Энид Блайтон

Вредная девчонка исправляется

Enid Blyton

THE NAUGHTIEST GIRL AGAIN

1942

Enid Blyton® Text copyright

© Hodder & Stoughton Limited

Все права защищены.

Illustrations copyright © Hodder & Stoughton Limited

Enid Blyton’s signature is a Registered

Trademark of Hodder & Stoughton Limited

First published in Great Britain in 1942

by George Newnes

Предисловие Крессиды Коуэлл

Иллюстрации Кейт Хиндли

Серия «Вредная девчонка»

© Чулкова С. И., перевод на русский язык, 2019

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019

Machaon ®

* * *

Предисловие

От Крессиды Коуэлл, автора детского бестселлера «Как приручить дракона»

В девять лет я запоем читала книги Энид Блайтон. Так было с моим поколением, с поколением до меня, так продолжается до сих пор.

Родители привыкли подбирать книги для своих детей, но Энид Блайтон писала так, что дети сами делали правильный выбор. Она очень хорошо понимала детскую душу, и даже самый смирный ребёнок хотел походить на девочку по имени Элизабет Аллен. Признаюсь, я всем сердцем была на стороне этой маленькой озорной героини, когда она бунтовала против родителей, школьных директрис, своих сверстников или когда задавала жару на школьных собраниях. Знаете, я бы на её месте ещё и не то устроила!

Из всех серий Энид Блайтон мне больше всего нравилась именно «Вредная девчонка». Может, благодаря мифической школе Уайтлиф. В Уайтлифе всё устроено не так, как принято. Там, конечно, есть и директор и учителя, но всем в школе управляют сами дети. Например, они собирают деньги в общую копилку и, чтобы никому не было обидно, каждую неделю делят между всеми поровну. Жить и учиться в Уайтлифе настолько интересно, что ты готов бежать туда вприпрыжку. Тем более что там можно повстречать несносную девчонку.

Надеюсь, что вас, как и меня когда-то, увлечёт эта серия и вы тоже будете зачитываться книгами Энид Блайтон.

Глава 1

Возвращение в Уайтлиф

Элизабет Аллен и её мама были заняты сборами. Летние каникулы подошли к концу, завтра Элизабет возвращается в школу! Вредная девчонка не скрывала своей радости.

– О мамочка, поскорей бы наступило завтра! Так хочется увидеть всех своих друзей! – радостно тараторила Элизабет. – Я никогда не была вдали от дома осенью и зимой.

Миссис Аллен рассмеялась, защёлкивая чемодан.

– А помнишь, сколько было шуму в прошлый раз? Ты никого не слушалась и постоянно проказничала. А теперь тебя не узнать.

– Да, я глупо себя вела. – Элизабет помрачнела, вспомнив своё поведение. – Вот стыдоба-то. И сладостями ни с кем не делилась, и занятия срывала, не ложилась вовремя спать и всё делала назло, чтобы меня выгнали.

– Но потом ты одумалась и решила остаться, – улыбнулась миссис Аллен. – Надеюсь, в этой четверти ты не будешь такой вредной.

– Нет, что ты, – замотала головой Элизабет. – Правда, идеальная ученица из меня вряд ли получится. Я такая вспыльчивая: сначала ляпну что-нибудь, а потом жалею. От этого все неприятности. Но я буду очень стараться, обещаю.

– Вот и умница, – улыбнулась мама. – Так, чемодан собран. В картонке у тебя ириски, печенье, шоколадный торт и банка с джемом из чёрной смородины. Больше не помещается. Вам этого хватит?

– Конечно, мамочка! Мы же делимся друг с другом. Надеюсь, в этой четверти Джоанина мама снабдит её запасами сладкого.

Джоан была лучшей подругой Элизабет. Почти всё лето она провела у Алленов, и это было счастливое время для обеих девочек. Две недели назад Джоан вернулась домой, чтобы побыть с семьёй. Элизабет не терпелось увидеть подружку и всё делать вместе.

Во время каникул Элизабет все уши прожужжала маме про Уайтлиф. Это была школа, где мальчики и девочки учились вместе и устанавливали правила без участия директоров и учителей. Главным событием каждой недели было школьное собрание, которое вели избранные всей школой двое судей, мальчик и девочка, и двенадцать старост. Они рассматривали все заявления и жалобы и принимали общее решение, лишь изредка прибегая к помощи взрослых.

Из-за проказ Элизабет ей здорово доставалось на собраниях. Но потом она поняла, что её поведение плохо отражается не только на ней самой, но и на всей школе. Поэтому она с нетерпением ждала начала новой четверти, чтобы показать себя с наилучшей стороны.

Итак, вещи собраны. К ним добавились две клюшки – для лакросса и хоккея. Элизабет ещё не освоила эти виды спорта, но уже собиралась стать чемпионкой. Ах, как быстро она будет бегать и забивать голы!

На следующий день мама отвезла Элизабет в Лондон, чтобы посадить на поезд до деревни Уайтлиф, рядом с которой и находилась школа. Элизабет пританцовывала на перроне, не сдерживая радости при виде друзей.

– Джоан! Ты уже здесь! Как поживаете, миссис Таунсенд? Очень рада вас видеть.

– И я рада, Элизабет, – улыбнулась миссис Таунсенд. – Как ваши дела, миссис Аллен? Несносная девчонка горит желанием повторить свои проказы? – шутливо прибавила она.

– Ну, это уже в прошлом, – смутилась Элизабет. – Теперь я очень даже сносная… О, там Нора! Нора, Нора, иди к нам!

– Привет! – Нора помахала Элизабет и подошла к их компании. – Ты решила вернуться в школу?! Придётся нам придумать новые правила по этому случаю.

Миссис Таунсенд рассмеялась:

– Терпи, моя дорогая. Прозвище вредной девчонки легко приклеивается, но избавиться от него не так-то просто.

– Смотрите! Гарри! – вдруг закричала Джоан. – Гарри! Представляешь, подаренные тобой кролики уже так вымахали! И у них появились крольчата! Я взяла с собой двоих, чтобы ухаживать за ними.

– Здо́рово, – улыбнулся Гарри. Он тоже был рад всех видеть. – Привет, Элизабет! Какая ты загорелая! Эй, Джон, здесь Элизабет! У вас же были грандиозные планы на эту четверть.

К компании подошёл высокий крепкий мальчик, Джон Терри. Его любимым занятием было садоводство. С лёгкой руки завуча мистера Джонса он стал ответственным за сад, а в прошлой четверти к нему присоединилась Элизабет.

– Привет, Элизабет, – сказал Джон. – Ты не забыла книгу по садоводству?

– Нет, конечно. И я её уже два раза проштудировала.

– Отлично. Когда приедем, первым делом надо будет сгрести листья и ветки, сжечь их, а потом вскопать землю.

На пару минут Элизабет и Джон выпали из общего разговора, обсуждая будущие работы. К ребятам подошёл ещё один ученик. Он был старше остальных, темноволосый и очень серьёзный. Он незаметно взял Элизабет под руку.

– О Ричард! – воскликнула девочка обернувшись. – Вот ты вредина! Обещал писать и забыл про меня. Наверное, всё лето провёл за пианино.

Ричард смущённо улыбнулся. Он и правда много занимался фортепиано и скрипкой, готовя себя к профессиональной карьере музыканта. Они с Элизабет хорошо поладили в прошлой четверти и даже сыграли дуэтом на праздничном концерте. Их два раза вызывали на бис!

– Я всё лето провёл у дедушки, – рассказал он. – У него есть старинная скрипка, и он разрешил на ней играть. Я действительно ни о чём, кроме музыки, не думал. Кстати, спасибо за открытку. Хотя у тебя ужасный почерк и я ничего не разобрал, кроме имени, но всё равно спасибо.

– Ну знаешь… – начала было Элизабет, но Ричард так хитро улыбнулся, и она поняла, что это шутка, и рассмеялась. – Ричард, а давай в этой четверти тоже сыграем дуэтом!

К ребятам подошла мисс Рейнджер, их классный руководитель. Она была строгой, но очень милой.

– Здравствуйте, дорогие дети и родители. Поезд скоро отправляется, так что пора прощаться.

Окинув компанию любезной улыбкой, мисс Рейнджер пошла предупреждать остальных.

– А помнишь, как мисс Рейнджер выгнала тебя из класса, когда ты стрельнула в меня ластиком? – хихикнула Джоан, поднимаясь в вагон.

Расхохотавшись, Элизабет повернулась к маме:

– Мамочка, дорогая, до свидания! Не волнуйся, в этой четверти я буду хорошо себя вести.

Раздался гудок паровоза. Ребята попрощались с родными и разбежались по вагонам. Поезд тронулся, и на платформе остались только мамы, папы, тёти, дяди и прочие родственники, махавшие вслед уходящему поезду.

Вскоре Лондон остался позади.

«Ура, мы едем в школу!» – не переставала радоваться Элизабет. Она оглянулась. Кругом были все свои: Джоан, Белинда, Нора, Гарри и остальные. Джон достал пакет со сладостями и пустил по кругу. Жуя конфеты, ребята делились летними историями и обсуждали планы на эту четверть.

– Интересно, у нас будут новенькие? – спросила Джоан. – Я что-то никого не заметила.

– Новенькие имеются, – ответил Джон. – Один мальчик и две девочки, они едут в хвостовом вагоне. Девочки вашего возраста, а мальчик скорее всего попадёт к нам в класс. Он какой-то угрюмый.

– А что за девочки? – поинтересовалась Элизабет.

– Их я не успел рассмотреть.

– Ну ладно. Скоро мы сами с ними познакомимся. – Джоан потянулась к следующей конфете. – Элизабет, что ты взяла из вкусненького? Мне мама положила большую коробку шоколадных конфет, имбирное печенье, банку тростникового сиропа и сэндвич с джемом.

– Ух ты, столько всего! – обрадовалась Элизабет.

Все так увлеклись перечислением гостинцев, что никто не заметил, как поезд подъехал к платформе Уайтлиф. Это был небольшой пригородный вокзал, уютно примостившийся среди холмов. Ребята высыпали из вагонов и пересели в школьные автобусы.

– Скоро мы увидим школу! – Элизабет прилипла к окну. Когда автобус начал взбираться на холм, она закричала: – Смотрите!

Ребята повскакивали с мест, чтобы полюбоваться любимым Уайтлифом. Вьюн, оплетающий стены здания, уже начал краснеть. В окнах отражалось яркое осеннее солнце. Восхитительное зрелище.

Автобусы проехали через арку и остановились у главного входа. Ещё пять месяцев назад, в начале весеннего семестра, Элизабет ненавидела это место. Но теперь, кто бы мог подумать, она бодро выскочила из автобуса и вместе со всеми ринулась к школьным дверям.

Тут Элизабет увидела новеньких. Они кучковались в сторонке, не зная, что делать дальше.

– Пошли поможем. – Элизабет потащила Джоан за собой. – Смотри, какие растерянные воробушки.

Девочки подошли к ребятам. Им было по одиннадцать-двенадцать лет, а рослый мальчик явно был старше.

– Привет! Мы покажем вам, где столовая и где можно умыться, – сказала Элизабет.

Ребята закивали. В этот момент подошла Рита, председатель школы.

– О Элизабет, Джоан! Уже опекаете новеньких? Молодцы. А я как раз пришла за ними. – Рите было приятно, что девочки проявили инициативу.

– Это Рита, наш председатель и судья школьного собрания, – представила её Элизабет. – А вон там Уильям, второй председатель. Они замечательные. Пойдёмте, я покажу, где раздевалка.

Ребята привели себя в порядок с дороги и пришли в столовую. Они проголодались как волки. Уловив аромат жаркого с морковью и луком и увидев знакомые лица, Элизабет снова заулыбалась.

– Как я рада, что снова тут. Интересно, какие нас ждут приключения на этот раз?

– Может, и никаких, – ответила Джоан.

Ну это вряд ли.

Глава 2

Пока всё спокойно

Дети быстро влились в школьную жизнь. Став старшеклассниками, они первое время немного зазнавались, но это быстро прошло. Новый мальчик и обе девочки попали в класс Элизабет. Их звали Дженнифер Харрис, Кэтлин Питерс, Роберт Джонс.

Дженни была жизнерадостной девочкой с короткой стрижкой и густой чёлкой. У неё был такой искристый взгляд, что не оставалось сомнений: Дженни станет душой компании.

Кэтлин Питерс являла собой бледное прыщавое создание с сальными волосами. Она вечно ходила недовольная, поэтому никто не мог с ней долго общаться.

Если бы Роберт Джонс почаще улыбался, то был бы симпатичным малым, но он ходил замкнутый и мрачный.

– Что-то он мне не нравится, – сказала Джоан Элизабет. – Как будто задумал что-то недоброе. Смотри, как он поджимает свой тонкий рот.

– Он же в этом не виноват. – Элизабет развела руками.

– А я считаю, что любой человек в состоянии поработать над выражением своего лица.

– Но бедной Кэтлин Питерс это точно не светит, – рассмеялась Элизабет.

– Тсс, вдруг она услышит, – шикнула на неё Джоан.

Первая неделя шла своим чередом. Всем выдали новые письменные принадлежности и за каждым закрепили место в классе. К радости Джоан и Элизабет, их посадили рядом возле окна с видом на сад. В самой солнечной его части для желающих выделялись персональные грядки. На одной рос салат, на другой – цветы, на третьей – шесть роскошных розовых кустов. У Элизабет не было своего участка, так как она хотела присоединиться к Джону, отвечающему за весь сад. Летом девочка изучила книгу по садоводству, и теперь она была полна идей.

Детям также разрешалось держать домашних питомцев, но только тех, что были приспособлены к жизни взаперти. Поэтому кошки и собаки исключались, зато имелись кролики, морские свинки, несколько веерохвостых голубей в специальном домике на шесте, две канарейки и множество аквариумов с рыбками. Вся эта живность обитала в большом сарае рядом с конюшней. Там же держали школьных кур и уток, за которыми дети с удовольствием ухаживали.

Ещё был коровник с тремя коровами цвета молочного шоколада. Каждое утро два ученика вставали ни свет ни заря и отправлялись на дойку.

Дженнифер Харрис привезла с собой белых мышек. Они жили в большой клетке, которую она чистила каждый день. В школе ещё ни у кого не было мышей, поэтому, когда Дженни после уроков позвала Элизабет и Джоан посмотреть на них, они охотно согласились.

– Смотрите, какие лапочки, – приговаривала Дженнифер, пока одна мышка бегала по её руке. – У них такие розовые глазки. Элизабет, посадить на тебя мышку? Пусть побегает.

– Что-то не хочется. – Элизабет отстранилась от клетки.

– Всем привет! Так это твои мышки, Дженнифер? – В сарай вошёл Гарри. – Такие хорошенькие! Ой, одна примостилась у тебя на воротнике!

– Ага. Можешь её взять. Они любят бегать по руке и залезать за шиворот.

Гарри аккуратно взял мышку. Она пробежала по его рукаву и пристроилась за воротник, шевеля усиками.

Джоан передёрнуло.

– О нет, это точно не по мне.

Когда прозвенел звонок на обед, мышек вернули в клетку, а Элизабет и Джоан ещё раз подошли погладить кроликов. Их привезла Джоан, но они решили ухаживать за ними вдвоём. Кролики были пухленькие и явно довольные жизнью.

В первую неделю все с нетерпением ждали полдника и ужина, потому что картонки ломились от домашних вкусностей. На стол выкладывались пироги, сэндвичи, конфеты, шоколадки, консервированное мясо, джемы – и начинался пир!

Элизабет заметила, что Роберт держится особняком и особо ничего не ест. Кэтлин делилась только консервированной ветчиной, а сладкое не давала никому. Элизабет хотела возмутиться, но, вспомнив собственное поведение в прошлой четверти, сдержалась.

«Я сама была такая, и не имею права никого осуждать, – думала она. – Какое счастье, что я больше не жадина».

Самым большим событием каждую неделю являлось школьное собрание, которое проходило по пятницам. Присутствовали все ученики, директрисы мисс Белл, мисс Бест и завуч мистер Джонс. По желанию могли явиться и другие учителя, но в любом случае взрослые сидели на самых задних рядах и не вмешивались в ход собрания. Это был своего рода детский парламент, на котором утверждались собственные правила и законы, выслушивались жалобы и предложения и определялись наказания для тех, кто этого заслужил.

Вы скажете: кому понравится, когда тебя песочат прилюдно? Но если скрытничать, проблема разрастается как снежный ком. Поэтому собрание приучало детей к честности. Любой, кто жульничал, врал или хулиганил, рано или поздно менялся в лучшую сторону, и вся школа помогала ему в этом.

Собрание проходило в спортивном зале, где ставили большой круглый стол для двенадцати членов жюри. Судьями уже довольно давно были Рита с Уильямом. А вот членов жюри (или старост), если в этом была необходимость, выбирали каждый месяц.

Когда судьи входили в зал, все, даже взрослые, вставали, как это принято в настоящем суде. Только после того, как судьи занимали свои места, присутствующие могли сесть.

И вот первое собрание новой четверти. Уильям постучал по столу судейским молоточком, призывая всех к тишине.

– Сегодня собрание будет коротким, – начал он. – Надеюсь, новеньким уже объяснили важность этого мероприятия. Запомните своих старост. Все понимают, почему именно они стали старостами? Потому что они благоразумны, надёжны и добры. Вы должны их слушаться и следовать установленным правилам.

Затем слово взяла Рита.

– Все принесли деньги? Повторюсь для новеньких. Каждый должен сдать деньги в общую кассу, из которой раз в неделю вы получаете по два фунта. На них вы можете купить всё необходимое: марки, сладости, заколки, шнурки и так далее. Если вам нужно больше денег, вы можете попросить их, но последнее слово всегда за собранием. Нора, пусти, пожалуйста, коробку по рядам.

Все безоговорочно складывали деньги, и только Роберт начал возмущаться:

– Как же так? Дедушка дал мне десять фунтов. Получается, тю-тю мои денежки?

– Роберт, у кого-то мало денег, у кого-то много, но здесь мы все на равных, – терпеливо объяснил Уильям. – Каждую неделю все сдают деньги, но всегда получают два фунта. Если нужно потратиться на что-то важное, обращаются к собранию. Это правило не обсуждается.

Подумав пару секунд, Роберт всё-таки положил деньги в коробку, но сидел недовольный.

– Выше нос! – шепнула ему Элизабет, сидевшая позади него, но он окатил её ледяным взглядом.

Нора забрала коробку, полную монет, и раздала всем по два фунта, включая судей и членов жюри.

– Кому-нибудь потребуются дополнительные деньги на ближайшую неделю? – спросил Уильям.

Поднялся мальчик по имени Кеннет.

– Могу ли я получить шесть пенсов? – спросил он. – Я потерял библиотечную книгу, и мне нужно заплатить штраф.

– Оплати из своих денег, – ответил Уильям, и все старосты закивали. – Это твоя оплошность и невнимательность. Если найдёшь книгу, деньги тебе вернут. Кто ещё?

Руку подняла одна из девочек, Мэри.

– Моя мама за границей, и я пишу ей каждую неделю, но почтовая марка стоит целых семь пенсов. Можно мне выделить деньги на марки?

Судьи пошептались и решили, что к двум фунтам можно еженедельно добавлять пять пенсов.

– Ты будешь тратить два пенса как за обычную марку, а остальное оплатит школа. Мы решили, что так будет правильно, – сказала Рита, передавая девочке монетки.

– Да, конечно. Спасибо большое!

– Итак, видимо, на этом всё. – Рита взглянула в свои записи. – Напоминаю, что на каждом собрании необходимо сообщать о случаях плохого поведения, непослушания, жульничества или жестокости. На всё нужны неоспоримые факты или свидетели, иначе ваше заявление будет считаться ложным. Новенькие, подробнее о правилах вам расскажет ваша староста Нора.

– Есть ещё вопросы? – снова спросил Уильям.

Так как все промолчали, Уильям объявил собрание закрытым, и зал быстро опустел. Джоан и Элизабет вернулись в сарай покормить кроликов. Элизабет была непривычно молчалива. Она всё ещё переживала из-за своих прежних «подвигов». Какая муха её тогда укусила? Вздохнув, девочка аккуратно взяла кролика на руки, и он сразу же задремал.

– Вроде пока всё спокойно, – сказала Джоан. – Надеюсь, в Уайтлифе обойдётся без бурь и неприятностей.

Как бы не так!

Глава 3

У Элизабет появляется недруг

Как справедливо сказано, первое впечатление всегда верное. Роберт Джонс и правда оказался недружелюбным и враждебным, а Кэтлин Питерс – угрюмой и обидчивой. Все ребята едва сдерживались, чтобы не поцапаться с ними.

Зато хохотушка Дженнифер Харрис здорово умела подражать. Особенно хорошо у неё получалась Мадемуазель, учительница французского: в минуты волнения та вела себя как драматическая актриса, смешно размахивая руками. Ребята хохотали до икоты, когда Дженнифер пародировала её.

– Дженни просто прелесть, – сказала Элизабет Джоан. – А вот Роберта и Кэтлин я не переношу. Роберт мне кажется жестоким.

– Почему это? Он тебя что, обидел?

– Нет, не меня. Но вчера по дороге в класс я услышала, как кто-то запищал от боли, а потом мимо пронеслась Джа́нет. Я спросила, в чём дело, но она промолчала. А потом я увидела Роберта. Наверное, он щипал её или толкал.

– Вполне может быть, – задумчиво согласилась Джоан.

Разговор девочек услышала Белинда Грин.

– Да он отъявленный хулиган! – заявила она и поведала, как Роберт гоняет тех, что помладше, и больно щипает их.

– Вот гад! – возмутилась Элизабет, не терпевшая несправедливости. – Он у меня получит. Я доложу о его поведении на собрании.

– Нужны серьёзные доказательства, – сказала Белинда. – Иначе все решат, что ты выдумываешь.

Как назло, в этот момент мимо проходил Роберт, и девочки резко замолчали. Роберт якобы случайно толкнул Элизабет, и она чуть не ударилась о стену.

– О, пардон, я вас не заметил, – ухмыльнулся Роберт и пошёл дальше.

Элизабет была в ярости. Она рванулась было за ним, но её одёрнула Джоан.

– Он тебя провоцирует, – сказала она. – Не поддавайся.

– Ничего не обещаю, – прорычала Элизабет. – Ну и грубиян!

Пора было возвращаться в класс. Заняв своё место, Элизабет продолжала сверлить Роберта взглядом. Он сделал безразличный вид, но с этого момента началось их противостояние.

Когда мисс Рейнджер объявила, что почти все задания Роберт сделал неправильно, Элизабет злорадно заулыбалась.

– Так тебе и надо, – прошептала она, но это услышала мисс Рейнджер.

– Нехорошо радоваться чужим ошибкам, – холодно заметила она. На этот раз Роберт не скрывал своей довольной улыбки.

Теперь каждый только и ждал, когда другой ошибётся. Роберт, хоть и был выше и крупнее своих одноклассников, не отличался особой сообразительностью и много ошибался на уроках.

На спортивных занятиях Элизабет и Роберт часто оказывались в разных командах, где могли открыто соперничать. Роберт так и норовил ударить по её клюшке на лакроссе или сбить с ног на хоккее. Элизабет, хоть и не была злюкой, теперь при любом удобном случае старалась толкнуть его посильнее.

Это заметил мистер Уорлоу и даже вызвал их на разговор.

– Вы не на поле боя, – сурово сказал он. – Оставьте свою неприязнь и играйте честно.

Элизабет устыдилась и перестала нападать на Роберта, но он всё равно продолжал доставать её втихаря.

– Элизабет, бесполезно меряться с ним силой, – сказала однажды Нора. – И так всё понятно. Лучше держись от него подальше. Не дай бог, выйдешь из себя и попадёшь в неприятность. Он ведь только этого и ждёт.

– Я его не боюсь, – высокомерно ответила Элизабет.

– Дело не в этом, – вздохнула Нора. – Он провоцирует тебя, но, если ты будешь его игнорировать, он отстанет.

– Он мерзкий хулиган!

– А где доказательства? – возразила Нора. – Если они есть, обратись к собранию. Только там может быть вынесено наказание, и ты прекрасно это знаешь.

Элизабет надулась. Почему Нора ей не верит? Ну да, она же не в её классе и не знает, как ведёт себя Роберт на уроках.

Следующим вечером после полдника Элизабет пошла поиграть с кроликами и услышала чей-то крик:

– Ой, останови! Пожалуйста, перестань!

Элизабет повернула за угол и увидела, как Роберт раскачивает на качелях девятилетнего Питера.

– Меня тошнит! – кричал Питер. – Хватит, Роберт! Прекрати!

Но Роберт так сильно раскачал качели, что они чуть не сделали «солнышко». У Элизабет от злости потемнело в глазах, и она подбежала к Роберту.

– А ну хватит! – заорала она. – Что ты делаешь? Ему же плохо!

– Не твоё дело, – даже не посмотрев на неё, сказал Роберт. – Он сам попросил, так что нечего жаловаться. Иди отсюда, не лезь куда не звали.

– Ах так! – воскликнула девочка. Она попыталась остановить качели, но Роберт оттеснил её и толкнул в кусты. А потом продолжил раскачивать несчастного Питера.

– Я всем расскажу! – поднимаясь, крикнула Элизабет.

– Тебе никто не поверит, – засмеялся Роберт.

И тут Элизабет потеряла голову. Она набросилась на хулигана, вцепилась ему в волосы и выдрала целый клок. Потом дала Роберту пощёчину и толкнула в живот так сильно, что он со стоном согнулся пополам.

Пока Роберт приходил в себя, Элизабет остановила качели и помогла Питеру слезть. Мальчика трясло от страха.

– Иди посиди на травке, – посоветовала она. – И не проси больше ни о чём этого хулигана.

Питер ушёл, пошатываясь и держась за живот.

Элизабет вся дрожала от гнева. Она повернулась к Роберту. Рядом уже стояло несколько ребят, но никто не хотел вмешиваться в ссору.

– Я доложу о тебе! Вот уж тебе достанется, бандюга! – гневно выкрикнула Элизабет и убежала.

Роберт притворно вздохнул и повернулся к ребятам.

– Ну и девчонка! – сказал он, поднимаясь с земли. – Смотрите, она у меня волосы выдрала.

Никто не видел, с чего всё началось, но было не похоже, чтобы Элизабет первая полезла в драку.

– Ты сделал что-то не так, если Элизабет вышла из себя, – предположил Кеннет.

– Я просто качал того мальчика, а она вдруг набросилась на меня. Теперь ясно, почему её прозвали вредной девчонкой.

– Да, ей однажды прикололи на спину записку «Я ВРЕДНАЯ ДЕВЧОНКА! БЕРЕГИСЬ! Я ЛАЮ И КУСАЮСЬ И НА ВСЕХ БРОСАЮСЬ!», – сказал кто-то со смехом, вспомнив, как Элизабет бесилась и топала ногами.

– Может, ты ударил её? Девочки, конечно, бывают невыносимыми, но мы же мальчики, – не отставал Кеннет.

– Я её и пальцем не тронул, – замотал головой Роберт. Никто ведь не видел, как он толкнул Элизабет. – Она какая-то дикая: набросилась на меня ни с того ни с сего.

Между тем Элизабет всё рассказала Джоан, и та заволновалась.

– Он действительно хулиган. Его нужно остановить. Но зря ты ударила его. Что у тебя за характер!

– Но ведь он издевался над слабым! Ещё немного, и качели бы перевернулись, а Питера чуть не стошнило! – не унималась Элизабет.

– А если судьи решат, что ты выдумываешь? – Джоан всё ещё сомневалась, стоит ли докладывать об этом собранию. – Я бы сначала поговорила с Норой.

– Зачем это?! – возмутилась Элизабет. – Я лучше знаю! Я же видела, что произошло! Собрание уже завтра. Я пожалуюсь на Роберта, а судьи решат, что с ним делать. Он напугал Питера, теперь его очередь бояться.

Следующий день прошёл как в тумане. В ожидании собрания Элизабет была вся на взводе. Она надеялась, что Роберт получит по заслугам. Но Роберту, казалось, было наплевать. Целый день он корчил Элизабет рожи, доводя её до бешенства.

– Ничего-ничего, посмотрим, что ты скоро запоёшь, – пригрозила девочка.

Но всё пошло не так, как она планировала.

Глава 4

Что случилось на собрании

Элизабет сосредоточенно проговаривала про себя, как расскажет судьям и старостам о Роберте. Сам он сидел неподалёку, постоянно оглядываясь на девочек, и Джоан забеспокоилась.

– Очень подозрительный тип, – прошептала она подруге. – А вдруг он собирается на тебя пожаловаться? Ты же ударила его.

