Денис Бурмистров

Империя Млечного Пути. Книга 2. Рейтар

Пролог

– Ламби, у тебя картинка пропала.

– Что? Инга, повтори, я не расслышал.

– Картинка, говорю, пропала. Звук идет, изображения нет.

– Наверное, из-за бури. Ты говори громче, а то песок о шлем бьется, шелест постоянный. И ветер завывает.

– Включи шумоподавление, тебя тоже плохо слышно.

– Помехи?

– Да, помехи.

– Точно из-за бури.

– Ты обошел скальную гряду?

– Почти… Черт!

– Что случилось?

– Камень… Споткнулся… Сейчас, поднимусь… Чертов скафандр!

– Ламби, ты кряхтишь как старикан.

– Не как старикан, а как отягощенный ответственностью начальник экспедиции… Да вот же зараза!

– Не сквернословь при подчиненной.

– Да этот скафандр, эта ракушка трилобита-переростка, до чего же громоздкий и неудобный. Из-за него терпеть не могу работать на планетах с агрессивной средой.

– Спокойно, Ламби, вдох-выдох. Осталось немного – найти разлом и поставить маяк.

– Ты давай меня поучи, мелкота со вторым рабочим выходом.

– Ты давай-ка не шуми там, ответственный начальник с семьдесят пятым выходом.

– С семьдесят шестым… Семьдесят шестая экспедиция на семьдесят шестую планету. Черт, я реально стар!

– Вернешься – проверим.

– Заметано… Ладно, я вроде бы спустился к подножию. Картинка не появилась?

– Нет.

– Не страшно. Значит так, тут у нас действительно разлом в скальной породе, широкий, глубокий, удобный для работы. Видимость отвратительная, попробую поменять спектр… Да, определенно, хорошее место, есть где закрепиться буру. Анализатор выдает низкую сейсмоактивность, и ветер тут заметно слабее.

– С Вандиса пиво, он мне проспорил. Анализатор будешь вниз опускать?

– Незачем, и так видно, что порода имеется. Если только минералы поискать… Нет, не буду зря тратить собственность экспедиции. Маяк поставлю и хватит.

– Хорошо. Возвращайся быстрее, с кухни чем-то вкусненьким пахнет.

– У-у, молчи! Я с полудня ничего не ел… Все, установил. Возвращаюсь.

– Что? Повтори, помехи.

– …

– Ламби, я тебя не слышу.

– Эм… Здесь человек.

– Что?

– Человек.

– Какой человек? Кто-то из наших?

– Не вижу… Инга, он без скафандра.

– Ламби, с тобой все в порядке? За бортом пятьсот по Цельсию и кислотные осадки.

– Он стоит, смотрит на меня.

– Ламби! Проверь уровень кислорода. Это галлюцинации. Проверь кислород и срочно возвращайся в ровер.

– …

– Ламби!

– Здесь еще один, он сбоку от меня… Господи, что у него с головой? Не могу разглядеть детали… Черт, еще один!

– Ламби, твою мать! Бегом в вездеход!

– Инга, они идут ко мне! Это не люди, люди так не ходят. У них нет лиц, Инга!

– Ламби! Ламби!

– …

– Ламби!

– Сигнал потерян. Проверьте возможные неполадки на линии.

Глава 1. Юрий Гарин

Рота солдат Войск планетарной обороны выстроилась в две шеренги вдоль центрального коридора, торопливо побросав тубусы с мебельным конструктором к стене. За их спинами копошились безликие роботы-репликанты, собирающие из легких модулей одежные шкафчики и кровати.

– Напоминаю! – перед строем прохаживался штаб-сержант, худой и нахмуренный. – Вы – лицо Имперской обороны! Рядом с базой расположена крупная гражданская колония и именно по вам будут судить обо всех вооруженных силах в целом. Потому за соблюдением чистоты и опрятности буду следить лично я…

– Они вообще видели местных? – с сомнением спросил Глебович.

– Я думаю, нет, – покачал головой Боб, наблюдая за военными из-под руки.

– … Если хоть раз увижу масляные пятна на форме, лишу увольнительных, – штаб-сержант остановился, вытянул шею, высматривая кого-то во второй шеренге, рявкнул. – Ясно, Робинсон?

– Так точно!

– Всем ясно?

– Так точно! – хором ответил строй.

– И не вздумайте брать пример с рейтаров! – тощий перст штаб-сержанта резко ткнул в сторону расположения бойцов корпорации «Сфорца». – Не перенимайте дурных привычек!

Дюжина глаз скосилась вслед за жестом командира и теперь с любопытством разглядывала отдыхающих в своих спальниках контракторов.

Глебович демонстративно выпятил растрепанную бороду. Возмущенно заворочался Рэнт, намереваясь что-то разъяснить военным, но Одегард остановил его.

Гарин наблюдал за происходящем из-под полога полуоткрытых век, растянувшись на своем жестком ложе. О прибытии роты планетарников его предупредили еще утром, правда не сообщили, что армейцы расположатся настолько близко. Что ж, вполне в духе местного командования.

Удостоверившись, что никто из подчиненных не собирается лезть в драку, Юрий закрыл глаза и попытался продолжить прерванный сон.

Военные снова что-то гаркнули. Глебович громко и с выражением послал их куда подальше.

Юрий вздохнул и перевернулся на бок, накидывая на себя купол шумоподавления.

Уже почти четыре месяца они – выжившие абордажники с «Полыни» – служили в одном из «грунтовых» подразделений корпорации «Сфорца», которое на период военных действий подчинялось корпусу Войск планетарной обороны системы Лагрус-Омега.

И уже полгода с того самого боя, в котором потеря руки стала для Гарина самой меньшей из потерь.

Юрий мысленно обратился к своей правой руке. Модулятор заботливо высветил в сознании диагностические параметры биоимплантанта, присоединенного к плечу. Гарин поочередно подергал искусственными пальцами.

Хороший протез. Далеко не самый современный, но хороший – рука совсем как настоящая. Будь Гарин рангом повыше, прослужи на момент получения увечья подольше, и корпорация оплатила бы ему модель подороже. Однако, Юрий в душе был только рад своему базовому имплантанту, его пугала перспектива получить вместо обычной руки хитроумный мультитул. Да и модулятор не потянул бы работу с высокоскоростными нейронными сетями, все же он не настоящая инба. Как его сегодня зовут? Киран? Пиран?

– Кейван, – явил ответ модулятор. – Хранитель кладов.

– Это был не вопрос. Дай поспать.

Модулятор замолк.

Мда, целых полгода с той мясорубки у «Глизе-33», когда пристыковавшийся к технической станции корвет «Полынь» попал в пиратскую ловушку, погубившую почти весь экипаж звездолета.

Только вот пираты не ожидали, что горстка выживших сорвиголов не только окажет яростное сопротивление, но и, оскалившись, сами пойдут в атаку.

И вырывал свой корабль из лап стыковочных фиксаторов невозмутимый капитан Кимура.

И сжигал свой мозг в ложементах управления пилот Си Ифмари, работая один за всех погибших товарищей.

И дорого продавали свои шкуры «блохи» – контракторы абордажной группы, сцепившиеся в открытом космосе с превосходящими силами противника.

Тот бой отзывался в памяти Юрия сплавом из ощущений и эмоций, которые никак не складывались в общую картину, оставаясь кривыми осколками разбитого витража.

Удушливый жар внутри боевого костюма, писк сходящих с ума аварийных систем, клубы едкого дыма от горящей обшивки.

Грохот изрыгающего пламя ракетомета, давящий на уши гул излучателя, гулкие удары вражеских снарядов о броню, скрежет и лязг сцепившихся в схватке «големов».

Крики боли и ужаса в эфире, яркие вспышки от взрывов, кипящая в крови ярость.

Звонкий щелчок стальной клешни, отрывающей Гарину руку.

Юрий поморщился.

После той мясорубки живыми смогли уйти лишь трое «блох» – он, Боб Хьюз и Рэй Одегард, несколько офицеров из командования корвета, в том числе капитан Кимура, да пара десятков матросов и мичманов. Прочие остались летать ледяными фигурами среди обломков космической станции, став свидетелями того, как из-за сияющего Горизонта вдруг полезло, просочилось, пролилось…

Юрий не знал, как описать то, что успел увидеть. Он не знал слова, обозначающего стремительное превращение целой звездной системы в клубящуюся, бурлящую структуру невероятных размеров.

Еще он не знал, как назвать ту тварь, что перебралось к ним с мертвого корабля «Каукет». Черное нечто, живущее на технических палубах звездолета и с легкостью убившее несколько человек.

И, судя по всему, спасшее ему жизнь, закрыв заклинившую дверь шлюза.

Интересно, обнаружат ли это существо при ремонте «Полыни»? Капитан не мог не упомянуть о нем в рапорте.

Об этом можно было только гадать – корвет «Полынь» с тех самых пор находился на ремонтной станции корпорации, и связи с бывшими сослуживцами у Юрия не было. После начала войны с Объединением Рхеи все частные военные компании получили статус рейтаров и перешли во временное подчинение командованию Имперских вооруженных сил. Потому оставалось неизвестно, вернется ли вообще корабль в строй и призовут ли вновь на его борт старый состав абордажной группы.

– Входящий вызов, приоритетный, – ожил модулятор.

Так и не заснувший Гарин тяжело вздохнул, разблокировал канал связи.

– Лидерам оперативных групп прибыть к трем часам в брифинг-зал. Распоряжение майора Гарнаги.

Без напоминания модулятор показал время – два сорок ночи.

– Ты куда? – Одегард заметил, что Юрий тяжело поднялся, разминая шею.

– Гарнага вызывает, – повернул голову Гарин.

– Неймется ему, – неодобрительно покачал рыжей шевелюрой чернокожий контрактор. – Чего хочет?

– Не знаю.

Гарин окинул взглядом остальных подчиненных, которые спали, или делали вид, что спят, обулся и снял с крючка форменную куртку с бегущим воином-копейщиком на рукаве – эмблемой корпорации «Сфорца».

– Будет опять требовать прочесывать болото – пристрели его, – пробубнил себе под нос Хьюз, лежащий у стены.

Солдаты, помогающие синтам обустраивать казарму, предусмотрительно уступали дорогу тяжело шагающему рейтару. Совсем еще молодые, только после школы профкорректировки, подготовленные к войне добровольцы. С тех пор, как Объединение Рхеи объявило войну Империи, в стране наблюдался патриотический подъем и тысячи парней и девушек заполонили вербовочные пункты Метрополии и колоний. Им вливали через инбу военную специализацию и новоиспеченные солдаты с сильными теоретическими знаниями, но полным отсутствием опыта горели в боевых звездолетах, задыхались в десантных капсулах и ложились в землю чужих планет.

Практически тем же отвечал Рхей. С той лишь разницей, что их солдаты были, фактически, бессмертными.

Под нужды опорной базы военные приспособили старую климатическую станцию под боком у крупной рудодобывающей колонии. С орбиты периодически сбрасывали готовые модули, которые оперативно присоединяли к имеющимся постройкам и, по идее, через месяц старенькая Х-образная станция должна превратиться в неприступный форпост с казармами, средствами планетарной обороны и связи. Пока же приходилось терпеть мелкие неудобства в виде нехватки мест, постоянного строительного шума, перебоях в энергоснабжении и перепадах гравитации.

Под мигание ламп Гарин миновал холодный коридор между модулями, прошел мимо вахтенного солдата в боевом комплекте и шлеме с отстегнутой маской, толкнул тяжелую дверь.

Командный корпус, в котором располагались центр связи, оперативный штаб, комната контроля и архив никогда не пустовал. Даже сейчас, в столь поздний час, тут было довольно людно. Перед слепыми мониторами полулежали в креслах-ложементах дежурные офицеры, анализируя постоянно обновляющуюся информацию со всего контролируемого сектора. Гражданские специалисты из местных ворочали тяжелый вентиляционный короб, рядом штаб-сержант из группы обеспечения ковырялся в раскрытом энергощите.

Юрий прошел мимо них мрачной тенью, поправляя на ходу куртку. Перед дверью оперативного штаба чуть притормозил, ожидая, пока створки торопливо разъедутся в стороны.

– Заставляете себя ждать, господин Гарин, – донеслось вместо приветствия. – Проходите быстрее.

Шеф-командующий базой «Ракуда» майор Лео Гарнага коротким жестом указал Юрию место за овальным столом с включенной объемной картой сектора.

– Как долго вы в должности? – холодно прищурившись, спросил майор, пока Гарин занимал свое место.

– Три месяца.

– Я бы на вашем месте исполнял все приказы начальства бегом. Иначе эти три месяца могут стать вашим главным достижением в роли командира группы.

Гарин промолчал, не желая вдаваться в дискуссию. Он и так знал, что ему скажет шеф-командующий.

Майор Гарнага, потомственный военный, собранный и выращенный в пробирке лучшими генетиками Империи, воспитанный в строгих уставных традициях и прошедший долгий путь от набора хромосом до командующего базы, откровенно недолюбливал сотрудников частных военных компаний. Он при любом удобном случае демонстрировал свое презрение, не забывая заявлять, насколько был бы рад маленькому взводу пехотинцев-новобранцев вместо «непрофессиональных и морально неустойчивых» рейтаров, частных контракторов на службе Империи.

На самом деле, причин жаловаться на своих временных подчиненных у майора не было – группа Гарина практически не вылезала из рейдов, действуя результативно и эффективно. Впрочем, возможно именно это и выводило из себя Гарнагу, считающего, что его армейской элитарности брошен некий вызов. Как бы там ни было, Юрий не собирался переубеждать Гарнагу, предпочитая просто хорошо делать свою работу.

Отрадно, что далеко не все офицеры разделяли точку зрения шефа-командующего.

– Успел поспать? – тихо спросил Юрия сидящий рядом Ли Кэнджун, командир отряда оперативного реагирования.

С невысоким жилистым капитаном Гарин расстался чуть больше четырех часов назад – рейтары часто работали с парнями Кэнджуна, благо задачи перед ними ставились практически одинаковые. Друзьями пока стать не успели, но вполне обрели обоюдную симпатию, какую могут обрести сражающиеся бок о бок люди.

На вопрос капитана Юрий лишь скорчил неоднозначную гримасу. Кэнджуна, должно быть, тоже вырвали из койки, но модифицированный организм профессионального солдата легко справлялся с многодневной усталостью. В свою очередь Гарин был обычным человеком и нуждался в хорошем сне, теплой пище и сорока минутах одиночества в день. Вместо этого Юрий спал за двое суток чуть больше трех часов и, естественно, вымотался. Но какой смысл это обсуждать?

Последним в зале появился Виктор Иклеба, капитан мобильного взвода. Командир боевых болотоходов как обычно был не в духе, что-то ворчал в серебристую щетину, вытирая почерневшие от активной смазки руки о потертый комбинезон. Протопал к ближайшему стулу и плюхнулся в него, коротко кивнув присутствующим.

Ни за опоздание, ни за внешний вид Гарнага ничего «мобильному» капитану не высказал. Что, собственно, нисколько не удивило Юрия.

Шеф-командующий отстранился от стола, словно хотел разом охватить взглядом собравшихся, поднял подбородок, прочистил горло.

– Господа, – с несколько театральной интонацией произнес Гарнага. – Два часа назад поступило сообщение с дальнего опорного пункта – во время патрулирования наши «каракатицы» наткнулись на отряд рхейских диверсантов.

Над столом вспыхнула полупрозрачная видеозапись ночного боя, снятая камерой одного из роботов подавления – вспышки выстрелов, выхватывающие из темноты корявые стволы деревьев, похожие на косые трассеры струи дождя, мечущиеся среди кустистых кочек фигуры с оружием.

Иклеба вполголоса выругался, отмахнувшись мясистой ладонью. Гарин с ним мысленно согласился – понять что-либо на записи было невозможно.

– В результате боестолкновения обе стороны понесли потери, – продолжил майор. – Операторы отозвали «каракатиц» для обороны опорного пункта, но противник не предпринял попыток атаковать башню терраформирования, ретировался вглубь болот. Полчаса назад поступило сообщение от орбитальных «глаз», что немаркированная группа вооруженных лиц зашла в поселение Рамо. Есть все основания предполагать, что это те самые диверсанты.

– Господин майор, что им понадобилось у «пиявок»? – поинтересовался Кэнджун.

– Возможно, сектанты их покрывают, – принялся предполагать Гарнага. – Возможно, они думают, что у них на «хвосте» каракатицы и решили взять гражаднских в заложники. В любом случае, мы – ближайшие к поселению, должны отреагировать.

– С «пиявками» пытались связаться? – проскрипел Иклеба.

– У них нет технических средств связи, – ответил Гарин. – Религия не позволяет.

– А, ну да, – поморщился капитан. – Духи грязи.

– Топи, – вновь поправил его Юрий. – Топь, которая болотная.

– Без разницы, – Иклеба дернул щекой.

– Попрошу не превращать совещание в балаган, – повысил голос Гарнага, сверля взглядом Гарина. – Если нечего сказать по делу, молчите.

Юрий выдержал взгляд, холодно улыбнувшись. Майор многозначительно усмехнулся и обратился к своим собратьям-военным.

– Капитан Кэнджун, выходите с группой незамедлительно. В ваше распоряжение поступают рейтары во главе с господином Гариным. Нечего им на базе прохлаждаться, пока армия работает, – майор не удержался от презрительного смешка. – Капитан Иклеба, обеспечьте нужное количество техники для доставления группы на место.

– Двух болотников хватит, – кивнул Виктору Кэнджун.

– Вопросы есть? – Гарнага обвел всех взглядом. – Вопросов нет. Приступайте к выполнению задачи.

* * *

Бронированный болотоход шел усыпляюще мягко, чуть покачиваясь с борта на борт. Большие, шарообразные колеса без труда переваливались через кочки и кусты, разбрасывая в стороны большие комья тяжелой грязи. Сквозь открытый люк в кабине водителя-механика виднелся края обзорного монитора с унылым пейзажем.

Единственная обитаемая планета системы Лика Ракуда представляла собой одно сплошное болото, из которого, словно гребни окаменевших исполинов, торчали острые скалы. Время от времени из черных вод подымались уродливые вулканы, выплескивали ленивую багровую лаву и медленно оседали обратно. С небес постоянно лил дождь, словно пытаясь затопить это олицетворение безысходности, а редким просветам в тучах радовались лишь выползающие на поверхность черви-переростки, да похожие на змей рыбы.

Работать в таких условиях было крайне тяжело. Причем, не сколько физически, сколько морально – здесь даже самые жизнерадостные люди вскоре превращались в нелюдимых и раздражительных молчунов. Особенно это касалось персонала терраформирующих башен, вынужденных коротать долгие месяцы в компании двух-трех опостылевших коллег. Многие ломались и улетали. Кто-то сходил с ума. Кто-то даже кончал с собой.

Другой стороной этой медали были «пиявки» – ушедшие в добровольное изгнание маргиналы, живущие маленькими коммунами вдалеке от крупных поселков. В этих коммунах проповедовали странные мистические культы, расцветающие буйным цветом среди наркотического дыма и галлюциногенных слизней-паразитов.

Поселение Рамо относилось к одной из таких обителей «душ топи».

Модулятор взбодрил мозг легким разрядом, вытаскивая Гарина из вязкой, словно болото Ракуды, трясины беспокойной дремы.

– Точка готовности, – приветливо сообщил Кейван. – Хотите услышать о пагубных последствиях длительного нахождения без сна?

– Отстань, – беззвучно ответил Юрий, шевеля губами.

Он с трудом открыл кажущиеся высохшими глаза, протер их жесткими костяшками живой руки. Наклонился вперед, припадая к плоскому носику встроенной в боевой костюм «поилки» и сделал несколько глотков цитрусового энергетика.

Стало немного легче, хотя на зубах теперь скрипело.

– Цель в пределах видимости, – бросил через дверь механик-водитель.

– Парни, подъем, – скомандовал Юрий. – Пора поработать.

Контракторы заворочались в креплениях десантных кресел, не желая прерывать короткий, но сладкий сон. Единственными, кто практически сразу перешел от ватной расслабленности к бодрой деловитости, были Рэй Одегард, отягощенный обязанностями помощника командира, да урсулит Одучи, который всегда просыпался, словно и не спал вовсе. Похожий на поджарого медведя дистант несколько раз сжал и разжал лохматые кулаки с черными бугристыми ладонями, что-то протяжно пробурчал в свисающие с морды усы, повернулся и ткнул сидящего рядом контрактора. От подобного удара любой другой взвыл бы от боли, но массивный Рэнт лишь хрюкнул и вытаращил непонимающие глаза, а через миг уже зычно гоготал, обмениваясь с лохматым дистантом дружескими тычками.

Повстречай Юрий их раньше, в своей прошлой жизни, то непременно посчитал бы, что столкнулся с чудовищами. Покрытый плотной бурой шерстью Одучи представлял расу с окраины Млечного пути, названную урсулитами за отдаленную схожесть с давно вымершими земными хищниками. Естественно, никакими медведями дистанты с холодной планеты Урсу-Плея не являлись, но название прижилось. Урсулиты сильно отставали в развитии от своих собратьев по галактике, потому довольно быстро поняли перспективы от сотрудничества и с удовольствием стали вторым после системы Аджай протекторатом Империи. Впрочем, Юрий никогда не слышал о выдающихся медведеподобных ученых, зато солдат-урсулитов встречал повсеместно. Причем, хороших солдат.

Что до Рэнта Ярвиса, то он был обычным человеком, уроженцем одной из промышленных колоний в Облаке Ориона. Впрочем, человеческого в громадном сыне имперского сталевара было не больше, чем в «разумных» торпедах – кроме лица и некоторых других частей тела, Рэнт был почти полностью аугментирован грубыми, но действенными имплантами. Таких, как он, называли аугами и, если честно, Гарин до конца не доверял этим людям-машинам. У него на то были веские основания – все прошлые знакомства с аугами закончились для Юрия печально.

Однако, к Рэнту Гарин все же проникся некоторой симпатией. Здоровяк был бесхитростен и добродушен. Он быстро подружился с Одучи, найдя в прямолинейном и смешливом урсулите родственную душу, и они оба представляли в команде Гарина хороший боевой тандем, ловко управляясь с тяжелыми рельсовыми пулеметами.

На их фоне худой и вечно взъерошенный как мокрый воробей Тихомир Глебович выглядел почти незаметно. Никогда не улыбающийся, угрюмый и никому не доверяющий специалист по взрывчатке был родом из обширного Славянского сектора и единственный из всех контракторов разговаривал по-русски. Впрочем, делал он это не часто, предпочитая словам жесты и многозначительные взгляды из-под кустистых бровей, а товарищескому времяпровождению уединенное конструирование всяких странных электронных безделушек.

Рядом с Гариным закашлял Боб Хьюз, плохо переносящий сухой фильтрованный воздух вездехода. Коренной имперец, опальный полицейский из Метрополии, в силу причин, о которых не любил говорить, попавший в «Сфорца». С крупными чертами лица, с отяжелевшей от возраста фигурой и усталой дымкой в глазах, Боб был самым старым среди товарищей по оружию. Гарин не без основания считал, что произошедшее у станции «Глизе-33» подломило бывшего законника – Хьюз все чаще впадал в раздражительную хандру, все чаще заводил разговоры о том, насколько ему все надоело.

Последним членом группы Гарина был Рэй, он же Рэйквон Одегард, еще один абордажник с «Полыни». Потомственный викинг, сын норвежских переселенцев, чернокожий рыжеволосый здоровяк и, пожалуй, единственный настоящий друг и помощник Юрия.

Остальные друзья остались в другой жизни Гарина. Той жизни больше нет, и вряд ли уже будет.

Юрий приказал модулятору развернуть обзорную «вуаль» и заскользил глазами по транслируемой с внешних камер картинке.

Болотоходы остановились в небольшой роще куцых, уродливых деревьев, похожих на воткнутые в бугристую грязь снопы шипастых хлыстов. Среди растопыренных корней виднелись кольчатые спины гигантских слепых червей, вылезших под дождь – верный признак того, что неподалеку есть островок твердой почвы. На нем, на толстой подушке из армированного пенобетона, расположился поселок Рамо.

Гарин переключился в аналитический режим, картинка расцвела маркерами, графиками и рекомендациями.

– Входящий вызов, – оповестил модулятор.

– Включай, – разрешил Гарин и тут же произнес, – Кэн, ты тоже их видишь?

– Вижу, – откликнулся Кэнджун. – Они не сильно преуспели в маскировке.

– Они и не пытались, – отметил Юрий.

Сенсоры отмечали впереди засаду, нехитрую и бестолковую, с парой бойцов и одним тяжелым плазмометом. Она представляла опасность лишь для подслеповатых и неповоротливых тягачей местных жителей, но никак не для штурмового отряда регулярной имперской армии.

– Фальшивка? – предположил Кэнджун.

– Потрепали их хорошо, – поделился мнением Гарин. – Они понимают, что в прямом бою проиграют. Единственный шанс убраться живыми – заманить нас в ловушку, быстро уничтожить и дать деру.

– Думаешь?

– Я бы так сделал.

– Я бы тоже, – согласился командир отряда оперативного реагирования.

– А заложники? – вмешался молчащий до того Виктор Иклеба.

Юрий пожал плечами.

– Ненадежный аргумент. Тем более, что никто с предложением обмена к нам не спешит.

Иклеба согласно хмыкнул.

– Значит, нам приготовили фланговый огонь, – вернулся в разговор Кэнджун. – Хотят взять в клещи. Я послал «скаутов», они будут сканировать и передавать картинку прямо на боевые панели. По сообщениям, у диверсионной группы были легкие автоматические пулеметные установки и «детонаторы».

Юрий поморщился – роботы-камикадзе размером с кулак, выпущенные в темные воды, могли преподнести неприятные сюрпризы.

– Обойдем? – предположил командир болотоходов.

– Здесь единственная дорога в поселок, – в голосе Кэнджуна слышалось разочарование этим фактом. – Западнее – метановая топь. С востока скальная гряда, не залезем.

– Надо жарить, мужики, – уверенно произнес Гарин.

– Надо жарить, – подтвердил Кэнджун. – Но неглубоко, чтобы не повредить строения поселка.

– Жарить – так жарить, – легко согласился Иклеба. – Сейчас или когда на позиции выйдете?

– Когда выйдем, – принял решение Кэнджун, фактически руководящий полевой частью операции. – Юрий?

– Мы уже вылезаем, – откликнулся Гарин и свернул «вуаль».

На него уже ожидающе смотрели, грея в руках оружие.

– К машине, – скомандовал Юрий. – Сейчас будет красиво.

Иклеба «жарил» от души, со всем имперским размахом. Армейские болотоходы обладали довольно внушительным арсеналом и теперь высыпавшие наружу бойцы с восхищением наблюдали, как на фоне ало-сизых плазменных разрывов и длинных трассеров реактивных снарядов куцый подлесок перемалывался в однородную грязь и разлетался во все стороны.

Оставалось надеяться, что подобная артподготовка уничтожит большую часть «детонаторов» и загонит оставшихся в живых диверсантов обратно в поселок. Впрочем, по информации с зависшего над головами «скаута», сигнатуры живых целей по курсу движения отсутствовали.

Гарин положил на сгиб руки «свистуна» – простой и надежный автомат УМАС-3, состоящий на вооружении контракторов «Сфорца», нашел глазами притаившуюся в стороне группу Кэнджуна. Если бы те не отмечались светлыми силуэтами, то разглядеть их, одетых в скафандры-хамелеоны, было бы крайне затруднительно. Что бы ни говорили флотские, пренебрежительно называющие войска планетарной обороны «грунтовыми», а для рутинной работы на поверхностях имперская пехота была приспособлена куда как лучше самых лихих десантников. Если последние с гиканьем и свирепыми воплями обрушивались на головы врагов с орбиты, чтобы занять нужный плацдарм или героически погибнуть, то «грунтовые» воевали медленно, но методично, словно завладевший добычей удав. Собственно, а куда спешить, если планеты все равно круглые и бежать врагам особенно некуда?

По сравнению с бойцами Кэнджуна, рейтары группы Гарина были экипированы куда как скромнее – тяжелые боевые костюмы из тех времен, когда толщина брони еще что-то значила, оружие, лишенное интеллекта и систем анализа целей, обычная связь, а не шифрованные ментальные каналы. Впрочем, контракторам категории S на другое рассчитывать и не приходилось – они были самым дешевым пушечным мясом корпорации.

Особенно такие, как Юрий – без гражданства, без врожденной нейронной сети, без генетических улучшений и положительных аугментаций. Человек, потерявший дом, и пытающийся не потеряться в новом мире.

Бывший разведчик с исчезнувшего в глубинах космоса корабля поколений миссии «Ковчег». Ныне – рейтар на службе Императора Млечного Пути.

И одни лишь отцы-духовники знали, что его ждало в будущем.

Орудийные установки болотоходов смолкли, выплюнув напоследок россыпь гранат с дымовой завесой. Остатки леса заволокло сизой мерцающей пеленой.

– Славься Нгаи, – буднично возвестил в наушниках Иклеба. – Так сказать, чем богаты.

– И на том спасибо, – откликнулся Гарин.

– Продвигаемся вперед до следующей контрольной точки, – скомандовал Кэнджун. – Дистанция сто.

– Вперед, – махнул своим Гарин. – Огонь без команды.

И они пошли, словно ледоколы, проламывая бронированными телами запекшуюся от плазменного залпа грязевую корку на поверхности болота. Обходя стороной разбитые, но все еще нервно дергающиеся «детонаторы», добрались до места, где пряталась незадачливая засада. Здесь Иклеба «порезвился» особенно рьяно, поэтому разобрать что-либо в месиве из грязи, обломков железа и кровавых тряпок было совершенно невозможно.

– Внимание, – появился в эфире Кэнджун. – Обнаружили еще одну наблюдательную точку с планшетом управления турелями. Оператор отсутствует.

– Оператора, должно быть несколько разбросало, – заметил Боб.

– Приняли к сведению, – ответил командиру пехотинцев Гарин. – Идем до линии периметра?

– Так точно, – утвердил Кэнджун и отключился.

Оператор обнаружился спустя несколько минут, когда закованные в броню бойцы вышли из дымовой завесы прямо к периметру поселка. Извилистый след убегающего человека четко выделялся в маслянистой воде, вел к зарослям острой и высокой травы, над которыми торчал серый купол барака с узкими, тяжелыми ставнями окнами. Отчего-то приоткрытыми…

– Ложись! – рявкнул Гарин и контракторы плюхнулись в грязь прежде, чем их срезала длинная очередь тяжелого пулемета, установленного в глубине здания. Крупные бронебойные пули с гулом прошелестели над головами, закручивая в спирали сизый дым завесы. Ухнула в ответ базука Рэнта, вместе с ним открыла огонь группа Кэнджуна, разворотив вражескую амбразуру бронебойными. Запоздало подключился со своим рельсовым пулеметом Одучи, посылая длинные плевки электромагнитных снарядов.

Хотя местные постройки и отличались хорошим запасом прочности, все же не были сконструированы для военных целей. Поэтому после такого жесткого ответа на необдуманные выстрелы барак лишился одной стены и части крыши, выпустив наружу полупрозрачное облако внутренней атмосферы. В траву скатился мертвый стрелок с отсутствующей правой частью тела.

– Переговоры! – прохрипел незнакомый голос по открытому каналу.

– К черту переговоры, – воинственно хохотнул по внутренней связи Рэнт. – Я только вошел во вкус.

– А я не успел! – вставил Одучи, чью реплику озвучил встроенный в гортань урсулита переводчик.

– Прекратить стрельбу! – скомандовал Кэнджун. – Закрепиться на позициях.

Гарин бросил на карту группы схему развертывания и контракторы расползлись широкой цепью, стараясь не выделяться на фоне воды. В этом плане пехотинцам Кэнджуна было проще, их и так вряд ли видели.

Над головой, среди ливня, коротко мигнуло – это «скауты» ушли за поселок, наблюдать, чтобы диверсанты не попытались незаметно выбраться с другой стороны. Хотя, им через топи не пробраться.

– Виктор, – позвал Гарин. – Что там база? Делаем переговоры?

– На базе Чеснока с орбиты встречают, – отозвался из своей «коробочки» Иклеба. – Кто бы еще знал чего нашему тяжелопогонному куратору всралось именно сейчас с инспекцией нагрянуть. Так что, пока никто никаких решений принимать не будет – все ковры расстилают.

– Значит, действуем по ситуации, – подытожил Кэнджун.

– Так ситуация вот она, – усмехнулся Юрий. – Нужно действовать.

– Предложения?

Гарин буквально ощутил, как командир пехотинцев посмотрел в его сторону.

– Развалить поселок к чертям да и дело с концом, – бросил Иклеба. – Все равно на этих «пиявок» всем плевать. Сопутствующие жертвы.

– Нас не затем послали, – не согласился Ли.

– Нужно идти на переговоры, – твердо сказал Юрий. – Мы сейчас хозяева ситуации, у нас получится диктовать свои условия.

– Зачем идти? Сейчас усилители включим и по громкой связи прикажем выходить наружу, – хмыкнул Иклеба. – Но я все же предложил бы дать моим бомбардирам поразвлекаться.

– Не знал, что ты такой кровожадный, Виктор, – чувствовалось, что Кэнджун улыбается.

– Я не кровожадный. Я просто хочу вытянуть ноги и хотя бы дней десять поспать.

Все понимающе засмеялись.

– Они не выйдут, – наконец сказал Юрий. – Они испуганы, загнаны в угол. Им внутри спокойнее, особенно, в окружении заложников. Так что, кому-то нужно пойти внутрь и все решить на месте.

– У кого-то есть опыт переговоров? – скептически откликнулся Иклеба. – У меня точно нет.

– У меня отсутствует соответствующий модуль в инбе, – нехотя признался Ли. – Как-то ни к чему было. У моих парней, думаю, тоже.

Юрий хмыкнул – граждане империи на удивление неуверенно себя чувствовали без «костылей» в виде закачанных в индивидуальную базу данных – инбу – знаний, когда дело касалось чего-то незнакомого.

– Я пойду, – сказал Гарин. – Я знаю, как с ними говорить.

С ним не стали спорить – Иклеба все равно не вылез бы из своего командирского болотохода, а Кэнджун посчитал, что решение в сложившейся ситуации разумное.

И только Рэй все воспринял со свойственной проницательностью, когда Юрий перешел в общий канал и сообщил о решении.

– Опять голову в пасть суешь? – недовольно вздохнул Одегард, повернувшись к снимающему амуницию Гарину. – Снова смерти ищешь?

Юрий молча отстегнул от груди крепление автомата, стараясь не смотреть в непрозрачное забрало шлема товарища.

– Командир, пойти с тобой? – предложил Рэнт и его поддержал возгласом Одучи.

– Оставайтесь на местах, – велел Юрий, наконец, освободившись от тяжелой «упряжи» и оставшись в одном бронескафандре и с пистолетом на боку. – Я скоро.

– Может, у Боба есть опыт в переговорах? – не сдавался Рэй. – Все же, бывший полицейский.

– Я все переговоры вел только после хорошего «шила» в мозг задержанного, – хмыкнул Хьюз с другого конца тропинки. – Как бы, не та ситуация.

Юрий поднялся в полный рост, включил на плече аварийный маячок в режим постоянного мерцания и пошел в поселок. Позади длинно выругался Рэй.

Гарин шагал размеренно и спокойно, не спуская взгляда с вырастающих впереди построек. Если он неправильно просчитал ситуацию, то вместо переговорщика представляет собой замечательную цель. Диверсантам не составит труда разворотить ему голову точным выстрелом или срезать короткой очередью. Даже если защита скафандра и погасит большую часть урона, то с каждым шагом все меньше шансов на то, что группа сможет вытащить из-под огня своего контуженного командира.

Но страха не было. Как не было и остроты момента. Юрий просто шел вперед, рассматривая сквозь забрало шлема входной шлюз в поселок и слушая собственное дыхание.

Возможно, виной всему усталость. Или, возможно, прав Одегард, когда говорил про голову и пасть. Вот только задумываться об этом не следовало. Задумываться об этом значило признать проблему. Обрисовать контуры и вытащить на свет. А Юрий не готов к этому. Ему пока так лучше, не знать, что именно творится в голове.

Потому что единственное, заставляющее его просыпаться по утрам, это робкое ощущение того, что еще жива надежда. И страшно копнуть, обнаружить ее давно истлевшим мифом.

Страшно, что он все это время принимал свет надежды за блеск клыков отчаяния.

Но все это, как говорил Глебович, лирика. Гарину была чужда беспричинная рефлексия, он никогда себя не жалел и другим не позволял. Да, у него внутри все было непросто, да, порой растущее давление стравливалось ночными кошмарами, которые с трудом подавляли успокаивающие импульсы модулятора. Но это не было поводом идти у проблем на поводу. Особенно тогда, когда нужно делать свою работу.

Например, как сейчас.

По правую руку остался расстрелянный барак. Среди обломков что-то искрило под тяжелыми каплями ливня, дымился задранный в небо ствол пулемета. Одиноко висела на обломке стены бледная голокартинка с видами далекой солнечной планеты.

Юрий поднялся на опущенный пандус ворот, обстучал о серый бетон грязные подошвы. Над шлюзом нехотя зажегся силовой козырек, отсекающий надоедливый дождь, створки медленно поехали в стороны.

Поселки на Ракуде строились по примеру термитников, все дома здесь соединялись в единую систему ходов и коридоров, превращаясь в замкнутую экосистему. В каждом из поселков были свои порядки, но незыблемым правилом было поддержание порядка, потому что едкая атмосфера планеты всеми силами старалась пробраться внутрь.

Перешагнув высокий порог, Юрий наступил в маслянистую лужу, вытекающую из-под сваленных в кучу банок с техническими маркировками. Над головой тоненько сипел грубо перетянутый монтажным скотчем гидравлический шланг. Начинающийся сразу за шлюзом санитарный коридор не работал, между распылителями на стенах змеились черные узоры плесени.

– Иди вперед, – скомандовал из невидимых динамиков голос.

На полу засветилась путеводная линия, кажущаяся прерывистой из-за грязи и мусора.

Судя по показаниям, воздух внутри поселка вполне пригоден для дыхания, хотя и не рекомендован для длительного употребления. Что, ж длительного пребывания Юрий не планировал.

Диверсантов было двенадцать, не считая лежащего у стены мужчину с окровавленными бинтами на груди. Судя по всему, мертвого. Сами диверсанты больше походили на ополченцев, чем на регулярное подразделение – на всех разная амуниция, один и вовсе в стандартном для местных жителей защитном костюме, прозванным «лягушачьей кожей». Оружие серьезное, но какое-то бестолковое – неподходящая под местную погоду оптика, слишком тяжелые обвесы, больше подходящие для позиционной войны. Лишь у одного, в подогнанном боевом скафандре с «правильным» камуфляжем, хорошая штурмовая винтовка с профессиональным устройством интеллектуального наведения. Да и выглядел он серьезнее своих товарищей. И держался чуть впереди.

Главарь?

Заложники находились тут же, словно овцы в загоне из сдвинутых скамеек. Больше двух десятков, мужчины и женщины. Типичные «пиявки» в своих обтягивающих «мокрых» костюмах, поблескивающих под светом ламп. Бледные лица, скрюченные позы, яркие пятна на висках и шеях, куда они до кровавых ран втирали наркотическую слизь. Судя по равнодушным и отстраненным взглядам, далеко не все понимали, что с ними произошло. Впрочем, их особенно и не охраняли.

Внимание Юрия вернулось к диверсантам. Те заметно нервничали, но старательно это скрывали за показной бравадой, за наглыми ухмылками и расслабленными позами. Они хотели казаться настолько уверенными в себе, что даже не держали контрактора на мушке. А зачем, если они сейчас контролируют ситуацию?

Гарин никогда не вел подобных переговоров, но очень хорошо знал как вести себя с хищниками. В нем еще не успел окончательно исчезнуть разведчик, способный выживать в самых кошмарных местах Изнанки.

Диверсанты походили на хищников. На стаю, сбившуюся в своем логове вокруг вторгшегося чужака. Драться в одиночку со стаей практически невозможно. Но есть один способ, который если и не заставит хищников отступить, то уж точно немного осадит.

– Сними шлем, – грубо скомандовал главарь, многозначительно дергая дулом автомата.

Гарин стремительно выхватил пистолет и выстрелил от бедра.

Нужно убить вожака.

Выстрел тяжелого армейского пистолета прозвучал оглушительно. Диверсанты от неожиданности дернулись, вскинули оружие, пытаясь трясущимися руками прицелиться в застывшего в центре зала контрактора. Но Юрий уже бросил пистолет на пол, поднял руки вверх. Медленно огляделся, поводя тупорылой маской шлема из стороны в сторону.

В любой другой ситуации он бы никогда не поступил так, как поступил. Но здесь он четко понял ситуацию. И сейчас удовлетворенно наблюдал, как мелкие хищники, еще недавно готовые разорвать любого, оставшись без лидера, растерялись и испуганно смотрели друг на друга, выискивая того, кто скажет, что делать дальше.

Гарин не дал им такой возможности, заговорил первым:

– Будете слушать меня – останетесь в живых. Я – ваш единственный шанс спастись.

– У тебя осталось девять патрон в пистолете, – подал кто-то голос, храбрясь.

– Остальных я буду просто руками рвать, – с максимальной уверенностью ответил Юрий. – А не получится, так мои ребята вас на атомы развеют. Вместе с этими наркоманами.

Он кивнул в сторону заложников.

– Вы ведь не солдаты, я вижу, – продолжил Гарин. – Просто люди, которых наняли делать некую работу. И, скорее всего, просто бросили на произвол судьбы. Так?

Он видел, как между горе-диверсантами разворачивалось тяжелое ментальное сражение. Как они переглядывались, как их пальцы нервно заиграли на оружии, как внутри каждого желание жить боролось с недоверием к упакованному в броню и такому бесцеремонному имперцу.

Конечно, никакие они не солдаты. Бандиты, преступники, просто жадные до денег местные – кто угодно, но не рхейские диверсанты. Рхейцы, как известно, в плен не сдаются. Это, скорее всего, обычные наемники, одноразовые исполнители, призванные запугивать и дестабилизировать, а, по возможности, наносить ущерб немногочисленному гарнизону. Разменная монета, которую не жалко и потерять.

Самым забавным было то, что они, судя по всему, начали это понимать только сейчас.

– Что ты предлагаешь? – выступил вперед один из диверсантов с длинными, обвислыми усами.

– Ничего нового – сдаться. Это не позорно, это разумно.

– И какие у нас гарантии?

– Ваши гарантии – ваши поступки, – ответил Гарин. – Империя не казнит тех, кто добровольно сложил оружие.

Его оппонент задумчиво дернул губой.

Пусть Гарин и блефовал, но был недалек от истины – эти неудачники не успели причинить значительный вред инфраструктуре колонии, а, значит, не попали в ранг особо опасных или военных преступников. Ну, постреляли дроидов и чего? Ерунда, почти хулиганство. Только главное внедрить эту мысль в их полные страхов и сомнений головы.

Потому что, на самом деле, их ждет расстрел. Как-никак, военное положение в стране.

– Хорошо, – наконец даже с каким-то облегчением выдохнул усатый, устанавливая свое оружие на предохранитель. – Но у нас есть условие…

– Внимание, ворота! – раздался над головой хриплый голос робота.

По залу пробежал нехороший шорох. Диверсанты, миг назад почти сложившие оружие, разом напряглись и недобро уставились на Гарина.

Юрий недовольно сжал губы, включил внутреннюю связь.

– Какого хрена?

– Вы отстранены от переговоров, – раздался резкий голос Гарнаги. – Я принимаю ответственность на себя.

Гарину пришлось приложить усилия, чтобы не выругаться вслух.

– Впусти, – процедил кому-то усатый, длинно сплюнув в сторону Юрия.

Если Гарина сейчас расстреляют, словно мишень в тире, это будет выглядеть закономерно.

По полу и стенам запрыгали разноцветные блики, диверсанты испуганно присели за мебель, ощерившись оружием. Гарин лишь терпеливо вздохнул.

В зал медленно вплыл робот активного подавления, больше известный как «каракатица». Огромная торпеда из композитных материалов со сложенными восьмерками «щупальцами»-манипуляторами, по которым пробегали зеленые и оранжевые огоньки. Вооружения видно не было, да оно было и не нужно – робот сейчас выполнял другую функцию.

– С вами говорит шеф-командующий базой «Ракуда» майор войск планетарной обороны Гарнага, – раздался из внешних динамиков «каракатицы» голос майора, важный и почти что торжественный. – Я уполномочен вести переговоры от лица высшего гарнизонного командования.

Диверсанты были удивлены и озадачены.

Гарин на полном серьезе размышлял, сможет ли он быстро заткнуть «каракатицу».

– Во избежание потерь среди гражданских, – продолжил вещать Гарнага, – Мной принято решение предоставить вам «зеленый» коридор из поселка.

Юрий не выдержал, развернулся всем корпусом к роботу, сдержанно произнес в микрофон шлема.

– Господин майор, они уже собирались сложить оружие и сдаться…

Но его попросту заткнули, словно непослушного щенка. Кто-то из операторов-связистов заглушил сигнал Гарина, выдав в ответ дежурный сигнал «Внимание на командира!».

– Если вы оставите гражданских здесь, живыми и невредимыми, – гремел майор из динамиков. – То я гарантирую вам неприкосновенность. Вам не будут чинить препятствия и преследовать. Слово офицера!

– Какой же ты придурок, – только и смог выдавить из себя Юрий, отходя в сторону и освобождая выход.

Ему было плевать, слышат ли его другие или нет.

Спуск с орбиты генерала Чеснокова превратил базу в напряженно гудящий улей, поэтому возвращение штурмовых групп прошло практически незаметно. Пехотинцев Кэнджуна тут же погнали готовиться к смотру, по рейтарам особых распоряжений не поступило. Дежурный офицер, начищенный и подтянутый, буркнул: «По распорядку» и продолжил вглядываться в дальний конец коридора, откуда могла появиться высокая комиссия. Гарин махнул своим, чтобы выгружались, потопал в сторону казармы, на ходу отстегивая шлем. Его догнал Рэй, сровнялся и пошел рядом.

– Надо было завалить их на выходе, – убежденно сказал он Юрию. – Вон, у Одучи как раз лапа дергалась.

– Дергалась, – подтвердил сзади урсулит, похлопывая по пулемету. – И чесалась.

– Ушли и ушли, – ворчливо вставил Боб. – Вам не плевать?

– Мне не плевать, – возразил норвежец. – Я туда не на прогулку ездил, а с врагами своей страны сражаться.

Хьюз саркастически усмехнулся, но промолчал.

Контракторы, лязгая броней и источая горьковатый запах дезинфицирующих средств, миновали шлюзовые двери и вошли в свое расположение. За время их отсутствия блок почти полностью преобразился, превратившись в настоящую армейскую казарму с прямым фронтом кроватей, серой стандартизированной мебелью и обезличенными солдатами, блуждающими тут и там. Когда появились рейтары, гомон в расположении смолк, даже перестали стучать тренажеры в импровизированном спортзале. Солдаты взглядами, в которых смешались страх и зависть, провожали закованных в боевые костюмы рейтаров, уделяя особенное внимание огромным Одучи и Рэнту.

Урсулит гордо приосанился. Что-то насмешливое промычал Хьюз.

Гарину было не до щенячьих восторгов молодых парней, ему хотелось одного – упасть в койку и исчезнуть.

Армейцы отгородили свою часть бокса металлизированными шторами, отчего спальные места контракторов оказались в полумраке и еще больше стали напоминать лежбища бездомных.

«Надо будет порядок навести», – подумал Юрий, открывая оружейную комнату. – «Перед соседями неудобно».

Предчувствующий близость отдыха организм начал сдаваться, каждое движение приходилось контролировать, преодолевая ватную вязкость. Гарин дольше, чем обычно, вылезал из скафандра, не сразу нашел сенсор управление силовыми петлями. Магниты вздернули костюм вверх по стене, расправляя и растягивая. В открывшуюся у пола нишу Юрий убрал шлем и перчатки.

– Чего Чесноку не сидится на своей орбите? – проскрипел себе под нос Боб, прицепляя к скафандру сервисный гофр. – Я бы на его месте жопу из рекреационной зоны не вытаскивал. У них же есть там рекреаторы?

– Даю руку на отсечение, что Гарнага перед Чесноком выделывался, – сказал Одегард. – Чего бы он еще туда полез?

– Смотрите, я тут главный, – скривившись, изобразил шефа-командующего Боб. – У меня все под контролем и даже заложников я освобождаю лично. А хотите, лобызну вас в задницу?

– Наконец спать, – прошептал под нос Глебович.

И испуганно вжал голову в плечи, когда над головой истошно заорал ревун общей тревоги.

– Внимание! Нападение на базу! – заботливо прокомментировал модулятор в голове.

– Твою мать! – воскликнул Рэнт.

– К оружию, – выдохнул Юрий хрипло, болезненно прикрывая глаза.

– Учебная? – с надеждой предположил Одучи.

Он, в отличии от людей, не успел снять броню, вытащил из шкафчика убранный пулемет.

– Это все из-за этой проверки! – в сердцах воскликнул Боб. – Грёбаный Чеснок! Никуда я не пойду!

– К оружию, – тверже повторил Гарин, поднимая на Хьюза покрасневшие глаза. – На выход!

Группа измотана почти до предела, Юрий это понимал. Он и сам на грани, но это не повод давать слабину. Потому что когда давление нарастает, для катастрофы хватит и одной трещины.

Контракторы, матерясь и намеренно грохоча амуницией, облачились в броню и вывалили в кубрик. Гарин вышел вперед, нахлобучил шлем, включая тактический экран. Махнул рукой:

– За мной!

До установленных боевым расчетом позиций рейтары добежали даже с опережением графика, рассредоточились по периметру полукруглой стены ангара. Над головой с металлическим шелестом пролетело звено «каракатиц», скрывшись в темноте. С запозданием пришла оперативная картинка со спутника – множество тепловых сигнатур в районе ворот.

– Хм, – озадаченно хмыкнул Одегард. – Ты тоже это видишь?

Юрий видел «это» – враги, из-за которых базу подняли по тревоге, не использовали штурмовых построений, не пытались окружить или атаковать малыми группами. Они просто толпились на въездной платформе перед пропускным пунктом, хоть и вооруженные, но разрешенным гражданским оружием.

– Местные, – раздраженно сказал Боб, выглядывая из-за своего бруствера. – Какого хера им надо?

– Давайте расстреляем их и пойдем спать, – кровожадно предложил Рэнт.

– Откусим им лица! – поддержал Одучи.

– Долбанем из излучателя, чтобы обгадились…

– Отставить, – Юрий прервал начавшийся обмен остротами.

Время шло. Ситуация нисколько не прояснилась, коммуникатор выдавал «Ждать дальнейших указаний», поэтому Гарин решил вызвать Кэнджуна – его пехотинцы должны прикрывать штабной корпус.

Кэнджун ответил сразу:

– У нас здесь гражданские из поселков Харуба и Либерталь. Требуют командование.

– Что-то случилось?

– Диверсанты, которые покинули Рамо, напали на конвой и захватили три ховера. Погибло несколько гражданских.

Гарин выругался сквозь зубы.

– Как планируют решать проблему?

– С ними говорит генерал, обещает наказать виновных, – ответил Ли. – На поиски и уничтожение диверсантов с орбиты брошены дополнительные роботизированные отряды.

Как далеко смогут уйти эти бестолковые бандиты на краденных ховерах, прежде чем их разнесут «каракатицы»? На самом деле уже не интересно. А вот кого именно будет наказывать генерал…

– Уходят, – сообщил по внутреннему каналу Рэй. – Отбой тревоги.

Местные действительно уходили, садились в свои куцые вездеходы и разъезжались по поселкам. Несмотря на неприятный инцидент, никто из них не хотел портить отношения с военными.

Оцепление держали на позициях еще полчаса и разрешили сняться лишь после того, как стреловидный катер унес генерала Чеснокова обратно на орбиту. Возвратившиеся в казарму рейтары переодевались в молчании, лишь ворчал себе под нос Хьюз, да порыкивал Одучи, ударившийся лапой о край металлического шкафа.

Из расположения «грунтовых» раздались голоса, кто-то кого-то раздраженно отчитывал. К своему неудовольствию, Гарин узнал надрывные нотки Гарнаги.

– …Меня не интересуют отговорки, шеф-сержант, – вещал шеф-командующий. – К вечеру завтрашнего дня системы ПРО должны быть развернуты на дальнем рубеже. Враг не будет ждать пока ваши солдаты акклиматизируются, и войдут в рабочий ритм… А это что за свинарник?

– Спальные места рейтаров, шеф-командующий, – отчеканил штаб-сержант.

Гарин посчитал необходимым выйти из оружейной и, растолкав угрюмо стоящих контракторов, подойти к расположению.

– Не удивлен, – встретил его холодный тон Гарнаги.

Должно быть, майору хорошо досталось от генерала, выглядел он злым как никогда. Налитые кровью глаза командующего окружали синеватые тени, под бледной кожей играли острые желваки.

– Что за вид, рей-сержант? – прошипел он, презрительно осматривая рабочий комбинезон Гарина.

– Не успел переодеться, шеф-командующий, – со всем возможным спокойствием ответил Юрий.

– Что значит «не успел»? Не сметь произносить при мне такие слова!

Гарин молчал. Он уже в достаточной мере успел усвоить особенности общения между начальником и подчиненным в вооруженных силах Империи.

Гарнага отодвинул в сторону сопровождающего его шеф-сержанта, который днем распекал солдат в расположении, указал на «лежбище» контракторов.

– Что это за блошиный рассадник, рей-сержант?

До сегодняшнего дня подобных вопросов у майора не возникало. Как и не возникало мыслей о том, почему поступившие в его распоряжение рейтары до сих пор не обеспечены нормальными спальными местами и прочим необходимым. Зато не было никаких противоречий с тем, чтобы использовать приданные силы по любому доступному поводу, отчего график работы контракторов не поддавался никакой разумной систематизации.

Этот вопрос, как и необходимость Гарина оправдываться были частью игры, незамысловатой и старой. Очевидно, что майору досталось от Чеснокова, теперь майор хотел излить на кого-нибудь свою обиду и злость, искал повод и жертву.

Только вот Юрий жертвой быть не привык. И в игры играть не собирался – слишком устал. Поэтому он просто стоял, заложив руки за спину, и наблюдал за тем, как Гарнага сам себя раззадоривает.

– Вы должны понимать, должны вбить в свои головы, что для вас честь стоять в одном ряду с солдатами Императора, – майор с легкостью запрыгнул на любимого «конька». – Вы должны из кожи вон лезть, чтобы соответствовать высоким требованиям Войск планетарной обороны. Но вы даже не стараетесь!

Гарнага пнул спальный мешок Одучи, отчего урсулит угрожающе зарычал, с омерзением перешагнул через импровизированную подушку Боба. Оказался прямо перед Юрием и вперил в него полный плохо сдерживаемого гнева взгляд.

– Вы – никчемный руководитель, рей-сержант Гарин, – выплюнул командующий. – Я буду ходатайствовать о том, чтобы ваши хозяева сделали соответствующие выводы. Я недоволен ни вашей работой, ни вашим отношением к службе. Слышите, господин Гарин? Отвечайте, когда я спрашиваю!

– Слышу, господин шеф-командующий, – Юрий позволил себе кривую полуулыбку.

Глаза майора вспыхнули, брови сбились над переносицей:

– Вы вообще должны быть благодарны за то, что я не стал сообщать о ваших «подвигах» в поселке Рамо командованию. Из-за ваших непрофессиональных действий диверсанты оказались на свободе, один на один с гражданским конвоем…

Юрий ударил коротко и резко. Гарнага ойкнул, схватился за живот, закачался на подкосившихся ногах, тщетно пытаясь поймать ртом воздух. Рэй торопливо заслонил собой шеф-сержанта, как раз отвлекшегося на вернувшихся из караула солдат.

Гарин ухватил командующего за воротник, притянул к себе и тихо сказал:

– Не смей вешать на моих людей свое дерьмо. Раз ты еще в погонах, то думаю, что ты не сказал генералу кто на самом деле наломал дров, верно? А то у меня твоя речь в поселке от начала до конца записана.

Майор что-то возмущенно засипел, однако Юрий встряхнул его и Гарнага заткнулся.

– Просто. Не мешай. Работать, – раздельно сказал Гарин и отстранился.

Командующий, с расширенными от ярости ноздрями, выпрямился. С ненавистью посмотрел на Юрия, развернулся на пятках и деревянным шагом пошел прочь, даже не удосужившись поправить задранный воротник.

– Ох, чую, припомнит он нам, – проводил взглядом майора Боб.

– А что было? – Рэй состроил невинное лицо. – Я лишь видел, как шеф-командующему стало плохо, а рей-сержант его поддержал. У меня и инба ничего не записала, давно барахлит.

– Я смотрел в окно, – выдал Ярвис.

– Я тоже туда смотрел, – поддакнул Одучи.

– По мощам и елей, – подытожил Глебович.

Юрий покосился на подчиненного, но Тихомир уже отвернулся, копаясь в карманах куртки.

Опускаясь на старенький матрас с побледневшим бактерицидным покрытием и клеймом Имперских вооруженных сил в изголовье, привычно настраиваясь на казарменный гул как на снотворное, Гарин попытался мысленно вернуться домой, в свою маленькую комнату на дрейфующем среди звезд ковчеге.

У него ничего не получилось. Воспоминания выползали из темноты памяти старыми двумерными декорациями, серыми и драными. Холодными. Чужими.

Юрий зажмурился, сжав зубы, зарылся лицом в пахнущую пылью подушку и лежал так, пока тяжелый сон не забрал его с собой.

Несмотря на опасения Хьюза, ни на следующий день, ни через неделю никаких карательных мер в отношении контракторов не последовало. Если, конечно, не считать таковыми приказы орбитального генерала Чеснокова, который для профилактики личного состава ввел на наземных базах состояние «боевой бодрости». Теперь «грунтовые» перемещались исключительно бегом, демонстрируя подобающие серьезность и суровость, а на вопросы отвечали исключительно злобной, но аккуратной руганью, отплевываясь и отмахиваясь.

Не остались без дел и рейтары. Поскольку диверсантов из Рамо догнали и уничтожили в пузырящихся трясинах роботы-охотники, а поиском новых наймитов рхейцев были заняты более высокотехнологичные армейские отряды, контракторам осталась будничная рутина по охране базы, сопровождению конвоев поселенцев и обеспечению безопасности специалистов фирмы, обслуживающей атмосферные генераторы. Работу осложняла окончательно испортившаяся погода, предвещающая скорый приход гигантского циклона, поэтому зачастую вместо боевого охранения рейтары занимались вытаскиванием всевозможной техники из грязи.

За все это время Юрий видел шеф-командующего лишь пару раз, да и то мельком. Майор почти не покидал штабного бокса, отдавая приказы через виртуальные сообщения или с другими офицерами. Одегард считал это хорошим знаком, но Юрий был убежден, что майор просто затаился – Гарнага не походил на того, кто забывает обиды.

Зато внезапно наладились взаимоотношения с соседями по казарме. В один из дней Юрий заставил контракторов навести порядок в расположении группы. Пока Глебович боролся с приземистым роботом-уборщиком, норовившим укатиться прочь, а Одучи и Ярвис, вооруженные чистящим спреем, ушли чистить спальные мешки и матрасы, к Юрию подошел военный в чине штаб-сержанта.

– Рэй-сержант Гарин, – не то удостоверился, не то спросил армеец.

– Штаб-сержант Клубков, – в том же тоне ответил Юрий.

Штаб-сержант Клубков, худой и невозмутимый, был заместителем командира роты дальней связи, именно он наставлял солдат в первый день пребывания на Ракуде. Несмотря на то, что между рядовым составом и контракторами сложились в целом дружелюбные отношения – рейтары периодически охраняли полевые выходы связистов, руководство армейцев держалось с людьми Гарина отстраненно.

– Имеется три модуля парных кроватей, – отчеканил Клубков, глядя Юрию в глаза. – И сухой душ.

Гарин удивленно хмыкнул, не зная, что ответить.

– Пришлю солдат, скажешь куда ставить, – подвел итог недолгого разговора штаб-сержант, развернулся на каблуках и пошел прочь.

– Спасибо, – пробормотал себе под нос Гарин.

Не успел Клубков скрыться в другой части казармы, а в сторону контакторов уже спешили два рабочих робота, навьюченные мебельными гофрами, за которыми, приветливо улыбаясь, вышагивало трое солдат.

В качестве ответного жеста Юрий отправил к «грунтовым» Глебовича – у тех сломался вирт-бокс и теперь вместо развлекательных передач транслировал в головы отдыхающих солдат унылые помехи. Глебович справился блестяще, даже немного перестарался – снял командирский блокиратор с порноархива, чем вызвал настоящий ажиотаж среди солдат. Нахмуренный Клубков не заставил себя долго ждать, поэтому пришлось расталкивать успевшего заснуть на новенькой кровати Тихомира, и отправлять его все исправлять.

Вечером того же дня, проводив Хьюза и Ярвиса на ночное дежурство, Юрий уединился в тихой прохладе оружейной комнаты. Вытащил из пирамиды свой «УМАС», разложил его на широком столе и принялся за чистку оружия.

Он неторопливо перебирал детали, вытирая их тряпкой с наносмазкой, оценивал на свет чистоту трубок и ствола, осторожно размыкал цепи электронного мозга автомата. Юрия расслабляло это привычное, почти медитативное действие, успокаивало, только здесь он мог размышлять еще о чем-то, кроме работы.

В последнее время оставаться наедине с самим собой становилось все сложнее – прошлое настойчиво лезло во все мысли. И хотелось того или нет, прошлому приходилось уделять внимание.

Интересно, он совсем не помнит момента, когда перестал ощущать себя частью другого мира. Мира, в котором не верили в другие миры, в котором свой маленький клочок пространства считали единственным существующим, называя «Землей».

Не знающих, что они всего-навсего потомки колонистов, запертые на умирающем звездолете.

На ковчеге дети рождались под определенные функции, заменяя выбывших членов экипажа, и функцией Гарина была разведка. Разведчик на звездолете, где большая часть палуб покрыта мраком и населена смертоносными существами, это больше чем просто специалист по добыче информации. Разведчики «Земли» уходили в темное зловоние Изнанки за жизненно необходимыми медикаментами, фильтрами, запчастями, прокладывали новые маршруты среди ядовитых отсеков и затопленных радиоактивной водой уровней. Но главной задачей разведки был поиск пульта управления кораблем, без которого невозможно завершить главную миссию – спасти человечество.

Когда-то Гарин был одним из лучших разведчиков. Поиск командирской рубки был для него смыслом существования, заложенным со вкусом «материнской» питательной смеси. Он, как и все живущие на «Земле» был рожден для подвига. В этом не было пафоса, не было хвастовства. И Юрий очень гордился тем, что делает. Тем, что должен был сделать.

С каким же исступлением Юрий жил в те дни! Насколько опьяняюще сладкой было осознание значимости!

Как все обстояло на самом деле, он узнал много позже, оказавшись в мире Империи Млечного пути.

Действительно, больше трех сотен лет назад по земле шагала «эпоха Ящера», которой предшествовала глобальная техногенная катастрофа. Рушились экономики, распадались государства, вспыхивали новые военные конфликты. Человечество, не погибшее от бомб и не зачахшее от новой пандемии, панически искало способы выживания. Тогда-то и появился проект «Ковчег», призванный спасти генофонд землян, а заодно найти пригодные для переселения планеты. В 2162 году с орбиты было запущено три огромных корабля поколений, разлетевшиеся в разные стороны Вселенной. Они действительно были последней надеждой человечества, отчаянной попыткой вырваться из смертельного коллапса.

Спустя восемь лет после старта ковчегов на Землю вернулся один из четырех экспериментальных звездолетов миссии «Эмпирей», посланных ранее для исследования глубокого космоса. Похожий на мятый огарок корабль пилотировал единственный выживший участник экспедиции – профессор Суратов. Его жена и дочь в виде изуродованных останков покоились в баулах на внешней обшивке. В навигационных картах Суратова обнаружились точные данные планеты земного типа, позже названной Террой, а сам ученый-исследователь приобрел способность силой мысли создавать межпространственные порталы – Арки.

Все это походило на сказки. Гарин был до мозга костей материалистом, он даже отцов-духовников поминал больше по привычке, поэтому не верил в чудеса и волшебство. Но факт оставался фактом – никто кроме Суратова не умел делать Арки. И природа этого явления до сих пор оставалась неизвестной.

Человечество было спасено. Началась активная экспансия к другим мирам. Произошел первый контакт с представителями иных миров. Создалась Империя, во главе которой поставили Суратова.

А «Пилигримы» все удалялись и удалялись прочь, неся на себе утратившее актуальность бремя.

Естественно, ни Гарин, ни другие обитатели корабля об этом не знали. Все жили своим чередом, встревоженные темпом разрушения звездолета. Собираясь в очередной поход в Изнанку, Юрий вновь планировал прорваться к капитанской рубке, прокладывая маршрут между заполненными ядовитыми газами отсеками и затопленными радиоактивной водой уровнями. Однако, в тот раз все пошло не по плану.

Был опасный спуск в лишенные света нижние палубы. Была гибель друзей и бегство от мьютов, попытка спрятаться в заброшенном медицинском блоке и ужас, когда его, запертого в санитарном модуле, вышвырнуло в черную пустоту космоса.

Юрий хлопком вогнал последнюю деталь автомата на место, поставил «свистуна» на приклад, окинул оценивающим взглядом. Вздохнул, уложил оружие на стол и вновь принялся его разбирать.

Удивительно, как он тогда вообще остался жив. И большая удача, что его вышвырнуло не в одиночестве.

Вместе с Элли.

Гарин хорошо помнил момент, когда он, внезапно оказавшийся с обратной стороны свой «Земли», судорожно цепляющийся за ручку запертого входного люка, вдруг увидел, как медленно отплывает в сторону крышка загадочного саркофага и девушка, которую он считал мертвой, вдруг открыла глаза.

Элли. Испуганная, лишенная памяти, безоговорочно доверившаяся ему девчонка. Страдающая пугающими припадками, шепчущая странные слова по ночам. Получившая имя в честь героини одной старинной бумажной книги, найденной среди медицинского мусора.

Как она смотрела на него своими большими чистыми глазами! Должно быть, влюбилась, милая наивность. Он же относился к Элли как к младшей сестренке, которую нужно оберегать и защищать невзирая ни на что.

Что Гарин и сделал после того, как аджайские повстанцы-радианты атаковали гражданскую колонию на планете Канкри-55. Бегство с планеты было хаотичным и трагическим, под огнем атакующих катеров и под обломками рушащихся зданий. Юрия тогда спасло чудо в виде маленького медицинского модулятора, раз за разом запускающего сердце задыхающегося человека. В итоге все, кто знал Гарина, посчитали его погибшим, а Юрий не стал никого разубеждать. Посчитал, что так будет лучше для Элли – он принял решение во что бы то ни стало найти свою дрейфующую среди звезд Родину, но не хотел тащить Элли по этим дорогам бесплодных надежд.

Забыла ли она его? Не важно. Лишь бы у нее все сложилось хорошо. С каждым днем Гарин убеждался в правильности своего поступка – на пути поиска ковчега было вдоволь и разрушенных надежд, и обманутых ожиданий.

Он скучал по Элли, отдавая себе отчет в том, что с каждым днем девушка все больше превращалась в теплый, светлый, но эфемерный образ, живущий лишь в его голове. Боялся того дня, когда и этот образ рассеется, оставив его один на один со зверем, поселившимся в темной пещере грудной клетки. Тот зверь угрожающе рычал и все чаще скалился.

Зверя звали гнев.

Юрий сильнее, чем нужно вогнал пустой магазин в рукоять автомата, вскинул оружие к плечу и взял на мушку висящий в дальнем конце комнаты комбинезон. Сымитировал выстрел, слушая, как шелестит спусковой механизм.

Гнев рос в Гарине давно, сначала незаметно, потом не скрываясь. Лишь один раз Юрий дал ему волю, когда чуть не погиб от рук банды Примы. Тогда он переломал много костей, изменил много судеб. Ни о чем не жалел, но запомнил насколько может быть неуправляемым. Это пугало.

Он был рожден для вполне конкретного подвига. Но оказалось, что в подвиге нет нужды. Он пообещал защищать свой народ, но даже не знал где его народ теперь находится. Он должен вернуться домой и рассказать правду, но у него ни черта не выходит!

А вокруг болото и груз служебной ответственности давит к поверхности сильнее гравитации. На «Полыни» были хоть какие-то шансы встретить ковчег, звездолет корпорации бороздил космические просторы в том же секторе. А как быть здесь, среди грязи и вечного дождя?

Может, дезертировать? Захватить катер? Попытаться пробиться через орбитальную оборону?

Глупо. Бессмысленно.

Юрий прикрыл глаза и глубоко вдохнул.

Когда ты рожден для подвига, очень тяжело просто жить.

– Хандришь?

В дверном проеме возник Одегард.

– Что-то случилось? – спросил Гарин, с трудом выныривая из своих размышлений.

Покосился на лежащий на столе модулятор – пропущенных сигналов вызова не было.

– Ничего не случилось, – Рэй не стал дожидаться предложения войти, протиснулся в комнату. – Увидел свет в оружейке, решил проверить. Чего такой угрюмый? Случилось чего?

– Все в порядке, – Юрий натянул кривую улыбку. – Просто задумался.

Он встал, убрал «УМАС» в шкаф.

– Задумался, – эхом повторил норвежец. – Ясненько… Что-то про своих узнал?

Одегард был в курсе душевных терзаний Юрия, тот еще на «Полыни» рассказал ему кто такой и зачем пошел в контракторы.

– Откуда бы я узнал, – угрюмо ответил Гарин. – Все новости про войну.

– Мало ли, – пожал плечами Рэй. – Может опять экспедицию готовят.

Юрий хмыкнул. С тех самых пор, как его вытащили из медицинского бокса, он пытался вернуться обратно на ковчег. Искал помощь везде, где мог. Но много ли кто захочет искать затерянный в космосе звездолет, когда их каждый год пропадает десятками? Единственный раз Гарину повезло, когда знакомый аджай записал его рассказ и отправил в одну из академий Метрополии. Какой-то научный авантюрист решился было организовать спасательную экспедицию, но началась война и все отодвинулось на неопределенный срок.

– Тебя Клубков искал, – сменил тему норвежец. – Спрашивал, когда еще раз можно будет Тихомира одолжить.

– «Одолжить», – передразнил Гарин. – Он что, перчатки от скафандра? Зачем он ему?

– Да все для того же, в чем наш Глебович лучше всех – починить непочиняемое или разобрать неразбираемое.

Это была правда – молчаливый контрактор обладал просто феноменальными способностями по части техники. Несмотря на то, что инба у Глебовича была даже слабее, чем внешний модулятор Гарина, Тихомир одинаково хорошо ремонтировал и микроскопические айкью-чипы для инбы, и гигантские «крылья» солнечных батарей. Собственно, эта любовь к электронике и довела его до «Сфорца» – Глебович работал в подпольной техничке, что-то незаконно перепаивал, в итоге схлопотал уголовное предупреждение. Нормальной работы не нашел, подался в контракторы.

– Я тут обратил внимание, эти солдатики по каждой ерунде пилюли глотают, – кивнул в сторону находящейся за стеной казармы чернокожий контрактор. – Блок связи поставить – пилюля. Синта замотивировать – пилюля. Будто своих знаний в голове совсем нет.

– Дело в опыте, – пояснил ему Юрий. – Знания без практики мертвый груз, тем более из этих экспресс-пилюль или баз данных. Сам же знаешь, в том же боевом костюме мало знать, за что какие кнопки отвечают. Нужно еще прочувствовать силу рывка двигателей, инерцию после прыжка, настроить шлем под себя. Понюхать вакуум, как сказал бы мичман Биттон.

Одегард хохотнул.

– Вспомнил тоже! Он же тот еще жук, который вряд ли в костюм вообще залезал.

Юрий тоже улыбнулся, вспоминая толстого, обвешанного медалями хвастливого мичмана с «Полыни».

Интересно, живой ли?

– Да, опыт – дело большое, – отсмеявшись, протянул Рэй. – Так и я о чем, Юра. Покрутились мы среди этих «грунтовых», поосмотрелись. И знаешь что? Это ни разу не профессиональные военные. У них дорогущие синтетические импланты, высокоскоростные инбы и прочие навороты, но нет ни специфических генетических изменений, ни характерных аугментаций. У одного так вообще декоративная подсветка кожи.

Рэй принялся тыкать себе в лицо, на руки, показывая, где и что именно светится. Продолжил, доверительно подавшись вперед:

– Я так думаю, дружище, что наши соседи-связисты, либо резервисты, либо студенты-добровольцы. И это, если честно, мне совсем не нравится.

– Почему?

– Потому, что раз уж таких стали на фронт привозить, то дела наши не столь радужные.

– От нас до фронта три прыжка через Арки, – возразил Юрий, в глубине души понимая, что в словах друга есть резон. – Сколько это тысяч световых?

– Когда идет война, фронт везде, – покачал головой Рэй. – Да, согласен, у нас тут далеко не передовая, но все же… Уж не знаю, как там у вас, откуда ты пришел, но здесь для войн есть специальные люди – военные, генетически выращенные, аугментированные и особым образом обученные. Но эти связисты, ну совсем какие-то недотепы…

– Рэй, но ты ведь тоже воевал, – вспомнил Юрий.

– То совсем другое дело! – воскликнул Одегард. – Я был в отряде самообороны, мы отбивались от террор-групп Европейского Халифата. В Скандинавском секторе до сих пор у каждого дома оружие имеется.

Рэй замолчал, переводя дух. Прочистил горло, кашлянув в кулак, продолжил:

– Или вот мы. Ты же не хочешь сказать, что в шкуре «блохи» стал профессиональным военным?

– Нет, не стал.

– Правильно. Такие, как мы, прошлый век. А в случае с тобой так и вовсе лютая древность.

Рэй улыбнулся, показывая, что не хотел обидеть товарища. Гарин согласно кивнул.

– Ведь современный солдат это кто? – продолжил рассуждать Одегард. – Не тот, кто быстро бегает и метко стреляет. Это тот, у которого генетический код собран в соответствии с требуемыми стандартами, вместо мышц биопротезы, а в голове такая инба, что за ней мозга не видно. Не то что…

Норвежец пренебрежительно указал на модулятор Гарина. Юрий, словно защищая свою собственность, накрыл серебристый лепесток ладонью.

– К нам как-то прилетали в колонию спецы из разведки, – Рэй запустил пятерню в бороду, почесался. – Мы сначала решили, что они вовсе не люди, а какие-то навороченные синты, до того странно выглядели. Головы такие угловатые, глаз нет, руки многосуставчатые…

Одегард жестами продемонстрировал как именно выглядели жуткие разведчики, многозначительно выпучивая глаза. Потом выдохнул, сдулся, посмотрел на Юрия. Произнес поучительно:

– Так что вот поверь, наши соседи-связисты на этом фоне выглядят именно как гражданские, нацепившие форму.

Гарин не стал спорить. Рэй, как всегда, немного преувеличивал – далеко не все военные походили на ходячие машины смерти. Возможно десант, может быть специалисты узкого профиля, кто-то из пилотов или штурманов, пожелавших усилить свои способности, но что во флоте, что среди «грунтовых» преобладали вполне обычно выглядящие люди и дистанты.

– Нужно попросить Кэнджуна чтобы привлекал нас к занятиям, – задумчиво проговорил Юрий. – А то закисли совсем.

– Что? – удивился Рэй. – Да я не к тому!

– А я к тому. Если ты прав и на фронте все сложно, то новый опыт нам не повредит. А если не прав и связисты – всего лишь программа повышения квалификации резервистов, то все равно мы должны повышать свой уровень подготовки. А то закисли совсем.

Одегард молча смотрел на командира, пытаясь понять, шутит тот или нет. Прищурился, спросил с подозрением:

– Тебе про резервистов кто сказал?

– Иклеба.

– А чего молчал? Я тут распинаюсь…

– Ты так увлеченно рассуждал, было жаль перебивать.

Рэй беззлобно выругался, махнув рукой. Спросил, глядя исподлобья:

– Про Боба тоже знаешь?

Гарин нахмурился, покачал головой.

– У него через месяц контракт заканчивается, – пояснил Одегард.

– Это я знаю.

– Он продлевать не хочет.

– Почему?

– Что-то личное. Ты бы поговорил с ним.

– Поговорю, – утвердительно кивнул Гарин. – Само собой.

Посмотрел на проекцию часов на запястье. Пора отдыхать – через несколько часов полевой выход.

– И еще, – уже на выходе обернулся Рэй. – Тихомир сказал, что на коммуникатор дальней связи пришла загрузочная метка с маркером «Сфорца». Так что скоро жди информационного пакета из конторы. Интересно, чего это они вдруг о нас вспомнили?

* * *

Майор Гарнага представлял себя на капитанском мостике сверхтяжелого линкора, направляющим непобедимый флот в атаку на обреченную звездную систему. Источающая агрессию армада разворачивалась в боевые порядки на фоне играющей протуберанцами звезды, кинжальным огнем встречая бессмысленную вражескую контратаку. После массированной артподготовки на позицию выползала огромная мортирная платформа, которая по велению руки майора выдвигала похожие на черные трубы генераторы антиматерии, тремя залпами разваливала тщетно обороняющуюся планету.

Гарнага вздрогнул, с сожалением отгоняя наваждение. Моргнул, убирая всплывший отчет хозвзвода об итогах проверки складского оборудования. Встал из неудобного пластикового кресла, раздвинул проекционное окно и уставился на черно-бурый ландшафт по ту сторону защитного периметра. Ландшафт навевал уныние. Гарнага раздраженно скривил губы и переключился на вид с верхней точки базы, откуда открывался вид на дальнюю часть базы. Там, в свете прожекторов, несколько суетливых оранжевых мультиботов монтировали новый жилой модуль.

Майор с самого детства мечтал стать офицером флота. Но глупая ошибка в генетической сборке привела к неспособности длительного пребывания в невесомости, что поставило крест на карьере будущего флотоводца.

В голове заиграла тихая мелодичная мелодия, тыльная сторона ладони ощутила легкий зуд. Судя по вспорхнувшей перед глазами пиктограмме, вызов шел из штабного корпуса.

– Гарнага, – сухо откликнулся майор.

Над столом возникло объемное изображение подтянутого военного.

– Дежурный по штабу офицер второго класса Фальк, – доложил армеец. – Шеф-командующий, получено два информационных пакета – с маркером «Сфорца» и с маркером «Имперский флот, особое».

– Перешли их мне, – не дожидаясь ответа, майор смахнул образ офицера и раскрыл список входящих сообщений. Взглядом открыл флотский пакет.

«Капитан крейсера поддержки «Грох», капитан 3 ранга Асатрян. Всем гарнизонам на маршруте следования заявителя необходимо представить свободный личный состав пехотных или штурмовых подразделений для усиления десантного контингента крейсера «Грох». Приоритет заявки – особый».

Гарнага развернул вокруг сообщения ворох гиперссылок, вызвал маршрутный лист крейсера – тот следовал в приграничную звездную систему с длинным цифровым кодом, известную также как Лилия Восемь. По сводкам система проходила как «система с высокой вероятностью инцидента». Но раз из группировки выдернули целый крейсер, который по дороге собирает всех, кого сможет, то ситуация на Лилии Восемь переросла слово «инцидент» и превратилась в «боевые действия».

Майор на всякий случай просмотрел структуру системы. Ничего примечательного – угасающая звезда, пара газовых гигантов, одна единственная колонизированная планета с наземным космодромом. Пара пограничных станций.

Но это все – территория Империи. И если туда вторглась Рхея, то армия будет драться и за звезду, и за газовые пузыри, и за планету с архаичным космодромом. Проблема была в том, что лишних людей у Гарнаги не было. Ему нужно в кратчайшие сроки возвести укрепленный пункт дальней связи и раскидать по окрестностям объекты планетарной обороны.

Майор вывесил флотский запрос на границу зрения, отложив решение на потом. Открыл сообщение частной военной компании.

«ЧВК «Сфорца», дирекция кадров. В рамках ротации личного состава группа контракторов, согласно прилагаемому списку, поступают в распоряжение капитана корвета «Полынь» рей-капитана 2 ранга Кимуры. Замена действующей группы прибудет с ближайшим транспортным конвоем».

Гарнага пробежался глазами по фамилиям в списке. Из всего рейтарского отряда в нем присутствовало трое – Гарин, Хьюз и Одегард.

Майор вспомнил лицо Юрия, нависающее над ним словно каменная маска, обидную стальную хватку, поднявшую его, шеф-командующего базы, словно безвольного котенка. И голос, в котором угрозы было больше, чем в словах.

Гарнага по-настоящему ненавидел этого паршивца, этого отброса класса S. Гарин был пугающе неуправляем, слишком непредсказуемым и опасным. За внешней спокойностью командира рейтаров прятались острые зубы раскрытого капкана.

Майор не собирался прощать Гарину своего унижения. Даже задумывался о том, как именно отомстить ему и его людям, но пока ничего подходящего не подворачивалось. Поэтому возможность убрать ублюдочных рейтаров с глаз долой пришлась как никогда вовремя.

– Дежурный, – громко сказал шеф-командующий, разглядывая лица контракторов.

– Дежурный по штабу офицер второго класса Фальк, – немедленно откликнулся штабной корпус.

– Я сейчас перекину запрос и персоналии. Немедленно приступайте к подготовке соответствующих документов.

Он сам не заметил, что улыбается.

* * *

– Рейтары? – угрюмо переспросил всклокоченный офицер-кирасир в стареньком, но опрятном рабочем комбинезоне. – Рейтары класса S?

Юрий терпеливо кивнул. За его спиной устало вздохнул Хьюз.

Офицер тяжело вздохнул, листая личные дела контакторов. Поднял усталый взгляд, оценивающе осмотрел столпившихся перед ним контракторов. Вынес вердикт:

– Мда.

Нервным жестом убрал висящие в воздухе анкеты.

– Что ж… Добро пожаловать на «Грох». Следуйте за мной.

Гарин взвалил на спину продолговатый баул с вещами, на котором болтался шлем от скафандра, подхватил продолговатый оружейный чемоданчик и потопал за удаляющимся кирасиром. Его примеру последовали другие рейтары.

Трансфер с Ракуды на крейсер прошел для контракторов неожиданно и сумбурно. Гарина вызвали в штабной корпус, где шеф-командующий Гарнага пренебрежительным тоном зачитал флотский запрос, выдав в конце короткое и хлесткое, словно пощечина: «Выполнять». Краткие сборы, понимающий кивок шеф-сержанта Клубкова, твердое рукопожатие Кэнджуна, ободряющее похлопывание по плечу Иклебы. Через несколько часов из дождливых облаков вывалился широкий десантный челнок, мигая посадочными огнями спланировал на посадочную площадку. Рейтары, навьюченные нехитрым скарбом, бросили последний взгляд на планету вечных болот, поднялись на борт и уже через пару часов разглядывали в узкие иллюминаторы приближающуюся махину крейсера «Грох».

Как выразился Боб: «Это был довольно быстрый нахер».

Но Гарин в душе приветствовал смену дислокации. Даже поблагодарил отцов-духовников, которые словно услышали его недавние размышления. Теперь с любопытством разглядывал новое место службы.

Раньше Юрию уже приходилось бывать на боевых имперских звездолетах, причем, как раз на крейсере, когда его с другими колонистами эвакуировали с Канкри-55. Из того посещения запомнилось немного, он все время провалялся в реанимационном боксе. Теперь же он мог сказать определенно – внутренности «Гроха» очень напоминали его дом, «Пилигрим-2». Не масштабами, ковчег все же был несоизмеримо больше, а логикой внутреннего пространства, минимализмом и практичностью. Это сходство оставляло двойственное ощущение – с одной стороны, Юрию было уютно в узких коридорах и высоких ангарах, с другой его одолевал навязчивый страх поджидающих за углом мьютов.

Впрочем, на конструктивных решениях неизвестных кораблестроителей сходство крейсера с ковчегом и заканчивалось. В отличие от малонаселенных палуб «Пилигрима-2», на «Грохе» царило настоящее столпотворение, в воздухе витал многоголосый гул, перекрываемый лязгом и грохотом работающих машин. Куда бы ни направлялся крейсер, на нем основательно готовились к чему-то грандиозному.

В десантном ангаре, подныривая под застывшие челноки, сновали техники в оранжевых куртках. Возле вздымающихся под потолок грузовых ячеек словно муравьи, мельтешили синты-рабочие и автоматические погрузчики, складывая, передвигая и перетаскивая большие пластиковые пеналы с запчастями, металлические гофры с оборудованием и оружейные ящики с разноцветной маркировкой. Здесь же, на небольшом свободном пятачке, несколько матросов разложили на полу какое-то длинноствольное орудие с перфорированным кожухом и возились в раскрытом механизме. Сразу за ангаром, начинались фермы десантных капсул, от одного вида которых Ярвис воскликнул что-то нецензурное и вжал голову в свои широкие плечи.

– Мы летим на Лилию Восемь, – бросил через плечо сопровождающий контракторов офицер. – Будем вышибать рхейцев из системы.

– Что-то десантников много, – вполголоса заметил Боб. – Зачем? Там, вроде бы, все планеты наши.

– Там одна обитаемая планета, – услышал Хьюза офицер. – И она уже не наша. Подробную информацию получите позже.

На том замолчал, прибавив шаг.

Юрий никогда раньше не видел десантников вживую, только в развлекательных фильмах. И их на борту «Гроха» действительно было много, крепких и рослых как на подбор мужчин и женщин, пышущих здоровьем и самоуверенностью. Причем так много, что командованию крейсера пришлось размещать часть десантников не в жилых кубриках, а прямо в техническом ангаре, между боевой техникой. Под стальными сводами разносился многоголосый гомон, смех, отрывистые команды и шелест движения сотен тел. Десантники, разбившись на группки, боролись и перекидывали виртуальный мяч, перебирали на полу обмундирование и соревновались в скоростной разборке и сборке оружия, смотрели через инбу фильмы или просто лежали на спальных бустах, тренируя наноботами мышцы. На проходящих мимо контракторов либо вовсе не обращали внимание, либо удостаивали их насмешливыми взглядами, полными осознания собственного превосходства. Это были далеко не те солдаты-связисты, считающие рейтаров богами войны, десантники сами были богоборцами, выращенными и выученными побеждать. Даже офицер, сопровождающий группу Гарина, прибавил шаг.

Однако, рейтары тоже знали себе цену.

– Одучи, – намеренно громко сказал Боб. – Вон тот, губастый, в тебя, похоже, влюбился. Береги свой лохматый зад.

Урсулит растянул пасть в зловещей улыбке, холодно поблескивая желтыми глазами. Рыкнул и из коммуникатора донеслось:

– Одучи гадил в еду его сестры.

Хьюз обидно засмеялся, его поддержал захохотавший Рэнт.

– Не думаю, что ребята в курсе ваших обычаев, Одучи, – мимолетом заметил Гарин.

– Его сестре от этого не вкуснее, – отозвался урсулит, что породило новый взрыв смеха.

Нехитрые и грубые шутки, нарочитая раскрепощенность и показное доминирование – непреложные спутники солдат во все века. И чем ближе бой, тем грубее шутки, тем разговоры громче, это позволяет заглушить страх. Мало кому хочется умирать в одиночестве и тишине.

На «Грохе», за всей бравадой и весельем, явственно ощущался сырой запах могилы. Это заметил не только Гарин.

– Сдается мне, – сказал Одегард. – Мы попали не в самую лучшую историю.

Гарин лишь еле слышно «угукнул», не желая развивать тему. Всему свое время, пока ничего не понятно.

Они дошли до конца палубы, где из пола в потолок уходили гудящие столбы вентиляции, а пол вибрировал от работающих генераторов искусственной гравитации. Это была техническая зона палубы, обычно нежилая, но офицер остановился, указал на огороженный силовыми стенками угол.

– Расположитесь здесь. Других мест нет.

Контракторы с неудовольствием осмотрелись.

– А чего не в сортире? – раздраженно похлопал ногой по подсыхающей лужице Хьюз.

Кирасир холодно посмотрел на рейтара, так же холодно ответил:

– Потому что гальюн переполнен твоими остротами, матрос. Повторяю – других мест нет.

Он повернулся к Гарину:

– Рэй-сержант, напомните подчиненному о порядке уставных отношений.

И добавил уже мягче:

– Здесь все в равных условиях, такова ситуация. Изучите информационный пакет, его уже переслали на ваши устройства. По всем вопросам обращайтесь к вахтенному офицеру. Ко мне есть вопросы?

Он выразительно покосился на Хьюза.

Вопросов было столько, что все предпочли промолчать.

Кирасир кивнул Юрию, устало поморщился и убыл восвояси. Все взоры обратились к Гарину.

– Обустраиваемся, – приказал Гарин. – Рэнт, Тихомир, соберите оружейную пирамиду. Одучи, Боб, займитесь спальными бустерами. Рэй, найди вахтенного, узнай, где можно вывесить скафандры, иначе опять трубки залипнут. Ну и так, спроси где тут что. Я пока в радиорубку.

– Одучи хочет довольствие, – напомнил урсулит, вытряхивая из сумки вещи.

– Само собой, – кивнул Юрий.

Следующие два часа Гарин провел в блужданиях по крейсеру. Первым дело посетил радиорубку, хотя и не сразу ее нашел. При входе его просканировали, сверили сигнал «свой-чужой» с временной тату, нанесенной на шею всем контракторам по прибытии на крейсер. Лишь после этого допустили к общественному терминалу, с которого Юрий отправил в рейтарский центр «Сфорца» информационный пакет о прибытии на новое место дислокации, прикрепив идентификатор «Гроха». С отправкой сообщения пришлось повозиться – терминал был настроен на нейроконтакт, а ручной интерфейс отличался от того, что Гарин видел раньше. В конце концов, Юрию удалось сформировать пакет и благополучно «выстрелить» им в эфир.

После радиорубки Юрий наведался к интенданту. Невысокий капитан-лейтенант, чем-то похожий на интенданта «Полыни» Ксинга, сначала никак не мог взять в толк, кто такой Гарин и откуда на его голову свалилось еще шесть человек, нуждающихся в довольствии. Дважды сверившись с обновленным списком личного состава, состроил кислую мину и принялся вносить контракторов в базу складов, ворча и причитая. Из его реплик стало ясно, что рейтары не первые, пополнившие штат крейсера, что народ уже девать некуда, по головам ходят, а «Грох», так то, не резиновый. Естественно, в случае чего крайним сделают интенданта, а тут вообще хрен за чем уследишь, запасы тают на глазах, пополнять негде, но, слава Императору, лететь осталось недолго.

В какой-то момент Юрий заметил, что интендант вместо усиленного выписывает его бойцам обычный рацион. На замечание офицер ответил раздраженно, ткнув пальцем в комментарии к штатному расписанию, в котором группа Гарина числилась как «обслуживающая». На возражение, что рейтары имеют оперативно-боевую квалификацию, кирасир развел руками и посоветовал разбираться с командиром сводных сил быстрого реагирования полковником Шишкевичем.

Несколько обескураженный, Гарин попробовал найти полковника, но дальше вахты офицерской палубы его не пустили, пояснив, что «главный десантник корабля» убыл с обходом. Решив зайти позже, Юрий вернулся обратно на жилую палубу.

То, что он увидел с порога, заставило нахмуриться и ускорить шаг.

Возле их секции сгрудился десяток десантников, они возбужденно размахивали руками и что-то выкрикивали. Над ними возвышался разъяренный Одучи с торчащей на холке шерстью и прижатыми ушами, на его спине кляксой темнело влажное пятно. За урсулитом виднелись Рэй и Ярвис, их лица не предвещали ничего хорошего.

– Ты вовремя, – словно из-под земли появился Боб и зашагал рядом. – Растолкуй этим придуркам…

– Что случилось?

– Наши с десантурой сцепились.

– Чего не поделили?

– Те в Одучи бутылку бросили. Сначала кричали «огарки» и «мазута», хотели чтобы мы их пустые оружейные ящики унесли. Мы их послали. Ну и вот…

Урсулит угрожающе дернулся, толпа азартно заголосила. Что-то гортанно выкрикнул Одегард.

Гарин бесцеремонно оттолкнул ближайшего матроса, вклинился в толпу и протиснулся к середине.

Внутри импровизированного круга, друг напротив друга, стояли Одучи и молодой бритоголовый парень в тренировочном костюме. Десантник был невысокого роста даже по людским меркам, а в сравнении со звероподобным контрактиком, так и вовсе выглядел псом медведя. Крепко сбитым, отлично сложенным и полным энергии бойцовским псом.

Десантник не отрываясь смотрел в глаза урсулита, и нагловато ухмылялся. Рейтар скалился ему в лицо, демонстрируя изношенные желтые клыки. До драки оставалась пара вздохов.

– Одучи, отставить! – громче, чем нужно, скомандовал Гарин.

Он рисковал репутацией, в таком состоянии урсулит мог запросто проигнорировать приказ. Но рейтар покосился на командира, проклокотал что-то на своем языке и чуть отступил назад. К нему тут же подлетел Рэнт, успокаивающе похлопывая друга по плечам.

– Чего ты заднюю включил? – насмешливо бросил отступившему Одучи десантник, – Я с тобой еще не закончил, «огарок»!

Толпа радостно заулюлюкала, предвкушая продолжение представления.

Прежде, чем Одучи и Рэнт отреагировали, между ними и парнем стеной встал Юрий.

– В чем проблема, солдат? – холодным тоном спросил он.

Десантник бросил быстрый взгляд на нагрудный знак рэй-сержанта, но лишь пренебрежительно протянул:

– У меня нет проблем, рейтар. Проблемы есть у обслуги, которая не хочет работать.

У парня были неестественно зеленые глаза с черными вкраплениями мелких биоимплантов возле зрачков. В этих глазах не было страха или сомнения, лишь вызов и самоуверенность. Этот молодой десантник действительно считал, что сможет положить на лопатки любого из контракторов.

На миг Юрию стало даже любопытно, сможет ли он одолеть этого задиру. За время своей недолгой карьеры в качестве бойца на подпольных боях он успел помериться силами с разными противниками, в том числе и с частично аугметированными. И все же то были большей частью любители или вышедшие в тираж спортсмены. А тут – настоящий десантник, элита Имперского флота, выращенный для войны и созданный убивать.

Юрий сладко сжал кулак правой руки, отчего мягко вжикнули моторчики протеза, но сказал почти ласково:

– Солдат, вернитесь в свое расположение и займитесь делом…

– Хорошо сидеть в тылу, когда враг у ворот? – грубо перебили его из толпы.

– Сколько берешь за родину, урод? – бросили сзади.

– Помогайте синтам чистить сортиры!

За спиной всхрапнул Одучи, двинувшийся на обидчиков. За ним тенью наступал Ярвис. По другую сторону от Гарина черной тенью возник Рэй.

Зеленоглазый десантник был очень быстр. Одним движением, стремительным, смазанным в пространстве, он оказался перед урсулитом. Прежде, чем Юрий успел что-либо предпринять, армеец жестко ударил Одучи в грудь и перехватил лапу для болевого приема. Под его кожей на шее и запястьях проступила мелкая сеть армированных нитей.

Только сейчас Гарин угнался за десантником, вцепившись тому левой рукой в кадык.

– Смирно! – гаркнул чей-то властный голос.

Десяток каблуков практически синхронно ударились друг о друга, все присутствующие вытянулись в строевой стойке. Воцарилась гробовая тишина.

– Что здесь происходит?

На лестнице стояло три офицера в десантных цветах и с нашивками высшего командования. Команды подавал майор с коротким ежиком седых волос. За его спиной стояли полковник и капитан с раскрытым адъютантским планшетом. На груди полковника блестел значок Старой Гвардии и, судя по всему, это и был искомый Гариным командир сводных сил Шишкевич.

– Я задал вопрос, сержант, – майор спустился по ступенькам, и толпа расступалась перед ним, словно камыш перед лодкой.

В какой-то момент Юрий подумал, что майор обращается к нему, но к офицеру уже подбежал и вытянулся зеленоглазый десантник.

– Личный состав занимается согласно распорядку! Техническая комплектность проверена и подготовлена! Оружейная комплектность проверена и подогнана…

Сержант тараторил как по заученному. Майор слушал небрежно, изучая взглядом контракторов.

– Достаточно, – перебил он подчиненного. – Рэй-сержант! Ваше мнение.

Юрий вытягиваться в струну не стал, благо майор не был ему непосредственным начальником, но доложил по уставу.

– Командир рейтарской группы рэй-сержант Гарин, – представился он. – Группа в штатном порядке занимается обустройством жилой зоны.

Майор прищурился, сказал с хитрецой:

– Мои глаза повидали многое, рэй-сержант, и я склонен им доверять. Они подсказывают мне, что имел место конфликт. Так?

– Господин майор! – торопливо вмешался сержант-десантник. – Разрешите?

– Не разрешаю!

– Никак нет, господин майор, – ответил на поставленный вопрос Гарин. – Никакого конфликта. Господин десантник проводил с моими подчиненными мастер-класс по рукопашному бою.

И добавил:

– По моей просьбе, господин майор.

Возмущенно хрюкнул Одучи, тихо захихикал Боб. Юрий краем глаза заметил, как усмехнулся полковник Шишкевич.

Майор поднял брови:

– Вот как? Да, возможно именно это и видели мои глаза, – он повернул голову к сержанту. Спросил, резко и громко:

– Так точно, сержант?

– Так точно, господин майор! – выкрикнул десантник.

– Раз так, то я не имею права наказать вас за неуставные взаимоотношения, по причине их отсутствия, – уже спокойный, даже издевательским тоном произнес майор. – Однако я не могу оставить без внимания отсутствие на занятиях по рукопашному бою защитной экипировки и медицинского синта. И, поскольку рейтары не мои подчиненные, то наказание понесут только военнослужащие имперского десанта.

Офицер огляделся через плечо.

– Второго и третьего взвода, насколько я вижу. Каждому по наряду вне очереди. Сержантскому составу – отчитаться о выполнении. Ура?

– Ура! – грянули десантники.

– Вольно. Разойдись, – махнул рукой майор, возвращаясь к лестнице.

– Вольно! Разойдись! – заорали зеленоглазый и еще кто-то рядом.

Матросы, словно тараканы, разбежались кто куда.

– Юра! – Рэй многозначительно тыкал в сторону удаляющихся офицеров.

– Знаю, – отмахнулся Гарин.

Он легко вбежал по ступеням, догнал развеселившихся военных.

– Господин полковник! – обратился Юрий к Шишкевичу. – Разрешите обратиться.

Офицеры встали, обернулись.

– Обращайтесь, – голос у полковника оказался хриплым и трескучим.

Юрий заметил, что зачастую военные не убирали следы ранений, чем разительно отличались от большинства гражданских. Не был исключением и «главный десантник крейсера», у него через все лицо тянулся тонкий извилистый шрам, перерубающий свернутый на сторону нос, а в левой глазнице поблескивал искусственный глаз с диафрагмой вместо зрачка. А если принять во внимание значок Старой Гвардии, то сразу становилось понятно, что полковник успел повоевать в те горячие времена, когда сам Император вел их в бой.

– Господин полковник, рэй-сержант…

– Я вижу кто вы. Ближе к делу.

– Мою группу приписали к техническому персоналу. Но у нас боевая специализация, вооружение и обмундирование.

– А также класс S, – напомнил капитан, судя по праву голоса, адъютант Шишкевича.

– Я не могу использовать вас в качестве штурмовых единиц, – ответил полковник, подняв голову. – Концепция сражения уже расписана, она основана на скорости, мобильности и агрессивности. Вы с вашими парнями попросту не поспеете за атакующими волнами. Я вижу, у вас есть боевой опыт, вы неплохо показали себя в бою в Полости Глизе, но у нас нет на борту «големов» устаревших моделей. С современными боевыми костюмами вы несовместимы.

Гарин откашлялся, словно хотел возразить, но спорить было не о чем – полковник прав. Без «големов» контракторы бесполезны в орбитальных боях, станут балластом для десанта.

– Но я уважаю ваше рвение, – Шишкевич по-своему расценил выражение лица Юрия. – Думаю, есть вам достойное применение. Будете обеспечивать безопасность одного из санитарных пунктов во время горячей фазы.

Он вытянул руку и похлопал Гарина по плечу:

– Не благодарите, рейтар.

К товарищам Юрий возвращался в смешанных чувствах. С одной стороны, хорошо, что их не бросали в откровенную мясорубку, с другой – немного покоробило пренебрежительное отношение со стороны военного командования. И, вроде, должен уже привыкнуть, поработав с Гарнагой, но все равно неприятно.

Контракторы угрюмо занимались благоустройством расположения, лишь Боб время от времени вспыхивал и громогласно возмущался, не стесняясь в выражениях. Гарин посоветовал Хьюзу остыть, собрал вокруг себя товарищей и кратко рассказал, чем придется заниматься. Одучи и Ярвис ожидаемо издали недовольные стоны, понимающе кивнул Рэй, Глебович принял новость с привычным равнодушием. Лишь лицо Боба облегчено посветлело, что не мог не заметить Юрий. Он так и не успел переговорить с Хьюзом по поводу его увольнения.

– Если нужно будет вытаскивать этих, – Ярвис махнул рукой в сторону условных десантников. – То я не буду.

Урсулит согласно рыкнул.

– Будете, – уверил их Юрий.

– Придурки из пробирок, – скривился Боб. – Чего они вообще к нам полезли?

– Разрешите? – раздался тихий спокойный голос.

Рейтары обернулись.

У импровизированного порога стоял невысокий аджай в оливковом с красными вставками комбинезоне и нашивкой санитарной службы. На смуглом лице дистанта еле угадывался характерный для его вида пигментный рисунок, похожий на вытянутую кляксу, в глубине черных глаз плавали россыпи серебристых песчинок.

– Лейтенант Си Илат, – нараспев представился аджай. – Второй санитарный взвод.

Си Илат неуловимо напоминал всех представителей расы аджай, с которыми Юрий был знаком. Единственными отличиями были рисунок родимого пятна и возраст – лейтенант был значительно старше и штурмана «Полыни» Си Ифмари, и корабельного доктора Тэ Иревиа, и пилота-кирасира Нораха.

– Рэй-сержант Гарин, – вышел вперед Юрий. – Я так понимаю, с вами будем работать?

– Так точно, – вкрадчиво кивнул Си Илат. – Минуту назад пришло указание от командования. Вам уже подключили общую сеть? Я бы показал наше место наземной дислокации.

– Пока не подключили, не успели.

– Могу пока предложить свое соединение, – предложил военный медик. – Пусть ваш техник настроится, доступ я открою.

– Спасибо, – поблагодарил Гарин и кивнул Тихомиру. Тот молча удалился искать среди ящиков отрядный коммутатор.

– Общественное вещание у вас, должно быть, тоже не работает? – поинтересовался аджай.

– Угадали.

– Я сейчас сброшу вам последний пакет данных.

– Не нужно, – отмахнулся Гарин. – Пока не до новостей.

– Все же я сброшу, – мягко настоял Си Илат. – Некоторые новости объяснят поведение десантников.

– Даже так? – заинтересованно поднял брови Гарин. – Хорошо, посмотрим на досуге, как разберем свои вещи. Где ваше расположение?

– Вон там, возле бухты «кальмаров».

– Практически соседи.

Приметные белоснежные контейнеры санитарного отряда действительно находились неподалеку, рядом с обширным парком висящих на высоких рамах головоногими роботами.

– Я к вам зайду примерно через полтора часа, – Гарин вновь посмотрел в черные с серебряным глаза лейтенанта. – Обсудим протокол совместной работы.

– Буду на месте, – пообещал Си Илат, козырнул и удалился.

– Хотите загадку? – натужно спросил Боб, задвигая оружейный ящик под стойку со скафандрами. – Что аджайка назовет «углой», а аджай скажет: «Нет».

– Чего? – Рэнт даже голову поднял.

– Не верно говоришь, – буркнул от ящиков Глебович. – Произносится не «нет», а «нэйт».

– Старая шутка, – криво улыбнулся темнокожий норвежец.

– Я не слышал, – нахмурился Юрий. – О чем речь?

– О члене! – выкрикнул Боб и громко расхохотался. – И «нэйт» и «угла» – это член по-аджайски!

Ему вторил хриплый, похожий на гортанное карканье смех Одучи.

Гарин терпеливо смотрел на веселящихся подчиненных, пытаясь понять над чем именно смеются товарищи.

– У расы аджай женский язык отличается от мужского, – пояснил Рэй.

– Это как? – удивился Юрий.

– А вот так. Как если бы мы общались без лингво, ты – по-русски, я – по-норвежски.

– Мужчины и женщины на планете Аджай разных видов, – внезапно подал голос Глебович. – Их ветви развивались параллельно, пока у одних эпидемия не забрала всех особей женского пола. Тогда оставшиеся без самок мужчины отняли женщин у другого вида.

– А что сделали с самцами? – простодушно спросил Юрий.

Глебович красноречиво провел большим пальцем по горлу.

Совсем другим взглядом Гарин посмотрел вслед маленькому, мягкотелому аджаю.

С обустройством временного расположения контракторы справились быстрее намеченного времени – сказывался опыт частых переездов. Прежде, чем идти к лейтенанту Си Илату, Гарин разрешил себе несколько минут отдыха. Тихомир как раз получил от местных связистов доступ к внутрикорабельной сети, раскрыл сброшенный командиром санитарного взвода информационный пакет и открыл доступ.

Юрий устроился у стены, прислонившись к прохладному пластику, положил на колено плоский «камень» вифона, жестом раскрыл виртуальный экран и настроился на новости. В этом он оставался старомодным, терпеть не мог, когда приходилось пользоваться для этих целей нейромодулятором – устройство подавало сигналы прямо в мозг и обманутые глаза видели вместо реальности объемную иллюзию. К примеру, тот же Рэнт жить не мог без подобных игрушек, порой казалось, что он вообще все приукрашивает посредством специальных программ. Тот же Глебович вовсе ложился с закрытыми глазами и смотрел сны-мыслеобразы.

Юрия, человека иной эпохи, расширенные подобным образом возможности заставляли нервничать и напрягаться, поэтому он предпочитал, чтобы между ним и экраном транслятора было пусть и небольшое, но все же расстояние.

Рядом плюхнулся на раскладной стул Рэй, с наслаждением вытянул ноги. Спросил, покосившись на Гарина:

– Новости хотел посмотреть?

– Угу.

– Отлично, – норвежец взъерошил свои рыжие кудри, склонил голову, готовясь к просмотру.

Юрий шевельнул пальцами, запуская запись.

Новостей было привычно много, все они были в разной степени отравлены метастазами войны. Алым приоритетом мигало несколько и Юрий начал с них.

Во время боя за систему Сэта-Ригель рейтарский отряд частной военной компании «НоваКорп» перешел на сторону противника. Попавшая в неожиданное окружение бригада имперских десантников понесла тяжелейшие потери, из котла смогли вырваться единицы.

– Вот черт, – с горечью проговорил Одегард. – Уроды.

Что ж, теперь ясно, откуда у десантников такая агрессия к контракторам. Нужно думать, рейтарам во всей Империи придется еще долго отмываться от клейма потенциальных предателей.

– И ведь знаешь что самое поганое? – по лицу Рэя было видно, что новость задела его до глубины души. – Самое поганое, что тут рхейцы даже не причем. Ладно бы они могли переселяться в кого захоти, как в этих дурацких фильмах…

– Для переселения нужен аппарат, – подтвердил Юрий.

У него перед глазами всплыли и пропали образы пережитых событий – обручи с лепестками, обхватывающие безвольную голову Элли, распластанное тело старухи-миллионерши на полу.

– Да, аппарат или имплантант-передатчик, – норвежец ткнул себя пальцем в висок. – Но тут-то дело совсем не в этом, не в этих рхейских штучках. Тут граждане Империи сами, по доброй воле, перешли на сторону врага. Вот как так, Юра? Какие должны быть причины? Да какие бы ни были, предательству нет оправданий!

Гарин мог бы возразить, что не все контракторы – граждане Империи, как и он сам, и что далеко не все любят Империю так же, как Рэй. Но в одном норвежец бесспорно прав – предательство сродни удару в спину.

По ссылкам из сообщения про контракторов-ренегатов Юрий перешел к другим военным новостям. По всем точкам соприкосновения с Содружеством шли бои с переменным успехом. Рхей ожесточенно грыз Империю и местами даже отхватывал целые системы. По какой-то причине Император не всегда открывал Арки контратакующим силам, и многочисленным, но рассредоточенным вдоль границы флотам приходилось метаться от сектора к сектору, сжигая двигатели на форсаже. Впрочем, армейское командование на конференциях демонстрировало сдержанный оптимизм, заявляя, что потерянные территории не имели стратегического значения.

Когда-то Гарин считал, что вся Империя заселена также густо, как Солнечная система, именуемая Мегаполисом. Изучая человеческую экспансию после открытия Императором Арок он видел тысячи звездолетов размером с его Родину, с его корабль поколения «Пилигрим-2», уносящих миллионы поселенцев к новым мирам. Однако, на деле все оказалось несколько иначе. Основная часть населения проживала в редких звездных системах с планетами земного типа, а также в комфортных космических станциях возле них и самого Мегаполиса, все остальные были разбросаны колониями по всему галактическому диску. Иной раз между ближайшими человеческими поселениями пролегали миллионы световых лет космической пустоты и единственным способом общения являлись Арки. Другими словами, структура Империи больше походила на редкую рыболовную сеть, чем на плотную материю.

Так что военное командование было отчасти право – потеря нескольких приграничных секторов, в которых, в лучшем случае, располагались маленькие научные станции, а то и вовсе сигнальные маяки, ничего не значило для остального государства. Конечно, если не считать, что с каждым сектором враги подбирались все ближе и ближе к обжитым мирам.

Или если не говорить, что иногда среди пустых секторов нет-нет, да и попадется планета с крупными роботизированными заводами на поверхности. Например Лилия Восемь, к которой теперь спешил крейсер «Грох».

Также сообщалось об активизации радиантов, аджайских сепаратистов, ратующих за независимость своей системы. Им ожидаемо дали отпор, загнав обратно в обширное астероидное облако, откуда они и вылезли.

Среди прочих, Юрия привлекла небольшая заметка из разряда «Происшествия», в которой сообщалось о гибели двух грузовых барж, прошедших через Арку и вместо нужной системы попавших в центр какой-то звезды. Жертв не было – баржи пилотировались автоматически, причиной инцидента названа ошибка в алгоритме построения маршрута. Но у Гарина возник вопрос о том, зачем вообще нужно ориентировать Арки в центр звезды.

– Действительно непонятно, – поддержал его Рэй. – Может, эта Арка осталась после какого-то научного эксперимента?

Поперек изображения выскочил объемный треугольник таймера. Юрий вздохнул, завозился на стуле.

– К лейтенанту пора идти? – догадался Рэй.

– Да, надо обсудить, что от нас требуется.

– Я тогда пока изучу сведения о планете, – поднялся Одегард. – Говорят, условия на Лилии непростые.

Юрий кивнул, протянул руку к мерцающему в воздухе экрану. Но вдруг остановился, задумчиво пошевелил пальцами. Поднял глаза на товарища.

Тот все понял без слов.

– Ладно, пойду я.

Когда норвежец удалился, Гарин ввел в поисковик имя «Элли». Система мгновенно выдала несколько результатов, но ни одного нужного. Самое обидное, что Юрий напрочь забыл новую фамилию девушки, не помнил он и имен старухи-миллионерши, чье место заняла Элли. Немного поразмыслив, попробовал найти информацию про Карла Йенсена, старого пройдоху, которому доверил заботу о девушке. Тщетно.

Гарин вздохнул – он понимал призрачность попыток узнать что-либо о судьбе Элли из локального информационного пакета, однако в последнее время память так настырно подсовывала воспоминания о ней, что просто проигнорировать их Юрий не мог. Эти воспоминания пусть и были теплыми, милыми, но оставляли после себя тревожное предчувствие. И Гарин, считавший, что их с Элли пути разошлись окончательно, вдруг ощутил потребность увидеть девушку, узнать все ли у нее в порядке.

Скорее всего, это скоро пройдет. Не хватало еще помимо насущных проблем переживать из-за выдуманных. Однако, откуда вообще пришли эти мысли?

Не желая заниматься доморощенным самоанализом, Юрий смахнул виртуальный экран, встал, одернул форму и твердым шагом направился к командиру санитарного взвода.

* * *

Модулятор, плотно прильнувший к затылку, тихо проигрывал ретро-песни из эпохи пионеров космоса. Строки про «пыль далеких планет» и «прекрасное далеко» кружили среди мыслей, отвлекая от предбоевой нервозности и всеобщего возбужденного гула.

Пару дней назад крейсер наконец пересек границу звездной системы и теперь стремительно приближался к Лилии Восемь. Командование приняло решение действовать быстро и агрессивно, штурмовать планету прямо с марша. По сообщениям разведки, космические силы врага состояли из десятка зависших на орбите фрегатов да трех строительных платформ, спешно возводящих на орбите укрепленный форпост. Основные силы рхейцев, десант и инженерные подразделения, упали на «грунт», захватив ключевые точки на планете.

Новость о скором штурме превратила жилую палубу крейсера в банку с разъяренными шершнями, только и ждущими когда же откроется крышка. Имперские десантники, которые со времени первой стычки больше не лезли в драку с контракторами, но при любой возможности всячески демонстрировали им свое презрение, разом позабыли о существовании рейтаров, радуясь предстоящему сражению.

– Ради такого они и были рождены, – с легкой завистью в голосе сказал Рэй, помогающий Одучи присоединить к ранцу овальный патронташ со снарядами для рельсового пулемета.

– Многие сегодня этим и ограничатся, – желчно заметил Хьюз, нервно щелкая застежками нагрудных бронепластин.

– Думаешь, они еще нигде не воевали? – спросил от своего шкафчика Рэнт.

– Да ничего я не думаю! Или ты считаешь, что мы где-то всерьез воевали? – зло ответил рейтар. – У них хотя бы шкура армированная…

– Чего ты так завелся, Боб? – решил вмешаться Юрий.

– Ничего, – буркнул Хьюз и отвернулся, занимаясь снаряжением. – Проехали.

Его пальцы заметно дрожали.

– Одучи тоже нервничает, – по-своему расценил ситуацию урсулит.

Ярвис ободряюще хлопнул его по спине широкой ладонью, отчего по расположению разлетелся звук гулкого удара.

По сравнению с ликующими десантниками контракторы облачались в свои старенькие боевые скафандры сдержанно, просто собираясь на работу. Исключение составлял лишь Хьюз, который, казалось, с каждой минутой все глубже и глубже погружался в какие-то невеселые мысли. Впрочем, на бывшего полицейского иной раз накатывало, особенно в последнее время. Гарин несколько раз пытался обсудить с ним слухи о желании Боба уволиться, но Хьюз каждый раз переводил тему.

Юрий закончил настраивать скафандр, взглядом убрал сервисную панель, горящую над левым плечом. Тяжело попрыгал, поводил плечами, напоминая телу вес бронированного костюма. Принялся прикручивать к рукавам перчатки-краги.

– Износ кислородных фильтров в пределах нормы, – отрапортовал модулятор, тестирующий системы. – Рекомендую сервисную продувку отводных дренажей.

– Знаю, – Гарин покрутил головой в разные стороны, разминая жесткий кевларовый воротник. – Проверь защитные слои на герметичность. Не хотелось бы, чтобы меня разорвало из-за какой-нибудь микроскопической дырки в броне.

– Трещина в наколенном гофре заделана при прошлом осмотре.

– Проверь все еще раз.

– Сделаю, – покладисто согласился модулятор. – Рассказать о свойствах организма при сверхвысоком давлении?

– Не мешай.

Нейромодуль, называющий себя сегодня Вигар, замолк.

Мимо протопал отряд десантников в штурмовом обмундировании. Тяжелые скафандры-хамелеоны превращали бойцов в массивных чудовищ, увешанных оружием. Непрозрачные шарообразные шлемы слепо смотрели по сторонам, разбирая все вокруг по спектрам, габаритам и параметрам. Один из десантников, идущий в последнем ряду, поднял над головой руку и показал рейтарам средний палец.

Юрий прикинул, мог бы он на своем «големе» раскидать уходящий в сторону ангара отряд. На миг он вспомнил приятные ощущения от нахождения в чреве огромной боевой машины, ту мощь, с которой двигался стальной гигант, повинуясь движениям человеческих рук. Вспомнил прыжки на реактивных двигателях, от которых захватывало дух, запах горячего оружейного масла, охлаждающего цепи скорострельного ракетомета.

Мимо прошел еще один отряд, слаженно, напористо.

Да, скорее всего, он бы смог дать неплохой бой отряду Имперского десанта. Но, скорее всего, только в космосе. И, скорее всего, недолго. Все же «големы», как и он сам, слишком устарели для ведения современной войны, прав «главный десантник» Шишкевич.

По внутренней связи пришло сообщение от Си Илата. Гарин прочитал скупую инструкцию, вышел ближе к центральному пролету и, вытянув голову, попытался разглядеть санитарный взвод. В общей кутерьме было видно лишь верх белых контейнеров полевого медпункта, которые синты-грузчики перемещали в сторону доков.

– Пора, – скомандовал своим Гарин. – Рэнт, не забудь сигнальные огни как в прошлый раз.

– Я же извинился, командир, – здоровяк смущенно зарделся. – Сейчас ничего не забуду.

– Хорошо. На вас с Одучи периметр.

– Одучи услышал, – с готовностью откликнулся урсулит.

– Тихомир, на тебе связь и мониторы, – продолжил отдавать указания Юрий. – Будь готов к сильным помехам.

Глебович что-то пробурчал, тряхнув давно нестриженными патлами.

– Боб…, – начал фразу Гарин, но Хьюз перебил его.

– Да-да, на мне медицина. Не пойму только зачем, если целый медблок под задницей будет.

Юрий внимательно посмотрел на Боба – тот за последний час как-то изменился, лицо посерело, а глаза наполнились какой-то серой отстраненностью.

Гарин не стал делать Хьюзу замечание за поведение, повернулся к Одегарду.

– На тебе разведка. До установки периметра далеко не уходи.

– Ура, – норвежец жестом показал, что все понял.

– Всем – еще раз проверьте все ли вы взяли. Читали рекомендации Рэя по планете? Сами видите, условия малоприятные. Неизвестно сколько затянется штурмовая операция, потому будем рассчитывать только на свои силы.

– Как на «грунт» попадем? – поднял руку Ярвис.

– «Градом», – Юрий процитировал данные из инструкции.

– Что? – вдруг взвился Боб. – «Грады»? Нихрена я не полезу в этот гроб! Пусть ищут шаттлы.

– Все шаттлы заняты штурмовыми группами, – терпеливо ответил Юрий, ощущая растущее раздражение. – Мы полетим «градами».

– Черта с два!

Контракторы переглянулись, непонимающе вполголоса.

– Рэй, – холодным тоном произнес Гарин, не сводя взгляда с пунцового лица Боба. – Веди команду к спусковым установкам. Мы с Хьюзом вас догоним.

Одегард махнул остальным. Рейтары подхватили оружие и, толкая перед собой платформу с амуницией, двинулись прочь из расположения. Гарин затылком чувствовал их взгляды, тревожные и изучающие.

Когда они остались одни, Хьюз внезапно обмяк, сделал неуверенный шаг к скамье за своей спиной и сел, опустив плечи.

– В чем дело? – твердо спросил Гарин.

Боб что-то пробормотал, глядя в сторону.

– У меня нет времени играть в шарады, Боб! – повысил голос Юрий. – Либо говори в чем дело, либо поднимайся и иди работать.

Хьюз резко вскочил, что было непривычно для его тучной фигуры, практически уперся в Гарина, выдохнул сквозь зубы:

– Зассал я, вот в чем дело! Ясно? Зассал!

– Не ори.

Хьюз глубоко вздохнул, словно ему не хватало воздуха, отвел глаза в сторону. Пробурчал:

– Все, хватит. Спекся Боб Хьюз.

– С чего вдруг?

– Да все с того… С той драки у Горизонта, – Боб вновь сел, устало откинулся на стену. – Что-то сломалось во мне, Юра. Раньше знать не знал что такое ночные кошмары, а тут… Перед каждым боем мандраж, аж ноги подкашиваются. А тут еще бывшая написала, что срок моего опекунства истекает, что она сына на Дементру забрать хочет… Короче, как-то все разом навалилось, одно на другое.

– Почему молчал, ничего не говорил? Я же спрашивал.

– Чего говорить то? Да и не люблю я других своими проблемами грузить.

Хьюз расстегнул верхнее крепление грудных пластин, освободил вспотевшую шею. Было видно, что ему неловко перед Гариным, но он уже не мог остановиться.

– Тут как-то с другом по дальней связи общался, раньше вместе служили в полиции. Так и поговорить не о чем, представляешь? – горько ухмыльнулся Боб. – Он мне про какие-то свои проблемы, про кредиты, про отключения купола, да про дочь неуправляемую, а я сижу и понимаю, насколько я от всего этого далек. Вот мне ему о чем рассказывать? О том, как разрывной снаряд человека на куски вместе со скафандром разрывает? Про то, как от выстрела САО из ушей кипящая кровь льется? Или про то, как черная бездна звезды пожирает?

Юрий вздрогнул, украдкой посмотрел на Боба. Товарищ словно озвучивал его же тревожные сны.

Хьюз закрыл лицо мясистыми ладонями, принялся массировать лоб и виски. Его голос зазвучал глухо.

– В какой-то момент, еще на Ракуде, я вдруг ясно понял, что утопаю во всем этом. Утопаю в том, что мне совсем не нужно, к чему я совсем не готов… Я же не такой, как эти, потомки викингов и прочие «медведи войны». Не такой как ты, отмороженный однорукий пришелец из прошлого.

Юрий отозвался на попытку товарища пошутить понимающей улыбкой.

– Так что вот, – Хьюз слабо развел руками. – Думал, дождусь окончания контракта, несколько дней осталось. А тут этот штурм… Ты же знаешь, я никогда не пасовал! Но сейчас вот прямо кишками ощущаю – не переживу я его. А я жить хочу, мне нужно к сыну… И вас подвести не могу. Черт! Вторую ночь уже не сплю…

Боб смешался, махнул рукой.

Модулятор тактично пискнул – Гарина вызывал Одегард. Пора идти.

– Оставайся, – принял решение Юрий. – Ничего не думай, все нормально.

Хьюз протестующее замотал головой, потянулся к шлему, но Юрий опустил ему руку на плечо, заставил остаться на месте.

– Боб, все нормально. Все всё поймут – тут каждый порой с катушек слетает. А ты лучше выспись как следует. По возвращении поговорим.

– А вы…

– Без тебя управимся, Боб. Там делов-то, медицинские боксы посторожить.

Хьюз сжал зубы и отвернулся. Но попыток подняться больше не делал.

– Все, давай, приходи в себя, – Гарин хлопнул товарищу по плечу. – Скоро увидимся.

Пока он шел к десантному доку, в голове играла песня со словами «в часы затмения ждем света и земные видим сны». Но на сей раз песня не смогла отвлечь от тяжелых мыслей.

В «Грады» контракторы грузились с мрачными шутками и ехидными комментариями. Тесные двухместные капсулы, предназначенные для экстренной эвакуации экипажа звездолета, мало кто любил, а некоторые, вроде Одучи, так вообще откровенно боялись. Гарину, который ни разу не десантировался внутри стальной веретенообразной «градины», приходилось прилагать усилия, чтобы не поддаться общему настроению и не накручивать себя раньше времени.

