Тим Волков, Алексей Сидоров

Рок Зоны

Авторы выражают огромнейшую благодарность Алексу де Клемешье за творческие пендели и придание ускорения, Сергею Короткову за помощь с пиаром, группе HMR за прототипы персонажей, нашим женам Надежде и Галине за любовь и тотальную поддержку, а также всем-всем-всем фанатам «тяжелой» музыки! Этот Рок Зоны – для вас, друзья!

© Волков Т., Сидоров А., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «АСТ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ «СТАЛКЕР»

Аркадий и Борис Стругацкие. ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН СВОБОДЫ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН МОНОЛИТА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН СТРЕЛКА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН СТАЛКЕРА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ТОРГОВЦА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ОХОТНИКА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ПРИПЯТИ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН КРОВИ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ВЫЖИВШИХ

НОВАЯ ЗОНА

Игорь Недозор. ДИКИЙ ГОН

Ольга Крамер. ПРИВЫЧКА ВЫЖИВАТЬ

Светлана Кузнецова. КРАДУЩИЙСЯ ВО ТЬМЕ

Ольга Крамер. ИЗЛОМ СУДЬБЫ

Ольга Крамер. НАПЕРЕКОР СУДЬБЕ

Александр Собянин. ПОДМОСКОВЬЕ. ЭПОХА РАСКОЛА

Тим Волков, Алексей Сидоров. РОК ЗОНЫ

ПИТЕРСКАЯ ЗОНА

Виктор Точинов. ВСЕ СОКРОВИЩА МИРА

Игорь Недозор. ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ

Николай Романецкий. БУСТЕР

Николай Романецкий. МЕНТОЛ

ЗОНА ПОСЕЩЕНИЯ

Андрей Альтанов. ГАЙКИ, ДЕНЬГИ И ПИЛА

Сергей Вольнов. РЕЖИМ ЧЕЛОВЕКА

Сергей Вольнов. ЗА МИГ ДО РАССВЕТА

Сергей Вольнов. ЖИВАЯ ЛЕГЕНДА

Виктор Точинов, Александр Щеголев. АНГЕЛЫ АДА

Виктор Точинов. ЗВЕРИ ЗЕМЛИ

Сергей Вольнов. ШИФР ОТЧУЖДЕНИЯ

ЗОНА БУДУЩЕГО

Сергей Вольнов. ПРЫЖОК В СЕКУНДУ

Александр Арсентьев. РЕЙД

Интро

Брямс!

Невидимая сила подбросила парня вверх, начала кружить, а потом с ускорением швырнула в сторону. Бедолага шмякнулся о землю и затих.

Брямс!

Новый удар аномалия нанесла почти мгновенно, да такой мощный, что у лежащего захрустели кости. Гитара, которую он не отпускал до последнего момента, глухо дзинькнула – лопнула струна.

Все, конец. Парень мертв. Приехали. Я догадывался, что чем-нибудь таким все и закончится.

– Он умер!

Сталкер кивнул, ледяным голосом подтвердив:

– Умер. Если не хочешь оказаться рядом с ним – иди вперед! Да поживее!

– Туда? Прямо в аномалию?

– Туда. Живо!

Мой спутник сделал неуверенный шаг вперед и скрылся в тумане, я последовал за ним. В туннеле натужно завыл ветер, предрекая плохие вести.

До встречи со Смертью нам оставалась ровно одна минута.

Первый куплет. Crescendo[1]

1

– Какого хрена? Что вообще происходит? – я попытался продрать глаза, с трудом вспоминая, где вообще нахожусь. Получилось.

На улице темно. Мы в микроавтобусе. Едем. Трясет и подкидывает на кочках так, что всю душу выбило уже из тела.

Черт дернул нас с группой отправиться в этот мини-тур. Обычно мы ограничивались разъездами вокруг родного Кирова, на день-два выезжая в близлежащие города. Но тут просто не смогли отказаться. «Пара крупных фестивалей плюс города по соседству» – так нам пообещали организаторы. На словах это звучало круто. По факту же получилось чуточку все не так – забулдыжный клуб и полтора обрыгана у сцены. Название даже стремное – «Подвал». В принципе оно полностью соответствовало тому, что мы там увидели: полуподвальное помещение в жилом доме. Аппаратура такая, что нам было бы стыдно ее выставить даже на репетиции команд, которых мы иногда пускали к себе на базу за деньги.

– Что за нахрен? – а это проснулся Макс, наш драммер, а по-простому – барабанщик. Он занял последнее кресло восьмиместного «буса», развалившись на нем, как турецкий султан в шатре.

Я буркнул в ответ:

– Знать бы еще!

Посмотрел вперед. Микроавтобус стоял в «молоке» – кругом, куда ни плюнь, торчащие верхушки деревьев и туман. Настолько плотный, что, казалось, его можно было пощупать рукой. В детстве я бы даже выбежал ради такой возможности.

– Леня, что за хрень? Почему встали?

Не отвечает.

Подполз ближе к водительскому сиденью. На боковушке прикорнул Саня – басист, черноволосый паренек, самый молодой в банде. Раньше он был гитаристом, но у нас таких вакансий не нашлось, а человек он был «вроде ничего», – пришлось ему срочно переучиваться на четыре толстые струны.

По пути переступил через ноги – наш гитарист Лева так и не проснулся. Его хоть пушками буди, не поможет. Храпел во все щели, хоть бы хны. Мне кажется, если бы сейчас наступил Апокалипсис, он бы все равно этого не заметил.

А судя по лицу Леонида, нашего водилы, насчет Апокалипсиса я угадал. Глаза выпученные, уперся взглядом в туман, рот открыт.

– Что там? Что случилось?

Он ответил не сразу. Лицо повернулось – что бы он ни увидел там, это его чертовски напугало. Даже губы тряслись.

– Почему встали? Ты чего?

– Что там? – это Макс-барабанщик подал снова голос с «галерки».

Мы его еле уговорили отправиться с нами в это мини-турне, все же финансовых перспектив никаких. Барабанщик уже привык играть в кавер-бэнде на своих северах, а там все же мелочовка кое-какая в плане гонораров водилась, даже на жизнь хватало. Не на хлеб с маслом, конечно, а на бич-пакеты с майонезом, но все же… Остальные в группе существовали за счет «обычных работ», поэтому Максим ожидаемо был в числе самых недовольных нашим провальным турне – ему теперь надо домой.

И срочно!

Но орг в Каменске уговорил жахнуть еще один концерт в населенном пункте, название которого я даже не запомнил. Сказал: быть там к полудню и что «там бабла можно поднять на бенз». На бензин то есть, чтобы докатить до дома.

И вот мы здесь.

– Леня, твою мать! Что случилось?

Он посмотрел на меня еще раз. Сейчас уже более-менее осознанно: выпал из транса – и то хорошо!

– Я не знаю!

– В смысле ты не знаешь?

– Я не знаю. Это… оно вылетело из кустов и шарахнуло в дверь.

– В эту? – переспросил Максим, который в это время пробрался через салон ко мне.

В передней пассажирской двери виднелась вмятина – металл «фольксвагена» прогнулся внутрь. Что за трансформер, прастихоспади, ломился к нам?!

– Сюда?

Водитель кивнул. Немолодой мужчина, гораздо старше всех нас, под пятьдесят – в 90-е, насколько я знаю, был на побегушках в банде у криминального авторитета Прокопа. Занимались рэкетом, вряд ли приходилось «мочить» самому, но наверняка видел, как это делается. Хлебнул, короче, всякого, а тут вдруг взял и струхнул?! Испугался как школьник, увидавший в темном переулке задиравшего его на учебе старшеклассника?!

– Может, лось? – это первая мысль, которая пришла мне в голову. Я журналист новостного портала, поэтому по специфике своей работы знаком со всеми событиями управления охотнадзора. Они нам каждую неделю отправляли свои релизы, которые мы копирайтили в ленту, и львиную долю сюжетов в них занимали как раз животные, атакующие на трассе автомобили. В основном речь шла про лосей, хотя встречались и кабаны. И да, в большинстве случаев для водителя это заканчивалось крестом да оградкой.

– Это… это не лось!

– Не лось? – я посмотрел на него. – Может, кабан? Они тоже так делают, я читал! – опыта столкновения с ними у меня, естественно, не было. Черт, да у меня даже машины-то не было. Я больше пешком любил передвигаться: полезнее для здоровья и на бензин не надо тратиться.

– Не кабан! – глаза Леонида снова были выпучены. – Не кабан, ни хрена не кабан, слышишь?!

Его рука потянулась к коробке передач.

– Надо ехать! И быстрее! – он вдавил педаль газа в пол.

Микроавтобус рванул с места – я отшатнулся назад, сев на ноги Левы, который только сейчас открыл глаза.

– Эй, поосторожнее там!

– Сорян! У нас тут Инцидент!

– Инцидент?! – Лев продрал глаза, стянув со лба шапку, которой он прикрывался от света, попадающего с дороги внутрь салон.

– Да, происходит какая-то чертовщина. И у нас Леня сбрендил…

– Я не сбрендил… Я видел… – донеслось с переднего сиденья.

– Что видел-то? – Макс, держась за переднее пассажирское сиденье, даже не упал во время резкого старта.

– Не знаю… оно… черт!

Не знаю, что он опять такое увидел, но «оно-черт» было не на трассе. Хотя и трассой назвать этот кисель тумана, растекавшийся перед капотом, было нельзя. Что вообще в нем можно увидеть?

– Ребя-я-я-т! – это басист подал голос.

Я повернулся к нему, но успел увидеть лишь черную тень, стремительно приближавшуюся справа к фургону. Автобус накренился на два левых колеса от удара, посыпались стекла.

– Черт!

Меня отбросило вперед. Со всей силы звезданулся о водительское кресло. На секунду в глазах потемнело – только бы не сотрясение, сейчас не время отрубаться!

– Моя гитара… – спохватился Лева, при этом его самого от удара сложило напополам. Учитывая его габариты, вряд ли ему было комфортно в этом положении. Знаете, все эти шутки про толстяков на йоге – как раз про него.

– Нашел, блин, время думать о гитарах!

Лева не слышал меня, ковыляя через салон к заднему отсеку, когда машина снова встала на четыре колеса. Вот ведь шизанутый на всю голову – к инструментам пошел!

– Что это было? Что это, мать вашу? – заорал я.

Как больно… Дотронулся рукой до лба. На пальцах – кровь! И много!

– Макс, ты где?

Драммер все так же держался за сиденье – цепкий какой! Басиста же занесло на пол и засыпало осколками.

– Все живы?

По очереди все кивнули, а автобус тем временем мчался по «молоку», не снижая скорость.

– Лева, брось ты контрабасы… – произнес я, заметив, что гитарист роется за задним сиденьем.

Там был специальный отсек для инструментов. Микроавтобус – типа грузопассажирский. Правда, приставка «грузо-» была очень условной: только и вошли гитарный комбик «Маршал», бас, гитара и барабанное барахло (железо, сольник да кардан). Понятно, почему Лев так беспокоился – большая часть инструментов была его. Он у нас заведовал техчастью в группе и много чего покупал на свои деньги, почти все.

– Лева, блин, на нас кто-то напал, а ты про гитары думаешь…

– Были бы твои – тоже бы думал, – железный аргумент, с таким не поспоришь.

Плюнул на него, бросился к водителю:

– Леня! Что за хрень! Кто это был?

Макс, все так же не отпуская сиденье, предположил:

– Безумный лось?!

– Он отстал, надеюсь? А то я ему сам ноги поотрываю, – басист подал голос из-под кресла. Это было смешно, учитывая, что он и драммер были самыми мелкими в нашей банде. Не сказать, что совсем уж доходяги, но на роли скелетов в кабинете биологии вполне бы сгодились.

– Как бы он нам чего не поотрывал! Глянь, – я показал на пассажирскую дверь. Она обычно откатывалась в сторону автоматически: водила жал на кнопку, чтобы впустить наши жалкие тельца с контрабасами после очередного концерта. Но сейчас она оказалась вмята внутрь – большой зверь приложился к ней лобешником с другой стороны.

– Твою мать, что за Халк?! – и я снова повернулся к Лёне. Это он нас привез в эту дыру, а сейчас еще и пытается отмолчаться. Не выйдет!

Положил ему руку на плечо, намереваясь на этот раз уж наверняка получить ответы на свои вопросы.

– Леня! – только и успел сказать я…

Тварь атаковала на этот раз с правой стороны, целясь в окно водителя. Я инстинктивно зажмурился, прикрывая рукой лицо от падающих осколков. При этом почувствовал, что меня окатило теплой и липкой жидкостью.

Зато – удержался на ногах!

Только когда открыл глаза, водителя на месте уже не было. Дверь с его стороны оказалась вырвана «с корнем», а теплая жидкость на моей руке и лбу – на самом деле кровь.

Черт! Да она здесь повсюду – на лобовом стекле, приборном щитке, а на руле болтался глаз. Глаз в крови!

Карий зрачок Леонида… Он еще гордился тем, что ему глаза достались от прадеда, который даже «революцию застал». Теперь они точно встретятся, поговорят «за глаза».

– Это кровь, кровь! – вот и драммер ее увидел. Теперь ему вдвойне захочется вернуться на свой хлебосольный север.

– Твою мать! Что там происходит? – Лева, как всегда, пропустил все самое интересное, копаясь в своих контрабасах.

– Эта тварь… тварь его утащила!

Его глаза округлились.

2

– Р-р-руль! Руль держи! – заорал я.

С моими габаритами так просто перемахнуть через переднее сиденье было непросто. Я, конечно, давно уже не был толстяком. Пока воркаутом занимался, скинул лишнее, но все же восемьдесят килограмм живого мяса с ходу в такие «щелки», как тут, не проскакивают.

– Что? – Макс так и не понял, что я от него хочу.

– Твою мать! Лени нет, его нет! Руль держи! – заорал я еще громче.

Макс наконец понял и схватил баранку. При этом он все косился на проем, оставшийся после нападения твари, за которым мелькали шипастые ветки кустов, выскакивающие из тумана.

– Какого черта, Леха?! Что происходит? Кто это?

– Держи руль прямее! Прямее, говорю!

– Куда уж прямее!

Но машина замедляла ход.

– Газ! Дави на газ!

Макс глянул на меня, как на полоумного:

– Рукой?

– Да хоть губой! Ты хочешь остановиться и познакомиться с этим… – я показал на проем вместо двери. – Не знаю, что это за зверь, но нам лучше от него быть подальше.

Макс кивнул.

– Народ, она возвращается! – Лева наконец-то бросил контрабасы. Расчухал-таки, насколько все серьезно.

– Где? – я глянул по сторонам. – Ничего не вижу.

– Там! – Лева махнул рукой назад.

– Сзади?!

– Да, сзади. Черт! Она нас догоняет!

Последовал новый удар. Посыпались уцелевшие при первом набеге стекла. Ветер засвистел в салоне, раздувая серые занавески.

– Черт! Кто это? – заорал Лева.

– Ты видел ее? Ты ее видел? – спросил я, оборачиваясь.

– Нет! Только тень! Она в тумане… она… – новый удар, на этот раз с правого фланга. Я увидел, как большой черный силуэт заслонил пару окон. Ни хрена себе она большая!

– Она держится, она… – орал Лева.

Обернулся к Максу:

– Тормози! Сейчас!

Он вдавил педаль в пол. Завизжали покрышки, внутренности вжало в позвоночник. Ладно, я в этот раз предусмотрительно взялся за ручку, иначе бы меня вышвырнуло к чертям собачьим из автобуса.

Тормоза проскрипели, тень исчезла.

– Она отцепилась? – обернулся я к Леве.

– Да… кажется, да, – зашептал он. – Я ее не вижу!

– Дави на газ, дави на газ! – заорал я Максу.

Он орудовал педалями, нажимая на них руками. Возможности смотреть в лобовое стекло у него не было – и так еле доставал. Да если бы он и следил за дорогой, то вряд ли это что-то изменило – впереди было все то же «молоко». Из него периодически под светом фар выскакивали белые кирпичи дорожной разметки.

– Да! Получилось – уходим! – обрадовался я.

Макс заулыбался, но вряд ли это можно было назвать улыбкой здорового человека, эдакая психбольница на параде. Но про мое лицо в принципе можно было сказать то же самое – впереди из тумана навстречу выплыл черный силуэт.

Тварь с крыльями прямо на дороге!!!

– Макс, тормози!

Он посмотрел на меня, не понимая – типа, штурман, ты совсем сбрендил, да?!

– Тормози!

Не слышит!

Бросился сам. Достал рукой-таки до руля. Вывернул его влево.

Раздался скрежет металла, автобус ушел вбок, удачно обойдя препятствие на дороге. То, что произошло дальше, уже меньше походило на поцелуй фортуны – микроавтобус не удержался на двух колесах и начал заваливаться на левый бок.

В лобовое стекло полетели ветки кустов и комья глины.

– Черт! Мы разобьемся, – это единственное, что я услышал перед тем, как мы выехали на обочину и перевернулись.

3

– Все живы? – этот мой вопрос ушел в пустоту.

В ответ – только стоны. Огляделся вокруг – автобус лежал на крыше. Все наши пожитки разбросало по ней вперемешку с осколками окон – жалкое зрелище, напоминающее кадры ТВ-новостей с места землетрясения.

Вот драммер рядом со мной. Потянулся рукой, тряхнул его за плечо.

– Да живой я, живой, – он повернулся ко мне, багряная струйка медленно стекала по лбу.

– У тебя кровь… – показал я. Тот стер ее рукавом. – Лева где?

– Тут он, тут, – пробурчал Макс, да и гитарист застонал в ответ.

– Ничего не сломал? – наугад спросил я.

– Не знаю пока… – он показала на руку, которая распухла и посинела в районе кисти, но вроде не вывернута. – Может, просто ушиб.

– А Саша?

Лев оглянулся по сторонам:

– Не вижу его!

Голова гудела, пальцы кровили от разбросанных повсюду мелких осколков стекла.

– Черт! Инструменты! – пробормотала гитарист и полез на «корму».

– Сашу надо искать, а ты – «инструменты». Охренеть просто!

Лева через плечо оглянулся, показывая в окно с левой стороны.

– Да вон он, ваш Саня… За борт его выкинуло, но живой вроде, шевелится…

– «Живой», «шевелится»… ты издеваешься? Там же эта тварь!

Я быстрее повернулся к окну, чтобы разглядеть, что там вообще происходит. Басист лежал в полутора метрах от перевернутого микроавтобуса на куче выпавших из салона вещей.

– Сань, ты как? Жив?

Он застонал и попытался приподняться на локтях.

– Тебе надо срочно уйти с улицы. Залезай сюда, слышишь?! Быстрее!

Он повернул ко мне голову. Жалкое зрелище: щека рассечена, под глазом фингал. Это как же он так выпал?! Его будто профессиональный боксер полчаса дубасил на ринге.

– Быстрее! Ничего не сломал?

– Я… я… мне кажется, что у меня… что-то с ногой…

Он показал на ступню, который была вывернута под неестественным углом – смотрела не вниз, а назад.

– Ты видишь что-нибудь?

Он покачал головой, начал разворачиваться на живот, чтобы ползти к автобусу.

– Она где-то рядом, Сань, где-то… – тут я увидел, как тень скользнула справа. Не на земле, а в воздухе.

– Эта хрень летает… Она летает!

Басист пополз быстрее, все еще озираясь по сторонам. В глазах – полнейший ужас из разряда «не хочу умирать молодым».

– Где? Где она?

Остановился и застонал.

– Что такое?

– Да, черт! Зацепился за корягу. Больно, блин, трындец… – тут в небе снова метнулась тень – внезапная капелька кофе в стакане с молоком.

– Макс, быстрее. Она возвращается! Быстрее!

Он заработал руками с удвоенной силой, быстро покрыв расстояние до автобуса. Но басист опаздывал – черная крылатая тень, эдакая помесь дракона и птеродактиля, была совсем близко, мелькнули когти.

– Тащи-и! Тащи-и меня! – закричал Саня.

Я и так тащил. Как мог, тащил. Заорал, и это даже сработало – рывком втянул басиста в салон.

Монстр чиркнул по двери когтями, с ходу влетев в нашу машину всей своей массой. Автобус отбросило назад, но он устоял – все же на этот раз мы были на крыше, а не на колесах. Типа устойчивее конструкция.

– Охренеть… успел! Я успел!!! – засмеялся он. – вот тебе, урод, выкуси! – и он напоследок показал твари жестом, что именно ей следует выкусить и в каком месте.

– Я бы не радовался пока… Он может нас достать и тут.

– Кто это вообще? – барабанщик приходил в себя, пытаясь высмотреть в окне нашего нового летающего друга.

– Дракон, – донеслось с «галерки». Это Лева нашел кейс с гитарой. Сейчас, когда на нас напала неведомая крылатая тварь, конечно, было самое время проверить, цел ли инструмент, но именно это он и делал.

– Очень смешно! – ответил я. – Надо уходить!

Лев отвлекся от гитары и посмотрел на меня:

– Хочешь выйти? Туда?!

– А если сидеть здесь, то она рано или поздно к нам доберется.

Он поморщился.

– Ну, вот это еще не факт. Да, она может опрокинуть нас на дороге, это ей удалось, но сейчас…

– Лева, у нас даже окон нет…

И только сейчас я полностью осознал, в какую ловушку мы попали. Все окна выбиты, драные занавески с осколками разбросаны повсюду вперемешку с нашими сумками и одеждой.

Заметил бутылку с водой. В горле пересохло, потянулся за ней.

– Хорррошо! – булькнул я, пытаясь оросить пустыню в глотке.

Макс посмотрел на меня, как на дебила:

– Что уж хорошего?!

– Это я… мысли привожу в порядок… не обращай внимания. Думаю вслух. Кто-нибудь видит эту летающую штуку?

– Нет, – ответил басист.

– Нет, – это драммер.

– Ни черта не вижу, но вот за гитару эта хрень мне еще ответит. Смотри, что сделала… Ты посмотри только! – он показал на якобы имеющееся повреждение на грифе инструмента. Не знаю, что он там рассмотрел. Если там что-то и было, то царапина, не более того!

– Отлично! Выйди и разберись с ней… А мы, может, за то время, пока она тебе башку отрывает, доберемся до леса…

– Ты думаешь, она нас в лесу не поймает?! – Макс глядел на меня так, будто я был тем самым организатором, не заплатившим за выступление их ухтинскому кавер-бэнду.

– Не знаю, но там больше шансов, чем… – и тут я замолк.

Слева, у вмятой внутрь пассажирской двери, показались две черные лапы с огромными когтями.

4

Клац-клац!

Этот звук может свести с ума кого угодно. Тварь перебирала когтями. Сначала одним, самым большим, размером с кухонный топорик, потом вторым, поменьше. Вот и выходило…

Клац-клац!

Я повернулся и через плечо кивнул Леве: ты типа хотел ей жопу надрать, давай, дескать, действуй! Вижу – перехотел.

А тварь тем временем двинулась вдоль борта.

Клац-клац! Клац-клац!

И еще – капли крови. Я не видел ее головы до сих пор, только ноги, но с «бороды» у нее капало.

Это Лёнина кровь!

А ведь хороший был водила. Мы с ним славно успели погонять мини-турами в Йошкар-Олу, Набережные Челны, Пермь, Ижевск. А теперь его нет… И глупая мысль следом: «Придется, видимо, искать нового водителя».

Блин, человек же умер, а я…

– Что тебе надо? Что??? – заорал Макс, обращаясь к черным лапам.

Точно сбрендил!

– Т-с-с-с! – зашипел я, попробовав закрыть ему рот ладонью, но он вырвался.

– Убирайся! Оставь нас в покое! Кыш!

Это что, кошка, что ли?!

Шаги прекратились. Черт! Она нагибается, чтобы заглянуть внутрь. Струйка крови тоже замерла, теперь капли попадали в одну точку, где начала образовываться небольшая лужица.

А вот и сама «борода» появилась – подбородок твари напоминал ксеноморфа из фильма «Чужие». Такая же скользкая, черная и противная!

Остальную часть морды увидеть уже не успел – раздались выстрелы.

– Черт! Кто стреляет? – прошептал я.

Басист лишь развел руками.

Тварь закричала. Так шипят-орут вампиры в фильмах, когда их настигает дневной свет, а они начинают под его действием сгорать заживо.

Послышался взмах крыльями – лапы в окне дернулись и исчезли.

Выстрелы не прекращались. Мне почудилось, что мы оказались в окопах Второй мировой войны. Грохотало так, что пришлось зажать уши руками.

Потом стихло.

На месте бывшей двери для пассажиров показался силуэт в капюшоне. В руках – винтовка.

Это что еще за конь в пальто? На чуваке реально было пальто с длинными полами, которые доставали практически до земли. Еще чуток – и ему стоило бы завести своих пажей, которые бы таскали следом за ним все это хозяйство.

Больше ничего разглядеть не мог – незнакомец стоял напротив света.

– Осталось сказать: «Пошли со мной, если хотите жить», – ухмыльнулся я. Хотя на самом деле было совсем не до шуток, просто бравировал перед «коллегами» – все же лидер банды.

– Выходим! Быстрее! – скомандовал «конь в пальто». – Если… если хотите жить!

– Что я говорил, – улыбнулся я Максу. – Ты вообще кто такой? – это уже было адресовано незнакомцу.

Но стрелка было не пробрать – он ничего не ответил, а лишь шагнул в сторону леса. И, показав нам рукой идти за ним, быстро-быстро потопал прочь. Мы сразу засобирались следом.

– Это типа наш новый тур-менеджер? – попробовал я пошутить еще раз.

Но никто почему-то не засмеялся.

5

– Эй, чувак, погоди, не спеши! – Лева старался нагнать незнакомца, но все время натыкался то на камни, о которые едва не расшибал ноги, то на ямы, невесть как возникающие на пути. – Да подожди ты!

Незнакомец остановился и резко, по-армейски, развернулся.

Я невольно подумал, что он сейчас пропишет надоедливому Леве в табло. Не прописал. Зато схватил за шкирку и прошипел в лицо:

– Не ори, придурок! Кругом уши!

Лева, чьи способности запомнить последовательность из четырех аккордов часто ставились нами под сомнение, на этот раз оказался понятливым – быстро смолк.

