоты узором.

Огонь взвился до небес, превратив утес в гигантский пылающий алый факел, над которым диковинным пульсирующим цветком билось огненное сердце, словно маяк освещающее землю на сотни миль. И там, где у подножия еще не проснувшегося города лежал каменный дракон, произошло настоящее чудо…

Земля вздрогнула, ожившее существо зашевелилось, потягиваясь после многовекового сна. Выгнув длинную шею, оно сложило огромные крылья в суставах, а затем резко расправило, стряхивая с них каменную крошку и пыль. Чешуйчатые лапы гибко вытянулись, вспахав землю глубокими бороздами острых когтей, и дракон выпустил в рассветное небо длинную струю оранжевого пламени. От мощных, тяжелых шагов затряслась земля. Легко оттолкнувшись от нее, дракон плавно взмыл ввысь, рассекая необъятной грудью упругие потоки воздуха.

Сделав прощальный круг над Хелликией, он полетел на север, к высокому темному утесу, над которым ослепительно и ярко полыхало его сердце. Раскинув крылья, дракон завис над ним, подставляя грудь лижущим его языкам пламени, и жаркий огонь впитался в его тело, словно вода в иссушенную солнцем землю. Одарив благодарным взглядом стоявших в объятиях друг друга Касса и Оливию, дракон устремился вглубь Аххада — туда, где среди дремучих лесов, в самом центре гнилых болот, одиноко стоял ветхий домишко.

Покружив над покосившейся лачугой, дракон, наконец, мягко приземлившись у ее порога, обернулся огромным, мощного телосложения, мужчиной со светлыми, вьющимися до плеч волосами. Осторожно потянув на себя скрипучую старую дверь, он согнулся едва ли не пополам, чтобы войти в дом. Расправив свои могучие плечи, мужчина замер на пороге хибары, с теплой улыбкой разглядывая сидящую у костра старуху.

— Иллариль, — тихо позвал он.

Женщина подняла голову, напряженно уставившись белыми глазами в затхлый полумрак своего жилища, и вдруг седые космы ожившими змеями взвились вверх и осыпались на плечи колдуньи иссиня-черным водопадом сверкающих волос. Тонкие гибкие руки стремительно вытянулись вперед, с красивых пальцев заструились золотые потоки магии, рыбьи кости диким смерчем закружили, завертелись, заплясали по лачуге, осыпаясь на черные стены искрящейся пылью, превращая их в белый мрамор, перевитый тонкими серебристыми прожилками, а грязный дом в великолепный дворец.

Золотые глаза волшебницы не мигая вонзились взглядом в лицо светло улыбающегося ей мужчины и из их уголков медленно выползли две радужные слезинки, проложив на прекрасном лице тонкие сверкающие дорожки.

— Рэй, — глубоко вдохнув полной грудью, тихо произнесла она, а потом птицей бросилась в раскрытые для нее объятья мужа. — У меня получилось, — жадно трогая пальцами любимое лицо, повторяла она. — Рэй, целая вечность без тебя… — волшебница горько, по-бабьи всхлипывала, блаженно прижимаясь щекой к высоко вздымающейся груди дракона. — Я все исправила, Рэй…

— Иллариль, — прошептал мужчина, счастливо прислушиваясь к дыханию любимой, касаясь легким поцелуем ее волос. — Моя Иля. Даже не сомневался, что ты сможешь.

— Ты не представляешь, как же это было трудно! Они оба такие упрямые, — сокрушенно пожаловалась Иллариль.

— Представляю, — усмехнулся Рэй-Наирр. — Если Оливия похожа на тебя, то большей упрямицы не сыскать.

— Это ты, — гладя ладонями широкие плечи мужчины, нежно проводя по лицу, касаясь пальцами его губ, все еще не могла поверить колдунья. — Неужели это ты, Рэй?

Я, Иля. Я, — дракон тихо и лукаво посмеивался, и в его глазах мягко загорались яркие искры, то теплясь нежной лазурью, то вспыхивая синим жаром. — Я соскучился, — мужчина потерся носом о нос жены, ласково заправил за ухо темные локоны и бережно вытер с ее щек слезы. — Не плачь, солнышко, все ведь хорошо.

— Это я от счастья, Рэй. От счастья… От счастья ведь можно? — прячась в объятья мужа, с улыбкой прошептала златоглазая колдунья.

ЭПИЛОГ

Хрупкая, закутанная в плащ фигура Оливии стояла на скале, продуваемая со всех сторон ветрами. Налетающие потоки беззастенчиво трепали ее одежду, играли со светлыми, отросшими ниже пояса волосами, то поднимая их вверх искрящимся облаком, то выгибая и разрывая на тонкие ленты.

Касс на секунду остановился, любуясь ее силуэтом, а потом укоризненно покачал головой и пошел вверх по дороге.