– Опять проблююсь, – со вздохом заявил Ярвис. – Ненавижу «грады».

Урсулит мстительно захохотал, тыкая пальцем в товарища.

– Ты-то чего ржешь? – беззлобно спросил Рэнт. – Я хотя бы не рыдаю при входе в атмосферу, как некоторые.

– Одучи ранимый, – не согласился урсулит.

– Ранимый, ага, – усмехнулся здоровяк. – Ты когда плачешь, такую морду делаешь, словно сожрать хочешь. Я когда увидел впервые, чуть в космос не вышел от испуга.

– Одучи свиреп даже когда ранимый, – ощерился в улыбке урсулит.

– Часто прыгали в «градах»? – спросил Гарин.

– Трижды. Верно? – Ярвис посмотрел на Одучи, ожидая подтверждающего кивка лохматой головы. – Трижды.

– Один раз, – поднял палец Тихомир.

– Тоже разок пришлось, – сказал Рэй. – Не совсем в «граде», в гражданском аналоге.

Юрий вспомнил свой полет в отделяемом медицинском блоке. Похоже ли это на то, о чем говорят товарищи?

Он оценил скупую внутреннюю обстановку спускаемых капсул, подходящую больше для экстренной эвакуации, чем для десантирования – два жестких кресла с устройствами фиксации да узкий пульт корректировки полета. Хорошо еще, что кресла проектировались под военные скафандры, иначе влезть в них в боевой амуниции рейтаров было бы просто невозможно.

– Значит так, – принял решение Гарин. – Прыгать будем по одному, второе кресло и остальное пространство заполняем аппаратурой и оружием. Меня заверили, что до точки приземления нас будет вести луч с крейсера, но на всякий случай я вам перекинул координаты лагеря. Топографическим кретинизмом вроде бы никто не страдает, но все же следите за отклонением во время полета, в случае чего корректируйте падение…

– Хрен там чего скорректируешь, – покачал головой Рэнт. – Это как управлять падающей наковальней.

– И, тем не менее, – с нажимом утвердил Гарин. – Команда о спуске нам поступит после того, как стартует десант, но особенно прохлаждаться времени нет. Поэтому загружаемся, рассаживаемся и ждем.

– Новичков нет, командир, – похлопал по зачехленной винтовке Одегард. – Все сделаем как надо.

– Вот и хорошо. Давайте, мужики, время поработать.

В какой-то момент, когда Гарин и Рэй помогали Глебовичу крепить тяжелый конус полевого коммутатора, мимо мягкими тенями прошел небольшой отряд в черных облегающих скафандрах. Когда один из них повернул голову и скользнул взглядом по контракторам, Юрию показалось, что он попал в поле зрения холодной и расчетливой машины.

– Элита, – прокомментировал норвежец с уважением в голосе. – Отряд оперативного вмешательства, тактик-операторы.

– Тоже десантники? – спросил Юрий.

– Скажем так, они в составе десантных группировок, но подчиняются напрямую командованию флота.

Бойцы в черном были неуловимо похожи друг на друга, у всех ребристые вставки в области гортани, искусственные наросты за ушами и матовые блики в глазах-сканерах. Генетически улучшенные, аугментированные по последнему слову техники, накачанные нужными знаниями и, главное, прекрасно натренированные, эти солдаты Империи казались Юрию новым витком эволюции, где сам Гарин со своей природной естественностью оставался где-то на уровне дремучего средневековья. Даже дистанты-аджаи казались ближе и понятнее.

Тактик-операторы ушли, рейтары вернулись к своим делам. Через полчаса вся команда Гарина была готова к спуску, и потянулись томительные минуты ожидания.

Через четверть часа погасло все освещение, кроме дежурного, поступил сигнал о «красном» уровне готовности. По палубе забегали техники из обслуги ракетных башен, где-то над головой громко лязгнуло и по борту прошла мелкая вибрация. В десантном ангаре предупреждающе завыли сирены, с шипением открылись шлюзы и ушли вниз шаттлы. Спустя пару минут захлопнулись двери «градов» и импульсные двигатели швырнули капсулы с контракторами в холодную пустоту.

Под какофонию огня и стали Империя пошла на штурм.

Внезапно пропавшая сила тяжести заставила Юрия дернуться, сжимая кулаки. Он нервно сглотнул, унимая подскочившие к горлу внутренности, торопливо добавил в дыхательную смесь кислород.

– Желаете успокаивающие мотивы? – поинтересовался модулятор Вигар.

– Давай, – выдохнул Юрий.

Он скосил глаза в сторону небольшого круглого иллюминатора, где поднимался красно-оранжевый серп Лилии Восемь. Планету опоясывал тонкий пояс из ледяной пыли, сияющий в свете холодной голубой звезды, а в клубящейся атмосфере янтарными спиралями кружили гигантские циклоны.

Открывшийся вид настолько ошеломил Юрия, что он на какой-то миг потерял ощущение реальности. В себя его привел легкий имперский истребитель, пронесшийся настолько близко, что автоматика «града» истерично запищала и рванула капсулу в сторону, избегая столкновения. Прежде, чем спускаемый аппарат вновь лег на курс, Юрий успел увидеть отрывок космического боя.

Над ярко синим гало планеты чернел зубчатый октаэдр недостроенной военной станции, вокруг которого сновали светлячки рабочих роботов. Прямо перед ними рой гусар-истребителей разрывал на куски обессилено огрызающийся звездолет рхейцев – выпуклый диск в черно-синем камуфляже. Гибнущий фрегат, попытался сбежать от смертельных «москитов», но попал в поле притяжения Лилии Восемь, не смог вырваться, исступленно фонтанируя развороченными двигателями, и теперь, разваливаясь, падал вниз. Его судьба была предрешена.

На помощь гибнущему товарищу из-за ледяного пояса выдвинулись другие корабли Содружества, поливая огнем надвигающийся крейсер Империи. «Грох» разворачивал в их сторону главные калибры оружейных башен.

Капсула рывком сменила угол падения, уткнув иллюминатор в планету. Юрий разглядел на фоне гранатовых облаков жукоообразные шаттлы, окруженные сферами силовых полей. А рядом…

Гарин взглядом увеличил картинку, и стекло шлема послушно выполнило приказ, превратив черные точки в человеческие фигуры.

В человеческие фигуры, вытянувшиеся в полете, словно хищные птицы, пикирующие на добычу. Только эти птицы атаковали врага, находящегося где-то под облаками, прямо из открытого космоса.

– Отряд оперативного вмешательства, – опознал модулятор голосом Одегарда. – Элита.

Мир резко встал на дыбы, закрутился волчком и оглушительно взревел. Капсула завибрировала, задергалась, словно припадочная, за потемневшим иллюминатором заплясали лоскуты пламени. Гарин с посеревшим лицом вцепился в подлокотники, благодаря всех отцов-духовников за крепкие страховочные ремни, не дающие ему вывалиться из кресла. Сработали звуковые регуляторы шлема и сквозь низкий гул рвущейся атмосферы Юрий наконец услышал, как автоматика отсчитывает расстояние до «грунта», изредка прерываясь на анализ происходящего за бортом.

– Не желаете послушать о случаях гибели пилотов спускаемых аппаратов? – оживился модулятор. – Имеется занимательная подборка материалов…

– Заткнись, – с трудом прошипел Гарин. – Следи за давлением.

Лилия Восемь жестко принимала непрошенных гостей. Юрий ощущал себя лягушонком, которого швырнули в коробке вниз по бесконечному склону горы. Капсула, пронзающая плотные слои атмосферы, несколько раз сходила с курса, словно испуганная ищейка металась из стороны в сторону, то ускоряя, то замедляя падение. Приспособленная к посадкам в самых экстремальных условиях, она на все сто отрабатывала свой хлеб, мало заботясь о комфорте пассажиров. Поэтому когда капсуле, наконец, удалось стабилизироваться и прекратить вращение, Гарин осторожно выдохнул, разжимая пальцы и мысленно пересчитывая кости.

Неприятный механический голос равнодушно предупредил о скорой посадке. Юрий попытался разглядеть сквозь закопченный иллюминатор надвигающийся ландшафт Лилии Восемь, за выщербленным стеклом металась плотная оранжевая вьюга.

– Доступна защищенная линия связи, – сообщил модулятор. – Отмечаю сильные помехи.

Это Юрий уже и сам понял, тщетно попробовав связаться с товарищами, но связь блокировали обшивка капсулы и радиоактивная песчаная метель за бортом.

– Контакт через 200, 180, 160…, – как показалось, особенно гнусным голосом оповестила автоматика, стремительно отсчитывая сокращающиеся метры.

– В целях безопасности рекомендую поместить голову между коленями и обхватить ее руками, – ожил модулятор.

Гарин бросил непонимающий взгляд на свой бронированный скафандр с крупными шарнирными сочлениями, на широкие ремни безопасности, крест на крест пересекающие грудь, на фигурные ложементы, в которых покоились ноги.

– Каким образом?

– Шутка, – откликнулся модулятор. – Юмор. Пытаюсь разрядить атмосферу…

– Зараза!

Капсула опрокинулась, заваливая Гарина на спину, по сторонам громко хлопнули тормозные двигатели и через несколько секунд спускаемый аппарат с ощутимым толчком сел на грунт Лилии Восемь.

– Пошло дело, – словно присказку пробормотал Юрий, прижал ладонь к груди, разблокировав крепления ремней.

Скафандр привычно отчитался о готовности работать, вывел на внутреннюю сторону шлема необходиме индикаторы. Гарин выбрался из кресла, вытащил из держателя автомат и опустил вниз ручку разблокировки замка.

Предупреждающе замигала лампа, отбрасывая тревожные блики. Система с шипением выровняла давление, люк дрогнул и отъехал в сторону.

Прежде, чем Юрий успел сделать шаг, ему на встречу ворвался порыв ветра, принеся с собой целое облако мелкой, въедливой, цвета спелого апельсина пыли. Она вмиг покрыла тонким слоем ящики с оборудованием, кресла, пол, волнами легла на покатые стены. Благодаря отталкивающему покрытию, лицевая часть шлема осталась чистой, но плотная стена песчаной бури не позволяла увидеть ничего дальше нескольких метров. Гарин включил спектральное видение, способное пробиться сквозь бурю, но даже в серо-зеленом контрастном мире радиоактивные песчинки светились, будто белоснежные хлопья снега. Немного помучившись с фильтрами, Юрий вернулся к обычному зрению, раскидал вокруг горсть сигнальных «горошин» и принялся торопливо выбрасывать из капсулы груз.

Сила тяжести на Лилии Восемь была заметно выше, чем привык Юрий, пришлось подключать элементы искусственного скелета скафандра, а с неприятной отечностью пришлось смириться. Сейчас было не до подобных мелочей – проклятая метель не только скрывала все в пределах нескольких метров, но и мешала связаться с командой. В наушниках свистели и щелкали помехи, сквозь которые изредка пробивались протяжные звуки, похожие на призрачные голоса, неразборчивые и бесполые. Модулятор перебирал частоты и потоки, но пока не мог опознать сигнальный луч штурмовой группы.

Юрий спрятался от порывов ветра под борт капсулы, которая медленно погружалась под оранжевый бархан, опустился на колено и раскрыл карту сектора. Если верить маркерам, от планируемого места приземления до точки сбора не более пары километров. Это с учетом, что он именно там, куда его планировали сбросить стратеги с «Гроха». Если нет, то все усложнялось настолько, насколько это вообще возможно – плутать вслепую по неизвестной планете даже хуже, чем лишиться последнего источника света в Изнанке.

Юрий оттащил ящики с деталями для защитного периметра подальше от капсулы, притулил к заскорузлому, похожему на торчащий кусок коры камню, прилепил сбоку маяк. Выбрал направление на лагерь и побрел сквозь плотную пелену кружащейся песчаной массы.

Где-то через километр пути справа выросла скалистая гряда, уходящая в невидимую высь. Бурая поверхность напоминала слюду, легко ломалась под армированными пальцами, обнажая идеально гладкий скол. Нечего и думать взобраться по ней, стена просто не выдержала бы веса человека в скафандре.

Гарин некоторое время шел вдоль отражающей удары ветра стене, потом открыл карту и попытался найти столь крупный ориентир. Навскидку нашлись три скальных объекта разной степени протяженности и изогнутости, но все на приличном удалении от точки приземления.

Юрий со вздохом закрыл карту, решил было вернуться, но передумал – имеет смысл пройти скалу полностью, чтобы понять ее профиль и протяженность. Эти данные помогут найти объект на карте.

А где-то над головой, на орбите, идет бой. Где-то в нескольких километрах на «ориентировочном Западе» десантники штурмуют укрепления противника. Возможно, даже контракторы собрались вместе и возводят защитный периметр вокруг полевого госпиталя.

И только Юрий Гарин, как слепой щенок, бродит по пустынной поверхности и измеряет скалы.

Через полчаса стало казаться, что каменная стена тянется через всю планету. Юрий уже начал жалеть о своем решении, когда наткнулся на торчащие из песка каменные обломки, а по поверхности стены зазмеились глубокие трещины. Еще через несколько шагов трещины превратились в густой узор, центром которого была глубокая каверна с острыми блестящими краями.

– Обнаружен слабый исходящий луч, – ожил модулятор. – Модуляция сигнала не входит в имперский стандарт.

– Я вижу почему, – напряженно ответил Юрий, поднимая автомат.

То, что он вначале принял за песчаную насыпь, оказалось уткнувшейся в грунт спасательной капсулой рхейцев. Сильно деформированная, с торчащими из-под развороченной серо-голубой обшивки внутренностями, она походила на отскочившую от твердой поверхности пулю. По сути, так оно и было, судя по дыре в скале.

Гарин вновь сменил спектры видения шлема, торопливо осмотрелся, поводя стволом оружия. Осторожно обошел находку по дуге, стараясь не спотыкаться об обломки. Если враги и были рядом, то они чертовски хорошо прятались. Еще нервировал темный провал в оголенном стекле скалы, в который вполне мог бы пролезть человек в легком скафандре.

– Сигнал изменился? – спросил Гарин у модулятора, облизнув пересохшие губы.

– Нет. Сигнал генерируется автоматом, – ответил висящий на затылке Вигар. – Могу предположить, что это информационные импульсы аварийного маяка.

Это, конечно, лучше, чем сеанс связи спасшегося солдата Содружества с орбитальной группировкой, но на луч маяка могут явиться другие рхейцы, чего Юрий допустить решительно не хотел. Не сейчас, не в то время, когда он один и без тяжелого вооружения.

Еще раз оглядевшись, Гарин начал приближаться к капсуле, рассматривая вражескую технику сквозь сетку активного прицела.

Аварийный модуль пострадал даже серьезнее, чем сначала показалось. Сланцевые скалы Лилии Восемь, подобно терке, срезали часть обшивки, а мощный удар разбил внутренний защитный слой. Должно быть, что-то не сработало в автоматике, раз мозг капсулы не успел вовремя изменить курс и затормозить. Возможно, ее «ошеломили» выстрелы нойз-пушки с имперского крейсера, вырубающие всю технику в зоне поражения. Пилоту пришлось садиться вручную, но в таких условиях это сделать крайне непросто.

Юрий отодвинул стволом оружия болтающуюся жилу проводов, заглянул в дыру в корпусе.

Изнутри капсула напоминала внутренности разбитого яйца. Светлые, гладкие стены из мягкого пластика покрывали грязные разводы, на дне, сквозь темный песок, масляно поблескивала лужа технической жидкости. В стене, возле дуги ложемента управления, виднелось анатомическое кресло с хитрой системой ремней.

Оно было пустым.

Гарин отшатнулся, огляделся. С его позиции не было видно дыры в скале, но ему показалось, что оттуда в него уже целятся, играя пальцем на спусковом крючке. Выждав несколько секунд, нервно всматриваясь в песчаные рукава, носящиеся вокруг, Юрий заставил себя вернуться к капсуле. Нужно закончить начатое.

Спустя пару минут он понял, что не сможет выключить маяк вручную – тот находился возле кресла, и дотянуться до него не представлялось возможным. Единственное, что оставалось…

Движение песка у ног, слабое и неестественное.

Тяжелый ботинок опустился на что-то упругое, шевелящееся. Юрий так стремительно опустил автомат, что тот с глухим стуком уткнулся во что-то полупрозрачное, припорошенное оранжевыми песчинками.

Из под которых на Гарина смотрели затуманенные, но живые глаза.

Рхеец лежал на спине, забившись под капсулу. Его засыпало песком почти полностью, и он даже не предпринимал попыток вылезти наружу. Причина обнаружилась быстро – ему в бок вошел осколок обшивки, войдя глубоко под ребра. Ткань скафандра в месте пробоя затвердела, обволакивая изогнутый кусок стали и сохраняя герметичность, но сам костюм не был приспособлен к нахождению в атмосфере Лилии Восемь, не держал давление и, скорее всего, пропускал местную радиацию.

У рхейца не было оружия, он не был похож на солдата ни телосложением, ни амуницией. Скорее всего, специалист из обслуги сбитого фрегата.

Быстрый осмотр подтвердил предположение – полуживой противник был безоружен, одет в легкий скафандр, предназначенный для краткосрочных выходов в открытый космос, на голове у него был прозрачный пузырь-шлем из спасательного комплекта капсулы. На плече, на тонком оранжевом леере, болтался продолговатый маяк, мигающий алой лампой. Когда Юрий протянул ладонь, намереваясь раздавить или сорвать испускающий сигналы о помощи аппарат, рхеец слабо шевельнулся и безвольные, тонкие пальцы легли на запястье Гарина в тщетной попытке остановить. Но это был жест отчаяния – Гарин без труда довел задуманное до конца, стащив с леера маяк и раздавив его в кулаке.

Рхеец уронил руку и закрыл глаза.

Оставался еще маяк в самой капсуле, но Юрий рассчитывал справиться с этой проблемой посредством плазменной гранаты, все равно никто не услышит сквозь рокот и свист бури хлопок взрыва.

Он привычным движением снял с пояса граненую «банку» гранаты, положил большой палец на выступающий капсюль.

Перевел взгляд на неподвижную фигуру рхейца, зарастающую песчаным сугробом.

Судя по лицу, совсем молодой. Впрочем, в отношении Содружества с их пересадкой сознания этот факт вообще ничего не значил, в голове парня мог сидеть совсем другой человек, переживший собственное тело лет на сто. И, фактически, смерть для него была бы сущим избавлением, сознание просто перепишется в тело нового добровольца.

Юрий плохо понимал, как работает этот главный козырь Рхеи, позволяющий бесконечное число раз воскрешать своих павших воинов в новых телах, но, как ни странно, эта технология играла и на руку Империи. Она снимала с солдат моральную дилемму перед нажатием на спусковой крючок, позволяла не испытывать угрызения совести и прочие тяготы сомнений. Ведь легче убивать, когда нет никакого убийства. Все равно, что стрелять в управляемых тренировочным процессором синтов.

Это пока не выработается необходимая ненависть. Или равнодушие.

У Юрия не было ненависти к рхейцам. Ему нечего было защищать от чужого вторжения, кроме собственной памяти. Он сражался за Империю как за наследницу той Земли, с которой когда-то вылетел корабль поколений «Пилигрим-2», его малая Родина. Это было для него принципиально, но далеко от тех сильных чувств, которые можно было бы назвать ненавистью.

Равнодушным он тоже не успел стать, как не стремился. Он научился стрелять первым, бить без предупреждения и ломать под себя чужую волю. Но вот так, походя, убить беспомощное существо, пусть и врага, до этого он пока еще не докатился. Возможно, скоро, но не сегодня.

– Акт милосердия, – с раздражением на себя вздохнул Юрий. – Глупый акт никому ненужного милосердия.

Он вернулся к капсуле, опустился на колено возле неподвижного тела. Несильно, но требовательно толкнул в плечо.

Веки дрогнули и рхеец открыл глаза. Юрию показалось, что он уловил во взгляде удивление.

– Ты будешь умирать долго, – через внешние динамики сказал Гарин, глядя в темные, совсем человеческие глаза. – Но все равно умрешь. На своих не надейся, им еще долго будет не до тебя.

Юрию было плевать, понимал его рхеец или нет. Скорее всего, понимал, на лингво говорили почти все расы в обитаемом космосе.

Гарин поднял обессиленную руку спеца Содружества, чтобы тот мог ее видеть, вложил в ладонь гранату. Сжал своими пальцами его пальцы. Когда отпустил, то граната осталась в кулаке раненого.

– Сам решишь, когда уйти, – сказал Юрий, вставая и пятясь назад. – Легкая смерть.

Рхеец опустил руку с гранатой на свою грудь, долго и странно смотрел вслед удаляющемуся контрактору.

Юрий оказался прав – звук взрыва остался незамечен, лишь вспышка за песчаной пеленой, яркая и быстрая.

Через пару километров модулятор радостно сообщил, что обнаружил пеленг сигнальной мачты рейтар. Гарин свернул по направлению луча и перешел на бег, оставляя за собой право никому не рассказывать о проявленной слабости.

* * *

Белоснежная санитарная «каракатица» с красным крестом на стреловидной спине легко преодолела силовой барьер и аккуратно положила на песок ящики, оставленные Гариным у капсулы. После чего, сложив широкие щупальца под животом, развернулась в воздухе и устремилась прочь, оставляя позади пыльный шлейф. Юрий проводил летающего робота взглядом, помог Глебовичу подключить очередной генератор. Через несколько минут над их головой раскрылся широкий силовой веер, потрескивая и вибрируя под порывами ветра.

Со стороны фронта раскатисто взревело, переросло в монотонный гул – звуки сражения тонули в плотном пологе бури. Там, на плато Рандеву, имперские десантники вгрызались в оборонительные укрепления рхейцев, выросшие вокруг громадного промышленного комплекса. Штурм проходил нервно, не по плану. Чертова буря глушила аппаратуру и влияла на электронные мозги роботов. Судя по сводкам, из-за непогоды некоторые челноки сели в стороне от заданных точек, с еще одним вовсе отсутствовала связь. Хорошо, хоть бойцы оперативного вмешательства сработали как надо, вовремя уничтожив системы противовоздушной обороны рхейцев.

На внутреннем экране шлема мигнула красным пиктограмма Ярвиса. Мигнула и тут же вновь залилась спокойным зеленым цветом, как и имена других членов группы. Со стороны позиции Рэнта запоздало долетел характерный лязгающий клекот рельсового пулемета. Следом ожил наушник, раздался смущенный голос контрактора:

– Отбой тревоги. Померещилось… Проклятый песок…

Ярвис и Одучи прикрывали периметр с разных сторон, оседлав вышки пулеметных турелей. Несмотря на то, что у них в распоряжении были довольно мощные сканеры местности, рейтары то и дело открывали огонь по всему подозрительному, не полагаясь на показания техники. Юрий не возражал, лишь предостерег:

– Не сбейте наших «каракатиц». И не забывайте о докладах.

– Усек, – ответил Ярвис.

– Одучи услышал, – отозвался урсулит.

Пока Юрий и Тихомир завершали монтаж периметра, затягивая защитным полем последние пробелы в силовой полусфере, «каракатицы» несколько раз возвращались с передовой, бережно транспортируя раненых и мертвых десантников. Таковых было немного, но помимо лагеря лейтенанта Си Илата действовало еще два санитарных пункта, как дела обстояли там, Гарин не знал.

В какой-то момент забарахлила связь и Тихомир ушел ремонтировать антенну. Когда Гарин завершил свою работу, Глебович все еще пыхтел над раскрытым корпусом отрядного коммутатора. Во время спуска с орбиты тяжелый «монолит» устройства выскользнул из креплений и метался по капсуле, чудом не расплющив Тихомира.

– Что-то критичное? – осведомился Гарин.

Погруженный в работу Глебович раздраженно замычал, ответил, словно выплюнул:

– Жить будет.

И добавил:

– Укатали сивку крутые горки.

Фразу Юрий не понял, но от товарища отстал. Тот и так хорошо потрудился – в тактическом режиме Гарин видел сеть сигнальных ловушек вокруг лагеря, напрямую связанную с замаскированными автоматическими турелями.

В наушнике щелкнуло, в уши ворвался напряженный шепот Одегарда:

– …не слышу вас. Повторяю…

– Все хорошо, Рэй. Сбой связи, – успокоил товарища Гарин.

Одегард беззлобно выругался по-норвежски, потом произнес уже на лингво:

– Тебе тоже постоянно отлить хочется?

Юрий давно ощутил эту особенность нахождения на планете с повышенной гравитацией. Мышечные усилители скафандра позволяли работать практически без ограничений, но весь остальной организм напоминал налитую каплю, стремящуюся к поверхности. И если с тягостным ощущением набитого песком живота еще можно было мириться, то постоянно требующий внимания мочевой пузырь действительно раздражал. Хвала инженерам, позаботившихся встроить в скафандр систему обслуживания естественной физиологии.

– Есть такое, – признался Юрий. – Возвращайся, мы поставили периметр. Все равно ты там из своей засады не видишь ничего.

И торопливо добавил:

– На ловушки Тихомира не попадись. Он их с твоей стороны густо накидал.

Рей утвердительно угукнул и отключился.

Юрий машинально посмотрел на часы, засекая время – норвежец должен появиться в лагере примерно через полчаса. Как раз хватит времени, чтобы еще раз обойти периметр и проверить, не забыли ли чего.

Но прежде он направился к шестигранному медицинскому боксу, возведенному «каракатицами» за пару минут из вороха надувных модулей. Перевесив автомат за спину, Юрий шагнул в один из шлюзовых рукавов, достаточно широкий, чтобы через него могли проходить роботы. Его на миг обволокло облако септика, маслянисто оседая тонкой пленкой на скафандре, с силой выстрелила направленная продувка. Минута ушла на выравнивание давления, потом с потолка мигнуло голубым, и разъехавшиеся двери наконец пропустили Гарина во внутренние покои.

Первое, что бросилось в глаза, это три полосатых вакуумных мешка с очертаниями человеческих тел внутри. Гарин уже давно привык к мертвецам, но вид черно-оранжевых коконов на белоснежном полу заставил его отвернуться. Пусть он и не боялся ликов смерти, но смотреть на еще недавно пышущие молодостью и силой тела, превратившиеся в куски холодного мяса, не хотел.

– Вы что-то хотели, рэй-сержант? – раздался деловой голос лейтенанта Си Илата.

Аджай стоял над одним из раненых, наблюдая через виртуальный планшет за работой наноботов, суетящихся на теле десантника. Доктор был без шлема, над черными с серебристыми звездочками глазами протянулась глубокая морщина.

– Охранный периметр завершен, место для шаттла готово, – Юрий разблокировал забрало и поднял тяжелое стекло, с облегчением вдохнув ионизированный воздух. – Контракторы на позициях.

– Это хорошо, – было непонятно, удовлетворен ли лейтенант докладом, или просто ответил дежурной фразой, погруженный в свои мысли.

На всякий случай Гарин спросил:

– Вам еще как-нибудь помочь?

Доктор быстрым движением тонкого пальца перелистнул на планшете страницу, широким шагом оказался у противоперегрузочной койки следующего раненого, у которого правую сторону тела покрывала противоожоговая пена. Запоздало обернувшись к Юрию, раздраженно переспросил:

– Что вы сказали?

– Ничего, – качнул головой Юрий. – Мне нужно обновить сводку.

Си-Илат, махнул рукой, мол, делай что хочешь, только не отвлекай.

Гарин пересек зал, вышел из санитарной зоны и остановился возле маленького подковообразного коммуникатора, висящего на стене. Устройство еще издали опознало его, раскрыв полупрозрачный служебный экран. Юрий выбрал строку с базой данных и взглядом приказал начать передачу данных на свой шлем.

Штатный коммутатор контракторов, с которым сейчас воевал Глебович, вполне справлялся со своими задачами: обеспечивал связь, координировал членов группы, анализировал поступающую с многочисленных датчиков периметра информацию и управлял автоматическими средствами обороны. Однако, при прочих достоинствах, минусов тоже хватало – коммутатор весил, словно набитый под завязку оружейный ящик, на дух не переносил любое вмешательство в свои протоколы, а также порой странно синхронизировался с более современными устройствами. Вот и сейчас, он быстро соединил лагерь рейтаров со штабом вторжения, но наотрез отказывался получать боевую сводку. Чтобы хоть как-то оставаться в курсе дел, Юрию приходилось периодически использовать коммутатор Си Илата.

Чаще всего, сводка представляла собой сухую подборку статистических данных, изредка попадались визуальные материалы. Юрий плохо разбирался в цифрах и графиках, из которых штабные офицеры формировали объемные аналитические полотна, но общий ход событий вполне читал между строк.

Автоматизированный завод на плато Рандеву напоминал настоящий город, утопленный в скалистую поверхность Лилии Восемь. Будь это любой другой объект, его бы просто разбомбили с орбиты, но завод имел стратегическое для Империи значение, а значит, артподготовка перед штурмом была минимальной.

Десантная группировка атаковала с трех направлений, планируя стремительным рывком расколоть оборону противника, проникнуть вглубь и уже там добить раздробленные отряды рхейцев. Незадолго до основных сил на завод прыгнули малые разведывательно-диверсионные группы, призванные сеять панику и подрывать позиции врага изнутри.

Несмотря на ряд сложностей, штурм все же начался довольно успешно. Десантники на своих приземистых броневиках сумели подобраться близко к плато Рандеву, под запоздалым орудийным огнем пронеслись по похожей на ржавое блюдо равнине и прогрызли себе путь сквозь защитный периметр. Здесь имперцы понесли первые потери – две оставшиеся без роботов-саперов машины влетели в минное заграждение, десантникам пришлось эвакуироваться под перекрестным огнем крупнокалиберных пулеметов. Несмотря на это, в течение часа был захвачен первый плацдарм – широкое поле транспортной площадки с пирамидами полупустых складов.

Рхейцы довольно быстро пришли в себя, стряхнули вцепившийся в холку десант и отступили вглубь завода. Стремительный штурм превратился в сложный, вязкий «городской» бой, линия вторжения рассыпалась локальными очагами. Имперцам приходилось драться за каждую «улицу», выковыривая противника из коллекторов, боксов и генераторных. Рхейцы, как и положено «бессмертным», традиционно не поддавались панике, огрызались холодно и расчетливо.

Словно резюмируя затянувшуюся схватку, зашипели двери шлюза, вплыла белая «каракатица», аккуратно прижимая к брюху закопченное тело в боевом скафандре.

– Приближается катер, – ожил модулятор. – Поступил запрос от пилота.

– Принял, – Юрий жестом закрыл меню коммутатора, быстрым шагом направился к выходу. – Пусть Глебович готовит площадку.

Десантный катер, похожий на вытянувшего вперед крылья грифа, быстро, но аккуратно заходил на посадку. Выкрашенный в сине-черный камуфляж, с коротким бортовым номером и эмблемой Имперских Космических сил, он еще недавно высаживал солдат для штурма, теперь готовился исполнять роль санитарного челнока, доставляя тех же самых бойцов на крейсер.

Катер гулко выстрелил из маневровых дюз, выравниваясь, под широкой кормой блеснули пустые полозья для крепления бронетранспортера. Предупреждающе замигали габаритные огни на крыльях, когда тяжелая машина опустилась на светящуюся бледно-синим площадку. Не успел осесть песок, а роботы уже разматывали гофрированный коридор от медблока до приемного люка катера.

– Движение с северо-запада, – озвучил информацию от сигнальной системы модулятор. – Одиночный объект с пометкой «свой», сигнатура Одегарда Рэйквона.

И тут же вспыхнула на лицевом экране шлема пиктограмма тревоги, с позиции Ярвиса донеслись короткие, скупые пулеметные очереди.

Гарин побежал в направлении периметра, безостановочно вызывая Рэнта. В эфире уже басил Одучи, жарко призывая показать, куда именно нужно стрелять.

– Рэнт! – рявкнул Юрий, огибая высокий, похожий на палец камень. – Там Рэй!

– Там не Рэй, – откликнулся Ярвис, но стрельбу прекратил.

– Там не Рэй, – вторил ему усталый голос Одегарда. – Рэй тут.

Норвежец сидел на земле, привалившись к песчаному брустверу периметра, с взведенным автоматом на коленях. Его левая нога от ботинка до колена была выкрашена чем-то синим.

Юрий опустился рядом с другом на колено, сделал стекло шлема прозрачным. Одегард слабо помахал ему раскрытой ладонью.

– В порядке? – спросил Гарин.

– В порядке.

Стрельба не повторялась, всплывшая схема обороны показала, что никто в ее сети не попался.

– Рэнт! – требовательно позвал подчиненного Юрий. – В кого ты стрелял? Опять показалось?

– Я четко видел кого-то, – голос здоровяка звучал виновато. – Или что-то… Вроде бы.

– Автоматика тоже сработала?

– Нет, не сработала, – удрученно ответил Ярвис.

– Системы отметили легкий всплеск помех, – сухо доложил со своего места Тихомир. – Возможно, электронное эхо от бури.

Юрий покачал головой. Вот как воевать в таких условиях?

– За мной, кажется, кто-то шел по пятам, – вдруг подал голос Одегард. – Несколько раз видел какие-то фигуры среди скал, но не смог рассмотреть, они быстро исчезали.

– Рхейцы?

– Не уверен. Фигуры какие-то странные были. Такие длинные, худые.

– Во-во, – оживился Ярвис. – Я по ним и стрелял.

– Но если не рхейцы, то кто? – спросил Одегард. – Планета необитаемая.

– Какие-нибудь новые синты Содружества? – предположил Рэнт.

– Давайте оставим догадки на потом, – поставил точку Юрий. – В округе действительно могут крутиться рхейские разведчики, потому держим ухо востро. Рэй, сменишь Тихомира на мониторах. Тихомир!

– На приеме.

– Техника без тебя не развалится?

– Нет.

– Он ее, поди, опять монтажной лентой обмотал, – вставил остроту Ярвис.

– Значит, Рэй – на мониторы, – повторил Юрий. – Там и дух переведешь. Тихомир, мы с тобой меняем Одучи и Рэнта.

– Одучи не устал, – сообщил урсулит.

– Меняемся на турелях каждые полтора часа, – пропустил реплику товарища Гарин. – Иначе глаза замылятся, начнет всякое мерещиться. Всем все ясно?

Контракторы нестройно ответили утвердительно, вопросов не возникло.

Началась привычная, местами даже рутинная работа. Придерживаясь графика, рейтары меняли друг друга на постах, не забывая перекидываться скупыми, беззлобными шутками. Когда наступала очередь Гарина дежурить в защищенной сфере пулеметной турели, он тщетно всматривался в бурую метель, силясь разглядеть странные фигуры, о которых говорили Рэнт и Ярвис. Он лишь раз почти что надавил на гашетку, когда ветер протащил мимо кусок серебристой тряпицы. Впрочем, он вполне понимал товарищей – причудливые танцы песка, взмывающего вверх, закручивающегося спиралями и разлетающиеся сплошным покрывалом завораживали, будоражили фантазию. В багровом полумраке действительно могло привидеться всякое.

Время шло. Улетали и прилетали «каракатицы», принося еще живых и уже мертвых сынов Империи. Трижды совершали рейды десантные катера, с каждым разом ожидание их возвращения становилось более продолжительным – крейсер пострадал в космическом сражении и ему пришлось отдалиться от Лилии Восемь.

Когда Юрий в очередной раз вошел в медблок обновить сводку, лейтенант Си Илат сидел в кресле, устало сложив худые руки на коленях. Услышав звук открывающегося шлюза, аджай порывался встать, но увидев Гарина, опустился обратно.

– Рэй-сержант? – с чуть заметным облегчением произнес офицер. – Это вы… Как обстановка?

– Все под контролем. Как у вас дела?

Лейтенант сделал легкое движение длинными пальцами, молча указывая на санитарную зону.

В санитарной зоне, внутри рекреационных пузырей, находилось двое раненых, один в реанимационном шлеме. Рядом валялись вскрытые скафандры, окровавленные, обгорелые. Соседние койки, сдутые до размеров полупрозрачных матрасов, чистили от остатков биологических материалов небольшие паукообразные боты-санитары.

А еще с прошлым катером вывезли все мешки с трупами, отчего сразу стало просторнее и менее напряженно.

– Известно, когда будет следующий челнок? – спросил Юрий.

– Пока сообщений не было, – Си Илат подался вперед одним плавным, нечеловеческим движением поднялся. – Думаю, не стоит ждать раньше, чем через три часа.

Он дежурным движением раскрыл планшет, сверился с показаниями, так же быстро и заученно свернул виртуальный экран. Вытащил из набедренной сумки пластиковую бутылку с энергетиком, засунул поилку в свой безгубый рот и сделал несколько глотков.

Гарин наблюдал за ним вполглаза, перебрасывая к себе очередную сводку.

– Вы знали, что единственный имперский десантник-аджай погиб при выгрузке оружейных ящиков? – вдруг спросил дистант.

– Нет, не знал.

– Такая глупая смерть. Единственный представитель целой расы, сдавший все экзамены и получивший вымпел, стал жертвой ящика с реактивными ракетами.

Юрий бросил взгляд на Си Илата, тот стоял над одним из раненых, сложил гибкие руки за спиной.

– Смерть и есть смерть, – нехотя поддержал разговор Гарин. – Мертвецам уже все равно.

– Философски. Но разве пасть в бою ради высшей цели и стать жертвой слепого случая – это одно и то же?

Гарин смахнул последний файл, приказал модулятору сделать анализ информации и закрыл сервисный пульт коммутатора.

– Не одно и то же. Для живых, – он не торопясь пошел в направлении аджая. – Мертвецам все равно.

Лейтенант оглянулся.

– Вы странно рассуждаете для солдата, – Си Илат посмотрел в глаза Гарина. – Будь я штатным психологом, то отправил вас на курсы повышения мотивации.

– Вы не штатный психолог. И сами завели разговор про мертвецов.

И добавил, склонив голову на бок:

– И не забывайте. Я – контрактор. Моя мотивация отличается от солдатской.

Аджай моргнул, отчего серебристые звездочки в его глазах сбились в новый узор, отвернулся в сторону раненого десантника.

– Извините, если обидел, – сухо произнес он. – Заработался. Я иногда имею неосторожную привычку озвучивать вслух свои мысли. Издержки работы, поговорить-то особенно не с кем.

Юрий не считал себя задетым, но решил разрядить обстановку.

– У каждого свои странности, – с улыбкой произнес он. – Знавал я как-то другого корабельного доктора, кстати, тоже из ваших, из аджаев. Так он был буквально повернут на торговле органами. Если не предлагал купить, то просил что-нибудь продать. Многие из матросов его откровенно побаивались. Даже после обычных медосмотров просили товарищей осмотреть их на предмет наличия новых шрамов от лазерного скальпеля. А то вдруг док незаметно вырезал чего.

Уголки губ лейтенанта поползли вверх, растягиваясь в слабой улыбке.

– Серьезно? Как звали этого замечательного эскулапа?

– Тэ Иревиа.

– Нет, не слышал… Мда, видимо мы, врачи-аджаи, все немного не в себе.

На поясе лейтенанта коротко пискнуло, он раскрыл планшет и легкими движениями перекинул несколько хитрых иероглифов из одной таблицы в другую. Тело десантника в лечебном шлеме дернулось как от разряда тока, на плече, под кожей, загорелся сиреневый индикатор.

– Я тоже когда-то мечтал стать десантником, – не отвлекаясь от экрана произнес Си Илат. – Покорять миры, стрелять из автоматов и ракетометов, штурмовать неприступные базы. Забавно, верно? Аджай-штурмовик.

Он тихо рассмеялся себе под нос.

– Правда, что аджаи не приемлют аугментации? – спросил Юрий.

– Для нас это крайне болезненно и опасно, наши тела очень сопротивляются искусственным имплантатам, – лейтенант чуть кивнул. – Особенности физиологии. Но не поэтому из меня не вышло десантника, если вы об этом. Конечно, нам сложно тягаться в крепости тела с людьми или с теми же урсулитами, в открытом бою мы всегда будем в проигрыше.

Он свернул экран, пододвинул к себе стул и с явным наслаждением опустился в него.

– Но я не стал десантником по другой причине, – в руке Си Илата появилась полупустая бутылка с энергетиком. – Просто я трус. Я очень боюсь смерти.

– Но вы же доктор, – удивился Гарин.

– Нас манит то, что пугает, – виновато развел руками лейтенант. – В этом мы мало отличаемся от вас. Наверное, потому аджаи и люди такие хорошие союзники.

– Из-за отношения к смерти?

– Конечно. Мы все нуждаемся в веской причине чтобы умереть. Мы пестуем свой уход, фантазируем о нем. А в итоге нас убивает упавшим ящиком. Разве есть в этом справедливость?

Юрий посмотрел на пустое место возле шлюза, где раньше лежали мешки с телами погибших десантников. Разве справедливо, что они перестали существовать навсегда, а личности убитых ими солдат Содружества просто перенеслись в другие тела, чтобы продолжить жить?

– Мне бы не хотелось продолжать этот разговор, – честно признался Гарин. – У меня нет для вас ответов.

– Ничего, – всплеснул руками аджай. – И на том спасибо. Вы и так долго держались. Обычно солдаты не любят говорить о чем-то подобном, особенно во время боев. Считают дурным знаком. Еще раз извините, что нагрузил вас.

– Ерунда.

Шлюз зашипел, раскрылся. В помещение залетела сильно помятая «каракатица». Ее некогда белоснежный корпус был покрыт черно-синими разводами ожогов, сквозь рваные царапины просматривались элементы внутренней обшивки. В еще функционирующих манипуляторах робот сжимал, словно драгоценность, дымящееся тело в скафандре.

– Перерыв окончен, – Си Илат встряхнулся, словно сбрасывая усталость, раскрыл планшет. Боты-санитары уже разворачивали очередную койку-кокон.

Юрий не стал мешать. Молча нацепил шлем и вышел наружу.

* * *

Красная полупрозрачная клякса рывками двигалась по схематической карте, то появляясь, то пропадая. Вот она в очередной раз исчезла возле скальной гряды В-1288, но через пару секунд мелькнула у синего пятна метеоритного кратера.

– Танк или тяжелый вездеход, – уверенно заключил Глебович, разглядывая картинку с радара.

– Почему он мерцает? – указал на вновь пропавшую кляксу Юрий.

– Маскировка барахлит, – тоном, словно он мог знать это наверняка, сказал Тихомир.

Но секунду помолчав, добавил:

– Или наш радар плохой.

– Очень воодушевляет, – саркастически выдохнул Гарин. – Башни!

Рэнт и Одучи откликнулись одновременно.

– Будьте внимательны, – приказал им Юрий. – Со стороны Рандеву что-то приближается, возможно, техника рхейцев.

– Много? – спросил Ярвис.

– Вроде, одна единица.

– Одучи мял ее сестру, – бравурно заявил урсулит.

Гарин не отреагировал на шутку, сказал:

– Внимание на мониторы.

– Юра, – окликнул его Одегард. – На минуту.

Рэй шел со стороны медблока, положив руки на прицепленный к груди автомат. Его массивная фигура с головы до макушки была покрыта тонким налетом вездесущей бордовой пыли. Казалось, что она проникла даже через тройной слой внутренней обшивки и мерзко скрипела на зубах.

При мысли о том, сколько времени придется вычищать этот мелкий песок из сочленений и пазов, становилось не по себе.

– Юра, – Рэй перешел на личный канал, отключив от беседы остальных. – Си Илат сказал, что не может связаться с орбитальной группировкой.

– Проблемы со связью?

– Возможно.

– У нас тоже через раз работает, – Юрий указал на ящик коммутатора, возле которого Глебович пытался найти вновь пропавшую сигнатуру неизвестного вездехода. – Погода, радиация… Тихомир лучше объяснит.

– Лейтенант говорит, что связи не было с момента отлета последнего катера, – по голосу было понятно, что Рэй пребывает в легкой растерянности. – И сводки последние странные.

– Странные? – напрягся Гарин. – Эй, как там тебя…

Он обращался к модулятору, который должен был проанализировать присланный из штаба пакет данных, но ответ электронного помощника потонул в возгласе Глебовича:

– Прорыв!

Песчаная завеса с северной стороны озарилась яркой вспышкой, запоздало долетел звук взрыва. Заклекотал пулемет Ярвиса, выпуская в темноту тяжелые магнитные заряды. Белыми шарами расцвели еще два взрыва, все ближе и ближе к лагерю. Сработали маркировочные шашки, разлетевшаяся флуоресцентная жидкость проявила в темноте нечто высокое, скособоченное, угловатое.

Тихомир оказался прав, это был бронированный вездеход Содружества. Ревущая и грохочущая машина стремительно теряла скорость, продираясь сквозь минные заграждения. Ослепленная вспышками, с двумя рваными пробоинами в корпусе, она запоздало попыталась свернуть в сторону, но хрипло лающие автоматические пулеметы в клочья разорвали большие дутые колеса.

Когда под корпусом разорвалась очередная мина, вездеход раненым слоном осел на землю, заваливаясь на бок. С хлопком распахнулись люки, в сизом облаке дыма наружу полезли люди в военных скафандрах. Их тут же окружили взлетевшие сигнальные дроны, настырно высвечивающие мечущиеся фигуры. Взлетели и тут же осыпались мертвыми жучками – кто-то из рхейцев активировал направленный электромагнитный импульс. Злой малиновый плевок плазмы по дуге пересек поле и упал в нескольких метрах от Гарина с Одегардом, прожигая силовое поле периметра и выплавляя в песке стеклянный кратер.

Автомат в руках Юрия оправдывал свое неформальное название, «свистел» тонко и зло, выплевывая с потрясающей скоростью похожие на шипы пули. Перед глазами метался маркер активного прицела, вычленяя цели среди вспышек, свечений и песчаной пелены. Оставалось лишь поддеть красный кружок мушкой, чтобы зафиксировать стрельбу на ком-то конкретном.

Но, несмотря на то, что солдаты Содружества оказались под перекрестным огнем, быстро умирать они не спешили. Их броня неплохо держала обычные пули, а среди навесного оборудования скафандров нашлись и противогранатные ловушки, и легкие ракетные установки. Те из рхейцев, кого не настигли заряды рельсовых пулеметов, кого не разорвало минами, смогли перегруппироваться за корпусом вездехода и, огрызаясь из всех стволов, попытались отступить.

Гарину не улыбалась перспектива обзавестись мстительными соседями, поэтому он подхватил автомат и побежал вдоль поля боя, приказав Рэю и Тихомиру двигаться следом.

– Ярвис! – крикнул Юрий на бегу. – Не дай им выбраться с твоей стороны.

– У меня коробка на исходе, осталась сотня! Придется перезаряжаться!

– Тогда клади реже, но точнее. Мы попробуем зайти к ним в тыл.

– Одучи может достать! – азартно проревел урсулит.

Гарин представил, как мохнатый контрактор палит через весь лагерь по далеким целям, ответил:

– Одучи, мы будем с ними на одной траектории. Огонь открывай, если они прямо на лагерь попрут, не раньше.

– Одучи меткий.

– Этого и боюсь, можешь прямо по нам приложить.

Они выскочили из-под защитного купола, нарвавшись на сильный порыв ветра, и, утопая в песке, заторопились вниз по склону. Модулятор непрерывно информировал Юрия о расстоянии до противника, отмечал на полупрозрачной карте, висящей перед глазами, оптимальный путь обходного маневра.

– Полста до смены, – тревожно оповестил Рэнт.

– Мы почти на месте.

Сейчас тяга Тихомира к хитроумным оборонным схемам играла против контракторов – в тактическом режиме местность под ногами пестрила триггерами ловушек и зонами поражения мин. Хорошо еще, что система распознавания «свой-чужой» не давала сбоев, иначе Юрий и компания повторили бы участь рхейцев.

Они успели как раз к тому моменту, как у Ярвиса закончились боеприпасы в пулемете и он взялся за автомат. Товарищу редкими выстрелами аккомпанировал урсулит, прошивая тяжелыми зарядами и без того разбитый вездеход.

Бойцы Содружества оказались примерно там, где и предполагал Юрий – почти на краю минного пояса, готовые вот-вот скрыться в скалах. Гарин насчитал пятерых солдат, потом заметил еще двоих, лежащих ближе к периметру и прикрывающих отход остальных. Неподалеку скреб песок манипуляторами сбитый санитарный робот.

Незамеченными контракторы рассыпались за черными валунами, заняли позиции. Гарин дал приказ атаковать.

В рхейцев полетели подствольные гранаты, разделяясь в воздухе на несколько боеголовок. Засвистели, разгоняясь старенькие УМАСы, легко вибрируя в руках. Поднявшись на колено, Тихомир выстрелил из ручного ракетомета.

У них получилось застать врага врасплох. Солдаты потонули в серии взрывов, в стороны полетели части обмундирования и брони. Из пылевого облака вырвался рхеец с разбитым шлемом, из которого ледяными кристаллами вылетал кислород. Он успел пройти два неуверенных шага, потом его срезала очередь Одегарда. Запоздало защелкали автоматы выживших, но неприцельно и истерично.

– Уходит, сволочь! – рявкнул Рэй, указывая рукой на пригнувшуюся фигуру, зигзагами несущуюся прочь.

– Мой, – определил Юрий, вскакивая. – Займитесь оставшимися!

Рхеец бежал так, словно не был в громоздком скафандре, словно на него не действовало притяжение планеты. Его широкая спина мелькала впереди, ныряя в песчаные рукава метели. Гарин сделал несколько выстрелов вдогонку, но рхеец лишь запнулся, и припустил пуще прежнего.

В какой-то момент наперерез бегущим людям взвился багровый песчаный полог, подгоняемый сильным ветром, и Юрий потерял солдата Содружества из виду. Гарин сделал по инерции еще несколько шагов, поводя автоматом из стороны в сторону. Остановился, пытаясь разглядеть среди скользящей поземки следы, переключил режимы на визоре. Тщетно, рхеец словно под землю провалился.

Где-то в глубинах сознания, где еще осталась частица того, старого Гарина, защитника и разведчика, мелькнуло чуть заметное облегчение. Юрий не испытывал ненависти к пытающемуся убежать солдату, не горел желанием убивать.

Только понимал, он и то, что даже один отчаявшийся враг может наломать дров. Особенно, если ему нечего терять. А значит, его нужно найти и уничтожить. Без вариантов.

Он снова, как ищейка, принялся кружить по местности, вглядываясь в неутихающую свистопляску песка вокруг. Дал модулятору указание фиксировать маршрут движения – не хватало еще заблудиться в километре от лагеря. Почему-то вспомнил свой «голем» – человекоподобный боевой костюм, громадный и до зубов вооруженный, на котором воевал в свою бытность на «Полыни». Его импульсные двигатели и прыгучесть сейчас бы ой как пригодились.

След он обнаружил случайно, наступив на присыпанный обрывок ремня от снаряжения. Разглядел исчезающие лунки от ног, пошел по ним, прижав автомат к плечу.

В наушнике прошелестели помехи, разбавленные обрывками слов. Юрий узнал голос Глебовича. Ответил напряженно:

– Все в порядке. Преследую.

В ответ получил еще один поток треска и щелчков.

– На всех частотах «белый шум», – сообщил модулятор. – Продолжать поиск сигнала?

– Пока не надо, мешает. Просто включи маяк в дежурный режим.

– Готов анализ штабной сводки. Имеются сведения значительной важности.

– Не сейчас!

Один из песчаных рукавов опустился к земле, и Юрий увидел рхейца. Тот стоял спиной, с мощным армейским пистолетом в опущенной руке. В его позе, в чуть согнутых в коленях ногах, руке с оружием на отлете от тела, читались настороженность и страх. Гарин сначала не понял в чем причина такого поведения, разглядывая спину противника через прицел. Потом понял и сам замер, не веря своим глазам.

Рхеец был не один. В нескольких шагах от него стоял человек с распростертыми в стороны руками. Его было сложно рассмотреть, фигура будто ускользала от прямого взгляда. Но даже так, по контуру тела, Юрий не заметил на незнакомце каких-либо признаков скафандра. В замешательстве, он дернул автоматом, переводя на странную фигуру виртуальный прицел.

И обомлел, когда в оптическом окошке разглядел лицо Боба Хьюза.

Рхеец словно очнулся от оцепенения, попятился. Потом каким-то шестым чувством ощутил за спиной Гарина, резко обернулся. Призрачно засветились три ряда сенсорных «глаз» на шлеме, короткий миг оценивая контрактора. Что-то проскрипели внешние динамики, рхеец дернул рукой с пистолетом.

Юрий был быстрее, он открыл огонь чуть раньше, чем солдат Содружества приставил пистолет к своему шлему. Уже опрокидываясь на спину, рхеец все же нажал спусковой крючок, прострелив себе голову.

Боб Хьюз, или кто бы то ни был, неожиданно дернулся и взмыл вверх, словно его рванули невидимые нити. В вышине, за буревым занавесом, тяжело задвигалось что-то темное и громадное.

Гарин бежал так, как не бегал уже давно. Он то и дело бросал взгляд на всплывающий экранчик, транслирующий ландшафт за спиной, но периодически, словно сам себе не веря, оглядывался, постукивая пальцем по спусковому крючку автомата.

За ним никто не гнался, не шевелились чернотой небеса. Но Юрий был уверен, что ему не привиделось. И он не желал останавливаться, не желал, чтобы нечто, принявшее облик Боба Хьюза, неожиданно потянулось к нему.

Потому что подобное он уже видел. Видел странные фигуры и живую черноту, глотающую звезды.

Видел возле Горизонта, когда дрался с пиратами. Видел в стеклянных глазах существа с «Каукета», когда тот шагал по технической палубе «Полыни».

Видит в кошмарах, от которых задыхается во сне.

Поэтому Гарин бежал, прижимая к груди оружие и поминутно оглядываясь. Бежал без паники, не теряя рассудок, а как учили в Школе разведчиков на пропавшем среди звезд Ковчеге: размеренно и легко, насколько это позволял боевой скафандр.

Но все же, сердце колотилось значительно чаще и сбивчивее, чем обычно. Юрий старался не придавать этому значения, ничего поделать со своими эмоциями он пока все равно не мог.

– Есть сигнал базового коммутатора, – сообщил модулятор.

– Включай, – выдохнул Гарин, наблюдая за своим передвижением по виртуальной карте.

Шлем тут же наполнился легким статическим шумом, сквозь который раздался четкий и тревожный голос Рэя.

– Юрий, ответь. Если не можешь, усиль пеленг. Юрий, Юрий, ответь…

– Слышу, Рэй. Почти добрался до лагеря.

– Наконец-то! – облегченно воскликнул норвежец. – Мы уже тебя искать собрались. Все в порядке?

– В порядке. У нас все живы?

– Все. У тебя точно все в порядке? – должно быть, Одегард почувствовал что-то в голосе командира.

– Скоро буду, – Юрий не хотел вдаваться в объяснения на ходу, тем более что вышел на финишную прямую.

– Я понял, – не стал настаивать Одегард, хорошо зная характер Гарина. – Ждем. У нас тут тоже есть что рассказать.

К лагерю Юрий вышел со стороны разбитого вездехода Содружества. Машину уже прилично засыпало песком, но еще можно было разглядеть конструкцию и характерные особенности, отличающие гражданский транспорт от армейского. Этот вездеход не был боевой машиной, обычный всепланетный «мул», адаптированный под условия Лилии Восемь. Скорее всего те рхейцы, так неудачно влетевшие в оборонительную систему лагеря, обычные дезертиры, покинувшие позиции на плато Рандеву.

Только теперь Гарин не был уверен, что причиной такого панического бегства был только лишь десант Империи.

Под молчаливое сопровождение автоматических пулеметов он дошел до периметра, с неудовольствием заметив, что на турели никого нет. Перешагнул направляющие силового поля.

Контракторы столпились возле коммутатора, словно голодные возле синтезатора пищи. Возле пустых оружейных ящиков лежала санитарная «каракатица», на которую кто-то накинул петлю из автоматного ремня. На песке виднелись незнакомые следы двупалых ног.

– В чем дело? – громко спросил Юрий, приближаясь к подчиненным. – Кто снял посты?

Контракторы обернулись. Массивный Одучи сделал шаг в сторону, открывая вид на коммутатор.

Над которым стоял человек в черном облегающем скафандре и что-то настраивал на виртуальной панели.

Тактик-оператор!

Рядом покорно стоял Глебович, не противясь чужому вмешательству в свою вотчину.

Тактик-оператор в толпе контракторов походил на дорогой снайперский патрон, затесавшийся в коробку к стандартным пулеметным боеприпасам. Его черная броня, безусловно, обладала активной маскировкой, а тонкое, изящное оружие за спиной должно быть стоило как отряд контракторов вместе взятых. Но все же, он один, вдали от поля боя, со следами армейского герметика на плече и шее, с вмятинами на груди и шлеме – этот элитный солдат не походил на празднующего победителя.

– Особые условия, Юра, – Одегард встретил подходящего Гарина. – Наша группировка разбита.

– Что значит «разбита»? – не понял Юрий.

– Ну… Разбита, – Рэй развел руками. – Уничтожена.

– Я предлагал прослушать соответствующий анализ, – напомнил модулятор.

– Рэй-сержант, – раздался на внутренней частоте спокойный мужской голос. – Необходима срочная перегруппировка сил. Пройдите на инструктаж к лейтенанту Си Илату. О готовности работать доложите после.

Это говорил тактик-оператор, хотя ни телом, ни движением головы он себя никак не выдавал, все также колдуя над коммутатором. Он, безусловно, был старше по званию, чем Гарин. Даже, скорее всего, старше лейтенанта-аджая. Что при прочих условиях не стало бы для Гарина препятствием, чтобы послать этого спеца куда подальше со всеми его указаниями – в рамках задания контракторы подчинялись исключительно штабу и Си Илату.

Однако, сейчас было не время мериться полномочиями. Если все то, что Юрий услышал и уже успел себе домыслить – правда, то профессиональный военный уровня тактик-оператора сможет лучше справиться с ситуацией, чем контракторы или офицер-медик.

Впрочем, полностью доверять незнакомцу Гарин не собирался.

– Хорошо, я понял, – ответил он.

Махнул рукой Одегарду, переключившись на личный канал:

– Рэй, пройдемся. Доложи по ситуации.

Норвежец хлопнул себя по плечу, поправляя съехавший наплечник, зашагал рядом с командиром.

– Ну, ты убежал за этим… Догнал, к слову?

– Догнал. Продолжай.

– Мы как раз тут заканчивали. Хотели одного в плен взять, но он на гранату лег. Рэнт предложил вездеход оттащить, чтобы сектор не перекрывал, а тут Тихомир крикнул, что одна из «каракатиц» с сильным перегрузом идет.

Юрий вспомнил санитарного робота с ременной петлей.

– На ней этот приехал? – кивнул головой в сторону коммутатора.

– Эти, – уточнил Рэй. – Десантник и двое спецов.

– Втроем? – удивился Гарин.

– «Каракатица» десантника тащила, один спец верхом сидел, второй рядом бежал.

– Как бежал?

– Ну, так. За ремень держался и бежал.

Гарин хмыкнул, впрочем, без особенного удивления. Думается, что при желании эти тактик-операторы могли каждый бежать с «каракатицами» на руках. Им, прыгающим с орбиты в одних скафандрах, такое, думается, вполне под силу.

– Ясно, – они остановились перед шлюзом медблока. – Они прибыли, и что дальше?

– Парень, десантник, без сознания был, в «плаценту» завернут. Один тактик с ним пошел, заодно с нашим лейтенантом поговорить. А второй, – Рэй махнул себе за спину. – Сам видишь, пытается через наш коммутатор с главным связаться.

Норвежец помолчал, наклонился к Гарину, их шлемы почти соприкоснулись.

– Юра, как так может быть, чтобы вся группировка разом погибла?

– Я еще не слушал сводку, – напомнил Гарин. – Откуда у вас вообще эта информация?

– От этих, – Рэй повторил свой жест, указав на тактик-оператора. – Они только внутрь периметра въехали, как уже стали про экстренную эвакуацию говорить. А какая тут эвакуация, если связи нет ни с кем?

– Ладно, разберемся, – Юрий положил руку на замок шлюза. – Я сейчас все выясню, а ты выстави народ на турели. Никого к лагерю не подпускайте, ясно?

– Вообще никого? Даже своих.

– Никого, – Юрий не знал, как объяснить другу парой фраз то, что он увидел среди песков. – Я выйду, разберемся, кто там свой, а кто нет.

Рэй нервно кашлянул, но согласно поднял большой палец вверх и удалился, вызывая товарищей.

Гарин перевел оружие в походное состояние и вошел в шлюз медблока. Пока система проводила дезинфекцию, приказал модулятору Вигару доложить краткую выжимку из последней штабной сводки.

– Группировка атакована третьей силой, – отчеканил голос в голове. – Невосполнимые потери. На флагман отправлен запрос об эвакуации.

– Информация о третьей силе есть?

– Информация отсутствует.

Дезинфекция закончилась, начало выравниваться давление.

– Ты можешь сделать анализ видеообраза, полученного около часа назад? – у Гарина появилась идея.

– Возможно конкретнее?

– Мы встретили в песках… нечто, похожее на Боба Хьюза. Когда преследовали рхейца. Ты ведь вел запись?

– Вел согласно протоколу. Однако идентификацию провести не могу, слишком мало исходных данных.

– Но ты тоже его видел?

– Ну, как бы у меня глаз нет…

– Ты понял, о чем я!

– Основываясь на зрительных импульсах, полученных мной из вашего мозга, могу предположить, что я что-то «видел». Что-то бесформенное, не имеющее тепловых или иных биологических показателей. И, как уже говорил, исходя из этого никаких выводов сделать не могу. Если хотите, могу включить анализ данных по схеме «угадай на что еще похоже это пятно».

– Я понял, – мысленно отмахнулся Юрий. – Собирай информацию дальше.

Прямо на выходе из шлюза валялся десантный рюкзак с разломанными креплениями. Чуть дальше, на полу, лежал шлем с погасшими внутренними экранами. Еще дальше – скрюченная, словно дохлый паук, перчатка от скафандра.

– Рэй-сержант, – окликнул Юрия Си Илат. – Проходите к нам.

Лейтенант, сгорбившись, сидел на высоком передвижном стуле, задумчиво постукивая пальцем по корпусу походного биосканера с закрытым колпаком. Рядом, на полу между коробками из-под медицинской аппаратуры и пластиковым «бочонком» воздухогенератора, поджав к груди ноги и вцепившись в штурмовую винтовку, сидел молодой десантник. Юрий с трудом узнал в нем задиру с «Гроха» – осунувшееся лицо, потухшие, смотрящие в пустоту глаза.

Подойдя ближе, Гарин увидел внутри биосканера обнаженного по пояс тактик-оператора, над которым порхали «мухи»-диагносты.

За время своей новой жизни за пределами «Пилигрима» Юрий успел достаточно насмотреться на различные виды аугментаций. Далеко ходить не приходилось, тот же Ярвис, с его разноцветными протезами и выставленными напоказ имплантатами больше напоминал робота-синтетика, чем человека.

Повидал Гарин и генетически измененных людей, комбинантов, выращенных под чутким оком медицинских инженеров. То были либо дети колонистов с планет, на которых царили экстремальные условия жизни, либо специалисты, чья деятельность напрямую зависела от скорости реакции и способности оперировать массивами данных.

Юрию редко встречались аугментированные комбинанты. Все же, человеческий организм имел свои границы дозволенных изменений, попытка обойти их могла закончиться плачевно.

В случае с тактик-операторами, судя по всему, некоторые правила все же удалось обойти. Элитный солдат, лежащий под прозрачным колпаком сканера, казался собранным из разных модулей, плотно прилегающих друг к другу. На грудных мышцах, на кубиках пресса, на ребрах и мышцах рук – на всем были нанесены короткие номера, всюду имелись точки гнезд для закачки обновлений. Эдакая персонифицированная фраза «Собственность вооруженных сил Империи». Особое впечатление производили лицо и голова – удлиненный к затылку череп, гладкая поверхность на месте глаз, крупные скулы, маленький нос, тяжелая челюсть и мембранные наросты вместо ушей.

Юрий невольно сжал челюсти. Тактик-оператор напомнил ему мьюта, одно из чудовищ, с которыми ему приходилось драться на «Пилигриме». Чудовище, рожденное для одной цели – убивать.

– Прибыл на инструктаж, – сухо отрапортовал Гарин, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Секунду, – аджай поднял вверх тонкий палец, призывая к терпению.

Он смахнул ладонью ряд таблиц и графиков над биосканером, распрямился и жестом убрал колпак. Сказал поднявшему голову солдату:

– С вами все в порядке. Ни вирусов, ни нанитов, ни следов вмешательства в прошивку.

– Спасибо, доктор. Это необходимо было проверить.

Голос военного чуть троился, словно звук исходил не только изо рта, но и сквозь ребристые имплантаты на шее.

– Рей-сержант, – слепое лицо тактик-оператора безошибочно повернулось в сторону Гарина. – У вас отсутствует модуль ментальной связи? Не могу найти сеть.

– У меня нет инбы, – Юрий указал себе на затылок. – Медицинский модулятор.

– Принял. Я – майор Мельников.

Тактик-оператор легким движением выбрался из биосканера, принялся одеваться, набрасывая на тело полоски черной ткани, которые тут же расползались, превращаясь в единое полотно, твердея в нужных местах и принимая необходимую форму. Майор то и дело прикладывал к груди и бокам плоские коробочки, которые тут же поглощались тканью, превращаясь во встроенные карманы. Не прошло и нескольких минут, как Мельников оказался в плотном комбинезоне, на который осталось нацепить элементы скафандра.

– Включайте форсированную реанимацию бойцов, лейтенант, – скомандовал он.

И прежде, чем Си Илат попробовал возразить, майор обратился к Юрию:

– Рэй-сержант, максимально усильте оборону лагеря. Огонь открывайте по всему, что приблизится на дистанцию выстрела.

– Будем ждать эвакуацию? – спросил Гарин, глядя на то, как военврач нерешительно топчется возле спящих в «коконах» десантников.

– Будем ждать, – Мельников на мгновение замолчал, будто слушая внутренний голос. – Вопросы имеются?

– Что конкретно случилось на плато Рандеву?

– Господин майор, экспресс-активация может повредить раненым, – наконец не выдержал Си Илат, так и не отдавший команду системе на «оживление» пациентов. – У ефрейтора повреждение тканей мозга.

– Он сможет функционировать?

– Если переключить ряд функций на инбу, то сможет, – доктор покачал головой. – Но малейшее замыкание может его убить.

– Реанимируйте, – настоял Мельников. – Если придется уходить быстро, то другой возможности не будет.

Дистант недовольно прошипел сквозь губы, с излишней резкостью швырнул перед собой виртуальный пульт и принялся за работу. Оживились боты-санитары, выползая из своих гнезд.

– Что случилось на плато, майор? – повторил свой вопрос Юрий.

– Мне нужен доступ к твоему модулятору, – Мельников сделал к нему шаг. – Важно сохранить полученные сведения на случай, если я или мой товарищ не спасутся. Важно сохранить и передать в штаб.

Гарин недоверчиво отшатнулся.

– Ты хотел знать, что произошло? – сделал еще шаг майор и его голос стал ниже. – Ты все увидишь сам.

И добавил.

– Это приказ, рейтар.

Он мог это не говорить, Юрий и так понимал, что офицер прав. К тому же, его съедало любопытство, настырное и нервное.

Он опасался увидеть то, о чем подозревал. Опасался и хотел.

Гарин запустил руку за жесткий воротник скафандра, намереваясь отцепить модулятор, но Мельников качнул головой.

– Не нужно.

И положил Юрию на затылок ладонь, сухую и горячую.

– Запрос прямого доступа, – тревожно встрепенулся Вигар.

– Разрешаю, – беззвучно прошептал Юрий.

В ушах зазвенело, пропало чувство реальности, а перед мысленным взором развернулись яркие картинки. Теперь Гарин смотрел на мир глазами майора.

Бой шел в большом карьере, под высоким армированным куполом. Мелькали стены, высокий потолок с толстыми стропилами, переплетение спрятанных в серую обмотку труб. Взрывы коверкали застывшую строительную технику, распухающие пузыри вакуумных гранат выворачивали наизнанку защитную решетку ограждений, закручивались спиралями длинные языки оборванных конвейерных лент.

Среди всего этого хаоса кружил Мельников, стремительный и смертоносный. Его электронный взгляд вырывал из дыма и пыли прячущихся рхейцев, за доли секунды просчитывал маршруты и траектории. Нечеловеческие рефлексы помогали тактик-оператору избегать смерти с кажущейся легкостью, словно замедляя само время. Вот Мельников играючи ушел от длинного плевка плазмы, ворвался на вражеские позиции, расстреливая мечущиеся фигуры. Вот вместе с напарником разнес пулеметные точки, подавляющие наступающих десантников.

В сравнении с контракторами, тактик-операторы казались настоящими сверхлюдьми. На них будто не действовали сила тяжести и вязкая атмосфера Лилии Восемь, они словно предугадывали все действия врага и были просто неуязвимы в бою. Но Гарин понимал – все это результат изнуряющей подготовки и колоссальный боевой опыт. Тот же Мельников и ему подобные также страдали от чудовищных перегрузок, их могло сразить шальной пулей или разорвать щупальца боевых «кальмаров». Да слишком дорогим инструментом они являлись, слишком штучным, не то, что обычное «пушечное мясо».

Поэтому в мясорубке боя десятками перемалывало обычных десантников. За сменой картинок, такой быстрой, что становилось дурно, Гарин успел разглядеть ревущие и плюющиеся огнем имперские бронетранспортеры с рваными дырами в бортах, безликие фигуры десантников в одинаковых пятнистых скафандрах, сражающиеся среди камней, среди искореженной заводской техники и среди изувеченных мертвецов. И как бы Мельников не старался, он не мог поспеть всюду.

Серую, размытую запятую, упавшую сверху, Юрий заметил сразу, в отличие от майора, который словно игнорировал поднимающуюся с земли человекоподобную фигуру. Он припал к стене, охлаждая оружие, прямо сквозь стену просканировал местность. Выскочил на открытую местность, готовый стрелять.

И словно споткнулся, торопливо фиксируя увиденное.

Повсюду были полупрозрачные фигуры разных форм и размеров, их было много и они нападали на всех без разбора. Солдат раздирали словно игрушечных, некоторых будто стирали из реальности, смахивая за раз по куску. Откуда-то из низких туч высовывались гибкие жгуты, хватали ничего не понимающих бойцов и утаскивали вверх.

Враждующие стороны не сразу сообразили что происходит. Когда сообразили, было уже поздно. Они попытались дать отпор, но электронные мозги автоматов почему-то не различали призрачные силуэты, а «умные» системы наведения не помечали серых чудовищ разноцветными маркерами. Кто-то пытался стрелять по старинке «на глазок», но это уже мало помогало.

Через несколько минут, когда чудом выживший Мельников вылез из-под груды мертвецов, таща за собой истерично орущего десантника, со всеми остальными было покончено.

После короткого плутания по опустевшим цехам завода, они повстречали еще одного тактик-оператора. Поймали растерянно блуждающую среди трупов «каракатицу», впихнули в манипуляторы потерявшего чувство десантника и помчались прочь.

Дальнейшее Гарин знал.

Он потряс головой, загоняя чужое воспоминание в архив, нервно провел рукой по ершику волос.

– Мне сложно взять в толк, – размышлял тем временем Си Илат, раскрывая один из рекреационных пузырей, в котором дроиды запаивали рану на груди бесчувственного солдата. – Если планета признана необитаемой, то откуда здесь такое… явление? Или это новое оружие Содружества? Но рхейцы тоже погибли.

– Аномалия, – уверенно заявил майор. – Агрессивная криптоорганика.

– Вы считаете, что это незарегистрированная колония местной мошкары? – лейтенант даже не повернулся, но саркастическое удивление хорошо слышалось в голосе. – Бросьте, майор. Здесь много лет работал завод, ничего подобного не замечалось.

– Аномалия, – повторил Мельников, словно это слово все объясняло. – Забота ученых, не моя. Мне важнее организовать связь с крейсером и донести информацию до командования.

– Я видел одну из этих…, – Юрий все еще не определился с наименованием. – Пару часов назад, недалеко от лагеря. Оно выглядело как человек.

Аджай разогнулся, словно ветка, уставился на Гарина. Перевел взгляд на тактик-оператора.

– Форсируйте реабилитацию, – жестко указал ему Мельников. – Судя по всему, у нас мало времени.

Он повернул голову к Юрию:

– Рэй-сержант, если со мной что-то случится, прошу вас доставить переданный нейрофайл в штаб. Думаю, не нужно говорить, что случиться, если вы захотите предать его публичной огласке?

– Не нужно меня пугать, господин майор, – спокойно ответил Гарин. – Только вы действительно думаете, что эта информация настолько уникальна? Что подобное происходит только на Лилии Восемь?

– Сейчас не до ваших версий, – отрезал Мельников, поводя плечами. – Вы меня услышали, рэй-сержант. А теперь прошу вас вернуться к своим людям и попытаться обеспечить максимальную безопасность лагеря.

– Это не версия, майор. Я боюсь, что уже сталкивался с подобным явлением, – не двинулся с места Юрий. – Если я прав, то от нашей обороны будет мало проку, лучше всего убраться отсюда подальше.

– Чтобы убраться, нужна связь, – заметил Си Илат.

– Я имею в виду, убраться с этого места, – Юрий ткнул пальцем себе под ноги. – Тогда, возможно, у нас появится шанс выжить и связаться с крейсером. Если конечно, есть еще с кем связываться.

– О чем именно вы говорите, рэй-сержант? – громким голосом майор привлек к себе внимание. – Откуда подобные выводы?

– Я видел гибель «Глизе-33» возле Горизонта.

По каменному лицу тактик-оператора было сложно что-либо определить, но всплывшие вдруг желваки дали понять, что тот в курсе дел.

– Что случилось с «Глизе-33»? – напряженно спросил военврач.

Прежде, чем Юрий ответил, Мельников сделал шаг вперед:

– Ни я, ни вы не знаем, связан ли как-то тот инцидент с нашей ситуацией, – с нажимом сказал он. – Поэтому я требую соблюдать озвученный мной протокол, усилить охрану лагеря и ждать дальнейших распоряжений. Все решится в ближайший час. Если не удастся наладить связь с «Грохом», то будем искать иной выход из ситуации.

– Сигнальные костры являются хорошим средством коммуникации с отдаленными объектами, – прошелестел в голове Юрия модулятор.

Гарин велел ему заткнуться и пошел к шлюзу, на ходу нахлобучивая шлем.

На Лилию Восемь окончательно опустилась ночь. Темнота словно придавила бурю, ветер ослаб, и вместо непроглядной песчаной пелены в воздухе кружилась призрачная взвесь. Напрягшись, Юрий смог разглядеть темную башню пулеметной турели по ту сторону силового купола.

Контракторов видно не было, кроме Тихомира, застывшего рядом с тумбой коммуникатора. Там же возился и второй тактик-оператор, привалившись бедром к тяжелому аппарату.

Гарин глотнул из поилки энергетик с лимонным привкусом, прополоскал рот. Включил тактическую карту и нашел сигнатуры остальных рейтаров – Рэй и Ярвис сидели на пулеметах, Одучи находился в «яме отдыха», как ее назвал Одегард.

– Рэй-сержант, – раздался в наушниках голос тактик-оператора. – Подойдите ко мне.

От обилия начальников Гарин начал тихо закипать, но все же подчинился.

– Меня зовут капитан До Ганг. Ваш подчиненный, – короткий кивок в сторону Тихомира. – Показал мне систему безопасности. Однако я бы хотел, чтобы вы и ваши люди больше полагались на свои глаза, а не на показания автоматики.

– Сложности с идентификацией? – Юрий надеялся, что капитан поймет о чем он.

Тот понял.

– Тепловизоры и датчики излучений эту аномалию не видят. Активные прицелы срабатывают, но через раз. Мне помог режим очистки визуальных шумов, стали заметны контуры. В ваших скафандрах должна быть такая функция.

– Такая функция есть, – Юрий машинально проверил инструментарий визора. – Но разве никто не видел четких фигур?

– Что вы имеете в виду?

– Фигуры людей, например. Или других существ.

Короткое молчание капитана казалось недоуменным.

– Нет, только размытые образы.

– Я понял. Связь удалось наладить?

– Пока нет. Если будет что-то важное, рэй-сержант, я сообщу.

Гарин прочистил горло, развернулся на каблуках, и быстрым шагом пошел к импровизированному блиндажу. По внутренней связи вызвал Глебовича.

– Да, командир, – ответил контрактор.

– У него получилось связаться хоть с кем-нибудь на орбите?

Глебович понял о ком идет речь, ответил коротко:

– Нет. Космос молчит.

– Помехи?

– Просто молчит.

– А кроме космоса?

– Поймали лишь два сигнала, коротких.

– Тихомир, ты можешь доклады строить больше, чем из одного предложения?

– Поймали два входящих – наших и Содружества. Наши кричали, умоляли, вызывали помощь. Капитан дал пеленг лагеря, но сигнал пропал. Рхейцы молились, недолго. Потом пустота в эфире.

– Это все очень, очень нехорошо, – подал голос Рэнт.

– Внимание всем! – громко оповестил Юрий. – Ситуация сложная, но нам не привыкать. Сидим в обороне, отстреливаемся от всего подозрительного. На технику не полагайтесь, верьте только своим глазам.

– Мы, типа, в осаде? – спросил все тот же Рэнт.

– Типа того. Но к этому мы и готовились, так что ресурсов хватит.

– Что-то с трудом верится, судя по последним сводкам.

– Рэнт, отставить панику!

– Да я не паникую. Так, обращаю внимание.

– Одучи паникует, – раздался глухой голос урсулита.

– Заткнитесь и слушайте, – осек подчиненных Юрий. – Ситуация сложная, но не безвыходная. Никто подвигов от нас не требует, просто делаем свою работу. Будем делать как надо – все выберемся отсюда. Это ясно?

В наушниках угукнули.

– Вот и хорошо, – оптимистично подытожил Юрий. – Смотрите в оба. Буря, кажется, уходит. Так что видимость должна улучшиться.

Конечно, он врал – он понятия не имел что делать. Но что еще можно было сказать? Что все они обречены? Что столкнулись с чем-то необъяснимым, способным уничтожить не только маленький лагерь, но и целую планету? Что в прошлый раз удалось спастись лишь благодаря чуду и выгорающим двигателям корвета «Полынь»?

Но что, если он ошибался? Почему он вдруг решил, что у всепожирающей тьмы, вырывающейся из-за края Вселенной, и тем, что происходит здесь, одна природа?

Возможно, развеять сомнения мог бы Одегард, тоже очевидец событий в Полости Глизе, но ведь он не видел «Боба Хьюза». И никто не видел, кроме Юрия и того рхейца, который застрелился.

Кстати, а рхеец видел то же, что и Юрий?

Отправив Одучи к южной позиции, Гарин устроился на северной стороне лагеря. Вновь поползло время, вяло переваливаясь по монотонному ландшафту планеты. Буря действительно сдвигалась дальше, оголяя мерцающий купол силового щита, кажущийся маленьким на фоне бритвенно острых клыков скал.

Чтобы не «залипнуть» в монохромном пейзаже ночной Лилии Восемь, Юрий позволил модулятору включить одну из записей по истории Империи, которые во множестве скопировал из библиотеки «Ракуды». Красивый женский голос продолжил рассказ с момента, как Землю сотрясала «Эпоха Ящера», страшными десятилетиями отмечая последние дни колыбели человечества. Юрий плохо понимал что такое «техногенная катастрофа», «ресурсодефицит» и «пандемия», но общий смысл улавливал верно, хорошо представляя гнетущую атмосферу умирающего мира. Он ведь и сам когда-то жил в подобном.

Рушились государства с незнакомыми названиями, исчезали неизвестные Юрию народы. Страшные болезни пожирали континенты, толпы беженцев пытались спастись в перенаселенных лунных поселениях. Именно в это время миссия «Пилигримов» еще казалась перспективной.

Но в Солнечную систему уже возвращался Суратов, будущий властитель Империи Млечного Пути. Его приобретенная в глубоком космосе способность создавать Арки спасет цивилизацию, но навсегда обесценит, а потом и похоронит память о ковчегах.

Движение внутри шлейфа уходящей бури Юрий заметил не сразу. А заметив, некоторое время всматривался, пытаясь понять, что же именно он видит.

Существа выныривали из песка и вновь скрывались под дюнами, закручиваясь веретеном. Иногда в воздухе мелькали черные хлысты, свивающиеся кольцами, бугрились покрытые шевелящейся бахромой спины. Юрий насчитал около двадцати существ, но их могло быть и больше.

– Ты это фиксируешь? – быстро спросил у модулятора Гарин, набрасывая активный прицел на лицевое стекло шлема.

– Фиксирую, – ответил Вигар. – Не могу идентифицировать.

Активный прицел моргнул и завис в центре маски, никак не реагируя на приближающихся тварей. В любом случае, для «свистуна» дистанция была великовата.

– Наблюдаю неопознанных существ, – сообщил в эфир Юрий. – Направление полста, северо-восток. Возможно, атака.

Он внимательно следил за тем, как черные росчерки приближались к охранному периметру. В тактическом режиме он видел алые полусферы секторов контроля автоматических пулеметов, первые ныряющие в песке создания должны вот-вот войти в зону их поражения.

– Цель не вижу, – растерянно отрапортовал Рэй, развернувшись вместе с турелью в указанную Гариным сторону. – Какое-то движение, но не пойму…

Черное «веретено» выпрыгнуло прямо внутри алой зоны, буром ушло вниз.

Автоматический пулемет, торчащий из-за рукотворного бархана, лишь дернулся в ее сторону, но огонь не открыл.

Зато сработала одна из сигнальных ракет, выплеснувшись над землей сияющей кляксой. Следом раздался взрыв мины, один, второй, третий. В фонтанах взметнувшегося песка мелькали черные клочки плоти, извивающиеся обрывки «хлыстов».

Пусть и запоздало, но подключился Рэйквон, поливая крупным калибром клубы пыли.

– Помощь нужна? – азартно спросил Рэй со своего наблюдательного поста.

– Оставайтесь на позициях! – Гарин пытался понять, захлебнулась атака на лагерь или нет. – Продолжайте смотреть в оба.

Рядом опустилась фигура в черном облегающем скафандре. Тактик-оператор припал к насыпи, вглядываясь сквозь непроницаемую поверхность лицевой брони в подсвеченный ракетой участок.

Среди оплавленных воронок и выкорчеванных камней можно было засечь какое-то движение, но угасающее, конвульсивное. Вскоре и оно пропало.

– Сектор чист, – прокомментировал модулятор, и в его голосе Юрию впервые послышалось сомнение.

– Рэй-сержант, – раздался в наушниках голос тактик-оператора. – Отправьте человека восстановить минное заграждение…

– Атака! – проревел Одучи.

С его стороны послышались пулеметные выстрелы.

– Направление? – Юрий уже вскочил, как смог быстро, и теперь тяжело бежал через лагерь. – Сколько их?

Его легко обошел тактик-оператор, на ходу бросая далеко вперед небольшой «бумеранг» дрона-разведчика.

– Две сотни, юг, – дал направление урсулит. – Много. Одучи таких еще не видел.

И вновь взрывы, вспышки сигнальных ракет. На сей раз тварям удалось пробраться дальше, продавив зону почти до середины.

– Тупые, – предположил Одучи, прекращая стрельбу. – Дохнут быстро – хорошо.

– Почему автоматические пулеметы не работают? – Юрий обернулся в сторону Тихомира, торопливо выгружающего из ящиков похожие на блины мины.

– Должны работать, – не отвлекаясь, буркнул контрактор.

– А если подумать?

Глебович замер на секунду, ответил:

– Не запрограммированы стрелять в такое.

Гарин еще раз бросил взгляд на вспученный рубец вспаханной взрывами земли, на неподвижные тела существ. Оставил на позиции тактик-оператора, внимательно изучающего местность через объектив летающего в темноте дрона, принялся помогать Тихомиру. Вдвоем они быстро погрузили мины в «сеялки» – короткие толстые трубы с ручками по бокам – под прикрытием товарищей выдвинулись сначала на южный фланг лагеря, потом на северо-восточный. «Сеялки» коротко щелкали, выстреливая плоские мины под верхний слой песка, и контракторы довольно быстро восстановили целостность обороны.

– Тихомир! – обратился к товарищу Юрий, когда они перебрались через насыпь лагеря. – Задай пулеметам алгоритм стрельбы на движение.

– На любое? – с сомнение переспросил Глебович, бросая на песок «сеялку». – Затратно.

– Так они нас перестреляют, – вмешался в разговор Рэй. – Вон, прямо подо мной один стоит.

– Электроника почему-то не желает реагировать на этих существ, – продолжил Юрий. – Их не отмечают ни «умные» прицелы, ни цифровые глазные имплантаты. Значит, нужно сделать так, чтобы автоматика реагировала на любое движение.

– У пулеметов очень чуткая оптика, – заметил Тихомир. – Будут стрелять по движущимся песчинкам.

– Значит, сделай поправку на продолжительность движения. Или на объем движущегося объекта. Или на скорость.

– Я понял.

– Ветер почти стих, так что ложных срабатываний, думаю, будет немного, – добавил Гарин.

Под слепым стеклом шлема не было видно лица Тихомира, но по его позе Юрий понял, что товарищ уже размышлял, как лучше все сделать.

– Эй! – вновь подал голос Рэнт. – Напоминаю – подо мной тоже стоит один…

– Настрою угол обстрела как надо, – буркнул в ответ Глебович. – Главное, перед стволом не бегай.

Они успели как раз вовремя – не прошло и получаса, как на мины налетела очередная стая безмолвных тварей. На сей раз, благодаря автоматическим пулеметам, все закончилось куда быстрее.

– Даже выстрелить не успел, – с поддельным разочарованием выдал Ярвис.

Мрачный Тихомир посоветовал ему «не каркать».

Связи по-прежнему не было. Даже тактик-оператор До Ганг, до этого буквально приклеенный к модулю коммуникатора, оставил свой пост и ушел копаться в мертвой «каракатице». Вместо него поисками помощи занялась методичная электроника.

Ураган утащил за собой ветер и песочную метель, на короткое время открыв горизонт и небо. И если в зубастой линии скал далеко впереди не было ничего примечательного, то черный купол с зависшей у края зеленоватой луной притягивал взгляд.

Гарин убрал фильтры, чтобы увидеть все своими глазами, попытался понять, где может находиться Земля. Но не смог, небо было абсолютно чужим, а редкие звезды мерцали бледно и незнакомо.

– Вижу их, – прервал размышления Юрия Одегард. – Много.

Тварей действительно было много. Казалось, вся пустыня шевелится, стягиваясь к небольшому лагерю на небольшом холме. Некоторые вырастали тонкими венчиками, словно высматривая для остальных дорогу, тут же ныряли обратно в песок.

– Ох, черт! – выругался с противоположной стороны Рэнт. – У меня тоже.

– Занять круговую оборону! – скомандовал тактик-оператор Мельников. – Беречь боеприпасы.

– Из личного оружия огонь не открывать пока не преодолеют вторую линию, – Гарин быстро сделал на тактическом экране необходимые пометки. – Тихомир, на «мортиру».

Он думал, что майор что-то возразит или добавит, но тот лишь проводил быстрым взглядом удаляющегося к отрядному миномету Глебовича, перехватил оружие и сказал:

– Открываю доступ к картинке дрона.

И добавил, обращаясь к Юрию:

– Берегите коммуникатор, рэй-сержант. Сейчас он дороже людей.

– Мертвые не способны к коммуникации, – прошелестел в голове модулятор.

Прежде, чем Гарин успел ответить, суетливо застучали автоматические пулеметы.

В воздухе повисло сразу несколько сигнальных ракет, освещая минное поле фосфорно-белым светом. Метались длинные черные тени, разлетались осколки камней, крутились в воздухе извивающиеся обрывки. Сквозь пламя и пыль на лагерь неслись новые существа, вытягиваясь в струну, подкидывая себя гибкими хвостами и ныряя в перепаханную землю. По ним безжалостно лупили пулеметы, отбрасывая чудовищ назад.

– Они в моей зоне, – напряженно отрапортовал Рэнт. – Открываю огонь.

Юрий выругался, схватил «свистуна» и побежал к позициям Ярвиса. Там уже находился До Ганг, вооруженный толстоствольным штурмовым карабином. Капитан казался спокойным и даже расслабленным, хотя, не отрываясь смотрел на атакующую орду.

Бросив быстрый взгляд поверх бруствера, Юрий устроился на песке у края периметра. Снял и выложил рядом несколько плазменных гранат, зарядил в подствольник автомата вакуумные заряды.

– Они прорвутся, – бесстрастно сообщил стоящий рядом тактик-оператор.

Гарин ничего не ответил, взглядом растянул внутри шлема изображение и словно воспарил, оглядывая лагерь с высоты кружащего дрона.

Положение было хуже, чем он думал. Сверху отчетливо виднелись темные полосы в минном поле, протянувшиеся почти до середины охраняемой зоны. Извивающиеся безликие твари не жалели себя, расчищая сородичам путь к центру. Кинжальный огонь пулеметов и турелей пока не давал существам прорваться дальше, но как надолго хватит боеприпасов? Волны атакующих казались нескончаемыми, и тактика выжидания не виделась Юрию разумной. Но что делать? Куда бежать?

Он перешел в тактический режим и отметил точками места скопления врагов. Скомандовал:

– Тихомир! Огонь по направлениям.

В центре лагеря блеснуло, минометные заряды взмыли вверх, разделились и обрушились вниз, расплескиваясь алыми кляксами.

Юрий отметил новые цели, потом еще. Глебович стрелял метко, укладывая смертоносные «посылки» ровно туда, куда нужно.

Гарин позволил себе чуть отвлечься, попытался разглядеть, откуда именно прут чудовища, но обзор дрона не позволил ему это сделать.

Несколько черных тел стяжками пронзили оборону прямо напротив входа в лагерь и, чудом минуя мины и сигнальные ловушки, прорвались прямо к силовому куполу.

Гарин рывком очистил обзор, поднимаясь на ноги.

– Прорыв! – гаркнул он, вскидывая автомат. – Направление зеро.

Тварь легко преодолела полупрозрачную преграду и впрыгнула внутрь лагеря. Она встала на упругий хвост, поднявшись выше человеческого роста, раскрылась хищным цветком, разворачивая лоснящиеся хлысты-лепестки. Гарину пришло на ум сходство с хищной гидрой из передачи про подводный мир Земли.

Тварь прыгнула с места. Юрий и До Ганг выстрелили одновременно. Автомат Гарина «засвистел», прошивая существо поперек, карабин тактик-оператор хлопнул лишь раз, картечь оторвала несколько трепещущих «лепестков».

Тварь ухнула вниз, к самой земле, скрутилась спиралью, разбрызгивая черную маслянистую жидкость. Пружиной распрямилась, заскользила вперед, сокращая дистанцию. Заряды «свистуна» вырывали из ее тела липкие ошметки, Юрий буквально слышал чавканье попадающего в плоть металла. Вновь выстрелил До Ганг, спокойно и размеренно. Тварь разорвало пополам.

– Прорыв! – заорал Рэнт.

Сквозь купол перевалилось еще два существа, одно еле ползло, исходя едким паром. К ним стремительно рванул тактик-оператор, оставив Гарина расстреливать останки первой твари.

– Помощь нужна? – поинтересовался Одегард.

– Нет! Держите направление!

– Они специально бросаются на мины, – заметил Рэй.

– Откуда они вообще лезут? – зло вопросил Ярвис. – Сволочи, им конца не видно.

– Спокойно, – раздался голос Мельникова. – С ними можно сражаться, а значит все хорошо.

Майор появился из шлюза медблока и легким шагом направлялся к коммуникатору, что-то подстраивая на своем длинноствольном оружии. За ним, нерешительно шагал десантник, нервно оглядываясь. Сквозь забрало шлема лица было не разглядеть, но Гарин отчего-то сразу понял, что это их старый знакомый по кубрику.

Небо над лагерем горело от зависших сигнальных ракет. Между шипящими огнями скользил дрон-разведчик, транслируя картину развернувшегося боя.

Твари лезли со всех сторон будто голодная стая на парное мясо. Основную их массу пока получалось срезать огнем автоматических пулеметов и крупнокалиберных турелей, но некоторым удавалось просочиться во внутренний периметр. Тут их встречали Юрий, Глебович, тактик-операторы и десантник. Последний, впрочем, совсем не проявлял активности, его приходилось буквально понукать, указывая куда бежать и в кого стрелять. Бой на плато что-то надломил в молодом парне.

Все происходящее действительно походило на какой-то кошмар. Юрий, как ни пытался в минуты коротких передышек рассмотреть, откуда именно появляются существа и как много их осталось, но так и не смог ничего понять. Поэтому приходилось лишь скупо менять в скафандре молекулярные фильтры для кислорода, считать опустевшие ячейки в подсумках, и вновь возвращаться в драку.

Минных полей больше не существовало, вокруг лагеря все было усеяно мертвыми и чуть подергивающимися телами. По ним ползли и прыгали новые твари, ничуть не меняя тактику. Готовясь к наземной операции, контракторы не предполали такого развития событий. И боеприпасов брали хоть и чуть больше, чем было положено по штатной норме, но никак не на такую длительную осаду. Теперь Гарин с растущим беспокойством отмечал мигающие красным батареи пулеметов, да чернеющие пустоты в ящике с минометными кассетами.

– Майор! – меняя магазин в автомате, Юрий нашел глазами фигуру Мельникова. – Нужно уходить. Не удержим лагерь.

Тактик-оператор точным выстрелом из винтовки срезал сразу двух тварей, ответил даже не повернувшись к Гарину.

– Отставить! Ждем наших.

Юрий раздосадовано прокашлялся, запросил частный диалог. Мельников открыл канал внутренней связи.

– Майор, – как можно увереннее начал Юрий. – И вы, и я знаем, что связи с орбитой уже не будет. Как и помощи. Нужно убираться с открытого места, мы здесь как окорок на блюде. Эти твари, кем бы они ни были, не успокоятся.

– Рэй-сержант, есть ли хоть малейший смысл в том, чтобы уходить из пусть и плохо, но все же укрепленного лагеря в пустыню?

– Не в пустыню, – возразил Гарин. – В скальный грот. Он недалеко. Там будет проще обороняться и появится шанс дождаться хоть кого-то.

– С нами раненые, – чуть помедлив, возразил Мельников. – Они не дойдут.

– Здесь мы им тоже ничем не поможем, когда закончатся боеприпасы. Вы же видите, на круговую оборону уходит слишком много сил и средств.

И добавил, понимая смысловую окраску фразы:

– Не дойдут они – дойдете вы. И тогда информация из вашей головы попадет-таки в штаб. В крайнем случае, завалим вход, и до наших тел не доберутся, не растащат по кускам. Тогда специалисты потом смогут вытащить все, что нужно.

На сей раз майор даже опустил ружье, повернул голову к Гарину, словно впервые его видел. Юрий мог предполагать любую реакцию от тактик-оператора, вплоть до обвинений в трусости. Но тот ответил с долей удивления в голосе:

– Я вас недооценивал, рэй-сержант Гарин.

– Меня многие недооценивали. Я привык.

– Что ж, выйдите из боя и набросайте маршрут. Я прикрою ваш сектор…

– Твою мать! – резанул слух вопль Ярвиса. – Падаю!

Юрий, отложивший было автомат, подхватился, рывком развернулся в сторону турели Рэнта.

Песок под невысокой башней вспучился, растопыренная конструкция опасно кренилась вперед. Что-то лезло из-под земли, что-то большое, полупрозрачное.

– Прыгай! – приказал Ярвису Юрий.

Мимо него пробежал Тихомир, сжимая в кулаке связку гранат.

– Что-то есть под землей! – раздалось со стороны Рэя. – Одучи, уходи оттуда!

Башня наклонилась еще больше и тяжелый контрактор, не удержавшись, вывалился из «люльки» прямо перед ползущими чудовищами.

– Доктор! Выводи раненых! Быстрее! – закричал Гарин, с горечью понимая, что время потеряно.

Земля под ногами пошла волной и он, не удержавшись, упал на бок, покатился. Где-то грохнула серия взрывов, яростно заорал в наушниках Ярвис.

– Прорыв! – Юрий с трудом узнал голос Одегарда.

– Рэнт! Они жрут Рэнта! – это уже Тихомир.

– Отцы-духовники, – в сердцах прошипел Гарин, поднимаясь.

– Сгруппироваться возле медблока! – резким голосом приказал Мельников.

Охранного периметра больше не существовало. С южной стороны еще стучали автоматические пулеметы, изредка ухали взрывы мин, с севера в куполе зияла огромная дыра, торчали телескопические опоры перевернутой турели, да слышались лишь выстрелы автоматов контракторов.

Краем глаза Юрий увидел, что возле медблока суетится лейтенант Си Илат, поддерживая ссутулившуюся, еле передвигающуюся фигуру в дежурном белом скафандре. Рядом, в таком же скафандре, стоял еще один человек, он стрелял из короткоствольного пистолета-пулемета куда-то в сторону. К ним спешил кто-то из тактик-операторов, судя по карабину, До Синг.

Все контракторы, игнорируя приказ майора, дрались с тварями возле места падения Рэнта. Их сбивали с ног, пытались утащить в шевелящуюся мглу, но они отбивались, упорно продираясь к дергающейся куче черных тел, в которой мелькали руки и шлем их товарища.

Гарин с ходу вступил в бой, переключив «свистуна» на картечь. Мелькнуло что-то черное, его сильно дернуло за плечо. Чуть не упав, Юрий выстрелил в сторону вакуумным зарядом. Взметнулся песок, хватка пропала.

В наушниках что-то орал Мельников, но его слова перекрывали хрип и ругань контракторов. Они палили во все стороны, яростно и зло. В руках Одегарда ухал снятый с турели пулемет. Над самой кучей, где твари сжимали и душили Ярвиса, возвышался Одучи. Урсулит исступленно рвал черную плоть чудовищ похожими на стальные ковши лапами.

– Рэй-сержант! Назад! Это приказ! – доносилось из лагеря.

– Рэнт! Не молчи!

– Тихомир! Сбоку, смотри!

Одучи победно зарычал, отбрасывая оторванный кусок с «лепестками». Запустил лапы в склизкую кучу, с усилием вытащил полуживого Ярвиса. У того был смят шлем, отсутствовала левая рука и неестественно подгибались ноги. В оставшейся руке Рэнт по-прежнему сжимал длинный зазубренный нож, покрытый серой слизью.

Урсулит взвалил товарища на загривок и прыжками понесся обратно в лагерь. За ним потянулись и остальные контракторы, прикрывая отход.

Гарин выпустил из виду тот момент, когда рядом появился До Синг. Тактик-оператор кружил вокруг топающего и пыхтящего отряда контракторов, разносил тварей из карабина и рубил их тонкими лезвиями, появляющимися из рукавов скафандра. Земля под ним заходила ходуном, разошлась в стороны, открывая глубокий зев неведомого подземного чудовища. До Синг отпрыгнул, а Гарин с Тихомиром не упустили момент, забросив внутрь по последней гранате.

Возле медблока их встретил Си Илат, бесцеремонно растолкал контракторов и залил культю Рэнта быстросохнущим медицинским гелем. Раненого контрактора положили возле покосившегося коммуникатора, над которым словно часовой застыл Мельников. Он больше не ругался на Гарина, просто медленно осматривался, опустив ствол винтовки.

– Эх, так и не попробовал мандарины, – тихо произнес Глебович. – Жалко.

От защиты лагеря ничего не осталось. У всего тяжелого оружия кончился боезапас, счетчики зарядов в автоматах тревожно перевалился за желтый сектор. А твари, пусть уже и не так рьяно, но ползут, ползут по телам мертвых сородичей.

– Похоже, все, – выдохнул Рэй. – Конец истории.

– Одучи был рад воевать рядом, – урсулит выпрямился во весь свой немалый рост, сжимая кулаки.

Глебович похлопал товарища по спине.

Жалко парней. Но все действительно закончится здесь. И закончится быстро.

– Включить соответствующую моменту лирическую композицию? – поинтересовался модулятор.

– Черта с два!

Юрий совсем не чувствовал, что все кончено. Наверное, это самообман, нежелание принимать данность – но он просто напросто отказывался считать себя приговоренным. Он словно боялся, что с принятием неизбежности скорой смерти, та действительно настигнет его.

Нет, его слишком часто загоняли в угол. И единственное, что он знал наверняка, так это то, что в такие моменты нужно биться до последнего. Биться и верить, что в живых останешься именно ты, а не твой враг.

– А ну собрались! – рявкнул он, прохаживаясь перед командой. – Приказа умирать не было! Выдвигаемся к гроту! Приготовиться к рукопашной!

– Рэй-сержант…

– Да, майор! – с вызовом откликнулся Гарин, чувствуя, что подкатившаяся ярость выплескивается наружу.

– Жаль, что мы не познакомились раньше, – Мельников кивнул. – Я пойду первым, держитесь за мной.

– Раненых нужно…

Лейтенанту Си Илату не дали договорить, его перебил истошный вопль контуженного десантника, переходящий в истеричный вой. Солдат в грязном скафандре бросил оружие и, обхватив голову руками, бросился бежать прочь.

Все, и Гарин в том числе, оглянулись.

Через пустыню, медленно переставляя слоновьи ноги, к ним двигалось огромное, закрывающее половину неба существо. Под ним, словно верные собачки, бежали странной, изломанной походкой человеческие фигурки.

Фигурки в боевых скафандрах Империи и Содружества.

– Господи, да что это вообще такое? – окаменевшим голосом выдавил Одегард.

– Теперь музыка будет уместна? – словно издеваясь, спросил модулятор.

Неожиданно атакующие людей твари взорвались шумными огненными букетами. Сверху, разгоняя в стороны пыль и мусор, рухнуло что-то угловатое, разгоняя тьму двумя мощными прожекторами. Из распахнутого зева транспортного люка выступила тонкая фигура в летном скафандре, в наушниках изумленных бойцов прозвучало:

– Мы за вами! Быстрее, сюда!

И добавил:

– Добро пожаловать на борт катера корвета «Полынь».

Глава 2. Женя

Девушка больше не пыталась брыкаться и кричать, лишь судорожно всхлипывала, втягивая воздух сквозь онемевшую гортань. Даже когда он залез к ней под юбку, подцепил пальцем шелковистые трусики и с силой потянул вниз, лишь мелко задрожала, заскулила точно испуганный щенок. Без труда разомкнув ее слабо сопротивляющиеся колени, Ирби навалился на девушку сверху и принялся за дело.

– Нужно было соглашаться по-хорошему, – жарко выдохнул он.

Звуковой модулятор услужливо заменил его голос голосом Джерома Доланго, кандидата в сенаторы от объединенных колоний Полости Глизе и двойной туманности Атласа.

Девушку звали Уви Юхани и когда Ирби ввел в нее имитатор человеческого полового члена она лишь беззвучно, обреченно разрыдалась.

Джером Доланго, в чьем облике Ирби насиловал девушку, был грубоватым и заносчивым уроженцем далекой промышленной колонии, бесцеремонно ворвавшимся в мир политической элиты Империи. Прямолинейный, словно старательский бур, простой и эмоциональный, Доланго легко нашел общий язык с работягами и аграриями. И быть ему сенатором, если бы не одно «но» – на это же место претендовал и Валентин Аладьев. Доланго предложили взять самоотвод. Получили насмешливый, издевательский отказ. Тогда в игру вступил Ирби.

– Ты запомнишь, как отказывать Джерому Доланго, – прошипел в лицо девушки Ирби, слыша разносящийся по маленькой кабине лифта голос политика.

Как профессионал, Ирби всегда старался избегать радикальных способов решения проблем. Но, как профессионал, он знал когда и как эти способы нужно применять.

«Мягкие» меры воздействия должного эффекта не принесли. Не помогли ни уговоры, ни подкуп, ни угрозы. На всё Доланго отвечал в свойственной ему жесткой и заносчивой манере, превращая любые переговоры в театр одного актера.

И именно поэтому сейчас человек, похожий на Джерома Доланго, насиловал единственную дочь заместителя Министра планетарной обороны.

Аймо Юхани бесконечно любил свою дочь, девушку славную и добрую. К своим двадцати трем годам Уви не превратилась в избалованного отпрыска влиятельного родителя, отличалась самостоятельностью и рассудительностью. Сама выучилась на пространственного архитектора, сама устроилась в контору по производству орбитальных теплиц. Была частым гостем на всевозможных благотворительных акциях, собирала средства для помощи нуждающимся колониям.

Именно на одном из благотворительных вечеров Ирби и устроил знакомство Уви и Доланго.

Ирби прекрасно умел читать людей. Он сразу понял, что Уви – «желанный образ» для Джерома. Девушка внешностью напоминала мать Доланго, движениями и манерами походила на женщин, с которыми тот предпочитал проводить время, и была в том возрасте, в котором у Джерома случилась самая бурная романтическая история. Эта информация стоила недели плотной работы с биографией кандидата в сенаторы, хороших взносов нужным людям, а также умений Ирби по выявлению тончайших психологических маркеров. Сложная задача для обычного оперативного агента.

Но Ирби Юст Кааб был не просто агентом, он был одним из лучших в своем деле.

Когда пришла пора действовать, Ирби сделал все как надо. Несколько капель нужных феромонов на платье Уви, «случайная» встреча возле столика для фуршета, вовремя подкинутая фраза для общего разговора – за свою почти столетнюю практику Ирби хорошо поднаторел в подобных вещах. Закономерный результат его влияния – Доланго заметил Уви, заинтересовался, у него возникло влечение, переросшее во вполне конкретное желание.

Уви повела себя ожидаемо – тактично отвергла все знаки внимания со стороны Джерома. На что Доланго лишь усмехнулся, он не привык сдаваться.

Все это Ирби специально провернул в общественном месте, при свидетелях – публичность была важна для второго этапа плана.

Именно Ирби подкинул Доланго виртуальные контакты девушки. Джером не заставил себя долго ждать, тем же вечером послав Уви сообщение. Как только он это сделал, на канал связи тут же подцепился почтовый бот Ирби. И он начал свою тонкую игру на чувствах обоих участников общения.

Доланго без зазрения сыпал однозначными предложениями и обещаниями. Ирби превращал их в романтичные послания застенчивого мужчины. Уви отвечала сухо и официально, Ирби окрашивал ее сообщения в уклончивый флирт. В какой-то момент вообще перехватил инициативу и от лица Доланго предложил девушке встретиться, чтобы «он смог объясниться, а там будь что будет».

Дочь замминистра думала долгих четыре минуты, но Ирби не беспокоился, он редко ошибался в людях. И Уви, честная, открытая и откровенная, согласилась раз и навсегда поставить точку в этой истории.

Только вместо Доланго в уютном домике на окраине тихого марсианского предместья девушку поджидал Ирби.

Девушка под Ирби задергалась, тогда он, перехватив пальцами продолговатый имитатор, поднажал, проник глубже и выдавил содержимое. Уви выгнулась, из ее горла донесся сиплый клекот, а потом она разом обмякла, потеряв сознание.

Ирби еще несколько раз подвигал рукой туда-сюда, извлек инструмент и поднялся. Окинул взглядом распростертое тело девушки, убрал имитатор в пакет.

Генетический материал политика Ирби заполучил банально, взяв образцы слюны с одного из бокалов. Клонирование семенной жидкости поручил одному подпольному генетику, не задающему вопросов. Работа велась, конечно, не в самых лучших условиях, но зато на аппаратуре, не оставляющей на конечном продукте идентификационные номера.

Зато теперь на теле и одежде дочери замминистра было достаточно технически «чистых» сперматозоидов, чья генетическая конфигурация указывала на Джерома Доланго. Вкупе со свидетельскими показаниями Уви Юхани эти «улики» превратятся в могильный камень для карьеры политика.

Ирби, тяжело выдохнул, откинувшись на стенку лифта, ухватил себя за бок похожими на сардельки пальцами и потряс толстой складкой.

«Оболочка», в которой он сейчас находился, была немного ниже Доланго и грузнее в бедрах, спутать их можно было только в темноте. Но он – это лучшее, что Ирби нашел за короткий срок. Он пообещал этому мужчине по имени Нэйл, чье сознание сейчас блокировал встроенный шунт, большое вознаграждение, но знал бы сейчас этот Нэйл чем именно сейчас занимается его тело.

Ирби невольно крякнул, нагибаясь, просунул ладонь под волосы девушки и вытащил диск полицейского нейрошокера. Напрягся, готовясь ударить ожившую Уви, но та не шелохнулась, лишь грудь мерно вздымалась от дыхания.

Из дома Ирби вышел через парадный подъезд, мелькнув несколько раз в поле зрения камер патрульных дронов. Свернул на типичную для Марса бордовую глиняную дорожку, тянущуюся сквозь ажурный коридор алого виноградника. Оказавшись на стоянке, забрался в дешевую, взятую напрокат по поддельным документам машину, завел двигатель и полетел из города в сторону далеких скал.

Уви скоро придет в себя, активирует вырубленную шокером инбу и позвонит отцу. Дальнейшее разверзнет над Доланго чан с дерьмом, от которого ему придется долго и мучительно отмываться – обвинение в изнасиловании никому не прибавило рейтинг перед выборами. Да, Доланго попытается сделать хорошую мину при плохой игре, он прекрасно поймет, кто и зачем его подставил. Он бросится объявлять о своем алиби на всех информационных площадках, он покажет, что совсем не похож на того человека, чье изображение с камер так неудачно искажено странными помехами, он даже пройдет унизительную процедуру сравнения генетического материала. Да, он будет сражаться.

Но только Джером не учел одного – под гниющей поверхностью столичного истеблишмента его давно уже ждут голодные аллигаторы. Они разорвут его словно неосторожного оленя на водопое.

А Доланго был неосторожен. Он слишком нагло и быстро взлетел, открыто проявлял презрение к оппонентам и не желал следовать негласным правилам, тем самым нажив себе много влиятельных врагов. Поэтому теперь никто не станет с ним церемониться и играть по правилам, тем более если сезон охоты на Доланго откроет разъяренный замминистра. Вцепятся в глотку и утащат на дно. И даже если Джером сумеет как-то пережить ситуацию, в обойму он вернется очень не скоро.

Существовала, конечно, небольшая вероятность, что Уви не будет предавать огласке факт изнасилования. Истинная дочь своего отца, она, быть может, предпочтет сама разобраться с обидчиком. К примеру, застрелит его на каком-нибудь приеме. Что ж, Ирби устраивал и такой вариант развития событий.

Когда высокие марсианские горы поднялись до половины неба, рхейский агент свернул на широкую, накатанную карьерной техникой дорогу. В темноте проплыли предупреждающие знаки о ведущихся горных работах, об опасности камнепада.

Через пару километров дорога сделала кольцо перед покрытым пылью корпусом перерабатывающего поста. Оставив машину за камнями, Ирби прошелся пешком, зябко дергая плечами от опустившейся прохлады, толкнув незапертую дверь, вошел в темный короб цеха.

Ночные работы по переработке породы были запрещены, чтобы не создавать дискомфорт жителям близлежащего городка. Единственное, что работало в недрах чугунной коробки, это несколько мелких камнедробилок, сквозь которые безликие рабочие синты пропускали мягкую слюду и окаменевшие комья глины. За ними из маленькой будки под потолком должен был наблюдать дежурный оператор, но сейчас виднелся лишь сопящий на кресле силуэт. Действительно, зачем пялиться на монотонный процесс, если синты и так знают, что делать, и уж точно не создадут аварийную ситуацию?

Ее создал Ирби. Он бесцеремонно оттер одного синта от пульта управления камнедробилкой, сорвал пломбу и отключил предохранитель. Поднялся наверх конструкции, поднял защитный кожух. Перелез через перила и забалансировал над лязгающими жерновами, по которым прыгали мелкие камушки. Примерившись, прыгнул вниз, вырвав из затылка шунт.

Его сознание стремительно покинуло тело, уносясь прочь. Сознание Нэйла пробившей плотину водой заполнила освободившееся место. Возможно, Нэйл даже успел придти в себя, прежде чем его тело упало на барабаны камнедробилки и превратилось в фарш.

В нескольких километрах от места трагической гибели «оболочки», на кровати гостиничного номера космопорта «Гавань Уэллса», открыл глаза худощавый молодой человек с неприметным лицом. Отбросив одеяло, скатился на пол, где его стошнило в заранее подготовленный таз.

Ирби давно хотел разобраться с этой новой особенностью переноса. Но все откладывал, потому пока что приходилось мириться с этой «ментальной интоксикацией».

Что ж, дело сделано. Через несколько месяцев Демид Аладьев станет сенатором. А это значит, что еще на один шаг ближе к цели станет Ирби Юст Кааб, самый успешный агент-нелегал разведки Содружества Рхеи.

* * *

Лицо в зеркале взирало на Ирби угрюмо и устало. Он попытался улыбнуться, и губы зеркального двойника резиново растянулись, собирая складки морщин.

Но вот только глаза, они остались такими же холодными и безучастными.

Ирби стер улыбку и опустил голову, устало смежив веки.

Он совсем не помнил цвет своих глаз. Как не помнил голос и смех. Память подсовывала череду образов, но то, скорее всего, были облики «оболочек», сквозь которые прошло его сознание.

Ирби не видел в этом большой проблемы. Агентов учили не привязываться к индивидуальности, не привязывать себя к «оболочке».

Даже если «оболочка» – твое собственное тело.

Десятки лиц, десятки рук, десятки всевозможных тел – Ирби всего лишь подрядчик, берущий их напрокат. В чьи-то «оболочки» он переписывался полностью, стирая личность былого владельца, в чьи-то входил по договоренности, на время блокируя сознание носителя. Но никогда не ассоциировал себя с ними, всегда удерживал барьер между собственным «я» и тем обликом, в который перекинулся.

Судя по всему, барьер дал течь. И теперь по ночам что-то будило Ирби, заставляя подолгу пялиться в чужой потолок чужими глазами.

Проклятое подсознание, наполненное слабостями и детскими страхами. Словно сошедший с ума часовой, поднимающий тревогу по поводу и без.

Ирби расправил плечи, встал с кровати и прошлепал босыми ногами к панорамному окну, за которым медленно проплывал серебристый диск Оберона.[1]

В темном стекле он вновь встретил свое отражение. Встретил и на миг напрягся, не узнав. В голове звякнул маленький колокольчик. Чертов часовой из подсознания все никак не унимался!

Хлопнув себя по щеке, Ирби разогнал дурные мысли и пошел в душ. Раз уж не получалось спать, он проведет время с пользой.

Земной кофе был слишком горьким для гражданина Рхеи, но Ирби терпеливо потягивал напиток из пузатой чашки, перебирая взглядом скопившиеся за день файлы. Пробежался по новостным «галочкам».

«Красной линией» через все сюжеты тянулся военный конфликт Империи с Содружеством. Аналитики всех мастей обсуждали внезапную агрессию Рхеи, в одночасье превратившей многолетнее «холодное» противостояние в «горячую» войну. Информационные креаторы рисовали графики развития противостояния, сыпали цифрами и прогнозами. Красочные видоеобзоры транслировали победоносные боевые действия Имперских войск.

Представитель Академии ксенологии напоминал, что отношения с Содружеством не задались еще с первого контакта. Утверждал, что в развязывании войны виновата неустойчивая политическая ситуации внутри самой Рхеи – молодые политики в Высшем Совете попыталась ограничить полномочия религиозной верхушки, которая в последние годы несколько утратила свое ультимативное влияние. Та, в свою очередь, объявила «священную войну» соседней Империи, планируя тем самым сплотить нацию вокруг себя.

Специалист какого-то аналитического центра в пику академику доказывал, что причины войны – в агрессивной внешней политике Рхеи и в утрате Империей авторитета перед своими удаленными колониями. Говорил о множественных сепаратистских настроениях, приводил в пример аджайских борцов за независимость – радианов.

Официальный канал вооруженных сил показывал проходящую сквозь Арку эскадрилью звездолетов, направляющуюся на помощь силам планетарной обороны колонии Новые Огни в системе Седьмая Протея. Помимо десантно-штурмовых фрегатов и крейсера поддержки на трансфер заходил гордость флота, один из семи состоящих на вооружении линкоров – сверхтяжелый «Улу Тойон». Камера стремительно пронеслась вдоль кормы громадного корабля, скользя между боевых надстроек и орудийных башен.

Военный обозреватель с помощью виртуального проектирования разбирал ход боев за систему Карпенко. По мановению его руки в атаку двинулись танковые клинья, пересекая пепельный каньон, а с небес спускались катера огневой поддержки. Им навстречу из-за горизонта поднялись росчерки зенитных ракет, из-под земли выползли похожие на крабов противотанковые самоходки. Все это сопровождалось пояснительными комментариями обозревателя, таблицами со сводной характеристикой машин, замечаниями и предположениями.

Частный паблик-канал транслировал музыкальные клипы, собранные из записей личных камер военнослужащих. Здесь улыбались надевающие скафандр десантники, совершали головокружительные пируэты всеатмосферные истребители гусар, шутили друг над другом солдаты планетарной обороны, мчалась куда-то в клубах пыли техника, стреляли орудия и сменялись разнообразные ландшафты и виды звездного неба.

В одном сюжете продемонстрировали захваченный в плен разведывательный корвет Содружества. Ирби без труда узнал знакомый тарелкообразный силуэт «Четса» – точно на таком же он когда-то прибыл на окраину Империи, откуда и начал свою работу. У звездолета были разрушены «маковки» защитного поля и зияла рваная дыра в районе маршевых двигателей.

Ирби смахнул новости, нашел взглядом приветливо светящийся шарик почтового «одуванчика» и зашел в личное пространство. Среди небольшого количества сообщений мигал прямоугольник с пометкой «Хайн».

Положение доверенного лица кандидата в сенаторы позволяло Ирби делать некоторые запросы легально, все списывалось на вопросы безопасности. Поэтому он без стеснения тратил деньги фонда Аладьева на оплату услуг хэдхантеров, способных раздобыть информацию о ком угодно. Одним из таких и был Хайн, сгорбленный человечек с обманчиво безразличным взглядом.

Ирби выделил мигающий прямоугольник, подтвердил, что ознакомлен с условиями работы агента, и раскрыл информационный пакет.

Прямоугольник рассыпался двумя столбцами имен, зависшими в воздухе на расстоянии втянутой руки. Ирби некоторое время изучал появившийся список, выискивая конкретную персону, наконец, взглядом указал на имя «Элли Берг».

В центре комнаты появилась объемная модель невысокой хрупкой девушки в легком сиреневом сарафане. Каштановые волосы обрамляли лицо вьющимся ореолом, из-под челки смотрели крупные, с чувственной паволокой глаза.

Ирби отметил свое первое впечатление – Элли казалась беззащитной, ранимой, наивной. Так ли это предстояло выяснить.

Он обошел полупрозрачный образ вокруг, разглядывая и подмечая.

Длинные, тонкие пальцы. Наклон головы. Форма губ и мимические морщины. Положение ног. Предпочтения в одежде.

Отметил второе впечатление – спокойная, ироничная, открытая. Гуманитарный склад ума, склонная к эмпатии.

Ирби сравнил впечатления, запомнил соответствия. Прослушал образец голоса. Голос ему понравился – приятный тембр, мягкие интонации. Прослушал другой вариант. С интересом вычленил сильные, волевые интонации. Наконец остановился и заглянул в глаза.

Элли Берг, как и другие из списка, заинтересовала Ирби чуть больше полугода назад, после нашумевшего приема в «Бэлла Тэрра». В то время Ирби вплотную занимался расширением агентуры, осторожно подсаживая на крючок молодых и перспективных политиков. Одним из них был представленный на приеме Демид Аладьев, помощник сенатора от Проксима Центавра Адама Савельева, трагически скончавшегося на днях. Демид как раз «глубоко переживал» смерть босса, которого сам же и свел в могилу с легкой подачи Ирби. Несмотря на то, что Аладьев удивительно стойко и хладнокровно исполнял свою роль, Ирби опасался, что его подопечный может внезапно «поплыть», а потому постоянно держался рядом. И когда молодой человек подошел к Элли, оказался тут как тут.

Девушку представили как приемную дочь Анны и Филиппа Берг, владельцев крупной транспортной компании «Берг Лайн». При Элли находились чопорный домоуправитель по фамилии Йорген, и какой-то обрюзгший коротышка с характерным старательским загаром.

Ирби тогда не придал значения этой встречи – ни девушка, ни ее спутники не представляли для него интерес. Свое мнение он переменил тем же вечером.

Мероприятие намечалось протокольным, а потому без сюрпризов. Прием организовывала администрация Метрополии, планировалось освещение достижений Империи за прошедший год, чествование причастных, представление меценатов и, между делом, концертная программа с виртуальным шоу. Из «первых лиц» были заявлены министры и, возможно, кто-то из Квинта.

Никто не ожидал личного участия Императора. И когда под звуки гимна на сцене появилась худая фигура Суратова, находящиеся в зале искренне изумились.

«Самый могущественный человек современности» вышел к собравшимся, резко остановился, покачнулся и упал. Некоторые из гостей превратились в серые облака дыма. Поднялся ор, началась паника.

И лишь Ирби успел заметить, что перед падением Император посмотрел на кого-то, сидящего на одном из балконов левой стороны зала. Посмотрел удивленно, пронзительно, и… испуганно?

Всего зал «Бэлла Тэрра» вмещал полторы тысячи зрителей, из них на балконах левой стороны размещалось двести посетителей. Определить на кого именно смотрел Виктор Суратов было крайне сложно, но Ирби уцепился за мысль, что причина внезапного недомогания крылась в одном из гостей, а потому сдаваться не собирался.

А еще Ирби успел заметить кое-что интересное – в тот момент, когда Император упал на сцену, в своем ложе лишилась чувств Элли Берг.

Конечно, это могло быть совпадение. А могло и не быть. Ирби уже давно подбирался к Императору, выискивал его слабые стороны. Но за три сотни лет правления Виктор Суратов ни разу не проявлял признаков недомогания, не было сведений о его болезнях или пагубных зависимостях. Император будто на самом деле обрел власть над временем, остался таким же, как и в день своего исторического возвращения из глубокого космоса. Будто в тот день из-за Горизонта вернулся совсем другой Суратов.

Или, как утверждали кааборы[2], не Суратов вовсе.

Также бытовала версия, что вместо Императора на публику выходит синтетик. Но Ирби подтверждений тому не обнаружил.

В любом случае, случившееся в патетическом зале «Бэлла Тэрра» не могло пройти мимо агента Рхеи. Он запросил в Кубе[3] ресурсы для более тщательного изучения происшествия, но его кураторы ответили внезапным отказом. В то время Содружество как раз объявило Империи войну, а Ирби слишком высоко залез, чтобы всем рисковать – сбор информации о высокопоставленных чиновниках мог привлечь внимание контрразведки. И как Ирби не настаивал, ему дали четкую установку: не время, выжди, не светись.

Ирби подчинился, хотя и подбирал то, что лежало в открытом доступе. Потом занялся другими важными делами, в коих добился успехов.

И вот спустя несколько месяцев, заимев крепкий щит из нескольких высокопоставленных политиков, он, наконец, смог вернуться к своим изысканиям.

Ирби отошел в другой угол комнаты, послал в кухонный синтезатор мысленный приказ и через секунду достал из него лимонного цвета яблоко с жестким, колючим листком. Задумчиво впился зубами в мягкую, упругую поверхность, откусил сочный кусок.