Но гитариста заменил уже я, не в силах терпеть эту неопределенность и театральную тайну, глупую, нелепую, которую нес с собой этот тип.

– Послушайте, – мягко начал я, памятуя о том, с какой силой и скоростью незнакомец умеет хватать людей. – Мы, если честно, не в курсе, что произошло, и не при делах, просто ехали на концерт. Вы можете нам объяснить, в чем дело?

Парень посмотрел на меня так, будто видел впервые. Спросил:

– Что, правда, не вдупляетесь?

– Правда, – кивнул я.

– И не знаете, где находитесь?

Мое терпение было на исходе. Я проговорил, чеканя каждый слог:

– Не зна-ем.

– Хм, – это, казалось, смутило незнакомца. Он еще раз осмотрел нас и, положив руку на автомат, язвительно сказал: – На концерт собирались, ребятки? Вот сейчас и сыграете рок-н-ролл!

– Нет, приятель, мы больше по тяжелому металлу, – буркнул Макс.

– Вы, мазуты отработанные, правда не вдупляетесь, что в Зону попали?! – взорвался незнакомец. Лицо его покраснело и стало похоже на красную кнопку. Ту самую, что есть у президентов ядерных держав – только нажми, и все рванет к чертовой бабушке. Чувак тоже доверия не внушал, хотелось броситься от него наутек, но благоразумие настойчиво требовало получить ответы на наши вопросы.

– В какую зону? – не понял я. В голове сразу отчетливо нарисовалась картинка с зеками, сидящими в тесной камере, и даже нос защипало от запаха, какой там обычно стоит – смесь кислятины, давно немытых тел и табачного дыма. Б-р-р-р!

– В самую настоящую, Аномальную!

Во как!

Лева аж присвистнул – вот это занесло!

Я же не понимал, шутит чувак или просто бредит. Какая еще к чертям собачьим Зона?!

– Так, подождите, – еще не совсем понимая, как такое возможно, произнес я. – Мы же ведь должны были играть в этом, как его… в общем, концерт у нас должен был быть. И точно не в Зоне! Мы на такое не подписывались.

– Это вы уж сами разбирайтесь, на что вы подписывались, а на что нет. Мне до вас нет никакого дела. По сотке только скиньтесь – и поминай, как звали.

– Что? – не понял я.

– А то. Я вас спас? – с нажимом спросил незнакомец, буравя меня тяжелым взглядом.

– Спасли.

– Тогда с каждого по сотке. Таков порядок.

– По какой сотке? Какой порядок?

– На Зоне так принято: если тебе помогли – отблагодари, – терпеливо стал объяснять собеседник. – А я вас спас. Ту гадину… отпугнул. Если бы не я, вами бы сегодня точно отужинали. Значит, имею право спросить с вас за спасение. Логично?

– По сотке, это рублей? – робко спросил Лева.

Незнакомец смерил его таким взглядом, что парень даже сделался чуть ниже ростом и потух, как «бычок» в луже.

– Ага, рублей, только американских.

– У нас нет таких денег, – одними губами произнес я.

Незнакомца это не смутило. Он быстрым профессиональным взглядом окинул нас, кивнул на Леву.

– Это у тебя что, кожанка? Настоящая?

– Настоящая, – настороженно ответил тот.

– Сколько отдал за нее?

– Она из Италии, батя привез! – уже чувствуя, к чему клонит спаситель, начал протестовать Лева. – Полторы штуки стоит! Не отдам!

Незнакомец красноречиво скинул ремешок автомата с плеча. Он даже еще не успел упасть ему на руку, как Лева уже был без верхней одежды и протягивал спасителю куртку. Благоразумно с его стороны.

– Ну вот и отлично, – удовлетворенно ответил незнакомец, примеряя кожанку. Она оказалась коротковата, но его это не расстроило. Поскрипывая обновкой, он бросил нам: – Ну все, орлы, бывайте!

– Эй, постойте! – едва успел я остановить бойца. – А как же мы?

– А что вы?

– Как нам выбраться отсюда? Да и вообще хотелось бы понять, почему мы тут оказались?

– Я-то откуда знаю? Вон у своего водилы и спросите. Если он еще живой. Только возвращаться я бы вам туда не советовал, наверняка уже всякого зверья набежало мясцом полакомиться. Все, салют!

И едва мы успели произнести что-то еще, как незнакомец скрылся в густых зарослях шиповника.

– Вот тебе и съездили на концерт! – начал сокрушаться Саня, оттирая с лица засохшую кровь – при аварии ему досталось больше всех.

– Хорошо хоть гитару не отобрал, – выдохнул Лева, по-отцовски погладив кофр гитары.

– Я ничего не понимаю, вот чесслово! – развел руками Макс. – Какая-то зона, летающая хрень напала на «бус», чувак с автоматом, который куртку у Левы отработал. Ребята, признайтесь честно, у меня бэд-трип, да? Я не вытерпел и все же съел тот просроченный йогурт, который Леха оставил в холодильнике? Или мне кто-то в минералку какой-то дряни подсыпал? Это ты подсыпал, Леха? Признавайся, ведь подсыпал? Это все твои шуточки!

– Да отстань ты от меня! – начала отбиваться я от него. – Ничего я тебе не подсыпал. Я тоже, между прочим, здесь…

– Надо быстрее выбираться отсюда, – хмуро заметил Лева, глядя в небо. – Смеркается. Он сказал, что только отпугнул того летуна.

Мы ведь даже еще не знали, что это было. Большая птица? Грифон? Больше похоже, правда, на динозавра, но кто же их знает? В птицах я не шарил.

Замечание подействовало отрезвляюще: мы перестали спорить и стали лихорадочно соображать, как поступить дальше. После пяти минут мозгового штурма ничего лучше, как вернуться к месту аварии, не родили.

– Водитель наш должен знать, почему мы здесь, он ведь нас вез, – резюмировал Лев общую мысль.

– Должен, – кивнул я. – Только ты помнишь, в каком состоянии он был после аварии? Кровавое месиво.

– Нам нужно вызвать полицию, – сказал я. – Или еще кого-то. Мобила была у меня, но она в хлам, одни осколки после аварии остались. Еще у Макса.

– Тоже вдребезги, – понуро ответил тот.

– Лева, ты?

– А что Лева?! – возмутился гитарист. – В куртке была!

– Черт!

– У водителя же еще вроде есть, – вдруг вспомнил Саня.

– Да, точно! Надо возвратиться туда и скорее вызвать помощь.

– Как возвращаться? Ты же слышал, что сказал этот… кстати, кто это был? Отморозок какой-то. Он, если вы еще помните, сказал, что там уже набежали… эти… короче, кто-то набежал. Мы ведь не хотим их встретить?! Я вот точно не хочу!

– А оставаться здесь на ночь мы хотим? Понятно, что верить этому, как ты правильно сказал, отморозку, нам нет никакого резона. Тоже мне – в Зону попали, в Аномальную, хех. Он просто голову нам дурил, чтобы куртку забрать! Пойдем, хватит тут грязь месить.

Аргументы переубедили Леву, и он быстро согласился:

– Хорошо, идем. Только, чур, первого меня спасаем, если вдруг на нас нападут!

– Да кому ты нужен?! Хотя, – я посмотрел на него, – ты такой… – хотел сказать «толстый», но подумал, что будете перебор, – большой, что сам бы тебя сожрал.

– На себя посмотри! – обиделся Лева.

До места шли молча, хотя лучше бы вообще не возвращались.

6

Вокруг изувеченного «фольксвагена» сновали жирные крысы, и нашему визиту они явно были не рады.

– Макс, давай, помоги! – крикнул я, отгоняя грызунов от машины.

Мордочки серых тварей были измазаны в крови, и я понял, что наш водитель стал их обедом. Это разозлило меня – пнул одну крысу, вторую. Они с визгом полетели в стороны, но их место стали быстро занимать многочисленные собратья. Наконец нам удалось разогнать стаю, чтобы подойти к микроавтобусу и заглянуть внутрь.

Ожидая увидеть жуткую картину и готовя себя к этому, я все же не удержался и скривился. Внутри лежал труп дяди Лени. Вся нижняя часть трупа была порядком объедена, а от пальцев рук и вовсе остались лишь костяшки.

– Ну, чего замер? – стараясь не выдать страха, спросил я.

– Чего? – не понял Макс. Его лицо побелело и напоминало теперь маску призрака. Давя подступающую к горлу тошноту, он едва сдерживался и выглядел очень плохо. – Я туда не полезу. Давай сам. Это что, его внутренности?! Нет-нет-нет! Точно не полезу!

Я тяжело вздохнул. С надеждой посмотрел на остальных, но друзья заботливо и дружно подтолкнули вперед. Кто-то даже шепнул в самое ухо:

– Не тяни время!

Пришлось лезть.

Стараясь не смотреть на труп, я похлопал водителя по карманам куртки, но там было пусто. Стараясь не дышать влажным теплым воздухом, наполненным медным привкусом, я нагнулся и полез в карманы брюк. Телефон был там.

– Нашел! – выдавил я из себя и побыстрее отошел от автобуса.

– Давай, звони спасателям.

– Как звонить?

– Ты дурак, что ли? На кнопки нажимай и звони.

– Тут заблокировано.

– Ну-ка дай, – Макс вырвал телефон из моих рук. – В экстренные службы можно с любого телефона позвонить, заблокирован он или нет. Сейчас.

Макс потыкал в копки, прислонил к уху сотовый. Потом севшим голосом сказал:

– Нет связи. Не ловит, что ли?

– Не может быть! – почти крикнул Лева. – Дай я.

Но и он после нескольких секунд прослушивания быстрых гудков посерел лицом и вернул телефон Максиму.

– Действительно не ловит.

– Во дела!

– Попали!

– Что теперь делать?

– Откуда мне знать?

– Надо было за этим чуваком идти, он бы наверняка нас куда-нибудь вывел.

– В лес бы вывел, обокрал бы, а тела наши в болоте утопил, – проворчал Лева.

– Не убил бы. Я бы ему… – начал храбриться Макс.

– Ты бы ему! А чего молчал в тряпочку, когда он с меня куртку снимал?

– Но ведь правду же сказал он, за спасение надо платить.

– «Платить», – передразнил его Лева. – Это куртка из Италии! Настоящая кожа.

– Да чего ты заладил со своей курткой?! Тебе батя еще пять таких привезет.

– Хватит ссориться, – осадил я друзей. – Гляньте лучше вот сюда.

Я протянул им телефон. Разблокировался он очень просто, достаточно было подольше подержать «звездочку». Нехорошо шарить в чужом сотовом, но в той ситуации выбора у нас не было.

Отлично! А вот и иконка «Сообщения». Сразу десять непрочитанных – может, там есть ответы на наши вопросы?!

Нажал на нее – появилась заставка «LG» и сразу исчезла.

– Что? Что такое? – переспросил Макс.

– Сдохла!

– В смысле?

– Батарея села, вот и весь смысл! Ни черта теперь не посмотреть!

7

– Интересно, далеко он успел уйти? – этот вопрос ответа не подразумевал. Так, мысли вслух.

Очень надеюсь, что недалеко.

Макс сходил на разведку, но ретировался оттуда, как только услышал хлопки крыльев в тумане. Пришлось и нам соображать быстрее – решили двинуть за тем чуваком, который отобрал у Левы куртку.

– У него же автомат! – спорил гитарист. – Он нас может там, в лесу, укокошить…

– Но он пока единственный, кто понимает, что вообще происходит. Он сказал, что мы в Зоне. Что за Зона? Тут колония рядом или что? В любом случае на дорогу возвращаться смысла нет. Надо выяснить у него, что к чему. Других вариантов нет.

– Это точно, – поддакнул Макс, – больше в разведку ни ногой.

– Но ты ведь самый мелкий, – возразил я.

– И что теперь?! Поэтому меня должны первым сожрать?! Что это за тварь вообще?

– Похожа на динозавра, – типа предположение. Ничего необычного – летающий динозавр на дороге, все ОК!

– Они же вымерли, – возразил Саня. До этого он все время молчал, я уже начал забывать, что он есть в нашей группе.

– О, проснулся. Конечно, вымерли! Но… один вот точно нет, – я посмотрел вверх – кроны деревьев смыкались почти над самой головой, образуя своеобразную преграду для солнечного света. Мы словно очутились внутри русской народной сказки с ее темными лесами. Сейчас еще не хватало избушки на курьих ножках для полного комплекта впечатлений.

– Может, это птица? – предположил Макс.

– Не знаю, я таких точно не видел. Мутант разве что, – брякнул я и задумался. Вот насчет мутантов – это же прямая ассоциация, разве нет?! Но, если по чесноку, в реальной жизни мутантов не бывает. Это только в книжках для подростков типа «Сталкера» они есть.

– Мы точно туда идем? – спросил я Леву, который после потери куртки вызвался стать проводником. Что поделать – у него мотивация в данном случае больше, чем у нас.

– Вот – ветки сломаны! А вот следы! – он показал на примятую землю. Но, на мой взгляд, здесь с тем же успехом мог пройтись как человек, так и кабан. А может, и медведь. Мы хотим встретить мишку в лесу? Попасть в сюжет конфетной обложки?

– Отлично, следопыт! Я не уверен, что ты правильно их толкуешь, но доверюсь – выбора-то нет.

– Зря ржешь. Я, между прочим, месяц жил в тайге. Мы ездили в лагерь специальный, изучали ориентирование.

– Не знал. Я думал, ты все по поисковым экспедициям мотаешься.

– Ты обо мне вообще многого не знаешь…

– Может, оно и так…

– Вот видишь, – он показал на лужу, в которой на этот раз даже я разглядел след от ботинка. – Он точно здесь прошел.

– А вдруг это еще кто-то?

– А ты видел тут кого-нибудь еще?!

Железный аргумент – не поспоришь.

– Эй, народ! – раздалось сзади.

– Мы обернулись. – Макс с Сашей чуть поотстали, драммер помогал хромающему басисту. Ногу ему развернули как надо – теперь носок смотрел вперед. Только вот ступать он на нее по-прежнему не мог. И еще долго не сможет – это и без врачей было ясно. На концертах, значит-с, будет на стульчике сидеть. А что? Удобно.

Сейчас отставший барабанщик догонял нас с радостным лицом:

– Лева, это не твое ли?

Он подбежал ближе, протянув ему предмет, зажатый в ладони.

– Что это? – улыбнулся я. – Носок?

– Сам ты носок! Напульсник! – Лева размотал клубок, внешне действительно смахивающий на скрученную для стирки пару носков. – Я же говорю – он здесь проходил!

– Типа сунулся в карман – а там старые потники?! – засмеялся я.

– Может, еще и нюхнул? – подхватил Макс. Погоготать мы всегда рады. И это еще любимая сортирная тема не всплыла на горизонте. Но ее лучше не вспоминать сейчас, а то два часа сразу выпадут из жизни.

– Типа, ой, что это он носки грязные в куртках таскает?! Вот дебил! И выкинул такой! – я решил, что хватит и такого пассажа.

– Сами вы носки таскаете! – обиделся Лева.

– Да, ладно, мы же любя. От чистого, так сказать, сердца.

– Вот в носок на следующей репе и будешь петь, – Лев пустил в ход свой любимый маневр из разряда: все оборудование мое, так что смиритесь, холопы!

– От тебя трудно чего-то другого было ожидать.

Но потешаться долго мне уже не пришлось.

Лес кончился – перед нами была поляна, а посреди нее…

Нет, правда, зря я подумал про русские сказки до этого, а мысль, возникшую в голове, закончил вслух Максим:

– Это что за избушка на курьих ножках?!

Тут он, блин, попал в самую точку! Чертовы сказки наяву!

8

– За деревья, быстро! – скомандовал я, хотя в принципе это можно было и не говорить: все и так рассосались кто куда.

Метнулся за ближайшую елку – тонковата, упал на землю. Черт! Мокро! Почва по ходу болотистая вокруг.

– Это что еще за курятник? – подполз Лева ближе.

– Не знаю, но ты же сам говорил, что следы идут туда…

– Говорил!

– Вот, значит, наш конь в пальто ушел как раз туда. Больше некуда!

Макс подал голос с левого фланга:

– Может, это его избушка?

– Может, но не забывайте: у него есть автомат. У нас – только контрабасы.

Лева вдруг загадочно улыбнулся:

– Не только…

Вот, блин, что за человек, а?! Все время таскал с собой какое-то раритетное оружие. Это у него хобби появилось после первых поисковых экспедиций. Ездили под Питер выкапывать останки бойцов, погибших в Великую Отечественную войну. Естественно, много оружия находили. Скажем так: не все попадало потом в музеи, кое-что оседало у самих поисковиков. Потом начал коллекционировать, скупал в тырнетах. Даже на «Авито» что появлялось интересное – брал сразу.

– У тебя там что, ППШ с собой? – и это была не шутка, как могло показаться.

– Нет, его бы через границу не пропустили. А вот в кофре, – он открыл специальный пластиковый чемодан, где лежала гитара – не догадались посмотреть, – гитарист поднял поролон и достал нож в кожаном чехле.

– Что это?

– Финка! Настоящая! Друг задарил из Питера! – он достал оружие, любуясь клинком. Никогда этого не понимал, если честно. По мне, в оружии изначально ничего хорошего не было. Его создавали для того, чтобы мочить людей. На предмет искусства, который можно вот так вот разглядывать, ни один пистолет-автомат не тянул.

– Рад за тебя, но у него, – я показал в сторону «избушки», – автомат…

– Да, но это лучше, чем ничего…

– Лучше-то оно лучше, конечно… – я посмотрел на строение и не договорил.

Комок подкатил к горлу. Увидел бы такую избушку в темноте – точно бы обосрался. Мне кажется, именно подобные дома показывают во всех этих ужастиках типа «Поворота не туда», когда компания подростков или семья сбивается с маршрута и попадает в глушь, где живут маньяки-каннибалы-извращенцы и просто кровожадные твари из других миров. Но тут еще был намек на русские сказки – «курятник» стоял на сваях, отсюда и первая ассоциация с избушкой Бабы-яги.

Дыма над трубой не было. Дверь тихонько поскрипывала на ветру, а так как он дул в нашу сторону, то все звуки было слышно очень даже хорошо.

– Как думаешь, он дома? – это Саша подполз откуда-то сзади. Так неожиданно возник рядом, что я едва не врезал ему ногой с перепуга.

– Тьфу ты! Чего так пугаешь?

– Я…

– Да ладно, не подкрадывайся так больше, особенно когда мы вдруг думаем о том, как бы нагрянуть в гости к Баб-яге.

– Согласен! На избушку ваще прям похоже! – это Лева выглянул из-за дерева, прокручивая между костяшками финку. Вид у него был угрожающий. Ей-богу, маньяк.

– Что будем делать? – подал голос Макс.

– Тише вы, соображаю!

Похоже, что надо было кому-то сходить да проверить, что да как. Как перестраховаться, чтобы точно не заметил обитатель избушки и не замочил?! Вдруг выйдем из лесу – и тут же по нам откроют огонь? С другой стороны – почему он нас сразу, как только мы вышли на опушку, не расстрелял? Может, просто не успел? Не знал, что мы за ним двинем?

– Предлагаю разделиться!

– Что? Зачем? – Макс еще не мог отойти от мандража на разведке.

– Есть другие предложения?

Все молчали.

– Отлично, так и поступим! А ты, – я посмотрел на Макса, – если тебе не хочется ходить, то сиди здесь, сторожи Саню. Ему с ногой там точно делать нечего. А мы с Левой двинем по флангам, обойдем с двух краев.

Лева кивнул.

– Сир, ваш план – говно, но погнали! – Он уже собирался двинуть направо, но я его придержал.

– Ты хоть сигналь, если что…

– Как сигналить?

– Ну, не знаю… Ухать можешь? Типа у-у-ух у-у-ух!

– Как филин, что ли?

– Да. Или как сова. Или кто там вообще ухает?!

– Кто-то ухает, а кто-то бу́хает, – Лева встал, выглядывая из-за дерева. – ОК. Если что увижу, буду ухать. Не факт, что натурально получится, но попытаюсь.

– Ну, уж как-нибудь, не на «Оскар» роль, просто для подстраховки.

– ОК, – сказал Лева и растворился в чаще. Он, конечно, старался ступать осторожно, только вот у него не очень-то и получалось – медведь вышел на прогулку, судя по звукам.

– Лева, – шикнул я вдогонку.

– Что? – спросила чаща в ответ.

– Ты бы потише там.

– Хорошо, буду, – и гитарист продолжил шуметь в том же направлении.

Мы просто, блин, гении маскировки. Если этот чувак из военных, то он нас в два счета обнаружит. Но других вариантов не было, так что погнали!

Если бы я знал, кто в это время за нами наблюдает, то вряд ли бы решился на такой маневр.

9

Темнело.

Пробираться сквозь кусты, которые огибали поляну по кругу и доходили практически до самой избушки, – отличный вариант для захода с левого фланга. На первый взгляд. Одного я не учел: темнело в этой местности очень быстро.

Только пошел в обход – уже не вижу дальше собственного носа. И этот чертов туман – «молоко» – снова проявился. Как долбаный концертный спецэффект. И откуда он только берется?

Сама избушка теперь казалась куда более зловещей, чем раньше. И в голове крутилась очевидная мысль: «Зря мы пошли, точно зря!»

Хрусь! Под ногой сломалась старая ветка. Я замер. Прислушался, не заметил ли меня кто? Вроде нет, хотя самому этот звук показался дико громким. Дернуло же через кусты пробираться, нет чтобы по опушке леса обогнуть. Но она была далековато, в нескольких десятках метров, а кусты шли практически до самой избушки. Можно было пробраться незамеченным к логову врага. Но это только теоретически…

На практике – полная жопа!

Ничего не видно, под ногами хрустит, а еще сами кусты – репейник. Я сначала пытался снимать со штанов колючки, но потом понял, что это бесполезно. Одну убирал – сразу цеплял три новых. Забил на это дело!

Хруст. За ним – мат. Черт! Лева!

Прислушался – вроде не ухает (не на «Оскар» же!), значит, все в порядке. Но мы, конечно, с ним в плане маскировки – полные лохи. Мне кажется, с таким же успехом можно было выйти на поляну и, выстроившись в колонну, маршировать в сторону двери, распевая военные песни.

Пошел дальше. Чем ближе к избушке, тем больше воды под ногами. Не зря она стояла на сваях, лес постепенно превращался в болото. Похоже, что «курятник» – своего рода вход в трясину. Да, точно, деревья за избушкой тоже были, но они напоминали кости сожженных в лагерях смерти жертв нацизма – голые, черные отпечатки смерти.

Ох, зря мы сюда поперлись!

Еще одна лужа перед ногами. Попробовал ступить в нее – вдруг смогу пройти. Но нет, она оказалась глубокой – дно с ходу нащупать не смог. Придется прыгать на следующую кочку.

«Блиш-ш-ше-е-е! Блиш-ш-ше!»

Какой-то странный шелест у кустов, напоминает шепот.

Легкая испарина пошла по телу. Сначала бросило в жар, потом в холод. Кто это у нас тут испугался, а?!

Не ссы, это просто кусты! Кусты шелестят на ветру – такое бывает!

Да, сплошь и рядом кусты приглашают в дом. Конечно!

Блин, никто не приглашает! Игра воображения, не более того! Харе, Лева увидит – засмеет!

Перепрыгнул лужу, но в ботинки все равно набрал воды. Мерзко и мокро. Сейчас фиг где просушишь. Разве что в доме, если… если там никого нет.

Если там никого нет, то лучшей мыслью будет оттуда сразу бежать!

«Блиш-ш-ше-е-е!»

Ну вот, опять! Кусты шепчут или я схожу с ума?!

Ты!

Меньше ужастиков надо смотреть. Смотришь всякое говно типа «Кладбища домашних животных», а потом не знаешь, как заснуть. Да, блин, дети так не пугаются всяких скрипов, как ты, взрослый мужик. Три с половиной десятка лет, а ума нет!

Еще с десяток метров до домика. Надо одолеть! Нефиг перед Левой падать в грязь лицом из-за своих страхов, только не перед ним.

У нас ведь в группе официально был один лидер – я, а вот неофициально – два. Часть вопросов, например, техбаза и запись, были по его части. Приходилось делиться властью; как бы мелко это сейчас не звучало, но у нас часто доходило до писькомерения – каждый настаивал на своем варианте, хотя формально оба были правы. И в принципе сам вариант уже был не так важен. Можно было выбрать любой – результат был бы один и тот же. Вкусовщина, короче. Например, в записи: тут такой-то дисторшн на гитару положить, тут оставить «сухой» вокал или вообще перепеть фразу. Могли сраться из-за пустяков, просто потому, что каждый не хотел отдавать лавры лидера другому.

Вот и сейчас я не хотел уступать, поэтому у избушки появился первым. Ставни наглухо заколочены, странно. Если тут кто и живет, то окнами он точно не пользуется. Может, они и не нужны были тому чуваку, как знать…

Еще одна деталь – входная дверь скрипела. Большой амбарный замок сорван и валялся неподалеку, а еще был огромный засов. Пятимиллиметровая сталь согнута, как обычная проволока. Тоже рядом, под ногами.

Ну и силища у этого чувака!

Погодь, если это его изба, то на черта ему ее взламывать?! Значит, это не его дом, очевидно же!

– Заходим? – раздался знакомый шепот.

Это Лева появился с другой стороны избушки. Финкой он уже не бравировал, а держал в вытянутой руке, видимо, опасаясь, что из двери прямо сейчас выскочит мужик, отобравший у него куртку.

Я показал на лежащий на земле засов. Он посмотрел на него – брови поднялись.

– Охренеть!

– Вот и я о том же.

Махнул рукой – один фиг, заходим! Ну а что еще делать, зря, что ли, перлись через буераки, чтобы отступить только потому, что кто-то – не будем показывать пальцем! – испугался.

Лева с финкой, а мне чем защищаться? А вот же – сойдет и засов. Поднял. Он хоть и кривой, зато это толстенный кусок железа, которым запросто можно разбить кому-нибудь черепушку.

Подошел тоже к двери:

– Есть ли кто? Ау!

– Ты чего? – удивленно посмотрел на меня Лев. – Для чего мы тогда ползли по кустам?