— Рассветы уже холодные, — недовольно пробурчал он, снимая с себя плащ, подбитый мехом, и набрасывая его на хрупкие плечи жены. Мужчина тяжело вздохнул, а затем осторожно притянул к себе свою упрямую герцогиню, закрывая собой ее узкую спину от прохладного осеннего ветра.

— Ты злишься? — тихо произнесла Оливия, спокойно вглядываясь в светлеющую полосу горизонта.

— Нервничаю, — емко констатировал факт Касс, плотнее укутывая ее в полы плаща, тепло своих рук и зарываясь лицом в волосы на нежном затылке.

Лив улыбнулась, когда широкие ладони мужа скользнули вниз, бережно накрыв ее большой живот.

— Я бы вернулась через полчаса, — Оливия довольно зажмурилась и слегка повернула голову, подставляя щеку и висок нежным поцелуям Касса. — Ты зря волновался.

— Ты же знаешь, я не люблю просыпаться, когда тебя нет рядом, — Касс уткнулся подбородком в ее макушку, задумчиво глядя на простирающийся вдали лес.

— Прости, — слабо выдохнула Ли. — Не думала, что ты проснешься так рано.

— Приходится подстраиваться под твой режим, мой зловредный жаворонок, — сонно зевнул герцог и, наклонившись, ласково потерся носом о ее щеку.

Ли, легонько ткнув мужа локтем, весело заметила:

— А ты не жалуйся. Видели глаза, кого брали? Теперь терпи.

— Я пытаюсь, — ворчливо поведал Кассэль. — Я стоически терплю твои утренние походы на гору, ночные визиты на кухню и твою дневную муштру.

— А кому сейчас легко, мой маршал? — высоко вскинув бровь, поддела его Ли, а потом, услышав тягостный вздох мужчины, все же не смогла сохранить серьезное лицо.

Всю беременность она намеренно издевалась над ним, справедливо считая, что нечестно ей одной разгребать последствия его коварного поступка.

Конечно, это же не ему приходилось носить на себе добрый фунт его драгоценной наследной многомордой плоти! Не у него болела спина. Не у него случались резкие перепады настроения. Не он ходил, переваливаясь, как утка. Не он по сто раз на дню бегал в туалет, не его выворачивало от запаха чеснока и жареной рыбы, и это точно не он вот уже несколько месяцев не мог спать на животе. Поэтому…

Днем она изводила его капризами, требуя открыть окно, потому что ей душно, потом закрыть, потому что ей холодно, потом снова открыть, потому что она хочет послушать, как поют птички, потом опять закрыть, потому что от шума на улице у нее болит голова, и когда на десятый раз выполнения одной и той же однотипной процедуры он медленно зверел, она, хватаясь за живот, начинала выдавливать из себя скупую слезу и утверждать, что он черствый многомордый сухарь и что совершенно ее не любит.

После того, как он полчаса умолял простить его за бессердечность и рассказывал, как сильно он ее любит, Ли приступала к пункту мести номер два: требовала сыграть ей и маленькому на скрипке. Каждый раз она останавливала мужа на середине мелодии и говорила, что эта песенка ребенку не нравится, потому что она то чересчур веселая, то излишне грустная, то слишком громкая.

Среди ночи она тормошила спящего мужа и, жалобно хныча, просила принести ей мяска, потому что они с маленьким хотят кушать, а когда он приносил мясо, она, скривившись, сообщала, что они с маленьким перехотели мяска и хотят пирогов с капустой. После пирогов ее внезапно пробивало на курочку, после курочки ей болезненно хотелось кислого яблочка, а после яблочка снова мяса. Умотав и доведя мужа до состояния глухой исступленной ярости, она спокойно засыпала на его тяжело вздымающейся груди. А утром, невыспавшийся и сердитый, не находя ее в постели, он бежал за ней на гору, боясь сказать лишнее слово, чтобы она снова не закатила ему беременную истерику по поводу того, какой он невнимательный и грубый.

С ночными трапезами в последнее время она, правда, завязала, потому что в один прекрасный момент Касс просто взял и приволок ей со своими мордами все, что было на кухне, и вывалил это на их огромную кровать, испортив при этом (подозревала, что намеренно) ее «любимые» простыни в розовых семиголовых стрекозках, которые Грасси пошила для их супружеской спальни специально по заказу Оливии.

А еще, когда муж со всей серьезностью утверждал, что это будет первый и единственный ребенок в их семье, Ли коварно улыбалась, понимая, что обязательно родит ему девочку: во-первых, потому что ее беременную до дрожи боялись даже его морды, а во-вторых, потому что девочку она обязательно научит, как легко и просто можно выдрессировать даже самого свирепого нелюдя.