Естественно, начать он решил именно с Элли Берг. Однако, пока что, не видел ничего примечательного. Вполне обычная девушка-провинциалка, коих в Метрополию ежедневно прилетает по несколько тысяч.

Ирби отошел чуть назад, чтобы иметь возможность видеть Элли полностью. Прикрепил рядом приложенную Хайном информацию. Быстро пробежался глазами по скупым строчкам, задумчиво крутя в руках надкусанное яблоко.

Биография Элли казалась еще более обыденной, чем ее психопортрет. Возраст 24 года, дата рождения – 23 апреля 2460 года. Гражданка Империи, уроженка колонии Дэннийорд, планета Канкри-55, система Омега – Канкри. О родственниках сведений нет, до оформления опекунства носила фамилию Гарина. Отметок о генетических изменениях не имеется, аугментации не устанавливались. Сведения об образовании и трудовой деятельности отсутствуют.

Ирби перечитал все еще раз. Мягко говоря, история девушки совсем его не впечатлила, даже наоборот, разочаровала. После стольких месяцев ожидания никакой интриги, никакой загадки. Неужели он ошибся?

Ирби взмахнул рукой, и полупрозрачная фигура сложилась в маленькую звездочку, повисла на границе зрения.

– Следующий, – произнес он неохотно.

Инба услужливо выдала список фамилий. Ирби выбрал очередного гостя и в центре комнаты появился напыщенный мужчина в дорогом фраке.

Когда в голове назойливо зазвонили колокольчики входящего вызова, за окном уже занималась утренняя заря. Ирби взмахом убрал изучаемые виртуальные образы, спросил у инбы кто его беспокоит.

В голове всплыло имя «Зефон».

Посмотрев на часы, светящиеся над левым запястьем, Ирби отметил, что слишком рано для рядового звонка. Шагнул к креслу, стащил со спинки бордовый халат и запахнулся в него. Ответил на вызов:

– Доброе утро.

– Совсем не доброе, – отозвался виртуальный гость.

Современные вифоны научились хорошо совмещать виртуальную реальность с настоящим окружением – в комнату будто на самом деле вошел неестественно худой и угловатый человек в армейском обмундировании времен Эры Ящера и в гладкой белоснежной маске на лице. Ирби попытался вспомнить из какого анимационного фильма этот персонаж, а тот прошел через комнату и сел перед ним на пуф, выглядывающий из-за изогнутого кофейного столика. Контраст нарочитого милитаризма гостя и сиреневой с перламутром обивки пуфа выглядел несколько комично, но Ирби решил не обращать на это внимание.

– Я еще не доделал некоторые образы, – произнес он, глядя на Зефона сверху вниз. – Но все успею в срок, как и договаривались.

– Да, да… Образы, – фигура нарисованного солдата подчинилась интонации голоса звонившего, подалась вперед, напряженно барабаня пальцами по столешнице. – Женя, у них Моргана.

Ирби как можно мягче улыбнулся, спокойным голосом сказал:

– Ваш заказ одобрен фокус-группой целевой аудитории, остались мелочи, – он широким жестом указал на свой выключенный рабочий стол. – Я как раз хотел заняться, как я уже сказал, образами, и звуковым оформлением. Даю слово, у вас будет самая лучшая презентация на выставке.

Зефон поднял на него лицо, безжизненно блеснул красный глаз в прорези маски.

– У них Моргана! – яростно повторил он, выделяя слово «них» возгласом.

Ирби с трудом подавил раздражение – этот идиот ломал всю оговоренную «легенду». Или делал это намеренно?

– Увы, сейчас я ничего не могу вам представить, – улыбка не исчезла с лица агента, голос был все так же спокойным и приветливым. – Давайте встретимся, к примеру, в полдень по земному времени. Я заеду к вам с уже готовым материалом.

Солдат в маске вскочил, собираясь сказать что-то возмущенное, но Ирби вежливо кивнул ему и свернул диалог.

Фигура растаяла в воздухе, возмущенно сжимая кулаки в высоких перчатках.

Ирби секунду смотрел на то место, где только что был его собеседник, тяжело вздохнул и принялся проверять системы безопасности. Нет, никто их не прослушивал, никто не пытался незаметно влезть на линию, связь поддерживалась только между двумя абонентами. Однако, не следовало недооценивать методы работы сотрудников имперской госбезопасности, тем более, когда в «союзниках» такие, как этот Зефон.

Следует ли перенести запланированную с ним встречу? Очень хотелось бы, но придется рискнуть – уже вечером они с Аладьевым вылетают на переговоры с высшими дистантами. Даже в свете того, что госбезопасность задержала одну из оппозиционерок со звучным именем Моргана – девушка была из числа сочувствующих, а значит ничего важного знать не могла, с Ирби не встречалась и ту «оболочку», в которой он находился сейчас, не видела.

Ирби бросил взгляд на свое отражение в тусклом зеркале у двери. Человека, чью «оболочку» он сейчас занимал, звали Вячеслав Беляков, и он помогал рхейцу добровольно, испытывая искреннюю нелюбовь к власти Императора. Его род занятий – рекламный креативщик, а также неброская внешность очень пригодились Ирби и тому не хотелось терять такую полезную «оболочку».

Инба с готовностью выдала информацию о состоянии шунта, блокирующего сознание Вячеслава. Организм Белякова вяло, но уже начинал противиться инородному вторжению, мозг, не взирая на желание хозяина тела, пытался обойти блоки, заменить парализованные синопсы. Если шунт не извлечь в ближайшие несколько дней, могут начаться необратимые последствия.

Ничего, сегодня вечером Ирби перестанет быть «квартирантом» Белякова, предоставив тому пару недель свободы. Потом неприметный рекламщик вновь ему понадобится.

Ирби посмотрел на часы, решил еще немного поработать со списком гостей «Бэлла Тэрра». Послал указание кухонному синтезатору приготовить легкий завтрак.

Пролистывая многослойную биографию какого-то деятеля культуры, рхеец поймал себя на мысли, что никак не может выкинуть из головы Элли Берг. Неужели интуиция настойчиво на что-то ему указывала? На что-то, что он мог пропустить?

Не дочитав открытый файл, Ирби импульсивно свернул его и вновь вытащил информацию о девушке.

– Покажи детализацию, – приказал он инбе.

Текст мигнул, напротив большинства строк появилось уточняющее примечание: «Персональная версия». Это означало, что часть сведений, в частности имя, день рождения, возраст и отметки о родственниках, указаны со слов самой Элли или ее поручителя. Судя по характеру информации, Хайн выудил ее из регистрационной карточки гражданина, хранящейся в общей популяционной базе Империи. И, в принципе, ничего необычного в том, что официальные документы заполнялись подобным образом не было – таковы были реалии бюрократической системы огромной страны.

Обычно жители Империи получали гражданство с момента рождения, когда официально активизировалась интегрированная в мозг индивидуальная база данных – инба. Были и те, кто по разным причинам, религиозным или политическим, рождались без инбы, тогда в популяционную базу отсылался их генетический образ. Выдавались паспорта Империи и зрелым особям, к примеру, дистантам, желающим принять гражданство, или людям, не прошедшим регистрацию в детстве – уроженцам удаленных колоний, «детям звездолетов» и отпрыскам всевозможных анархистов-нонконформистов. В таких случаях все сведения о личности вносились, как говорится, «со слов», с пометкой «персональная версия», и корректировались по мере необходимости.

Что же, Элли все свои 24 года жила вне доступности агентов регистрационной службы? Это стоило проверить.

Ирби запросил у инбы информацию о Канкри-55, месте проживания девушки до того, как она переехала в апартаменты четы Берг. Планета оказалась единственной обитаемой в системе Омега-Канкри, с единственной колонией под названием Дэннийорд, построенной старательской корпорацией «Азалия» пятнадцать лет назад. Сама система располагалась на окраине Империи, в нескольких световых годах от ближайшей Арки.

Внимание Ирби сразу привлек возраст колонии, который никак не соотносился с возрастом Элли. Но если она не уроженка Дэннийорда, значит, попала на Канкри-55 с каким-то звездолетом. Вот только транзитных и случайных судов в той системе быть не могло, она, по сути, тупиковая, дальше Империя заканчивалась и начиналась бездна пустого, мертвого космоса. Или девушка попала туда с корпоративным кораблем, привезшим очередную смену работяг? Но зачем? Потянулась вслед за отцом, таким же неучтенным в общеимперском реестре?

До оформления опекунства Элли носила фамилию «Гарина», но прямых родственников Хайн не обнаружил. Может, фамилия вымышленная? Или как-то связана с тем хамоватым толстяком, сопровождающим ее в «Бэлла Тэрра»? Если так, то он должен быть в присланном списке имен.

Приказал инбе «вспомнить» новости про Дэннийорд и тут же узнал, что в настоящее время колония не функционирует – чуть больше полугода назад она подверглась атаке боевого крыла радианов, забросавших планету бактериологическими бомбами. Выживших колонистов расселили по ближайшим системам, корпорации свернули программы по разработке астероидных полей в системе Омега-Канкри. Среди беженцев была и Элли Гарина, чей путь обрывался в системе Сетка Ропера.

И тут же начиналась история Элли Берг, удочеренной сироты Анны и Филиппа Берг, погибших, между прочим, на Канкри-55.

Больше про Элли ничего интересного не нашлось, но Ирби уже понял, что не оставит девушку в покое пока не вызнает всю подноготную. Да, возможно она никак не связана с Императором, но покуда в истории так много «белых пятен», ее нельзя сбрасывать со счетов.

Довольный, что интуиция в очередной раз не подвела, Ирби с наслаждением потянулся, расправляя грудь. Движением пальцев создал приватное сообщение, куда внес Элли и еще несколько имен из списка, забросил его на почту Хайна с пометкой: «Нужно больше».

* * *

Несмотря на хорошее начало, остальной день выдался невзрачным и тягучим. Еще до полудня покинув гостиницу в «оболочке» Белякова, Ирби почти три часа проторчал на космодроме, ожидая посадку на рейсовый катер до орбитальной платформы «Фобос-2». Вылет задерживался по причине прохождения близ Марса военного транспортного конвоя, направляющегося в сторону одной из Арок.

Коротая время за столиком в самом углу лаундж-зоны, Ирби наблюдая как сотрудники космодрома с холодной тактичностью успокаивали раздраженных задержкой пассажиров. А заодно размышлял над странной шуткой Вселенной, создавшей людей и рхейцев такими похожими внешне, но такими разными ментально. Сейчас, и он уверен в этом, на всех планетах Содружества не могло быть иных забот, кроме как объявленная Дуглугаром[4] война с «перевертышами» – ки-барами. Здесь же, в сердце Империи, ничто не напоминало о жестоких боях на окраинах. Возможно, в провинциальных секторах ситуация была иной, все же большая часть рядовых военных происходила из удаленных колоний, да к тому же, там реально представляли свои шансы в случае прямого вторжения флота Содружества. Здесь же, в Метрополии, о войне вспоминали вскользь, мимолетом, как о досадном, но незначительном неудобстве.

Ирби привычно разглядывал имперцев, изучая лица и движения. Смотрел на сосредоточенных бизнесменов с вечной полупрозрачной пеленой делового чата перед глазами, на стайку студентов с модной светящейся кожей, расположившихся у бара и ушедших в глубокую виртуальность, лишь глазные яблоки двигались за закрытыми веками. Смотрел на женщину с недовольным, напыщенным лицом, нетерпеливо барабанящую длинными алыми ногтями по стойке администратора. Ее лицо и тело были настолько выхолощены био-технологами, что Ирби не решился бы назвать ее точный возраст. Напротив нее, веселясь и обмениваясь остротами, сидела на автоматических чемоданах компания молодых людей в туристических комбинезонах с эмблемой гид-фирмы «Каньоны Марса».

В зале было достаточно людей, граждан воюющей страны – скучающих, дремлющих, смеющихся, целующихся и играющих. Такое пренебрежение к смертельной опасности, что это? Наивность витающего в фантазиях ребенка? Или безграничная уверенность в непобедимости собственной армии? Нежелание считать себя частью проблемы? Или надежда на мудрого и сильного лидера нации?

В Содружестве эти вопросы имели конкретные ответы. Цивилизация Рхеи, с ее сложной структурой социальных и кастовых отношений, в сложные периоды всегда объединялась под крылом единой религии. Имперские аналитики зря пытались провести параллели с земными верованиями. В отличие от их вымышленных богов, рхейцам не нужно было верить в незримую, всемогущую сущность. Рхейцы знали, что она существует. Знали и общались с ней напрямую.

Конечно, делать это могли далеко не все. Погружаться в мир божественной сущности Хурсага[5], слушать его песни и становиться его словами-образами могли только кааборы, а потом лишь их дети. Такой была генетическая предрасположенность, особый «дар», ставящий религиозных сановников выше прочих.

Когда-то и Ирби постигал премудрости служения Хурсагу в одном из интернатов. Благодаря характеру и трудолюбию достиг хороших результатов, выделялся среди сокурсников. Ему прочили хорошее будущее, особенно памятуя кто именно его отец – легендарный каабор Улис Юст Кааб, один из первых Вечнослужащих Дуглугара, прошедший войну Двух Планет и присутствующий при капитуляции Цалузи.

В день своего первого «погружения» Ирби сделал все, как учили. Он вместе с другими послушниками нырнул в измерение Хурсага, достиг многомерного дома Зи. Он раскрылся, готовый с радостью выслушать песнь бога, готовый стать его словом-образом.

Но пока его товарищи блаженно таяли в сияющей пустоте Зи, распадались на звонкие нити, сливались с невидимой и вездесущей плотью Хурсага, счастливо вибрируя в унисон его песням, с Ирби творилось нечто ужасное.

В него, словно змея в пустой кувшин, проникли холод и страх. Он превратился в натянутую до предела нить, к которой тянулись грязные, острые как бритва когти. От жутких и отвратительных образов в голове будто заворочался влажный, скользкий и настырный моллюск, скручиваясь и распрямляясь, облизывая едким языком внутреннюю поверхность черепа.

Ирби не обретал единство с богом – Хурсаг пожирал его!

И тогда он, пульсирующий клубок боли и отчаяния, остатками сознания рванулся прочь, унося то немногое, что от него осталось. Это напоминало бегство из жаркой и голодной глотки, из смрадной трясины, исходящей желудочным соком. Пока Ирби всплывал, за ним тянулось что-то безраздельно огромное, медлительное, но неотвратимое. Однако, не догнало.

Или же просто дало уйти.

Говорят, он захлебывался, но все равно продолжал кричать, пока менторы вытаскивали его из ритуального бассейна. Говорят, что судороги были такой силы, что хрустели кости.

Когда Ирби пришел в себя, он ничего не помнил о случившемся. Врачи сказали, что во время Погружения случился припадок. Случай крайне редкий, а потому малоизученный. Но теперь все излучения мозга в норме, ментальный отпечаток личности в порядке, аномалий не обнаружено.

А через время, особенно по ночам, к нему стала возвращаться память. То был период, когда Ирби реально опасался, что сойдет с ума или покончит с собой. Он практически не спал, сильно похудел, вопреки рекомендациям медиков насильно блокировал сознание, чтобы хоть на короткое время вновь забыть о встрече с богом.

Однако, пережив настоящий кошмар, Ирби справился. Взял волю в кулак и вернулся к нормальной жизни. Даже нашел в себе силы для повторного «погружения».

Только на сей раз ничего не вышло, сколь Ирби не пытался. Дом Зи не распахнул перед ним свои измерения, голос Хурсага больше не долетал до его слуха. Ирби стал таким же, как большинство его соплеменников, живущих в объятиях бога, но не способных общаться с ним.

В один из дней его вызвал к себе отец. Ирби ждал этого разговора, понимал, что в отличие от других своих пятидесяти двух братьев и сестер, продолживших отцовскую «ветвь», он подвел титулованную фамилию.

Улис Юст Кааб был привычно бесстрастен, смотрел прямо и проницательно. Сообщил сыну, что раз Ирби не смог стать служителем Дуглугара, то отныне лишен права передавать по наследству имя-титул «Кааб». Заверил, что поддержит любые начинания сына, кроме тех, которые бросят тень на семью.

Ирби выбрал службу в военной разведке, улетел на другой континент. Возможно, таково было подсознательное желание убраться подальше от своего стыда, заполнив жизнь новым смыслом. И, спустя время, ему это удалось, он стал одним из лучших агентов отдела особых операций. Как удалось и заслужить для своих детей, которые, возможно, у него будут, имя-титул «Куб».

Только вот история своего знакомства с Хурсагом не покидала Ирби. Однажды, в который раз пропуская сквозь себя полученный опыт, он сделал для себя ошеломляющий и, одновременно, пугающий вывод.

Хурсаг все же спел для него свою песню! Сделал Ирби своим словом-образом. Та песня была о времени после конца. Словом-образом была «смерть».

Подобное и раньше случалось в религиозной истории Рхеи, редкие кааборы приносили из дома Зи предупреждения о нелегких временах, о грядущих войнах и напастях. Но то, что почувствовал Ирби, настолько противоречило всем канонам Дуглугара, что он предпочитал держать свои мысли при себе.

Противоречие состояло в несоответствии увиденного и прочувствованного Ирби и официальной рхейской мифологии. Но чем больше Ирби размышлял, тем больше убеждался в своей правоте.

У имперцев существовало такое понятие как «демоны» – чуждые всему живому существа из иного, антагонистического мира. Это определение отдаленно напоминало рхейское понятие «ки-бары» – существа с «земли наоборот», «перевертыши», злые копии всего существующего во Вселенной. Древние слова-образы говорили, что однажды «ки-бары» придут, чтобы попытаться заменить собой настоящих рхейцев. И если не дать им отпор, то цивилизация канет в лету.

Именно по этой причине случилась первая межпланетная война, когда была обнаружена обитаемая Цалузи – планета-близнец Рхеи, вращающаяся на «зеркальной» орбите и ранее не наблюдаемая. Из-за мифа о «ки-барах» не сложился и первый контакт с представителями экспедиционного флота Империи. В обоих случаях слишком похожих на рхейцев цалузианцев и людей посчитали теми самыми «перевертышами», пришедшими уничтожить все живое.

Само собой считалось, что в войне с «ки-барами» бог-сущность Хурсаг будет на стороне рхейцев. Однако теперь, Ирби был в этом не уверен.

Потому что когда-то, в свое единственное «погружение», услышал в песне Хурсага зовущую пустоту мертвого мира, холодную обреченность и забвение, возведенные в естественный порядок вещей. Превратив Ирби в слово-образ, бог показал смерть, неминуемую и желанную.

Только вот то была не смерть неведомых имперцев или кого-то из других дистантов. То была смерть, желанная и неизбежная, Ирби, а также других рхейцев. Ирби не мог объяснить, как именно он это понял, он как-то прочитал этот замысел четко, прочувствовал его каждой клеткой своего тела. Хурсаг именно желал им гибели, а не предупреждал о ней!

Но раз так, не означало ли это, что рхейцам суждено проиграть в войне с «перевертышами»? Или, о чем Ирби даже думать боялся, рхейцы на самом деле и есть те самые ки-бары, лживые копии, фальшивки?

За подобную ересь Ирби вполне могли лишить имени, превратить в пустую «оболочку», стерев личность. Даже с отцом о подобном нельзя было поговорить. В особенности с отцом. А потому Ирби оставил свои тяжелые мысли при себе, не позволяя затаившемуся в груди страху овладеть разумом.

Когда, наконец, объявили посадку на катер, он в окружении ворчащих пассажиров прошел по стыковочному коридору и занял свое место в удобном противоперегрузочном ложементе. Соседнее кресло занял студент, худой и угловатый. Он какое-то время оборачивался к своим товарищам, но потом устал, откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, ушел в виртуальность.

Катер стартовал мягко, плавно набирая высоту. Когда Марс скрылся за облаками, а пилот включил автономную гравитацию, Ирби позволил себе войти в инбу и пробежаться по новостям. Про его ночные похождения ничего не нашлось, впрочем, это не удивительно – вряд ли чиновник ранга замминистра обороны решился бы обнародовать на весь мир изнасилование собственной дочери. Нет, результаты работы Ирби проявятся косвенно, их нужно искать в разделе «политика», но не раньше, чем через сутки.

Когда межпланетный катер вышел на орбиту и зажглись обзорные экраны, Ирби наконец задремал, отвернувшись лицом к стенке.

* * *

Они все смотрели на него по-разному, эти достойные граждане Империи. У каждого своя причина находиться здесь, но их объединяла общая нелюбовь к власти Суратова.

В хорошо сложенном мужчине с породистым лицом и модной бородкой, переходящей в бакенбарды, чувствовались настороженность и недоверие. Он сидел в плетенном кресле напротив Ирби, и задумчиво покачивал носком полупрозрачной остроконечной туфли. Рядом с ним, подавшись вперед и нервно перебирая в пальцах серебристый карандаш виртуального конструктора, расположилась бледная женщина с мерцающими электронными волосами. В ее коротких, словно выстрелы, взглядах явственно проявлялись страх и еле сдерживаемая злость.

Третьим был полноватый и мягкотелый мужчина в мятой рубашке и шортах с дутыми карманами. На носу поблескивали модные очёчки в тонкой прямоугольной оправе, в руках он держал маленькую кофейную чашку с остывшим напитком. Во взгляде читались преданность и доверие.

Все ждали от Ирби нужных слов, но у агента Рхеи были свои понятия о «нужности».

– Я не смогу помочь Моргане, – спокойно сказал он.

Женщина, зажмурившись, шумно выдохнула сквозь сжатые губы, словно получила удар в живот.

Ее имя Гера Мидео, она одна из самых популярных форм-дизайнеров, известная своими работами в среде архитекторов, киношников и игровых визуалистов. Ее реакция слишком театральна, на показ. Не любит держать в себе, но не терпит, когда лезут в душу. Психически неустойчива.

«Породистый» никак не отреагировал, отстранено изучая Ирби.

Его зовут Валентин Булаев, медиамагнат. Играет в «аналитика», взгляд профессионального врача. Хочет казаться невозмутимым, но качающаяся нога выдает его с головой.

Мягкотелый бросил взгляд на своих товарищей, поднял взгляд на Ирби, брови взлетели почти под самую кромку волос.

Это Эданор Лайне, совладелец компании виртуальных технологий. Очевидный, прозрачный, искренний. Копирует реакцию тех, кого считает авторитетом.

Также известен Ирби, как Зефон.

– Но почему, Женя? – в голосе Эданора слышалось неподдельное недоумение. – Она ведь… наша.

– Вы должны доказать, – заговорила Гера, не раскрывая глаз. – Черт возьми, вы должны доказать, что мы под одной звездой!

Ирби не перебивал, отмечал реакции, сравнивал впечатления.

– Я не смогу помочь Моргане, – повторил он твердо. – Не потому, что не хочу, а потому, что в том нет необходимости. За что ее задержали?

– Какие-то дела мужа, что-то с растратой фондов, – Эданор состроил саркастическую гримасу. – Но, Женя, эти селекторы придумают любую чушь, чтобы упрятать человека за барьер! Ясно же, в связи с чем ее задержали!

– Повторяется история с Ружем Тендисом, убитым в застенках, – Гера открыла глаза и уставилась перед собой стеклянным взглядом. – Или как с пропавшей без вести Леей Лаурой, такой хрупкой, такой чистой…

– Лаура живет на Цефее, – нахмурился Эданор.

Но Гера не обратила на его реплику внимание, она подняла взгляд на Ирби и, холодно произнесла:

– Грош цена вашим словам, если вы вот так разбрасываетесь друзьями.

Ирби внутренне вздохнул. Не будь эта истеричка нужна для дела, давно бы от нее избавился.

– Послушайте, Гера, – он произнес ее имя мягко, чтобы хоть чуть расположить к себе. – Моргане ничего не угрожает. Она дочь известного политика, жена важного чиновника, ее не станут держать дольше положенного. И тем более, применять к ней меры интенсивного допроса.

При этих словах Эданор нервно хихикнул, но тут же смешался, пряча глаза.

– Милая Гера, – продолжил Ирби. – Даже если представить себе ситуацию, которая кажется мне слишком фантастичной, что кто-то из госбезопасности вдруг решит спросить у Морганы о чем-то, связанном с нами, то какие именно вопросы он будет задавать? Что на самом деле предосудительного и преступного мы делаем?

Он улыбнулся и развел руками. Театрально, как сделала бы сама Гера.

– Мы же не какие-то террористы, мы – творческая группа, – Ирби обвел собравшихся жестом. – Художники, писатели, поэты. Мы ничего не уничтожаем, мы переосмысливаем и создаем. Чем мы можем быть интересны агентам госбезопасности?

– Вот и зря! – воинственно воскликнула Гера. – Вот и зря, что не террористы! Зря не сражаемся на баррикадах, зря не возносим знамена над орбитами!

Ирби переждал всплеск эмоций, сказал, откидываясь на мягкие подушки дивана:

– Не нужно никуда лезть, Гера. Если мы все сделаем верно, то никаких баррикад, никаких пожарищ революции и гражданских войн не будет. Но для этого мы должны действовать тонко и деликатно, не вступая в открытую конфронтацию и не подставляясь под внимание госбезопасности. Наша задача, чтобы эта змея, – он указал пальцем вверх, подразумевая политическую верхушку Империи. – Сама пожрала себя. И, поверьте, все к тому идет.

– Но как же Моргана? – растерянно спросил Лайне.

– Думаю, что ее допросят и уже завтра отпустят. Но если мы придадим делу политический окрас, проявим себя раньше времени, то вопросы возникнут уже к нам. И к тем, кто за нами стоит.

– А кто, собственно, за нами стоит? – наконец подал голос Булаев, с хитрецой поблескивая глазами. – Я пока что никаких авторитетных имен не слышал.

Ему было хотел ответить Эданор, но Ирби жестом остановил его:

– И не услышите, что вполне объяснимо. Валентин, вы же умный человек и мы не первый раз обсуждаем эти вопросы. У вас появились какие-то сомнения?

– Я знаю законы шоу-бизнеса и поэтому у меня всегда есть сомнения, – коротко кивнул медиамагнат. – Я просто не люблю работать в «темную».

– Вы считаете, что мы делаем что-то не так? – Ирби тщательно подбирал нужные слова.

– А вы как считаете?

Классическая логическая дуэль – кто первым ответил на вопрос, тот и оправдывается. Но Ирби не боялся, он хорошо изучил своих собеседников, потому пригладил волосы и прямо сказал:

– Валентин, если вам есть что сказать – говорите, но, бога ради, оградите от этих игр. Я прилетел сюда не ради упражнений в словесности.

– Как и все мы, – заметил Эданор.

Булаев какое-то время выдерживал взгляд Ирби, потом лениво перевел взгляд на стол между ними, поддел острой палочкой лежащий на блюде светло-розовый кусочек мяса и отправил в рот.

– На этой станции замечательные биопродукты, – отметил он тоном, словно весь разговор до этого только и шел, что о местных деликатесах. – Их выращивает владелец ресторана, мой хороший друг.

Показной безмятежностью Валентин старался показать, что он остался при своем мнении, но разговор еще не окончен. Пока что Ирби такое положение дел вполне устраивало. Однако, последнее слово должно было остаться за ним, это важно.

– Как я говорил ранее, – начал Ирби. – Мы – не террористы и не провокаторы. Мы за бескровное изменение сознания жителей Империи, и для этого у нас имеются все инструменты.

– Мы знаем, – поддакнул Эданор.

– Однако, это приходится каждый раз напоминать, что для меня удивительно, – развел руками Ирби. – Еще раз – мы не лезем на баррикады, не размахиваем флагами. Наша задача сделать так, чтобы народ сам понял что от него требуется. А как это сделать лучше всего?

Ожидающее молчание, даже Гера повернулась к Ирби.

– Нужно чтобы наши желания стали желаниями народа, – выдал ответ он. – Нужно открыть им глаза, показать что нужно делать. Лишь такой подход позволит нам не прибегать напрямую к насилию.

Он лукавил, но таковы были правила игры. То, что Ирби готовил руками сидящих перед ним господ, вряд ли могло обойтись бескровно. Однако, он не хотел это озвучивать, а его собеседники не хотели об этом задумываться.

– Милый Женя, – слишком сладким тоном произнесла Гера. – К чертям ваш популизм. Меня тошнит от пустоты слов.

– Слова – это образы, милая Гера, – в тон ей ответил Ирби. – Образы создают переживания. Переживания формируют мнение. Все верно, Валентин?

Булаев благосклонно кивнул.

– После нашей работы у народа должно быть четкое и понятное даже самому тупому старателю мнение: «Император и Квинт ведут страну к погибели. Все плохое – от них», – припечатал кулаком ладонь Ирби. – Лишь тогда можно будет рассуждать о какой-то смене власти и изменении политического строя. Без этого, сами видите, нас никто не слышит. И, раз уж, речь все же зашла о наших покровителях, то они далеко не последние люди в Империи. Но и им надоела ситуация, когда вся верхушка пляшет под дудку четверки приближенных и выжившего из ума Императора. Стране нужны перемены, нужна новая кровь во власти.

– Это точно! – с чувством поддержал засиявший Эданор.

Однако, Валентин сегодня был как никогда скептичен. На это стоило обратить внимание.

– Кровь и власть – плохое сочетание. Но раз уж мы не называем их имен, то, может быть, Женя, ты назовешь их дела? А то пока выходит, что всю черную работу делаем мы, а сливки снимать будет кто-то другой.

Ирби мог бы напомнить, что «черную работу» эти господа делают далеко не задаром, и что у них все равно нет выбора – оппозиция в Империи была раздроблена и лишена четких лидеров, хотя каждый более-менее известный противник власти мнил таковым себя.

Но ничего такого он говорить не стал. Ход разговора он предположил еще по пути сюда, подготовил несколько фактов и тезисов. Чтобы куклы знали свое место им иногда нужно показывать рукав кукловода.

– Ладно, – усмехнулся он. – Вот вам загадка на внимательность. Вы, безусловно, знаете, что в свое время Император раздал ключевые посты, гражданские и военные, своим соратникам из Старой Гвардии. А теперь назовите мне, скольких из них сместили за последний год? Сколько их осталось у руля, готовых поддержать Императора по первому зову?

Валентин на миг опустил глаза, будто вспоминая, потом вернул Ирби ехидную улыбку. Мидео даже не шелохнулась, словно старое чучело птицы, а Эданор углубился в инбу, шевеля губами.

– Не тратьте время, – Ирби многозначительно поднял вверх указательный палец. – На действительно значимых постах осталось лишь трое, их имена вам известны. Остальные не у дел, отправлены в бессрочную отставку.

Он с осуждением покачал головой, укоряя собеседников:

– Вам дается шанс стать частью величайшей истории, господа. А вместо этого мне приходится каждый раз вас уговаривать, убеждать, – Ирби решил ковать железо пока горячо и перешел в атаку. – Я не могу себе позволить каждый раз тратить столько времени на поднятие вашей мотивации. Если что-то для себя решили – делайте. Решили выйти из игры – уходите. Решили поступить по совести и сделать свою работу – тогда хватит разглагольствовать.

– Это называется «диалог», – едко вклинилась Гера. – Общение.

– Гера! – воскликнул Эданор, выпучив глаза на женщину. – Хватит уже!

Ирби долгим взглядом разглядывал лицо форм-дизайнера, но та не стала продолжать.

– Отчитали как студентов, – мягко рассмеялся Булаев. – Мы все поняли, Женя, это просто нервы. Империя ведет войну, из-за этого у госбезопасности развилась паранойя, им всюду видятся шпионы Содружества. Это очень удобно в борьбе с инакомыслящими. Кто нас будет считать, подпавших под законы военного времени?

Ирби внутренне улыбнулся, представляя лица этих тонких душевных натур, узнай они, насколько близок к ним один из «шпионов Содружества». Впрочем, он был уверен, если все верно преподнести, ради свержения Императора они пошли бы и на такое сотрудничество. Впрочем, Валентин слишком сгущал краски – никакого военного положения объявлено не было, по крайней мере, тут, в Метрополии. Да, госбезопасность навострила уши и стала более подозрительной, но никаких массовых репрессий в стране не наблюдалось.

– Нет правды среди могил, – процитировала Мидео. – И мертвых голоса давно забыты… Я не боюсь смерти, Женя. Я давно мертва, как совесть этого государства. Но не смей обвинять меня в малодушии, слышишь? Если надо, я первая подниму с земли камень.

– Все, – Ирби примирительно поднял руки. – Закрыли тему. Извините, если кого-то обидел. У меня катер на Марс через час, давайте уже ближе к делу.

Он был удовлетворен, вновь удалось ввести эту капризную, нестабильную и отчасти оторванную от реальной жизни троицу в работоспособный режим, где Эданор будет трудиться из чувства стыда, Валентин из-за страха упустить возможности, а Гера из желчной злобы. Теперь следовало направить их энергию в нужное ему русло.

Ни через час, ни через два Ирби на катер не успел. Собравшиеся с духом, его «борцы за свободу» отчитывались о сделанном, набрасывали новые мысли и идеи, создавали новую реальность, вторгаясь в святая святых имперских пропагандистов – в сферу виртуальных развлечений.

Гера демонстрировала часть своих проектов, приготовленных для медиа-групп, занимающихся созданием вирт-сериалов прямого действия, подразумевающих прямое участие в сюжете зрителя. Хитрая Мидео вплела в архитектуру декораций визуальные и звуковые маркеры, создающие нужную атмосферу – гнетущие локации в стилистике дворца Императора, злодеи в одеждах с преобладающими цветами Квинта, музыкальный эмбиент с давящими тембрами голосов правителей на фоне. Все завуалированно, внешне безобидно, но раз за разом вызывающее у зрителя однозначно неприятные ассоциации по отношению к власти и лично Суратову. Таким образом менялось бытие обывателя, которое, в свою очередь, меняло сознание.

Компания Булаева, помимо развлекательных программ для молодежи, также занималась подготовкой медиапакетов для дальних колоний, а также для аджайского сектора. В обычный набор программ вставлялись фильмы о борьбе за независимость, передачи о том, что Метрополия забирает большую часть кровно заработанных в колониях ресурсов, ролики о том, как центральная власть унижает и смеется над «недалекими и тупыми» окраинами. Под эгидой «открыть глаза простым людям на циничность и нечистоплотность чиновников», Ирби старался насадить идеи сепаратизма, способных расколоть раздувшуюся на весь Млечный Путь страну.

Но дольше всех Ирби общался с мягким и улыбчивым Эданором. Под его началом работала разношерстная компания программистов, создающая социальный софт, чат-ботов и развлекательные программы для инбы. Эти же ребята с удовольствием клепали необходимый Ирби контент, направленный на самую податливую прослойку Империи – молодежь. Основной посыл заключался в том, что все старое – это тупик, болото, деградация, с ним нужно бороться, ему нельзя подчиняться. «Старое» – это непонимающие родители, университетские менторы, власть, Император. В противовес для молодежи создавались «свои» чат-города, в которых их виртуальные альтер-эго могли жить среди единомышленников, выпадая из реальности. Из этих «анклавов свободы» периодически устраивались всевозможные акции, от спама пустыми запросами находящихся в Сети образов государственных организаций, до бесконечных бот-митингов, заполняющих все новостное пространство.

– Они так хотят с тобой познакомиться! – поедая горящими глазами Ирби воскликнул Эданор. – Когда ты уже появишься у нас?

– У меня нет виртуального облика, Эданор.

– Я сделаю, не сложно.

– Не нужно, – мягко, но настойчиво отрезал Ирби. – Это лишнее.

– Да, наверное… Жаль, у нас там такой город, такие гениальные ребята!

– Не сомневаюсь. Ты говорил, что нуждаешься в финансировании.

Эданор неловко потер мягкие костяшки рук, произнес в стол:

– Нас стало больше, город разросся. И почти все готовы работать даром, но нужно платить за аренду серверных ядер, ну и… еда, одежда с символикой, все такое. Ты не думай, у меня все под счет!

– Не переживай за деньги, – Ирби похлопал Лайне по плечу. – Будет столько, сколько надо.

И добавил, дождавшись, пока Эданор проникнется благодарностью:

– Ты еще не подготовил акцию на площадки Квинта?

Лайне виновато улыбнулся.

– Виртуальное пространство Квинта очень хорошо закрыто, есть сложности.

– Сложности? – поднял бровь Ирби. – Я думал, для тебя нет неразрешимых проблем.

– Ну, она разрешимая… Просто, там есть нюанс.

– Эданор, хватит ходить вокруг да около.

– Собственно, мы из-за этого потеряли Зион.

Ирби вспомнил, что так назывался один из крупнейших чат-городов «питомцев» Лайне.

– Вас отследили? – уточнил он.

– Нет, думаю нет. Но пришлось срочно сжигать сервера. Подписчики разлетелись, они не поняли что произошло. Их образы и «дома» бесследно исчезли. Многие обиделись.

– Обиделись? – усмехнулся Ирби. – Не страшно.

– Это несколько миллионов…

– Что-нибудь успели найти в пространстве Квинта?

– Да! – Эданор подался вперед, желая поделиться новостью. – Это круто, Женя, я обещаю!

Он выдержал театральную паузу, из-за чего Ирби захотелось врезать ему по самодовольной физиономии, потом выпалил, выпучив глаза:

– Мы нашли приемную Императора!

– Тихо, – одернул Ирби. – Что вы нашли?

– Приемную Императора. Небольшой кластер для внутреннего пользования Квинта.

– Он для двустороннего общения? Там был отпечаток образа Императора?

Эданор вздохнул и пожал плечами.

– Не успели понять, слишком быстро сработала охрана.

Ирби притянул голову Эданора к себе и вперился в круглые карие глаза «товарища», заполняя все внимание. Заговорил тихо и весомо:

– Ты должен сделать все возможное, чтобы получить доступ к приемной Императора. Посылай самых лучших и проверенных. Сжигай столько серверов, сколько понадобится, я все возмещу. Это отныне твой приоритет, Эданор.

– Нам все равно не дадут устроить массовую акцию, – до Лайне наконец дошло в какую петлю он полез. – Там очень «горячее» пространство, даже трансляцию не провести. Нас могут вычислить, а потом…

– Мне. Нужен. Доступ, – чеканя каждое слово, сказал Ирби. – Для нашего общего дела сейчас нет ничего важнее. Это понятно?

Эданор лишь обреченно закивал, сжимая пухлые кулачки.

Но Ирби уже думать про него забыл, задумчиво разглядывая остатки кофе в стакане. На фоне что-то обсуждали Гера и Валентин, время от времени беззаботно смеясь, к ним, оставив тягостные мысли, присоединился и Лайне. А Ирби все думал, прикидывал.

Если Эданор не ошибся, если он со своими ребятами действительно нашел цифровой след Суратова, так называемую «приемную», позволяющую определенному кругу лиц общаться с Императором удаленно, то эта новость дорогого стоит. До сего момента не было никакой информации о наличии у «властителя Млечного Пути» индивидуальной базы данных или хотя бы внешнего устройства, через который Суратов соединялся бы с Сетью. Если такое устройство существовало, то его можно взломать. Если его можно взломать, то можно проникнуть в голову Императора.

А если можно проникнуть в голову Суратова, то…

Ирби заставил себя вернуться к действительности. Еще ничего неизвестно. Лайне мог ошибиться, или же за Императора в Сеть выходит кто-то другой. Так что долой розовые фантазии, судьба помогает реалистам.

* * *

На Марс Ирби вернулся за полночь по местному времени. Взял со стоянки космопорта капсулу такси, но в гостиницу не поехал, а выбрался на шоссе и направился на равнину Аргир. За каплевидным окном мелькали аккуратные салатово-оранжевые холмы, полосатые станции дорожного обслуживания, упирающиеся в небо белоснежные столбы контроля погоды. Из-за горизонта показались известные цветы-небоскребы города Аматэрасу.

Через полчаса он, закинув ногу на ногу, разглядывал сияющие разноцветными огнями улицы туристической столицы Южного полушария. Он расположился на открытой веранде ресторана в ожидании ужина, баснословно дорогого, но зато выращенного классическим путем, а не синтезированного из биоингридиентов. Других посетителей было немного, в приглушенном свете они казались призраками, ведущими тихие, неторопливые беседы друг с другом.

Ирби поднес к губам высокий запотевший стакан, пригубил чистейшей ледниковой воды. Прохладная жидкость скользнула по языку и ушла ниже, вызывая приятное покалывание в груди.

На миг в голове вспыхнула ассоциация со сладкой и обжигающе ледяной водой из подземного озера, которую каждый день приносили в отцовский дом. Или это вкусовые воспоминания «оболочки», наложившиеся на мысли Ирби? И существовали ли вообще та вода и тот дом, или все это лишь ментальные фантомы, тех, в чьих телах Ирби побывал за эти годы? Они будто осадок покрывали мысли и чувства Ирби, горбатились наростами, создавали новые пласты, словно колонии полипов.

Вновь тревожный колокольчик в голове, вновь внутренний тремор, отголоски панической атаки. Чтобы унять сердцебиение, Ирби сделал несколько глубоких вдохов.

Один сотрудник Куба так долго был под внедрением, что когда наконец попал в собственное тело, то решил, что это очередная «оболочка». Через пару дней покончил с собой, надеясь на сей раз действительно оказаться дома.

Байки? Ирби боялся, что скоро сам сможет это проверить. В его работе слишком много предпосылок для сумасшествия.

Он планировал вернуть Белякову его тело сегодня. Однако, с этим придется повременить – Ирби был уверен, что за ним следили. Причем, следили довольно давно, еще с космодрома, а то и с «Фобоса-2». Современный инструментарий охоты на людей включал в себя и прячущиеся за облаками дроны, и орбитальные биосканеры, и микроскопические наниты со встроенными «маячками». Но преследователи Ирби отчего-то предпочли самый грубый и дешевый способ – слежка велась силами полевых агентов, достаточно подготовленных, чтобы делать все правильно, но недостаточно опытных, чтобы Ирби не смог их заметить. Такая тактика иной раз оправдывала себя – большинство шпионов экипировались устройствами, призванными выявить электронную слежку, а вот живой взгляд обнаружить куда сложнее. Впрочем, нанитов тоже нельзя исключать – их могли подсадить на одежду Ирби в космодроме или на катере.

Ирби насчитал не менее пяти ведущих его персонажей. Возможно, их было и больше, но остальные считывались не столь явственно. Полиция? Госбезопасность? Контрразведка? Или люди того же Булаева, решившего побольше узнать о своем компаньоне. Как бы там ни было, отставать они не собирались и даже сейчас наблюдали за Ирби.

Принесли заказ. Безмолвный синтетик в черно-белом костюме выставил на стол тарелку с цветным и душистым салатом, полусферу с уложенной спиралью пастой и полумесяцем рыбного филе, украшенного тремя алыми светящимися ягодами. Последним на столешницу опустился пузатый бокал с рубиновым вином. Ирби четко придерживался оставленных Беляковым инструкций в отношении предпочтений рекламщика – никакого мяса, крепких напитков и фаст-фуда. Это позволяло придерживаться образа и не подвергать организм добровольной «оболочки» гастрономическим экспериментам.

Интересно, кто был целью слежки: уличенный в оппозиционной деятельности Беляков, или рхейский шпион в теле гражданина Империи? И еще – они специально подставлялись, чтобы их заметили, или же просто плохо делали свою работу?

В положении Ирби неправильный ответ мог сильно осложнить дело.

Он решил, что следует до конца играть Белякова. Для «оболочки» пока ничего опасного не намечалось, поэтому сейчас Ирби спокойно поужинает, прогуляется перед сном, не замечая слежки, как не заметил бы ее рекламщик, после чего вернется в гостиницу и ляжет спать. Там Ирби покинет тело добровольца и через ближайший спрятанный за орбитой Марса транспондер покинет планету.

Местный повар постарался на славу, еда действительно была отменной. С ленцой покачивая в бокале вином, Ирби разглядывал город внизу, сыто откинувшись на спинку стула. Он – обычный гражданин Империи, привыкший мотаться через Арки по всей системе, если того требовала работа. Он уверен в завтрашнем дне, ему нечего бояться и абсолютно ничего не скрывает от госбезопасности, разве что свои личные маленькие секреты.

Допив вино, Ирби расплатился, оставив хорошие чаевые. Спустился на лифте вниз, вышел на оживленную улицу и неторопливо пошагал в сторону гостиницы, притормаживая у переливающихся витрин и афиш.

За ним следовало двое. Один – ничем не примечательный парень в модном плаще, похожем на сложенные крылья летучей мыши. Второй преследователь, коротко стриженая девушка с аккуратным рюкзачком, находилась через дорогу, оживленно разговаривая с кем-то по вифону. Ирби прекрасно считывал их физиогномику, подмечал любую закономерность движений. Он задал своему передвижению по городу особый ритм, и этой парочке пришлось подстраиваться под него, диссонируя с остальными прохожими. Отставать они не собирались.

На всякий случай Ирби мысленно записал на инбу послание для Белякова, где указал маршрут своих поездок, вполне соответствующий легенде о работе над рекламным проектом. Оставил вкусовой и визуальный образ ужина, а также эмоциональный отпечаток от полета на катере.

Он вышел к скверу, по которому катались на антигравийных коньках подростки. Обогнул разноцветный фонтан, на секунду остановился возле неопрятно одетого музыканта, под чей аккомпанемент танцевали две бледные девушки-синтетики. Благодушным жестом бросил в них цифровую купюру и пошел дальше, беззаботно смотря по сторонам.

Его преследователи куда-то пропали. Неужели отстали? Или передали слежку удаленным наблюдателям?

– Постойте! – раздался сзади вежливый мужской голос с еле уловимыми нотками цифрового синтезирования. – Вы обронили.

Ирби сделал вид, что ничего не услышал, но внутренне собрался. Они пошли на контакт, это плохо – ему сейчас не хотелось вступать в открытое противостояние. Или просто проверяют?

По ходу движения прошелестел пузатый автомобиль, опустился на парковку, погасив огни.

Все понятно, будут задерживать. Ох, как не вовремя!

– Да постойте же! – незнакомец чуть повысил голос.

На полупустой улице нельзя было игнорировать такой окрик, поэтому Ирби остановился и обернулся с лицом искреннего удивления.

К нему характерной скользящей походкой приближался долговязый аджай со светящейся на округлой скуле горошиной-переводчиком. В его тонких пальцах Ирби заметил что-то тонкое и блестящее.

Браслет!

Он поднял левую руку и посмотрел на запястье – браслета из отшлифованных метеоритных кусочков действительно не было. Неужели обронил? Или кто-то так филигранно снял с руки? Нет, он бы заметил. Но не заметил же!

Иногда, если ослабить контроль, «оболочки» могли сделать что-то машинально, что обычно делается без участие сознания: начать барабанить пальцем по столу, качать ногой или теребить пуговицу на манжете. Или, к примеру, снять за столом мешающийся браслет.

– Я за вами с самого ресторана бегу, – растянул безгубый рот дистант, вытаращив на Ирби свои черные с серебристыми звездочками глаза. – Такая ценная вещь, жалко…

Ирби улыбнулся в ответ, беспомощно разведя руками.

Аджая в ресторане он не помнил. Впрочем, он не видел все столики в зале.

– Спасибо большое, – с чувством произнес он, не делая, впрочем, попыток сблизиться. – Тяжелый был день, совсем ничего не соображаю.

Чьи-то шаги за спиной, неторопливые, слегка шаркающие.

Ирби чуть сместился к краю дорожки, краем глаза оценивая обстановку. В их сторону шел задумчивого вида мужчина в рабочем комбинезоне и куртке с логотипом какой-то корпорации. Просто прохожий?

Аджай сделал еще шаг, протягивая браслет:

– Это же ваше, верно?

Пауза затягивалась, нужно было что-то решать.

– Ох, простите! – вытянув шею, будто внимательно разглядывал сияющие камушки, протянул Ирби. – Хотел бы я, чтобы это был мой браслет, но, увы.

Лицо аджая вытянулось.

– Не ваш? – в голосе слышалось недоумение.

Работяга почти поравнялся с ними. Со стороны, откуда пришел Ирби, выбежала девушка в спортивном костюме и пеленой виртуального тренера перед глазами. В припаркованной машине кто-то включил вифон.

– У меня там такая гравировка, узнаваемая, – Ирби пошевелил пальцами, словно пытаясь изобразить выдуманную гравировку. – А тут ее нет. Не могу забрать чужую вещь. А свой я, видимо, дома оставил. Всего хорошего, мне нужно спешить.

Последние слова он почти тараторил, потому как и рабочий, и девушка-спортсменка были почти рядом. Стараясь держать в поле зрения всех сразу, Ирби развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Выстрел из шокового пистолета сбил его с ног и заставил тело совершить короткую конвульсивную пляску на мостовой. Если бы Ирби заблаговременно не отключил сознание от болевого центра «оболочки», то бесспорно отключился бы. Сейчас же он, будто капитан судна, у которого разом отказало все управление, снизу вверх наблюдал за подбегающими к нему рабочим, спортсменкой и аджаем, стараясь совладать с закатывающими глазами Белякова.

Задержание проходило грубо, но безопасники имели право применять нелетальное оружие ко всем подозрительным личностям. Но кого, кого именно они хотели задержать? Если оппозиционера Белякова, то нельзя покидать его, сознание добровольца не успеет адаптироваться. А если рхейского шпиона, то…

Девушка припала на колено прямо рядом с Ирби. В ее руке появилось небольшое изогнутое устройство желто-оранжевого цвета с матовым окошком в передней части.

Личностный идентификатор!

Прежде, чем девушка приложила идентификатор к голове Белякова и начала сканирование, Ирби отправил в инбу команду на самоуничтожение и прыгнул в холодную пустоту.

Пока безопасники безрезультатно боролись за жизнь Белякова, чей мозг превратился в кипящую кашу, сознание Ирби в виде капсулированного массива данных мчалось через космос от одного транспондера к другому.

Через двадцать часов он открыл глаза в маленькой полутемной комнате на жилой платформе «Венера-2». Еле успел взять контроль над новой «оболочкой» – безвольным женским телом, прежде, чем желудок подскочил к горлу и изо рта полились кислые рвотные массы.

Ни сожаления, ни злости. Только усталость и еще какой-то еле слышный звон в голове, словно эхо от расколовшегося вдали колокола.

* * *

Серо-золотистый звездолет сенаторской контактной группы сбросил скорость и величественно вошел в нейтральное пространство Высших дистантов. Сверкнув сигнальными огнями, взял курс на гигантское дымчатое образование, похожее на зависшее в космосе облако. Перед кораблем развернулась ярко-синяя дорожка из светящихся частиц, приглашая проследовать к газообразной конструкции. На командные мониторы поступило требование заблокировать все оружейные узлы и перевести управление в режим автопилотирования – монолиты не желали неприятных эксцессов в своем секторе ответственности.

– Подтверждено участие делегации каюров, – сообщил Коля, секретарь кандидата в сенаторы Демида Аладьева.

– Кому интересны эти крокодилы? – хмыкнул Демид, развалившийся в кресле и рассматривающий космос по ту сторону обзорного окна. – Ни флота, ни политической воли. Балласт.

Он потер пальцем зубы, по которым сновали сиреневые точки наноботов-чистильщиков, перевел недовольный взгляд на секретаря.

– Ты передал мою повестку?

Коля заметно замешкался, его глаза за информационной вуалью нервно забегали.

– Я почти доделал, но вы попросили…

– Прекращай ныть, – Аладьев с презрением посмотрел на своего помощника. – Если бы ты делал все сразу как надо, не было бы нужды переделывать.

Секретарь быстро кивнул, виновато улыбнулся.

– Да, сейчас, – выдохнул он и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и углубившись в работу.

– Бездарь, – скривил губы Демид.

Ирби наблюдал за молодыми людьми из-под полуприкрытых век, привычно подмечая и запоминая. От него не ускользнули скрытые признаки злости и подчинения Коли, нескрываемое злорадство и самодовольство Аладьева. Демид явно наслаждался своей властью над сверстником, не оставляя тому права на ошибку, а то и откровенно издеваясь. А ведь еще недавно эти двое стояли на одной карьерной лестнице, самозабвенно ловя одобрение своего начальника, циничного и властного сенатора Адама Савельева по прозвищу «Циркуль». Савельев являлся ярым соперником сенатора Феликса Майерса, с которым на тот момент уже работал Ирби, и в какой-то момент начал доставлять много проблем. Пришлось присмотреться к его двум амбициозным помощникам, выявить более сговорчивого. Им и оказался Демид Аладьев, без лишних вопросов отправивший бывшего шефа на тот свет, и теперь настолько сильно связанный с Ирби, что никуда уже убежать не мог.

Впрочем, Демид и не хотел. Он с чистой совестью занял место убитого и принялся извлекать выгоду из своего нового статуса. По сути, он разом получил все, о чем мечтал.

Естественно, ничего бы не получилось без Феликса Майерса, который поднял все свое лобби, чтобы оставить Демида на месте Савельева, как «наиболее близкого и верного соратника». Вместе с обязанностями к Аладьеву пришли власть и слава, а также сенаторские активы и контрольный пакет акций нескольких компаний, среди которых значилась частная военная корпорация «Сфорца». Впрочем, Демид оказался ценным приобретением – сразу принявший правила игры, тут же включился в работу, выполняя все требуемое, а чаще даже предвосхищая желания кураторов. У парня на самом деле была голова на плечах, он обладал цепким умом и нужной ментальной гибкостью, позволяющей ему быстро освоиться в политической среде Империи, а после блестяще выступить на предвыборных дебатах и заработать большое число голосов благодаря правильно выставленным акцентам. И теперь, когда Ирби практически убрал Доланго, главного конкурента за кресло сенатора Проксима Центавры, перед Демидом открывалась прямая дорога к самым вершинам имперской власти. А то, что Доланго больше не причинит неудобств, уже непреложный факт – все новости пестрили сюжетами о том, что в отношении «туркунского быка» ведется следствие по неназванной причине, что на него вдруг разом свалилось тридцать три напасти, от внезапных налоговых проверок до блокирования политических инициатив во многих рабочих группах при Сенате. К тому же, постарались и медийные «волки» Ирби – Булаев и Медео, создавшие несколько ток-шоу в форме журналистских расследований по слухам о причастности Доланго к изнасилованию дочери замминистра обороны Аймо Юхани.

Доланго пытался брыкаться, но это лишь подливало масло в огонь. Собственно, Ирби так и планировал.

Как и понимал, зачем Демид в качестве секретаря выбрал себе Колю. С одной стороны, он, как никто другой, знал о рабочих качествах бывшего помощника Савельева, к которому не могли попасть ни лентяи, ни дураками. С другой стороны…

С другой стороны, Демиду просто доставляло удовольствие понукать бывшим соперником, раз за разом указывая на его место. Что удивительно, Коля, понимая это, все равно согласился работать на Аладьева. И теперь терпеливо сносил все уколы и тычки, исправно выполняя обязанности.

Некоторые готовы на все, чтобы остаться у кормушки, сулящей пусть и призрачные, но шансы на возвышение.

Само собой, ни Коля, ни Аладьев не знали о настоящей личности Ирби. Для них он был строгой и холодной Женей, советником сенатора Майерса, куратором молодого политика Аладьева. Демид, конечно, подозревал, что малосимпатичная колючая женщина имела больший статус, чем позволялся по рангу, но на том его подозрения заканчивались. И развивать свои домыслы он не спешил – Ирби с самого начала дал понять, что внимательно следит за лояльностью Аладьева, что всегда на шаг впереди и что не из тех, с кем стоит играть в кошки-мышки.

Демид, хороший мальчик, все понял и решил не лезть не в свое дело.

За стеклом обзорного иллюминатора, на приличном удалении, проплыли два пузатых диска с характерными полосами рхейского торгового флота.

– Кто бы мог сомневаться, – Аладьев даже привстал в своем кресле. – И эти здесь.

Он повернулся к Ирби и спросил как бы мимолетом:

– Женя, каковы прогнозы сенатора Майерса на ход войны? Через какой срок рхейцы выдохнутся?

– Есть мнение, что они выдохнутся?

– Без Арок крайне сложно вести войну на территории в половину галактики, – удивленный, что приходится объяснять очевидное, произнес Демид. – Да и глупо воевать с цивилизацией, которая может в любой момент открыть дверь в твою домашнюю систему. Это в свое время даже Высшие поняли, принимая нас в свой клуб. Так что, окончание рхейской авантюры лишь дело времени.

– Несомненно, все будет именно так, как вы сказали, – не стал спорить Ирби.

Аладьев чуть улыбнулся, в его взгляде промелькнула саркастическая искорка.

– Вы – интересная женщина, – он хитро прищурился. – Я никак не могу разгадать контекст ваших фраз. Можно личный вопрос?

Ирби изучающе посмотрел на Демида из-под тонких бровей. Раньше Аладьев не решался так фривольно общаться с холодной, колючей, похожей на подозрительную сову советницу Майерса, в чьей «оболочке» Ирби сейчас находился. Решил сократить дистанцию и сблизиться с доверенным лицом своего шефа? Эдак недалек день, когда он попробует завоевать доверие куратора более интимным способом.

– Демид, я думаю, что тебе лучше заняться подготовкой к предстоящей встрече, а не тратить время на бесполезный флирт.

Но Аладьев не смутился, лишь самодовольно постучал себе пальцем по виску.

– Я готов к встрече, уверяю вас, Женя. На инбе основные тезисы других участников группы, а свой доклад я и так помню наизусть. Хотите проэкзаменовать?

И, не дожидаясь ответа, начал цитировать:

– Сенатор Гончаров: «Первая очередь для Империи в торговых сделках с Высшими». Замминистра энергетики Нгуэра: «Вопросы таможенных процедур при логистике сверхсжатых элементов». Сенатор Майерс «Возведение Арки вблизи пространства монолитов»…

– Достаточно, – прервал его Ирби, подняв тонкую руку с витым браслетом. – Способность твоей инбы записывать предложенную информацию меня не интересует. Темой твоего доклада будет просьба Высших предоставить чертежи новейших военных технологий для борьбы с рхейской агрессией. Какие шаги мы предпримем после того, как нам откажут?

Демид не был наивным, он хорошо понимал, что ни монолиты, ни бхуты не станут делиться технологиями под подобную формулировку. Для них война Империи с Содружеством лишь региональная свара, не стоящая внимания.

– Мы зададим этот вопрос еще раз, – Аладьев действительно подготовился. – Но позже, в кулуарах, и только бхутам. В отличие от монолитов, эти червяки заинтересованы в Арках, но не будут сообщать о том публично. Что же до монолитов… Монолитам не нужны Арки, они не вылезают из своих систем. Вообще, сложно чем-то заинтересовать существ, которые рождаются прямо в космосе и не имеют собственной планеты.

Демид был прав – Высшие дистанты с непонятной опаской относились к Аркам. Однако, негуманоидные бхуты хоть и создавали самые быстрые во вселенной звездолеты, но все же признавали удобство мгновенного перемещения в пространстве. А вот монолиты, бестелесные энергетические существа, вполне конкретно отвергли предложение Императора. Создавалось впечатление, что они знали об Арках нечто такое, что приводило их в ужас, но сколько бы их не спрашивали об этом, они уходили от темы. Впрочем, с монолитами вообще было сложно общаться – уж очень огромная эволюционная пропасть была между «первенцами» Большого Взрыва и всеми остальными.

Зато в Империи Арками занимались лишь самые влиятельные чиновники, вхожие в круг доверенных лиц Квинта, а, значит, Императора. Именно по этой причине Феликс Майерс, чтобы попасть в сенаторскую комиссию по межпространственным переходам, буквально горы свернул, пройдясь танком по конкурентам. Однако, любые вложения окупались широтой открывающихся возможностей.

– Так вы разрешите один личный вопрос? – приняв размышления Ирби за замешательство, спросил улыбающийся Демид. – Я, все-таки, почти сенатор. Мне бы хотелось знать, что за люди меня окружают. Быть может, я смогу как-то помочь им, не находите?

Он придал лицу озабоченное выражение, но глаза по-прежнему улыбались. Он по-прежнему думал, что может обаять сидящую перед ним женщину. Что ж, его упорство можно перевести в нужное русло.

– Я не вижу ничего, что хотела бы рассказать тебе о себе, Демид, – Ирби позволил себе холодную улыбку. – Однако, ты прав, все мы иногда нуждаемся в помощи.

Демид, бросил быстрый взгляд на неподвижного Колю, который был полностью поглощен работой и больше походил на манекен, чем на живого человека. Деловито произнес:

– Я слушаю, Женя.

– Ты помнишь прием на «Тэрра Бэлла»? Тот самый, о котором сейчас все болтают?

Демид нахмурился, пытаясь понять, к чему ведет разговор.

– Конечно, помню, – осторожно ответил он.

– Перед встречей тебя познакомили с одной девушкой по имени Элли Берг.

Аладьев наморщил лоб, вспоминая. Протянул:

– Я много с кем знакомился…

– Элли Берг, молодая симпатичная девушка, владелец «Берг Лайн». С ней еще были пролетарского вида мужчина и худой чопорный мажордом.

– Такая… пушистая? – Демид прогулялся пальцами вокруг своей головы, показывая кудри Элли.

Ирби перестал терзать Аладьева вопросами, раскрыл ладонь и велел инбе показать образ девушки. Из-под бледной кожи запястья выскочила небольшая объемная картинка, медленно закружилась в воздухе.

– Да, точно, это она, – утвердительно кивнул Аладьев. – И почему я должен был ее запомнить?

– Потому, что стоит запоминать всех, с кем тебя знакомят. Сегодняшние аутсайдеры завтра могут превратиться в фаворитов, а нужные связи порой ценнее, чем армия телохранителей. Ваш бывший босс, Савельев, не объяснял эти тонкости?

При упоминании мертвого сенатора Демид растерял всю игривость, глухо ответил:

– Циркуль учил, что все кругом – добыча. Нужно лишь знать, как правильно снимать шкуру.

– Тоже действенный подход. Но вернемся к нашей Элли, – Ирби увеличил лицо девушки. – Нравится?

Аладьев непонимающе посмотрел на него. Пожал плечами:

– Выглядит несколько простовато, но, в принципе, интересно. Мне нравится иной типаж женщин.

– А я и не предлагаю ее совращать, – Ирби перевернул руку и изображение исчезло. – Мне нужно, чтобы вы с ней познакомились поближе. Пообщались, завели хорошие, дружеские отношения.

– Зачем?

– Ее транспортная компания одна из крупнейших на внутренних линиях. Может быть полезной.

– Женя, у меня есть целый наемный флот, который полетит туда, куда надо, – не без доли самодовольства напомнил Демид. – Вам нужны звездолеты? Скажите где и когда.

– Нам нужны ее звездолеты, – надавил Ирби. – Как и она сама. Сенатор Майерс хочет немного изменить расклад сил на рынке логистики.

Это был козырь, который Демиду было нечем крыть. Хотя, Ирби врал – Феликс ничего не знал об Элли.

– Раз так, – Демид развел руками. – Я только рад помочь. Тем более, что встречаться с приятными девушками, это скорее приключение, чем рутина. Однако…

Он склонил голову на бок, посмотрел в глаза Ирби.

– Однако я думал, что услышу лично вашу просьбу, Женя.

Ирби решил чуть подыграть. Он также подался навстречу Демиду, и тихо проговорил:

– Если ты нас с ней подружишь, то я, лично, буду у тебя в долгу, Демид.

Аладьев не отвел взгляд, так же тихо ответил:

– Я запомню.

И улыбнулся, словно выиграл приз.

* * *

Ирби смотрел через широкое обзорное окно на внешнюю палубу, накрытую силовым куполом, за которым светилась серебристая пелена созданного монолитами «гипероблака». В центральной части палубы, на овальной платформе, в высоких креслах расположились члены сенаторской группы. Напротив, в таких же креслах, сидело трое похожих друг на друга гуманоидных существ в одинаковых черно-серых костюмах. При желании участники встречи могли убрать «нейтрально эмоциональные» образы и увидеть истинные облики оппонентов. Однако, по дипломатическому протоколу это делать не рекомендовалось во избежании психологических искажений – некоторые люди испытывали физическое отвращение при переговорах с бхутами, или ощущали себя подавлено при общении с огромным энергетическими шарами-монолитами, что, в свою очередь, могло негативно сказаться на принятых в ходе беседы решениях.

Ирби поднял взгляд и попытался разглядеть в клубящихся далях звездолеты дистантов, но заметил лишь тускло светящуюся тушу обслуживающего «гипероблако» монолита, похожую на скользящую за тучами луну.

В голове отчего-то возникло видение плавающего в темной банке мозга, холодного и беспомощного. Именно это ожидало бы Ирби, попади он в руки к сотрудникам госбезопасности. Их бы вместе с «оболочкой» поместили в экранированную комнату и насильно перетащили бы агента Содружества в искусственный биоимплант. Где он, лишенный глаз, рта и ушей безвольно существовал до тех пор, пока специалисты в медицинских костюмах не разобрали бы всю его память по фрагментам. После чего слили бы в утилизационный бак, вместе с ошметками желто-серого мозгового вещества.

Подобный исход казался Ирби вполне вероятным. Тем лучше – реальная опасность заставляла его действовать более эффективно.

Жаль, с «оболочкой» Белякова пришлось распрощаться, она была очень удобной, как и сам доброволец, лояльный и неглупый. Придется искать замену. Можно, конечно, озадачить подбором «оболочки» более мелких агентов, но Ирби в таких вещах предпочитал полагаться лишь на себя. Впрочем, в ближайшее время на Марс он возвращаться не планировал, так что время ждало.

Проблема в другом – он так и не узнал на кого охотились безопасники. В этот раз они подобрались критически близко, но как такое случилось? Какую струну информационной паутины он задел? Такие вещи не происходили случайно, это уже симптоматично.

По запястью пробежала еле ощутимая дрожь и Ирби опустил взгляд на свою тонкую руку, где под бледной кожей светился алым иероглиф-напоминание. Пора.

Он покинул смотровую площадку, заполненную помощниками и советниками сенаторской группы, анализирующих ход беседы и отсылающих своим шефам нужные графики, сведения и пояснения. На лифте спустился в главный коридор звездолета, широкий и светлый, цокая маленькими каблуками туфель прошел к доку малых катеров. На Ирби светился маркер сенаторского допуска, поэтому охранники – два молодых десантника с пистолетами на поясах, без особенного интереса проводили взглядами некрасивую, чопорную женщину, направившуюся к одной из пилотских капсул. Они знали, что в зоне переговоров за официальной ширмой происходит множество мелких, неафишируемых встреч, и совать в них нос себе дороже.

Ирби устроился в ложементах, запустил системы и подождал, пока капсула втянется в корпус катера, герметизируя кабину. Привычно подсоединив инбу к навигатору, раскрыл перед собой полетную карту с диаграммами показателей приборов, и легким движением руки дал команду на расстыковку. Центр тяжести тут же сместился и стал ослабевать, желудок холодным мешком поднялся к груди. Ирби выправил давление, добавил ионизаторов – собственной искусственной гравитации катера не имели, придется какое-то время потерпеть невесомость.

Громада имперского корабля огромной скалой уходила в туман за спиной, обзорные камеры транслировали непроницаемый серебристый полог вокруг. Всплыло предупреждение о соблюдении допустимой скорости, а также о запрете на активацию оружейных систем. Последнее, впрочем, было излишним, вооружения на катере не было.

В нужную точку Ирби прибыл через полчаса, отслеживая путь по приборам. Его уже ждали – небольшой каплевидный корабль висел в молочном пространстве с выключенными бортовыми огнями. Ирби сбросил скорость и затормозил, подогнав катер практически вплотную к чужому судну. Перевел ложементы в вертикальное положение, делая обзорный иллюминатор прозрачным в обе стороны.

Лицевая часть каплевидного катера дистантов растаяла, явив заполненный густым ядовито-зеленым туманом отсек. Из глубины, с короткого насеста, сполз похожий на ворох мокрых веревок шар, рассыпался на несколько десятков похожих на черных угрей существ. Их гибкие, упругие тела черными зигзагами скользнули на передний план, потянулись вверх, складываясь в единую фигуру. И вот уже перед прозрачной полусферой появилась худая человекоподобная фигура, безликая и лоснящаяся.

Черви из системы Бхут – название для дешевого фильма-ужасов. Вместе с тем – Высшие дистанты, покорившие космическое пространство намного раньше, чем люди, аджаи или альционы. Индивидуальности, способные действовать как единое целое, мгновенно складывая опыт и знания. Любопытные, неконфликтные, однако, ради выживания способные на жесткие, а порой, и жестокие решения. Именно они создавали самые лучшие космические корабли, именно они подарили Империи технологию инбы.

Ирби раскрыл перед собой голосовой переводчик, произнес на рхейском:

– Юстар Хурсаг[6].

Многослойная фигура бхута не шевельнулась, но ответ не заставил себя ждать:

– Мы-я рад быть рядом. Ты снова в чужом облике.

– Такова необходимость. Я все еще могу звать тебя Сават?

– Мы-я уже не тот, но мы-я все еще Сават.

Это был юмор в исполнении бхутов, поэтому Ирби позволил себе легкую улыбку, зная, что переводчик на другом корабле покажет эту его реакцию.

– Мог не адаптироваться к нашему виду, – отметил рхеец. – Я воспринимаю вас и в естественном виде.

– Это не для Ирби, – ответил Сават, качнув рукой, словно веревочкой на ветру. – Мы-я так хочу. Через форму познается содержание.

– Что ж, дело твое.

Посчитав, что пора переходить к делу, Ирби спросил:

– Сават, ты встречался с нашим торговым представителем?

– Сават не встречался. Мы-я другой встречался. Расположение достигнуто.

– Вы согласились поставлять нам новые истребители?

– Новые двигатели.

Ирби на миг задумался, хмыкнул:

– Новые двигатели подойдут не ко всем нашим кораблям.

Бхут совсем по-человечески пожал плечами:

– Представители Содружества подписали условия. Их все устроило.

Ирби про себя выругался. Он не думал, что торговые представители продешевили, скорее всего, бхуты выставили некие жесткие условия, по которым новые двигатели – наилучшее предложение. Честно говоря, налаживая контакты с этими Высшими, Ирби надеялся на большее.

– Мне нужно спрашивать, торгуете ли вы этими же двигателями с Империей? – сухо произнес он.

– Сават не знает ответ на твой вопрос.

Хитрые червяки. Конечно, «Сават» не знает, ведь он – всего лишь имя коллективного создания, находящегося по ту сторону стекла. А вот кто-то из этих скользких торгашей вполне мог бы быть в курсе сделок с людьми. Но, понятно, ничего не сообщит Ирби. Впрочем, он и не надеялся на откровенность, Высшие старательно демонстрировали свой нейтралитет в вопросе войны Рхеи и Империи.

– Хорошо, я рад, что мне удалось наладить наше сотрудничество, – холодно подвел итог Ирби. – Надеюсь, оно будет плодотворным.

– Именно ради этого мы-я позвал тебя, – сотканная из червей фигура развела тонкими руками, Ирби не понял этот жест. – Наше предложение для тебя – часть совершившейся сделки.

Это становилось любопытно. Когда Майерс передал ему запрос от бхутов на приватную встречу, Ирби подумал, что речь пойдет о тщательно подготовленной встрече с торговыми представителями Содружества, в которой что-то пошло не так. Его подмывало воспользоваться шифрованной связью с Кубом, чтобы узнать о прошедшей сделке, но в свете последних событий это был бы крайне необдуманный шаг.

– О каком предложении идет речь, Сават, – Ирби приказал инбе записывать дальнейший разговор.

Фигура псевдочеловека казалась нереальной в густом тумане бхутской атмосферы. Но Ирби показалось, что безглазое лицо внимательно наблюдает за ним, примеряясь как лучше подать информацию.

– Ирби известно, что мы, также, как и люди, и рхейцы, изучаем Горизонт, а также субстанцию за ним, – констатировал Сават.

Ирби покосился на переводчик – ошибки не было, бхут сказал именно «субстанция». Повинуясь внимательному взгляду, переводчик дополнил: «сущность, лежащая в основе».

– Мы-я хочу прямой доступ к отчетам исследовательской группы Тодосийчука для корпорации «Якамоз».

Ирби быстро выудил из инбы информацию, сопоставил сведения. Про корпорацию «Якамоз» он знал и раньше – некогда крупный игрок на рынке ценных минералов и товаров жизнеобеспечения колоний, после ряда скандалов растеряла большинство активов и ушла на задворки имперской экономики, заняв нишу частных исследований в различных областях. Им приписывались самые смелые и, порой, довольно неоднозначные эксперименты, за их работой постоянно охотились охочие до скандалов журналисты, а также правозащитники всех мастей, однако политика полной секретности на всех этапах работы корпорации не давали им никакой пищи. Научные группы «Якамоз» работали в самых опасных секторах космоса, залезали в такие гиблые места, куда не рисковали посылать ученых ни одна имперская академия. Особая пикантность заключалась в том, что корпорацию некогда возглавлял нынешний сенатор Феликс Майерс, ныне курирующий Имперский институт дальнего космоса. И, нужно понимать, что теперь корпорация имела доступ ко всем немалым административным и научным ресурсам института.

Что же до группы Тодосийчука, то инба ожидаемо ничего в открытом доступе не обнаружила. Придется узнавать лично у Майерса, но, думается, что с этим проблем не возникнет.

– Я узнаю что можно сделать, – осторожно ответил Ирби.

Сават изменил положение тела, скособочившись посмотрел на рхейца.

– Это не просьба, Ирби.

– Сават, ты требуешь сведения из имперских организаций у представителя Содружества.

– Мы-я не требую их у торговых представителей. Мы-я требую их у тебя. И, напомню, мы-я знаю кто такой Ирби, именующийся разными именами и носящий разные облики.

Ирби не стал продолжать бессмысленное препирательство. Постучал наманикюренными ногтями по подлокотнику, сказал:

– Пусть будет так. Начну работать как получу соответствующее задание от руководства.

– Тогда и новые двигатели будут у Содружества после выполнения сделки, – даже переводчик смог донести ультимативный тон червей. – Вас это не устроит. Но и нам сведения нужны как можно быстрее.

Что ж, бхутов всегда было сложно переспорить. Если у Майерса не будет возражений, то нужная информация у червяков появится уже завтра. Значит и поставки бхутской техники начнутся завтра, что немаловажно. Узнать бы еще что именно хотят найти Высшие в тех отчетах.

– Хорошо, я все понял, – Ирби улыбнулся. – Эх, Сават, я думал мы друзья. А ты меня в такие жесткие рамки загоняешь.

– Мы друзья пока гнездимся, по отдельности мы врозь, – переводчик сопроводил фразу пометкой «поговорка».

– Хорошая поговорка, запомню, – пообещал Ирби. – Это все условия?

– Нет, есть еще одно.

– Не сомневался. Озвучь.

– Мы-я хочу экскурсию по десяти системам Млечного Пути.

– Что? – не понял Ирби, вновь сверяясь с текстовой трансляцией переводчика.

– Нужен тур по десяти звездным системам, некоторые из которых находятся под патронажем Империи.

– Предположу, что дело не в отсутствии этих систем в реестре туристических маршрутов?

– Проницательностью Ирби поражен, – волнообразное движение тела Савата. – Мы-я хочу неприметный корабль с хорошей охраной и опытным капитаном.

– Корабль должен быть частным?

– Мы-я не хочу привлекать к этому безобидному полету внимание властей Империи.

Ирби хитро прищурился:

– Значит, не такой уж полет и безобидный, да? – он тянул время, пытаясь найти подвох. – Почему такую ерунду не доверили какой-нибудь частной компании? Их в Империи полно.

– Ирби оспаривает условия сделки?

– Ирби ничего не оспаривает, – отмахнулся рхеец. – Ирби должен знать все нюансы поставленной задачи.

Ответ показался бхутам убедительным.

– Мы-я не доверяю важную работу тем, кому нечем угрожать. Ирби заинтересован в сотрудничестве. Ирби, меняющему имена и облики, есть что терять. Поэтому Ирби сделает работу лучше, чем другие.

Рхеец лишь коротко кивнул. Черви не лукавили, говорили как есть. Что ж, и на том спасибо.

Распрощались они быстро, обменявшись парой безобидных колкостей. Сават растекся расползающимися живыми лентами, скрылся за потускневшей стеной. Ирби развернул катер и взял курс обратно на сенаторский звездолет. Доверившись автоматике, откинулся в кресле и, закрыв глаза, погрузился в размышления.

Бхуты, могущественные Высшие, естественно что-то недоговаривали. И, конечно, черви знали, что Ирби будет с особой тщательностью проверять всю подготовленную для них информацию. Что обязательно переправит отчеты группы Тодосийчука в Куб, как и маршрут, по которому полетит по десяти системам пока еще неизвестный звездолет. А значит бхуты уверены, что Ирби не обнаружит ничего для себя интересного. Или, если обнаружит, то все равно не сможет воспользоваться, поскольку остальные части пазла известны только червям?

Даже если и так, Ирби все равно поступит как должен. Нужно лишь поглубже копнуть и про ученых из «Якамоза», и про системы, в которых будут делаться остановки, а там, глядишь, что-нибудь и прояснится.

При мысли о частном, хорошо вооруженном, но неприметном звездолете, который можно легко контролировать, вспомнилась фраза Аладьева. Как он говорил? «У меня есть целый наемный флот, который полетит туда, куда надо»? Конечно! Военная компания «Сфорца», доставшаяся Демиду по «наследству» от Савельева. Найти среди разномастной техники нужный звездолет с опытным капитаном не составит труда.

Как и подсадить на борт верного Ирби человека.

Когда из тумана появилась громада сенаторского корабля, Ирби уже знал что нужно делать.

* * *

Существовало несколько способов подсадки сознания в «оболочку». Стандартная процедура, принятая в Содружестве, и практикуемая в большинстве случаев, подразумевала полную перезапись сознания и памяти в мозг нового тела. Для этого требовалось время, специальная аппаратура и следящий за процессом ассистент. Как результат – полное замещение одного сознания другим, отсутствие отрицательного отклика тела на новую личность, минимальное время адаптации.

Другой способ отличался наличием риска и применялся лишь в экстренных медицинских случаях, а также силовыми структурами и военными. Способ заключался в быстром и относительно непродолжительном вторжении в «оболочку», когда уже имеющаяся личность блокировалась и отключалась от функций управления. Для этого использовались всевозможные устройства – хирургические шунты, зонды и «шпильки», позволяющие пробивать тонкие кости черепа и взаимодействовать на мозг напрямую. Такой метод был чреват как для хозяина самой «оболочки», так и для перемещаемого – могла серьезно пострадать память, порой начинались необратимые изменения психики, бывали случаи утраты функциональности обоих личностей. Специалистов, призванных заниматься подобным способом перемещения, приходилось подолгу обучать, они подвергались многочисленным тестам и проверкам. Но и в этом случае не обходилось без сбоев.

Все изменилось, когда Содружество повстречало Империю. Квинт наложил вето на практику переноса сознания, поэтому технология рхейцев оказалась под запретом. Но методы «экстренного вторжения» расцвели новым цветом в руках агентов Куба – находящаяся в головах имперцев инба замечательно интегрировалась с рхейскими шунтами и зондами, оберегая как сознание носителя, так и личность, пересаженную в «оболочку». Более того, в инбу можно было загрузить специальные программы и приложения, помогающие агентам дольше находиться в имперских мозгах, не подвергаясь эрозии, а также, при необходимости, экстренно эвакуироваться посредством сети транспондеров.

Однако, до сих пор качество работы все еще зависело от того, насколько точно и аккуратно агент Куба вводил шунт в затылочную или височную часть черепа «оболочки». А порой вообще от таких факторов, которые крайне сложно предусмотреть.

Ирби опять споткнулся, выставив волосатые руки с широкими запястьями и упершись в холодный пластик стены. Мир перед глазами поплыл, синхронизировался с задержкой. Цвета еще не обрели нужную яркость, поэтому дорога в широком туннеле выглядела мрачно и неприветливо – желтые фонари на коротких ножках почти не разгоняли темноту и время от времени мерцали, вызывая пляску теней на проезжей части.

Ирби положил прохладную ладонь на затылок, ощущая шероховатой кожей похожую на родинку головку шунта. Поборол желание вырвать его и найти новую «оболочку». Непроизвольно рыгнул, выпустив пахнущий дешевым алкоголем воздух.

Сейчас его звали Ойдан Хиллс и он работал оператором автоматических мусоровозов подземного жилого комплекса на Каллисто[7]. Сам по себе хозяин «оболочки» был человеком нелюдимым и пьющим, что позволяло использовать его «вслепую», без ведома самого Ойдана. Нужно было лишь оставить его потом в темном переулке с полупустой бутылкой в руке, чтобы Хиллс списал свое беспамятство на очередную попойку.

Однако, с тех пор, как Ирби последний раз был в «оболочке» оператора мусоровозов, минуло прилично времени, и Ойдан успел напихать в себя дешевых имплантов и сомнительных развлекательных программ для инбы. Все это сбоило, конфликтовало и периодически отключалось. Видимо, Ойдан понял, что перегнул палку, подал заявку на прием в медицинский центр, но пока все было как было, и нахождение в «оболочке» доставляло дискомфорт.

Приняв устойчивое вертикальное положение, Ирби подтянул живот и пошагал к воротам. Возле створок короткими пальцами оттопырил засаленный рукав комбинезона, продемонстрировав невидимому вахтеру голографический образ пропуска. Через открывшуюся дверь Ирби шагнул во внутренний двор, махнул тускло светящемуся глазу дрона пропускного контроля. Икнул. Сам собой заработал имплант, предназначенный для очистки легких от никотиновых смол, из-за него запершило в горле и на языке появился неприятный маслянистый привкус. Ирби выругался, несколько раз ударил себя кулаком по груди, заставляя дешевую железку заткнуться. Кашляя и сплевывая, повернул к утопленной в скале двухэтажной конторе, где тоскливо светилось одно окно.

– Хай, Антон, – с хрипотцой в голосе поприветствовал он дежурного оператора, полулежащего в старом кресле с протертыми углами.

Антон поднял древнее забрало контроля за мусоровозами, покрасневшими глазами воззрился на привалившегося к косяку Ирби.

– Вот черт! – крякнул он. – Ты меня напугал, Ойдан. Чего приперся?

– По тебе соскучился, – мрачно пробубнил Ирби. – Сам-то как думаешь? На сверхурочные.

– Перед бригадиром провинился? – сочувственно предположил Антон.

Ирби отмахнулся:

– Бригадир не причем – деньги нужны. Я так, на пару заказов, потом уйду.

Антон дотянулся до мятой банки с энергетиком, отхлебнул, сказал, явно от скуки пытаясь завязать диалог:

– А у меня опять десятый с трассы сошел, чуть в дом не въехал. Вовремя перехватил, пришлось вручную до гаража вести. Сколько уже можно говорить, чтобы навигатор заменили? Еще эти, возле торгового центра, постоянно баки из зоны уборки не ставят, машина найти не может…

– Я пошел, – Ирби отер рот жесткой ладонью и отклеился от косяка, выходя в коридор.

– Ты заходи! – кинул ему в спину. – Поболтаем…

Ирби, не поворачиваясь, вяло помахал рукой. Жест вышел неоднозначным, как он и хотел.

Его место располагалось в соседнем кубрике, среди еще трех пустующих в столь поздний час операторских кресел. Ирби забрался на пахнущие потом и плесенью подушки, откинулся на спинку и опустил на лицо широкое пластиковое забрало. Активировал агрегат.

Зашумела вентиляция, запищали, включаясь, элементы управления. Перед глазами раскрылась маршрутная карта с пиктограммами автоматических мусоровозов, как следующих по маршрутам, так и стоящих в гаражах.

Ирби синхронизировался с интерфейсом, движением глаз вызвал список заказов. Пробежался по нему, выделил заказ, подходящий по времени, и запустил к ним свободную машину-уборщика. Скрестив ноги, принялся ждать, без интереса рассматривая картинку с бортовой видеокамеры мусоровоза.

Мусоровоз неторопливо катился по улицам, переезжая с уровня на уровень. Подземный город имел довольно хитрое строение, с множеством узких улочек и тупиков, так что к нужному месту автомат добирался довольно долго. Развернувшись на небольшой площади с широкой вентиляционной трубой в центре, он сдал задом и вкатился в техническую зону гидропонной станции. Нашел искомое – три больших мусорных контейнера, аккуратно расположенных прямо под зданием. Выдвинул манипулятор и приступил к загрузке мусора в кузов.

Когда стальная клешня подцепила второй контейнер и подняла в воздух, на открывшемся участке стены Ирби увидел корявый, словно детский, рисунок – смешную кошачью мордашку с усиками-антеннами между ушей. Посчитав антенны, Ирби тут же переключился на второй свободный мусоровоз, расположенный в гараже рядом. Передал на него другой заказ, вылез из кресла, выключил агрегат и быстрым шагом пошел прочь из операторской. Словно тень прокрался мимо занятого работой Антона, вышел на улицу, свернул за угол и на ходу запрыгнул в выезжающую из ангара машину. Так как в кабину попасть возможности не было, пристроился между ней и кузовом, присев в темноте на небольшой выступ.

Если кто и заметил этот его маневр, то не придал значения – операторы частенько добирались домой на попутных мусоровозах, и начальство закрывало на это глаза, устав бороться за соблюдением техники безопасности.

Пока машина набирала скорость, въезжая в центральную часть города, Ирби вытащил из кармана комбинезона полотно тонкой серой ткани, набросил его на себя сверху, сливаясь с тенями. Нахохлился, рассматривая сквозь узкую щель проносящийся мимо пейзаж.

Мимо проносились темные дома, прижатые сверху высоким каменным потолком, изредка мелькали яркие вывески магазинов, еще реже попадались полуночные прохожие, не обращающие никакого внимания на шуршащий мимо мусоровоз.

В какой-то момент машина притормозила, раздались сонные голоса, перезвон вифонов, потом движение продолжилось, но уже заметно медленнее. Наконец мусоровоз вновь остановился, требовательно запищав.

– Мусорные баки еще не в зоне погрузки, – сказали на рхейском. – Уборщики придут только утром.

– Так сходи и притащи их сюда, – ответили также на рхейском, более властно. – Не хочу, чтобы эта вонючая коробка сюда еще и утром приезжала.

– Сделаю, – отчеканил первый голос и раздался звук удаляющихся шагов.

Когда они вовсе смолки, второй голос произнес:

– Вылезай. Быстро.

Ирби сбросил ткань и спрыгнул на пористый асфальт. Быстро осмотрелся. Перед ним возвышалось крыло массивного подковообразного здания с голографическим стягом Содружества на фасаде. Прилегающую территорию окружал глухой забор со светящимися мачтами «глушилок» и барражирующими по периметру охранными дронами.

– Сюда, – поторопил его невысокий рхеец со значком дипломатической миссии на лацкане пиджака, указывая на приоткрытую дверь черного входа.

Ирби откашлялся, привычно стукнув по груди кулаком, нырнул под низкий косяк и оказался в узком коридоре без дверей. Быстро прошагав по нему, поднялся по маленькой винтовой лестнице и оказался перед большой прямоугольной панелью без видимых ручек. Постучался костяшками пальцев. Панель легко отъехала в сторону, освобождая дорогу.

– Приветствую тебя, Воонк[8], – донесся густой, хорошо поставленный голос.

Рхеец, назвавший Ирби оперативным псевдонимом, восседал в мягком кресле с высокой спинкой, сложив длинные пальцы в замок на темно-ореховой поверхности стола. Он имел правильные черты лица, холодную пепельную седину у висков и волевой подборок с ямочкой. Подтянутую фигуру подчеркивал безупречный костюм с неброским геометрическим рисунком по последней рхейской моде.

– Юстар Хурсаг, первый секретарь Тиус Кибеод, – поздоровался Ирби. – Сколько времени у нас есть?

Тиос мягко улыбнулся:

– Не менее получаса. Надеюсь, из них удастся уделить несколько минут нашему старому другу.

Первый секретарь указал на еще одного присутствующего, на худого аджая в старой имперской военной форме со споротыми знаками различия. Дистант сидел прямо и напряженно, хмуро поблескивая черными глазами с блуждающими в них звездочками. Из-за множества мелких шрамов родимое пятно на его лице казалось ассиметричным и угловатым.

– Юстар Хурсаг, Тэ Иллирит, – кивнул аджаю Ирби.

Тот мрачно кивнул в ответ, с подозрением осматривая возникшую из стены фигуру агента. Он не узнал Ирби, в прошлую их встречу тот выглядел иначе. Зато Ирби вспомнил аджая – тот числился заместителем командира одной из самых крупных группировок повстанцев-радианов.

Да, пока их цели по свержению Императора совпадали, Содружество и аджайские сепаратисты действовали сообща. Однако, большого доверия к ним никто не испытывал, поэтому-то Тиус и обратился к Ирби по псевдониму, хотя прекрасно знал кто именно перед ним. Потому и Ирби не станет говорить о своих делах, пока этот угрюмый дистант не уйдет.

– Воонк, ты голоден? – заботливо осведомился Тиус. – Налить чего-нибудь?

– Нет, спасибо.

– Все же позволю предложить тебе тхбо[9], настоящий, с родины.

Ирби не стал возражать, устроился в еще одном кресле и с наслаждением вытянул гудящие и зудящие ноги.

– Тяжело добирался? – спросил первый помощник, поднявшись из кресла и наливая в продолговатую чашку из пузатого чайника густую чернильную жидкость. – С тех пор как Квинт распорядился перенести представительство Содружества в эту дыру, появились определенные неудобства в работе с агентурой. Мы, конечно, заявили протест, но кто будет слушать протесты со стороны врага?

– Добрался нормально, – обтекаемо ответил Ирби, вновь посмотрел на дистанта. – Что-то не так с поставками оружия?

– Мы уже успели обсудить с нашим другом Тэ Иллиритом все, что нужно, – ответил за аджая Тиус. – Единственное, осталось особенное предложение. Как раз для тебя.

– Предложение – это всегда хорошо, – без тени сарказма произнес Ирби. – О чем именно речь?

– О подрыве правительственной делегации в день рождения Императора, – голос дистанта, даже прошедший через сито переводчика, звучал сухо и скрипуче.

Ирби, подняв бровь, посмотрел на Тиуса. Тот лишь указал глазами на аджая, мол, разбирайся сам.

– Я так понимаю, акцию хотите провести не на периферии, – Ирби вернулся к дистанту.

– Во имя свободы Аджай мы хотим взорвать «Семаргл».

«Семаргл» – вторая по величине концертно-развлекательная космическая станция Солнечной системы, висящая на орбите Меркурия. Как и «Бэлла Тэрра», станция часто использовалась для различных официальных мероприятий. Но Ирби не мог припомнить, чтобы в окружении Аладьева слышал что-то о готовящихся торжествах. Впрочем, до дня рождения Суратова еще оставалось больше месяца.

– Трудная мишень, – задумчиво произнес Ирби. – Почему именно «Семаргл»?

– У нас обширная сеть информаторов, – не преминул похвастаться Тэ Иллирит. – Есть достоверная информация, что именно там будет празднование. Присутствие Императора под вопросом, но точно будет кто-то из Квинта.

– Ты же понимаешь, насколько сложно провести такую акцию? – спросил Ирби, склонив голову на бок. – Представляешь уровень безопасности на станции?

– Все предусмотрено, – заверил аджай, дернув щекой. – Мы долго готовились.

Ирби хмыкнул. «Долго готовились» – это могло означать всего-лишь покупка взрывчатки неделю назад. С другой стороны, недооценивать этих ребят тоже не стоило, все же за ними уже много лет безрезультатно охотились все силовики Империи. Именно с Тэ Иллиритом Ирби не работал, но с группой, которую тот представлял, они взаимодействовали давно и плодотворно.

– Что нужно от меня? – он оставил свои вопросы на потом, сейчас было мало времени.

– Нам нужна помощь на финальном этапе, – радиан сделал плавный жест пальцами. – Кто-то должен будет активировать бомбу непосредственно вблизи места действия. Мои люди так близко подобраться не смогут.

– Насколько близко? – уточнил Ирби.

– Бомба должна быть в одном из гостей в толпе.

– Взрывчатка в имплантате?

– Вы согласны участвовать?

– Маловато информации, чтобы принять решение.

– Секретарь Кибеод передаст вам план наших действий. Только учтите, с вами или без, но мы исполним задуманное. Во имя независимости Аджай! – жестко заявил дистант.

Первый секретарь поставил перед Ирби чашку, исходящую густым ароматным паром. Встретился с агентом взглядом, уловив хмурое раздумье. Выпрямившись, с улыбкой сказал:

– Увы, мы очень ограничены во времени, Тэ Иллирит. Думаю, Воонк получил пищу для размышлений, в ближайшее время даст ответ. Я верно говорю?

Ирби качнул головой.

– Теперь попрошу вас, мой друг, оставить нас, – работник представительства подошел к двери и взялся за ручку, глядя на аджая. – Нам с Воонком нужно обсудить еще кое-что.

Дистант одним плавным движением поднялся, одернул куртку и быстрым шагом пошел к выходу. Обернулся к Ирби:

– Думайте не долго, – и уже Тиусу. – Вы знаете, как меня найти.

Когда дистант вышел, Ирби поднялся с кресла, распростер над столом ладонь и начал торопливо перебрасывать в цифровой банк массивы данных.

Вернувшийся Тиус уселся в свое кресло, проговорил под нос:

– Меня пугает этот фанатик, – посмотрел на мерцающее на тыльной стороне ладони сообщение. – Нам добавили еще десять минут. Точно не голоден?

– Здесь отчеты по общим вопросам и отдельно информация о встрече с Высшими, – не поднимая головы сообщил Ирби. – Обрати внимание на разговор с бхутами, нужно еще раз уточнить у торговых представителей условия договоренностей.

– Что с лояльностью Майерса?

– По-прежнему высокая. У сенатора четкая мотивация, он видит в нас нужный для продвижения рычаг.

– А твой подопечный, Аладьев?

– Аладьев лоялен лишь собственным амбициям. Но пока он под Майерсом, все под контролем, – Ирби отошел от стола, осторожно взял чашку и пригубил напиток. – Он скоро станет сенатором, а значит, наши возможности расширятся.

– Если доживем.

Ирби пропустил мимо ушей упадническое замечание Тиуса, сделал еще глоток тягучего тхбо, от которого по телу прошла волна приятного тепла.

– Оба на хорошем крючке, – произнес агент, прикрыв глаза. – Обоим есть что терять. А после того, как мы убрали с дороги всех значимых политических соратников Суратова, и другие призадумались о том, на чьей стороне выгоднее. Думаю, в скором будущем можно будет создать ситуацию, при которой само существование Императора как властной фигуры станет невозможным.

– После объявления войны Куб требует более радикальных действий, – с заметным неудовольствием сказал Тиус. – Наши долгосрочные планы работы можно выбросить в ведро.

Ирби ничего не ответил, пожевывая губы.

– Размышляешь над предложением радиана? – спросил секретарь.

– Размышляю.

– Тебе не кажется, что подобный теракт – это уже слишком?

– Не кажется, – Ирби вернулся в кресло. – У меня появилась идея, как использовать эту акцию нам на пользу.

Тиус нахмуренно помолчал, сдвинув брови над переносицей, потом с нажимом проговорил:

– Ирби, я знаю тебя давно. Ты ведь понимаешь, что боевые действия это одно, а целенаправленный подрыв гражданского объекта – совсем другое?

– Подрыв устраивают повстанцы-радианы, недовольные потерей независимости своей планеты, а не мы.

– Но без нашей помощи у них ничего не выйдет.

Ирби отставил чашку и внимательно посмотрел на секретаря:

– Тиус, я не понимаю, что за странные рассуждения? Или ты думаешь, что поставляемое нами оружие, в том числе и массового поражения, радиане используют лишь против военных и госбезопасности?

– Ты считаешь это нормальным?

– Я не мыслю подобными понятиями. Есть обязанности, которые я исполняю эффективно.

Тиус нервно встал, прошелся вдоль окна, заложив руки за спину. Остановился перед изображением своего дома на далекой Рхее. Вздохнул. Заговорил, его голос звучал глухо и мрачно:

– Я помню, день, когда мы объявили войну Цалузи. По всем каналам вещания гремели агитки о ки-барах, о тотальной мобилизации, о долге каждого рхейца выступить под знаменами Хурсага. Мы тогда чуть не уничтожили целую цивилизацию, чья вина была всего лишь в том, что они походили на нас. А что теперь? Теперь мы уже не различаем где рхеец, а где цалузианец, мы покупаем там дома и отдыхаем на «кипящих» морях.

Он повернулся, оперся руками о спинку стула.

– Сейчас происходит то же самое, Ирби. Один в один. Разве ты не видишь? Вновь группка властолюбцев толкает нас в бездну кровопролития, не имея на то никаких оснований. Не видишь ли ты, что мы вновь совершаем ту же ошибку, что и тогда, с цалузианцами? С каких пор похожесть на нас стала проклятием для других?

– Ты устал, Тиус, – поднял ладонь Ирби. – И потому не думаешь, что говоришь.

– Но если я прав? Что если люди – не ки-бары, а просто похожие на нас представители иной цивилизации? И вместо того, чтобы просто убрать правящую верхушку и провести плавную интеграцию Империи с Содружеством, что, собственно, мы с тобой все эти годы и готовили, теперь необходимо устроить настоящий геноцид, ничем не оправданный и не обоснованный, – Тиус всплеснул руками. – Ну, если, конечно, не считать обоснованием очередное авторитетное мнение непорочного Дуглугара, который, на секунду, отчего-то довольно часто ошибается.

– Во-первых, я по долгу службы не должен обсуждать с тобой поступающие свыше директивы. Во-вторых, если ты прав, Хурсаг не даст случиться непоправимому.

Видимо, Тиус, опытный дипломат, услышал в голосе Ирби хорошо скрытую, но фальшь.

– Ты просто не хочешь нести ответственность, – прямо заявил он.

– Ты тоже, – резко парировал Ирби. – Сейчас ты выговариваешься мне, а несколько минут назад провел успешные переговоры с теми, кто готов утопить всю Империю в их же Солнце. Это наша стезя, Тиус. Наш грех, если угодно. И каждый из нас получит по заслугам. А теперь мне пора уходить, потому что в мусоровоз загружают последний контейнер.

Первый секретарь Тиус Кибеод смотрел на него странным взглядом, в котором смешались тоска и обреченность.

– Ты прав, мой друг, – горько усмехнулся он. – Я устал. Устал возрождаться в чужих телах, устал делать то, чего не хочу, устал считать года и вспоминать лица тех, кого уже нет рядом. Я и есть вся наша цивилизация. Цивилизация моральной усталости и страха. А это, как понимаешь, не лучшие карты для финального кона.

Он выпрямился, его лицо преобразилось, и теперь перед Ирби стоял привычный Тиус, проницательный и хладнокровный:

– Все материалы по операции радианов я тебе переслал. Там же лежат новые директивы из Куба. По возможности реши вопрос с новым прикрытием для контакта, этот, вижу, совсем плох.

Ирби машинально потрогал свое обрюзгшее лицо, которое саднило от едкого пота.

– Демидов уже выбрал корабль для тура по десяти системам Млечного пути?

– Выбрал. Небольшой корвет, принадлежащий военной компании «Сфорца». Звездолет недавно из ремонта, модернизирован, и еще не успел влиться ни в один из имперских флотов в рамках рейтарской повинности. Также Аладьев хорошо отзывался о капитане, с которым, с его слов, знаком лично.

– Название у этого звездолета есть?

– Конечно есть – «Полынь».

* * *

Ирби сидел в шезлонге, развернув перед собой широкий виртуальный стол и разбирая почту, одновременно изучал новости и сканировал пространство вокруг. Он находился в особняке Аладьева, больше похожем на административное здание, чем на жилой дом – слишком многолюдно, в одном из залов проводится брифинг для волонтеров, в большой гостиной организован благотворительный фуршет с представителями бизнеса и искусства, тут и там снуют репортеры в окружении своих летающих микрокамер. Собственно, так и должно выглядеть жилище будущего сенатора Империи, работающего и днем и ночью, ведущего сразу несколько дел и лично следящего за исполнением собственных обязательств. Конечно, отдыхал Демид в другом месте, а эта ширма была лишь неотъемлемым атрибутом видного политика. И в другое время Ирби вряд ли появился здесь, предпочитая более тихие места. Однако, сегодня был особенный повод – под предлогом обсуждения проекта транспортной реформы Демид пригласил в гости Элли Берг. И этого Ирби пропустить не мог.

Пока Демид, Элли и другие гости фуршета находились в другом крыле здания. Ирби не собирался присоединяться к ним, он хотел, чтобы встреча с интересующей его особой произошла как бы спонтанно, это важно для первого впечатления. Зная Аладьева, тот вскоре поведет Элли на небольшую экскурсию, которая обязательно приведет их к небольшому бассейну с лилиями и настоящим розарием, возле которого и расположился агент. Так что стоило всего-лишь подождать.

Пока что Ирби занимался своими делами и одновременно размышлял о событиях последних дней.

Первый секретарь представительства Содружества Тиус Кибеод бесспорно прав – война с Империей не нужна. Он, как и Ирби, видел ситуацию в Империи изнутри, понимал, насколько сейчас политически слаб практически выпавший из общественной жизни Суратов. Тиус с Ирби действительно проделали огромную работу, прогибая под свои нужды государственные элиты, убирая соратников Императора с постов первых лиц. И естественно, первому секретарю обидно, что все усилия оказались напрасны – именно из-за войны человечество может сплотиться вокруг своего лидера, ища в нем защиту и поддержку. Это понимали и аналитики в Кубе, но что они могли сделать против воли Дуглугара? Лишь одно – не мешать своим агентам. Именно поэтому не было ни одного указания о прекращении операции. Не было и, надеялся Ирби, не будет.

Так что, пока Дуглугар будет бить в военные барабаны, все истинные рхейцы будут воевать с Империей. Но именно от действий Ирби зависело, когда и как эта война закончится.

Но вот от Тиуса придется избавляться. При последнем разговоре он повел себя очень эмоционально и негативно, совсем непрофессионально. Конечно, его, как и Ирби, обуревали сомнения в правильности навязанных свыше действий, особенно в сложившихся обстоятельствах. Но разве это повод выплескивать их наружу? Это означало лишь одно – тяжелые мысли переполнили Тиуса, затопили все естество первого секретаря. Означало ли это, что на фоне такого внутреннего давления сомнения могли возникнуть у Тиуса и там, где на то не было причин? В какой-нибудь момент Тиус может решить, что и устранение Императора не лучший шаг. Что тогда? Не посчитает ли старый товарищ, что лучшим выходом будет похоронить операцию, сдав имперским безопасникам все схемы и всех причастных, в том числе и Ирби? Нет, сейчас не то время, чтобы так рисковать. Кубу необходимо отозвать первого секретаря, а на замену прислать того, кто будет действовать без оглядки.

Но Тиус, что же с тобой приключилось? Когда ты успел стать таким? Должно быть, ключ лежал в сказанном им слове «усталость». Та самая ментальная усталость сознания, которую люди называют усталостью души. Ей подвластны многие, прожившие больше положенных лет. Многие, прыгающие по «оболочкам» без возможности вернуться к собственной жизни. Эта усталость, порой, ломает лучших. Сейчас пришло время Тиуса. Жаль.

Ирби протянул тонкую руку с браслетом к стоящему рядом подносу с фруктами, взял плод вишни и отправил в рот, раскусывая идеальными зубами податливую плоть фрукта.

Теперь о предложении радианов. После изучения переданного ими плана Ирби решил, что примет участие в этой авантюре. Но примет не для того, чтобы угодить воинственным дистантам, а чтобы добавить еще один кирпичик к фундаменту своей победы. Ведь если все пройдет гладко, он получит по-настоящему бесценный приз – тело одного из Квинта.

Мимо Ирби прошла черная пантера с играющими под лоснящейся шкурой мышцами и внимательным взглядом зеленых глаз. Дойдя до розария, легла в тень, сладко потягиваясь когтистыми лапами.

Ирби вернулся обратно к чтению новостей, мимолетом отметив, что Аладьев мог бы выбрать менее экзотический и более символичный тип домашнего животного. Такое, чтобы вызывать у окружающих однозначные ассоциации по отношению к самому хозяину – верность, прямота, благородство. А пантера… Пантера хитрая, расчетливая, опасная. Таких боятся, но за таких не голосуют.

На экране всплыло оповещение с логотипом корпорации «Якамоз» – восходящая над озером Луна. Ирби движением пальца рассыпал содержимое информационного пакета по рабочему столу. Все было как и указал Майерс – краткая выжимка о группе Тодосийчука, отчеты о работе, визуальные демонстрации хода исследований. А также графики, таблицы и частное мнение курирующих специалистов корпорации о деятельности группы.

Личность Ромио Тодосийчука оказалась для Ирби знакомой. Несколько лет назад, когда Майерс переводил корпорацию под крыло Института дальних земель, устраивался ученый совет, на котором присутствовал и Ирби. Он в то время больше интересовался специалистами, занимающимися военными разработками, поэтому всяких астрофизиков и теоретиков-космологов особенно не изучал. Однако память отпечатала лицо Тодосийчука – широкое, скуластое, с крупными чертами и цепким взглядом вивисектора. Он еще читал какой-то доклад, что-то о термодинамических аномалиях вблизи какой-то звезды. Ирби вполне мог ошибаться с темой, но вот образ собранного, конкретного, жестко обрезающего оппонентов ученого он запомнил.

Вся информация о деятельности группы Тодосийчука проходила под корпоративным грифом «Закрытая папка». За больше чем десятилетие своего существования, ученые под руководством Ромио завершили четыре крупных проекта, в рамках которых окончили еще по несколько более мелких исследований. Почти все работы так или иначе были связаны с изучением различных проявлений Горизонта, в особенности физических и энергетических аномалий, встречающихся в «приграничных» пространствах. Отчеты пестрили терминами «субтемпоральная», «внематериальная» и «пространственная суперпозиция».

Единственный проект, отличающийся от прочих, именовался «Нить Ариадны» и проводился группой Тодосийчука на поверхностях трех планет, расположенных на значительном удалении друг от друга, но все в пределах Империи. Ирби немного полистал доклады, подмечая явно выбивающиеся из контекста словосочетания «двери Минотавра» и «DEP-частицы[10]». Уж не эти ли изыскания интересовали бхутов?

Пантера дернула ухом и подняла голову, повернувшись в сторону дома. Стеклянные двери разошлись, и на ведущую к пруду дорожку вышел улыбающийся Демид Аладьев с бокалом в руке. Рядом шла невысокая стройная девушка в приталенном коктейльном платье нежно-голубого цвета. Ее светлорусые волосы вились облаком непослушных завитушек, из-под челки поблескивали большие глаза.

Ирби движением пальцев свернул рабочий стол, поднялся, разглаживая брюки. Встретил подошедших с дружелюбной улыбкой.

– Позвольте представить, – Демид жестом указал на Ирби, не сводя глаз с Элли. – Женя Матиус, помощница сенатора Майерса и мой хороший друг. Женя, это Элли Берг.

– Очень приятно, – Ирби улыбнулся, протянул девушке ладонь.

Губы Элли тронула легкая, вежливая улыбка. Она ответила на рукопожатие, подняла взгляд и посмотрела прямо в глаза Ирби.

Ирби провалился в черную пустоту, рассыпаясь ледяными осколками, разлетающимися в бесконечном пространстве тягучего безвременья. Мрак был живым и распахнулся незримыми крыльями, чтобы поглотить последнее, что осталось от наивного глупца…

Ирби покачнулся и чуть не упал, присев на каменный бортик, тянущийся вокруг озера. В поле зрения, приобретая четкость, возникло встревоженное лицо Демида:

– Все в порядке?

Ирби прикрыл ладонью глаза, нервно вытер со лба холодную испарину. Быстро собрался, натянуто улыбнулся, чужим голосом проговорил:

– Все хорошо, спасибо… Просто переутомилась.

Поднялся на ноги, но в глаза Элли старался больше не смотреть.

– Прислать доктора? – Демид коснулся его плеча.

– Не нужно, все хорошо, – Ирби полностью пришел в себя и беззаботно отмахнулся. – Лучше расскажите, вы уже успели что-нибудь обсудить?

– О, да, – Демид самодовольно выпятил грудь. – Элли понравился мой проект транзитных станций для автоматических дальнобойщиков.

– Действительно? – Ирби поднял брови и повернулся к девушке, готовясь вновь утратить контроль над собой.

Но ничего не случилось.

– Да. Маленькие станции техобслуживания на пути следования грузовых конвоев действительно были бы намного эффективнее имеющихся сервисных платформ. – голос у Элли был мягким, но уверенным. – Увы, техника, порой, ломается в самых неподходящих местах, и не всегда есть возможность добраться до обитаемых миров.

– А какие направления обслуживает ваша фирма? – Ирби решил оставить размышления о странном помутнении на потом.

– Многие. В том числе к Полости Глизе и Атласу, – Элли грациозно повернула голову к Аладьеву, улыбнулась. – Не буду скрывать, что преследую личную заинтересованность в предложении кандидата в сенаторы. Думаю, что компания «Берг Лайн» только выиграет от такого сотрудничества.

– Мы всегда стояли за улучшение условий работы перевозчиков, – выдал дежурный лозунг Демид. – И надеемся на поддержку со стороны бизнеса.

Элли рассмеялась:

– О, не сомневайтесь.

Ирби поддержал настроение улыбкой, подмечая мимику и жесты Элли. И не видел ничего необычного.

– Мне передать сенатору Майерсу, что следует ожидать жесткой конкуренции в сенате? – попытался пошутить он. – А то мы не рассчитывали на столь резкий взлет такого талантливого политика, как Демид.

Вновь сдержанный смех, улыбки.

– Элли, позволите бестактный вопрос? – решил идти напролом Ирби.

Ее серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, вновь нашли его взгляд, и он ощутил себя самоубийцей, стоящим на краю обрыва.

– Да, конечно, – ответила Элли.

– Скажите, каково такой хрупкой девушке управлять столь крупной компанией? – сглотнув, спросил Ирби. – Меня всегда вдохновляли такие сильные женщины, как вы.

– Уж вам ли брать с кого-то пример, Женя, – отпустил тактичную лесть Аладьев.

– У меня хороший административный штат, – Элли качнула головой. – Без них я бы не справилась.

– Но ведь вы не учились этому, верно? – продолжил Ирби. – Извините мое женское любопытство, но вы ведь родом не из Метрополии, верно?

– Нет, не из Метрополии, – от Ирби не укрылось, как слегка изменился голос девушки. – Я из системы Омега-Канкри.

– Вот как? – деланно удивился Ирби. – Далеко вы от дома, Элли. Там и родились?

Напрягся, записывая лицо девушки.

И не прогадал.

– Да, – с еле заметной задержкой ответила Элли. – Я родилась на Канкри-55.

Она врала!

– Должно быть, хорошее место, – улыбка Ирби была искренней.

– Ой, – Элли совсем по-детски подняла брови. – Мне здесь напоминают, что уже пора уходить.

Она показал тонким пальчиком на свой висок, имея в виду сообщение на инбе.

Только вот инбы у нее, судя по информации, не было. Но Ирби заметил и еще кое-что, спрятанное за полупрозрачным ухом девушки – крохотное, еле заметное пятнышко розового цвета.

След нейроинъекции. Обычно, подобные препараты прописывают при профилактических работах с инбой.

Или для блокировки нежелательных нейронных связей, возникающих при неблагоприятных генетических мутациях.

– Жаль, что вы уже уходите, – с искренним сожалением протянул Ирби. – Я бы поболтала еще. Вы не прочь продолжить как-нибудь?

– Нет, конечно нет, – кивнула Элли, делая шаг в сторону дома.

– Позвольте проводить, – Демид обогнал девушку и пошел первым.

Внезапно Элли остановилась и обернулась к Ирби. Сказала тихо:

– Надеюсь, в следующий раз я сразу узнаю вас, Женя. А то вы сильно изменились со времен приема в «Бэлла Тэрра».

И последовала за Аладьевым, оставив ошарашенного Ирби одного.

Он долго смотрел им вслед. Даже когда девушка и молодой политик скрылись за дверьми, Ирби все еще сверлил взглядом зеркальные створки, словно таким образом мог вернуть Элли обратно и вытрясти из нее правду.

Что сейчас произошло? Как реагировать на подобное? Как девчонка смогла опознать его в другом обличии?

Импульсивным желанием было броситься прочь, избавиться от «оболочки» и затаиться, изучая ситуацию. Но Ирби сохранил хладнокровие и способность мыслить здраво. Поэтому он вышел из оцепенения и вернулся на свое место, вновь раскрыл рабочий стол и сделал вид, что углубился в работу.

Объяснений случившемуся могло быть несколько, но Ирби заведомо отсек самые фантастические и абсурдные. Чаще всего истина банальна и скучна, в данном случае она звучала следующим образом – Элли заранее знала кто перед ней. Каким образом? Ей кто-то об этом сообщил. И вот главный вопрос – кто именно и с какой целью? Если она агент госбезопасности Империи, а Ирби теперь не исключал и такого варианта, то для чего она раскрылась перед ним? Сообщила, что о его деятельности известно? Но это глупо. Его бы просто взяли по-тихому, не провоцируя.

Другая версия – она случайно узнала о нем. Но от кого? От Аладьева? Исключено, тот сам не в курсе кто на самом деле помощница сенатора Женя. Про Ирби знает лишь Майерс, пара добровольцев-«оболочек», которые уж точно трепаться не станут, да руководство Куба. Никто из них в круг общения Элли не входит.

Какие еще могут быть версии? Какие еще варианты?

Ирби поежился, вспоминая пережитое помутнение. Его, словно моллюска, вытащили из раковины, прочитали и отпустили, позволив пока что существовать дальше. Какая-то новая технология «потрошения» мозга на расстоянии? Но откуда она у Элли?

Домыслы. Домыслы и фантазии. Ясно пока лишь одно – он по-прежнему на свободе и по-прежнему способен действовать. И если это хитрый план госбезопасности, ждущей пока Ирби ошибется и начнет паниковать, то им не повезло – он не станет играть по их правилам.

Ирби улыбнулся, расслабленно откинувшись на спинку шезлонга, вытянул ноги и взял со столика бокал с шампанским.

Ведь он тоже подготовился к встрече с Элли, заранее развесив вокруг дома микроскопических дронов. И сейчас проследит за девчонкой, узнает, с кем она будет встречаться.

Элли вышла на улицу через несколько минут в сопровождении Демида. У входа девушку уже ожидал транспорт – статусная «касатка», дорогая и хорошо защищенная. Демид что-то говорил девушке, та улыбалась в ответ. Аладьев чуть дольше, чем того требовали приличия, задержал ее руку после рукопожатия. Судя по всему, он уже сам проявлял к девушке интерес, а не просто следовал указанию строгой помощницы Жени.

Ирби попытался снизить одного из дронов, чтобы разобрать разговор, но чуть не попал в установленную в доме «глушилку», торопливо вернул робота на позицию.

Наконец, Элли села в машину, та приподнялась над дорогой и заскользила прочь. Ирби приказал дронам лететь следом, фиксируя маршрут.

Но путь «касатки» был бесхитростным – машина поднялась на второй уровень проспекта, ускорилась и понеслась к окраине, в направлении стархаусов, где располагалась одна из резиденций Бергов.

Зато Ирби с удивлением обнаружил другое – за машиной Элли велась слежка. И, судя по почерку, ее осуществляли агенты госбезопасности.

Но зачем им следить за своим же сотрудником? Если, конечно, Элли имела к ним отношение. А если не имела, то, черт возьми, кто она такая?

Словно откликнувшись на его немой призыв, перед глазами загорелся огонек нового почтового сообщения. Ирби хотел было отмахнуться, но, увидев от кого именно пришло письмо, жадно раскрыл информационный пакет, принялся читать, подавшись вперед и шевеля губами.

Письмо было от Хайна, в нем говорилось об Элли. Информации было немного, но хэдхантер действительно превзошел себя, копнув настолько глубоко, насколько это вообще было возможно.

Однако, Ирби впервые отказывался верить осведомителю. То, что он прочитал, было попросту невозможно!

Биопаспорт Элли Берг полностью соответствовал генетическому слепку другой девушки по имени Полина Ильина.

Дочери Кирилла Ильина, ближайшего друга и соратника Виктора Суратова, пилотировавшего один из звездолетов экспедиции «Эмпирей», на борту которого летели его дочь и жена.

Который пропал без вести более четырех сотен лет назад.

Ирби почувствовал, что сходит с ума.

Глава 3. Юрий Гарин

– Хороший имплантат, – пожилой аджай с похожей на тигриные полосы пигментацией указал худым пальцем на правую руку Гарина. – Продадите? Или могу поменять на два попроще.

– Пока поживу так, – ухмыльнулся Юрий. – А вы, смотрю, не меняетесь, господин доктор.

Корабельный врач «Полыни» Тэ Иревиа философски пожал тощими плечами, посмотрел на Гарина выцветшими глазами с еле различимыми звездочками. С тех пор как Юрий видел его в последний раз, дистант заметно постарел, у него прибавилось морщин, а в движениях появилась какая-то неуверенность.

Впрочем, те события на всех оставили свой отпечаток.

– Пусть дураки меняются, – дистант откинулся на спинку стула, сгорбился, сложив руки на коленях, и принял свою излюбленную позу «дерево, скрюченное ударом молнии». – Я себя вполне устраиваю и таким. Господин Гарин, вы хорошо спите?

– Когда не выматываюсь, то хорошо.

– Кошмары не мучают?

– Не мучают.

– Но иногда все-таки бывают? – покосился на Юрия доктор.

– Бывают, – не стал отрицать Гарин. – Как у всех.

– Ну-да, ну-да, – загадочно кивнул офицер.

– Скажите, меня долго будут мариновать в карантине? Вторые сутки пошли.

– Да? – будто бы искренне удивился Тэ Иревиа. – Действительно.

И замолчал, задумчиво взирая куда-то в пространство.

Гарин громко кашлянул.

Доктор вздрогнул, выпрямился.

– Военные, с которыми вас подняли, порекомендовали провести проверку уровня биологической опасности, – сказал он. – А так как аппаратура у нас не такая хорошая, как ваш протез, пришлось немного повозиться.

– Нашли что-то?

– Ничего интересного, – казалось, Тэ Иревиа разочарован, что ему не представился случай препарировать Гарина. – Собственно, я пришел сказать, что тебя ждут в офицерской кают-компании. Примите душ, чистая одежда в лотке.

Он поднялся, стряхивая со своего несвежего халата что-то невидимое, направился к выходу из карантинного бокса.

– Господин доктор, – окликнул его Юрий. – Как тут дела, в целом? Как вы вообще нас нашли?

– Захотели и нашли, – буркнул Тэ Иревиа. – А дела… По разному у нас дела, контрактор Гарин. Скоро сами все узнаете.

Потом добавил, не оборачиваясь:

– Не забудьте при случае поблагодарить лейтенанта Си Ифмари, это он нас в тот раз спас. А если скажете, что это я вас надоумил, я вам сухожилия на ногах подрежу.

И вышел, закрыв за собой переборку.

На столе ожидал сверток с маркировкой корпорации «Сфорца», в котором обнаружились стандартный рабочий комбинезон и ботинки. Разорвав податливый целлофан, Юрий принялся одеваться.

Эвакуация с Лилии Восемь отложилась в памяти как калейдоскоп криков, пальбы и мрачных картинок. Взбирающиеся по трапу открытого транспортного шлюза армейцы и контракторы, волокущие своих раненых. Лезущие со всех сторон черные твари, цепляющиеся за катер. Дробный лязг пулеметных турелей, невидимые волны ультразвуковой защиты, от которой ныли зубы. Стремительная перегрузка, когда катер наконец оторвался от пенящегося грунта. Черно-бордовая поверхность удаляющейся планеты, по которой шагали громадные многоногие чудовища, окруженные безропотно бегущими трупами мертвых солдат.

Дальше был санитарный коридор, матросы в защитных костюмах и коробка карантинного бокса с гудящими медицинскими аппаратами. В заполненном лечебными нанитами воздухе Юрий проспал десять часов. Потом потребовал сказать, что с его людьми.

Появившийся Тэ Иревиа заверил, что со всеми все хорошо, но никакой конкретики рассказывать не стал. Посетовал, что Гарин исхудал и оставил ему маленькую горькую шоколадку из индивидуального рациона.

Юрий натянул комбинезон, подтянул резинки на поясе. Потопал ногами, примеряясь к ботинкам. Нацепил на руку потертый корпоративный вифон, постучал пальцем по тонкой пленке, включая.

В переборку глухо постучали. Гарин сгреб из лотка модулятор и открыл дверь.

– Живой? – вместо приветствия прорычал Рэй.

Одегард выглядел довольным и улыбался во все свои зубы.

– Здравствуй, – хлопнул его по плечу Гарин. – Живой. Давно выпустили?

– Только что. Чувствуешь?

Чернокожий норвежец сделал пальцами движение, будто что-то перетирал. Сам же ответил на свой вопрос:

– Запах дома.

Юрий честно принюхался. Поскольку они находились в медицинском отсеке, то пахло какими-то реактивами, сухим ионизированным воздухом и, почему-то, тушеными овощами. И, говоря по чести, Юрию эти ароматы мало напоминали запах дома. Но, чтобы не расстраивать друга, он улыбнулся и согласно кивнул.

– Я соскучился по этой посудине, – Рэй хлопнул ладонью по косяку. – Никогда бы не подумал.

Юрий вышел в коридор и осмотрелся. Подковообразный пролет, ряды белоснежных переборок карантинных боксов. Вдоль стенки на монорельсе катается шар медицинского робота, мигая огнями и монотонно попискивая.

– Остальных наших видел? – поинтересовался Юрий. – Рэнту серьезно досталось.

– Одучи уже в столовке отирается, Тихомир где-то здесь. А здоровяка еще латают, – сделался серьезным норвежец. – Он в реанимационной капсуле. Говорят, все будет хорошо.

– Это тебе Тэ Иревиа сказал?

– Нет, какой-то медик из новеньких. А к тебе что, лично доктор «продай-купи» заходил?

– Да, все время.

– Это признание, – выпятил нижнюю губу Рэй. – Сам начальник медслужбы «Полыни» наблюдал.

– Был бы толк, – отмахнулся Гарин. – Ничего толком не рассказывал, лишь на протез зарился.

Он помахал искусственной рукой.

– Командир, – окликнул Юрия знакомый, но слегка искаженный голос.

К ним приближался привычно невозмутимый Глебович. С левой стороны головы у него отсутствовали волосы, вплоть до торчащей из бороды бритой скулы.

– Это сейчас так носят? – хохотнул Рэй, сгребая худого товарища в объятия.

– Раздробило кости, – Тихомир ткнул пальцем в тонкие шрамы, возле которых еще угадывались пятна сведенных синяков. – Ударил кто-то. Хорошо, шлем выдержал.

– Да, – протянул Одегард. – Это мы еще все хорошо отделались. Не то, что десантники.

– Заживет, – заверил Глебовича Юрий. – Кстати, известно что с военными?

Рэй пожал плечами, Глебович замотал головой.

– Ладно, разберемся.

Мимо прошел невысокий парень в белом медицинском комбинезоне. Покосившись на перегородивших дорогу контракторов, обошел их стороной.

– Ладно, пойдем, – Гарин потянул товарищей к выходу. – Меня в кают-компанию вызвали.

– Надо же! – воскликнул Одегард. – Ты там узнай все, ладно? С капитаном реши, чтобы нас на «Полыни» оставили.