– Он нас давно бы уже услышал. К твоему сведению.

– Не знаю, я старался, например.

– Слышал я, как ты старался! На всю поляну старался, на весь лес!

Из-за двери так никто и не отозвался.

– Есть ли кто? – повторил я.

– Никого? – спросил Лева.

– Как видишь. Заходим?

– Только после вас, мадам! – заржал он.

Если бы не финка – долбанул бы засовом. Достал уже! Вместо этого толкнул дверь, которая открылась медленно и с жутким скрипом.

– Ну теперь точно все знают, что мы пришли! – резюмировал Лева и вошел первым.

Я следом. Внутри – темнота, такой себе дайверский заплыв в банке с черной краской.

– Тут света нет совсем?

– Без понятия, – ответил я.

Пошел, выставив вперед руку, Илья двинулся за мной.

– Есть ли кто? – еще раз спросил я темноту.

И темнота ответила – звяк!

– Это что такое было? – зашептал мне в ухо Лева.

– Не знаю, ни хрена не видно, – потом спросил громче: – Кто тут?

Тишина.

Не знаю, кто тут, но он, блин, скромник…

– Может, прячется от нас? Эй, чувак, мы с миром пришли! – начал Лева. – Нам бы просто добраться до ближайшего населенного пункта, помощь вызвать, понимаешь?! Можешь ты нам помочь? Готовы денег за это дать, сколько там надо? Сотни баксов, конечно, нет, но ведь наберем сколько-то, правда, Леха?

– Да, наберем, – ответил я, но даже эту фразу темнота встретила тишиной. – Но, видимо, это никому не надо.

Вдруг рука нащупала что-то железное в темноте.

– Стой, тут… это крючок!

– Что? Какой еще, к черту, крючок?

– Ну, такой… – я пытался нащупать предмет, но с тактильными ощущениями у меня пока было все плохо. – Это крюк! Точно! На цепи!

Опять звякнуло. Лева дернулся – послышались грохот железа и чавканье, будто на пол упала порченая дыня.

– Что за нахрен? – Лева, видимо, наклонился пощупать, на что он так налетел. – Что это за дрянь? Что… – и вдруг заткнулся.

– Что там? Что?

– Твою мать! Это мертвечина!

– Что за мертвечина?

– Да откуда я знаю?! Ни черта не видать! Какой-то кусок мяса, волосы или шерсть, кровь… да, точно это кровь!

– Трындец мы встряли! – прошептал я.

Но понял, насколько встряли, только после того, как на улице раздался рев. Кто-то злой и голодный приближался к избушке.

И да, вряд ли это мог быть человек!

10

Хрусть!

Тяжелый армейский ботинок раздавил довольную крысу, которая только-только отведала большой кусок человеческой щеки и уже собиралась двигаться по своим делам. У крыс-мутантов сегодня был настоящий пир – человек достался вкусный и жирный. Но вот чего она не ожидала, так это конца под подошвой ботинка непрошеного гостя.

Он брезгливо стряхнул останки животного и осмотрел место аварии: микроавтобус на крыше, вещи вывалены, останки водителя практически съедены грызунами. Заглянул в салон – никого. Цель ушла.

– Их нет, – сказал он, обращаясь к ближайшим кустам.

Оттуда вышла еще пара армейских ботинок, размером поменьше. Еще одна осталась в тени.

Раздалось рычание – да-да, именно рычание, а не внятная человеческая речь, хотя интонациями она отдаленно ее напоминала. На слух – монолог Чубакки, который был очень-очень недоволен.

– Да, я знаю. Выбора у нас нет! Это верно! – первый кивнул в сторону леса. – Они пошли туда.

«Чубакка» зарычал в ответ.

– Как скажешь… Хочешь – пойдем, но ты сам знаешь, кто там обитает. Если бы не обстоятельства, то предпочел бы совсем туда не соваться.

Но выбора, ясен пень, не было.

11

– Двери! Окна! Надо запереться! – взвизгнул Лева и забегал по комнате как ужаленный. – Чтобы оно сюда не пробралось.

– Есть чем посветить? Не видно ничего.

Чиркнул спичками, но лучше бы этого не делал. Глаза выхватывали отдельные детали интерьера, от которого волосы начинали шевелиться на затылке. Ржавые крюки и колья с останками плоти на них, цепи, заросшие бурым мхом – настоящая комната пыток.

Желание запираться пропало.

– Бежим! – крикнул Лева и первым ломанулся на улицу.

Его надо было остановить, воззвать к разуму, ведь что все это в сравнении с тем, что находится снаружи… надо было, но я и сам так струхнул, что последние крупицы разума потонули в черном океане паники.

Добежал до дерева, где оставались Саня с Максом – никого!

– Черт! Их нет!

– Блин, не время… уходим, – заорал Лева.

Мы уже хотели было делать ноги из этого проклятого места, но дорогу нам перегородило…

Нечто. Словно бы и человек, но будь я проклят, если это человек! Какая-то небрежная подделка под него. Высокий, почти под два метра ростом, сутулый, но стоит на двух ногах. Дубленная черная кожа вся покрыта шрамами. Лицо… не сразу я смог разглядеть его, с позволения сказать, физиономию. Похожая на дыню голова в том месте, где у обычного человека находится челюсть, заканчивалась четырьмя отростками, словно он засунул себе в рот осьминога, а щупальца вывалил наружу. Отростки эти подрагивали и иногда вздымались вверх, обнажая кроваво-красную пасть, сплошь усеянную клыками.

Этот чувак словно сошел с обложки брутал-дэт-метал группы. Да «Каннибалы» со своим оформлением дисков рядом с ним просто дети малые![2]

Монстр оглядел нас желтыми глазами и хищно захрипел. Колени слегка подогнулись, и я понял, что он сейчас прыгнет на нас. Бежать бы, не разбирая дороги, подальше отсюда… Но страх настолько сильно сковал конечности, что даже пошевелиться было невозможно. Ступор. От ирреальности происходящего клинило мозги. Не бывает же такого! Это тупая шутка и просто костюм, который натянул на себя извращенец-баскетболист.

Слева раздался сухой щелчок, словно кто-то махнул плеткой. Я не удивился, если бы увидел там Индиану Джонса. Я бы, мать его, уже ничему в этом мире не удивился после этого мутанта!

Монстр обернулся на звук и зарычал. Треск повторился. Я понял – стреляют.

Из кустов выскочил наш недавний знакомый. Он держал в руках автомат и время от времени крошил из него неприятеля. Клал пули точно, не суетясь, словно делал это уже не первый раз.

– Ну, иди сюда, мордатый! – крикнул человек с оружием, обходя мутанта справа.

Тварь отпрыгнула в сторону, вновь зарычала. Две пули попали ей в руку, из раны потекла густая черная кровь.

– Назад! – это уже нам.

Но мы продолжали стоять как статуи, завороженно наблюдая за развернувшейся битвой. Страх отступил, оставив внутри лишь непонятную пустоту. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что наконец-то скоро проснусь, потому что этот кошмар уже порядком начинает надоедать.

– Назад, мать вашу! – рычал незнакомец, схватившись с монстром врукопашную. Автомат, выбитый мутантом в одном из выпадов, лежал в грязи. В руках бойца блеснул нож.

Драка была недолгой. Несмотря на всю мощь твари, боец оказался опытнее. Каждый выпад или удар монстра он уводил в сторону хорошо поставленным блоком и молниеносно наносил ответный удар. Нож на каждом замахе пронзительно свистел и с чавкающим звуком погружался в плоть мутанта.

Наконец, потеряв изрядное количество крови, зверь начал оседать на землю. Сил убежать у монстра уже не было, и он лишь тяжело махал лапами, тщетно пытаясь зацепить соперника. Боец отступил. Дело времени – дождаться, когда тварь подохнет. Но время, как известно, деньги. Незнакомец это прекрасно понимал. Подняв автомат, он проверил затвор. Сделал шаг к монстру и одиночным выстрелом хладнокровно добил. Мутант дернулся и затих.

Боец повернулся к нам.

– Не убивай нас! – взмолился Лева, подняв руки и зажмурившись.

– Гони тогда свои штаны. Они ведь тоже кожаные?

Лева без промедления начал расстегивать ремень, но незнакомец остановил его.

– Ты чего? Я же пошутил!

– Что это… было? – выдохнул я, рукой указывая на мертвую тушу.

– Упырь, – буднично ответил незнакомец, оттирая лезвие ножа пучком сухой травы.

– Кровь сосет? – догадался Лева. Он сообразительный у нас.

– Не только, – ответил незнакомец, подходя к убитой гадине. – Еще и мясо любит пожевать.

Перевернув мутанта навзничь, он занес нож над головой и со свистом вогнал его в грудь. Раздался жуткий хруст – это лопнула кожа и стали расходиться хрящи.

– Что вы делаете? – спросил я.

– Не видишь, что ли? Открываю его.

«Открываю?! Это что, консервная банка, чтобы открывать? Черт, да он чокнутый!»

Я глянул через плечо незнакомца и сразу же отвернулся – вид фиолетовых кишок, вываливающихся из раны, меня не привлек.

– Зачем? Он и так уже мертв.

– Ясно дело, мертв, – кивнул незнакомец. – Попробовал бы я его живым вскрыть! Ха! Для того и убил, чтобы железу спокойно достать.

– Какую железу? Что происходит? – вновь начал паниковать Лева.

– Обычную, тимус называется. На черном рынке за нее можно огромные бабки получить.

– Я что-то не совсем…

– Парни, – незнакомец поднял взгляд. – Вы и вправду как с луны свалились. Неужели не в курсе?

– Похоже, я начинаю понимать, – прошептал Лева. – Мы просто сошли с ума. Вот и все объяснение. Понимаете? Ну, вот рубим мы метал, со всеми этими кровавыми текстами, чернухой. Вот вам и результат. Меня ведь бабушка предупреждала, что до добра это не доведет. Даже святой водой на меня брызгали – не помогло. Надо бы еще побрызгать. Где здесь поблизости можно набрать святой воды?

– А вы зачем за мной пошли? – спросил незнакомец.

Ловко орудуя ножом, он добрался до самого нутра мутанта и залез почти по плечи в межреберное пространство. Говорил оттуда. Голос его звучал глухо, замогильно. Я невольно подумал, что если так записать вокал, то это будет самый брутальный альбом тысячелетия. И название сделать что-то типа «Внутри монстра» или «Из чрева черноты».

От этих мыслей я захихикал. Может, Лева и в самом деле прав, и мы все разом сошли с ума, а это коллективная галлюцинация? Ведь не может это быть правдой! Какой-то монстр, который нас чуть не сожрал, потом чувак потрошит его. А сейчас он уже залез почти по грудь в его тушу – да это же просто готовый клип для новой песни группы типа «Devourment» или все тех же «Каннибалов».

Смех уже рвался из меня.

Незнакомец вылез с кожистым мешочком в руке, положил железу в баночку, которую заранее приготовил. Потом смерил меня сухим взглядом, сказал: – Это нормально, смех помогает справиться со стрессом. Только не громко. А то вдруг другие твари пожалуют.

– Послушайте, – голос Левы дрожал. – Мы пошли за вами, чтобы узнать…

– О, а это что у тебя в руке? – оживился незнакомец, завидев у того в ладони финку. – Ножичек?

Охотник беспардонно отобрал оружие, покрутил в руках, сморщился, вернул владельцу.

– Китайская подделка. Такая при первом же выпаде погнется. Или лезвие лопнет. Только хлеб резать.

– Как подделка? – вытянулся в лице Лева. – Я ее купил у мастера!

– Мастер-фломастер, – передразнил незнакомец. – Втюхал тебе железяку, а ты и рад.

Охотник отдал нож обратно Леве с таким видом, будто это был жирный слизняк.

– Кстати, все хотел спросить, да времени не хватало, – сказал незнакомец, пряча баночку с железой в наплечную сумку. – Вы чего все такие волосатые? Вы, случаем, не из этих?

– Из каких? – не понял Лева.

– Ну, из этих.

– Мы – группа, – пояснил Лева. – Тяжелую музыку играем. Это имидж такой.

– Понятно, – протянул охотник, с подозрением косясь на Леву. – А то я подумал… Ладно, ребятки, некогда мне тут с вами лясы точить. Говорите, чего хотели, раз за мной пошли, и разбегаемся.

– Тот дом на курьих ножках – это что? – вклинился я в разговор.

– Ясно что – приманка для упыря. Закидываешь внутрь мясца побольше, зайчатины там или кабанятины – что поймаешь. И ждешь. Упырь, почуяв запашок, не может отказать себе в удовольствии, чтобы не полакомиться падалью. Лезет в избушку и там застревает, крюки и колья специально ведь навешаны. И как вы еще не насадились на них, ума не приложу. Не зря, видимо, бабка тебя святой водичкой окропляла! Ха! Я бы и не стал с этим мутагеном в рукопашку рубиться, если бы вы не выползли. Опять, получается, спас вас.

Меня начало помаленьку отпускать. Вытерев слезы с лица, я спросил у охотника:

– У нас двое из группы пропали. Где тут можно найти ближайший пункт связи – телефон, интернет, не важно? Хоть что-нибудь. Нам надо связаться с… с кем-то, кто вытащит нас из этого ада.

Незнакомец задумался, но ответить не успел – из лесной чащи раздались шаги. Охотник посмотрел в сторону звуков, показав жестом, чтобы мы замерзли.

Кажется, этот добытчик желез монстров что-то говорил о собратьях упыря…

Я невольно поежился. Увидеть еще одного такого гада, живого, жаждущего человеческой плоти, мне не хотелось.

Но это был не упырь. Насколько я понял, эти твари не умеют стрелять. А выстрелы последовали, и весьма плотно, потому что мы едва успели броситься на землю, как над головами засвистели пули, скашивая ветки и кусты.

– Это кто такие? – пробубнил я, сильнее вжимаясь в землю.

– Хотел бы и я это знать, – охотник скинул с плеча ремень автомата. – Сейчас я этих уродов…

– Прекратить стрельбу! – раздался сиплый голос из леса. – Объект взять живым!

В плотном сплетении веток я увидел, как тени начинают окружать нас. Это заметил и охотник, шепнул нам:

– Отступаем к избе! Насчет «три». Раз! Два… Три!

Мы рванули к дому.

12

Их было трое. И они шли по следу, словно охотничьи псы. Все остальные, кто был с ними, лишь безмолвно выполняли их приказы. Безмозглые солдаты, пушечное мясо. Их и людьми-то назвать сложно. Древний культ западной Африки придумал для таких существ отдельное слово – зомби.

Но это были не те зомби из фильмов-страшилок, тупые полуразложившиеся мертвецы, жрущие все вокруг. Вполне опрятно одетые, без следов гниения, может, чуточку бледнее обычных людей. Они могут стрелять, они могут говорить простые слова. А еще они жаждут убивать. Могут сутками напролет идти по следу, без воды, еды, сна и отдыха. Идеальные солдаты.

И управляли этой мини-армией они трое. Поступил приказ: во что бы то ни стало поймать пацанов и привести в Бункер. Иначе Хозяин будет недоволен. А когда он не в духе, толпа его живых подчиненных начинает стремительно редеть, а зомби-войско – пополняться новобранцами.

– Их сопровождает какой-то сталкер, – произнес Первый, пряча бинокль в чехол.

– Знаешь его? – спросил Второй.

Первый покачал головой.

– В первый раз вижу. Но знаю одно – он отличный охотник. Завалил упыря врукопашную.

– Нашел чем удивить, – фыркнул Второй. – Кто-то из местных? Или личная охрана?

– Похоже, что из местных.

– Как думаешь, куда они двинули?

– Похоже, к Затону. Там есть, где укрыться.

– Эр-р-рль, а-р-ль-кх! – проревел Третий.

– Знаю, – кивнул Первый.

– Что он сказал? – спросил Второй, с подозрением косясь на Третьего.

– Что у охотника есть оружие, он чувствует запах пороха.

– И как ты понимаешь его речь?

Первый не ответил.

Второй вгляделся в сгустившуюся лесную тьму, нехотя произнес:

– Двинули дальше. И скажи этим тупым зомбакам, чтобы не палили выше пояса, – снесут башни этим уродам, как потом перед Хозяином оправдываться будем?

Первый промолчал.

Отряд двинулся по следу.

13

Я еще никогда так быстро не бегал и уже, наверное, никогда не побегу. Осознание того, что за спиной неизвестные челы с автоматами желают покрошить тебя в винегрет, прибавляет к навыку бега еще плюс триста процентов. Да свяжи сейчас меня по рукам и ногам, я бы и червяком пополз быстрее своего обычного шага. Желание жить творит чудеса!

Остальные не отставали.

Мы спрятались за домом и затихли, не смея даже дышать. Охотник вскинул оружие и дал пару одиночных выстрелов – только чтобы разведать обстановку. Ответили быстро, но пули, в отличие от первого раза, пошли уже гораздо ниже – целились в ноги.

– За домом есть тропа, – шепнул наш спаситель. – Через болото, но оно уже пересохло. Идем!

– Но оттуда же… – начал я выражать свой протест, но меня заткнули дружественным шиканьем.

«Полчаса назад по этой тропе топал упырь, а теперь собираемся мы! А если…»

Поток моих мыслей был грубо прерван – пуля выбила из лежачего камня крошку, и та оцарапала мне щеку. Действительно, чего это я? Ну, был упырь, но теперь же он убит, верно? Значит, путь чист. Бежа-а-ать!

Мы миновали болотистую низину, сплошь кишащую комарами, поднялись на покатый холм и вышли к старому логу, заросшему полынью.

– Где это мы? – запыхавшись, спросил Лева.

– Это Затон, – пояснил охотник. – Дойдем – там схоронимся.

– А позвонить там можно? – с надеждой спросил я.

Охотник вскинул брови.

– Даже не знаю, что и сказать. Увидишь сам – попробуешь.

– Что ж, отлично, Затон, так Затон.

Надеюсь, Макс с Саней успели удрать до того, как все завертелось.

– Но потом… надо будет вернуться за нашими.

Незнакомец повернулся, прищурился, как бы оценивая мои намерения.

– Только если позже. Если… если все будет хорошо!

Я заметил, что губы его дрогнули. Эх, черт бы меня подрал, если бы я знал, что все так повернется в дальнейшем, то ни за какие коврижки бы не согласился топать до этого проклятого Затона.

Второй куплет. Furioso[3]

1

– А другого пути нет?

Незнакомец оглянулся с таким выражением лица, будто мне не понравился ландшафт двора его загородного дома.

– На ту сторону? Не-а. Только здесь.

Вот это вот «здесь» выглядело как локация из компьютерной игры «Сталкер». Справа от нас было здание фабрики, склады, а за ними – пути. Узкоколейка. Пути шли на другую сторону реки.

Сам Затон представлял собой полуостров, так сказал наш провожатый. В половодье сухопутный перешеек затапливало – и оставался только один путь…

– Надо идти через мост? – Лева все еще не верил в реальность происходящего.

– Да, пока еще не совсем стемнело. Ночью на большой земле делать нечего. Даже это, – он хлопнул по прикладу автомата, – не спасет.

– А что там на другой стороне?

– Там раньше зона была. Типа колонии-поселения, с фабрики туда возили торф, вроде как на переработку, но не боись – сейчас там только я.

Мы затопали по путям.

– А фабрика?

– Эта? – незнакомец махнул в сторону складов. За ними были производственные цеха. Стекла выбиты, стены частично разрушены. Повсюду – ржавые остовы тракторов.

– Здесь было торфопредприятие, кажется. Но это не точно – знаешь, я не силен в этих штуках. Мне главное – тут можно укрыться.

– Тут?

– Ну, в смысле там, – он махнул рукой в сторону моста, который медленно выплывал из тумана, как приведение. – Сейчас река поднялась. Затон – идеальное место для укрытия, потому что путь один – через мост. Но сюда никто не сунется.

Он улыбнулся.

– Это почему? – спросил Лева.

– Сам увидишь!

2

– Охренеть! – выдохнул я.

– А я о чем?! – улыбнулся незнакомец. Все-таки «ландшафтный дизайн» его убежища произвел на нас впечатление. Он был счастлив.

– Но как мы…

Мы стояли на насыпи, с которой пути узкоколейки уходили на мост. Но уже было ясно, что путь закрыт – прямо посреди него стоял поезд. Отсюда был виден только последний вагон. Пройти рядом невозможно – поручни либо сами отпали, либо…

– Да, пришлось постараться, внести кое-какие коррективы, чтобы так просто незваные гости не шастали. Только по приглашению!

– Но как мы пройдем? Через вагоны?

– Не ссы, увидите все!

Чем ближе мы подходили к составу, тем яснее становилось, что это искусственно созданное препятствие: поручни по бокам аккуратно спилены. Мост и без того очень узкий – на ширину колеи, а за краями шумит река, но ее не видно в тумане.

– Тут высоко? – спросил я провожатого.

– Хочешь проверить? – усмехнулся наш спаситель. Видно было, что здесь он чувствует себя в своей тарелке. В отличие от нас.

– Не очень!

– Да, тут метров двадцать лететь. Обрыв, берег высокий. А на той стороне зона была для особо опасных преступников. Всякие маньяки там сидели, а позже говорят, что и СПИДозники. Не знаю, правда ли. Но они свое отрабатывали, трудились на благо Родины – перерабатывали сырье. Потом его отправляли обратно – на фасовку. Тут вообще большой железнодорожный узел был, несмотря на все эти географические заморочки.

Мы подошли к последнему вагону. Стекла выбиты, стоп-сигналы тоже. Внутри – чернота.

– А это что? – я указал на надпись, которая пересекала заднюю стенку вагона.

– Это? – незнакомец заметно изменился в лице. Улыбка исчезла. – Это… да просто не обращай внимания.

– Не обратишь тут… – заметил Лева.

На стенке красовалось: «Конец пути».

3

– Шутники, – сказал я. – Интересно, что они имели в виду?

– Это не шутки, – незнакомец развернулся к нам. Лицо его было очень серьезным. – Смотрите сюда…

Поднял глаза.

– Дальше мы идем след в след. Я первый, вы – за мной, все ясно? Даже если вы что-то увидите… Или вам покажется, что вы что-то увидели – не рыпайтесь, не бегите! Ступайте точно за мной!

Мы кивнули – все-таки это его территория.

– И делаете только то, что я скажу, вам понятно?!

Лева показал на поезд.

– Слушай, мужик, конечно, мы сделаем все, что скажешь. Тут твой дом, а мы типа гости.

– Очень хорошо, что вы это понимаете. Это не шутки! Иначе… – он поглядел в лицо каждому. Его взгляд мне не понравился – глаза сапера на задании. – Иначе… смерть!

Лева было хохотнул, но осекся, сделал вид, что закашлялся.

– Зря улыбаешься. Я ведь не просто так сказал, что тут один путь. И никто больше сюда не ходит, потому что я знаю, как пройти. Остальные – нет.

– Да, мы поняли уже, – резюмировал я.

Интересно, что у него там? Минные ловушки расставлены? Робот-пулемет поперек вагона, как во вторых «Чужих»? Судя по общему запустению – вряд ли.

– Двинули!

Незнакомец дернул дверь. Она противно скрипнула, но поддалась. Внутри – темень.

Он достал фонарик и посветил – луч выхватил из темноты кресла. Такие раньше ставили в электричках – жесткие, деревянные. Помню, как-то, еще в прошлом веке, ездил в таком вагоне к матери в поселок Рудничный Кировской области. Даже умудрялся спать на креслах. В принципе, когда день отсидел на парах в универе, а до этого две смены отпахал грузчиком в гастрономе, то это не было такой уж проблемой: усталость брала свое. Но плечи потом, конечно, болели жутко от неудобного положения тела, а задница принимала очертания строгого геометрического куба.

Провожатый залез внутрь, осмотрел вагон.

– Чисто!

– А бывает и не «чисто»? – усмехнулся я.

Незнакомец просверлил меня взглядом. Был бы вместо глаз дробовик – ошметки моей головы украсили бы вагон.

– Как повезет! – ответил он.

Блин, что за привычка говорит загадками, а? Но переспрашивать расхотелось.

– А сейчас… сейчас пригнитесь!

Посмотрел на Леву, тот развел руками. Впереди не было никаких препятствий. Если это растяжка от гранаты, то ее ставил невидимка из своей же, невидимой глазу, лески.

Я показал гитаристу жестом: ничего не вижу, но делать нечего – придется выполнять!

– Чего телитесь? – переспросил незнакомец.

Сам он уже присел на карточки. И согнулся низко-низко, будто собирался пройти под брусьями на школьной спортплощадке. С одним отличием – брусьев не было.

Выглядело все это по-идиотски, но я тоже присел, согнулся. Лева, кряхтя, пытался повторить мой маневр, но у него это с трудом получалось.

– Ниже! – зашипел провожатый.

– Да стараюсь я, блин!

Он пытался присесть, но с его габаритами это было и правда трудно.

Решил даже вступиться за своего товарища.

– Послушай, это точно надо? Тут же, – я показал на свободный проход посреди деревянных кресел, – ничего нет!

– Надо! – огрызнулся он. – Я же сказал: делайте и без лишних вопросов.

Лева в итоге встал на колени – так получилось ниже. Незнакомец хмыкнул: – Сойдет! Двинули!

Со стороны это, наверное, выглядело очень смешно: три здоровых мужика на карачках ползут по темному и пустому вагону, хотя никаких препятствий нет. У первого в руках автомат и фонарь, а Левы – еще кофр с гитарой. Как он умудрился его не потерять? Схватил, когда мы пацанов не нашли у опушки? Вот ведь: членов группы просрали, зато гитару – нет.

Лева крякнул, кофр за что-то зацепился. Провожатый оглянулся, посветил фонарем.

– Тише ты! Тут нельзя шуметь!

– Слушай! Я не знаю, кого ты здесь испугался, но просто тупо зацепился, понимаешь?

– Тсссс! – оборвал его незнакомец. – Не шуми, говорю же! Выцарапывай эту свою шутку, только без лишних звуков!

Лева дернул кофр – он тихо выскочил из-за ножки пассажирского кресла.

– И чего он так боится? – зашептал мне в ухо гитарист.

– Без понятия, – ответил я.