– Да всё равно. – Элизабет была настроена решительно. – Как только я расскажу, что он натворил, всё остальное будет не важно.

В зал вошли Уильям, Рита, две директрисы и мистер Джонс. Сначала собрали деньги. Сегодня это не заняло много времени. Лишь двое положили деньги в коробку: Кеннету на день рождения прислали пять фунтов, и Джанет получила от родителей фунт. Всем раздали по два фунта, а Мэри ещё добавили пять пенсов на марку.

– Ты нашёл библиотечную книгу? – спросил Уильям Кеннета. – Если да, мы вернём тебе шесть пенсов.

– Пока не нашёл.

– Поищи лучше, – посоветовал Уильям.

– Кому-нибудь нужны дополнительные деньги? – спросила Рита, прежде чем убрать коробку с деньгами.

– Мне. – С места поднялась Рут. – Но вы, наверное, откажете. На прошлой неделе я потеряла свои два фунта. А мне так были нужны марки.

– Как ты их потеряла? – спросила Рита.

– Они выпали из кармана. В нём была дырка.

– Ты знала, что карман дырявый? – строго спросила Рита.

– Ну… – Рут замялась. – Сначала была просто дырочка. Я забыла про неё, но она, видимо, увеличилась за пару дней.

– Кто твой староста? – Уильям проверил список. – Нора, как ты считаешь, Рут виновата в потере денег?

– Если честно, Рут плохо следит за своей одеждой. В прошлой четверти она точно так же потеряла складной ножик. Я верно говорю, Рут?

– Да. – Рут стало совсем неловко. – Нужно было сразу зашить карман. Я и правда не очень внимательна к таким мелочам. Но это в последний раз! Извините, мне не стоило просить денег. Я сама виновата.

Рут села. Пока старосты обсуждали просьбу Рут, встала Айлин, одна из самых симпатичных девчонок в школе.

– Можно я скажу? Рут признала, что это её недосмотр. И она очень щедрая, всегда даёт в долг. Давайте сделаем исключение и выделим ей дополнительные два фунта?

– Пожалуй, – согласилась Рита. – Но только не больше одного фунта. Рут, два раза по собственной небрежности ты теряла ценные вещи. Надеемся, третьего раза не будет. Молодец, всё честно сказала. Подойди, пожалуйста, за деньгами.

– О, спасибо большое! А то я одолжила у Белинды марки. Обещаю больше не ходить с дырявыми карманами.

– Есть ещё какие-нибудь просьбы? – поинтересовалась Рита.

В зале стало шумно, так что Уильям призвал всех к тишине, постучав судейским молоточком.

С места поднялась девочка из младшего класса.

– У моей бабушки на следующей неделе день рождения, – сказала она. – Можно попросить денег на открытку и марку?

– Нет, – сказал Уильям. – Это входит в текущие расходы. Ещё просьбы?

Просьбы закончились. Далее по плану шло обсуждение жалоб и предложений. Элизабет раскраснелась от волнения. Уильям о чём-то переговорил с Ритой и спросил:

– Какие есть заявления на этой неделе?

Тут Роберт и Элизабет вскочили со своих мест.

– Роберт был первый. Элизабет, садись. Ты следующая.

– Уильям, пожалуйста, – взмолилась Элизабет. – У меня очень серьёзное заявление.

– Дождись своей очереди. Сядь.

– Но оно касается Роберта!

– Элизабет, успокойся, – приказала Рита. – У тебя будет время выступить.

Элизабет кипела от возмущения. Она метнула взгляд на Роберта, но тот смотрел на судей, ожидая, когда ему позволят говорить.

– Итак, Роберт, что ты хотел сказать? – спросил Уильям.

– Надеюсь, вы не посчитаете это голословным заявлением, – вкрадчиво заговорил Роберт. – Но я вынужден пожаловаться на Элизабет. Я всегда старался быть с ней учтивым, но…

– О-о-о! – снова вскочила Элизабет. – Ничего себе заявочки! Да ты…

– Элизабет, тихо! – Уильям хлопнул по столу. – Не перебивай! Дождись своей очереди. Продолжай, Роберт.

Девочка снова села. Она была в шоке. Джоан предупредительно взяла подругу за руку, но Элизабет вырвала её. «Только дайте мне слово, вы такое про него услышите!» – подумала она.

– Я всегда хотел быть с ней учтивым, – с мягким нажимом повторил Роберт. – Но не могу замолчать тот факт, что она ударила меня и вырвала клок волос.

В зале повисла мёртвая тишина. Все изумлённо посмотрели на Элизабет. Роберт старался скрыть, что доволен произведённым эффектом.

– Клок волос я сохранил в конверте на случай, если вы мне не поверите. Есть и свидетели. Они подтвердят, что я не давал ей сдачи, она же девочка. Конечно, я знаю, что в прошлой четверти она была самой вредной дев…

– Не стоит, Роберт. Это уже в прошлом, – перебил его Уильям. – Теперь мы уверены в её честности и доброте. И не важно, как она вела себя в прошлом. Расскажи нам, почему вдруг Элизабет так поступила?

– Ей не понравилось, что я качал на качелях одного мальчика, – сказал Роберт. – Вообще она часто ко мне придирается и смеётся на занятиях, когда я делаю ошибки. Но не в этом дело. Я раскачивал Питера, он кричал от восторга, а она подошла ко мне, дёрнула за волосы, дала пощёчину и ударила в живот.

– Ясно. Пока сядь. Элизабет, это правда? Ты действительно напала на него?

– Да! Так ему и надо! – У Элизабет горели щёки, а глаза метали молнии. Я бы ему все волосы повыдирала! Я бы…

– Достаточно! – прервала её Рита. – Это лишнее. Не можешь рассказать по существу, тогда лучше сядь и помолчи.

Элизабет поняла, что выглядит глупо. Она быстро взяла себя в руки и продолжила:

– Хорошо, я расскажу всё по порядку. Тогда вы поймёте, почему я так разозлилась и ударила его. Я шла проведать кроликов, когда услышала чьи-то вопли. На качелях был Питер, а Роберт его раскачивал. Но так сильно, что Питер кричал от страха.

– Продолжай! – Уильям с сомнением посмотрел на Роберта.

– Я подбежала, чтобы остановить качели, но Роберт меня оттолкнул. – Элизабет громко выдохнула, чтобы не сорваться. – Я встала и снова подошла к качелям. Питер аж позеленел, так ему было плохо, и я боялась, что он упадёт. И… Роберт не первый раз так поступает с младшими, он настоящий бандит!

Снова наступила тишина. Ситуация обрисовывалась хуже некуда. Ребята сидели нахмурившись. Кто говорит правду, а кто врёт? Издеваться над младшими непозволительно, но и драться тоже нехорошо.

Джоан с беспокойством смотрела на Элизабет. Четверть только началась, а её подруга уже вляпалась в историю. Но её невозможно остановить, если она сталкивается с несправедливостью. Смогут ли судьи во всём разобраться?

Судьи и жюри тихо перешёптывались, стараясь прийти к какому-то решению. Роберт сидел неподвижно. Ему даже не было стыдно за своё враньё.

Уильям обратился в зал:

– Давайте спросим тех, кто видел, как это произошло. Свидетели есть?

Встали трое мальчиков. Они коротко рассказали, что видели у Роберта выдранный клок волос и красный след от пощёчины.

– Роберт дал сдачи? – спросила Рита.

– Мы не видели, – ответил Кеннет и сел. Ему было жаль Элизабет.

– Теперь пусть Питер расскажет, что случилось. Питер, встань, пожалуйста, – мягко сказал Уильям.

Питеру было всего девять лет. Он перепугался оттого, что на него глазела вся школа. Он весь сжался и дрожал, но всё же встал.

– Роберт сильно качал тебя на качелях? – спросил Уильям.

Питер исподлобья глянул на Роберта. Тот улыбнулся.

– Да, было очень высоко, – дрожащим голосом ответил мальчик.

– Тебе было страшно?

– Н-нет… Нет, – ответил Питер.

– Ты звал на помощь? – спросила Рита.

– Нет, – снова ответил Питер, глядя на Роберта. – Я кричал только от восторга.

– Спасибо, – сказал Уильям. – Садись.

– Это Роберт его настропалил! – Элизабет снова вскочила на ноги. – Спросите у остальных младшеклассников – я ведь знаю, что он над ними издевается.

Рита посмотрела на группу самых младших.

– У вас есть какие-нибудь жалобы на Роберта? Обижал ли он кого-то или, может, дразнил? – спросила Рита.

Элизабет так надеялась, что хотя бы один из них признается, но малыши молчали. Да что же это такое?

Глава 5

Элизабет негодует

Непростая сложилась ситуация. Судьи и старосты очень долго совещались. Мало кто был на стороне Роберта, но Элизабет тоже хороша.

«Она ведь была проблемной девочкой в прошлой четверти», «не зря мы называли её Колючкой», «нет, но она же изменилась», – раздавалось со всех сторон.

– Тут что-то не так, – послышался голос Гарри. – Элизабет не такая. Да, в прошлой четверти она ударила меня, но у неё хватило смелости извиниться при всех. И вообще мы с ней друзья.

Пока шло обсуждение, Роберт и Элизабет сидели не шелохнувшись. Каждый надеялся, что накажут другого.

Тем временем судьи и старосты никак не могли принять решение. Кто-то и впрямь считал Роберта хулиганом. Но ведь Питер не пожаловался на него. Значит, это ошибка? Поскольку старосты были мудрыми и справедливыми, они знали, что нельзя выносить наказание без реальных доказательств.

Все понимали, что Элизабет изо всех сил старается усмирить свой темперамент. Но она не могла вот так безо всякой причины накинуться на Роберта. Никто не хотел наказывать Элизабет: вдруг окажется, что Роберт действительно задирает маленьких. Да, путаная история.

Наконец судьи завершили обсуждение, и в зале снова стало тихо. Все с нетерпением ждали вердикта. Элизабет сидела красная как рак, а Роберт был белым как полотно.

– Принять решение было непросто, – неторопливо начал Уильям. – Элизабет вышла из себя и ударила Роберта. Это факт. Но нам не ясно, что именно произошло между Робертом и Питером. Мы можем только поверить Питеру на слово. Что касается Элизабет, то она решила, будто Роберт издевается над Питером, и кинулась его спасать. – Уильям замолчал. Все навострили уши. – Произошло недоразумение, – сказал наконец Уильям. – Элизабет, прежде чем возмущаться, впредь оцени ситуацию. Такое чувство, что тобою движет ненависть к Роберту.

– А я его действительно ненавижу! – не сдержалась Элизабет.

– Минуточку, позволь мне договорить, – оборвал её Уильям. – Так как у нас нет доказательств, что Роберт хулиганил, мы не имеем права его наказывать. Поскольку ты посчитала, будто он совершает что-то нехорошее, мы и тебя не можем наказать. Но ты должна извиниться перед Робертом.

Все в зале подумали, что это компромиссное решение – ведь большинство было за Элизабет. Итак, собрание постановило, что Элизабет превратно поняла поступок Роберта и должна перед ним извиниться.

Но Элизабет не за что было извиняться! Роберт знал это, но сидел и ухмылялся.

– Итак. Элизабет, – продолжил Уильям, – ты извинишься перед Робертом, а ты, Роберт, благородно примешь эти извинения. Элизабет, не распускай руки. Роберт, если на тебя поступят реальные жалобы, тебя ждёт суровое наказание.

Уильям завершил собрание, так как оно слишком затянулось. Ребята начали расходиться, непривычно притихшие и серьёзные. Нападение и хулиганство! Такое нечасто случается в школе.

Роберт вразвалочку вышел в коридор. Он выиграл эту битву и чувствовал себя преотлично.

Элизабет в ярости вылетела из зала, и Джоан пришлось догонять её.

– Элизабет! Давай, пока он не ушёл.

– Не буду! – Девочка замотала головой, и кудряшки упали ей на лоб. – Я ещё мало врезала ему! Как я могу извиняться, если права?

– Элизабет, пожалуйста. Это ведь простая формальность. Просто подойди и скажи: «Роберт, прошу прощения».

– Нет. – Элизабет была непреклонна. – Судьи и старосты тоже живые люди и могут ошибаться.

– Элизабет, не важно, что ты думаешь или чувствуешь, ты должна доверять судьям и слушаться их. – Джоан не на шутку разволновалась. – Собрание приняло решение, и точка. Ты единственный человек, который противится этому.

– Может быть. Но только я видела, что произошло. – Элизабет чуть не плакала от обиды.

– Сделай так, как решило собрание. И мы с тобой проследим за Робертом, чтобы поймать его с поличным. Пожалуйста, извинись ради меня, я так переживаю, – взмолилась Джоан. – А то все подумают, что ты испугалась.

– Ничего я не испугалась. – Взгляд Элизабет снова вспыхнул.

Джоан опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

– Ты гордячка, – хитро прибавила она.

Элизабет резко повернулась и подошла к Роберту, который не успел уйти далеко.

– Прошу прощения, – сухо проговорила она.

– Хорошо, – кивнул Роберт.

Элизабет так же резко развернулась и пронеслась мимо Джоан. Ей снова пришлось догонять подругу.

– Оставь меня, – буркнула Элизабет и закрылась в музыкальном классе. Она села за фортепиано и яростно застучала по клавишам, исполняя безобидную в общем-то пьеску. В класс зашёл мистер Льюис, учитель музыки.

– Боже правый, Элизабет! Никогда не слышал, чтобы эту нежную композицию играли с такой злостью, – изумился он. – Дай-ка я сыграю тебе что-то по-настоящему мощное: пьесу про грозу и ливень.

Элизабет уступила место учителю, и он начал играть. И сразу зазвучала тема шторма. Вот резкий порыв ветра и плеск волн. Слышно, как несутся по небу облака, как шумит лес. Постепенно ветер становится всё тише и наконец смолкает. Выходит солнце, стучат лишь редкие капли дождя.

Пока музыка играла, Элизабет следовала чувствами за музыкой и в конце концов успокоилась. Мистер Льюис заметил, что девочка притихла, и ещё немного поиграл спокойную мелодию. Когда он закончил, как раз прозвенел отбой ко сну.

– Ну вот и всё. – Мистер Льюис закрыл пианино. – После шторма приходит покой. Отправляйся спать и освободи голову от переживаний.

– Спасибо, мистер Льюис. Теперь мне лучше. – Элизабет вдруг почувствовала, как устала. – Спокойной ночи.

– Добрых снов.

Глава 6

Белые мышки Дженни

Той ночью Элизабет спала очень плохо. Она металась по кровати, думала о собрании, о гадком Роберте, о том, как ей пришлось извиняться перед ним. А ещё она прикидывала, как поймать Роберта с поличным.

«Я буду начеку, и в итоге он получит по заслугам, – рассуждала она. – Таких, как он, надо гнать из школы поганой метлой!»

На следующий день Элизабет была сонной и невнимательной, особенно на французском, и Мадемуазель отругала её.

– Элизабет! Ты что, не выучила вчера глаголы?! Очень-очень плохо. И что ты всё клюёшь носом? Я тобой сегодня недовольна.

Элизабет увидела, как ухмыльнулся Роберт, и аж прикусила губу, чтобы не вступить с ним в перепалку.

– Ты язык проглотила? – Мадемуазель подошла к её парте. – Почему ты не выучила глаголы?

– Я учила, честно. Но почему-то всё забыла.

– Тогда выучи их ещё раз. – Глаза учительницы горели от негодования. – Придёшь ко мне отчитаться, как будешь готова.

– Ладно, – пробурчала Элизабет.

Но Мадемуазель всё не успокаивалась.

– Не смей разговаривать в таком тоне! Отвечай «Да, конечно, Мадемуазель»! – взвизгнула учительница.

– Да, конечно, Мадемуазель.

Роберт лыбился, а Элизабет так и подмывало повыдирать ему волосы.

Дальше урок прошёл гладко, но Элизабет постоянно думала, как бы подловить Роберта на хулиганстве.

Пока Элизабет занималась музыкой с мистером Льюисом, Белинда, Джоан и Нора собрали совет.

– Нужно держать Элизабет подальше от Роберта, – заявила Джоан. – Уж больно она его ненавидит. Не дай бог, опять накинется.

– Через пару дней остынет, – с надеждой сказала Нора. – Надо взять её с собой в деревню или заманить в сад, пусть поработает с Джоном, ну или что-то ещё придумать. Чем меньше она видит Роберта, тем лучше. На самом деле я и сама обхожу его стороной.

Следующие несколько дней подружки без конца придумывали для Элизабет какое-нибудь занятие.

– Элизабет, я хочу купить ленточку для волос, – заявила Джоан. – Мне срочно нужна ленточка.

И они пошли в деревню.

– Элизабет, позанимайся со мной лакроссом, – просила Нора. – У тебя так хорошо получается. Ещё немного, и ты станешь нашей чемпионкой.

Довольная, Элизабет побежала за клюшкой.

– Элизабет, Джон собирает ветки в саду. Пойдём? – позвала её Белинда.

И хотя Элизабет видела Роберта только на уроках, она помнила про свой план и при случае всегда присматривала за младшими, чтобы их никто не обидел. Но ничего такого не происходило.

Всё свободное время Роберт проводил в конюшне в надежде, что рано или поздно Элизабет устанет от слежки.

Ухаживать за лошадьми разрешали только старшеклассникам, но Роберт так любил лошадей, что слонялся возле денников, разговаривал с этими волшебными кареглазыми животными, гладил их носы, когда они наклонялись, принюхиваясь. И конечно, много ездил верхом.

Роберт не интересовался другими животными, поэтому не общался с теми, кто держал мелких питомцев.

Итак, Элизабет и Роберт не пересекались и не имели ни единого шанса для ссоры, разве что на уроках могли схлестнуться взглядами. После собрания Роберт стал усерднее заниматься и аккуратно выполнял домашние задания, чтобы не давать Элизабет повода для насмешек.

Мисс Рейнджер была приятно поражена такому прогрессу и не переставала хвалить его.

– Роберт, ты отлично справляешься! Не удивлюсь, если ты станешь одним из лучших в этой четверти.

Роберт краснел от смущения. В предыдущей школе он лодырничал и не блистал хорошими отметками.

Но Элизабет злило такое положение дел. При желании она вообще всех обгонит, и уж тем более – Роберта! Итак, два неприятеля стали учиться лучше не ради удовольствия, а чтобы досадить друг другу.

На какое-то время конфликт затих, а потом и случилась эта история с белыми мышками Дженнифер.

Одна мышка родила девять мышат – чудесных крох с мягкой белой шёрсткой, шершавыми носиками, розовыми глазками и крошечными хвостиками. Дженни их обожала и запускала бегать по себе. Это выглядело очень необычно.

Однажды она и Элизабет всё утро провели с мышатами.

– Дженни, нам пора на урок, – поторопила Элизабет. – Верни их в клетку. Быстрее, не то опоздаем!

– О нет! Кого-то не хватает! – Дженни ощупывала руки и ноги. – Куда же они делись? Элизабет, посмотри на спине.

– Дженни, да что ж такое! На спине никого нет. Наверное, все в клетке. Я больше не могу тебя ждать. Догоняй.

Дженни закрыла клетку и побежала за Элизабет. Они влетели в класс и заняли свои места за секунду до того, как появилась мисс Рейнджер.

Первым был урок географии, на котором дети изучали Австралию с её высокоразвитым овцеводством. Дженни сидела на первой парте перед Элизабет и Джоан.

В середине занятия Дженни почувствовала какое-то шевеление на спине и заёрзала. А девочки, сидевшие сзади, увидели, как из-за её воротника высунулась любопытная мордочка.

Элизабет упала лицом в тетрадь, чтобы не рассмеяться. Когда она снова посмотрела на Дженни, мышонок уже выглядывал из её левого рукава. Он поводил носом и спрятался. Мышонок продолжал бегать по Дженни и щекотать её. Девочка ёрзала, стараясь направить мышонка на плечо, где бы он мог лечь и уснуть. Но малыш бегал как заведённый. Он залезал куда только мог. Слава богу, под пиджаком не было видно, как он бегает по подтяжкам. Было так щекотно, что Дженни уже извивалась как змея.

Мисс Рейнджер заметила её странное поведение.

– Дженни! Что с тобой такое? Сиди смирно.

– Да, мисс Рейнджер.

Но секундой позже мышонок оказался у неё под мышкой. Дженни взвизгнула. Мисс Рейнджер снова сделала ей замечание:

– Дженнифер! Ты не в детском саду. А с тобой что такое, Элизабет?

Элизабет, фырча от смеха, представляла, как мышонок щекочет её подругу. В этот момент из-за воротника снова появился зачинщик шума и уставился на Джоан и Элизабет розовыми глазками. Те прыснули от смеха.

– Да что же это такое! – раздражённо произнесла мисс Рейнджер. – Дженнифер, иди к доске, будешь отвечать по карте мира. Раз не сидится, может, постоишь смирно.

Дженни подошла к карте, а мышонок, обрадовавшись поездке, начал носиться по её спине. Дженни изогнулась и завела руку за спину, чтобы его поймать.

– Дженни! Что происходит? – раздражённо воскликнула мисс Рейнджер.

Уже весь класс был в курсе, что по Дженни бегает мышонок. Ребята уткнулись в учебники, чтобы не расхохотаться в голос. Тут Кеннет издал какой-то странный звук: полусмех, полувсхлип. Мисс Рейнджер в отчаянии отложила учебник:

– Так, что происходит? Какой-то розыгрыш? Поделитесь со мной. Если это действительно так забавно, то посмеёмся вместе. Если нет, продолжим урок. Говорите, в чём дело.

Дженни умоляюще смотрела на одноклассников, надеясь, что никто её не выдаст. Все молчали. Но мышонку не сиделось на месте, и он вылез из рукава Дженни. Осмелев, он решил дальше исследовать мир и сиганул на учительский стол. Мисс Рейнджер подпрыгнула от неожиданности, а класс взорвался от смеха. Герой дня осмотрелся и принялся умываться.

– Откуда он тут взялся? – воскликнула учительница.

– Он выпрыгнул из моего рукава, – несчастным голосом ответила Дженни. – Я играла с мышками, когда прозвенел звонок. Я и не заметила, что принесла его с собой.

– Ах, значит, всё-таки розыгрыш! – улыбнулась учительница. – Согласна, очень смешно. И весь класс в восторге. Но давай это будет первый, и последний, раз, Дженнифер. Мыши должны сидеть в клетке, а не бегать в классе по ученикам, хорошо?

– Да, конечно, мисс Рейнджер, – закивала Дженни. – Это произошло случайно. Можно, я уберу его обратно в рукав?

– Нет. Он чуть не сорвал урок, так что отнеси его сразу в клетку. Ему есть что рассказать своим братьям и сёстрам.

Дженни вышла из класса, и через какое-то время класс успокоился, но все посмеялись от души. А Элизабет даже забыла о Роберте.

Глава 7

У Кэтлин неприятности

Элизабет всё никак не могла определиться, что ей больше нравится – хоккей или лакросс.

– Наверное, всё-таки лакросс, – сказала она Дженни. – Обожаю ловить мяч.

Суть лакросса состояла в перебрасывании тяжёлого резинового мяча от одного игрока другому, подлавливая его сеткой, прикреплённой к клюшке. Именно этим и отличается лакросс от хоккея на траве. Ну и, конечно, нужно ещё забить гол.

– Эйлин сказала, что, если так пойдёт и дальше, тебя возьмут в команду! – доложила Дженни.

– Правда?! – Элизабет очень обрадовалась. – Ещё никто из нашего класса не попал в команду! Я буду стараться!

Элизабет и не догадывалась, что и здесь у неё был соперник. И звали его… Роберт! Он тоже до этого не играл в лакросс, но быстро бегал и легко ловил подачи.

Как только Роберт узнал, что у Элизабет есть шанс попасть в команду, он решил ей помешать. В команду могли взять только одного игрока, и Роберт решил поднажать на тренировках, хотя при Элизабет изображал полное равнодушие.

В остальном жизнь текла своим чередом.

Элизабет много помогала Джону в школьном саду. Вдвоём они срезали завядшие летние цветы, ветки и сгребали весь этот мусор в большую кучу для костра.

Как-то в перерыве между вскапыванием грядок и прополкой, усталые, но довольные, они обсуждали подготовку сада к весне. Джон признал, что не ожидал от Элизабет такой увлечённости.

– Наши планы не сильно отличаются, – сказал Джон, читая записи Элизабет, – но мне нравится твоя идея засеять вон тот участок травой и посадить там крокусы.

– А мне нравится твоя идея высадить розовые кусты вдоль старой стены, – подхватила Элизабет. – Получится красиво.

– Надеюсь, нам выделят на это деньги. Я хочу купить луковицы на этой неделе, – сказал Джон. – Нам потребуется около пятисот штук. Попросишь денег на собрании?

– Лучше ты. – Элизабет помрачнела. – Ты же знаешь, как со мной поступили в прошлый раз.

– Не выдумывай. – Джон убрал записи в карман и начал пропалывать грядку. – Я думаю, всё было по справедливости. А ты снова ведёшь себя как упрямая ослица.

– Будешь обзываться, я всё брошу, – пригрозила Элизабет.

– Да пожалуйста, – ответил Джон. – Я позову Дженни. Она всегда в хорошем настроении.

Элизабет собралась, по обыкновению, вспылить и уйти, но схватила лопату и начала копать так, что земля разлеталась во все стороны. Ну уж нет, Дженни не займёт её место! Джон расхохотался.

– Элизабет! В таком темпе ты доберёшься до самой Австралии! Не закидай меня с головой, пожалуйста!

Элизабет не выдержала и рассмеялась.

– Так-то лучше! – улыбнулся Джон. – А то превратишься в Кэтлин Питерс!

– Ну уж нет! – Элизабет скривилась. – Она мне не нравится. Постоянно пререкается и думает, будто мы сплетничаем за её спиной. Да кому она сдалась!

– Хоть с ней не разругайся, – предупредил Джон. – Лучше заводить друзей, чем врагов.

– Да с ней вообще никто не дружит. Ты не представляешь, какая она нудная.

Что правда, то правда. Кэтлин вечно ходила недовольная. А ещё она все деньги тратила на сладости и ни с кем не делилась.

– Ещё бы не быть такой прыщавой, – позлорадствовала как-то Белинда. – Мама ей присылает сладкое, а она всё прячет и сама тайком лопает. Как будто кто просит. Мне вот от неё ничего не надо.

Кэтлин ни с кем не дружила и вечно обвиняла остальных, будто они говорят про неё гадости. Её отношения с учителями тоже не ладились. Если ей указывали на ошибку, она начинала пререкаться, а недавно довела Мадемуазель, заявив, что та не дала ей домашнее задание.

– Опять эта Кэтлин! – воскликнула Мадемуазель, трагически взмахивая руками. – Она думает, что я гусыня, что я ку-ку, что я тупа как ослица. Она думает, я не умею давать домашнее задание! Что я не гожусь ей в учителя!

Когда Мадемуазель злилась, это выглядело очень смешно. Поэтому весь класс сидел тихо, наслаждаясь зрелищем.

– Но, Мадемуазель… – Кэтлин явно не умела вовремя замолкнуть. – Вы сказали, что…

– О! Так я что-то сказала! – перебила её учительница. – Неужели я и вправду что-то говорила? О Кэтлин, ты так добра! Возможно, если хорошенько подумать, ты вспомнишь, что я дала тебе домашнее задание. Хотя, конечно, это не означает, что ты должна была его выполнить.

– Но вы ничего мне не задавали, – упрямилась девочка.

– Замолчи! – Белинда толкнула Кэтлин локтем. – Тебе дали задание, ты просто его не записала.

– Белинда, не вмешивайся, – попросила Мадемуазель. – Ну и дети, я скоро из-за вас поседею!

Тут все подумали, что вряд ли это когда-нибудь произойдёт. Волосы Мадемуазель были чёрные как воронье крыло. Ученики сидели смирно, поглядывая то на Кэтлин, то на учительницу, в ожидании развязки. В итоге Кэтлин отправили в комнату отдыха доделывать домашнее задание.

«Эта девочка доведёт меня! – думала про себя Мадемуазель. – Сколько можно ныть! И когда уже она избавится от своих прыщей и начнёт ухаживать за волосами».

Другие учителя были более терпеливы с Кэтлин. Мисс Рейнджер, например, очень за неё переживала. Кэтлин выглядела несчастной из-за всех этих ссор и препираний.

Пока Мадемуазель ругалась, Дженни внимательно всё запоминала, чтобы потом спародировать эту сценку. Сначала она покажет ноющую Кэтлин, а потом негодующую Мадемуазель. «Вот это будет спектакль!» – предвкушала Дженни.