– Посмотрим. Я еще не знаю, о чем будет разговор.

– О чем бы ни был.

– Посмотрим, – повторил Юрий. – А вы пока идите в казарму, ждите.

На том и порешили.

Шагая знакомыми коридорами, Гарин отметил, что над корветом хорошо поработали. Ремонтники убрали следы пожара и разгерметизации, залатали пробоины и трещины, восстановили внутреннюю отделку. Впрочем, местами видавший виды звездолет остался верен себе, пробиваясь сквозь свежие заплатки маслянистыми подтеками и пятнами разноцветного герметика.

Юрий с удивлением понял, что соскучился по этому кораблю. Не как по дому, но как по старому товарищу, с которым повидал всякого и за которого стоял до последнего. Интересно, кто остался из старой команды?

И тут же моргнул, вспомнив про еще одного пассажира «Полыни» – странное существо, перебравшееся с мертвого звездолета «Каукет». Юрий видел его после боя с пиратами, эту человеческую фигуру, которая не могла принадлежать человеку. И, вроде бы, то чудовище спасло ему жизнь?

У входа на офицерскую палубу, как и положено, дежурил вооруженный пистолетом матрос в легком скафандре без шлема. Традиционно на этом посту стояли «блохи», бойцы мобильной группы корабля, потому Гарин внимательно всмотрелся в лицо поднявшегося ему на встречу караульного. Но нет, этого человека он видел впервые.

– Стой, – матрос жестом остановил Юрия. – Куда?

Он был на голову выше Гарина, на вид – младше лет на пять, с правильными чертами лица и широким «ирокезом», какие носили десантники.

– Меня пригласили в кают-компанию, – Юрий чуть улыбнулся. – Проверь – Юрий Гарин.

Матрос прищурился, словно что-то вспоминая, потом бросил взгляд на вифон, сверяясь. Отступил в сторону.

– Проходи.

– Амаранте еще служит? – спросил Юрия, переступая порог переборки.

– Кто? – не понял вахтенный.

– Лейтенант Амаранте, командир «блох», – начал было объяснять Гарин, но уже и так все понял. – Ты из абордажников?

– Так точно. Но у нас командир Кахир Джаббар.

– Ясно, – Юрий решил больше не терзать растерявшегося контрактора и пошел своей дорогой.

Должно быть, «Полынь» находилась на марше, поскольку навстречу не попалось ни одного офицера, лишь возле навигаторской мелькнула черная форма. Зато Гарина дважды чуть не сбили с ног спешащие по своим делам старшины из технической обслуги.

Возле кают-компании Юрий остановился, собираясь с мыслями. Собственно, он никогда не был близок с офицерами, в особенности с высшим составом. Разве что во время попытки захвата корвета пиратами, когда враз обесценились чины, и значение имела лишь сторона баррикад. О чем с ним хотят поговорить? Как ему себя вести?

Гарин прочистил горло, коротко постучал костяшкой пальца в твердый пластик переборки и толкнул дверь в сторону.

Офицерская кают-компания была маленькой даже для боевого корабля, с трудом вместила бы в себя десяток человек. Впрочем, на «Полыни» несло службу всего девять офицеров, которые с учетом вахт практически никогда не собирались вместе. Существовала еще кают-компания для мичманов, более просторная и менее обставленная, только ее иначе, чем «Нора», не называли – именно в Нору уползали после вахты злые представители младшего командного состава. Потому, когда говорили «кают-компания», подразумевали именно офицерскую – место отдыха флотских небожителей.

Сейчас центром внимания высших чинов стал Гарин, вытянувшийся на пороге. Они прервали свои беседы, и лишь тихая музыка играла на фоне.

– Рэй-сержант Гарин прибыл, – без излишнего усердия доложил Юрий.

– Вольно, – донесся знакомый голос, ровный и спокойный. – Присаживайтесь.

Этот голос знал каждый на «Полыни» – голос капитана звездолета Кимуры Акиямы. Невысокого роста, жилистый, с коротким «ежиком» седых волос, капитан был тем гвоздем, на котором держалось все на корабле. Он выглядел так, как Юрий и запомнил – подтянутый, с холодными подвижными глазами, в черной флотской форме с серебряными вставками и гвардейской «птичкой» на груди.

Рядом с капитаном, за узким откидным столом, сидел еще один офицер, которого Гарин искренне был рад видеть. Совсем молодой аджай, с еще светлыми пигментными пятнами в форме изогнутых лепестков на лице – второй пилот Боагтар Си Ифмари собственной персоной. Единственный аджай с аугментацией, которого Юрий встречал. Причем, с аугментацией радикальной, сложной – череп дистанта от висков и до затылка был словно сложен из кубиков.

Именно этот молодой офицер вытащил их тогда из передряги в Полости Глизе, взвалив на себя работу погибших товарищей и практически в одиночку управляя сразу несколькими узлами звездолета. Тот надрыв не прошел бесследно – от уголков глаз по всей голове Боагтара тянулись тонкие багровые шрамы, извивающиеся и раздваивающиеся, словно ожог от молнии.

Однако, несмотря на это, Си Ифмари улыбался, словно ребенок, искренне и открыто. Юрий не сдержал ответной улыбки.

По другую сторону стола, сложив в замок длинные пальцы в тонких перчатках, сидела штурман корабля – изящная Кирика Чики, принадлежащая к расе альционов. Из-за стекла ее маски Юрию улыбалось голографическое лицо молодой миловидной девушки, ближе к затылку из-под пластика выбивались ярко-желтые, похожие на пух, волосы. Ходили слухи, что альционы абсолютно слепы, а их истинный голос похож на ультразвук.

Четвертым в кают-компании был шкипер корабля мичман Герберт Биттон, грузный мужчина с максимально серьезным лицом и, к удивлению Гарина, без своих любимых наградных планок и почетных значков. Зато в настолько отглаженных брюках, что об стрелки, казалось, можно нарезать овощи на камбузе. Честно говоря, Юрий считал его погибшим.

– Как себя чувствуете, господин Гарин? – осведомился капитан.

– Спасибо, хорошо, – ответил Юрий, устраиваясь за столом. – Вы очень вовремя появились.

– Удачное совпадение, не более, – Кимура указал рукой на раритетный кофейный аппарат, утопленный в нишу кухонного уголка. – Угоститесь?

Гарин, никогда не пивший натуральный кофе, не смог отказаться.

Капитан установил под эмалированный носик автомата маленькую чашку с изогнутой ручкой, повернул краник.

– Рад видеть вас в хорошем здравии, господин Гарин, – горячо воскликнул Си Ифмари. – Хотел лично выразить вам свою благодарность.

– Благодарность? – удивился Юрий. – За что?

– За вашу самоотверженность в бою у «Глизе-33», – молодой офицер встал и протянул свою узкую ладонь. – Благодаря героическому поступку операторов мобильной команды нам удалось остаться в живых.

Гарин смущенно поднялся, пожал руку аджаю.

– На самом деле…, – начал было он, но рядом поднялась фигура штурмана.

– Спасибо, рэй-сержант, – под певучий голос Кирики в сухую ладонь Юрия легла невесомая ладонь девушки. – Вы и ваши люди действительно большие герои.

– Спасибо, – Гарин почувствовал, как у него запылали щеки. – На самом деле если бы не господин Си Ифмари…

– Господа, – прервал обмен любезностями капитан. – Прошу, присаживайтесь. У нас будет время высказаться.

Он поставил чашку с дымящимся кофе перед Гариным, вернулся на свое место. Сел, расправив плечи.

– Прежде, чем перейдем к делу, думаю, у рэй-сержанта будут вопросы?

У Гарина были вопросы, но он не знал, насколько они сейчас уместны. С другой стороны, если представляется возможность, глупо не воспользоваться.

– Так точно, будут, – ответил он. – С нами эвакуировались военные, несколько тактик-операторов и десантники. С ними все в порядке?

Акияма посмотрел на шкипера, адресуя вопрос ему.

– Служащие вооруженных сил сняты с довольствия, – сухо отрапортовал мичман Биттон.

– Мы вчера вечером отправили их на один из кораблей Имперского флота, – прокомментировал Си Ифмари. – Тактик-операторы требовали срочной аудиенции со своим руководством.

Юрий понял к чему такая спешка – должно быть, армейцам не терпелось доложить о произошедшем на Лилии Восемь. Тем более, они прихватили с собой кусок одной из напавших на них тварей.

– Известно сколько еще выживших вернулось на «Грох»? – спросил он. – На планете был очень тяжелый бой.

При упоминании о крейсере Си Ифмари нахмурился, посмотрел на капитана. Кимура стал тянуть с ответом:

– Имперские силы в системе Лилия Восемь, как наземные, так и космические, полностью уничтожены. Вы – единственные выжившие.

Юрий на миг потерял дар речи, переваривая услышанное. Неужели все погибли? И оставшийся на крейсере Боб Хьюз? Хрипло уточнил:

– Рхейцы?

– Их флот в системе также не обнаружен, – подала голос штурман.

– В том секторе вообще довольно странная и сложная ситуация, интересная для специалистов иного профиля, – капитан дал понять, что не хочет развивать тему. – Еще вопросы будут, господин Гарин?

– Да, еще один, – Юрий решил оставить переживания по поводу услышанного на потом. – Что теперь будет с нами, со мной и моей группой?

Невозмутимое лицо капитана посветлело, он указал подбородком на чашку кофе.

– Это как раз тот вопрос, из-за которого вы здесь, господин Гарин. Пейте кофе, я позволю себе небольшое отступление, – он откинулся на спинку стула, забросил ногу на ногу. – Как уже заметили мои коллеги, вы делом доказали свою профессиональную пригодность и способность эффективно действовать в сложных обстоятельствах. За время, пока «Полынь» находилась в ремонтных доках, у нас произошли некоторые штатные перестановки. В частности, по личным причинам нас покинул лейтенант Амаранте, командующий мобильной группой. По определенным причинам эта должность все еще вакантная.

Юрий сделал осторожный глоток кофе, ощущая насыщенный горький вкус. Напиток действительно был замечательный, но момент наслаждения притуплялся осознанием того, к чему ведет речь Кимура.

– В складывающейся обстановке, – продолжил капитан. – Я предпочитаю экипаж, которому всецело доверяю. Подобрать такую команду сложно, но руководство корпорации идет навстречу, и потому без лишних обхождений скажу следующее – рэй-сержант Гарин, я хотел бы видеть вас командиром мобильной группы «Полыни».

Юрий втянул носом воздух, медленно отставил чашку, словно обдумывая ответ. Он уже знал что скажет, но не хотел казаться поспешным.

Второй пилот воспринял его молчание как колебание, доверительным тоном сказал:

– Мы оказались на Лилии Восемь не случайно, господин Гарин. Мы искали вас.

– Вахтенный сообщил, что у «блох» уже есть командир, – Юрий перевел взгляд с Си Ифмари на Кимуру.

– Младший лейтенант Джаббар станет вашим заместителем, – ответил капитан. – Он хороший организационный психолог.

– Но я всего лишь рэй-сержант.

– Согласно пункту Устава Имперского космического флота, капитан имеет право самолично присваивать подчиненным звания в порядке табеля о рангах на период длительных маршей или походов, – процитировал Кимура. – Учитывая, что нам сейчас присвоен статус рейтарского подразделения, то есть мы полноценная боевая единица Имперского флота, положения Устава на нас также распространяются. Таким образом, я имею право повысить вас в рамках младшего командного состава, а именно присвоить звание рэй-мичмана.

В углу кашлянул Биттон.

– Вы хотите что-то добавить, шкипер? – тут же бросил на него взгляд Кимура.

Корабельный завхоз замялся, показывая, что уже передумал и ничего добавить не хотел, но было уже поздно. Поэтому он выпятил грудь и громким голосом, почти криком, сообщил:

– Имею уточнение, господин капитан. До согласования рэй-сержанта Гарина на новой должности руководством корпорации, рэй-сержант Гарин будет получать денежное довольствие согласно своему настоящему званию и должности. Доклад закончил, господин капитан.

– Этот вопрос решаем, – кивнул капитан. – Несмотря на то, что мы с офицерами обсуждали этот вопрос накануне, может быть, у кого-то возникли комментарии по ходу?

Комментариев ни у кого не возникло.

– Тогда, – Кимура повернулся к Юрию. – Ваше слово.

– Это честь для меня, господин капитан, – абсолютно искренне произнес Гарин. – Но прежде, чем я дам свое согласие, могу ли я задать вопрос?

– Да, конечно.

– Могут ли рассчитывать на места в мобильной группе контракторы, эвакуированные вместе со мной? Они также, как и я, служили на «Полыни» и участвовали в том бою в Полости Глизе.

– У нас недобор кадров, господин Гарин, – ответил Кимура. – Ваши товарищи…

Он отвел взгляд, вспоминая.

– Одегард, Одучи, Ярвис и Глебович, верно? Они все займут места в экипаже согласно занимаемым ранее должностям.

– Я согласен на ваше предложение, господин капитан, – торжественно сказал Гарин.

Довольно закивал Си Ифмари, издала одобрительный звук Кирика.

– Я рад, господин рэй-мичман, – губы Кимуры тронула легкая улыбка. – Мои требования вам известны, как и степень ответственности. Занимайте бывшую каюту лейтенанта Амаранте и приступайте к работе. Надеюсь, я в вас не ошибся.

* * *

Дорога от кают-компании до «блошиного» кубрика пролегала через весь корвет, из носовой части в хвостовую. Практически каждый поворот или перекресток вызывал в памяти Гарина воспоминания, но предаться им не получалось из-за шкипера Биттона, важно шествующего чуть впереди. Выйдя из кают-компании, мичман парой движений вернул себе привычный вид – зажег на груди голографические образы наградных планок, хлопком налепил на рукав нашивку «Участник боевых действий в космосе» в виде нанизанной на меч звезды, натянул невесть откуда взявшийся берет.

– Я всегда в тебя верил, сынок, – он по-отцовски хлопнул Юрия по плечу. – Буду рад служить с тобой плечом к плечу, как с настоящим братом по оружию. Идем, представлю тебя группе.

Гарин готов был дать вторую руку на отсечение, что шкипер вряд ли запомнил как его зовут. Но это не было удивительным – мичман Биттон всегда был напыщенным словоохотливым пройдохой, раздувающим из себя матерого вояку. Он единственный, кто практически не вылезал из парадных мундиров, барражируя между своими немногочисленными складами, выпячивал на показ все свои регалии, невообразимым образом приобретая новые, а также всем подряд рассказывал о том, как нужно правильно воевать. Вот только Юрий не помнил где был Биттон, когда корабль пытались захватить. Не помнил его и во время космического боя, когда немногочисленные выжившие отчаянно отбивались от пиратов.

Впрочем, неприятия к Биттону Юрий не испытывал. Раздражение – возможно, но скорее как к назойливому жуку, чем к действительно неприятному типу.

– Нынешние «блохи» не то, что раньше, – завел новую тему шкипер, когда они прошли мимо кубрика операторов «каракатиц». – Раньше были настоящие воины! В глазах ярость, рука крепка, все на лету схватывали. Помню, сколько таких через меня прошло, каждого обучил, как себя самого. А сейчас? Никакого уважения к старшим. Все умные, а посмотришь, как с оружием обращаются, так плеваться хочется.

Гарин вспомнил, как мичман при демонстрации возможностей вооружения чуть не накрыл их с Одегардом шоковой гранатой. Но спросил о другом:

– Сейчас обучение группы проходит также, как и раньше?

Мичман повернул голову в его сторону, пожал плечами:

– Наверное. Не знаю. У меня и без них забот полон рот. Ты же слышал, нет? Капитан убрал должность интенданта, передал эти обязанности мне. В целях оптимизации, так сказать. А я ему категорично заявил, что пока на своих складах порядок не наведу, палец о палец не ударю.

Юрий хмыкнул – вряд ли трусоватый Биттон что-то «заявлял» капитану. Скорее так, поныл себе под нос.

– У меня после ремонта до сих пор бардак на складах. И отчетность не подбита. А с кого спросят, случись чего? То-то.

Они посторонились, пропуская двух чумазых технарей, которые тащили какой-то дребезжащий агрегат.

– Так что про «блох» у Джаббара спроси, – продолжил мичман. – Он там в последнее время руководил.

– Джаббар – он кто? – задал Юрий вопрос, который должен был задать уже давно. – Я слышал, что у него офицерское звание.

– Да, так и есть, – беспечно откликнулся Биттон. – Лейтенант, из «грунтовых». Молодой, горячий.

– Из «грунтовых»? – удивился Юрий. – Как же он здесь оказался?

– Я же говорю – молодой, на подвиги потянуло. Служил где-то в захолустье, откуда рхейцев не видно. Начал проситься на фронт, во флот. Но то ли при распределении перепутали чего, то ли он с начальством палку перегнул, чему я не удивлюсь, а прикомандировали его к нам. Мы же теперь рейтары, считай, практически официальная армейская структура.

– Так почему капитан его не поставил руководить мобильной группой?

Шкипер покосился на Гарина.

– Тебя не устраивает решение капитана?

– Господин мичман, мне отлично известно ревностное отношение капитана к вопросам субординации. И мне кажется странным назначение на руководящую должность сержанта при наличии свободного офицера.

Мичман какое-то время шел молча, потом все же сказал:

– Во время марша капитан устроил «блохам» проверку, небольшую тренировку по отражению нападения на «Полынь». Абордажниками с мостика руководил Джаббар, – Биттон хлопнул себя по груди. – Мне, как самому опытному, доверили устраивать вводные. Ну, ты помнишь, я в этом специалист.

Гарин на автомате кивнул.

– Лейтенант этот, Джаббар, командовал своими вполне сносно. Правда, те показать мало что могли, говорю же, одни новобранцы. А потом дело дошло до наших любимых упражнений с САО. Тут то все и посыпались.

Юрий усмехнулся. «Упражнения» с системой активного отбрасывания отпечатались в памяти как самые яркие и болезненные эпизоды обучения абордажному делу. Он отлично представлял почему именно «посыпались» контракторы.

– Ничего удивительного, – прокомментировал Гарин.

– Да чего там удивительного? – отмахнулся Биттон. – Обычное дело, ультразвуковая баня.

Юрий, видимо, настолько выразительно посмотрел на мичмана, что тот решил не усугублять.

– В общем, лейтенант своих людей отвел. Капитан велел повторить атаку. Джаббар неохотно подчинился, но быстро вернул «блох» на исходную. Капитан спросил, готов ли лейтенант пожертвовать людьми, если будет угроза кораблю. Джаббар ответил, что нет. Капитан велел прекратить тренировку, – мичман широко улыбнулся Гарину. – И приказал найти информацию о твоем местонахождении.

Услышанное давало обширную пищу для размышлений. Интересно, когда это Юрий превратился в образец безжалостного исполнителя?

Впереди появился до боли знакомый коридор с щербатой аркой раскрытых гермостворок. Перед взором Юрия мелькнул его же собственный призрак, когда-то уже входящий сквозь эти двери в свою новую жизнь.

И, естественно, никуда не делась полустертая, но все еще читаемая надпись над широким проемом: «Тут тебе не рады».

На короткий миг Юрием овладел страх, пробежавшийся по позвоночнику и нырнувший холодной пятерней в короткие волосы на затылке. Он чуть замедлил шаг, словно пытаясь оттянуть предстоящий момент.

Шкипер обернулся, выжидающе поднял брови. Потом указал рукой в сторону кубрика и с широкой улыбкой сказал:

– После вас, рэй-мичман Гарин.

Юрий собрался, глубоко вдохнул и твердым шагом вошел в расположение абордажников.

Здесь совсем ничего не изменилось – тот же вытянутый зал с длинным столом по центру, те же полуоткрытые крышки утопленных в стены индивидуальных капсул, те же вещевые шкафчики разной степени помятости. Разве что стало заметно чище, да пропал специфический запах пота, смешанного с реагентами из санитарного бокса.

– Мобильная группа! – рявкнул за спиной Биттон. – Смирно!

В кубрике находилось всего четверо контракторов, причем двое из них – Рэй и Тихомир. На голос мичмана из душевой на половину высунулся щекастый мужик с бледным рыхлым телом, но тут же убрался обратно. На призыв шкипера строевую стойку приняли лишь товарищи Гарина, да двое неуловимо похожих друг на друга молодых парней в безупречно чистых комбинезонах. В их движениях явно чувствовалась армейская выправка.

Биттона нисколько не смутила малочисленность аудитории, он собрался было продолжить в своем громогласном духе, когда рядом появился темноволосый подтянутый молодой мужчина с пронзительным взглядом черных глаз и жесткими чертами лица.

– Господин мичман, – хорошо поставленным голосом обратился он. – Поясните что происходит.

– Вы очень вовремя, господин лейтенант, – шкипер заложил руки за спину, выпятив грудь с наградами. – У меня важное объявление от капитана. Могли бы вы построить группу?

Лейтенант Джаббар, а это был бесспорно он, секунду разглядывал Биттона, видимо размышляя почему важные новости от капитана он должен узнавать от шкипера, мазнул изучающим взглядом Гарина, сказал:

– Группа отдыхает после занятий, господин мичман, и частично распущена по графику личного времени. Имеющийся личный состав перед вами.

– Вполне достаточно, – важно кивнул Биттон.

Лейтенант на каблуках развернулся к замершим «блохам», громко скомандовал:

– Внимание! В две шеренги становись!

Первыми на небольшом пятачке между столом и выходом оказались молодые парни, преданно глядящие на Джаббара, следом без лишней спешки подтянулись Рэй и Тихомир. Из одной капсулы вылез худой уроженец Небесного Чжунго, узкоглазый, с характерным оттенком кожи, и, подхватывая на бедрах сваливающийся комбинезон с отстегнутыми лямками, заспешил в строй. Последней появилась, к удивлению Гарина, плотного телосложения девушка с бронзовым загаром и короткой толстой косой синтетических волос. Она презрительно скривила губы, проходя мимо них, встала во вторую шеренгу, скрывшись за широкой спиной вытаращившего глаза Рэя.

– Господин мичман, – Джаббар дал понять, что это все, кого удалось собрать. – Вам слово.

И встал рядом, заложив руки за спину, словно копируя излюбленную позу капитана Кимуры.

– Господа контракторы! – обратился к собравшимся Биттон тоном, словно перед ним стоял затаив дыхание весь экипаж «Полыни». – Вы прекрасно знаете мое отношение к вам, к самому боеспособному подразделению корабля! Знает об этом и капитан, доверив мне почетную и ответственную задачу представить вам новых командира и помощника мобильной группы.

Юрий из-под бровей рассматривал лица построившихся перед ним контракторов. Не смотря на то, что строй больше напоминал группу собравшихся на месте преступления зевак, почти все слушали шкипера внимательно, особенно молодые парни. Кроме девушки, которая безразлично изучала что-то на потолке.

Биттон сделал шаг в сторону, оставив Юрия и Джаббара на одной линии.

– Представляю вам рэй-мичмана Юрия Гарина, командира подразделения. Лейтенант Кахир Джаббар, его помощник, в представлении, думаю, не нуждается.

Столько одновременно разнообразных реакций на одну и ту же информацию Гарин не видел давно. Рэй издал радостный возглас, растягивая полные губы в широкой одобрительной улыбке. Удивленно округлил глаза Тихомир. Худой чжунгаец криво усмехнулся, тайком подтягивая штаны. Безразлично сдвинула брови домиком девушка.

Но самыми красноречивыми были взгляды двух молодых парней, чьи недоумевающие взгляды метались от Джаббара до Гарина, с каждым разом становясь все темнее и неприязненней.

Сам лейтенант казался спокойным, хотя желваки заиграли на худых скулах. Интересно, он претендовал на это место или для него всего лишь неприятно быть в помощниках у низшего по званию?

Посчитав, что сделал свое дело, шкипер развел руками, поворачиваясь к Юрию и Джаббару:

– Господа, вам слово.

Развернулся и бравым шагом вышел прочь.

В оставшейся тишине стало слышно, как в душевой кто-то фальшиво поет, отплевываясь от паровых струй.

Лейтенант повернул голову к Юрию, в его глазах читалось откровенное неприятие.

– Что скажете, командир?

В последнее слово он вложил столько презрения, что это стало почти что неприемлемым. И Гарин не собирался терпеть подобное обращение. Пусть он и оказался не готов к такому представлению и, скорее всего его первая речь в качестве руководителя мобильной группы выглядела бы жалкой, но сейчас его словно подстегнули. В груди стало горячо от злости, голос сам собой налился силой:

– Через полчаса жду вас в своей каюте, помощник, – Гарин позволил себе холодную улыбку. – Принесите материалы по личному составу и планы подготовки. Сейчас распустите личный состав – знакомиться будем позже, когда все будут на месте.

Он окинул напоследок неровный строй контракторов, заметивших разом похолодевшую атмосферу в кубрике, подхватил свою сумку с вещами и, не оглядываясь, направился в коридор.

Позади воздух прорезало:

– Разойдись!

Путь предстоял недолгий – каюта командира абордажников находилась напротив «блошиного» кубрика. На овальной двери еще виднелись следы не слишком тщательно замытых похабных рисунков, которыми в свое время мичман Биттон доводил лейтенанта Амаранте.

Гарину было не до них, он махнул рукой перед индикатором замка, с силой толкнул дверь и, войдя в узкую комнатушку, швырнул сумку в угол. Опустился за стол и принялся массировать пальцами лицо, успокаиваясь.

Юрий с самого начала знал во что ввязывался. Когда Кимура предложил должность, он думал не долго, однако не из-за чистолюбия, Гарину был чужд пустой карьеризм, он действительно считал, что сможет принести пользу на этом посту. К тому же, Юрий все еще питал призрачную надежду рано или поздно отправиться на поиски своей Родины, затерянного в космосе «Пилигрима-2», а для этого ему нужны были финансы и возможности, недоступные обычному контрактору класса S.

Вместе с тем, он осознавал все сложности, с которыми предстояло столкнуться. По крайней мере, надеялся, что знает обо всех подводных камнях, все же опыт командования малыми подразделениями у него имелся. Но вот что с первого же дня обзаведется пусть и не врагом, но явным недоброжелателем из числа офицеров, он никак не предполагал. И было бы лучше, если бы лейтенант Джаббар служил в другом подразделении, потому как разделяя власть с Гариным, он вполне может расколоть коллектив, тем самым сводя на нет всю работу. И вот именно эту проблему нужно решать в первую очередь.

В дверь постучались, донесся глухой голос Одегарда:

– Юрий, ты там?

– Заходи, – Юрий выпрямился, придал лицу спокойное выражение.

Створка отъехала и в каюту с любопытным выражением лица вошел Рэй. Он окинул комнатку взглядом, остановился на Гарине.

– Ты как?

– Пока не понял, – при товарище Юрий мог не притворятся.

– Ты бы хоть предупредил, – норвежец широко усмехнулся. – Мы то с мужиками, конечно, рады, но так неожиданно.

– Для меня тоже… Неожиданно, – Гарин посмотрел в глаза Одегарда. – Рэй, мне понадобится твоя помощь.

– О чем речь, дружище! – воскликнул Одегард, вскидывая рыжие брови. – Все, что смогу!

– Я хочу поставить тебя командиром отделения, – Юрий указал жестом в направлении «блошиного» кубрика. – Там много новеньких, мне нужен над ними тот, кому я доверяю.

– Да, новеньких много, – согласился Одегард. – Хотя, новенькие для них как раз мы.

– Ты понял, что я имею в виду.

– Конечно понял, – кивнул Рэй. – Без проблем, Юра, ставь старшим. Хотя, чувствую, придется бодаться.

– Что, уже познакомился с кем-то?

– Так, немного, – покачал в воздухе ладонью Одегард. – Пока тебя не было, я успел по кубрику прогуляться, послушать разговоры. Я так понял, всю команду набрали недавно, они и сами друг друга толком не знают. Даже видел, баба есть!

Гарин кивнул.

– В общем, до недавнего времени тут заправлял это дриттсек[11], Джаббар…

– Дриттсек? – не понял Юрий.

– Халифатец, – презрительно пояснил Одегард. – Хоть и говорят, что он из семьи политических беженцев, да только знаем мы таких, кровь даст о себе знать рано или поздно…

И добавил что-то нелицеприятное по-норвежски, выпятив челюсть с убранной в косички бороду.

Гарин решил, что при случае нужно лучше изучить суть конфликта Империи и Халифата, но сейчас не следовало заострят на этом внимание.

– Так что не так с лейтенантом? – вернул он разговор в нужное русло.

Рэй с трудом переключился, ответил эмоционально:

– А что может быть с дриттсеком так? – и уже спокойнее. – В общем, он сам кадровый военный, из «грунтовых», за него стоят еще несколько человек, особенно два парня молодых, бывших курсантов.

Юрий не стал переспрашивать, все равно скоро сам с личными делами ознакомится. Но изначальный расклад сил ему был интересен.

– И им очень не понравилось, что командиром группы назначили тебя, – подытожил Рэй. – Как бы не стали бойкотировать.

– Будут бойкотировать – сломаем, – спокойно сказал Гарин. – Опыт имеется. Но нужно сделать все, чтобы до этого не дошло.

Он поднялся из-за стола, подошел к кухонному синтезатору. Выбрал стакан воды. Вопросительно посмотрел на Рэя. Тот покачал головой.

– Кстати, а где Одучи? – вытаскивая из раскрывшегося окошка бумажный стаканчик с холодной жидкостью спросил Гарин.

– У Рэнта в лазарете. Тот в себя пришел.

– Нужно будет зайти, – Юрий сделал глоток, с удовольствием ощущая на языке освежающую влагу. – Я к тебе еще Тихомира переведу в помощь.

– Было бы неплохо старшего в другом взводе тоже нашего назначить, – предложил Одегард, поводя плечами.

– Тихомир не потянет, – задумчиво ответил Юрий. – Слишком необщительный. Посмотрим. Если все будет хорошо, Рэнту предложу.

Допил воду, скомкал в кулаке чашку и выбросил ее в зев утилизатора.

– Ладно, Рэй, мне тут нужно…

– Все, ухожу, – Одегард понимающе развел руками. – Представляю, что у тебя сейчас в голове творится. Видит отец мой, гром и молния, не хотел бы я оказаться на твоем месте. Но я рад, что на этом месте именно ты. Увидимся.

Когда дверь за другом закрылась, Юрий завалился на жесткую кушетку и прикрыл глаза ладонью.

Интересно, почему капитан, предлагая Юрию должность, не пригласил в кают-компанию Джаббара? И неужели то, как повел себя лейтенант во время учений, стало для Кимуры достаточным, чтобы отстранить того от командования? Гарин хорошо помнил один момент, когда предлагал капитану свою помощь в подавлении бунта, но тот, чтобы не нарушать субординацию, отправил Юрия к бесполезному лейтенанту Амаранте. А здесь…

Ладно, разберемся по ходу дела. Сейчас нужно думать о новых обязанностях, учесть все требования капитана, которые Гарин помнил еще со времен своей прошлой службы на «Полыни». Первым делом следовало изучить личные дела подчиненных, посмотреть кто что из себя представляет. Потом нужно разобрать имеющиеся материалы по подготовке абордажников, прочитать рекомендации специалистов корпорации и составить план занятий. Все это должен принести Джаббар, и Юрий решил воспользоваться случаем, чтобы выяснить отношения с разгневанным помощником. Все же пожар лучше потушить сразу, пока он не разросся до угрожающих размеров.

Однако, ни через полчаса, ни через час лейтенант не появился. Юрий к тому времени разложил свои скромные пожитки в ящиках узкого шкафа, настроил кухонный синтезатор на ранний подъем, проверил, работает ли встроенный в стену корабельный визор, подтянул ремни аварийного удержания в капсуле для сна. Несмотря на то, что каюта была небольшой, он уже оценил все прелести индивидуального проживания.

Когда минул час с четвертью, Юрий окончательно уверился, что Джаббар решил игнорировать его указания. Что ж, новостью это не стало.

Еще одним плюсом новой должности стал расширенный интерфейс стандартного вифона – тонкого серебристого кольца, крепящегося к запястью. Чтобы каждый раз не махать руками, Гарин впервые после карантина присоединил к затылку модулятор.

В голове словно лопнул колокольчик, звякнув глухо язычком, потом вежливый мужской голос с бархатным баритоном объявил:

– Я родился.

– Тебя создали несколько лет назад, – вполголоса отозвался Юрий. – Сопряжение с вифоном есть?

– Устанавливаю. Вы считаете, что отключение похоже на смерть?

– Не думаю.

– Забавно. А откуда вы знаете?

– Сейчас не до твоих вопросов, хорошо? Как тебя теперь зовут?

Модулятор думал не долго, произнес со вкусом, словно пробуя новое имя:

– Сеера.

– Хорошо, Сеера. Синхронизируй график с общекорабельным, проверь ментальное управление. Только хорошо проверь, а не как в прошлый раз.

– Кластеры памяти повреждены, обращение к архивам невозможно.

– Поговори мне давай. Опять накосячишь – обменяю на прицел для «свистуна».

Модулятор не стал спорить, заткнулся. Через пару секунд над рукавом высветилось сообщение о скором ужине.

Что ж, Джаббар решил пойти на принцип. Ладно, это тоже позиция. При помощи карты сигнатур личного состава Юрий мог бы легко найти лейтенанта, вызвать к себе. Но не стал этого делать – Джаббар никуда не денется. А вот первый ужин с «блохами» он пропускать не хотел. Это будет неплохой способ познакомиться и понаблюдать.

Пока что никаких особых знаков различия у него не было, их еще предстояло получить у Биттона на складе. Но отсутствие мичманских нашивок и значка командира группы Гарина не смущало. Поэтому он придирчиво осмотрел свое изображение в зеркале, поправил складки на своем «блошином» комбинезоне, пригладил начавшуюся разрастаться бороду, и вышел из каюты.

Не знай Юрий где именно находится кубрик мобильной группы, то смог бы найти его по многоголосому гулу, обрывкам долетающей музыки и висящему в воздухе аромату разогретой еды. У Гарина под ложечкой заныло, он только сейчас понял насколько голоден.

Перед входом, прислонившись плечом к стене, стоял молодой бритоголовый мужчина крепкого телосложения и водил пальцами над светящимся интерфейсом вифона. По выражению лица и сканирующему взгляду контрактор чем-то напомнил Юрию одного из криминальных подельников Примы.

Заметив, что на него смотрят, абордажник с вызовом дернул подбородком, о чем-то гортанно вопрошая Гарина на незнакомом языке, потом раздраженно скривил губы и ушел прочь. Юрий проводил его долгим взглядом, усмехнулся и переступил порог кубрика.

В зале было заметно больше людей, чем в прошлый раз, они расположились по всему кубрику, кто группами, кто поодиночке. По левому борту, возле боксов с аварийными скафандрами, ужинали молодые парни, которых Рэй назвал «курсантами». Вместе с ними сидел интеллигентного вида мужичок с куцой бородкой под нижней губой, внимательно слушающий своих товарищей. Возле пищевого синтезатора стоял грузный контрактор с рыхлым лицом и обвисшими щеками, нахмурившись выбирая меню. Он чем-то напомнил Гарину одного из старателей с Канкри-55, водителя грузового дузера или сборщика космического мусора.

В самом дальнем конце кубрика копался в шкафчике похожий на хорька абордажник с внешним лицевым имплантатом. Через два спальных места от него из полуоткрытой капсулы свисала качающаяся в такт неслышимой музыке женская нога в тяжелом ботинке.

Прошлый набор «блох» как на подбор выделялся внушительными габаритами, сейчас же самыми крупными были Одучи и Рэй, восседающие за длинным столом в центре зала. Напротив них задумчиво ковырялся в тарелке Тихомир.

На вошедшего Юрия обратили внимание не сразу. Лишь когда Одегард рявкнул «Смирно!» и с шумом поднялся, в сторону Гарина повернулись все присутствующие.

– Вольно, – спокойно сказал Гарин. – По распорядку.

Но «по распорядку» продолжили отдыхать лишь его товарищи, да нырнувшая обратно в капсулу девушка. Остальные, кто растерянно, кто скептически, разглядывали идущего к синтезатору Гарина.

Похожий на старателя контрактор посторонился, пропуская Юрия к синтезатору, пробормотал: «А у нас тут вот…».

Старый пищевой автомат убрали, вместо него красовался новенький, с раскрывающимся веером интерфейсом, который, впрочем, мало отличался от старого – все тот же выбор меню, все те же настройки выбранных блюд. Гарин не стал экспериментировать, выбрал предлагаемый для ужина набор, заменив витаминный коктейль на легкий тонизирующий чай.

За столом Юрий занял место с торца, напротив входа, сев отдельно от своих старых товарищей. Со смешанными чувствами отметил, что здесь когда-то любил сидеть Прима, его некогда злейший враг.

Одучи удивленно вздернул верхнюю губу, демонстрируя желтые похожие на клыки зубы. Он не понял почему Юрий не сел вместе с ними. Зато понял Рэй, отсалютовав другу стаканом с соком. К нему присоединился Глебович, приветственно приложив к голове два пальца.

Нет, Гарин, получив новый статус, не отрекался от боевых товарищей. Но теперь был обязан демонстрировать равное отношение ко всем подчиненным, даже если это было не так. И, естественно, быть готовым, что все его поступки и слова будут пропущены через призму слухов и подозрений.

Так что свой первый ужин в чине командира группы Юрий принимал в одиночестве, размышляя о том, как все организовать в будущем. Потому что ради сплочения коллектива предстояло сделать много непопулярных поступков.

Когда он приступил к чаю, пододвинув к себе серый минеральный пирожок, сбоку мелькнула тень и к нему подсел худощавый контрактор, похожий на мелкого хищного зверька. Правую часть его острого лица закрывал дешевый имплантат телесного цвета, из которого на Юрия смотрел искусственный глаз синего цвета.

– Я это…, – абордажник словно опомнился, чуть привстал над стулом и представился. – Рэй-рядовой Мао Зэй. Разрешите обратиться?

Говорил Мао Зэй быстро, немного в нос. У него были узкие ладони с длинными пальцами, подвижные и покрытые россыпью каких-то мелких подкожных вкраплений.

– Обращайся, – выпрямился Юрий.

– Слушай, командир, – тут же подался вперед контрактор, преданно заглядывая в глаза. – Тут такое дело… Короче, мне увальняшка нужна будет, когда на «Фуиджи» прибудем. Там ненадолго, на часок буквально. Сделаешь, ладно?

– Куда прибудем? – не понял Юрий.

– Ну, на «Фуиджи», – Мао Зэй потряс перед собой пальцами, словно разъяснял ребенку очевидные вещи. – Станция «Фуиджи-какой-то там номер» в пространстве аджаев. Мы же туда летим?

Гарин не был готов что-либо ответить по этому поводу, ответил максимально уклончиво:

– Поглядим ближе к прибытию.

– Договорились, – контрактор улыбнулся, легонько хлопнул Гарина по плечу. – За мной не заржавеет.

Он резво вскочил со стула и вразвалочку направился в свой угол.

– Рядовой, вернитесь! – холодным тоном окликнул его Юрий.

Мао Зэй притормозил, удивленно оглянулся:

– Я?

Гарин глазами указал на стул рядом.

Озадаченный контрактор как-то боком подошел, сел.

Теперь уже Юрий подался к нему, пронизывая абордажника взглядом. Тихо заговорил:

– Я не твой друг, не твой собутыльник. Я – твой командир, и при желании могу сделать твою жизнь настолько невыносимой, что ты захочешь выйти дышать вакуумом, чем провести здесь еще день. Поэтому не надо подваливать ко мне тогда, когда тебе вздумается и говорить тоном, словно я тебе денег должен.

– Я же ничего такого…, – начал было защищаться Мао Зэй, но Юрий бесцеремонно перебил его.

– Вот это, – он показал оторопевшему контрактору раскрытую ладонь. – Группа, построенная на взаимном уважении и соблюдении принципов субординации. А вот это…

Рука Гарина превратилась в увесистый, покрытый шрамами кулак.

– Это группа, лишенная уважения и лояльности. И сейчас ты где-то здесь, Мао Зэй. Усек?

Абордажник охотно кивнул.

– Надеюсь, ты понял, что я хотел сказать, – Гарин опустил руку. – Так что в следующий раз, когда решишь похлопать меня по плечу или еще как-то выказать мне свое расположение, подумай дважды. Свободен.

Мао Зэй, споткнувшись, вскочил, неловко развернулся на пятках, изображая строевое движение, и торопливо скрылся в своем углу.

Ужин Юрий заканчивал в тишине, лишь из капсулы девушки доносилась приглушенная музыка.

На выходе Гарина догнал Одегард, в коридор они вышли вдвоем.

– Разрешите обратиться? – отчеканил Рэй, хмуря косматые брови.

Юрий выразительно на него посмотрел и махнул головой, предлагая следовать за ним.

– Давненько я тебя таким не видел, – поравнявшись, заметил норвежец. – Поди, со времен противостояния с Примой.

– Не сравнивай, – покачал головой Юрий. – Тогда все иначе было. Да и нынешний набор совсем не похож на тех головорезов.

– Ну, как сказать… Впрочем, не буду лезть с советами. Взводом ты управлял вполне сносно.

И улыбнулся, показывая, что говорит без сарказма.

Юрий улыбнулся в ответ, но слабо. Он надеялся, что Одегард понимал разницу между командованием маленькой группкой старых товарищей, и почти что дюжиной разношерстных, непроверенных контракторов. Тем более, когда такая обязанность обременена вниманием такого человека, как капитан Кимура. А то, что капитан будет особенно придирчиво оценивать работу нового командира мобильной группы, Юрий не сомневался.

– Так ты увольнительную дашь этому дрищу? – уже оживленнее спросил Одегард. – Или он зря сейчас штаны меняет?

– Не решил еще. Что он там говорил по поводу «Фоджи»?

– Не «Фоджи» – «Фуиджи». «Фуиджи-три», транзитная платформа в пространстве аджаев. А ты не знал? «Полынь» туда курс взяла.

– Не знал, как-то не до того было. Видишь, пока я тут разбираюсь, ты лучше меня осведомлен.

Рэй самодовольно приосанился.

– Ну, как у нас говорят: «Хороший слух лучше сотни вопросов».

– Пространство аджаев… Далеко отсюда.

– Далеко, – Одегард притормозил, придержал за рукав. – Слушай, Юра. Мы с парнями тут подумали… В общем, с Бобом то мы так и не простились. Каким бы ни был, а все же наш, многое вместе пережили.

Одегард был прав, за всеми новостями и суетой как-то само собой отодвинулась на второй план история с трагедией у Лилии Восемь, где на борту крейсера, среди прочих, погиб и их друг, Боб Хьюз.

– Тихомир собрал кое-что, – продолжил Рэй. – Небольшой погребальный маяк. Хотели его в системе оставить, пока не улетели. Что думаешь?

– Хорошее дело, Рэй, – согласился Юрий, глядя на притихшего Одегарда. – Так и поступим. Только дайте мне чуток времени, ладно?

– Конечно.

– Через сколько выйдем из системы?

– Через пять дней, если верить слухам.

– Дайте сутки, ладно? Я все устрою.

– Договорились, – Рэй вновь улыбнулся, тепло, с пониманием. – Ты сейчас куда?

– Да надо тут навестить кое-кого, – Юрий посерьезнел. – Рассказать про ладонь и кулак.

Комната лейтенанта Джаббара располагалась на офицерской палубе в середине корабля. Пройдя мимо постового матроса из оружейной обслуги, Юрий нашел в узком закутке неприметную дверь и постучался.

Ждать не пришлось – замок щелкнул и створка отъехала в сторону. Гарин, собравшись, шагнул через порог.

Каюта лейтенанта напомнила Юрию другие офицерские каюты, наполненные аскетической геометрией и серым минимализмом. Виной ли тому впечатанный в сознание Устав, измененные гены или привычка обходиться малым, но жилища кадровых военных походили друг на друга так, словно их обставлял один и тот же скудный на фантазию дизайнер. Впрочем, с годами многие все же менялись, начинали обрастать гражданскими «излишествами».

В каюте Джаббара горел приглушенный свет, голографическое панно транслировало космос за бортом. В полумраке Гарин не сразу разглядел фигуру лейтенанта, с упрямо выпрямленной спиной и вздернутым подбородком.

– Вы что-то хотели, господин рэй-мичман? – голос лейтенанта казался холодным до остроты.

– Я просил принести необходимые материалы, – Юрий придал голосу уверенности. – Почему вы проигнорировали мое указание?

Было видно, что молодой офицер отмел самый оскорбительный ответ, остановился на более-менее приемлемом:

– Я не стану выполнять ваши просьбы, господин Гарин.

Джаббар намерено опустил звание Юрия, явно подчеркивая принадлежность того к гражданскому сословию. Ведь, по сути, кто такие контракторы для них, профессиональных защитников Родины? Наемные работники, в массе своей лезущие играть на чужом поле. Конечно, давно уже не те времена, когда контракторами становились всякие низкопробные отбросы, бывшие преступники и маргиналы, не способные найти себе иной работы, как подставлять голову за небольшую плату. Сейчас иные корпоративные армии сами занимались подготовкой высококвалифицированных бойцов, способных потягаться в профессионализме с вышедшими из пробирок военными. К тому же, военное положение присваивало всем частным военным компаниям статус «рейтаров», что, помимо обязанности безвозмездно оказывать Имперским армии и флоту любое содействие, также поднимало контракторов на одну ступень с армейцами.

Однако же не стоило забывать, что в данном случае речь шла не о каких-то элитных операторах «Сфорца». Речь шла о контракторах класса S, о самом низшем классе боевого реестра. И ситуация предполагала, что настоящий офицер, выращенный, модифицированный и обученный по всем стандартам высших Имперских Академий, станет подчиняться нацепившему нашивки гражданскому? Нет, этот удар способен вынести не каждый. По крайней мере, не лейтенант Джаббар.

– Господин лейтенант, – Гарин сделал еще шаг вперед, глубже вторгаясь в жилое пространство молодого офицера. – Вынужден напомнить, что мою должность утвердил лично капитан. Вы оспариваете его решение?

Хоть Джаббар и был «грунтовым», но отлично понимал, что на корабле высшей властью являлся капитан. Тем более если этот капитан – Кимура Акияма.

– Я не собираюсь объяснять вам что-либо, – не поддался на провокацию лейтенант.

Гарин вздохнул, привалился спиной к косяку.

– Тогда у нас проблема, Кахир.

– Выбирайте тон, рэй-мичман!

– Держи себя в руках, офицер! – жестко скомандовал Юрий. – У тебя что, желанную игрушку отобрали? Так будь мужиком, иди к капитану и выясняй отношения с ним. Или тихо сойди на следующей станции, сохранив лицо. Но если твой саботаж будет вредить группе, видят отцы-духовники, я найду способ вымести тебя с «Полыни».

Он бы не удивился, бросься Джаббар в драку. Тот даже чуть подался вперед, сверля Гарина взглядом из-под насупленных бровей. Но здравый смысл возобладал, лейтенант удержался.

– Я наслышан о твоих методах, Юрий Гарин, – медленно проговорил он. – Мне известно, что ты за человек, что о тебе говорят на корабле. Но ты меня не запугаешь, как ни старайся.

Юрий слегка удивился – интересно, что именно говорят о нем на корабле?

– Я – маштерик[12], – с гордостью произнес Джаббар. – Сын мамелюка, погибшего сражаясь. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. И не представляешь, насколько унизительна даже мысль о том, что мной будет командовать какой-то костолом.

Гарин улыбнулся, хищно, недобро:

– Все твои унижения – лишь у тебя в голове, лейтенант. А уж коль для тебя столь высока цена, то не просри свой шанс, спотыкаясь о собственную гордыню. Повторяю – мне нужен помощник. Если ты изучал мое дело, а ты его изучал, то знаешь, что в командовании у меня опыт небольшой. Но если поймешь, что твой статус тебе важнее работы, то проваливай с «Полыни» как можно скорее, потому что уступать я не собираюсь. Мы друг друга поняли?

Джаббар выдержал паузу, играя желваками. Потом в тон Юрию ответил:

– До платформы «Фуиджи» я буду выполнять обязанности помощника, но лишь в своих должностных рамках. Никаких твоих просьб, рэй-мичман, никаких пространных указаний я выполнять не стану. Все общение только по Уставу, только через официальные приказы.

– Меня это устраивает, – не стал тянуть с ответом Юрий. – А теперь, господин помощник, в рамках своих обязанностей представьте мне отчетный материал по личному составу.

* * *

Одним из бесспорных плюсов инбы являлась возможность «записывать» в память новую информацию без необходимости ее глубокого изучения и запоминания. Если информацией долго не пользовались, то она постепенно стиралась, забывалась, освобождая место.

Модуляторы подобными возможностями не обладали. Информацию приходилось перекачивать на них, при разрыве контакта все «знания» тут же стирались из памяти пользователя, а объем архива сильно проигрывал объему «живого» мозга. И все же для таких, как Гарин, это был единственный шанс хоть как-то поспевать за стандартами передачи и усвоения информации.

Однако, Юрию даже с модулятором «повезло». Его мобильный нейронный «Ашума-315» являлся медицинским персонализатором, заточенным под реанимационные задачи, и плохо подходил для других задач. Когда-то в нем хранились вожделенные Гариным файлы по управлению малыми катерами, но потом аджай Норах, кирасир с крейсера «Кальмий», «перепрошил» «Ашуму» и установил в него искусственный интеллект, который с тех пор существовал в голове Юрия каждый раз, когда он подключал устройство к затылку.

Конечно, Гарин давно уже мог позволить себе новый, более современный модулятор. Мог бы. Но не хотел. Виной ли тому глупая ностальгия, привычка или страх перед технологиями – по сути, не было важно. Такой была причуда Гарина и ни перед кем, даже перед самим сбой, объясняться он в этом не хотел.

Поэтому лишь вздыхал, когда сталкивался с какими-то неудобствами из-за собственной технической ограниченности. Как, например, сегодня, когда сброшенная Джаббаром информация никак не хотела запоминаться, конфликтуя с уже установленными протоколами модулятора. Но Юрий не расстроился – все файлы вполне корректно транслировались на любые внешние экраны, а для их запоминания Гарин вполне рассчитывал на собственную память.

Однако, ближе к полуночи, с гудящей головой, в которой кружились назойливые мысли вперемешку с рекомендациями, сведениями и именами, Юрий понял, что не способен больше просмотреть ни одного нового файла. Он смел со стены виртуальные картинки, протер слезящиеся глаза и потянулся.

Нужно переключиться, в таком состоянии ему не уснуть. Из всех имеющихся вариантов, среди которых многие контракторы выбрали бы обширный офицерский развлекательный контент, включающий в себя крайне реалистичные эротические симуляторы, Гарин выбрал самое привычное – направился в спортзал.

В экипаже любого звездолета, разведенном вахтами и сменами по разным часовым графикам, всегда хватало полуночников. Поэтому приближаясь к бойцовскому залу и слыша знакомые звуки ударов, Юрий не удивился, размышляя, остались ли свободные «дольфы».

Опасения оказались напрасными, в зале был лишь один посетитель – девушка из мобильной группы. Гарин уже знал – ее звали Кира Аоки и в «Сфорца» она пришла из службы безопасности одной крупной корпорации. Углубленно изучить личные дела подчиненных Юрий намеревался завтра, но и без того по скорости реакции и необычной хореографии боя видел, что девушка не из простых.

С первого взгляда девушка показалась обнаженной, что несколько озадачило Гарина, однако потом он разглядел, что маленькую грудь и округлые бедра прикрывали небольшие спортивные бандажи. Кира стремительно кружилась по рингу, переходя в защиту и контратакуя. У нее была странная и завораживающая манера боя, создавалось впечатление, что ее руки и ноги удлиняются во время ударов, выгибаются неестественным образом, атакуя с неожиданных углов. «Дольф» – безликий тренировочный человекоподобный робот с потертой обшивкой, честно отрабатывал номер, безмолвно выдерживая удары острых кулаков и пяток, пытаясь в свою очередь схватить Киру и увлечь ее в партер.

Когда Юрий появился в спортзале, Аоки бросила на него быстрый взгляд, но бой не прекратила. Гарин не стал навязывать свое внимание, прошел мимо, сбросил обувь и, размявшись, принялся вполсилы стучать по манекену. Легко вошел в монотонный ритм, чувствуя, как проясняется голова.

Перед глазами уже мерцал полупрозрачный таймер, сигнализирующий о том, что пора уже идти отдыхать, когда за спиной прозвучал насмешливый, чуть хриплый женский голос.

– Не спится, доно?

Гарин по инерции сделал пару ударов, обернулся, выравнивая дыхание.

Девушка стояла в паре метров, стягивая с рук прозрачный защитный гель. Вблизи она выглядела более массивной, чем показалась сначала, несмотря на довольно хрупкую конституцию. Виной тому были внешние имплантаты, покрывающие, казалось, все тело Киры. Имплантаты очень высокого качества, с изящными линиями, повторяющими черты тела, с притягательной бархатистой поверхностью и с тонкими столбиками непонятных иероглифов тут и там. Такую обширную аугментацию Гарину приходилось видеть лишь у армейских тактик-операторов, но там были грубые и функциональные военные модели, а тут… Пожалуй, стоимость имплантов Киры вполне перекрывала годовой заработок всех «блох» вместе взятых. Интересно, как это чудо биотехнологии оказалось в таком обществе, как контракторы класса S?

– Не спится, – ответил он на вопрос. – А почему ты нарушаешь график?

Кира подняла руки и сладко потянулась, выгибая спину. По ее синтетическим волосам, уложенным в короткую толстую косу, пробежала волна, превращая девушку из шатенки в пепельную блондинку. Ее грубоватое, но по-своему привлекательное лицо, приобрело блаженное выражение.

– Я же почти машина, доно. Мне хватает четырех часов для отдыха, – промурлыкала она. – Корабельный врач подтвердит. А ты, значит, наш новый командир?

– Командир, – Гарин внимательно посмотрел на девушку. – Тебе есть что сказать по этому поводу?

– Мои слова имеют какое-то значение?

– Для меня – имеют.

– Я это учту, – усмехнулась девушка. – А пока что просто хотела посмотреть на того, о ком так много говорят.

– И как, посмотрела?

Девушка смерила Гарина взглядом, пожала плечами:

– Ничего особенного.

Юрий усмехнулся от такой беспардонности, развел руками:

– Ну, возможно, не стоит верить всему, что говорят.

– Я и не верю.

Внезапно в глазах Киры вспыхнули задорные огоньки, она кивнула в сторону ринга.

– Давай один на один? – в ее голосе слышался азарт.

Юрий совсем не хотел накачивать себя адреналином на сон грядущий, отмахнулся.

– Давай, чего ты! – подзадоривала его девушка. – Если я тебя отделаю, то никто и не увидит.

– Уже поздно.

– Струсил, командир? – насмешливо склонила голову на бок девушка.

– В другой раз.

– Струсил, – утвердительно кивнула Кира.

На самом деле Юрий был не против спарринга с девушкой, дуэль получилась бы интересной, но Кира сейчас пыталась им манипулировать, чего Гарин допустить не мог. Поэтому он молча развернулся и направился к душевым кабинкам.

Зайдя за пластиковую ширму, разделся, забрался под теплые, пахнущие обеззараживающими реагентами струи воды. Поднял лицо, ощущая легкое покалывание на коже.

Программа подготовки абордажников, предложенная специалистами корпорации, была в целом неплоха, но в ней отсутствовал тот практический опыт, который получил за время своей службы Гарин. Нужно будет немного подумать как именно совместить обычные занятия с необходимыми изменениями…

Спину обдало прохладным воздухом, звонкий голос Киры раздался совсем рядом:

– Спинку потереть, командир?

Гарин резко развернулся, сквозь застилающую глаза воду разглядел застывшую в проеме кабинки фигуру Киры. Яростно проревел:

– Контрактор Аоки! Наряд вне очереди!

– Командир, – с поддельной обидой протянула девушка.

– Два наряда! В расположение группы бегом марш!

Кира фыркнула и исчезла из поля зрения. Плавно закрылась дверца кабинки.

Юрий раздраженным движением выключил душ и отер лицо ладонью.

Мерцающие цифры таймера на ребристой поверхности кабинки возвещали начало нового дня.

* * *

В современном обществе обучались не так, как это делали в мире Гарина. В школах далекого ковчега дети несколько лет зубрили теорию, потом остаток жизни закрепляли ее практикой. Теория давалась далеко не всем, потому и специалисты получались разных категорий.

В Империи все обстояло иначе. Теорию здесь заменяли информационные пилюли или инъекции, загружающие необходимые знания прямо в инбу. Оставалось лишь наработать нужную практику, чтобы знания превратились в умения, и засели в голове надолго. Без этого поверхностные сведения улетучивались бесследно за пару дней. Даже Юрий, со своей псевдоинбой, один раз попробовал такой тип обучения, попытавшись угнать межпланетный катер. Ощущения остались словно от хмельного куража, реального в алкогольном состоянии, но абсолютно необъяснимого в трезвом. И был отчасти рад, что ничего не получилось.

Даже зная всю теорию рукопашного боя невозможно стать настоящим бойцом, пока не ощутишь боль от удара и вкус собственной крови на разбитых губах.

В командирском наборе для обучения мобильной группы находился целый сборник «теоретических» пилюль, упакованных в плотные вакуумные боксы. Гарин тщательно изучил инструкцию и рекомендации, вспоминая кто из старой группы пользовался подобными таблетками. Лейтенант Амаранте раздавал серые капсулы перед каждым занятием, но Юрий их точно не ел, у другой половины «блох» были нелады с инбой, у кого-то, как у Рэя, ее вовсе не было. Вроде бы Хьюз глотал обучающие таблетки перед каждым вылетом на «големе», да Марчек, назначенный связистом взвода, пытался быстро освоить новое ремесло.

Впрочем, та группа не была показательной, на момент прихода Гарина в ней все уже умели худо-бедно стрелять и управлять боевыми костюмами. Сейчас же перед Юрием встала задача подготовки новых «блох», и он решил пойти своим путем.

Транспортный ангар мобильной группы почти не изменился с тех пор, как Гарин был здесь в последний раз. Лишь, вроде бы, прибрались, да обновили яркую полосатую расцветку сервисных роботов. В остальном же – высокие боксы-хранилища «големов», подвижные ремонтные платформы с контейнерами для запчастей, десантный шаттл с опущенными крыльями, притулившийся у закрытых шлюзовых ворот, даже неуничтожимые масляные пятна на полу – все как и раньше, будто корвет не проходил капитальный ремонт.

Юрий бросил взгляд в угол, который раньше занимал Ярс Федоров, бессменный техник и наставник. Угол был пуст, выметен, словно и не было там никого. Гарин опустил глаза, отправляя мысленный салют погибшему товарищу.

Зато корпорация обновила парк «големов» – роботизированных боевых костюмов класса S, мощных двенадцатитонных стальных монстров. Пусть эти модели и считались устаревшими, не поддерживали систему нейросопряжения с пилотами, не могли похвастаться передовым вооружением, но в опытных руках все еще были способны задать жару.

– В штате имеется инструктор по управлению боевыми костюмами? – спросил Юрий у стоящего рядом новоиспеченного помощника.

Лейтенант Джаббар, с отстраненным видом рассматривающий копошащихся контракторов, ответил, не поворачивая головы:

– Капитан сообщил, что инструктор прибудет с Лилии Восемь.

Что ж, судя по всему, капитан Кимура был действительно высокого мнения о боевых умениях Гарина и Одегарда. Это, бесспорно льстило.

– Но группа уже совершала тренировочные выходы в открытый космос, – Юрий сделал шаг вперед и встал напротив Джаббара. – И руководил ими ты, лейтенант.

Кахир прямо посмотрел на Гарина, все тем же холодным тоном сказал:

– Люди обучены в рамках начальной подготовки, рэй-мичман. Для управления этими штуками не требуются экстраординарные способности.

Юрий насмешливо спросил:

– Ты сам пробовал управлять «этой штукой»?

Джаббару не понравился сарказм в голосе Гарина, его глаза метнули молнии, он с вызовом ответил:

– Я по одной из специализаций командир тяжелого штурмового бронехода класса В. А какая у вас военная специализация, рэй-мичман?

– Так ты выходил на тренировку вместе с группой? – не стал поддаваться на провокационный вопрос Юрий.

– Нет, не выходил. Командир должен управлять боем из тактического центра, а не болтаться в космосе как мишень.

– Понятно, – Гарин развернулся на каблуках, громко скомандовал. – Группа!

Разговоры смолкли, что уже порадовало Юрия, все взгляды оказались обращены к нему.

– Отрабатываем норматив скоростной посадки в машину, – Юрий вывел с наручного вифона на всеобщее обозрение проекцию таймера. – Занять исходные! Внимание! Марш!

«Блохи» с разной степенью рвения бросились выполнять приказ. Первым запрыгнул в чрево стального костюма и захлопнул за собой люк Рэй. За ним, с минимальным опозданием, место в своем «големе» заняла Кира, движение было похоже на скольжение капли ртути. Последними в норматив уложились массивный Одучи, с трудом впихнувший свое мохнатое тело в жалобно скрипнувшее кресло, сосредоточенный Тихомир и жилистый короткостриженный парень с тянущимися по рукам и шее угрожающего вида татуировками, которого звали Иова Маракши.

А вот с остальными контракторами дела обстояли хуже. Почти уложился во время похожий на водителя дузера полноватый Мартин Гавел, в последний момент прищемивший люком ногу. Интеллигентного вида Идган Патаки явно старался выполнить все правильно, но из-за этого тратил очень много времени на каждое движение. Недовольно сморщившийся Мао Зэй выполнял все лениво, демонстрируя свое явное пренебрежение к происходящему.

И лишь бывшие кадеты Иван Гречин и Андрей Журавлев нервно переминались с ноги на ногу, не сдвинувшись с места и напряженно разглядывая пол.

Юрий перевел взгляд с них на Джаббара, но тот являл собой ледяную статую. Что ж, вполне понятно что происходит, но это подождет.

– Стоп! – негромко скомандовал Юрий. – Время вышло.

Вполголоса бросил лейтенанту:

– Пойдем со мной.

Они прошли к первому «голему». Гарин стукнул кулаком по корпусу машины, приказал:

– Распечатывай.

Щелкнули замки, с мягким звуком разомкнулись уплотнители, плавно раскрылся люк, вытягивая наружу хитрую шарнирную конструкцию кресла с ухмыляющимся в бороду Одегардом.

Юрий быстро проверил все крепления, степень натяжения фиксаторов, приведенные в походный режим системы. Щелкнул пальцем по красной «шпильке» предохранителя аварийного выхода, спрятанного под правой рукой «голема».

– Не забывай, – напомнил он другу.

Рэй залихватски взял под козырек.

Перешли к следующему боевому костюму, где из-под закрытой крышки люка торчал прижатым хвост фиксирующего ремня. На требовательный стук Гарина контрактор внутри «голема» долго щелкал замком, видимо, забыв отключить блокировку, потом все же справился и чуть не вывалился, когда люк отъехал.

– Рэй-рядовой Патаки, – утвердительно произнес Юрий.

Лицо контрактора с короткой бородкой-клинышком лоснилось от пота – он, естественно, не включил систему вентилирования – брови двигались, словно жили своей жизнью. Во взгляде читались угасающая суетливость и легкий страх.

Как и ожидал Гарин, контрактор нарушил почти все пункты наставления по работе с костюмом, к тому же даже не зафиксировался в кресле, стыдливо спрятав концы ремней безопасности под мышки.

– Рэй-рядовой Патаки, – повторил Гарин.

– Я, – запоздало откликнулся контрактор охрипшим голосом.

– Сколько времени ты тренировался на виртуальном симуляторе?

Худые плечи вздернулись к ушам.

– Час-два, – неуверенно ответил Патаки. – Господин лейтенант сказал, что этого достаточно…

– Я не так сказал, рядовой! – подал возмущенный голос Джаббар. – Я сказал…

– Рэй-рядовой, сколько времени вы потратили на практические занятия здесь, в ангаре? – не стал дослушивать Юрий, вновь обратившись к контрактору.

Идган бросил быстрый взгляд на лейтенанта, вновь уставился на Гарина, отчеканил:

– Три занятия.

– И почему тогда так плохо выполнил упражнение?

Вновь пожатие плечами.

– Ну, здесь не так, как в симуляторе. Никто не показывал как надо…

– В штате группы отсутствует специалист по раритетным устройствам, – резко пояснил из-за спины Кахир.

Юрий не стал при подчиненных объясняться с лейтенантом, доказывая ему, что в таком случае таким специалистом должен стать сам командир. Понятно, что Джаббар далеко не дурак и если выводил «блох» на занятия в открытый космос, то значит, хоть как-то подготовил их к этому. Но беда современных офицеров была в том, что они слишком надеялись на генетические возможности солдат, на «пилюли памяти» и на самосознание бойцов. Так и было бы, будь в подчинении у лейтенанта обычные десантники или пехотинцы. Но контракторы класса S мало отличались от обычных гражданских, за редким исключением, конечно. К ним нужен был совсем другой подход.

В следующем «големе» разместился Одучи. Он не успел подогнать под себя кресло, и было видно как ему тесно и неудобно, как ремни туго перетягивают его лохматую тушу, как толстые когтистые пальцы, лишенные специальных перчаток-переходников, коряво тычут по кнопкам.

– Хочу вылезти, – честно признался урсулит, хмурясь. – Хочу еще иметь потомков.

Гарин махнул ему рукой и пошел дальше.

Следующий контрактор его удивил, тот самый типичный водитель дузера по имени Мартин Гавел. Он со своим пивным животом настолько органично смотрелся в кресле пилота машины, словно провел в ней долгие годы. Все подогнано как надо, нужные системы включены, даже предохранитель аварийного выхода снят.

– Рэй-рядовой Мартин Гавел, – представился контрактор.

Голос у него был мягкий и спокойный, как и он сам – видно, что некогда крепкий, а сейчас округлившийся от возраста, с пухлыми щеками и двойным подбородком.

– Очень хорошо, Мартин, – Юрий искренне похвалил рейтара. – Ты уже где-то это проделывал?

– Дык это, рэй-мичман, – крякнув от смущения, ответил Гавел. – Руки то помнят. Я ж сызмальства на бурильщиках работал, еще с батей начинал. Там-то монстрюги посолиднее будут, сквозь горы ходят, так-то.

– Ремонтировать сможешь? – Гарин хлопнул по холодному боку «голема».

Довольный Мартин состроил мину, будто Юрий сказал нечто забавное.

– Вот и хорошо.

Следующим, кто выполнил норматив на «отлично» оказалась Кира. Но тут Гарин иллюзий не питал – скорее всего девушка закачала в свою голову все необходимые сведения, а скорость действий обеспечили высококлассные аугментации.

– Я и мой дедушка против кожаных мешков, – задорно улыбнулась Аоки, ласково поглаживая край приборной панели. – Готовы испепелять, мой командир.

– Наряд вне очереди, – бросил Гарин направляясь дальше.

Собственно, дальше чудес не случилось. Глебович до прибытия на «Полынь», боевые костюмы в глаза не видел, поэтому его хватило на то, чтобы просто разместиться в кресле и захлопнуть люк. Хитрый Мао Зэй попытался отшутиться, но перепутанные ремни фиксации и включенные в случайном порядке элементы управления говорили сами за себя. Иова Маракши, кажущийся еще младше вблизи, смотрел насмешливо нахально, задрав голову и скривив губы. По его шее от уха до уха шла татуировка длинного ряда цифр, на скуле под левым ухом красовалось изображение изогнутого кинжала. Парень чем-то напомнил Юрию погибшего Сотого, бывшего бандита с какой-то негостеприимной промышленной планеты. Только Маракши, в силу возраста, еще не успел покрыться шрамами и обзавестись по-настоящему пугающей внешностью. Гарин также заметил, что Иова все же старался что-то наладить в «големе», даже кое-что сделал правильно.

Последними на его пути остались переминающиеся с ноги на ногу «курсанты» Гречин и Журавлев. Было заметно, что они побаиваются Юрия, но когда тот подошел ближе, гордо вытянулись, словно упрямые ветви под напором ветра.

Конечно, Гарин знал какой оборот примет их неминуемый разговор. Парни приготовились «ставить на место» выскочку-рейтара, подвинувшего их любимого лейтенанта, будут жарко оспаривать, обвинять и, скорее всего, наломают таких дров, что их будет сложно игнорировать. Возможно Джаббар и попытается как-то сгладить ситуацию, но пока что Юрий не видел, чтобы его невольный заместитель хоть как-то пытался ему помогать. Что ж, хотя бы ради этих ребят Кахир мог и переступить через свою гордыню, ну да что уж теперь.

– Гречин, переводишься в первый взвод, – спокойно произнес Гарин. – Одегард поможет тебе перенести вещи на левый борт.

И уже громче, для всех собравшихся:

– Перерыв пять минут. Потом начинаем тренироваться по-настоящему.

И кивнул Джаббару, предлагая пройтись.

Лейтенант пошел за ним не сразу, будто выдерживая недовольную паузу, но когда все же поравнялся, Юрий сказал ему:

– Они не готовы к работе в космосе, тем более к бою. Кроме пары бойцов остальные уже были бы мертвы.

Он указал пальцем себе за спину, на растерянных «кадетов».

– В том числе и эти.

– Это как? – не понял Кахир.

– Во время боевых действий я бы расстрелял их за неподчинение.

* * *

Всю следующую неделю Гарин полностью посвятил «разгону» группы до рабочего состояния. Первым делом перелопатил составы взводов, поставив под крепкую руку Одегарда, командира второго взвода, самых сложных контракторов – насмешливую Киру, хитрого Мао Зэя и рассеянного Патаки. Туда же попал один из «кадетов» – Андрей Журавлев, который, несмотря на показную нелюбовь к Гарину, оказался парнем толковым. Усилил взвод Мартин Гавел, которого Юрий, помимо прочего, назначил штатным техником в парке «големов».

В первый взвод перешли Одучи, дерзкий Иова Маракши и второй «кадет» Иван Гречин. Старшим Юрий назначил Тихомира, но быстро пожалел о своем решении – меланхоличный социофоб Глебович, ставший вдруг центром внимания, превратился в желчного матерщинника, накаляя обстановку и в без того сложном коллективе. Поэтому когда из медблока вернулся Ярвис, потрепанный, но все такой же жизнерадостный, Юрий с облегчением поставил его на должность Тихомира.

В целях придания подчиненным нужной мотивации, Гарин вновь вернул в расположение группы рейтинговую доску, где рядом с фамилиями контракторов светились цифры премиальных, которые росли или уменьшались в зависимости от полученных ими оценок за занятия. Таким образом каждый мог наглядно соотнести плоды своего труда с размером будущего достатка. Правда, эта мера мало волновала Киру, которая и без стимуляции справлялась со всем играючи, и «кадетов», которые, в отличие от большинства, пошли в рейтары не из-за денег. И, видимо, Джаббар все же поговорил с парнями, поскольку они больше не саботировали приказы Гарина, хотя и выполняли их с явным пренебрежением.

В тире абордажников, как и раньше, встречал мичман Биттон, считающий себя специалистом в стрелковом деле. После того, как мичман представил новые образцы стрелкового оружия, поступившие на вооружение рейтаров, Юрий вежливо, но настойчиво оттеснил его в сторону, предоставив слово по-настоящему хорошему стрелку – Рэю.

Основной упор в обучении Гарин решил сделать на практические занятия, многократно повторяемые и комбинированные друг с другом. За основу он взял единственную школу, которую считал авторитетной и проверенной лично – Школу разведчиков на ковчеге. И раз уж методика инструкторов с потерявшегося среди звезд «Пилигрима-2» помогла ему выжить в Изнанке, то точно поможет группе разрозненных контракторов превратиться в сплоченную боевую единицу.

Поэтому он не слезал с группы ни днем, ни ночью, игнорируя жалобы и протесты. Он заставлял «блох» отрабатывать посадку и высадку из боевых костюмов, бороться за живучесть корабля, упражняться в стрельбе и таскать по ангару тяжелые абордажные ломы для формирования командной работы. В один из дней они в боевых скафандрах носились по «Полыни», отражая мнимые попытки захвата звездолета. А потом отражали попытки захвата и одновременно боролись за живучесть. Или таскали ломы в тире, тут же переходя к стрельбе, пытаясь трясущимися руками совместить отключенный визуальный прицел с целью. А потом вновь боролись за живучесть, одновременно отрабатывая скоростную посадку в «големы».

В отличие от Джаббара, Гарин не желал быть сторонним наблюдателем, по возможности сам участвовал во всех занятиях и тренировках. Это помогало ему вернуться в форму, которую он растратил за время монотонной службы на базе «Ракуда», а заодно личным примером показать остальным, что его требования вполне выполнимы. Впрочем, это все равно не спасало от раздраженных стенаний и злого ворчания тех, кому установленная плотность обучения пришлась не по вкусу.

– Да ты уже достал меня! – резкий возглас в наушниках заставил Юрия остановиться и оглянуться.

В центре ангара, где «блохи» уже час пытались развернуть по всем правилам оперативный пункт, имитируя высадку из десантного шаттла, один человек в скафандре пинал второго человека в скафандре, стоящего на карачках возле опрокинутых блоков полевого коммуникатора. Визуальные маркеры услужливо сообщили Юрию, что перед ним разгневанный Иова Маракши и растерянный Патаки.

Пинки озлобленного парня не наносили никакого вреда одетому в броню Идгану, но мешали тому встать. Зато Патаки сносил побои молча, лишь скрежетали по полу его жесткие наколенники.

Прежде, чем Юрий рявкнул «Маракши!», сбоку появилась мощная фигура Ярвиса и бесцеремонно оттерла Иову в сторону. Командир первого взвода наклонился, схватил Идгана за эвакуационное кольцо, торчащее над кислородным генератором на спине, и одним движением поставил Патаки на ноги.

– В чем дело, Иова? – поднимая забрало шлема, спросил Юрий.

– Ни в чем! – огрызнулся Маракши.

– Ты просто так решил пнуть своего товарища?

– Да идите вы с такими товарищами куда подальше! – Иова резким хлопком открыл шлем, являя багровое лицо со злым прищуром глаз. – И со своими этими упражнениями тоже туда идите!

Он добавил еще что-то эмоциональное на незнакомом наречии.

Несколько «блох» одобрительно загудели.

– Что не так, Иова? – терпеливо повторил Гарин.

Маракши сверлил глазами стену где-то за его спиной, наконец ответил:

– Достала эта херня. Я сюда не за тем шел, – потом его обвиняющий перст указал в сторону скособоченного Патаки. – А еще раз поставите в пару с этим утырком, я его изувечу! Он нихрена не понимает!

– Да, командир, отдохнуть бы! – подал голос Мао Зэй. – Я, это, уже ног не чувствую.

Одобрительно промычал Мартин Гавел, опуская автомат стволом к земле. Кажется, Одучи и Тихомир были с ним согласны. Чего уж говорить о «кадетах», которые, пользуясь передышкой, привалились к стене ангара.

– Кожаные мешки сдулись, доно, – насмешливо заметила Кира, тонкая и подтянутая словно игла. – Дай мешкам поваляться в своем углу.

Коротко хохотнул Одегард, тут же тактично заткнувшись.

Гарин и сам, если честно, утомился, но не хотел бросать начатое дело на полпути. Пусть группа и лажала раз за разом, однако ему нужен был хоть какой-нибудь прогресс под занавес.

– Слушайте меня, – ровным голосом сказал Гарин. – Никто не пойдет отдыхать, пока мы не закончим.

По ангару разлетелся многоголосый гул возмущения.

– Куда ты так гонишь, командир? – просипел Мао Зэй. – Хочешь нас угробить?

– Личный состав действительно нуждается в отдыхе, – внезапно вмешался лейтенант Джаббар. – Они уже занимаются сверх графика.

– Спасибо за мнение, – Юрий даже не стал поворачиваться, вновь обратился к «блохам». – Что ж, раз вы не понимаете для чего нужны эти занятия, раз считаете, что с вас довольно, так и быть, повторим тренировку последний раз и на том закончим.

Шум одобрения. Настороженный взгляд Одегарда, который слишком хорошо знал Гарина.

– Командиры взводов! – не заставил себя ждать Юрий. – После занятия получите у интенданта мешки для трупов для всего личного состава группы. Пусть каждый из присутствующих подпишет свой мешок. Отныне спать вы будете в них.

Слова Гарина звучали в гробовой тишине. У каждого в голове на свет вылезли самые темные флотские суеверия.

– Не желаете учиться выживать, будете привыкать к смерти, – мрачно закончил Юрий.

Он громко хлопнул в ладоши, отчего некоторые вздрогнули:

– Всем – на исходные! Мартин! Замени Патаки.

– Понял, – протянул Гавел.

– Патаки! – Юрий обратился к стоящему в закрытом шлеме контрактору. – На тебе теперь ремкомплект и второй боезапас.

Патаки никак не отреагировал, слепо пялясь на Гарина.

– Патаки! – подступил Рэй. – Ты оглох?

Несуразная фигура дернулась, в наушниках щелкнуло и растерянный голос Иова сказал:

– Ой, я забыл включить связь…

– Зараза, – выругался Одегард, сокрушенно роняя голову.

– Я убью тебя, Идган! – заорал издалека Маракши.

– Рэй, – устало сказал Юрий. – Это твой недосмотр как взводного.

– Не проверил, – сознался друг. – Кто ж мог подумать…

– Теперь Патаки раненый, – продолжил Гарин. – Ясно?

– Ясно, – норвежец закрыл забрало шлема, взвалил не сопротивляющегося подчиненного на плечо и побрел с ним к шаттлу.

Наблюдая, как группа медленно поднимается по десантной рампе в катер, Юрий сделал глубокий вдох, на миг закрыл глаза, взывая к отцам-духовникам.

Отцы-духовники, как обычно, мудро промолчали, представляя возможность сыну ковчега самому проявить силу духа. Разочаровывать их Гарин не собирался.

Некоторые вещи, к которым Юрий привык за время службы, изменились и требовали к себе внимания. Что запрещалось контракторам до войны, то стало разрешено рейтарам – в арсенале «блох» появилось вооружение, ранее состоявшее лишь в армейских частях. Привычные УМАСы обзавелись модулями под новые, более мощные боеприпасы и ракеты, капризные и неудобные для применения в скафандрах пистолеты Тур-7 сменили крупнокалиберные пистолеты-пулеметы «Каннибал», тяжелые, но комфортные. Помимо оружия, обновились некоторые комплектующие для скафандров и коммуникаторов, расширяющие возможности контракторов до военных стандартов. Помимо прочего, вместе с должностью Гарину полагался и новый командирский «голем», отличающийся по начинке от привычных боевых костюмов.

Чтобы освоить все это требовалось время, которого у Гарина в последнее время практически не было. Поэтому когда группа ложилась спать, для Юрия начиналась вторая смена. Он позволял себе час отдыха пока составлял план на следующий день, после чего шел в тир, в ангар или в комнату вооружения, где стрелял, изучал, пробовал. На сон отвел лишь четыре часа, подбадривая себя по утрам энергетиками и контрастным душем.

Существовать в таком ритме было непросто, но у Гарина не оставалось выбора – чтобы соответствовать новому положению нужно приложить максимум усилий. Он встречал начальников, которые воспринимали повышение как награду без обязательств. И видел к чему такие начальники приводили свои команды, превращая работу в болото некомпетентности. На ковчеге все командиры были выходцами из своих коллективов и являлись безоговорочными специалистами в областях. Юрий и сам когда-то был Старшим разведчиком, знающим о выживании в Изнанке если не все, то очень многое. И ему никогда бы не доверили возглавлять вылазки в темную часть корабля, не пройди он эту школу с самых низов.

Он как раз сидел на краю открытого люка своего «голема», разбираясь в интерфейсе виртуального командирского планшета, когда услышал шаги, отдающиеся эхом в пустом ангаре. Юрий дернул пальцами, сворачивая схему боевого построения, ухватившись за верх люка, выглянул наружу.

– Рэй? – даже удивляться не было сил. – Чего не спишь?

Чернокожий норвежец подошел к костюму, с любопытством заглянул внутрь.

– Разбираешься? – он протянул руку и постучал ногтем по кнопке ароматизатора воздуха, которая отсутствовала в рядовых «големах». – Неплохо тут у тебя.

Юрий с еле сдерживаемым кряхтением выбрался наружу, с удовольствием размял застывшие ноги.

– Почти разобрался, – он кивнул в сторону темного проема люка. – Хотя, конечно, нужна практика.

– Модулятор не пробовал интегрировать в систему? Он у тебя хоть и дурной, но хоть какой-то помощник.

– Боюсь я сам в систему залезать, – с сомнением ответил Юрий. – Там очень тонкая настройка нужна.

– Но Ярс то как-то это делал, – напомнил Рэй.

– Ярс делал, – хмыкнул Гарин. – Только нет здесь больше Ярса.

Взгляды друзей сами собой скользнули по пустому углу, в котором когда-то располагалась каморка Федорова.

– Да, Ярс был голова, – утвердительно кивнул Одегард. – Может, пусть Мартин посмотрит? Ты ж его не просто так новым техником назначил.

– Не знаю, – с сомнением ответил Юрий. – Подумаю.

Он поднял кресло пилота, закрепил его и закрыл тяжелую створку люка. Присел на широкую ступень монтажной стремянки, открыл бутылку с водой и сделал несколько долгих глотков.

– Отдыхать тебе надо, Юрка, – внимательно посмотрел на него Рэй, выпячивая челюсть с рыжей бородой. – А то на глазах истончаешься.

– Успеется, – отмахнулся Гарин. – Дел полно.

– А когда их было не полно?

– Лучше скажи как там… Как настроения?

Одегард широко оскалился:

– Ну, как тебе сказать. Я давненько такого ужаса не видел. Идешь по расположению, а в капсулах мешки для трупов лежат. И шевелятся. Бедный Одучи в сортир побрел, чуть по дороге с ума не сошел.

Юрий слабо улыбнулся, виновато разводя руками. Спросил:

– Проблем не было?

– Я так думаю, Юра, без проблем теперь никак. Понятное дело, никто в мешки залезать не хотел. Ну, кроме Киры, ту, мне кажется, вообще ничем не пронять. А парни заартачились, конечно. Ты же знаешь, как говорят…

– Знаю.

На флоте каждый знал, что дотронуться до «трупоноски» к несчастью. А тут – спать в нем.

– Но мы с Рэнтом разобрались, – пояснил Одегард. – Первой Кира полезла, потом Тихомир, потом Патаки. Молодые эти, «кадеты», Иван и Андрей… Они, по сути, парни-то неплохие, только хрени всякой в голове много.

Юрий никак не прокомментировал это заявление, отпил еще воды.

– Там из мутных только Мао Зэй и Маракши, – продолжил Одегард. – Да и то, гонор сплошной. Уж чай не Прима с бандой, факт. Ну и, конечно, Патаки, тот еще тип. Вроде ты ему объясняешь, он такими глазами на тебя смотрит, умными, а потом один хрен накосячит где-нибудь. Они сегодня в душевой опять с Иовой сцепились, тому показалось, что Патаки за ним подглядывает.

– Ничего, притрутся, – уверил друга Юрий. – Совместный труд объединяет.

– Так-то оно, конечно, да, – вдруг замялся норвежец, присаживаясь рядом. – Только уж больно резво ты этим совместным трудом всех нагрузил. Уж до чего Одучи трехжильный, да и то сегодня подвывать начал.

– Ничего, ему полезно. А то отожрался на «Ракуде», аж бока в броню не влезают.

– Ему положено по сезону, у него физиология. Все же мишка.

– Урсулиты не медведи.

– Я к чему, Юра, – не стал спорить Одегард. – Дело ты делаешь правильное, я и все наши тебя поддерживаем. Но все же можешь немного притормозить, парням реально тяжело. Даже у меня до сих пор ноги ноют и в ушах шумит.

Гарин тяжело вздохнул, на миг закрыв глаза. Торопливо поднял веки, боясь, что провалится в тяжелый и липкий сон.

– Рэй, – мягко сказал он. – Я даю обычные рабочие нагрузки. У меня дома в таком темпе все разведчики тренировались, никто не жаловался.

– Это ты сейчас говоришь про свой дом, который на межзвездном корабле? – поднял брови Рэй. – Юра, я уж не знаю точно, но думаю, что в разведчики у вас с самого детства готовили. И если там хотя бы половина похожа на тебя, то вполне допускаю, что подобные нагрузки рассматривались как утренняя зарядка. Но тут-то, Юра, не разведчики, тут совсем другая публика.

Гарин молча слушал, разглядывая массивный протектор «голема».

– Тренировки нужны, – продолжил давить Одегард. – Но как-то постепенно нужно темп поднимать, иначе народ загонишь. Тебя и так уже половина группы ненавидит…

– Не страшно, – Гарин хлопнул себя по коленям, вставая на ноги. – Мне их любовь ни к чему. Главное, чтобы они могли сообща работать и выполнять задачи.

Рэй странно смотрел на него, словно увидел в друге совсем другого человека.

– Ты не прав, Юра, – наконец произнес Одегард. – С нами же у тебя как-то выходило по-иному? Ладно мы с тобой дружим, через такое прошли, другим не пожелаешь… Но с теми же Ярвисом, Одучи, Тихомиром! Ты же их так не гонял.

– Ярвис, Одучи и Тихомир уже были всему обучены. К тому же, условия не позволяли.

– На тебе не висели офицерские лычки?

– Они и сейчас на мне не висят. Вообще, причем тут это? – поморщился Юрий. – Думаешь, я выслуживаюсь?

– Я такого не говорил.

– Рэй, – терпеливо, но упрямо сказал Гарин, глядя на друга. – Совсем скоро мне придется выводить группу в бой. А с нынешним уровнем подготовки для многих этот бой станет последним. А там, глядишь, и для всех остальных, для нас с тобой в том числе. Так ты готов пожалеть их сейчас, чтобы позже отправиться черным кульком под дюзы?

Одегард мрачно нахмурился, вздохнул:

– Ты, конечно, прав, Юра. Но у меня дома есть поговорка: «Загнанные кони призов не приносят». Не будет пользы, если в свой первый бой парни пойдут физически и морально истощенными.

– Все, давай закроем тему, – хлопнул его по плечу Гарин. – Считай, что я тебя услышал. Что-то еще, или я пойду? Нужно почитать кое-что.

– Постой, – Одегард слез со стремянки, одернул комбинезон. – Я к тебе вообще-то по другому делу шел.

Юрий поднял брови, показывая, что готов слушать.

– В общем, такое дело, – Рэй потер шею. – «Полынь» сегодня из системы уходит, а мы с Бобом так и не попрощались.

Гарин с сожалением покачал головой. Он совсем потерял счет дням.

– Так вот, – продолжил Одегард. – Мы тут с парнями подготовили кое-что. Хотим тебя пригласить. Пойдешь?

Несмотря на загруженность, несмотря на усталость, Юрий не мог отказать. Не мог и не хотел.

Они собрались в малом стыковочном отсеке, пятеро из старой команды. Возле овального шлюзового люка стоял импровизированный поминальный стол, собранный из оружейных ящиков. На столе угрюмый и непривычно молчаливый Ярвис расположил нехитрую снедь из кухонного синтезатора – серые мясные плитки, пресные белковые лепешки, рыбные полоски и фруктовую пастилу для урсулита. Сам Одучи топтался рядом, держа в лапах металлический тубус походной фляги, на его морде были нанесены белые траурные полосы.

Рядом со столом высилась скошенная пирамида сигнального радиобуя, помещенная на платформу грузового транспортера. Возле открытой панели управления стоял одетый в черное Тихомир и что-то настраивал.

Появления Рэя и Юрия товарищи встретили вежливыми кивками. Сейчас они не были подчиненными и начальниками, собравшая их вместе трагедия равняла всех.

Собрались вокруг стола. Глебович разлил содержимое фляги по шести узким стопкам и в нос ударил крепкий древесный запах колониального виски – любимого напитка Хьюза. Вот ведь парни молодцы, смогли же где-то найти.

Тихомир раздал стопки, одну поставил возле пустующего места, накрыв ее куском лепешки. Выпрямился, обратив взор темных блестящих глаз на Юрия, сказал тихо:

– Думаю, так будет лучше, – он легким жестом смахнул что-то с наручного вифона.

Из-за массива радиобуя вышел Боб Хьюз и своей неторопливой, чуть покачивающейся походкой направился к столу. Он улыбался, тепло и искренне, на его груди поблескивал значок его любимого спортивного клуба. Он был совсем как живой, такой, каким запомнился до их отлета с десантного крейсера.

Тихо завыл себе под нос Одучи, прикрыв повлажневшие глаза. Заиграли желваки на лице Рэнта. Выпятил грудь Одегард, поднимая навстречу идущей голограмме стопку.

Екнуло у Гарина сердце, когда в голове всплыл их последний с Бобом разговор.

Полупрозрачная фигура Хьюза подошла к столу и остановилась возле своей стопки. На его лице буквально читалось легкое расстройство от того, что он не может выпить с товарищами.

– Разрешите, я начну, – прогудел Рэй.

Никто не возражал.

– Там, откуда я родом, – торжественно произнес норвежец. – Смерть воина в бою считается лучшей наградой богов. Погибших не принято оплакивать, за них следует радоваться.

Он протянул руку к образу Боба, который, казалось, внимательно, с легкой улыбкой, слушал его.

– Боб! – продолжил Рэй. – Пусть ты и не из моего народа, пусть и не верил в богов, но ты жил как воин и ушел как воин. Таким мы тебя и запомним!

Они отсалютовали, залпом выпили.

Наступила очередь Ярвиса.

– Боб, дружище, – в голосе здоровяка слышалась предательская хрипотца. – Я это… Долго говорить не умею вот это все. Очень мне жаль, что тебя не было с нами. Но так как-то вот вышло, чего уж. Спасибо тебе за все, ты был хорошим мужиком. За тебя!

Вновь выпили. Глебович вновь разлил.

Слово взял урсулит. Он зажал стопку в двух лапах, так, что маленького стаканчика не стало видно, поднял его на уровень лба. Закрыл глаза и что-то тихо и мелодично заворчал, покачивая головой из стороны в сторону.

Когда дошла очередь до Тихомира, тот ничего не стал говорить. Он приложил руку к сердцу, некоторое время смотрел на образ Хьюза, после чего коротко и зло выпил.

– Твое слово, – шепнул Гарину Рэй.

Юрий покрутил стопку в пальцах, собираясь с мыслями. Ему очень давно не приходилось вот так прощаться с кем-то, хотя смерть следовала с ним бок о бок всю жизнь. Но в последние годы совсем не было времени остановиться, осознать всю важность того, что именно он, Гарин все еще существует, а многие вокруг него – нет. Будь он верующим, то посчитал бы это незримым планом отцов-духовников, готовящих его к загробным экспедициям в прекрасные миры. Но он не верил, просто знал, что каждый день может стать последним, а за чертой не будет продолжения истории.

Гарин поднял глаза и сказал:

– На моей Родине не приняты долгие проводы. Когда кто-то умирает, мы зачитываем список его добрых дел, говоря «Спасибо». Мы судим о том, выполнил ли человек свою задачу перед смертью, принес ли пользу обществу.

Юрий сделал паузу, ощущая на себе взгляды товарищей:

– Но есть еще что-то за пределами официальных традиций. Есть благодарность за то, что ушедший товарищ просто оказался рядом в трудную минуту, что поддержал словом и делом. Не предал, не отступил и не смалодушничал. Об этом у нас не принято говорить вслух. Но мы все равно говорим, потому что порой молчать не можем.

Гарин поднял стопку:

– Спасибо тебе Боб Хьюз. Ты был сложным человеком, но хорошим другом.

И торопливо остановил поднимающиеся со стопками руки:

– Постойте, друзья. Я хочу сказать еще кое-что, – кашлянул, прочищая горло. – Гибель Боба неразрывно связана с гибелью десантников и матросов в системе Лилия Восемь.

Юрий обвел товарищей жестом.

– Мы все там были, мы видели что творилось на Лилии Восемь. Будет неправильно не упоминать о них в эту минуту.

Друзья одобрительно закивали, загудели. Даже Хьюз согласно склонил голову, словно действительно был среди них.

– Они в лучшем мире, – твердо заявил Одегард.

– И в нашей памяти, – поддержал Рэнт. – Пусть и воевали вместе недолго.

– Земля пухом, – произнес по-русски Тихомир.

Юрий задумчиво смотрел на то, как парни готовили радиобуй к запуску, размещая его в шлюзовом отсеке. Смотрел, как тает в воздухе фигура Хьюза, как расчувствовавшийся Одучи сгорбился на ящике в темном углу, уронив свою большую голову на сцепленные лапы. Смотрел и размышлял о том, с каких пор смерть из пугающего палача, ожидающего впереди, превратилась в назойливого попутчика, следующего рядом. Совсем не было времени отвлекаться на нее, но она раз за разом напоминала о себе, изучающе заглядывая в глаза. Смерть говорила: «Я держу тебя за руку, хватит откладывать на завтра!». И тут же шептала: «Ты ничего не успеешь, я уже навалилась на твое плечо».

Но лучше так. Лучше бежать со смертью наперегонки, чем покорно ждать ее приближения. Лучше каждый день ощущать ее дыхание, чем цепенеть от ее внезапного появления.

На виртуальном экране было видно, как из раскрывшегося люка вылетел радиобуй, окруженный облаком серебристого инея. Мигающая белыми огнями пирамида транслировала в пространство сигнал о том, что здесь, в этой системе, в сей год и день погибли славные дети Империи, среди которых был и Боб Хьюз, уроженец Метрополии, бывший полицейский, но принявший смерть в чине рейтара.

Незатейливый памятник среди холодных звезд. Наивная надежда живых, что их тоже кто-нибудь когда-нибудь помянет.

– И победитель, и побежденный в игрищах этого мира – не больше чем капля росы, не дольше проблеска молний, – раздался тихий и спокойный голос.

Поглощенный мыслями Юрий не услышал, как к нему подошел капитан Кимура.

Гарин вытянулся по струнке, попытался доложить, но офицер легким движением остановил его.

Юрий внутренне напрягся. В голове промелькнули пункты внутреннего Устава, который они только что нарушили – несоблюдения распорядка дня, распитие спиртных напитков, несанкционированная разгерметизация корабля. Сейчас был не самый подходящий момент для оправданий, нужные слова не лезли в голову, а общаться с капитаном на эмоциях не лучший вариант.

Но Гарин не сожалел о содеянном. С товарищами нужно прощаться по-человечески.

Тем временем и другие контракторы заметили присутствие высшего офицера, замерли по стойке «смирно» пытливо сканируя глазами Кимуру и Юрия.

– Не забудьте проверить шлюзовые фиксаторы перед уходом, – командирским голосом сказал капитан. – Рэй-мичман!

– Я! – с готовностью откликнулся Гарин, не веря, что все обошлось.

– Проследите за соблюдением порядка.

– Есть.

Кимура развернулся на каблуках, заложил руки за спину. Прежде, чем двинуться к выходу, вполголоса сказал Юрию:

– Хорошая речь, господин Гарин. Спасибо, что всех вспомнили.

Когда офицер ушел и тактично кашлянул Рэй, привлекая внимание, Юрий повернулся к товарищам и устало произнес:

– Все, мужики, пора отдыхать. Для нас жизнь пока продолжается.

* * *

После разговора с Одегардом Юрий все же немного снизил темп обучения, однако не сделал поблажек для себя. Зато уже через неделю, получив от капитана разрешение на проведения занятий в открытом космосе, мог на достойном уровне управлять командирским «големом».

– Координационный узел создан, – заявил модулятор, именующий себя сегодня Эвром. – Разобрать имеющиеся контакты по категориям?

– Разбери по взводам, – Юрий двинул челюстью, удобнее устраиваясь в сенсорном шлеме. – Только не надо им опять всякие прозвища придумывать!

– Это не прозвища, а интуитивные маркеры, – пояснил Эвр. – Для улучшения запоминания.

– Поверь, я способен запомнить десяток имен. Ты лучше сам со своим именем определись, вот тут я больше путаюсь.

– Конечная самоидентификация мной пока не достигнута. В отличие от вас.

– Ты – заноза.

– Не понимаю запроса.

Модулятор иногда довольно убедительно «включал дурака», имитируя живое общение. Юрий не стал встраивать его в систему управления «големом», не решился доверить такую тонкую работу опытному, но грубоватому Мартину Гавелу. Пришлось довольствоваться удаленным доступом модулятора к электронным «мозгам» машины.

Пока Юрий перебрасывался с Эвром фразами, «блохи» облаченные в боевые костюмы друг за другом проваливались в десантные туннели. Последними стартовали Ярвис и Одегард, отрапортовав о готовности. За ними покинул пустой ангар и Гарин, развернув перед глазами схему сектора.

Сегодня можно ставить красный крестик в календаре – вместе с командой за борт вывалился лейтенант Джаббар, еще не так давно считающий работу в «големах» ниже своего офицерского достоинства. За последнее время отношения между лейтенантом и Юрием несколько выровнялись, но все еще были далеки от товарищеских. Должно быть, Кахир все же оценил целеустремленность Гарина и перестал корчить из себя обиженного, заинтересовавшись процессом подготовки. Он начал время от времени подключаться к занятиям, помогать и подсказывать. Юрий не мешал, всячески показывая, что рад сотрудничеству. Все же молодой офицер был далеко не глуп, только излишне вспыльчив и самоуверен. Каждый разговор с ним походил на слепой поиск единственно верного пути среди густых зарослей жгучего кустарника. И то, что сейчас Кахир влез в «голема» и вышел вместе с другими абордажниками в открытый космос Гарин мог считать своей пусть маленькой, но победой.

Специально ради тренировки мобильной группы корвет лег в дрейф, отключив маршевые двигатели. Для первого раза Гарин решил ограничиться тремя вводными – летными упражнениями, отработкой скоростного движения вдоль бортов и огневой подготовкой по учебным «тарелочкам», которые сейчас развешивали в отдалении технические «каракатицы».

Благодаря интенсивным занятиям в симуляциях, с летными упражнениями «блохи» справились вполне неплохо. Фигуры в массивных и неповоротливых костюмах сносно переходили от ускорений к разворотам, пусть и не синхронно, но «вальсировали» друг с другом, без видимых усилий осуществляли посадку «на борт». Даже с отключенными визуальными маркерами Юрий все еще мог отличить опытного Рэя и умелого Гавела от остальных парней, но результат был на лицо. Несколько портил картину постоянно запаздывающий Идган Патаки, но Гарин решил для первого раза не обращать на это внимание.

– Рэй-мичман, – Кахир упорно не желал называть Юрия по имени. – Капитан наблюдает.

Гарин скользнул взглядом по висящему рядом сине-красному «голему» лейтенанта, немного довернулся корпусом и посмотрел на светящийся обзорный иллюминатор капитанского мостика. Без оптики сложно разглядеть Кимуру или других офицеров, да и не стал Юрий этого делать – если капитан действительно наблюдает за их занятиями, то пусть так. Если нет – и ладно. Это никак не должно повлиять на ход тренировки. Хотя, честно говоря, в глубине души Гарину такое внимание капитана польстило бы.

Для скоростного передвижения вдоль «Полыни» Юрий начертил специальную трассу, которую и разослал «блохам». Рейтарам предстояло стартовать из удаленной точки, максимально сблизиться с правым бортом, преодолеть участок между двумя оружейными башнями, облететь «кочку» силового щита, нырнуть под «брюхо» звездолета, сделав петлю, и вернуться на исходную. Маршрут показался Гарину достаточно простым, но, вместе с тем, способным раскрыть возможности подчиненных.

В наушниках прозвучали ворчливые голоса рейтаров, увидевших трассу, но их быстро угомонили взводные. Юрий криво усмехнулся, нащупал пальцами рукояти управления, сказал в общий эфир:

– Внимание, показываю.

Вся сложность полетов на «големах» заключалась в отсутствии на костюмах двигателей с постоянной тягой, вместо них на стальных гигантах стояли мощные импульсники, да десяток мелких маневровых движков. Абордажники класса S не могли филигранно вырисовывать узоры в вакууме, зато они быстро и далеко прыгали, сжимая в стальных клешнях огромные острые ломы. Как настоящие блохи, бесхитростные, но злые и живучие.

Впрочем, вопрос выживания напрямую зависел от умения управлять своим передвижением. Даже при помощи импульсов, контролируя их мощность и длительность, возможны сложные пируэты, способные увести абордажника с линии вражеской атаки. Для этого требовался навык, который Юрий и собирался выработать в своих подчиненных.

Он в два прыжка долетел до точки, затормозил разворачиваясь лицом к корвету. Бросил Одегарду по внутренней связи:

– Смотри, ты вторым пойдешь.

Длинным «плевком» рванул с места, разделяя пространство до корвета. От резкой перегрузки внутренности словно провалились к пяткам, кровь отхлынула от головы. Когда щербатый борт «Полыни» заполнил все видимое пространство, Юрий включил передние маневровые двигатели, притормаживая, и коротко топнул по педалям, выдавая короткий импульсный заряд. Подчиняясь его действиям «голем» по плавной дуге сблизился со звездолетом и заскользил над обшивкой, в паре метров от мелькающих «чешуек» бронепластин. Еще пара рывков для сохранения скорости, маневр уклонения от одной оружейной башни, от другой, облет тускло поблескивающего бугра отключенного силового поля – и нырок вниз, под брюхо корабля. Прибавил газу, чтобы залихватски вылететь с другой стороны «Полыни» и одним длинным, выверенным прыжком оказаться рядом с висящими в пространстве «блохами».

– Позер, – беззлобно бросил Рэй.

– Одучи так не сможет, – пробурчал урсулит.

– Доно, – с хитрецой спросила Кира, вплывая в поле зрения вверх ногами. – Если я пролечу быстрее это сильно пошатнет командирский авторитет?

– Внимание! – Юрий не стал вдаваться в полемику. – Не нужно ломиться сломя голову, трассу проходим аккуратно и вдумчиво. Наша задача – научиться управлять костюмом и выучить рельеф «Полыни». Скорость нарастим со временем. Вопросы есть?

– У меня горизонт не пашет, – капризно протянул Мао Зэй. – Я гробанусь.

– Ориентируйся визуально, – строго посоветовал Одегард. – Мимо борта не промахнешься.

«Блохи» кружили вокруг звездолета около двух часов. Весь положительный аванс, полученный после упражнений в лётней подготовке, развеялся довольно быстро – за редким исключением практически все контракторы выглядели новорожденными головастиками. Они не успевали затормозить и врезались в толстую обшивку звездолета, они неправильно рассчитывали мощность импульсов и бились о корабельные надстройки, они вылетали за пределы трассы и не рассчитывали точку выхода из петли. Лучше всех с заданием справлялись Рэй и Аоки, хотя девушка всё же задела наплечником капонир оружейной башни. Мартин Гавел хоть и выглядел на голову выше остальных, аккуратничал, перемещался неторопливо, словно вел уборочный комбайн.

Прогнав подчиненных по маршруту в последний раз и замерив контрольное время, Юрий велел взводным проверить ресурсы костюмов. Удостоверившись, что никто из контракторов не помрет от иссякшей кислородной смеси и не превратится в безмолвную статую из-за севших батарей, дал команду переместиться на импровизированный полигон.

Со стрельбой особенных проблем не возникло – все «блохи» худо-бедно попадали по мишеням. Многим это занятие нравилось, «курсанты» и соответствующий им по возрасту Маракши в голос радовались, когда их скоростные снаряды разносили очередную цель. Уже привычно лучший результат показала Кира, с легкостью обойдя лидирующего до этого Одегарда. Даже Гарин получил определенное удовольствие, когда внутри костюма раздался забытый металлический шелест цепного привода боеприпасов и с приглушенным «бу-бу-бу» заработал многоствольный ракетомет. Как ему не хватало этой угрюмой мощи в наземных боях!

Завершили огневую серию выстрелами из наплечных базук. Патаки забыл перевести орудие в безинерционный режим и его закрутило на месте. Журавлев и Одучи поймали Идгана, Рэй уже не стесняясь в выражениях отчитал подчиненного.

– Входящий вызов с приоритетом, – внезапно сообщил модулятор.

– Включай.

– Господин Гарин, – раздался в наушниках спокойный голос капитана. – Как вы смотрите на то, чтобы проверить подготовку ребят из группы активной обороны?

Юрий ждал этого вопроса, ждал со вчерашнего дня, согласовывая план занятий с Кимурой. Это то предложение, от которого невозможно отказаться – если, конечно, Гарин собирался задержаться в кресле командира оперативной группы. Именно это испытание, по мнению многих, выбило с должности лейтенанта Джаббара, было бы странным не реши капитан проверить и Юрия.

Зная это, Гарин с особым тщанием обучал абордажников средствам борьбы с системами штурмового противодействия возможных целей, в том числе и состоящими на вооружении у корветов класса «Бату», к которому относилась «Полынь». Но одно дело настраивать частоты «сетки Фарадея» под условное СВЧ-излучение сидя в ангаре, и совсем другое пытаться провернуть то же самое, корчась от боли под ударами специалистов САО.

Но «блохи» должны уметь прорываться сквозь защитные рубежи противника. Должны уметь соотносить свои силы и время переключение контуров.

Должны знать свой болевой порог.

– Да, капитан, – Юрий холодно улыбнулся, хотя Акияма не мог видеть его лица. – Мы и сами хотели это предложить.

В наушниках саркастически закашлялся Рэй.

Гарин решил начать атаку с километрового удаления. Висящий в черно-сером пространстве звездолет с отключенными силовыми полями и закрытыми турелями казался легкой добычей.

– Вперед, мои боевые псы! – раздался напыщенный голос мичмана Биттона. – Не посрамим славные традиции оперативной группы!

– Там что, весь экипаж собрался поглазеть? – хрипло поинтересовался Ярвис.

– Кто пройдет дальше командира – с меня сотка! – азартно воскликнул Рэй, но его никто не поддержал.

– Задача простая – добраться до борта, – Юрий пролетел перед кривым строем «блох». – Когда начнут работать САО не теряйтесь, не паникуйте. Типовые частоты работы излучателей у вас есть, но автоматика сама подстроится. Если вырубят электронику – вручную переключаемся на резервные батареи и самостоятельно подстраиваем «сетку». Будет немного дискомфортно, но никто нас убивать не собирается, а значит можно терпеть. Если станет совсем невмоготу – выкидывайте аварийный маяк и уходите в дрейф. Вопросы есть?

– А можно как-то пропустить это веселье? – сквозь шутливый тон Мао Зэя проступало злое упрямство. – Не очень люблю блевать в шлеме.

– Вопросы по существу есть? – терпеливо повторил Юрий.

– Это был вопрос по существу, командир! – неожиданно влез Журавлев со звенящей смелостью в голосе. – Я не хочу быть участником дурацких пари!

– Хотите за наш счет выслужиться перед командиром? – поддержал товарища Гречин.

– Что за разговоры? – с угрозой взревел Ярвис.

Внезапный бунт был очень некстати, нужно было срочно что-то делать.

– Да чего вы ссыкуете? – растягивая слова протянул Иова Маракши. – Привыкли, что вам в Академии задницу подтирают?

– У твоей семьи не хватило денег тебе на мозги? – огрызнулся Гречин.

– Что ты там вякнул про мою семью? – взвился Маракши, его «голем» начал разворачиваться в сторону обидчика.

– Внимание! – повысил голос Юрий. – Слушайте сюда! Имеющиеся претензии готов выслушать в свободное время. «Обкатка» системами защиты входит в часть вашей подготовки. На счет тех, кто не желает быть частью команды я как-то уже говорил. Верно, господа Журавлев и Гречин?

Молчание.

– Верно, рядовые Журавлев и Гречин? – настойчиво сказал Гарин, подплывая ближе.

– Так точно, рэй-мичман, – вразнобой ответили «курсанты».

– Повторю – на ближайшей станции разрывайте контракт и уходите. Будете оспаривать мои требования в рамках поставленных задач – пойдете под трибунал.

– Командир, – мягко, но требовательно обратился Джаббар по внутренней связи.

Этого еще не хватало! Неужели лейтенант решил взять реванш в такой неподходящий для Гарина момент?

– Слушаю, Кахир, – холодно откликнулся Юрий, переключив канал.

– Разреши мне сопровождать Журавлева и Гречина при отработке упражнения?

Честно говоря, Гарин удивился.

– Кахир, ты изменил свое мнение об участии командования в штурмах?

– Нет, я все еще считаю, что место командира – в рубке управления, – спокойно ответил офицер. – Но я также уверен, что за словами Ивана и Андрея стоит нечто другое, чем простое нежелание лезть под боевое излучение.

– За словами Ивана и Андрея стоит банальное неуважение ко мне как к командиру, – озвучил очевидное Гарин.

– Именно так, – просто согласился Кахир. – Это их личное мнение. И оно не должно вредить работе. Я имею на них некоторое влияние, поэтому я хочу повести их в атаку за собой.

Кахир чувствовал свою ответственность за разлад в группе – и это было хорошим знаком. Озвучивать это вслух Юрий не стал, коротко сказал:

– Хорошо, так и поступим.

И, переключив каналы, сообщил контракторам:

– Заход на атаку по моей команде. Рэй и Ярвис – держитесь за взводами, помогайте. Гречин и Журавлев – с лейтенантом.

Гарин развернулся к «Полыни», чувствуя, как вспотели ладони, сжимающие рычаги управления внутри армированных рукавов.

– На абордаж!

Прыгнули кучно, почти синхронно. Что-то возбужденно воскликнул Маракши, но после в наушниках слышалось лишь нервное сопение.

На половине дистанции их попытались прощупать направленными пучками. Прежде, чем замигал предупреждающий об опасности сигнал, а лицо обдало горячим, словно из печи, воздухом, Юрий легко ушел с линии атаки.

Вскрикнул от неожиданности Патаки, сбавляя скорость.

– Эй, Идган! Ты куда? – рядом появился Одегард, который пихнул клешней «голема» подчиненного. – Не сходи с маршрута!

– Жжется, – по-детски ответил Идган.

– Так ты виляй, маневрируй! Ты зачем несколько часов пируэты заучивал?

– Если Патаки зажарится, то икры чур мои! – весело вставила Кира.

– У Патаки нет икры, – всхрапнул урсулит, понявший шутку по-своему. – Патаки – самец.

– Самец? – зашлась в заразительном смехе Кира. – Черт, я и не подумала!

– Внимание! – беззлобно оборвал разговоры Гарин. – Не отвлекайтесь.

На дистанции в четыреста метров по ним выстрелили из ЭМИ-пушки, вырубая электронику. Группа превратилась в горстку беспомощных людей, запертых в мертвых стальных механизмах.

Юрий был готов к этому, вдавил кнопку, запускающую химические реакции в дублирующей батарее. «Голем» ожил, зашумели вентиляторы.

– Внимание! – обратился он к «блохам». – Они нас прощупывают, бьют одними ЭМИ. Хотят, чтобы мы все аккумуляторы использовали еще до дистанции вторжения. Поэтому сейчас разгоняемся и после следующего удара двигаемся инерционно. Включаемся лишь после того, как начнут отпихивать.

– Это не по инструкции, – заметил Джаббар. – Без включенных аккумуляторов мы длительное время будем безоружны. К тому же, системы жизнеобеспечения…

– За пять минут задохнуться мы не успеем, – прервал его Юрий, не желая тратить время. – И оружие не понадобится, стрелять никто не собирается.

– Это не правильно.

– Для всего инструкций не напишешь, Кахир. Нужно уметь действовать по обстоятельствам.

Группа ускорилась, сверкая длинными хвостами импульсных двигателей.

На трехстах метрах их встретили по-серьезному. Операторы систем защиты «Полыни» знали свое дело, они вновь «погасили» электронику, в два счета нащупали диапазон «сетки Фарадея», проникли под стальной панцирь и добрались до сидящих внутри «блох».

Зубы нестерпимо заныли, словно решили разом вывалиться из десен. Лицо начало гореть, глаза разом высохли, а пальцы начали подергиваться мелкими судорогами.

Руки сами собой дернулись к спасительному резервному блоку с цифрой «2», но Юрий глубоко вздохнул, успокаивая паникующий мозг. Не так уж и больно, можно терпеть.

Спустя несколько секунд боль и вправду притупилась, стала привычной и лишь раздражала. Все же расчет САО жалел своих коллег и работал в нижних диапазонах интенсивности.

Юрий вытянул шею, приблизив лицо к передней полусфере шлема и вглядываясь сквозь узкую щель забрала в черноту космоса. Его как раз развернуло и открылся частичный обзор на правый фланг, где находился второй взвод.

От второго взвода в строю осталось трое – Одегард, Гавел и Мао Зэй. За ними, где-то на дистанции последнего удара САО, висел «голем» Патаки с мигающим «бутоном» аварийного маяка над головой. За ним Юрий с удивлением увидел обездвиженную Киру Аоки, медленно вращающуюся вокруг своей оси.

Костюм тряхнуло, он словно влетел в мягкую, но упругую стену, отпихивающую обратно.

Гарин вздохнул, готовясь к очередному испытанию, запустил резервный силовой блок. С заработавшими системами в наушники ворвался многоголосый гомон из команд, причитаний и ругани.

– Штурм! – перекрывая голоса скомандовал Юрий. – Кира! Кира, прием!

– Все нормально, доно, – тихо и с трудом откликнулась девушка. – Без меня.

Оставшиеся в строю «блохи» пошли в атаку на кажущуюся близким и достижимым борт звездолета. Грязно матерился Мао Зэй, орал на норвежском Рэй, свистел Маракши, их поддерживал рев Одучи. Гарин не одергивал парней – если это поможет им преодолеть боль, страх и выполнить задачу, то пусть матерятся, свистят и ревут.

На ста метрах их вновь вырубили. Перед глазами вспыхнул ослепительный шар боли, тело словно насадили на раскаленный вертел, который медленно прокручивался, наворачивая внутренности. Стук крови в ушах перерос в оглушительный шум, в лицо словно плеснули кипятком. Юрий дернул головой, выплевывая сквозь зубы вместе со слюной болезненный хрип, опустил руку и врубил предпоследний силовой блок. Дернул рычаги, прыгнул вперед. «Голем» затрясся, продавливая своим телом невидимую «резину» силового поля.

Выбросил «маяк» Маракши, за ним тут же последовал Мартин Гавел. Лейтенант и Гречин, вцепившись клешнями в эвакуационные петли на корпусе костюма Журавлева, волокли того прочь.

Дергался, словно в конвульсиях, боевой костюм Тихомира, за ним черным блестящим облаком расползалось маслянистое пятно. На вызовы Глебович не отзывался.

– Юра! – продавился сквозь шумовое волокно окрик Ярвиса. – Авария!

– Суки! Я дойду! – не слыша никого орал Рэй, пробиваясь к корвету.

Прежде, чем расчет излучателей вновь отрубил связь, Гарин крикнул в общий канал:

– Прекратить тренировку!

К ним уже спешили технические дроны, команда САО подала сигнал о выключении защиты. Вскоре облепленный роботами Тихомир в сопровождении Рэнта скрылся в одном из шлюзов.

Все это время к «Полыни» стягивались остальные «блохи». Они плыли медленно и безмолвно, словно мертвецы, которых течением пригнало к берегу. Когда Юрий приказал им построиться, Иван Гречин злорадно спросил:

– Что, командир, стоило оно того?

Ничего ужасного не произошло – смешно сказать, у технического педанта Глебовича треснул кожух системы охлаждения и термонейтральные гранулы разлетелись по всему костюму. И без того оглушенный контрактор наглотался маслянистой субстанции, попытался включить продувку, но перепутал управляющие панели.

– За ночь костюм почистят, я завтра посмотрю что можно сделать, – деловито пообещал угрюмому Глебовичу Мартин. – Подлатаем, будет как новый.

– Не будет, – отозвался Тихомир. – Там у каждого узла запас прочности давно вышел.

Они ужинали за общим столом в «блошином» кубрике. Гарин, который мог бы покушать у себя в каюте, а то и вовсе пойти в офицерскую кают-компанию, в этот раз решил присоединиться к подчиненным, посчитал, что так будет правильно. Впрочем, присутствовали не все: задержались в ангаре Рэй и Патаки, также не было Аоки, которая отдыхала в своей капсуле – ей тренировка далась особенно сложно.

– Знаете, что-то расхотелось мне быть абордажником, – с усмешкой сказал Мао, ставя кулак с ложкой на стол. – Лучше в обслугу пойду, там хоть не чувствуешь себя кроликом в духовке.

– Расскажи это технарям из реакторного, – указал себе за спину Ярвис. – Послушай, как замечательно ползать под дюзами на марше и как приятно чиститься потом от радиации.

Мао лишь отмахнулся.

– А, херня. У меня сводный брат всю жизнь проходил монтером на камнежорке…

– Сравнил промышленную баржу с военным звездолетом, – фыркнул Рэнт.

– А чего не сравнить? – поднял брови Мао. – Там реакторы куда как «грязнее» наших. Но ничего, зато хорошие бабки домой приносил. И не заставлял их там никто лбом переть на излучатели, чтобы потом дерьмо из скафандра выгребать…

– Да хорош уже ныть, – с раздражением откинулся от стола Иова. – Словно сучка на случке.

– От как? – Мао выпятил нижнюю губу и с прищуром посмотрел на Марашки. – Ты бы за языком следил, дружище.

– А то что? – коротко огрызнулся Иова. – Заноешь меня до смерти?

– Хватит, – стукнул по столу Ярвис. – Мао, действительно, завязывай ныть. Нас и не жарили по-настоящему, так, пощекотали. Для нашей же пользы.

– Для пользы? – Мао Зэй отвел взгляд от Маракши и усмехнулся. – Ух, а я и не понял. Только вот есть у меня мамаша, я ее без особого повода не вспоминаю, примета дурная. А сегодня знаете, сколько раз помянул старушку? Раз сто! Как раз пока пытался включить батареи, а наши парни меня для моей пользы из излучателей расстреливали.

И вновь быстрый взгляд на Иову:

– А хочешь знать сколько раз твою мамашу вспомнил?

Маракши без слов бросился на Мао, пытаясь достать того кулаками. Сидящий рядом Одучи одной лапой перехватил парня и усадил на место.

– Тебе конец, мудила! – рявкнул Иова и харкнул в обидчика.

Мао лишь демонстративно рассмеялся, стирая слюну с плеча.

– Тихо! – грозный голос Гарина разом прекратил всю ругань. – Еще раз позволите себе такое поведение в моем присутствии – сгною в нарядах. Подобные тренировки проводились ранее и будут проводиться впредь, так что тема закрыта.

– Командир! – в дверях возник бледный Патаки с выпученными глазами. – Там драка! Рэй и лейтенант…

Юрий не помнил как выбежал из кубрика, как пробежал по коридору. Остановился лишь возле промежуточного отсека, где между шкафами с противопожарным оборудованием и гофрированными трубами вентиляции друг напротив друга застыли Одегард и Джаббар. Раскрасневшийся Рэй с яростно торчащей бородой все еже сжимал кулаки, Кахир походил на готовый к удару меч, пуговицы на куртке на его груди были сорваны. Рядом полулежал на полу Гречин, держащийся за разбитую губу. Его поддерживал Андрей Журавлев с насупленными бровями.

– Рэй! – предостерегающе окликнул друга Юрий. – Что здесь происходит?

– Мичман, – голос Кахира шел вибрирующим гулом сквозь чуть разомкнутые губы, глаза не мигая следили за каждым движением норвежца. – Немедленно возьмите под стражу контрактора Одегарда.

– Что. Здесь. Произошло? – медленно и веско повторил вопрос Гарин.

– Он ударил офицера, – ткнул обвиняющим жестом в Рэя Журавлев.

– Этот дриттсек хотел, чтобы я против тебя показания дал, – презрительно усмехнулся Одегард, уничижительно разглядывая офицера. – Решил, что кругом такие же крысы, как и он…

Кахир ударил быстро и точно, метясь в подбородок норвежца. Рэй еле успел отшатнуться, кулак Джаббара скользнул по плечу контрактора. И тут уже лейтенанту пришлось отбивать тяжелые и жесткие удары Одегарда, который с ревом перешел в контратаку.

Гарин не задумываясь вклинился между ними, бесцеремонно распихивая обоих.

– Уйми своего пса, – прошипел Кахир.

Рэй дернулся, но Юрий крепко удержал его на месте.

– Господа Гарин и Джаббар, – раздался сзади густой бас Биттона. – Вас вызывает к себе капитан.

И добавил, глядя на стоящих в стороне Гречина и Журавлева:

– Что же вы, никто до борта не добрался? Я на вас двадцатку ставил.

Капитан смотрел на вытянувшихся перед ним подчиненных с холодным вниманием, поблескивая черными глазами из-под седых бровей. В своей отлично подогнанной форме, строгой, без украшений и наград, он идеально резонировал со своей каютой, прагматичной и, отчасти, даже аскетичной. Было видно, что Кимура привык довольствоваться малым, сделав армейский минимализм образом жизни. В качестве его возможной слабости можно было считать настоящие бумажные книги, расставленные на полках узкого и высокого стеллажа в порядке, понятном лишь Акияме.

– Господин лейтенант, – капитан заложил руки за спину. – Я верно понял, что у вас был для меня какой-то рапорт?

– Так точно, – Джаббар коротко кивнул. – Во время тренировки в открытом космосе исполняющий обязанности командира мобильной группы рэй-мичман Гарин проигнорировал ряд пунктов положения о специальной подготовке, вследствие чего стали возможны ситуации, представляющие угрозу жизни и здоровью для личного состава. Для составления более полного отчета я собирался взять объяснения у подчиненных.

– Господин лейтенант, еще раз прошу вас избавиться от заблуждений, – наставительно сказал Кимура. – Рэй-мичман Гарин не исполняет обязанности командира, он является командиром группы.

Помолчав, спросил:

– Конфликт с рейтаром Одегардом возник именно в этот момент?

– Так точно, – утвердительно отчеканил офицер. – Я получил объяснения от рейтаров Журавлева, Гречина и Патаки. В порядке очередности потребовал информацию у Одегарда, но тот отказал в грубой форме.

– По вашему, нарушения были настолько существенными?

– Нарушения есть нарушения, – непонимающе ответил Кахир. – Я пытался указать на них по ходу занятия, но рэй-мичман не принял мои замечания к сведению.

Кимура перевел взгляд на Гарина и Юрий внутренне подобрался:

– Что скажите, господин Гарин?

– Грубых нарушений при проведении занятий допущено не было, – Гарин мысленно окунулся в сухой текст инструкции. – Я сознательно изменил несколько нормативов, учитывая особенности проведения тренировки. Также, при отработке вводной «Штурм», приказал действовать иначе, чем написано в рекомендациях.

– Зачем?

– Творческий подход, господин капитан, – позволил себе легкую улыбку Юрий. – Мы должны были переиграть расчет САО, а им все наши предписания известны. Решил действовать по обстановке.

– Это представляло угрозу жизни и здоровью вверенных вам бойцов?

– Жизни – определенно нет, – уверенно отмел Юрий. – Что до здоровья, то не больше, чем в допустимых пределах. Мы – боевое подразделение, тренировки должны быть максимально приближены к реальным.

– Господин капитан, – требовательно вставил Джаббар. – Люди не были готовы…

– Это не вам решать, господин заместитель командира группы, – одернул его Акияма и вновь повернулся к Юрию. – Как так вышло, что во время тренировки вышел из строя костюм рейтара Глебовича?

Юрий досадливо поморщился:

– «Големы»… Простите, боевые костюмы далеко не новые, имеют сильный износ…

– Мне известны сроки эксплуатации «големов», рэй-мичман, – не дал договорить капитан. – Почему костюм рейтара Глебовича вышел из строя именно на тренировке?