Но незнакомец опять смотрел назад, приложил палец к губам: типа помалкивайте! Таким макаром – а-ля человеческая многоножка – мы и прошествовали через весь вагон. У двери в тамбур незнакомец поднялся.

– Ближе ко мне – и можете вставать. Прошли!

– Что прошли?

– Что-что? Много будешь знать – скоро состаришься! Этот путь не был бы моим, если бы все знали его секреты. Даже вы, – он посмотрел на нас. – Это мы еще удачно сегодня, а то бывает…

– Что «бывает»?

– Не все доходят, – он усмехнулся, но, услышав, как что-то звякнуло в соседнем вагоне, снова помрачнел. Резко. – Тут надо быть очень осторожным. Сапер ошибается… не дважды, короче.

Илья встал, поднял кофр. Незнакомец посмотрел на него.

– Ты бы оставил это здесь пока! – он указала на чемодан с гитарой.

– Не, я потаскаю. Свое добро не тянет, – сказал Лева, хотя видно было, что он чертовски устал.

– Если что – я понесу, – вступился я за него.

Лева посмотрел на меня с благодарностью – наши контры на тему первенства в группе начали потихоньку отходить на второй план.

– Хорошо, ваше барахло – сами и таскайте, но смотрите: в следующих вагонах оно может помешать.

– В следующих вагонах? – переспросил Лева. – А сколько их?

– Когда как… – ответил незнакомец.

– В смысле «когда как»? – опешил я. – Вагоны, они либо есть, либо их нет. Либо их четыре, либо их три. В узкоколейке их чаще всего вообще по паре ходит. У нас вот в Каринторфе, например…

– Тут вам не Каринторф! Я же говорю: не знаю, сколько их сегодня будет. В один день – одно количество, в другой – другое. Просто примите это как… как факт, короче.

– И как мы поймем, сколько их?

– Только когда пройдем их все, – ответил незнакомец и открыл дверь в тамбур.

Мы шагнули в неизвестность.

4

Этот вагон ничем не отличался от предыдущего. Такие же деревянные кресла, такой же темный и пустой проход между ними. Никого.

– Идите за мной. И не смотрите по сторонам, что бы ни случилось!

– А что может случиться? – улыбнулся Лева. Все-таки ему начал надоедать этот идиотский квест: никого нет, а этот тип заставляет ползать. Да еще и прижиматься к земле.

Шагнули вперед, на это раз не сгибаясь, – и сходство вагонов резко закончилось. Я вдруг понял, что поезд движется. Черт побери! Пейзаж за окном не был статичным: вот только что мы проехали фонарь, потом еще один и еще.

– Ты это видишь? – спросил я Леву.

– Не только вижу, но и слышу, – ответил гитарист. И правда – нас уже окружала не тишина, слышно было мерное перестукивание колес поезда.

Тадам-тадам-тадам-тадам. Мы движемся.

– Мы что, разве едем? – спросил я в провожатого.

Он оглянулся, приставил палец к губам и шепнул:

– Тссс! Я же говорил: не обращайте ни на что внимание. Просто идите за мной!

Боже мой! Что тут вообще происходит? Это что, массовый глюк такой? Но ведь не только я это вижу, Лева тоже. Не могли же мы оба слететь с катушек. Ведь не могли, да?!

– Лева! – шепнул я, но не договорил.

Красные огни мелькнули в окне – поезд затормозил. Да так резко, что я полетел вперед и ударился лбом о провожатого. Он тихонько крякнул и повалился вправо, прямо между креслами. И только тут я увидел, что на самом деле мы тут не одни.

Чьи-то руки схватили за плащ нашего проводника. Они были в струпьях и ожогах, ошметки гнилой кожи свисали с пальцев, а из наростов на коже сочился гной.

– Твою мать! Кто это? – закричал Лева.

Но на удивление наш незнакомец, которому мешали подняться с пола чужие руки, в ответ зашипел: «Тсссс! Не надо… я… они…» Его держали с двух сторон – на двух лежаках были завернуты в вещмешки два человека. Точнее – два полутрупа. Их лица напоминали персонажей сериала «Ходячие мертвецы» – в принципе, им можно было бы сниматься в нем без грима.

– Помоги-и! – шептал тот, что справа.

– Ар-р-ргх-х! – тянул провожатого на себя левый.

Лева бросился ему на выручку, зарядив кофром прямо по руке того, что справа. Руку хрустнула и повисла на сухожилиях. Точнее – на тех ошметках, что от них осталось.

– Стой! Нет! – зашептал провожатый, обращаясь к гитаристу. – Нет, ты не понимаешь!

Но Лева продолжал бить кофром до тех пор, пока рука «лежачего» окончательно не упала на пол. Его голова повернулась в нашу сторону – и гитарист зарядил еще и по ней.

Он хотел ударить еще раз, но провожатый его остановил – кофр едва не задел голову, волосы с которой опадали сами собой, как листья в осенний день. Да еще и с кусками ороговевшей кожи.

– Нет! – он глянул в глаза Лева. – Ты хочешь иметь дело со всеми?

Я оглянулся – боже мой, тут на каждом кресле лежало по такому вот полутрупу. Некоторые из них бредили, другие кашляли кровью, третьи шептали просьбы о помощи.

– Кто это?

– Не время! – ответил наш провожатый. – Надо уходить. Сейчас начнется!

– Что еще начнется? – я глянул на Льва, который так и застыл с кофром в поднятых руках. Перспектива зашибать насмерть каждого «лежачего» ему явно не улыбалась.

– Сейчас! За мной! Не оглядывайтесь! – наш «конь в пальто», высвободившийся из лап «пассажиров», рванул к тамбуру. Я только успел подумать, что может начаться хуже того, что уже происходит, как уже бежал следом за ним. Проверять догадки на себе не хотелось.

Лев пыхтел за мной.

Стекло справа разбилось. Мельком я увидел, как вспыхнул огонь. Слева еще один бросок – это бутылка. Точно! Коктейль Молотова. В каждую бутылку вставлено по фитилю.

– Что? Что происходит? Черт! – я едва увернулся от очередного коктейля, он разбился слева. Лежащие на креслах полутрупы вспыхнули, заорали. Боже! Они горят живьем! Живьем, мать твою!

Рука одного из них схватила меня за запястье. Оглянулся – глазные яблоки сворачивались, будто яичные белки в кипящей воде, остатки волос пылали на манер сухой травы, только вот воняло от них – будь здоров!

– Помоги-и-а, – протянул он. Изо рта у него выскочил недожаренный бекон, который оказался на самом деле горящим заживо языком.

– Не смотри! Ты им ничем не поможешь! – провожатый рванул меня за собой. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от глаз мертвеца, которые за эти доли секунды превратились в пузырящиеся белые катышки.

Пара метров – и раз! – вокруг снова стало темно. Жар исчез. Горящие заживо пассажиры пропали, будто их и не было вовсе.

– Как? – только и вырвалось из меня. Лева стоял рядом со своим кофром. Глаза его по-прежнему были на выкате.

– Как-как? Исчезли! Призраки это… – провожатый пытался отдышаться, а заодно чистил рукав своего пальто, на котором виднелись кроваво-черные разводы – значит, точно не показалось. – Тут произошло кое-что… нехорошее, но не время об этом, у нас самое сложное впереди.

– Самое сложное? – переглянулись мы с Левой: в какой ад ты завел нас, Сусанин?

5

– Нам повезло! – провожатый открыл дверь тамбура. Следующего вагона не было.

– Повезло? – переспросил я.

– Ты же спрашивал про вагоны… типа сколько их будет… так вот ты угадал, чувачок. На этот раз угадал, их действительно нынче два. Но не расслабляться – нам еще предстоит встреча с Машинистом.

– С кем? – на это раз настала Левина очередь удивляться.

– Мне кажется, ты все услышал правильно, но прежде, чем мы пойдем туда, на тепловоз, вам надо кое-что выдать.

Провожатый пошарил в карманах и достал стопочку мятых бумажек. Все – размером со спичечный коробок, сверху пачка затянута резинкой. Он сплюнул на пальцы и отсчитал три бумажки. Выдал нам по одной, а одну взял себе.

– Что это?

«Конь в пальто» посмотрел на меня. В свете фонаря его взгляд напоминал взгляд Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят».

– По пути мы так или иначе встретим Машиниста, поэтому вы должны показать ему билеты.

Действительно на бумажках значилось «ЗатонСпецТранс», а ниже – номера и буквы серии. Подобные билеты вполне могли бы выдать в обычно городском автобусе в Кирове. Дизайн мало чем отличался.

– Показать их машинисту?

– Да, так как состав маленький, то Машинист и Кондуктор – в одном лице. Логично ведь, что надо билеты кондуктору предъявить, когда едешь куда-нибудь?

– А мы что? Разве едем куда-то?

– Блин, задрали, а! А ты представь, что едем! Что, воображалка совсем не работает, что ли? – вспылил он, но тут же взял себя в руки. – Но… обратите внимание на еще один момент!

Мы переглянулись – еще одна чертова загадка!

– Ни в коем случае не поднимаете глаза и не смотрите на него. Машинист этого не любит! А еще билеты покажите сами, без напоминаний. Он ненавидит безбилетников, усекли?

Мы усекли – пора была предъявить права на свой проезд.

6

На улице было все так же темно. Туман стал еще гуще – я видел только задницу тепловоза. Внизу шумела река. Пытался ее разглядеть, когда переходили по стежке между вагоном и тепловозом, но не смог. Может, оно и к лучшему – так хоть не испугался высоты.

– Обойдем слева! – сказал провожатый.

– А почему не справа? Там вроде можно пройти напрямик, минуя кабину?

– Вход в кабину Машиниста слева, поэтому мы пойдем слева. Я же говорил, что он не любит безбилетников.

– А он, наверное, суровый парень? – улыбнулся я.

– Хочешь проверить – подожди, пока я пройду. И твой друг, если он тебе дорог, – он указал на Леву. – А там уж и пробуй.

– Да пошутил я, пошутил…

Провожатый не стал ничего отвечать. Мы пошли по левому борту тепловоза. Пытался глянуть вниз за бортики, но по-прежнему ничего не видел – здешний туман был, пожалуй, самой материальной субстанцией в этом полуреальном мире.

Тепловоз, впрочем, был самый обычный: я даже с него облупившуюся краску плечом содрал. Вот он не призрак, это факт!

Провожатый остановился у двери.

– Помните, о чем я вам говорил? Отдайте ему билеты и не поднимайте глаза!

Еще одно условие психопата, но мы кивнули. После горящих мертвецов вообще как-то перехотелось спорить с нашим попутчиком. Честно говоря, я все еще ждал, что рано или поздно проснусь в автобусе по пути на концерт и сообщу остальным членам банды, какой дурацкий сон мне снился. А они еще поржут надо мной, скажут, что пора с ужастиками на ночь завязывать.

– Билет достань! – напомнил незнакомец. Я показал ему кусочек бумаги – вот он, типа при мне.

– Ну, с Богом! – сказал охотник и открыл дверь.

7

Существо стояло спиной к нам. Смотрело вперед, где должны были быть пути, но они благополучно утонули в тумане. А оно просто стояло и смотрело туда, где ничего увидеть было нельзя.

Машинист был огромным – его голова упиралась в потолок. На нем была надета спецовка «ЗатонСпецТранс», но слова почему-то были отдельно друг от друга: «Затон» – на левой лопатке, все остальное – на правой. Не сразу сообразил, что спецовка просто-напросто лопнула от того, что слишком большое тело пыталось надеть ее на себя и закосить под железнодорожника. Либо он уже был в ней, когда начал расти, как Халк из комиксов «Марвел».

Только этот чувак был ни разу не зеленый. Шерстяной. Густые и жесткие волосы у него начинались на макушке и спускались прямо по шее вниз, на спину, уходя дальше под куртку. Из дырок в резиновых сапогах тоже торчит шерсть.

Кто пустил медведя в тепловоз? Это разве цирковой поезд?

– Глаза опусти, придурок! – прошипел провожатый.

Точно, блин! Я же пялюсь на того, на кого смотреть типа нельзя. Увел взгляд в пол под ногами.

Вовремя – раздался рев. Не видел этого, лишь качнулась тень в свете фонаря. Но я точно знал, что существо развернулось в нашу сторону. Пара тяжелых шагов – и оно остановилось рядом. Я видел только большие желтые когти на его ногах, которые напоминали одновременно и стопу человека, и лапу зверя.

А еще этот запах – казалось, что я упал в выгребную яму в деревне и не могу выбраться обратно. Задохнуться же можно, как мерзко! Когда он чистил зубы последний раз?

– Билеты! – напомнил провожатый, и мы протянули свои листочки. Просто вытянули руки, не глядя на Машиниста.

Существо выхватило билеты и снова заревело, но на этот раз мне показалось, что рык был помягче. Это невозможно описать словами, но, судя по всему, наши проездные документы удовлетворили Кондуктора. Он порвал билеты и вернул их обратно.

– Глаза не поднимаем, уходим! – скомандовал наш провожатый. И мы тихонько, двигаясь задом к выходу, вышли из кабины, а потом спрыгнули на пути перед головой состава.

– Не смотрите назад! Просто идем и все! – сказал «конь», направляясь по путям.

Очень хотелось оглянуться и посмотреть, кто там из кабины смотрит нам вслед, но решил не рисковать. Чертова безумная ночь еще только начиналась!

8

Но неприятности, как нам и обещал наш провожатый, на этом не закончились. Едва ступили на другой берег, как над нашими головами что-то протяжно ухнуло и осыпало мелкой каменной пылью.

– Что это? – пролепетал Лева.

– Воздушная аномалия, – уклончиво ответил проводник, напряженно вглядываясь в небо. – Бежим! Быстрее!

– Что? Куда? – в один голос завопили мы и растерянно начали вертеть головами.

– Твою в коромысло! На землю падайте! – уже вовсю голосил провожатый, сам успевший уйти на безопасное расстояние и выглядывающий теперь из-за кустов.

Мы как подкошенные плюхнулись на землю. Неизвестность пугает больше, чем что-то, что ты можешь увидеть и назвать. А вот когда неведомое надрывно начинает гудеть и басить почти над самыми макушками, то становится страшно до дрожи в коленях.

Я почувствовал, как мою одежду это «неведомое» треплет, будто мимо проходивший путник решил поинтересоваться, а все ли со мной в порядке и почему я валяюсь в грязи. Мне даже захотелось посмотреть, кто это там разгуливает, но истошный крик проводника из кустов заставил сжаться в землю еще сильнее.

– Лежать! Не двигаться, твою мать! А то засосет!

«Кто засосет? Куда засосет? Упырь? Они еще и летать умеют?» – все эти мысли проплыли в моей словно наполненной киселем голове за одно мгновение. Я никак не мог понять, что случилось. Знал одно – надо лежать и не двигаться.

Но ничего не делать не получалось. Уставший мозг рисовал жуткие картины – как меня перемалывает в фарш эта загадочная аномалия, как выкручивает кости и отрывает…

Стоп!

Волевым усилием я заставил себя остановить этот мысленный водоворот и начал думать на отвлеченные темы. Например, про то, что давно хотел взять на бэк-вокал какую-нибудь красивую девушку. А что? Вполне было бы неплохо. Пусть себе подпевает, радует глаз.

Лева тоже быстро сообразил, как необходимо действовать, чтобы не огрести от воздушной аномалии, и лежал, уткнувшись лицом в грязь. Кажется, даже не дышал.

Тем временем аномалия по-человечески засвистела и взметнула вверх – так мне показалось по удаляющимся звукам. Я повернул голову набок, чтобы видеть хотя бы краем глаза нашего проводника. Тот махал руками и о чем-то сигналил. Что-то говорил, но я ничего не слышал.

«Эта гадина оглушила нас», – сообразил я. А свист был лишь в моих ушах. Такое бывает после концерта, когда неумелый звукорежиссер выкручивает все датчики на максимум. Говорят, с таким пищащим звуком погибают волосковые клетки, которые преобразуют волны в звук. Это их прощальный стон. Черт, оглохнуть нет никакого желания. Хоть я часто и ворчал, что у Левы противный голос, но сейчас я не отказался бы послушать даже его пение.

– Мать… драть… быстрее! – стали доносится сквозь писк слова проводника.

Ура, не все потеряно! Значит, смогу еще услышать последний альбом «Manowar»!

Я ткнул Леву в бок, махнул ему – пора двигать. Тот подскочил и бросился в кусты. Я последовал его примеру.

– Чего там разлеглись, как коты на солнце? – первым делом отчитал нас проводник.

– Мы оглохли.

– Оглохли они! Знаю, что оглохли – вас же аномалия обработала как следует. Крикун называется. Вот около моста в последнее время обитает, будто мест ей мало других, – проводник нахмурился, глядя, как вдали разгулялась аномалия, подхватив невидимыми щупальцами огромный валун и дробя его ультразвуком. – Я же показывал – уши закрывайте.

– Долго еще идти? – устало спросил Лева.

– Держись, сопляк! Еще чуть-чуть осталось.

Что в его понимании это самое «чуть-чуть»? Я успел несколько раз помянуть недобрым словом всю родословную до седьмого колена проводника, который вел нас неизведанными тропами к своему убежищу. А еще водителя, который привез нас сюда, и даже того азиата, что сшил кроссовки, натирающие мне стопу. Под конец я уже начал ругаться вслух, не боясь быть услышанным, как вдруг проводник сказал заветные слова:

– Все. Пришли.

9

Предупреждала меня мама – не разговаривать с незнакомыми людьми. Вот почему я ее не слушал? Сейчас бы этот совет был весьма кстати. Возможно, последовав ему, я бы не оказался возле… этого.

– Что за хреновина такая? – спросил я, рассматривая стоящий перед собой то ли гараж для звездолета, то ли огромную мясорубку.

– Укрытие, про которое я вам говорил, – ответил проводник. – Пересидим тут.

– Я туда не полезу! – запротестовал Лева, указывая на огромное отверстие, из которого доносилось ровное низкое гудение. – Это какое-то пыточное устройство, точно тебе говорю! Мы только полезем туда, а он рубильник включит – и нас в пыль размолотит!

– Размолотит, – внезапно согласился проводник. – Если ты в венткамеру полезешь, то точно размолотит – ничего не останется. Вход – здесь.

Проводник подошел к боковой стенке, нажал на только ему видимые кнопки – и стенка отъехала в сторону.

– Прошу!

Мы осторожно вошли в темное помещение. Внутри было прохладно и пахло пылью, словно в библиотеке.

Наш новый знакомый скрылся в закутке и долго гремел бутылками, потом вышел, держа в руках фляжку.

– Нате, хлебните. Вам не повредит.

– Что это? – спросил Лева, первым схватив фляжку. И, не дожидаясь ответа, сделал добрый глоток, но сразу же закашлялся.

– Спирт.

Лева раскраснелся, сморщился, но ничего не сказал, хотя на лице была заметна матерная тирада.

Я взял фляжку у друга и отхлебнул. Обжигающий огонь прокалил внутренности, мягко ударил по мозгам. Состояние растерянности и страха стало потихоньку исчезать.

– Вот теперь можно и поговорить, – довольно улыбнулся проводник, забирая фляжку с алкоголем.

– Мы… – начал Лева, но незнакомец его прервал жестом.

– Меня зовут капитан Ожогин.

Наш проводник выпрямился по стойке «смирно» и кивнул головой.

– Алексей, – представился я. – А это Лева.

– Лева – ноет клево! – выпалил проводник и заржал.

– Так вы военный? Ну, раз капитан? – стараясь сдержаться, спросил Лева.

– Был, – махнул рукой Ожогин и сразу как-то погрустнел, ссутулился. – Рапорт написал, по собственному. Да потому что там одни придурки!

Не зная, что добавить к этому, мы лишь кивнули головами.

– Ушел вот в Зону. Тут хоть тоже свои придури имеются, но зато без командиров, и подзаработать можно. На одних артефактах подняться проще простого, но и упасть тоже легко. Из семерых моих знакомых за пять лет только я и остался – остальные из рейдов не вернулись. Пашку Косого упырь загрыз, Майора радиация добила, Халва на мине подорвался, Гусь в аномалии сгинул, Белюка какие-то уроды прирезали…

Не понимая, о чем сейчас толкует Ожогин, и уже изрядно заскучав от болтовни захмелевшего капитана, мы украдкой начали осматривать обстановку комнаты. Она, надо признаться, была спартанской. В дальнем углу стояла идеально заправленная кровать, в другом конце – столик с неубранной посудой. Слева виднелась дверь, видимо, в другую комнату. Вот и все.

– Послушайте, капитан, – сказал я, пытаясь остановить его монолог. – Нам бы позвонить. И еще спасти Макса и Саньку. Они ведь там остались.

– Позвонить? – задумался Ожогин. – Пожалуйста. Вот. Если, конечно, получится.

Капитан вновь ушел в другую комнату и вышел с телефонной мини-станцией.

– Звоните. Мне не жалко.

– Что вы имеете в виду? – насторожился я. – Тут связи нет?

– Связь есть. Но не всегда, – начал объяснять капитан. – Видели сегодня, какая аномалия летала? Таких размеров я ее уже давно не помню. А что это значит?

– Что?

– А это значит, что активизировались геомагнитные возмущения.

– Какие еще возмущения?! – напыжился Лева. Я глянул. Наверное, вот так они и выглядят, эти геомагнитные негодования, с толстыми красными щеками и маленькими свиными глазками, кидающими молнии.

– Я, конечно, не знаю, как она правильно называется, эта штуковина. Это я так ее обозвал, по-простому. В общем, это такая хреновина, после которой или Выброса жди, или другой беды – то зомбаки начинают оживать, то мутанты совсем разум теряют. Средь бела дня из укрытий своих выходят. А еще аномалии с ума сходят. Ну и соответственно, техника сбои дает. Ты попробуй, мне ж не жалко.

Лева выхватил телефон и стал остервенело тыкать в кнопки толстыми пальцами.

Ожогин с любопытством уставился на тщетные попытки парня дозвониться и лишь иногда прикладывался к фляжке и фырчал.

– Шипит все, – после долгих и безуспешных попыток, наконец, сдался Лева.

– А я о чем говорю? Дальше только хуже будет.

– Что значит хуже?

– А то и значит. Отсидеться надо. В геомагнитную бурю, которая в Зоне бывает, лучше где-нибудь отсидеться. Иначе мозги можно поджарить.

– Это как?

– Очень просто. Выходишь на открытую территорию и падаешь, или с инсультом, или еще с чем. Говорят, мозги в буквальном смысле варятся. Ну, как если бы человека в огромную микроволновку засунуть. С такими вещами не шутят.

– Постойте! – спохватился я. – А как же Саня с Максом?!

– Известно, что, – буднично ответил Ожогин и отхлебнул спирта. – Не жильцы они.

10

Кап. Кап. Кап. Кап. Кап.

Мерный убаюкивающий звук. Совсем не напрягает. Наоборот, успокаивает, действуя гипнотически. Слушаешь и невольно синхронизируешь ритмы организма с медленным темпом.

Кап. Кап. Кап.

В помещении было холодно и пахло грибами. Зеленая плесень, бурно разросшаяся на стенах, в полумраке испускала бледное свечение.

Кап. Кап. Кап.

Капало не в воду, на камни. А мелкие брызги от капель освежали лицо, выводя из забытья.

Ледяной ветер неприятно прошелся по телу.

– Где это мы? – поднимая свинцовую голову, спросил Макс.

Саня не ответил.

– Саня?

Нет ответа.

Макс огляделся, но в полутьме что-то разглядеть не получилось – лишь очертания стен да тени.

– Кто здесь? – спросил у темноты Макс, но вновь не получил ответа.

Стало страшновато. Что случилось? Как он сюда попал?

Память помаленьку начала возвращаться. Он попятился назад и провалился вниз. Да, точно!

Максим выругался. Надо немедленно отсюда выбираться.

Вот только как? Яма метра четыре высотой. Просторная, надо признаться, яма. Правильной формы. Допрыгнуть до дыры, в которую он провалился, нереально. Лестницу бы. Или хотя бы веревку.

Макс вновь осмотрелся, прошел от одной стены к другой. Пораженный открытием, воскликнул:

– Да это же бункер! Вот ведь угораздило!

У дальней стены в темноте что-то хрустнуло. Макс обернулся, прищурился, пытаясь разглядеть источник звука. Но ничего, кроме корней деревьев, свисающих, словно дохлые змеи, с потолка, не увидел.

– Кто здесь? Щас как дам в лоб! Выходи!

Вновь скрипнуло, и из тьмы возник силуэт. В блеклом сиянии фосфоресцирующей плесени Макс увидел, что чужак держит в руках что-то острое, изогнутое, похожее на кинжал. Макс хотел отступить, но уперся спиной в стену. Ужас сковал горло.

Чужак сделал еще один шаг вперед и рассмеялся.

11

– Ты кто еще, мать твою, такой? – спросил Макс.

«Без Лехи все пошло кувырком, – подумал он. – Зря мы остались ждать их снаружи. Надо было переться вместе в избушку. Но им там тоже не повезло. Даже не знаю, что случилось – сначала огромная тварь с щупальцами вместо усов выскочила из леса, мы с Саней спрятались за кустами. Потом ее грохнули. Появился незнакомец, начал потрошить монстра, а после, когда мы убедились, что он вроде как не собирается наших друзей резать на запчасти, решили, что пора бы и выйти поздороваться.

Но тут загремели выстрелы.

– Это еще кто? – спросил Саня.

В ответ драммер пожал плечами.

– Ползти можешь?

Он кивнул, и друзья стали пятиться задом, пытаясь отойти на безопасное расстояние от поляны.

И тут произошла еще более неожиданная история – нога Макса застряла. Но не просто застряла, ее со всей силы дернуло вниз. Он пытался хвататься руками за траву, землю, кусты – да хоть что-нибудь, но так и не смог. Не хватило сноровки, только пальцы ободрал о кусты. Сане тоже – он дико орал, потому что ловушка, сработав, ударила его по больной ноге.

И вот мы здесь. Где?! Да хрен его знает, если честно. Подземный бункер, бетонные стены, а еще куча хлама под ногами – в темноте не разглядеть».

А вот и хозяин бункера – тень качается напротив единственного светлого пятна в этом мраке подземелья.

– Ты кто? – повторил Макс свой вопрос.

Нет ответа.