— Касс, а давай назовем сына Роаном?

Касс помрачнел, но выдавив из себя подобие улыбки, согласно кивнул. — Как ты захочешь, родная.

— Это не то, что ты подумал, — Ли развернулась и, положив ладонь на щеку мужа, заставила смотреть себе в глаза. — Это никак не касается моих чувств, ни прошлых, ни настоящих. Мне кажется, несправедливо будет, если о нем не останется даже памяти на этой земле. Возможно, его душа найдет в нашем сыне покой и прощение.

Касс нахмурился, стиснул зубы и крепко прижал к себе Оливию, уложив себе на грудь ее светлую голову. — Боюсь, что я никогда не смогу найти ни покоя, ни прощения.

— Зачем ты себя мучаешь? И я, и ты знаем, что это не твоя и не его вина.

— Плохое оправдание самому себе, — угрюмо ответил Касс, отводя от Оливии взгляд, полный удушливой горечи и сожаления.

— Знаешь, тогда, на балу, Магрид посоветовал мне простить себя. Я тогда не понимала, за что, но в тот день, когда ты принес меня сюда, я поняла, о чем он мне говорил. Именно поэтому мне так нравится приходить сюда вновь и вновь.

Здесь умерло мое прошлое, когда я смогла простить тебя, и родилось будущее, когда я простила себя. В этом месте так много нас. Разных… Неистовых. Отчаявшихся. Одиноких. Несчастных и счастливых. Здесь так много наших чувств. И они все проносятся перед моими глазами каждый раз, когда я смотрю, как над землей встает солнце, даруя надежду, тепло, излечивая душевные раны, отпуская обиды…

— Люблю тебя, — осипшим голосом прошептал Касс, захватывая ладонями родное лицо, обрамленное светлой рамкой душистых волос. — Не знаю, чем я заслужил такую милость — находиться рядом с тобой, моя храбрая, непокорная охотница, но, наверное, не хватит и всей жизни, чтобы отблагодарить тебя за это.

Ли вздохнула и уткнувшись носом в широкую грудь мужа, весело рассмеялась.

— Касс, а что мы будем делать, если наш сын родится драконом с семью головами, или еще хуже — вместо теней у него будет семь темных драконов?

Кассэль изумленно уставился на жену, потом коварно улыбнулся, утопив ее в своих медвежьих объятьях.

— Подсунем на воспитание Магриду, — беззаботно сообщил он. — Он так мечтал о наследнике…

КОНЕЦ

Глоссарий

Всевидящий — светлый творец вездесущего.

Сакарон — небольшая крытая карета без удобств.

Зургары, норвилы — существа из Грэммодра.

Грэммодр — территория орков.

Роггерфол — столица Грэммодра.

Двуликая изменчивая Алхора — богиня удачи Эреб — бог мира мертвых.

Сардарр — его владения.

Раннагарр — мир хаоса и тьмы.

Эгрэгоры — темные порождения хаоса.

Айвэндрилл — Империя Светлых эльфов.

Гномьи горы Эркузандр — владения гномов, нейтральная территория, отделяющая Империю Аххад от Айвендрилла.

Ашшаис — дух ветра, вмурованный в кристалл. Предупреждает об опасности. Аттергрант — неравный брак, мезальянс.

Эрлы — нелюди, полукровки, дети человеческих женщин и эгрэгоров.

Ханнэш — творец снов.

Эрт — величина, равная двум локтям, условно равная метру.

Сикр — ширина в мизинец, приблизительно один сантиметр.

Фарлеон — парусное судно.

Паргонт — заведующий хозяйством, ключник.

Тизарий — закрытая академия для детей дворцовой знати.

Соре — кагорта магов определяющих уровень магического потенциала у людей с даром.

Карпитула — магическая кольчуга, позволяющая беспрепятственно проходить через линии защитного поля.

Элликия — молитва об усопших.

Камиза — длинная рубаха, нательное белье простого кроя из льна, шелка или хлопка. Шфорс — магический капкан, прожигающий руку до кости.

Фэа-торн — верховный вождь, глава кланов, король.

Тар-мориды — уполномоченная делегация представителей из государств серединных земель.

Эрмиры — пограничные вооруженные отряды.

Диффигатум — объявление войны

Тэккле — традиционный напиток орков, по вкусу напоминающий пиво.

Ураке — рог дружбы доверху наполненный тэккле.

Хасс-эшарн — заклинатель лошадей.

Блио — женское платье с узкими рукавами и расклешенными манжетами.

Content

Снежная Александра
Месть
Книга 2

ФАЙЛ ПЕРВЫЙ Месть Книга 2

ФАЙЛ ВТОРОЙ Месть Книга 2

ФАЙЛ ТРЕТИЙ Месть Книга 2

ЭПИЛОГ

Глоссарий