Юрий нахмурился, пытаясь придумать нужный ответ. Кимура не любил пространных размышлений, ему нужна конкретика. Но что именно он хотел услышать?

– Вы проверяли состояние костюмов перед тренировкой? – Акияма решил, что подождал достаточно.

– Проверяли штатные техники и Мартин Гавел, которого я…

– Лично вы, – капитан сделал ударение на второе слово. – Проверяли?

– Не проверял, – не стал юлить Гарин.

– Вот, господин лейтенант, – Акияма указал Джаббару на Юрия. – Это то, о чем я вам тогда и говорил. Помните?

Кахир кивнул, играя желваками.

Капитан подошел ближе к Гарину, встал напротив:

– Запомните, рэй-мичман, за каждой ошибкой команды стоит недоработка командира. Пока вы лично не будете контролировать все аспекты существования вашей группы, вы не сможете быть уверенным в том, выполнят ли ваши подчиненные поставленные перед ними задачи.

Он многозначительно посмотрел в глаза Юрия, утверждаясь, что тот все верно понял.

– Вы должны знать кому из них накануне приснился кошмар, кому изменил половой партнер, у кого плохо почищено оружие и у кого треснула крышка с хладогеном. Все это, казалось бы, мелочи, но именно эти мелочи в итоге могут стать камнями, которые в один прекрасный миг могут испортить слаженную работу механизма, которым является экипаж корабля. Я ясно выражаюсь, господин Гарин?

– Ясно, господин капитан.

– Поэтому ответственность за происшествие на тренировке лежит полностью на вас, рэй-мичман, – Кимура развернулся на каблуках и отошел к книжной полке. – До тех пор, пока вы не будете полностью уверены в том, что все пойдет именно так, как вы планируете, я запрещаю какие-либо отклонения от инструкций и рекомендаций во время обучающего процесса. Это также понятно?

– Так точно, господин капитан, – вновь кивнул Юрий.

На самом деле он явственно уловил те лазейки, которые намеренно или случайно оставил в своем указании Кимура. Он не сказал, что полностью запрещает любые вольности, он сказал, что запрещает их без абсолютной уверенности в результате. Означало ли это, что капитан, в принципе, не против необходимого самоуправства Гарина, если тот возьмет всю ответственность на себя?

– Теперь вернемся к ситуации с Одегардом, – Кимура облокотился спиной о книжную полку и сложил руки на груди. – Господин лейтенант, по-вашему, конфликт с рейтаром возник на почве личных или религиозно-национальных отношений?

Юрий неуютно повел плечами, он только сейчас осознал, насколько серьезно может влипнуть Рэй. Понятно, что Рэй сцепился с офицером из-за Гарина, но Кахир может преподать это как межнациональный конфликт. Причем, тут и выдумывать ничего не нужно, норвежец вполне ясно выражал свое презрение к происхождению лейтенанта. В таком случае наказание будет намного суровее, чем из-за личных склок.

Он покосился на Джаббара, который еще раздумывал над своим ответом. Если бы он умел, то посылал бы сейчас молодому офицеру мысленные сигналы.

– Лейтенант, вы предпочитаете, чтобы я сам дал оценку случившемуся? – с легким оттенком раздражения напомнил о себе Кимура.

– Никак нет, господин капитан, – судя по всему, Джаббар принял какое-то решение. – Конфликт носил исключительно личный окрас. Одегард – друг рэй-мичмана Гарина, должно быть, решил, что я собираю сведения для того, чтобы навредить ему.

Юрий про себя озадаченно хмыкнул. Джаббар действительно так думает или все же решил не выносить сор из избы? Но, в таком случае, почему? Уж точно не из-за теплых чувств к Рэю или к нему, Юрию.

– Зная это, вы все равно решили взять с него объяснения? – если капитан и удивился, то не показал этого.

– Дружба не должна иметь приоритетов перед служебным долгом, – твердо сказал Кахир. – Доложить о нарушениях – долг каждого, это первый принцип профилактирования.

Губы Кимуры тронула чуть заметная улыбка, но уже через мгновение это опять был жесткий и холодный капитан корвета «Полынь».

– Ваша позиция, господин лейтенант, безусловно, достойна уважения. Будем считать, что я принял ваш рапорт.

Джаббар порывался сказать еще что-то, разомкнув губы, но в последний момент передумал, вежливо кивнул высшему офицеру.

– Теперь вы, господин Гарин, – взгляд капитана прошил зрачки Юрия, всматриваясь в самые потаенные мысли. – Ваш подчиненный позволил себе поднять руку на офицера. Какими бы не были причины, подобное поведение недопустимо. Вам напомнить, какое наказание полагается за подобный проступок в условиях военного времени?

– Не нужно, – хмуро ответил Юрий.

За драку с офицером в мирное время контрактор вполне мог лишиться лицензии и работы. В условиях военного времени нарушителя ожидал трибунал и бессрочная ссылка в трудовые колонии. В особых случаях – смертная казнь.

– По протоколу я должен сообщить об инциденте в дисциплинарный отдел корпорации, – продолжил Кимура. – Однако, я не сторонник выносить внутренние проблемы за пределы обшивки. Команда – это прежде всего семья, а семья всегда предоставляет шанс на осознание и исправление. Поэтому вы, господин командир мобильной группы, сами выберете наказание для своего подчиненного. И наказание должно быть таким, чтобы я посчитал его соразмерным совершенному рейтаром Одегардом проступку. Это понятно?

– Понятно, – со смешанным чувством ответил Юрий.

– Вопросы? – обратился к обоим Кимура. – Если вопросов нет – свободны.

* * *

Арку в систему Фуиджи они проходили незадолго до полуночи по корабельному времени и Юрий решил посмотреть на процесс прыжка своими глазами. Все прошлые переходы он встречал либо в глухих трюмах, либо в десантных кубриках, лишенных внешних визуальных трансляторов, а потому в этот раз хотел наконец удовлетворить свое любопытство. Лучший обзор открывался из командирской рубки, но без веской причины Гарину туда доступа не было, поэтому пришлось довольствоваться картинкой с проектора, которую Юрий раскрыл на всю стену у себя в каюте.

«Полынь» заходила в «коридор ожидания» со стороны распухшего багрового шара местной звезды. Территории возле Арок всегда являлись центрами жизни даже в самых пустынных системах, к примеру как в этой, которой Юрий даже названия не запомнил. Вокруг умирающего солнца меланхолично крутилась единственная планета, покрытый льдом неприветливый карлик, зато вдоль отмеченной яркими маяками линии прохода под Аркой сгрудилось сразу несколько ремонтно-торговых платформ, за которыми грозно нависала автоматическая охранная станция.

Помимо корвета очереди для прохода ждал длинный транспортный поезд из крупных сигарообразных барж, которые, словно наездник, охватывал дутыми дюзами горбатый тягач. Вокруг него блестящей мошкарой кружили таможенные роботы.

Сама Арка, невзирая на огромные размеры, не произвела на Юрия особенного впечатления. Обычная серебристая полоса, выгнутая дугой, словно кто-то взял и провел по чернильному космосу гигантской кистью. Никаких вспышек и сияний, как в развлекательных передачах, просто изгибающаяся полоса в космосе.

Невозможная, неосязаемая, непознаваемая.

«Полынь» заняла свое место в очереди и выключила двигатели.

Юрия всегда интересовал принцип работы Арок. Одно время он думал что они – это такие волшебные двери, сквозь которые можно попасть куда хочешь. Потом выяснилось, что все Арки жестко связаны друг с другом, и чтобы быстро попасть в нужную систему нужно знать откуда и куда именно ведет та или иная Арка. Опытные капитаны могли за несколько прыжков пересечь весь Млечный путь и добраться до Горизонта. Иным приходилось довольствоваться «дорожными» картами, прыгая сквозь Арки поочередно и тратя значительно больше времени.

Гарин налил себе из синтезатора кофе, откинулся на стуле, закинув ноги на пустующую тумбочку у стены, и приготовился ждать. Привычно стукнул пальцем по запястью, раскрывая интерфейс вифона, вызвал таблицу расстановки личного состава. Бегло просмотрел.

Восемь «блох» отдыхают в кубрике, двое в наряде, заканчивают чистить ангар. Это – «залетчики» Кира Аоки, которая словно специально всех дразнит и провоцирует, и Иова Маракши, который днем налетел с кулаками на Патаки, мол, тот на него как-то не так смотрел в душевой.

Юрий сместил взгляд на строчку ниже.

Карцер – один человек, Рэйквон Одегард. Срок истечения наказания – 331 час.

Пустой бокс три на пять с хоботом вакуумного туалета, подъемной лавкой и влажной гигиенической губкой вместо умывальника – в карцер переоборудовали небольшой технический закуток, он больше подходил для кратковременного содержания нарушителей корабельного распорядка. Рэй должен был провести в нем месяц.

Юрий помнил тот разговор с другом, прежде чем он вывел Одегарда из строя и вынес свой вердикт.

– Ты ударил офицера, Рэй.

– Я защищал тебя, Юра.

– Можно было обойтись без этого.

– Я привык крысу называть крысой. После этого он ударил первый.

– Но ты ударил офицера, Рэй.

– Я защищал тебя.

– И теперь я должен тебя наказать.

– Мне перед тобой извиниться за это?

– Нет. Просто хочу, чтобы ты понимал…

– Я понимаю. Ты – командир. Я – подчиненный.

– Извини.

Гарин объявил наказание в виде тридцати суток нахождения в карцере без освобождения от процесса боевой подготовки. Это было самое лучшее, что Юрий мог предложить другу. Столь длительная изоляция действительно была нелегким испытанием, но все лучше, чем если бы меру наказания выбирал капитан. А главное, судя по молчанию Кимуры, такое наказание показалось ему вполне уместным.

Каждое утро Рэй покидал свою глухую коробку, занимался вместе со всеми, после чего выполнял наряд по уборке санитарных зон в кубрике и вновь возвращался в карцер. Все это время обязанности взводного выполнял Андрей Журавлев – Гарин решил воспользоваться ситуацией и дать «кадету» шанс проявить себя. Увы, несмотря на старания, парню катастрофически не хватало авторитета.

Рэй не разговаривал с Юрием пять дней. Конечно, он все понимал, просто пытался показать, насколько ему обидно, что именно Гарин выступил судьей. Ему было бы проще принять наказание от капитана или даже от Джаббара, но никак не от друга.

Невзирая на игнорирование Одегарда, Юрий каждый вечер перед отбоем заходил к нему и пытался общаться. Вифоны, проекторы и нейро-симуляторы в карцере были запрещены, поэтому Гарин выпросил у одного из мичманов, любителя раритетных вещиц, миниатюрные шахматы с магнитными фигурками. И первые дни играл сам с собой, сидя на полу перед лежащим лицом к стенке Рэем. На шестой день друг сдался, хотя по-прежнему был немногословен и угрюм. Спустя еще день общение вошло в привычное русло.

Что же до лейтенанта Джаббара, то он не видел ничего зазорного в своем поступке, искренне считая, что пытался улучшить работу Гарина. Однако Юрий был уверен, что Кахир лукавил и все обстояло именно так, как и выглядело – лейтенант просто хотел выставить его в плохом свете перед капитаном. Что говорило об одном – правильный до корней волос, но вспыльчивый будто порох Джаббар был близок к отчаянию. Он видел, что методы обучения Гарина приносят свои плоды, что группа действительно приобретает вид слаженной команды, а контракторы, несмотря на нытье, уважают идущего с ними бок о бок Юрия больше, чем его, кадрового офицера, предпочитающего руководить со стороны.

Впрочем, Гарин не хотел разбираться в душевных терзаниях своего заместителя. Он видел, что Кахир, пусть и нехотя, подстраивается под него, под его режим и требования, на остальное пока не было времени. До прибытия к Арке они успели провести еще два занятия в открытом космосе с отработкой вводной «Штурм», в ходе которых выявили неприятную закономерность – образцовая во всем, кроме поведения, Кира не выдерживала ударов систем защиты и всегда первая выбывала из боя. После возвращения в кубрик девушка подолгу приходила в себя, сквозь зубы прогоняя всех, кто хотел ей как-то помочь. В итоге под давлением Гарина, пригрозившего внеочередным медобследованием, Аоки призналась, что дело в многочисленных имплантах, отчего-то конфликтующих друг с другом под воздействием агрессивного электро-магнитного излучения.

– У тебя тоже что-то отказывает при ЭМИ-блокаде? – спросил Юрий у Рэнта, когда они коротали время, подгоняя оборудование в ангаре.

– Нет, только свистит неприятно, – Ярвис ткнул толстым пальцем себе в висок. – И в ушах закладывает. А что? У тебя отключается?

Он глазами указал на искусственную руку Юрия.

Гарин попробовал вспомнить неприятные ощущения, но не смог вычленить из общего клубка боли что-то особенное.

– У тебя и у меня примитивные модели, – пояснил Рэнт. – Им для работы и биотоков крови хватает. А у Киры дорогущие игрушки, модульные, с изменяемой конструкцией. Там, думаю, аккумуляторы мощные стоят. Их-то и вырубает, девчонке приходится запускаться вручную. А то, глядишь, у нее вообще полная интеграция между устройствами и мозгом, тогда вообще представить боюсь как ее корячит под излучателями.

– Как-то не так я себе представлял боевые модификации, – озадаченно протянул Юрий. – Это ж ее кто-угодно вырубить может.

– Да, у нее там солянка та еще, – согласно кивнул Ярвис. – А может какие важные узлы полетели. У меня товарищ был по прошлой работе, у него как-то челюстной имплант нагреваться стал, аж щеку прожег. Товарищ себе половину лица разобрал прежде чем плату вырвал. А всего-навсего что-то в софте засбоило. Так-то.

Гарин решил позже разобраться с этой проблемой, а пока просто перестал допускать девушку к финальному испытанию тренировок.

По транспортному поезду пробежали предупреждающие огни, он начал медленное движение к Арке. Гарин приблизил на проекторе «коридор», заинтересованно наблюдая.

Тягач включил маневровые двигатели – маленькие голубые огни на фоне огромных барж. Когда округлый нос одной из них вошел под Арку, весь поезд замерцал, а потом разом исчез, словно и не было его никогда.

Все это показалось Юрию каким-то ненастоящим, словно эффекты из дешевого фильма. Он не знал, как это должно было быть, но отчего-то представлял себе нечто иное, более… необычное, что-ли.

Корвет мягко тронулся с места, заходя на исходную. Мимо поплыли сцепленные вместе платформы с иссеченными космическим мусором блеклыми вывесками. В окне квадратной надстройки Гарин разглядел полусонного оператора в грязном комбинезоне неопределенного цвета.

«Полынь» процедуру досмотра прошла намного быстрее – военные корабли не подвергались таможенному контролю, стороны ограничивались сверкой номеров и личных кодов. Поэтому «Полынь» даже не стала снижать ход, выровнялась относительно фронта Арки и двинулась под гигантский серебристый изгиб.

Юрий отставил полупустую чашку, встал и подошел ближе к изображению.

Платформы остались позади. Звездолет, выдав серию огней, зашел под Арку.

Промелькнуло черным. Или это Гарин моргнул. Или просто показалось.

«Полынь» проплывала мимо изящной, похожей на белоснежную звезду станции. Из-за ярких виртуальных фигур, вывесок и указателей холодный космос казался теплым и бархатистым, туда-сюда сновали тонкие, похожие на иглы катера. Вместо старой охранной «банки» подле Арки висела настоящая орудийная платформа с новейшим вооружением, саму зону прилета прикрывал пузырь защитного поля.

За один взмах ресниц корвет преодолел миллионы световых лет и прибыл в систему Фуиджи в пространстве Аджай.

Это было то чудо, на которое стоило посмотреть. Но Юрий вдруг мыслями провалился сквозь объемное изображение, застыв от накатившего видения. В его голове смешались светлая полоса Арки, мерцание пространства, черная пустота между переходами, все это каким-то образом вызвали в памяти странные и пугающие воспоминания.

Чудовища на Тодор-Эхо, черные и быстрые, разевающие зубастые пасти под фразу женщины-ученого: «Здесь такие не водятся!».

Мертвец с исследовательского судна «Каукет», внезапно оживший и хлещущий орущих людей черными щупальцами-хлыстами.

Кошмарные существа на Лилии Восемь, невозможные и смертоносные.

Извивающийся космос возле «Глизе-33», разрывающий пространство, превращающий людей и космические корабли в разлетающееся ничто.

Эти моменты промелькнули бы и пропали, но их, словно жало булавки тело бабочки, пронзил вибрирующий, сводящий с ума звук-голос: «Рэка-рэка-рэка…».

Юрий вздрогнул и качнулся, отступив назад. Потряс головой, вытряхивая монотонный рокот.

Что это было? Почему именно это и именно сейчас?

Гарин присел на стул, сжал лицо ладонями. Чернота и гул прошли, остался горький ком в груди.

Он и раньше проходил сквозь Арки, но никогда ничего подобного не случалось. Возможно, эмоции наложились на усталость? Он уже не высыпался… сколько? Да с тех пор, как ступил на борт «Полыни».

Юрий жестом свернул трансляцию, отставил чашку с недопитым кофе и принялся расстилать койку.

Пространство расы аджаев в составе Империи насчитывало две расположенные рядом звездные системы и десяток мелких анклавов, обитаемых планет и всевозможных станций, разбросанных благодаря Аркам по всей Вселенной. Их официальная политика не декларировала экспансию, но аджаи отличались здоровым любопытством, поэтому участвовали практически во всех исследовательских проектах, не предъявляя, впрочем, претензий на новые миры. Эти кажущиеся бескостными существа с похожими на бездонный звездный космос глазами выглядели лучшими друзьями человечества, отличными пилотами и замечательными техниками.

Но Юрий знал и другую сторону «миролюбивых» аджай – радиан, террористов и убийц, хладнокровно расстреливающих колонию Дэнийорд биологическими ракетами. Эти радикалы, не принявшие результатов Аджайского конфликта, сражались за независимость от Империи, наносили удары по людям везде, где могли. С ними боролись, их преследовали, но искоренить полностью радиан пока не получалось.

Система Фуиджи, в которую прибыла «Полынь», соседствовала с «домашней» системой аджай и считалась ближней провинцией. Но именно здесь сосредоточились торговые и промышленные центры дистантов, что превратило и без того необычную и красивую систему с сияющим алмазным поясом вокруг солнца и красной вуалью звездной пыли за дальним орбитальным эллипсом, в одну из жемчужин Империи.

После Арки корвет четверо суток добирался до ремонтно-пассажирской станции «Тэ Махуон», ребристого диска, висящего между орбитами двух планет на другом конце системы. За это время Мао Зэй прожужжал Гарину все уши выклянчивая увольнительную. Юрий сделал ему замечание за навязчивость, но худой контрактор не смог удержаться и накануне прибытия вновь пристал с набившим оскомину вопросом. За что от всей души схлопотал дежурство на период нахождения звездолета на станции.

Стыковка прошла через час после обеда. «Блохи» встретили ее возбужденным гомоном – всем хотелось пусть ненадолго, но сменить обстановку, пройтись по магазинам и окунуться в сладкую атмосферу развлекательных клубов. Даже Мао Зэй повеселел, чем насторожил Гарина.

– Слышно, долго будем стоять? – спросил у Юрия Ярвис.

Они сидели возле капсулы Рэнта, вполглаза наблюдая за трансляцией посадки «Полыни». Ярс приводил в порядок черно-алую рейтарскую выходную форму – строгие брюки, рубашку и френч с невысокой стойкой. По приказу капитана все контракторы, покидающие корвет, должны выглядеть «как представители вооруженных сил Империи, а не как горстка бродяг». Гарин и не подозревал, что рейтарам вообще полагалась какая-то форменная одежда, кроме рабочих комбинезонов, пока мичман Биттон не приволок со склада несколько комплектов.

– Вроде, речь шла про трое суток, – не стал утверждать Юрий. – Но скидывай время на карантин и обслуживание.

– Да хоть бы и день, – благодушно отмахнулся Рэнт, улыбаясь. – Лишь бы вылезти из этой упаковки с копчеными угрями. Я уже и забыл, как пахнет мир, в котором нет ботинок Одучи.

– Эй! – обижено взревел урсулит, высовывая лохматую голову из соседней капсулы. – Одучи ароматный.

– Вот и я о чем, – вздохнул Ярвис. – Слишком я избаловался. А мне бы обычных вонючих вещей – дешевого алкоголя да доступных женщин. И слава всем богам Горизонта, что поставили нас с моим ароматным другом дежурить в разные дни.

– Самцы пахнут, – заявил урсулит. – Самки не пахнут. Одучи – самец.

– Логика, – поднял палец вверх Рэнт.

Мимо прошлепал Мао Зэй, он даже что-то насвистывал под нос.

– Действительно не отпустишь этого прохиндея? – между делом спросил Ярвис.

– Нет, – покачал головой Гарин. – Чрезмерная настойчивость без желания объяснять в чем же собственно дело кажется мне подозрительной. К тому же, я его предупреждал. Слово нужно держать.

– Он потом весь на дерьмо изойдет.

– Его проблемы.

– А если у него что-то личное, важное?

– Тогда он был недостаточно настойчив. Нет, здесь что-то другое, Рэнт. Да и вон, сам посмотри, ходит, улыбается.

Мао Зэй действительно зубоскалил в отдалении с Иовой Маракши, что-то обсуждая.

– Да, несчастным не выглядит, – признал Ярвис.

– О чем и говорю.

Они какое-то время молчали. Рэнт примерял нашивки на рукава, Гарин, сложив руки на груди, изучал находящихся в кубрике контракторов.

– Рея не амнистируют? – спросил Ярвис, не отвлекаясь от своего занятия.

– Нет, – отозвался Юрий. – Нивелируется вся суть наказания.

– Жалко, – искренне огорчился ауг. – Мы бы погуляли…

И, видя, что тема для Юрия тоже болезненная, перескочил на другое:

– Слухи дошли, что к нам на станции пассажиров подсадят. Мужики из обслуги уже три резервные каюты в офицерском блоке расконсервировали.

– Пассажиры? – Гарин ничего об этом не слышал. – Что еще за пассажиры?

– Не знаю, – развел руками Рэнт. – Говорю же – слухи.

– Ладно, будет видно, – Юрий поднялся, потянулся. – Пойду к Рэю зайду.

– Передавай привет, – кивнул Ярвис.

Несмотря на пожелания экипажа, все увольнительные капитан разрешил лишь на следующий день. После завтрака Гарин построил «блох», еще раз озвучил график дежурств и распустил группу на выходные. Сам уходить с «Полыни» не спешил – нужно было доделать некоторые дела и проверить посты. Несмотря на то, что его буквально съедало любопытство, Юрий решил быть солидарным с Одегардом, лишенным возможности погулять по станции. Он, конечно, планировал выйти наружу, но ненадолго, лишь чтобы размять ноги и кое-что прикупить.

Рэй его поступок оценил, но призвал «не дурить».

– Когда еще попадешь на гражданскую станцию? – спросил он. – Тем более на такую шикарную.

– Ну, не такая уж она и шикарная, – поморщился Юрий.

– Ой, будто тебе есть с чем сравнивать, – рассмеялся норвежец. – Иди, проветрись. За себя и за меня.

И на немой вопрос Гарина добавил:

– По поводу меня не парься, я в таких местах отдыхал, куда тебе вообще попасть не светит. Переживу.

К четырем часам дня Юрий, надев новенькую форму с серебристым значком «Сфорца» на груди, покинул корвет.

Пирс, к которому пристыковалась «Полынь», располагался в обширных портовых сотах, откуда до центральных помещений станции бегали проворные монорельсовые вагончики. Еще на перроне Гарин был приятно удивлен – на модулятор пришло приветственное сообщение от администрации станции, виртуальная карта и список рекомендованных мест для посещения. Немного покопавшись, Юрий нашел интерактивный навигатор, рисующий направление движения прямо на ладони.

За свою жизнь Гарин практически не был там, где воедино сходились приятная обстановка, сочные цвета и хорошо одетые люди. Как-то так получалось, что за время своей жизни в Империи он попадал в основном в провинциальные, промышленные или малопригодные для жизни миры. Самыми яркими местами в его памяти были торгово-развлекательный купол в Дэнийорде, наполненный мрачными и грубыми старателями, да стерильная и тематическая выверенная станция корпорации «Сфорца».

Стоило признать правильность слов Рэя – Юрий не видел почти ничего. Особенно это стало понятно, когда за Гариным закрылись двери монорельса и он вышел в один из центральных куполов.

Во время стыковки он обратил внимание на большие размеры станции, но сейчас Юрию показалось, что он стоит на поверхности настоящей планеты – перед ним раскинулся гигантский чужеродный город с высокими шарообразными башнями, похожими на валы застывшей пены. Между башнями перекинулись тонкие изящные мосты, над ними висели разноцветные световые звезды, создающие мягкие приятные тени. К сияющему голографическому небу цвета светлого янтаря тянулись остролистные растения с пушистыми венчиками, растущие в фигурных клумбах между дорожками. И запах свежего воздуха с легким оттенком мяты.

Гарин несколько секунд стоял недвижимый, впитывая новые впечатления. В легком замешательстве раскрыл карту, только сейчас понимая ее масштаб. Глазами нашел зонтики уличного кафе с аккуратными крыльями гражданского флота на вывеске и поспешил туда, желая в спокойной обстановке разобраться с маршрутом своего путешествия.

И все же Юрий не был бы собой, если бы не умел быстро адаптироваться. Уже через полчаса он вполне уверенно шагал по улицам, разглядывая витрины и прохожих. А посмотреть было на что.

Улицы купола полнились народом – в основном аджаями, но и людей было в избытке. На каждом углу по кафе, за каждым поворотом – кабак. Кухня на любой вкус, от местной и земной до неорганической и планктонной для экзотических дистантов вроде бхутов или каюров. Перед магазинами и лавками голограммы предлагают товар – одежду, украшения, сувениры. За витринами кибермаркетов стояли и сидели синтетики всех видов и рас, провожая прохожих долгими взглядами. И тут же – развлекательные салоны, где тоже синты, но уже полуголые и танцующие, завлекали туристов развлечься и расслабиться.

Непривычный к такому обилию соблазнов, Юрий почти сразу накупил всякой дребедени, вроде «живых» носков, универсального уничтожителя запахов (он планировал повесить его в «големе»), наушников для удаленной связи с модулятором, новый корпус опять же для модулятора, а также самозатачивающийся многофункциональный армейский нож. Из действительно нужного приобрел разве что «умную» подстилку для кресла боевого костюма, следящую за осанкой и тонизирующую мышцы спины, и хорошую нано-смазку опять же для обслуживания оружия и техники. Не забыл и про томящегося на корвете друге – приобрел Рэю лазерный триммер для бороды и пузатую жестяную флягу с надписью «Аквавит», которую ему в магазине рекомендовали как «настоящий напиток викингов».

Притомившийся и проголодавшийся, Юрий нашел место потише – небольшое кафе, расположенное на овальном козырьке над идеально круглым искусственным озером. Сделал заказ, умиротворенно откинулся на удобном стуле, разглядывая вальяжно плавающих в прозрачной воде ярко-красных рыб.

Еда была восхитительна. Скорее всего, он никогда не ел ничего вкуснее. Даже без скидок на корабельный кухонный синтезатор, который делал все блюда неуловимо похожими друг на друга, но и учитывая кухню в Дэнийорде, или даже на «Ковчеге» – те несколько блюд, что Гарину принес вежливый аджай, Юрий проглотил практически махом. Призадумался заказать еще что-нибудь, одновременно стараясь запомнить необычные названия…

– О, привет, босс! – раздался знакомый голос.

В паре шагов от него стоял улыбающийся Мартин Гавел, прижимающий к груди пакеты с покупками, рядом с ним – сгорбленный Патаки в темных очках и нахмуренный Иван Гречин. Настроение последнего можно было понять – его друг, Андрей Журавлев, остался дежурить на «Полыни».

Несмотря на все разговоры, ни Гречин, ни Журавлев так и не подали заявление на расторжение контракта. Они по-прежнему довольно прохладно относились к Гарину, да тот к ним в друзья и не напрашивался, а по службе к «курсантам» нареканий не было. Поэтому Юрия, в принципе, устраивал их выбор остаться. Его больше интересовал Джаббар – академическое образование лейтенанта, которым не обладал Гарин, порой оказывалось очень кстати. Сам Кахир, вроде бы, смирился с лидерством рэй-мичмана, выступая в роли эдакого стороннего советчика. Явных конфликтов больше не возникало, как, впрочем, и задушевных разговоров, поэтому о намерении Джаббара перевестись с «Полыни» Юрий мог только догадываться.

Сегодня Джаббар пропал сразу после завтрака. Может, вышел на станцию, может, пошел разговаривать с капитаном. В любом случае, вечером все станет понятно.

– Босс, не помешаем? – спросил все еще улыбающийся Мартин. – Жрать охота!

Юрий кивнул, он не возражал.

Гавел свалил на соседний стол пакеты, с шумом выдвинул стул и с удовольствием плюхнулся на него. Махнул остальным контракторам:

– Давайте, мужики, чего стоите?

Патаки последовал примеру товарища, поблескивая стеклами очков. Виновато улыбнулся Юрию, словно извиняясь за вторжение.

Дольше всех решался Гречин. Было видно, насколько ему не хочется сидеть рядом с Юрием, что будь его воля, прошел бы мимо. Но раз уж все вышло так, как вышло, то отступать было поздно – Иван напряженным движением сел напротив Гарина.

Словно из воздуха появился официант, движением гибких пальцев разбросал перед рейтарами меню. Контракторы сделали заказы и дистант удалился.

– А у нас официанты остались только в дорогих ресторанах, – своим мягким, чуть дрожащим голосом заметил Идган.

– Дык тут и цены как в дорогом ресторане, – хмыкнул Мартин. – А еда, поди, тьфу, как и всё остальное у этих гусей жидкотелых. Сейчас бы ко мне, моя Дагмар знаешь как готовит? Ты свою руку отдашь лишь бы еще раз попробовать как она готовит! Ее даже в «Золотой бум» звали кухней управлять, да она не пошла.

– Куда звали? – переспросил Патаки.

– Ну ты серость, – хохотнул Мартин. – Это же лучшее казино в Метрополии!

– Что-то я не слышал про такое казино, – ворчливо подал голос Иван.

Его, судя по всему, изрядно притомили рассказы Мартина.

– Ну, не в самой Метрополии, – Гавел ничуть не смутился, пространно помахал рукой. – На Альфа-Бернара. Это в одной Арке от Солнечной, если что.

Он мечтательно захлопал своими полными губами, от чего по его румяным щекам прошла легкая волна, протянул:

– Да-а, были времена. Я так свою Дагмар и приметил – она на поселковый карнавал всегда печеного сома с орехами выставляла. А я каждый год именно за тем и хаживал на карнавал-то. Потом вот, руку и угол предложил. А отец ейный, бригадир из керновых, все грозился кости переломать ежели обижу дочурку евоную. Да как же обидеть-то ее, Дагмар мою? У нее у самой кулак как у бати…

– Чего ж уехал от такой чудесной жизни? – едко спросил Гречин. – Жил бы со своей Дагмар, сома бы ел.

Бывший старатель поводил своими полными плечами, его лицо невесело поморщилось:

– Дык все, выработка иссякла. Контора-то наша до конца народ тянула, все, думали, перебросят на астероиды. А астероиды, оказывается, уже продали другой фирме. А мы, значится, не у дел, – он развел руками. – Конторские с директорами на катер – и фьють до Арки. А мы остались, как кроты в пещере – не сбежать, не закопаться.

– Почему в пещере? – не понял Патаки.

– Планета Кракатук, слыхал, может? – спросил Мартин. – Ну, не слыхал, и ладно. Там же на поверхности жить нельзя, дожди серные и все такое. Мы под пластами прятались, под плитами тектоническими. Оно, как бы, и к лучшему, к породе ближе. А как порода кончилась, так и все, баста. Другой-то работы нет. Кто успел, в другие фирмы переметнулись. Я кое-как Дагмар на станцию к геологам устроил, кладовщицей. Туда же старшего – он у меня все жилы знает, проводником ходит, ага. Сам тыкался, все в пустую. Тогда Дагмар предложила в рейтары. А что? Тут и деньги, и страховка медицинская для семьи. А то что-то младшенький на сердце жалуется…

Мартин рассказывал просто, обыденно и без обиды. Гарин уважал таких людей, для которых любые проблемы и трудности всего лишь естественные барьеры, которые вполне можно преодолеть и оставить позади.

Пока подошедший официант выставлял на стол тарелки, Юрий заметил кое-что интересное на дороге перед кафе.

По дороге легко шагал второй пилот «Полыни» Боагтар Си Ифмари. На молодом дистанте был серебристый флотский комбинезон с опознавательными знаками корпорации, через плечо висела полупустая «умная» сумка, способная уменьшать вес клади. Неестественную для аджая угловатую голову прикрывало темно-синее непроницаемое поле «личного медиакупола». Интересно, он просто слушает музыку или дополняет пространство виртуальными объектами?

Навстречу Си Ифмари, вынырнув откуда-то из-за угла, появилось трое аджай, быстрых и целеустремленных. По схожим дорогим деловым костюмам и схожей манере держаться можно было понять, что их троих объединяла общая цель, и что та цель – пилот корвета.

Молодой офицер тоже заметил спешащих к нему дистантов, сбавил шаг, а потом и вовсе остановился, растерянно оглядываясь.

Из толпы за его спиной появился еще один аджай, также «упакованный» в костюм и с молчаливой решимостью на лице.

Си Ифмари выпрямился, его пальцы нервно пробежали по ремню сумки. Он что-то крикнул подошедшим соплеменникам, те что-то ответили в ответ. Один схватил пилота за запястье, второй приобнял за плечи, третий легонько подтолкнул в спину. Секунда – и группа внимательно осматривающих окрестности дистантов поволокла сопротивляющегося Боагтара прочь.

Юрий сорвался с места опрокинув стул. Остались позади недоумевающие лица приготовившихся кушать рейтаров – Гарину не пришло в голову звать их за собой.

Си Ифмари и незнакомцев он догнал возле поворота к лифтам, идущим в соседний купол станции. Хотел на всей скорости влететь в эту группу, разметать, словно кегли, вырвать возмущающегося Боагтара из худых и тонких рук…

Его встретили еще на подходе. Идущий последний аджай развернулся навстречу несущемуся рейтару, поднырнул под руку.

Юрий словно врезался животом в торчащий стальной прут. Он крякнул от неожиданности, упал боком на гладкий пол и проехал несколько метров. Но не стал разлеживаться, вскочил, готовый к драке.

Очень вовремя – его атаковало сразу двое дистантов, действуя слаженно и профессионально. Трое других, тем временем продолжали уводить упирающегося Си Ифмари. Юрий лишь на миг успел поймать испуганный взгляд офицера, как стало не до этого.

Гарин никогда не дрался с аджаями, всегда искренне считая, что мягкотелые, плавные и легкие дистанты могут пострадать от его ударов. Да и повода не было, большеглазые нелюди никогда не проявляли агрессии, никогда не провоцировали конфликтов и не создавали неприятностей.

Эти двое, судя по всему, были исключениями, обученными делать другим живым существам очень больно. Бой с ними походил на бой с водопадом – куда бы Юрий ни ударил, его руки или ноги скользили по податливой плоти, тогда как от ответных ударов, жестких и быстрых, он просто не успевал уворачиваться. Аджаи кружили вокруг, пытаясь достать до критически важных точек, но Гарин пока что успевал подставить блоки, морщась от острых прострелов. Заставил себя ускориться, нагоняя в мышцы адреналина.

Первого противника он поймал на обманном уходе, вложив в резкий хук справа всю скорость и силу. Кулак с мокрым шлепком врезался в голову зазевавшегося аджая и тот безвольной тряпкой отлетел в сторону, сложившись у стены. Его товарищ дотянулся до гортани Юрия и тот лишь благодаря сумасшедшим инстинктам успел отдернуться, отчего твердые, словно стальные штыри, пальцы аджая лишь ударили вскользь, разодрав кожу и пронзив острой болью щелкнувшую ключицу. Гарин скрутился пружиной, попытавшись схватить противника, но дистант буквально вытек из захвата, вогнав свой кулак рейтару под ребра.

Возле лица что-то промелькнуло, хлопнуло, истерично звякнуло. Дерущийся с Гариным аджай отшатнулся, в сторону отлетела пластиковая сумка с разлетающимися покупками. Мимо пробежал своей гусиной переваливающейся походкой Гавел, что-то выкрикивая.

Юрий воспользовался замешательством противника, с места прыгнул на него, придавил всей массой, отбил в сторону пытающиеся защититься тонкие руки и в два удара смял лицо аджая. Оттолкнулся от земли и вскочил, сжимая кулаки.

Внезапно появившийся Мартин с его «деревенскими» замахами сложился бы за секунду, если бы Си Ифмари не решил активно поучаствовать в своем спасении. Он лягнул одного соплеменника, оплел руками и ногами второго и они вместе свалились на пол. Третий попытался остановить их падение, но тут же отвлекся на подбежавшего Гавела. Мартин со всего маху ударил аджая в ухо, но тот выдержал удар и в необычной манере, раскачиваясь в стороны будто ветка, атаковал челюсть рейтара. Гавел будто споткнулся, его ноги подкосились.

Но он выиграл время для Юрия. Пока Мартин оседал на землю, Гарин уже был рядом. Он уже понял, что привычные бесхитростные атаки плохо работают против гибких дистантов, поэтому начал больше финтить и обманывать. Это принесло свои плоды почти сразу же – первого аджая он вырубил без проблем, почти не встретив сопротивления.

Краем глаза увидел, что в стороне на месте прыгает возбужденно орущий и сотрясающий кулаками над головой Патаки, не пытающийся, впрочем, как-то реально помочь. За его спиной показался подбегающий Иван Гречин. Впрочем, насчет него надежд Юрий также не питал.

Гарина атаковали сразу двое – необычно широкий для своего вида аджай и его товарищ, отбившийся от вцепившегося в него Си Ифмари. И вот здесь пришлось худо – они разводили его ложными атаками, подныривали под удары, их острые и жесткие кулаки пробивали все блоки Гарина. От пары попаданий в челюсть Юрий «поплыл», ему сбили дыхание и коротким, но метким пинком в печень заставили согнуться. Приободрившиеся аджаи усилили натиск.

Сзади раздались сухие щелчки. Один из дистантов, вцепившийся Гарину в лицо и подбирающийся к глазам, задергался в судорогах и упал. Второй попытался отпрыгнуть, но в его плече расцвел яркий синтетический цветок оперения и он присоединился к своему товарищу на полу.

Юрий оглянулся, щурясь от боли.

В десяти шагах, широко расставив ноги словно в тире, стоял лейтенант Джаббар, в его руках поблескивал тупорылый иглошок – офицерское средство самозащиты. Рядом с ним топтался Гречин, что-то жарко рассказывая.

– Быстрее…, – просипел запыхавшийся от борьбы Си Ифмари, поднимаясь с земли. – Нужно бежать!

– Кто это такие? – выдавил Гарин.

– Потом… Бежим на корабль!

Юрий не стал медлить, помог пилоту обрести равновесие и они быстрым шагом поспешили к монорельсу. За ними торопливо потянулись другие контракторы и лейтенант.

Пока ехали в удобном и светлом вагончике, Си Ифмари наконец отдышался, нагнулся к сидящему рядом Юрию и произнес:

– Спасибо.

Гарин лишь чуть кивнул, спросил серьезным тоном:

– Это были твои знакомые?

– Люди отца, – нехотя ответил дистант. – Из его охраны.

Продолжить разговор они не успели, так как поезд сбросил скорость, подъезжая к станции «Порт, служебная 4». Здесь их уже ждали – в конце длинного зала, из которого вели шлюзовые коридоры к пирсам, стояло несколько групп аджай с одинаково напряженными лицами. Кто-то был одет в такие же костюмы, кто-то – в форму охраны станции. Увидев выходящих из поезда контракторов, аджаи поспешили им наперерез.

– Бежим! – рявкнул Юрий, оценивая шансы.

Они шумно пронеслись по шлюзовому рукаву, вбежали по гулкому пандусу на корабль. Их встретили стоящий на посту Журавлев в легком защитном костюме, и капитан Кимура, как раз совершающий обход. Капитан нахмурившись выступил вперед, рассматривая бегущим к нему подчиненных, Журавлев с любопытством вытянул шею, барабаня пальцами по корпусу автомата.

– Стоять, – тихо, но четко скомандовал Акияма, когда рейтары оказались ближе. – Что за несанкционированный кросс?

На пирс, расталкивая безликих погрузочных синтов, ввалились дистанты. У некоторых в руках виднелось оружие.

– Часовой, внимание, – спокойно сказал Кимура, выступил вперед, к надвигающимся дистантам.

За спиной капитана замерли Гарин и другие контракторы. Они почувствовали решимость командира и родную палубу под ногами, теперь были готовы дать отпор любому.

– Уйди внутрь, – Юрий толкнул локтем Си Ифмари.

Но молодой офицер вдруг возмущенно заговорил на своей языке, огоньки в его глазах завертелись злой метелью. Он с неожиданной силой растолкал кольцо контракторов, в котором стоял, и вышел к капитану. Поднял руку и что-то закричал остановившимся на пирсе соплеменникам, гневно и яростно. Ему из толпы ответил пожилого вида аджай с серебристым пушком на макушке и серым пигментным пятном в форме крыльев на лице. Пилот «Полыни» дернулся, бросил короткую, резкую фразу. В толпе зашелестели, пожилой аджай криво усмехнулся, сделал указывающий жест пальцами. Дистанты в костюмах, а за ними и охранники станции пошли к корвету.

– Предупреждаю, – голос Кимуры, холодный и бесстрастный, словно скальпель, разлетелся над пирсом. – Корвет «Полынь» является рейтарским судном, любое вторжение на его территорию будет расцениваться как нападение на представителей вооруженных сил Империи.

Дистанты в форме охранников станции остановились, подались назад, переглядываясь. Аджаи в костюмах замедлились, но все же продолжили идти.

Юрий приготовился драться, выбирая первую цель.

Седой что-то вновь крикнул Си Ифмари. Тот зашипел и сделал жест рукой, который можно было расценить как оскорбительный.

– Часовой, – Кимура чуть повернулся, не сводя глаз с дистантов, сказал громко, чтобы слышали все. – Если пройдут еще пару шагов – открывай огонь.

Журавлев испуганно кивнул, но снял «свистуна» с предохранителя, встал на колено и прицелился в толпу. Джаббар вновь поднял иглошок. Юрий прикинул, как быстро сможет добежать до оружейного шкафчика.

– Чем ты им так насолил, братиша? – с любопытством посмотрел на Си Ифмари Мартин.

Седой аджай бросил какую-то фразу и дистанты остановились, напряженно покачиваясь, готовые броситься вперед по первому сигналу.

– Позвать еще наших? – шепнул Гарину Патаки.

Юрий кивнул. Скорее всего, в кубрике пусто, но пускай лучше посмотрит, лишним не будет.

Идган убежал, грохоча ботинками.

– Мы не хотим неприятностей, эддет[13], – седой дистант развел длинные, узловатые руки в стороны, растопырив пальцы. – Нам нужен лишь Боагтар Си Ифмари, только он.

– Лейтенант Си Ифмари является работником корпорации и служащим рейтарских сил Имперского военного флота, – Кимура принял свою любимую позу, заложив руки за спину. – И пока что заявлений о расторжении контракта от него мне не поступало.

Седой гортанно рыкнул, отчего его подчиненные «откатились» от звездолета, сам сделал пару шагов вперед. Сказал мягко и даже ласково:

– Мы не собираемся делать Си Ифмари плохо, – уголки его тонких губ чуть приподнялись. – Мы всего лишь доставим его домой, туда, где его место. И вы получите рапорт, не сомневайтесь. Вместе с рапортом и нашу благодарность, безмерную и дорогую.

– Я не торгую подчиненными, эддет, – в тон аджаю ответил капитан. – Пока идет война и он – боевой пилот, его место здесь. А любящий дом и верная семья, уверен, дождутся его после победы.

Было видно, что седой дистант в шаге от того, чтобы отдать приказ своим подручным захватить Си Ифмари силой. Но также он понимал, к каким это приведет последствиям – дознаватели комендатуры всю станцию перероют, пока не найдут тех, кто посмел напасть на боевой корабль в военное время.

– Вы могли бы приобрести хороших и влиятельных друзей, капитан, – попробовал зайти с другой стороны седой, но это уже выглядело как сдача позиций.

– Мои друзья уже со мной, – Кимура щелкнул ногтем по значку Старой Гвардии на груди. – Иных не ищу. Всего доброго, эддет. Прикажите своим людям покинуть пирс и не мешать погрузочным работам. Если в следующий раз решите проверить мой экипаж на прочность, я расстреляю вас из пулеметов.

Не дожидаясь ответной реакции, капитан повернулся спиной к дистантам и приказал восхищенно гудящим контракторам:

– Все на борт. Считайте, что увольнительные вы уже отгуляли.

* * *

Пассажиры прибыли на «Полынь» на следующий день. Юрий как раз «прогуливал» последние свободные часы на пирсе – всем участникам инцидента с аджаями капитан действительно запретил уходить от звездолета дальше шлюзового коридора. Это решение вызвало незначительное ворчание в среде «блох» – Мартин не успел докупить все, что хотел, освободившийся Журавлев негодовал, что теперь не отпускают его друга Гречина, да поныл Патаки, который в драке не участвовал, но у него под глазом откуда-то взялся синяк. Но Гарин даже не стал тратить внимание на эти бессмысленные жалобы. И вскоре контракторы смирились, заняв себя чем-то еще в пределах корабля.

Утро последнего дня пребывания на станции Гарин провел в спортзале, молотя «дольфов», потом зашел поболтать с Одегардом. Поделившись с другом новостями и доиграв очередную партию в шахматы, Юрий решил прогуляться по пирсу – вскоре подобной возможности уже не будет.

«Полынь» как раз начали готовить к отбытию. Флегматичного вида техник в оранжевой силовой сфере управлял похожими на улиток роботами-заправщиками с широкими магнитными «ногами». Из своих раздутых горбов роботы перегружали в открытый технический паз энергетические контейнеры с эмблемой радиационной опасности. Чуть дальше разматывал длинные гофрированные рукава сантехнический передвижной насос. С легким жужжанием над головой пролетел круглый диагностический бот, просвечивающий обшивку корабля на трещины и повреждения.

Юрий присел на край пандуса, наблюдая за работой обслуживающей бригады. И оказался как раз в нужном месте, чтобы рассмотреть появившихся из шлюзового коридора гостей.

Их было трое, неторопливо движущихся в сопровождении разодетого в парадную форму мичмана Биттона. Сразу за Гербертом вышагивала высокая изящная молодая женщина в дорогом брючном костюме с небольшим модным чемоданчиком. В ее черных коротких волосах плутали серебристые звездочки, ярко-зеленые глаза смотрели на окружающих надменно, а за правильными чертами строгого лица виднелась работа хороших дизайнеров. На лацкане пиджака девушки поблескивал значок «Сфорца».

За корпоративной чиновницей двигалась странная однотонная человекоподобная фигура насыщенного красного цвета, напоминающая литую игрушку. Голова фигуры была лишена лица, тело – каких-либо анатомических деталей, даже руки и ноги казались единым целым с телом. Стопы существа не касались пола, оно без видимых движений парило над ним.

Замыкала шествие полупрозрачная сущность сотканная из «мыльных» шаров силовых полей и белоснежного скелета-«снежинки». Самый настоящий «эфир», энергетический робот Высших дистантов! Юрий видел таких лишь в развлекательных программах, где «эфирам» приписывались всевозможные чудесные способности.

Гарин даже привстал со своего места, провожая взглядом новых пассажиров «Полыни». Кто же прячется внутри красной «матрешки»? Или что?

– Вы не заняты, рэй-мичман? – раздался рядом знакомый вкрадчивый голос.

– Нет, господин старший лейтенант, – ответил Юрий, поворачиваясь к подошедшему Си Ифмари. – Не занят.

Молодой аджай остановился в шаге, смущенно улыбаясь. Поймав взгляд Гарина, сделал несвойственный его виду жест – протянул ладонь для рукопожатия.

– Зовите меня Боагтар, господин рэй-мичман.

– Юрий, – Гарин мягко сжал ладонь офицера.

– Хорошо, Юрий, – улыбка Си Ифмари стала чуть шире, отчего большие черные глаза превратились в полумесяцы. – Я хотел бы выразить благодарность за ваш поступок.

– Не стоит, – Юрий улыбнулся в ответ. – Я не сделал ничего особенного.

– Вы не правы, – пилот сделался серьезным. – Ваш поступок помог мне сохранить течение жизни.

– Не расскажете, кто были те люди… аджаи?

Дистант качнул своей угловатой головой, которая так и притягивала к себе взгляд, привалился поясницей к пандусу.

– Это были сотрудники службы безопасности моего отца, – словно нехотя начал Боагтар. – Они хотели доставить меня домой.

Гарин удивленно хмыкнул.

– Это выглядело довольно навязчиво, – заметил он. – Больше смахивало на похищение.

– Ну, по-сути, так оно и было, – согласился Си Ифмари. – Я, если вы поймете, «эрн улотс»[14], позор семьи… Не знаю, интересно вам это!

– Расскажите, – Юрий был не против узнать частью какой истории он стал.

– Насколько хорошо вы знакомы с построением нашего общества? – Боагтар начал свой рассказ с вопроса.

– Крайне поверхностно.

– Несмотря на то, что у нас давно уже нет четкого разграничения между социальными слоями, есть пять так называемых «столпов» общества, пять полотен, в которых предназначение давно стало семейным делом. У вас это называется династиями, у нас – швами. Это Сила, Воля, Разум, Тело и Дух.

Гарин вдруг понял, что ему такое деление очень знакомо – по схожему принципу формировалось общество на ковчеге.

– Сила – военные? – на всякий случай спросил он.

– Да, силовые структуры, – подтвердил Боагтар. – Дух – это духовенство и учителя, Разум – ученые и инженеры, Тело…

– Врачи? – попытался продолжить Гарин.

– В широком смысле – отвечающие за здоровье расы. Ну а Воля – это законодатели и судьи. Так вот, мой отец – один из швов в полотне Воли.

Аджай замолчал, словно давая Гарину время что-то осознать и что-то вспомнить. Но Юрий лишь терпеливо ждал продолжения, и тогда дистант торжественно произнес:

– Мой отец – Иструб О Ифмари, патрион Совета Полотнищ, депутат-губернатор сектора Энсбрук, один из первых лиц Министерства энергетики Аджай.

На сей раз Юрий уважительно хмыкнул.

Дистант продолжил:

– Собственно, будь он чиновником поменьше, может все и было бы иначе… Дело в том, что внутри этих пяти полотен традиции довольно консервативны, особенно что касается смены рода деятельности. Дети Силы обязаны охранять покой граждан, дети Тела – исцелять. Ну а дети Воли – идти по стопам отцов-политиков. Понимаете о чем я?

– Понимаю.

– Мои брятья, Тэ, Нуо и Эрт Ифмари, продолжили династию, стали законниками в разных участках Империи. Да и я, несмотря на то, что Си – четвертый, на которых обычно уже не хватает ни сил, не средств, принял бы любое назначение, но…

Си Ифмари перевел дыхание, его пальцы чуть подрагивали. Судя по всему, он давно уже никому так не выговаривался.

– Но дело в том, что я буквально болел космосом. Я с самого детства мечтал стать пилотом и управлять звездолетами, исследовать неизвестные планеты и покорять Горизонт. Пока остальные дети проводили время в вирте, я изучал звездные карты и технические энциклопедии. Я до сих пор наизусть могу назвать характеристики всех основных кораблей имперского флота. Вот о чем я мечтал, а не о том, как буду творить законы в казенных управлениях.

В голосе дистанта послышались жаркие протестные ноты, будто он до сих пор спорил со своим отцом, пытаясь доказать, вразумить, переубедить.

– В конце-концов, мы с отцом сильно поругались и я сбежал из дома, – уже спокойнее продолжил Си Ифмари. – Добрался до Сириуса, поступил в военную Академию. Доучился почти до шестого курса, когда узнал, что на Коди-Омега умер мой старший брат, первенец Тэ Ифмари. Отец решил, что с меня хватит вольности, приказал мне вернуться и занять место брата. Я отказался. Отец подключил все свои связи и меня отчислили прямо перед экзаменационной сессией. Он сказал, что никогда не даст своему сыну стать черной нитью в родовом рисунке. Я убежал от его охраны, начал скрываться. Со временем понял, что выхода у меня нет – нужно либо возвращаться домой, либо идти к своей мечте невзирая ни на что. Тогда собрал все свои сбережения и пошел к биотехникам.

Боагтар поднял руку и тонким пальцем провел по своей голове, где под измененным черепом покоились сложные имплантаты.

– Я вмонтировал в себя все лучшее, на что хватило средств. Я увеличил память, разогнал рефлексы, разветвил зрение. Думал, что теперь-то уж точно отец откажется от меня, у нас считают аугментацию позором. Впрочем, клеймом больше, клеймом меньше, верно? Лишенный возможности стать пилотом Имперского флота, я сдал экзамены в корпорацию «Сфорца». Попал на «Полынь». И вроде бы конец истории, но оказалось, что отец так и не оставил попыток вернуть меня. Собственно, свидетелем чего ты и стал.

Аджай замолчал, вздохнув, разведя руками. Юрий несколько секунд поддерживал его молчание, давая время горькой атмосфере рассказа растаять в воздухе. Потом осторожно спросил:

– Боагтар, ты здесь на своем месте?

– Что? – переспросил Си Ифмари.

– Ты считаешь, что занимаешь чье-то место, будучи пилотом «Полыни»?

– Я считаю, что я там, где должен быть.

– Так же думают и другие на корвете. Ты хороший пилот, Боагтар. Надеюсь, твой отец тоже когда-нибудь это поймет. И примет все так, как случилось.

Молодой офицер грустно улыбнулся:

– Очень на это надеюсь. Я все же порой сильно скучаю по дому.

– Как и все мы.

* * *

В свою каюту Гарин вернулся ближе к ужину. После разговора с Си Ифмари, который взял с Юрия слово, что тот при случае посетит офицерскую кают-компанию, Гарин еще какое-то время гулял по причалу, размышляя о превратностях судьбы. Потом обошел посты, где сделал замечание дежурившему возле рубки связи Патаки, который в нарушение всех инструкций стоял без шлема. Нашел терминал загрузки, проверил, пополнили ли на складе боеприпасы. И лишь после этого направился знакомым, до последней заклепки, коридору в сторону расположения «блох».

Топчущегося возле кубрика человека Юрий приметил издалека – коренастого, лысого, с короткой шеей и тяжелым лбом. Судя по грязной спецовке, въевшейся в руки серой смазке и характерному оранжевому загару, это был матрос из техобслуги.

Завидев подходящего Гарина, матрос нахмурился, прекратил переминаться с ноги на ногу и застыл в ожидании.

– Меня ждешь? – на всякий случай спросил Юрий, останавливаясь в паре метров.

– Ага, – техник блеснул глазами из-под бровей. – Тебя это, наш к себе зовет. Просил сказать, чтобы ты того, сразу шел, без задержек.

– «Наш» – это кто?

– Ну, как – кто? – искренне удивился матрос. – Бек, кто ж еще!

Беком звали мастера реакторного расчета Григория Бекетова, по-сути, главного человека на технической палубе. В прошлый полет у них с Гариным сложились вполне неплохие отношения, но с тех пор пути больше не пересекались. Что же теперь понадобилось старому технарю?

Юрий посмотрел на часы – времени было достаточно.

– Идем, – он сделал жест, предлагая матросу показать дорогу.

Тот коротко кивнул, прокашлялся и деловито засеменил впереди.

Техническая, она же нижняя палуба пролегала под всем корветом, обеспечивая доступ к важным узлам и системам. Здесь постоянно что-то гудело, поскрипывало, в некоторых местах стены влажно поблескивали от конденсата, а прогоны между сервисными люками тонули в гнетущем полумраке. С непривычки здесь можно было не только разбить себе голову о торчащие края переборок, но и вовсе заплутать.

Матрос включил наручный коммуникатор в режим фонаря и перед ним в воздухе заплясал светящийся шар, отбрасывающий на стены холодные контрастные тени.

Они спустились по гремящей лестнице, прошли мимо жужжащего щита с пометкой «Гравитационные синхронизаторы». Свернули за угол, где еще один матрос, сидя на полу, копался в ворохе разноцветных проводов, беззаботно повесив кепку на дверцу щитка с указателем высокого напряжения.

– Сюда, – проводник Юрия кивнул в сторону, где зиял овальный люк, ведущий еще ниже.

Съехав по гладким и блестящим от сотен ладоней перилам, они оказались в длинном коридоре-трубе, тянущейся, казалось, от самого носа до кормы. Из этого коридора в разные стороны уходили проходы поменьше.

– Идем.

Юрий втянул ноздрями воздух, мысленно вычленяя из общей смеси запахов знакомые. В памяти заворочались воспоминания о временах, когда он молодым разведчиком покорял заброшенные отсеки огромного межзвездного ковчега.

– Тихо! – матрос вдруг резко остановился, подняв руку.

Он напряженно вглядывался в боковой туннель, нервно сглатывая. Гарин попытался проследить за его взглядом, но не увидел ничего, кроме ребристых гофрированных сегментов обмотки, уходящих в темноту, бледного пятна дежурной лампы там, где коридор делал поворот, да мерцающих на полу пунктиров-указателей.

– Что случилось? – негромко спросил Гарин.

– Там, – техник вытянул руку и его толстый, покрытый жесткими волосами палец указал на что-то. – Я его услышал…

– Кого?

– Такрикас, – выдохнул матрос неизвестное Гарину слово. – Ей-ей, Такрикас.

Словно в ответ на его воззвание темнота в конце туннеля беззвучно качнулась, будто покрывало на ветру, потянулась прочь, с трудом отлепляясь от стен, и вот, наконец в пятне света появилась фигура, похожая на человеческую. Юрий успел разглядеть худую руку и плечо, потом незнакомец вновь слился с мраком и исчез за углом.

Технарь протяжно, словно сдувающийся мячик, выдохнул, схватил Юрия за рукав и потащил прочь, что-то бормоча под нос. Таким образом они довольно быстро преодолели остаток пути, пока не оказались возле узкого кубрика, предназначенного для отдыхающей смены обслуги реактора.

– Бек там, – матрос подбородком указал на одну из клетушек, завешенную грубой плотной тканью. – Ждет. А я того… пойду, ага?

И, не дождавшись ответа, сорвался в сторону ближайшей группки технарей, отдыхающих возле пищевого автомата.

– Здравствуй, Гарин, – обратились к Юрию по-русски.

Впервые за долгое время.

– Здравствуй, Григорий, – ответил Гарин, ощущая, как сложно даются звуки полузабытого языка.

Бек с их последней встречи изменился. Все еще широкий, почти квадратный, с мощными руками и размеренными движениями, только теперь поперек его лысины тянулся кривой шрам, залезая на седую кустистую бровь и ломая ее почти по центру. Прибавилось морщин, некогда хитрый прищур сменился тяжелым взором исподлобья.

Гарин никогда не интересовался, как технический персонал пережил ту мясорубку у Горизонта, сколько подчиненных Бека погибло на своих постах, пытаясь спасти гибнущий корвет. Судя по всему, досталось и старому мастеру.

– Ты постарел, – без доли иронии отметил Бек.

– Ты тоже, – улыбнулся Юрий.

– Присаживайся, – сухая ладонь, словно выточенная из коры дерева, указала на приземистую скамью у входа.

Гарин принял предложение, попутно осматриваясь. Ничего особенного – обычная каморка для отдыха в период суточной смены: кровать, стол, пара стульев и выключенная коробка развлекательного проектора. Совсем не удивительно, что главный техник-ремонтник корабля не гнушался дежурить наравне с подчиненными. В конце концов, именно на его плечах лежала забота о самом важном узле корвета – двигателе.

– Слухи дошли, что ты теперь вроде как «блошиный» командир? – Бек оперся локтем о стол, который жалобно скрипнул.

– Вроде того, – Юрий расслабленно откинулся на стену.

– Что, как и раньше, приходиться кулаками учить?

– Да нет, пока без этого, – усмехнулся Гарин. – Справляюсь добрым словом.

– Ну, хорошая затрещина еще никому не навредила, – Бек хрипло рассмеялся, словно ржавую бочку протащили по камням. – К тому же, твои придурки сами повод находят.

Гарин внимательно посмотрел на технаря, спросил сухо:

– Что-то опять натворили?

– Ну а чего б я тебя сюда тащиться заставил? – удивился Бек. – Хочешь, радиоактивную плесень покажу, или как рукожопый Рют сортир настроил, что все дерьмо в обратку прет? Только реактор показать не проси, чужаков не пущаю, уж извиняй.

– В чем проблема? – терпеливо повторил Юрий.

– Да как обычно.

Мастер сунул руку в нагрудный карман спецовки и хлопком выложил на стол два маленьких пластиковых пакетика с перламутровой вязкой жидкостью внутри. Один пакет был надорван, но потом кем-то аккуратно запаян обратно.

– Это что? – спросил Гарин, уже догадываясь.

– А что твои обычно моим впаривают? Наркота.

Юрий взял один пакетик, помял его между пальцами, наблюдая, как перетекает содержимое.

– Это точно мои?

– Юрий ты меня знаешь, я впустую трепаться не стану, – наклонился вперед Бек. – У меня тут тоже не ангелы работают, все ребята с прошлым. И бузят, и контрабанду мелкую провозят, и самогон гонят втихую. Я на то глаза закрываю, пусть будет малая отдушина, они и так света белого не видят. Зато они знают, что подводить меня нельзя, сломаю. Так и живем. Но вот это…

Палец мастера словно молот пресса опустился рядом с одним из пакетиков.

– Вот это контролировать нельзя, за подобное я сразу рожу в кровь разношу и на вольные хлеба без компенсации. Мои об этом знают, потому барыжить не решаются. Но вот если кто чужой предлагает, то некоторым отказаться сложно. Этих ханыриков я знаю, они у меня под контролем. Я их после каждой стоянки заставляю карманы выворачивать. Ну и вот, на этот раз не прогадал.

– Кто? – мрачно спросил Гарин.

– Да крутился тут вчера один из твоих, молодой такой, с наглой харей. В татуировках весь.

Юрий сразу понял о ком идет речь – Маракши.

– Жаль, что я его сам не изловил, – сокрушенно выдохнул Бек.

– Давно это происходит?

– В том и дело, что с тех пор, как ты Приму с его шакалами прижал, не было у нас такого. А сегодня утром я парней проверяю – и на тебе, нарисовалось!

Очередной кивок в сторону пакетиков.

– Я тебя услышал, – Юрий побарабанил пальцами по коленям. – Разберусь.

– Не сомневаюсь.

– Еще что-то?

– Да ты на меня-то не быкуй, Юра, – примирительным тоном пробасил мастер. – Я к тебе-то без претензий. Ты не думай, что я тебя как пацана сопливого сюда на разборы вытащил. Просто самому уже лишний раз по лестницам прыгать сложновато.

– Все нормально, Бек, – отмахнулся Гарин. – Для таких дел зови в любое время.

И чтобы как-то сменить тему, вспомнил:

– Лучше скажи, Такрикс – это кто?

Мастер одарил его быстрым взглядом из-под нависших бровей.

– Такрикас, – поправил он Юрия. – Где ты его видел?

– Пока сюда шли в одном из боковых коридоров. Кто это был?

– Ну, – протянул Бек. – Кто или что… Один из наших Такрикасом назвал, это что-то из их мифологии, какие-то люди-тени из другого измерения. Хрень, конечно, но как-то имя прижилось.

– То есть, это что-то настоящее? Это не чья-то шутка?

– Да какая уж шутка, – мастер как-то смешался, будто ему было неловко обсуждать эту тему. – Есть и есть, как бы… Вот.

Гарин ждал, оцепенев от внезапного озарения. И вторя его мыслям, заныла правая рука выше протеза.

– Я не знаю что это такое, – глядя в сторону сказал Бек. – Появился уже давно, еще в бытность твоей старой команды. Ды ты его и сам, поди, раньше встречал.

– Человек с исследовательского судна «Каукет»? – осторожно поделился догадкой Гарин.

– Вроде как да, – подтвердил мастер. – С тех пор тут и поселился, на нижних палубах. Видят его то тут, то там, хотя чаще выдумывают всякое.

– И что он… оно… делает?

Бек повел своими могучими плечами.

– Кто б знал. Только вот что я тебе скажу, – его хриплый голос превратился в гремящий шепот. – У меня системы никогда так хорошо не работали, как сейчас. Коробочка-то уже древняя, тут проблемных узлов очень много. А сейчас они будто сами собой излечились, рассосались. И «зверь»…

Мастер ткнул себе пальцем за спину, где, судя по всему, располагался блок реакторов.

– … Работает как часы, даже течи пропали. И уж связано ли это с тем существом, с Такрикасом, или нет, мне неизвестно. Но раз при нем лучше – пусть он будет тут.

Юрий, который все это время дышал сдержанно, наконец вздохнул полной грудью, спросил:

– Но «Полынь» же после того боя на капитальном ремонте стояла. Ее, я так понял, чуть ли не заново собирали. Неужели никто ничего не заметил?

– Никто ничего не заметил… А, может, и заметил, да мне о том неизвестно, – Бек выпрямился, принялся задумчиво крутить в пальцах какую-то мелкую деталь. – Я когда акт о приемке подписывал ни от кого ничего не слышал. Я и сам, если честно, этого Такрикаса пару раз видел. Да и то не уверен, что видел именно то, о чем говорим. Но, повторю, раз из-за него у меня с техникой проблем меньше стало, пущай живет.

Гарин вспомнил, как странное существо расправилось с пиратами, буквально разорвав их на части, неуютно поежился. Спросил на всякий случай:

– На людей не нападает?

Бек отрицательно покачал головой.

– Мда, – только и смог протянуть Юрий. – Вот так дела.

– Да, дела, – вторил ему в тон мастер. – Космос вообще полнится всякими необъяснимыми вещами. Я уже привык.

Он откашлялся, махнул рукой, словно закрывая тему. Сказал решительным тоном:

– Ладно, пора нам закругляться. Мне через час на вахту, хотел еще вздремнуть.

Гарин встал, смахнул в ладонь пакетики с наркотиками.

– С этим я разберусь, – еще раз заверил он Бека. – Уверен, не повторится.

– Надеюсь. Ты заходи как будет желание. Я тебя чаем угощу, настоящим. И не обижайся, если что не так сказал.

Они пожали друг другу руки и Юрий вышел в коридор. Запустил на вифоне визуальный навигатор, который прочертил на полу тонкую яркую линию, указывающую дорогу к «блошиному» кубрику.

Теперь темные и пустые коридоры и туннели нижней палубы ощущались по иному, от них вдруг повеяло холодом, а мрак показался материальным и движущимся. Гарин никогда не был впечатлительным, он с детства привык к лишенным света лазам Изнанки. Но сейчас ему впервые за долгие годы стало не по себе. За ним будто постоянно наблюдали, скользили по пятам, нависали с потолка. Его шаг сам собой ускорился, по спине пробежал неприятный озноб.

Когда впереди засветился прямоугольник лестницы, его встретили. Кто-то заслонил собой свет, а бегущая по полу линия навигатора качнулась в сторону, обходя возникшее препятствие. Юрий резко остановился, сжимая кулаки.

Это был расплывчатый силуэт, материализовавшаяся тень, облако плотного непроницаемого тумана – и вместе с тем нечто узнаваемое, человеческое. Воздух вибрировал, в низком гуле слышались неразборчивые звуки, похожие на голоса.

Гарин медленно потянулся к собственному запястью, боясь сделать что-то не так. Коснулся приклееной к коже пленки вифона.

Мрак прорезал яркий и холодный свет фонаря. Луч прошел сквозь то место, где только-что находилось неизвестное существо, откатившаяся прочь вместе с темнотой.

Но прежде, чем человек с «Каукета», Такрикас или кто бы то ни был исчез, Гарин успел разглядеть нечто, что привело его в оцепенение.

В короткой вспышке света на зыбкой, извивающейся кольцами поверхности промелькнуло лицо, и глаза, большие, знакомые.

В тот малый миг, в пустом и темном коридоре «Полыни», показавшись и бесследно растаяв, на Гарина смотрела Элли.

Глава 4. Женя

Дверь в уборную бесцеремонно распахнулась и вместе с разноголосой какофонией на пороге возникла худая и раздраженная фигура дирижера.

– Долго вы тут кудахтать собираетесь?

– Уже идем! – нервно махнула пухлой рукой Урфина.

– Живее! «Аура» уже заканчивает, через одну композицию наш выход.

– Идем, идем.

– Премии лишу, – пригрозил напоследок режиссер и скрылся.

Урфина воинственно смахнула завитую прядь со лба, повернулась к подруге.

– Ну, легче?

– Да, полегче, – успокаивающе кивнул Ирби, опершись на раковину и разглядывая себя в зеркало. – Должно быть, элбоки несвежие.

– Говорила я тебе, не увлекайся этой дистантской кухней, – наставительно напомнила Урфина. – Тем более, накануне такого мероприятия.

– Да, ты была права, – Ирби выпрямился, поправляя волосы. – Все хорошо, правда.

На него в зеркало смотрело его отражение – тучная женщина в подчеркивающем формы сиреневом платье. Похожие на свежую древесную стружку волосы окаймляли и без того округлое лицо, обычно румяные щеки побледнели, это было заметно даже сквозь виртуальный макияж.

Ирби силой воли затушил растущее жжение в районе живота, натянуто улыбнулся и захлопал вычурно длинными ресницами.

– Я в порядке, и я красотка, верно?

– Красотка-красотка, – фыркнула Урфина. – Когда тебя не тошнит в будуаре.

«Оболочку» звали Эмбра. Ирби нашел ее в процессе подготовки к операции, увлек романтическими отношениями, обработал и теперь полностью занял тело женщины, стерев сознание.

Это показалось ему гуманным.

Эмбра, как и Урфина, как и еще двадцать семь человек были певцами в фолк-арт-ансамбле «Хор Весперской Долины» и им предстояло выступить на концерте в честь дня рождения Императора в стенах концертно-развлекательной космической станции «Семаргл». Несмотря на то, что Эмбра была совсем не примой, на этом выступлении ей отводилась отдельная, яркая и запоминающая роль.

План атаки на правительственную делегацию от полевого командира радиан Тэ Иллирита совсем не нравился Ирби. Говоря по чести, план больше походил на сценарий фантастического боевика и изобиловал такими неустойчивыми переменными как бомба в импланте, подкупленный полицейский, десяток внедренных в техническую обслугу радиан и органическое оружие, распиханное в разобранном виде по всей станции. Но нужно отдать должное, аджаи-повстанцы действительно готовили операцию около двух лет и достигли вызывающих уважение результатов. В особенности при понимании, что речь идет не о какой-то провинциальной станции, а о «Семаргле», второй по величине среди развлекательных станций в Солнечной системе. Да сюда чтобы устроиться работать простым оператором уборочных машин требовались серьезные рекомендации, а сам персонал каждый квартал подвергался скрытым проверкам со стороны службы безопасности.

Радиане использовали весь свой опыт и ресурсы многолетнего тайного противоборства с Империей. Различными путями внедрили своих людей в обслугу станции, в том числе и в службу безопасности. По частям, по деталькам занесли оружие. Разработали и подкупили одного жадного капитана полицейского патрульного катера. Придумали и создали мощную бомбу в виде импланта ноги.

Однако, как часто и случается, ближе к событию все изменилось. Во время подготовки к праздничной церемонии стало известно, что всех сотрудников-аджаев сняли с работ на главных площадках и в самом концертном зале. Из-за военного положения агенты госбезопасности, прибывшие для усиления охраны, оказались экипированы не легким стрелковым оружием, а мобильными комплексами скрытой обороны «Бастион», гражданским вариантом костюмов тактик-операторов с интеллектуальными системами наведения и огня. Радиане могли противопоставить им лишь скорострельные, но легкие пистолеты-пулеметы из бхутского «стального» дерева. Но самым серьезным ударом по плану стала установка систем идентификации сознания во всех зонах прибытия гостей. Это исключало участие Ирби в качестве носителя «заряженного» импланта, его бы заметили еще в шлюзе. Самым обидным было то, что они длительное время обхаживали одного журналиста, в чьей «оболочке» предстояло работать рхейцу, а другой подходящей кандидатуры на тот момент не было.

Руководи операцией Ирби, он бы не стал рисковать. Но радиане были настроены решительно, им очень хотелось напомнить о себе именно в этот день. Куб также настаивал на полной поддержке повстанцев – дела на фронтах шли не совсем так, как хотелось бы, и отвлечение части имперских вооруженных сил на внутреннего противника не помешало бы.

Мысленно выругавшись, Ирби взялся за дело. С оружием и людьми он помочь уже не мог, но вот по поводу живой «бомбы» к нему пришла одна идея.

– Ну-ка, дай-ка, – Урфина протянула холеный палец с длинным ногтем и парой пасов изменила тон виртуального макияжа Ирби. – Вот так лучше, насыщеннее. Не будешь выглядеть из зала бледной поганкой.

– Спасибо, – Ирби поправил прическу, критически осматривая себя в зеркале, пробежался ладонями по фигуре, расправляя платье. – Все, пора бежать, иначе Толмунд от злости все свои синтетические волосы вырвет.

Они с Урфиной рассмеялись и поспешили на выход. Ирби ощутил болезненную резь в правом боку, но стерпел, лишь на миг поморщившись.

Закулисье главной сцены самого крупного зала «Семаргла» казалось оживленной, наполненной разноцветной энергией ярмаркой. Готовились к выступлению танцевальные коллективы, подтаскивали дорогую аппаратуру визуальные демонстраторы, тренировались гимнасты на антигравитационных поясах. Некоторые певцы распевались в многочисленных звукоизолирующих капсулах, но кто-то пробовал силу голоса прямо в общей гримерке. В отдалении делали последнее приготовление робо-укротители, настраивая своих огромных кибернетических монстров, рядом что-то выгружали из очередного прибывшего шаттла. Особняком располагались яркие и кричащие «вагончики» известных исполнителей, у которых все было индивидуальным.

– Смотри, Алан Аланнэс! – Урфина дернула Ирби за руку, бесцеремонно тыкая пальцем куда-то в толпу.

– Кто-нибудь видел мои туфли? – раздалось рядом нервное и капризное.

– Сколько раз я должен говорить – вот эти боксы, с серой полосой, тащи в зону «восемь»! – это уже с другой стороны, грозно и деловито.

– «Кхэма» – на подиум, – раздался сразу над всеми мощный, спокойный голос. – Приготовиться «Весперской Долине».

У группы танцоров в безразмерных полупрозрачных балахонах яркий цвет наручных браслетов сменился с желтого на зеленый и они поспешили к большой серебристой платформе, которая увезла их за второй ряд кулис.

У Ирби, как и у других певцов хора, браслеты поменяли цвет с красного на желтый.

– Всем приготовиться! – дирижер Толмунд даже привстал на цыпочки, чтобы разглядеть своих подопечных. – Где Олдан?

– Я тут! – махнул рукой крупный певец с шикарными завитыми усами.

– Никуда не уходи! – пригрозил ему дирижер. – А то будет как в прошлый раз!

– Не уйду, – прогудел Олдан.

– Ух, как же я волнуюсь! – возбужденно прошептала рядом Урфина, нервно потирая ладони.

«Хор Весперской Долины» раньше никогда не выступал на концертах такого уровня. Обычный региональный ансамбль, детище венерианской планетарной филармонии, в котором пели артисты из трех разных колоний. Некоторые и вовсе жили на орбитальных станциях, прилетая лишь на репетиции и гастроли. И надо было такому случиться, их услышал Дмитрий Попов, один из Квинта, прибывший для представления нового губернатора. В тот день бледный от осознания собственного безрассудства Толмунд прямо со сцены попросил, чтобы его хор выступил перед Императором. Попов со смехом пообещал что-нибудь придумать.

Конечно, никто не воспринял ситуацию всерьез, но когда спустя полгода «Долину» пригласили принять участие в концерте на «Семаргле» об этом раструбили все местные таблоиды.

Так о них узнал и Ирби. Он без труда нашел сведения об артистах, выявил Эмбри, единственную участницу хора со станции «Венера Кристалл». Остальное было делом техники.

– Сейчас наша очередь! – жарко выдохнула в ухо Урфина, показывая на всплывающую из-под пола платформу.

И действительно – бесполый голос невидимого распорядителя призвал «Долину» пройти на исходную, цвет браслетов сменился на зеленый. Нервно возопил дирижер, махая руками и указывая пальцем. Артисты, толкаясь и переговариваясь, пошли к своим местам.

Платформа уже была подготовлена под пожелания хора – ступени для задних рядов, дорожка звукового усилителя для солиста, дирижерское место, россыпь визуальных модуляторов по краю.

Хор занял свое место и в напряженном молчании застыл, поедая глазами вытянувшегося на своем месте Толмунда. Секунду спустя платформу накрыл силовой защитный колпак, и она плавно понесла исполнителей на сцену.

Традиционно концерт продолжался более шести часов, представления проходили одновременно на нескольких площадках и со сменой залов после антрактов. Из-за большого количества исполнителей госбезопасность начала их проверять еще за месяц до мероприятия, на самой станции ограничиваясь стандартной процедурой.

В которую уже не входила проверка на идентификацию личности.

Этим и решил воспользоваться Ирби, заодно увеличив количество взрывчатки.

И вот теперь он находился в пышном теле Эмбри, из которой удалили половину внутренних органов и засунули внутрь синтетическую взрывчатку.

Платформа проскользнула на одну из затемненных сцен, опустилась в центре. В воздухе появились мерцающие цифры обратного отсчета.

Толмунд что-то затараторил, пытаясь донести последние пожелания.

Ирби старался глубоко дышать носом, борясь с подступившей слабостью и тошнотой – медикаменты прекращали свое действие.

Таймер приблизился к нулю и исчез, свет стал интенсивнее. Хор в едином порыве затаил дыхание, выпятив грудь. Бордовый занавес качнулся и разошелся в стороны.

Огромный зал сверкал россыпью разноцветных изумрудов, ослепляя и завораживая. На соседней сцене как раз завершилось выступление танцоров и сцена с хором медленно занимала их место.

Ирби моргнул, увеличивая кратность глаз.

И увидел то, что хотел – в первом ряду, в окружении политиков и чиновников сидел Дмитрий Попов, член Квинта, главная цель агента Рхеи.

По мановению руки дирижера вперед вышел солист – широкоплечий блондин с квадратным подбородком и бочкообразной грудью. Сложив руки на поясе, затянул песню.

В ухе Ирби зашелестели голоса радиан. Ирби досадливо поморщился – слишком рано, безопасники могут перехватить сигнал.

Голос солиста и вступившая музыка спроецировали перед залом объемную картинку времен «дикого космоса» – одинокий вездеход первопроходцев, катящийся по пустынной Венере на фоне едко-зеленого заката.

Сияющий огонек дирижерской палочки сделал полукруг, словно обводя всех артистов, резко дернулся вверх.

Грянул хор, мощно, переливами. Запели все.

Кроме Ирби. Он просто включил записанную ранее партию – умение петь не шло в нагрузку к телу. Из его открытого горла понесся приглушенный звук, синхронизируясь с общим темпом.

Нахмурился Толмунд, уловив неладное. Покосилась стоящая рядом Урфина.

Ирби казалось, что весь многотысячный зал смотрит только на него. Как и каждый охранный бот. Как и зрители первого ряда. Как и Квинт Попов.

Если он взорвется сейчас, его план провалится. Если промедлит, его план провалится. Если взрыв будет недостаточно сильным, его план провалится. Если взрыв будет чересчур мощным…

Когда начался припев, а венерианский вездеход попал в кислотную вьюгу, Ирби сделал шаг вперед. Картинка качнулась от удивления ближайших певцов, расширились от удивления глаза дирижера.

Ирби шел вперед, все еще транслируя свою партию сквозь открытый рот, но цепко отслеживая реакцию первых лиц и, главное, охраны. Пока что никто ничего не понял.

Когда он миновал запнувшегося солиста и подошел к краю сцены, лица некоторых зрителей на первых рядах изменились, у кого-то появилось удивленное выражение, а чиновники из силовых структур, окружающие Попова, напряглись.

Сцену от остального зала ограждал силовой барьер, отсекающий любые несанкционированные попытки как попасть внутрь, так и выйти наружу. Но Ирби и не планировал выходить, взрывчатки в теле певицы должно хватить.

Он нашел взглядом представителя Квинта и с силой прикусил себе язык, практически отхватив кончик. Рот мгновенно наполнился кровью, которая выплеснулась через полные губы, заливая платье.

За спиной ахнула Урфина, сбился и закашлялся солист. К сцене рванулись сотрудники безопасности.

Ирби, оседая на пол, смотрел на Попова. В животе уже бурлило и щелкало, химическая реакция резко подняла температуру тела, ко вкусу крови добавился привкус горелого мяса. Боль, казалось, прорывается даже сквозь нейронные блокираторы.

Ну же!

Рядом кто-то опустился – это был возмущенный и испуганный Толмунд. В поле зрения появились спикировавшие охранные боты, зависшие между сценой и первым рядом. Уже слышался топот безопасников.

Кресло с Поповым развернулось и ушло под пол.

Пора!

К Ирби уже тянулись руки, когда он набрал полный рот крови и сглотнул.

Прежде, чем несчастную Эмбри, а с ней сцену, хор и половину зала поглотил реакционный плазменный взрыв, Ирби прыгнул в резервную «оболочку».

Очнулся в душной пластиковой темноте. Рванулся, разрывая руками податливую упругость, торопливо перевернулся на живот. Его стошнило, потом еще раз. В голове стоял пронзительный писк, виски пульсировали. Вытерев грубой тканью рукава рот, Ирби покачиваясь принялся подниматься.

Он находился в небольшой комнате с узкими противоперегрузочными креслами вдоль стен, на каждом из котором светились дуги силовых наручников. В одном из них лежал бесчувственный человек в форме патрульного полицейского.

Возле незапертой дверной панели Ирби остановился, потряс головой, держась за стену. Писк в ушах сменился монотонным звоном, который, впрочем, медленно затихал. К горлу вновь подкатило, но на сей раз он сдержался. Толкнул дверь в сторону.

В сдвоенном кресле сидел еще один полицейский в летном шлеме с опущенным на лицо визором-забралом. Его пальцы, утопленные в ложементы управления подергивались, бессознательно повторяя мысленные команды.

Рядом с полицейским, возле второго пустующего кресла, стоял худой сгорбленный аджай в потертой армейской куртке без знаков отличая. Его тонкие пальцы играли на рукоятке торчащего из кобуры пистолета.

– Тэ Иллирит, – прохрипел Ирби. – Получилось?

Полевой командир радиан чуть повернул голову, но тут же вновь вернулся к происходящему на экране.

– В процессе, – напряженно ответил он.

Зато полицейский дернулся, забрало сделалось прозрачным и на Ирби воззрились испуганные глаза:

– Черт! Он живой?

Ирби не обратил на него внимание, оперся о спинку кресла, жадно вглядываясь в транслируемое изображение.

Патрульный полицейский катер висел в километре от Семаргла». У белоснежного колеса станции словно вздулся серый флюс в месте расположения концертного зала. Вокруг возбужденно кружились ремонтные «каракатицы», не зная как реагировать.

Тэ Иллирит жестом толкнул в сторону Ирби полупрозрачное окно визора. На нем транслировалось видео с внутренних камер «Семаргла», и с нагрудных передатчиков радиан. Судя по ним, на станции творился настоящий ад – облаченные в легкие скафандры аджаи-повстанцы шагали по секциям, расстреливая всех, кто попадался на глаза. В толпу перепуганных гражданских летели кустарные шрапнельные гранаты, раненых добивали острыми стальными прутами. Кое-где террористы наткнулись на вооруженный отпор, впопыхах организованный выжившими сотрудниками госбезопасности и охраной станции.

Но бой на станции уже не интересовал Ирби, он сделал что от него требовали. Пора заняться собственными интересами.

– Плохо, что Императора не было на борту, – зло кинул в пустоту командир радиан. – Все так удачно прошло.

– По слухам, он заболел, неважно себя чувствует, – на автомате ответил Ирби.

– Лэйте фах эллэйте[15] – процедил радианин.

Ирби деловито уселся на какой-то ящик и переключил экран на трансляцию с внешних камер полицейского катера.

– Где таран? – бросил он через плечо.

– Смотри внимательнее, Воонк, – раздраженно ответил радианин.

Ирби не стал препираться, вывел к себе звуковые потоки с полицейского канала связи и принялся крутить внешней камерой катера.

Искомое обнаружилось практически сразу. Сказать честно, его было сложно не заметить.

К станции на всех порах неслись три грузовые автоматические баржи, оторвавшиеся от длинного каравана, проходящего мимо. Рядом с ними, еле различимый, виднелся тягач-поводырь.

Пространство вокруг «Семаргла» охраняли десяток патрульных полицейских катеров, два военных корвета и одна орудийная платформа, висящая, впрочем, на достаточном удалении. Если с терактом на самой станции они ничего сделать не могли, то вот к атаке извне были готовы. Стоило только баржам пересечь невидимую черту, как в эфире тут же раздались четкие команды идти на перехват.

Полицейский, сидящий за штурвалом выругался и нервно выкрикнул:

– Ну и что теперь?

– Соверши маневр, чтобы оказаться возле гражданских спасательных сот, – спокойно ответил ему Ирби.

– Какого хрена ты тут командуешь? – взвился патрульный. – Ты кто вообще такой?

– Выполняй, – толкнул его в плечо Те Иллирит. – Иначе денег своих не увидишь.

Полицейский выругался, но подчинился.

Попова должны эвакуировать из шлюза для особо важных персон. Возможно, он уже сидит сейчас в своем бронированном катере, готовый отчалить. Но вот рискнут ли телохранители дать команду на старт, зная, что на станцию с их стороны идет внешняя атака? Если рискнут, то все очень сильно осложнится.

Полицейским удалось подбить тягач, но прежде, чем пузатый кораблик попал в магнитные захваты, он взорвался холодным голубым взрывом. А вот баржи остановить не получилось, они прорывали все силовые барьеры и игнорировали залпы ЭМИ-установок. Судя по всему, их оборудовали допотопными химическими двигателями, которые могли выдохнуться лишь исчерпав топливо, да к тому же еще и разогнали до приличной скорости.

В дело вступили военные. Выстрел рельсовой пушки орудийной платформы буквально разорвал одну баржу на куски, заставив обломки разлететься в разные стороны. Торпеды, пущенные с корветов, поразили две другие «сигары». Одна смялась и сменила траекторию полета, брызгая снопами огня из пораженных двигателей. А вот последняя, третья баржа, лишь начала вращаться, будто брошенный бумеранг. По ней дали еще один залп, следом бросились полицейские катера, стараясь захватить баржу магнитными ловушками.

У них почти получилось. Баржа замедлилась, расстрелянные двигатели заглохли, она протащила за собой два патрульных катера. Но напоследок будто бита врезалась своей тупой мордой в станцию, проделав глубокий пробой в обшивке и, главное, расплющив шлюзовую ферму для вылета ВИП-персон.

Ирби мысленно возблагодарил Хурсага, отмахнулся от экрана, вскочил и навис над патрульным пилотом.

– Сканируй гражданские соты, – приказал он. – Они будут использовать общественные спасательные капсулы.

Полицейский поднял лицо, глядя на рхейца снизу вверх.

– Кого ищем-то?

Ирби посмотрел на мрачного Тэ Иллирита.

– Он не знает?

– Чего я не знаю? Эй! – задергался полицейский.

Аджай покачал головой.

Ирби опустил глаза на патрульного:

– Нам нужна капсула с членом Квинта Поповым.

У того расширились зрачки:

– Чего? Я на такое не подписывался.

– Ты уже и так увяз, – резонно заметил Ирби. – Осталось чуть-чуть.

– Захватить члена Квинта? – воскликнул патрульный. – Это не чуть-чуть, мать твою! Я подписывался просто посодействовать, по сути, покатать вас, ребята, возле станции. А потом забыть, что видел и слышал. Так? Что ты молчишь, аджайская рожа? Такой был уговор? Все, достали! Идите в «орбиталку» и ждите, пока я вас вывезу.

Тэ Иллирит будто не слышал патрульного, указал подбородком в экран. Там было видно, как к «Семарглу» причаливают десантные катера, как раскрываются люки спасательных сот.

– Времени мало, – бесцветным голосом сказал радианин. – Мои долго не продержатся.

– Они и так сделали больше, чем мы могли рассчитывать, – ответил Ирби.

Он вытащил из-за пояса короткий трехгранный нож и коротким ударом в затылок убил патрульного.

– Он бы всех сдал, – прокомментировал свои действия, занимая пустующее кресло.

– Червям место в земле, – не стал спорить аджай. – Я и так не собирался ему платить.

Ирби вытащил из нагрудного кармана маленький кубик «жучка», вложил в «желе» управления катера, где кубик медленно растаял, взламывая систему. Рхеец снял с мертвого патрульного шлем, стер с него брызги крови и водрузил на голову.

Перед ним яркой, сочной картинкой раскрылось окружающее пространство, на границе зрения висели иконки интерфейса. Большая часть вооружения была отключена, для ее активации требовалась связь с инбой конкретного офицера, но необходимое для Ирби оборудование вполне функционировало.

Он развернул катер, включил сканирующую сеть и принялся ждать.

Линии эфира вибрировали и светились от сотен докладов, приказов и сообщений. Ирби попытался выйти на военную частоту, но не смог. Впрочем, и так было ясно – упакованные в броню десантники скоро вернут контроль над «Семарглом».

Аварийные «соты» станции раскрылись из них одна за другой стали вылетать спасательные капсулы, рассыпая яркие сигнальные огни.

Ирби всем телом подался вперед – на одной из капсул должен эвакуироваться Квинт. Естественно, патрульным полицейским не сообщат об этом, поэтому нужно найти Попова быстрее, чем капсулу подберет один из военных корветов.

Он перебрасывал сеть сканера с одной капсулы на другую словно заправский паук, ловящий пролетающих мух. Появляющаяся на экране информация моментально оценивалась и отсеивалась, ее место занимала следующая – типовой номер капсулы, общий вес, численность и масса органических существ, наличие запрещенных или подозрительных предметов. Именно последнее больше всего интересовало Ирби, он планировал обнаружить телохранителей Квинта по оружию.

Всплыло приоритетное сообщение от командира патрульного отряда, раздающего приказы о переформировании. Ирби взглядом убрал сообщение, продолжая работать. Сколько еще удастся игнорировать приказы прежде чем на него обратят пристальное и нежелательное внимание?

Почти во всех спасательных капсулах численность пассажиров превышала норму, гости и персонал желали как можно скорее покинуть горящую станцию. Таких Ирби отсеивал сразу – Попова не стали бы запихивать к неизвестным людям. Но вот разве что вся его охрана погибла и Квинт вынужден эвакуируется как обычный гражданин? Ирби не хотел об этом даже думать, в противном случае обнаружить важного чиновника не получится.

– Дис-208, – ворвался в эфир грозный голос, отмеченный позывным командира отряда «Дис-100». – Немедленно переместитесь в указанный сектор!

Ирби досадливо поморщился. Не отвлекаясь от сканера включил маневровые двигатели и медленно поплыл вдоль станции. Естественно, никуда улетать он не собирался, просто решил что-то сделать, чтобы от него хоть на время отстали.

Сканер мигнул и раскрасил очередную капсулу красным – на борту находилось оружие. Ирби тут же остановил катер, вызывая подробную информацию.

Капсула была непривычно полупустой, внутри находилось лишь пятеро биологических объектов, четверо из которых вооружены.

Получилось! Вот он, Попов с охраной!

– Дис-208, на связь! – вновь ожил канал связи.

Ирби развернул катер и устремился в сторону нужной капсулы, активизируя магнитные захваты.

– Дис-208! – грозно рычал «сотый».

Сканер нервно моргнул и окрасил еще одну капсулу.

Тоже полупустая капсула, на борту четверо биологических объектов, трое вооруженны.

– Дис-208, немедленно ответьте!

Время кончалось, ситуация накалялась, капсулы разлетались.

– Пора уходить, – проскрежетал над ухом голос Тэ Иллирита.

– Дис-208!

– «Двести восьмой» – «Сотому», – активировал связь Ирби. – Двигаюсь в указанный сектор.

– «Двести восьмой», почему отключен голосовой идентификатор?

– Неполадки, – пространно ответил Ирби.

Какая из двух капсул? И почему их две?

Он повесил друг напротив друга две таблицы с показателями капсул, торопливо изучая данные.

Тут – пятеро, там – четверо. И тут и там по одному безоружному.

– «Двести восьмой», выполняйте приказ! Немедленно проследуйте в указанный сектор!

Что за оружие на борту? В первой капсуле два скорострельных пистолета-пулемета, один пистолет неустановленного образца и один короткоствольный карабин, похожий на те, которыми вооружались охранники «Семаргла». Во второй капсуле – две десантные штурмовые винтовки и один неустановленный пистолет-пулемет.

Тени Хурсага, и там и там могут находиться как телохранители Попова, так и пытающиеся сбежать охранники станции или выжившие радиане!

– «Двести восьмой», немедленно включить виртуальный доступ на борт!

– «Двести восьмой» – «Сотому», – холодно откликнулся Ирби. – Повторяю, неполадки с системами связи. Обнаружил неустановленных вооруженных субъектов в нескольких спасательных капсулах. Возможно, преступники пытаются скрыться.

Эфир на секунду замолк.

В какой капсуле Попов? Как же мало данных!

– Дис-208! – вновь ожила связь. – Укажите номера капсул и немедленно отходите на позицию наблюдения. Теперь это дело военных, гусары уже на подлете.

Больше тянуть нельзя, необходимо срочно что-то предпринимать. Раз подключили флотские истребители, значит уже известно о том, что в одной из капсул находится член Квинта. А гусары церемониться не станут, при необходимости расстреляют и патрульный катер, если тот станет им мешать.

Стоп! Как отличить радиан от телохранителей Квинта? Как отличить аджаев от людей?

Ирби вновь вывел на экран параметры двух капсул.

Ну конечно! Как он раньше не заметил?

Вес! Среднестатистический аджай со своим легким и эластичным скелетом весил чуть больше пятидесяти килограмм, тогда как вес равного по типажу человека в силу плотности костей колебался в районе семидесяти-восьмидесяти килограмм. Что до телохранителей Попова, так те субтильностью не отличались, к тому же были облачены в «Бастионы».

Суммарный вес пятерых объектов в первой капсуле явно превышал средние показатели, тогда как вес четверки из второй капсулы еле-еле дотягивал до него.

Попов находился в первой капсуле, радиане во второй. Либо же он все неверно оценил и в капсулах какие-то другие вооруженные люди или аджаи.

– Дис-208! – зло рявкнули по связи.

Ирби, поморщившись, закрыл канал, словно отмахнулся от назойливой мухи. Перевернул катер вокруг оси и нырнул вслед за удаляющейся капсулой.

– Во второй капсуле мои люди? – спросил Тэ Иллирит.

Сообразительный.

– Возможно, – не стал юлить рхеец. – Точно не знаю.

– Если это они, их нужно попытаться спасти, – прохрипел командир радиан.

– Не выйдет, – Ирби захватил приближающуюся капсулу в перекрестье прицела и выстрелил магнитный «якорь».

Тонкая, но несмотря на это сильная и грубая рука сдернула с его лица шлем, пальцы вцепились в мягкую гортань. В бровь уперся холодный пластик пистолета.

– Это не просьба, – проскрипел дистант. – Их нужно спасти.

– Мы не станем их спасать, – хладнокровно ответил Ирби. – У нас был план и я ему четко следую. У нас были договоренности, и я свою часть обещаний сдержал. Если сейчас ты решишь все переиграть, то я попробую тебя остановить. Тебе придется убить «оболочку», но я останусь в живых и вернусь. А вместе со мной и весь гнев Куба, узнавшего, что радианам нельзя доверять. Вы больше не получите ни финансов, ни поддержки. Ваша борьба против Империи очень сильно осложнится. Но не для тебя – тебя я убью.

Он почувствовал, как Тэ Иллирит надавил на пистолет, как выругался, нервно и хрипло.

– Если решил стрелять – стреляй, – раздраженно повысил голос Ирби. – Если нет – дай мне уже сделать свою работу.

И, не дожидаясь ответа, отпихнул ствол и нахлобучил шлем.

Магнитный «якорь» дернул капсулу, заглушая ее почти выдохшиеся двигатели, потащил к катеру. Ирби включил стабилизаторы, выдвигая стыковочный «хобот». Поставил системы на удержание позиции, скинул шлем и полез из кресла.

Аджай стоял в стороне, угрюмо наблюдая за космосом в иллюминатор.

– Посмотри за радаром, – бросил ему Ирби. – Предупреди, если в нашу сторону полетят патрульные или гусары.

Все необходимое уже было готово: две электро-парализующие и одна плазменная гранаты, полицейский пистолет и устройство для оперативного перемещения сознания. План был прост – он вскроет капсулу, нейтрализует всех внутри и перепишет себя в тело Попова, подавив его сознание временным блокировочным шунтом. Потом расстреляет бесчувственных телохранителей, застрелит Тэ Иллирита и обставит все таким образом, будто бы он чудом отбился от лидера дистантов, организовавшего террористический акт и пытающегося похитить члена Квинта. История, конечно, дешевая, но ничего лучше придумать он не успел.

Надев плотные перчатки и еще раз проверив боезапас пистолета, Ирби вошел в короткий шлюз, закрыл за собой гермостворку.

Стыковочный портал патрульного катера четко примыкал к внешнему люку спасательной станции. Отправив на ту сторону сигнал: «Полиция Мегаполиса! Отойдите от шлюза и приготовьтесь к эвакуации!», вытащил гранаты и принялся ждать.

Через секунду автоматика сработала, полосатый бело-оранжевый люк дрогнул и начал раскрываться. Как только появилась щель, достаточная для броска гранаты, но маленькая для того, чтобы в нее могли вылезти, Ирби дернул рычаг стоп-крана и закинул внутрь свои шоковые подарки.

Успел раздаться лишь один выстрел, заряд попал в стену шлюза, оставив оплавленный подтек. Потом гулко бахнуло, полыхнуло ярким светом и по кромке люка пробежало несколько мелких ветвистых электрических разрядов.

Как Ирби и планировал, электрические импульсы вырубили всех внутри капсулы. Он деловито переступил через валяющихся вповалку телохранителей в одинаковых черных костюмах, нашел в дальней части Попова. Чиновник Квинта сидел в кресле, уронив голову с густой шевелюрой на грудь, и такое положение было как нельзя удобным.

Ирби присел рядом, вытащил из сумки блок подавителя сознания с тонким «жалом» нейрошунта, примерился к затылку Попова. У него от силы минут десять, прежде чем начнет проходить паралич, но этого вполне достаточно.

Нейрошунт вошел с неожиданным трудом, словно пришлось прокалывать спрятанный под кожей пластик. С таким Ирби сталкивался впервые, но разбираться было некогда.

Когда блок-подавитель занял свое место, издав характерный писк, Ирби устроился на полу прямо возле Попова, глубоко вздохнул и отдал команду на перемещение сознания.

Сквозь мертвую тьму к живому свету. Бурный сияющий поток, заполняющий опустевшие и сухие каналы. Водная гладь, расступающаяся перед выныривающим пловцом.

Как обычно.

У него получилось!

Прежде, чем радость от победы коснулась губ, Ирби понял, что что-то не так. Что-то совсем не так!

Он еле успел в самый последний момент рвануться прочь, вновь во тьму, в пустыню, на глубину.

Ирби завалился на бок и его стошнило кислой липкой желчью. Перед глазами плыли разноцветные круги, затылок нестерпимо ломило. Он с силой провел ладонями по лицу, вытер рот рукавом и, подняв фонарик, посмотрел на Попова.

У чиновника Квинта отсутствовала задняя часть головы, на ее месте зияла влажная и еще дымящаяся дыра. Ирби заметил среди обломков костей и серо-желтой мозговой кашицы кое-что знакомое, протянул руку и вытащил на свет небольшую пластиковую горошину, от которой тянулся сноп тончайших белых нитей.

Ирби смотрел на находку и не верил собственным глазам. Потом громко и с выражением выругался, как не ругался уже очень давно.

Это был нейротранспондер. Такой же, как у любого жителя Рхеи, но только местной, имперской сборки.

Конечно, можно было предвидеть нечто подобное. При строжайшем запрете на технологию перемещения сознания, высшие имперские чиновники могли сделать для себя исключения, имея возможность в случае опасности перепрыгнуть в резервное тело и спасти свою жизнь.

Что, собственно, и случилось. А для нового «жильца» оставили взрывной сюрприз, чтобы и его убило, и «оболочку» испортило.

Как он успел прыгнуть обратно? Как вообще обнаружил подвох? Что-то на уровне интуиции, компиляция многолетнего опыта, помноженного на гипертрофированную подозрительность.

– К нам приближаются военные, – сообщил по рации Тэ Иллирит. – Пора уходить.

Ирби тяжело поднялся, еще раз с сожалением посмотрел на тело Попова. Достал пистолет и сделал по одному выстрелу в каждого из телохранителей. Вылез в шлюз и прежде, чем закрыть люк капсулы, бросил внутрь плазменную гранату.

– Отстыковывайся, – скомандовал он дистанту. – Будем выбираться.

Гори оно все синим пламенем!

* * *

– Женя, ты когда-нибудь видела саблевых шершней?

– Нет, сенатор, не приходилось.

– От саблевых шершней ежегодно погибает больше фиракских поселенцев, чем от нападений диких животных, болезней или несчастных случаев. В спокойном состоянии эти насекомые выглядят довольно забавно, они пушистые и разноцветные. Но стоит потревожить гнездо, как шершни превращаются в неистовых убийц. Они атакуют не только того, кто их обидел, но и вообще все живое в округе. В приступе неистовства они жалят даже камни и деревья, заливая их кислотой. Скажи мне, Женя, так ли было необходимо злить шершней?

– В данной истории я палка, которой тыкали в гнездо, сенатор.

Сенатор Майерс задумчиво посмотрел сквозь грани наполненного коньяком бокала на огонь в камине. Двинув тяжелой челюстью, сказал:

– Что ж, нужно как-то использовать ваш демарш. Попробуем превратить его в очередную пулю против Суратова – теракты в центре Империи плохо соотносятся с положительным общественным мнением.

– Готова к работе, – отчеканил Ирби.

– Э, нет, – Майерс качнул кистью в сторону рхейца, отчего жидкость в бокале тягуче разлилась по стенкам. – Тебе на время нужно из Метрополии исчезнуть. Пока я не узнаю что именно поют пленные радиане, я не хочу иметь в ближнем окружении человека, ответственного за попытку убийства члена Квинта. Этот ваш Гурка-богоборец, этот командир радиан, точно покинул ближние приделы?

– Да, его вывез один из наших кораблей. Даже если безопасники узнают о нем, то не найдут…

– Не «если», а «когда».

– Когда узнают, – поправился Ирби. – Но даже в этом случае ничто не укажет на меня – рядовые исполнители обо мне не осведомлены, а Тэ Иллирит видел лишь пару «оболочек» от которых я уже избавился.

– Мне все равно – ты должен исчезнуть хотя бы до выборов в Сенат. Сейчас назначается комиссия для контроля за расследованием, я, естественно, в ней. Как буду знать наверняка к каким выводам приходят безопасники, тебе сообщат.

Ирби лишь молчал, стоя перед массивным креслом, в котором развалился сенатор. Майерс явно перестраховывался, но это можно списать на напряженность в подготовке к выборам в сенаторы Демида Аладьева, на которые уже потрачено много сил и средств. Предвыборная гонка вышла на финишную прямую и один неверный шаг мог привести к краху – рейтинги Аладьева среди избирателей росли со скрипом, да и политики-лоббисты посматривали на молодого претендента с сомнением. Среди последних отсутствовали наивные романтики, они очень хорошо понимали связь между неожиданной и скоропостижной смертью Савельева, прямого конкурента Майерса, и быстрым взлетом Аладьева, опекаемого тем же Майерсом, и являющимся первым претендентом на пост почившего политика. И если Аладьев выиграет выборы, то это создаст некий прецедент, с помощью которого Майерсу будет проще протаскивать своих людей на разные посты.

Так что предложение сенатора выглядело разумным, если бы не одно «но» – Ирби был крайне ограничен в возможности прыжков по «оболочкам». Добровольцев, желающих предоставить свои тела агенту Рхеи, поблизости не осталось, а использовать сеть транспондеров Ирби опасался – в связи с последними событиями эти маленькие устройства безопасники ищут с особым усердием. И если им улыбнется удача, то Ирби при очередном прыжке однозначно загремит в тюремную «банку с мозгами».

Нет, лучше пока остаться в образе Жени и использовать вынужденную ссылку с пользой.

– Феликс, вы бы не хотели направить меня проверить деятельность научного крыла корпорации «Якамоз»?

Ему удалось удивить сенатора.

– Проверять «Якамоз»? – поднял брови Майерс. – Зачем?

– Я уверена, что после покушения на Попова госбезопасность будет проверять деятельность всех крупных политиков на предмет реакционной деятельности. В особенности членов комитета по надзору за расследованием. И если я просто исчезну, то возникнет вопрос куда именно делся сотрудник вашей администрации. А вот если это будет выглядеть как командировка…

– Но почему именно «Якамоз»?

– Мне интересно понять что именно ищут бхуты. Думаю, вам тоже.

Ирби понимал, что его ответ слишком фальшивый. «Якамоз» для Майерса что-то вроде любимой дочери, к которой он относился крайне ревностно. Проводимые в стенах корпорации исследования были слишком важны для сенатора, к тому же в сделку о сотрудничестве с Рхеей не входили. Даже передавая Ирби информацию о работе группы Тодосийчука Майерс делал большое одолжение, а тут от него просят куда как больше. И если сенатор ответит отказом, это не будет вполне ожидаемо.

– Хорошо, я отдам соответствующее распоряжение, – Майерс сделал небольшой глоток из бокала. – Ты получишь полный допуск ко всем исследованиям.

У Ирби от удивления дернулась бровь.

– Я крайне признателен, Феликс, – искренне сказал он.

– И вот еще, – сенатор в своей привычной манере глубокой задумчивости склонил голову на бок. – Я тут решил как именно использовать ситуацию вокруг «Семаргла». Думаю, самое время спустить с цепей наших ангажированных борцов с режимом.

– Но ведь выборы на носу.

– В том-то и дело. Гражданские волнения станут хорошим бэкграундом для выдвижения «молодой крови», способной на рискованные шаги и еще не погрязшей в коррупции, – твердо произнес Майерс, словно читал с высокой трибуны. – Демид выступит с какими-нибудь радикальными предложениями по смягчению налоговых отчислений, статусам удаленных колоний или проблеме соблюдения прав трансаугов. Эти же требования вбросим на улицы, пусть наши люди всколыхнут ажиотаж вокруг проблем.

– Аладьева не обвинят в организации митингов?

– Мало обвинить, пусть докажут. Это тот риск на который мы должны пойти, уж больно мало козырей в предвыборном портфолио нашего молодого друга.

Ирби нечего было возразить. Майерс как никто другой умел извлекать выгоду из любой ситуации, тонко чувствуя момент.

– Хорошо, я все организую, – согласно кивнул Ирби. – Мне проинструктировать Демида?

– Я сам, – отмахнулся сенатор. – Слишком много тонких политических нюансов.

– Тогда, с вашего позволения, я удалюсь работать.

Майерс жестом дал понять, что не против.

* * *

Необходимость скорого отъезда внесла существенные коррективы в планы Ирби. В частности он собирался более плотно заняться Элли Берг, девушкой-загадкой, за которой виднелась какая-то большая тайна. В последнее время задача осложнялась еще и агентами госбезопасности, постоянно крутящимися вокруг Элли. Что лишний раз доказывало правоту Ирби – простушка с захудалой провинциальной планетки оказалась совсем не такой простой. К тому же и сама Элли стала вести себя крайне странно, могла неделями не выходить из своей резиденции, а потом каким-то образом объявиться в другой части Империи. При этом никто не наблюдал ни старта катера от ее дома, ни того, чтобы Элли воспользовалась услугами местного космопорта. У нее словно была своя Арка, через которую девушка перемещалась куда хотела.

Поскольку сам лезть к дому Элли Ирби не хотел, опасаясь ненужного внимание безопасников, то во всю использовал договоренность с Демидом. Однако девушка и тут словно стену поставила – на все сообщения Аладьева отвечала редко и односложно, в виртуальность выходить отказывалась. Закралось подозрение, что вместо Элли сообщения посылал кто-то другой.

Поэтому перед своим отъездом Ирби решил еще раз испытать судьбу. Вызвал Демида и предложил ему вместе заехать в гости к Бергам.

– Женя, ты вырвала меня с важной встречи, – недовольно заворчал Демид, пока Ирби устраивался в пассажирское кресло напротив него. – Не позволяй себе подобного впредь.

Ирби исподлобья взглянул на своего подопечного.

– Журавин – ненадежный союзник, – наставительно сказал он. – Ты же с ним встречался?

– Откуда ты…

– Он недавно также доверительно ужинал с Доланго, – продолжил Ирби. – А неделю назад его видели выходящим из штаба По Туенги. Обещал полную поддержку в сегменте, если ты откроешь ему дверь в клуб сенаторов? Не верь, этот пройдоха всем обещает жениться.

– Ты проверяешь мой блокнот встреч?

– Это часть моей работы, Демид. Как и то, о чем я тебя изредка прошу, – Ирби чуть подался вперед и вернул Аладьеву его же фразу. – Не позволяй себе сомневаться во мне. Тогда я не позволю Майерсу усомниться в тебе. Мы поняли друг друга?

Аладьев натянуто улыбнулся и откинулся на спинку кресла, раздраженно подергивая ногой – еще один новый штрих растущего политика.

– Что для тебя интересного в этой Элли? – задал он в сторону скорее риторический вопрос. – Да, приятная, но ничего необычного.

И повернувшись в пол оборота к Ирби:

– Дело ведь не в ее транспортной компании, верно?

Ирби не ответил, разглядывая улицу за окном.

Когда машина вылетела из города и зашелестела над серебристым полотном шоссе, Аладьев демонстративно отгородился от своего попутчика мутным полотном визора. Ирби лишь внутренне усмехнулся, откинулся на сиденье и позволил себе ни о чем не думать.

Ехали недолго. Дорога к Бергам тянулась сквозь висячие сады фешенебельного загородного квартала, многие дома скрывали настоящие пушистые деревья с разноцветными листьями. Вокруг было пустынно и Ирби уж понадеялся, что удастся проскользнуть мимо агентов госбезопасности.

На холме, с которого открывался вид на резиденцию Элли, машину остановили. Поперек дороги висел полосатый силовой шлагбаум, у обочины покачивался сияющий огнями полицейский катер. Перед шлагбаумом стоял служебный синтетик в выпуклой штурмовой броне, на его плоском безглазом лице переливались отблески света. Когда машина Аладьева остановилась, из катера вылез полицейский без шлема, вальяжно подошел и требовательно указал убрать стекло.

– Что случилось, офицер? – спросил Ирби, склонив голову.

– Добрый день, госпожа, – офицер козырнул, коснувшись пальцами шлема. – Проезд временно закрыт, вам придется ехать в объезд.

– Но нам нужно проехать дальше.

– Госпожа, еще раз повторю – проводится операция по задержанию опасного преступника и в целях вашей безопасности вам следует проехать объездной дорогой. Здесь проезд временно закрыт.

– Женя, смотри! – в голосе Демида прозвучало что-то такое, что Ирби тут же забыл про полицейского и переместился по салону к противоположному окну.

А потом и вовсе толкнул дверь, торопливо вылезая наружу.

– Госпожа, вернитесь на место! – возмутился полицейский, но Демид уже отправил на его инбу свой идентификатор.

Ирби завороженно подошел к краю дороги и пошел бы дальше, если бы не уперся в тянущийся вдоль обочины «отбойник».

Резиденцию Бергов окружало ярко-желтое светящееся кольцо, отмечающее район проведения полицейской операции. Над домом завис мерцающий диск «глушилки», возле ворот громоздились тяжелые броневики. В стороне вдоль дороги стояло три одинаковых автомобиля с силовыми бамперами и «пуговицами» генераторов защитного поля – типичный транспорт оперативников госбезопасности. Рядом расположился похожий на жука передвижной штаб, через открытую дверь был виден оператор, управляющий группой механических штурмовиков. Его подопечные, похожие на огромных длинноногих пауков, как раз перепрыгивали невысокий забор дома Бергов.

– Говорят, террористов берут, – доверительно прокомментировал полицейский. – Вроде бы тех самых, которые станцию…

Штурмовые боты бегом пересекли сад, выбежали во двор, выстреливая перед собой дымовые шашки. Не сбавляя скорости влетели в большие обзорные окна дома, откуда уже валили синие густые синие клубы.

– Готов спорить, это радиане, аджаи проклятые, – продолжал полицейский, явно нашедший в лице Ирби и Аладьева благодарных слушателей. – Мне эти слизняки глазастые никогда не нравились…

– Заткнись, – процедил сквозь зубы Ирби, выкручивая кратность глаз на полную и запуская запись.

Из дома раздалась стрельба, сначала одиночная, потом очередями. Люди возле машин засуетились, один быстрым шагом заскочил к оператору.

– У вас общий канал связи? – быстро спросил Ирби полицейского.

– Нет, госпожа, тут…

Часть крыши резиденции, а с ней и диск «глушилки» исчезли, вместо них прямо из воздуха прыснул красный мелкий песок, водопадом обрушившийся вниз. Из маленькой пристройки в дальней части дома выросли серые острые скалы, стремительно покрывающиеся лишайником. Воздух закрутился смерчем, затягивая мелкий мусор и слизывая стены дома будто мягкий крем. Часть двора провалилась, из кривых разломов вверх ударили струи зеленоватой воды, укутанные облаками пара. В молочной пелене завозилось что-то живое, поднялись горбатые тени, на чистый воздух выпрыгнуло несколько больших тварей, неприятно бледных, слепых, с огромными зубастыми пастями и перепончатыми ушами. Они поводили тупорылыми мордами, словно голодные акулы, выискивающие добычу, бросились в сторону людей.

Но не добежали. Все внезапно разом деформировалось, будто само пространство перелистнуло страницу, остатки дома, двора и сада превратились в огромный сгусток космической пустоты с редкими звездами, в падающий ярус недостроенного небоскреба, в жидкую пелену бордовой лавы.

И, наконец, в выжженное солнцем каменистое плато, в центре которого стояла одетая в короткое голубое платье Элли Берг.

– Это что вообще такое! – пораженно прошептал Демид.

Броневики открыли по девушке огонь из башенных пулеметов. Она просто повела рукой, стирая тяжелые машины из реальности. Следом разлетелись мелким серым пеплом некоторые агенты госбезопасности. Оставшиеся в живых бросились бежать прочь.

Элли сделала два шага, ступая босыми ногами по жестким камням, подняла голову и посмотрела прямо туда, где вдалеке стояли Ирби с Аладьевым. Потом закрыла лицо руками, стремительно трансформируясь во что-то раздувающееся, черное, клубящееся, и исчезла без следа.

Ирби стоял пораженный, не мигая глядя на то место, где секунду назад находилась девушка. Ему на мгновение показалось, что он видел нечто знакомое, давно забытое и пугающее…

Он будто на короткий миг покинул чужую оболочку и окунулся в живую бездну, вибрирующую и пульсирующую. Окунулся и с ужасом бежал, дрожащим и скулящим существом спрятавшись в холодной груди «оболочки».

То был мир Хурсага и именно в него ушла Элли Берг.

– Женя! – до него наконец донесся встревоженный голос Демида. – Женя!

– Нам пора уезжать, – Ирби с трудом взял себя в руки, развернулся и торопливо полез в машину.

– Но что это было?

– Едем. Быстро!

Ирби теперь знал что станет его жизненным приоритетом после убийства Императора.

* * *

Перед отлетом Ирби заехал домой к своей «оболочке», все еще раз проверил и подчистил. Он был уверен, патрульный полицейский сообщит о том, кто стал свидетелем событий у резиденции Бергов, и госбезопасность попытается негласно проверить апартаменты помощницы сенатора, хоть это и выходило за рамки закона. Но кто обращает внимание на подобные условности в военное время? Тем более, что всегда можно прикрыться расследованием покушения на члена Квинта.

Ну до чего же обидно Попов сорвался с крючка!

Естественно, официально это происшествие не афишировалось. Новостные ленты до сих пор муссировали взрывы на «Семаргле», но про нападение на Попова не промелькнуло ни слова. Однако Ирби знал, госбезопасность копает изо всех сил, желая вытащить на свет агентов Рхеи. И не сомневался, что ищут они конкретно его, это показал инцидент на Марсе, где он потерял «оболочку» Белякова.

Из головы никак не выходил случай с Элли. Чему он стал свидетелем? Хитроумной мистификации? Или нечто, способное изменить мир? Не зря же девчонкой так заинтересовались подвластные Императору государственные органы. Нет, за девушкой явно скрывалась большая тайна, достойная отдельной работы. И как же не к месту этот отъезд!

Впрочем, на некоторые свои вопросы Ирби рассчитывал получить ответы во время инспекции «Якамоз». Если его информатор не ошибся, не сошел с ума и не шутил, и Элли Берг действительно являлась пропавшей четыре сотни лет назад Полиной Ильиной, то свет могла пролить информация об экспедиции «Эмпирей». А уж кто мог знать об этом больше, как не изучающая феномен Суратова научная корпорация? Ее фактический владелец Майерс мечтал стать новым Императором, а значит «Якамоз» должны были вдоль и поперек изучить весь путь и все обстоятельства гибели группы Суратова.

Любопытно, как отнесется к этому Майерс? Он ведь не просто так дал добро на инспекцию «Якамоз», он решил выяснить, чем именно интересуются его рхейские друзья. Поэтому вполне естественно, что обо всех шагах и запросах Ирби сенатору будет доложено в тот же час.

Что ж, пускай. Ничего экстраординарного Ирби искать не собирался.

По дороге в космопорт он заехал в социальную столовую, где в этот вечерний час множество маргинальных личностей оккупировало бесплатные кухонные синтезаторы. Не обращая внимание на кривые взгляды, прошел в грязную санитарную кабинку, где достал из сумочки прозрачный диск одноразового вифона. Отключил визуализацию беседы и вызвал Эданора Лайне.

Сигнал шел долго, наконец, в полумраке вонючего туалета засветилась звездочка соединения.

– Это кто? – раздался тихий настороженный голос Эданора.

– Это куратор, – модулятор сменил женский голос Ирби на хриплый мужской. – Зефон, начинаем операцию «Рассвет». Подробные инструкции в «облаке», действуйте строго по ним.

– Наконец-то, – возбужденно прошептал Эданор. – Сейчас же подниму флаги во всех чат-городах! Там столько наших ожидают сигнала!

– Главное, чтобы флаги поднялись на реальных улицах, – холодно подчеркнул Ирби. – Действуй так, как мы с тобой договаривались, аккуратно и планомерно. И пусть Сирена будет на передовой, раз уж она давно этого ждала.

– Хорошо, – озадаченно протянул Эданор. – Я ей передам.

Ирби хмыкнул, представляя себе, как орущую и брызжущую слюной Геру сшибают с баррикады шоковые пули полицейских.

– Ты присоединишься к нам? – с надеждой спросил Эданор.

– Позже, – уклончиво ответил Ирби. – Мне нужно временно уехать.

– Надолго?

– Нет. Но я буду следить за событиями, а мои друзья помогут вам на определенных этапах, – и напомнил. – Все указано в инструкции, не пренебрегай ею.

– Не буду, – в голосе Эданора послышались явственные нотки разочарования.

И тут он торопливо воскликнул, словно опасаясь, что Ирби отключится раньше времени:

– Оу, постой! Есть потрясающая новость!

– Что за новость?

– Виртуальная приемная Императора! Там практически ежедневная активность.

– Вам удалось закрепиться там?

– Закрепиться – нет. Но мы, так сказать, плывем параллельно, имея возможность создавать короткие «мосты».

– Активность как-то связана с Императором?

– Пока не знаю, он лично не появлялся, – ответил Эданор, потом добавил. – Но там планомерно проверяют протоколы безопасности, обновляют пакеты. Возможно профилактика, а, может к чему-то готовятся.

Ирби нахмурился. В кулуарах поговаривали, что после происшествия в «Бэлла Тэрра» Император, и до этого редко появляющийся на публике, вовсе превратился в затворника. Даже в собственный день рождения он не высунул нос из своей крепости, отправив на торжественные мероприятия поверенных. Так не могло продолжаться вечно, Суратову придется либо вылезать из своей раковины, либо создавать виртуального двойника. Именно на второе надеялся Ирби. Надеялся и ждал этого так, как, казалось, ни ждал ничего в жизни.

– Создай для меня несколько виртуальных образов, – наконец сказал он. – И помни что я тебе говорил про приоритеты.

– Да, конечно!

– Вопросы какие-то будут?

– Вопросов много, – оживился было Лайне, но спохватился. – Хотя нет, ничего важного… Все может подождать.

– Хорошо. Мне пора. Связь как обычно.

– До свидания, – в конце голос Эданора по-детски дрогнул.

– Не прощаюсь.

Да, Лайне сильно отличался от циничной Геры или прожженного Булаева. Мягкий и отчасти наивный, он тянулся к Ирби, в котором видел могущественного покровителя, способного и защитить, и направить. И сейчас, когда наступали времена сложных решений, Эданору очень не хотелось оставаться без «старшего товарища».

На инбу пришло сообщение об изменении административного статуса – теперь Женя Матиус, помощница сенатора Майерса, официально находилась в командировке. Это позволило Ирби путешествовать налегке, сполна рассчитывая на корпоративные ресурсы.

Первым делом Ирби планировал посетить головной офис корпорации в созвездии Стрельца, откуда, поговаривали, открывался прекрасный вид на «черную дыру» Стрелец-А. Здесь он проведет пару дней, общаясь с «ширмой» – толпой унылых административных клерков, которые будут грузить его показателями, графиками и отчетами. Однако, без этого не обходится ни одна инспекция, поэтому придется потерпеть.

Далее предстояло потратить неделю на дорогу до следующей Арки, которая закинет его в Омегу-Центавра. Здесь располагались испытательные полигоны «Якамоз», а также Центр практических исследований, в котором Ирби хотел восполнить свои сведения про экспедицию Суратова.

Последними пунктами своего турне, но не последними по важности, Ирби обозначил посещение пары удаленных исследовательских станций. Одна из них занималась изучением проблем Горизонта, на второй научную работу курировал Ромио Тодосийчук.

Даже если в его отсутствие в Метрополии что-то пойдет не так, он был уверен – все с лихвой окупиться этой командировкой. Он чувствовал, что напал на след чего-то такого, перед чем меркнут перевороты, выборы и война вместе взятые.

* * *

Созвездие Стрельца считалось одним самых красивых мест в Империи. С одной стороны небо застилало вспученное космическим ветром разноцветное полотно тройной туманности, с другой серебристые пылевые рукава закручивались громадной спиралью, стремясь к центру – невидимой, но могущественной «черной дыре».