Барабанщик шагнул к нему, но лучше бы этого не делал. Знаете, есть выражение «увидеть Париж и умереть», так вот здесь можно было увидеть хозяина и тоже склеить ласты. Но от другого – от страха!

Сначала Макс увидел его глаза. Они светились как лунная поверхность. Он такое видел в журналах типа «Нэшнл Джэографик». А еще у подруги была книга – гид по драгоценным камням Алексея Лагутенкова. Она собирала камешки – хобби такое, вот и затарилась книжкой. Там и про стоимость камней инфа была, и про хиромантию всякую типа рекомендаций астрологов. В книге были такого цвета камешки, «лунные» назывались. Белесовато-серые, но на солнце казалось, что они светятся изнутри.

Здесь были точно такие же глаза. Как у слепого.

– Ты… ты куда Саню дел? – спросил Макс, пытаясь придать голосу хоть немного храбрости. С такими надо общаться в духе дрессировщика тигров в цирке: смотреть в глаза и показывать, кто тут главный. Кнут и пряник, кнут – чаще. Проблема в том, что в этот раз кнут был у «тигра» – в тусклом свете, сочащемся сверху, блеснула сталь клинка. С него капала густая жидкость – кровь!

Все Максовы рассуждения про то, что надо вести себя как дрессировщик, сразу же испарились из головы. Одна ловушка – и он сам стал животным на арене, мартышкой в клетке с тигром.

– Не трогай меня, слышишь? Не трогай меня! – начал пятиться он назад. – У меня там… наверху… наверху мои друзья, они сейчас придут за мной. У них оружие есть, слышишь?

Наверху было тихо. Слышно только, как капает вода, но это уже внутри бункера.

Ш-ш! – вдруг зашипела тень и шагнула к драммеру.

Невысокая и волосатая – тетка, что ли?

– Что вам от меня надо? – продолжал пятиться Макс и вдруг ногой за что-то запнулся.

За спиной послышался стон. Знакомый.

– Саня?! Это ты, ты тоже тут?!

– Тш-ш!!! – снова сказала тень. Не разобрать, мужской это голос или нет. Сип как у курильщика со стажем.

Наклонился в темноте и нащупал ногу.

– Саня? Это ты? – драммер поднял ногу, но ответ басиста прозвучал чуть дальше.

– Это… я тут!

«А чью ногу тогда я держу сейчас, если он на несколько метров правее? Твою мать!» – Макс отшвырнул в сторону человеческую запчасть. – «Не мое это, заберите!» Она шмякнулась с противным звуком – то ли чавканьем, то ли хрустом.

– Саня!

Он ответил стоном. Макс шагнул было к нему, но тут глаза незнакомца вспыхнули. Помните про лунный камень, который светится на солнце? Так вот тут эффект был такой, будто на такой камень направили настольную лампу.

– Тш-ш, парниш-ш-шечки! Славные парнишечки! Тощ-щие парниш-ш-шечки, но на уш-ш-шин сгодятша-а. Сгодятша-а, да? Даш-ш, сгодятша-а!

И тут Макс понял, что они чертовски встряли.

12

Тень опять сделала шаг в сторону друзей. Стало видно, что длинные волосы принадлежат мужчине. Старику. Они были такого же цвета, как и его глаза. Седые и мокрые. И та капель, которую Макс слышал, – это вода стекала с его башки на пол. Никакого протекающего крана тут нет, этого старпера самого хоть отжимай!

– Тш-ш! Не ш-ш-шумите, парниш-шечки, не ш-шумите! Дайте-ш-ш мне на ваш-ш поглядеть!

Один глаз, казалось, вытянулся вперед на пару сантиметров, настолько расширились его зрачки. А может, показалось – не зря же говорят, что у страха глаза велики.

Макс отшатнулся и не заметил, как очутился на корточках рядом с Саней и, кажется, прижал ему ладонь – басист выдернул ее и застонал.

Монстр снова сделал шаг вперед. И тут барабанщик понял, почему он так разговаривает. На горле у старца, прямо под подбородком, был еще один «рот». Он время от времени раскрывался и с шумом захватывал воздух. «Это типа жабры, что ли?». – подумал Макс.

– Тиш-ше, мыш-шки, не ш-шумите, кровош-ш-шоша не будите! То подчишшшштую жрет, то подарочки нам ш-шлед!

Он снова шикнул, но уже громко и резко. Макс думал, что он таким образом прочищает жабры, а монстр просто дунул в керосинку, чтобы она разгорелась.

Вспыхнул свет.

«Блин, лучше бы он оставил нас в темноте, ей-богу!»

13

Пламя разгоралось медленно – все же керосинка была старая, да и сама горючка вряд ли качественная. «Наверняка где-то слил, – подумал Макс. – Может, из таких же микроавтобусов, как наш, которые тут переворачивают летающие твари. Да и та тварь не его ли?! Такая себе ручная леталка для ловли туристов на прокорм обитателей океанариума в бункере». Дело в том, что половину бункера, которая была за «ихтиандром», занимала вода. Зеленовато-коричневая жидкость, запах как в канализации.

А прямо под ногами незнакомца брал свое начало «берег», где сидели Макс и Саня. «Суша» – на самом деле спрессованные годами останки животных и людей, а еще одежды и прочего хлама. Все это, видимо, валилось в яму годами, постепенно рос и островок падали, который потом превратился в «пляж» прямо посреди затопленного бункера.

«Вот мы влипли!»

Тварь заржала. Потом внезапно засморкалась и зашипела.

– Ш-шертов наш-ш-шморк! – потом приложила палец к губам и поставила керосинку на край «пляжа». Сделала два шага в сторону парней. – Ш-ш!

– Не приближайся к нам, урод! – заорал Макс.

Саня молчал, глаза его были широко открыты, но, казалось, он не соображал, где он и что вообще происходит.

– Саня, вставай, нам надо уходить! Сейчас же! – вскочил драммер и потащил было его за собой.

Тот застонал – чертова нога!

– Куда? – спросил басист. Действительно, вопрос: с одной стороны была вода, откуда явилась – а может, и приплыла? – эта тварь, с другой – стена бункера. Выход, он же вход, в самом верху, прямо над нами. Но до него метров пять в высоту – не достать!

– Хоть куда-нибудь! Иначе… – но Макс не успел договорить.

«Ихтиандр» схватил Сану за больную ногу – тот заорал как резаный – и потащил к воде.

14

– Оставь его, уродец!

Макс ломанулся было вперед – надо же было попробовать отбить своего товарища, но существо резко обернулось и выставило вперед нож. Большой, армейский, даже канавка для стока крови имеется.

– Ш-ш-ш! – зашипело существо, прижав палец к губам. Они были такие же белесые, как и его глаза. А еще по ним шли синие прожилки.

– Отпусти его!

Макс посмотрел себе под ноги и обнаружил палку, схватил ее. Но «ихтиандр» только посмеялся над таким оружием. Более того – отвернулся и снова поволок Саню к воде. Тот заорал благим матом – все-таки нога вывернута, а этот чертов псих брался каждый раз за больное место.

Барабанщик размахнулся и ударил существо палкой. Старик крякнул, присел, а потом обернулся – очень резко. От старпера Макс не ждал такого: он легко перехватил его палку, крутанул ее и выбросил в другой конец бункера. Проделал все это рукой, в которой был нож.

– Плохиш-ш-ш! Парниш-ш-шечка гнилой приш-шел. Не ценит наш-ш-шего гостеприимства, – маньяк хихикнул. Макс подумал, что тварь прямо сейчас его и прирежет, но тот сделал движение ножом и всадил его в Санину ногу. Басист заорал так, как никогда до этого в жизни не орал.

– Не ш-шуми, не люблю я ш-ш-шум-м-м! Голова с него ш-шум-мит тоже, пух-х-хнет. Приш-шли тут, ш-ш-шумят, засранцы гнилые. Я ещ-щ-щее вернусь за тобой!

Он воспользовался ножом, как крюком, и потащил Саню дальше к воде. Его голова уже была у кромки воды. Басист посмотрел на Макс:

– Помоги, пожалуйста!

«Но что я могу сделать?» – подумал тот.

«Ихтиандр» тем временем ступил в воду и побрел по ней, заходя на глубину. Саню он волок за собой, как катер спортсмена на водных лыжах. Только вот лыж у басиста не было, и голова сразу же ушла под воду.

Бульк!

Потом вынырнула, сделала несколько жадных глотков воздуха и снова ушла под воду.

«Черт! Он захлебывается. Этот урод сейчас утопит его. Саня нахлебается воды и умрет, прямо сейчас, если я не помогу!»

Макс оглянулся вокруг в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было огреть этого монстра, но в поле зрения были только кости да черепа.

«Ну разве что вот еще… точно! Сталь блестит у стены», – подумал барабанщик. Кинулся туда – так и есть, пистолет.

«Надеюсь, что там есть патроны. Хотя даже если нет, то буду блефовать. Можно же напугать тварь, даже если в обойме ветер гуляет».

– Стой, а то буду стре… – эти слова Макса повисли в воздухе, потому что над кромкой воды уже никого не было. Оба ушли на глубину. Он опоздал!

15

«Этот урод утащил Саню на дно! Как он… как он там выживет?»

«Никак! Это же очевидно! Он уже захлебнулся, поздняк метаться – придется искать нового басиста. Благо с ними проблем куда меньше, чем с барабанщиками. Это их вот хрен найдешь – заводы стоят, одни гитаристы в стране, а драммеров нет. А басисты есть на примете, если что…»

«Блин, у тебя реально голова забита всякой хренью! Он не умер, не умер!»

А вот и доказательства: волна из воздушных пузырьков пошла к стене, но не остановилась у нее, а ушла дальше, под нее.

«Выходит, за стеной бункера есть еще одно помещение. Этот урод утащил его туда через подводный вход, видимо, чтобы сожрать в гордом одиночестве. Типа ничто человеческое нам не чуждо?! Даже мне не нравилось, когда кто-то сидел со мной за одним столом в общепите и смотрел, как я ем, поэтому всегда выбирал свободные столы. У этого чувака тоже был свой свободный стол – там, за стеной».

«Хорошо, что дальше? Нырять в эти помои в надежде, что там есть воздушный карман? Может, там вообще воздуха нет? Может, этот «ихтиандр» его в воде решил сожрать?! Не думал о таком варианте?! У него же – жабры! Ему все равно, где есть моего кореша, по большому счету».

«А может, и нет – читал же в географических журналах, что земноводные предпочитают пожирать свою добычу на суше. Это, конечно, не сто процентов, зуб дать не смогу, все же давно читал, но… шанс есть!»

«И как я туда попаду?»

«Очевидно же – нырять надо!»

«В это дерьмо? Да ни за что!»

«Слушай, ты Саню вообще спасти хочешь?! Он вроде чувак нормальный. Даже, помнится, угощал как-то в «данарке», ели тогда за его счет. Он еще сказал, что типа ничего не надо отдавать. Я еще подумал, что надо потом будет вернуть, но так и не вспомнил про долг».[4]

«Это вообще к чему сейчас?»

«К тому, что он – хочется в это верить! – меня бы не бросил, окажись я на его месте».

«На каком месте?! С вывернутой ногой, насаженной на мясницкий нож, за которую меня утащат в логово монстра из долбаного голливудского ужастика?! Даже примерять на себя такое не хочу! Дудки!»

«Но…»

– Да чтоб тебя! – заорал Макс и пнул первый попавшийся череп. Он полетел в стену, от удара о которую разлетелся на части.

«Ну, Саня, будешь должен мне один «данар»!»

Барабанщик зажал ноздри и нырнул следом за маньяком и его жертвой.

16

Макс понял, что в воде смотреть бесполезно. И так в бункере темно, так еще и сама вода такая, что через нее ни черта не видать – натуральная канализация. Здесь, видимо, сконцентрировалось все, что за годы отмокло от трупов людей и животных. Глотать эту дрянь точно не стоило – можно запросто травануться, причем смертельно.

«Да и на роже наверняка опять выступят волдыри, – подумал барабанщик. – Было уже разок такое. Ездили с подругой в Анапу как раз после того, как там прошли оползни с кучей жертв. Все это дерьмо снесло потом в море, а мы там купались себе. Беззаботные дебилы. Потом на лице нарисовались прыщи. Кажется, это называлось стрептодермия. Противная болезнь – все лицо обсыпает красными прыщами с белым гноем внутри. Трупный яд попадает под кожу – от него такая фигня, а сколько его в этой «водичке» – лучше и не думать».

Но прыщи не самое страшное, что могло ждать парня – воздух в легких заканчивался, все-таки опыта в дайвинге у него не было. Да и вообще последний раз нырял как раз тогда, в Анапе, на мелководье, а это было восемь лет назад. «Так что шансы мои – трындец, а не шансы!» – подумал он.

Свет! Макс рванулся к нему, даже не заботясь о том, чтобы не производить лишнего шума. Перед глазами – железная лестница, как в общественных бассейнах. Схватился за нее, потянулся – и вывалился на бетонный пол. С шумом закашлял. Сдерживаться все равно бесполезно – он бы и не смог, все-таки не пловец, обычный барабанщик в обычной группе. Ему и стучать-то иногда трудно было: метал – это больше спорт, чем музыка, а со спортом драммер не дружил.

Просморкался, прокашлялся и только потом начал осматриваться. Это помещение было поменьше, расположено на уровень выше. А то, в котором Макс был до этого, скорее всего действительно бассейн либо отстойник.

Потолки повыше, стены такие же, бетонные. А еще здесь была железная дверь, которая напоминала те, что раньше делали в советских бомбоубежищах. Вместо ручки – большое колесо, которое надо было крутить, чтобы попасть внутрь!

За дверью послышался крик. Значит, Саня точно жив, только вот обладателю голоса сейчас было очень больно.

«Что он там с ним делает?!»

Макс сжал в руках пистолет, предварительно вылив из ствола воду. Как посмотреть-проверить обойму он все равно не знал, попробовал ее достать, но так и не смог. «Наплевать! Будем надеяться, что патроны не размокли. Да и вообще могут они размокнуть или нет – без понятия», – подумал драммер. Единственное, что он знал и нашел, так это предохранитель. Нажал его – теперь вроде как можно стрелять».

Барабанщик выдохнул – пора!

Крутанул «руль» на двери. На удивление легко пошло. Дверь в комнату начала открываться. Макс боком прошмыгнул в помещение.

Оглянулся и замер: то, что он там увидел, не укладывалось ни в какие рамки.

17

– Боже мой! – вырвалось у Макса.

Это помещение раньше было лабораторией. Посередине – операционный стол, над которым висел большой медицинский «прожектор». На столе – Саня. Нож из его ноги исчез. Видимо, тот крик, который барабанщик слышал, был от того, что «ихтиандр» выдернул оружие из его друга.

Сам монстр стоял спиной к Максу и нарезал тем самым ножом здоровые шматы мяса от трупа в разгрузке цвета хаки. Видимо, военный. Раньше был. Сейчас же стал колбасной нарезкой.

Но нарезкой не для одного «ихтиандра». Он не только ел сам, но и кидал куски в колбу-аквариум высотой в человеческий рост, стоящую в другом конце посещения. Из «колбы» шли пузырьки. В кровавой жиже было не разобрать, кто там сидит.

«Твою мать, какого хрена здесь вообще происходит?»

«Ихтиандр» бросил очередной кусок в аквариум и повернулся к драммеру. С подбородка монстра текла кровь. Попадала на жабры, а те шипели, разбрызгивая ее в стороны.

Бульк – ш-ш-ш! – и фонтанчик крови бьет на пару сантиметров.

Макс инстинктивно отвернулся.

Дед воспользовался этим моментом: пара прыжков – и пальцы-ледышки схватили парня за горло. Пистолет звякнул о пол.

18

На удивление он снова не убил Макса. Цепкие пальцы, способные выдрать жизнь из человека, разомкнулись, и тот упал на пол. Рядом с пистолетом. Драммер схватил его и наставил на старика:

– Стой! Буду стрелять!

– Не ш-ш-шумми, говорюш-шее! Не ш-шу-у-уми-и! Мы с девчуш-ш-шкой не вынощ-щ-щим… когда прих-х-ходят и ш-ш-ш-умят!

Макс попытался отползти к стене. Старик в это время двинулся к колбе, в ней опять что-то затрепыхалось – видимо, знак к началу кормежки.

Для барабанщика это тоже знак – он жмет на курок, но ничего не происходит. Щелчок – и все!

«Боженька-засранец, ты сейчас пошутил так надо мной, да?!»

– Ш-ш-шустрый гнилой! Ш-ш-шустрый! Нет патронов – нет ш-шума. Патроны – ш-шум! Стрельба – ш-шум! Ш-ш-шуму – нет!

В ответ ему застонал Саня, который начал приходит в себя на столе. Он повернулся на бок – из его рта потекла грязная жидкость. Нахлебался, бедолага, пока этот урод тащил его в свою берлогу.

– Что тебе от нас надо?! – спросил Макс.

«Ихтиандр» повернулся к нему.

– Кровош-шош-ш иногда про наш-ш забывал, ш-шука, мы ш-ш-шутко голодные, правда? – он хлопнул по колбе.

Оттуда раздалось бульканье, знак согласия, а потом новый фонтан мерзости ударил вверх. На секунду в колбе мелькнуло лицо. Хотя какое, к черту, это лицо… жуткая морда, да еще и без носа, с такими же белесыми, как у старика, глазами. Но Максу показалось, что это лицо было маленьким.

«Ребенок? Этот урод говорил про «девчуш-ш-шку». Может, это она?»

– Это твоя дочь, да? – спросил барабанщик, пытаясь встать. Сам он в это время осматривался по сторонам в поисках того, чем можно воспользоваться в качестве оружия, но ничего подходящего не заметил.

«Ихтаиндр» повернулся. На миг Максу показалось, что в глазах монстра промелькнули человеческие эмоции – любовь, страх и… боль. Потом снова «лунные камни» вернулись к своему обычному состоянию – глубинному, неземному свечению.

– Послушай, отпусти нас, пожалуйста! – драммер пытался давить на жалость.

– Отпуш-штить? Заш-ш-шем? Мы ш-ш-ше куш-ш-шать х-хотим, да, ш-шлавная-я моя девош-ш-шка?! – он снова хлопнул по колбе.

Старик кинул в нее еще один кусок мяса, вырезанного из бедра военного. На труп уже невозможно было смотреть без ужаса: его будто дикие звери подрали. Большие и голодные звери.

Каннибал повернулся к парням и провел пальцем по лезвию ножа.

– Не ш-шумите! И будет не так уш-ш больно. Мягкое мяш-ш-шко! Не ш-шумное!

Он пошел по направлении к столу, одновременно поднимая нож. Макс понимал, что сейчас будет: он подойдет и всадит нож в его друга. И все – на этом их творческий путь закончится. Больше никаких альбомов, никаких турне, никаких девок после концерта. А потом – его очередь!

Макс выставил вперед руку открытой ладонью, как Кашпировский в телевизоре, а второй поднял пистолет и показательно положил его на пол.

– Смотри – у меня нет оружия. Я положил пистолет, давай просто поговорим. Может, тебе нужны деньги? У нас с собой нет, но мы можем найти, если что. Тебе нужны бабки?

Каннибал встал и посмотрел на барабанщика, словно тот сболтнул несусветную глупость. «И правда: зачем ему деньги? Ему надо свою тварь кормить, а мы для этого подходим идеально. В магазин за пельмешками с такой харей его все равно не пустят», – мелькнуло в голове у драммера.

– Деньги – ш-шумм! Из ниш-ш-шего! Вш-ше их хотят, вш-ш-шем мало. А мне просто нуш-шно мяш-ш-шко. Без ш-ш-шума! Свеш-шее, – каннибал подошел к Сане и замахнулся ножом.

И тут Макс сделал единственное, что пришло в голову. Вышло по-идиотски: пистолет полетел в колбу, о которой так пекся старик.

Грохот! Стекло не разбилось, слишком уж толстое, но на нем появилась отметина, от которой в стороны побежали трещины. Но самое главное – тварь внутри аквариума заревела, окатив старика фонтаном из брызг. От звука заревела!

В «лунных камнях» старика вспыхнула ярость, зато он забыл про Саню: «ихтиандр» двинулся к барабанщику, размахивая ножом.

– Ш-шумиш-ш-шь?! А ты не ш-ш-шу-уми!

«Что это он все шум поминает? Не нравится, когда шумно?! Так получай, уродец!»

На столе стояли маленькие пробирки с химикатами – синие, красные, зеленые. Макс был без понятия, что за дрянь в них понамешана. Рисковал жутко – в любой из этих колбочек вполне мог быть яд, но думать об этом было поздно: он начал швырять склянки одну за другой на пол.

Дзиньк! Дзиньк! Дзиньк!

Шаги «ихтиандра» замедлились. Его руки потянулись к голове, чтобы прикрыть уши руками.

«Ох ты же, посмотри-ка, какой чувствительный каннибал у нас тут попался! А вот тебе еще, хрен моржовый! И еще! Получи!»

В ход пошли уже колбы побольше – все, что стояло на столе, было достойно того, чтобы добавить новых звуков в общую симфонию стеклянного ада.

Тварь в аквариуме проняло – она ревела. Ей тоже не нравился шум. «Отлично – тогда добавим!» – подумал Макс и запустил в колбу кружку, на которой красовалась надпись: «Просто царь». Вдребезги! Тварь внутри заорала так, что, казалось, стадо слонов вздумало спариваться, но сдуру все засадили одному. Причем не самке, а самцу.

– Ш-шум! Ш-ш-шум-м! Не надо ш-шума! – старик закрывал уши. В том месте, где у него были жабры, «второй рот» вибрировал, издавая шипение вперемешку с бульканьем. Похоже, что именно жабры сходили с ума от резких звуков.

«Зачем он тогда прикрывал уши? Может, просто рефлекс? С тех времен, когда он еще был человеком».

Пора было пускать в ход тяжелую артиллерию – железный стул прицельно полетел в колбу. Конечно, следом можно было бы запустить и стол, который Макс использовал в качестве артиллерийского склада для пробирок. Только вот силенок поднять его не хватит, а глушить «симфонию» никак нельзя!

А вот и еще снаряд – барабанщик схватился за фоторамку. Едва не запустил ее следом, но увидел, что на ней изображен этот же старик. Он был сфотографирован в лесу, возможно, даже на поляне, у входа в бункер. На голове такие же, как сейчас, седые и жидкие волосы. Тот же ворот лаборантского халата, но глаза… глаза живые, человеческие. Светятся радостью, потому что рядом с ним – девчушка лет пяти, внучка. Косички в разные стороны, веснушки вперемешку с румянцем, губки горят.

Идеальные семейные отношения.

Макс замер, не в силах продолжать то, что начал. Он не знал, кто они, но эти двое совершенно точно были вполне нормальными людьми в прошлом. Дедушка наверняка работал в этой лаборатории, а девочка… девочка, возможно, приехала к нему на каникулы. Он устраивал ей экскурсии сюда, в лабораторию. В обход руководства – это как пить дать. Судя по оборудованию, здесь проводились не совсем законные эксперименты, поэтому заведение стопудово было закрытым для посещений обычными гражданскими. Но добрый дедуля находил возможность для того, чтобы приводить сюда свое маленькое сокровище. Ни в чем не мог ей отказать!

Но потом что-то пошло не так – лабораторию оставили все.

Кроме них!

Пока Макс смотрел на фотку, дед времени даром не терял. Пара прыжков – и он снова оказался напротив драммера. Толкнул его на дверь, привалившись сверху. Нож – в паре сантиметров от вздувшегося бугра артерии на шее. Максовой шее.

– Послушай, я не хотел причинять вам вреда… Я не знал…

Барабанщик протянул монстру фото. На мгновение глаза старика снова приобрели осмысленность, но только на секунду – он схватил рамку и ударил ей Макса по лицу. Стекло треснуло, на губе барабанщика разверзся бардовый гранд-каньон. Вкус меди растекся на языке.

– Вы ш-ш-шеее наш-ш-ш тут брош-шили-и. Вы-ы-ы-у-у-у! – вдруг завыл каннибал, но фотку не бросил – аккуратно поставил на разгромленный столик.

Макс силился отвести нож, но тот все ближе врезался ему в горло. Старик был на редкость силен – точно мутант. «Или я дохляк, – подумал Макс. – Скорее – и то, и другое».

– Я… мы… мы не бросали никого, мы сами… кхррр! – было ясно, что договорить он просто не сможет. Этот тип не желал его слушать. И кем бы он не был до этого, хорошим человеком или не очень, сейчас перед барабанщиком был маньяк-каннибал, ужас во плоти.

«И он убьет меня, если я не пришью его вперед».

– Шшшшдохниии! – заревел старик и налег на нож. Кровь текла по подбородку драммера, а теперь еще и по шее. Капала на грудь.

– Хотел ведь по-хорошему! Правда, хотел… – свободной рукой Макс рванул первый попавшийся предмет. Это оказался рычаг рубильника, который висел у двери за спиной. Его ручка опустилась аккурат на макушку деда, с хрустом войдя в податливую черепушку. Как ложка в скорлупу сваренного вкрутую яйца.

Темнота.

19

Мигнули лампочки. Через секунду освещение вернулось – вместе с сиреной!

Завыло так, что хотелось блевануть даже Максу, а чувствительному на звуки старику и подавно. Монстр сразу упал на бетон и захлюпал своими жабрами. Драммер пнул его со злости – задал направление к отступлению.

Но каннибалу и так было не до непрошеного гостя. Тело его трясло, он выгибался, словно деревянный человечек в руках неумелого кукловода провинциального театра. В такт ему бесновалась тварь в «колбе» – ее тоже лихорадило от звука сирены.

Виу-у-у!!! Ви-и-иу-у-у!

Макс медленно осел на пол, пытаясь прийти в чувство. Дыхание вернулось, но не сразу – все-таки старик мощно сдавил ему шею. Глотал воздух, словно дельфин, выброшенный волной на пустынный берег.

Дед тем временем пополз по полу в обратную сторону. Сначала барабанщик подумал, что он хочет добить-таки Саню, который в своих попытках привстать на лежанке преуспел настолько, что вот-вот свалится на пол.

Но каннибал проигнорировал его свисающую руку и пополз к колбе.