Следующим вечером почти все одноклассники собрались в комнате отдыха. Они слушали музыку, читали книги, кто-то писал письма родителям. И Дженни показала отрепетированную накануне сценку. Кэтлин конечно же там не было.

Сначала Дженни изобразила Мадемуазель. Ребята попадали от смеха, когда девочка начала махать руками и приговаривать: «Я гусыня! Я ку-ку! Я ослица!» Потом Дженни изобразила ноющую Кэтлин. Получилось очень похоже. Дженни так разошлась, что прибавляла кое-что от себя.

– Кэтлин, мне не нравятся твои прыщи, твои сальные волосы и твои манеры! – говорила Дженни с французским акцентом. Все уже рыдали от смеха, но тут Элизабет заметила Кэтлин. Боже, как тихо она вошла! Значит, она всё слышала!

Элизабет подёргала Дженни за пиджак, но та вошла в кураж и не могла остановиться.

– Дженни! Заткнись! – прошипела Элизабет. – Кэтлин здесь!

Дженни замерла. Все обернулись и увидели Кэтлин. Белинда судорожно включила граммофон, и присутствующие сделали вид, что ничего не произошло. Кто-то даже начал насвистывать. Элизабет было неловко, что Дженни сказала столько неприятных вещей про Кэтлин. Теперь она подумает, что Мадемуазель и правда говорила это классу, выпроводив её доделывать задание. Элизабет осторожно взглянула на Кэтлин. Та направилась было к граммофону, чтобы выключить его и поругаться с Дженни, но вместо этого плюхнулась на стул, достала свой блокнот и начала грызть ручку. Она была бледна как мел, глаза её сузились до щёлочек.

«Она никогда не простит этого Дженни, – подумала Элизабет. – Надо было её остановить. Было смешно, конечно, но она переборщила. Не удивлюсь, если Кэтлин нажалуется на собрании».

Тем вечером Кэтлин никак не прокомментировала случившееся. И ни с кем не разговаривала. Перед сном в комнате все пожелали друг другу спокойной ночи, но Кэтлин промолчала. Элизабет хотела извиниться перед ней и заглянула за занавеску, которая разделяла их кровати. Кэтлин сидела и печально смотрелась в зеркальце. Она и без того считала себя уродиной. Но оказалось, что и остальные так думают и смеются над ней. Кэтлин не заметила Элизабет, а та не решилась начать разговор и вернулась в постель.

Хватит ли у Кэтлин смелости пожаловаться на Дженни? Нет, она не сможет, но у неё созрел план. Она отомстит Дженни! Засыпая, Кэтлин думала, как бы это сделать незаметно. Ну, Дженни, берегись!

Глава 8

Школьное собрание

Обстановка накалялась. Ребята избегали Кэтлин, зато она всем навязывалась и перемывала косточки Дженни. Например, Дженни любила поесть, и Кэтлин обзывала её обжорой.

– Просто ужас, сколько она ест, – сказала она Белинде, когда ребята собрались в комнате отдыха. – За один присест может одолеть семь бутербродов с маслом, три кекса и огромный кусок торта Харриет. И всё это от жадности!

Белинде не нравился этот разговор. Она не любила ссориться, поэтому молча продолжала вязать. А вот Элизабет сразу же вступилась за Дженни.

– Кэтлин, что за глупость! – сказала она. – Дженни никакая не жадная. Она просто нагуливает аппетит, как и я, между прочим. Разве она кого объедает? Как вообще можно считать, кто сколько съел бутербродов!

– А я снова посчитаю, – сухо ответила Кэтлин. – И ты увидишь, что я права. Дженни – жадина и обжора.

– Ну знаешь! Это ты объедаешься сладостями и ни с кем не делишься!

– Прекратите! – не выдержала Белинда. – Что вообще такое? В нашем классе без конца происходит какая-то ругань.

Кэтлин ушла, гордо вскинув голову. Элизабет принесла свои краски, чтобы сделать задание по географии и с грохотом села обратно. Она была мрачнее тучи.

– Аккуратнее! – воскликнула Белинда. – Что ты так смотришь на меня?

– Почему ты не заступилась за Дженни? – Элизабет так яростно размешивала краски, что заляпала весь стол. – Я никому не позволю наговаривать на моих друзей.

– Лучше промолчать, чем усугублять ситуацию, – сказала Белинда. – Последнее время ты какая-то несдержанная.

– Неправда. – Элизабет шлёпнула кисточкой по бумаге. – Просто всё идёт наперекосяк. И я не позволю этой прыщавой Кэтлин говорить гадости про Дженни. Она такая лапочка. Как смешно получилось с мышонком! Даже мисс Рейнджер понравилось.

Через четверть часа в комнату влетела Дженни и с размаху уселась в кресло. На ней лица не было. Белинда отложила вязанье:

– Боже мой! Что случилось? Ты как будто лягушку проглотила.

– Не смешно. – Дженни вцепилась в кресло. – Это всё Кэтлин. Она сказала Кеннету, будто я вчера без спросу брала его велосипед. А я вообще брала велосипед Гарри, потому что у моего проколото колесо, и он был в курсе.

– Ну хватит! Кэтлин зашла слишком далеко! – Элизабет решительно встала, бросив кисточку на стол. – Только что она наговорила про тебя гадостей, а теперь и это. Сейчас я ей всё выскажу.

– Она в коридоре, всё ещё жалуется на меня Кеннету. Поговори с ней. Кто-то должен поставить её на место.

– Нет, Элизабет, – затараторила Белинда. – Ты опять перегнёшь палку. Не вмешивайся.

Но Элизабет размашистым шагом вышла из комнаты и как грозовая туча предстала перед Кэтлин. Кеннета уже не было.

– Знаешь что, Кэтлин? Если не перестанешь наговаривать на Дженни, я доложу об этом на собрании.

– Дженни первая начала, – дрожащим голосом возразила Кэтлин. – Она при всех унизила меня.

– Да, это было некрасиво, но это же так, – вырвалось у Элизабет, но сказанного не вернуть.

Кэтлин с ненавистью посмотрела на Элизабет и просто ушла. Она испугалась, что та и правда пожалуется на неё. Кэтлин решила больше не сплетничать о Дженни, а сделать так, чтобы у этих двоих начались проблемы.

«Надо быть очень осторожной, чтобы никто не догадался. Я спрячу их учебники и испорчу их домашнюю работу. Это будет моя кровная месть».

Наступил день собрания. В этот раз вклад в копилку школы оказался значительный: у трёх ребят был день рождения, и им прислали деньги в подарок.

– Да мы богаты! – Уильям встряхнул коробку. – Кто-нибудь, раздайте всем по два фунта. И не забудьте про пять пенсов для Мэри. Есть запросы на дополнительные траты?

Встал Леонард из старших классов:

– Можно мне пять фунтов? Вчера я разбил окно в нашей комнате отдыха.

– Как же ты умудрился? – спросил Уильям.

– Я играл с мячом для крикета.

– Ты же знаешь, что в прошлой четверти мы запретили приносить мячи в комнату отдыха.

– Я совсем забыл. Но мне нужно заплатить за разбитое стекло.

Старосты стали решать. Пять фунтов – большие деньги. Ведь каждый получает всего по два в неделю. И Леонард нарушил правило, за которое сам же проголосовал в прошлой четверти. Должна ли школа платить за его ошибку? Обсудив это, Уильям постучал по столу. Все затихли.

– Ты играл один? – спросил Уильям.

– Нет, но это я попал в окно.

– Школа не обязана платить за это нарушение. Но и ты один не обязан расхлёбывать за всех. Штраф должен быть разделён между теми, кто с тобой играл. Это будет справедливо. Обсуди это с ребятами.

В этот момент начали вставать те, с кем играл Леонард.

– Я играл с ним. Я заплачу свою часть.

Ещё признались мальчик и девочка и тоже согласились разделить штраф.

– Отлично. На каждого придётся по два фунта и шесть-семь пенсов. Ничего, не разоритесь. Ещё раз все запомните: если с вашей подачи создаются новые правила, вы должны их соблюдать, – сказал Уильям. – Кто следующий?

Джон подтолкнул Элизабет.

– Попроси денег на крокусы, – прошептал он. – Это же была твоя идея.

– Да не дадут они. После прошлого собрания тем более, – прошипела Элизабет в ответ.

– Трусишка, – ухмыльнулся Джон, и Элизабет сразу же вскочила. Увидев это, Кэтлин перепугалась. Неужели сейчас все узнают, как она сплетничала?

– Да, Элизабет? – спросила Рита. – На что тебе нужны деньги?

– У нас с Джоном есть идея для сада: мы хотим высадить жёлтые и красные крокусы на пологом склоне у ворот. Джон посчитал, что нам нужно около пяти сотен луковиц. Это большие деньги, и мы хотим попросить их у школы.

Уильям и Рита пошептались со старостами и решили, что это хорошая идея.

– Да, мы согласны, – сказал Уильям. – Всем будет приятно любоваться крокусами ранней весной. Поэтому школа берёт на себя все расходы. Посчитайте, сколько вам понадобится денег. И спасибо, что вы так радеете о саде.

Элизабет была довольна как слон.

– Ну, что я говорил? – Джон улыбался до ушей. – Уильям с Ритой всегда принимают справедливые решения.

– Идём дальше. Что из случившегося на этой неделе вы хотите обсудить? – спросила Рита.

Сразу же встал маленький круглощёкий мальчик.

– Я хочу пожаловаться на Фреда Уайта, – сказал он. – Он постоянно берёт мои вещи и не возвращает.

– Это нытьё, а не жалоба, – прервал его Уильям. – Такое нужно обсуждать со своим старостой. Кто у него староста?

– Я, – откликнулся мальчик по имени Томас.

– Объясни, пожалуйста, своим подопечным, что на собрании мы обсуждаем только серьёзные темы, – сказал Уильям.

– Кто ещё хочет выступить? – спросила Рита.

Встал Уильям Пис. Серьёзный бледный мальчик.

– Я хочу. Я обучаюсь скрипке, но, когда наш кружок «Юный натуралист» уходит на прогулку, я пропускаю свои занятия. Можно изменить мне расписание?

– Конечно, – кивнул Уильям. – Обсуди это с мистером Льюисом, вдруг кто-то готов поменяться с тобой.

– Хорошо, спасибо. – И довольный Уильям сел на своё место.

Одноклассники Дженни ожидали, что Кэтлин пожалуется на неё, но та даже не шелохнулась. Все решили, что Кэтлин боится или стесняется.

– Собрание закончено, – заключил Уильям.

Ребята, как обычно, разошлись по своим делам. Воодушевлённые Элизабет и Джон отправились в сад.

– У нас будут деньги на крокусы! Я даже не надеялась, что они согласятся! – У Элизабет блестели глаза. – Завтра сходим в деревню и узнаем про цены. Поскорей бы заняться рассадкой. Октябрь – самый подходящий месяц. А весной у нас будет красотища!

– Элизабет, ты такая хорошенькая, когда улыбаешься. Тебе не идёт быть букой.

– Хватит читать мне нотации!

Но ей было приятно, что Джон переживает за неё. Это была настоящая дружба, которую вскоре ждало испытание.

Глава 9

Проделки Кэтлин

Кэтлин уже успела совершить несколько пакостей, не попав под подозрение.

А дело было так. Как-то после полдника она пришла в класс, зная, что все учебники и тетради хранятся в партах. Кэтлин достала тетрадь Дженни с аккуратно выполненной домашней работой по французскому, окунула перьевую ручку в чернильницу и несколько раз капнула на исписанную страницу. Готово! Теперь Дженни гарантирована плохая отметка и выговор. Кэтлин подождала, пока чернила высохнут, закрыла тетрадь и, выйдя из класса, отправилась в комнату отдыха.

Там она встретила Дженни и Элизабет, которые крутили свои любимые пластинки. Устроившись в углу, Кэтлин взирала на них исподлобья. Ох, что будет завтра! Вот ты удивишься, Дженни! Что касается Элизабет, то Кэтлин придумала, как рассорить её с Джоном.

Она посидела ещё немного, а потом спустилась в раздевалку, накинула пальто и вышла на улицу. Было уже темно. Кэтлин незаметно проникла в сарай, где хранился садовый инвентарь. Она знала, где Элизабет оставляет свои лопату, вилы и тяпку.

Джон, как ответственный за сад и за всё оборудование, требовал, чтобы после работы инструменты были отмыты до блеска, что Элизабет и делала. Но Кэтлин решила измазать их в земле, будто их не чистили вовсе, и отправилась с ними к самому глинистому участку. Потом она вернулась в сарай и свалила их в кучу. Джон будет в ярости!

«Дженни и Элизабет это заслужили! Теперь их накажут! Поиздевались надо мной, вот и получите за это», – злорадствовала Кэтлин. Завтра она будет праздновать победу над своими обидчиками!

День начался с урока французского, поэтому первой досталось Дженни. Мадемуазель попросила Кеннета собрать тетради, дала ребятам самостоятельное упражнение, а сама стала проверять домашние работы. Всё было хорошо, пока очередь не дошла до тетрадки Дженни. Увидев три огромные кляксы, учительница всплеснула руками:

– О боже! Чья это тетрадь? – Мадемуазель взглянула на обложку и в ужасе посмотрела на Дженни: – Дженнифер Харрис! Как ты могла сдать такую работу? Это безобразие!

Дженни очень удивилась.

– Что не так с моей работой, Мадемуазель?

– Дженни, милочка. Ну что ты как маленькая. – Учительница подошла к Дженни и швырнула тетрадь на парту. – Полюбуйся! Какой позор! Ты должны была всё переписать, нельзя сдавать тетрадь в таком ужасном виде.

Дженни не могла поверить своим глазам. Откуда взялись кляксы?

– Мадемуазель, это не моя тетрадь. Я всегда начисто переписываю домашнюю работу.

– Дженни, я не слепая! – вскричала Мадемуазель, распаляясь ещё больше. – Здесь твоё имя – Дженнифер Харрис. Если ты такая аккуратная, откуда взялись кляксы? Сами по себе появились, что ли?

– Не понимаю, как так получилось. – Дженни запнулась. – Прошу прощения, Мадемуазель. Я всё перепишу.

– В дальнейшем будь, пожалуйста, повнимательнее, – смягчившись, сказала учительница.

Дженни была озадачена. Неужели она не заметила такие огромные кляксы?!

Кэтлин с нарочито безразличным видом уткнулась в свою тетрадь. Ага! То ли ещё будет!

В конце дня у ребят оставалось полчаса свободного времени: кто-то гулял, кто-то играл в лакросс, кто-то кормил своих питомцев. Элизабет поспешила в сад, где она готовила свой участок под крокусы. Джон уже был на месте, хмуро копаясь в земле. Немного озадаченная, Элизабет уставилась на него. Наконец Джон не выдержал и спросил:

– Элизабет, ты была тут вчера?

– Да. – Девочка подошла ближе. – Я так увлеклась, что и прополола, и сгребла мусор для костра. А что случилось? Ты чего такой недовольный?

– Зайди в сарай, и сразу всё поймёшь.

Элизабет заглянула внутрь и остолбенела: все её инструменты валялись на полу грязные.

– Джон! – крикнула она, выходя из сарая. – Я точно помню, что перед уходом всё за собой помыла.

– Да неужели? – буркнул Джон не оборачиваясь. – Ты хочешь сказать, что ночью они пустились в пляс и сами вернулись на место?

– Я знаю, что говорю! Я вчера всё помыла! Откуда мне знать, почему они такие грязные?

– Давай не будем спорить. – Джон повернулся к девочке: – Могла бы честно признаться, что вчера ты просто забыла это сделать.

Элизабет была в шоке:

– Ты хочешь сказать, что я вру? Я вообще не понимаю, что происходит.

– Ладно, ладно, пусть будет по-твоему. – Джон вернулся к работе.

Элизабет молча почистила инструменты и принялась копать. Она злилась, что Джон ей не верит. Но доказывать что-то было бесполезно.

– Джон, – наконец выдавила она из себя. – Допустим, я забыла. Прости.

– Так бы сразу и сказала. – Джон немного смягчился.

Но Элизабет продолжала ломать голову, как такое могло случиться.

Всю эту сцену наблюдала Кэтлин, спрятавшись за сараем. Её надежды на серьёзную ссору между Джоном и Элизабет рухнули. Что бы ещё придумать? Может, через пару дней снова испачкать инструменты? Хотя нет, Элизабет может заподозрить неладное.

«Спрячу-ка я пару её тетрадей. Пусть ей достанется от мисс Рейнджер», – решила Кэтлин и пошла в класс. Она взяла с парты Элизабет тетради по географии, арифметике, истории. Куда бы их засунуть? В коридоре стоял шкаф, наверху которого хранились старые карты. Кэтлин притащила стул и положила тетради среди вороха карт. «Пускай попробует найти!» Вернув стул на место, она быстренько смылась.

Ещё бы навредить Дженни! Кэтлин задумалась, а потом ехидно заулыбалась. Она засунет в стол мисс Рейнджер пару белых мышек! Мисс Рейнджер конечно же сразу подумает на Дженни. Нужно сделать это до завтрака, чтобы никто не застукал. Вечером Кэтлин долго ворочалась, представляла, какой завтра поднимется переполох.

Утром она встала задолго до Норы.

– Что это ты в такую рань? – сонно спросила Нора, но Кэтлин ей не ответила.

Быстро одевшись и потихоньку прихватив небольшую коробку, она понеслась вниз. До завтрака оставалось пять минут. Кэтлин забежала в сарай и пересадила в коробку двух белых мышат. Тихонько проскользнув в класс, она запустила их в стол мисс Рейнджер и поспешила на завтрак. Осталось дождаться, когда учительница откроет ящик, и… Вот будет концерт!

Глава 10

Переполох на уроке

Первым уроком в тот день была арифметика. Все внимательно слушали новое правило сложения.

– Откройте тетради, и будем решать, – сказала мисс Рейнджер, записывая примеры на доске. – Вы легко справитесь, но, если что-то непонятно, сразу спрашивайте.

Элизабет откинула столешницу, чтобы взять тетрадь. Вчера она положила её сверху на папку, а сегодня её там нет! Элизабет перебрала все тетради и учебники. Чудеса! Тетради не было. Куда же она делась?

– Элизабет! Что ты там возишься? – спросила мисс Рейнджер.

– Я не могу найти тетрадь, – ответила Элизабет, копаясь в своих вещах.

– Вчера же она была. Ты выносила её из класса?

– Нет, мисс Рейнджер. – Элизабет высунулась из-за столешницы. – Вчера у меня не было домашнего задания, и сразу после урока я убрала её в парту.

– Тогда возьми из шкафа пару листов в клеточку, – вздохнула мисс Рейнджер. – Потом поищешь.

Элизабет сходила за листами и села за примеры. Чтобы сосредоточиться, приходилось делать усилие – так она была расстроена.

Кэтлин с нетерпением ждала следующего урока, когда обнаружится, что у Элизабет снова нет тетради. Ей хотелось, чтобы мисс Рейнджер поскорее нашла мышат, но на этом уроке она так и не открыла стол. Мышата пока спали, уткнувшись друг в друга среди ручек и бумаг.

Следующим уроком шёл французский, потом география. Мисс Рейнджер попросила открыть контурные карты. У Элизабет их не оказалось.

– Что, и она пропала? – возмутилась мисс Рейнджер.

– Да, но я не понимаю, – едва не плача ответила Элизабет, в который раз перебирая свои тетради.

– Что за беспечность! – заметила мисс Рейнджер. – Сегодня я делаю тебе выговор, Элизабет. Наведи порядок в своей парте. Если ты ничего не выносила из класса, куда всё подевалось?

Она подключилась к поискам, но контурные карты исчезли. А Роберт с Кэтлин сидели за спиной Элизабет и злорадствовали.

– Я дам тебе специальную бумагу, потом вклеишь её, когда найдётся тетрадь, – сказала мисс Рейнджер.

Она открыла свой стол, чтобы взять бумагу, и разбудила мышат! От испуга они запищали и начали носиться, перепрыгивая через ластики, ручки и книги. Мисс Рейнджер уже хотела захлопнуть крышку стола, но мышата выскочили, прыгнули ей на юбку, а оттуда на пол. Ребята повскакивали с мест. Мисс Рейнджер с окаменевшим лицом посмотрела на изумлённую Дженни.

– Дженни, – с упрёком сказала учительница. – В школе только ты держишь белых мышей. Как можно запирать животных в душном столе ради шутки?

Дженни так и лишилась дара речи. Откуда тут взялись её мыши?

– Мисс Рейнджер, это правда не я. В прошлый раз вы были так добры, что я не посмела бы вас разыгрывать.

Тем временем мышата принялись как очумевшие носиться по классу. Дженни встревоженно смотрела на них, опасаясь, как бы они не пролезли под дверь и не сбежали, ведь там они могли попасть в лапы школьной кошке.

– Тебе лучше поймать их, – сказала учительница. – Иначе они опять сорвут урок. Даже не представляю, как они могли сюда попасть, если только ты сама их не принесла. Я очень разочарована твоим поступком, Дженни.

Дженни бросилась ловить мышей, но куда там. Испуганные крохи носились, перебегая от одной парты к другой, пытаясь найти укромное местечко. Кто-то из ребят пугался и взвизгивал. Элизабет и Белинда тоже пытались поймать мышат, но те были слишком шустрые.

И в какой-то момент, к ужасу Дженни, они прошмыгнули под дверью и оказались в коридоре. Девочка рванула к двери, распахнула её, но мышат уже и след простыл. Куда же они делись? Дженни бежала по коридору, заглядывая по все углы, но мышек нигде не было.

Испугавшись за своих питомцев, Дженни расплакалась. Не хотелось возвращаться в класс зарёванной, поэтому она осталась в коридоре, чтобы успокоиться.

Кто же так её подставил? И что будет с её мышками? Дженни услышала шаги. Кто-то свернул в коридор. Это была Рита, председатель школы. Она очень удивилась, увидев плачущую Дженни.

– Что такое? – спросила она. – Тебя выгнали из класса?

– Нет, – всхлипывая, ответила Дженни. – Мои мышки. Они убежали, и я боюсь, их съест кошка.

Она рассказала о случившемся Рите. Та нахмурилась.

– Похоже на чей-то злой розыгрыш, – сказала она. – Дженни, это точно не ты подстроила?

– О Рита! Я бы так не поступила, – серьёзно ответила Дженни.

– Обсудим это на следующем собрании, – сказала Рита. – Нужно во всём разобраться. Возвращайся в класс, Дженни. Не плачь. Может, они ещё найдутся.

Дженни вернулась на своё место. Мисс Рейнджер увидела её заплаканные глаза и не стала больше ругаться.

Вскоре зазвенел звонок на перерыв. Ребята сложили свои вещи и вышли из класса. В дверях Роберт как бы случайно столкнулся с Элизабет.

– Так и будешь терять свои тетради? – ехидно спросил он.

Элизабет, не удостоив его взглядом, пошла за Джоан. А сама подумала: может, это Роберт? Очень подозрительно, что в один день пропало сразу две тетради. Элизабет отвела Дженни в сторону:

– Как думаешь, Роберт мог спрятать мои тетради и подкинуть в стол твоих мышек?

– Да, но зачем было вредить мне?

– Если бы только мне, то все сразу бы догадались. Это хитрость такая, понимаешь?

– Если так, то он очень плохой человек. – Дженни не на шутку встревожилась. – Как так можно поступать с животными!

Подозрение Элизабет усилилось, когда на уроке истории она обнаружила, что и этой тетради у неё нет.

– Элизабет! Это что-то невероятное! – В голосе мисс Рейнджер послышались грозные нотки. – Ладно, если б ты потеряла одну тетрадь, но сразу три! Поищи хорошенько, пожалуйста. Если не найдёшь, придётся покупать новые.

«Вот досада! – подумала девочка. – Каждая тетрадь стоит три пенса».

– Мне придётся из двух фунтов выкроить целых девять пенсов, – пожаловалась Элизабет Джоан. – Если это Роберт виноват, я ему все волосы повыдергаю!

– Не вздумай! – Джоан схватила подругу за руку. – Лучше всё делать по правилам – через собрание. На то мы и выбираем жюри и председателей, чтобы они помогали нам в таких запутанных ситуациях. Не занимайся самоуправством, Элизабет, а то опять натворишь дел.

– Что это ты со мной так разговариваешь? – заявила Элизабет, вырывая свою руку. – Ты должна меня поддерживать.

– Именно это я и делаю, ты просто не понимаешь, – вздохнула Джоан. – Не могу же я сказать: поди и выдерни у него все волосы. А вдруг это не он?

– Видела бы ты его довольное лицо! – зашипела Элизабет. – Ладно я – он ещё над маленькими издевается. Мы должны усилить слежку и застукать его на месте преступления.

Долго ждать не пришлось. Всё произошло на следующий день.

Глава 11

Слежка за Робертом

На какое-то время, зная, что Элизабет следит за ним, Роберт «залёг на дно» и перестал задирать маленьких.

Выждав две недели, он посчитал, что опасность миновала, но не учёл, что Элизабет стала подозревать его и в том, чего он вовсе не совершал.

Дело было так: все находились в комнате отдыха, и каждый занимался чем хотел. Роберт, например, рисовал красками. В какой-то момент ему понадобилось поменять воду в стаканчике, и он решил отлучиться. Но Элизабет была начеку. Повернувшись к Джоан, она тихо сказала:

– Чует моё сердце, он готовит новую гадость. Давай проследим за ним.

Ничего не подозревая, Роберт направился к умывальнику. Вдруг из-за угла вылетел бойкий малыш Лесли и с ходу врезался в него. Это было так неожиданно, что Роберт скорчился от боли. Лесли нервно захихикал. Роберт разозлился и схватил мальчика за шкирку.

– Пусти, Роберт, мне больно, – пискнул тот.

Воровато оглянувшись, Роберт затащил Лесли в туалет.

– Тебе смешно, да? Сейчас я тебе устрою!

– Пусти, – уже испуганно произнёс мальчик.

– Скажи: «Покорнейше прошу меня простить».

Но Лесли хоть и боялся, трусом не был. Он отчаянно замотал головой:

– Никакой я тебе не покорнейший и прощения просить не буду. А ну отпусти меня, дылда!

Тут Роберт разозлился не на шутку:

– Не повторишь, как я сказал, поджарю тебя на горячей батарее.

Но Лесли упрямился:

– Был бы ты нормальным, я бы и сам извинился. Отпусти сейчас же!

– Ну тогда посиди и погрейся, – прорычал Роберт и потащил мальчика к батарее. В яичницу на ней, конечно, не превратишься, но было горячо, и Лесли от боли заорал.

Услышав крик, сторожившие за углом Элизабет и Джоан тут же влетели в комнату. Этого Роберт никак не ожидал. Он тут же стащил мальчика с батареи, но было уже поздно. Элизабет перехитрила его. Роберт кипел от злости.

– Вот мы тебя и засекли. – Голос Элизабет был полон презрения. – Лесли, мы собираемся пожаловаться на Роберта. Ты готов подтвердить на собрании наши слова?

– Можете не сомневаться, – сказал Лесли. – Я же не такой трус, как некоторые. Другие мальчики дрожат при виде этого дылды. А вы знаете, почему Питер не стал ничего рассказывать? Роберт угрожал ему.

– Не ври, – обозлился Роберт. – Вот погоди – поймаю тебя в тёмном углу.

– Вы слышали? – Лесли повернулся к девочкам: – Он и другим так же говорит. Не дождёшься! Я нажалуюсь, даже если Элизабет с Джоан испугаются! – И мальчик гордо пошёл прочь.

Элизабет не сводила глаз с Роберта.

– Но это ещё не всё, – грозно сказала она. – Мне известно, что ты потихоньку делаешь гадости мне и Дженни.

– Это неправда, – удивился Роберт.

– Ага, врёшь и не краснеешь! Я бы тебя вообще выгнала из школы.

– Ну-ну, – издевательски хмыкнул Роберт, немного зная про историю Элизабет. – Тебя саму чуть не турнули.

– Ты ничего не знаешь, – вмешалась Джоан. – Элизабет старалась ради меня, потому что она настоящий друг! Так что заткнись.

– Что хочу, то и говорю, – ответил Роберт и вразвалочку пошёл прочь.

– Хоть какой, но результат, – сказала Элизабет подруге. – Теперь он поостережётся делать гадости.

Но девочки ошиблись. Кэтлин по-прежнему оставалась неуязвимой и продолжала пакостить дальше. Ух, как же она ненавидела Элизабет и Дженни за их красивые блестящие волосы, выразительные глаза и весёлый нрав! Поэтому ей и хотелось уколоть этих двух девочек как можно больнее.