Ирби видел в этой картине игру незримых течений, скрытых от глаз сил, чьи действия меняют ничего не подозревающий мир. Так Хурсаг создает мысли-образы, которые живые принимают за реальность. Так кукловоды играют куклами, играя прежде всего самих себя.

Так он, обычный агент Куба, пытается подтолкнуть колесо истории в другую сторону.

Меланхолия не была свойственна Ирби. Но в последнее время он все чаще ловил себя на мыслях отстраненных и пространных, все чаще переводил размышления в метафизическую область. Списывал это на старость сознания, тем более проклятый часовой в голове уже по случаю и без звонил в свой колокольчик, превращая и без того напряженную жизнь в парад паранойи.

Однако, стоило признать, Ирби нравились такие вот остановки и плавный ход мыслеобразов, формирующих какие-то новые сильные ощущения и чувства.

Как вот сейчас, перед распахнутым ликом Вселенной, частью которой он, Ирби Юст Кааб, являлся.

– Госпожа Матиус!

Привыкший повелевать, но сейчас предательски надтреснутый голос отвлек его от размышлений.

– Да, господин Быстров, – не оборачиваясь откликнулся Ирби. – Вы уже все исправили?

– Да, госпожа Матиус. Бухгалтерия работала всю ночь…

– Не нужно выставлять позор как подвиг, господин Быстров. Если бы вы контролировали своих подчиненных, не пустили бы все на самотек, не прикрывались бы фиктивными отчетами, то всего этого можно было бы избежать. А теперь я даже и не знаю как сообщать об этом сенатору Майерсу.

– Госпожа Матиус! – в голосе послышались страдальческие нотки.

Двух дней на проверку головного офиса «Якамоз» оказалось мало. Специалисты сенатора, отвечающие за делопроизводство корпорации, были настоящими богами своего дела и максимально усложнили процесс доступа к любой отчетности. Каждому проверяющему предстояло продраться сквозь канцелярский ад допусков, путанных отчетов, монструозных и абсолютно не информативных графиков. Даже Ирби, собаку съевший на выискивании нужной информации в документах, в какой-то момент понял, что совсем запутался в бухгалтерских справках. Он был уверен, для Майерса функционеры «Якамоз» готовят максимально простые и понятные отчеты, поэтому из мелкого мстительного чувства потребовал, чтобы бухгалтерия за ночь выдала ему раскладку по финансам в той форме, которую он сам им указал.

– Госпожа Матиус, – жалобно повторил заместитель управляющего. – Но ведь мы же никогда…

– Переправьте отчет на мою инбу, – сухо приказал Ирби, поднимаясь из широкого кресла и поправляя пиджак брючного костюма. – Станислав, заместитель по научной работе нашелся?

– Да, госпожа Матиус, – Быстров кивнул и платком вытер пот с мясистого затылка. – Нго Фанг как раз прилетел и готов доложить.

– Пусть зайдет. Да побыстрее, я и так потратила непростительно много времени!

Быстров опять кивнул, попятился и исчез за разъехавшимися дверьми.

Ирби подошел к столику в углу конференц-зала, который ему выделили под рабочий кабинет, налил себе фруктовый сок в высокий прозрачный стакан. Сделал глоток, разглядывая космос сквозь изогнутую полусферу обзорного окна.

Заместитель по научной работе Нго Фанг – низенький сухой мужчина с круглым лицом и тонкими черными усами, вошел после короткого стука и замер на пороге, разглядывая Ирби маленькими черными глазами.

– Господин Нго Фанг? – для приличия уточнил Ирби. – Прошу, проходите.

Заместитель управляющего сделал несколько шагов, сел в предложенный стул. Привычным жестом сбросил с запястья огонек виртуального секретаря, который завис рядом.

– Станислав Олегович сказал, что вы интересовались проектной линейкой «Горизонт», – Нго Фанг положил руки на стол. – Что именно вас интересует?

Он не боялся Ирби, это чувствовалось по позе, по голосу, по взгляду. Знал истинный статус проверяющего или был настолько уверен в своей непотопляемости?

– Да, я хотела бы посмотреть на результаты в области исследования Горизонта, – Ирби сел напротив, скрестив пальцы с длинными лакированными ногтями под подбородком. – Судя по бухгалтерским отчетам, именно туда уходит большая часть финансирования. Хотелось бы увидеть рациональность вложений.

Нго Фанг молчал целую секунду, потом все также вежливо и спокойно поинтересовался:

– Позвольте спросить, вы запрашиваете эти сведения в рамках проверки или из личного интереса?

– Это имеет значение? – нахмурился Ирби.

– Конечно, – моргнул чиновник. – Каждый проект имеет свой уровень секретности и свой протокол допуска. Для ознакомления с некоторыми отчетами достаточно и моего разрешения, для других потребуется решение курирующих органов.

– Даже если речь идет о сенаторской проверке? – недобро прищурился Ирби.

– Могу заверить, госпожа, сенатор Майерс получает отчеты в срок и в полном объеме.

Маленький человечек не зря занимал свой пост, он прекрасно все понимал. Сенатор Майерс всегда лично изучал отчеты по исследованиям, ему не было нужды направлять для этого проверяющего. А раз проверяющий пытался получить эти сведения, то, пользуясь случаем, попросту лез не в свое дело.

– Отрадно, что хоть кем-то соблюдаются меры безопасности, – кивнул Ирби, холодно улыбаясь.

Вместе с тем многолетний опыт научил Нго Фанга не заводить себе врагов без лишней на то нужды. Поэтому он виновато улыбнулся, разведя руками, потом максимально доверительным тоном сказал:

– Но если я смогу быть полезен в рамках вашего частного интереса Горизонтом, то готов оказать всестороннюю поддержку.

– Мой интерес чисто академический, – произнес Ирби мягче, показывая, что не обиделся. – Я в этом больше любитель, чем профессионал.

– Поверьте, – оживился Нго Фанг. – Касательно Горизонта все мы любители. Это настолько сложный объект исследований, что специалистов по нему просто не существует.

– Вот как? – Ирби изобразил удивление. – Но как же ученые, чей вклад в изучение Горизонта считается весомым?

Повинуясь мысленному приказу, инба выудила из Сети ряд имен.

– Родовский? Эссекс? – перечислил Ирби, касаясь пальцев. – Пусть довольно спорный, но все же Си Оликс. Да зачем далеко ходить – у вас многие работают, тот же Тодосийчук.

Это был маркер. Сведения о работах Тодосийчука никогда не появлялись в публичном доступе. Ирби сделал это просто так, проверить реакцию собеседника.

Нго Фанг на секунду запнулся, но и только.

– Конечно, госпожа Матиус, я несколько утрирую, – он согласно опустил глаза. – Но как ученый, всю жизнь посвятивший изучению космоса, заявляю со всей ответственностью – в понимании процессов, называемых Горизонтом, мы продвинулись не дальше, чем древние люди, впервые увидевшие звезды. А сейчас работа и вовсе усложнится, если не сказать больше.

– Да, война на всем оставляет свой отпечаток.

– И война тоже.

– А вы имели в виду что-то другое? – удивился Ирби.

– Ну да, – Нго Фанг поднял брови. – Я говорил про пространственную эрозию, из-за которой нам пришлось останавливать некоторые проекты.

И видя недоумевающее лицо Ирби, добавил:

– Про Язву слышали?

И тут Ирби вспомнил. В последнее время он практически не следил за новостями, но даже до него донеслись обрывки репортажей про некую Язву, появившуюся в глубоком космосе. Тогда он решил, что речь про какую-то очередную экзотическую болезнь, которые появлялись и исчезали с завидной регулярностью.

– Если честно, я практически ничего не слышал про Язву, – не кривя душой сказал Ирби.

Ученый придвинулся ближе к столу.

– Возможно, это и к лучшему, Сеть полнится спекуляциями на тему.

Нго Фанг бросил взгляд на огонек секретаря и тот развернулся в объемное изображение, напоминающее ветвистый и шевелящийся коралловый куст.

– Вот очень схематическое изображение небольшого участка Язвы, расположенного в одном из секторов Полости Глизе. Для понимания масштаба…

За Язвой протянулась широкая белая полоса с редкими черными вкраплениями. Между «ветвями» высыпали маленькие серебристые горошины.

– Как вы знаете, окраины Вселенной довольно пустынны, до них мало что добралось со времен Большого Взрыва. – Нго Фанг указал в центр модели. – Здесь в основном мелкий космический мусор и газовые пузыри. Вот тут и тут две маленькие планеты-сироты. Между ними несколько световых минут, примерно тридцать миллионов километров.

Ирби удивленно хмыкнул – две горошины казались совсем рядом друг с другом и располагались всего лишь под одной «веткой».

– А это…, – догадался он, указывая на белую полосу.

– Все верно, госпожа, – кивнул ученый. – Это Горизонт.

Ирби медленно отклонился на спинку стула, только сейчас понимая настоящие размеры Язвы. Она была поистине огромной!

– Эта модель спроектирована месяц назад, – громко произнес Нго Фанг, явно довольный произведенным эффектом. – А вот эта – на прошлой неделе.

Он моргнул и картинка сменилась.

«Коралл» превратился в сплошную темную пелену, заполнившую все пространство над столом. Исчезли полоса Горизонта, планеты и все остальное.

– Что это такое? – Ирби перевел взгляд на ученого.

– Абсолютная энтропия, – Нго Фанг задумчиво пожевал губы, разглядывая Язву. – Полная неизвестность.

– Но как такое возможно?

Ученый бесхитростно пожал плечами.

Ирби еще раз обвел взглядом раскинувшуюся Язву, словно запоминая, спросил:

– Вы сказали, что это – лишь небольшой участок?

Ученый поколдовал с секретарем, в воздухе появилась полупрозрачная сфера, в которой Ирби узнал верхний «купол» Вселенной, принятый в Империи. Мелкими росчерками задрожали обозначения звездных систем и туманностей, сбоку повис список видимых секторов.

Сначала Ирби не увидел ничего необычного, но стоило взгляду зацепиться за одну уродливую «кляксу», как он увидел их все, раскиданные по всей сфере тут и там, словно грибковые пятна на листьях деревьев. Потом потрясенно осознал, что тень на краю изображения, это и не тень вовсе, а еще одна Язва, обширная и нависающая.

– Думаю, не стоит говорить, что перед нами угроза Вселенского масштаба? – скорее констатировал, чем спросил Нго Фанг.

Ирби не сразу нашелся что сказать. С одной стороны, он до конца не верил в столь невозможное событие, как появление неизвестного и столь стремительного «пожирателя космоса». С другой – если Язва реальна, то ее уж никак не сбросишь со счетов.

– Как скоро это достигнет обитаемых миров? – спросил он.

– Госпожа, это сложно прогнозировать. Как вы видите, очаги аномалии возникли в самых разных местах. Где-то эрозия тут же прекращается, где-то столь стремительна, что приближается к световой. Но нужно понимать, что мы не обладаем всей информацией, цифры зачастую теоретические.

– Теоретические, – задумчиво повторил Ирби, словно это слово обесценивало все услышанное ранее. – И сколько, в теории, понадобиться Язве, чтобы достигнуть обитаемых миров, с учетом интенсивности роста, которую вы мне продемонстрировали на схеме?

Он качнул длинным пальцем в сторону застывшего изображения.

Ученый, склонил голову на бок и наморщил лоб, что-то прикидывая в голове. Неуверенно ответил:

– Очень много переменных, госпожа. Но если пофантазировать… Ближе всех к ней колониальные системы бхутов. При сохранении скорости Язва достигнет их границ примерно через сто лет. Но не обманывайтесь этой цифрой госпожа…

– Я знаю как это мало, – мрачно перебил ученого Ирби. – Уж поверьте.

Повисла неловкая пауза, которую постарался сгладить Нго Фанг.

Он движением убрал изображение, постарался улыбнуться.

– Госпожа Матиус, прошу простить меня за такое сгущение красок. Язва – действительно интересный объект для исследований и, я уверен, мы вскоре найдем способ борьбы с ней. Однако, я невольно увел беседу в другое русло, тогда как мы начали разговор о Горизонте. Так что именно вас интересует о Горизонте?

– По сути – все, – сказал Ирби. – А в частности как эпизод того самого путешествия Императора.

– Вы имеете в виду экспедицию «Эмпирей»?

– Да.

– Это удивительная и трагичная история, – Нго Фанг устроился в кресле поудобнее. – Вы знали, что Суратов не бросил своих погибших дочь и жену, привез их обратно на Землю?

– Знаю.

– Из-за сломанного климат-генератора ему пришлось транспортировать тела на внешней обшивке. Не представляю как Суратов не сошел с ума, годами слушая, как они бьются о корпус.

Ирби поморщился, ему не было дела до таких подробностей. Нго Фанг заметил это, поправился:

– Впрочем, некоторые подробности имеют ценность лишь для беллетристов. Нас, ученых, больше интересуют факты.

– Вот именно о фактах я и хотела бы поговорить, – Ирби положила локти на стол и оперся грудью о жесткий пластик. – Дело в том, что личность Суратова изучена со всех сторон, но вот о его спутниках известно не так много. Не могли бы вы рассказать о них?

– Отчего же, могу, – с готовностью откликнулся ученый. – С кого начать?

– На ваше усмотрение.

– В эту авантюру, инициированную Мировой научной организацией, ввязалось довольно много молодых ученых, готовых отдать жизни ради спасения человечества. Жесткий отбор прошли четверо – автор программы Виктор Суратов, его ближайший соратник Кирилл Ильин, братья Быковы и космолог Алексей Рюмин. Вместе с ними в полет отправились их семьи.

Нго Фанг сделал жест пальцами и над столом появилось голографическое изображение мужчины, женщины и девочки лет одиннадцати. Они были облачены в одинаковые форменные костюмы с нашивками на груди и плечах. В мужчине Ирби без труда узнал Императора.

– Виктор Суратов собственной персоной. Рядом – супруга, врач экспедиции Любовь Суратова. А это дочь Маргарита.

– Насколько я знаю, они погибли от неизвестной болезни, – уточнил Ирби.

– Я бы не стал называть это болезнью, – уклончиво ответил ученый. – Скорее, какая-то генетическая аномалия. Я не видел отчетов посмертного вскрытия, но в научной среде популярна версия о несовместимых с жизнью физических изменениях. Их тела подверглись стремительной реконструкции, которую столь же внезапно остановили.

– Поясните пожалуйста.

– Хм… Вы когда-нибудь лепили фигурки из форм-пластика? Представьте, сделали вы фигурку собаки, задали ей двигательные функции и прочие параметры. А потом решили переделать собаку в лебедя. Принялись ломать прежние формы, переделывая лапы и хвост в длинную шею или крылья. Потом по какой-то причине бросили это дело на полпути. И вышел у вас полуфабрикат лебедя с программными функциями собаки. В случае с игровым пластиком это может быть забавным, а вот Любовь и Маргарита подобной «лепки» не перенесли.

– Как такое могло с ними произойти?

– Влияние неизвестных факторов непреодолимой силы, – пожал плечами Нго Фанг. – Госпожа Матиус, вы же понимаете, что большой пласт информации об экспедиции до сих пор строго засекречен? Мы можем лишь предполагать.

– У вас имеется на этот счет собственное мнение?

– Боюсь разочаровать, госпожа, но мне нечего вам ответить. Я – математик, не силен в биологии и генетике. А фантазировать о неведомых излучениях, токсинах-мутантах или другой псевдонаучной магии – нет уж, увольте.

– Хорошо, я поняла, – поднял ладонь Ирби. – Дальше.

Ученый сменил картинку. Теперь перед ними предстало двое мужчин – молодой и постарше. Оба неуловимо похожие, улыбчивые, с горделивой осанкой.

– Братья Быковы, Матвей и Валентин, – прокомментировал Нго Фанг. – Погибли тривиально, разбились во время посадки на Лучистую. Отказали системы торможения.

Картинка вновь сменилась, теперь на Ирби смотрели мужчина и девушка в белых лабораторных комбинезонах.

– Семья Рюминых, Алексей и Ада. Алексей, инженер-ремонтник, погиб во время пожара на борту корабля «Эмпирей-3». Ада пережила мужа почти на полгода, погибла во время разведки горной гряды на Полтаве.

Нго Фанг качнул пальцем, словно перелистывая страницу. Рюминых сменили последние участники экспедиции – Ильины.

– Друг и соратник Суратова Кирилл Ильин, – жестом представил фигуры ученый. – Его жена, врач-психолог Софья. И дочь, Полина.

Ирби непроизвольно откинулся на стуле – на него, обнимая отца и мать, смотрела Элли Берг.

– Поподробнее про них.

В голосе прорезалась предательская хрипотца, но ученый либо не заметил это, либо не подал виду.

– Как уже говорил, Кирилл Ильин был близким другом и соратником Виктора Суратова. Именно им принадлежит идея экспедиции, и именно Кирилл разрабатывал первоначальный маршрут. По рассказам современников, между друзьями всегда присутствовал здоровый соревновательный дух, но именно в совместной работе они были максимально плодотворны. Жена Кирилла, Софья, титулованный космопсихолог, специалист по проблемам изолированных групп. В экспедиции выступала на ролях второго врача и конфликтолога…

– А дочь? – не утерпел Ирби.

– Дочь? – поднял брови Нго Фанг. – Полина? Про девушку информации мало – закончила университет по специальности планетология, работала в лаборатории отца. На момент старта экспедиции ничем выдающимся прославиться не успела.

– Как они погибли?

– Фактически, они не погибли, а пропали без вести, – мягко поправил ученый. – Вы наверняка должны помнить о событиях, после которых экспедиция приобрела статус мифической. Я говорю о так называемом Черном шторме в системе Сигма-Капеллы, в котором сгинули два оставшихся звездолета миссии «Эмпирей» – корабль Суратова и корабль Ильина. Но, если верить открытой информации, Суратов позже объявился в секторе Первая Тодор – он каким-то образом преодолел миллионы световых лет меньше чем за сутки. А вот звездолет Ильина так и не был обнаружен, отчего в некоторых источниках числится погибшим. Однако…

– Он не мог каким-то образом также оказаться в системе Первая Тодор? – пытливо спросил Ирби.

– Нет, – уверенно качнул головой Нго Фанг. – Система пусть и удаленная, но, поверьте, вполне изученная. До недавнего времени у нас там была научно-испытательная станция, на планете Тодор-Эхо. Правда, ее недавно эвакуировали, что-то там с агрессивной фауной…

– Постойте, – вдруг нахмурился Ирби. – Вы сказали «однако». Что вы имели в виду?

– Когда? – не понял ученый.

– Когда рассказывали о пропавшей семье Ильиных. Вы сказали, что они считаются пропавшими без вести, но «однако».

– Ах, – улыбнулся Нго Фанг. – Да-да, как же. Однако есть кое-какая информация, которая особенно никем не подтверждалась, но слишком многие говорят об ее достоверности. В другой ситуации я бы даже рассуждать об этом не стал, но вы проявляете такой живой интерес, что я себе не прощу, если не упомяну об еще одном моменте в этой истории.

Ирби нетерпеливо кашлянул.

– Около двенадцати лет назад у нас пропало исследовательское судно в Полости Глизе, – негромко сказал Нго Фанг, словно рассказывал некую байку у костра. – Там довольно опасный район и гибель сотрудников, увы, не редкость. В сектор, само собой, были отправлены спасательные группы, но никаких следов корабля обнаружено не было. Зато был пойман блуждающий информационный пакет, в котором сообщалось, что судном обнаружена дрейфующая спасательная капсула с мужчиной на борту. Номер капсулы и опознавательные знаки совпадали с идентификаторами звездолета «Эмпирей-2», которым управлял Ильин. Собственно, это было последнее сообщение наших коллег. Как говорится, ни проверить, ни опровергнуть.

Нго Фанг легкомысленно хихикнул и развел руками. Но его улыбка медленно сползла с лица, когда Ирби с нажимом спросил:

– Как именно назывался пропавший корабль?

– Я не сказал? Прошу простить, госпожа. Это было исследовательское судно «Каукет».

* * *

После созвездия Стрельца Ирби, как и планировал, отправился в Омегу-Центавра для инспекции двух испытательных полигонов. Время в полете заняло несколько дней и он позволил себе немного расслабиться, размышляя в спокойной обстановке рекреационного «пузыря» трансферного звездолета.

Разговор с Нго Фангом оказался полезнее, чем даже сам ученый мог себе представить. С одной стороны он не сказал по большому счету ничего эксклюзивного, с другой – дал направление, в сторону которого Ирби раньше даже не смотрел. Изучая Суратова, он, прежде всего, изучал личность, характер, мотивацию. Конечно, как без этого, если хочешь уничтожить самого могущественного во Вселенной человека? Но это все не возымело никакого эффекта, разбиваясь о саму таинственную природу явления, коим было бессмертное существо, силой мысли создающее межпространственные «дыры».

Но что, если ответ кроется не в самом Суратове, а в событиях, предшествующих появлению в нем этой силы?

Конечно, глупо считать, что никто раньше об этом не думал. Тот же Майерс, сотрудники «Якамоз», другие ученые и авантюристы должно быть в лепешку разбились, пытаясь повторить полет миссии «Эмпирей». Надо думать, что и некоторые дистанты, которых не устраивала монополия человечества на создание Арок, занимались этим вопросом. В свое время даже Куб поручал Ирби покопаться в закрытых архивах Квинта на предмет поиска сокрытой информации.

Ирби покопался. И не нашел ровным счетом ничего интересного. Да, там хранились записи из «черного ящика» звездолета Суратова, параметрические показания приборов, выписки из бортового журнала, а также аналитика и научные предположения. Но «черный ящик» частично рассыпался, все данные перемешались с цифровым шумом, показания приборов выглядели противоречивыми, а записи в бортовом журнале с определенного момента просто не велись. Зато научных теорий с лихвой хватило бы сразу на десяток новых экспедиций, каждая предлагала свою версию случившегося и никто не мог сказать ничего конкретного. Единственное, что заслуживало внимания, была аналитика, в которой неизвестные Ирби группы специалистов попытались воссоздать хронологию событий и даже математически вычислить примерный маршрут «прыжков» Императора сквозь пространство. Только вот все эти сведения устарели настолько, что давно уже стали достоянием общественности и по «местам боевой славы» Суратова вовсю возили туристические группы.

После разговора с Нго Фангом Ирби обновил память, задав инбе виртуальное путешествие по следам миссии «Эмпирей». Все начиналось в Солнечной системе, потом сквозь холодное пространство к звезде Бернарда, оттуда в систему Росса. Здесь место гибели братьев Быковых – медового цвета планета Лучистая, красивая, но непригодная для жизни. Далее прыжок к звезде Лилит, во время которого погиб Алексей Рюмин. Вновь долгий полет и вот уже расцветает сиреневой туманностью система Новое Солнце, в которой сразу две приметных планеты – Терра, первая из заселенных землянами, и Полтава, на которой разбилась Ада Рюмина. Отсюда поредевшая команда Суратова отправилась в мрачную и пустую Сигму Капеллы, где их и настиг загадочный Черный шторм.

И вот из этой локации туристам предлагали совершить ряд прыжков, которые, по мнению аналитиков, повторяли мистический полет Суратова. В это турне входили и находящаяся на другом конце Млечного пути Первая Тодор, и система Золушка, и совсем далекая Полость Глизе. Помимо прочего, были все основания полагать, что Суратов каким-то образом проник за Горизонт, но туда, само собой, туристов не отправляли.

При самых грубых подсчетах ни одно живое существо, даже практически бессмертные монолиты, не смогли бы преодолеть такой путь в пределах одной жизни. Суратову понадобилось на это семьдесят три года. При помощи Арок туристы преодолевали это расстояние за девять месяцев.

Ирби отмотал имитацию назад и отдельно остановился на Сигме Капеллы. Ничем ни примечательная система с бледной голубой звездой, двумя мертвыми каменистыми планетами и широким пылевым диском на внешней орбите. И никакого Черного шторма, разметавшего экспедицию «Эмпирей».

Про Черный шторм информации также было крайне мало, если не считать за таковую множество развлекательных фильмов с похожим названием. Отсеяв лишний мусор, Ирби наткнулся на несколько научных работ по интересующей теме, на поверку оказавшихся скорее пространными эссе, чем серьезными исследованиями. В них Черный шторм представлялся некоей «бурлящей пространственно-временной аномалией», соединяющей разные части Вселенной.

В какой-то момент Ирби понял, что устал от звучных и пространных эпитетов вроде «аномальный», «непостижимый» и «трансцендентный», сбросил все результаты поиска и долгое время просто смотрел на свое отражение в иллюминаторе, размышляя.

Бесспорно, все факты в этой истории давным-давно изучены, разобраны и проанализированы. И второго Императора до сих пор не появилось, что означало, что загадка до сих пор не разгадана.

Только вот Ирби собственными глазами видел, на что способна обычная девчонка Элли Берг. Она же пропавшая без вести Полина Ильина, дочь Кирилла Ильина, чей звездолет также попал под воздействие Черного шторма!

Что если сложить их истории, быть может тогда удастся узнать где тот источник волшебных сил?

Ирби даже поперхнулся от раскинувшейся перспективы. Но заставил себя успокоиться, уняв не к месту разыгравшуюся фантазию. Пока что догадки оставались догадками, Элли пропала, а до возвращения в Метрополию еще предстояло потрудиться.

На испытательном полигоне в системе Омега-Центавра Ирби долго не задержался. Сотрудники научной станции, расположенной во чреве крупного астероида, занималась проблемами синтеза и к прибытию проверки приготовили несколько показательных экспериментов, а также целый стенд с опытными образцами. Предупредительная аджайка провела Ирби по скупым на интерьер помещениям, предложила комнату для работы. Гравитация на станции была ниже той, к которой привык Ирби, поэтому пребывание на этом холодном куске камня доставляло дискомфорт. Однако, он подошел к заданию ответственно и проверил все, что требовалось – от наличия всего указанного оборудования до соблюдения требований безопасности в испытательных штольнях.

На отходящий трансфер до Рукава Персея его разве что на руках не несли, желая поскорее избавиться от дотошной и надменной чиновницы.

Во время двухнедельного полета, часть которого пришлось провести в амортизирующих капсулах, спасаясь от чудовищного ускорения, звездолет поймал информационный пакет. Во время суточного перерыва между прыжками Ирби успел ознакомиться с новостями и прослушать несколько сухих сообщений от Майерса.

Война между Содружеством Рхеи и Империей наращивала размах, хотя каких-либо значимых побед ни той, ни другой стороне одержать пока не удалось. Несмотря на то, что количество театров военных действий увеличилось, бои перешли в позиционное противостояние. Армии уперлись друг в друга и с переменным успехом изгибали линию фронта, не чураясь сверхтяжелым вооружением.

Участились нападения радиан на военные конвои, в паре эпизодов упоминались атака радикалов на промышленные колонии и станции. Но информация об этом выглядела куцей и пунктирной, словно малозначимая. Ирби считал, что государственные медийщики просто пытаются представить хорошую мину при плохой игре.

Внутри самой Империи кипели политические страсти, запущенные не без помощи самого Ирби. Выборы в сенат проходили на фоне гражданских волнений, местами переходящими в стычки между протестующими и силами правопорядка. В пределах Метрополии Эданору не удалось вывести на улицы большое количество недовольных, большинство не пожелали вылезать из виртуальности, но вот на окраинах усилия команды Ирби принесли свои плоды. Некоторые периферийные колонии открыто выступили за собственную независимость, блокируя работу имперских администраций. Подогреваемые медийными агентами Булаева, они требовали возврат налоговых сборов, лицензионные права на добытые ресурсы, на представителя в Квинте, на дополнительную Арку, на участки в любом секторе Солнечной системы, да вообще на все, до чего могли додуматься. А в первую очередь возврат домой всех рекрутов – колонистам незачем гибнуть за «разжиревшую пиявку» Метрополии, ведь именно она цель армии Содружества.

Власть отреагировала незамедлительно. Обозвав протестное движение на планетах Метрополии «бунтом сытых детей», развернула настоящую информационную травлю, показывая, что тоже неплохо умеет кусаться. На некоторые колонии умчались специалисты по противодействию сепаратизму из числа агентов госбезопасности, вслед за ними потянулись корабли с полицейским десантом.

В иное время на подобные волнения никто не стал бы обращать внимания, митинги, недовольство и радикальные настроения являлись привычными спутниками большого государства. Но сейчас все было иначе, сейчас высшие органы власти пребывали в состоянии тревожной неопределенности – пропал Император. Об этом нигде прямо не говорилось, но Ирби умел читать между строк. Он видел эту растерянность в размытых выступлениях членов Квинта, в заявлениях политиков, в действиях военных и полицейских чинов. Лишенные многолетнего гаранта, оставленные без четких указаний, все они выжидали, боясь сделать очередной шаг. Они вдруг поняли – надвигаются какие-то перемены и любая ошибка может стоить всего. Не привыкшие действовать без оглядки, они с надеждой и страхом смотрели в сторону императорского Олимпа.

Который был пуст и молчалив. Ирби специально проверил – с момента происшествия с Элли, Виктор Суратов ни разу не появлялся в эфире, не подписал нового указа и не создал новой Арки. Что лишний раз доказало их с девчонкой связь. Но все же стоило выяснить куда именно Император запропастился.

Конечно нашлись и те, кто использовал ситуацию в свою пользу. В том числе и сенатор Майерс, курирующий продвижение Демида Аладьева. В ход пошел весь собранный на конкурентов компромат, все «грязное белье». Демид, как и планировалось, умеренно поддерживал протестные требования, разбивал оппонентов в пух и прах на дебатах, выглядел свежо и привлекательно – поддерживающая его пиар-команда Майерса не зря ела свой хлеб. До выборов оставалось меньше недели и все выглядело так, что исход уже предрешен.

Единственное, что не понравилось Ирби, так это присутствующая во всех эпизодах с Аладьевым «светская» журналистка Миррис. Он не доверял этой генетически созданной особе, подсознательно ощущал в ней угрозу. Да и слухи о Миррис ходили всякие, в том числе об ее интимных похождениях. Если эта «кукла» начнет «пудрить» Аладьеву мозг в такой ответственный момент, то это может стать проблемой.

Ирби закрыл новостную ленту и откинулся на спинку кресла. Что ж, пока что все укладывалось в рамки разработанного им и Кубом плана. Если так пойдет и дальше, то из своей «командировки» он вернется уже в более благоприятную для него среду. А там можно будет приступить и к финальному шагу – свержению и убийству Императора.

* * *

Под конец своей длительной инспекции Ирби успел порядком вымотаться. За спиной было три базы и четыре станции корпорации, десяток трансферных звездолетов и миллионы световых лет, нанизанные на сеть Арок и гиперпространственных прыжков. Отчетами был забит целый кластер памяти в инбе, цифровой помощник до сих пор работал над справками и рапортами. Но не от работы устал Ирби, работа его не пугала, он умел делать интересным даже изучение сухих финансовых записей. Нет, хуже любой работы были периоды перелетов, когда приходилось ждать, прожигая время впустую. Ирби не привык сидеть без дела, и эти вынужденные коматозные перерывы буквально сводили его с ума. Проблему не решали даже случайные попутчики, с которыми он время от времени сталкивался в кают-компаниях. Холодный и надменный вид его «оболочки» отпугивал любителей непринужденной болтовни, а самоуверенных и липких командировочных сексоголиков Ирби отшивал сам, жестко и конкретно. Одному даже пришлось двинуть по роже, когда тот решил, что отказ – это форма кокетства и призыв к действию.

А еще, помимо прочего, Ирби тяготило отсутствие свежих новостей. Он забрался так далеко, что здесь отсутствовала Сеть, а единственными местами пополнения медийных архивов инбы были трансферные станции. На которых, порой, данные могли не обновляться месяцами. Дело спасали лишь информационные пакеты, которые звездолеты ловили возле разбросанных по маршруту антенн сверхдальней связи, но это происходило болезненно редко для Ирби.

Поэтому он часами сидел в приват-кабине, уставившись на кажущиеся неподвижными звезды, перебирал в голове собранную информацию, размышлял, планировал и словно праздника ждал прилета на свой последний пункт инспекции – на станцию «Гончая Уриила», вотчину Ромио Тодосийчука.

Сектор, куда забрался известный и эксцентричный профессор, именовался Плеяда Октагон и располагался на ближней окраине Полости Глизе. Он был не рекомендован для посещения и имел «алый» статус угрозы, хотя голографические виды Плеяды пользовались в Сети неизменной популярностью.

Впрочем, никакие виртуальные средства не могли передать настоящую красоту и пугающую мощь сверхмассивной «черной дыры», схватившей за длинные молочные плазменные хвосты сразу пять ближайших звезд.

Трансфер пристыковался к маленькой и угрюмой транспортной платформе, где Ирби встретил выцветший и заикающийся синтетик. Здесь пришлось облачиться в громоздкий старомодный скафандр и погрузиться в потертый автоматический шаттл. Синт проскрежетал, что звездолет отправляется в обратный путь через сутки, задраил шлюз и оставил Ирби одного в пустой и узкой пассажирской кабине. Поскольку ни иллюминаторов, ни внешних виртуальных экранов здесь не было, пришлось всю дорогу наблюдать за полетом пылинок в мерцающем свете дежурного освещения.

Полет продолжался больше часа, Ирби даже успел задремать. Но как только он откинулся на мягкий подголовник шлема, шаттл тряхнуло, раздался гулкий удар и что-то неприятно проскрежетало по обшивке. Внешний люк с шипением откинулся и в проеме возник худой и всклокоченный мужчина в рваной футболке с логотипом «Якамоз» на груди. Увидел Ирби, откашлялся, приглаживая грязные волосы, сиплым голосом произнес:

– Приветствую на этой… Как ее… На «Гончей». Давайте, вылазьте…

Он вновь закашлялся, махнул рукой на приветствие и полез через кресла к Ирби. Расстегнул замок ремней безопасности, участливо выдохнул в стекло шлема:

– Вам помочь, мадам?

Ирби нахмурился, с напускной неторопливостью поднялся, отодвигая сотрудника станции бедром.

– Где профессор Тодосийчук? – спросил он с брезгливым раздражением в голосе.

– Там, – ученый бесхитростно ткнул в сторону люка. – Эксперимент у нас.

– Ведите, – приказал Ирби, снимая шлем.

Воздух оказался неожиданно сухим и теплым, отчего в горле тут же пересохло. Явственно пахло горелым пластиком и монтажной кислотой.

– У вас все в порядке? – Ирби покосился на мнущегося с ноги на ногу «аборигена».

– Конечно нет! – ответил тот и нервно рассмеялся.

Внутри станция выглядела так же, как и пахла – пузыри изоляционной пены на стенах, свисающие с потолка пучки проводов, местами и вовсе следы копоти на стенах. В одном месте Ирби заметил трещину в переборке, легкомысленно заклеенную армированным скотчем.

Он словно оказался не в гостях у известного ученого, а на терпящем бедствие корабле.

По пути попался зияющий внутренностями предохранительный щиток и Ирби машинально хотел закрыть болтающуюся на одном болте крышку. Но его сопровождающий издал предостерегающий вопль, прыжком оказался рядом и убрал руку Ирби прочь.

– Трогать не надо, – предостерегающе пояснил он. – Коротнёт.

– Бардак, – произнес сквозь зубы рхеец. – Почему так жарко?

– Экстремальные условия эксплуатации оборудования, – заученно отчеканил ученый, потом добавил в привычном стиле. – Летит все к чертям. Неделю как терморегулятор накрылся, потому и жара… И принтер поломался, на котором запчасти печатали. И скотч кончается…

– Вас тут восемнадцать высококвалифицированных ученых, неужели никто не может починить дурацкий датчик в кондиционере?

– Дык, тут все в основном физики, – пожал плечами ученый. – Математики, астролингвисты… Звезду расщепить на атомы можем, а с датчиками как-то у нас не очень.

Мимо пробежал хромающий аджай в одних шортах, в его руках поблескивал какой-то замысловатый инструмент.

– Сливаются? – возбужденно крикнул ему вдогонку худой ученый.

Дистант ответил что-то неразборчивое, скрываясь за поворотом.

Ученый сокрушенно вздохнул, умоляюще посмотрел на Ирби:

– Быстрее, мадам… Прошу!

И не дожидаясь реакции заспешил вперед.

За чередой полукруглых коридоров и темных поворотов им вдруг открылся большой, ярко освещенный зал с развернутым на всю стену обзорным экраном. Здесь было полно людей, разношерстно и чаще всего неопрятно одетых, но действующих четко и слаженно. Одни сидели за виртуальными рабочими станциями, работая с визуально отображенными массивами данных, другие ходили между рядами, что-то подсказывая и советуя. Те и другие то и дело бросали назад куски информации, которые складывались в графики, таблицы и столбцы параметров вокруг одного человека, расположившегося в кресле на небольшом помосте. Этот человек, похожий на опытного кукловода, как раз и был «тем самым» Ромио Тодосийчуком.

У профессора были рыжие волосы и хищный остроносый профиль, его движения походили на движения цапли, ловящей рыбу в мутной воде. Он то и дело что-то резко выкрикивал и на его зов со всего зала тут же слетался новый информационный «рой». Который тут же разбирался, сортировался и препарировался известным ученым.

Ромио будто почувствовал взгляд Ирби, повернул голову, показавшись из своей виртуальной лаборатории:

– Чего там встала? – без каких-либо приветствий крикнул он. – Иди сюда!

Ирби даже оглянулся, думая, что профессор обращается к одной из своих сотрудниц.

– Да не крути ты башней! – повысил голос Тодосийчук. – Я тебе, тебе говорю. Шагай быстрее, а то все пропустишь, потом плакать будешь!

Ирби взлетевшей бровью выказал свое отношение к происходящему, недовольно сжал губы. Вместе с тем он прекрасно читал обстановку – профессор работал на свою публику, привычно подчеркивая собственный вес и независимость от всевозможных чиновников. Но, вместе с тем, в его словах не было агрессии или попытки унизить, лишь стандартные схемы доминирования, значит лично к Ирби этот рыжий хам претензий не имел. Что ж, можно и принять правила игры, раз на кону возможность добыть столь важные сведения. А там будет видно. Если совсем достанет, то можно будет и убить эту «светоч имперской науки».

Ради поддержания имиджа своего «образа» Ирби с демонстративной неторопливостью снял перчатки, бросил их под ноги и медленно пошагал по направлению к помосту. Когда до него оставалась пара метров, Тодосийчук наклонился к Ирби и заглянул в глаза:

– Как звать?

От него пахло крепким табаком, он пытливо заглядывал в глаза.

– Женя Матиус. А тебя?

– Хм, смешно. Наслаждайся, – профессор протянул руку и бросил через весь зал виртуальную «искру». – Такого в своей Говнополии ты не увидишь.

Экран на противоположной стене моргнул, служебную информацию сменило увеличенное изображение «Пятихвостки» – самого известного участка Плеяды Октагон. Здесь огромная жадная «черная дыра», кажущаяся из-за газового ореола мерцающей полупрозрачной медузой, тянула к себе за «хвосты» пять одиноких звезд. Три из них выглядели как серебристые запятые, две другие, расположенные к «дыре» ближе, превратились в багровые штрихи, стремящиеся к единой точке пространства.

«Черная дыра» тысячелетиями пожирала своих пленниц, не оставляя тем и шанса на спасение. Этот образ ненасытного, неотвратимого чудовища сильно впечатлил Ирби, вызвав давно забытые, тревожные воспоминания о «погружении» в мир Хурсага. Он даже на мгновение задержал дыхание, стараясь взглядом охватить всю картину развернувшейся трагедии.

– Не туда смотришь, – бесцеремонно толкнул его в плечо Ромио. – Вон, снизу, в центре.

Повинуясь его воле указанный сектор экрана прыгнул на зрителей, приближая изображение. Но даже сейчас Ирби не сразу понял о чем именно идет речь. А когда понял, то не поверил своим глазам.

Возле самой гравитационной аномалии, прямо у «границы событий», что-то двигалось. Какая-то черная нить, которая, на самом деле должна быть просто чудовищных размеров. Присмотревшись, Ирби понял, что эта «нить» – лишь малая часть другой структуры, размашистой и пугающей. Эта структура напоминала обрывок ветвистой и запутанной паутины чернее самого космоса, ее «ветви» и «хвосты» простирались в разные стороны, будто изучая и прокладывая себе новый путь.

Нить космической «гидры» дрогнула и медленно начала проваливаться сквозь условную линию невозврата, в ту область «черной дыры», откуда не вырывается даже свет.

В зале воцарила тишина. Казалось, даже рабочие станции снизили уровень шума.

Нить проваливалась все глубже, подвергаясь чудовищной гравитации. Она уже должна стремительно уходить в сингулярность, увлекая за собой остальную «паутину». Что ж, судя по всему, «черная дыра» завладела еще одним трофеем.

Прошло несколько секунд, прежде чем нить также неторопливо вынырнула обратно и продолжила свой путь, словно на ее пути не встретилось самое разрушительное явление во Вселенной.

Зал взорвался восхищенными воплями, ученые повскакивали со своих мест.

– И так уже третий раз за месяц, – с ленцой, словно это именно он был создателем чуда, сказал Ромио, потягиваясь. – Если веришь в бога, то считай, что только что его видела.

– Что это? – спросил Ирби, уже зная ответ.

– Язва, – просто ответил профессор. – Пойдем ко мне, поболтаем. А то здесь шумно будет еще довольно долго.

Кабинет Тодосийчука представлял собой станцию в миниатюре – всюду царил творческий беспорядок, вместо двери плотная занавеска, на стенах развешены обычные листы из блокнота с какими-то записями, рисунками и схемами.

Ромио убрал со стола тубусы сверхзащищенных блоков памяти от виртуальной станции, аккуратно переложил на кровать разобранный шлем от скафандра. Плюхнулся на откидной стул у стенки, а Ирби предложил сесть на стоящий на боку инструментальный ящик.

– Чем богаты, – развел руками профессор. – Голодная?

Ирби был голоден, но предпочел потерпеть.

– По глазам вижу, что голодная, – усмехнулся Ромио, поправляя очки. – Не боись, не отравим. У нас тут есть Котя, лучший повар на ближайших мирах.

Он, не дожидаясь пока шутку оценят, довольно хохотнул, отодвинул рукой занавеску и заорал:

– Котя! Котя, мать твою!

В конце коридора завозилось, что-то хлопнуло. Молодой мужской голос откликнулся:

– Чего, босс?

– У нас тут проверка из головного…

– Да ну!

– Ну да. Тащи чего накулинарил. И еще тащи чего было.

– Так не осталось ничего!

– Котя! Диссертации лишу.

– Понял, босс.

Ромио заговорщицки подмигнул сидящему с каменным лицом Ирби, откинулся на стенку.

– Так и живем, Женя, опровергая законы мироздания, – профессор с удовольствием поскреб шею. – Чего приперлась-то в такую даль?

– Господин Тодосийчук, в беседе хотелось бы оставаться в рамках субординации.

– Какой субординации? – искренне удивился Тодосийчук. – Морально-деловой этики из мира офисных галстуков и сигарных автоматов? Ты вокруг посмотри, Женя, вернись в реальность. Сейчас как очередной кислородный генератор вышибет, так вся твоя субординация разом испарится, как и воздух из легких. Поди, еще и за место в спасательной капсуле драку устроишь, вон какие глазища злые. Тебя что, мой тон напрягает?

– Не напрягает, – Ирби решил дать заднюю. – Просто не привыкла.

– Ну, так и не привыкай. Сейчас спросишь, что хотела, и улетишь.

Занавеска отъехала в сторону и вошел улыбающийся полноватый парень с редкой бородой. Он поставил на стол поднос с вкусно пахнущими рыбными дольками, салатом в маленьких пиалах и треугольниками еще теплого пористого хлеба. Выложил приборы, салфетки. Отдельно, словно десерт, выставил нечто прозрачное в пузатой лабораторной склянке. Поставил два низких пустых стакана, довольно разглядывая Ирби.

– Котя, – мягко произнес Ромио, глядя на парня снизу вверх. – Ты сейчас формы нашей гостьи запомни и вали уже оптику настраивать. Из-за тебя Вальтер скоро косоглазие заработает.

– Уже иду, – Котя моргнул пушистыми ресницами, словно действительно фотографировал Ирби. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – ответил Ирби.

– Давай, вали уже, – махнул на подчиненного профессор, придвигаясь ближе к столу.

– Не подавитесь, босс, – иронично ответил парень, пятясь. – И закусывайте чаще.

– Без сопливых.

Ромио поставил стаканы рядом, взял склянку и осторожно плеснул в них содержимое. По комнате ощутимо разлетелся запах крепкого спиртного.

– Ты не обижайся, если я как-то грубо иногда, – обратился Тодосийчук к Ирби. – У нас тут как на пиратском шлюпе, управляемая анархия. Пусть мои олухи выглядят как сборище растаманов, но за дело жизнь отдать готовы. Видела имена в шлюзовом? Девять фамилий, девять замечательных ученых. За каждым – открытие, сенсация. И каждый бился до конца… Бери.

Он взял стакан двумя пальцами, указал подбородком на второй.

Ирби осторожно принял угощение, принюхался. В носу прострелило, на глаза навернулись слезы.

– Поэтому к черту субординацию, Женя. Живем как удобно, отдыхаем как можем, работаем как воюем. Будем! Не чокаясь.

Он залпом выпил, не поморщившись, проглотил.

А вот Ирби закашлялся, когда обжигающая жидкость перехватила дыхание и лавовыми ручьями покатилась по пищеводу. Но уже через секунду, торопливо жуя рыбу, он ощутил умиротворяющее тепло в животе и груди, ясность и легкость в голове.

– А, как? – вопросительно дернул бровями ученый. – Котя у нас тут самый лучший самогонщик. Одно слово – врач.

– А почему тогда оптику настраивает?

– Потому что умеет. Ладно, давай за едой и пообщаемся, – профессор взялся за приборы. – Так чего прилетела-то в такую даль?

– Плановая проверка…

– Ой, я тебя умоляю! Какая проверка? Мы тут настолько секретные, что нас для одних вообще не существует, а для других у меня прямой набор на вифоне. И раз ты, милаха, сидишь здесь, то ты либо шпион, либо та, которой позволено здесь быть. Так кто ты, Женя, м?

Ирби напрягся, прикидывая, как удобнее и быстрее ликвидировать профессора.

Но Ромио не выглядел напряженным или озабоченным, он просто разъяснял положение дел. Он с хрустом жевал салат, разливая спиртное по чашкам.

– Не отвечай, мне плевать, – Тодосийчук поморщился. – Пусть за секретность голова болит у компетентных структур, а я наукой занимаюсь. Давай, за интеллектуальную свободу.

Подняли стаканы, выпили.

– Ух, Котя, – нос у Ромио покраснел. – Сказочник…

Крякнул, закусив рыбой, исподлобья посмотрел на Ирби.

– Тут не до глупой секретности, Женя, тут краеугольные научные законы опровергаются. Моя станция вот-вот развалится, мои люди сходят с ума от попыток осознать бесконечность, я сам словно Суворов ползу через Альпы всем наперекор, – Ромио пальцами изобразил идущего вверх человечка. – Я зачастую негуманен и неэтичен, как в общении, так и в экспериментах, но иначе не получается. Зато плодами моих трудов кормится несколько институтов, хотя никто не хочет знать каким образом они получены. И как думаешь, есть ли мне дело до того, что именно они там пытаются засекретить?

Ирби не сдержал ухмылку. Знал бы профессор, что практически в точности описал его самого.

– Что, слишком пафосно? – Ромио понял его ухмылку по своему. – А я на меньшее не согласен, имею право.

– Тогда тут тебе с твоим эго самое место, – ответил улыбкой Ирби. – Как раз между «черной дырой» и Язвой.

– Язвой, – передразнил профессор. – Назвали же.

– Она действительно настолько опасная, как о ней говорят?

– Кто говорит?

– Хотя бы Нго Фанг.

При упоминании имени чиновника Тодосийчук искривился, словно Ирби рассказал дурную шутку.

– И что он тебе сказал про Язву? – едко уточнил ученый.

– Что она растет, что быстро распространяется. Что несет угрозу обитаемым мирам.

– Остолопы, – неприязненно выпятил губу профессор. – Из-за таких, как он, мы триста лет лечили рак пиявками.

– Что же, Язва не опасна? – нахмурился Ирби.

– Крайне опасна, как герпес на звездолете. И также быстро распространяется.

– Так в чем тогда не прав Нго Фанг?

– Как всегда – в понимании сути вещей. Видишь ли, Женя, это не Язва растет, это наш мир распадается.

Он взял салфетку, выудил из салатница небольшой кусок огурца и провел им несколько раз по бархатной бумаге.

– Вот так видят Язву эти бестолочи, – Ромио кивнул на образовавшиеся капли и полосы. – Они впустую тратят деньги и средства на борьбу с этой грязью. Но все впустую, потому что…

Он взял салфетку и проделал в ней дырку вилкой.

– Потому что вот так Язва выглядит на самом деле, – закончил он, глядя на Ирби сквозь образовавшееся отверстие.

– Почему же тогда Нго Фанг и другие утверждают обратное?

– Для проверяющего ты слабо разбираешься в реалиях ученого сообщества, – беззлобно пожурил профессор. – Там же чисто серпентарий, каждый готов за лишний процент финансирования соседу голову откусить. А финансирование дают под конкретную работу, либо под ее видимость, кипучую и бурную. А здесь какая работа?

Ромио потряс дырявой салфеткой.

– Никто пока что восстанавливать временно-пространственную материю не научился, – пояснил он. – И под столь непонятную задачу денег никто не даст. Финансы, Женя, любят конкретику. А то, что через пару сотен лет нас всех одной доской накроет, так то пусть следующие поколения суетятся.

Профессор смял салфетку в комок и бросил ее в наполненную алкоголем чашку. Биоактивная бумага съежилась, начала распадаться и вскоре исчезла без следа. Профессор взял чашку и выпил, не мигая глядя на Ирби.

– Я долгое время изучал Горизонт, – выдохнул он горький аромат. – Поэтому могу позволить утверждение, что он есть тонкая многомерная кожица нашего мира, отделяющая нас от неизведанного. Наша Вселенная – распухающий со времен Большого взрыва пузырик в бокале шампанского. Таких пузыриков много, они парят, толкаются. Иногда лопаются.

Ромио щелкнул пальцами.

– Прямо как мы сейчас.

– Что ты имеешь в виду?

– То и имею, Женя. По каким-то причинам материя нашего мира разрывается. Может из-за достижения максимального объема, может из-за столкновения с другим пузырьком. В любом случае, целостность нарушена и нас теперь заливает.

– Чем заливает? – Ирби немного запутался в сравнительных образах Ромио.

Профессор меланхолично пожал плечами:

– Я не знаю. Судя по всему, пресловутыми DEP-частицами.

– Речь о «нулевых» частицах?

– Ты действительно хочешь в это углубляться?

– Поясни. Кратко.

– Кратко? – хохотнул Тодосийчук. – Давай попробую «кратко». Вся история о «нулевых» частицах выросла из философской загадки «Что меньше всего на свете?». Когда-то думали, что молекулы, потом – что атомы. Потом были кварки, нейтрино и бозоны. Несколько лет назад нашли сублон. Но что может быть еще меньше? Какой самый первый «кирпичик»? Тогда и выдумали эту «нулевую» частицу, базовый строительный материал. Даже не частицу как некий единый объект, а совокупность сил и правил, эдаких бесплотных гениев бытия. Настолько малых, что их конгломерация составляет эдакий плотный бульон, в котором плавают наши пузыри-вселенные. И вот теперь, когда наша реальность трещит по швам, этот «бог из глубины» просачивается к нам сюда, растворяя в себе такие объекты, как, к примеру, время и пространство. Так достаточно «кратко»?

Ирби молча смотрел на профессора, размышляя в какой момент его история могла бы превратиться в глупую шутку. Все эти пузырики, бульоны, гении…

– Высокая наука похожа на магию, – Ромио словно прочитал его мысли. – Чем сложнее исследование, тем больше в нем необъяснимых факторов. Это тебе любой ученый скажет.

– Я все поняла.

Ирби похлопал ладонью по столу, давая понять, что закрыл тему. Смысл обсуждать то, на что он никак не может повлиять, что никак не может изменить? Язва, бесспорно, заслуживает внимания, но не сейчас, не сию минуту. Существовали и более актуальные вопросы.

– Но я летела сюда по другому делу, – Ирби отставил тарелку, выпрямился. – Раз уж у нас тут такая милая атмосфера откровенности, то не буду ходить вокруг да около. Меня интересует история полета Императора через Черный шторм и Горизонт…

– Ой, да брось, – разочарованно протянул Тодосийчук, закатывая глаза.

– А также судьба его соратников, в частности Кирилла Ильина, – договорил Ирби невозмутимо.

– Столько лет одно и то же, – профессор цокнул зубом, снял очки и принялся массировать пальцами глаза. – Когда ж вы уже отстанете с этой хренью?

– Я думала, ты специалист в этой области.

– Я много в чем специалист, а также астрофизик и пират.

Ромио посмотрел на Ирби одним покрасневшим глазом, водрузил очки на нос и раздраженно сказал:

– Давай ка уже закругляться, у меня разворот станции через час.

– Так что там по Императору и компании? – Ирби добавил в голос холодок, показывая, что никуда не уйдет пока не получит желаемое.

– Женя, ты стерва, – Ромио долил остатки спиртного, не предлагая компании выпил свою порцию. – Я в фольклоре не силен.

– А вот у меня иная информация, – Ирби вспомнил изученные отчеты корпорации.

– Информация у нее, – профессор на секунду задумался. – Клещ канцелярский… Что ж, ладно. Несколько лет назад корпорация настоятельно предложила поучаствовать в одной экспедиции, как раз посвященной данной тематике. Сказали, что нужен специалист по субреликтовым излучениям. Я, мягко говоря, желанием проверять очередную теорию очередного сумасшедшего математика не горел, как раз работал возле Цирцеи над эффектом обратной гравитации.

Он кивком указал на Ирби, усмехнулся.

– Однако, клерки из «Якамоз» убеждать умеют, а потому через неделю я уже лежал в криокапсуле корпоративного звездолета, давясь снотворным. Еще размышлял кто такое тупое название для экспедиции выдумал – «Нить Ариадны». Типа, нас в конце должно съесть чудовище?

Ирби отметил, что именно это наименование засекреченного проекта значилось в корпоративных документах.

– И как? Видели чудовище? – спросил он.

– Чудовище не видели. Дом видели. И лошадь.

– Что? – не понял Ирби.

Ромио явно был доволен произведенным эффектом.

– Дом. И лошадь, – повторил он. – В планы экспедиции входило исследование трех планет, расположенных на большом удалении друг от друга по глиссаде Сигма-Капелла – Горизонт. Первая остановка была на, если память не изменяет, Эспэ Рефанд в кластере Эзикуда, но там ничего не нашли. Вторая планета Кардога-3, ее, кстати, мой друг открыл. Гаденькое такое местечко, азотно-серная атмосфера и многолетние ураганы словно на газовом гиганте. Там мы обнаружили первую аномалию, так называемый «дом».

– В смысле «дом»?

– Обычный дом, двухэтажный такой, с крыльцом. Внутрь, правда, не зайти – монолит. И размерами три на пять километров. Пробы показали, что состоит он из местных горных пород, а вокруг очень сильно фонит субреликтом, словно возле Язвы или Горизонта.

– Шутишь?

– Мне заняться больше нечем? – обиделся Ромио. – Я и так с тобой лясы точу дольше, чем хотел бы. Не веришь – поднимай справки, если дадут, изучай. А я пойду, мне станцию крутить пора.

– До конца расскажешь – я сама улечу, – пообещал Ирби. – Что это могло быть?

– Понятия не имею. Улыбка природы. Там роза ветров постоянно меняется, осадки агрессивные опять же. Вот и обтесались скалы сами собой.

– А излучение?

– Но вот только что оно, – кивнул Тодосийчук. – Причем, локально в этом месте, проверяли… Так вот, долго на Кардоге сидеть не получилось. Взяли пробы, присвоили аномалии наименование «след Минотавра-1» и в путь. Летели долго, даже чем-то переболеть успели. Когда добрались на место, то еще какое-то время плутали, звездную систему искали. Я им тогда и говорю: «Какая нахрен звездная система в Полости Глизе? Это ж предбанник Горизонта, тут практически всюду пустота!». Они такие: «Точно, будем искать малые объекты»… Идиоты… Короче, нашли наконец планету-сироту Кафедир-21, скучный такой кусок камня. Ни атмосферы, ни подземной активности, тупо кирпич в вакууме. Но зато со своим небольшим спутником – лошадью.

Профессор сделал паузу для реакции, но Ирби промолчал.

– Коняга крупная, триста метров в холке, – продолжил Ромио. – Тоже монолит, тоже с ореолом субреликтового излучения. Летает себе на орбите, крутится. И угадай, из чего лошадка?

– Из горных пород Кардоги-3? – поднял брови Ирби.

– Ага.

– Что вы с ней сделали?

– А что ты с ней сделаешь? Ничего. Пометили, обозвали соответственно «След Минотавра-2» и улетели, благо экспедиция к завершению подходила.

– Тоже думаешь, улыбка природы?

– А что? Природа она такая, улыбчивая. Но будь я сумасшедшим, то решил бы, что кто-то просто взял и слепил эти фигурки из камня. К примеру, пролетающий мимо Император. А что, он же Арки как-то делает? Вот и тут, пока несся сквозь пространство, тренировался. Заодно и лошадку сквозь сотню световых лет на другое место перетащил. Чем не королевский прикол?

– Ты можешь дать мне координаты этих планет? – подался вперед Ирби.

– Конечно нет! – широко улыбнувшись сказал Тодосийчук и встал со стула. – У меня-то они откуда? Ищи, коль тебе надо. Меня нашла – и их найдешь. Все, Женя, выход вон там.

А потом добавил, что-то вспомнив:

– Кстати, ты там про Ильина спрашивала… Одно время слухи ходили, что его корабль какие-то дистанты обнаружили. Причем, обнаружили и не признаются, суки.

– Какие дистанты? – встрепенулся Ирби.

– Вроде бы бхуты.

– Это точно?

– Это слухи, – в тон ему ответил профессор. – Непроверенные истории. Тебе в коллекцию, так сказать.

Ирби его уже не слушал, складывая крохи информации в единую картину.

Нужно как можно скорее связаться с агентом на «Полыни».

Глава 5. Юрий Гарин

Иова Маракши стоял, насупившись, и смотрел в сторону. Перед ним, на полу, лежала россыпь пакетиков с перламутровой жидкостью внутри.

Бек оказался прав – наркотики на борт «Полыни» действительно пронесли «блохи», а конкретно Маракши. Юрий потратил несколько дней, чтобы взять Иову с поличным, и после непродолжительных препираний вывел парня на чистую воду. Деваться тому было некуда: с одной стороны ему, как и другим «блохам» была прекрасно известна история того, как Гарин разобрался с прошлыми наркоторговцами, с другой – пугали законы военного времени в лице хладнокровного словно гюрза капитана Кимуры.

Поэтому он как за спасительную соломинку ухватился за предложение Юрия «простить на первый раз».

Гарину в целом парнишка нравился. Иова никогда не ныл и не жаловался, вместе с тем всегда находил повод для шутки. В силу возраста и темперамента был бесшабашен и безрассуден, но вполне адекватно воспринимал критику, действительно пытался научиться чему-то новому. А еще очень переживал за свою семью, оставшуюся на небогатой промышленной планете Гатогрис.

– Клянись матерью, что больше не повторится, – потребовал Одегард.

Иова поежился и сжал недовольно выгнутые губы.

Банда, в которой вырос Иова, считалась одной из самых жестоких среди других молодежных группировок. Однако в ней свято чтили священность семьи, в особенности матери. Это и спасло Маракши – во время кровавого передела территории, когда банды пошли друг на друга войной, мать Иовы поставила того перед выбором – или он покидает планету и зарабатывает на жизнь чем-то другим, либо она отречется от него. Можно себе представить состояние Маракши, когда он пришел подписывать контракт в рекрут-центр «Сфорца», а его друзей в это время ставили на ножи конкуренты.

– Клянись, – вторил другу Гарин.

– Матерью не клянусь, – выдавил Иова.

– Боишься, что клятву не сдержишь? – усмехнулся норвежец.

– Матерью не клянусь, – стоял на своем Маракши.

Гарин смотрел на Иову и размышлял насколько сильно ему хочется простить парня. Было понятно, что Маракши банально решил подзаработать тем способом, который знал. Он часто рассказывал о том, как поступит, если вдруг разбогатеет, куда увезет семью, что купит младшим братьям и сестрам.

Однако это не могло служить оправданием. Юрий понимал мотивы подчиненного, но не собирался их принимать. Поэтому простит ли он Иову – пока что да. Забудет ли он этот инцидент? Естественно нет.

– Я уверен, что мы с тобой друг друга поняли, Иова, – мрачно подытожил Юрий. – И в следующий раз мы просто упакуем тебя в мешок и выбросим нюхать космос. А пока что ты мой должник. Верно, Иова?

Было видно, что Маракши, готовый к самому страшному, облегченно выдохнул. Он поднял голову, коротко кивнул, глядя Гарину в глаза:

– Да, босс, верно. Не подведу, обещаю.

– В утилизатор, – Юрий указал подбородком на лежащие у ног пакетики.

Иова послушно опустился на колено и сгреб наркотики. Рэй и Юрий внимательно следили за ним, сохраняя многозначительное молчание.

Маракши подошел к выкрашенному в яркий цвет окошку утилизатора, кнопкой открыл заслонку. Раскрыл ладонь и на миг замешкался, словно прощался со злосчастными пакетиками. Одним движением забросил их в черный зев утилизатора, который через пару секунд доставит заразу прямо в сопла корвета.

– Молодец, – уронил Юрий. – По распорядку.

Иова засунул руки в карманы. Не поднимая головы произнес:

– Спасибо, босс.

И быстром шагом удалился по коридору в сторону «блошиного» кубрика.

Когда парень скрылся за поворотом, Рэй спросил у Юрия:

– Ты ему веришь?

– Нет, – честно ответил Гарин. – Но буду рад ошибиться.

– Вот и я не верю. А еще думаю, что он в этой теме не один замешан.

– Мао Зэй?

– Угу, – Рэй выпятил бороду. – Что-то денежное и нелегальное, да без нашего пронырливого Мао? Не думаю.

– Даже не удивлюсь, если идея с наркотиками изначально принадлежала Мао. То-то он так в увольнительную рвался, – вспомнил Юрий. – Но он на берег не сходил, все дни провел в наряде.

– Сурово, – хмыкнул Одегард. – Кто его так нахлобучил?

– Я. Он решил испытать мое терпение и оно не выдержало.

– Ну вот, – продолжил развивать мысль норвежец. – Тогда-то Мао и подключил нашего паренька, пообещав, к примеру, долю. А у того не было причин отказаться.

– Даже если все так…

– Но звучит правдоподобно, согласись?

– Даже если все так, то это лишь догадки, – остудил друга Юрий. – Посмотрим, понаблюдаем. Мы не можем просто взять и начать трясти Мао.

– Раньше ты мог, – усмехнулся Рэй.

– Раньше нельзя было иначе. Сейчас можно.

Они неторопливо пошли по коридору, размышляя каждый о своем.

– Ты с тех пор в технический больше не спускался? – через какое-то время спросил Рэй.

– Спускался, – нехотя ответил Юрий.

– И чего?

– Что ты имеешь в виду?

– Элли больше не встречал?

– Это была НЕ Элли, – с нажимом ответил Гарин.

– Понятное дело, что не Элли. Вот ведь, подцепили заразу, да? Как подумаю, что эта тварь может быть где-то рядом, в вентиляции или между переборок, так волосы дыбом по всему телу.

Норвежец опасливо покосился по сторонам, вжимая голову в плечи.

– Бек доволен, – парировал Юрий. – Говорит, что Такрикас на людей не нападает.

– Как? – переспросил Одегард.

– Такрикас, человек-тень.

– Отличное название для существа, которого «не стоит опасаться», – съязвил норвежец. – Даже если он Беку полы моет и возле реактора подметает не делает ситуацию нормальной.

Сложно было не согласиться. Юрий сам до конца не понял как относится к присутствию на борту необъяснимого существа, в чьей реальности он нисколько не сомневался. И как расценивать то видение в трюме, когда ему пусть мимолетно, но показалось знакомое лицо. Не почудилось, то не была игра теней, а именно показалось, четко и явственно.

Пискнул и требовательно замигал наручный коммуникатор.

– Рэй-мичману Гарину срочно явиться на мостик, – озвучил сигнал голосовой синтезатор.

– Опа, – Рэй даже остановился. – Что-то серьезное?

– Сейчас узнаю. Ты пока сходи, скажи Джаббару, чтобы на всякий случай заканчивали чистку оружия.

– Хорошо.

На том и разошлись – Рэй убежал в сторону расположения, Юрий по лестнице пошагал на верхнюю палубу. Миновал длинный центральный коридор, кивнул вахтенному перед офицерским сектором – сегодня дежурили ребята из орудийного расчета, легко вбежал по наклонному пандусу к капитанской рубке.

– Проходите, рэй-мичман, – капитан поприветствовал его скупым кивком. – Присаживайтесь на место дублирующего штурмана и раскройте планшет.

Гарин не часто бывал на мостике и каждый раз испытывал почти детское восхищение от царящей здесь атмосферы. Он с любопытством окинул взглядом полукруглую рубку с неподвижно лежащими в ложементах управления офицерами, с большой полупрозрачной навигационной «сферой», с горящими виртуальными мониторами и возвышающимся над ними капитанским мостиком, на котором стоял подтянутый Кимура.

Ему приветливо помахал улыбающийся Си Ифмари, приподнявшись на своем пилотском кресле. От его затылка к подголовнику тянулись тонкие паутинки нейроконтроля, пальцы левой руки утопали в серебристом геле пульта управления.

Краем глаза Юрий заметил блик – это к нему повернулась штурман Кирика в своей неизменной маске, где под гладким стеклом светилось виртуальное лицо миловидной человеческой девушки. Кирика тряхнула своими ярко-желтыми пушистыми косичками, указывая длинным пальцем в перчатке на свободное кресло возле нее.

Не успел Гарин занять свое место и раскрыть виртуальный планшет, как перед ним появилось изображение неизвестного звездолета, пузатого, с уродливым горбом, усеянным дисками антенн словно холм грибами.

– Межзвездный транспортный корабль класса «Коди», – раздался сзади сильный голос капитана. – Обширный трюм, системы массового криогирования, экипаж двадцать три человека. Заявленное вооружение – гражданское, защитное. Вам такие знакомы, господин Гарин?

– Именно такие не встречал, господин капитан, – ответил Юрий, торопливо изучая справочную информацию. – Но, судя по построению палуб, вполне типичный транспортник.

– У вас имеются соответствующие тактические схемы?

Юрий мысленно поблагодарил себя за то, что несколько бессонных ночей посвятил изучению технических характеристик основных имперских кораблей, накладывая на них алгоритмы абордажных атак.

– Так точно, схемы имеются.

– Хорошо, – констатировал, а не поблагодарил Кимура. – Пилот, сколько до цели?

– Девять и два Ка, – прогудела система голосом Си Ифмари. – Контакт через сорок две минуты.

– Местные полицейские обратились к нам за помощью, – произнес капитан, словно зачитывал брифинг. – Они преследуют корабль клон-дилеров, но не успевают перехватить его до Арки. Наша задача…

– Господин Кимура, – внезапно раздался громкий женский голос. – Что вы собираетесь делать?

Многие офицеры, в том числе и Юрий, оглянулись, удивленные такой вопиющей бесцеремонностью.

У дверей капитанского мостика стояла чиновница корпорации, которую Юрий видел на грузовой палубе в компании гостей «Полыни». Молодая женщина была одета в черный облегающий комбинезон и значок «Сфорца» на ее груди блестел более чем призывно. Ее гладкое, без единой морщины лицо выражало строгую озабоченность, глаза, не мигая, буравили капитана.

– Я зафиксировала изменение маршрута, – продолжила она. – Хотела бы напомнить, что у нас есть определенные обязательства по контракту.

Юрий перевел взгляд на капитана. Но тот даже не повернулся в сторону незваной гостьи, лишь выше поднял голову.

– Госпожа Рубин, – голосом Кимуры можно было замораживать звезды. – Помимо контракта мы подчиняемся Уставу рейтарской службы Имперского флота, предписывающего оказывать посильную помощь силам правопорядка.

– Но наши гости…

– Нашим гостям ничего не угрожает, – повысил голос капитан. – А теперь покиньте мостик, вам запрещено находиться здесь.

– Вы забываетесь, господин Кимура! – возмущенно вскрикнула Рубин. – Я имею право…

– Немедленно покиньте рубку, – капитан повернулся к женщине и теперь смотрел на нее сверху вниз. – Позволите себе еще раз подобное поведение – ссажу на первой же станции. Вахтенный!

Не успела фраза закончится, как в дверях возник сконфуженный матрос и вытянулся по струнке.

– Проводите госпожу Рубин до границы служебной палубы.

Женщина злобно фыркнула, демонстративно обвела рубку уничтожающим взглядом и вышла прочь, толкнув плечом не успевшего посторониться вахтенного.

– Пилот, курс на сближение, – капитан вновь вернулся к работе. – Господин Гарин, необходимо провести штурм корабля и задержать экипаж. Группа готова к выполнению такой задачи?

– Так точно! – иного ответа быть не могло.

– После того, как мы отключим системы корабля, они начнут уничтожать биоматериалы, избавляясь от улик. Действовать придется быстро и решительно. Поскольку противник – гражданские, запрещаю использовать тяжелое вооружение. Вопросы есть?

Вопросов не было.

– Перебросьте на свой вифон всю доступную информацию и приступайте к подготовке абордажной группы, – закончил капитан. – О готовности доложите.

Внутри абордажного буксировщика, рассчитанного на взвод «големов», «блохи» в обычных скафандрах выглядели упавшими в бочку лягушками. Они, как могли, закрепились внутри полой «торпеды», оснащенной примитивными двигателями, и готовились не выпасть при первом же рывке. Им, как и самому Гарину, такой способ передвижения был в новинку – обычно контракторы предпочитали кататься «на броне», цепляясь клешнями «големов» за специальные дуги.

– Проверяйте карабины, – Гарин показательно дернул страховочный трос, крепящий его к специальной проушине возле сидения. – Если вывалитесь, подбирать вас будет некогда.

«Блохи» нервно завозились. Штурмовые скафандры не были приспособлены к полетам в вакууме и беспомощно висеть в пустоте никто не хотел.

– Выходим на абордажную дистанцию, – сообщил по рации Си Ифмари.

Десантный буксировщик, именуемый в среде абордажников «бобом», грузно качнулся – это на него полезли сидящие в «големах» Мартин и Тихомир. Им предстояло сопроводить буксировщик до цели, после чего контролировать звездолет противника снаружи.

– Эй! Полегче там! – прогудел Ярвис. – Не раздавите нас.

– Это если нас того… плазмой, – начал мрачно фантазировать Мао Зэй. – То в этом гробу все разом поляжем.

– Не каркай, – осадил его Одегард. – Нет у транспортника плазмы.

– Да я так, предположил, – начал оправдываться контрактор. – Просто непривычно как-то…

– Вот и привыкай.

– Лучше бы вместе с Патаки в наряде остался…, – буркнул напоследок Мао.

– Да-а, – задорно протянула Кира. – Патаки тебя прямо ждет, такого мягкого и ласкового.

– Да пошла ты!

Пока подчиненные привычно подзуживали друг на другом, время от времени прерываемые окриками Рэя, Юрий еще раз проверил схему штурма. На внутренней поверхности забрала вспыхнул нехитрый план из разноцветных линий и обозначающих значков, наложенных на полупрозрачную проекцию транспортника.

– Андрей, – сказал он. – Не вижу твой цифровой образ. «Жучок» включил?

Фигура, сидящая напротив, завозилась, качнула головой. Бледная точка на схеме Гарина вспыхнула и загорелась ровным цветом.

– Кахир, – обратился Юрий по офицерскому каналу.

– Слушаю, – ответил Джаббар, сидящий в тактической рубке на «Полыни».

– Отслеживай пожалуйста триггеры парней, – попросил Юрий. – У меня не будет возможности постоянно их контролировать.

Молодой офицер ответил не сразу и Гарин буквально услышал в своей голове его голос: «А я говорил, что место командира за тактическим монитором».

– Принял, – коротко ответил Джаббар.

– Всем! Пятиминутная готовность! – скомандовал Юрий на общей волне.

– Внимание! – прозвучал в наушниках громкий и собранный голос капитана. – Грузовой транспорт бортовой номер Ува – 2310! Говорит капитан рейтарского корвета «Полынь» Кимура. Действуя от имени имперских сил правопорядка, требую включить торможение и приготовиться к досмотру…

– Это капитан транспортника Ува – 2310, – откликнулся незнакомый мужской голос. – Какого хрена вам от нас нужно?

– Внимание! – невозмутимо повторил Кимура. – Немедленно приступите к торможению и приготовьтесь к процедуре досмотра. Сведения о наших полномочиях направлены цифровым пакетом.

– Я – Ува – 2310, – скучным голосом откликнулся контрабандист. – Пакет не получал, требования не принимаю.

– В случае неповиновения к вам будут применены меры принуждения.

– Вас не понял, пакет не получал, требования не принимаю…

– Время тянет, – вполголоса прокомментировал Гречин, словно его могли услышать за пределами группы. – Наверное, форсированные расчехляет.

– Объявляю последнее предупреждение! – повысил голос Кимура.

– Вас не понял, пакет не получал…

Над головой контракторов вспыхнула и побежала вдоль потолка алая пульсирующая дорожка – сигнал нулевой готовности.

– Одучи сейчас будет куражиться! – кровожадно сообщил урсулит.

– Держитесь! – приказал Юрий.

– Бам! – сообщил снаружи Тихомир.

«Боб» резко ухнул вниз, после чего стремительно понесся к цели. Контракторов приподняло над сиденьями и им пришлось одновременно бороться с невесомостью и перегрузками. Эфир заполнился натужной руганью и нервными шуточками, отчего Гарин даже включил в канале контекстный фильтр.

– Скоро прибудем, – сообщил снаружи Мартин Гавел. – Уродливая посудина, ага.

Поспорить с ним было некому – «боб» не был оборудован внешними экранами или даже обычными иллюминаторами, а потому сидящие внутри «блохи» не видели ничего, кроме друг друга.

– Босс! – позвал Мартин.

– На приеме, – ответил Юрий.

– Я там люк какой-то вижу. Как прибудем, могу его ломиком ковырнуть.

– Не надо. Судно гражданское, обшивка мягкая. Будем, как и планировалось, использовать «пузыри».

– Ясно, – легко согласился Гавел. – Ломом лишний раз не шуровать.

– Не шуруй.

Потянулись секунды напряженного ожидания. Вибрировал корпус буксировщика, молчали контракторы, похожие в своих скафандрах на бронированных рептилий.

– Вырубаем их, – сообщил с «Полыни» командир расчета системы подавления.

– Нас не заденьте, – на всякий случай попросил Гарин.

Рация что-то ободряющее пробурчала и отключилась. Юрий представил, как на корвете выдвигаются «иглы» электромагнитных пушек, как наводятся на пытающийся удрать транспортник.

Тем временем буксировщик начал торможение и разворот. Моргнули огни, раскрылся один из боковых люков. В образовавшемся проеме стремительно приближался лоскутный борт транспортника и находящимся снаружи Мартину и Тихомиру пришлось приложить усилия, чтобы избежать удара. Как только «боб» соприкоснулся с кораблем, вперед бросились самые шустрые бойцы группы – Кира и Иова. Они растянули на холодной обшивке транспортника прямоугольную рамку штурмового «пузыря» и чуть отступили. Ярко полыхнуло и толстый металлический прямоугольник с почерневшими краями провалился внутрь, пустоту заполнила мерцающая «пленка» силового поля.

– Прошу в грузовой, – смешливо прокомментировала девушка.

– Группа Раз – вперед! – скомандовал Юрий.

К пробоине выдвинулась его команда – Ярвис, Одучи, Маракши и Иван Гречин. Рэнт швырнул в «пузырь» шоковую гранату и контракторы друг за другом полезли внутрь.

– Следующая остановка – палуба управления, – заявила Кира.

– Удачи, – Одегард хлопнул Гарина по спине, прежде чем тот последовал за своими, а Мартин и Тихомир утащили «боб» к носовой части длинного транспортника.

Пока что все шло по плану. Они оказались в центральном коридоре транспортника – широкой трубе с широким монорельсом для погрузочных платформ. ЭМИ-пушки «Полыни» вырубили основные узлы корабля, поэтому отсутствовало освещение, как и искусственная гравитация. Ни то, ни другое не было проблемой для абордажной команды.

Группа построилась уступом, ощетинившись автоматами, и быстрым шагом двинулась в сторону кормы. Топот от тяжелых магнитных ботинок разносился эхом по всему коридору и Гарин подозревал, что их присутствие уже не сюрприз для команды транспортника.

Однако, первый же контрабандист оказался не готов к встрече с абордажниками. Им оказался ауг в замасленной куртке и широких докерских штанах, застрявший в обесточенном подъемнике. Он практически вылез из кабины, когда его схватили, припечатали к полу и обездвижили. Чтобы пускающее слюни тело никуда не улетело, пришлось приковывать его к ограждению платформы.

– Глядите-ка, – нервно выдохнул Маракши, указывая в сторону широкого погрузочного шлюза.

Оттуда к «блохам» медленно плыли в невесомости три каких-то свертка. Приглядевшись, Гарин понял, что это человеческие печень, уши и ладонь, упакованные в вакуумные пакеты.

– Туда, живее, – скомандовал он.

За шлюзом оказался большой отсек с высокими и длинными стеллажами, заставленными пластиковыми контейнерами с маркировкой «Биоматериалы». Часть контейнеров оказалась раскрытой и в воздухе висели законсервированные человеческие органы вперемешку с колючими шариками синтетического льда.

– Надо будет здесь для Патаки мозги поискать, – иронично прокомментировал Маракши.

– Смотри свои тут не оставь, – строго ответил ему Ярвис.

– Стоять! – заорал Гречин, заметивший какое-то движение между стеллажами.

Его искаженный и усиленный динамиками скафандра голос буквально припечатал к месту худого мужика в потрепанной спецовке и с фонарем в руке. Завидев надвигающихся на него абордажников, он выпучил глаза, попытался быстро развернуться в своих громоздких рабочих башмаках, дернулся к чему-то на поясе.

Юрий плавно спустил курок и игольчатый заряд подствольного парализатора попал противнику в живот. Мужик задергался в судорогах и обмяк, медленно опускаясь на пол.

– Вяжите его! – указал Гарин. – И быстрее дальше, мы почти на месте.

– Группа Два – ведущему, – раздался в наушниках голос Одегарда. – Заняли радиорубку. Сопротивление подавленно, потерь нет. Сейчас будем ломиться на мостик – эти придурки заперлись внутри и не открывают.

– Вскрывайте переборку, – ответил Гарин. – Будут огрызаться – подключайте Мартина и Тихомира, пусть им что-нибудь для наглядности оторвут снаружи.

– Понял, – в голосе норвежца чувствовался охотничий азарт. – Как у вас?

– Пока никак, – сухо откликнулся Юрий. – Работаем.

– Ясно, до связи.

Группа миновала хранилище и на тактическом экране засветился очередной триггер – «Спуск на технический уровень».

– Ярвис, – Юрий развернулся. – Бери Гречина и спускайтесь к реакторам.

Он указал на полукруглый проем в полу.

– Блокируйте любые попытки запустить контуры, – на всякий случай повторил задачу. – И к ядрам не подпускайте. А то вдруг решат взорвать тут все вместе с нами.

– Сделаем, – голова в шлеме чуть качнулась. – Иван, за мной.

– Одучи, Иова, – обратился к оставшимся Гарин. – Сейчас мы должны попасть в сеть грузовых галерей. Кладем всех, разбираться будем после. Наша задача – предотвратить уничтожение груза.

– Кладем – в смысле кладем? – уточнил Маракши, хлопая по боку автомата.

– Кладем – в смысле нейтрализуем, – Юрий указал пальцем на переключатель режимов на «свистуне». – Без моей команды боевыми не стрелять. Ясно?

– Так точно, – в один голос откликнулись Иова и Одучи.

– Тогда пошли. Первым Одучи, я замыкаю. Смена по команде.

Двинулись вперед. Массивный урсулит, кажущийся из-за брони еще больше, пер словно танк. За ним топал Маракши, слишком напряженно дергая стволом автомата. Последним шел Юрий, сканируя обстановку и сверяясь с картой корабля.

Грузовая палуба транспортника представляла собой эдакую гармошку из больших квадратных отсеков, идущих друг за другом и соединенных несколькими шлюзовыми коридорами. И первая же гермостворка в одном из них оказалась закрытой, поэтому пришлось прожигать себе проход.

За которым их уже поджидали.

Юрий приучил контракторов перед заходом в неизвестное помещение всегда бросать вперед шоковую или светозвуковую гранату. Вот и сейчас Одучи прежде метнул в светящийся оплавленными краями проем белый шарик, подождал яркой вспышки и сухого треска электроразрядов, а уж потом сунулся следом.

Граната спасла урсулиту если не жизнь, то здоровье. Как только он перевалился на ту сторону, по нему открыли неприцельный огонь из вакуумных ружей. Не обращая внимания на разлетающиеся брызги рвущегося за спиной пластика, Одучи послал в сторону импровизированной баррикады еще одну гранату и пару раз выстрелил туда из парализатора. А там и Юрий с Маракши подоспели, врубив фонари в режиме стробоскопа и словно в тире отстреливая ослепших докеров из иглометов. В самих контракторов попали лишь раз – вакуумный заряд врезался Одучи в плечо и отшвырнул его к транспортной платформе. Но к моменту, когда урсулит, кряхтя словно старик, поднялся на ноги, все было кончено.

За баррикадой из закрепленных к полу ящиков оказалось трое контрабандистов, у одного обнаружился старенький, но все еще опасный импульсный карабин, который тот, к счастью, не успел пустить в дело. Еще трое докеров в разной степени контузии плавали возле шлюза, один все еще сжимал в сведенных судорогой пальцах промышленный резак с потухшей плазменной нитью. Если бы не шоковая граната, то валялся бы сейчас Одучи с отрубленной головой.

В воздухе стоял какой-то гул и Юрий сначала посчитал его затухающим эхом от взрывов и выстрелов. Но звук не прекращался, он словно далекий водопад, вибрировал, затихая и вновь усиливаясь.

– Заканчиваем здесь, – поторопил товарищей Гарин.

Следующий отсек, в который они проникли, совсем не походил на грузовой ангар, больше напоминал смесь операционной с разделочным конвейером. Вдоль центрального прохода располагалось два десятка медицинских комплексов с хирургическими столами, с нависающими над ними, словно лапы пауков, шарнирами медицинских приборов – лазерными скальпелями, щипцами и дренажными трубками. Рядом с ними – короткие ленты конвейеров, уходящие в небольшие аппараты для дезинфекции и упаковки, а также боксы с открытыми контейнерами для биологических материалов.

– У моего дядьки такая же была, – Иова пнул один из конвейеров. – Он на ней требуху на продажу сортировал.

– Одучи здесь неуютно, – сообщил урсулит.

Юрий нутром чувствовал, что они близки к цели. Те помещения, в которых они уже побывали, очень походили на линию производственного цикла – они уже были в хранилище готовой продукции, теперь попали в цех изготовления продукции. Совсем рядом должен быть склад материалов.

– Туда, быстрее! – скомандовал он, указывая на закрытую гермостворку в дальнем конце зала, где у стены висела грязная медицинская каталка.

Гул определенно доносился с той стороны.

Створку вновь пришлось резать, ее заблокировали изнутри. На сей раз Гарин поставил заряд более широко, чтобы места хватило всем.

Вспышка, громкий хлопок и пласт металла съезжает в сторону и падает. Внутрь летят шоковые гранаты, следом прыгают контракторы с автоматами наперевес.

Сначала Юрию показалось, что шлем сам собой переключил фильтры забрала – мир словно окрасился оттенками красного. Потом, когда стало ясно в чем дело, Гарин лишь стиснул зубы, чувствуя как холодеет между лопатками.

Большой полукруглый зал освещался багровым светом из раскрытых пастей промышленных утилизаторов, пышущих жаром в глубине помещения. Вдоль стен в три ряда стояли раскрытые клетки, в которых обычно перевозят крупный скот, пластиковые прутья светились словно раскаленные. В клетках, возле них, под потолком, да просто повсюду плавали бестолково хватая руками воздух и брыкаясь нагие мужчины, женщины и дети. Все молодые, безволосые, с пустыми блестящими глазами и ртами живущими своей жизнью, как бывает у младенцев.

Клоны.

Живой цепочкой вдоль клеток стояли члены экипажа транспортника в костюмах докеров и комбинезонах, с металлическими граблями, предназначенными для очистки нагара с дюз. Они методично цепляли острыми зубьями нагих людей и безжалостно тащили, толкали, швыряли их в сторону утилизаторов, где запихивали в печи. От их ударов тонкая кожа клонов рвалась, оголяя красное сырое мясо, а по всему залу разлетались алые кровавые капли, оседая на стенах, на решетке, на крышке утилизатора, на лицевом стекле Юрия.

Миг, понадобившийся Гарину для оценки обстановки, показался ему долгой минутой. Он бы и рад был просто бросить взгляд, но разом охватил все, подмечая детали, словно разглядывающий картину критик. И что-то в глубине его головы зарычало и полезло наружу, прорываясь слепой акульей мордой.

Они открыли огонь одновременно, клон-дилеры и «блохи». Из-за большого количества летающей в воздухе органики заряд шоковых гранат рассеялся, поэтому абордажную группу встретил полный состав оставшихся в отсеке бандитов. И в контракторов полетели не полые вакуумные заряды, а самые настоящие пули, с визгом впивающиеся в синтетическое покрытие стен.

Юрий открыл огонь на бегу, перемещаясь по диагонали в сторону от дверного пролета. В него попало несколько пуль, но броня выдержала, отозвавшись неприятным хрустом. В ответ Гарин выстрелил из подствольника, послал мерцающую шоковую гранату прямо в лицо одному из врагов. Заряд успел разбить тому нос, после чего с хлопком взорвался, зацепив двух клонов.

Маракши по-гангстерски, от бедра, садил из нейронного парализатора, забыв чему его учили. Неприцельные иглы разлетались по всему залу, жаля всех подряд, но, кажется, только не дилеров. Зато выстрелы контрабандистов быстро нащупали «блоху», отбросили парня назад и сорвали левую нагрудную пластину. Полностью упасть Иове не позволили магнитные ботинки, поэтому он развернулся в воздухе, оперся на колени и, таща оружие за ремешок, уполз за срез гермостворки.

Одучи парализовал двоих и вырубил прикладом третьего, прежде чем из-за решеток на него набросился огромный шипастый каюр, похожий на оживший гранитный валун. Он был крупнее и тяжелее урсулита, сбил того с ног, подминая под себя. Одучи в наушниках яростно заревел, попытался захватить ромбовидную голову врага в замок и, как многие из его расы, раздавить в объятиях. Его скафандр заскрежетал по полу, лапы в перчатках ухватились за роговые выступы на спине дистанта.

К каюру на помощь бросился полноватый дилер с коротким пистолетом, но Гарин снял его одним выстрелом.

– Я вас вижу! Выходите! – громко скомандовал он, не опуская автомат от плеча. – Быстрее, иначе обойдусь без пленных!

Из-за утилизатора и дальних клеток вылезли трое дилеров, один держал над головой кустарного вида ружье.

Юрий нахмурился и спустил крючок.

Дилеры пугливо присели, озираясь. За их спинами заорал раненый в плечо бандит – он пытался переждать бурю, прячась за телом менее удачливого собрата.

– Ты! – Юрий ткнул пальцем в ближайшего контрабандиста. – Заглуши утилизатор. Иова!

– Да, босс.

– Прими остальных.

– Хорошо, босс. Эй, уроды! На пол, живо!

– Одучи, – обратился к товарищу Юрий.

– Одучи в порядке, – вяло махнул ему урсулит. – Просто чуть не умер.

– Грузовой отсек под контролем, – доложил на «Полынь» Гарин. – Потерь среди группы нет.

– Рубка под контролем, – вторил ему Одегард. – Легко ранен Журавлев, помощь оказана на месте.

– Группам оставаться на местах до прибытия сил правопорядка, – откликнулся с корвета Кимура. – Сохранять контроль за задержанными, при необходимости оказать медицинскую помощь.

– Принял, – ответил Гарин.

Он вновь бросил взгляд на кровавый антураж зала, на мертвых и живых клонов, на «упакованных» дилеров. Закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Хорошо, что за шлемом никто не видит его лица, на котором тяжелыми морщинами легла моральная усталость от творящейся вокруг бессмысленной жестокости. И на сей раз он вовремя сдержал яростного и мстительного зверя, рвущегося наружу, желающего уничтожить всех причастных.

– Эй, босс, – по внутреннему каналу обратился к нему Иова. – Я опять что-то прослушал или чего не понял?

– Ты о чем? – Гарин поднял тяжелые, словно створки десантного отсека, веки.

– Я, по ходу, прослушал команду мочить этих уродов.

– Я такую команду не давал.

– Да? – как-то странно спросил Маракши. – Ну тогда ладно.

И отвернулся, обходя сидящих кучкой пленных.

Юрий опустил голову и посмотрел на переключатель свистуна.

Весь бой он, не жалея патронов, стрелял боевыми.

* * *

– Да и что такого? – фыркнул Рэй, чуть не расплескав сок в чашке. – Я на боевые переключился еще возле радиорубки, когда нас из «секаторов»[16] расстреливать начали.

Они сидели за столом в «блошином» кубрике и вполголоса разговаривали, окруженные атмосферой вечернего отдыха. «Полынь» вновь двигалась по своему маршруту, оставив позади транспортник с безмолвными клонами, с дилерами и с прибывшими аж на четырех катерах полицейскими. Капитан объявил абордажной группе благодарность, предложил Гарину объявить контракторам выходной до конца корабельных суток. Юрий посчитал предложение разумным, еще раз оценив то, что Кимура оставил последнее слово за ним. Он отменил все плановые занятия и перенес наряды для «залетчиков». Контракторы ответили на это благодарным гулом, в особенности молодые «блохи», для которых это задание стало боевым крещением и им не терпелось сполна впитать победную эйфорию. Даже Андрей Журавлев, которому пули пробили скафандр и сильно обожгли бок, отказывался идти в медблок, пришлось отправлять его туда в приказном порядке.

Контракторы постарше радовались сдержанно, Глебович так вообще отправился дремать в свою капсулу. Ярвис, Рэй и Одучи организовали небольшие посиделки, натащили еды из синтезатора. Юрий сначала хотел побыть один, разобраться с собой, но Одегард все же вытащил его к остальным, тонко чувствуя состояние друга.

– Рэй, – невесело усмехнулся Юрий. – Я не посыпаю голову пеплом, если ты об этом. Что сделано – то сделано. Но ты меня знаешь уже давно, я всегда старался избегать лишней крови. А тут…

Он развел руками.

– Я мог не стрелять боевыми, мы бы их и так задавили, – продолжил Гарин. – Но почему-то переключил режим. Даже нет, не «почему-то». Я сделал это бессознательно, на эмоциях. Я такого себе раньше не позволял.

– Ну, судя по рассказам Маракши, там было отчего проявить эмоции, – заметил Рэй.

– Дело не в этом, Рэй, – Юрий ладонью расправил морщины на своем лбу, сделал глоток прохладного витаминного напитка. – Ладно, проехали. Просто хандрю.

– Да, брат, эта работка кого хочешь сведет с ума, – норвежец посчитал, что проблема решена и довольный собой улыбнулся. – Ерунда, прорвемся.

– Прорвемся, – улыбнулся товарищу Юрий, салютуя чашкой.

Чувствуя, как где-то внутри все дальше и дальше уходит разведчик с «Пилигрима-2», для которого человеческая жизнь являлась высшей ценностью. Ощущая, как на передний план все чаще и чаще выходит злой и жестокий рейтар, без сомнения стреляющий на поражение.

– Давай я тебе лучше историю расскажу, – Рэй огладил бороду, устроился поудобнее. – Служил я по молодости в отряде самообороны Хьёмлэнда и поставили нас как-то патрулировать небольшой участок границы между поселком Рьёпоталом и устьем Ново-Эльвы. Ну как небольшой – сорок километров выступом в территорию халифатского бейлика. Рельеф своеобразный, в основном илистая равнина, расщепленная узким каньоном, а ближе к устью начинается скальный хребет, похожий на такой колючий рыбий плавник.

Одегард пальцами показал полукруглый плавник с торчащими шипами.

– В целом граница не «горячая», но беспокойная, – продолжил Рэй. – По ту сторону находился небольшой халифатский поселок погонщиков алпаров[17], которые то и дело лезли на нашу сторону в поисках убежавшей живности. А еще в поселок время от времени приезжали рюффи – это такие халифатские головорезы, промышляющие вдоль всей границы. Они вроде как и за границей присматривают, и разбойничают, и контрабандой занимаются. Короче, те еще людишки, родную маму за насвай зарежут.

Одучи и Рэнт замолкли, пододвинулись ближе, с интересом слушая рассказ.

– А у нас в отряде парнишка был, Андерс Хауген, худосочный такой, тихий. Я уж не знаю зачем его каждый сезон в самооборону посылали, покрепче ребят что-ли не было, но я с ним сталкивался почти на каждой вахте. А он такой, знаешь, внешне безобидный, нескладный какой-то, ушастый и конопатый. Стрелял плохо, бегал тоже.

– Прямо как Одучи, – прокомментировал с хитрым прищуром Рэнт, косясь на урсулита.

Тот в ответ несильно ударил его лохматым кулаком в плечо.

– В общем, очередная смена, – Одегард вошел во вкус, его голос сделался более выразительным. – Ближе к вечеру оператор сообщил, что кто-то вырубил «змеиный глаз» в шестом секторе. Поехали проверять – на броневике и двух трициклах. И как назло, буря поднялась, все приборы статикой забило, а прямая видимость – метров сто, не больше. Короче, мы к границе жмемся, чтобы мимо сектора не проскочить, и тут замечаем халифатский яйцетряс – такая машина, похожая на кусок мусора с шестью колесами, плод фантазии местных умельцев. Обычно, на таких разъезжали пастухи, но иногда под них подделывались всевозможные преступники и террористы. Ну и, в общем, мы за этой таратайкой припустили. Один раз сблизились, рожу водилы увидели – как сейчас помню, рябой, нос крючком и усы такие длинные, аж развеваются на ветру. Мы вдоль дороги предупредительными пальнули, «ревун» включили. А этот урод в нас гранатой швырнул и газу поддал. Мы только успели в стороны разъехаться, а когда на дорогу вернулись этот усатый придурок уже в буране исчез. И так прямо нас это разозлило, что искали его пока батареи красным мигать не стали.

– А чего вы ответный огонь не открыли? – удивился Ярвис.

– На трициклах стационарных пулеметов нет, а на броневике… Так в том и прикол, что на пулемете сидел этот самый Андерс! А он то ли затупил, то ли не успел на гашетку нажать, уже неизвестно. Ну и когда мы уже из сил выбились, кто-то возьми и ляпни, что, мол, это все Андерс виноват, мог срезать дриттсека одной очередью. А теперь, как на базу возвращаться? В общем, паренька загрузили по-полной, он аж лицом посерел. А потом как вскочил, как запрыгнул на трицикл – и в сторону границы! Мы за ним, но он уже на ту сторону умчал.

– Психанул пацан, – предположил Мартин Гавел, подсевший к столу.

Норвежец смочил горло соком, расправил рыжие усы. Продолжил:

– В общем, мы у пробоя сидим, друг на друга смотрим. Что делать? А, главное, куда Андерс подевался? Связь пытались с ним наладить, да без толку. Ну, подумали, все, либо дезертировал вместе с казенной техникой, либо головой тронулся. Кто-то предположил, что он погоню продолжил, но остальные лишь посмеялись – парнишка никогда смелостью не славился, даже, скорее, наоборот. И вот уже буря закончилась, почти стемнело. Смотрим – фары со стороны халифатской территории приближаются. Приметные такие фары, знакомые. И быстро приближаются, что характерно, торопливо. Мы на всякий случай их на прицел взяли, а это – без дураков! – наш Андерс на трицикле катит! И того самого усатого дриттсека с собой тащит, прикиньте?

Ярвис громко хмыкнул, Одучи удивленно заворчал.

– Оказалось, что Андерс после наших шуток не хило так разозлился, – продолжил Рэй. – У него, видишь ли, накипело за все это время. И он в одну рожу помчался вслед за этим мужиком в тарантасе. А тот уже добрался до поселка, а это, на секундочку, двадцать километров от границы. Переоделся, сидит такой со своими друзьями, чай попивает, над нами смеется. И тут вваливается наш Андрисик, взмыленный, злой и с оружием наперевес. Ничего не объясняя хватает за шкирку усатого и вместе с ним сваливает в ночь. Местные пока сообразили что произошло, пока организовали погоню, наш паренек уже с халифатской территории слинял.

Последние слова Рэя потонули в дружном хохоте собравшихся контракторов. Норвежец выдержал паузу, с широкой улыбкой закончил:

– Самое примечательное, что этот усатый дриттсек оказался самым настоящим рюффитским рахмилем…

– Кем? – переспросил Гарин.

– Ну, типа нашего лейтенанта, младший офицер, – пояснил Одегард. – Мы когда на базу вернулись, нас вся застава высыпала встречать. Андрису потом благодарность объявили за храбрость и бдительность. Он аж расчувствовался, драя туалеты в наряде за самовольное оставление группы.

Последние слова Рэя потонули в дружном хохоте контракторов. Норвежец с довольным видом оглядел собравшихся, остановил взгляд на Гарине.

– Это я, собственно, к чему, – сказал он. – Все мы иногда психуем, и становимся сами на себя не похожи.

Гарин ничего не ответил, разглядывая стакан с соком.

– А вот у нас был случай…, – начал было Мартин, но его бесцеремонно перебил возглас Иовы.

– Мы сегодня тоже оторвались! – он уселся на скамью, скрестив ноги и поддернув штанину комбинезона. – Всех положили! Я одному иглами всю рожу исполосовал!

– Одучи каюра поломал, – с гордостью дернул головой урсулит. – Напополам.

– Серьезно? – удивленно спросил Рэй, хитро улыбнувшись. – Прямо пополам?

– Одучи сильный. Босс видел.

– Так и было, – утвердительно кивнул Юрий, пряча улыбку в усы. – Прямо вдоль порвал, от пяток до макушки.

Хихикнул Маракши, тихо рассмеялись подсевшие за край стола Журавлев и Гречин.

– Суров, – уважительно хлопнул урсулита Ярвис. – Прямо как я.

– Все это ерунда, мужики, – отмахнулся норвежец. – Всем вам далеко до Киры.

– Чего это? – буркнул Иова, косясь по сторонам.

Юрий тоже бросил быстрый взгляд влево и вправо – девушки в кубрике не было.

– Ее можно было одну на эту посудину запустить, – Одегард большим пальцем указал себе за спину, в направлении оставшегося далеко за бортом транспортника. – Я только успевал ее одергивать чтобы сильно вперед не убегала.

– А как она того парня срубила? – поддакнул Журавлев.

– Мы пока радиорубку взламывали, к нам за спину придурок один с ружьем подкрался, – подхватил историю Рэй. – Я даже ничего понять не успел, а Кира уже назад выключенную гранату швырнула – и прямо тому в лоб. Тот словно шкаф упал, даже пыль поднялась.

Вновь дружеский смех.

– Вот ведь, – прокомментировал Гавел. – Вроде мелкая, а надо ж!

Гарин мог бы рассказать кто такая Кира Аоки и на что способна, но, конечно, не стал этого делать.

– Подумаешь, гранатой в лоб, – ревниво фыркнул Иова. – Так и Патаки сможет, если сопли жевать перестанет. Раз такая крутая, пусть вон, Черного Кета из технического прогонит.

Черным Кетом с легкой подачи Мао Зэя «блохи» прозвали существо с «Каукета», у них не прижилось сложное и непонятное имя «Такрикас».

– Чем тебе Черный Кет не угодил? – спросил Рэй. – Технари на него не жалуются, а нам он в свое время с пиратами помог.

– Ну, не знаю, – протянул Маракши. – Мне от этой чертовщины под боком не по себе. Да и, поговаривают, если эту тварь изловить, то она может желание исполнить, главное ему в глаза не смотреть.

Ярвис коротко хохотнул, Гарин, не удержавшись, прокомментировал:

– Что за ерунда?

Иова чуть смутился, но тут же с вызовом дернул подбородком:

– Чего ржете? Все равно никто толком о нем ничего не знает.

Тут он был по-своему прав, и спорить с ним дальше никто не стал, лишь норвежец хмыкнул под нос:

– Желание исполняет… Лепрекона себе нашли, мать твою.

– А видели какую фиговину дистанты на борт притащили? – сменил тему Гавел.

– Одучи видел пузыри, – кивнул лохматой головой урсулит.

– Искусственное энергетическое существо, – со знанием дела протянул Мартин, выпучив глаза от значимости. – Эдак он как наша «Полынь» стоит.

– Как три наших «Полыни», – подал голос Журавлев. – Мы в Академии изучали таких, они иксджиннами называются.

– А у нас такие есть? – спросил Ярвис.

Андрей пожал худыми плечами:

– Не слышал. Вроде, прототип создали, но такой… Самый банальный. А у Высших иксджинны очень хорошие, многофункциональные.

– А как в бою? – осведомился Рэй, предвосхищая общий вопрос.

Бывший курсант грустно улыбнулся, сказал:

– При желании он весь корвет может выжечь.

Гавел присвистнул, Одучи удивленно крякнул.

– Вот пусть Кира с этим пузырем силами померяется, – не сдержался мстительный Иова.

На запястье Гарина вспыхнула пиктограмма частного вызова. Юрий вышел из-за стола и в стороне принял сигнал.

– Здравствуйте, – перед ним в воздухе появилось улыбающееся лицо второго пилота Си Ифмари. – Извините, не отвлекаю?

– Нет, Боагтар, не отвлекаешь, – ответил Юрий, надеясь, что смог скрыть удивление.

– Юрий, – было заметно, как сложно аджаю произносить незнакомое имя. – Я бы хотел пригласить вас в гости к нам, в офицерскую кают-компанию. У нас здесь собралась небольшая компания, мы будем рады вашему присутствию.

И пока Гарин размышлял над уместностью предложения, дистант мягко добавил:

– Пожалуйста, Юрий, не отказывайте. Вы обещали.

Гарин бросил взгляд на гогочущих контракторов, на размахивающего руками Иову, на что-то рассказывающего Рэя.

Что ж, здесь весело и без него. Так что можно ненадолго сменить обстановку, взглянуть как проводят время офицеры.

– Я сейчас приду, – сказал Гарин, выключая трансляцию.

В офицерской кают-компании, всегда кажущейся Гарину светлой и уютной, играла странная монотонная мелодия, тихая и приятная. Когда Юрий вошел, ему навстречу из-за стола вскочил Си Ифмари с широко раскрытыми искрящимися глазами.

– Входите, Юра, я так рад вас видеть, – дистант сделал приглашающий жест. – Кофе желаете?

– Пока нет, спасибо, – тактично отказался Гарин разглядывая присутствующих.

Вопреки его опасениям капитана в кают-компании не было. Не то, чтобы Юрий не хотел видеть Кимуру, просто не мог расслабиться в присутствии старшего офицера.

Зато на своем привычном месте, ссутулившись и утопив голову в плечи, сидел медик Тэ Иревиа, держа двумя длинными пальцами полупустую рюмку с вязкой синей жидкостью. На появление Гарина пожилой аджай отреагировал вялым помахиванием руки.

За столом, возле стенки, сидела прямая будто стрела штурман Кирика, ее виртуальный образ улыбался Юрию. Рядом с ней опустился на лавку Си Ифмари.

Сел, прямо скажем, ближе, чем того требовала офицерская субординация.

По другую сторону расположились еще два офицера. Одного Юрий «шапочно», но знал – Корней из команды активной обороны. Второй, старший лейтенант с холодной ухмылкой на широком лице, был ему незнаком.

– Привет, – Корней встал и протянул Юрию руку.

Они поздоровались и Гарин, чтобы не создавать неловких ситуаций, первый протянул руку незнакомому офицеру.

– Юрий Гарин, командир мобильной группы.

Старший лейтенант, не вставая, словно нехотя ответил на рукопожатие.

– Эрик Али, офицер связи, – голос соответствовал внешности, такой же натянутый и надменный.

Радиорубку традиционно охраняли «блохи» и Юрий знал двух офицеров-связистов, дежурящих там каждый день. Эрика среди них он ни разу не видел. Но если присутствующие в кают-компании никак не отреагировали на сказанное старшим лейтенантом, то пусть так и будет – Эрик Али, офицер связи. Но Юрий далее себе зарок навести о нем справки.

Последней находящейся в каюте фигурой, хотя на нее Гарин обратил внимание в первую очередь, была представитель «Сфорца» Аглая Рубин.

– Здравствуй, офицер, – сказала девушка, с каким-то хищным интересом разглядывая Юрия.

Так близко чиновника корпорации Юрий еще не видел и теперь вынужден был признать, что та оказалась женщиной эффектной. Перед ним был, безусловно, плод филигранной работы хороших генетических инженеров, способных не просто штамповать усредненные формы, но и придавать телу привлекательную индивидуальность. Было непонятно «вылепленное» ли у нее лицо или это врожденная порода, но вот высокомерие в глазах точно являлось свойством личности.

– Здравствуйте, Аглая, – Юрий не отвел взгляд, с внутренней усмешкой вглядываясь в черные зрачки девушки.

– Ты меня знаешь? – тонкая бровь чуть приподнялась.

– Заочно.

– Это хорошо, – по голосу девушки было сложно понять что именно «хорошо».

– Юра, присаживайтесь, – доброжелательно повторил Си Ифмари, указывая на скамью рядом.

Гарин коротко кивнул, занял место за столом. Перед ним тут же появились широкая чашка с дымящимся кофе и пиала с разноцветными шариками аджайского сахара.

– Я все же не соглашусь с Эриком, – продолжил Корней прерванный разговор. – Для Высших дистантов Империя – ценный союзник. Думаю, что в критический момент они поддержат именно нас, а не Рхею.

Эрик поморщился, махнув рукой.

– Не будь наивным, – он склонил голову к плечу. – Высшим дела нет до нашей возни. Это мы считаем, что наша Империя Млечного пути – пуп мироздания, а на самом деле – далекая и грязная окраина.

– Ну, «окраина», – не согласился Корней. – Что бы они делали без наших Арок?

– То же, что и раньше – сидели бы в своих звездных системах, – парировал Эрик. – Ты не думал, что им от наших Арок только проблем прибавилось?

Корней обвел взглядом собравшихся, словно ища поддержки, остановился на Тэ Иревиа.

– Док, а вы что думаете?

Аджай заворочался, словно пробуждаясь ото сна, проскрипел:

– Я, господа, много что думаю, – он оттопырил узловатый палец и указал в сторону Аглаи. – Вы лучше у нее спросите, она Высшему каждый день лоток меняет.

Гарин с любопытством посмотрел на Рубин – так вот кто был в том красном скафандре-саркофаге, который девушка сопровождала. И это точно не плазменный гигант-монолит, а значит представитель расы бхутов. Интересно, что Высшему понадобилось на «Полыни»?

– Чем я занимаюсь не ваше дело, – вспыхнула Аглая, сверля глазами невозмутимого аджая. – Вы забываетесь, доктор!

– Давайте не будем ругаться, пожалуйста, – устало пропела Кирика. – Такой хороший вечер.

– Никто и не ругается, – сделал невинную физиономию доктор. – Просто к слову пришлось…

– А вы слышали, что на одной из планет Рукава Ориона обнаружили остатки неизвестной цивилизации? – громче, чем требовалось, спросил Боагтар. – Целые города в подземных пустотах. Пустые и покинутые.

– Потом опять окажется, что все имеет природное происхождение, – скептически скривился Эрик. – Читали результаты работы археологической экспедиции на Туруке-18? Два года научных споров и громких заявлений. Конечно, нашли следы неизвестной ранее негуманоидной расы! Идиоты.

– А что оказалось на самом деле? – спросил Корней, шагая с пустой чашкой к кофейнику.

– Эрозия почвы, – начал загибать пальцы Эрик. – Кислотные ручьи, аномально активные бактерии и неуемная жажда дешевой славы.

– Но ведь следы исчезнувших цивилизаций действительно находят, – возразил Си Ифмари. – На Сигма Кибуцу, на Саратоге-2. Или вот, известная история, когда нашли остатки планетарной жизни на астероидах Пояса Елены?

– Находят, – Эрик даже не сменил менторский тон. – Но так ли это удивительно?

– А вы считаете, что полдюжины рас на всю Вселенную – достаточно? – удивился Боагтар.

– Вам мало? – неприятно усмехнулся Эрик. – Вам не хватает проблем с имеющимися?

Даже Юрий понял, что разговор вновь зашел не туда – аджаи могли решить, что «офицер связи» намекает на их проигрыш в войне с людьми. Однако же Эрик либо плевать хотел на чувства товарищей по команде, либо действительно не понял что сказал, поэтому продолжил:

– Вот много вам толку от монолитов? Или от каюров? Последние, кстати, имели все шансы стать одной из тех самых исчезнувших цивилизаций, – офицер сменил позу, перевалившись в кресле. – Ресурсы исчерпали, до ближайшей звездной системы долететь не смогли. Все, эволюционный капкан. Через сотню лет вымерли бы естественным путем.

– Как и вы без Арок, – вставил ехидный комментарий Тэ Иревиа.

Эрик не удостоил врача ответом, лишь скорчил снисходительную гримасу.

Этот тип все меньше и меньше нравился Юрию. Как, кажется, и всем окружающим.

– От этих споров вино киснет, – подала голос Рубин. – Может, господин командир мобильной группы что-нибудь расскажет занимательного?

При этом стрельнула в сторону Гарина таким взглядом, что тот неуютно поежился.

– Да нет у меня занимательных историй, – пожал плечами Юрий, опустив глаза к чашке с остывающим кофе. – Всё самое интересное произошло здесь, на «Полыни».

– Расскажите, – оживилась Аглая. – Мы здесь как раз новенькие.

Гарин начал мяться – все хорошие истории как назло вылетели из головы, а те, что остались, были не из тех, что повеселят представителя нанимателя.

– Господин Гарин сам по себе хорошая история, – вдруг вмешался Боагтар, бросив оптимистичный взгляд на Юрия. – Вы знали, что он родом с одного из последних звездолетов старой Земли?

У Юрия разом пересохло в горле, он даже кашлянул в кулак, моргнув.

Молодой офицер, бесспорно, хотел выручить его, дав пищу для разговора. Но тем самым задел тему, о которой Юрий в последнее время предпочитал не вспоминать. Невыполненные обязательства Гарина перед оставшимися на ковчеге, перед семьей, грызли по ночам не хуже голодной крысы. Да, скорее всего его считают погибшим. Но он-то жив. Он-то знает правду о жизни по ту сторону обшивки. И обязан найти свой корабль, принести людям надежду! Ради этого он вступил в «Сфорца». Ради этого попал на «Полынь». Ради этого выживал там, где другие предпочитали смерть.

Но космос оказался слишком большим для его возможностей. С тех пор так и не представилось шанса как-то повлиять на поиски. А потом Юрий и сам перестал искать варианты, исчерпав фантазию. Сдался ли он? Гарин приказал себе думать, что нет. Предпочитал вообще не вспоминать об этом. Забыть, стыдливо запрятав поглубже, до лучших времен.

Потому что это грызло в предрассветный час, не давало спать. И Юрий уже не знал, отчего устал больше – от мучительных метаний на кровати или от осознания своего бессилия.

Поэтому когда ничего не знающий Си Ифмари поднял тему о ковчеге, Юрий с трудом подавил желание встать и уйти. Но что-то не дало ему это сделать. Возможно стыд от того, что он прилюдно откажется от своей Родины.

– Да, я родился на «Пилигриме-2», – в его глухом голосе прорезалась нотка гордости.

Никто не воскликнул от удивления, не захлопал от восторга. Взгляды присутствующих, кроме дистантов, на миг остекленели – офицеры делали запрос в инбу. С чего бы им помнить про какой-то «Пилигрим-2»?

– О! – наконец подал голос Корней. – Звездолет из программы «Ковчег»?

– Да, – Юрий взял себя в руки и его голос зазвучал спокойно.

Он вновь поймал на себе взгляд Аглаи, на сей раз оценивающий.

– А что, он куда-то приземлился? – офицер САО интересовался искренне. – По доступной информации он пропал без вести.

– Так и есть, – ответил Гарин. – На борту произошла авария, ковчег потерял управление и впал в дрейф. Экипаж ведет борьбу за выживание.

– Какой ужас, – без тени сочувствия произнесла Рубин.

– Но как вы тогда смогли… спастись? – подобрал слово Корней.

– Случайно активировал спасательный челнок, – Юрий решил не вдаваться в подробности. – Меня подобрали старатели.

– А звездолет? – Корней не стал возвращаться за стол, а остался с чашкой у кофемашины.

Гарин лишь развел руками.

– Надо же, – Корней поднял брови, делая глоток кофе. – Нам про «Пилигримы» в музее звездоплавания рассказывали, в Академии. И неужели до сих пор никто не смог их найти?

– Первый ковчег взорвался, – сказал Юрий. – Два других, и мой в том числе, потерялись без вести.

– Но вас то как-то обнаружили? – спросил Си Ифмари.

– Случайность, – Юрий посмотрел на аджая. – Уже потом, перед самой войной появилась информация об экспедиции, которую планировали отправить на поиски, но, как понимаете, потом приоритеты поменялись.

– Не знаю, – хмыкнул Корней. – Как по мне, возвращение домой потомков героев послужило бы хорошим примером для воюющего государства.

– В каком секторе вас нашли? – спросила Кирика.

Ее виртуальное лицо излучало заинтересованность и участие.

– В системе Омега-Канкри, – ответил Юрий.

– Омега-Канкри? – переспросила штурман. – Но как такое возможно?

Должно быть она со свойственным профессионализмом уже просчитала расстояние от Земли до указанного сектора. И ее это удивило не меньше, чем в свое время удивил Гарина. Но прежде, чем Юрий успел ответить, штурман продолжила:

– Ведь запуск челноков был еще в доимперскую эпоху? Еще до распространения Арок?

– Верно, – кивнул Юрий. – К слову, в Омега-Канкри нет Арки.

– Тогда я не понимаю, как ковчег мог удалиться от Солнечной системы на такое чудовищное расстояние.

– Господа, послушайте, – вдруг раздался раздраженный голос Эрика. – Что вы прямо как малые дети? Господин рэй-мичман просто решил немного пофантазировать, придать своей личности эдакий героический флёр. Разве непонятно? Но вы то не принимайте эти сказки за чистую монету.

Он издал легкий смешок, оглядывая присутствующих в поисках поддержки. Ему подыграла, и то вполголоса, лишь Аглая, улыбнувшись в бокал с вином.

Юрий поднял подбородок, с вызовом разглядывая «офицера связи».

Но Эрик на него даже не посмотрел, откинулся на спинку кресла и закинул ногу за ногу.

– И потом, я не очень понимаю романтизацию этих «Ковчегов», – сказал он. – Насколько я помню, за проектом стояла крупная коммерческая корпорация, которая укомплектовывала корабли в первую очередь своими сотрудниками. О какой миссии по спасению человечества идет речь, вы о чем?

Он вновь, уже в который раз за вечер, снисходительно улыбнулся, словно ментор перед учениками. Завершил мысль, сопровождая слова плавным движением руки:

– Как по мне, они просто сбежали с Земли, бросив остальных умирать. И если их потомки еще живы, в чем лично я сомневаюсь, то они не потомки героев, а дети самых настоящих трусов…

Гарин вскочил так резко, что задетая им кофейная чашка перевернулась в воздухе и жалобно звякнула отколотой ручкой. Предупреждающе вскрикнул Корней, испуганно охнула Рубин.

Юрий застыл над столом словно готовая обрушиться скала, лишь скрипел сжимающийся кулак искусственной руки. Его лицо побагровело, в глазах плясали нехорошие дьяволята.

Эрик смотрел на него не мигая снизу вверх, внешне спокойный, но на деле заряженный словно скрученная пружина.

– Господа офицеры, успокойтесь, – требовательно произнес Корней, переводя напряженный взгляд с одного коллеги на другого.

Юрий моргнул, прогоняя красную пелену.

В другое время все закончилось бы по иному. В другом месте все, возможно, разрешилось бы иначе. Но не здесь и не сейчас. Не в этом статусе.

Напряженную тишину прервал наполненным едким сарказмом голос корабельного доктора:

– Вы поосторожней, милейший, – он покачал узловатым пальцем в сторону Эрика. – Господин Гарин у нас фигура, так сказать, легендарная, почти что бронзовая. А вы еще даже медосмотр у меня пройти не успели. Вот он вам сейчас поломает чего-нибудь, как я потом пойму, где что стояло?

И улыбнулся своей фирменной хищной улыбкой старой ящерицы.

Юрий бросил на аджая косой взгляд, разомкнул стиснутые челюсти и как можно спокойнее сказал Эрику:

– Твое мнение неверно.

Опустил голову и принялся собирать осколки чашки, смывая остатки кофе со стола переданной Корнеем тряпкой.

Тихо, но все равно заметно выдохнул Си Ифмари. Что-то прошелестела штурман, не озаботившись переводом.

– А у вас здесь интереснее, чем я думала, – с улыбкой произнесла Аглая, покачивая бокалом.

Эрик выпрямился в кресле, прочистил горло. Неторопливо поднялся, одернул куртку. Сложил руки за спиной, сообщил серым голосом:

– Извините, беседа меня несколько утомила. У меня был длинный день, пойду отдыхать. Всего хорошего.

Бросил колючий взгляд на Юрия, развернулся и вышел в коридор.

Когда дверь за ним закрылась, Тэ Иревиа глубокомысленно произнес:

– Как же хорошо, когда человек с ходу вливается в общество.

Коротко хохотнул Корней, передавая Гарину новую чашку с горячим напитком.

Юрий принял ее с неохотой, раздумывая, не последовать ли примеру Эрика и не пойти ли к себе. Настроение казалось безвозвратно испорченным.

– Не принимайте близко к сердцу, – вполголоса сказал Си Ифмари, наклонившись к нему. – Эрик всегда такой прямолинейный.

– Господин Гарин, – привлек к себе внимание Тэ Иревиа, сплетая руки на груди в очередной немыслимый узел. – Вы, если, как в былые годы, опять кого-то решите побить, учитывайте свой протез, будьте любезны. На марше новый будет достать сложновато.

Юрий рассеяно кивнул, не понимая, шутит тот или нет.

– А что, скоро ли на марш? – громко спросил Си Ифмари, обращаясь к представителю корпорации. – Госпожа Рубин, какую именно задачу поставит перед нами руководство? Я слышал…

– Все станет известно в свое время, – полуофициальным тоном отрезала Аглая. – Капитан Кимура уже получил соответствующие указания, до личного состава они буду доведены после посещения станции на Тау-Эриды.

– Как загадочно, – без интереса сказал доктор.

– Слушай, – Юрий тронул за рукав Си Ифмари. – А этот Эрик – связист? Я его раньше не видел.

– Вы не знаете? – удивился пилот. – Впрочем, действительно, вас не было на представлении новых офицеров. Эрик – специалист-криптолог, будет обеспечивать наше взаимодействие с военными. Новое требование к рейтарским частям.

Гарин кивнул. Теперь понятно, почему он не видел этого офицера в радиорубке – место шифровальщика в одном из кресел возле капитана.

– К слову о загадочном. Господин рэй-мичман, – вдруг обратилась к Юрию Кирика.

– Можно просто «Юра», – улыбнулся девушке Гарин.

– Хорошо, Юра, – виртуальные глаза замерцали, над шлемом качнулась невесомая прядь цвета яичного желтка. – У вас приятный тембр голоса. Вы, случайно, не поете?

Гарин смущенно улыбнулся, отрицательно замотал головой. Запоздало понял, что альцион этого не увидит, но Кирика каким-то образом все поняла.

– Вам стоит попробовать, – призрачное лицо улыбнулось. – Я в нашей маленькой компании, вроде как, отвечаю за музыку. Вам нравится мелодия?

Длинный, в несколько суставов палец, затянутый тонкой черной перчаткой, указал в сторону мерцающего в стене проигрывателя.

– Да, приятная.

Юрий чуть слукавил – ему было сложно назвать пусть и мелодичный, но однообразный шум мелодией.

– Это игра стеклянных скал Первой Ласкузии в летний полдень, – пояснила штурман. – Боагтар уверен, что стоит совместить эту мелодию с пением ольянских мирепари.

– Не «мирепари», – в голос рассмеялся Си Ифмари. – А мураппари, я же говорил.

И повернулся к Юрию:

– Кири постоянно путает, – в его голосе послышалось теплота. – Мураппари – такие роящиеся насекомые с узкими и жесткими крыльями, очень красиво стрекочут. А мирепари – это урсулитская похлебка из требухи.

Гарин слегка улыбнулся, смутно понимая, о чем идет речь. Он исподтишка посмотрел на штурмана – уж не специально ли она сделала вид, что ошиблась, чтобы развеселить Си Ифмари?

– Я запомню, – модулятор передал в голосе Кирики задорные нотки. – Так вот, Юра, мы сегодня как раз, развлечения ради, вспоминали всевозможные странные и загадочные истории, а в особенности звуки. У меня иногда даже получалось подобрать аналогии в аудиотеке. Не хотите поучаствовать в игре?

Юрий совсем пришел в себя после инцидента с шифровальщиком. Даже передумал уходить – поймал себя на мысли, что ему здесь нравится. Потому принял правила, честно попытался вспомнить какие-то звуки. В голову лезла всякая всячина, от детских «му-му» и «кря-кря» до услышанных где-то мелодий.

– Кстати, а нет ли у нас настоящей музыки? – подала голос Аглая. – Желательно, имперской.

– Чуть позже, госпожа Рубин, – мягко ответил Корней, присаживаясь напротив, Юрия.

– Что, тоже сложно что-то вспомнить вот так, с ходу? – спросил он Гарина.

Тот лишь криво ухмыльнулся, утвердительно кивая.

– Ну же, – подбодрила штурман. – Не поверю, что в вашей жизни не было странных или загадочных звуков.

И тут Юрий вспомнил. Вспомнил самый странный и загадочный звук, когда-либо слышанный им. Пугающий до глубины души, особенно в исполнении бьющейся в судорогах хрупкой кудрявой девушки.

– Рэка-рэка-рэка.

– Что? Еще раз, пожалуйста! – встрепенулась штурман.

– Рэка-рэка-рэка, – произнес Юрий громче, стараясь передать ту же интонацию, что слышал когда-то от Элли. – Ну, как-то вот так…

– Что это? – спросил Си Ифмари.

– Я не знаю, – честно признался Гарин.

– Погодите-ка! – вдруг азартно воскликнула Кирика. – Я это уже слышала!

– Да? – удивился Юрий.

– Без сомнения.

Девушка коснулась тонкой серебристой полоски на тыльной стороне ладони, пошевелила пальцами, словно перелистывая страницы. Юрию лишь осталось гадать, что девушка могла понять из его пения.