– Ш-ш-шум! – запричитал он. – Они ш-шумят! Ш-шум – нельзя, нельзя ш-шум-м-м!

Тварь в колбе поддакивала ему фонтанами, брызги от которых разлетались по помещению. Она корчилась, извивалась, но при этом выбраться из сосуда не могла.

– Ш-ш-шум-м – плохо… Ш-ш-шум-м убивает, – старик упал на колени перед колбой. Слезы хлынули потоком из «лунных камней».

И Максу внезапно стало жалко его. Да, маньяка, мутанта, каннибала и того самого урода, который едва не скормил его друга по частям другой твари, – все равно жалко!

Драммер встал и нажал на рубильник – свет снова мигнул, сирена стихла.

– А теперь слушай сюда, рванина, – сказал Макс. – Слушай внимательно – от этого будет зависеть, чем все закончится. Для тебя и твоей… колбы.

И старик слушал. Внимательно.

20

– Ты, кстати, «данар» мне теперь должен!

– А? За что?! – не понял басист, а у Макса уже просто не было сил развивать шутку. Замолчал.

Разговор с каннибалом был трудным, но недолгим. В итоге разошлись миром – Макс забрал Саню со стола, оставив деда с внучкой зализывать раны после визита. Как бы ни был зол на них Макс, но убить семейство все же не смог. Перед глазами у него все время вставали лица с фотографии – живые, счастливые. Таким людям Максим всегда завидовал, тем более что сам он с подругой давно уже пробовал завести детей, но все не получалось, но не об этом сейчас. Не о грустном.

Все же они выбрались. «Ихтиандр» настолько обрадовался тишине, что милостиво согласился проводить их до прохода в тоннель, который, по его словам, вел к «мош-шту». Макс был без понятия, что это значило, но другого маршрута у них все равно не было. В любом случае к «мош-шту» – это на поверхность, а им очень нужно было на поверхность.

Саня хромал – нога стала выглядеть хуже, чем раньше, посинела и здорово распухла. С другой стороны, это могло быть обычное дело для подобных случаев. «Я ведь не доктор. Надо было найти помощь, найти людей. Хоть кого-нибудь», – думал Макс.

«Кого-нибудь» они действительно нашли, только вот это были не люди…

Бридж. В плену теней

По небу плавали сумрачные тени. Они то сходились в одно большое грозовое облако, то разлетались, будто стайки рыб, в стороны. У самого горизонта клубилась грязно-бардовая дымка, ограняя собой кольцо света, бьющего с неба. Это выглядело удивительно и походило на портал. Словно что-то страшное и чужое желало прорваться сюда, в наш мир. Иногда из кольца вырывались ярко-алые всполохи.

Я смотрел на это необычное зрелище из небольшого зарешеченного окна, расположенного почти над самым потолком, прихватив со столика мощный армейский бинокль. С трудом верилось, что все это происходит на самом деле – нигде раньше я не видел, чтобы по небу стелилась молния, бьющая из земли. Разряды имели цикличный характер – после двух-трех частых ударов затихали на несколько минут, чтобы потом вновь повториться. Будто кто-то передавал таким образом «морзянку» в небесную канцелярию. Что ж, возможно так оно и было. Я уже ничему в этой жизни не удивлюсь.

В убежище Ожогина было уютно и сухо, покидать его, несмотря на спартанское убранство и грязь, не хотелось. Но там, снаружи, в этом чуждом простому человеку месте, продолжали находится Макс и Саня. Одни.

– Мы должны их спасти! – выпалил я, со злостью глядя на Ожогина. – Наши друзья там! Неужели вы не понимаете?

Хозяин лениво пожал плечами, отпил из стакана, сказал:

– Пожалуйста. Разве я вам запрещаю? Идите, спасайте. А я тут пока перекантуюсь. Мне моя жизнь еще дорога.

От полного безразличия в голосе мне стало паршиво. Он словно издевается над нами. Ведь знает же, гад, что едва мы ступим за порог, как нас тут же или дикие звери сожрут, или аномалия перемелет в пыль. А скорее всего – все и сразу. Мы как дети малые в этом чужом мирке.

Хотя, наверное, в чем-то он и прав – кто мы такие, чтобы он сломя голову бросился нам помогать? Привел в безопасное место – и на том спасибо. Обещал телефон – так вот он! Что еще надо? А то, что какой-то Выброс назревает, из-за которого связь не работает, не его вина.

Я вновь выругался. Надо срочно что-то придумать! Иначе пацанам хана!

– От Выброса есть защита? Типа костюма или еще чего?

Ожогин посмотрел на меня как на придурка.

– Какая к черту защита? Ну, попробуй шапочку из фольги смастерить, вдруг поможет.

– Хоть бы предупредить их как-то… – от досады ладони невольно сжались в кулаки.

– Смирись, – спокойно произнес хозяин убежища. – Их нет. Зона забирает все, к чему успеваешь привыкнуть.

– Да к черту! Я хотел…

– Отойди от окна! – рявкнул Ожогин.

– Что?

– Начинается.

– Но почему я не могу посмотреть на…

– Глаза сожжешь! – крикнул капитан и отдернул меня от смотрового окна. Руки у него было твердые, словно вырубленные из камня.

– Что за чушь? – возмутился я, потирая плечо, за которое он меня схватил. – Как я их могу…

Стены дома завибрировали. Издали начал доноситься низкий гул, пробирающий до самых внутренностей. Голову словно стянуло железным обручем, перед глазами запрыгали кровавые «зайчики». Воздух стал свинцовым. Вибрация начала пробирать так сильно, что затрещали пломбы в зубах.

– Что это? – не в силах сдержать страха, прошептал Лева.

Ожогин зловеще прошептал:

– Выброс!

Припев. Funebre[5]

Троица остановилась возле покатого лога. Срочно была необходима перегруппировка. Это чувствовал не только Первый, но и Второй – мертвая армия слишком медленно шла по ухабам, то и дело приходилось останавливаться и направлять бестолковых зомби по другому маршруту, чтобы те не ломали себе ноги почем зря.

– Возьмем первую тетру, они самые быстрые, а остальных оставим здесь, – предложил Первый, вглядываясь вдаль. – Так будет лучше для всех нас.

– Думаешь, четверка зомбаков тебе поможет? – усмехнулся Второй.

Первый злобно посмотрел на напарника, но вступать в перепалку не стал. Терпеливо пояснил:

– Чтобы справиться с охотником, достаточно и их. Если понадобится, я тоже могу держать оружие.

– А я что, по-твоему, не могу, что ли? – не унимался Второй.

– Арлх-х-к! – проревел Третий.

– Что? Что он сказал? – нетерпеливо спросил Второй.

– Чтобы ты заткнулся, – осклабился Первый. – Отдавай приказ тетрам: пусть располагаются здесь, желательно где-нибудь в теньке, печет сильно, к вечеру их может сильно раздуть без снадобий. К тому же скоро будет Выброс, а после него каждому из бойцов надо будет некоторое время, чтобы перепрошить мозги.

– Без тебя знаю, – буркнул Второй и подошел к армии.

Отдавать приказы Второй умел – Первый это давно понял. Но вот только мозгами недалеко ушел от зомбаков. Если бы Хозяин видел хоть часть того, что делал Второй, непременно бы вышиб его из своего ближнего окружения. Но тот не видел, а Первый не спешил раскрывать ему глаза – лучше слабый противник под боком, о котором все знаешь и выучил все повадки, чем сильный, пришедший на замену. Придет время, и Первый в нужный момент уберет его со своего пути. Но пока Хозяин в полном здравии, об этом думать рано.

Кстати, о Хозяине – надо выйти с ним на связь, время эфира уже подходит. А после Выброса ближайшие пару дней это сделать не получится.

Первый достал рацию – усовершенствованную модель «кенвуд», в схему которой умельцами был добавлен артефакт «графит», способный усиливать сигнал. Динамик долго сипел и издавал хрипы – сказывалось приближение Выброса. Наконец раздался знакомый голос:

– Говори!

Хозяин. Интонации мягкие – значит, в хорошем расположении духа. Это на руку.

– Вышли на след, – доложил Первый, предпочитая говорить только по делу.

– Так.

– Цель идет к Затону. С ними – сталкер.

– Кто такой? Риски?

– Пока не знаем. Риски незначительные. Справимся.

– Хорошо. Держи в курсе. Главное – приведи пацана. Остальных смело можно в расход.

– Понял. Тут Выброс намечается.

– Знаю. Докладывай, когда будет связь.

– Понял. По операции – часть тетров оставили, удобнее будет работать небольшой группой.

– Одобряю. Что-то еще?

– Нет.

– Тогда отбой!

Не дожидаясь ответа, Хозяин отключился. Первый перевел дух. Связь с Хозяином – это каждый раз игра в «русскую рулетку». Сегодня он в хорошем расположении духа и дает полный карт-бланш, а завтра у него изжога и он сжимает ошейник, не давая возможности сделать вдох без его разрешения. А то и вовсе развоплощает.

Первый невольно потер черный обруч, висящий на шее. Одно движение пальцев Хозяина – и страшный механизм придет в действие. У всех по-разному. Кому-то может срезать голову, у кого-то обруч взрывается, превращая тело в кровавые ошметки. А кому-то и вовсе пускает в лицо струи огня. Первый прекрасно помнил судьбу своего напарника, который был до Второго. Его ошейник поджаривал бедолагу очень долго, не давая быстро умереть. После получасовой пытки, превратившись в обугленную головешку, напарник еще продолжал подавать признаки жизни. Первый тогда сжалился над ним и убил, пустив пулю в лоб. На свой страх и риск.

Неприятные воспоминания отозвались болью в затылке – верный знак того, что пора принимать препараты.

Вернулся Второй. Довольно сообщил:

– Армия укрылась в лесу.

– Хорошо, – кивнул Первый. – Не будем терять времени. Двинули в путь.

Задание Хозяина на первый взгляд было до безобразия простым. Но с самого начала все пошло не так. Автобус с пассажирами потерпел аварию, не добравшись до нужной точки. Да еще этот сталкер прицепился не вовремя. Ничего, Хозяин разрешил убить его и все остальных, кроме пацана. Будет весело!

– Ах-х-крр! Кра-х-ль? – проревел Третий, вернувшись из ближайших кустов.

Первый кивнул.

– Да, выходил на связь. Хозяин торопит.

Третий поморщился. При упоминании Хозяина он всегда испытывал неприятные ощущения. Оно и понятно – в прошлом году Хозяин, пребывая в плохом расположении духа, за малую оплошность запустил на обруче Третьего механизм ликвидации. У Третьего это были лучи, начавшие поджаривать тому мозг. Но в самый последний момент обруч заклинило. Третьего едва выходили – помогли эликсиры, которыми обкалывали зомбаков. Без них напарнику пришла бы неминуемая смерть.

Выжил он чудом, только вот некоторые способности потерял – такие, например, как членораздельная речь. Ну и лицо видоизменилось, превратившись в оплывшую, словно восковую, маску.

– Ну, чего встали? – спросил Второй, с укором поглядывая на Третьего.

– Ах-х-л! На-хль-ше-е!

– Чего? Чего ты там бормочешь? Не понимаю я тебя!

Первый сжал кулаки. Руки чесались врезать Второму. Но вольностей делать нельзя. Надо потерпеть, наступит час, всему свое время. А сейчас надо идти. Если все выгорит и пацан будет у Хозяина, то Первого ждет повышение, а вместе с ним и новые возможности.

Первый глянул вдаль. Надо успеть до Выброса, иначе все планы пойдут псу под хвост, а вместе с ними полетит и его голова. Или изжарится. Или обварится, под воздействием неведомых лучей. Хозяин в своем гневе был изобретателен.

Третий куплет. Ardente[6]

1

– Закончилось? – спросил я, когда Ожогин вернулся в бункер.

Он был очень зол. Не напряжен, не подавлен, а именно зол. Я это понял по взгляду, который грозил придавить любого, как стопятидесятикилограммовая штанга неосторожного качка.

– Что случилось?

Капитан молча ушел в дальнюю комнату. Начал перекладывать ящики.

Подоспел Лева, посмотрел на меня, шепотом спросил:

– Что происходит?!

Я развел руками – хотелось бы и мне знать ответ на этот вопрос.

Полчаса назад Ожогин ушел в разведку. И вот вернулся – темнее тучи.

– Может, встретил кого? – предположил гитарист.

Я двинулся к дальней комнате. Заглянул. Тут у Ожогина был целый склад. Капитан возился в дальнем углу – достал армейский ящик и перебирал уложенные аккуратными рядками зеленые прямоугольники.

– Это что? – спросил, хотя уже знал ответ на свой вопрос.

Это взрывчатка. И тут ее целая уйма. Я не спец в вооружении, но, кажется, этим арсеналом можно отправить к праотцам небольшую армию.

– МОН-90, – бросил Ожогин. – Отличная вещь. Да и сейчас у нас нет вариантов.

– Каких вариантов? Вы о чем?

– Они здесь.

– Кто здесь?

Капитан глянул на меня исподлобья – типа притащил на свою беду. Обогрел, накормил – теперь расхлебывай.

– Те уроды, которые на нас напали на большой земле, они здесь.

– Но как же Выброс? Вы же говорили, что он убивает все живое. Сжигает мозги, все дела.

– Они успели до Выброса.

– Погодите, как это успели?

– А так… – Ожогин повернулся ко мне и протянул сумку. – На, подержи лучше. Больше толку будет.

Я взял пыльный мешок, капитан начал складывать туда мины.

– Но как? Как они прошли Машиниста?

Ожогин был на редкость сосредоточен. Видно было, что разговаривает он со мной на автопилоте, сам в это время просчитывал все варианты. Варианты боя.

– У меня такое впервые. Эти ребята, кем бы они ни были, очень хороши. Я было подумал, а не сдать ли мне вас? Понятно же, что за вами пришли. Я-то на кой им?

– И? Почему не сдали?

Внезапно Ожогин улыбнулся.

– Детство вспомнил.

Я не понял.

– Удивлен? Я ведь в детстве тоже тренькал… ну, там, на гитаре в подъезде. Вся тусовка сразу подгребала, верхние этажи в девятиэтажке – в лучшие дни у меня был аншлаг. Орал песни, срывал кассу – потом портвейном угощали. Сигарет – навалом. А главное – от девок отбоя не было. Золотое время, эх!

Посмотрел на него – вроде не заливает.

– А почему завязали?

– Да как и все. Обычное дело: семья, работа, не до того. Потом – армия. Профессиональная. Так, для себя еще тренькаю, вон – акустика стоит, видишь?

В углу приютилась видавшая виды гитара с наклейкой «HMR». В это время в дверях появился Лева. Его глаза сразу заблестели – у него всегда так, когда видит в зоне доступа новую «палку». «Палка» – это гитара на сленге музыкантов. Никогда не любил это название, но Лева его всегда произносил с любовью: «Вот, новую «палку» купил!». Или «Такую «палку» в инете видел – датчики EMG, кленовый гриф. Ум-м, закачаешься!» Для меня это было сродни языческим обрядам – типа поклонения разным там деревянным божкам, поэтому обычно только улыбался в ответ на такие проявления чувств.

– Бобровская? – смекнул Лева.

– Она самая, – удивительно, но Ожогин до сих пор улыбался.

Даже не думал, что он может быть таким… А вот каким? Своим в доску? Но он не был своим. Он человек этой местности, Зоны, как он ее называет. До сих пор не знал, что значит это название. У меня были ассоциации только с колониями и бритыми парнями в робах, которым в железные плошки в столовой накладывают баланду.

– Сыграешь? – Лева протянул ему инструмент.

Ожогин сразу посуровел.

– Не сейчас… – он закончил складывать взрывчатку, закинул сумку себе на плечо. – Хотя ты… если хочешь, побренчи, пока я хожу.

– Ты куда? – спросил Лева, который прослушал первую часть нашего разговора.

– Те, кто по нам стрелял там, у дома с упырем, они уже здесь.

– Твою мать! – выругался гитарист. – Мы с тобой!

– Исключено, – Ожогин показал на инструмент. – Сказал играть – играй. Тут, в бункере, они вас не достанут. А там, на улице, я за вас не хочу отвечать. Если их всего трое, как я думаю, то есть шанс, что я с ними быстро разберусь. Мон-очки помогут! – он хлопнул по сумке, как старого приятеля по плечу.

– Ты хочешь их убить? – спросил я.

– А ты предлагаешь их сюда пригласить? – Ожогин обвел руками помещение. – Нет уж, тут – моя хата, сюда пускаю только тех, кого сам позвал. А непрошеным гостям – одна дорога! – Он улыбнулся. Зло.

– А нам что делать? – продолжал наседать гитарист.

– Сидеть здесь и ждать. Никого не пускать. Если что, подам сигнал. Три удара – потом один – потом снова три. Усекли?

Мы усекли.

– Вот и славно… – сказал Ожогин, перекидывая автомат через плечо.

– Если они на территории, то где…

– Где спрятались?

– Да, – мне было очень интересно, хотя и понимал, что расспрашивать сейчас не самое лучшее время. Часики-то тикали.

– Затон сейчас – остров. Пара километров в обе стороны. Мы – со стороны большой земли, возле моста. Дальше – фабрика. Там, куда возили руду на переработку. Плюс Зона, огороженная территория. Там несколько производственных помещений. Я думаю, что они там и спрятались. По крайней мере, я бы сделал так же на их месте.

– Спрятались? От чего?

– От Выброса, ясен пень. Что тут непонятного? Они успеть-то успели перейти, но им пришлось сразу же искать укрытие на нашей стороне. Так как вход в бункер они не нашли, все-таки не зря это убежище уделывал, то им пришлось пользоваться тем, что есть в поле видимости. Они – на фабрике, к гадалке не ходи.

– И что ты намерен делать? – спросил Лева. – Пока мы тут… эээ… бренчим…

– Разобраться с ними. Пока они не разобрались с нами, – он посмотрел на нас по очереди. Поджал губы. – Но не ссыте – у меня преимущество. Этот остров я знаю, как свои пять пальцев. У меня есть для них кое-какие сюрпризы. Я, конечно, рассчитывал на мост и другана в поезде, но… не все случается так, как должно случаться. Поэтому там, на фабрике, тоже есть свои сюрпризы. Делал на случай, если прижмут и придется отходить вглубь. Пригодились!

Он засобирался – потянулся к двери.

– Погоди, – остановил я его. – Ты не сказал, а как они прошли Машиниста?

– Как прошли? – Ожогин снова стал суровым, таким, каким я его увидел после вылазки на разведку. – Очень просто – трех зомбаков положили там, на мосту. Благодаря им и прошли. Тупо пустили в расход.

– Зомби? Тут еще и зомби есть?

Ожогин кивнул и вышел за дверь.

2

– Ты слышал?

– Насчет зомби? – Лева посмотрел на меня. – Да, я тоже это слышал. Мне бы это показалось бредом сумасшедшего, но за последние сутки столько всего повидал, что вот ни разу не удивлюсь, что тут еще и чужие с хищниками где-нибудь ползают.

– По той же фабрике, – улыбнулся я.

Было ни фига не смешно, но нервы надо как-то успокаивать.

– Типа того, – Лев взял гитару и уселся на стул.

– И что мы будем делать?

– Это я у тебя хотел спросить. Ты же у нас типа… лидер банды, – он провел по струнам акустики пальцами, но тут, как будто карта у заправского фокусника, в них появился медиатор. Он начал наигрывать мелодию.

Что-то знакомое.

– Что это?

– «Ария», чо… Не узнаешь разве?!

– Я ее сто лет не слушал.

– Я тоже, – отозвался Лева, продолжая играть. – Но сейчас в тему, мне кажется.

Попытался вспомнить строчки текста, но в памяти всплыл только припев. И то кусок. Попробовал прочистить горло. Вышло так себе, корявенько:

– Зомби! Твой убийца крепко спит…

– Точно! – подхватил Лева и тоже заголосил во всю глотку: – Зомби-и-и-и!

– Тише ты!

– А то что? Они нас найдут?! Да они нас и так найдут. Ты этого Ожогина видел? Тоже мне Рэмбо нашелся. Ушел один со своей взрывчаткой и автоматом. Ты и правда думаешь, что он справится?

Я не ответил. Сомневался.

– Тогда они придут за нами, – попытался представить себе эту ситуацию. И почему-то в голове сразу возникли ассоциации с лагерями террористов. Бородатые люди в тюрбанах выводят пленных на задний двор, а потом по отмашке самого бородатого палят им в головы. Сзади. Из пистолетов. Всаживают патрон за патроном.

«Твой убийца крепко спи-и-и-т», – выводил гитарист, но у него это получалось скверно. В обычное время за такую лажу я бы в него уже давно чем-нибудь запустил. Например, пустой бутылкой из-под минералки, как обычно это делал на репах. Не запустил, но петь расхотелось.

– А что, если они нас…

Лева тормознул на очередной квинте.

– Что нас? Грохнут, ты это хотел сказать? Да сам подумай: на кой мы им? Разве что выкуп требовать, но – с кого? У тебя папа – миллионер? Может, мама? Или вообще в родне есть богатеи?

– У меня – нет.

– Вот и у меня тоже. Поэтому не представляю, зачем мы им. Скорее всего, они на этого твоего Ожогина и охотятся. А говорит он так только для того, чтобы мы были послушными. Не лезли, куда не надо, даже оставил нас тут.

– Во-первых, он не мой, а, во-вторых, мы не бойцы.

Лева повернулся ко мне, на лице играла улыбка.

– Мы круче, – сказал он. – Мы – музыканты. Мы кого хошь заиграем до смерти.

– Ты-то можешь! Слышал бы ты себя со стороны…

И мы засмеялись. И ржали во весь голос, пока эхо не донесло снаружи первый выстрел.

3

– Уже пора паниковать, как думаешь? – Лева от души наорался и натренькался.

Отложил гитару в сторону. Нахмурился.

– Не знаю.

Уже полчаса никаких звуков снаружи. Ожогин так и не вернулся. Ни выстрелов, ни взрывов.

– Они его грохнули, да? – Лева задавал мне вопросы, на которые у меня не было ответов. С таким же успехом я мог бы сам у него спрашивать ровно то же самое.

– Да, блин, откуда мне знать? – подошел к маленькому зарешеченному окошку. Из него ни черта не видать. Расположено практически на уровне земли, так что доступны только близлежащие кусты-колючки.

– Может, сходим, проверим, а? – Лева тоже подошел к окну. Во время Выброса хозяин бункера его закрывал. Большой железной форточкой, как я ее прозвал про себя. Мне кажется, было самое время вернуть ее на место. Потянул – железо скрипнуло, и готово.

– Что ты делаешь? А как мы увидим, что он идет?

– Ты здесь ничего не увидишь, а вот гранату в это окошко словить запросто сможем.

– Много ты знаешь про гранаты… – насупился Лев.

– Вот я и говорю, что ты вперед об этом должен был подумать. Ты же у нас прошаренный по военной части.

Форточка закрыта. Что дальше? От капитана Ожогина пока ничего. Был выстрел. Один. Причем непонятно, кто в кого стрелял и попал ли. Если наш знакомец, то наверняка выстрелов должно было быть три. Это минимум. Ну, раз этих чуваков трое, то и выстрелов столько же, логично же. А вдруг это они его застрелили? Как раз одной пули и хватило бы. И лежит теперь наш капитанчик на фабрике носом в руде, а под ним растекается лужа крови.

Еле прогнал картинку из головы.

Лева пошел в «прихожую» – помещение в начале бункера, которое было приспособлено для того, чтобы там снимать одежду или ОЗК, если в этом есть необходимость, конечно. Один костюм химзащиты, кстати, тут тоже имелся. Даже не знаю, для чего он нашему хозяину. Неужели тут еще и химическая зараза где-то есть в воздухе?

– Что ты ищешь? – спросил я, направляясь следом.

– Это, – он достал оружие из железного ящика в углу прихожей, а сейчас вытряхивал патроны к нему из коробки.

– Это что, «калаш»? – все же в оружии я был дуб дубом.

– Сам ты «калаш», это «Вепрь». Двенадцатый. Их наш Вятско-Полянский завод выпускает, между прочим…

– А на вид – обычный Калашников.

– Да у них просто форма похожая. Можно, конечно, спутать, если не разбираешься. Но те, кто в теме, мигом отличат.

Это сейчас, видимо, опять был камень в мой огород. Ну да, не знаю почти ничего об этом барахле. И что с того? Не обязан! Я вообще гуманитарий, мое дело тексты писать да в книжках и киношках разбираться.

– Ты собираешься выйти? – вопрос напрашивался сам собой.

– А ты что предлагаешь здесь оставаться?

Я посмотрел по сторонам.

– А почему бы и нет? Мы же вроде в бункере.

Лева посмотрел на меня, проверил обойму. Неумело, конечно, по сравнению с Ожогиным, но справился.

– Если эти чуваки нашли способ укокошить военного-профи, то и сюда найдут как забраться. Например, закинут нам что-нибудь в вентиляцию.

– Дымовую шашку?

– А может, что и похлеще.

Не стал уточнять, что именно, чтобы не выглядеть совсем уж салагой в этом вопросе. Кивнул.

– Хорошо, а на улице мы что будем делать?

– Отстреливаться, – Лева ладонью хлопнул по прикладу. Повторяет за капитаном – совсем парнишка заигрался.

– Ты вообще умеешь с ним управляться?

– С карабином-то? У меня дома такой же! На охоту с ним хожу.

– Лева, мать твою! Тут – не охота. Ты же сам говорил, зачем мы им, они за Ожогиным пришли, а сейчас… сейчас-то что изменилось?

– Мне тренкать надоело! Наигрался – во! – он рукой показал, насколько глубоко в горле ему засело все это ожидание. – Пора сделать перерыв и проветриться.

4

Затея была так себе. Это стало ясно сразу же, как мы вышли на улицу. Вроде был уже день на дворе, но по земле опять струился туман. Очень вовремя, конечно, ничего не скажешь!

– Видимо, с реки, – предположил Лева.

– Никогда такого не видел, честно говоря, – сказал я, хотя сам подумал, что может быть и видел.

Только вот это было не в жизни, а в кино. Примерно то же по консистенции природное явление было в «Тумане» режиссера Фрэнка Дюрабонта. Одна из лучших, кстати, экранизаций Стивена Кинга. Там такое же густое «молоко» расползалось по городу, а выжившие укрылись в продуктовом магазине. Но было кое-что еще – в тумане водились монстры. Много монстров.