Элизабет же считала, что именно Роберт засунул мышек в учительский стол, и Дженни, пожалуй, была согласна. Сегодняшняя история растравила ей сердце, и девочка снова вспомнила, что её мышки пропали навсегда.

Дженни слушала Элизабет и кивала:

– Да, ты права. Это Роберт наделал клякс в моей тетради по французскому, и мне пришлось заново всё переписывать. – И ещё он измазал в грязи твои садовые инструменты – а это уж вообще дикость какая-то.

– Думаю, на этом он остановится, – уверенно произнесла Элизабет. – Роберт станет тише воды ниже травы и получит своё.

Но неприятности никуда не делись. На следующий день была среда, а по средам Нора устраивала проверку в комнате. Девочка она была строгая и требовала идеального порядка в комодах и в шкафчиках. Даже неряха Рут старалась – правда, без особых успехов.

– Да что ж это такое, – жаловалась она. – Только приберусь в комоде, а потом начну искать носовой платок и опять всё переверну! Самое смешное, что я так и не нашла носовой платок.

Зато Элизабет с Дженни были большие аккуратистки и по вторникам накануне среды ещё раз тщательно прибирались. И что же? В среду Нора выдвигает их ящики, а там полный кавардак!

– Дженни! Элизабет! Вы что, издеваетесь?

Девочки недоумевая подошли к своим комодам и обомлели. Все вещи были скомканы и валялись вперемешку.

– Ничего не понимаю, – покачала головой Дженни. – Мы только вчера уложили всё стопочками. Нора, ты же сама видела.

– Ничего я не видела, – возразила Нора. – Я вчера была в гостях в другой комнате.

– Догадываюсь, кто это сделал, – заявила Элизабет. – Это всё Роберт! Это он измазал в грязи мои инструменты, украл рабочие тетрадки и засунул Дженниных мышек в стол мисс Рейнджер. И ещё…

– Подожди, – перебила её Нора. – Как он мог тут оказаться? Мальчики не ходят на нашу половину.

– Ну а кто тогда, кроме него? – не сдавалась Элизабет. – Это точно Роберт, и нечего нас ругать.

– А я и не ругаю, – примирительно сказала Нора. – Я же знаю, какие вы чистюли. И знаю, что это не вы, но и уж точно не Роберт. И всё-таки приберитесь.

Девочки дружно принялись наводить порядок, но настроение у них было прескверное. Если это не Роберт, на кого же тогда думать?

Кэтлин сидела в своей «комнатке» за занавеской и ехидно улыбалась. Оставаясь вне подозрения, она могла продолжать своё грязное дело.

Элизабет с нетерпением ждала собрания в пятницу. Но в четверг произошла ещё одна неприятность. На носу был матч по лакроссу со школой Кинеллан, и Элизабет старательно тренировалась, чтобы попасть в команду. И вдруг в списках появляется фамилия Роберта Джонса!

У Элизабет аж дыхание перехватило. Это надо же – вместо неё честь школы будет защищать этот мерзкий тип!

«Подожду до следующего раза, – успокаивала себя девочка. – Нет, всё-таки я не согласна! Я добьюсь, чтобы его отстранили от игры!..»

Роберт уже знал, что обошёл Элизабет, но боялся, что собрание всё переиначит.

В пятницу он ходил сам не свой, надеясь как-то проскочить, а уж в субботу он проявит себя на матче.

После полдника все начали собираться в физкультурном зале. В воздухе чувствовалось напряжение. Ох, кому-то сегодня влетит…

Глава 12

Очень серьёзный вопрос

Дети младших классов беспокойно ёрзали на стульях. Лесли успел всех предупредить, что нажалуется на дылду Роберта. Малышня вообще его не любила, и некоторые пострадавшие были готовы присоединиться к Лесли. Даже Питер признал свою ошибку: «Вот я дурак, что смалодушничал. Роберт так сильно меня раскачал, что я чуть не умер от страха. А потом он пригрозил, что выпустит моих морских свинок, если я хоть слово скажу».

Председатели выглядели озабоченными. Рита рассказала Уильяму о странных происшествиях. Расследование будет сложным, и, может, даже придётся обращаться к помощи взрослых.

Роберт сидел бледный, а Элизабет, наоборот, раскраснелась от волнения, как и Дженни. Джоан тоже переживала, но держалась молодцом.

Собрание началось с обыденных вещей: всем раздали по два фунта, и двум ученикам выделили дополнительные суммы денег. Ну а потом – началось…

– У кого имеются жалобы? – спросил Уильям.

Элизабет и Лесли подскочили со своих стульев почти разом.

– Пусть говорит Элизабет, а ты Лесли посиди пока, – сказала Рита.

Элизабет начала сбивчиво рассказывать:

– Уважаемые председатели, у меня важное сообщение. Вернее, оно у нас с Лесли одинаковое. Про Роберта.

– Слушаем тебя, – кивнул Уильям.

– На прошлом собрании я уже говорила, что Роберт задирает маленьких. Но у меня не хватило доказательств, и я вспылила. В итоге меня заставили извиняться, а Роберта никто не наказал. Но сейчас вы такое услышите!

– Элизабет, не заводись, говори спокойнее, – предупредила Рита.

Легко сказать – говори спокойнее. Голос Элизабет звенел от негодования, но она постаралась взять себя в руки.

– Хорошо, – сказала она. – Мы с Джоан видели собственными глазами, как Роберт задирал Лесли. Он посадил его на горячую батарею! И ещё нам стало известно, что он угрозами заставил Питера молчать. Он намеревался выпустить его морских свинок, а Питер их обожает. Поэтому я была права: Роберт – подлая свинья!

– Пожалуйста, не надо выражаться и выносить собственные суждения, – оборвала её Рита. – Для этого существуют присяжные. У тебя есть что добавить?

– Да. Роберт не только обижает маленьких, но и с другими подличает. Пострадавшие – я и Дженни. Из-за его грязных трюков у нас были неприятности.

Уильям оторвался от своих записей и уточнил:

– Что ещё за грязные трюки?

– Он вытащил у меня из стола три рабочих тетради и куда-то их спрятал, – распалялась Элизабет. – А ещё измазал в грязи мои садовые инструменты, как будто я их не помыла, и Джон устроил мне выволочку. Вдобавок он стащил у Дженни двух белых мышек и засунул их в стол мисс Рейнджер, а мышки потом убежали и не нашлись.

– Дженни, это правда?

Дженни робко поднялась со своего места:

– Да, и я очень переживаю. Уж лучше б он лично надо мной подшутил. А мышки – они маленькие. И беспомощные.

– Хорошо, садись, Дженни. – Уильям наклонился к Рите, и минуту они о чём-то переговаривались. Потом Уильям посмотрел в зал и сказал: – Лесли, встань и расскажи, что знаешь ты.

Засунув руки в карманы, Лесли с важным видом поднялся и заговорил:

– Ну, значит, дело было так…

– Вытащи руки из карманов, стой прямо и не раскачивайся, – перебил его Уильям. – Мы тут серьёзные вопросы решаем.

Лесли смутился. И стал отвечать как на уроке: громко, с расстановкой и безо всяких там ненужных словечек. Жюри и председатели внимательно выслушали его, и мальчик сел на место.

– А теперь нам хотелось бы послушать Питера, – сказала Рита.

Маленький Питер поднялся со своего стула. Коленки у него дрожали, но на этот раз не от страха быть поколоченным, а от волнения перед публикой. Мальчик даже немного заикался, когда говорил:

– Я с-с-сидел на качелях, и Роберт т-т-так сильно меня раскачал, что я чуть не свалился, и ещё меня стошнило.

– Почему же ты не сказал этого в прошлый раз? – требовательно спросил Уильям.

– Потому что я испугался.

– Никогда не трусь, – мягко, но с нажимом произнёс Уильям. – Гораздо приятней быть храбрым. Если бы ты сразу во всём признался, Роберт не тронул бы Лесли. А ещё из-за тебя пострадала Элизабет. Мы были к ней несправедливы. Нужно всегда говорить правду, как бы ни было трудно. Ты ведь хочешь, чтобы тебя уважали?

Питер молча кивнул и опустил голову. Во-первых, ему было стыдно, а во-вторых, он прямо сейчас набирался храбрости на всю оставшуюся жизнь, чтобы уже никогда не быть трусом.

Уильям посмотрел на малышей:

– Ребята, если у вас не хватает духу признаться на собрании, для этого существуют старосты. Они всегда помогут и защитят вас. Питер, садись.

Уильям повернулся к Роберту:

– Ну, что скажешь? Всё это правда?

Роберт поднялся со своего места. Он говорил так тихо, что его слышали только председатели:

– Нет не всё. Только одно обвинение справедливо, а остальные – нет.

– Говори громче, – попросил Уильям. – Какое обвинение ты считаешь несправедливым?

– Я действительно усадил Лесли на батарею – но не такая уж она и горячая была. А всё остальное неправда. Я не делал никаких пакостей девчонкам, это кто-то другой.

– Ты врёшь! – не выдержала Элизабет. – Я же видела, как ты ухмылялся, когда меня ругали.

– Элизабет, помолчи, – остановил девочку Уильям. – Роберт, значит, ты отвергаешь обвинения Элизабет? Но в прошлый раз ты соврал, утверждая, что не обижал Питера. Как мы можем тебе верить? Вдруг ты опять выкручиваешься?

– Нет, я говорю чистую правду! – воскликнул Роберт. – Это не я. Я вообще не знаю, кто это подстроил. Да, Элизабет действует мне на нервы: она всюду суёт свой нос. Но кто тогда насолил Дженни? Против неё я вообще ничего не имею. Так что ищите другого виноватого.

Зал загудел, и Роберт понял, что ему не верят. Все думали на него. Все, кроме Кэтлин.

– Хватит галдеть! – Уильям повысил голос и стукнул судейским молоточком. – Итак, Роберту предъявлены три обвинения. Первое – он издевался над маленькими. Второе – он зло разыграл трёх школьниц. И третье – он лжёт. Нам с Ритой надо посовещаться, и вы тоже все подумайте. Если возникнут идеи – просим их огласить.

Роберт сел, вжавшись в кресло. Вокруг все шушукались, и ему стало не по себе. Он уже и сам не понимал, зачем всё это устроил, зачем обижал маленьких. Откуда это в нём? Теперь его выгонят из школы, и дома его ждёт большой нагоняй.

Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс перекинулись парой слов, но в основном наблюдали за детьми. Они не имели права вмешиваться в ход собрания, если только их об этом не попросят.

Рита с Уильямом посмотрели в зал, и все сразу притихли. Не может быть, чтобы председатели так быстро пришли к решению. Значит…

– Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс, мы просим вашего совета, – сказал Уильям.

Взрослые поднялись на сцену.

С этой минуты жизнь Роберта поменялась раз и навсегда.

Глава 13

Роберту дают шанс

– Давайте обсудим всё по порядку, – начала мисс Белл. – Вопрос первый: издевательство над маленькими. Уильям, Рита, на вашей памяти были такие случаи?

– Нет, – ответил Уильям. – Впрочем, погодите: ещё до моего председательства случилось нечто похожее. Позвольте, я поищу в журнале.

В журнал, большой толстый гроссбух в коричневом переплёте, вносили все жалобы с предысторией и подробным описанием, как решалась та или иная проблема. Журнал вели председатели и старосты. Это был своего рода архив, подспорье для решения проблем в будущем. Уильям долго перелистывал страницы, пока не отыскал нужное место.

– Вот, – сказал он наконец. – Ученица Люси Роналд была наказана за издевательства над маленькими.

– Да, я помню её, – кивнула мисс Белл. – Уильям, прочитай, пожалуйста, и перескажи нам всю историю. Возможно, мы найдём там подсказку.

Уильям быстро пробежал текст глазами и взглянул на мисс Белл:

– Здесь говорится, что Люси была единственным ребёнком в семье, но, когда ей исполнилось семь лет, на свет появились два маленьких брата-близнеца. Они жили в одной комнате с Люси, и всё внимание родителей и няни переключилось на них. Девочка чувствовала себя брошенной и возненавидела братьев, считая, что они отняли у неё родительскую любовь.

– Продолжай, – попросила мисс Белл.

– Пока братья Люси были маленькие, от них не отходили ни на шаг, и у Люси не было возможности отомстить. Поэтому она вымещала злость на чужих детях.

– Кажется, я поняла, в чём тут дело, – сказала Рита. – Всё начинается с домашней ситуации, а потом такое поведение входит в привычку.

– Да, весьма распространённый случай, – кивнула мисс Белл. – Но вернёмся к нашей ситуации.

Все искоса поглядывали на Роберта: тот сидел неподвижно, вслушиваясь в каждое слово.

– Ну что ж, давайте спросим у него. – Мистер Джонс повернулся к Роберту: – У тебя есть братья или сёстры?

– Да, у меня два брата, – ответил Роберт. – Джеймс младше меня на пять лет, а Джон – на четыре.

– А ты их любил, когда они были совсем маленькие? – поинтересовался Уильям.

– Нет, не любил. Родители только ими и занимались, а про меня словно забыли. Когда я заболел, за мной уже не ухаживали, как прежде, и я знал, кто в этом виноват. Мои братья. С тех пор я возненавидел всех малышей на свете. И задирал чужих детей – щипал их, толкал, представляя, что это Джеймс и Джон. Их-то я не мог тронуть – мне бы сразу влетело.

– Понятно, – сказал мистер Джон. – Ты объявил войну малышам, чтобы отомстить своим братьям, которые, как ты считал, отняли у тебя родителей. Бедный Роберт! На какое же несчастье ты себя обрёк!

– Меня с пяти лет обзывали задирой, – грустно признался Роберт. – Я тогда подумал: ну и пусть, если так вышло.

– Никогда не поздно остановиться, Роберт, – вмешалась мисс Бест. – Это как дурная привычка. Мы не виним тебя. Ты и сам был ещё маленький, когда родились твои братья. Но сейчас тебе двенадцать.

– Я тоже ревновала родителей к своей младшей сестрёнке, – сказала вдруг Белинда. – И я очень хорошо понимаю Роберта.

– И со мной такое было, – признался Кеннет. – Ревность – ужасное чувство.

– В этом нет ничего ужасного, это даже естественно для ребёнка, – заметила мисс Белл. – Просто кто-то перерастает эту ревность, а кто-то нет. Думаю, теперь Роберт понял, что с ним произошло. Роберт, ты не переживай. Но согласись: глупо обижать Питера, Лесли и других только потому, что несколько лет назад у тебя появились младшие братья. Может, пора повзрослеть?

– Пожалуй, вы правы.

Роберт вдруг почувствовал, как в душе затеплился огонёк, и он взглянул на председателей.

– Знаете, я вообще не жестокий человек. Мне и самому странно, зачем я обидел стольких детей. Благодаря вам я много понял. Но кто мне поверит, если я захочу всё начать сначала?

– Мы все готовы в тебя поверить, – ответила Рита. – Мы тут все друг другу помогаем. Никто не отвернётся от тебя, зная, что ты хочешь исправиться.

– А Элизабет? – спросил Роберт. – Ведь она презирает меня.

– Вот сейчас и узнаем. – Рита повернулась к Элизабет: – Ну, что скажешь?

Элизабет поднялась со своего места. Она пребывала в полном смятении. Выходит, в раннем возрасте дылда Роберт запутался в своём поведении, и теперь, видите ли, его нужно пожалеть? Но разве такой человек может исправиться? Глупость какая-то.

– Ну… – промямлила Элизабет. – Я, конечно, рада за Роберта. Ведь и от меня не отвернулись, когда я безобразничала. Но как вспомню, что он натворил… Нет, я не могу его простить. Вы должны наказать его.

– Я же сказал, что это не я! – вспылил Роберт.

– Но кто-то это сделал? – не выдержала Рита. – Допустим, это не Роберт, тогда кто? Сможет ли этот человек набраться духу и признаться во всём?

Все молчали. Кэтлин покраснела и опустила голову. Ей стало не по себе, что Роберта обвиняют в её грехах.

– Уильям, Рита, послушайте, – заговорила Элизабет. – В прошлый раз, когда я говорила правду, вы не поверили мне и сейчас опять не верите. Это несправедливо.

Председатели замялись и начали совещаться.

– Ладно, Элизабет, – сказал наконец Уильям. – Допустим, что мы верим тебе и не верим Роберту. Чтобы как-то восстановить справедливость, предлагаем тебе занять его место в завтрашнем матче. Мы знаем от Норы, что ты много тренировалась.

– Ой, вот спасибо! – Элизабет воспряла духом, а Роберт скис. Он поднялся с места и пробубнил:

– Ну и ладно. Пусть будет ничья. В прошлый раз вы заставили Элизабет извиняться передо мной, теперь моя очередь уступить. Но я всё равно не делал ничего плохого ни ей, ни Джоан, ни Дженни.

– Давайте закончим этот разговор, – предложил Уильям. – Роберт, мы обещали помочь тебе и сдержим слово. Мистер Джонс тут кое-что посоветовал… Ты ведь любишь лошадей?

– Очень, – с жаром подтвердил Роберт.

– Вот и отлично. Хотя в конюшне работают только старшеклассники, мы сделаем для тебя исключение. Выбери две любимых лошади и возьми над ними опеку. Будешь их кормить, ухаживать за ними. Можешь покатать малышей, кстати. Тебе это пойдёт на пользу.

– Хорошо, – обрадовался Роберт.

Он просто не верил своим ушам. Вместо наказания ему преподнесли настоящий подарок! Ведь он обожал лошадей! Если б Роберт был девочкой, он бы точно сейчас расплакался. От радости он даже забыл, что его выгнали из команды по лакроссу. Да и какое это имеет значение? Ведь в эту самую минуту Роберт почувствовал, что жизнь его переменилась.

– Уильям, Рита, спасибо вам огромное. – От волнения у него перехватило горло. – В конюшне стоят Бесси и Капитан, я выбираю их. И в первую очередь прокачу ребят, которых обидел.

– Вот и молодец, – похвалила Рита. – На следующем собрании расскажешь, как обстоят дела, ведь нам не всё равно.

– Роберт, чур, я первый покатаюсь! – послышался чей-то звонкий высокий голос. Это был Питер. Он ужасно расчувствовался, услышав историю Роберта, и вспомнил к тому же, как однажды по-тихому дал щелбан своей маленькой сестрёнке. Какое счастье, что он вовремя одумался и не превратился в Роберта!

– Пора закругляться, – поторопила всех мисс Белл. – У младших классов скоро отбой. Дети, сегодня вы получили очень важный урок, ведь у многих из вас есть младшие братья и сёстры. Давайте теперь поможем Роберту. Принимать добро приятно, но вдвойне приятней – его дарить.

– На сегодня всё! – объявил Уильям и стукнул судейским молоточком, подведя общую черту.

Все начали потихоньку расходиться, уставшие, но довольные.

И только один ребёнок на всю школу чувствовал себя совершенно несчастным. Это была Кэтлин. Из-за неё Роберта исключили из команды. Конечно, вся школа будет помогать ему на пути к исправлению, но на него легла вина за поступки, которых он не совершал.

Кэтлин мучали угрызения совести. Ситуация казалась безвыходной.

Глава 14

Лакросс

Наступила суббота, когда должен был состояться дружеский матч. Проснувшись раньше остальных, Элизабет выглянула в окно: как там погода?

Погода была не очень. Небо затягивало облаками, но по крайней мере без дождя. Значит, матч состоится.

Дженни заворочалась в своей постели, и Элизабет позвала её:

– Дженни, Дженни! Представляешь, я сегодня играю в лакросс! Вместо Роберта.

Дженни что-то сонно проворчала. Ей не нравилось, что Элизабет злорадствует. Роберт и без того уже наказан.

Кэтлин не спала. Она слышала слова Элизабет и очень переживала. За что страдает Роберт? Ведь он ни в чём не виноват.

А что же Роберт? Открыв глаза, он сел в кровати и вспомнил, что сегодня счастливый день и в конюшне его ждут Бесси с Капитаном. Собрание помогло ему разобраться в себе, и через пару недель все увидят, что он и впрямь добрый малый.

«Ах да, сегодня матч по лакроссу, – вдруг вспомнил он. Настроение немного испортилось. – Эх, сыграть бы за нашу школу. Сам виноват. Заврался. Вот они и поверили Элизабет. Всё встанет на свои места, когда найдут настоящего зачинщика».

Обхватив руками колени, Роберт стал думать, как вести себя с Элизабет. Эта девочка – тот ещё фрукт. Вспыльчивая, категоричная и самоуверенная. Ведь она его практически оговорила. После этого с ней даже разговаривать не хочется. Но Роберт вспомнил про лошадей, и его сердце смягчилось. Он больше не желал злиться.

«Я знаю, как поступить, – решил он. – Пойду на матч и буду болеть за свою команду. Буду кричать ура, даже если гол забьёт Элизабет».

Мальчик оделся и отправился на конюшню, предвкушая встречу с лошадьми. Найдя старшего конюха, он сказал:

– Я к Бесс и Капитану. Мне разрешили за ними ухаживать.

– Меня предупредили, – кивнул конюх. – Но учти, первую неделю я буду присматривать за тобой.

– Хорошо, – согласился Роберт.

За спиной послышались торопливые шаги. Это Фанни и Леонард прибежали на утреннюю дойку.

– Привет, Роберт! – крикнула Фанни. – Ты уже выбрал лошадок?

– Да, идите сюда, я хочу вас познакомить. Вот это старушка Бесс, у неё добрая душа. А это Капитан, он очень гордый, но любит, когда его нос трут ладошкой. Что вы так на меня смотрите? У меня лицо испачканное?

– Да нет, – ответила Фанни. – Просто ты какой-то другой, не злой, что ли. И улыбаешься, и глаза у тебя совсем другие. Пошли, мы угостим тебя парным молоком.

Взявшись за руки, «дылда» Роберт и два семилетних школьника отправились в коровник. Фанни с Леонардом трещали без умолку, вспоминая всякие смешные истории, и Роберт вдруг почувствовал себя таким большим и добрым. Пока дети доили коров, он что-то им тихо рассказывал, а потом ему налили огромную кружку тёплого густого молока. Жадно выпив молоко, Роберт подумал: «Как здорово, что теперь каждое утро будет начинаться именно так…»

Полчаса спустя он уже нёсся через поле. Волосы трепал ветер, а чуткая Бесс прядала ушами, прислушиваясь к ласковым командам мальчика. Лошади всегда любили Роберта, и он жалел, что не было возможности общаться с ними подольше. Но теперь он будет проводить в конюшне всё своё свободное время.

«После полдника покатаю Питера на Капитане. Чтобы вся эта история забылась как страшный сон», – подумал Роберт.

И странное дело – кого бы он ни встречал по дороге, все ему улыбались. Он не видел только Элизабет и Кэтлин. Элизабет работала в саду, а Кэтлин отправилась изучать природу.

Между тем в саду произошёл вот такой разговор между Элизабет и Джоном.

– Я так рада, что участвую в игре, – сказала Элизабет, окучивая грядку с удвоенным рвением. – Ещё утром я расстраивалась, что взяли Роберта.

– А теперь он будет расстраиваться, – заметил Джон, воткнув лопату в землю и вытирая пот со лба.

– Ну и пускай расстраивается. – Элизабет пожала плечами. – Что его жалеть? Он сделал нам столько гадостей. Ты забыл, как ругался на меня?

– Я уже перед тобой извинился, Элизабет, – сказал Джон. – Только вдруг это не Роберт.

– Он всё равно противный, – отмахнулась Элизабет. – Теперь ему будет стыдно появиться на стадионе.

Но Элизабет ошиблась.

Дружеские матчи обычно устраивались в половине третьего. По традиции принимающая сторона встречала гостевую команду возле школьных ворот после ланча.

Элизабет сдвинула полкотлеты на край тарелки и подняла глаза на мисс Рейнджер:

– Я больше не могу. Я так волнуюсь!

– Не хочешь – не ешь, – улыбнулась учительница. – Я же понимаю, что это первое в твоей жизни соревнование. Ну, беги.

И Элизабет понеслась переодеваться. Скоро вся команда выстроилась у ворот, чтобы приветствовать юных спортсменов из школы Кинеллан. Наконец подъехал автобус, и они вместе отправились на стадион. Трибуны быстро наполнялись зрителями. Довольная, Элизабет повернулась к Норе:

– Гляди, вся школа собралась!

– Да, и Роберт тоже здесь, – сказала Нора, указывая в сторону трибун.

– Да ты что? – Элизабет не ожидала от Роберта такого благородства. У неё точно не хватило бы духу прийти и смотреть, как по полю бегает игрок, занявший твоё место.

– А Роберт молодец, – заметила Нора. – Даже трудно представить, что ещё недавно он обижал маленьких. Я уже начинаю сомневаться, что это он насолил вам.

Ничего не ответив, Элизабет побежала за своей клюшкой. Здрасте приехали. Сначала Джон это сказал, а теперь и Нора. А что, если она, Элизабет, и вправду ошиблась, оговорив Роберта? «Ладно, если уж я тут, то должна биться за свою команду», – решила девочка.

Но природа распорядилась иначе, наслав на Уайтлиф дождь. Он пока только накрапывал, но команды спрятались под навесом, надеясь, что погода переменится. Потом небо почернело, и хлынул настоящий ливень. Те, кто был на трибуне, побежали в школу.

– Ну что ж, придётся отменить игру, – сказал мистер Уорлоу. – Приглашаем гостей посетить наш спортзал.

Элизабет расстроенно шла по дорожке, и вдруг сзади кто-то произнёс:

– Не повезло тебе, Элизабет. Сочувствую.

Девочка обернулась и увидела Роберта. Элизабет не знала, что ответить, и на её счастье Роберт побежал догонять своих одноклассников.

– Элизабет, ты что застыла? Беги скорее сюда, а то простудишься! – прокричала из дверей мисс Рейнджер.

Элизабет забежала в школьный вестибюль. В ушах звучали слова Роберта. Что это значит? И как она должна реагировать?

Глава 15

Признание Кэтлин

Все очень расстроились, когда матч отменили. Дождь лил не переставая, и детям устроили игры в помещении. Гости остались довольны, а вечером уехали.

Джоан переживала за Элизабет.

– Не расстраивайся. – Она взяла подругу за руку. – В следующую субботу ещё одна игра намечается. Может, тебя опять позовут.

– Хотелось бы. Но этот дождь – плохой знак. Эх, я столько тренировалась!

Джоан поискала кого-то глазами.

– Наверное, Роберт радуется, что всё сорвалось.

– Ты знаешь, – задумчиво произнесла Элизабет, – когда начался дождь, он подошёл ко мне и посочувствовал, представляешь? Может, я зря на него наговаривала?

– Ага, а потом он ещё что-нибудь учудит.

Но тайный недоброжелатель прекратил свою месть.

Кэтлин очень переживала за Роберта. Она презирала себя и ненавидела Дженни и Элизабет, словно они были виноваты в её несчастьях.

«Я плохая, – твердила она себе. – Никчёмная, прыщавая и бледная как смерть. Я полный тормоз, а теперь ещё жестокая, лживая и трусливая. Наверное, зло – как яд, отравляет людей. Я теперь себя ненавижу. А это хуже, чем ненавидеть других. Как бы я хотела быть такой же честной и рассудительной, как Нора или Джон. Все вокруг такие весёлые, им интересно жить. Вон даже Роберт возится со своими лошадьми – и счастлив…»

От расстройства Кэтлин совсем перестала следить за собой. У неё был такой жалкий вид, что одноклассницы заволновались.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивала её Элизабет.

– Нормально, – отвечала Кэтлин и уходила с поникшей головой.

– Что случилось, Кэтлин? Улыбнись хоть раз! – пыталась ободрить её Белинда. – Плохие новости из дома или что?

– Нет, – ответила Кэтлин. – Не трогайте меня.

Кэтлин стала отставать в учёбе, и мисс Рейнджер не могла этого не заметить. Девочка выглядела очень подавленной. И однажды учительница попросила её остаться после уроков.

– Кэтлин, дорогая, что с тобой? На прошлой неделе ты старалась, а сейчас оценки всё хуже и хуже. Что тебя тревожит?

От этих слов по щекам девочки потекли слёзы, и она опустила глаза.

– Мне уже не помочь, – ответила она приглушённым голосом. – Всё кончено.

– Да что ты такое говоришь? – ласково произнесла мисс Рейнджер. – Нет ничего непоправимого. Что случилось, деточка?

Но Кэтлин молчала. Она только мотала головой, и мисс Рейнджер пришлось отступить. Эта девочка не слишком ей нравилась, но ведь она всего лишь ребёнок.