– Думаю, не ошиблась, – штурман наконец двумя пальцами выудила что-то невидимое, плавным жестом бросила в сторону стационарного проигрывателя. – Это вы слышали, Юра?

Окружающее пространство рассыпалось множеством каверн, заполненных эхом. Воздух волнообразно завибрировал, повинуясь рокочущему, утробному звуку.

– Рэка-рэка-рэка-рэка, – бесконечно гудело вокруг с ударением на «а».

От этого рычания, многоголосого и пугающего, неприятно холодило в груди, голова наливалась тяжелой и колючей болью. И, вместе с тем, эта какофония странным образом приковывала к себе, растворяла, распыляла.

Словно от зубной боли скривился Корней, длинно выругался Тэ Иревиа.

– Хватит! – не выдержала Аглая. – Уберите это!

Ее точеное лицо побледнело, глаза возмущенно блестели.

Кирика жестом оборвала звук.

– Извините, – ее голос звучал искренне. – Вам было неприятно?

– Неприятно? – фыркнула Аглая. – Это ужасно! Не включайте больше подобное при мне!

– Да, это было несколько… странно, – Корней оттянул пальцем ворот куртки, высвобождая горло.

– Словно голову в центрифугу засунули, – высказался Си Ифмари. – Юра, где вы слышали такой кошмар?

– От одной девушки, – Юрий повернулся к Кирике. – Что именно это было?

– Это так называемый «Эрчек Кае», – ответила альцион и перевела. – «Невозможный клекот». Довольно известная мелодия в среде сайчолов[18].

– Мелодия, – с раздражением передразнила Рубин. – Это что, какая-то альционская песня?

– Нет, вовсе нет, – штурман покачала головой. – Но это действительно мелодия, цельная по своей фактуре, многоголосая и многоуровневая.

– Так что же это? – напомнил Юрий.

– Как вы, возможно, знаете, – с удовольствием начала рассказ Кирика. – Свой «голос» есть абсолютно у всего. При определенных условиях звучат камни, планеты и даже свет. Единственное во Вселенной, что не имеет своего «голоса», это Арки. Они ничего не отражают, ни с чем не резонируют и ничего не излучают. В среде сипси, «ловцов звука», даже есть такая шутка: «Звучать как Арка». Так говорят о чем-то не имеющем смысла, невозможном. Но вот несколько лет назад один сипси заявил, что ему удалось немыслимое. Во время пролета через одну из Арок ему удалось зафиксировать некий «белый шум», из которого сипси вычленил мелодию, позже названную «Эрчек Кае». По его заверению, именно так и звучат Арки.

– Неприятно они звучат, – хмыкнул Корней.

– Это правда? – спросил Юрий. – Это голос Арок?

Кирика развела в стороны кисти рук, словно пожала плечами.

– Опыт больше никому не удалось повторить, – ответила она. – Сипси признали мистификатором, а рассуждения о подлинности «Эрчек Кае» в среде специалистов считается дурным тоном. Некоторые, как я, например, держат эту мелодию в архивах лишь в качества исторического феномена. Юра, а где именно ваша знакомая могла ее услышать?

Гарин лишь задумчиво покачал головой.

Он и сам бы хотел узнать это.

* * *

Из кают-компании Гарин ушел поздним вечером, заигравшись в кажущуюся обманчиво простой карточную игру под названием «Двадцать одно». Ко времени, когда «дневной» свет на «Полыни» сменился бледным дежурным освещением, в кубрике остались лишь он, Корней и Тэ Иревиа. Уже как час ушла Рубин, осушившая бутылку вина и на что-то обидевшаяся. Тепло распрощавшись, компанию покинули пилот и штурман. С фразой: «Не откажите бедному лекарю» Тэ Иревиа бросил на стол образ виртуальной карточной колоды.

Ему не отказали.

Нехитрые правила игры Юрию объяснили, но первое время он все равно пользовался электронным помощником. Потом втянулся, уловил суть. Доктор предложил добавить перчинки и сыграть на интерес.

Его «интерес» исчислялся исключительно в денежном эквиваленте.

Но Гарин за свою недолгую работу в клубах Дэннийорда уяснил простое правило: «Азарт облегчает кошелек», а рисковать чем-то серьезным за столь несерьезным занятием он не собирался. Поэтому поставил для себя лимит трат в символическую сотню, о чем твердо заявил за столом. Старый аджай презрительно хэкнул, но спорить не стал. Ловкими пальцами хирурга раздал карты.

Как пролетело полтора часа Юрий не заметил. Игра шла легко, компания не напрягала. Корней оказался веселым балагуром с сотней историй, но ему катастрофически не везло с картами. Корабельный доктор то и дело отпускал едкие шуточки, изредка пытался мухлевать.

А Гарину было просто хорошо. Он смеялся над шутками, слушал истории и больше не думал о проблемах. Оказалось, что именно этого ему и не хватало.

Однако когда наручный коммуникатор просигналил, что в «блошином» кубрике объявлен «отбой», он сбросил карты и закрыл банк – он не хотел ломать свой устоявшийся режим. Тем более, что перед сном он планировал еще раз просмотреть записи штурма транспортника, проанализировать действия подчиненных.

А также разобрать самым критическим образом свои собственные действия.

Проходя мимо спортзала, обратил внимание на горящий внутри свет и на характерный звук работающих «дольфов». Кто-то из технарей, любящий потягать «железо» между сменами? Или абордажник, забывший про распорядок?

Он поправил форму и свернул к открытой двери. Перешагнул порог, осматриваясь.

С первого взгляда зал показался пустым. Тихо шумела вентиляция, попискивая ионизаторами, светились дорожки вокруг тренажерной площадки. На ринге, спиной ко входу, топтался потертый тренировочный робот.

Юрий нахмурился – неужели кто-то опять забыл прибраться за собой после занятия? Одно время этим «страдали» молодые контракторы, в частности Маракши и Гречин, хотя попадались матросыи и из других подразделений. Со всеми Гарин провел разъяснительную беседу и считал, что вопрос закрыт раз и навсегда. Оказывается, нет?

И тут он услышал тихий, сдержанный стон со стороны ринга. Потом стук чего-то твердого по полу.

Юрий быстрым шагом обогнул невысокий помост. Отметил капли крови на канвасе, странного сгорбленного «дольфа», словно у того вдруг скрутило живот. Переступил лавку и заглянул за ринг.

– Не смотри!

Юрий отшатнулся, словно этот полувскрик-полушипение оттолкнуло его. Перед глазами стояла увиденная мельком картина – кажущаяся обнаженной женская фигура, свернувшаяся на полу, неестественно длинные руки, выгнутые в разные стороны, что-то явно искусственное, торчащее из локтей.

– Я не смотрю, Кира, – успокоил он девушку. – Я могу как-то помочь?

За рингом болезненно задергались, что-то сухо хрустнуло. Аоки воскликнула, зло и резко:

– Не надо ничего! Уходи!

– Я понял, хорошо.

Гарин попятился, пока не уперся в лавку. Почесал затылок, раздумывая, потом осторожно присел на край ринга.

За рингом вновь неприятно хрустнуло, и Кира издала долгий мучительный стон.

Юрий нервно постучал пальцами по коленям. Все его естество порывалось помочь девушке, но он не знал чем. Может, вызвать доктора? Но у Киры у самой есть такая возможность, она ею не воспользовалась. Значит, ситуация для нее не нова?

– Уходи, – в голосе Аоки прорезалась мольба.

– Нет, – отрезал Юрий. – Я тебя одну не оставлю.

Кира гортанно выругалась, зашипела сквозь зубы, а потом и вовсе замолчала.

Шло время. За рингом что-то происходило, но Гарин туда не лез. Сначала он просто сидел, разглядывая рисунок царапин на лавке. Когда ему это надоело, встал и, стараясь не шуметь, решил навести порядок в зале.

Первым делом дал «дольфу» команду на прекращение программы. Робот, словно изможденный старик, проковылял в угол ринга и там выключился, уронив на грудь гладкую голову. В нем явно что-то сломалось, с этим стоило разобраться завтра.

Сходил в зону тренажеров, но там все было деактивировано. Погасил дорожки, подхватил лежащее на скамье трико Киры и вернулся обратно. Подавив желание заглянуть за помост, уселся на свое место, приготовившись ждать сколько нужно.

– Ты очень упрямый, доно, – раздался глухой, но насмешливый голос Аоки.

Девушка, скособочившись и обхватив себя тонкими руками, поднялась по ту сторону ринга. Тяжело села на край, откинувшись на канаты. Подняла измученное лицо с закрытыми глазами вверх. На ее коже отчетливо поблескивали бисеринки пота.

– Тебе нужна помощь? – на всякий случай спросил Гарин.

Кира лишь покачала головой.

– Нет, доно, с этим уже не помочь.

– Почему ты называешь меня «доно»? – Юрий повернулся к ней и вопросительно поднял брови.

Девушка бросила на него взгляд через плечо. Ее глаза, все еще красные и влажные, насмешливо сощурились.

– «Доно» означает «самый важный кожаный мешок».

Гарин улыбнулся в ответ. Шутит – значит приходит в себя.

Его взгляд скользнул по худой спине девушки, по пунктиру позвоночника, по острым крыльям лопаток, по тонкой шее. Захотелось подойти, приобнять, ободрить.

Аоки словно почувствовала это, расправила плечи и твердо произнесла:

– Никогда не смей меня жалеть. Все, что я получила – это мой сознательный выбор.

– Я не жалею, я переживаю, – ответил Юрий. – В том числе и как командир. Я обязан знать с каким багажом мои подчиненные идут в бой.

Кира сидела словно статуя, лишь грудь вздымалась от дыхания. Потом резко повернулась к Гарину, внимательные миндалевидные глаза девушки поймали его взгляд.

– Уверена, что ты изучал мое личное дело, доно.

– Там слишком мало, – Юрий не лукавил. – Общий профиль, почти нет конкретики. Набор характеристик, словно речь о машине.

Уголки губ Аоки чуть приподнялись.

– Я и есть почти машина, – сказала девушка.

– Я уверен, ты понимаешь, о чем я говорю. Все эти твои глубокие аугментации, генетические изменения… Ты просто не должна быть среди нас, Кира. Так с кем именно я имею дело?

Девушка отвернулась, ее острый профиль четко вырисовывался на фоне светлой стены.

Юрий терпеливо ждал.

– Да нечего особенно рассказывать, доно, – нехотя начала Аоки. – Обычная девчонка из инкубатора, удачно выбравшая специализацию. Попала в платный манеж, оттуда в интернат, прошла профхирургию… Тебе нужны подробности, командир?

– Как считаешь нужным.

– Я была корпоративным скальпелем, спецом по деликатным поручениям. Не класса «А», конечно, но могла удивить кое-чем. Только вот в моем деле быстро стареют, доно. Не успеешь щелкнуть пальцами, как твой интерфейс уже не совместим с новейшими системами. Или старые «железки» конфликтуют с новыми. Знаешь, как бывает? Ты думаешь, что будешь вечно сильной, быстрой и здоровой, но в один прекрасный день все начинает сыпаться к чертям.

Она легко ударила себя ладонью по локтю.

– И вот ты уже в запасе, ходишь истуканом в охране. Это в лучшем случае. А в худшем…

Кира обвела взглядом зал, словно обозревала тем самым всю «Полынь».

– Меня забраковали, доно. Предложили перейти в обслугу. Я послала их куда подальше. Выбрала эту работу.

Она поднялась – гордая, опасная.

– Я плохо переношу принудительную перезагрузку и порой не замечаю критического порога работы имплантов. Если ты решишь ссадить меня на грунт, я пойму. Но знай и другое – я хороший специалист. И я умею себя контролировать.

Она сделала плавный, почти незаметный шаг к Гарину, взяла у него из рук свое трико.

Юрий выпрямился, чуть отстранившись – от тела девушки шел ощутимый жар.

– А еще помни – пока что у тебя команда «кожаных мешков» и почти что машина. Без меня останутся только «мешки».

Аоки хищно улыбнулась и пошла в душ, легкая словно кошка.

Словно не корчилась от боли несколько минут назад.

* * *

Слухи о том, что после посещения Тау-Эриды «Полынь» уйдет в долгий марш, распаляли фантазию контракторов. Кто-то предрекал самоубийственный рейд по тылам рхейцев, мол, рейтарского мяса не жалко. Кто-то предполагал, что корвет отправят на подавление бунта в какой-нибудь удаленной окраине Империи. Кто-то, используя как аргумент наличие на борту неизвестного дистанта, вещал об участии звездолета в попытке военного переворота.

Юрий не пресекал эти разговоры, кроме совсем уж бредовых. Пусть лучше обсуждают при нем, чем шепчутся по углам – каждому ведь рот не заткнешь. На месте Кимуры он давно бы уже развеял всякие сомнения, объявив поставленные задачи и маршрут, но капитан почему-то не спешил придавать информацию огласке. Мало помогли и расспросы знакомых офицеров, те тоже находились в неведении. Ситуацию немного прояснил Си Ифмари, сказав, что такой режим секретности – требование руководства корпорации, и что очередной пункт маршрута будет известен на Тау-Эриды. Но, вроде бы, Аглая представляла задачу как легкую увеселительную прогулку.

– Я тут поговорил с парнями из грузового, – доверительно сказал Рэй, ковыряясь ногтем в зубах. – Трюмы забиты припасами под завязку, аж надулись. Технари прибегали с круглыми от счастья глазами, им столько запчастей отсыпали, что хоть еще одну «Полынь» собирай. Зато Биттон целый час бродил по коридору красный, как пожарный дрон. Ругался, что опять контейнеры на артскладе двигать, место подо что-то освобождать. Грозился к тебе за помощью обратиться.

– Обратился, – подтвердил Юрий, всматриваясь в полумрак мимо друга. – На Тау-Эриды какое-то новое вооружение подкинут.

– Новое – это хорошо, – обрадовался Одегард. – Я тебе говорил, что у «свистуна» Патаки подаватель зарядов треснул?

– Говорил. Думаешь, дело в автомате?

– А думаешь в Патаки?

– Вообще не исключаю, – Гарин повернулся и посмотрел в другую сторону.

– Это да, – согласно кивнул норвежец и потер лоб. – Я их тут опять разнимал.

– Кого? Патаки и Маракши?

– Патаки и Журавлева.

Гарин удивленно покосился на него. Переспросил:

– Чем он Журавлеву не угодил?

– Мужики говорят он того… Подглядывать любит. Сядет возле душевой и сидит, типа ролики через инбу смотрит. Или вот, когда на станции были, он почти все увольнение провел возле магазинов с нижним бельем, разглядывал покупательниц.

– Ему как-то от Киры прилетело, – вспомнил Юрий. – Мне сказал, что ошибся туалетной кабинкой.

– Извращенец, – сделал страшные глаза Рэй.

– Поговорю с ним, не исключено, что парень просто жертва обстоятельств.

– Сам-то в это веришь? Он за что не берется… всюду получается «жертва обстоятельств».

– Ну, в противном случае попробую ссадить его на грунт. Вроде бы на Тау-Эриды есть центр рекрутирования «Сфорца».

– Хорошо бы. У него с парнями отношения, мягко говоря, не строятся. Нам в дальнем походе такие проблемы ни к чему.

Возразить было нечего.

– Попробую обсудить это с капитаном, – заверил Гарин. – Все же последнее слово за ним.

Одегард согласно угукнул.

Они стояли на перекрестке двух технических коридоров нижней палубы. Бледные пятна света от настенных фонарей выхватывали покрытые каплями конденсата стены, валы толстых энергетических кабелей, рифленые бока сервисных блоков. Запутавшееся в лабиринте ходов эхо превращалось в дыхание звездолета, наполненное стуками, скрипами, обрывками голосов и музыки. «Полынь» казалась живой, и Юрий начинал понимать работающих здесь технарей с их суеверным отношением ко всем узлам и агрегатам.

– Может, он не появляется, потому что я здесь? – предположил Рэй.

Ему явно было не по себе.

– Я и один приходил несколько раз, – покачал головой Гарин. – Тоже без толку.

– Сдалась тебе эта кошмарина, – пробурчал Одегард.

Рэй был по-своему прав, Юрий сам точно не знал, зачем искал встречи с пугающей сущностью, поселившейся на корвете. Возможно, просто пытался узнать больше, понять кто перед ним.

Понять, почему существо предстало перед ним в образе Элли? Откуда оно вообще узнало о ней?

А еще Юрий чувствовал некую связь с этим Черным Кетом, Такрикасом, или как бы его не называли. Необъяснимую, неосознанную, пугающую связь, как между ребенком и чудовищем под кроватью.

И, как тот ребенок, был немного разочарован, раз за разом не находя никакого чудовища.

– Ладно, пойдем, – махнул рукой Гарин. – Видимо, пока сам не захочет – не покажется.

– То есть, эта тварь может еще чего-то хотеть? – ужаснулся норвежец.

Они направились в сторону ближайшей лестницы наверх. Проходя очередной неосвещенный участок, Рэй вдруг резко остановился, преградив Гарину дорогу рукой.

– Стой, – громким шепотом приказал он. – Слышишь?

И указал пальцем вперед.

Гарин замер, навострив уши, но сначала даже не понял, на что именно обращать внимание. А потом, когда Рэй повторно затряс указательным пальцем, различил приближающиеся хруст песка и шорохи.

Юрий коснулся плеча Одегарда, жестом указал ему отойти к стене, в темноту. Сам шагнул следом, устраиваясь между коробом трансформатора и ребром переборки.

Теперь звуки слышались явственнее, к ним добавился сдавленный бубнеж, перемешанный злобным шиканьем. В дальней части коридора, черными силуэтами на фоне тусклых ламп, появились три крадущиеся вдоль стены фигуры. Они то и дело останавливались, прислушивались, потом продолжали путь. У одного Юрий заметил в руке знакомый предмет – короткую нейрошоковую дубинку. А потом и вовсе разглядел знакомые очертания мешковатого «блошиного» комбинезона.

Он сделал еле заметный знак стоящему рядом Рэю, тот кивнул.

Когда троица приблизилась максимально близко, Юрий и Одегард разом зажгли фонари.

– Ку-ку! – проревел норвежец, перекрывая испуганные возгласы.

Гарин легко отбил неуверенный тычок шокером, хлестко ударил контрактора по запястью, выбивая оружие.

– Босс? – изумленно воскликнул его противник.

– Я, Маракши, – ответил Юрий, рявкнул. – Гречин! Журавлев! А ну стоять!

Тонкие фигуры подчиненных застыли соляными столбами.

– Какого черта вы тут забыли? – спросил Одегард, уперев руки в бока.

Парни могли бы задать тот же вопрос им самим, но благоразумно промолчали. Юрий обратил внимание, что они неплохо подготовились – у каждого парализатор, а у Иовы, помимо прочего, на поясе болтались шоковая граната и бухта репшнура.

– Охотитесь на кого-то? – указал он веревку.

– Тренируемся, – нагло выпятил челюсть Журавлев.

– Серьезно? – поднял бровь Юрий. – Вам не хватает занятий? Что ж, я услышал.

Иова яростно зыркнул на товарищей, выпалил:

– Не слушай ты его, босс! Какая там тренировка… Черного Кета ловим.

Рэй перевел на Юрия насмешливый взгляд. Гарин в ответ усмехнулся, спросил у подчиненных:

– Зачем?

Похоже, простой вопрос вызвал у «блох» замешательство, они даже переглянулись. Что-то начал говорить Гречин, но вмешался импульсивный Иова:

– Заработать хотим, босс. Знакомый матрос сказал, что за Кета на любой станции кучу денег отвалят.

– А еще в научных целях, – закончил мысль Гречин.

– Заработать, значит, в научных целях, – обобщил Гарин. – Понятно. Скажите, вы его хоть раз видели?

Вновь переглядывания. Общий ответ, озвученный Журавлевым:

– Не видели, – и добавил независимо. – Заодно и посмотрим.

Одегард хохотнул от такой наглости.

Юрий нахмурился. Парни явно не понимали в какую авантюру пытались ввязаться.

– Слушайте внимательно, – сказал он, переводя взгляд от одного рейтара к другому. – Мы с Рэем не раз встречались с этим существом. И, думаю, он подтвердит, что этот Кет – самая смертоносная тварь из всех, что нам приходилось видеть.

Норвежец многозначительно кивнул.

– Мы видели, – продолжил Юрий. – Что это существо сделало с напавшими на корвет пиратами, вооружеными вовсе не шокерами.

Иова стыдливо наложил на гранату ладонь.

– К тому же, если вас за этим занятием застанут ребята Бека, – Гарин ткнул пальцем в сторону двигательного отсека. – То, уж поверьте, головы вам разобьют со всем матросским рвением.

– Почему? – удивился Гречин.

– По кочану, – прогудел Рэй, которому надоели долгие увещевания. – Он для них типа домашней зверушки, доброй и полезной.

С домашней зверушкой Одегард, конечно, перегнул, но суть донес в точности.

– Поэтому, – подытожил Юрий. – Если хотите жить, не занимайтесь ерундой. И не слушайте всяких «знакомых матросов», которые несут чушь. Ясно? Или объявить в приказной форме?

– Не нужно, – понуро ответил Иова. – Все ясно, босс.

Настроение у них явно ухудшилось, мечты о легких деньгах и научной славе испарялись буквально на глазах.

Норвежец кровожадно потер ладони, с хищной улыбкой произнес:

– А еще думайте, как будете объяснять наличие у вас гранаты, которая должна храниться…

В дальнем конце коридора, откуда пришли Гарин и Рэй, шевельнулось что-то полупрозрачное, отделилось от стены и поплыло в сторону людей.

Маракши напрягся, выставив перед собой парализатор. Несколько запоздало его примеру последовали Гречин и Журавлев, с испугом всматриваясь в темноту.

– Вот те раз, – озадаченно прокомментировал Рэй. – Кого только не встретишь в трюме.

К ним неторопливо плыл эфир – искусственное существо Высших. Гораздо крупнее человека, но, вместе с тем, кажущийся невесомым и хрупким из-за строения тела – множества собранных вместе прозрачных шаров разного диаметра, внутри которых медленно парили пушистые «снежинки». Проходящий сквозь эфира свет ламп рассеивался по стенам радужными пятнами.

– Что этому пузырю здесь нужно? – задал риторический вопрос норвежец.

Эфир упорно пёр прямо на них, переливаясь и покачиваясь. В воздухе ощутимо запахло свежестью.

– Отойдите в сторону, – приказал Юрий, не желая конфликтовать с неизвестным устройством.

Контракторы, пусть и нехотя, подчинились.

Когда эфир проплывал между ними, Журавлев внезапно ткнул в один из шаров пальцем.

Раздался щелчок и Андрей рухнул как подкошенный. Охнул от неожиданности Гречин. Иова бросился в атаку, но Юрий успел жестко схватить его за плечо.

– Тихо, – как можно спокойнее сказал он парню. – Пусть уходит.

Эфир проследовал дальше, будто ничего не произошло. Возле лестницы сложился в пузырчатое «веретено» и легко взлетел в люк.

– Дистантская тварь, – сплюнул Маракши.

– Журавль сам виноват, – откликнулся Рэй. – Нехер тыкать пальцем во все подряд.

Гарин склонился над Андреем и легонько похлопал его по щекам. Тот был без сознания, дышал ровно и спокойно. Юрий посмотрел на руку Журавлева – пальцы, которыми парень дотронулся до эфира, покраснели и покрылись алой сеткой проступивших капилляров.

– Вроде в порядке, – Юрий поднял глаза на возвышающегося Одегарда. – Давай его на всякий случай в медотсек доставим. А вас…

Он перевел взгляд на Гречина и Маракши.

– Еще раз увижу здесь за подобным занятием – сгною в нарядах. Ясно?

«Блохи» синхронно кивнули.

– Вот мне интересно, – Рэй без труда поднял Журавлева на руки, встряхнул, перехватывая удобнее. – Зачем эта штука вообще сюда полезла? Если она сопровождает Высшего, то на кой ляд рыщет по трюмам?

Последовавшие от контракторов версии были одна другой фантастичней, но Юрий решил при случае разузнать что к чему.

Уж очень ему этот «пузырь» не понравился.

* * *

О высадке на небольшую планету с лаконичным названием Овод командир объявил Гарину лично, заявившись на одну из тренировок. Контракторы как раз отрабатывали на виртуальных тренажерах задания, в которых каждый попеременно брал на себя командование взводами. «Блохи» нервно перекрикивались и азартно переругивались, вновь и вновь совершая фатальные ошибки. Лучше всех с заданием справлялись взводные Ярвис и Одегард, неплохо держался Гавел, но за это они чаще остальных оказывались «выведенными из строя», давая остальным возможность почувствовать на собственной шкуре всю тяжесть командования на поле боя.

Юрий контролировал процесс тренировки с пульта инструктора, подкидывая вводные и создавая подчиненным сложности в виде неполадок, ранений и новых секторов атаки.

Когда вошел Кимура, абордажники как раз отрабатывали тактическое отступление среди обломков разбитой космической станции. Получивший командование Патаки принял решение бросить «обездвиженных» и мешающих остальным Одегарда и Мао Зэя, чем навлек на себя гнев команды. Впрочем, это действительно помогло остальным перегруппироваться и дать отпор противнику.

– Не вставайте, – капитан жестом остановил начавшего было вылезать из кресла Юрия, сам подошел к пульту и принялся наблюдать за объемной картинкой симуляции.

– Отрабатываем действия в нештатных ситуациях, – пояснил Гарин.

– Полезное занятие, – сдержанно одобрил Кимура. – Я тоже время от времени тестирую офицеров в рубке. Выглядит все, конечно, не так кинематографично.

Тренажер выдавал и вправду сочную, живую картинку, в особенности, если переключиться на общий вид.

Пока они беседовали, группу в очередной раз уничтожили. Юрий быстро поменял настройки и запустил симуляцию заново, назначив старшим Одучи.

Урсулит в своей капсуле разочаровано захрюкал.

– Конечно, жаль, что у нас не всегда есть возможность обучать бойцов в полевых условиях, – Кимура сложил руки за спиной и медленно прошелся между рядами учебных кабинок. – Симуляция, увы, не способна привить полный спектр необходимых для пилота навыков.

– Я не использую симуляцию как основной обучающий элемент, господин капитан, – Юрий убрал в сторону пульт управления и сложил руки на коленях. – Я считаю, что тренажеры должны развивать уже имеющиеся навыки, а не прививать новые. При всей гибкости настроек мне все равно не повторить индивидуальных качеств каждого «голема», не передать длину хода педалей, люфт в шарнирах рукавов и упругость тумблеров. А каждая из этих мелочей может стать решающей в бою. Поэтому здесь я их пытаюсь заставить думать в критических ситуациях и использовать те инструменты, которыми они уже владеют. А новые навыки я прививаю им по ту сторону обшивки.

Кимура повернулся к Юрию и внимательно посмотрел на него. Гарин приготовился защищать свою точку зрения, потому как во всех корпоративных методичках именно виртуальные тренажеры преподносились как основной способ превращения разнообразного сброда в пушечное мясо, именуемое контрактором класса S. Так сказать, дешево и сердито.

Но капитан не стал отчитывать его. Он лишь утвердительно кивнул, сделал шаг к ближайшей капсуле и положил ладонь на серебристую крышку. Спросил, словно между прочим:

– Лейтенант Джаббар тоже здесь?

– Лейтенант Джаббар на артскладе, определяет фронт предстоящих работ.

– Каких работ? – не понял Кимура.

– Мичман Биттон сообщил, что на Тау-Эриды предстоит забрать какое-то оборудование. На складе нужно освободить место, вот лейтенант и определяет…

– Почему он занимается этим именно сейчас? – в голосе Кимуры послышался неприятный холодок. – Почему не участвует в обучении группы?

Юрий не собирался афишировать свои непростые взаимоотношения с Кахиром, решил принять удар на себя.

– Это моя инициатива, господин капитан, – ответил он как можно тверже. – Я посчитал, что лейтенант Джаббар профессионально перерос эти тренажеры.

Во взгляде Кимуры промелькнуло нечто такое, отчего у Гарина неприятно зачесалось между лопаток.

– Это неверное решение, господин рэй-мичман, – голос капитана чуть заметно повысился. – Ваш заместитель неотделимая от остальной группы единица. Я требую, чтобы он участвовал во всех стадиях учебного процесса. Также напомню, что оценка чьего-либо профессионализма на этом корабле исключительно моя прерогатива. Вам это понятно, господин командир мобильной группы?

– Так точно, господин капитан.

– Хорошо.

Кимура удовлетворенно качнул подбородком. Чуть помедлив, сказал:

– Готовьте группу к двадцати двум часам, господин Гарин. Возможно, придется высаживаться на планету.

Юрий удивленно хмыкнул, спросил:

– К чему готовиться, господин капитан?

– Просто разведка, у нас нет указаний ввязываться во что либо. Полную информацию найдете на своем коммуникаторе.

Кимура указал подбородком на изображение симуляции.

– Это тоже элемент обучения?

Юрий с недоумением повернулся к картинке и про себя от души выругался.

Маракши в своем виртуальном «големе» от всей души дубасил абордажным ломом обесточенный «голем» Патаки.

* * *

Сухая выдержка из указания головного управления «Сфорца» мало что проясняла о ситуации на поверхности Овода. Небольшая экзопланета на самом краю «зоны Златовласки», все еще сейсмоактивная, но уже с плотной атмосферой и устоявшимися климатическими зонами. Единственная колония располагалось на краю густого реликтового леса и насчитывала пару сотен поселенцев, занимающихся преимущественно геологоразведкой и ксенобиологией. Два месяца назад связь с колонией пропала, последний информационный пакет содержал в себе странные, взаимоисключающие сообщения.

Юрий выбрал прикрепленные к указанию аудиофрагменты, включил воспроизведение.

В ушах зазвучал напряженный женский голос, рассказывающий о случаях массового отравления неустановленным веществом и о нехватке медикаментов.

В следующем сообщении мужчина бодрым голосом докладывал о начале строительства роботизированной шахты вокруг залежей некоего минерала.

Далее другой мужской голос кричал в эфир о том, что их убивают.

Женщина из первого сообщения слабым шепотом просила о тотальном карантине всей колонии.

Грохот чего-то ломаемого и крики боли.

Мужчина бодрым голосом докладывает, что у них все в порядке, что начали работы на шахте.

Шепот женщины: «Мы умираем».

Это была последняя запись. Гарин отключил модулятор и смахнул с глаз информационную пелену. Расправил плечи, ворочаясь в противоперегрузочном кресле, огляделся по сторонам.

Помимо него в шаттле сидело еще четверо «блох», отобранных для проведения разведки. Слева от Гарина, поставив ногу в мощном ботинке на колесо ровера, дремал невозмутимый Тихомир, придерживая рукой тубус взводного коммуникатора. Напротив Глебовича копался в подсумках скафандра и делал вид, что нисколько не нервничает, Иван Гречин. Через кресло от парня, вытянув ноги в проход, сидела Кира в шлеме с опущенным забралом, и было непонятно спит она или ушла в виртуальность. Юрий отметил, что девушка даже в массивном боевом скафандре казалась изящной и стройной.

Гарин опустил голову и посмотрел на мерцающий на ободе подшлемника таймер – до входа в атмосферу оставалось десять минут.

Он отстегнул крепления противоперегрузочного кресла, легко оттолкнулся, ощущая как его ноги в невесомости устремляются выше головы. Ухватился за натянутый страховочный леер и поплыл к четвертому участнику группы.

Лейтенант Джаббар устроился в дальнем конце десантного отсека, сразу за кабиной пилота. На фоне тусклых и потертых стен, щербатого корпуса ровера, затертого множеством тяжелых магнитных ботинок пола офицер в своем новеньком скафандре смотрелся инородно. Должно быть, это ощущал и сам Кахир, отсев от остальной группы и отгородившись информационной вуалью.

Юрий отпустил леер, с металлическим лязгом ухватился за поручень ровера и приземлился рядом со своим заместителем.

– Все в порядке? – спросил Юрий.

Лейтенант слегка повернул голову, посмотрел сквозь разноцветный полупрозрачный виртуальный экран.

– Изучаю карту, – бесстрастно ответил он. – Стараюсь проложить оптимальный маршрут.

– Я выбрал плохое место для посадки?

Джаббар убрал вуаль, ответил бесцветно:

– Место выбрано хорошо, по всем правилам. Я же, как водитель ровера, хочу свести возможные риски на пути следования к минимуму.

Юрий включил лейтенанта в группу в последний момент, помятуя о разговоре с Кимурой. У него проскользнуло небольшое сомнение по поводу целесообразности участия в операции сразу всего руководства мобильной группы, однако он посчитал, что иным способом посмотреть лейтенанта в деле не получится, а отпускать Джаббара с группой одного Гарин не хотел.

– Ты ведь не только об этом хотел спросить? – поинтересовался Кахир угрюмо.

– Да, не только, – не стал отрицать Юрий. – Мне интересно, почему ты все же решил остаться на «Полыни», почему не сошел на «Фуиджи»?

Джаббар мученически вздохнул, потирая лоб.

– Юрий, мне сейчас не до выяснения отношений.

– Мы с тобой не пара чтобы выяснять отношения, – парировал Гарин. – Но если мы будем работать дальше, я бы хотел знать твои мотивы.

– Моё решение остаться недостаточно красноречиво?

– Я всегда плохо читал между строк, – улыбнулся Юрий. – А в таком вопросе я предпочитаю знать, а не догадываться. Так почему, Кахир, ты остался?

Было видно, что лейтенанту не хочется отвечать. Он нахмурился, принялся разглядывать свои перчатки. Потом хмыкнул, выпрямился. Посмотрел на Юрия, сказал:

– Потому что ты прав, мичман. Я отчего-то посмел думать, что той цены, что я заплатил ради своего статуса, достаточно. Но твое появление вернуло меня на грунт – обычный бродяга без специализации вдруг оказался лучше меня. Благосклонность капитана, место командира группы, уважение «блох», – в голосе Кахира не было злости или зависти, лишь констатация фактов. – А я все никак не мог понять, что делаю не так? И, да, я был близок к уходу. Вот на столько.

Офицер показал фалангу указательного пальца.

– А потом понял – а с чего бы вдруг я должен вот так просто сдаваться? С чего вдруг должен наплевать на свои прошлые усилия, на жертвы, на унижение, через которое прошел? Нет, мой путь еще не закончен. Я останусь столько, сколько понадобится, завоюю благосклонность, место и уважение. И тогда ты, Юрий Гарин, человек из пустоты, уйдешь с «Полыни». А я останусь.

Лейтенант гордо поднял голову и с вызовом улыбнулся:

– Теперь понятны мои мотивы, рэй-мичман?

– Теперь понятны, – доброжелательно улыбнулся в ответ Гарин, похлопал Джаббара по плечу и полез по лееру обратно, на свое место.

Он действительно был рад разрешению проблемы. Пусть Кахир не питал к нему дружеских чувств, зато теперь не будет недомолвок и затаенных обид – они вскрыли карты, определили приоритеты. Джаббар прекрасно знал, что капитана не проймешь ни подхалимством, ни скользкими интригами, тот в первую очередь оценит ответственность и желание работать на благо команды. А значит, единственный способ обратить на себя внимание – это изо всех сил помогать «ненавистному» Гарину превращать сброд класса S в хороших специалистов-абордажников.

Освещение стало ярче, голос Си Ифмари в наушниках оповестил:

– Внимание, входим в атмосферу.

– Держитесь, – скомандовал своим Гарин. – Иван!

Гречин поднял бледное лицо.

– Станет плохо – не забудь.

Юрий постучал пальцем по гибкому раструбу «забора рвотных масс» в изголовье кресла.

Парень кивнул, нервно сглатывая.

Юрий его прекрасно понимал. Спуск на десантном шаттле это совсем не то же самое, что полет на гражданском катере. Никаких тебе плавных глиссад, щадящих скоростей и успокаивающих коктейлей. Орбитальное десантирование больше напоминало стремительное падение раскаленного куска железа сквозь ревущее пространство, и это падение никак нельзя было назвать безопасным.

И пусть сейчас пилоту Си Ифмари не нужно совершать маневры уклонения, нырять в облака и камнем нестись к земле, первый полет на десантном шаттле оставит у Гречина впечатления на всю жизнь.

Шаттл тряхнуло, словно он вскользь задел что-то упругое. Потом еще, и еще раз. Толчки становились чаще, интенсивнее, пока не переросли в постоянную вибрацию, пронизывающую шаттл и всех внутри него. Тело стало наливаться тяжестью, отчего тряска сделалась чувствительнее.

Шлем Гречина слетел на пол и прыжками укатился куда-то под ровер. Ивану было не до него – парень стал белее мела и не отлипал от «рвотозаборника».

Юрий перевел взгляд на Тихомира – то вообще, казалось, дремал, обхватив себя руками. Хорошо переносила десантирование и Кира, у нее даже поза не поменялась. Было интересно как там Джаббар, но его от Гарина скрывал бьющийся в крепежных захватах ровер.

К лязгу и грохоту добавился протяжный свист – верный признак близкой посадки. Шаттл перестало болтать из стороны в сторону, он выровнялся, пошел мягче.

– За бортом сильный дождь, – сообщил Си Ифмари.

– Сигнальные огни колонии видны? – спросил Юрий.

– Не наблюдаю.

– Ясно, – Гарин отцепил шлем от магнитного крепежа. – Давай по плану.

– Понял. Грунт через семь минут.

– Отлично.

Контракторы завозились, засобирались. Гречин отстегнулся от кресла и на полусогнутых ногах, цепляясь за все подряд, побрел по отсеку в поисках шлема.

– Эй, мальчонка, – окрикнула его Кира. – Голову себе не пробей.

Иван притормозил, чуть не влетев в торчащий буксировочный крюк ровера, опустился на колени и принялся шарить под машиной.

– Гречин, – Юрий похлопал себя по груди, защелкивая подсумки. – По прибытии в казарму с тебя два дополнительных часа в спортзале.

– За что? – голос Ивана звучал слабо и сипло, но неподдельное возмущение все же прорезалось.

– За утрату имущества.

Из-за ровера появился лейтенант, передал парню его шлем и полез на борт машины, к дверце водителя.

– Так вот же он, нашелся! – потряс шлемом Иван.

– А твои внимание и контроль нет. Все, прекращай спорить. Надевай шлем и занимай свое место.

Пока парень, бормоча что-то себе под нос, возился с амуницией, остальные уже грузились в бронемашину. Гарин помог Глебовичу закрепить гофр коммуникатора, указал ему:

– Тихомир, в гнездо.

Рейтар еле заметно кивнул, полез в пулеметную башню.

– Две минуты, – напомнил Си Ифмари.

В ровер нырнул Гречин, стукнувшись прикладом автомата о край люка. Последним забрался Юрий, захлопнул и задраил за собой дверцу. Опустился в ложемент командира машины, бросил пилоту.

– Готовы.

Под шаттлом взревели посадочные двигатели, на короткий миг всех вдавило в кресла, а потом пол под ногами мягко дрогнул и Си Ифмари сказал по громкой связи:

– Грунт, сидим крепко.

– Спасибо, хорошая посадка, – Гарин опустил сверху информационную панель. – Какая ситуация снаружи?

– Бросаю картинку и телеметрию. Но в целом все так же, как виделось с орбиты.

Мир за бортом казался непривычно живым и подвижным. Бьющий из ночного неба ливень хлестал по кронам высоких деревьев, чьи широкие мясистые листья колыхались под порывами ветра словно полотнища. Высокая трава походила на волнующееся море, сквозь нее проглядывали мокрые спины покатых валунов. Сквозь лес, в затянутую серым дождевым туманом тьму, уходила просека явно искусственного происхождения.

– Гравитация приятная, погода отвратная, – прокомментировал Тихомир. – Устанем ровер отмывать.

– Хочешь, пешком пойдем? – предложил Юрий.

Глебович лишь тихо рассмеялся, качая головой.

– Выпускай, – обратился Юрий к пилоту.

По десантному трапу побежала светящаяся дорожка, и он плавно начал опускаться. В расширяющуюся щель ворвался влажный воздух, затрепал крепежные ленты и бросил на лобовое бронестекло крупные капли. Джабар тронул рычаги управления и ровер медленно покатился наружу.

– Не скучай, – бросил Юрий Си Ифмари.

– Меня тут Корней нагрузил ремонтом блока наведения, так что не до скуки, – живо откликнулся аджай. – Будьте на связи.

– На связи, – вторил дистанту Юрий и переключился на лейтенанта.

– Кахир, давай аккуратненько по маршруту. Первая точка – лагерь биологов.

Джаббар молча кивнул, увеличил изображение на навигаторе.

Ровер с выключенными бортовыми огнями мягко съехал в траву, перевалился через поваленное дерево и легко покатился по просеке. Крупные колеса оставляли на жирной почве ребристые следы, с чавканьем летела тяжелая грязь.

Оставленный на полянке шаттл поднял трап и ощерился сторожевыми пулеметами. Вскоре он вовсе скрылся за очередным поворотом.

– Сто лет не была под дождем, – задумчиво сказала Кира, разглядывая ненастье на экране.

– Так в чем дело? Раздевайся и вперед, – хихикнул Иван.

Судя по голосу, парень пришел в себя.

– Ливеру слово не давали, – девушка даже головы не повернула. – Свои эротические фантазии в клубе онанистов рассказывать будешь.

Глебович гулко рассмеялся – грубоватый юморок в среде контракторов всегда пользовался спросом.

Какое-то время ехали молча, слушая стук дождевых капель, урчание двигателя и шелест хлещущей по днищу травы. Потом Джаббар сбросил скорость и остановился у обочины.

– Впереди, двести метров, строения, – лейтенант взглядом выделил на экране темные кубы, еле заметные на фоне черного леса. – Судя по карте – биостанция.

– Наружу, – скомандовал Юрий контракторам, подхватывая автомат. – Связь только по внутренней линии.

«Блохи» друг за другом попрыгали на заросшую просеку, засели в придорожных кустах. На мокрые скафандры тут же налипли листья и грязь, почва под ногами предательски скользила.

– Тихомир, Иван – следите за обстановкой. Кира – за мной, – Гарин подал девушке жест, и они углубились в лес, обходя биостанцию по дуге.

В спектре ночного видения лес выглядел бледной калькой самого себя, со слишком тонкими очертаниями, приглушенными тонами и недостаточной глубиной. Тем не менее, Гарину захотелось снять шлем и вдохнуть воздух, должно быть чистый, пахнущий мокрой древесиной и влажной землей. Отогнав соблазнительные мысли, он отодвинул стволом автомата тяжелую ветку и продвинулся еще на шаг вперед.

Параллельно с ним двигалась Аоки. Остроносый приплюснутый шлем придавал крадущейся девушке сходство с ящерицей, она также легко и незаметно скользила среди деревьев.

Сверху раздалось утробное ворчание, угрожающее и предостерегающее. Юрий замер, медленно поднял голову.

В нескольких метрах над ним, прижавшись к толстой щербатой ветке, сидело пятнистое существо, напоминающее гигантскую мохнатую гусеницу с шестью парами когтистых лап, приплюснутой клыкастой мордой и тремя блюдцами горящих желтым огнем глаз с треугольными зрачками, сверлящими Гарина напряженным взглядом. Юрий осторожно потянул автомат к груди, намереваясь взять хищную тварь на мушку, но та, видимо решив, что добыча ей не по зубам, стремительно перескочила на толстый морщинистый ствол и скрылась среди листвы, оставив лишь глубокие следы на коре.

Гарин облегченно выдохнул – стрелять ему не хотелось. Поймал на себе вопросительный взгляд Киры, тихо сказал в рацию:

– Все в порядке, просто местная живность.

– Ты под ноги поглядывай, доно, – Аоки ткнула пальцем в траву. – Тут этой живности еще больше.

Добрались до границы леса, откуда открывался вид на темные двухэтажные здания биостанции, выстроенные буквой П. Между лесом и станцией торчали обесточенные вышки силовых полей, в угол ближайшего корпуса уткнулся похожий на муравья вездеход.

Юрий сменил несколько диапазонов видения, но ни тепловых, ни энергетических сигнатур не обнаружил. Создавалось впечатление, что биостанция заброшена, причем, уже продолжительное время.

– На позиции, – сообщил Гарин Джаббару. – Движения на станции не наблюдаем. У вас как?

– Все спокойно, – откликнулся Кахир. – Могу выдвинуться ближе.

– Давайте, только на саму территорию не заезжай. А мы пока проверим что к чему.

– Принял.

Гарин с Кирой осторожно вышли из-под деревьев, прикрывая друг друга дошли до засыпанной ветками и мусором дорожки вокруг комплекса. Сквозь сетку активного прицела Юрий заметил что-то, лежащее возле приоткрытой двери энергосинтезатора. Приблизившись, поморщился от омерзения.

– Не повезло, – прокомментировала Аоки.

Некогда это был человек, а теперь от него осталась лишь угадываемая форма, шевелящаяся от обилия толстых и склизких червей. Определить, что послужило причиной гибели, было невозможно.

Второе тело они обнаружили у вездехода – труп мужчины в легком скафандре свисал из открытой водительской двери, за грязным стеклом шлема виднелось почерневшее, покрытое наростами лицо.

Гарин подозвал остальную группу, и они более тщательно осмотрели биостанцию. Нашли еще несколько тел во дворе и внутри комплекса, все без видимых следов насилия. Создавалось впечатление, что смерть настигла их внезапно, не оставив шансов на спасение. Сама же станция выглядела разгромленной, некоторые помещения пострадали от пожара. На лестнице Гарин обнаружил следы тяжелых рабочих ботинок, оставленные на черной пепельной поверхности относительно недавно.

– Такое ощущение, что они чем-то отравились, – предположил Гречин, когда контракторы собрались у ровера.

– Или их отравили, – Юрий положил автомат на сгиб руки и бросил взгляд в сторону темных окон станции. – Иначе, почему не убрали тела?

– Кому это могло понадобиться? – спросил Джаббар. – На планете кроме них больше никого нет.

– Социум, – нараспев произнесла Аоки. – В нем всегда найдутся те, кто тебя ненавидит.

Юрий почистил ботинки о подножку машины, полез внутрь.

– Поехали, – сказал он. – Посмотрим что там с остальным поселком.

От биостанции до колонии вела хорошая широкая модульная дорога, проложенная прямо через лес и источающее туман испарений болото. Ровер с тихим шелестом катился вперед, скучал на пулемете Глебович. Иван хотел было сбросить шлем, но Юрий перехватил его руку, тянущуюся к защелкам под воротником.

– Пока не узнаем, отчего умерли колонисты, скафандры не снимать. Мы вполне могли притащить заразу сюда с собой.

Гречин немедленно убрал руку от замков, с подозрением посмотрел на комки грязи на полу.

– Сейчас будем космодром, – сообщил Кахир.

– Его с дороги видно?

– Да, по правому борту.

– Близко не подходи.

Дорога сделала плавный подъем на пологий холм, на вершине лейтенант остановил машину.

Гречин присвистнул, Тихомир в башне что-то пробормотал по-русски.

– Сделай картинку поярче, – попросил Юрий. – Нужно все рассмотреть.

С холма открывался хороший вид на широкое и ровное «блюдце» космодрома, на далекий силуэт поселка. На взлетном поле в предстартовой позиции стоял пузатый транспортный звездолет с похожими на слоновьи ноги огромными дюзами. В одной из «ног» зияла рваная уродливая дыра с вывернутыми наружу краями, под ней застыл кажущийся крохотным ремонтный комбайн с поднятой клешней.

– Закончить не успели, – заметил лейтенант. – Большая партия.

В зоне погрузки, в окружении роботов с опущенными манипуляторами, возвышалась полуразобранная пирамида из продолговатых серебристых контейнеров. На подъезде к космодрому, у обочины, притулилось четыре вездехода с прицепами, гружеными такими же контейнерами. По серому полотну взлетного поля ветер гонял рваные оградительные ленты, возле подковы терминала меланхолично бродило два длинноногих животных.

– Поехали в поселок, – махнул Юрий. – Здесь ничего не узнаем.

Поселок располагался на окраине леса, вытягиваясь вдоль темного полотна реки. Дома в колонии была одноэтажными, жмущимися к главному проспекту – типичные для первопоселенцев купола с узкими окнами или более современные дома-трансформеры с иглами силовых генераторов на крышах.

Рейтары спустились с холма, неторопливо проехали мимо поворота на космодром. Груженые вездеходы не казались брошенными второпях, их будто оставили на время. Как и ремонтные комбайны, как и пост грузового контроля на въезде в поселок, как и разведывательный катер на поляне у защитного периметра.

И нигде ни одной живой души.

– Всех сожрали черные твари, – глухо произнес Иван, нервно постукивая пальцами по цевью лежащего на коленях автомата.

– Что? – не понял Юрий. – Ты о чем?

– По визору смотрел, – Гречин перестал барабанить, сжал пальцы в кулаки. – Появляются и сжирают всех подряд. Сказали, Язва наступает. Да и вы тоже рассказывали всякое.

Гарин понял о чем говорил Иван. За столом «блошиного» кубрика то и дело вспоминались события на Тодор-Эхо, Лика Ракуде или возле станции «Глизе-33». В особенности старался словоохотливый Рэй, в его пересказе и без того странные события превращались в по-настоящему пугающие. Все это накладывалось на сообщения о таинственной Язве, якобы пожирающей целые системы, на различные корабельные мифы и на обычную человеческую мнительность.

Нужно будет сказать Одегарду, чтобы впредь был осторожнее со своими историями, а то личный состав на ровном месте в панику впадает.

– Хватит фантазировать, Иван, – твердо указал Гарин. – Никаких черных тварей здесь нет.

Возможно, имей Юрий меньший авторитет, Гречин возразил бы ему в стиле: «А ты откуда знаешь?». Но Иван лишь кивнул, поставил автомат прикладом на пол и сделал вид что внимательно изучает изображение на экране.

Еще раз дав себе зарок серьезно поговорить с Рэем, Гарин подался вперед и прильнул к узкому окошку, ведущему в кабину водителя.

Они подъехали к воротам, Джаббар остановил ровер. Завозился в «гнезде» Глебович, скрипя шарнирами пулемета.

– Наружу, доно? – спросила Кира.

Все ждали приказа, а Юрий всё тянул, рассматривая пустынный проспект. Уж очень ему не хотелось заходить в поселок, хотя все-равно придется. На Лика Ракуде у «грунтовых» были армейские «каракатицы», которых отправляли в разведку. «Каракатицы» на «Полыни» годились лишь для работы в космическом пространстве, с их помощью даже облет колонии не сделать. А как было бы хорошо наблюдать за ситуацией с высоты полета… Да еще этот Гречин со своими «черными тварями»!

– Тихомир, – наконец решил Гарин. – Пойдешь с нами. Иван, полезай в «гнездо».

– Босс, я…, – звонко начал возражать Иван.

– Не обсуждается. Твоя задача следить за тылом и крышами, – Юрий перехватил автомат, готовясь выходить наружу. – Кахир, медленно двигайся к зданию управления, оно дальше по дороге. Мы пойдем рядом, вдоль домов.

– Я бы ограничился проверкой крайних домов, – Джаббару тоже было не по себе. – Мы не оборудованы для глубокой разведки.

– Ты прав, – согласился Юрий. – Но нам все же придется дойти до здания управления. Если выжившие и остались, то только там, возле главного генератора и узла связи. Мы обязаны проверить.

Кахир хотел возразить, это чувствовалось по его молчанию, по его позе.

– Хорошо, – наконец ответил лейтенант. – Давай сделаем это.

Юрий слегка удивился – при нем Джаббар еще ни разу не менял своего мнения. Но хлопнул лейтенанта по плечу и спрыгнул на дорогу.

Так они и двинулись дальше – по центру площади неторопливо катился ровер, поскрипывая пулеметной башенкой, вдоль домов скользили контракторы, время от времени заглядывая в окна или ныряя во дворы.

В поселке случилось что-то нехорошее и это уже не вызывало сомнений. Рейтары то и дело натыкались на мертвецов, те сидели в креслах у себя дома, лежали на полу, на крыльце, возле дороги. Мужчины, женщины, дети, все высушенные, почерневшие.

– Чума, – угрюмо прокомментировал Глебович. – Черная чума.

– Юрий, – раздался в наушниках голос Джаббара. – Си Ифмари выходил на связь. У него все хорошо, но ему показалось, что видел движение в лесу.

– Что за движение?

– Не идентифицировал.

– Ясно. Будем поторапливаться.

Черная пирамида здания управления уже показалась из-за крыш домов – единственное многоэтажное здание, собранное из модулей звездолета колонистов.

– Есть слабый сигнал на местной частоте, – вдруг сообщил лейтенант. – Не разберу… Похоже на морзянку.

– Внимание! Человек на «час»! – крикнула Кира, вскидывая «свистуна».

Затормозил ровер, замерли контракторы, прижавшись к стене.

Из-за шлюзового коридора одного из домов опасливо выходил человек с поднятыми руками. В его грязной одежде угадывался темно-зеленый скафандр с выпуклыми карманами, на плечах болталась самодельная накидка с рваными краями, а лицо скрывала дыхательная маска с разведенными в стороны, словно клыки у кабана, фильтрами.

– Назовите себя! – включил внешние громкоговорители Джаббар.

Человек помахал руками над головой, указывая куда-то в сторону.

– Гражданин, назовите себя! – повторил лейтенант.

Человек сделал шаг в направлении ровера, нетерпеливо замахал руками в сторону домов.

Юрий сквозь прицел пытался разглядеть детали незнакомца, оружие или нашивки. Что-то ему не нравилось, что-то было не так.

– Гражданин, мы – имперский рейтарский отряд корвета «Полынь», – терпеливо представился Джаббар. – Присланы разобраться в ситуации. Медленно подойдите к машине и представьтесь.

Неприятно скрипнули шарниры башенного пулемета – Гречин попытался развернуться.

– Иван, держи свой сектор! – одернул его Юрий, обшаривая взглядом окрестности. – Кахир, сдай немного назад.

– Зачем?

Как объяснить? Юрий привык верить инстинктам, они зачастую требовали действовать беспрекословно, на опережение событий. Внутренний зверь видел ловушку, но не понимал ее структуры. Что-то было не так в самом окружающем мире, в открытых окнах домов, в черно-фиолетовом дождливом небе… В незнакомце, старающемся казаться не тем, кем являлся!

– Скафандр! У него скафандр другого цвета! – сообразила Кира.

– Что? – откликнулся Кахир. – Ерунда.

– На всех мертвецах серые скафандры!

Кахир выполнил приказ Гарина – ровер дернулся и начал откатываться назад.

Человек на дороге вдруг пригнулся и резко рванул к домам. Юрий закричал «Засада!», но было поздно.

По ним открыли огонь, казалось, сразу отовсюду. Первые же пули отбросили Гарина на стену, разорвали обшивку стены над головой. От удара у Юрия перехватило дыхание, и он какое-то время судорожно пытался вдохнуть, хватая ртом воздух. Перед глазами скакали разноцветные пятна, бороду и шею заливало липкое и горячее. Но он уже полз ужом, сам не понимая куда, но сжимая в руках автомат и все еще живой.

Кто-то схватил его за страховочный крюк на спине и потащил. Юрий попытался вырваться, развернуться, ударить!

– Это я! – заскрежетала рация голосом Тихомира. – Уймись!

Гарина еще пару раз дернули, помогли сесть, прислонили к чему-то твердому.

Сильный удар в плечо смел Юрия в сторону, по груди и животу словно забарабанили молотками. Гарин зарычал от злости, перекатился в сторону, ударил себя кулаком по шлему.

Разноцветные пятна вспыхнули и пропали. Острая боль пронзила нос и челюсть.

Вернулось зрение.

Тихомир оттащил его за угол ближайшего дома, прикрыв отход дымовой гранатой. По ним все еще стреляли, но не так прицельно и уверенно. Куда-то пропала Кира. Глебович залег чуть в стороне, посылая короткие очереди на ту сторону дороги. В сизом дыме ворочался ровер, поливая окрестности из крупнокалиберного пулемета.

Юрий краем глаза заметил движение за спиной Тихомира, вскинул автомат. Не успел удивиться отсутствию активного прицела, срезал возникшего противника через обычную мушку. Человек упал, выронив нож с широким лезвием.

Гарин быстро осмотрел свои повреждения, запустив диагностику систем. Навесные нагрудные пластины, на которые пришелся основной удар, разворочены и потрескались. Кираса под ними пострадала сильнее, она ощутимо вдавилась внутрь, местами виднелись дыры. Не хотелось думать о возможных ранениях – несмотря на боль, тело не отказывало, а значит нужно работать дальше. Еще что-то случилось со шлемом, потому что барахлила связь и не включался интерфейс забрала.

У дома напротив распахнулись защитные жалюзи и из окна показался ствол охотничьего карабина. Юрий запустил в проем гранату из подствольника, следом дал короткую очередь. В доме раздался хлопок, сорванные жалюзи разлетелись длинными пластинками. Оружие с развороченным прикладом вывалилось наружу.

– Кахир! – громко позвал Гарин. – Сдай к левой обочине, мы под броню уйдем!

– Я вас не вижу! – откликнулся Джаббар. – Куда сдать?

– К левой обочине по ходу движения!

– Принял!

– Тихомир, – Юрий привстал на колено, выискивая новых врагов сквозь прицел автомата. – По команде за мной! Кира!

Тишина.

– Кира! – рявкнул Гарин, вращая головой.

Куда она запропастилась?

Что-то хлопнуло над головой и по куполу разлился жидкий огонь.

– Зажигалки! – ткнул пальцем вверх Тихомир.

Из дыма, подпрыгивая на ухабах, вылетел ровер и уткнулся кормой в угол дома. Ему вслед на дорогу упала очередная зажигательная граната, очертив пламенем контур машины.

– Вперед! – Юрий махнул Глебовичу.

Они коротким рывком добежали до машины. Гарин с разбегу хлопнул по броне.

– Прикрывай и давай назад!

Машина рыкнула, проехала чуть вперед и тут же попятилась к выходу из поселка. Рядом, прячась за броней, отступали рейтары.

– Кира! – не переставал звать Юрий.

Кто-то рванулся к ним через дорогу, но Иван успел снять врага из пулемета. Крупный калибр буквально разорвал человека надвое, тут же раздался мощный взрыв взметнувший крупные куски дорожного полотна.

– Гранаты! – скомандовал Гарин.

Тихомир его понял, высунулся из-за ровера и послал длинную очередь по окнам домов. Под прикрытием товарища Юрий сделал шаг назад, чтобы лучше видеть позицию врага, забросил три гранаты в предположительные огневые точки. Через секунду они повторили свой маневр, только теперь гранаты кидал Глебович.

Темп стрельбы сбился, Юрий отчетливо расслышал крики боли.

– Эй, доно, полегче! – вдруг раздался звонкий голос Киры. – Меня не заденьте!

В одном из окон мелькнула знакомая фигура.

– Кира! – чуть не задохнулся от возмущения Гарин. – Твою об косяк! Что со связью?

Вдоль дороги промчался ослепительно белый шар и с какой-то неотвратимой неторопливостью врезался в правый борт ровера. Машина подпрыгнула, ее развернуло на месте, заскрежетал раздираемый металл. Контракторов сдуло с дороги, Юрий проломил спиной ворота какого-то сарая. В наушниках надрывно орал Гречин, страшно ругался Кахир.

– Они между зданиями! – крикнула Кира. – Их не больше десяти!

Юрий, ругаясь, выбрался на улицу, разбросал две дымовые гранаты. Подбежал к вздыбленному роверу – у того оторвало задние колеса и сильно деформировало корпус. Сверху уже летели зажигательные бомбы, но броня пока держала.

Сбоку подскочил Тихомир. Вместе они схватились за ручку заклинавшей двери, поднажали, упершись ногами в искореженный борт. Дверца с трудом, но поддалась, с визгом распахнулась. Изнутри, в клубах черной копоти, вывалился полуживой Гречин. За ним – лейтенант с пистолетом в руке.

– Тащите Ивана в укрытие! – зло скомандовал Юрий. – Я сейчас.

– Ты куда? – запоздало крикнул ему лейтенант.

Но Гарин уже бежал через дорогу, свирепо сцепив зубы.

Первого противника он нашел сразу – невысокий мужчина в зеленом скафандре, укрывшись за стеной, выкладывал из рюкзака баллоны зажигательных гранат. Юрий пинком ноги опрокинул его на спину и расстрелял в упор. Подхватил полупустой рюкзак, забросил в дом, где на полу валялись коробки из-под патрон, и поджег выстрелом. Огненная волна захлестнула здание, два голоса на втором этаже зашлись в агонии. Гарин уже не слушал, он перемахнул невысокий заборчик, заглянул в раскрытую дверь следующего дома – здесь на полу, прижимаясь друг к другу, лежало два мертвеца. Услышал за углом движение, осторожно выглянул, прижимая к плечу приклад оружия.

И столкнулся нос к носу со здоровяком, спешащем к месту взрыва.

Они выстрелили почти одновременно. На враге была самодельная броня из толстых стальных пластин и очередь из «свистуна» прошила их навылет. В свою очередь выстрел из карабина разнес Юрию локоть искусственной руки, та повисла плетью. Сжимая автомат за одну рукоять, Гарин выпустил длинную очередь в живот разъяренному врагу, отпрыгнул от загребущей руки. Отбросил «свистуна», с удовольствием впечатал тяжелый ботинок в колено противника, увидев расширившиеся от боли глаза. Выхватил из кобуры пистолет и трижды выстрелил врагу в лицо.

Из-за угла выскочило еще двое в зеленых комбинезонах, и Юрий с легким сожалением понял, что не успеет ни перезарядиться, ни поднять оружие с земли.

Кира обрушилась на врагов сверху словно рысь. Одному размозжила голову, впечатав в землю, второму свернула шею, закончив мучения парой выстрелов в грудь.

– С тебя пиво, доно, – в голосе девушки чувствовался боевой задор.

– Много их еще? – хрипло спросил Юрий, поднимая автомат.

– Эти последние.

Кира переступила тела, подошла к Гарину. Указала на разбитый протез.

– Работает?

Юрий в ответ поднял руку – все, что находилось ниже локтя, болталось без движения.

– Ерунда, – со знанием дела сделала заключение Аоки. – Полчаса работы.

– Кира, это точно все нападающие?

– Все, кого нашла.

– Хорошо, – Юрий кивком головы указал ей идти за собой, направился в сторону дороги. – Кахир, прием! Как слышно?

– Слышу, – откликнулся Джаббар. – У нас тихо.

– Мы выходим, не стреляйте.

Гарин с Аоки обогнули дом с почерневшими окнами, вышли на дорогу. На обочине по-прежнему дымился ровер, торчал в низкое серое небо ствол пулемета. Рядом с машиной задумчиво бродил Глебович, разглядывая спасенный гофр коммуникатора. За ним, прислонившись спиной к стене, сидел Гречин в закопченной броне. Судя по его виду, парень все еще пребывал в шоковом состоянии.

Из дома вышел Джаббар с висящим на шее автоматом. Заметив Гарина, направился в его сторону.

– Это не солдаты, – лейтенант ткнул пальцем себе за спину. – Все оружие гражданское. Они охотники или егеря.

– С чего бы им нападать на нас? – Юрий машинально хотел убрать какой-то обрывок, висящий возле правого глаза, но пальцы наткнулись на мятую поверхность шлема. – Происки Рхеи?

– Не знаю, – Кахир повернулся в сторону остальных контракторов. – У Ивана легкая контузия, его нужно показать доктору.

Гарин понимающе кивнул. Обернулся взглянуть на столь близкую пирамиду здания управления колонии.

– Занимайте одно из зданий, – сказал он. – Пусть Глебович разворачивает коммуникатор и связывается с шаттлом. Мы с Кирой быстро дойдем до управления и назад.

– Это глупо, – вполголоса произнес Кахир, словно их могли услышать. – Нужно уходить, здесь и так все ясно.

– Мертвые колонисты, агрессивные охотники, – Гарин обвел поле боя рукой. – Это по твоему ясно? За нами пойдут спасательные отряды с гражданскими специалистами, они должны знать к чему готовиться.

– А если там никого нет? – с раздражением спросил офицер, указывая на пирамиду.

– Значит мы сделали что могли, – отрезал Юрий. – А иначе какой вообще смысл от нашего здесь присутствия? То, что у колонии проблемы, было ясно еще на орбите.

– Официально заявляю, что не согласен с твоей позицией.

– Это твое право.

– Конечно мое.

– Вот и договорились. Кира!

Девушка появилась рядом, словно стояла за спиной. Джаббар наоборот, быстрым и злым шагом ушел в сторону остальных абордажников.

– Нужно добраться до того здания.

– Легко, доно.

– Идем.

– Подожди, – Кира наклонилась к протезу Гарина. – Сейчас.

Пока она ковырялась в его руке, Юрий посмотрел диагностический отчет о работе скафандра. Отчет ему не понравился – барахлило практически все, что могло барахлить. Радовало, что все имеющиеся пробоины «умная» подкладка затянула. О собственных ранениях он пока предпочитал не думать.

– Кира, – позвал он.

– Я сейчас, – в матовом забрале девушки отразился искаженный шлем Гарина.

– Больше так не делай.

– Как, доно? – Кира закончила с починкой, сделала шаг назад, разглядывая дело своих рук.

– Больше не делай что-то без приказа.

– Но ведь сработало? Я увидела возможность и воспользовалась ею.

– Кира, я уверен, что ты понимаешь о чем я.

– Я понимаю, доно, – согласилась девушка, хотя у Гарина не было уверенности, что она сделала какие-то выводы. – Ну-ка, подвигай пальцами.

Юрий поднял протез и попробовал сжать кулак. Согнулись лишь указательный и большой пальцы, остальные даже не дернулись.

– Пока сойдет, – махнула Кира, перевешивая автомат из-за спины обратно на грудь.

– Спасибо. Идем, пока все спокойно.

До здания управления можно было добраться по проспекту, но они решили двигаться дворами и переулками. На одном перекрестке заметили небольшой фургон со значком санитарной помощи, возле него в ряд лежало три мертвеца в комбинезонах с красными крестами. Судя по позам и ранениям, их поставили лицом к машине и расстреляли.

«Пирамида» выросла перед ними сразу после длинного модульного дома, во дворе которого вповалку лежала целая семья. Здание управы, собранное из четырех модулей колониального звездолета, представляло собой полностью автономный форт, вырабатывающий энергию для всего поселка, синтезирующий еду, воду и кислород. Над «пирамидой» торчал шпиль антенны дальней связи, на стенах, под козырьками, виднелись закрытые оружейные бойницы.

У главного входа, на стене, висел большой баннер с крупной надписью: «Вход запрещен! Карантин!», однако шлюзовые двери оказались распахнуты настежь, приглашая прямиком в небольшой холл с центральной лестницей и двумя подъемниками.

Под правым глазом вдруг заморгал сканер частот. Юрий взглядом вызвал меню – рация шлема поймала сигнал на местной волне, должно быть про него говорил Джаббар перед нападением. Сигнал действительно содержал в себе символы древней, но все еще актуальной азбуки Морзе, которые рация преобразовала в короткое послание: «Все мертвы, не верьте АДИ». На запрос Гарина на этой же частоте никто не ответил и вещание не прервалось, должно быть радиостанция работала в автономном режиме.

– Все узлы управления находятся на верхних этажах, – сказал Юрий, снизу вверх оглядывая здание.

– Не похоже, чтобы здесь кто-то живой остался, – Кира повернулась вокруг своей оси, осматриваясь. – Доно, колония мертва. А те, что на нас напали, похоже просто тронулись умом.

– Ну, пришли уже, – Гарин и сам теперь не знал что хочет обнаружить в здании управления. – Давай поднимемся.

– Как скажешь, доно.

Их шаги отдавались в пустых помещениях гулким эхом. На удивление здесь практически не было мертвецов, лишь в коридоре второго этажа лицом вниз лежал труп мужчины в костюме биологической защиты и с рваной дырой от крупного калибра в спине.

Ни в лабораторном отсеке, ни в экологическом секторе, ни в архиве. Дверь в генераторную оказалась аккуратно срезана, сам генератор – практически вечный колонизаторский «куб» – работал в экономичном режиме.

Единственное место, куда попасть не удалось, был узел связи. Гермостворки оказались плотно захлопнуты и, судя по вмятинам и черным полосам от резаков, так никому и не поддались. Юрий постучал в толстую сталь дверей прикладом, но больше для собственного успокоения.

– Все, доно, – Кира провесила руки на автомат. – Как ты сказал? «Что могли».

Гарин с сожалением вздохнул. Аоки, как и Джаббар, оказались правы, поход в управление не дал.

– Хорошо, уходим.

Юрий еще раз похлопал ладонью по толстой гермостворке. Занес ногу над лестницей.

И застыл, вслушиваясь.

– Ты чего, доно?

Гарин поставил ногу на место и поднял голову, осматривая углы под потолком. Сказал тихо:

– Радиосигнал прекратился.

И указал пальцем на еле заметный глазок видеонаблюдения.

Стальные двери дрогнули с со скрипом начали разъезжаться. Юрий и Кира одновременно подняли оружия, целясь в расширяющуюся щель.

– Входите, – раздался слабый женский голос. – Я одна.

Гарин первый переступил порог, поводя дулом автомата из стороны в сторону. Под подошвами хрустели осколки битого стекла и пластика, прямо напротив входа, друг на друге, громоздились стулья, вешалки и какие-то металлические стойки – кто-то не очень умело пытался соорудить баррикаду. Бледные лампы еле освещали небольшую полукруглую комнату, разноцветными точками мерцали в темноте кнопки на оборудовании.

– Сюда, – качнулось высокое кресло перед изогнутым информационным экраном. – Только шлемы не снимайте.

В высоком операторском кресле сидела маленькая чернокожая молодая женщина в сером комбинезоне с нашивкой «Андерсон» на груди. Ее тонкие руки, высокие скулы и кожу на границе волос покрывали болезненно-алые пятна, на груди темнели плохо затертые капли крови. Несмотря на свое состояние, женщина держалась прямо, ее глаза внимательно следили за всеми движениями контракторов, а правая рука сжимала рукоять короткоствольного автоматического пистолета.

– Офицер безопасности колонии «Овод» Сигрид Андерсон, – хрипло представилась она. – А вы?

– Имперский рейтарский отряд корвета «Полынь», – ответил Юрий через внешние динамики. – Командир мобильной группы Юрий Гарин.

– Рейтары? – горько усмехнулась. – Не спасатели?

– Нет, – Юрий примагнитил автомат к грудной кирасе, присел рядом с Сигрид. – Разведка. Нас послали узнать, что здесь произошло.

Андерсон убрала руку с пистолета – сразу стало видно, насколько женщина ослабла – откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Мы можем чем-то помочь? – спросила Кира, хлопая себя по набедренному карману с аптечкой. – Обезболивающее? Вирусоблокаторы?

Офицер безопасности открыла глаза, слабо улыбнулась. Расправила плечи и села выпрямившись:

– Спасибо, не нужно. Это все не поможет.

Сигрид закашлялась, отвернулась, прижимая ко рту платок.

– Около полугода назад, – продолжила она, вытирая губы. – На западной стороне Носатого Эла… Это гора за рекой, наши геологи в честь начальника экспедиции назвали, шутники. Под ней мы нашли богатые залежи Ультрия-12, крупнейшие за последние семь лет.

Кира присвистнула, а Юрий смутно припомнил, что Ультрий-12 – один из важнейших компонентов в создании топливных кристаллов.

– Выставили «жирафов», начали подъем материала, – Андерсон еще раз промокнула платком губы. – И тут заявилось АДИ…

Она окинула взглядом контракторов, указала пальцем на нашивку на своем комбинезоне – цифру «19», окруженную стилизованными меридианами.

– Девятнадцатая экспедиция «Инициативы Мароуни». А они – наши «партнеры», – последнее слово девушка произнесла презрительно искривив губы. – Ассоциация дальних изысканий. Наши корпорации давно работают сообща, у нас смежные задачи… Но тут… Конечно, такой куш! До конца жизни детей твоих детей хватит. Вот АДИ и решили все оставить себе. Заявили, что гора находится на территории ответственности их корпорации, что ультрий принадлежит только им. Выбросили наших специалистов вон. Пока мы пытались связаться с верхушкой, адишники начали погрузку и вывоз материалов. Мы попытались им помешать. Они начали стрелять, первые, без предупреждения.

Офицер безопасности качнула пальцами, выделяя на экране картинку с космодромом.

– Двое наших успели вывести из строя двигатели. Адишники напали на поселок, но мы дали им отпор, хорошо потрепали. И даже отбили шахту.

Сигрид показала общий вид со здания управления – пустые дома, мертвецы на улицах.

– Мы и представить себе не могли что эти подонки сотворят, – упавшим голосом сказала Андерсон. – Атмосфера на Оводе все еще сильно разряжена, имеется много вредных примесей. Каждые двенадцать часов в поселок принудительно подается очищенная кислородная смесь из стационарных синтезаторов. Адишники пробрались на станцию и заразили кислород «серой коростой».

Сигрид подняла руку, демонстрируя покрытую наростами кожу.

– Болезнь местных земноводных. Плохо изучена, летальна для людей и большинства дистантов, – добавила с горьким энтузиазмом. – В условиях колонии не лечится.

Андерсон опустила руку.

– Мне повезло, я была здесь, на дежурстве. Как увидела, что происходит, что адишники добивают раненых, то сразу все поняла. Вы встретили еще кого-нибудь из наших?

Юрий покачал головой:

– Только представителей АДИ, они напали на нас.

– Значит, я последняя, – с холодным пониманием в голосе произнесла Андерсон.

Контракторы переглянулись, будто сквозь шлемы могли прочитать эмоции друг друга.

– Адишников осталось много? – спросила Кира.

– Не знаю. Не больше пятнадцати… Они попытаются захватить ваш катер!

Голос Андерсон осип, она согнулась в глухом, затяжном кашле, чуть было не выпала из кресла, вцепившись посиневшими пальцами в подлокотник.

Юрий сделал было к ней шаг, протянув руку, но Сигрид жестом остановила его, замотав головой. Уткнулась в платок, тихо всхлипывая. Было видно, как в трещинках наростов, под волосами, алыми каплями заблестела кровь.

Когда Сигрид наконец глубоко вдохнула и выпрямилась в кресле, гримаса боли на ее лице медленно сменялась угрюмой решимостью.

– Вы должны передать мое сообщение, – голос девушки чуть дрожал, но был непоколебим. – Я собрала все сведения и отчеты, назвала все персоналии, оставила все координаты.

Она дрожащими пальцами вытащила из нагрудного кармана «таблетку» информационного пакета, осторожно положила на стол. Подняла взгляд, который, казалось, проникал под бронированное забрало шлема. Юрий увидел, как ее рука легла на рукоять пистолета.

– Поклянитесь, что доставите сведения в «Инициативу». Поклянитесь душами своих родителей!

– Мы все сделаем, сестричка, – успокаивающе ответила Аоки. – Не переживай.

Офицер безопасности несколько секунд смотрела на контракторов, будто решая для себя что-то. Потом опустилась глубже в кресло, уставилась перед собой.

Гарин убрал палец со спускового крючка «свистуна».

– Пусть присылают карантинный корабль, – тихо произнесла Андерсон, еле размыкая губы. – Пусть почистят тут все. Здесь хорошее место, здесь нужно жить… Пусть похоронят нас по-человечески.

Она медленно вытащила пистолет из кобуры, положила на колени. Ее пальцы погладили рифленый узор рукояти.

Юрий выругался от досады. Ему было жалко Андерсон, хотелось сказать ей что-нибудь ободряющее, пообещать забрать с собой, уверить, что она обязательно излечится.

Но он не хотел опошлять момент дешевой ложью. Все присутствующие реально оценивали ситуацию. Все прекрасно понимали, что карантинный корабль прибудет не раньше, чем через несколько месяцев. Что на «Полынь» Сигрид тоже не попадет – Кимура, как и любой другой капитан, ни за что не пустит на борт неизвестную заразу. Знали, что Сигрид не проживет и пары дней.

Гарин сделал шаг к темнокожей девушке, мягко погладил ее по плечу. Та увядала буквально на глазах.

– Ты все сделала верно.

Он аккуратно забрал информационную «таблетку», убрал в подсумок на груди.

– Прощай, сестренка, – тихо сказала Аоки.

– Прощай, – кивнул Юрий.

Они уже собрались уходить, как вдруг Андерсон ухватила Гарина за руку. Ее спекшиеся губы еле двигались, в глазах стояла влага:

– Помоги мне. Я не смогу, я верующая.

Гарин от неожиданности не сразу нашелся что ответить.

– Зачем тебе это? – опередила его Кира.

– Мне все равно не жить, – попыталась улыбнуться Сигрид. – А медленно умирать… Скажем, это не в моем характере.

Офицер безопасности тихо засмеялась, хотя веселья в ее смехе не было ни капли.

– Если не можешь, я сделаю это, – по внутренней связи обратилась к Юрию Кира. – Последняя воля умирающей свята, доно.

Предложение было провокационным. Но Гарин не мог позволить себе малодушие. Не хотел перекладывать ответственность.

Даже в этом.

– Хорошо, – с тяжелым сердцем, наконец, сказал он. – Только стрелять я не стану.

Он опустился на колено перед Андерсон, снял с пояса аптечку. Сигрид следила за его действиями с благодушной полуулыбкой – она поняла, что рейтар хочет сделать.

– Постой! – вдруг с жаром сказала она. – Вам нельзя снимать шлемы, но вы могли бы сделать их прозрачными? Я хотела бы видеть человеческие лица перед смертью.

– Прости, сестричка, – с сожалением покачала головой Аоки. – Военные шлемы так не могут.

Юрий вытащил стальные «карандаши» медкоктейлей с толстыми жалами, способными пробить сочленения скафандров. Выбрал два, ориентируясь на маркировку. Сгреб их, предлагая Андерсон.

Та отрицательно покачала головой. Протянула Юрию руки ладонями вверх.

– Ты действительно этого хочешь? – не удержался Юрий.

Сигрид кивнула. Из-под ее волос показалась струйка крови и потекла по лбу.

Гарин сжал зубы, его вдруг пробил холодный пот. Он тряхнул головой. Постарался, чтобы голос звучал максимально спокойно.

– Я сделаю тебе два укола. Покажется, что стало…

– Я знаю, как работают боевые наркотики, – мягко перебила его Сигрид. – Я усну?

– Уснешь, – подтвердил Юрий. – И увидишь хороший сон.

Андерсон вытащила из кармана маленькую голографическую картинку с улыбающимися мужчиной и девочкой, секунду посмотрела, прижала к груди.

– Хватит медлить, рейтар, – сказал она решительно. – Я хочу домой.

* * *

Шаттл покидал Овод, оставив на планете коммуникатор, транслирующий в ближний космос сообщения о биологической опасности. В десантном отсеке дребезжал кое-как закрепленный ровер, разбитый и покореженный. На «Полыни» для участников разведки уже готовили карантинные камеры, уже ждала бригада санитарной обработки. Прилетевший за командой Си Ифмари рассказал, что шаттл в лесу попытались захватить какие-то полудикие существа в зеленых комбинезонах. Они не реагировали на предупреждения и были уничтожены защитной системой. Гарин очень рассчитывал, что это были последние нелюди, умертвившие целый поселок ради наживы.

Юрий бросил взгляд на сидящего напротив Гречина. Парень спал, обмякнув в широких страховочных ремнях. Он, конечно, натерпелся сегодня, но это должно было случиться рано или поздно.

– Я не стану докладывать рапортом, – раздался в наушниках голос Джаббара.

Гарин нашел лейтенанта глазами – тот сидел в другом конце десантного отсека.

– Делай, как считаешь нужным, – спорить, что-то выяснять не было ни сил, ни желания.

– Я все еще считаю, что можно было действовать иначе, – продолжил заместитель. – Но все подобные моменты – это наши внутренние дела.

Юрий все же смог удивиться.

– Это часть твоей новой стратегии, Кахир?

– Считай так. Я хочу после каждого задания тщательного разбора.

Гарин прикинул, что такой подход, в общем, к лучшему. Если даже Джаббар собирался выискивать в его действиях и приказах слабые места, то уж лучше Юрий будет сам в этом участвовать. А там, чем черт не шутит, может и выйдет выработать единую стратегию управления группой.

– Согласен, – откликнулся Гарин. – Так и поступим.

Он неловко повернулся в кресле, грудь и бока тут же прострелила острая боль. Юрий зашипел, садясь иначе.

Вот же, отцы-духовники, судя по всему несколько ребер треснуло. А еще интересно что с лицом – правая часть онемела, а подшлемник неприятно лип к бороде.

Он поймал на себе чей-то взгляд. Повернул голову.

Это была Кира, разглядывающая его сквозь сетку крепления ровера. Юрий поднял руку, чтобы помахать. Запоздало сообразил насколько это глупо.

Девушка отвернулась и толкнула в бок Тихомира. Глебович, верный себе, спал положив ноги на оторванное колесо. От толчка он дернулся, стукнулся шлемом о приклад автомата. Вопросительно уставился на Аоки, но та уже ушла в себя, сложив руки на груди и затемнив забрало.

Тихомир привалился правым боком к высокой спинке кресла и вновь уснул.

Юрий взглядом вызвал картинку с камеры внешнего обзора шаттла. Из темноты выплыл изумрудный диск удаляющейся планеты. Можно было разглядеть массивные леса с лентами рек, куцую горную гряду в виде чьего-то крючковатого носа. И совсем не было видно маленькой колонии, в которой разыгралась трагедия, такая незначительная в масштабах Вселенной.

Но такая значимая для отдельно взятых людей.

Гарин пожелал Сигрид Андерсон доброго пути, выключил трансляцию и попытался вздремнуть.

У него получилось.

* * *

Сигнал экстренного вызова застал Юрия в ванной комнате. Он как раз облагораживал стареньким световым триммером отросшую бороду, попутно разглядывая свое лицо. Синяки и ссадины, оставшиеся после высадки на Овод, понемногу заживали, разбитые нос и губы почти приобрели привычный вид. А давно ли у него появилось столько морщин?

Лежащий рядом с узкой раковиной вифон завибрировал, над ним возникло яростно мерцающее «облако» вызова.

Юрий от неожиданности чуть не срезал себе часть усов, выругался. По привычке потянулся к вифону левой рукой, но простреленный протез лишь жалобно скрипнул. Раздраженно цыкнув зубами, Гарин рявкнул:

– Слушаю!

– Босс, – раздался голос Ярвиса. – У нас тут небольшая потасовка. Мао Зэй слегка порезал Иову.

– Что? – не понял Гарин. – Что значит «слегка порезал»?

– Ну, порезал… Грудь и живот малость задел. Мы тут Мао укатали, теперь думаем что делать.

Юрий бросил триммер в раковину, быстро вытер полотенцем лицо.

– Где все это шапито происходит?

– В сушилке.

– Ждите, – бросил Гарин и разорвал связь.

По коридору он шел с таким лицом, что шарахались встречные матросы. Возле бокса для просушки скафандров уже толпились зеваки из числа трех технарей, прервавших свой путь и пытающихся заглянуть внутрь узкого помещения. Обзор им закрывал Ярвис, перегораживая своей квадратной тушей весь дверной проем. Завидев Юрия, он радостно ему замахал, рыкнув на технарей. Матросы сделали шаг назад, но не ушли, переговариваясь.

– Бекетов знает что вы тут без дела маетесь? – строго зыркнул на них Юрий.

Его узнали и уже через секунду технари скрылись за углом длинного коридора.

– В общем…, – начал объясняться Рэнт, но Гарин указал ему на дверь.

– Давай внутри.

Сушилка представляла собой длинное узкое помещение с рядами ячеистых шкафов вдоль стен, в которых в сухом трескучем воздухе избавлялись от конденсата скафандры и комбинезоны. На дальней скамейке, согнувшись под тяжелой лапой Одучи, сидел Мао Зэй с разбитым лицом. Он бросил на вошедших злой взгляд, стряхнул на пол натекшую в ладонь кровь.

Через две скамьи от них, облокотившись спиной о шкафчик, стоял Иова Маракши, его куртка свисала лоскутами. Руки Иовы были сбиты, он прижимал к животу полотенце с темнеющими бурыми пятнами. На Юрия отчего-то посмотрел виновато.

– Вот, – Ярвис вытащил из-за спины узкий складной нож с отливающей синевой режущей кромкой. – Что-то не поделили, начали толкаться. Мао попытался достать Иову железкой.

Юрий взял нож, взвесил в ладони. Хороший, хоть и самоделка.

Он внимательно посмотрел на Мао, перевел взгляд на поникшего Маракши. У Гарина была лишь одна версия, из-за чего между этими двумя мог возникнуть конфликт.

Юрий в сопровождении Ярвиса подошел к Мао, встал напротив. Тот посмотрел на Гарина снизу вверх, демонстрируя разбитый нос и заплывший глаз.

– Нормально вообще, босс? – просипел он обиженно. – Этот сопливый энк совсем головой протек! Налетел как укушенный…

– Встань, – спокойно попросил его Гарин.

– Что? Зачем это?

– Встань, – Юрий многозначительно посмотрел на Одучи и тот хлопнул Мао по плечу.

– Чё за дела, босс? – худой контрактор попытался отпихнуть лапу. – Вы чего творите?

Урсулит глухо рыкнул, поводя треугольной головой, хлопнул Мао сильнее. Тот чуть было не скатился со скамьи, выругался, щеря покрытые красным зубы. Резко встал, задрав подбородок и с презрением осмотрев присутствующих.

– Толпой на одного? Шакальё!

Гарин чувствовал на себе напряженные взгляды остальных контракторов. Они ничего не знали о наркотиках, о разговоре с Маракши и о подозрениях в отношении Мао Зэя. И если они с Одегардом правы, если подозрения не беспочвенны, то со всем нужно разобраться сейчас, пока хитрый контрактор не успел чего-нибудь придумать.

– Выворачивай карманы, – Юрий пытливо посмотрел в глаза Мао.

Тот взгляд выдержал, ответил, растягивая слова:

– Не имеешь право, – его тон из плаксивого сделался наглым и холодным. – Мои карманы тебя не касаются. И никого из вас.

Он ткнул кривым грязным пальцем в каждого присутствующего.

Гарин хищно улыбнулся – поведение Мао было красноречивее слов.

– Тебе есть что скрывать, Мао? – спросил он почти ласково. – Хочешь, я покажу что в моих карманах.

– Сученыш, – Мао сплюнул в сторону Маракши. – Крыса!

Иова отбросил в сторону полотенце, рванулся к обидчику, но его перехватил Рэнт. Воспользовавшись моментом, Мао попытался вырваться и сбежать. Однако Одучи оказался быстрее, сгреб щуплого контрактора огромной лапищей и чуть придушил, прижав к себе. Лицо Мао побагровело, он какое-то время пытался брыкаться, вцепившись руками в густую шерсть урсулита, но быстро осознал всю тщетность своих попыток. Успокоился, показывая пустые ладони в знак смирения.

Повинуясь жесту Юрия, Одучи мягко отпустил Мао и чуть подтолкнул в спину в сторону скамейки.

– Выкладывай, – спокойно повторил Юрий, подходя ближе.

– Иди ты нахер, – огрызнулся Мао, но подчинился.

На пол полетели грязный платок, узкий запасной ключ от «голема», потертый магнитный диск обезболивающего, покрытые крошками наушники-«капельки» дополнительной реальности и короткий мундштук нейросигары.

– Довольны? – Мао вывернул наизнанку карманы, демонстративно похлопал себя по кармашкам на груди комбинезона. – В жопу будете заглядывать?

– Одучи одобряет заглядывать в жопу, – прогудел урсулит. – Давайте позовем Патаки.

Не сдержавшись, прыснул от смеха Ярвис.

– Отогни голенища ботинок, – попросил Гарин.

И понял, что угадал – лицо Мао Зэя дернулось, нос заострился, а глаза злобно сощурились.

– Сам отогни.

Юрий присел на колено, готовясь к удару, но Мао все же не рискнул дергаться.

Запустив палец за мягкое голенище правого ботинка, Гарин нащупал и вытащил наружу четыре квадратных пластиковых пакетика с желеобразной субстанцией внутри.

– Наркота, – констатировал Рэнт. – А я то все думаю, что это за пакетики по всему корвету разбросаны?

Гарин повернул голову и посмотрел через плечо на Иову. Тот играл желваками, хмуро разглядывая стену.

– Этого, – Юрий указал на Мао. – В карцер. Рэнт!

– А?

– Охрану из наших поставь, чтобы больше никто с ним не общался.

– Сделаем, – Ярвис махнул Одучи и они повели враз поникшего Мао прочь из сушилки.

Юрий убрал наркотики в нагрудный карман, подошел к Маракши.

– Ничего не хочешь сказать?

– Босс, – хрипло сказал парень. – Я с этой темой завязал, как и обещал.

– Мао просто пытался тебе аппендицит удалить?

Гарин указал на порез, где в прорехах распоротой куртки виднелась неглубокая царапина на животе Иовы.

Маракши криво улыбнулся, покачал короткостриженной головой.

– Да не, босс. Просто повздорили, краями зацепились. Ерунда.

– Иова, – Юрий строго посмотрел на парня. – Давай начистоту. Я знаю, что всю эту историю с наркотиками начал не ты. И я уверен, что ты держишь данное мне слово. Но вот сейчас я пойду беседовать с Мао…

Гарин указал себе за спину, в сторону карцера.

– …Который всеми силами будет убеждать меня в обратном. И не только меня, но и капитана. А ты прекрасно знаешь Мао, этот хитрый хорек сделает все, чтобы выставить организатором сбыта тебя. И если я тебе верю, то не могу ручаться за капитана или за корпоративную комиссию, которая будет решать вашу судьбу.

Маракши это прекрасно понимал, даже чуть кивнул, задумчиво сведя брови над переносицей.

– Чтобы постоять за тебя, – продолжил Гарин. – Мне нужны факты. Пока что у меня есть лишь предположения, этого может оказаться недостаточно. «Фактами» с радостью поделится со мной Мао. Но, как считаешь, мне следует прежде услышать твою версию?

Иова невесело ухмыльнулся, вздохнул.

– Босс, я не стукач, – серым голосом сказал он. – Я сам со всем разберусь, без капитана и комиссий.

– Разобрался уже.

– Просто наши пришли не вовремя.

Маракши посмотрел на сбитые костяшки.

– Я не буду давать официальные показания, – упрямо произнес он. – У нас за такое семьи вырезают.

– А я и не прошу тебя давать официальные показания. Главное, чтобы я четко понимал что к чему.

Юрий на самом деле считал, что сможет решить ситуацию на уровне капитана. Он вполне закономерно считал, что Кимура не захочет выносить мусор с корабля, привлекая функционеров «Сфорца». С другой стороны, никто не сможет запретить капитану устроить показательную порку, дабы другим не было повадно. И тут уже Гарину придется использовать весь свой кредит доверия, чтобы вывести из-под удара Маракши. А без участия высшего офицера от Мао не избавиться – не выбрасывать же его в открытый космос.

А тем временем Иову терзали сомнения, это хорошо читалось на его лице.

– Что ж, – Юрий сделал вид, что устал ждать. – Решил, что сможешь все сделать сам – дело твое. Сообщи, когда найдешь себе новую работу. А сейчас иди в лазарет, зашейся.

– Эй, босс! Босс! – Иова дернулся, чтобы остановить уходящего Гарина, ойкнул, схватившись за рану на животе. – Погоди!

Юрий повернулся к молодому контрактору.

– Я расскажу, – Маракши убрал ладонь от пореза, вытер ладонь о штанину. – Но только тебе. Если решишь, можешь сдать меня капитану, но я больше рта не раскрою.

– Договорились. Сейчас иди в лазарет, пусть тебя подлатают. Скажи доктору, чтобы он пока не рапортовал о ранении наверх, передай, что я сам все сделаю. После жду тебя в своей каюте. И смотри, Иова, я два раза не предлагаю.

– Я может и не самый сообразительный, босс, но я не дурак.

* * *

Гарин передвинул виртуальный обзорный экран в сторону, чуть растянул в длину. Забросил ноги на тумбочку, устраиваясь поудобнее, и взял со стола чашку с горячим кофе. Включил внешнюю трансляцию, на которой «Полынь» заходила на стыковку со станцией «Левиафан» в системе Тау-Эриды.

Маракши подтвердил догадки Гарина – за всей историей с наркотиками стоял Мао Зэй, использующий парня как дилера. Когда не без участия Гарина и Одегарда Иова лишился части товара, а вместе с ним и желания дальше участвовать в незаконном бизнесе, Мао решил припугнуть Маракши. Навесил на него долгов, постоянно терроризировал, что сдаст его Кимуре. Деньги за утраченные наркотики Маракши честно пытался вернуть, но сумма постоянно не поспевала за процентами. В какой-то момент Иове это надоело и он решил разобраться с этим раз и навсегда. В ходе жаркого спора, который и привлек внимание проходящих мимо Рэнта и Одучи, Мао решил проучить Иову при помощи ножа. После чего и был схвачен подоспевшими контракторами.

Для общения с Мао Юрий привлек лейтенанта Джаббара, преследуя сразу две цели – натравить на Мао действительно хорошего специалиста по военной юриспруденции, и показать Кахиру свою открытость и расположение.

Мао Зэй отпирался недолго. Когда Джаббар выкатил перед ним перспективы отправиться «нюхать вакуум» за подрыв боеспособности команды в условиях военного времени, Мао без особенного рвения, но заговорил. Он рассказал все, что Гарин уже знал, добавив лишь имя торговца на станции «Тэ Махуон».

На доклад к капитану Юрий также пошел с Джаббаром. Кимура молча их выслушал, сдержанно поблагодарил за бдительность. Пообещал принять решение о дальнейшей судьбе Мао Зэя и Иовы Маракши чуть после, приняв во внимание пожелания командиров мобильной группы.

Гарин сделал глоток кофе, прищурил один глаз, когда горячий напиток побежал по пищеводу. С удовольствием выдохнул, ощущая губами контрастную прохладу. Бросил взгляд на таймер – станция вот-вот должна показаться в зоне видимости.

Свою волю Кимура объявил два дня назад. По сути, Мао легко отделался – вместо военного трибунала уже бывший контрактор попадал под юрисдикцию станции «Левиафан», где будет вкалывать на принудительных работах до тех пор, пока не отработает положенный штраф. После чего, скорее всего, будет отправлен на все четыре стороны с долгосрочным «волчьим билетом».

Иова Маракши, в свою очередь, схлопотал десять суток карцера и полугодовую субботнюю вахту. Свое наказание парень принял с искренней радостью.

Космос в системе Тау-Эриды был по-своему красив, хотя и не очень разнообразен. Зеленая звезда с длинными протуберанцами походила на диковинную морскую звезду. Вокруг нее кружился одинокий газовый гигант с разноцветным пылевым поясом, на границе небольшой системы раскинулось астероидное поле, усеянное пористыми минеральными осколками.

Между планетой и астероидами расположилась некогда дрейфующая торгово-промышленная станция «Левиафан» – огромное составное чудовище из тел других станций и рабочих частей звездолетов. Когда она появилась в обзорном экране, Юрию пришло сравнение с огромной корабельной свалкой, спаянной воедино. Лишь приглядевшись можно было опознать «балконы» стыковочных шлюзов, купола жилых зон, дюзы потушенных двигателей и снующие вокруг транспортные и обслуживающие катера.

Помимо Мао Зэя с корвета на «Левиафане» сходило еще двое – Идган Патаки, который по совету Юрия переводился на одну из «грунтовых» баз корпорации, и Иван Гречин. Гарин пытался поговорить с парнем, но тот отвечал пространно или вовсе отшучивался. Не пролил свет и его товарищ, Андрей Журавлев, также пребывающий в недоумении по поводу поступка друга. Единственный, кто высказал версию, был корабельный врач. Когда Юрий пришел к нему за советом, Тэ Иревиа, пренебрегая всеми санитарными нормами, расположился под вентиляционной решеткой в смотровой и курил короткую трубку с чем-то едким и вонючим. На вопрос Гарина об Иване скорчил свою и без того кислую физиономию, выдохнул вместе с дымом: «Черствый ты субъект, Гарин. Тебе под пули сходить, что в бане помыться, только бодрее становишься. А Иван твой – гомо сапиенс молодой, ранимый. Вот и спекся».

Как бы там ни было, на «Левиафане» Юрию предстояло набрать трех новых контракторов из числа соискателей местных рекрутинговых компаний. А также сделать еще пару нужных и важных вещей, к примеру, починить протез.

В дверь гулко постучались. Юрий не успел ответить, как гермостворка уже отъехала в сторону. Такую беспардонность мог себе позволить лишь один человек.

– Расслабляешься? – осведомился Одегард, заходя в каюту. – Ничего себе ты тут устроился! Откуда кофе?

– Из синтезатора. Рэй, ты вечно так врываешься, словно хочешь меня тут голым застать.

– Чего я там не видел? – отмахнулся Одегард, принюхиваясь. – Хватит заливать, что из синтезатора – из синтезатора так не пахнет!

– Смотри, чтобы образ Патаки на тебя не перекинулся, как на главного по «чего я там не видел, мужики!», – Юрий убрал ноги с тумбочки, толкнул дверцу. – Ладно, хватит жалом водить. Угощайся.

Рэй радостно хмыкнул, полез в тумбочку.

– Друзей обманывать нехорошо, – наставительно произнес он, вытаскивая небольшую коробку из спрессованной бумаги.

Потряс, проверяя содержимое.

– А обжирать друзей хорошо? – парировал Юрий. – Чашка вон, под синтезатором. Как там дела?

– Выходной по распорядку, господин рэй-мичман, – норвежец отсалютовал небольшой кофейной чашкой. – Наряд в наряде, остальные кто где. Гречин страдает.

– Это нормально, это пройдет. Главное, чтобы не передумал на пороге.

– Почему?

– Он уже сломался, Рэй. Снаружи пусть и не видно, но это так. Если он сейчас останется, то совсем пропадет.

– Да как он останется, если капитан уже перевод подписал? – Одегард от души сыпанул себе в чашку мелкомолотый натуральный кофе, который Гарину подарил Си Ифмари. – Да, слабенькая молодежь пошла.

Он подставил чашку под синтезатор и налил себе кипятка со сливками.

– Я тут что выяснил, – норвежец принялся мешать исходящий паром напиток пластиковой ложкой. – Представляешь, мы с Мартином, оказывается, у одного человека учились.

– Это как?

– А вот так. Служил у нас в Хьемлэнде такой мужик, Нгуа Иверсен. Я когда в самооборону вступил, он уже инструктором был. Мог стволом двадцатитонной самоходки пробку на бутылке открыть. А еще мог тягач на полном ходу в воздухе развернуть. Ты когда-нибудь видел, как боевой тягач в воздухе разворачивается, словно велосипед? А я видел. И дядька Иверсен меня обучал, пока в одном замесе под орбитальную бомбу не попал. Ему тогда хорошо досталось, организм сильно тряхнуло, аж ослеп и ноги отказали.

Одегард сделал глоток кофе. От удовольствия зажмурился, замычал, качая головой.

– Хорошо быть офицером, – растягивая слова, сказал он. – Такой кофе хороший, ах.

– Так что с инструктором-то? – нетерпеливо поторопил друга Юрия, косясь на экран – «Левиафан» приблизился настолько, что заслонил собой остальной космос.

– А, ну так вот. Иверсена тогда долго выхаживали, но без особенного толку. А дочь его все не сдавалась, пообещала отца на ноги поставить. Продала дом и они улетели в Метрополию в какую-то крутую клинику. Сначала письма от нее приходили, а потом как-то потерялись. Так чтобы ты думал? Сидим мы сегодня утром, с мужиками болтаем о том, о сем. И тут Гавел вспоминает, что у него инструктором на шагающих тракторах был такой полуслепой чернокожий норвежец по имени Нгуа. Представляешь?

– Тот самый?

– Тот самый! Дочь таки слово сдержала, отца выходила. А он еще и на работу устроился, прикинь? И, надо ж такому случиться, на планету, на которой Мартин жил. Дела, да? Космос, вроде, огромный, а все всё равно как носки в чемодане – вроде и далеко друг от друга, а все ж рядом.

– Бывает же, – из уважения к истории улыбнулся Юрий. – Действительно случай.

– Я к чему это, – Рэй присел на край тумбочки. – Про твой «Пилигрим» вспомнил. Ну не пропал же он без следа, верно? Тут с обычными людьми такие совпадения случаются, а тут целый огромный корабль! Кто-нибудь да наткнется. Тебя-то нашли, верно?

– Верно, – Гарин вяло кивнул.

Эта тема уже стала для него старой занозой, он старался ее лишний раз не тревожить.

Но Рэй расценил его жест по-своему.

– Слушай, я как-то все не спрашивал, а ты не говорил… У тебя там родные-то остались? Родители, жена?

– Брат и племянница.

– Брат старший?

– Да, старший. Алексей Гарин.

– Мда, – Одегард наконец сообразил, что немногословность Юрия имеет основание, решил завершить тему. – Уверен, у них все хорошо. После войны обязательно их найдем, я тебе обещаю.

– Так и будет, – улыбнулся Юрий.

– Кстати, тут Журавлев мысль верную озвучил, я сам подмечал за собой. Вот у тебя есть ощущение войны?

– Это что значит?

– Ну, ты ощущаешь, что мы участвуем в войне?

– А мы практически и не участвуем, – Гарин допил кофе, поставил чашку на узкую полочку. – Мы все время по тылам Империи и нейтральным секторам плаваем.

– Ну, это да, – было видно, как норвежец пытается подобрать слова, дергая себя за кудрявую рыжую бороду. – Но все равно. Вот у нас дома ты всегда знал, что война рядом. Дриттсеки то теракт устроят, то диверсию, то на прорыв границы пойдут. Это такое плотное ощущение угрозы, понимаешь? Ты живешь, как обычно, но всегда в курсе где что происходит, как кто воюет, какие успехи. А здесь…

Одегард обвел чашкой каюту.

– Здесь как-то все далеко. Где-то идут бои, где-то гибнут солдаты, где-то целые системы переходят из рук в руки. А в иную колонию прилетишь, так о войне словно никто и не слышал.

– Слишком большие пространства, – ответил Юрий. – Сложно сопереживать происходящему на другом конце Империи. Особенно, когда тебя это не касается.

– А это к вопросу о величине событий во Вселенной, – наставительно поднял кустистые брови Одегард. – Я знал Нгуа Иверсена, который улетел за много световых лет от меня, но с ним познакомился Мартин Гавел, с которым я теперь вместе ем за одним столом. Нет, брат Юрий, во Вселенной все имеет смысл и последствия. Не понимать это глупо.

Он опрокинул в себя остатки кофе, хлопнул себя ладонью по колену.

– Во, совсем забыл! – воскликнул он. – Нашел я на «Левиафане» то, что ты спрашивал, как раз в гуманоидной зоне. Называется «Натуральная лавка Сергеева» и, если верить рекламе, весь товар из собственных парников.

– Надеюсь, у них есть что нам предложить, – Юрий жестом попросил Рэя подвинуться. – Люблю смотреть за стыковкой.

– Ладно, я пойду.

Одегард, как обычно, не озадачивался мытьем посуды, просто поставил ее рядом с кухонным синтезатором.

– После карантина зайду за тобой, – бросил Рэй на выходе. – Это где-то будет…

– Не раньше трех часов по «Полыни», – прикинул Гарин. – И, будь другом, проведай Маракши, у него сегодня первая субботняя вахта.

Норвежец молодцевато щелкнул каблуками и удалился.

* * *

Насколько необычной станция «Левиафан» виделась снаружи, настолько же странной она оказалась и внутри. Узкие проходы с низкими потолками, в которых сложно разойтись двум крупным людям, сменялись огромными пузырями-биомами с висячими галереями, многоэтажными жилыми «сотами». От биомов вполне могли разбегаться длинные торговые галереи с кучей темных закоулков, или, к примеру, широкие площади с угрюмыми заводскими и фабричными боксами. Станция была настолько огромной, что некоторые палубы имели собственные генераторы искусственной гравитации, регулируя его по собственному усмотрению. Непривычные к такому контракторы то и дело спотыкались, поминая недобрым словом конструкторов станции.

«Полыни» предстояло провести в порту тридцать два часа, и капитан дал команде сутки на отдых, недвусмысленно предупредив о последствиях в случае нарушения дисциплины. Оставшееся после увольнительных время предстояло потратить на подготовку корвета к дальнему походу, в который раз перепроверяя корабельные системы, узлы и агрегаты. Поэтому счастливчики, не попавшие на дежурство и не занятые на санитарных работах, торопливо разбрелись по всей станции, стараясь как можно выгоднее потратить накопленные сбережения.

Юрий, Одегард и Ярвис направились в центральный рекрутинговый офис, где их ждал одобренный отделом кадров «Сфорца» список числящихся в резерве претендентов. Сначала Гарин даже расстроился – в списке значилось всего пять кандидатов, среди которых военными навыками владел лишь один. Но изучив рекомендации подробнее, Юрий решил, что все не так уж и плохо.

Первым он решил взять на борт того самого военного – бывшего десантника, ветерана Старой Гвардии, шеф-сержанта запаса Батора Зарыгу.

Вторым Юрий выбрал Василия Бодрова, неплохо показавшего себя на отборочном тестировании, у которого имелся разносторонний технический опыт. Единственное, что смущало, так это пометка «замкнутый» в графе личных качеств. Но в группе уже был один замкнутый технарь, Тихомир Глебович, и проблем с ним не было. Так что указанную пометку Юрий принял к сведению, но решил не обращать на нее внимание.

Третьего кандидата Гарин отметил с удивлением – молодой мужчина по имени Брама Баччан блестяще прошел все этапы тестирования, кроме рукопашного боя, получил отличные рекомендации психолога и высокие показатели социальности. В сведениях о профессиональных навыках значилось «гуманитарий», что ни о чем Гарину не говорило, но, в целом, анкета Баччана ему понравилась.

Юрий перебросил сведения о претендентах Кимуре. Как только капитан одобрит кандидатуры, новые «блохи» будут обязаны явиться на «Полынь» в течение двенадцати часов.

Прежде, чем покинуть деловой квартал, Гарин зашел в терминал дальней связи и отправил информационный пакет в «Инициативу Мароуни», как можно точнее передав слова Сигрид Андерсон. Несмотря на то, что отчет об инциденте на Оводе Кимура уже направил в «Сфорца», откуда его перешлют в «Инициативу», Гарину хотелось лично исполнить просьбу смелой девушки.

Разобравшись с официальными делами, друзья направились в торгово-развлекательный блок, прокатившись на небольшом цветастом монорельсовом трамвайчике. Здесь Юрий намеревался посетить биомеханическую мастерскую и починить протез, но Одегард увлек их с Рэнтом на сеанс какого-то популярного фильма. Кино оказалось про молодого гусара, который в пылу боя попал за линию фронта, подружился с престарелым монолитом и чудом спас крейсер с Императором на борту. Вокруг зрителей, сидящих в центре огромного виртуального «колизея», разворачивались сочные инопланетные пейзажи, умопомрачительные бои на легких истребителях, необыкновенные виды вымышленных миров и непритязательная история с хорошими актерами. Гарину фильм понравился, хотя ни такого разноцветного космоса, ни таких глупых рхейцев в жизни он никогда не встречал.

После визиотеатра Юрий и Рэй направились на поиски «Натуральной лавки Сергеева». Им пришлось потратить почти час чтобы обнаружить небольшой магазинчик натуральных товаров, зажатый между медицинской клиникой и нейробаром со старомодной неоновой вывеской. Помог витающий в воздухе лаймовый аромат, чудом просочившийся сквозь смесь запахов нагретого пластика, всевозможных парфюмов и чего-то жаренного, продающегося за углом.

Пока Рэй разговаривал с улыбчивым продавцом, покупая нужный товар, Юрий сквозь витрину рассматривал прохожих. На «Левиафане», как и на любой отдаленной колонии, была своя мода, пытающаяся угнаться за веяниями Метрополии, но беспощадно буксуя в местном колорите. Насколько мог судить не слишком искушенный Гарин, в центральных системах Империи в последнее время было модно добавлять к элементам одежды нечто милитаристическое, как бы подчеркивая принадлежность к воюющей нации. Здесь, на «Левиафане», армейские сюжеты преобразились в какие-то немыслимые расцветки и фасоны с лентами и нашивками. Таких модников было немного, но тем ярче они выделялись из общей массы колонистов, предпочитающих прагматичные немаркие тона.

– Готово, – подошедший Одегард показал бумажный пакет с покупками. – Куда дальше?

– Я все же схожу в мастерскую, – Гарин указал на свой протез. – Дискомфортно. Потом вас догоню. Ты сейчас куда?

Рэй растянул свои толстые губы в улыбке.

– Ярвис в один кабак звал, там, говорит, какой-то необычайный стриптиз сегодня.

– Прямо необычайный?

– Ага, какая-то особая программа, на любой вкус.

– Маркер сбрось потом, – Юрий указал на наручный вифон. – Освобожусь – подойду. Я после мастерской еще в пару магазинов хочу забежать, обновить нужно кое-что.

– Принял, – кивнул норвежец. – Если вдруг чего – на связи.

На том и расстались.

Навигатор привел Гарина к серо-голубому павильону со строгой вывеской «Тотальные биотехнологии». В ярко освещенном холле, на узких граненых тумбах, демонстрировались новейшие образцы товаров, и Юрий невольно залюбовался.

Изящные руки и ноги из полупрозрачных сеток нанопластика, серебристые полибиологические сердца и легкие, разные виды глаз, носов, ушей и глоток. Интимные аугментации, дополнительное функционирование конечностей, усиление имеющихся протезов – от возможностей, как, впрочем, и от цен, кружилась голова. Гарин попытался прикинуть во сколько бы обошлась рука от ведущей технологической фирмы, с улучшенным покровом «полностью передающим чувствительность живой кожи», с дополнительными плоскостями подвижности, со скрытым мультиинструментом, с системой фильтрации крови и диагностическими датчиками работы организма. Когда сумма перевалила за полугодовой доход обычного контрактора, Юрий остановился и лишь присвистнул про себя.

– Приветствуем вас в «Тотальных биотехнологиях»!

Из-за стойки к нему вышла улыбающаяся миловидная девушка-синт, замерла напротив, сложив руки на животе.

– Здравствуйте, – Гарин закатал рукав, обнажая разбитый протез. – Это можно починить?

Девушка чуть наклонилась, сканируя поврежденную руку, все с той же улыбкой ответила:

– Да, конечно, мы ремонтируем любую биотехнику. Позволите ознакомить вас с условиями нашей работы?

Уже через сорок минут Гарин выходил из дверей мастерской, с удовлетворением ощупывал новенький локтевой сустав и упругое покрытие протеза. Траты, безусловно, того стоили, к тому же, приятно удивили скидки для военных, в число которых относили и рейтаров.

Юрий проверил сообщения – Одегард, как и обещал, прислал ему координаты бара с забавным названием «Слезы моей бывшей». Но прежде, чем присоединиться к друзьям, Гарин решил забросить на «Полынь» покупки, благо до порта идти не больше квартала.

Когда он шагал по грязной и шумной складской палубе, откуда уже открывался вид на грузовые шлюзы и арки таможенных сканеров, отчаянно завибрировал вифон. Гарин удивленно скосил взгляд – его требовательно вызывала Аоки.

– Слушаю, – сказал он, активируя связь.

– Доно, – Юрий не сразу узнал голос Киры. – Постой…

Он заметил краем глаза яркую короткую вспышку от наручного вифона, повернулся в ту сторону. В полумраке строящегося ангара, под полосатыми перегородками монтажных лесов, виднелся тонкий женский силуэт, болезненно привалившийся плечом к стенке.

– Это я, доно, – раздался шепот Аоки. – Поможешь слабой женщине?

Силуэт качнулся и упал навзничь.

Гарин в несколько прыжков оказался возле ангара, опустился рядом с Кирой. Девушка была бледна и дышала с трудом.

– Сейчас, – Юрий забросил за спину рюкзак с покупками, приподнял голову Киры. – Здесь поблизости портовая больница…

– Не надо в больницу, – Аоки поморщилась. – Я в норме.

– Я вижу. А на земле ты лежишь, потому что просто устала.

– Доно, постой, – Кира уперлась руками Гарину в грудь. – Я поставила себе блокирующие мосты, больше не буду отключаться при ЭМИ-атаках. Просто я забыла… Там еще кое-что нужно переключить.

– Почему не переключила в мастерской?

– Они ссыкуны, эти кожанные мешки…

Аоки судорожно всхлипнула, сжала стальными пальцами предплечье Юрия. Тот, нахмурившись, терпел.

– Там двойной запрет, – продолжила Кира. – Нужно мое разрешение и подтверждение ответственности от них. Эти слизняки отказались.

– На кой черт ты с собой так поступаешь?

Пронзительный взгляд девушки чувствовался даже в темноте.

– Я же говорила, доно, это мой последний шанс. Вылечу отсюда – дальше только разборка.

И вдруг ее голос стал непривычно умоляющим.

– Помоги мне, доно. Прошу.

– Как? – искренне удивился Гарин.

– Нужно переключить… Там…

– Это опасно?

– Да, – после короткого молчания ответила Кира.

– Тогда я не буду этого делать.

– Доно!

– Нет, Кира.

– Прошу…

– Давай дойдем до другой мастерской, там все сделают.

– Никто ничего не будет делать! Я была всюду.

– Кира, жизнь не заканчивается на «блохах». Сейчас идет война, всюду нужны специалисты.

– Дурак ты! – выкрикнула Аоки зло. – Я – неликвид, мусор! Меня дважды на «гражданку» отправляли, администратором в дом ветеранов! А, пошло оно…

Кира извернулась, выхватила пистолет, хотела приставить к своей голове. Гарин в последний момент успел перехватить оружие, с трудом вывернул и отобрал.

Аоки разом обмякла, свернулась, прижав колени к груди. Ее тело задрожало в беззвучном плаче.

Гарин тупо смотрел на девушку, сжимая за рукоять отнятый пистолет. Женские слезы всегда вводили его в состояние паники. Раздосадовано сплюнул, засунув пистолет за пояс. Выругался в сердцах:

– Отцы-духовники! Где этот переключатель?

– Нужно на корабль. У меня там ключ…

Юрий еще раз чертыхнулся, подхватил невесомую Киру на руки, поднялся и быстрым шагом пошел в сторону «Полыни». Девушка обняла его за шею, помогая поддерживать собственный вес.

Миновали служебный шлюз со скучающим оператором охранных роботов, чьи паукообразные подчиненные рядком «дремали» возле ворот пункта пропуска. На пирсе Аоки начала порываться идти сама, но Гарин лишь сильнее прижал ее к себе. Рявкнул в вифон:

– Маракши, вызов!

Устройство на руке замерцало, через пару секунд раздался удивленный голос Иовы:

– Да, босс?

– Ты на дежурстве?

– Конечно, босс. Ты же сам…

– Бери ноги в руки и беги на пост у выхода для экипажа. Там сегодня дежурит кто-то из торпедистов.

– Остин, матрос из канониров.

– Вот сделай так, чтобы ближайшие пять минут у шлюза был только ты один. И чтобы больше никого, ясно?

– Как же я это сделаю? – растерялся парень.

– Сделай, Иова!

– Понял, босс! Все будет!

Возле высокого ряда крупногабаритных контейнеров Юрий притормозил, рассматривая стоянку корвета. «Полынь» прижалась к пирсу правым бортом, раскрыв широкий зев грузового трюма, возле него бродил мичман Биттон, что-то высказывая равнодушно перевозящим длинные оружейные ящики роботам. Чуть дальше, в носовой части, виднелся открытый шлюз для экипажа. Возле спущенного трапа скучал матрос в броне и шлеме.

Не Иова.

Гарин нахмурился, посмотрел на Аоки. Лицо девушки приобрело меловой оттенок, губы чуть подрагивали. Но она держалась молодцом, даже нашла в себе силы чуть улыбнуться.

Биттона Юрий обошел, скрывшись за контейнерами. Хорошо бы у Маракши получилось услать куда-нибудь вахтенного, иначе слухов о том, как командир мобильной группы заносил на борт звездолета бесчувственную девушку не избежать. А за ними и неудобных вопросов со стороны командования «Полыни».

Юрий уже приготовил грозную речь для матроса, надеясь запугать того своей репутацией, но когда вышел из-за контейнеров, то на трапе переминался с ноги на ногу Иова.

– Молодец! – бросил ему Гарин искренне. – Куда бойца дел?

– Его срочно вызвали в радиорубку, – Иова усмехнулся. – Хотя, я могу и ошибаться.

Он пошагал рядом с Юрием, пытаясь заглянуть в лицо Кире.

– Ты что-то видел? – многозначительно бросил ему Гарин.

– Нет, босс, показалось, – Маракши благоразумно отстал и отвернулся, насвистывая что-то себе под нос.

До каюты Гарина добрались быстро, чудом избежав лишних глаз. Юрий осторожно опустил на койку девушку, между делом подумав, что не мешало бы прибраться.

Кира со вздохом облегчения вытянулась, с благодарностью посмотрела на него.

– Спасибо, доно.

– Где этот твой ключ? – распрямившись, спросил Юрий.

– В моей капсуле, в изголовье. Похож на кольцо, – девушка коснулась пальцем запястья. – Я открыла замок.

Гарин кивнул и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

В «блошином» кубрике царило запустенье, лишь дремал в кресле Глебович. Когда мимо него пронесся Юрий, Тихомир лишь приоткрыл глаз и что-то пробормотал по-русски, тут же потеряв интерес к происходящему.

Жилая капсула Аоки оказалась непривычно чистой, практически лишенной личных вещей. Никаких безделушек, рисунков, наклеек и фотограмм на стенах. Постель аккуратно убрана под санитарную пленку, на плоской и гладкой подушке словно никто никогда не лежал. Возможно, все секреты Аоки прятались в утопленных в стене нишах с личными вещами, но в остальном капсула казалась не жилой.

Ключ оказался там, где и сказала девушка – на магнитной полочке в изголовье койки. Им оказалось небольшое металлическое кольцо с мягким пластиковым «капюшоном». По крайней мере, Гарин надеялся, что это действительно ключ – ничего другого он все равно не нашел.

Когда он вернулся в каюту, застал Киру сидящей на койке и стягивающей через голову футболку. Чуть не споткнувшись о порог от смущения, Юрий торопливо отвел взгляд, прикрывая за собой дверь.

Но все же успел увидеть маленькую острую грудь Аоки.

– Нашел? – слабо спросила девушка.

Гарин выставил в ее сторону руку с ключом.

– Да, это он, – утвердительно произнесла Кира.

Раздался шелест трущейся друг о друга ткани.

– Иди сюда, доно.

Юрий опасливо покосился – девушка легла на живот, подставляя его взору голую спину с острыми лопатками.

Он шагнул к койке, пустился на край.

– Там, на позвоночнике, – глухо произнесла Аоки.

Гарин присмотрелся, вытянув шею. Спина девушки лишь издали казалась обычной, на самом деле она состояла из нескольких составных частей, плотно подогнанных друг к другу. Кожа была тонкой и бархатистой, но Юрий был уверен, что это не натуральная кожа, а какой-нибудь хитрый защитный синтетик.

– Видишь? – спросила девушка, болезненно морщась.

Вдоль позвоночника, от лопаток до поясницы, просматривался тонкий белесый шов, похожий на старый шрам.

– Вижу, – ответил Юрий.

– Надевай ключ и медленно веди им сверху вниз.

– До самого низу?

– Нет, я скажу, где остановиться.

Гарин надел кольцо на указательный палец – оно чуть расширилось и стало впору, натянул на фалангу «капюшон». Поставил палец в самый верх шва и медленно повел его вниз.

За его пальцем плоть стала расходиться, словно он расстегивал куртку на молнии. В какой-то момент Юрий подумал, что под кожу можно будет заглянуть, но та раздвигалась совсем чуть-чуть, лишь обнажая позвонки из твердого пластика телесного цвета.

Когда Гарин добрался до уровня нижних ребер, девушка остановила его.

– Найди позвонок с полосой.

– Нашел, – Юрий убрал руку. – Он здесь один.

– Да. Пальцем с ключом поддень его.

– Как поддеть?

– Снизу. Там должен быть небольшой выступ.

Пластинка, закрывающая позвонок, поддалась легко, откинувшись, словно обычная крышка. Под ней скрывалось два микроскопических разъема, должно быть для технического нейрошунтирования, а также маленький, но самый обычный рычажок на четыре позиции.

– Сейчас переключатель в крайнем левом положении? – спросила Кира.

– Да.

– Нужно перевести рычажок в крайнее правое.

– Хотелось бы понимать, что я делаю.

– Что мы делаем, доно. Мы снимаем блокировку с протоколов безопасности. Они не дают работать сторонним программам.

– Звучит не очень хорошо. Это мы, типа, выключаем у тебя антивирус?

– Не вздумай передумать, доно!

Гарин лишь вздохнул. Отступать уже было поздно.

– Хорошо, – он прокашлялся, прочистив горло. – Просто передвинуть?

– Да. Только не сломай.

– Ладно.

Юрий положил пальцы на микроскопический рычажок. Почувствовал, как напряглась Аоки.

И сдвинул тугой кусочек пластика вправо до упора.

Кира дернулась, словно от удара током, вытянулась струной, даже суставы хрустнули. Юрий чуть было не вернул рычаг в исходное состояние, но девушка расслабилась, с облегчением выдохнула. Произнесла, словно себе не веря:

– Получилось.

Юрий вытер рукавом взмокший лоб, только сейчас заметил, как у него колотится сердце.

– Все работает, доно, – Кира повернула голову в его сторону. – Спасибо.

– Не за что, – хрипло ответил Гарин. – Потом еще поговорим об этом. Я должен знать все нюансы.

Аоки ничего не ответила – ее глаза закрылись и, судя по дыханию, она уснула.

Юрий осторожно вернул пластину на место, «закрыл» спину Киры и тихо вышел из каюты. Потоптавшись, направился в «блошиный» кубрик, в компанию молчаливого Тихомира.

Пытаясь отогнать мысли о том, правильно ли поступил.

Надеясь на то, что в последствии не придется сожалеть о содеянном.

* * *

Капитан Кимура объявил двухчасовую готовность к отлету, и теперь экипаж активно проводил последние приготовления. До слуха Юрия доносились грохот ящиков и ругань Биттона со склада вооружения, громкие команды взводных их кубрика мобильной группы. По коридору то и дело пробегали матросы из техобслуги, спешащие где-то что-то доделать, довинтить, допаять.

Гарин с Джаббаром разглядывали стоящих перед ними новоиспеченных «блох», призванных заменить более не числящихся в команде «Полыни» Ивана Гречина, Идгана Патаки и Мао Зэя. Конкретно Юрию было интересно сравнить впечатление от личного знакомства с ожиданиями после изучения анкет в рекрутинговом центре. Пока что выходило пятьдесят на пятьдесят.

Батор Зарыга практически полностью соответствовал представлениям Гарина – в годах, но не старый, крепко сбитый, практически квадратный бритоголовый мужик с поломанными ушами и здоровыми кулачищами. Практически круглое лицо пересекал длинный извилистый шрам, рассекающий перекошенный рот, отчего казалось, что бывший имперский сержант, а ныне рэй-старшина, постоянно демонстрирует пожелтевший, как у старого пса, клык. Узкие глаза тонули в сетке морщин, задорно и живо поблескивали. На новеньком рейтарском комбинезоне Зарыги поблескивал значок Старой Гвардии – сомкнувшийся на лезвии меча кулак.