– Где… где они могут быть? – спросил я, старясь не показать гитаристу, что напуган.

Должен держаться – лидер банды, все дела.

– Думаю, что там! – он показал на полуоткрытые ворота, под которые уходили рельсы, ведущие от моста.

– Спасибо, кэп!

– Ты сам спросил. Если фабрика есть, то она там… Логично же!

Я тоже взял с собой оружие – Лева выдал мне здоровенный мачете, найденный там же, в железном ящике.

– И как им…? – спросил я тогда.

– Да просто маши им в стороны, да и все. Кому-нибудь обязательно что-нибудь отрубишь!

Эта идея мне понравилась. Да и само оружие было явно в моем стиле, давно хотел поиграть такой штукой. А тут был реальный шанс снести голову плохому чуваку. Не в кино, а в самой что ни на есть реальной жизни. И при этом тебе за это ничего не будет, добавлял демон в моей голове. Не представляю, с чего он это взял, но я ему верил.

– Помашем!

Тяжесть оружия успокаивала нервы. Ясно, что шансы с такой овощерезкой против автоматического оружия стремились к нулю, но я все равно чувствовал, что самообладание сразу же возвращается, как только сжимал рукоять мачете, поэтому делал это почаще.

– Ты что там делаешь? – заметил Лева мои манипуляции.

– Берусь покрепче, – ответил я.

– Да, блин, ты постоянно это делаешь…

– Ты бы на себя посмотрел. Пальцы вон, и те дрожат. – Лев глянул на них, будто на чужие. Сразу перестали дрожать.

– Зад лучше нам прикрывай!

– Раскомандовался, тоже мне, – но больше спорить не стал. Идея была здравой: он впереди с автоматом – сорян, с карабином, – а я чуть дальше с мачете, типа обороняю тыл. Лучше бы – обоз.

Мы бегом двинулись к воротам, под которые уходили рельсы. Лева навалился на них всем весом – приоткрылись.

– Ты – первый, – сказал он, – пока держу.

Я кивнул и проскочил, Лева следом. Ворота за спиной предательски скрипнули. Мы были на территории, теперь самое сложное – найти противника.

– А может, это ловушка? – вдруг спросил гитарист шепотом.

Я лишь развел в ответ руками руками: типа раньше не мог про это подумать, а?

Отступать было поздно.

5

– Дальше куда? – вдруг спросил Лева.

– Ты же вроде командовал… – съязвил в ответ. Весь это дележ власти мне уже порядком надоел. Среди нас военных не было, а опыт в хождении на охоту в данном случае явно не был показателем крутости. Навыка в тактике ведения боя не было у обоих, соответственно, и перцами меряться незачем.

– Туда! – я кивнул на угол ближайшего здания. Пара этажей всего, зеленое и блочное – интересно, что там может быть?

Добежали до угла. Остановились. Лева пыхтел как паровоз, пришлось даже надавить ему на грудь, чтобы он понял, что надо бы вести себя потише.

– Ты чо? – он все равно не понял.

– Тише ты, выдашь нас!

Он замолчал. Видно было, что сдерживается.

– Там – вход в здание, – показал я на ближайший подъезд.

– И что мы там будем делать?

– Выйдем на второй этаж, хоть осмотримся. Может, сверху будет видно, кто тут и где.

– Сомневаюсь, – сказал Лева. – Но да – командуй!

Перебежка – и мы внутри. Дальше была лестница на второй этаж, которая успела прийти в запустение: стены поросли мхом, штукатурка на потолке обваливалась такими слоями, что приходилось перепрыгивать через большие куски ее вперемешку с кирпичами. Видимо, здание уже давно заброшено. Мне оно напомнило Верхнекамский фосфоритный рудник. Когда к матери приезжал, то тоже облазил его вдоль и поперек – тот еще сталкерский экстрим. Здесь были примерно те же ощущения, только адреналина больше. А еще я вдруг понял, что мне напоминает слово «Зона» – Зона отчуждения, Чернобыль, мертвый реактор, а вокруг – закрытая территория, которая давно уже жила собственной жизнью.

Блин! Вот же влипли! Но решил со Львом не делиться сделанным открытием, пока не найду этому стопроцентных подтверждений, хотя их и так вокруг было полно: аномалии, упыри, сталкеры и…

– Зомби! – закричал Лева.

Мы как раз вышли в коридор, посреди которого стояло существо, лишь отдалено напоминающее человека. Возможно, когда-то оно им и было. Но сейчас оно больше всего походило на восковую куклу, которая двигалась на ниточках, дергаемых неизвестным кукловодом.

– Стреляй! – заорал я из-за спины Левы, но он стоял столбом. Впал в ступор. Карабин застыл в руках стволом в пол.

– Стреляй же, чего ты ждешь?!

Зомби заревел и бросился в нашу сторону. При этом он повернулся к нам правой стороной лица, которой сейчас просто не было. Так вот в кого стреляли, еще подумал я, отстраняя в сторону Льва и выводя вперед мачете.

Успел! Мертвец на ходу насадился на длинное лезвие, как кусочек говяжьего шашлыка на шампур. Хрустнуло, хлюпнуло, но он по-прежнему рычал и тянул ко мне свои руки с длинными желтыми ногтями. Кожа на предплечьях местами была содрана и свешивалась лохмотьями, болтаясь, как занавеска на открытом окне.

– Ле-е-е-е-е-е-в-а-а-а! – орал я, пытаясь ногой отпихнуть застрявшую на ноже тварь. Мертвец рвался вперед. Сильный, зараза! Еще секунда – и он просто оторвет от меня что-нибудь. До чего дотянется – например, нос или ухо.

Гитарист очнулся, поднял оружие.

– В сторону!

– А? Что?

– Голову убери! Сейчас же!

Собрав все силы в один удар, отпихнул монстра от себя и одновременно с этим рухнул на пол.

Грохнул выстрел. Это было оглушительно, но феерично: оставшаяся часть головы зомби разлетелась липким, багровым фонтаном во все стороны, украсив стену длинной полосой крови, которую можно было поначалу принять за результат детского баловства с кетчупом. По «кетчупу» вниз соскальзывали серо-белые осколки черепа.

– Твою мать! – заорал я.

– Что? – не понял Лев, который, видимо, подумал, что следом за первым двигает костями еще один «ходячий».

– Это было круто, чувак, – и я полез к нему обниматься. – Как мы его… мы замочили зомби!!! Зомби, чувак! Ты можешь в это поверить?! Охренеть просто!

Но Лева не смеялся – смотрел дальше меня. За спину.

Там кто-то был.

6

Будь у меня больше времени, я бы смог разглядеть те детали у идущего, которые бы обязательно смутили и не дали совершить сделанную ошибку, но времени не было. Я лишь обратил внимание, что стоящий незнакомец был одет в военную форму. А еще у него было чуть бледнее нормы лицо, но я это списал на освещение. Никаких развороченных кусков плоти, свисающих с него, смрада гниения и прочих «прелестей» мертвечины. С виду обычный человек. На мгновение мне даже показалось, что это полиция, наконец, кинулась искать нас. Давно пора. Сколько можно прозябать в этом богом забытом месте?

Увидев форму, я как-то сразу расслабился и потерял остатки осторожности. Черт, будь у меня хотя бы лишняя секунда на размышление, я бы обязательно увидел его подернутые мутной пленкой глаза, почерневшие мочки ушей, бледные, без единой кровинки губы, белое лицо с сеткой черных вен под кожей. Но ничего этого я не увидел. Цепляясь за ниточку надежды, которую сам же и придумал, ослепленный радостью от того, что скоро спасусь, я сделал шаг навстречу незнакомцу и сказал:

– Сколько можно нас искать? – возмущение и обида лезли из меня как дрожжевое тесто из кастрюли, оставленной на солнце. – Неужели так сложно найти четырех людей, пропавших по пути на концерт? Это же чрезвычайная ситуация, надо было всех подключать…

Первые сомнения в том, что человек в форме является представителем полиции, наконец нашли дорожку к уставшему мозгу. Я на автопилоте сделал еще один шаг и замер.

Стоящий совсем по-звериному зарычал и бросился на меня. Только чудом я успел вытянуть перед собой руки, чем и спас себе жизнь. Незнакомец вцепился мне в запястья и стал их выкручивать. Сила в этом парне была неимоверная, и если бы не Лева, вовремя подскочивший на выручку, я бы точно остался без рук. А так лишь пара синяков. Пустяк.

Вырвавшись из цепких рук незнакомца, мы начали отступать. Лева вскинул оружие, но дать очередь не решался и лишь угрожающе размахивал оружием.

Уйти не удалось – дорогу перегородил еще один незнакомец, очень сильно похожий на первого.

– Влипли! – только и смог пробормотать я, взглядом высматривая оброненный мачете. Его нигде не было.

– Без глупостей! – вдруг раздался голос откуда-то сверху.

Я поднял голову и увидел черную тень, стоящую на небольшой площадке, расположенной почти под самым потолком.

– Все входы оцеплены, – сообщил стоявший, не скрывая злорадства. – Если не будете оказывать сопротивления, с вами ничего не случится. Просто бросьте оружие и идите за нами.

– Разбежался! – огрызнулся я.

Лева тоже кивнул – отдавать оружие он явно не хотел.

Наконец я обнаружил мачете – он лежал почти у самых моих ног, но из-за пыли, прибившей его, был почти не заметен.

– Лева, – шикнул я. – Надо отступать. Ты не тупи, стреляй. Или дай мне автомат.

– Нет! – с жаром воскликнул тот. – Оружие не отдам!

– Тогда слушай сюда. Справа стоит громила, видишь? За ним дверь. Надо вырубить его и рванем туда.

– Человека убить…

– Это не человек! – почти крикнул я. – Это зомби! Давай!

Слова подействовали на друга отрезвляюще, он вскинул автомат и дал кривую очередь широкой дугой, едва не подстрелив меня. Но результата добился – громила упал как подкошенный и затих, лишь изредка подергивая конечностями.

– Бежим! – крикнул я, схватив мачете и рванув к выходу.

– Взять их! – приказал стоящий наверху.

Мертвецы, неведомо как ожившие, двинулись в атаку.

Добежать до двери нам не хватило пары метров – дорогу преградил солдат, тот, которого мы повстречали первым. Боец вцепился в Левин автомат и без видимых усилий вырвал оружие. Лева закричал, начал молотить по врагу кулаками, но тот даже не шелохнулся. Одним ударом боец вырубил напарника и направился ко мне.

Я замахнулся, чтобы рубануть наотмашь, но получил стремительный крепкий удар в живот и лег рядом с другом. Черт, бил зомбак похлеще Майка Тайсона. Ловя ртом воздух, я невольно подумал, что мои внутренности превратились в кисель. А еще подумал, что нам пришел каюк, потому что солдат наклонился над нами и стал раздевать. Сердце оборвалось, потому что первое, что пришло в голову, напоминало вольный пересказ одной из песен группы «Cannibal corpse». Но я быстро сообразил, что противник ищет оружие в карманах нашей одежды.

– Чисто, – глухим голосом сообщил солдат, поднявшись.

– Тогда тащи их сюда.

Боец кивнул и послушно схватил нас за лодыжки, намереваясь, видимо, тащить волоком.

Но грохот, раздавшийся откуда-то справа, помешал его планам.

– Положи их! Быстро! Мордой в пол! Не двигаться! – раздался знакомый голос.

Как же я рад был вновь его услышать! Ожогин!

Грянули выстрелы, не такие хаотичные, как у Левы, а скупые одиночные залпы, выдававшие в стреляющем профи. Солдат, намеревавшийся утащить нас, дернулся. Его голова с треском лопнула, окропляя нас кровавыми брызгами. Лева вскрикнул и как ужаленный подскочил.

– Лежать! – крикнул Ожогин, непонятно кому – то ли нам, то ли противнику.

Затрещали автоматные очереди – это неизвестные негодяи опомнились от первого шока и начали отбиваться. Бабахнуло. Да так, что заложило уши. А потом помещение наполнилось удушливым дымом.

– Ну, чего разлеглись?! – зарычал Ожогин, поднимая меня. – Ноги в руки и рвем отсюда!

Сзади раздался злобный крик главаря банды, но нам уже было наплевать – выбравшись из здания, мы во всю прыть бросились прочь.

– Кто это? – задыхаясь, спросил я.

Ожогин лишь отмахнулся. В его глазах промелькнула какая-то искорка, я и догадался, что Ожогину что-то известно.

Как только убежим от этих зомбаков, обязательно допытаю нашего друга. Эта история начинает меня порядочно выматывать.

7

– Это что, зомби?! – прошептал Макс, не веря своим глазам.

Парни вышли из убежища «ихтиандра» на небольшой пятачок земли, сплошь заросший мхом и камышом. С этой точки открывался вид на затопленную долину, утопающую в молочно-белом тумане. Воздух был словно пропитан страхом, и едва оказавшись снаружи, моментально почувствовали острое желание убраться отсюда подобру-поздорову. Но куда идти? Вдалеке смутным силуэтом просматривался железнодорожный мост, но быть уверенными в этом парни не могли – слишком все было размыто этой мглистой белизной. А возле моста стояли они – солдаты. Очень, мать их, странные солдаты.

– Какие к черту зомби?! – злобно прошептал Саня. – Обычные солдаты. Только…

– Вот именно – «только». Сам же видишь – у них лица белее мела. Как призраки, ей-богу. И смотри, как стоят, – не шелохнутся. А вон у того глянь, что с лицом. Точно тебе говорю – это трупные пятна!

– Зомби не бывает! – настаивал на своем Саня.

– Иди тогда к ним, помощь попроси. Может, они знают, как нам найти Леху и Леву.

– Сам сходи.

– Да ну тебя…

Макс замолчал на полуслове – со стороны кустов раздался шорох, тут же повторившись. По верхушкам кустарника пробежался зловонный ветерок, навевая еще большую тревогу.

– Что это? – спросил Саня, испуганно поглядывая на камыши.

– Не знаю. Но точно знаю одно – валить нам надо поскорее.

– Да куда валить?

– Если бы я знал – неужели не сказал бы?

Парни некоторое время наблюдали за странными солдатами, стоящими, как манекены, у моста.

– Может, это и в самом деле призраки? Я уже ничему не удивляюсь. То мутанты, то психи с ножами, стрельба, кровь! Свихнуться можно!

– Не паникуй. Давай лучше вон туда пойдем, к заброшенному строению. Видишь? Отсидимся, а там видно будет.

– Давай. Только…

Саня не договорил. Макс повернулся, чтобы посмотреть, что случилось, и ругань застряла в горле.

Прямо за их спинами стояли двое незнакомцев в черных одеждах. И лица их надежду на помощь не внушали. Макс успел заметить, что у обоих на бычьих шеях висят толстые обручи, блекло мигая синим цветом.

– Прекрасный день, не правда ли? – сказал первый.

– Ах-х-крр! Кра-х-ль! – проревел его напарник.

И оба одновременно вскинули автоматы.

8

– Ты ведь знаешь, кто они, верно? – спросил я, пристально глядя на Ожогина.

Мы засели в небольшом овраге перевести дыхание. Стрельба позади прекратилась, кажется, противник отстал.

– Говори, что тебе известно? – начал допытывать я капитана. – Ты ведь знаешь их.

Тот кивнул. Сказал:

– Знаю.

– Тогда чего молчишь?

– Потому что до этого момента даже не догадывался, что за перцы за вами охотятся. А теперь, когда воочию увидел, понял. И радости мне эти новые знания не прибавляют.

– И?

– Что «и»?

– Кто они такие?

Капитан тяжело вздохнул. Отложив в сторону автомат, который держал в руках, Ожогин хлопнул себя по нагрудным карманам. Не найдя заветной пачки сигарет, кисло улыбнулся, сорвал травинку и сунул в рот.

– Тебе имя Аид что-нибудь говорит?

– Ну, это бог такой был у древних греков вроде, – начал я вспоминать курс истории пятого класса.

– Да какой к черту бог? – оскалился Ожогин. – Это такой местный авторитет. Очень крутой дядька. Под ним тут практически вся Зона. Во всех делах замешан. Все арты, что идут на черный рынок, через его каналы проходит. Мафия, короче. На всю голову отмороженный. Вот у этого Аида есть помощники. Одного из них мы сегодня и видели.

– А зачем мы им понадобились?

– Хотел бы и я это знать. Может, вы артами торгуете?

– Ничем мы не торгуем! – вступил в разговор Лева. – Мы просто играем в группе, ездим на гастроли, тем и живем.

– Тогда могу только пожать плечами.

– А те солдаты? – спросил я. – Они…

– Да, – кивнул Ожогин. – Не живые.

– Мертвецы? Зомби?

– Может, и зомби. Не знаю. Знаю только, что у него очень мощная лаборатория есть, почти в самом центре Зоны, там он дикие вещи творит. Вот эти универсальные солдаты как раз его рук дело.

– Но это же незаконно! Если есть вообще такие законы, регулирующие создание зомби.

– Верно. Да только что с того? Плевать он хотел на законы. Военные пару раз хотели его лавочку прикрыть, да только все бестолку. Откупался. Изворотливый гад.

– Вот ведь влипли! – раздосадованно пролепетал Лева. – На нас охотится мафия!

– Надо понять, зачем, – задумался Ожогин. – Может, вы кому-то дорогу перешли?

– Кому мы можем дорогу перейти?

– Вам виднее.

– Нет, это точно не из нашей оперы. Кому мы можем помешать? И самое главное, как? – я задумался. – Хотя, Лева, я кажется, знаю!

– Что? – выпучил глаза тот.

– Помнишь, ты говорил, что в одной из своих песен рифф слямзил? Так вот она – расплата за воровство!

– Иди ты! – насупился тот.

– Нет, правда, – вновь настраиваясь на серьезный тон, сказал я. – Нет у нас никаких врагов. А если и есть, то не таких масштабов, чтобы бегать за нами с автоматами.

– Тогда я, правда, в растерянности, – пожал плечами Ожогин.

– Что делать будем?

– А вы на кой ляд из убежища выбрались? – капитан окинул нас грозным взглядом. – Я же сказал не высовываться.

– Мы просто…

– «Мы просто», – передразнил Ожогин. – Еще и карабин мой свистнули. Вас в детстве разве не учили не брать чужих вещей? Ладно, на первый раз прощаю. Главное, друг друга не постреляйте. Сейчас самое время вернуться в убежище. Разведка показала, что силы не равны, чтобы вступать в открытый бой. Будем действовать хитростью.

– Это как? – спросил Лева.

Ожогин ответить не успел, потому что вдали послышались крики. И раздери меня Тор на тысячу кусков, если голос этот не принадлежал Максу.

– По-мо-ги-те-е-е! – раскатилось по небу, и я понял, что боги окончательно разгневались на нас, потому что следом раздался второй, еще более истошный ор:

– По-мо-ги-те-е-е! По-мо-ги-те-е-е! – это был уже Саня.

А потом они просто начали бессвязно кричать.

9

Первый довольно улыбнулся. Молокососы стояли перед ним, едва живые от страха. Отлично. Часть дела выполнена. Ловкий план сработал – Второй отлично с ней справился и отвлек сталкера. Пока так не вовремя сунувшийся в их дела охотник разбирался с отрядом холодных бойцов, он, Первый, выследил этих двоих и зашел сзади. Только вот одна проблемка – из этих двоих не было того, кто нужен Хозяину. Но не беда, этот пустяк совсем легко решается.

Уже скоро. Совсем скоро. Хозяин будет доволен. И, возможно, предложит место ближе к себе. А это значит, что ошейник будет снят. И тогда…

– Кхах-х-крр! – прошипел Третий, фыркая от удушливого запаха, идущего с болот.

– Нет! – почти крикнул Первый и отвел ствол автомата в сторону. – Убивать молокососов нельзя!

– Да, нас убивать нельзя, – кивнул один из парней, потрясывая толстыми щеками. – Мы ничего плохого вам не делали. Отпустите нас, а?

Первый не сдержал смеха.

– Са-кх-р-р-р-а? – спросил Третий.

Первый сморщился, но терпеливо пояснил:

– Я помню, что говорил Хозяин о том, что остальные не нужны. Но эти, – Первый кивнул на пленных, – необходимы нам, чтобы поймать основного зверя. Устроим охоту на живца.

Третий удовлетворенно закивал головой.

Ветер вновь прошелся по кустам, те зашелестели, тревожно начав перешептываться, видимо, обсуждая дальнейшую незавидную судьбу двух пленных.

«Скоро. Совсем скоро», – довольный собой, подумал Первый, подходя ближе к толстому парню и доставая нож.

«Будет весело. Очень весело».

Нож взметнулся вверх.

10

– Ты слышал? Это Макс с Саней!

– Стоять! – крикнул Ожогин.

Но было поздно – я уже бежал в сторону их голосов.

Инстинкт самосохранения в тот момент у меня начисто отшибло – продираясь сквозь кусты и колючки, я даже не думал о том, что заставило их так истошно кричать. Для меня важно было только одно – спасти друзей.

– Твою мать! – капитан бросился следом, попутно бранясь так, что окажись он сейчас в какой-нибудь оранжерее, то вокруг него непременно завяли бы все цветы.

Лева тоже побежал, но остановился на полпути.

Крики вновь огласили округу. Я понял, что там происходит что-то до крайней степени бесчеловечное – кажется, Макса и Саню режут на ремни. Или пытают. Или убивают. А скорее всего, все и сразу.

Когда до источника звука оставалось совсем чуть-чуть – я уже отчетливо видел своих друзей, испуганных, сидящих в траве, за спиной раздался какой-то свист. Я даже не успел обернуться, чтобы посмотреть, что же там такое, как резкий удар по ногам повалил меня на землю. Я упал в грязь, чудом не раскроив себе черепушку о камень. Этот Ожогин совсем охренел, что ли?!

Но это был не Ожогин. Темная фигура зависла надо мной, внимательно разглядывая. Сквозь искры боли, пляшущие перед глазами, я попытался рассмотреть незнакомца, но ничего, кроме черного обруча, сковывающего шею чужака, не увидел.

Где-то в стороне тихо выругался капитан, следом раздались выстрелы. Ожогин затих. Черт! Вот это я влип! Попался в банальную ловушку. Кажется, теперь это точно конец.

И словно в подтверждение моих мыслей, незнакомец занес над головой нож и прошипел:

– Пришло время завершать этот карнавал.

Solo in D minor (1)

– Где мой сын? – Дмитрий Викторович, я прошу вас успокоиться. Мы сейчас…

– Не надо пичкать меня пустыми словами. Просто ответьте на вопрос – где мой сын?

В кабинете прокурора области было тихо, как в могиле. Вопрошающий, а по совместительству и хозяин кабинета, Дмитрий Викторович Пшеничный сидел в кожаном кресле и буравил взглядом стоящего – старшего советника юстиции Козина Михаила Ивановича. И лишь изредка задавал один и тот же вопрос. И вновь получал один и тот же ответ:

– Мы не знаем.

Дмитрий Викторович тяжело вздохнул. Вот уже второй день от сына не было вестей. Вроде бы беда какая – пустяк! Второй день, подумаешь. Некоторые и по неделям домой не звонят. Но это не про его сына. С ним Дмитрий Викторович созванивался каждый день – такое было негласное правило. Будь хоть ты предельно занят, хоть с девкой какой спишь, в огне горишь, едва языком от выпитого волочешь – а будь добр, домой набери. Сын один, жена умерла, родственников нет. Вот и весь расклад в жизни Дмитрия Викторовича. И еще работа.

Говорили они с ним последний раз во вторник – парень собирался ехать с группой куда-то на выступление, Дмитрий Викторович не стал уточнять, куда именно – не любил говорить на эту тему. Он видел в сыне продолжателя своего дела, а не рок-музыканта, трясущего грязными патлами перед пьяными подростками. Да, этим надо переболеть, Дмитрий Викторович и сам в свое время в юности отращивал длинные волосы и ходил в джинсах-клеш. Но не связывать же с этим всю свою жизнь, ей-богу! А сын, судя по его разговорам, именно это и планировал.

С того звонка связь и пропала. Другие родители, Лешины и Сашины, тоже стали паниковать и звонили ему. Мол, ты же прокурор, все можешь, найди детей.

А что он мог? Ничего. Дети пропали, а где искать – черт ногу сломит. Страна большая. Тут в собственном кабинете заплутать можно, что уж говорить про бескрайние просторы.

– Миша, – Дмитрий Викторович привстал с кресла. – Найди мне сына. Подключай кого надо. Чует сердце – не все так просто.

– Дмитрий Викторович, – Козин вытер пот со лба. – Мы уже ищем. Как что-то будет…

– Ладно. Иди. Докладывай каждые десять минут. Звони по прямому.

Старший советник юстиции шмыгнул за дверь.

Андрей Викторович плюхнул на кресло. Достал из шкафчика початую бутылку виски, рюмку, блюдце с порезанным лимоном. Налил, выпил. К лимону не притронулся. Налил еще. Снял трубку, устало сообщил:

– Люда, на сегодня все дела отмени, скажи, что я занят. Козина, если вдруг будет проситься, пускать в обязательном порядке. Остальных – шли лесом.

Положил трубку.

Душа была не на месте. Дмитрий Викторович имел очень хорошую интуицию, не раз его спасавшую. И теперь все его естество вопило о том, что случилась беда. Большая беда.

Припев. Agitato[7]

1

– Зови его! – Кого?

Передо мной стояла троица незнакомцев. Двое – типичные на вид бандиты, а третий – боже, что с ним? – похож на Чубакку из «Звездных войн», пропущенного через микроволновку. Безволосого, поджаренного вуки.

– Кра-хль ахр!

– Да, точно: Третий дело говорит. Давай ему башку отрежем, его дружок быстро и прибежит на звуки.

– А сталкер где? – поинтересовался Второй.

– Послали за ним, ищут его по берегу. Да и на кой ему ввязываться за этих вот?! – обвел рукой поляну Первый. – Он уже получил свое. А дальше – я бы точно не стал…

– Ты – не он. Хрен его знает, что у него там на уме. Я бы предпочел видеть его отрезанную голову, чтобы точно знать, что одной проблемой меньше.