Кэтлин думала, думала и надумала убежать из школы. Но прежде нужно сказать Дженни и Элизабет всю правду, чтобы снять вину с Роберта. Хоть так она перестанет себя ненавидеть.

«Мне придётся трудно, – думала она. – Они будут меня обзывать, а потом раструбят о моих проделках. Ну и ладно. К тому времени я уже буду далеко».

Приняв решение, после полдника Кэтлин подошла к Дженни:

– Где Элизабет? Я хочу поговорить с вами наедине.

– Она в спортзале, – ответила Дженни, крайне удивлённая таким заявлением. – Я могу сбегать за ней. А что случилось?

– Скоро узнаете. Жду вас в музыкальном классе. Сейчас там никого нет.

Заинтригованная, Дженни пошла за Элизабет. Узнав, что Кэтлин хочет с ними поговорить, Элизабет тоже очень удивилась. Что там стряслось? Прервав тренировку с Белиндой и Ричардом, она поплелась за Дженни в музыкальный класс.

Когда они вошли туда, Кэтлин закрыла дверь и обратилась к ним со словами:

– Я хочу покаяться перед вами, прежде чем уеду домой. Я больше не могу молчать и хочу, чтобы вы всё знали. Роберт тут ни при чём. Это я всё подстроила.

Девочки не могли поверить своим ушам. Значит, это Кэтлин спрятала тетради, выпустила мышей, испачкала инструменты и домашнюю работу! Вот мерзавка!

– Я знала, что вы будете так на меня смотреть, – глотая слёзы, сказала Кэтлин дрожащим голосом. – Конечно, я сама виновата. Но знаете что: вы такие милые, весёлые, умные, и все вас любят. А я некрасивая, тупая, и ничего не могу с этим поделать. Как бы я хотела стать такой, как вы. Я завидую вам и ненавижу вас. У вас есть всё, а у меня ничего. Вот ты, Дженни, передразнивала меня, и после этого я…

– Я понимаю, – перебила Дженни. – Тебе неприятно, но я не знала, что ты окажешься рядом. Ладно, ты начала мстить мне, но при чём тут Элизабет?

– Больше всего я навредила себе, – продолжила Кэтлин. – Я ненавижу себя не меньше, чем вы меня. Я хочу домой: там моя мама, и она любит меня такой, какая я есть. Может, хотя бы она поймёт меня и простит.

Повисла тишина. Элизабет и Дженни не знали, что и сказать. Слова Кэтлин прозвучали как гром среди ясного неба. А Элизабет вообще была в ужасе, ведь она всё свалила на Роберта.

– Кэтлин, это хорошо, что ты сказала нам правду, – наконец выдавила из себя Дженни. – Но боже мой, как можно быть такой жестокой! Что скажешь, Элизабет?

– Согласна. Из-за тебя наказали невиновного. Теперь нужно всё исправить. Хотя лучше бы ты вообще не приезжала в Уайтлиф.

– Вот именно, – почти прошептала Кэтлин. – Поэтому я тут не останусь.

Она открыла дверь и удалилась. Шла по лестнице и плакала навзрыд. Всё прошло ещё хуже, чем она ожидала. Теперь ничего не оставалось, как собрать вещи и уехать.

Элизабет и Дженни молча смотрели друг на друга. Только Дженни открыла рот, чтобы что-то сказать, как в класс вошла Джоан.

– Привет. Я узнала, вы тут с Кэтлин беседуете. Что случилось? Почему вы такие мрачные?

Элизабет выпалила ей всё.

– Теперь видишь? Кэтлин – злобная, лживая девчонка! – убеждённо заключила она. – В жизни не встречала таких мерзавок.

Джоан молчала. Она вдруг вспомнила, как ей было плохо в прошлой четверти из-за проблем в семье. Ей были понятны чувства Кэтлин и почему она готова убежать из школы.

– Послушайте. – Джоан решительно посмотрела на подруг. – Сейчас нет смысла проклинать Кэтлин. Ей очень паршиво: она всем завидует, а себя – ненавидит. Элизабет, тебе же помогали в прошлой четверти, и мне тоже помогали. Лично я не стану отворачиваться от Кэтлин. Мне она ничего плохого не сделала, а вы как хотите.

Джоан выбежала из класса. Девочки всё ещё пытались переварить информацию, а потом переглянулись. Они думали об одном и том же. Что Джоан права. Кэтлин нужно помочь.

– Пойдём поищем её, – предложила Дженни.

– Лучше пусть Джоан с ней поговорит, – покачала головой Элизабет. – У неё это хорошо получается, ты же знаешь. Иногда мне кажется, что из неё выйдет отличный староста.

– Да, она – не мы, – вздохнула Дженни. – Я вот не знаю, что делать в такой ситуации.

Тем временем Джоан вошла в общую спальню. Кэтлин ещё была там. Она уже надела пальто и шляпу, вещи были собраны в небольшой чемодан.

– Кэтлин, я всё знаю, – с порога начала Джоан. – Ты молодец, что призналась. Только не уезжай. Девочкам нужно время, чтобы поостыть. Они простят тебя, и всё будет хорошо. Потерпи немножко.

– Нет, я не могу здесь оставаться. – Кэтлин начала завязывать шарф. – Дело не только в них. Меня тут все ненавидят. Посмотри – у меня волосы как пакля, не то что у тебя. А глаза? В твоих глазах столько радости, а в моих – сплошная тоска. Да я вообще несчастней Золушки.

– Разве ты не поняла, в чём смысл сказки? – Джоан тихонько взяла Кэтлин за руку. – Может, Золушка и была несчастной, как ты, но никогда этого не показывала. Ведь дело не в красивом платье или карете, не они сделали её красивой! Она махала метлой, возилась в золе, но всегда улыбалась, пела и плясала. И расчёсывала свои волосы до блеска, прежде чем натянуть на голову чепец. Какая же ты глупенькая, Кэтлин! Разве ты не знаешь, что тебе очень идёт улыбка?

– Нет, – сухо ответила та.

– Так знай, – не сдавалась Джоан. – У тебя сразу светятся глаза, розовеют губы, и проявляется ямочка на левой щеке. Улыбка красит человека. Разве ты не знала?

– Может, ты и права. – Кэтлин вспомнила, как преображается её мама в минуты радости. – Но я не очень привыкла улыбаться.

В коридоре послышались шаги, и в спальню вошли Дженни с Элизабет.

– Мы были неправы, Кэтлин, – с ходу выпалила Дженни. – Ты уж прости. Забудем всё плохое и будем жить не тужить. Только не уезжай.

– Да, но нужно снять все обвинения с Роберта, – испуганно заговорила Кэтлин. – А для этого придётся созвать собрание. И тогда вся школа узнает, что я за человек. Я этого не вынесу.

Девочки переглянулись. Действительно: без собрания не обойтись. Кэтлин перехватила их взгляд и всё поняла.

– Вот поэтому я ухожу, – сказала она. – Я знаю, что это называется трусостью, но у меня не хватит мужества. Прощайте. Пожалуйста, не держите на меня зла.

Глава 16

Побег Кэтлин

Взяв чемоданчик, Кэтлин направилась к выходу. Джоан попробовала удержать её:

– Кэтлин, не глупи. Убегать из школы запрещено!

– Нет, я уже всё решила. – Кэтлин как будто не слышала её. – Доберусь до вокзала и сяду в поезд.

Вырвав руку, девочка поспешила к лестнице. Удерживать её было бесполезно. Три подружки обречённо глядели ей вслед.

– Что-то мне её жалко. – Голос Дженни дрожал. – Не надо мне было её передразнивать. С этого всё и началось.

– Девочки, нужно что-то делать, – прошептала Джоан. – Мы обязаны доложить старшим, но всё очень запутано. Если Кэтлин во всём призналась, ей пришлось бы держать ответ перед собранием. Я бы на её месте тоже испугалась.

Мимо проходила Нора. Увидев столпившихся у двери девочек, она остановилась:

– Идите же, сейчас концерт начнётся. А что это у вас такие похоронные лица? Что случилось?

– Да ужас что произошло, и мы не знаем, как нам поступить, – сказала Элизабет.

– Выкладывайте. Всё-таки я ваша староста.

– Нора, пойдём в комнату отдыха, и мы тебе всё расскажем. Нам сейчас не до концерта, – извинилась Дженни.

Пока шёл концерт, на котором дети играли на фортепиано и на скрипке, пели и декламировали стихи, комната отдыха пустовала, и там можно было спокойно поговорить.

И Дженни рассказала, как однажды спародировала сценку между Мадемуазель и Кэтлин, после чего Кэтлин обозлилась и начала мстить. Покраснев, Дженни прибавила, что не снимает с себя ответственности за случившееся.

– Бедная Кэтлин, – покачала головой Нора. – Вот же наломала дров! Даже не знаю, что теперь делать. Нужно попросить Риту, чтобы она отвела нас к мисс Белл и мисс Бест.

– А ты уверена, что стоит вмешивать в это взрослых? – встревожилась Элизабет.

– Ну а ты как думаешь? – рассердилась Нора. – Ученик совершает побег из Уайтлифа, а взрослые всё проспали? Пойдёмте поскорее.

Рита была у себя.

– Отведи нас, пожалуйста, к директорам, – попросила Нора. – Одноклассница Элизабет сбежала.

– Как так? – изумилась Рита. – Погодите, я позову Уильяма.

Через несколько минут шестеро школьников уже стояли у дверей директорской. Рита осторожно постучала.

– Войдите, – раздался спокойный голос.

Мистер Джонс, мисс Белл и мисс Бест очень удивились, увидев на пороге делегацию из детей.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила мисс Белл.

– О да, – ответила Рита. – Элизабет, изложи вкратце суть дела.

Элизабет начала рассказывать. Услышав, что Кэтлин собрала вещи и уехала на вокзал, мистер Джонс вскочил со стула и торопливо произнёс:

– Я перехвачу её.

– Не успеете. Поезд уже ушёл, – доложила Нора.

– Успею. В этом месяце изменилось расписание. Следующий отправится только через час. Я побежал. Рита, ты со мной?

Мистер Джонс и Рита поспешили на выход. Было слышно, как внизу хлопнула дверь. У Элизабет отлегло от сердца. Всё-таки хорошо, что на свете есть взрослые – всё умеют расставить по местам.

– Теперь перед нами стоит две задачи, – сказала наконец мисс Белл. – Во-первых, нам нужно привести в порядок Кэтлин. Побег из школы никак не решит её проблем. Бедняжка совсем пала духом, но ведь жизнь только начинается. И если она возьмётся за ум, всё пойдёт на лад.

– Да, и я знаю, в чём состоит вторая задача, – тихо пробормотала Элизабет. – Нужно восстановить доброе имя Роберта. Мне стыдно, что я всё свалила на него.

– Очень хорошо, что ты это понимаешь, – улыбнулась мисс Белл. – Ты честная, справедливая девочка, но слишком горячишься и делаешь скоропалительные выводы.

– Это да, – вздохнула Элизабет. – Я стараюсь сдерживаться, но вы даже не представляете, как иногда это трудно.

– Очень даже представляю. Я и сама такая была, – снова улыбнулась мисс Белл.

Ребята изумлённо уставились на директрису. Неужели эта милая сдержанная женщина когда-то была вредной девчонкой?

– Мы должны знать, как поступить после возвращения Кэтлин, – сказала мисс Белл. – Джонс и Рита привезут её, а дальше за дело возьмутся председатели – со взрослыми она не станет откровенничать. Вот чем хорошо детское самоуправление.

– Кэтлин очень боится собрания, – напомнила Элизабет. – Хотя она так пререкается с преподавателями – у меня бы духу не хватило.

– Для этого много ума не надо. – Мисс Белл сдвинула брови. – Это всё от слабости. Сильный человек никогда не станет так себя вести. Кэтлин чувствует себя ненужной, вот и пытается привлечь к себе внимание всеми возможными способами. Но нельзя во всём винить окружающих – рано или поздно наступает прозрение. Вот она и сбежала.

– Мне так её жалко, – вздохнула Дженни. – Знай я раньше, почему она страдает, я бы не стала её передразнивать. Как ей помочь?

– Да, и ещё она переживает, что у неё прыщавое лицо, – вставила Элизабет. – Но ведь она сама виновата, не надо конфетами объедаться.

– Зато у неё милая улыбка, – заметила Джоан. – Я ей так и сказала.

– Молодец, – поддержала Джоан мисс Бест. – Вот с этого и надо начать. Кэтлин должна научиться следить за собой и конечно же ограничить потребление сладкого. Уильям, как думаешь? Справитесь вдвоём с Ритой? Возьмёте Кэтлин под своё крыло?

– Хорошо, – кивнул Уильям. – Только я не понял – мы будем выносить вопрос на собрание?

Мисс Белл покачала головой:

– Решайте сами. Но мне кажется, Кэтлин ещё не готова держать ответ перед школой. Прежде всего нужно восстановить честное имя Роберта, а с Кэтлин придётся подождать. Если мы будем действовать аккуратно, она сама придёт к правильному решению.

Благодаря взрослым, картина прояснилась: поведение Кэтлин происходило от неуверенности в себе. Нужно ей помочь, и тогда в школе воцарятся мир и порядок.

Было слышно, как внизу остановилась машина. Хлопнули дверцы, мотор снова заурчал, и, шурша колёсами по гравию, машина уехала. Кто-то поднялся по лестнице и зашагал по коридору в сторону директорской. Наконец дверь открылась, и на пороге показались мистер Джонс и Рита.

– Не успели? – ахнула мисс Бест.

– Нет, всё в порядке, мы её нашли, – сказал мистер Джонс. – Бедное дитя. Она сидела в зале ожидания, вся продрогшая и такая несчастная. Когда Рита подошла к ней, Кэтлин вскочила на ноги и расплакалась. Она уж и сама была не рада, что надумала сбежать. Нам даже не пришлось её уговаривать. Кстати, хорошо, что у Кэтлин было время поразмышлять о случившемся.

– И где же она теперь? – спросил Уильям.

– У Риты, – ответил мистер Джонс. – Уильям, иди к ним тоже. Пусть Кэтлин выговорится, поплачет.

Уильям поспешно вышел из комнаты. Следом за ним удалились и девочки.

– Пойду поищу Роберта, – сказала Элизабет. – Я заварила эту кашу, мне её и расхлёбывать.

Глава 17

Исправление ошибок

Элизабет злилась на саму себя. «Я ужасно обошлась с Робертом, – думала она. – Прилюдно обвинила его в том, чего он не совершал, да ещё в тот самый момент, когда он начал исправляться. Вся школа помогала ему, только не я. Представляю, как он меня ненавидит».

Девочка тщетно искала Роберта, и тут ей повстречался Леонард.

– Он на конюшне, – пояснил мальчик. – Бесс, бедняжка, захромала, и Роберт с конюхом пытаются ей помочь. Знаешь, мы с Фанни каждое утро с ним общаемся и не перестаём удивляться, какой он хороший. Он катает на лошадях малышню, и они давно его простили. Роберт очень добрый.

– Может, и так, – согласилась Элизабет. – Но вряд ли он будет добрый со мной. Мне нужно ему кое-что сказать.

– А что случилось? – поинтересовался Леонард, но Элизабет не стала распространяться.

Погода стояла хмурая, и Элизабет накинула пальто. Она быстро зашагала через сад в сторону конюшни.

За дверью слышались голоса Роберта и главного конюха. Элизабет заглянула внутрь и вызвала мальчика на разговор:

– Эй, нам нужно поговорить!

– Кто там? – Роберт оторвался от лошади. – А, привет, Элизабет. Что случилось?

Он подошёл к девочке. Роберт улыбался. От него пахло лошадьми и покоем. Волосы его были взлохмачены, лицо раскраснелось – он только что обрабатывал мазью раненую ногу Бесс, а лошадка немножко брыкалась.

– Роберт, – выдохнула Элизабет, – я поступила жестоко. Нам только что стало известно, что это был не ты.

– Тоже мне открытие, – хмыкнул Роберт. – А ты не верила.

– Да, и самое ужасное, что я раструбила об этом всей школе, и ребята подумали на тебя. Ты, конечно, был не очень-то добр ко мне, но в сравнении с тобой я просто чудовище. Вообще ты молодец, что пришёл на матч, да ещё перемолвился со мной словечком. Я бы так не смогла. Ты – очень великодушный.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Роберт и похлопал Элизабет по плечу. – Мне легко быть таким, каким я стал: я чувствую поддержку школы, и у меня есть мои обожаемые лошади. Поэтому я не особенно переживал, что меня не взяли в команду. И конечно же я пришёл поболеть за своих. Я рад, что вы нашли виновника твоих неприятностей. Кстати, кто это?

– Пока я не могу называть никаких имён. Но посчитала своим долгом прийти и извиниться. Ты уж прости.

– Ну ты даёшь! – рассмеялся Роберт. – Мне столько всего простили! Да ты просто ангел по сравнению со мной. Знаешь, прежде мне казалось нормальным иметь врагов, а теперь просто в голове не укладывается. Ты будешь со мной дружить? Приходи завтра пораньше, я дам тебе Капитана, а сам сяду на Бесс. Она немного ногу поранила, но к завтрашнему дню поправится. Ну же, улыбнись, не переживай. Смешная ты.

– Да уж, – засмущалась Элизабет. – Если честно, я не ожидала такой реакции. Думала, встретишь меня в штыки. Получается, я воспринимаю людей хуже, чем они есть на самом деле. Я согласна на дружбу и завтра обязательно приду.

– Вот и хорошо, – сказал Роберт и вернулся к лошади.

Элизабет вышла на улицу и немного постояла под холодным ветром, думая, как непредсказуем этот мир. Вот она, Элизабет, выдумывает о людях всякие ужасы, а потом всё оказывается не так. «Нужно сначала подумать два, нет, четыре раза, прежде чем открывать рот, – рассуждала Элизабет. – Надо же – только что я ненавидела Роберта, а теперь обожаю его. А ведь это один и тот же человек!»

Но Элизабет, конечно, ошибалась. Роберт стал совсем другим человеком. И в эту минуту он тоже думал об их разговоре. Элизабет поступила благородно. Она, конечно, вспыхивала как спичка, но с такой девочкой хотелось дружить. Завтра они сядут на лошадей и понесутся галопом по полям и лугам, так что ветер засвистит в ушах!

А что же Кэтлин? У неё тоже всё было неплохо. Уильям с Ритой очень деликатно выведали всю её историю. Сначала Кэтлин плакала без остановки, сморкаясь в платок, но ей необходимо было выговориться.

– Я так расстроилась, когда поезд не приехал, – призналась девочка. – Как будто весь мир против меня.

– И слава богу, что не приехал, – сказал Уильям. – Все твои проблемы поехали бы следом за тобой.

– Это как? – Кэтлин даже перестала плакать.

– А вот так, – попыталась объяснить Рита. – С проблемами надо разбираться, а не сбегать от них.

– Ты же не была на моём месте, – зашмыгала носом Кэтлин. – Я невезучая. Почему у меня всё не так, как у других?

– Пока ты будешь так думать, ничего не изменится, – задумчиво произнёс Уильям. – Дело не в везении, а в нас самих. Например, можно сказать, что Дженни везунчик – у неё полно друзей. Но дело в том, что она добрая, отзывчивая и весёлая, а к таким люди тянутся. Какой ты сам, такая у тебя и жизнь.

– Надо же, и почему мне это не приходило в голову? – удивилась Кэтлин. – Но ведь я не добрая и не отзывчивая. К тому же Дженни симпатичная, а я нет.

– Ты можешь стать, какой захочешь, – заметила Рита. – Например, когда ты улыбаешься, у тебя на левой щёчке появляется ямочка. Но вместо этого ты постоянно хмуришься. А если ты будешь ухаживать за волосами, как Дженни, они перестанут быть такими тусклыми. Все твои прыщики исчезнут, если ты ограничишь себя в сладком. И нужно побольше гулять и заниматься спортом – тогда ты разрумянишься, а в глазах появится здоровый блеск.

– Правда? – Кэтлин с надеждой поглядела на Риту. Та взяла с каминной доски зеркало и поставила его перед Кэтлин. В нём отразилось грустное, заплаканное лицо.

– Ну посмотри, на кого ты похожа, – сказала Рита. – А теперь улыбнись! Покажи мне свою ямочку.

Кэтлин не выдержала и улыбнулась. И увидела в зеркале совсем другую девочку, очень даже миленькую.

– Пожалуй, ты права, мне идёт улыбка, – согласилась Кэтлин. – Но я такая нерасторопная, всё время туплю.

– Ты тупишь, потому что не занимаешься собой, – объяснил Уильям. – Ты натворила много недобрых дел, оттого и не нравишься себе. Пора взять себя в руки и заняться исправлением ошибок. Каждый из нас косячит время от времени.

– Да? А мне кажется, вы с Ритой просто идеальные, – возразила Кэтлин. – Пожалуйста, не уговаривайте меня остаться. Я не смогу вот так запросто повиниться перед всей школой, даже ради Роберта не смогу. Если вы будете давить на меня, я прямо завтра и уеду.

– Никто тебя не заставляет, – успокоил её Уильям. – Человек должен сам до этого дойти. Давай договоримся так: Элизабет объявит на собрании, что Роберт ни в чём не виноват, но твоё имя останется в тайне. Пройдёт время, ты успокоишься, и мы всё обсудим ещё раз.

– Мне кажется, я никогда не успокоюсь, – призналась Кэтлин. – Я чуть не умерла, пока говорила с Элизабет и Дженни.

– Но ты всё равно молодец, – подбодрил её Уильям.

– Да, но чтоб перед всей школой… Нет, это невозможно. А нельзя обойтись без публичных разбирательств?

– Пожалуйста, перестань бояться, – терпеливо продолжал Уильям. – Все участники этой истории не произнесут ни слова. И бери пример с Роберта – начни всё с чистого листа.

– Да, и почаще улыбайся, – прибавила Рита.

– Я постараюсь, но только не сейчас, – сказала Кэтлин, комкая в руке мокрый платок. – Вы такие добрые. Хотя бы из благодарности к вам я постараюсь привести себя в порядок.

– Вот и умница, – сказала Рита и взглянула на часы. – Надо же, как поздно. Ты ведь не ужинала?

– Нет, но я не хочу есть.

– Тогда посиди ещё с нами, – предложила Рита. – Нам разрешают пользоваться газовыми конфорками, и я могу сварить какао. У меня есть шоколадное печенье.

Через десять минут ребята сидели за столом, накрытым синей скатертью, и пили какао с печеньем. Уильям всё время шутил, а Кэтлин улыбалась, и на её левой щёчке обозначалась трогательная ямочка.

Наконец Кэтлин поднялась из-за стола и сказала:

– Ребята, вы такие хорошие. Я никогда, никогда не забуду этот вечер. Как здорово, что у нас такие председатели!

– Ну спасибо, – улыбнулся Уильям. – Главное – держись, и всё будет хорошо. Спокойной ночи, Кэтлин!

Глава 18

Всё налаживается

Встав пораньше, Элизабет отправилась на конюшню. Роберт уже седлал лошадей, весело насвистывая песенку. Мальчик чувствовал себя совершенно счастливым. Он вкладывал всю душу в лошадей, и они отвечали ему любовью.

– Я радуюсь каждому дню, – признался он Элизабет. – У меня никогда не было домашних животных, а лошадь я не мог завести. Уильям с Ритой попали в самую точку. Представляешь, вместо того чтобы вкатить выговор, они преподнесли мне подарок. Общение с лошадьми отучило меня задираться быстрее, чем любое наказание.

– Да, счастливый человек не может быть злым, – мудро заключила Элизабет. – Со мной та же история. Я больше не хочу злиться. Вот так заклятые враги становятся друзьями.

Роберт рассмеялся и запрыгнул в седло. Издав тихое ржание, лошадка весело тряхнула головой, чувствуя, что ей предстоит приятная прогулка. Проследовав по травянистой тропинке, дети пустились вскачь. Оба они имели большой опыт верховой езды, поэтому не боялись нестись галопом, громко перекрикиваясь.

– Роберт, ты должен покатать Кэтлин Питерс, чтобы она нагуляла себе красные щёчки!

– Кэтлин? Да я её терпеть не могу! – ответил Роберт. – Неужели ты собираешься дружить с ней?

– Конечно! – крикнула Элизабет. – Вот я имела зуб на тебя, а теперь мы дружим. Так же и с Кэтлин. Ведь дело не только в ней, но и в моём собственном характере. Ты поможешь нам подружиться?

– Ладно. Я знаю, что она неплохо держится в седле. Но только ты тоже приходи. Уж больно она занудная. Это с тобой не соскучишься. А что ты натворила в прошлой четверти?

– Ой, не надо о грустном. – Элизабет натянула поводья, останавливая лошадь, и спрыгнула на землю. – Я вернулась в Уайтлиф с твёрдым намерением стать положительной во всех отношениях. Но меня всё равно заносит. Вот поэтому я никогда не стану старостой.

– Я бы тоже хотел быть старостой, – сказал Роберт. – Все тебя уважают, и ты восседаешь за круглым столом как большой человек. Но нам не выпадет такая честь. Мы же – вредные.

И оба весело расхохотались.

Их лица раскраснелись на холодном ветру, глаза горели – именно такими они и вошли в столовую. Элизабет улыбнулась Кэтлин: та немного нервничала, но разговор с Ритой и Уильямом придал ей сил.

– Вы что, на лошадях катались? – спросила Кэтлин, подвинув к Элизабет тарелку с тостами. – Вы смахиваете на вождей краснокожих.

Элизабет расхохоталась.

– Да, было здорово, – сказала она. – Завтра вставай пораньше и присоединяйся к нам.

– Да, Кэтлин, – поддакнул Роберт, – ты ведь хорошо держишься в седле. Ух, покатаемся!

Кэтлин зарделась от удовольствия и улыбнулась. На щёчке её заиграла милая ямочка.

– Спасибо, ребята, я с удовольствием, – сказала девочка. – А как там Бесс? Хорошая лошадка.

– Надо же, как мы с тобой совпали, – удивился Роберт. – Я тоже обожаю Бесс, она очень трогательная. Вчера нам пришлось поволноваться из-за её раненой ноги, но всё обошлось.

И Роберт начал рассказывать Кэтлин про Бесс и Капитана. Девочка с интересом слушала его. Первый раз в жизни она не перебивала и не переводила разговор на себя, тихо радуясь, что в тоне Роберта нет и тени презрения, а одна лишь благожелательность. А ещё Кэтлин не могла не улыбаться – Роберт очень смешно рассказывал про свою жизнь на конюшне.

Ещё утром она боялась, как сложатся её отношения с Элизабет, Дженни, Джоан и Норой – ведь они знали про все её грешки. Но девочки даже виду не подали и обращались с ней как с лучшей подружкой.

То, что заклятые враги Роберт и Элизабет подружились, стало новостью дня в школе.

– Ну ты даёшь, Элизабет, – присвистнул Кеннет. – Ещё вчера вы собачились, а сегодня – неразлейвода.

– Ха, ты не знаешь, как я цапался с ней в прошлой четверти, – хмыкнул Гарри. – Я даже приколол ей на спину записку: «Я Вредная девчонка! Берегись! Я лаю и кусаюсь и на всех бросаюсь!» Ух, как же ты разъярилась, Элизабет!

– Ой и не говори, – отмахнулась Элизабет. – Сейчас даже смешно вспомнить.

После завтрака ребята подошли к доске объявлений. Кто-то прикнопил к ней синюю записку: «Элизабет Аллен прошла отбор для участия в матче против команды школы Апхилл».

– Ого! – сказала Элизабет. – Это не просто замена – меня выбрали! Здорово!

– Это будет выездной матч, – уточнил Гарри. – Покатаетесь на автобусе. Я вам даже завидую.

– Ура, ура! – Приплясывая от удовольствия, Элизабет побежала делиться радостью с девочками.

– Как бы я хотела поехать и увидеть собственными глазами, как ты забиваешь голы, – сказала Джоан, взяв подругу за руку. – Надеюсь, дождь не расстроит ничьи планы.

– О, это было бы ужасно! – Элизабет тряхнула кудряшками. – Джоан, Кэтлин, поможете мне потренироваться после уроков?

Кэтлин расплылась в улыбке. Первый раз в жизни к ней обратились за помощью.

– Ой, какая ты хорошенькая! – заметила Джоан. – Девчонки, побежали скорее в класс, а то мисс Рейнджер заругается.

Кэтлин зашла в комнату за учебниками, мурлыча под нос песенку. Посмотревшись в зеркало, она увидела своё счастливое лицо и сама удивилась перемене. «Хватит обжираться конфетами, Кэтлин Питерс, – сказала она себе. – И не будь такой жадиной! Выше нос! Улыбайся!» Отражение в зеркале улыбнулось в ответ, словно там была совсем другая девочка, а не занудная и нерасторопная Кэтлин, какой её все привыкли видеть.