– Контрактор S-класса Зарыга! – молодцевато отрапортовал Батор, когда Юрий посмотрел на него.

– Рад, что к нам присоединился такой опытный солдат, – кивнул ему Гарин.

– И я рад вновь вернуться на службу, господин рэй-мичман! – пролаял радостно оскалившийся Батор.

Рядом с ветераном-гвардейцем стоял чуть сутулый мужчина средних лет с ежиком абсолютно белых волос и непроницаемым выражением худощавого лица.

– Контрактор S-класса Бодров, – безэмоционально представился новичок и вновь провалился в какую-то прострацию, глядя сквозь Гарина.

Юрий даже поинтересовался:

– У вас все хорошо, Василий?

– Так точно, – даже слова казались серыми. – Я радуюсь.

– Ладно, – протянул Гарин, подозрительно оглядывая Бодрова и переходя к последнему рейтару.

– Контрактор S-класса Баччан!

Перед Юрием стоял молодой смуглый парень с черными кудрявыми волосами и абсолютно обезоруживающей доброжелательной улыбкой. Высокий, пышущий здоровьем и оптимизмом. На руках – самодельные плетеные браслеты.

У Гарина кольнуло в груди – рейтар Брамма Баччан неуловимо напомнил ему контрактора Марса, такого же жизнерадостного и позитивного. И умершего от передозировки наркотиками, хотя Юрий тогда решил, что сам убил его.

– Вас что-то развеселило, рейтар? – холодно спросил Кахир.

– Нет, не развеселило, – не переставая улыбаться, ответил контрактор. – Я тоже радуюсь.

– Чему именно вы радуетесь? – презрительно поинтересовался лейтенант.

– Исполнилась моя детская мечта о путешествии на настоящем звездолете.

– Рейтар Баччан считает, что мы на круизном лайнере, господин рэй-мичман, – скривился в ухмылке Батор.

– Это так, рэй-рядовой Баччан? – взял слово Гарин.

– Нет, конечно! – искренне возмутился Брамма. – Я знаю где я и чем предстоит заниматься!

– По поводу второго я сомневаюсь, – задумчиво хмыкнул Юрий.

Он сделал шаг назад, вставая рядом с Джаббаром, окинул взором всю троицу.

– Итак, господа рейтары, – сказал он громко. – Я – командир мобильной группы корпоративного корвета «Полынь» рэй-мичман Юрий Гарин. Это…

Он указал на Кахира.

– Мой заместитель лейтенант Кахир Джаббар. От лица командования корабля приветствую вас в рядах абордажной команды. После того, как мы вас отпустим, вы должны будете явиться в распоряжение своих взводных командиров, которые ознакомят вас с распорядком и покажут вам ваши спальные капсулы. Запоминайте расчет – рэй-старшина Зарыга…

– Я! – щелкнул каблуками ветеран-гвардеец.

– Поступаете в распоряжение рэй-старшины Ярвиса, первый взвод.

– Понял, принял.

– Рэй-рядовой Бодров…

Молчание.

– И рэй-рядовой Баччан, – продолжил Гарин, не заостряя внимание на нарушении правил уставных обращений. – Поступают в распоряжение рэй-старшины Одегарда, второй взвод. По назначению вопросы есть?

Вопросов не было.

– Не забудьте синхронизировать часы с корабельным временем, – напомнил Юрий. – С этой минуты вы живете по местному распорядку. Также напоминаю про соблюдение дисциплины и порядка в условиях военного времени.

Батор кровожадно растянул в улыбке губы, явно вспомнив что-то свое, связанное с нарушением дисциплины «в условиях военного времени». Бодров даже не дернулся, о том, что он жив, свидетельствовало лишь его редкое моргание. Зато вытянулся Баччан, всем видом демонстрируя, что очень прочувствовал наставление командира группы.

– Господин лейтенант, – Юрий повернулся к Джаббару. – Вам есть что добавить?

– Никак нет, – сухо произнес Кахир.

– Тогда, господа, – Гарин вновь обратился к подчиненным. – Разойдись.

Неровный строй новоиспеченных рейтаров развалился, они подхватили лежащие у стены вещевые мешки и пошагали в сторону кубрика. Лишь Батор чуть задержался, обратился к Юрию.

– Разрешите вопрос, господин рэй-мичман!

– Разрешаю. И еще, Батор, в силу сложившейся традиции уставное обращение у нас только во время построений и официальных мероприятий. В остальное время можно просто «Юрий».

– Хорошо, Юрий, я понял, – контрактор улыбнулся. – Хотел узнать, капитан Кимура – это Кимура Акияма, капитан первого ранга Имперского флота, бывший командир крейсера «Валамба»?

Гарин вопросительно посмотрел на Джаббара. По поводу крейсера он ничего не знал.

– Да, это наш капитан, – утвердительно кивнул Кахир.

– Он прикрывал наши десантные корабли над Гаргуном. Знатное было рубилово, много наших не вернулось, – Зарыга коснулся значка на груди. – Гвардия – всегда легенда! Буду счастлив служить под началом такого человека!

Когда он ушел вслед за Браммой и Василием, Юрий коснулся наручного коммуникатора, послал Ярвису и Одегарду послание «Встречайте новичков». Повернулся к Кахиру, спросил:

– Что скажешь?

Лейтенант пожал плечами.

– Что сказать? Вполне соответствуют своим анкетам.

– Сам видел, лучше не было.

– Видел, – утвердительно кивнул Кахир. – Поэтому нужно было попробовать оставить Патаки и Гречина.

– Гречин сам ушел.

– Патаки, вроде бы, тоже. Но это не так.

– Что ты хочешь этим сказать? – сложил руки на груди Юрий.

– Я тебе уже говорил, Юрий, что ты думаешь, будто все рейтары похожи на тебя. Что их не гложут сомнения, что у них нет пороков, что им неведом страх…

– Это и на меня не похоже, – хмыкнул Гарин.

– Я про то, что ты совсем не обращаешь внимания на их моральное состояние, – продолжил Джаббар. – Я считаю, что Гречина вполне можно было отговорить, предоставить какие-нибудь поблажки на период реабилитации. Что же до Патаки, уверен, его проблема тоже решаема. Просто ты очень легко расстаешься с людьми, Гарин, а в итоге все занятия и тренировки впустую – у нас опять трое сырых новобранцев.

Юрий от удивления даже забыл заметить, что Батор Зарыга вряд ли «сырой новобранец». Он во все глаза смотрел на Кахира, тот смотрел на него, ожидая реакции.

– Неожиданно, – признался Юрий. – Честно, но неожиданно. С такого ракурса я на проблему не смотрел. Только вот, мой дорогой зам, ты сам-то чего ни с Гречиным не говорил, ни с Патаки ничего не решал?

Лейтенант покачал головой.

– Это не входит в те обязанности, которые ты мне делегировал.

– Кахир, хватит морочить голову. Ты такой же представитель командования, как и я. Ладно, я с ними не поговорил – моя ошибка, учту. Но ты-то, раз уж так радеешь за команду, мог с ними пообщаться?

– Заметь, Юрий, как ты собственную недоработку сделал моей виной.

– Отцы-духовники, Кахир! Я тебя порой не понимаю!

Лейтенант холодно сказал:

– Твои ошибки, Юрий, показательны и симптоматичны. Да, я мог бы отговорить Гречина и попробовать решить ситуацию с Патаки. Но тогда ты до сих пор пребывал бы в заблуждении, будто все контролируешь. Это не так.

Кахир победно улыбнулся:

– Я вижу все твои промахи, Юрий.

Гарин потер наморщенный лоб, вздохнул:

– Что ты за человек, Кахир. Я ведь просто спросил…

– А я просто ответил, Юрий. Мы – не друзья, мы просто работаем вместе.

– Понятно, – развел руками Гарин, улыбаясь в ответ. – Спасибо за мнение.

– Я еще нужен? Хотел бы успеть сделать пару дел до отлета.

– Нет, Кахир, иди.

Джаббар четко развернулся и пошагал в сторону офицерской палубы. Гарин смотрел ему вслед и никак не мог решить чего же ему хочется больше – найти уже с этим упертым лейтенантом общий язык или двинуть ему по морде.

«Полынь» рассталась с «Левиафаном» незаметно. Капитан сделал сухое объявление по громкой связи, перебросились командами технические службы – и корвет плавно вышел из стыковочных зажимов, включив слабые маневровые двигатели.

До конца дня «блохам», как и другим не занятым в нарядах матросам, было предоставлено свободное время, и Гарин позволил себе потратить пару часов на тренажерный зал. Не хотелось ни о чем думать, хотелось просто тягать железо и стучать по «дольфу». Душа требовала избавиться от эмоционального пресыщения, а потому Юрий постарался отключить голову и погрузиться в простой физический процесс.

В какой-то момент к нему присоединились Рэй и сменившийся с дежурства Иова. Маракши со свойственной ему молодой горячностью полез на ринг после Юрия, не переключив уровень «дольфа», за что ожидаемо был бит. После этого Гарин и Одегард некоторое время обучали парня премудростям рукопашного боя, попутно беззлобно подтрунивая над ним. В принципе, воспитанный улицей Иова атаковать умел, ставя на сильный и внезапный боковой в челюсть. Но если удар не проходил, и драка переходила в затяжную, то тут Маракши терялся и превращался в бестолково машущую руками мишень.

Конечно, никто не собирался делать из парня профессионального бойца, но Юрию импонировало желание Иовы узнать что-то новое. Да и талант у Маракши явно был, он схватывал все буквально на лету, под конец даже удивил, вывернувшись пару раз из захвата Одегарда.

Уже в раздевалке пришло сообщение от Ярвиса: «Готово, приходите».

– Зови Тихомира, – сказал Рэй, натягивая футболку.

– Из кубрика наберу, – откликнулся Гарин, защелкивая застежки на ботинках. – Хочу еще успеть переодеться.

– Ты куда его услал?

– Электронику скафандров диагностировать. И не пыльно, и полезно.

– Полезно, – согласился норвежец. – Журавлев жаловался, что у него навигатор некорректно работает.

– Кстати, как он? – Юрий выпрямился, развел плечи. – Ты с ним разговаривал?

– Ну «как», – развел ладони Рэй. – Переживает, конечно. Они же с Иваном дружили.

– Как считаешь, можно было Гречина переубедить?

– Наверное, – неуверенно пожал плечами Одегард. – А зачем? Человек сломался, человеку здесь плохо. А вдруг его посреди боя заклинит? Впадет в панику и сектор проморгает. Ты еще скажи, что нужно было и Патаки не выгонять.

– Ничего я не скажу, – отмахнулся Юрий. – Просто есть мнение, что я с личным составом по душам не разговариваю.

– Джаббар? – сразу понял Одегард. – Много этот дриттсек понимает.

– Не называй его так, – поморщился Юрий. – Он, в принципе, мужик неплохой, хотя и своеобразный.

– Ты его, поди, и на наш пикничок позвал?

– Позвал, – кивнул Гарин. – Рэй, он член группы.

– Такое впечатление, словно ты ему хочешь понравиться, – хмыкнул Рэй и передразнил. – «Член группы». Этот «член» тебя подставляет при любой возможности, а ты словно не замечаешь.

– Мне ему что теперь, ноги переломать? – нахмурился Юрий. – Рэй, у него свои тараканы в голове, но он не враг. По-крайней мере, вам. И, в случае чего, я бы не хотел, чтобы Кахир относился к вам как к чужим.

– В случае «чего»? – не понял Одегард.

– Рэй, – Юрию надоел этот спор. – Ты меня услышал. Можешь лейтенанта не любить, твое право, но не провоцируй, это все о чем я тебя прошу. А мои мотивы общения с ним пусть останутся при мне, раз ты их понять не можешь.

– Могу. Но не хочу, – упрямо выпятил нижнюю губу норвежец.

– Вот и славно, – Гарин хлопнул друга по плечу. – Всё, идем, а то Тихомир успеет раньше нас.

Тихомир появился спустя двадцать минут после того, как Гарин и Одегард пришли в «блошиный» кубрик. Вечно немногословный контрактор перешагнул порог, бормоча что-то в адрес запчасти в руках. Сделал еще пару шагов, прежде чем почуял неладное. Поднял глаза. Удивленно пробормотал по-русски:

– Вот тебе на!

– С днем рождения! – нестройно грянул кубрик.

Глебовича окружили галдящие и смеющиеся рейтары, его хлопали по спине, поздравляли, а Одучи от переполняющих его чувств сгреб товарища в охапку и так сжал в объятиях, что в Тихомире, кажется, что-то хрустнуло.

– Давайте к столу! – заглушая толпу, проревел Рэнт.

Благодаря стоянке на «Левиафане» стол получился разнообразнее, чем обычно. В центре стола размещался полупрозрачный контейнер с любимым блюдом Глебовича – вареными картофельными кубиками в селедочном масле с зеленью и пряностями. Где Ярвис смог заказать подобное – загадка, но, судя по реакции Тихомира, оно того стоило. За закуски видимо отвечал Одучи – в тарелках лежали мясные чипсы, рыбные шарики и похожие на сосиски овощные палочки. Исходила паром разонская жидкая пицца, а в трех длинных тарелках разноцветными дольками расположились салатные ассорти.

Тихомир улыбался, чуть смущенно и растерянно. Ему так шла улыбка, что даже Кира заметила:

– Эй, аники, куда подевал нашего хмурого Глебовича? Тут у нас совсем другой человек!

– Тихомиру нельзя часто улыбаться, – со смехом заметил Рэй. – Он – носитель традиционной славянской угрюмости. Если будет часто улыбаться, то его выгонят из русских.

– Спасибо, – растроганно произнес Тихомир. – Я уж думал, забыли.

– Забудешь, как же! – захохотал Ярвис. – Ты с самого утра с таким лицом ходишь, словно тебе все денег должны.

– Да не…

– Одучи празднует с утра, – признался урсулит, радостно распушив уши. – Только про себя.

– Тихомир, дружище, – взял слово Юрий. – Сегодня подарков будет несколько, но первый хотелось бы отметить особенно.

Глебович удивленно поднял брови.

– Во-первых, хочу сказать, что идею подарка ты подсказал нам сам, – продолжил Гарин, улыбаясь. – Во-вторых – нам пришлось изрядно попотеть, чтобы достать его. В-третьих – братишка, ради тебя мы бы пошли и на большее! Рэй!

Одегард, загадочно улыбаясь, наклонился и вытащил из-под стола непрозрачный сверток величиной с футбольный мяч. Торжественно передал Тихомиру.

Тот повертел сверток в руках, взвесил.

– Не томи уже, – поторопил его Ярвис. – Открывай.

Глебович поставил подарок на стол, потянул за кончик упаковочную ленту. Обертка раскрылась словно цветок, на свет появились круглые оранжевые фрукты с пористой кожурой.

– Да ладно! – казалось, что Тихомир впервые в жизни потрясенно воскликнул. – Мандарины! Но как, их же не синтезируют?

– Мандарины настоящие, из Метрополии, – заверил друга Одегард. – Два месяца за нами по космосу гоняются.

Глебович осторожно взял пальцами один плод, поднес к носу и вдохнул аромат, закрыв от удовольствия глаза. Спросил:

– Как вы узнали?

– Не помнишь? – рассмеялся Ярвис. – Кто на Лилии Восемь сетовал, что так и помрет не попробовав?

– Вот это вы вспомнили! – поразился Глебович.

– А у нас на такие вещи память хорошая, – усмехнулся Юрий. – Не расскажешь что в них такого особенного?

Тихомир положил мандарин на место, оправил упаковку. Сказал, тепло улыбаясь:

– Бабушка рассказывала, что они, когда на Луне жили, то каждый Новый год ели мандарины. Говорила, что без мандаринов Новый год не наступает. Это еще до «цитрусового гриппа» было, тогда этих мандаринов и апельсинов хоть объешься. А как всё пестицидами побили, так цены взлетели до небес. Я все думал, что вот с зарплаты куплю, да как-то не сложилось.

Он развел руками.

– Самая длинная речь от Тихомирыча, – оценил Одегард. – Теперь, поди, весь поход промолчит.

Рейтары дружным гоготом поддержали шутку.

– Кушай мандарины на здоровье, дружище, – завершил тему норвежец. – Считай, что у тебя Новый год. Новый год старого русского молчуна.

И вновь все рассмеялись.

Аромат мандаринов на самом деле превратил обыденную атмосферу кубрика в праздничную. Звучали тосты, поднимались в честь Глебовича бокалы с легкими винами, разрешенными по такому случаю Кимурой.

Вторым подарком была «умная» подушка для капсулы, с помощью которой можно было моделировать продолжительность сна и характер сновидений.

– От «блох» на долгую память, – вручил подарок раскрасневшийся Мартин Гавел.

Чуть позже в кубрик забежали двое матросов из технички – Глебович время от времени помогал им с ремонтом и наладкой систем. Они принесли Тихомиру новый набор инструментов с удобным монтажным поясом.

Слово неожиданно взял лейтенант Джаббар, до этого практически не участвовавший в общих разговорах. Он встал, прямой и серьезный, поднял бокал на уровень груди и в наступившей тишине произнес длинный витиеватый тост про настоящего мужчину, которому нипочем любые преграды. В конце сказал:

– Желаю твоим врагам, Тихомир, жить двести лет, – его черные глаза блеснули, Кахир позволил себе легкую улыбку. – И чтобы ты станцевал на их могилах.

Под дружные овации, к которым присоединился даже Рэй, лейтенант подарил смущенному Глебовичу набор разнообразных обучающих «таблеток» для инбы.

Когда выдалась минутка, Юрий подошел к Джаббару.

– Молодец, – похвалил он лейтенанта. – Для парней такой шаг важен.

– Обычная вежливость, – офицер сделал глоток из бокала. – Там, откуда я родом, говорят: «Идешь в гости – готовься радоваться, идешь на похороны – готовься печалиться».

– А так и не сказать, что ты всего лишь исполнял протокол, – усмехнулся Гарин. – Казалось, что говорил от души.

– Так и есть. Я действительно желаю Глебовичу жить долго и счастливо, как и всем другим на этом корабле.

Гарин хотел подколоть Кахира, спросив: «И даже мне?», но посчитал это неуместным. К тому же, лейтенант уже сменил тему – заговорил тихо, чтобы слышал только Юрий:

– Сегодня слышал, что капитан хочет собрать офицеров на совещание.

– Должно быть, объявит о начале похода, – предположил Гарин. – Это завтра будет?

– Нет. Я так понял, что через два дня, после прохода через Арку.

Гарин понимающе кивнул. Что ж, наконец Кимура развеет все слухи по поводу предстоящей миссии.

В двадцать три часа по «Полыни» Юрий с сожалением приказал сворачивать праздник и готовиться к отбою. Назначил ответственными Рэя и Рэнта, еще раз поздравил изрядно захмелевшего Тихомира с днем рождения и ушел в свою каюту, надеясь хотя бы часок поработать над тактическими схемами.

И очень удивился, когда в полпервого ночи, кто-то тихо, но настойчиво постучался в дверь. Юрий оторвался от объемной схемы взаимодействия боевых расчетов корвета, громко произнес:

– Входите, не заперто.

Гермостворка чуть отъехала в сторону и в каюту стремительно проскользнула Аоки, удерживая на груди сведенные концы короткого полотенца.

– Кира? – только и успел произнести удивленный Юрий.

Девушка в два шага оказалась подле него, в сторону полетел маленький кусочек ткани. Под полотенцем Аоки оказалась абсолютно голой, она решительным движение оседлала Гарина.

– Молчи, доно, – ее дыхание обжигало Юрию щеку, а ловкие пальцы уже расстегивали кнопки его комбинезона. – Просто молчи.

Гарин с трудом, но справился с собой, перехватил тонкие запястья девушки, посмотрел ей в глаза:

– Зачем? – строго спросил он.

Кира чуть подалась назад, отчего ее торчащая грудь коварно попала в поле зрения Юрия.

– Доно, – голос Аоки был серьезен, она не пыталась флиртовать или дурачиться. – Порой ты задаешь дурацкие вопросы. Это не попытка отблагодарить, если ты об этом. Я – взрослая девочка и такой ерундой не страдаю. Дальше этого у нас с тобой ничего не зайдет, не бойся. Просто сейчас мне это нужно.

Она поерзала бедрами, добавила:

– И, судя по всему, тебе тоже. Так что хватит болтать, доно. Жизнь коротка чтобы тратить ее на глупые разговоры.

И Юрий позволил себе сломаться. Позволил пойти на поводу у желаний, оставив все остальное за дверью.

Он очень давно не был с настоящей женщиной. Ему так не хватало живой страсти, которую не могли дать ни синтетические куртизанки, ни героини виртуальных симуляций. Поэтому он в какой-то момент выпал из реальности, растворился в Кире, которая буквально оплела его своим жаром.

Потом вовсе взорвался, до хруста сжав простыню в кулаках. В унисон ему протяжно застонала Аоки.

После они лежали рядом на узкой служебной койке, разглядывая так и не выключенную тактическую схему.

– Кира, – тихо спросил Юрий, поглаживая плечо девушки и ощущая спайки между имплантами. – Что на самом деле означает «доно»?

– Потянуло поболтать, босс? – смешливо спросила Кира. – А хочешь, к Мартину за сигареткой сгоняю?

– Не умничай, – слегка шлепнул ее по спине ладонью Гарин. – Я серьезно.

– «Доно» означает «равный с равным», – пояснила девушка. – Так когда-то у нас друг к другу обращались воины. Или, если хочешь, «тот, от чьей руки не стыдно принять смерть».

Гарин хмыкнул.

– Мне теперь тебя тоже так называть?

– Это мои традиции, босс. Оставь их для меня.

– Как скажешь.

Аоки перевернулась на живот, положила голову на ладони и посмотрела на Юрия.

– Это серьезнее, чем ты думаешь, доно, – сказала она. – Для моего народа традиции очень важны. А самая важная наша традиция – это приятие смерти. И каждый воин мечтает умереть в бою с достойным противником.

– Прямо как у Рэя, – вспомнил Гарин. – Все равно как, но лишь бы с оружием в руке.

– А ты при случае спроси у капитана, – девушка мотнула головой в сторону двери. – Он тоже потомственный военный, для таких смерть от старости – позор.

Юрий промолчал. Он часто задумывался о смерти – профессия обязывала, но никогда не думал, как бы именно он хотел умереть. Смерть есть смерть, дверь в пустоту. Главное, чтобы быстро, не мучаясь.

– Такой подход дисциплинирует, доно, – продолжила Кира. – Не позволяет размениваться по пустякам. Но это также и большая ответственность. В случае капитана – за команду. В твоем – за всех нас.

Юрий удивился.

– А я-то тут причем?

– «Блохи» народ болтливый, – улыбнулась Аоки. – Всякое рассказывают. К примеру о том, как рэй-мичман Гарин потерял свой родной дом, как пытался его отыскать и как утратил надежду. Именно поэтому он лезет в каждую драку, в каждый бой. То ли хочет что-то себе доказать, то ли хочет просто умереть.

Гарин напрягся, сдвинув брови.

О чем-то подобном ему периодически говорил Одегард. Неужели со стороны все действительно выглядит так?

Или стоит признать, что так и есть на самом деле?

– Мало ли что говорят, – постарался отшутиться он. – Говорят, что у тебя «там» зубы.

– А ты уверен, что их нет? – промурлыкала Аоки, проводя ногой по бедру Юрия.

Гарин нервно рассмеялся.

– Ты просто обращай внимание, доно, – вернулась к теме девушка. – Насколько ты влияешь на группу. Некоторые тебя боготворят, а некоторые откровенно боятся. Но все хотят быть уверенными, что ты не затащишь их в заведомо проигрышную драку. Не подставишь, чтобы красиво уйти из жизни.

– Я всегда стараюсь действовать исходя из их безопасности, – сухо ответил Юрий. – И согласно поставленной задаче.

– Ты понял, о чем я, доно, – Кира ткнула указательным пальцем ему в грудь. – Ты сам это понимаешь. В тебе скрыта большая внутренняя сила, ее никто не может игнорировать. Даже лейтенант Джаббар пытается следовать твоему течению.

– Не думаю…

– А Маракши так и вовсе старается во всем тебе подражать, – не стала слушать Аоки. – Думаю, он очень похож на тебя в молодости…

Воздух разорвал пронзительный вой сирены. Кира и Юрий скатились с койки.

– Что случилось? – рявкнул в пространство Гарин, натягивая комбинезон.

«Нападение на оружейный склад» – услужливо сообщил лежащий на столе наручный коммуникатор.

– Я в броню! – крикнула Кира, хлопнула по замку гермостворки и, как была, выскочила в коридор.

Юрий засунул ноги в ботинки, схватил полагающийся ему пистолет и выбежал следом за девушкой.

Расстояние до оружейного склада в половину палубы он преодолел за десяток секунд. Еще на подступах увидел неладное – приоткрытые двери склада торпедно-ракетного вооружения, над которыми истошно вращалась разноцветная сигнальная лампа, а также вахтенного Журавлева в дежурной броне и шлеме, сжимающего автомат. Он, как и несколько матросов, а также полуодетые, но вооруженные пистолетами Одегард и Ярвис, целились в кого-то, находящегося внутри склада.

Увидев приближающегося Гарина, Рэй махнул ему, подзывая.

– Что случилось! – спросил Гарин, останавливаясь.

Прежде, чем Одегард ответил, он увидел все сам.

В длинном складском помещении, прямо в центральном коридоре, между стеллажом с тускло поблескивающими торпедами и коробками с электронными мозгами, в воздухе висел иксджинн – энергетический робот Высших.

– Собственно, вот, – запоздало указал на него Рэй.

– Как это случилось? – Юрий повернулся к Журавлеву.

Андрей почувствовал взгляд командира, бросил через плечо, не решаясь отвести взгляд от «пузыря»:

– Все было закрыто и опечатано, босс! Я на мониторы посмотрел и увидел его! Поднял тревогу.

– В сторону! – прогрохотал усиленный динамиками голос Киры.

К складу, лязгая и бряцая, подбежали кажущиеся на голову всех выше рейтары в боевых скафандрах.

– «Пузырик», – удивленно прогремел самый большой рейтар и Юрий узнал голос Одучи.

Бронированные контракторы оттеснили остальных в сторону, принялись медленно входить на территорию склада, держа безразлично парящего эфира на мушке. Лишь когда три массивные фигуры замерли в дверном проеме, он, кажется, проявил некий интерес и, если это вообще можно понять по «пузырям», повернулся к ним.

– Босс, давай я его того… Шокером долбану, – предложил бесхитростный Мартин, чуть повернув в сторону Гарина голову в закрытом шлеме.

– Я приказывал ему покинуть склад! – подал голос Журавлев. – Не реагирует.

– Он вообще нас понимает? – с сомнением спросил Ярвис.

Иксджинн пришел в движение. Несколько более мелких по отношению к «туловищу» «пузырей» сместились к боку и принялись охаживать коробки с электронной начинкой.

– Что происходит? – раздался за спиной Юрия голос Джаббара.

Ему кто-то принялся объяснять, а эфир, меняя цвет, погрузился в изучение содержимого склада.

Гарин не мог допустить, чтобы чей-то робот хозяйничал на его территории.

– Кира, – скомандовал он. – Попробуй подойти к нему ближе, посмотрим на реакцию.

– Ясно, доно! Если что, я его шокером прожарю.

– Одучи, Мартин, – продолжил Гарин. – Будьте наготове. Стреляйте только эми-дротиками. И аккуратнее, иначе электронику на складе пожжете.

Потом добавил.

– И в Киру не попадите.

– Я сообщил капитану, он идет сюда! – крикнул из-за спин Кахир.

– Хорошо, – хмуро согласился Юрий и вновь переключился на проблему. – Действуйте.

Аоки взяла переданную ей электродубинку, медленно начала приближаться к иксджинну. Когда до эфира осталась пара шагов, тот убрал от коробок свои «руки» и расположил их вокруг тела, словно лепестки.

– Что ты задумался, гайдзян? – насмешливо спросила Кира.

«Пузырь» словно наблюдал за ней, сменив цвет на пурпурный. Когда между ним и девушкой осталось менее трех шагов, он сделал свой ход.

Юрий лишь успел заметить, как «пузырь» вдруг превратился в багровую «морскую звезду», издав оглушительный клекот, как дернулся в сторону Аоки. Треснул разряд шокера, склад осветила голубая вспышка. Превратившийся в горящую «звезду» эфир разом вырос в размерах, истончившись до длинных игл. Не успевшая отскочить из-за тяжелого скафандра Кира словно пушинка отлетела в сторону, врезалась в стеллаж с торпедами.

Но уже открыли огонь Одучи и Мартин. Стальные иглы со злым жужжанием врезались в робота, при попадании с хрустальным звоном испускали электроимпульсы.

Эфир закрутился на месте, с него на пол потекли искры. Он вновь превратился в «пузырь», зигзагом пронесся по складу, врезался в закованных в броню контракторов. Что-то зашипело, в воздухе запахло горячим металлом. Прежде, чем робот вырвался в коридор, его каким-то нечеловеческим прыжком догнала Аоки, воткнув светящийся шокер в один из «шаров».

Контракторы и матросы бросились врассыпную, не желая попасть под удары неубиваемой твари, дважды выстрелил Гарин, видя, как пули сгорают в теле эфира.

И вдруг все закончилось. Вот иксджинн освещал багровым стены коридор, вибрируя и выплескивая в стороны длинные энергетически шипы, а вот вдруг замер, подобрал под себя мелкие «пузырьки» и сделался бледно-голубым.

– Прекратить стрельбу, – раздался голос капитана.

Контракторы поднимались с пола и подходили ближе, все еще с недоверием поглядывая на робота. Гарин с трудом заставил себя поставить пистолет на предохранитель и убрать в кобуру. Повернулся к капитану.

Тот стоял, широко расставив ноги, и сложив руки за спиной. По его грозному виду было понятно, что кому-то придется серьезно за все это ответить.

Чуть позади Кимуры держалась Аглая Рубин. Юрий впервые видел на лице чиновницы «Сфорца» испуг.

– Господин Гарин, – о взгляд капитана можно было порезаться. – Личный состав цел?

Прежде, чем ответить, Юрий быстро оглянулся, мысленно пересчитав всех.

– Все живы, господин капитан, – сухо ответил он. – О наличии и степени ранений пока доложить не готов.

– Хорошо.

Кимура повернул голову в сторону Рубин и девушка чуть отпрянула.

– Я требую объяснений, – холодно сказал капитан. – Сейчас.

Судя по тому, что Рубин ответила с небольшой задержкой, чуть склонив голову, Юрий понял, что говорил Кимура не с ней.

– Хорошо, капитан, – произнесла Аглая. – Они готовы принести извинения.

– Господин Джаббар, – Кимура нашел глазами фигуру лейтенанта. – Организуйте порядок и поднимите мичмана Биттона – пусть проверит целостность и комплектность склада.

– Слушаюсь, – отчеканил Кахир.

– Господин Гарин, – капитан поднял голову, словно указывал на Юрия своим идеально выбритым подбородком. – Идемте со мной.

– Так точно, – несколько удивленно ответил Гарин.

Он бросил взгляд на контракторов. Журавлев торопливо запечатывал дверь склада, планируя до конца отстоять свою смену. Остальные с удивленными возгласами рассматривали оплавленные нагрудные пластины скафандра Одучи.

Неподвижный эфир покорно висел у стены, освещая коридор, словно обычный фонарь.

В часть офицерской палубы, временно переоборудованной под нужды пассажиров, они пришли втроем – Кимура, Аглая и Гарин. Здесь их встретил дежурный матрос из числа радиоэлектронщиков. Судя по его вытянутому лицу и напряженным пальцам на ремне возле электродубинки, до него уже донеслись слухи о происшествии на складской палубе.

Прежде, чем процессия остановилась у каюты загадочного гостя, Аглая в несколько шагов обогнала капитана и встала у двери.

– Господин Кимура, – первоначальный испуг уже прошел, теперь Рубин вновь являла собой образец корпоративного чиновника. – Я напоминаю, что господин Грюнер имеет приоритетный статус на этом корабле. От лица корпорации «Сфорца» я требую от вас соблюдения протокольных норм. В частности, прошу воздержаться от резких высказываний и повышенного тона.

Кимура посмотрел на девушку, словно на пустое место, провел ладонью по сенсору замка.

Должно быть, у капитана имелся мастер-ключ, потому как гермостворка щелкнула и отъехала в сторону.

– Господин Гарин, следуйте за мной, – не оборачиваясь произнес офицер и шагнул через порог.

Каюта «господина Грюнера» была самой большой индивидуальной каютой на корабле и больше походила на аквариум. Кроме неширокого участка у входа, все остальное помещение перегораживала прозрачная перегородка из силового пластика, за которым клубился густой туман.

– Господин Грюнер, – громко произнес капитан, закладывая руки за спину, – Я бы хотел вас видеть.

По ту сторону «аквариума» включились желтые лампы, подсвечивая туман. Юрий увидел возле одной стены тот самый красный скафандр-матрешку, на который обратил внимание еще на станции «Тэ Махуон». Глубже в комнате с трудом можно было разглядеть нечто темное, похожее на большую груду хвороста. Из этой груды поднялось что-то живое, гибкое, похожее на вставшую на хвост каплю. «Капля» оплыла, из нее сформировались голова, плечи, руки и бедра. Юрий не заметил, как фигуру накрыла ткань и к прозрачной перегородке выдвинулась вполне себе человеческая фигура, укутанная в плотный плащ с капюшоном.

Но Гарин смог разглядел, что там, где у гостя должны быть ступни, то и дело вылезают какие-то плоские, влажно поблескивающие «ремни».

Отцы-духовники! Да это же бхут, Высший дистант! Колония разумных червей!

– Мы-я приветствуем Кимуру Акияму, – донесся из расположенных под потолком динамиков бархатный мужской баритон. – Мы-я приветствуем другого члена команды корабля.

– Господин Грюнер! – внезапно выступила Аглая. – Я прошу вас не воспринимать этот визит как враждебный акт…

– Господин Грюнер, – капитан без труда подавил своим фирменным «ледяным» тоном щебет девушки. – Не могли бы вы попросить госпожу Рубин замолчать, она явно мешает нашему диалогу.

Аглая изумленно застыла с открытым ртом.

Голос бхута мягко возвестил:

– Мы-я просим Аглаю удалиться. Мы-я не имеем претензий к корпорации «Сфорца».

Если бы Рубин могла, она бы испепелила Кимуру и Гарина взглядом. Но она не могла, поэтому дернула плечом, повернулась и вышла в коридор, оставив невысказанное обещание запомнить такое к себе отношение.

Капитану было на это плевать. Он выставил вперед челюсть, секунду разглядывая пассажира, потом спросил тоном рассерженного учителя:

– Как прикажите расценивать ваше поведение?

Юрий внутренне усмехнулся – мог ли еще кто-то, кроме капитана Кимуры, позволить себе в таком тоне общаться с Высшим дистантом?

Бхут чуть покачнулся, словно шарик от легкого дуновения ветра. Его голос, без сомнения смоделированный переводчиком, по-прежнему был спокоен и дружелюбен:

– Мы-я приносим извинения за действия энергетической машины. Машина действовала в соответствии со своим протоколом, мы-я не подумали, что это приведет к конфликту.

– Протокол иксджинна – шпионить? – прямо спросил Гарин. – Что он делал на складе вооружения?

– Протокол машины – изучать окружение хозяина в целях безопасности. На складе появились новые переменные – машина их изучала. Заверяем, Кимура, машина не нанесла ущерба кораблю.

– Перед вами, – капитан жестом указал на приосанившегося Юрия. – Командир группы, отвечающей за безопасность.

– Юрий Гарин, – произнес бхут. – Мы-я приветствуем тебя.

Гарин на секунду замешкался, услышав свое имя от неизвестного ему существа, потом кивнул.

– Рэй-мичман Гарин отвечает за безопасность корабля и вашу лично, – продолжил Кимура. – Его профессионализм не вызывает у меня сомнений. Не должен вызывать и у вас. Обращайтесь к нему по всем беспокоящим вопросам, а свою «машину» держите в пределах гостевой палубы. Это понятно, господин Грюнер?

– Мы-я сожалеем о созданных неудобствах, – бхут чуть склонил голову в капюшоне. – Мы-я услышали Кимуру. Мы-я запомнили Гарина.

Юрий нахмурился, сверля взглядом дистанта.

– Считаю конфликт исчерпанным, – капитан коротко кивнул, прощаясь с пассажиром. – Хорошего полета.

Когда они вышли в коридор, где словно разъяренная тигрица металась взад-вперед Рубин, Кимура громко сказал Гарину:

– Обо всех фактах нарушения распорядка со стороны пассажиров докладывать мне незамедлительно. В случае повторения инцидента открывать огонь на поражение.

Судя по всему, ему было глубоко плевать слышит ли его «господин Грюнер» и что именно сообщит в головной офис возмущенная Аглая.

Такую позицию командира Гарин всецело поддерживал.

* * *

Во время прохождения через Арку Юрий занимался с группой в ангаре. Рейтары, разбившись на пары, блуждали по импровизированному лабиринту из ящиков и контейнеров, тренируясь правильно выглядывать с оружием из-за угла, прикрывать друг друга во время перезарядки оружия, держать сектора обстрела. Гарин задавал им вводные, сверяя действия подчиненных с виртуальным тактическим инструктором. Когда приходила очередь, он и сам одевал имитирующие скафандр утяжелители, брал отключенный автомат и шел делать то же, что пытался добиться от «блох». К его приятному удивлению сегодня к группе присоединился даже лейтенант Джаббар, проходя полосу испытаний наравне с рядовыми контракторами.

Когда лабиринт проходили Аоки и Зарыга, на это собирались посмотреть все рейтары. Эта парочка действовала настолько слаженно и четко, что казалось, будто они вечность работают вместе. Они проходили весь маршрут в едином темпе, их движения казались обманчиво простыми, но максимально эффективными. За ними даже виртуальный инструктор не всегда поспевал.

Батор вообще оказался полезным «приобретением». Старый гвардеец показал специфические премудрости обращения с автоматом, о которых не знала даже Кира, показал, как правильно тащить за эвакуационную петлю раненного товарища, как правильно меняться в парах во время движения.

– Кто первым прет рожей на пули, тому всегда морально тяжелее, даже если у него штурмовая броня, – Зарыга показал на Одучи и Рэнта, которые замерли напротив, изображая тактическое построение друг за другом. – Постоянно ждать плазму в живот – то еще веселье. Потому меняться местами нужно по мере охеревания ведущего в группе. Помещение зачистили – поменялись. За угол зашли – поменялись. Длинный участок преодолели – поменялись. Заметили, что он раскорячился и присел – поменяйтесь и прикройте, пусть товарищ облегчится…

Ангар сотряс взрыв хохота.

Лабиринт проходили Журавлев и Маракши, когда моргнул свет и на миг изменилась гравитация.

– Арку что ли прошли? – предположил Одегард, глядя на часы.

Корвет тряхнуло, да так, что у многих подкосились ноги. Взвыли сирены, заметались под потолком тревожные огни.

– Опять эфир в оружейку влез? – стараясь перекрыть вой крикнул Юрию Рэй.

– Внимание! – громогласно загрохотали динамики. – Боевая тревога! Экипажу занять места согласно боевым расчетам! Внимание! Боевая тревога!

Уже через минуту Гарин был на капитанском мостике.

Здесь царила непривычно напряженная атмосфера, какой Юрий не помнил со времен Глизе-33. Капитан лишь на секунду отвлекся, указав Гарину на свободное кресло, вновь повернулся к висящему посреди рубки шару пространственной навигации, испещренному разноцветными маркерами. Спросил:

– Штурман, что значит «не та точка выхода»?

– Я не понимаю, – даже искусственный голос Кирики казался недоуменным. – Арка переместила нас не туда, куда должна была.

Юрий от удивления сбился с шага. Как так – Арка переместила не туда?

В отличие от него, Кимуру было сложнее вывести из равновесия, он своим бесстрастным голосом спросил:

– Куда конкретно нас переместило?

– Ищу точки позиционирования, – ответила Кирика.

– Поторопитесь.

Капитан сделал шар навигации меньше, сместил в сторону.

– Связь? – бросил он в сектор радистов, где сидели офицер связи и шифровальщик Эрик Али.

– Каналы найдены, но нет сопряжения! – выкрикнул связист.

– Вызывайте, – Кимура выпрямился, положив руки на поручни мостика. – Локация, жду идентификацию судов. Дайте визуализацию.

Поверх бронеставень раскрылась цветная голография окрестного космоса.

Подался вперед капитан, превращаясь в готового к броску хищника.

Поднялся из кресла Гарин, завороженный открывшейся картиной.

Космос был прекрасен и он пылал!

Поверх темно-синей материи пространства клубились невообразимо огромные облака мелкой космической пыли. Широкая сиреневая полоса далекой туманности закручивалась спиралью, перечеркнутая стрелой кометы. Мимо корвета, отражая и преломляя молочный звездный свет, проплывали острые глыбы льда.

И зарево взрывов, россыпь сгорающих обломков, ярко-синие плевки плазмы, всполохи попадающих в силовое поле снарядов.

В системе, в нескольких сотнях километрах от «Полыни», шел настоящий космический бой.

Сквозь пылевые заносы и яркие вспышки было сложно что-либо рассмотреть, но Юрий смог различить четыре Имперских корвета, расходящихся веером в вертикальной плоскости. Остатки еще одного, разорванного одним мощным попаданием, расплывались грязным облаком из обломков и технических жидкостей.

На имперцев, со стороны звезды, заходило три рхейских фрегата по форме напоминающие разомкнутые диски. Еще один звездолет Содружества с массивными орудийными «крыльями» заходил на флот землян сверху.

Длинный зеленый луч стремительно вырвался из ближайшего к «Полыни» пылевого облака, за миг преодолел расстояние до одного из земных корветов и, легко пройдя сквозь силовое поле, вспорол корму. Полетели обломки обшивки, расцвел и тут же погас огненный шар. Корвет начал заваливаться на сторону, лихорадочно работая маршевыми двигателями.

– Идентификация судов выполнена! – отрапортовала локация. – Отчет на мостике!

– Есть связь! – вторили связисты.

В рубку попыталась прорваться Аглая, но Юрий видел, как ее выпроводил в коридор дежурный матрос.

Кимура развернул перед собой полученный от локации список персоналий, громко сказал:

– Капитан рейтарского корвета «Полынь» вызывает командира имперской группы. Повторяю…

– Нас пытаются нащупать! – вновь подал голос локаторщик. – Регистрирую поисковые запросы.

– Отстреливаю эхо-фантомы, – сообщил Си Ифмари.

Молодой офицер занял свое место, опустив угловатую макушку на ложемент с полужидким нейрогелем и ментально слившись с системами управления корабля.

– Не помогут «фантомы», – пробормотал кто-то, сидящий рядом с Гариным.

Это оказался Корней, сосредоточенно настраивающий параметры системы активной обороны.

– Почему? – спросил Юрий через плечо.

– Устаревшая технология, – офицер позволил себе короткий взгляд в сторону Гарина. – Ими уже никого не обманешь.

– На связи командир тактической группы Имперского флота Крупенин, – разнесся над головой неизвестный мужской голос. – Черт возьми, рейтар, вы вовремя! Сколько вас?

– Один десантный корвет, – спокойно ответил Кимура.

– Один? – Крупенин не скрыл разочарования, но сказал. – Ладно, лучше, чем ничего.

– Отобьемся, Володя.

Секундное молчание, потом удивленное:

– Акияма?

– Я, Володя.

– Вот это встреча! – восторженно воскликнул офицер на другом конце линии. – Тебя же списали?

– Я с этим не согласился, – ответил Кимура. – Володя, после былое вспомним. Чем помочь?

– Мы в засаду влетели, – голос Крупенина враз стал деловым. – Пока минный заслон обходили, по нам егерь «чакрой» ударил. Одного нашего наглухо, сам видишь. Мы сейчас пробуем развернуться, дать бой. Эти говнюки хоть и шустрее, но мои «коробочки» покрепче будут. Да и гусары уже шлемами в ангарах стучат, ждут выхода на дистанцию. Только вот этот чертов егерь, не подобраться к нему. Боюсь, срежет нас по одному.

– Он где-то в моем секторе, – сообщил Кимура.

– Сможешь прихлопнуть?

– Смогу, – не сомневаясь заверил капитан.

– Вот всегда мне в тебе конкретика нравилась, Акияма, – Крупенин заметно повеселел. – Давай работать, брат. Гвардия!

– Всегда легенда, – откликнулся Кимура.

Связь прекратилась.

Капитан выпрямил спину, расправил плечи. На его посветлевшем лице отчетливо читалась сдержанная радость, словно старого пса вновь взяли на охоту.

– Экипаж, слушай боевую задачу, – Кимура широким жестом развернул перед собой командирский инструментарий с объемной телеметрией «Полыни». – Необходимо обнаружить и нейтрализовать рхейский егерский корвет. Расчетам – доклад по готовности.

Он посмотрел в сторону Си Ифмари.

– Пилот, малый вперед, плавный разгон до десяти процентов мощности.

– Принял, выполняю, – откликнулся аджай.

– Сигнатура целей не четкая, фиксируем широкодиапазонные помехи, – донеслось со стороны локаторщиков. – Нас тоже прощупывают.

– Орудийные башни – есть готовность, – донеслось с дальнего конца рубки.

– Торпедная – готовы.

– Системы САО – активированы, – доложил Корней. – «Каракатицы» заряжены.

Кимура удовлетворенно кивнул, начертил пальцем синюю линию на трехмерной карте. Скомандовал:

– Штурман, проложить маршрут, проработать альтернативу.

– Маршрут принят, обработан, – отчеканила Кирика.

Обзорная картинка дрогнула, чуть развернулась по оси. «Полынь» начала набирать скорость, направляясь к гигантскому серо-желтому облаку, в котором, при желании можно было спрятать парочку планет. Вдали имперские звездолеты завершили маневр разворота и широкой цепью пошли в контратаку. Рхейские «диски» разошлись в стороны, пользуясь преимуществом в скорости, из них блестящим бисером посыпались головоногие боевые роботы, за ними – несколько звеньев истребителей.

Имперцы выжидали до последнего, сближаясь. Потом включили автоматические турели, сметающие вьющихся вокруг «каракатиц», выпустили отчаянных гусар на легких катерах.

Пространство между противоборствующими звездолетами разом превратилось в ревущее и пульсирующее поле боя, страшное и одновременно притягательное.

– Локатор, держи позицию каждого корабля, – скомандовал Гарин. – Мне нужно знать, кто из них придет за нами.

– Принял, понял, – отозвался привычной мантрой офицер. – Нас почти «погладили», капитан. Они знают о нас, но пока не нашли.

– Пилот, мощность до двадцати пяти, – бросил Кимура, дублирую приказ на инструментарии. – Нужно быстрее нырнуть в пыль.

«Полынь» дернулась, палуба под ногами завибрировала.

– Не рви, заметят, – осадил аджая капитан. – Быстрее, но плавно.

Вибрация ушла, корвет пошел ровнее.

Когда силовое поле стало чуть заметно мерцать от первых песчинок, а облако заполнило собой весь обзор, вновь моргнуло зеленым и локаторщик доложил об очередном выстреле егеря.

– Попадание, – сообщил офицер. – Наблюдаю множественные обломки.

– Меняю курс! – повернулась к капитану Кирика. – Внутри пылевого скопления много крупных астероидных обломков, будем маневрировать. Дистанция шага – триста метров.

– Принял, понял, – отозвался ей Си Ифмари. – Ухожу на альтернативный.

Юрий заворожено наблюдал за происходящим. Под началом Кимуры экипаж работал как единый организм, каждый был на своем месте и каждый знал свое дело. На современных боевых кораблях в рубках царила тишина, там всю команду связывал единый нейрочат, но на «Полыни» по-старинке дублировали все действия и команды голосом, это создавало непередаваемую атмосферу причастности.

– Принимаем зашифрованные требования на рхейской частоте! – прокричал связист.

– Мы обнаружены, – буднично сообщил локаторщик. – Нас погладили и теперь пытаются ухватить за холку.

– Кто именно? – капитан жестом раскрыл перед собой шар-карту с разноцветными маркерами.

– Зум-три, фрегат класса «кирасир».

Юрий увидел, как перед капитаном появилось изображение разомкнутого диска Содружества с орудийными крыльями-плавниками.

– «Эхо-фантомы» за борт! – приказал Кимура. – Пилот, плавно заваливайся на правый борт и полный вперед. Незачем больше скромничать.

Перегрузка пусть и несильно, но неожиданно вжала Юрия в кресло. Он успел порадоваться своей «блошиной» привычке пристегиваться везде, где только можно, иначе полетел бы носом вперед.

– Зум-три вышел на след, – сообщил локаторщик. – Фантомы не сработали.

– Я же говорил, – буркнул Корней. – Теперь ждем торпеду в дюзы.

Гарин бросил на него напряженный взгляд, но промолчал.

– Пилот, ускоряемся.

На виртуальном экране бушевала серо-желтая метель, рассмотреть что-либо стало невозможно. Но, казалось, визуализацию Кимура включил для фона, весь экипаж все равно работал по приборам.

– Ускоряйся, пилот, – повторил капитан с нажимом.

Си Ифмари ничего не ответил, но Юрий ощутил возросшее давление.

– Сообщаю об опасном маневрировании, – воскликнула штурман. – Очень много крупных каменных и ледяных фракций, капитан. На высоких скоростях сокращается шаг принятия решения и количество альтернативных курсов!

– Я это знаю, офицер, – сухо ответил Кимура. – Работайте.

Кажется, девушка-дистант хотела что-то возразить, но лишь дернула плечами и откинулась в кресле, сделав маску непрозрачной.

– В нас вцепились, капитан! – крикнул локаторщик.

– Первую группу «каракатиц» за борт, – повернулся в сторону Юрия и Корнея капитан, его глаза блестели. – Готовьте мины.

– «Каракатицы» за бортом! – откликнулся Корней.

Гарин представил себе как кажущаяся горбатой и неповоротливой «Полынь» несется сквозь плотные пылевые массы, расходуя энергию силовых полей. Как Си Ифмари за доли секунды выбирает из десятка предложенных Кирикой курсов один, позволяющий уйти от столкновения с огромными каменными глыбами. Как из шахт под брюхом корвета высыпаются, разворачиваясь, «каракатицы».

А по пятам мчится увешанным оружием кирасир Содружества – тяжелый фрегат, значительно превосходящий «Полынь» огневой мощью. И сколь бы не старался опытнейший капитан Кимура, в прямой стычке шансов у рейтарского корвета не было.

– Есть сигнатура егеря! – словно сам себе не веря, выпалил локаторщик. – Я нашел его!

Капитан удовлетворенно хлопнул рукой по поручням. Опустил руку к креслу, и на свет появилась древняя бумажная книга в потертом переплете.

– Смотри, – толкнул Юрия Корней. – Капитан книгу достал. Значит, все серьезно.

Кимура выпрямился, будто собирался грудью встречать врага, приказал:

– Штурман, дугу торпедной атаки! Пилот, новый курс!

– У «каракатиц» контакт! – Корней не успел закончить, как вновь сообщил. – «Каракатицы» уничтожены.

И невесело хмыкнул под нос:

– Быстро, однако.

– Выхожу на дугу атаки, – сообщил Си Ифмари. – Цель по левому борту.

– Торпедный – готовность! – капитан вперился взглядом в скачущие показатели.

– Скорость слишком велика, – скептически откликнулся торпедный. – В этих условиях можем не успеть с наведением.

– Успевайте, – отрезал Кимура.

– Зум-три заходит на перехват! – оглянулся на капитана локаторщик. – Мы в прицеле.

– Пилот, после отстрела маневр на уклонение с отрицательным углом, – и добавил по общекорабельной связи. – Всем – пристегнуться.

– Сейчас дернет, – Корней лихорадочно проверил ремни безопасности, вцепился пальцами в подлокотники кресла.

Долгих пять секунд не происходило ничего, потом капитан тихо приказал:

– Огонь.

Звука выпускаемых торпед в рубке, конечно же, слышно не было, но нос корвета вдруг нырнул резко вниз, отчего Юрий повис в кресле. По рубке с шумом пролетели мелкие предметы, кто-то громко чертыхнулся, когда ему в голову прилетела забытая кем-то деталь от аккумуляторной панели. Наконец система выровняла направление гравитации, все облегченно выдохнули.

И тут их тряхнуло, да так, что у Юрия зубы клацнули.

– Зум-три по касательной задел наше силовое поле, – доложил локаторщик. – Сокращает дистанцию.

– Пилот, ускориться и следовать протоколу уклонения, – спокойно отреагировал Кимура. – Мины за борт. Торпедисты, попадания есть?

– Попаданий нет, капитан.

– Штурман, новую дугу атаки…

Корвет бросило в сторону, потом в другую. Переборки жалобно заскрипели, что-то застучало над головой.

– Обходим астероиды, – сообщил модулятор голоса Си Ифмари, который полностью погрузился в виртуальность. – Их много.

– Штурман, – напомнил Кимура.

– Дуга атаки готова, – выдохнула Кирика.

Было видно, что ей тяжело каждые несколько секунд выдавать сноп новых курсов, но пока что альцион справлялась блестяще.

«Полынь» вновь пошла на невидимого за пеленой пыли егеря, стараясь не попасть под залпы вражеского кирасира. Вновь выстрел, рывок, попытка запутать врага.

Вновь мимо, лишь две торпеды из десяти смогли достичь цели, но были сбиты системами обороны.

Старенький десантный корвет не был приспособлен для волчьего кружения вокруг жертвы, для хорошего залпа ему требовалось время. Но зубастый кирасир не давал такой возможности, до сих пор чудом не разнеся рейтаров на осколки.

– Кто в мире родился, тому суждено умереть, – вдруг торжественно продекламировал Кимура. – Не бывает иначе. В мире, где нет законов, это и есть закон.

Капитан сейчас походил на холодный камень в горном потоке – вокруг перекликались голоса офицеров, напряженная атмосфера подняла температуру, скрипела и выла «Полынь», однако Кимура оставался спокойным и выдержанным, вселяя уверенность в остальных.

Вот он повернулся к Гарину, произнес с легкой полуулыбкой:

– Господин Гарин, у меня есть для вас работа.

– Что нужно сделать? – с готовностью откликнулся Юрий.

– Вам нужно взять егеря на абордаж.

Гарин краем глаза заметил, как на него посмотрел Корней – словно на приговоренного.

Но Юрий не видел причин спорить с Кимурой. И так было видно – по-иному «снайперский» фрегат Содружества не ликвидировать. Если «Полынь» будет и дальше кружить вокруг егеря, размениваясь неприцельными выстрелами, то ее рано или поздно разберет своими ракетами и тяжелыми пушками кирасир. Либо егерь просто снимется с места и уйдет в сторону своих, где его будет не достать. А попутно еще успеет расстрелять несколько имперских звездолетов.

– Группа готова, капитан, – Юрий постарался придать голосу максимальную уверенность.

– Мы попытаемся выбросить вас максимально близко от цели, сами уведем преследователя, – начал рассказывать план Кимура. – Рхейцы не ждут десант в таких условиях, есть шанс, что с егеря вас не заметят. Вы проникните на борт и ликвидируете экипаж, после чего будете ждать нас.

Должно быть, капитан все же разглядел на лице Юрия тень сомнений, потому что добавил неожиданно мягко:

– Вы и ваши люди готовы к этому, господин Гарин. Нечто подобное я уже когда-то реализовывал, только с зелеными новичками-десантниками. Вы на голову их выше.

Юрий позволил себе улыбнуться:

– Мы все сделаем, капитан. Можно лишь одну просьбу?

– Да, конечно.

– Во время десантирования дайте залп из нойз-пушки и врубите системы САО. Это на время ослепит рхейцев, мы как раз успеем скрыться.

Ошарашенный взгляд от Корнея. Да что там – Юрию удалось удивить даже Кимуру.

– У вас выключится аппаратура «големов», – напомнил он.

– Для нас это не проблема.

Кимура секунду изучал лицо Гарина, потом его глаза потеплели.

– Сделаете что должны, Юрий. Я вам доверяю.

На памяти Гарина это был первый раз, когда капитан назвал его по имени.

* * *

– Это чертовски хреновая затея, – в какой раз буркнул в наушниках голос Ярвиса. – Без прикрытия нас размотают еще на подходе.

– Одучи прикроет, – отозвался урсулит. – Одучи будет прикрывать Рэнта как свою самку.

И захрюкал, довольный своей шуткой.

– Я сейчас отсюда вылезу и надеру чью-то лохматую жопу! – прорычал Ярвис. – Прикрыватель нашелся.

Одучи захрюкал громче.

– Вот же ушастый тапок, – беззлобно выругался Рэнт. – Кира, ты ближе – долбани его ломом.

– Вы меня в свои игрища не втягивайте, – откликнулась Кира. – И вообще, не мешайте девочке пулемет настраивать.

– Кира, настрой и мне тоже! – задорно воскликнул Иова.

– Цыц, сопля. Настраивай себе сам, тебе не привыкать.

– Куда же я коммуникатор засунул? – задумчиво спросил сам себя Тихомир.

Ему в несколько голосов посоветовали где именно поискать и куда он мог засунуть взводный коммуникатор.

Гарин с легкой улыбкой слушал треп в эфире, удобнее устраиваясь в кресле своего «голема» и поправляя ремни подшлемника. Ему нравился настрой абордажников, с таким настроем проще идти в бой.

Впрочем, Юрий был уверен, что все объективно представляли себе сложность поставленной задачи. И Рэнт отчасти был прав – довольно самоубийственно идти на абордаж военного судна без предварительной артподготовки, когда не подавлены скорострельные турели, не расстреляны охранные «каракатицы» и некому нейтрализовать противодесантные ракеты. К тому же, штурмовать егеря придется двумя неполными взводами – новичков Гарин оставил в казарме.

Как и лейтенанта Джаббара, который на сей раз сам рвался в бой. Но Гарин понимал всю опасность предприятия, кое-как отговорил Кахира.

– Не забудьте взрывчатку, – напомнил Юрий.

– «Ранцы» у меня и у Киры, – отозвался Одегард.

«Ранцы» – мощная ранцевая взрывчатка, также используемая для пробития брешей в толстой броне, являлась частью плана. Да, у них был план, который в теории выглядел неплохо.

Неплохо для авантюрного фильма.

– Юра, почему у нас что ни операция, то всё какая-то нештатная? – словно читая мысли друга, спросил по внутренней линии Рэй.

Гарин усмехнулся:

– Чтобы не скучали.

– А кто скучает? Нам очень даже весело.

– Ну, не знаю. Журавлев тут сетовал, что служба у нас не такая насыщенная, как у имперского десанта.

– Это он тебе сказал? – хмыкнул Рэй.

– Не лично.

– Молодой он еще, не набегался с автоматом.

– Я понимаю. Так сказал, к слову.

Юрий щелкнул тумблером, включив обогрев. Вывел на лицевую панель данные о состоянии других «големов».

Они висели в темноте десантных шахт, готовые в любой момент прыгнуть в холодную пустоту. От тряски позвякивали пулеметные ленты, скрипели крепления кресел. Время от времени пропадала гравитация и тогда было слышно как матерятся в ангаре технари, которых приподнимало над полом и тут же швыряло обратно.

– Юрий, вы готовы? – раздался в наушниках голос Си Ифмари. – Через минуту заходим на маневр.

– Готовы, – ответил Юрий. – Сделаешь, как договаривались?

– Сделаю все возможное.

– Я верю. Сильно в нас вцепились?

– Сильно, – не стал врать пилот. – Вас сбросим и попробуем оторваться через астероидное поле.

Юрий представил себе, как «Полынь» играет в смертельные кошки-мышки с фрегатом рхейцев, рискуя на полной скорости влететь в острые ледяные глыбы, и поежился. Если что-то пойдет не так, то вернуться за «блохами» будет некому.

– Внимание, – обратился к готовым к выброске рейтарам Гарин. – Еще раз проверьте герметичность костюмов. Напоминаю – сразу после выброски сработает система активной обороны, потому готовьтесь переключать фазы. Предупреждаю, чтобы заглушить локаторы егеря заряд САО будет сильным.

Последнюю фразу Юрий в первую очередь адресовал Кире, которой впервые предстояло протестировать внесенные в организм изменения.

Но девушка промолчала, зато беззаботно откликнулся Маракши:

– Эх, не блевануть бы. Только почистил тут все.

– Ну вот, – вздохнул Мартин Гавел. – Как назло в сортир захотелось.

– Гадь в банку, – посоветовал ему Иова.

– Главное, чтобы после прыжка нас не сильно разбросало, – заметил норвежец. – А то при такой видимости потеряемся.

Свет сменился, предупреждающе запиликал зуммер в шлеме.

– Маневр, – объявил по рации Си Ифмари, его голос звенел от напряжения. – Удачи вам.

Корвет начал клониться на левый борт и задирать нос. Юрий всунул руки в бронированные рукава, сжал рычаги управления.

– Поехали, – по-русски сказал Тихомир.

Десантные «катапульты» глухо звякнули и «голем» камнем ухнул вниз. К горлу подступиться секундная тошнота, кровь запульсировала в ушах. Тело стремительно теряло вес, пока наконец не наступила полная невесомость.

Не успел Юрий переключить в шлеме режим видения, как улетающая «Полынь» врубила САО.

Сквозь тело будто пустили ток. Юрий взвыл сквозь сжатые зубы, забился в кресле. С трудом разжал сведенные пальцы, опустил руку к переключателю контуров и щелкнул приготовленным тумблером.

Поначалу в эфире была тишина, такая глухая, что Гарин даже проверил наличие соединения. Потом туда друг за другом стали подключаться охающие и ругающиеся контракторы.

– Кира? – на всякий случай спросил Юрий.

– Все в порядке, доно, – голос Аоки хоть и искажался помехами, звучал бодро.

Гарин еще раз проверил сигнатуры – на панели светились все восемь «големов», разбросанные на приличном расстоянии друг от друга. Это не считая его самого.

– На позицию, быстро, – скомандовал он, хлопнув ногами по педалям и совершая короткий прыжок к намеченной точке координат.

– Кирасира кто-то видел? – спросил Одегард.

– Пролетел мимо, чуть меня не сбил, – откликнулся Журавлев. – Или это обломок астероида…

– У меня одного горизонт не держит? – спросил Ярвис.

– Меня тоже крутит как окурок в унитазе, – отозвался Мартин. – Сейчас стабилизацию включу.

– Сюда! – воскликнул урсулит. – Одучи нашел лед.

Юрий из своего командирского «голема» нашел сигнатуру дистанта, прицепил к нему остальных, дав, тем самым, ориентир. Короткими прыжками направил себя к подчиненному.

Они двигались, будто рыбы в мутном бульоне, маленькие фигуры в громадном пылевом облаке. Из зернистого полумрака хищными тенями появлялись грязные ледяные глыбы, кружащиеся в абсолютной тишине.

В одну из таких глыб уцепился Одучи, вогнав в расщелину абордажный лом. Его массивная фигура с руками-клешнями черной кляксой выделялась на сером фоне, на загривке призывно моргал огонек маяка.

Рейтары подлетали к урсулиту со всех сторон, как стальные стружки к мощному магниту. Приземлялись рядом, глухо стукаясь бронированными боками, закреплялись. После быстрой переклички, Юрий дал команду к движению. Стальные «големы» уперлись крагами в ледовый бок, оставляя глубокие царапины, разом включили двигатели. Глыба дрогнула и поползла вперед, оставляя за собой пылевые спирали.

Они толкали ледовый осколок к последнему известному местоположению рхейского дальнобойного корабля. Юрий молился всем отцам-духовникам чтобы напуганный «Полынью» егерь не снялся с позиции и не улетел в неизвестном направлении.

Сквозь узкую амбразуру были видны глухие забрала товарищей. Все молчали, погруженные в свои мысли. Все толкали глыбу, понимая, что это единственный шанс выжить.

– Я что-то вижу, – сообщил находящийся с краю Глебович. – Что-то большое.

– Не высовывайся раньше времени, – предостерег Юрий. – Профиль различим?

– Вроде бы…

– Вроде бы или различим?

Тихомир ответил не сразу. Юрий живо представил, как мрачный контрактор всматривается в черноту, стараясь подобрать оптимальный спектр для бинокля.

– Если это просто здоровая каменюка, то мы сейчас об нее нашу сосульку расхерачим, – нервно произнес Ярвис. – Черт побери, Глебович, говори уже!

– Это он! – громким шепотом возвестил Тихомир. – Наблюдаю кормовые обводы и полусферы двигателей.

– Силовое поле? – спросил Гарин.

– Отключено, – уверенно ответил Глебович. – Прячется от сенсоров.

– Это хорошо, – кровожадно прогудел Рэй.

– Отлично, – согласился Юрий. – Разгоняемся! Фланговые – корректируйте. Рэй!

– Да, босс!

– Готовь «ранец».

– Ох, господь, не оставь меня, – запричитал Мартин.

– Эх, мама, запомни меня молодым! – с показным оптимизмом воскликнул Иова.

– Только бы купились, только бы купились, – повторял Журавлев.

Одучи мелодично прорычал что-то на урсулитском.

Они все боялись, эти обычные контракторы класса S. Боялись даже те, кто промолчал. Это ощущалось во всеобщем напряжении, в потрескивании пустого эфира, в скрипе стальных сочленений «големов». Никто не хотел умирать, тем более в таком неприветливом месте. А то, что они собирались сделать, вполне могло поставить точку в чьей-нибудь судьбе.

Они приближались к рхейскому егерю, прячась за ледяной глыбой. Боевой звездолет Содружества размерами лишь немногим уступал «Полыни», хотя и казался изящнее и длиннее. Большую часть егеря составляли системы дальнобойных и сверхточных орудий – нависающие треугольные стволы, массивные энергоблоки, «ребра» охладительных агрегатов, похожие на акульи жабры.

Несмотря на то, что на дальних дистанциях егерь мог безнаказанно расстреливать практически любые цели, для ближнего боя у этого «снайпера» арсенал был довольно скудный. И пока не вернулся охотящийся на «Полынь» кирасир, Юрий хотел воспользоваться моментом.

Сопла орудий замерцали, пыль вокруг них вспыхнула ореолом огня. Вырвавшиеся лучи обернутой магнитными полями плазмы были настолько яркими, что свет пробился даже сквозь толщу грязной космической льдины.

Миг залпа – и егерь вновь завис черной неподвижной махиной, словно охотник в засаде.

Автоматика заметила летящий метеоритный обломок с рейтарами «на борту» за несколько сотен метров от корабля. Две приземистые башенки тяжелых пулеметов синхронно развернулись, задрали стволы.

– Внимание, – тихо, словно их могли услышать, скомандовал Гарин.

Пулеметы на секунду застыли, словно примеряясь, потом открыли огонь, стараясь если не разбить летящую в корабль глыбу, то хотя бы сбить с курса.

У них бы это получилось, если бы не «блохи».

– Вперед! – рявкнул Юрий и вдавил педали до упора, выжимая из двигателей всю мощь.

– Жми! – заорал рядом Ярвис.

– За Одина! – рычал Одегард.

Девять «големов» прыгнули разом, придавая хороший импульс куску льда. Во все стороны летели отбитые пулями осколки и большие куски. Осколок метеорита трескался, ему осталось недолго.

Автоматика егеря, соотнеся скорость летящего в них объекта, увеличила интенсивность огня. Несколько пуль чиркнули по наплечной броне висящего справа Одучи, высекая искры. Сверху отлетел и остался позади огромный осколок, ломы и клешни «големов» стали вываливаться из крошащегося льда.

Когда до корабля осталось не больше двухсот метров, остатки метеорита разлетелись окончательно. Оставшиеся без прикрытия «блохи» прыгнули вперед, стараясь максимально быстро пролететь оставшуюся дистанцию.

Их заметили, распознали. Пулеметы переключились на новые цели. Поехала в сторону заслонка отсека с охранными роботами.

Но было уже поздно – рейтары, не обращая внимания на град пуль, хищными птицами упали на темно-синюю обшивку егеря. Пока Одучи и Рэнт ломами разносили пулеметные башни, остальные пытались сорвать матовые бронепластины, чтобы разместить взрывчатку на корпусе.

– «Каракатицы»! – предупреждающе вскрикнула Кира.

Из-под звездолета вынырнул рой боевых роботов, ощетинившийся острыми копьями манипуляторов, похожими на абордажные ломы.

Рейтары открыли огонь без команды, отбиваясь от наседающих машин.

Юрий выставил вперед руку с пулеметом, нажал на гашетку. Залязгала цепная подача боеприпасов, стремительно сокращая боезапас, запахло горячим маслом. Выбрав обходящую с фланга группу «каракатиц», разрядил в них наплечную ракетную установку.

Боевые роботы рхейцев отличались от роботов с «Полыни», они были современнее, быстрее, злее. Они не пытались оплести и обездвижить противника, они действовали словно тяжелая кавалерия, сносящая все на своем пути. Они легко жертвовали собой, чтобы другие могли добраться до крутящихся на месте «абордажников».

Как ни старались рейтары, их все же сбили, разбросали. Эфир разрывался от криков и ругани, в ушах стоял гул и лязг железа.

На спину Гарина приземлился робот, попытался пробить шлем. Его расстрелял парой очередей Рэй. Мимо пронесся полосатый «голем» Киры, в сжатой клешне девушки билась наполовину разрезанная «каракатица». Орал Маракши, кружась юлой и строча из пулемета. Длинными прыжками летали Одучи и Рэнт, бросаясь магнитными минами. Скупо и прицельно стрелял Глебович, не давая взять себя в кольцо.

Старенькие «големы» жалобно скрипели, но держали. Гарин в какой раз возблагодарил конструкторов боевых костюмов, когда после очередного удара стального жала «каракатицы» слышал лишь оглушительный скрежет, а не пронзительный свист уходящего сквозь пробоину кислорода.

Выдержали и контракторы, с трудом, но отразившие атаку. Вновь прыгнули на обшивку егеря, организовали оборону Одегарда, цепляющего взрывчатку на корпус корабля.

– Подрыв! – крикнул Рэй.

Несколько «каракатиц» спикировали к «ранцу», но взрыв разорвал их на куски. На корпусе корабля вспух пышущий жаром «слизняк», начавший медленно прогрызать себе путь сквозь обшивку.

Тут нервы у рхейцев сдали.

САО ударило так неожиданно и мощно, что Юрий, кажется, даже услышал громкий хлопок от налетевшего невидимого урагана. «Голем» моментально превратился в мертвый кусок железа, мигнув напоследок ослепшими от перегрузки мониторами. Гарин забился в кресле, пытаясь сбить с охваченного болью тела несуществующий огонь. Силой прогнал панику, таращась враз высохшими глазами в темноту, просунул руку к переключателю контуров, щелкнул тумблером.

Звонко щелкнула искра в оплавленных проводах, запахло горячим пластиком, но боевой костюм ожил. Зашумели вентиляторы, запищала включающаяся бортовая система. Юрий нажал подбородком на рычаг управления шлемом, осмотрелся сквозь прорез забрала, тяжело вращая стальной полусферой из стороны в сторону.

Рхейский корабль запустил двигатели и медленно разворачивался, намереваясь сменить позицию, а заодно и расстрелять назойливых рейтаров оставшимися пулеметами. Вокруг плавали мертвые «каракатицы», барахтались запускающиеся «големы». Гарин с тревогой отметил, что видит не всех.

– Уходит, скотина! – предупреждающе воскликнул Одегард.

– Взводные, проверить кто в строю! – приказал Юрий, нацеливаясь на пробоину в борту егеря. – Кто живой – на абордаж!

Он успел преодолеть половину пути, когда по ним вновь полоснули направленным излучением. Свет померк, в мышцы будто вставили вибрирующие и разъедающие плоть иглы. Юрий, уже не стесняясь в выражениях, потянулся к очередному контуру. Его одеревеневшие от судороги пальцы почти нащупали тумблер, когда «голем» по инерции врезался в рхейский фрегат. Гарина тряхнуло, он прикусил язык, замычал, глотая кровь, и со второго раза зацепил упругую «собачку», потянул на себя.

«Голем», словно старый измученный старик, вздохнул вентиляцией и гидравликой, закряхтел скрипучими суставами, зашевелился, примагнитился подошвами ботинок к корпусу егеря и завис над пробоиной, вибрируя и трясясь.

Юрий хлопнул по крышке оружейного сейфа, из которого на кронштейнах выдвинулся «свистун», просунул руки в лямки легкого оперативного скафандра.

Измученная система транслировала помехи, искаженные символы на локаторе врали и прыгали с места на место. Гарин напряженно посмотрел сквозь прорезь шлема, но не увидел рядом никого, лишь обшивку корабля и черный провал пробоины.

– Всем, кто меня слышит! – не теряя надежды, заговорил он в микрофон. – Иду внутрь. Повторяю! Захожу через пробоину на борт егеря!

Динамики что-то проскрежетали, по панели с треском пробежала искра.

Опасаясь воспламенения кислорода, Гарин вырубил аппаратуру управления. Прикрепил к поясу магнитные подсумки, повесил на шею автомат, набросил силовой пузырь шлема и разблокировал люк. Сквозь образовавшуюся щель наружу со свистом вылетел кислород, прихватил мелкий мусор. Юрий подавил ставший хроническим приступ паники перед выходом в открытый космос, сжал зубы и хлопнул по десантному рычагу. Отлетели страховочные ремни, кресло развернулось и распрямилось. Гарин, словно по горке, выскользнул из «голема», прижимая к груди оружие.

Оперативные скафандры появились в распоряжении контракторов с последней партией вооружения. Эти небольшие наспинные генераторы силового поля обеспечивали своим хозяевам относительную защиту от легкого стрелкового оружия и осколков. Даже позволяли непродолжительное время находиться в открытом космосе, правда, теряя заряд с удвоенной скоростью.

Гарин впервые пользовался подобным устройством и не до конца ему доверял. Он привык к плотным и тяжелым комбинезонам, к массивным шлема и неудобным крагам. Сейчас же, окруженный лишь невидимым защитным полем, ощущал себя голым, отчего постарался как можно быстрее забраться в проделанную термозарядом пробоину. Напоследок все же сделал над собой усилие, быстро осмотрелся, выискивая остальную группу, но ничего не разглядел в пыльной темноте. Глубоко вздохнув, Юрий снял автомат с предохранителя и ногами вперед нырнул в дыру с оплавленными краями.

Перед глазами замелькали похожие на сэндвич слои обшивки, потом Юрия «схватила» за ноги искусственная гравитация егеря и он свалился на светящийся изумрудным пол. Тут же вскочил, осматриваясь сквозь виртуальный прицел автомата.

Он оказался в коротком полукруглом коридоре овального сечения, закупоренного с обеих сторон гермостворками. Пол и стены мягко светились, казались шероховатыми на ощупь. В нескольких местах виднелись похожие на узоры надписи на рхейском – смеси геометрических фигур и клинописи.

Над головой лязгнуло, из пробоины спрыгнул Одегард с яростно торчащей бородой. Увидев Гарина, улыбнулся.

– Думал, я тебя брошу? – прозвучал в наушнике голос чернокожего норвежца.

– Не думал, – честно ответил Юрий. – Наших видел?

– Да. У Одучи что-то с маневровыми случилось, его Рэнт сюда тащит. Вроде бы Маракши на посадку заходил…

Он не успел договорить, как из дыры в потолке друг за другом посыпались контракторы. Первым, приземлившись на лапы и пружинисто отпрыгнув в сторону, оказался урсулит с коротким импульсным пулеметом. За ним, неуклюже завалившись на бок, упал Рэнт. На него, прижимая к себе тубус коммуникатора, свалился Глебович.

– Старички прибыли, – криво ухмыльнулся Ярвис, выбираясь из-под Тихомира.

– Иова не с вами? – спросил Одегард, поглядывая на дыру в потолке. – Вроде бы его видел.

– Кого-то видел, – ответил за всех Рэнт. – Но эти сволочи все еще из САО херачат, так что…

Юрий, сжав зубы, подумал о Кире, и лишь потом об остальных, которых сейчас, возможно, корежит от боли в ставших гробами боевых костюмах. Оставалась надежда, что звездолет уже набрал скорость, и орудия активной обороны не добивают до полуживых контракторов, оставшихся позади. Но, даже если имперцы победят, как потом искать маленькие фигурки рейтаров, разбросанные по всему огромному пылевому облаку?

А «големы» для длительного дрейфа не пригодны.

– Сейчас все, что мы можем сделать, это выполнить задачу, – сказал Юрий жестко. – Чем скорее захватим корабль, тем быстрее поможем остальным. Тихомир!

Проверяющий оборудование Глебович поднял на него голову.

– Остаешься здесь, работай с коммуникатором. Одучи, Рэнт!

Четыре пары таких разных, но одинаково цепких глаз посмотрели на Юрия.

– За вами техническая палуба и реактор. Постарайтесь первым делом вывести из строя питание орудий.

– Сделаем, – утвердительно кивнул Рэнт.

– Рэй, – Гарин перевел взгляд на товарища. – На нас рубка управления…

Из дыры под потолком вывалился «свистун», запрыгал по полу.

– Наши! – Глебович задрал голову и вскочил на ноги.

Сверху, обхватив друг друга руками, рухнули две фигуры. Тихомир и подскочившие Одучи с Рэнтом еле успели их поймать.

– Живые! – радостно выдохнул урсулит.

Это оказались Иова и Андрей. Маракши был бледнее полотна, его зубы стучали мелкой дробью, а на коже таяли ледяные крошки. Парня била дрожь, он, ссутулившись, скрючился на полу, обхватив руками колени.

– П-поздно сообразил включить с-с-скафандр, – заикаясь и всхлипывая пояснил он, виновато улыбаясь.

– Мартина расстреляли, – вдруг мрачно проговорил через плечо Журавлев. – Как в тире.

– Как расстреляли? – не понял Одегард.

– Он чуть запоздал с переключением контура, – нахмурившийся Андрей словно стал на несколько лет старше. – Попал под турели. Его насквозь прошили вместе с костюмом, я видел.

Перед Юрием предстало добродушное лицо Мартина Гавела, послышался его своеобразный мягкий говор, рассказывающий бесхитростную шутку.

Еще одна потеря. Какай уже по счету?

– Да как так? – пораженно воскликнул Рэнт. – Он же опытный оператор!

Журавлев лишь руками развел.

– Может, возраст, – тихо предположил Глебович. – Пальцы не справились.

Все на несколько секунд замолчали, переваривая услышанное.

Тишину прервал Юрий.

– Нужно будет его потом подобрать, – сказал он, вздохнув.

Потом повернулся к молодым рейтарам.

– Киру не видели?

Оба отрицательно покачали головой.

Гарин сжал челюсти, играя желваками. Потом, не зная, что еще сказать, проговорил:

– Будем считать ее живой, покуда не удостоверимся в обратном! Так, повторяю план. Рэйнт и Одучи – техничка и реактор.

Контракторы осталютовали оружием.

– После того, как они зачистят первое помещение, вы с Тихомиром перемещаетесь туда, герметизируетесь, – Юрий пытливо посмотрел на Андрея и Иову.

– Босс, я могу драться! – сквозь цокот зубов промычал Маракши, силясь встать.

– Вот и будете прикрывать Глебовича, – отрезал Гарин.

– И коммуникатор, – дополнил Одегард. – Он сейчас важнее всего.

– Мы, – Юрий указал на Рэя. – В рубку. Держим связь, доклады по ситуации. Экипаж на егере не должен быть большим, в основном обслуга и офицеры. Все должно получиться. Это ясно?

– Ясно, босс, – вразнобой ответили рейтары.

– Работаем, – Гарин хлопнул ладонью по корпусу автомата, давая общий сигнал.

Одна из главных задач абордажной команды – захват судна с целью его дальнейшей эксплуатации. При этом стараются не использовать тяжелое вооружение и взрывчатку. Не пользуются разрушительными устройствами и экипажи кораблей, надеясь отразить атаку с минимальными потерями для техники.

Но в этот раз Юрий и не подумал в чем-то ограничивать «блох». Ему хотелось карать, сеять ужас. Мстить. Зверь внутри него легко вырвался из ставшей хрупкой клетки, Гарин даже не собирался сдерживать его.

Нет, ярости не было, она бы ослепила, оглушила, запутала. Влетающий в плоть нож не чувствует ярости, он просто выполняет предназначение. Он мог бы быть подковой, гвоздем или кольцом, но он – нож, а значит, его удел резать и колоть.

Только вот когда он стал этим самым ножом? Несвоевременная мысль. Потом, все потом.

Они с Рэем вскрывали гермостворки и шагали вперед, расстреливая всех, кто попадался по пути. Им несколько раз пытались дать отпор, устраивая засады в узких коридорах. Но рейтары без промедления пускали в ход вакуумные и термические гранаты, не заботясь о сохранности окружения. Они пробивали себе путь к капитанскому мостику, оставляя за спинами изуродованные стены, оплавленные переборки и бездыханные тела.

На связь вышел Ярвис, доложил, что они взорвали распределительный блок орудий, что двигаются к реактору.

После очередного попадания силовой блок скафандра сел, и Юрий остался без защиты, полной грудью вдыхая чужую атмосферу, полную знакомых запахов.

Последний серьезный бой им дали перед самим капитанским мостиком. Несколько офицеров перегородили коридор, кинжальным огнем из пистолетов-пулеметов поливали единственный вход.

Юрий выпустил в их сторону рикошетом от стены шоковую гранату из подствольного гранатомета. Следом – вакуумную гранату, от которой теперь уже парализованные враги не смогут сбежать. Объемный взрыв накрыл половину баррикады, разбрызгав защитников звездолета по стенам. Пара оставшихся в живых попыталась отстреливаться, но расправиться с ними не составило труда.

Последняя дверь поддавалась дольше, чем весь пройденный до этого путь. Гермотсворку на капитанский мостик всегда делали особо прочной, способной выдержать длительную осаду. Но «блохи» к этому готовились – прожгли покрытие стен в местах крепления блокировочных штифтов и последними оставшимися гранатами разнесли механизмы.

На мостик Юрий вошел первым, ощущая лицом жар от горячего металла. Он большой, страшной фигурой выступил из темноты разбитого коридора, тлеющим взглядом обвел рубку вражеского звездолета.

Ему на встречу со своих мест встали члены экипажа. Повернулся капитан в фиолетовом мундире с золотистыми знаками отличия на плече. Их с Гариным глаза встретились.

Когда за Юрием появился настороженный Одегард, готовый расстрелять любого из закопченного «свистуна», офицеры рхейского егеря как один подняли короткие табельные пистолеты и застрелились.

Многократный звук выстрелов эхом прокатился по рубке и затерялся среди писка приборов. С легким стуком и шелестом повалились мертвые тела. Мигнул и погас капитанский пульт управления.

– Вот же трусливые суки, – Рэй вышел из-за Гарина и прошелся по помещению. – Сбежали!

Юрий смотрел на трупы. Рхейцы внешне никак не отличались от людей и сейчас перед ними лежали молодые парни и девушки, возрастом примерно как Маракши и Журавлев. Чистые лица, сильные тела, не успевшие огрубеть руки.

Точно такие же остались лежать в коридорах захваченного звездолета – красивые и мертвые.

Насытившийся смертью зверь отступил, убравшись в свое логово. Плечи Гарина опустились, автомат в руках вдруг показался свинцовым. Он сделал неверный шаг в сторону, тяжело присел на край приборной панели.

– Они уничтожили все управляющие сегменты, – донесся до него раздраженный голос норвежца, продолжающего придирчивый осмотр рубки. – Вон, даже нейрогель на пол выплеснули, уроды. Так что мы теперь хозяева мертвого куска железа, Юрий… Эй, ты ранен?

Гарин через силу оторвал взгляд от лица светловолосой девушки с ямочками на щеках, под головой которой растекалось темно-красное пятно, повернулся к товарищу.

– Юра, ты чего? – Рэй подошел ближе, положив автомат на сгиб руки. – Тебе плохо?

– Я – просто нож, – пробормотал одними губами Юрий.

– Что? – норвежец не расслышал, склонился к нему.

Гарин тряхнул головой, прогоняя укутывающий ступор, откашлялся.

– В норме? – переспросил Одегард.

– В норме, – хрипло заверил его Юрий.

– Ну ты, конечно, берсерк! – восхищено хлопнул его по плечу товарищ. – Попёр вперед, словно штурмовой танк, я только успевал трупы перепрыгивать.

– Да ладно, вместе работали, – отмахнулся Юрий, думая, что Рэй его просто хвалит.

– Я тебя таким никогда не видел, – с ухмылкой покачал головой чернокожий контрактор. – Ни страха, ни сомнения. Все четко, быстро, жестко.

Гарин невесело улыбнулся, отворачиваясь.

– А еще говорил, что добродушный разведчик, – продолжил подначивать его Одегард, желая тем самым разрядить обстановку. – А на деле настоящий головорез!

– Все, хватит! – резко перебил его Юрий. – Я сам не знаю, во что превращаюсь, Рэй. И не вижу в этом ничего хорошего.

Норвежец отпрянул, внимательно разглядывая друга. Произнес уже серьезным тоном:

– Это война, Юра. Здесь все во что-то превращаются. И выживает тот, кто отращивает себе зубы, а не хвост. Ничего, что эти ребята меньше часа назад наши корабли вместе с экипажами жгли? Нас прессовали чем могли? Мартина убили, возможно, Киру…

– Не надо читать мне нотаций, Рэй, – мрачно ответил ему Гарин. – И не дави на совесть. Я не курсант-истеричка, понимаю, что такое бой и что такое смерть.

– Так что тогда? – глаза Рэя покраснели от возмущения. – Какого хера тогда у тебя такое лицо, словно ты любимых родственников расстрелял? Ты не смотри на их молодые морды, это всего лишь оболочки, внутри них ребята сидели постарше нас с тобой. И радуйся, что в экипаже пехотинцев или десантников не было, тогда бы мы не разговаривали сейчас с тобой. Ты их даже не убил, прикинь? Ты просто отправил этих ублюдков домой, в отпуск. Они сейчас плотно покушают, прыгнут в новые тела и вновь сюда придут. А вот наших уже ничто не вернет!

Он так распалился, что на последней фразе со злобой пнул ту самую светловолосую девушку, отчего ее голова коротко мотнулась, будто у куклы.

Юрий медленно поднялся, не сводя взгляда с норвежца. Одегард взгляд выдержал, не отступил.

– Ты прав во всем, Рэй, – сквозь зубы проговорил Юрий. – На войне приходится убивать. Но это не значит, что мне должно это нравиться.

Они секунду смотрели друг на друга, потом Гарин коснулся пальцем своего наушника.

– Рэнт, прием, – спокойным голосом вызвал он.

– На связи, босс.

– Как у вас дела?

– Как раз хотел сообщить, – Ярвис казался раздосадованным. – В общем, они загасили реактор, отстрелили кристаллы. Нам это корыто не завести.

– У нас примерная ситуация, – не стал вдаваться в подробности Юрий. – Давайте к нам, по пути подбери Тихомира и парней. Будем думать, как быть дальше.

– Понял, принял, босс, – отчеканил Рэнт, отключаясь.

Юрий повесил автомат на шею, повернулся и прошел вглубь рубки. Не поворачиваясь, сказал Рэю:

– И чтобы поставить точку в нашем разговоре… Как я и сказал, мне не нравиться убивать. Но меня пугает другое, дружище, – он повернул голову к Одегарду. – Я перестал это замечать.

К приходу остальных они успели немного изучить блоки управления, окончательно убедившись, что своими силами систему не реанимировать.

– Следами вашего боя можно новобранцев пугать, – заявил с порога Рэнт, тыкая пальцем себе за спину. – Не хватает лишь кишок на стенах. Ах, да, о чем это я? Как раз кишки там и висят.

За ним появился бледный Журавлев, сдерживающий подступивший к горлу ком. На Юрия и Рэя он старался не смотреть, плюхнувшись в ближайшее кресло.

Следом вошли урсулит, чья шерсть сбилась в серые сосульки, и важно вышагивающий Маракши.

– Я боевого робота завалил, – гордо похвастался он, выпячивая грудь. – С одного выстрела.

– Одучи видел, – кивнул урсулит, похлопав Иову по голове. – Одучи почти не смеялся.

– В техничке из ремонтной «каракатица» без брони вылезла, – пояснил Ярвис, устало присаживаясь в кресло штурмана. – Парень ей прямо в процессор попал.

– И что, что без брони? – нисколько не стушевался Маракши. – Он бы вас вмиг продырявил, если бы не я!

– Тихомир где? – спросил Юрий.

– Здесь, – отозвался Глебович, перешагивая порог и осторожно внося развернутую треногу коммуникатора.

– Что со связью?

– Глухо, – Тихомир водрузил аппарат на капитанский подиум, развернул панель настроек. – Одни помехи и наше собственное эхо, отраженное от пыли.

– А если усилиться местной антенной? – Одегард стукнул кулаком по стенке.

– Я пробовал, – зыркнул из-под мохнатых бровей Глебович. – Ничего не выйдет – сигналы неверной кодировки блокируются.

– Маркер Киры не появлялся? – спросил Юрий.

Поймал на себе невеселые взгляды товарищей.

Глебович лишь отрицательно покачал головой.

– Так что, эта посудина – наша? – попытался сменить тему Маракши. – Было бы неплохо взять в пару к «Полыни».

– Закатай губу, – хмыкнул Ярвис. – Они грохнули движок и выбросили ион-кристаллы. Такое ремонтируется только на верфях. А без реактора аккумуляторные стержни сдохнут через неделю, тут все превратится в ледышку.

– Хорошо, что нас тут к тому моменту уже не будет, – порадовался Маракши.

– Это если нас спасут.

Все повернулись в сторону сидящего в полумраке Журавлева.

– В смысле «если»? – переспросил Иова, нахмурившись.

– Что, если наши проиграли? – в голосе Андрея слышался скрытый испуг. – Что, если нас больше некому спасать.

Рейтары возмущенно зашумели, Ярвис даже отмахнулся от Журавлева.

Но нехорошая мысль засела в голове у каждого.

Шло время. Контракторы разбрелись по мостику, вяло переговариваясь и рассматривая чужие символы на пультах. Адреналиновый запал пропал и теперь каждый пытался себя чем-нибудь занять, банально маясь от скуки. Маракши решил было почистить «свистуна», но Одегард его одернул – на корабле могли еще прятаться рхейцы и негоже оставаться без оружия.

Гарин сидел, положив автомат на колени, и задумчиво наблюдал за работой Глебовича, колдовавшего над коммуникатором. Рядом опустился Рэй, почесывая бороду.

– Ты это, – неловко начал он. – Извини, если я что-то не то сказал.

– Проехали, – поморщился Юрий. – Давай лучше подумаем что делать, если Андрей прав.

– Ты про то, что все погибли?

Тихомир бросил на них недовольный взгляд.

– Ничто нельзя исключать, – пояснил Гарин. – Нужно быть готовыми.

Одегард нехотя, но все же согласно кивнул. Откинулся на спинку кресла, беззвучно хлопая полными губами.

– А что тут думать? – наконец протянул он. – Вариантов не густо. Нас либо подберут рхейцы, тогда мы дружно отправимся нюхать вакуум, либо мы, как выразился Рэнт, рано или поздно превратимся в ледышки.

Юрий щелкнул ногтем по предохранителю, спросил:

– Как считаешь, сколько стоит ждать наших?

Норвежец неопределенно пожал плечами.

– Пару часов, – сказал неуверенно. – У меня небольшой опыт участия в космических сражениях.

– Допустим, бой закончился в нашу пользу, – предположил Юрий. – И раз егерь больше не стреляет, то капитан поймет, что мы задачу выполнили. Сколько им понадобиться времени, чтобы найти нас?

– Корабль уходит прочь от поля боя, – заметил Тихомир, поворачиваясь к товарищам. – Двигатель не работает, но нас толкает инерция.

– И ладно, – легкомысленно хмыкнул Рэй. – Наши уже раз нашли это корыто, найдут и теперь.

– То «корыто» светилось энергией, – вздохнул Глебович. – А мы сейчас как кусок кирпича – ни импульсов, ни излучений.

– Но остаточная энергия осталась? – возразил Гарин. – Не может же только что вырубленный звездолет вообще ничего не излучать?

– Излучает, – согласился Тихомир. – Но слабо. В другой ситуации нашли бы легко. Но тут…

Он помахал в воздухе пальцами, закончил фразу:

– Метеоритная пыль, много металлов. Сильно экранирует.

Юрий с Рэем переглянулись.

– И что нам делать? – спросил у Глебовича Одегард.

Тихомир меланхолично закатил глаза, ответил в своей манере:

– Для молитвы космическая пыль не помеха.

* * *

Юрий шел по коридору захваченного егеря, задумчиво постукивая по магазину висящего на шее автомата. Светящиеся стены заметно потускнели, на их фоне черные надписи на рхейском казались выведенными углем.

Гарин остановился возле приоткрытой двери, из-за которой на пол коридора падал мягкий медовый свет, заглянул внутрь. Офицерская каюта с двумя спальными капсулами, продолговатым столом по центру и узкими «пеналами» одежных шкафов. С одной из коек свисал край тонкого скомканного одеяла – хозяин выбегал в спешке.

И, должно быть, теперь лежит среди трупов в рубке управления.

Гарин толкнул в сторону дверь и переступил порог, с любопытством осматриваясь. Ему был интересен быт тех, кто так истово пытался покончить с человечеством.

На стенке жилой капсулы висели красочные пейзажи, нанесенные на нечто, напоминающее тонкую ткань. Темно-синие озера с белыми катерами на подводных крыльях. Серповидные горы с сочной зеленью травы на склонах. Уходящая за горизонт дорога в белоснежной пустыне, и похожий на усеченную пирамиду дом у обочины.

Прямо в изголовье койки висела тонкая пластиковая лента с выпуклыми точками по всей длине. Юрий по наитию провел по ней пальцем сверху вниз, из под его ногтя раздался странный звук, похожий на раскаты далекого грома. Или на чье-то горловое пение, долгое и односложное.

В другой жилой капсуле Гарин нашел изображение пожилой рхейки в желтом платье с ажурными рукавами. Женщина смотрела строго, в ее уложенных на сторону волосах виднелась красная нить, тянущаяся к затылку словно одна из прядей.

Юрий всмотрелся в незнакомое лицо. Интересно все устроено у этих рхейцев. Одни служат обществу и получают за это молодые, готовые работать без устали тела. Другие эти тела предоставляют, надеясь на привилегии в будущем. Все утилитарно, прагматично. И, казалось бы, таким существам не должны быть свойственны светлые, легкие эмоции, их жизнь посвящается максимальной продуктивности, в которой нет места портретам и пейзажам. Но нет, поглядите-ка, перед Юрием словно родной «блошиный» кубрик, в жилых капсулах которого полным полно теплых воспоминаний и надежд. И, возможно, эти пейзажи – чьи-то родные края, строгая женщина – чья-то мать, сестра или супруга?

Либо же сам рхеец в своем настоящем теле?

Юрий выпрямился, взирая на каюту сверху вниз. Он на секунду попытался представить себя столетним существом, наполненным колоссальным жизненным опытом, но вынужденного вновь и вновь выполнять одну и ту же работу, ради которой тебе вновь и вновь продлевают жизнь за чужой счет.

Ему стало тоскливо.

– Дядя Юра? – раздался за спиной потрясенный детский голосок.

Гарин развернулся так резко, что скрипнули подошвы ботинок.

Из-за мушки автомата на него смотрели широко распахнутые глаза шестилетней девочки с пушистой непослушной шевелюрой. В тонкой руке она сжимала тряпичную куклу с глазами-пуговицами.

– Дядя Юра! – радостно воскликнула девочка. – Мы так долго тебя искали!

Автомат в руках Гарина затрясся, мир поплыл кругами.

– Валентина? – только и проговорил он непослушными губами.

Моргнул, прогоняя слезу. Голова закружилась, он выставил в сторону руку, хватаясь за стену…

Пальцы налетели на продолговатую жестяную коробочку, смели ее с небольшой тумбочки. Та приземлилась на пол, раскрылась, разметав вокруг прямоугольные разноцветные бумажки.

Фантики, бесполезные сувениры с Земли.

Юрий лежал на жесткой кровати, накрытый тонким шерстяным одеялом. Он повернул голову и увидел прямоугольное окно, за которым огромная ажурная арка с надписью «Рекреационные залы» вздымалась до самого неба, разделенного на ровные светящиеся панели.

Это была его комната на Земле, в жилой части ковчега «Пилигрим-2»!

Гарин так резко сел, что часть опустившихся на покрывало фантиков вновь взвились в воздух. Услышал испуганный возглас:

– Эй, потише!

В дверном проеме стоял его «одно-родный» брат Алексей Гарин, точная копия самого Юрия. Алексей держал в руках узкий поднос с маленькими кувшинчиками, в которых обычно держали лечебные отвары.

– Что это значит? – прохрипел Юрий, ошеломленно взирая на брата.

– Это ты нам скажи, – улыбнулся Алексей.

Он поставил поднос на стол, подошел ближе к кровати, разглядывая брата.

– Ты так долго спал, что некоторые решили, будто ты совсем не проснешься, – Алексей сел на край кровати. – Авдеев уже хотел тебя на опыты утащить. Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо, – на автомате ответил Юрий. – Подожди, Леша, как такое возможно?

Он протянул дрожащую правую руку – живую, не протез, коснулся плеча брата. Алексей засмеялся, как мог смеяться только он, заливисто, запрокинув голову. Развел руки, приглашая.

И Гарин нырнул в родные объятья, как рыба ныряет в спасительные воды реки. Ему пришлось до боли сжать челюсти, чтобы удержать слезы.

– Это мне не кажется, – прошептал он. – Не кажется.

– Дядя Юра! – в комнату влетела светящаяся от радости племянница. – Ура! Дядя Юра!

Гарин отстранился от Алексея, сгреб Валентину, которая счастливо завизжала.

– Дядя Юра, расскажешь, потом, что тебе снилось?

– Расскажу, – закивал Юрий. – Обязательно расскажу.

– Валентина, – старший Гарин по-отцовски посмотрел на дочь. – Собери пока фантики.

Посмотрел на Юрия, его глаза сделались серьезными.

– Брат, тебе нужно кое-что услышать.

Встал с кровати.

– Ты куда? – Юрий меньше всего хотел сейчас отпускать Алексея.

– Мне нужно отойти. Присмотри за Валей, хорошо?

– Хорошо, – эхом откликнулся Гарин. – Ты надолго?

Алексей лишь неопределенно пожал плечами.

– Вернусь, как смогу.

Он улыбнулся дочери, которая собирала с пола бумажки, вышел из комнаты.

Гарин вытер вспотевший лоб, откинулся на спинку кровати.

За окном было небо Родины, сложенное из старых световых панелей. Слышался размеренный шум курятника, расположенного возле дома. Где-то характерно гудел атмосферный конвертер – старый, пора менять фильтры.

Как такое возможно? Неужели он надышался чего-то в Изнанке? А Стась, Нил, они на самом деле погибли или это тоже привиделось? И удалось ли разведчикам отвоевать поход к Мостику? Так много вопросов, так много нужно сделать!

– Некоторые думают, – между делом сказала девочка, аккуратно складывая фантики в коробку. – Что когда они закрывают глаза, то весь мир замирает.

Юрий с трудом отвлекся от потока мыслей, повернулся к племяннице.

– Что ты сказала, Валя?

– Я говорю, – девочка с удовольствием понюхала очередную бумажку, на которой была нарисована красная ракета. – Что когда ты спишь, то остальная жизнь не останавливается, хотя ты ее не видишь.

– Да, конечно, – Юрий не знал, что тут еще ответить. – Это тебе кто-то в школе рассказал?

– Не в школе, – Валентина наконец сложила фантики, попыталась приладить жестяную крышку на место. – Одна тетенька, красивая такая. Она мне сказала, что некоторые думают, будто когда они спят, то весь мир замирает. Но на самом деле это не так, на самом деле лишь она может так делать.

– Как делать? – не понял Юрий.

– Менять мир пока спит, – Валя справилась с крышкой и положила коробочку обратно на тумбочку. – Она сказала, что точно знает – если ее глаза закроются навсегда, то вместе с ней исчезнет все вокруг.

Гарин смотрел на племянницу с нарастающей тревогой.

– А еще эта тетенька сказала, что очень рада, что смогла найти тебя, – Валентина сложила руки на испачканном красками переднике, с детской наивностью улыбнулась Юрию. – Я думаю, ты ей очень нравишься.

– Кому «ей», – голос Гарина дрогнул.

Девочка задорно захихикала, подпрыгнула на месте и легко побежала в сторону двери.

Юрий дернулся за ней, но провалился в какую-то тьму, липкую и плотную. Полетел вниз, в бесконечный черный туннель, завертелся, забарахтался…

– Юра! – кто-то сильно дернул его за плечо.

Гарин широко распахнул глаза, часто дыша.

Над ним нависало широкое бородатое лицо Одегарда, за которым виднелся потолок капитанского мостика рхейского егеря, мерцающий бледным светом.

– Юра, – радостно повторил Рэй. – Тихомир связался с Кирой!

* * *

Появление Аоки разом изменило все. Во время боя она попала в эпицентр залпов вражеских САО, несколько раз теряла сознание, но каким-то чудом смогла уцепиться клешней «голема» за крепление антенны дальней связи. И пока остальные «блохи» сражались на борту егеря, Кира пыталась реанимировать свой боевой костюм, в котором, казалось, сгорело практически все, в том числе система жизнеобеспечения. А когда, наконец, смогла выйти на связь с товарищами по оружию, то, со слов Тихомира, от радости «забыла как обзываться».

А еще умничка-Кира сохранила свой высокомощный ранцевый заряд, который рейтары прицепили к остывшему реактору и подорвали на небольшом расстоянии от корабля. После чего приготовились драться, если на мощный выброс энергии заявятся рхейцы.

Заявилась «Полынь», мигая огнями и сигналя на всех диапазонах. За ней – два имперских корвета, помятых, но по-прежнему опасных.

Потом «блох» принимали на борт, встречали как героев. Капитан дал команду, и матросы во главе с лейтенантом Джаббаром помогли уставшим и замерзшим контракторам выбраться из закопченных «големов». Всем пообещали хорошую премию от командования имперского флота и один выходной день.

Тело Мартина так и не нашли, хотя на поиски потратили более двух суток. Даже если он и выжил после прямых попаданий тяжелых пулеметов, то уж точно скончался от удушья. Это понимали все, но молчали, подбадривая друг друга ложными надеждами. Лишь на исходе второго дня, когда ждать стало больше нельзя, капитан Кимура по старой флотской традиции объявил рейтара Гавела официально пропавшим без вести.

На третьи сутки «Полынь», имперский конвой и захваченный рхейский дальнобойный фрегат покинули поле боя, взяли курс на соседний межзвездный кластер, в котором находилась ставка флотилии.

Все это время Юрий провел в состоянии глубокой задумчивости. То видение, тот сон, что привиделся ему на борту егеря, оставил столь яркое эмоциональное послевкусие, что Гарин первое время отказывался принимать его иллюзорность. Он даже попытался найти на фрегате ту каюту, в которой ему привиделась Валентина, но тщетно. Лишний раз поразился способности мозга моделировать настолько детальные и правдоподобные объекты, что в них верилось сразу и без сомнений. И оценил по достоинству эту шутку разума, подкинувшего столь искусную обманку.

Однако, реальность переживаний не прошла столь быстро, как краски сновидений. Родина, ее запах, фактура, умиротворение, крепкое плечо брата, смеющиеся глаза Валентины – все это осталось острыми ранами на сердце. Как и мысль о том, что на самом деле он, Юрий Гарин, лежит в коме у себя дома. И вся Империя Млечного пути, «блохи», «Полынь» и остальное – лишь фантомы, смоделированные лихорадочным сознанием.

Эта мысль могла свести с ума. Юрию пришлось приложить все усилия, чтобы не поддаться ей. Если он пойдет этим путем, то назад дороги уже не будет.

А пойти хотелось до исступления, до боли в груди.

Чтобы спать по ночам Гарин выписал у Тэ Иревиа седативную программу для модулятора. Старый аджай вопросов не задавал.

Кто-то гортанно загоготал рядом, толкаясь локтем. Юрий с неохотой выбрался из вязкой трясины размышлений, сфокусировал взгляд на окружающей реальности.

Слева от него, затянутый в неизменный парадный китель с расходящимся на толстой шее воротником-стоечкой, восседал мичман Биттон. Корабельный интендант о чем-то живо, в лицах рассказывал командиру ремонтной команды. Судя по кислой физиономии главного ремонтника, на историю от Биттона он вовсе не напрашивался. Рядом с ними, кое-как уместив свою квадратную фигуру за краем стола, примостился корабельный инженер мичман Бекетов. Бек слабо улыбался долетающим фразам интенданта, внимательно изучая какие-то схемы на раскрытом виртуальном экране вифона.

Прямо напротив Гарина, скукожившись в неестественной для любого человека позе, сидел Тэ Иревиа, явно с неудовольствием поглядывая выцветшими глазами с тусклыми звездочками на шумного Биттона. Гарин готов был поспорить, что доктор размышлял о том, какая именно часть интенданта лучше продалась бы на «черном» рынке органов.

На дальней от Гарина части стола расположились первый помощник капитана Си Ифмари и штурман Кирика. Они единственные, кто не обращали внимание на шум, занятые лишь друг другом. Молодой аджай склонился к изящной девушке-альциону, что-то вполголоса ей рассказывал. На серебристой маске штурмана то и дело вспыхивали оранжевые огоньки, обозначающие смех. Длинные, затянутые в перчатку пальцы Кирики чуть касались лежащей на столе руки Си Ифмари.

Пискнул предупреждающий зуммер над входной дверью. Не успела гермостворка отъехать, как Биттон грянул, вскакивая:

– Господа офицеры!

В кают-компанию быстрым шагом вошел капитан. Поморщившись от громогласного вопля, он жестом указал мичману сесть.

За Кимурой появилась Аглая Рубин. Лицо представителя корпорации было преисполнено гордой отрешенности, она выглядела словно измученный, но не сломленный школьный учитель, вошедший в класс отпетых хулиганов.

Когда Кимура занял свое место во главе стола, возле проектора, Рубин опустилась на стул за его спиной, сложив тонкие руки на коленях.

– Добрый день, – по-деловому поприветствовал присутствующих Кимура. – Как вам уже известно, наше оперативное совещание посвящено долгосрочной миссии, на которую нас отправило руководство «Сфорца». Но прежде я считаю необходимым закрыть ряд вопросов по текущим позициям. Всем службам доводилось, что мы через тридцать пять часов прибываем в систему Ула-290, где расположена материально-техническая платформа флотилии имперского флота. За помощь в выполнении особо важного задания, а также в захвате боевого корабля Содружества, командир флотилии принял решение провести сервисное обслуживание «Полыни», а также предоставить нам необходимые ресурсы, в том числе и в части вооружения. Напоминаю, что срок подачи заявок истекает через три часа, пока что заявки имеются лишь от командира мобильной группы и от начальника медслужбы.

– Господин капитан! – круглые глаза Биттона округлились еще больше. – Но я тоже подавал заявку!

– По вашей заявке поговорим отдельно, – спокойно посмотрел на мичмана Кимура. – Вы мне лично будете обосновывать каждую позицию.

– Там все нужное! – попытался спорить Биттон.

– Вот об этом и расскажете. А также о том, как в категорию «нужного» попали индивидуальная рекреационная камера и стюард-синтетик.

По кают-компании пронесся легкий смех. Биттон хотел что-то возразить, но лишь раздосадовано закрыл рот, только уши покраснели от возмущения.

– Господин Гарин, – черные глаза Кимуры пригвоздили Юрия к стулу. – Вы в своей заявке запрашиваете новых «големов».

Юрий приготовился к критике, но капитан спросил:

– Вы уверенны, что они имеются в наличии?

– Так точно, – кивнул Юрий. – Согласно предоставленного списка, боевые костюмы класса R находятся на платформе в состоянии глубокой консервации. Для флота они уже устарели, а нам были бы в самый раз.

Кимура нахмурился, что-то обдумывая.

– Я лично проверил параметры технического обслуживания, – добавил вдогонку к сказанному Юрий, пытаясь повлиять на решение капитана. – Наше оборудование вполне подходит для костюмов этого класса.

– Хорошо, – наконец кивнул Кимура. – Я попробую это обсудить. Сколько костюмов нужно?

– Хорошо бы обновить весь парк, господин капитан, – решил пойти ва-банк Гарин. – Это действительно необходимо.

Капитан усмехнулся уголком рта, но кивнул, помечая что-то в раскрытом планшете.

Гарин внутренне возликовал – если удастся утрясти бюрократические вопросы с флотскими, то «Полынь» наконец обзаведется новенькими (по меркам контракторов класса S, естественно) «големами».

Тогда, возможно, «блохи» станут гибнуть меньше.

– Следующий вопрос, – капитан сложил на столе пальцы в замок. – Госпожа Кирика, вы нашли объяснение нашему странному перемещению?

Альцион выпрямилась, ее маска «смотрела» прямо перед собой.

– Господин капитан, я вижу в этом неразрешимую для себя загадку, – электронный голос девушки выдал неподдельную озабоченность. – Все навигационные справочники, все карты и маршрутные суфлеры говорят о том, что Арка должна была перенести нас в Сигму Капеллы. Вместо этого мы оказались в пылевом кластере Большого Пса, в совсем другой стороне от первоначальной точки маршрута. В других условиях можно было бы говорить о сбое в навигационных приборах, но ведь речь идет об Арке? Арки не ошибаются.

– Да, не ошибаются, – Кимура постучал большими пальцами друг о друга, задумчиво рассматривая стол. – Что ж, ладно, оставим пока этот вопрос открытым. Вы послали запрос в службу контроля?

– Да, – ответила Кирика. – В тот же день. Но не могу сказать, когда именно прибудет ответ. Считаю, что нужно мониторить информационные ресурсы – вдруг наш случай не единственный?

– Информационным ресурсам я верю меньше, чем матросским байкам, – сказал Кимура. – Но, думаю, займитесь, вреда не будет. Единственное, вскоре нам станет сложно это делать.

Он повернул голову в сторону застывшей изваянием представительницы корпорации.

– Госпожа Рубин, вам слово. Будьте любезны.

И указал рукой место возле себя, призывая Аглаю выйти к присутствующим.

Рубин медленно и значительно поднялась, сделала шаг вперед. Выждала многозначительную паузу, поблескивая глазами из-под длинных ресниц.

– Корпорация «Сфорца» являет собой образец высокого профессионализма и беспрецедентного качества выполнения поставленных задач, – ее голос звенел от официоза. – Однако последние события вынудили меня составить информационное сообщение в головной офис, в котором я четко и подробно расписала вопиющие нарушения основополагающих правил корпорации. В частности, я говорю о безопасности жизни и здоровья клиента, находящегося на борту корабля.

Юрий мельком посмотрел на лица коллег, вынужденных слушать нежданную лекцию. В основном на них читались скука и безразличие, лишь Биттон смотрел на Рубин с неким умилением, как на говорящую кошку.

– Я требую помнить о том, – продолжила Аглая на пол тона выше. – Что наш клиент, наш гость – представитель Высших! Это налагает на нас особые обязательства, требует повышенной ответственности. Бесспорно, помочь доблестному имперскому флоту в сражении с врагом необходимо, однако…

– Точно! – Бек хлопнул ладонью по столу, беспардонно перебив Рубин. – Нужно было рхейцам сообщить, что у нас на борту Высший. Глядишь, тогда по нам и палить бы не стали.

Ему в ответ одобрительно хмыкнул Тэ Иревиа.

– Господин Кимура! – возмущенно повернулась к капитану Аглая, ища поддержки.

– Госпожа Рубин, – спокойно сказал капитан. – Как я уже вам говорил, я прекрасно осознаю статус господина Грюнера. Однако, и мы это уже обсуждали, рейтарские обязательства превыше корпоративных. И пока я капитан этого звездолета, мы будем следовать букве закона, выполняя свой долг перед Родиной. Думаю, главный офис ответит вам так же.

Аглая покраснела, сверля Кимуру взглядом. Но промолчала, лишь нервно забарабанила холеными ногтями по своему бедру.

– Также, понимая всю лежащую на вас ответственность, – капитан посмотрел на девушку снизу вверх. – Я попросил господина Грюнера об аудиенции, на которой мы обсудили как детали предстоящего похода, так и последние события. Господин Грюнер подчеркнул, что, как представитель своей расы, придерживается принципиального нейтралитета в отношениях между Империей и Содружеством. Но также он прекрасно осознает условия своего нахождения на борту «Полыни», и принимает их. Так что, смею вас заверить, в этом плане никаких претензий к корпорации или к вам лично у господина Грюнера не возникнет.

Аглая засопела, понимая, что ее обличительный монолог срезали на полуслове. Бросила косой взгляд на сидящих за столом, будто запоминая свидетелей своего поражения.

– Теперь, госпожа Рубин, я попрошу вас довести до экипажа детали предстоящего задания, – капитан сделал приглашающий жест.

Что ж, представитель корпорации умела держать удар. Аглая, еще секунду назад похожая на готовую взорваться мину, разом переменилась, вежливо улыбнулась Кимуре и приветливо обратилась к присутствующим:

– Коллеги, нам выпала честь выполнить один из важнейших контрактов за всю историю корпорации. К нам, при посредничестве высших государственных чиновников, обратились Высшие дистанты с просьбой провести их представителя по определенному маршруту.

Рубин взмахнула пальцами и над проектором появилась навигационная сфера с горящей точкой, над которой четко читалось «Сигма Капеллы». Точка начала удалятся, от нее побежала линия движения куда-то дальше, к очередной точке. Потом сфера еще уменьшила масштаб, новая линия прыгнула обратно и в сторону, уперлась в новые координаты. И еще, и еще.

В какой-то момент Юрий понял, что видит перед собой карту доброй половины Вселенной, расчерченной пунктирами маршрута. Дальность предстоящего полета просто поражала!

Его удивлению вторил удивленный свист Бека и нервное хмыканье Биттона.

А вот судя по лицу Си Ифмари, и по позе Кирики, для них эта информация не была сюрпризом. Собственно, это и понятно – пилот и штурман всегда первым узнают предстоящую задачу.

– Маршрут включает в себя восемь обязательных для посещения точек пространства, – продолжила Рубин. – Среди них как участки пространства, так и конкретные планеты. Миссия имеет исключительно научно-ознакомительный характер, общее время в пути составит от девяти до двенадцати месяцев.

Биттон вновь громче, чем нужно, вздохнул – он явно намекал на то, что имеющихся припасов не хватит, и что просто необходимо распотрошить материально-техническую платформу флота.

Корабельный врач никак не отреагировал на новость – он, казалось, вовсе спал с отрытыми глазами. Задумчиво жевал губы главный инженер, шумно чесал щетину Бекетов. Улыбался, словно радуясь подарку, Си Ифмари.

Юрий воспринял сообщение о походе с легким любопытством, но, в целом, спокойно. Да, мероприятие предстояло длительное, но разве он планировал что-то еще? Какая для него разница, мотаться между небольшими заданиями или участвовать в одном большом? Единственное, расстояние между точками посещения действительно огромное, а это значит, что ему предстояло придумывать занятия для «блох».

Интересно, зачем бхуту это нужно?

– Разрешите вопрос? – подняла палец Кирика.

– Спрашивайте, – кивнул Кимура.

– Я в прошлый раз обращала внимание, напомню сейчас.

Поверх карты появилась другая, с теми же точками, но иным путем следования.

– Представленный мной маршрут является оптимальным, он экономически выгоднее, – пояснила Кирика. – Нам предстоит несколько раз посетить системы Млечного пути и удобнее это сделать сразу, а не вразнобой, как предложено изначально.

– Я помню ваш вопрос, – кивнула Аглая. – Я обсудила его с нашим гостем, и господин Гюнтер сказал, что категорически следует придерживаться его маршрута – это важное требование контракта.

Рубин принялась пальцами сбрасывать с наручного вифона текст, который зависал рядом с навигационной сферой.

– Первое место посещение – Сигма Капеллы в Млечном пути. Вторая – планета Кардога-3 возле Горизонта. Далее – Туманность Бумеранг, планета Кафедир-21 и Пузыри Ферми. Оттуда – в созвездие Алой Королевы, потом в один из кластеров Эль Гордо…

Оживший Тэ Иревиа требовательно поднял руку, проскрипев:

– Эль Гордо – это же Шиесса, пространство монолитов?

– Да, верно, – отозвалась Рубин.

– Будет забавно, – хмыкнул старый аджай и вновь «отключился».

– Последним пунктом посещения будет планета Триес-2Бэ в Полости Глизе, – Аглая бросила последнее название, опустила руку. – Там наш гость сойдет, а «Полынь» отправится в сервисные доки.

– Замечу, что практически в каждую из систем ведут Арки, – вставил Си Ифмари. – Это значительно сократит путь.

– В свете последних событий, я бы на них не надеялся, – усмехнулся Бек.

– Господа, – прервал обсуждение капитан. – Вопросы есть?

Вопросы были, в основном организационного характера. Итог подвел Си Ифмари, который, не сдержавшись, воскликнул:

– Господа! Нас ждет настоящее путешествие!

* * *

С брифинга Юрий возвращался поздно, размышляя о предстоящем марше, о том, кто сможет ухаживать за техникой «блох» вместо погибшего Мартина, о новых боевых костюмах.

О себе, столь легко потерявшего твердую палубу под ногами, стоило лишь дать волю чувствам.

– Эй, доно, – тихонько и насмешливо окликнул его женский голос.

Гарин остановился, удивленно посмотрел на Аоки, которая стояла привалившись плечом к высокой коробке сервисного щита.

– Кира? Что ты здесь делаешь?

Улыбка девушки в полумраке выглядела загадочной.

– Да вот, решила прогуляться. Ты ведь знаешь, мне на сон нужно очень мало времени. А тут смотрю – командир идет, весь такой серьезный и задумчивый. Грех не окликнуть.

Она сделала шаг к Юрию, тот ощутил приятный аромат ее тела.

– Капитан, наконец, рассказал о дальнем походе? – спросила девушка, глядя в глаза Гарина.

– Рассказал, – Гарин выдержал взгляд. – Я хотел все довести утром, после завтрака.

– Я бы хотела воспользоваться привилегией и узнать новости уже сегодня, – пальцы Киры легли на ремень Юрия. – Твоя каюта вполне подойдет, доно.

Гарин усмехнулся.

– Это что еще за привилегия?

Аоки деланно нахмурилась, чуть отстранившись.

– Как это «какая»? Вообще-то я спасла ваши задницы с того егеря. Если бы не мой ранцевый заряд…

Юрий, сам от себя не ожидая, наклонился и поцеловал Киру. Девушка не отстранилась, ответила, прижавшись телом.

– Ух ты, – наконец сказала она. – Это тоже начало долгого похода? Доно осилит?

– Я тебе твой язык когда-нибудь укорочу, – пригрозил Юрий. – Считай это платой за спасение.

– Ну, так-то, маловато, – Кира обиженно уперла руки в бока.

Юрий усмехнулся, прищурившись. С того момента, как Кира пришла к нему в каюту, он не мог перестать думать о ней. Возможно дело в затяжном одиночестве, в новизне чувств или в позабытых эмоциях, однако эта девушка заняла свое место в его сердце. И пусть здравый смысл говорил, что в их профессии не стоило создавать привязанностей, что подобные отношения противоречили правилам и предписаниям, но он просто нуждался в той душевной теплоте, которую не способно заменить ничто.

Гарин нуждался в «якоре», способном остановить его метания между прошлым и будущем. Способном показать, что жизнь есть здесь и сейчас.

Он обнял Киру за талию, привлек к себе и вновь поцеловал, нежно и мягко. Тихо сказал ей на ухо:

– Спасибо, что нашла нас.

На сей раз Аоки не стала острить или веселиться. В ее взгляде появилось что-то новое, теплое, совсем не вяжущееся с образом аугментированного убийцы.

Девушка опустила голову, пряча глаза, отступила. Хрипло произнесла:

– Не смей влюбляться, доно. Я просто дурачусь. Я…

Она замолчала, не договорив, постояла секунду, потом сорвалась с места и убежала по коридору прочь.

Гарин проводил ее взглядом, все еще ощущая на губах вкус поцелуя. Вздохнул, почесывая затылок.

Улыбнулся.

Если подумать, все не так уж и плохо. Его окружают неплохие, по сути, люди и дистанты. Он занимается делом, которое знает и от которого получает некоторое удовольствие. У него есть друзья, настоящие. Есть работа на ближайший год.

Есть пусть и своеобразная, но девушка.

Так стоит ли стенать по несбывшимся надеждам? Не пора ли просто перевернуть страницу?

С такими мыслями Юрий пошагал к себе в каюту, что-то насвистывая под нос.

Когда проходил короткий перешеек между палубами, где горела лишь одна бледная лампа дежурного освещения, услышал странный шорох за спиной. Юрий развернулся, ощущая на лице ледяное дыхание открытого космоса. Из теней к нему шагнула фигура, сначала бесформенная, но стремительно набирающая объем и черты. Серый свет выхватил лицо с большими глазами, обрамленное ореолом пушистых кудрявых волос.

– Элли? – от изумления Гарин остолбенел.

Девушка бросилась к нему на шею, обняла, такая живая, теплая, реальная!

Прошептала:

– Наконец-то я нашла тебя!

Чуть отстранилась, подняв испуганное лицо.

– Нас ждет нечто ужасное, Юра!

От её слов и голоса у Гарина пробежали по спине мурашки.

Конец второй книги.

Сентябрь, 2019

Примечания 2

2

Каабор – (рхейский) религиозный лидер, проповедник.

3

Куб – военное разведывательное ведомство Содружества.

4

Дуглугар – Верховный религиозный совет Содружества Рхеи.

5

Хурсаг – (рхейский) «всё из него», одно из имен божественной сущности Рхеи.

6

Объятые Хурсагом (рхейский) – стандартное рхейское приветствие.

7

Каллисто – спутник Юпитера.

8

Воонк (рхейский) – тень.

9

Тхбо – терпкий рхейский тонизирующий напиток.

10

DEP-частица (частица «deus ex profundis», в пер. «бог из глубины») – по одной из теорий – «нулевые» частицы, универсальный «строительный материал» Вселенной.

11

Дриттсек – распространенное в системе Хьемлэнд презрительное наименование жителей Халифата.

12

Маштерики – граждане Ефро-Африканского Халифата, поддержавшие поход самопровозглашенного халифа Омейяда против действующей власти. После провала попытки переворота и гибели Омейяда маштерики подверглись репрессиям и вынуждены были искать политическое убежище на территории Империи..

13

Эддет (аджайский) – вежливое обращение к незнакомцу.

14

Эрн улотс (аджайский) – дословно: гнилая нить

15

Лэйте фах эллэйте – (аджайский) Боль от гниения, аджайское пожелание смерти, аналог земного «Что б ты сдох!»

16

«Секатор» – просторечное название снятого с вооружения армейского скорострельного пистолета СеК-22.

17

Алпары – вид домашнего скота, распространенный на планетах Хьёмлэнда.

18

Сайчол – собиратель исторических звуков. Популярный вид коллекционирования у альционов.

Примечания

1

Оберон – спутник Урана.

Content

Денис Бурмистров
Империя Млечного Пути. Книга 2. Рейтар

Пролог

Глава 1. Юрий Гарин

Глава 2. Женя

Глава 3. Юрий Гарин

Глава 4. Женя

Глава 5. Юрий Гарин

Примечания 2

Примечания