После уроков подружки побежали за клюшками и столкнулись с Робертом.

– Куда несётесь, ураганчики? – смешливо поинтересовался Роберт.

– Тренироваться. Хотим помочь Элизабет! – крикнула в ответ Джоан, не убавляя шаг. – Она прошла отбор для субботнего матча против школы Апхилл, ты что, не знал?

– Нет. – На какую-то секунду Роберт изменился в лице. Ведь он надеялся вернуться в команду. «Хватит малодушничать, – упрекнул он себя. – Это ведь не последняя игра».

– Эй, Элизабет! Мои поздравления! – крикнул он вслед девочкам и отправился дальше по своим делам.

– Какой он всё-таки милый, – заметила Элизабет.

Джоан внимательно посмотрела на подругу:

– Да, но ты видела его лицо?

– Нет, а что?

– Он расстроился. – Джоан загремела клюшками, выбирая нужную, по своему росту. – Наверняка он рассчитывал на справедливость.

– Вот же! – Элизабет на секунду остановилась. – Ладно, давайте тренироваться.

Сначала на воротах стояла Элизабет, потом её сменила Кэтлин. Но тренировка не клеилась. Из головы не шёл Роберт. В прошлую субботу Элизабет уже перебежала ему дорогу, и сегодня ситуация повторялась. По всему, Роберт сильно переживает. Элизабет попыталась успокоить себя тем, что в прошлый раз был дождь, и всё же… Она машинально передала пас Джоан, продолжая рассуждать: «Да, но если бы дождь не пошёл, это была бы вторая игра подряд. Надо посоветоваться с Норой».

После обеда Элизабет нашла Нору. Как и остальные старосты, Нора очень серьёзно относилась к своим обязанностям, помогая детям решать проблемы, не затягивая до собрания.

– Нора, мне кажется, в субботу должен играть Роберт, а не я, – заявила Элизабет. – Он пострадал из-за меня в прошлый раз, а сейчас-то за что? Я хочу сказать Айлин, что отказываюсь от игры в пользу Роберта.

– Какая ж ты молодец, Элизабет! – оживилась Нора. – Я рада, что ты поступаешь по справедливости, этого у тебя не отнять.

– Ладно, тогда я побежала. – И Элизабет поторопилась к Айлин, всё время повторяя про себя: «Только бы не передумать, только бы не передумать». Ей ведь тоже хотелось проявить себя в спорте, но Роберт сейчас важнее. Вот он удивится, когда узнает!

Глава 19

Мирная жизнь

Айлин занималась в физкультурном зале, когда её прервала Элизабет.

– В чём дело, Элизабет?

– Айлин, можно в субботу поставить вместо меня Роберта? Понимаешь, в тот раз его отстранили несправедливо. Это не он строил козни, а совсем другой человек, поэтому я с готовностью уступаю ему своё место.

– Понятно. – Айлин вытащила из кармана блокнот. – Сейчас посмотрим. Я всё сделаю. Жаль, что тебя не будет в игре, но ты молодец, у тебя всё по-честному.

Элизабет хотела найти Роберта, но не смогла. Зато очень скоро на доске объявлений вместо прежней записки появилась новая: «В субботнем матче против команды Апхилл новым игроком добавлен Роберт Джонс».

Увидев перед обедом это объявление, Роберт обрадовался и одновременно удивился. Ведь он помнил, что сказала Джоан.

Тут подошёл Кеннет, увидел записку и говорит:

– Надо же, а перед завтраком здесь значилась фамилия Элизабет.

– Вот именно, – обескураженно произнёс Роберт. Получается, я зря расстраивался.

– Да, теперь вы поменялись местами, и расстраиваться будет она, – усмехнулся Кеннет.

Ребята пришли в столовую. Роберт не стал подходить к Элизабет и выяснять, что случилось, и Элизабет тоже ничего не сказала. Ситуацию прояснила Нора:

– Роберт, ты видел объявление?

– Да, но я ничего не понял. Почему Айлин всё поменяла?

– Потому что Элизабет её попросила, – ответила Нора. – Она хочет восстановить справедливость, и я её в этом поддерживаю.

Роберт покраснел:

– Очень благородно с её стороны, но я не могу принять такую жертву. Элизабет мечтает выйти на поле.

Элизабет уже покинула столовую, и Роберт отправился её искать. Он застал девочку в саду в компании Джона.

– Привет, – сказал Роберт. – Элизабет, спасибо, конечно, но я хочу, чтобы в субботу играла ты.

– Нет, я не согласна, – ответила Элизабет. – Я обязана исправить свою ошибку.

– Даже не бери в голову, – успокоил её Роберт. – Ты ни в чём не виновата.

– Роберт, не уговаривай. Иначе я перестану себя уважать.

– Ну хорошо, – согласился Роберт. – Жалко, что ты не сможешь поболеть за нас.

– Это ничего. Главное – забей побольше голов, – сказала Элизабет и вернулась к своим луковицам.

Требовалось выкопать глубокие ямки, чтобы посадить крокусы, а после них – нарциссы и тюльпаны. Их оставили на потом, с ними возни было меньше.

– Ох, я ничего не успеваю! – жаловалась Элизабет. – Мне столько всего хочется – и музыкой заниматься, и кроликами, и спортом, и лошадьми. Но где взять столько времени? Тебе хорошо, Джон, тебе хватает твоего сада.

– Это же здорово, что ты живёшь такой насыщенной жизнью, – заметил Джон. – Вот мистер Джонс без конца повторяет, что я вожусь в земле словно крот и становлюсь занудой.

– Ты вовсе не зануда, я обожаю твои садоводческие идеи.

– Это потому, что ты в них разбираешься, – ответил Джон. – Но остальные действительно считают меня занудой. Может, придумаешь для меня что-нибудь интересненькое?

– Займись верховой ездой, – предложила Элизабет. – Попроси Роберта, и он даст тебе Капитана, научит держаться в седле. Попробуй.

Неделя уже подбиралась к пятнице, и пятница наступила. А это же день школьных собраний. Никаких бурных обсуждений не предвиделось, и ребята потихоньку собирались в физкультурном зале.

Сначала собрали деньги с тех, у кого они появились. Кеннет гордо сдал свои десять фунтов, подарок от дядюшки, а Питер – пять фунтов. После этого всем раздали недельную норму.

Джон Терри сказал собранию, что нужно докупить цветочные луковицы и небольшие вилы для Питера, который подвизался помогать в саду.

– У Питера хорошо получается копать, поэтому я настаиваю, – уточнил Джон.

И он получил требуемую сумму.

Ричард обратился за материальной помощью для приобретения пластинки с записью одного скрипичного концерта. Мистер Льюис вообще советовал своим подопечным учиться у великих мастеров, и Уильям без разговоров отсчитал мальчику нужную сумму.

– Есть какие-либо жалобы? – поинтересовался Уильям.

С места поднялся Леонард. Вид у него был виноватый.

– Только не смейтесь, – предупредил он. – Понимаете, Фред храпит по ночам как слон, а мне утром коров доить. В последнее время я совершенно не высыпаюсь. Мы уже говорили Фреду, но он всё равно храпит.

– А что я могу сделать, если я простудился? – Фред вскочил на ноги. Голос у него и впрямь был сиплый. – Отселите меня к Матроне. Поправлюсь – вернусь обратно.

– Хорошо. – Уильям еле сдерживал улыбку. – На моём веку смешнее жалобы не бывало. Дайте же Леонарду выспаться перед утренней дойкой.

Зал взорвался от смеха. Уильям постучал судейским молоточком и добавил:

– И наконец, у Элизабет имеется для нас информация.

Элизабет встала, красная до ушей. Она заранее подготовила текст и всё равно запиналась.

– Дело в том, – начала она, – что на той неделе я обвинила Роберта в злом умысле против меня и Дженни. Вы мне поверили и отстранили Роберта от соревнований. Но оказалось, что безобразничал не он, а совсем другой человек.

– Кто же это был? – загалдели все наперебой. Поднялся такой шум, и Уильяму, чтобы быть услышанным, пришлось повысить голос.

– Элизабет, теперь я скажу, хорошо? – И Уильям посмотрел в зал. – Мы с Ритой как председатели школы решили не называть имя виновника. В некоторых случаях требуется деликатность. Так вот: это тот самый случай. Прошу проявить понимание.

– Конечно! Не вопрос! – послышалось из зала несколько голосов. И все остальные тоже были согласны. Рита и Уильям пользовались непререкаемым авторитетом: если они так решили, значит, всё правильно.

Кэтлин опустила голову и посмотрела на свои дрожащие руки. От стыда и страха она готова была провалиться сквозь землю. Если б сейчас назвали её имя, она бы точно умерла. Но рядом сидели Дженни и Джоан, и Кэтлин, чувствуя их мысленную поддержку, постепенно успокоилась.

Элизабет продолжала стоять, так как не договорила, и гул в зале затих.

– Я хочу извиниться за свои скоропалительные выводы, – сказала девочка. – Отныне я сто раз подумаю, прежде чем обвинить человека в нехорошем поступке. И спасибо Роберту, что не обиделся на меня.

Элизабет села. Уильям потянулся к судейскому молотку, чтобы объявить собрание закрытым, но тут Роберт поднял руку. Уильям молча кивнул.

Роберт встал со своего места и радостно оглядел зал. Трудно было представить, что этот счастливый улыбающийся мальчик – тот самый дылда Роберт, державший в страхе всех малышей школы.

– Я хочу, чтобы вы знали, – начал Роберт. – Элизабет уступила мне своё место для участия в субботней игре. Она думает, что я обиделся, но это не так. И всё равно приятно. Ты молодец, Элизабет!

Со всех сторон послышалось: «Круто, Элизабет!» – И девочка снова покраснела до ушей, но на этот раз от удовольствия.

До ужина оставалось полчаса, и все разбежались по своим делам. Многие перебрались в комнату отдыха. Джоан села писать письмо маме. Дженни тихонько включила проигрыватель и закружилась в плавном танце. Элизабет отправилась на музыку, а Роберт, забравшись с ногами на диван, углубился в чтение книжки про лошадей.

Кэтлин вытащила свой вышивальный набор. Она потратила на него все свои карманные деньги. Сейчас она занималась платочком для Элизабет, а следующий она вышьет для Дженни. Это ей Рита посоветовала: плохие дела можно загладить только хорошими. Вот Кэтлин и старалась.

«Как здорово в Уайтлифе! – подумала девочка, кропотливо работая иголкой. – Сколько всего замечательного тут происходит».

И она была совершенно права.

Глава 20

Чемпионат по лакроссу

Наступила суббота. Утро выдалось холодное, и трава была покрыта белой изморозью, растаявшей с первыми лучами солнца. На небе не видно ни облачка, погода обещала быть хорошей.

Элизабет изо всех сил старалась радоваться ясному и солнечному дню – ведь матч состоится, и Роберт сможет показать себя в полной мере. Но немного подтачивала досада: ведь она, Элизабет, осталась в стороне. Как для неё, так пошёл дождь, а как для Роберта – светит солнышко.

«Так тебе и надо, ты сама во всём виновата, Элизабет Аллен, – сказала она себе. – Вот не наговаривала бы на Роберта, сегодня бы носилась по полю».

Увидев Роберта, она подошла к нему и поздравила с хорошей погодой. Роберт оценил её великодушие:

– Жаль, что всё так получилось. Но ты не расстраивайся – спорт на этом не заканчивается.

Вся команда, которой предстояло ехать в Апхилл, пребывала в радостном возбуждении. Нора, ветеран лакросса, предупредила, что особо не стоит расслабляться, потому что школа Апхилл пока что не потерпела ни одного поражения от Уайтлифа.

– Можно, конечно, помечтать, – прибавила Нора, – но у них очень сильная команда. В этой четверти они обыграли всех. Нам хотя бы не опозориться с разгромным счётом.

– Нет, мы должны замахнуться на большее! – возразил Питер, сильный жилистый мальчик, великолепный бегун и спец по перехвату подач. – Мы будем бороться как гладиаторы!

– Согласен, – кивнул Роберт.

Время тянулось нестерпимо долго. За обедом спортсмены плохо ели, и Элизабет вспомнила собственное волнение в прошлую субботу. Ах, как же она их понимала и желала оказаться на их месте! Но была и гордость, что она не смалодушничала и уступила право сыграть Роберту.

Сквозь огромные окна столовой лился солнечный свет, и у Элизабет сжалось сердце. Дождя не будет, она поступила благородно, и всё же… Словно почувствовав терзания подруги, Джоан крепко сжала её ладошку:

– Выше нос! – сказала она.

Элизабет вымученно улыбнулась. Но потом в комнате начало происходить что-то непонятное. За соседним столом возникла лёгкая паника, ребята повскакивали с мест.

– Питеру плохо! – объявила Джоан. – Он бледный как простыня. Мне ещё с утра показалось, что он не здоров.

Мистер Джонс и Гарри помогли Питеру подняться и повели его на выход. Мистер Уорлоу обеспокоенно взглянул на часы. Через двадцать минут выдвигаться. Успеет ли Питер прийти в себя?

Через пять минут в столовую вернулся Джонс и что-то тихо сказал мистеру Джонсу.

– Что с Питером? – спросил Джон, который сидел с ним за одним столом.

– Расстройство желудка. С ним такое бывает. Мы отвели его к Матроне, и она уложила его в постель.

– Так он что, не поедет на игру? – заволновался Джон.

– Нет, – развёл руками мистер Уорлоу. – Вот досада, выбыл один из лучших игроков и нужно срочно искать ему замену.

Уже вся столовая знала про Питера. И тут по комнате пронеслось: «Надо послать Элизабет!», «Так пусть возьмут Элизабет!», «А Элизабет на что? Она же уступила своё место Роберту».

Мистер Уорлоу открыл блокнот и объявил, немного подумав:

– Я зарезервировал этого спортсмена для следующего матча, но придётся всё переиграть. Элизабет, ты едешь с нами».

У Элизабет чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Она не знала – горевать или радоваться. Питера, конечно, было очень и очень жаль, но, с другой стороны, он уже отыграл в десятках матчей и наверстает упущенное. А для неё выпал счастливый шанс!

Ребята окружили ошарашенную Элизабет, приговаривая: «И правильно! Ты заслужила, Элизабет!» Джоан похлопала подругу по спине, а Дженни с юмором заметила: «У тебя жизнь как зебра полосатая. То чёрная полоса, а теперь вот белая. Поздравляю!»

– Эй, Элизабет, так мы вместе! – Роберт встал из-за стола и помахал ей. – Теперь мы всем покажем!

Вдруг Элизабет поняла, что не сможет доесть свой пудинг, и отодвинула тарелку в сторону.

– Ещё одна ложка, и меня стошнит, как Питера, – сказала она.

– Ох, только не накаркай! – испугалась Нора. – Два потерянных бойца – это уже перебор.

Элизабет побежала переодеваться, а потом заглянула к Питеру, принесла ему книжку.

– Питер, выздоравливай поскорее, не болей.

– За тебя я уж точно буду «болеть», – отшутился Питер. – Забей там парочку голов. Удачи!

Элизабет поспешила к автобусу. Она так нервничала, что попросила Роберта сесть рядом с ней.

– Чтобы ты да нервничала? – рассмеялся Роберт. – Ты же у нас кремень!

Но Элизабет боялась, что у неё не получится ловить подачи или что-нибудь ещё случится. «Хорошо, что уайтлифовцы не увидят моего позора», – думала она.

Роберт устроился рядом на заднем сиденье, его присутствие придавало смелости. «И зачем мы враждовали? – дивилась Элизабет. – Я вообще заметила: если думаешь о человеке плохо, видишь его отрицательные черты, и наоборот. Поэтому лучше думать о людях хорошо, и в них проявится всё самое лучшее».

Скоро автобус подъехал к школе Апхилл[1], которая, в полном соответствии с названием, располагалась на вершине холма. Здесь училось много детей, поэтому собрать сильную команду не представляло особого труда. Правда, она состояла исключительно из девочек.

Итак, все выстроились на поле, раздался свисток, игра началась. Спортсменки из Апхилла играли мощно, но среди уайтлифовцев тоже имелись хорошие бегуны, даже несмотря на отсутствие Питера. Казалось, у Роберта и Элизабет выросли крылья, и они стремительно носились по полю. Элизабет забыла о прежних страхах, ловко делая подачи Роберту, и мяч ни разу не вывалился из сетки. Вот что значит упорные тренировки!

– Молодец, Роберт! Элизабет, так держать! – подбадривал их мистер Уорлоу. – Давай забивай!

И вот уже рядом ворота, и Элизабет что есть силы запустила туда мяч, но вратарь оказался начеку и вовремя поймал его.

– Ничего, отличная попытка, Элизабет! – крикнул мистер Уорлоу.

Мяч на стороне команды Апхилла. Изящно разыгрывая пасы, противник стремительно приближается к воротам Уайтлифа, удар! – И капитан забивает гол.

Раздался свисток:

– Счёт один – ноль в пользу Апхилла! – объявляет судья.

И снова игра.

Роберт и Элизабет отчаянно борются за перехват мяча, Элизабет удалось заполучить его, и она понеслась на половину противника. Элизабет размахнулась клюшкой, чтобы сделать подачу Роберту, но игрок противника бросился ей наперерез, Элизабет споткнулась и упала. Быстро исправив ошибку, она вскочила на ноги, но мяч уже оказался в сетке спортсменки из Апхилла. Девочка вырвалась вперёд, сделала подачу…

– Давай! – заорали болельщицы Апхилла, и мяч полетел в ворота, на которых стояла Айлин.

Айлин не успела среагировать.

Послышалось: «Два – ноль в пользу команды Апхилла!» Судейский свисток дал отсчёт короткому перерыву между таймами. Детям раздали дольки лимона, и они жадно обсасывали их, глотая живительный сок.

– Ребята, сосредоточились! – Мистер Уорлоу провёл мозговой штурм. – Роберт, держись ближе к Элизабет. Элизабет, если тебя атакуют, передавай мяч Роберту. Вы сегодня самые быстрые, на вас надежда. Бейте по воротам при каждой возможности. Нора, старайся подыгрывать Элизабет – у неё больше шансов пройти оборону.

Ребята жадно прислушивались к командам тренера, стараясь побороть уныние. Два ноль – это вам не шуточки.

Прозвучал свисток, снова игра. Получив мяч и помня слова мистера Уорлоу, Нора послала пас Элизабет. Роберт был рядом и подхватил подачу, а затем снова бросил мяч Элизабет, и та понеслась к воротам. Удар! – вратарь попытался поймать мяч в сетку клюшки, но тот ударил по касательной и залетел в ворота.

– Один – два, мяч забила команда Уайтлифа! – объявил судья.

Элизабет ликовала. Её игра походила на экзотический танец, и она находилась в движении, даже когда мяч разыгрывали другие. Мяч у Норы, она пасует Роберту, обратная подача, Нора бежит к воротам. Удар! Гол!!!

– Два – два, мяч забила команда Уайтлифа! – слышится голос судьи. – До конца матча осталось десять минут!

Трибуны Апхилла заколыхались, неистово скандируя:

– Апхилл, давай, Апхилл – забивай!

Энергия болельщиков передалась спортсменам, и те стали играть с удвоенной силой. Мяч на их стороне, и вот уже игрок Апхилла несётся к воротам. Бросок! – Нора ловко отбивает мяч.

Два – два, до конца игры остаётся три минуты. Апхилла, давай, Уайтлиф, забивай! Всего три минуты, чтобы победить!

Глава 21

Конец игры

– Роберт, за эти три минуты мы должны успеть совершить невозможное, – быстро проговаривает Элизабет. – Только бы гол не пропустить!

Мяч на стороне противника. Элизабет догнала девочку и ударила по её клюшке, мяч подпрыгнул в воздух, Элизабет попыталась поймать его в сетку, но промахнулась. Тогда она зацепила мяч клюшкой и понеслась на половину противника.

Навстречу ей рванулась соперница, Элизабет попыталась увернуться, но свалилась на землю. Соперница аккуратно поймала мяч в сетку, отбежала, сделала пас, и вот уже другая спортсменка отбрасывает мяч в сторону игрока возле ворот.

Удар! – казалось, мяч летит прямиком в ворота, но Айлин ловит в прыжке мяч и валится на землю, успев передать его своему игроку. Со скоростью ветра мальчик несётся прочь от ворот.

– Пасуй, пасуй! – кричит Элизабет. – Скорей – сзади атакуют!

Противник не успевает ударить по клюшке мальчика, и мяч летит в сторону Элизабет. Она ловит подачу и пытается оторваться от погони.

Пас Роберту, девочка из Апхилла делает рывок в его в сторону, но обманным движением мяч возвращается к Элизабет, и та несётся к воротам противника с твёрдым намерением принести победу своей команде. Но Роберт оказывается ближе, и Элизабет посылает ему мощную подачу.

Роберт ловит мяч и направляет в ворота. Вратарь противника делает всё, чтобы спасти ситуацию, но, ударившись о клюшку, мяч рикошетом летит в ворота. Го-о-ол!

И в эту же секунду прозвучал свисток, известивший об окончании игры.

– Три – два в пользу команды Уайтлифа! – кричит судья! – Молодцы, ребята!

Болельщицы из Апхилла рукоплещут, это была грандиозная игра!

Запыхавшаяся Элизабет подлетает к Роберту:

– Ещё секунда, и нам бы конец! – кричит она. – Роберт, чудесный бросок!

– Это потому, что ты вовремя успела сделать подачу, – отвечает Роберт, облокотившись о клюшку. Он весь красный от напряжения, пот течёт с него ручьём. – О, никто прежде не выигрывал у Апхилла! У меня сейчас сердце выскочит из груди!

Команды отправились в раздевалку. Как же приятно подставить своё разгорячённое тело под прохладный душ! Капитанши пожали друг другу руки, девочка из Апхилла одобрительно похлопала Элизабет по спине.

– Отличная игра, поздравляю! Всё-таки вы нас одолели!

Теперь у детей проснулся зверский аппетит, и они с жадностью поедали чёрный хлеб с маслом и черничным джемом, булочки со смородиной и огромный шоколадный торт. Они смели всё, что было на столе, запивая угощенье чаем.

– Так не терпится привезти хорошие новости в Уайтлиф, – говорит Роберт Элизабет. – Как здорово, что ты попала в игру. Мы отлично сработались!

– Да, и решающий гол забил именно ты! – подхватила Элизабет. – Ой, у меня ноги гудят от усталости!

Радостно переговариваясь, уайтлифовцы забрались в автобус, а девочки из Апхилла пошли их провожать и долго махали вслед.

…Когда автобус свернул на знакомую дорогу, все выпрямились на сиденьях, вглядываясь вперёд. Ведь у ворот их ждёт целая делегация!

Джон, Дженни и Кэтлин без конца подбегали к окну, посматривая на дорогу. Услышав шум приближающегося мотора, несколько десятков детей высыпали на улицу. Это была хорошая добрая традиция – встречать команду после выездных матчей.

Автобус остановился у ворот, и что тут началось!

– Мы выиграли! Три – два! – кричали дети и махали руками.

– Апхилл всех всухую обыгрывал, а мы размочили счёт!

– Три – два, слышите? Мы победили!

Встречающие облепили автобус, помогая друзьям спуститься, потому что ноги у тех подкашивались от усталости.

– Молодцы, молодцы! Пошли скорее, вы нам всё расскажете!

Услышав весёлый переполох, мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс спустились в спортзал. Сначала выступил мистер Уорлоу и рассказал о результатах игры.

– А кто забил голы?! – выкрикнул Джон.

– Элизабет, Нора и Роберт, – ответил мистер Уорлоу. – Они сыграли блестяще, особенно Роберт, забив гол за секунду до финального свистка.

– Гип-гип-ура в честь Норы, Элизабет и Роберта! – слышалось отовсюду.

Элизабет чуть не плакала от счастья. Отличиться в первой же игре – это невероятно! Нора, ветеран лакросса и автор множества голов, довольно ухмылялась. Роберт тоже старался быть сдержанным, хотя его прямо распирало от гордости. Элизабет вложила свою ладошку в его и сказала:

– Как здорово, что мы играли в паре. И, знаешь, я так люблю делать что-то полезное для своей школы. Приятно было забить гол. Когда я первый раз приехала сюда, я ненавидела Уайтлиф, а теперь люблю школу всей душой. Вот увидишь: скоро и с тобой произойдёт то же самое.

– Я уже люблю Уайтлиф, – улыбнулся Роберт. – И хочу, чтобы мной гордились.

Потом был торжественный ужин в честь победителей. Каждому спортсмену дали аж по две сардельки! Да ещё вся школа подкармливала ребят вкусненьким, так что под конец спортсмены еле встали из-за стола.

Кэтлин радовалась вместе с остальными и раздала почти все запасы своих конфет. Элизабет пригляделась к ней внимательно и говорит:

– Кэтлин, ты ли это? У тебя волосы блестят как шёлк, кожа гладкая, походка пружинит, словно вот-вот ты пустишься в пляс!

Кэтлин довольно улыбнулась. Ведь всё это время она работала над собой и даже отказалась от сладкого. В глазах её светилась радость, и она уже почти забыла себя прежнюю. Кэтлин достала со шкафа тетрадки Элизабет, протёрла их от пыли и смущённо вернула хозяйке. Элизабет сказала спасибо и вовремя прикусила язычок, воздержавшись от едких комментариев.

А ещё Кэтлин старательно вышивала на двух носовых платочках фразу «С благодарностью» с вензелями из незабудок для Элизабет и розочками для Дженни.

Кэтлин как раз сделала последний стежок, когда в комнату отдыха вошла Дженни.

– Эх, как жаль, что я не участвовала в сегодняшний игре, – сказала Дженни, плюхнувшись в кресло. – Две сардельки пролетели мимо меня! Кэт, что это у тебя за красота? – Дженни склонилась над пяльцами: – Какая изящная работа, какие аккуратные стежки! Розочки прямо как живые! Даже завидки берут.

– Держи, это тебе. – И Кэтлин протянула Дженни платочек с розочками. – А этот – для Элизабет.

– Ой, спасибо. А в честь какого праздника? – удивилась Дженни, любовно разглядывая платочек.

– Мне хочется, чтобы вы поскорее забыли все ужасные поступки, что я совершила, – тихо ответила Кэтлин.

В комнату вошла Элизабет.

– Эй, Элизабет, глянь, сколько счастья нам привалило, – весело сказала Дженни.

Кэтлин вытащила платок из пялец и протянула его Элизабет.

Все, кто был в комнате, сбежались посмотреть на красоту, сотворённую Кэтлин. Они ахали и охали, нахваливая мастерицу. Кэтлин скромно молчала, чувствуя себя счастливой.

«Да, пусть добро возвращается добром, а зло выбросим в мусорную корзину, – подумала Кэтлин. – Только вся школа до сих пор остаётся в неведении о моих поступках. Неужели я так и буду с этим жить?»

Глава 22

Элизабет горячится

Жизнь в Уайтлифе теперь походила на идиллию. Роберт помирился с Элизабет и малышами, Кэтлин – с девочками, и все были довольны.

По успеваемости Элизабет взлетела выше всех. Роберт стал вторым, и, по мнению мисс Рейнджер, это было гораздо бо́льшим достижением, потому что Роберт брал упорством и трудолюбием, а Элизабет помогал врождённый талант. Кэтлин тоже показывала неплохие результаты и перестала спорить с учителями.

– Кэтлин такая умница! – то и дело приговаривала Мадемуазель. – И почему я считала её бестолковой? Это же совершенно не так! Её последнее сочинение просто блеск, и она замечательно грассирует, тогда как Р-роберт – рычит!

Роберт снисходительно улыбнулся, а Кэтлин зарделась от удовольствия. «У меня действительно получается, – радовалась она. – Раньше я всё делала без удовольствия и доставала учителей, особенно Мадемуазель. Голова у меня была как решето, а теперь я запоминаю всё с ходу». Причина таких перемен была понятна: во-первых, Кэтлин перестала злиться, а во-вторых, взялась за своё здоровье: много времени проводила на воздухе, занималась верховой ездой и даже напросилась в помощницы к Джону. Тот очень удивился:

– Вот уж не ожидал. Ты хоть что-нибудь понимаешь в садоводстве?

– Не особо, – скромно ответила Кэтлин, которая ещё пару недель назад считала себя чуть ли не академиком всех наук.

– Тогда начнём с малого, – сказал Джон. – Нужно перенести сухие ветки вон в ту большую кучу. Вот вилы, вот тачка. Потребуется несколько ходок. Хорошо, что ты пришла, а то Питеру тяжело.

В силу своего юного возраста Питер не мог поднимать тяжести, зато оказался очень шустрым, и Джон был рад заполучить такого помощника. И ещё Питер так интересно рассказывал про лошадей, что Джон однажды заметил:

– Не покататься ли мне верхом? А то я засиделся в своём саду. Как насчёт завтра, Питер?

Питер поговорил с Робертом, и на следующий день на конную прогулку они отправились большой компанией: Джон, Питер, Роберт, Элизабет и Кэтлин. Предзимнее бледное солнце освещало тихий, угасающий пейзаж. И только разгорячённый бег лошадей и весёлый детский смех вливали в природу жизненные силы, стряхивая утреннюю изморозь с хрусткой травы.

– Ох, как же здорово! – сказал Джон, спрыгивая с лошади, когда все вернулись на конюшню. – Кэтлин, ты не прихватила зеркальце? Ты как румяное яблочко! Кстати, придёшь помогать завтра?

– Конечно, – ответила Кэтлин.

Она уже научилась ценить дружбу. Предлагая свою помощь, в ответ ты получаешь её от других – так налаживается мостик между людьми.

«А ведь Уильям с Ритой оказались правы, – думала девочка. – Раньше мною двигала зависть. Я считала себя невезунчиком, видя, что у Дженни и остальных девочек есть друзья, а у меня нет. Я без конца ныла и была, в общем-то, неприятным человеком. Но стоило поменять своё отношение к людям, они сразу потянулись ко мне. Так вот он какой, рецепт счастья!»

Между тем Элизабет делала большие успехи в музыке, и мистер Льюис не мог на неё нарадоваться. Довольно часто к их занятиям присоединялся Ричард, чтобы сыграть дуэтом. Для Элизабет он был настоящим небожителем – ведь уже сейчас его исполнение отличалось высоким профессионализмом. Но и Ричарду была симпатична эта чуткая к музыке девочка, умеющая извлекать из клавиш звуки, в которых трепетала сама душа.

– Мистер Льюис, мы с Ричардом выступим ещё раз дуэтом, как думаете?

– Обязательно, – пообещал учитель. – Кстати, ты слышала, как он исполняет скрипичный концерт – тот самый, что на пластинке?

– Нет. Пластинку я слушала, а Ричарда нет.

И тогда Ричард сбегал за скрипкой, прижал её к подбородку, взмахнул смычком, и… Элизабет оказалась под чарами удивительной музыки.

Когда Ричард закончил играть, Элизабет выдохнула:

– О… У меня даже дух захватило от твоей игры. Мистер Льюис, я хочу попробовать скрипку!

Учитель рассмеялся:

– Нет, Элизабет, хватит с тебя и фортепиано. Ты и так загрузила себя с головой.

– Но ведь Ричард играет на двух инструментах, и я хочу.

– Ричард – дитя музыки. Попробуй заставь его прополоть сорняки или оседлать лошадь. У него нет времени даже на то, чтоб завести себе хотя бы одну белую мышку.

Но Элизабет не отчаивалась.

– Ничего, я для него что-нибудь придумаю, – пообещала она. – Ричард, приходи завтра на лакросс. Помахать клюшкой и побегать – это ж такое удовольствие!

Но Ричард не пришёл. Он уже несколько раз пробовал заняться спортом, но оказался столь же неуклюж, сколь прекрасен, музицируя. Так что даже упрямой Элизабет не удалось отвлечь его от любимого занятия. В конце концов девочка сдалась и больше не докучала Ричарду, дружбой с которым так гордилась.

– Однажды он станет знаменитым, – говорила она Джоан. – И я буду гордиться, что в юности играла с ним в дуэте.

Для следующего концерта решили поставить пьесу. Сочинить её было поручено классу мисс Рейнджер, и ребята проводили много времени за обсуждением сюжета. Теперь нужно было написать сценарий.

Лучше всего это получалось у Дженни с Кэтлин. Дженни разрабатывала диалоги, а Кэтлин – мизансцены. Оказалось, что у неё богатое воображение. Целую неделю девочки сидели бок о бок, излагая свои мысли на бумаге, а остальные вовсю помогали или скорее уж мешали.

Две девичьи головки склонились над столом, занятые одним общим делом, и Элизабет тогда подумала: «Как все удивлялись нашей дружбе с Робертом. И вот теперь две кумушки, которые совсем недавно были врагами, нашли общий язык. И почему мы ссорились? Я больше ни в жизнь не буду с кем-либо ссориться!»

Самое смешное, что уже на следующий день Элизабет поцапалась с Джоном.

В саду уже выросла большая горка из сухих веток и листьев, и Джон поджидал удобного момента, чтобы устроить большой костёр. Но дети всё никак не могли пересечься. Элизабет пару раз прибегала в сад в надежде застать Джона, но он куда-то запропастился.

«Чёрт, мне так не терпится разжечь этот костёр, – подумала Элизабет. – Если я сделаю это одна, Джон ведь не будет ругаться?»

Она, конечно, лукавила. Ведь именно Джон был ответственным за сад.

Но нетерпеливая Элизабет сунула в середину хворостин скомканные листы бумаги, чиркнула спичкой и развела костёр.

Он разгорелся мгновенно. Треща и выплёвывая искры с голубоватым дымком, пламя рвануло вверх.

Элизабет радостно подскочила на ноги и начала отплясывать. Вот красота!

Но тут она заметила, что порывы ветра клонят пламя в сторону сарая.

«Ой, только бы не загорелся! – воскликнула Элизабет. – Ой, сейчас будет пожар! Джон, Джон, ты где?»

Джон шёл по тропинке и увидел, что из глубины сада валит дым. Он прибавил шаг. Когда он выбежал на поляну, пламя уже лизало доски сарая.

– Элизабет, тащи шланг! – закричал Джон, и дети начали быстро разматывать садовый шланг.

Джон подключил его к водопроводу, повернул вентиль и принялся тушить пожар. Через несколько минут из груды головёшек вырвалась и погасла последняя струйка чёрного дыма, и сарай был спасён. Мальчик выключил воду, кинул шланг на траву и повернулся к Элизабет:

– Кто тебе позволил разводить костёр? Ну и дура же ты, Элизабет! Ты, что ли, тут главная?

– Не ори на меня! – не выдержала Элизабет. – Какая разница, кто развёл костёр? И при тебе мог бы случиться пожар!

– Я не такой идиот, чтобы разводить костёр, не посмотрев в какую сторону дует ветер! – в бешенстве проговорил Джон. – И я не собирался делать это сегодня! Что ты всюду лезешь? Я хотел, чтобы всё было красиво и безопасно, а ты… Вон из моего сада!

– Ах так?! – Элизабет сжала кулачки, из глаз у неё брызнули слёзы. – Я тебе столько помогала, и вот твоя благодарность, гадкий мальчишка!

– Лично мне от тебя ничего не надо! – возмутился Джон. – Я стараюсь не ради себя, а ради школы! Уходи, я вообще не хочу с тобой разговаривать!

– Ноги моей здесь больше не будет! – И разъярённая Элизабет зашагала прочь.

Походив полчаса, она немного поостыла и стала прислушиваться к своему внутреннему голосу:

«Только вчера ты дала себе слово ни с кем не ссориться, и что же? Разве Джон не прав? Ты чуть не спалила сарай вместе со всеми инструментами. И вышел не костёр, а пожар!»

Между тем внутренний голос Джона увещевал:

«У Элизабет не было злого умысла. Она дурочка, конечно, но хорошая. И расстраивается сейчас не меньше твоего. Разве плохо иметь в саду такого помощника? Зачем ты её прогнал, а? А если она примет сказанное всерьёз и больше никогда не вернётся?»

«Пойду поищу её», – подумал Джон.

«Пойду поищу его», – решила Элизабет.

Они столкнулись на садовой дорожке и пристыженно посмотрели друг на друга. И обменялись рукопожатиями.

– Я вёл себя по-свински, прости, – сказал Джон.

– Это ты меня прости, – вздохнула Элизабет. – Да что ж я за человек такой! Ещё вчера я давала себе слово держать себя в узде – и вот пожалуйста.

– Ты опять вспылила, так всё время и будешь? – рассмеялся Джон. – Главное, что ты умеешь быстро мириться. Пойдём покопаемся в земле, нам это пойдёт на пользу.

И они пошли к грядкам. В настоящей дружбе тоже бывают ссоры, разве не так?

Глава 23

Джоан радуется

Минуло почти два месяца. За это время было проведено семь собраний, и на пятницу намечалось восьмое. Ребятам предстояло выбрать старосту, взамен выбывшего мальчика по имени Джордж, который свалился с гриппом.

– А какова процедура выборов? – поинтересовался Роберт. – Разве старост не меняют раз в месяц?

– По правилам да, но зачем их менять, если они всех устраивают, – пояснила Джоан.

– У меня тоже нет к ним претензий, – поддакнула Элизабет. – Раньше я мечтала стать старостой, чтобы сидеть за круглым столом и устанавливать свои правила. Но теперь-то я понимаю, что этого недостаточно. Староста должен пользоваться авторитетом и доверием, чтобы разруливать сложные ситуации.

– И на таких людях держится мир, – вставила Джоан. – Главное – любить людей и стараться им помочь. Мне кажется, именно эти черты воспитывает в нас школа. Я бы очень хотела оказаться старостой. Но мне, как и тебе, Элизабет, это не светит.

– Но вы не ответили на мой вопрос, – мягко повторил Роберт.

– На какой? – спросила Элизабет.

– О процедуре. Кто выбирает старост? Суд присяжных? Председатели?

– Нет, сначала выбирает вся школа, – начала пояснять Джоан. – Каждый пишет на бумажке имя своего кандидата, и результаты передаются членам жюри.

– А дальше? – не отставал Роберт.

– Дальше жюри, которое тоже голосует, разворачивает записки и определяет трёх победителей. После этого председатели принимают окончательное решение.

– Довольно демократично, – заметил Роберт. – Значит, завтра каждый из нас будет голосовать.

– Даже не знаю, кого предложить, – сказала Джоан. – Придётся всё хорошенько взвесить.

– И я тоже не знаю, – задумчиво произнесла Элизабет. – Ведь нужно выбрать самого достойного.

К ребятам подошла Кэтлин:

– Элизабет, ты пойдёшь сегодня наблюдать за природой?

– Я не могу, у меня репетиция с Ричардом, – ответила Элизабет.

– Джоан, как быть? Я остаюсь без пары, – посетовала Кэтлин.

– Хорошо, я возьму тебя в пару, только не опаздывай, потому что я в группе старшая.

Кэтлин пришла вовремя, и, вооружившись блокнотами, группа из нескольких человек зашагала по дорожке в поле. Сегодня нужно было отыскать цветущий плющ и перечислить насекомых, собирающих последний урожай нектара. Тусклое подслеповатое солнце зависло в сиреневом небе. Все деревья, кроме хвойных, стояли голые, а под кустами лежал снег.

Мурлыча песенку, Кэтлин залюбовалась цветами плюща. Джоан с любопытством уставилась на неё.

– Надо же, как меняются люди, – сказала она. – В прошлой четверти Элизабет из маленького вредного чертёнка превратилась в сердечную, рассудительную девочку. Или вот я. Была одинокой и стеснительной, совсем не такой, как сейчас. Потом я видела, как меняется Роберт. А теперь и с тобой происходят чудесные превращения.

– Да, я это тоже чувствую, – согласилась Кэтлин. – Но трусости во мне ничуть не поубавилось.

– В смысле? Ты боишься бодучих коров или что-то в этом роде?

– Нет, конечно, – ответила Кэтлин. – Я боюсь мнения окружающих, а это пострашнее бодучих коров. О моих проделках известно только тебе, Дженни, Норе, Элизабет и нашим председателям. Окажись на моём месте кто-то из вас, у вас бы хватило духу встать перед школой и сказать всю правду про себя?

– Ну да, а что в этом такого? – удивилась Джоан. – Тебя все зауважают за честность, а о плохом забудут. Но вот если поползут слухи, что ты скрываешь правду, тебя начнут презирать, да и ты сама перестанешь себя уважать. Нужно просто решиться. По натуре каждый человек храбрый, просто не догадывается об этом.

– Неужели? – удивилась Кэтлин. – Мне кажется, у меня не хватит храбрости.

– Вот глупенькая, – улыбнулась Джоан. – Поверь, я знаю, что говорю. Ведь не зря существует поговорка «набраться храбрости». Так наберись.

Девочки натолкнулись на россыпи плющовых соцветий и бросились заносить в блокноты названия всех насекомых, собирающих нектар. Но Кэтлин неотступно думала о том, что сказала Джоан. Может, и правда настало время набраться смелости и разрубить гордиев узел раз и навсегда.

Заняв своё место в зале, Кэтлин приготовилась. Коленки у неё дрожали, но решение было принято. Всё шло по обычной схеме – кто-то сдал в общий котёл дополнительные деньги, а потом каждому раздали по два фунта. Затем обсуждали пустячную жалобу, с которой быстро разобрались. Перед тем как приступить к выборам старосты, слово взял Уильям:

– Хочу всех успокоить: Фред больше не храпит и вернулся в свою комнату.

Это сообщение очень всех развеселило, в том числе и Фреда. Немного подождав, Уильям продолжил:

– А теперь пару слов о Роберте. Вы, наверное, заметили, как сильно изменился он за последние два месяца. Старосты отзываются о нём великолепно, а старший конюх считает его незаменимым помощником.

Роберт сидел довольный, и все ребята тоже: ведь каждый из них участвовал в перевоспитании бывшего забияки.

И тут Кэтлин решилась: «Пора». Она подняла не одну руку, а две, и коленки у неё сразу перестали дрожать. Прямо с места она заговорила твёрдым голосом, не отводя взгляда от председателей и жюри.

– Мне давно пора кое в чём признаться, – начала Кэтлин. – Все подлости, в которых обвиняли Роберта, совершила я. Я долго боялась, но больше не могу молчать.

В зале повисла гробовая тишина. Те, кто не знал, были поражены такому повороту событий, а кто знал – не ожидали от Кэтлин такой смелости.

После лёгкого замешательства Рита поинтересовалась, что сподвигло Кэтлин на подобное заявление.

– Мне очень помогли слова Джоан, – пояснила Кэтлин. – Она сказала, что все люди по натуре храбрые, просто нужно набраться этой самой храбрости. Вот. И мне больше не страшно.

– Садись, Кэтлин, спасибо, – сказала Рита.

Кэтлин села на своё место и почувствовала, как отлегло у неё от сердца. С этой минуты она больше не трус!

– Предлагаю воздержаться от обсуждения Кэтлин, – предложила Рита. – Мы с Уильямом были в курсе событий, но молчали, предоставляя Кэтлин самой решиться на признание. Вот и молодец, Кэтлин, вот и правильно.

– Да, – согласился Уильям и, чтобы сгладить всеобщее смятение, предложил перейти к следующему вопросу. – Сейчас нам нужно выбрать нового старосту. Айлин, раздай ребятам листы бумаги для голосования.

Каждый написал на листке имя претендента, сложил его вчетверо и передал жюри. Двенадцать членов жюри, которые тоже участвовали в выборах, определили трёх человек, набравших наибольшее количество голосов, и передали результаты председателям.

Уильям с Ритой развернули итоги голосования. Затем Уильям обратился к залу.

– Имя кандидата не вызывает никаких сомнений, так как оно присутствует почти во всех записках, – объявил Уильям. – Итак, новым старостой становится Джоан Таунсенд!

Все захлопали в ладоши, а Джоан покраснела как свёкла. Она и мечтать не могла о таком! Но ребята внимательно слушали рассказ Кэтлин и сделали свои выводы, посчитав Джоан очень мудрой девочкой.

– Джоан, – сказала Рита, – мы знаем, как блестяще отзываются о тебе старосты. И знаем, какая ты добрая и справедливая. И считаем, что ты достойна быть старостой. Пересядь, пожалуйста, за круглый стол. Ребята, давайте поприветствуем Джоан!

Зал дружно зааплодировал, и больше всех старалась Элизабет. Она ужасно гордилась своей подругой! «Джоан – молоток! Вот я не такая, как она, какой из меня староста?»

Глава 24

Несчастный случай

Наступил декабрь. Школа вовсю готовилась к Новому году: дети разучивали песни, другие выступления, ставили пьесу. Из-за ненастья никто не рвался на улицу.

– Эх, даже в саду не повозишься, – ворчал Джон, с грустью поглядывая в окно. – Земля такая липкая, что ни одна лопата её не возьмёт.

– Дело даже не в этом – ты насквозь промокнешь в такую непогоду, – заметила Джоан. – Кстати, неплохое время, чтобы придумать для себя новое хобби. Или ты опять засядешь за книги по садоводству?

Джоан нравилось быть старостой, и она прекрасно справлялась со своими обязанностями – следила, чтобы ребята не нарушали правила школы, и всегда была готова прийти на помощь. При этом она действовала очень тактично и мудро, что давалось ей без труда, ибо все эти качества были присущи Джоан изначально.

Элизабет радовалась за подругу и вовсе не ревновала её, хотя тоже мечтала стать старостой. Всё-таки Джоан была «старожилкой» Уайтлифа. А Элизабет ещё нужно поработать над собой и набраться терпения. Впрочем, терпения ей как раз и не хватало!

Элизабет много репетировала с Ричардом, чтобы сорвать аплодисменты на концерте. Мистер Льюис хвалил её, и девочка уже представляла, как приедут её родители и как виртуозно она сыграет в паре с таким серьёзным пианистом, как Ричард Уотсон.

Но однажды Ричард заявил:

– Уж больно ты возгордилась, Элизабет.

Будучи гением, Ричард не очень-то выбирал выражения, не понимая, что может обидеть.

– Да, ты хорошо играешь, но гордыня – это плохо, – повторил он. – Мне нравится, как ты играешь, но не нравится, что ты возгордилась.

– Не говори глупостей, – возмутилась Элизабет. – Я же не обзываю тебя воображалой.

– С какой стати? – усмехнулся Ричард. – Я воспринимаю свой талант как данность свыше. Это не моя заслуга, и я лишен самодовольства и благодарен небесам за этот дар. А ты не возносись высоко, чтобы не пасть глубоко.

Эти слова больно задели Элизабет, потому что в них была доля правды. «Да, я горжусь своими успехами в музыке, – успокаивала она себя. – У меня нет божьего дара как у Ричарда, но я беру старательностью. Поэтому хочу – и горжусь».

И она, продолжая репетировать, мечтала выступить в роли блестящей пианистки.

Но Ричард как в воду глядел. Не возносись высоко, чтобы не пасть глубоко…

Как-то днём Роберт, Элизабет, Джон и Кэтлин решили совершить конную прогулку, и с ними увязался Питер. Но Роберт возражал, потому что лошадь Питера захромала.

– Ты можешь дать ему Тинкера, – предложила Элизабет.

– В том-то и дело, что Тинкер сегодня беспокойный, – ответил Роберт. – Давайте подождём часиков до двух, а потом решим.

Но к двум часам Роберт не явился на конюшню. Элизабет уже оседлала лошадей, нетерпеливо поглядывая на часы.

– Сколько можно ждать? – не выдержала она. – Уже полтретьего.

Питер побежал искать Роберта, но вернулся ни с чем.

– Значит, покатаемся без него, – решила Элизабет и пошла справиться у главного конюха.

– Привет, Такер! Могу я оседлать Тинкера?

– Он сегодня сам не свой, – сказал Такер. – Сперва посмотрите, как он там, мисс.

Элизабет зашла в денник. Тинкер, низкорослый ласковый коняга, ткнулся мордой в подставленную ладошку, нежно фырча и раздувая ноздри.

– С ним всё в порядке, – сказала Элизабет. – Думаю, Роберт не стал бы возражать, если я его оседлаю.

Запрыгнув на лошадей, дети выехали на пастбищный участок, прошли цепочкой по тропинке и, натянув поводья, пустились вскачь. Они неслись вперёд, и лошадиные гривы струились по ветру.

– Мы так долго ждали Роберта, что на прогулку осталось минут двадцать! – крикнула Элизабет. – Успеем доехать до Холма Ветров и обратно.

Чтобы срезать путь, они свернули на свежеукатанную асфальтовую дорожку, и тут случилось нечто ужасное. Громыхая, навстречу им ехал паровой каток. От испуга Тинкер встал на дыбы, и Питер еле удержался в седле. Элизабет оказалась поблизости и попыталась натянуть поводья, но конь громко заржал, мотая головой, и рванул через открытые ворота огороженного пастбища.

Дети просто остолбенели от ужаса. Сможет ли Питер справиться с Тинкером, который понёсся галопом по каменистому полю к Холму Ветров?

– Попробую догнать! – крикнула Элизабет и, развернувшись, помчалась в сторону поля. Она что есть сил понукала Капитана, пиная его по широким взмыленным бокам, и умный Капитан понимал, что его задача – догнать беглеца.

Джон и Кэтлин с замиранием сердца наблюдали за этими рискованными гонками. Капитан был сильный и крупный конь: из-под его копыт дождём отлетали мелкие камешки, и дистанция между ним и Тинкером сокращалась.

Добежав до Холма Ветров, ошалевший Тинкер начал забираться наверх. Он без конца спотыкался и уже выбился из сил, но страх подгонял его всё дальше и дальше.

Наконец Элизабет удалось поравняться с Тинкером, но тот, увидев рядом Капитана, вытянул шею вперёд и попытался убежать. Но Элизабет успела перехватить поводья. Почувствовав на спине сильную волевую руку девочки, Тинкер начал успокаиваться, прислушиваясь к голосу Элизабет. Она умела разговаривать с лошадьми, и Тинкер остановился, хотя его била нервная дрожь.

Питер спрыгнул на землю: от пережитого шока он еле стоял на ногах. Элизабет тоже спешилась, подошла к Тинкеру и стала гладить его морду и разговаривать с ним, пока тот не успокоился. Но ехать на такой коняге было нельзя.

– Питер, садись на Капитана и возвращайся к остальным, – приказала Элизабет. – Я поведу Тинкера под уздцы. Объясните ситуацию Такеру. И ещё предупреди мистера Уорлоу, что я не попаду на тренировку. Давай же, поторопись.

Когда Питер вернулся к ребятам, он успел прийти в себя и даже немножко погеройствовал, рассказывая о своём подвиге. Вся компания отправилась в школу, а Элизабет пришлось преодолеть большой путь пешком, ведя за собой Тинкера.

Настроение было препаршивое. Ведь Питер мог упасть и травмироваться. Зря они уехали, не посоветовавшись с Робертом. Но и он хорош – ушёл куда-то и даже не сказал.

Ужасно болела левая рука, и Элизабет засунула её за пазуху. Очевидно, она вывихнула запястье, пытаясь удержать Тинкера. Уставшая и расстроенная, девочка долго шла через поле, ведя под узцы растревоженного коня.

Между тем в конюшне поднялся настоящий переполох. Роберт уже вернулся и побежал искать Элизабет. Увидев её, он накинулся на девочку с упрёками:

– Как ты могла отправить Питера на Тинкере! Я же предупреждал! Меня задержал мистер Джонс, и я не мог прийти раньше. Не слишком ли ты самоуверенная, что всё берёшь на себя!

Элизабет чувствовала себя вконец измученной, к тому же болела рука, и она разревелась.

– Ну конечно, построй из себя маленькую девочку! – с презрением в голосе сказал Роберт. – Думаешь, если ты плачешь, я должен замолчать? Нам ещё повезло, что Питер не переломал кости!

– Роберт, может, хватит надо мной издеваться? – Элизабет уже перешла на рыдания. – Я знаю, что поступила неправильно, но у меня что-то с рукой.

– Дай посмотрю. – Роберт несколько смягчился. Он увидел опухшее запястье Элизабет и покачал головой: – Да, дела обстоят неважно. Тебе нужно срочно к Матроне. Ну всё, успокойся. Какой смысл плакать над пролитым молоком.

– Над каким ещё молоком?! – Элизабет вытерла слёзы. – Я плачу из-за Питера, из-за Тинкера и просто от боли.

С этими словами она отправилась к Матроне. Бедная Элизабет – ни дня без приключений!

Глава 25

Элизабет занудствует

Элизабет нашла Матрону в палате, где лежали двое больных.

– Сюда нельзя, у них грипп, – сказала Матрона и вышла в коридор. – Что случилось?

– У меня болит рука, вы не посмотрите?

Матрона осмотрела опухшее запястье девочки и покачала головой:

– Это вывих. И как тебя угораздило?

Элизабет ей всё рассказала. Матрона взяла какую-то мазь, аккуратно втёрла в запястье, а затем наложила повязку, смоченную в холодной воде.

– И долго так ходить? – спросила Элизабет. – Хорошо ещё, что не правая.

– Придётся немного потерпеть. Руку держи в покое. Погоди, я сделаю поддерживающую повязку через плечо. Вот так.

Элизабет пропустила ужин, и Матрона отвела её к себе в комнату, налила какао и намазала тосты маслом. После еды девочка немного взбодрилась, поблагодарила Матрону и отправилась в комнату отдыха.

Все уже знали о случившемся и переживали за Элизабет.

– Бедненькая, очень болит? – посочувствовали ей Джоан и Дженни.

– Немного полегчало, спасибо, Матрона помогла, – сказала Элизабет. – Да я сама виновата. Не дождалась Роберта и оседлала Тинкера, а он унёсся вместе с Питером. – И она осторожно посмотрела на Роберта. Тот устроился на диване с книжкой и всё ещё сердился.

Тут в комнату заглянул Питер.

– О Элизабет, ты уже вернулась? Как твоя рука? Ой-ой-ой, как же ты будешь играть на пианино?

Элизабет оторопела. Точно! Одна рука вышла из строя – и теперь прощай музыка! Всё пропало!

Увидев горе Элизабет, все испуганно затихли. Даже Роберт оторвался от книжки и сказал:

– Не переживай. До концерта заживёт.

Но Элизабет не слышала его. Из глаз потекли слёзы, и она выбежала из комнаты. Ноги сами привели её в музыкальный класс. Упёршись лбом в открытую крышку рояля, она сидела в темноте и плакала. Тут в комнату вошёл Ричард и включил свет.

– Что случилось? – удивился он. – Ты чего плачешь?

– Я повредила запястье и не смогу заниматься музыкой. Так что дуэт отменяется.

– Какая жалость! – воскликнул Ричард. – Что ж, придётся играть с Гарри. И почему тебе так не везёт, Элизабет?!

– Это ты всё накаркал! Не надо было говорить про всякие взлёты и падения! – Элизабет снова заплакала.

– Не говори глупостей, – поморщился Ричард. – Ну правда, это же смешно. И перестань плакать, ничего страшного не произошло. Хочешь, я сыграю для тебя? Пересядь, пожалуйста.

Элизабет устроилась на стуле в углу комнаты, нервно всхлипывая. Противный Ричард. Противный Роберт. Противный Питер, а заодно и Тинкер. Она была зла на весь мир, но больше всех – на себя.

По комнате разлились мягкие, проникающие в душу звуки музыки, и девочка потихоньку оттаивала. Пьеса, которую выбрал Ричард, была прекрасна. Он продолжал играть, а Элизабет неслышно вышла из класса. Действительно, зачем было так расстраиваться? Может, завтра всё будет по-другому.

Элизабет вернулась в комнату отдыха, и все пушинки с неё сдували, лишь бы она больше не плакала. Едва досидев до отбоя, Элизабет рухнула на кровать и уснула как убитая.

Наступило утро, а рука продолжала болеть. Какое там пианино – Элизабет не могла справиться с элементарными вещами – ни расчесаться нормально, ни хвостик завязать, ни ботинки зашнуровать, ни пуговицы застегнуть. Что там говорить – даже нос самой не прочистить! Подружки помогали ей как могли. Но Элизабет капризничала: вертела головой, когда Джоан схватывала ей хвостик, и нетерпеливо топала ногой, пока Кэтлин возилась с её пуговицами.

– Ты просто невозможная! – вздыхала Джоан. – Ведёшь себя как детсадовка!

– Посмотрела бы я на тебя, если б ты так мучилась, – шмыгнула носом Элизабет. – Ну почему я вывихнула левую, а не правую руку? От контрольных меня никто не освободит, а про физкультуру, верховую езду и музыку придётся забыть.

Через несколько дней Матрона велела потихоньку разрабатывать руку. Но запястье болело, и Элизабет злилась. Доктор посоветовал набраться терпения, но этого качества как раз и недоставало нашей героине. Она куксилась и наводила на всех тоску. Её бесили звуки музыки в дальнем конце коридора, где Ричард репетировал с Гарри. А новость о том, что ей не сыграть в новой пьесе бравого солдата, ловко орудующего деревянным ружьём, добила её окончательно. Элизабет кидалась на всех, и её начали обходить стороной.

– Ну просто невозможный человек, – сетовала Дженни. – Только и мысли о том, какая она несчастная.

– Нужно её от них отвлечь, – предложила Джоан. – Пусть походит в больницу к Джорджу и почитает ему книжку. А ещё кто-то должен нарисовать театральные программки и покрасить золотой краской королевские короны.

Все согласились, что Элизабет будет полезно поменьше думать о себе и побольше – о других. И ребята засыпали её просьбами.

Сначала Элизабет отнекивалась и даже огрызалась. Что они к ней пристали? У неё рука болит! Наконец Джоан не выдержала и увела подругу в сад для серьёзного разговора.

– Я и так знаю, что ты хочешь сказать, – буркнула Элизабет. – Да, я ужасная, и мне никогда не стать старостой. Не мешайте мне страдать.

– Хватит себя жалеть, – упрекнула её Джоан. – До конца четверти ещё две недели. Сделай что-нибудь полезное для школы. Подумаешь – вывих.

Элизабет сердито пнула ногой камешек. Действительно, никто не виноват в её травме. Из-за неё кое-кто мог вообще покалечиться.

– Ладно, староста, ты права, – сказала она наконец. – Я сделаю всё как надо. Буду рисовать театральные программки, читать книжку Джорджу и раскрашивать короны золотой краской. Тебе не придётся за меня краснеть, подруга.

Джоан довольно кивнула.

– Мы привыкли, что ты сильная, и вдруг – как кисель. Возьми себя в руки.

Да, Элизабет вся соткана из противоречий. Весёлая и грустная, злая и добрая, обидчивая и терпеливая. Но слово держала всегда!

Первым делом Элизабет нарисовала пятнадцать великолепных программок – ведь её правая рука прекрасно работала.

– Ну как? – спросила она, показывая программки, и все радостно закивали. – А теперь умненькая-благоразумненькая Элизабет пойдёт почитает книжку Джорджу!

Бодро тряхнув кудряшками, она зашагала в сторону лазарета.

Девчонки весело переглянулись, а Дженни сказала:

– Ну и артистка!

И как после этого не любить Элизабет?

Глава 26

Сюрприз с большой буквы

Наступила последняя неделя четверти. Каждый день устраивались контрольные, и все старались как могли, особенно Элизабет, Роберт и Кэтлин. Элизабет мечтала стать самой лучшей, Роберт тоже, а Кэтлин хотела получить отличную отметку хотя бы по одному предмету.

«Я всё время отстаю, а мамочка меня даже не ругает, – думала Кэтлин. – Пятёрка в четверти будет для неё подарком».

Элизабет разрешили снять повязку, но она всё ещё не могла играть на фортепиано, скакать верхом, заниматься физкультурой или копаться в саду.

На концерте ей доверили выступать в хоре, и на этом всё. Элизабет расстраивалась, но не показывала виду. Она уже позолотила короны и раскрасила деревья для декораций. Все сказали, что деревья вышли как живые. А ещё нарисовала двенадцать подарочных программок, самых красивых за всю историю школы.

Элизабет каждый день навещала Джорджа и помогала Матроне. Она приходила в сад к Джону и Питеру, чтобы полюбоваться, как идут дела. Работать она не могла, зато составила список семян для цветов, которые нужно высадить весной.

– Элизабет умничка! – повторяла Джоан. – В ней столько всего намешано – и вредного, и очень-очень хорошего!

Если команды Уайтлифа участвовали в матчах по хоккею и лакроссу, Элизабет болела за них до хрипоты, хотя временами ей было грустно сидеть зрителем.

– Ты умеешь улыбаться сквозь боль, – сказал как-то Роберт. – Это достойно уважения.

В последние две недели Элизабет стала предметом восхищения всей школы. Проявлять столько терпения и улыбаться сквозь слёзы – разве это не подвиг?

На концерт приехало много гостей, в том числе и родители Элизабет. Они заранее сняли номер в гостинице, чтобы назавтра побыть с дочерью. Узнав, что она повредила руку и не сможет продемонстрировать все свои таланты, они немного расстроились, но Элизабет подарила им две театральные программки собственного изготовления.

– Это для директоров, учителей и самых почётных гостей, – похвалилась она. – Во время спектакля обратите внимание на золотые короны и деревья. Я их сама расписывала.

Концерт прошёл с грандиозным успехом. Отыграли пьесу: все просто покатывались со смеху, что было самой лучшей наградой для авторов – Дженни и Кэтлин. Ричард музицировал на скрипке, а потом исполнил вместе с Гарри фортепианный дуэт – тот самый, к которому готовилась Элизабет. Ей было немножко грустно, но она горячо аплодировала вместе со всеми. Дженни, Джоан, Роберт и Кэтлин радовались, что их подруга одержала очередную победу над своим непростым характером.

После концерта все ждали оглашения отметок. Это было очень важно для Элизабет, Роберта и Кэтлин. А вот Дженни особо не переживала, зная, что и так «болтается» где-то наверху.

Итак, мисс Белл объявила:

– Мисс Рейнджер очень довольна вашим классом, особенно некоторыми неординарными личностями… Такими как Элизабет Аллен…

Зал взорвался аплодисментами.

«Ладно, пусть она будет первой, – подумал Роберт. – Мне хотя бы вторым оказаться».

– Минуточку, я не договорила! – Мисс Белл подняла руку, прося тишины. – Я имела в виду: «Элизабет Аллен и Роберта Джонса». Они разделили первое место!

Роберт аж привстал от удивления. Ого, вот так неожиданность! Оказаться первым в такой весёлой компании!

– Ну что, Роберт, уместимся на одной ступеньке? – подзадорила его Элизабет.

Роберт сел на место. Он просто не верил своему счастью. Ведь Элизабет гораздо сообразительней его, а он брал старанием и усидчивостью. Мальчик оглянулся на присутствующих в зале родителей: пусть гордятся своим сыном!

Мисс Белл продолжала зачитывать список. На втором месте оказалась Дженни, на третьем Джоан, а на четвёртом Кэтлин! А по истории она вообще всех обогнала! Кэтлин взглянула на свою маму. Никогда прежде она не видела её такой счастливой. «Эта школа преобразила мою девочку, – подумала миссис Питерс. – Она так похорошела – прямо вся светится».

Вечером состоялось последнее в этой четверти собрание, на котором произошёл приятный сюрприз.

Сначала все оставшиеся деньги поделили поровну. Вышло даже больше чем по два фунта на человека – неплохое подспорье для праздников.

А потом Уильям оглоушил всех новостью:

– Кеннет покидает нашу школу. Вместе с родителями он уезжает на полгода за рубеж. Мы благодарим его за то, что он был прекрасным старостой и сделал много добрых дел, которые не все из вас заметили, но мы-то знаем. Кеннет, возвращайся назад, мы всегда тебе рады.

– Спасибо, – сказал Кеннет, смутившись. Он был тихим, скромным мальчиком, и его все любили.

– Поскольку место старосты теперь свободно, нам придётся выбрать нового, – продолжил Уильям. – Возможно, вы захотите вернуть на эту должность Джорджа, ведь он уже выздоровел. Или же пусть попробует свои силы другой достойный человек – всё зависит только от вас. Нора, раздай, пожалуйста, бумагу для голосования.

Нора выполнила просьбу Уильяма, и в комнате воцарилась тишина. Все стали прикидывать. Никто не готовился к выборам, а ответственность – огромная. Элизабет в задумчивости грызла кончик карандаша. Чьё же имя написать? В итоге она остановилась на Джоне, хотя в глубине души не была уверена, что он справится. Одно дело – сад с цветами, а другое – целая школа. И всё же надо дать человеку шанс. Поэтому Элизабет вывела на голосование: «Джон Терри».

Скоро и остальные сделали свой выбор, сложили бумажки и передали их членам жюри. Жюри занялось подсчётом голосов, выбрав трёх кандидатов.

Затем результаты перекочевали к Рите и Уильяму. Председатели развернули итоговый документ и посовещались.

– Итак, – Уильям стукнул судейским молоточком, – наибольшее количество голосов набрали: Джон Терри, Роберт Джонс, – Роберт, радуйся, за тебя проголосовали почти все малыши, – и Элизабет Аллен.

Элизабет удивлённо уставилась на председателей. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то видит её в роли старосты.

– В этой четверти с Элизабет произошло много всего хорошего и плохого в том числе, – продолжил Уильям. – Но мы заметили главное: за последние две недели она справилась с большим разочарованием, связанным с травмой. Превозмогая боль, Элизабет старательно помогала другим, а не оплакивала свою несчастную судьбу.

– Да, – подхватила Рита. – Мы знаем, что поначалу она многих раздражала. Но не забудьте, что она получила травму, спасая Питера. Разве это не смелый поступок? Элизабет, ты можешь быть неразумной и мудрой, вспыльчивой и терпеливой, злой и доброй, хотя всегда борешься за справедливость. Ты – настоящая гремучая смесь.

Рита замолчала. Элизабет чувствовала, как сильно колотится у неё сердце. Неужели Рита предложит отложить этот вопрос до лучших времён?

И тут Рита улыбнулась и сказала:

– Мы с Уильямом очень хорошо знаем тебя и уверены, что из тебя выйдет прекрасная староста. Ты всегда будешь относиться к другим более справедливо, чем даже к самой себе. Поэтому займи своё место в жюри и постарайся приложить все усилия на благо школы.

Раскрасневшаяся Элизабет проследовала к круглому столу, где сидели старосты. Сейчас она забыла и про концерт, и про свою больную руку. Невезение обернулось настоящей удачей – её выбрали!

Джоан тихонько пожала подруге руку и прошептала:

– Вот это да! Как же я рада!

А Элизабет уже была вся в мечтах: сколько всего хорошего она сделает для школы! Разве бывает такое, чтобы самая вредная девчонка вдруг оказалась старостой? Конечно, бывает!

«Я ещё наделаю кучу ошибок, – думала Элизабет, – но всё равно школа будет мной гордиться!»

Что правда, то правда.

Энид Блайтон

Вот уже более 70 лет Энид Блайтон остаётся одним их самых популярных детских авторов. Интерес к писательскому ремеслу пробудился у Энид в юном возрасте. Став знаменитой, она очень любила получать письма от детей и часто вспоминала свою работу учителем. Серия «Вредная девчонка» основана на её школьном опыте общения с детьми. Далее вы сможете более подробно узнать о её детстве и педагогической работе. И, возможно, сами захотите взяться за перо, чтобы рассказать про собственную школьную жизнь.

Хронология жизни Энид Блайтон

11 августа 1897

Дата рождения Энид Блайтон (район Ист-Далвич, Лондон). Позднее в семье появились два её брата – Хэнли (1899) и Кэри (1902).

1911

Работа Энид отмечена организаторами детского поэтического конкурса. Так она вступила на путь детской писательницы, из-под пера которой позднее выйдут мировые бестселлеры…

1916

Энид начинает работу в начальной школе города Ипсвич. В 21 год она становится дипломированным учителем по системе Фрёбеля и устраивается на работу в одну из школ графства Кент.

1917

Первая «взрослая» публикация Энид – три стихотворения в журнале Nash.

июнь 1922

Выходит её первая книга стихов Child Whispers.

1926

Энид устраивается редактором и автором журнала Sunny Stories for Little Folks. Это сотрудничество будет продолжаться на протяжении 26 лет.

1927

Энид так много работает, что ей приходится освоить машинопись. Хотя все свои детские истории она всё ещё пишет от руки.

1931

У Энид и её мужа Хью Поллока (свадьба состоялась в 1924 г.) родилась дочь Джиллиан. Позднее, в 1935 г., на свет появится вторая дочь Имоджен.

1942

Выходит книга «Знаменитая пятёрка на острове сокровищ», положившая начало целой серии.

1949

Выходят первая книга «Секретной семёрки» и «Нодди»: обе они положили начало отдельным сериям со своими героями.

1953

Энид увольняется из Sunny Stories и открывает собственный журнал – Enid Blyton Magazine. К ней уже пришла мировая слава. В этом же году Энид становится основателем компании Darrel Waters Limited, названной так в честь её второго мужа.

1962

Энид Блайтон становится одним из первых авторов, чьи книги благодаря их неслыханной популярности начинают выпускать в мягкой обложке. Тиражи, как и почитатели, всё растут и растут.

28 ноября 1968

Это дата смерти Энид. Она ушла в мир иной во сне, в доме престарелых города Хэмпстед.

Записка дочери Энид Блайтон

У Энид было две дочери – Джиллиан и Имоджен, и обе они конечно же читали её книжки ещё до их публикации. Джиллиан умерла в 2008 году, но у нас есть предисловие к «Вредной девчонке», в котором упоминаются некоторые детали из жизни её знаменитой мамы…

Энид Блайтон не только была детским автором – она редактировала и писала книги для учителей. Получив диплом специалиста по системе Фрёбеля[2] и Монтессори[3], ещё до замужества она создала собственную школу.

Её интересовали вопросы образования, и особенно – школа Саммерхилл Александра Сазерленда[4], основанная в 1921 году. В Саммерхилле девочки обучались совместно с мальчиками. Кроме того, Сазерленд считал, что управлять школой должны дети, подключая учителей только в случае крайней необходимости.

Школа Уайтлиф в книге «Вредная девчонка» работает именно по такому принципу. Каждую неделю там проходят собрания под руководством двух председателей, которым помогает жюри, выбранное самими учениками. Это и есть своего рода детский парламент: ребята устанавливают собственные правила и законы, выслушивают жалобы и предложения и наказывают тех, кто этого заслужил.

А у вас в школе есть ученический совет? Вы знаете, кто туда входит?

Саммерхил существует в графстве Суффолк и по сей день. За свою столетнюю историю Саммерхилл оказала влияние на работу многих школ во всём мире. Здесь свято охраняется право ребёнка на игровые формы обучения. К тому же дети ходят на уроки добровольно, а не по принуждению. Если хотите узнать больше о школе Александра Сазерленда – загляните в интернет.

Энид в детстве. Путь к писательству

Часть вторая

В детстве все думали, что Энид станет музыкантом. Но в четырнадцать лет жизнь её круто переменилась. Энид послала своё стихотворение на поэтический конкурс в журнал Артура Ми[5], автора знаменитой и всеми любимой Детской энциклопедии тех времён. Артур Ми оценил стихотворение девочки, опубликовал его и ответил ей письмом со следующими словами: «Когда-нибудь ты станешь настоящим писателем».

Но до писательской славы было ещё далеко. Первая серьёзная публикация Энид Блайтон состоялась в 1917 году в журнале Nash. Девушка уже твёрдо знала, что хочет стать детским писателем, и решила устроиться преподавателем в детский сад. «Общаясь с самыми разными детьми, я поняла, какие книжки им нужны», – вспоминала она.

Узнав о решении дочери, отец Энид изумился. Неужели она забросит музыку? «Ты звонишь мне и рассказываешь о таких важных вещах по телефону? – сказал он. – Какая неслыханная дерзость!» Он прибавил, что не готов дать ей своего родительского благословления, но в итоге смирился с выбором Энид.

Вот отзыв директора детского сада о преподавательской практике Энид Блайтон:

Очень способная девушка, музыкально и художественно одарённая. Чрезвычайно талантлива как педагог. Энергична, предана своей работе. Любит детей, легко находит с ними общий язык… Одна из лучших практиканток за последние годы. С удовольствием рекомендую её для преподавания в самых престижных школах.

В январе 1919 года Энид устраивается в школу для мальчиков Бикли Парк Скул.

Неизвестный рассказ Энид Блайтон

В 1920 году Энид Блайтон устраивается гувернанткой в семью Томпсон, у которых было четверо детей возраста от четырёх до десяти лет. Томпсоны проживали в городе Сурбитон, графство Суррей, в особняке Саузенхэй. У Энид была небольшая комната с видом на сад: именно там она и писала свои истории. Четверо детей – это же такая маленькая школа, и летом Энид часто проводила свои уроки на природе.

Дети её очень любили, ведь занятия не просто приносили практическую пользу, но и развивали фантазию. Вместе со своими подопечными Энид устраивала театральные постановки с костюмами и декорациями собственного изготовления. А ещё они вместе рисовали пригласительные открытки и даже входные билеты.

В 1941 году в свет вышел длинный рассказ «Как это было в школе мисс Браун», разделённый на двенадцать эпизодов – по количеству месяцев в году. Очень долго этот рассказ не могли отыскать, но наконец с него стряхнули пыль времён! Теперь вы можете прочитать его в конце каждой книжки про Вредную девчонку. Стоит ли говорить, что в основу рассказа положена реальная история общения с маленькими героями из семьи Томпсон.

Предлагаем вам первый эпизод: просто переверните страницу.

Как это было в школе мисс Браун

Февраль. Выращивание семян

Февраль выдался слякотным: снег растаял и заполнил собой все канавы.

– Ну и грязища! – сказала мисс Браун. – Боюсь, наши вылазки на природу состоятся, лишь когда просохнет земля. Ведь на поле фермера Строза мы увязнем по колено.

– Какая жалость! – вздохнула малышка Сьюзен. – А мне так хотелось приступить к новым зарисовкам. В моём дневнике наблюдения за природой – целая коллекция отпечатков на снегу, и я уже написала большими буквами слово ФЕВРАЛЬ и раскрасила буквы синим и жёлтым карандашами.

– Не расстраивайся. Придётся наблюдать за природой не выходя из дома, – успокоила девочку мисс Браун. – Предлагаю выращивать семена. Будем наблюдать, как они пускают корни и выбрасывают стебли, это ведь очень интересно. С осени у нас остались жёлуди и каштаны. Можем вырастить крошечные саженцы, а потом пересадим их в саду.

– Ура! Я согласна! – радостно закивала Мэри.

– Я тоже, – поддакнул Джон. – А можно я выращу фасолинку? Я пристрою росток в саду, он зацветёт, и на нём появятся новые фасолинки, из которых мы сварим суп.

– Прекрасная идея, – улыбнулась мисс Браун. – Мы посадим фасоль, горох, а поближе к лету посеем зелень. У нас будет много витаминов.

– Нет, я хочу собственный, персональный стручок фасоли, – настаивал Джон. – Не буду ни с кем делиться, пусть сами сажают. Я не жадный, просто мне интересно наблюдать, как растёт моя фасоль.

– Ну хорошо, – согласилась мисс Браун. – Мы применим разные способы проращивания семян. У каждого будет своя растильня – это такое научное слово. Или это ещё называется «герминация».

Первую растильню решили сделать для Джона. Мисс Браун взяла стеклянный колпак от керосиновой лампы и попросила Джона скрутить в трубочку лист промокашки и расположить её внутри стекла. Затем учительница налила воду в блюдце, а сверху водрузила стеклянный колпак. У мисс Браун были приготовлены четыре вымоченные в воде фасолинки. Она вручила их Джону и сказала:

– А теперь нужно воткнуть каждую фасолинку между стеклом и промокашкой, но не заталкивай глубоко.

Джон выполнил всё, как сказала мисс Браун, и ребята стали наблюдать, что происходит за стеклом.

– Мисс Браун, промокашка начинает впитывать в себя воду из блюдца, мы ничего не испортим?

– Нет, конечно. Мы всё делаем по-научному, – объяснила мисс Браун. – Промокашка забирает воду, фасолинки разбухают, и скоро оттуда выстрелят стручки. Всё происходит так же, как если бы они находились во влажной земле. Нужно просто регулярно подливать в блюдце воду.

Мэри нетерпеливо переминалась с ноги на ногу:

– А у меня какая будет растильня? – спросила она.

– Твою растильню мы сделаем сегодня, а остальные отложим до завтра, – ответила мисс Браун, взглянув на часы.

– Я хочу горошинки. И я тоже увижу, как они будут расти?

– Конечно. Мы сделаем пробковые лодочки, и они будут плавать в воде. Значит, так: принеси из буфета три плоские пробки и баночку из-под варенья. В ней мелки – переложи их в картонную коробку, баночку вымой и наполни водой до половины.

И Мэри побежала всё готовить для своей растильни. Мисс Браун принесла размоченные горошины и попросила Питера проколоть шилом отверстия в пробках. Мэри затолкала горошины в отверстия и спустила лодочки на воду. Дети с любопытством уставились на игрушечную растильню.

– Но как же они будут расти? – не понимала Мэри. – Земли нету, и горошины даже не касаются воды.

– Во-первых, мы их подготовили. Я же не зря их вымачивала, – пояснила мисс Браун. – Скоро горошины пустят в воду корни. Через них растения пьют воду, чтобы не погибнуть. А после этого вверху покажутся ростки.

– Да, у меня растильни-лодочки! – похвалилась Мэри и показала остальным детям язык.

– Не будь такой похвальбушой, – с мягким упрёком произнесла мисс Браун. – Ты же не маленькая.

На следующий день учительница спросила у Сьюзен и Питера, что будут выращивать они.

– Я хочу взять большую жирную фасолину, – сказал Питер. – Только давайте выберем для меня другой способ герминации, не такой, как у Джона и Мэри.

– Хорошо, – согласилась мисс Браун. – Так, дайте подумать… Ага, знаю. Мне понадобятся: баночка из-под джема – воды налейте буквально на донышке, – маленькая игла, пробка, и возьмите на подоконнике самую большую размоченную фасолину.

Питер побежал за баночкой, пробкой и фасолиной, а Мэри принесла из шкатулки иглу.

Мисс Браун воткнула в пробку иглу, нанизала на неё фасолину и положила это приспособление в банку, едва наполненную водой. Пробка закачалась на «волнах», а игла очень походила на мачту кораблика, но без флажка.

– Ну вот, Питер, это будет твоя растильня, – с удовлетворением сказала мисс Браун.

– Как же будет расти моя фасолина? – забеспокоился мальчик. – Ведь она торчит на игле.

– Вот увидишь – всё получится, – хитро улыбнулась мисс Браун. – Поставь свою растильню на подоконник, где побольше солнышка. Ну а ты чего бы хотела, Сьюзен?

– А я хочу, чтобы мой урожай вырос как можно быстрее. У меня не хватит надолго терпения, – пропищала Сьюзен.

– Эх ты, малышня, – рассмеялся Джон. – Хотя я такой же был в семь лет.

– Ничего страшного, – улыбнулась мисс Браун. – Любой агроном мечтает, чтобы его семена взошли как можно скорее. – Сьюзен, мы придумаем для тебя особенный способ герминации. Будем выращивать горчицу и кресс-салат на фланели.

– Ой, три года назад я тоже так делала. Это здоровско – Сьюзен понравится, – заметила Мэри.

И Сьюзен, под руководством мисс Браун, начала готовить свою собственную растильню. Взяв небольшой кусок фланели, она смочила его под краном и, слегка отжав, уложила в глубокое блюдце.

– А теперь держи семена. – И мисс Браун протянула девочке два маленьких пакетика. – Высыпь их на фланель и поставь блюдце на подоконник, рядом с остальными растильнями. Какие-то семена взойдут быстрее, какие-то медленнее. Когда всходы будут достаточно высокими, мы сможем лакомиться горчичными листьями и кресс-салатом. Они особенно вкусные, если положить их на хлеб с маслом.

– Мисс Браун, а вы что будете выращивать? – спросила Мэри. – Давайте уж с нами за компанию.

– Я выбираю жёлудь и каштан, – сказала учительница и выставила на стол две стеклянные вазочки с зауженными горлышками. Джон заполнил вазочки водой, а сверху удобно примостились жёлудь и каштан.

– Вот так! – сказала мисс Браун. – Дальше начнётся самое интересное.

Ждать пришлось недолго. Очень скоро четыре фасолины Джона, впитывая влагу из розовой промокашки, пустили мелкие белые корешки. Чтобы не прерывать процесс герминации, Джон добавил в блюдце воды. Одна фасолина росла быстрее остальных, и мальчику казалось, что разреши мисс Браун просидеть возле подоконника пару часов, он увидел бы этот рост воочию.

Мэри очень хотелось взять пробковые лодочки и посмотреть, что там внизу, но мисс Браун попросила набраться терпения. И через пару дней девочка увидела, что корешки проросли через отверстие в пробке и дотянулись до воды! Очень довольная, Мэри взяла блокнот и сделала зарисовку.

Питер пока не дождался результатов со своей фасолиной, зато повезло Сьюзен. Её семена кресс-салата и горчицы вот что учудили: они словно привстали на отросших ножках-корешках! Потом из семян показались зелёные побеги, выстелив собой разноцветную подложку из байки.

Питер очень переживал за свою фасолину, но наконец и она пустила корни, которые скоро дотянулись до воды. Лысая фасолинка смешно торчала, насаженная на иглу, а потом выстрелила толстым побегом.

– Все наши семена проросли! – довольно заключил Питер, зарисовывая свою драгоценную фасолинку. Он повторил эскиз на следующий день, а потом ещё и ещё, потому что каждый день в его растильне происходило что-то новое.

– Полюбуйтесь на мой каштан и жёлудь! – похвалилась мисс Браун и подняла вазочки. Снизу было видно, что через скорлупу каждого ореха пробились жирные корешки.

– Ну и красота! – воскликнула Мэри. – Скоро у нас будет кресс-салат и горчица, фасоль, горох, да ещё два крошечных дерева. А потом мы пересадим наши растильни на улицу.

– Ну что ж, февраль удался! – довольно проговорил Питер. – Интересно, что ждёт нас в марте?

– Не торопись, ведь февраль ещё не закончился и опыты с герминацией продолжаются, – улыбнулась мисс Браун.

Скоро на подоконнике вырос настоящий огород. Корни фасоли и гороха окрепли, а зелёные ростки вытянулись ещё выше и раскрыли ладошки листьев. Кресс-салат и горчица стали уже достаточно крупными, и, когда наступало время полуденного чая, дети срывали их и ели, положив на маленькие квадратики хлеба с маслом. Это же был собственный урожай и витамины. Даже листья горчицы казались вкусными, хоть и горькими.

А каштан с жёлудем уже напоминали крошечные подобия деревьев. Наступил день, когда огород на подоконнике перекочевал в сад: для жёлудя с каштаном выбрали солнечные просторные уголки. Пусть растут и набираются сил!

– Когда я стану большая и у меня появятся собственные дети, я приведу их в сад, сорву пригоршню желудей и каштанов, и мы расскажем им нашу февральскую историю, – задумчиво произнесла Мэри.

– Обязательно расскажем, – хитро улыбнулась мисс Браун и прибавила: – но чтобы твои дети увидели эти деревья, надо ещё долго за ними ухаживать.

Примечания

1

От англ. uphill – вершина холма.

2

Фридрих Вильгельм Август Фрёбель (1782–1852) – немецкий педагог, теоретик дошкольного воспитания, создатель понятия «детский сад».

3

Педагогика Монтессори, или метод Монтессори, – педагогическая система, предложенная в первой половине XX века итальянским педагогом и врачом Марией Монтессори (1870–1952). Система основана на идеях свободного воспитания.

4

Александр Сазерленд Нилл (1883–1973) – новатор в области образования, автор книг о воспитании детей и основатель школы Саммерхилл, которая следует его образовательной философии по сей день. А. С. Нилл известен как защитник личной свободы ребёнка.

5

Артур Генри Ми (1875–1943) – британский писатель, журналист и просветитель.

Content

Энид Блайтон
Вредная девчонка исправляется

Предисловие

Глава 1 Возвращение в Уайтлиф

Глава 2 Пока всё спокойно

Глава 3 У Элизабет появляется недруг

Глава 4 Что случилось на собрании

Глава 5 Элизабет негодует

Глава 6 Белые мышки Дженни

Глава 7 У Кэтлин неприятности

Глава 8 Школьное собрание

Глава 9 Проделки Кэтлин

Глава 10 Переполох на уроке

Глава 11 Слежка за Робертом

Глава 12 Очень серьёзный вопрос

Глава 13 Роберту дают шанс

Глава 14 Лакросс

Глава 15 Признание Кэтлин

Глава 16 Побег Кэтлин

Глава 17 Исправление ошибок

Глава 18 Всё налаживается

Глава 19 Мирная жизнь

Глава 20 Чемпионат по лакроссу

Глава 21 Конец игры

Глава 22 Элизабет горячится

Глава 23 Джоан радуется

Глава 24 Несчастный случай

Глава 25 Элизабет занудствует

Глава 26 Сюрприз с большой буквы

Энид Блайтон

Хронология жизни Энид Блайтон

Записка дочери Энид Блайтон

Энид в детстве. Путь к писательству

Неизвестный рассказ Энид Блайтон

Как это было в школе мисс Браун

Примечания