– Ну так сходи и поищи его! Ты ведь – Второй, – Первый дал понять, что это обязанность ему не по рангу. Тихонько заржал.

Я посмотрел на них. И мне вдруг стало смешно:

– Вы реально другу друга называете по номерам, как в детской считалочке? У вас имена-то вообще есть?

– Кра-хль р-регх! – сказал Третий. Остальные согласно кивнули: да, хочешь возиться с ним – пожалуйста!

Существо приблизилось ко мне. И тут стало понятно, что дальше смешно не будет. Незнакомец с лицом вуки, пережившего смертную казнь на электрическом стуле, достал из кармана кастет. Я только и успел заметить на нем значок «SS». Кастет мелькнул в воздухе и с ходу врезался в мою челюсть.

– Р-агхль! – сказало существо, улыбаясь.

Кровь брызнула из губы, окрасив багровыми каплями близлежащие кусты.

– Знаешь, тебе лучше позвать своего пухлого товарища, – пожал плечами Второй. – Он у нас фанат этого дела, – незнакомец показал пальцем на «вуки». – Чего остального коснись – хрен заставишь, а вот пытки он у нас любит.

– Я заметил. У него и кастет подходящий. Дедушка под фюрером ходил во Вторую мировую, да?

Еще удар. Искры из глаз, осколки зубов изо рта.

– Ты лучше его дедушку не поминай – мой тебе совет. – Второй с удовольствием наблюдал за происходящей экзекуцией. – Хотя… как знаешь, короче.

– Да пошли вы… – я сплюнул кровь на землю.

Меня вряд ли можно было назвать человеком, хоть немного похожим на киношного или книжного героя. В жизни я всегда избегал конфликтных ситуаций, потому что считал, что только безмозглый человек ведет себя агрессивно. И избегал таких дебилов. И только когда задирали меня, давал сдачу. Но последний раз такое было аж в то время, когда я жил в общаге техникума. Заявился сосед, начал быковать. Даже не помню, по какому поводу. Он был больше меня, сильнее, но я сделал то, что первым пришло на ум. Эта глупость была из книги про ниндзя: используй фактор внезапности – атакуй первым. Может, и не такая уж глупость: мой удар пришелся соседу в нос, который у чувака развернуло под неестественным углом. Хех, после этого он мог бы при желании понюхать свой член только справа, если сложиться в йоговской асане. Дальше борьба была бесполезной. Силы были неравны, он меня замял, но сейчас, вспомнив эту ситуацию, я понял, что выход может быть только один – попробовать сделать так же, пойти напролом. Прямо сейчас – с выбитыми зубами и кровищей во рту.

Сейчас или никогда!

Эти придурки даже связать меня не догадались. Они и не подумали, что жертва будет сопротивляться. Это очень зря, скажу я вам.

– Р-агхль! – повторило существо, замахиваясь кастетом.

– За Сопротивление! Ура-а-а! – заорал я.

«Чубакка» замер от неожиданности: что за хрень несет жертва? И в этот момент я атаковал его головой, прямо в скверную морду. Кастет полетел в сторону. Мы упали на землю и кубарем покатились по кустам.

– Чубакка – не нацист, Чубакка – не нацист, – орал я, нанося удары ошалевшему палачу по морде. По уродской пасти. – Он не мог быть нацистом… Не мог!

Существо пыталось сопротивляться, но мой неожиданный ход дал мне фору – я молотил кулаками куда придется. И все удары попадали в мерзкую противную харю, из которой брызгами летела кровь. Значит, человек. Либо когда-то им был. А человека можно убить, если сильно захотеть.

Я – хотел.

– Стоять! – раздалось за спиной.

Но я не мог остановиться – кулаки работали на автопилоте. Ярость внутри была сильнее меня. Сильнее здравого смысла.

– Стоять, я сказал, иначе я их пристрелю, – и щелчок затвора пистолета.

А вот это уже был весомый аргумент. Даже для меня. Поднял голову: незнакомец, который называл себя Вторым, держал пистолет у головы нашего басиста. Рядом Первый взял на мушку затылок Макса.

– Парни… – я хотел было сказать, как я рад их видеть, но закончить не успел. «Чубакка», воспользовавшись моментом, всадил мне апперкот прямо в челюсть. Та щелкнула, и я полетел в кусты. Теперь на мне отрывался «вуки», ногами вышибая дух из легких, в которых уже и так мало что осталось. Я кряхтел, но встать не мог.

– Кра-хль ах-р-р! – орало существо. Его ноги мелькали, как заведенные. Я прикрывал руками голову, но всему остальному телу доставалось так, как никогда в жизни.

Он меня убьет. Сейчас он меня убьет. Отобьет почки или еще что-нибудь – и все, кирдык.

– Стойте! – раздался голос из-за кустов.

Все повернулись на звук.

2

– Стойте! Вам же я нужен, – это был Лева. Он вышел из кустов на поляну, виновато озираясь по сторонам. Увидел меня – кивнул. – Вы же за мной пришли, так?

– Явился – не запылился, – Второй был доволен. – Ну, иди сюда, посмотрим на тебя!

Гитарист вышел в центр поляны, подняв руку, чтобы поприветствовать остальных участников группы. Саня застонал в ответ. Макс прошептал: «Привет!»

– Вам я нужен? Так забирайте меня. Отпустите их! – Лева поднял руки, показывая, что в них ничего нет.

– Рых-агр! – заключило существо, которое только что меня избивало, осмотрев и обнюхав Леву со всех сторон.

– Отлично! Это – он, – перевел Первый. – Вяжи его!

«Чубакка» ударил гитариста по ногам. Тот завалился, встав на колени. Существо скрутило ему руки и начало завязывать на них веревочную петлю.

– Ты? Зачем ты им?

Лев обернулся.

– Лех, извини, я должен был… Э-э-э, можно ли так сильно руки не крутить? Я ведь сам пришел, не сопротивляюсь. – Потом посмотрел на Саню с Максом. – Простите, ребят!

– За что? – не понял я.

– Я должен был вам сказать, – произнес он.

– Погоди, что сказать?

– Про своего отца.

Я пытался припомнить, что гитарист говорил про своего батю. Кажется, он воевал в какой-то горячей точке – то ли в Чечне, то ли вообще в Афгане – и там он подорвался на мине. Точно – на мине. С тех пор даже могилки нет.

– Он умер, разве нет?

Глаза Левы были очень виноватыми, как у школьника, когда его вызывают к доске, а он не выучил предмет.

– Вы бы меня не взяли в группу…

– В смысле не взяли? Что за глупости?!

– Ну, если бы знали… Точнее – выгнали бы. Если бы знали про моего отца…

– Погоди, так он жив? – переспросил я.

Лева кивнул. Парни переглянулись. Незнакомцы удивленно наблюдали за происходящим спектаклем.

– Вот так дела. И в чем проблема была сказать нам? Не понял.

– Он просил не распространяться о своей… кхм… профессии. А после того, как я узнал про отца Макса, то я решил, что ему лучше просто «умереть». Тем более живет он в другом городе, мы редко видимся…

Тут настала очередь удивляться у барабанщика.

– Не понял, что там сейчас про моего отца было?

Лева посмотрел на него. Хотел сказать, не смог. Слова застряли в горле.

– Ничего не понимаю, – Макс смотрел то на меня, то на Саню. – Кто-нибудь что-нибудь понимает?

Но тут снова подал голос гитарист:

– Помнишь, твоего отца четыре года назад посадили… ну, по тому делу… с хищением на заводе?

Макс смотрел, не отводя глаз. Первые проблески осознания появились в его зрачках.

– Так вот… это мой отец его посадил. Мой батя посадил твоего, понимаешь?

Барабанщик еще секунду молчал, а потом бросился вперед, едва не опрокинув державшего его на мушке Первого. Тот вовремя среагировал и осадил его ударом рукоятки пистолета.

– Я убью тебя, убью! – орал Макс. – Все это время… ты молчал все это долбанное время! Ты – мудак. И твой отец – мудак. Мудак и убийца! Из-за него он умер! Из-за него!

Так вот в чем проблема. Пазл в голове наконец-то начал складываться, только от этого ситуация становилась еще более тошнотворной.

– Твой отец – прокурор? – уточнил я.

Лев кивнул и развел руками: мол, что поделать, так вышло.

– Сука, я тебя убью! Сука! – орал Макс, пытаясь вырваться. Мне кажется, он сейчас бы разорвал Леву голыми руками. Несмотря на разницу в комплекции – все-таки барабанщик был в полтора раза меньше гитариста. – Он из-за вашей долбаной семейки умер, слышишь?

Он слышал.

– Я не хотел… я не знал… – выдавил из себя Лев. – Я уже был в банде, когда узнал про то, что твой отец… ну, повесился.

– Да, он повесился. В долбаной сраной камере. Умер, как бомж, в этом гадюшнике, но его бы там не оказалось, если бы…

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Первый Второго. Тот удивленно развел руками, но при этом видок у него был довольный. Ему доставлял удовольствие этот спектакль.

– Макс, прости меня! Я должен был… – Лева попытался извиниться. Без толку.

– Да пошел ты! – он свесился на веревках, практически упав лицом в землю – оно побагровело, а изо рта текла слюна. Первый раз видел его таким.

– Макс, он просто был… – начал было я.

– Кем? Наркоманом. Ты это хотел сказать? – на его лице текли слезы. – Это? Да. Он был чертовым наркоманом. Ширялся. Что с того?! Ты не знаешь, как нам с матерью было плохо. Вы ни хрена не знаете. Все!

– Макс, он тут ни при чем… твой отец…

– Идите к черту. Оба – к черту! Видеть вас не хочу. И вашу сраную группу. Все, я увольняюсь.

Он снова рванулся было вперед, но Первому, видимо, надоел весь это маскарад, поэтому он снова огрел его рукояткой.

– Санта-Барбара, блин, – сказал он, вытирая кровь с рукоятки. Макс застонал, корчась на земле.

Мне было жалко его отца. Правда. Я слышал эту историю, когда он еще появился в нашей группе. Они оба тогда со Львом почти одновременно пришли в банду. Его отца, который был одной из важных шишек на местном Заводе обработки цветных металлов, посадили за крупное хищение. Но кто же знал, что человек из топ-менеджмента завода не только расхититель социалистической собственности, но и конченый наркоман. В камере он повесился. Уже там, в СИЗО, так и не дождавшись суда. Врачи потом говорили, что у него была дикая ломка, потому что он сидел на «чем-то тяжелом» Уточнять, на чем, у Максима было как-то неловко, поэтому я и не спрашивал. Лева во время этих разговоров обычно затихал и уходил тренькать на своей гитаре – типа придумывал новый рифф или соло. Теперь я понимаю, что он просто не хотел видеть глаза Макса во время этих всплесков эмоций.

– Все – наговорились, и ладненько, – Второй показал Третьему, что надо поднимать гитариста. Тот выполнил приказ и поволок в противоположную от поляны сторону.

– А с этими тремя что? – спросил Первый. – В расход?!

Второй кивнул. Эта обязанность ему нравилась. Мочить безоружных – тот еще кайф.

– Догонишь тогда! – бросил Второй, давая сигнал зомбарям сворачиваться.

Первый не ответил, лишь улыбался во всю свою мерзкую харю.

3

– Шевелите булками, – незнакомец периодически тыкал в мою спину стволом. Мне пришлось тащить Саню, который в последнее время у нас превратился в еще одну разновидность груза: только и делаешь, что переносишь его туда-сюда. Ногу свою он не показывал, но я подозревал, что там все очень плохо. Можно ли сдохнуть от обычного перелома? Вполне, если вблизи нет ни одной больницы, чтобы элементарно обработать рану, наложить гипс. Почему-то я был уверен в том, что тут их нет. Но подбадривал басиста как мог. Просил «потерпеть», потом «потерпеть еще чуток». Но, кажется, больше успокаивал самого себя, потому что понимал, куда нас вели. На казнь. «В расход», как сказал другой, с лицом попроще, но замашками повыше.

Максу, похоже, было пофиг на то, что нас собрались убивать. Он молчал, сопел в две дыры, лицо его оставалось таким же багровым. Незнакомец за спиной периодически пинал барабанщика, когда тот вдруг терял темп. Со мной он не разговаривал. Когда нам велели идти в лес, то даже не помог с Саней, пришлось тащить его в одиночку. От басиста жарило, как от небольшой печки-буржуйки – видимо, поднялась температура. Периодически он что-то бормотал. Я не знал, каковы симптомы лихорадки, но подозревал, что это именно она. Может, какую-нибудь инфекцию занес в том месте, где кость выскочила из кожи, как Чужой из тела морпеха.

– Куда вы нас ведете? – спросил у палача. Конечно, я знал ответ, но мне надо было потянуть время, чтобы придумать хоть какой-нибудь план действий. Хоть что-то, за что можно зацепиться сейчас. Должен же быть шанс! Должен!

Но его не было.

– Куда-куда? Туда! – незнакомец снова ткнул стволом в спину, как бы указывая, что ответ на мой вопрос лежит впереди, прямо перед нами.

Это был овраг. Небольшой, поросший колючими кустами, он раньше был руслом небольшого ручья, который вдруг вздумал пересохнуть. Теперь там было вполне себе сухо и чисто.

Для того, чтобы умереть.

– Нет! – вдруг сказал я, как оказалось, вслух.

– Что «нет»? – не понял незнакомец.

– Не может все так вот закончиться. Нет, только не так!

– Все закончится еще интереснее, поверь мне, – сказал он, снова ткнув мне дулом между лопаток. – Топайте вниз!

Если спустимся, то дальше уже точно хана. Там идеальное место для казни: по бокам кусты, а дальше – обрывистый берег оврага, по которому пока забираешься, то успеешь поймать несколько пуль в спину.

– Быстрее! – поторапливал палач.

Макс споткнулся, но его догнал пинок армейского ботинка. В итоге он кубарем полетел в овраг. Прокатился до самого дна, собрав по дороге все кусты и даже торчащий пень. Охнул, схватившись за рассеченный висок, но ничего не сказал. Даже не выругался.

– Теперь вы! Иначе – спущу так же, на лифте! – незнакомец снова ткнул пистолетом между лопаток. Там наверняка уже был синяк от его манипуляций.

Я приподнял Саню, тот застонал.

– Потерпи чуток, скоро… скоро все закончится!

– О, да, скоро все закончится! – прошипел наш конвоир.

Но я уже видел, что все закончится совсем не так, как он думал. По правому флангу мелькнула знакомая куртка цвета хаки.

4

Мы спустились на дно оврага.

– Что дальше? – я повернулся к конвоиру.

Тот молча достал из-за спины ружье.

– Дробью – красочней, – сказал он таким тоном, будто объяснял прохожему, как пройти до Октябрьского проспекта в Кирове.

Повезло же на выродков: один с замашками Наполеона, второй – нацист, третий – просто садист. Шайка уродов, одна из многих в пищевой цепочке Аида. Верные псы, готовые на все, что угодно. Все, что прикажет сделать шеф.

Даже само имя главного мафиози – Аид – звучало сейчас очень уж «в тему». Именно прихвостни Бога царства мертвых должны были помочь нам отправиться в страну погибших музыкантов, где нас уже ждали Курт Кобейн и Фредди Меркьюри. Но эти-то свалили туда по собственной воле, а мы-то за что? Мы не брали билет на ту сторону, не заказывали транспорт Харона.

Вся надежда была на Ожогина, куртку которого я заметил в кустах. Капитана, имя которого мы до сих пор не знали. Он – молодец, он нас не бросил. Интересно, почему? На его месте любой другой сталкер уже давно забил бы на нас. Возни много, толку мало. Да и воевать против могущественного Аида – кто бы на такое подписался вообще?! Только безумец!

На наше счастье, капитан был именно таким, отмороженным в хорошем смысле слова.

Палач хотел что-то сказать нам, видимо, отпустить последнюю шутку по поводу попадания в ад, но тут сзади него раздался звук.

Щелчок затвора.

– Опусти оружие и повернись! – сказала знакомый голос.

Боже, как же я рад его слышать именно сейчас!

– Ожогин… капитан! Это вы… – бросил я, но повернуться не решился, так как теперь ружье незнакомца вместо пистолета холодило не лопатки, а затылок.

– Да, как видишь!

– Не вижу, но… спасибо!

– Рано пока благодарить, еще не выбрались! – бросил Ожогин, потом снова обратился к прихвостню Аида: – Опусти ствол, я сказал!

Тот лишь усмехнулся.

– Ты думаешь, все будет так вот… просто, да? – он говорил, словно вокалист Megadeth на записи вокала, цедя слова сквозь зубы. – Типа подошел сзади и отнял оружие… ты даже не подумал, что я ждал тебя. Здесь и сейчас. Я был готов, понимаешь?

Бах! Вместо продолжения диалога – выстрел.

Блин, кто в кого?! Вот бы повернуться!

– Не дергайся! – это тот же конвоир, и его ствол по-прежнему упирался в лопатки. – Этот придурок даже не подумал, что у меня две руки.

Он показал мне дымящееся дуло пистолета. Видимо, он его держал другой рукой в одежде так, что ствол был направлен назад. Ждал. А когда капитан нарисовался за спиной, просто спустил курок.

– Пуф – и нет вашего сталкера. Не повезло! – он убрал руку с пистолетом, а потом, судя по звуку, повернулся, чтобы посмотреть на результат своей работы, но они его не устроили: «Черт!»

И тут в него врезался капитан. Навалился всем телом, и мы повалились на дно оврага. Точнее – повалился я, успев оттолкнуть Саню в сторону, а они оба всей своей массой упали на меня. Из легких мигом вышибло весь воздух, стало трудно дышать. Слава богу, это длилось всего секунду – дерущиеся скатились с меня и принялись колошматить другу друга почем зря. Причем шансы были не на стороне Ожогина – я заметил, что за ним тянется кровавый след. Незнакомец выстрелом ранил его в левую руку, раздробив кисть. Автомат выпал, а поднимать его времени не было, поэтому сталкер атаковал первым подручным средством – собственным лбом. Пошел на таран, воспользовавшись моментом.

Сейчас же он медленно, но верно терял силы.

– Думал, меня так запросто можно убить, да? – рявкнул палач, атаковав рукояткой винтовки. Благо она была слишком длинной для такого близкого боя, поэтому выстрелить он просто не мог – сталкер выкручивал ствол единственной рабочей рукой, а изуродованной пробовал защищаться.

Удар по простреленной кисти – Ожогин взвыл от боли, но хватку не ослабил.

А где пистолет? Где чертов пистолет, которым подстрелили Ожогина?

Я посмотрел по сторонам – он должен был выпасть во время драки, это мой шанс. Но его нигде не было видно. Чертово оружие, видимо, решило спрятаться в самый нужный момент, не давая мне разрулить эту схватку.

– Макс! – крикнул я. – Ты видишь пистолет?

Он не ответил. Отвел глаза в сторону, а потом и вовсе исчез в кустах. Растворился.

– Макс! – закричал я, но драммера и след простыл. Неужели он настолько на нас разозлился, что решил смыться, пока мы тут заняты разборками?! – Макс!

Ушел, черт возьми!

И пистолета нет нигде.

– Вот черт! – надо было выручать Ожогина, поэтому я бросился на подмогу. Подпрыгнул, пытаясь ухватить незнакомца за шею. Но тот резким взмахом винтовки прервал мой полет, ударив прикладом в челюсть.

Я полетел на землю, перед глазами заплясали звездочки. Подняться сил уже не было. Я пытался присмотреться, что там происходит в драке, кто кого побеждает, вдруг Ожогин смог воспользоваться моментом моей бесславной атаки. Но когда зрение все же сфокусировалось, то стало ясно, что мы проиграли. Окончательно и бесповоротно. Незнакомец успел отпихнуть капитана, тот упал, а палач тем временем наставил на него свое ружье.

Надо помочь ему! Надо помочь! Но я понял уже, что просто не успеваю добежать, даже если бы встал.

– Пуф! – сказал палач, собираясь спустить курок.

И тут случилось то, чего никто не ждал: Черная смерть спустилась за ним на крыльях и забрала его в когтях. Крылья прошелестели мягко и плавно сквозь кусты и деревья. Меня обдало воздухом и листьями, снесенными монстром с деревьев.

Незнакомец кричит, когда острые как бритвы зубы, хватают его тело и поднимают в воздух. Звучит выстрел, пуля от которого предназначалась Ожогину. Теперь она дырявит небо, как обезумевшая пчела, решившая вдруг слетать к солнцу. Меня окатывает брызгами багровой и очень горячей жидкости. Саня стонет – на него попадают куски мяса и еще один круглый предмет. Ошейник, который я видел на шее у конвоира.

Эта летающая тварь его сожрала. Я не знал, то ли мне радоваться этому факту, то ли, наоборот, ждать своей смерти, ведь монстр вряд ли остановится на одной жертве.

– Эта та тварь… та тварь, что перевернула наш автобус! – кричал я Ожогину, который поднимался, чтобы схватить свой автомат.

Сверху раздался истошный крик палача, а за ним, продираясь сквозь кроны деревьев, прилетела винтовка. С чуваком все было кончено. А вот с нами…

– Спокойнее, это мой зверь, – раздался женский голос из-за кустов. Вслед за звуком показалась и картинка – темноволосая девушка с лицом студентки-первокурсницы и взглядом хищника. Такие глаза обычно рисовали у волков на обложках книг типа «Сталкера», почему-то еще подумал я. Глупое, но тем не менее точное сравнение. – Не дергайтесь, и, может, я решу, что не стоит вас ему скармливать.

Капитан при виде девушке вдруг резко переменился в лице, позабыв про летающую тварь, на его лице появилась улыбка. Поначалу нерешительная, но потом разбегающаяся по уголкам губ все выше и выше, практически к мочкам ушей.

Сталкер шагнул к ней.

– Настя?! – произнес он.

Четвертый куплет. Bellicoso[8]

1

Макс быстро шагал прочь от поляны, на которой слышались крики и возня. Звуки разносились эхом по всей округе, потом раздался выстрел и все затихло.

«Видимо, все конечно, – решил парень. – Этот чувак сделал свое дело, и мне плевать. Мне плевать».

Барабанщик злобно пнул первый попавшийся булыжник. Тот улетел в сосну, ударив по нижним веткам, осыпая иголки на землю.

– Черт! Они сами виноваты, сами… – прошептал Макс, с трудом сдерживая слезы злости и бессилия. – Сами…

Сейчас он точно знал, что ему делать: нужно добраться до телефона и вызвать подмогу. Но легок план только на словах. Непросто будет попасть на тот берег через машиниста и этих… призраков в поезде.

Но других вариантов у него не было. Так что лучше сгинуть там, в попытке выбраться, чем тут, смиренно получив свинец в лоб.

Макс сжал рукоять пистолета незнакомца, который он подобрал во время схватки. Сначала парень думал, что может быть, стоит вернуться и попробовать убить им палача, но потом понял, что смысла в этом особого нет. Не получится, только пулю схлопочешь. Возможно, из этого же пистолета.

А насчет парней – он не хотел их убивать, хотя их и ненавидел за то, что они подставили его с отцом. Сговорились. Тот чувак… он уже совершил месть за него…

– Какая нафиг месть?! Боже, я этого не хотел… – пробормотал Макс, переступая через очередную корягу и не заметив, что начал говорить сам с собой. – Я просто ушел, просто ушел – и все… уволился из группы. Они теперь не моя проблема.

«Да, конечно, «не хотел», ты просто их тупо бросил, оставил помирать», – мозг не желал слушать жалкие оправдания, у него была собственная версия событий. Кажется, эта штука называется совестью, но слишком поздно она включилась.

Парень поспешил ее выключить – теперь их не воротишь, а топать за Левой точно никакого желания нет. Его отец… он…

– Да и разве я военный? Разве я похож на полицейского? Нет! Это не моя работа, не моя! – Злость вновь с удвоенной силой обожгла нутро. – Один раз уже спас Саню, вытащил из полной жопы. Из полнейшей. Второй… второй просто не вышло… не было шансов! Никаких!

Еще раз провертел в голове незатейливый план: добраться до логова Ожогина и позвонить. Вызвать помощь, покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Рассказать обо всем, что случилось. И все, дальше будь что будет.

– Я не военный, не полицейский, я – музыкант, – Макс поискал глазами еще один булыжник, который можно было бы пнуть.

Но его не оказалось. Ругнувшись, он раздвинул ветки и вышел на берег. Мост, все так же занавешенный «молоком» тумана, был прямо перед ним.

«Надеюсь, связь уже появилась. Хоть бы появилась», – с этой мыслью он ступил на мост и зашагал к ближайшему вагону.

2

Возле вагона роилось облачко каких-то насекомых, атаковавших Максима. Едва тот подошел ближе ко входу, как мошкара оживилась и окружила человека. Парень начал отмахиваться от них, но это только усугубило ситуацию – насекомые стали с утроенной силой кусать его, яростно, до крови.

– Кыш! – запищал Макс, запрыгивая в вагон.

И словно по волшебству, едва он залез в тамбур, даже двери не закрыл за собой, как мошки отстали от него, словно боясь залететь внутрь.

– Выкусите! – довольный собой усмехнулся парень, заходя в вагон.

Но радость длилась недолго. Едва парень глянул на внутреннее убранство вагона, как сразу сообразил – путь будет непростым. Повсюду в вагоне лежали трупы – высохшие мумии, слепо взирающие черными провалами глазниц на живого незнакомца. Пока еще живого…

– Черт! – выдохнул Макс, пораженный таким жутким зрелищем. И начал успокаивать сам себя: «Но не кусаются же они, в самом деле! Смешно даже».

Под ногами чавкнуло. Парень опустил взгляд и невольно вскрикнул. Нога угодила в гору истлевших тряпок. И там, внутри этого тряпья, кажется, что-то шевелилось.

Макс дернул ногой, но она словно прилипла к чему-то. Парень дернул сильнее и вскрикнул от боли – что-то явно там внутри держало его лодыжку.

Потянувшись за пистолетом, сквозь зубы процедил:

– Я тебе сейчас устрою! Игры вздумала со мной играть?! Тряпка!

Но пистолет в неумелых руках, словно лягушка, выпрыгнул в сторону и откатился к дальней стене.

– Черт! Черт-черт-черт! – зафырчал Макс, дергая ногой.

Бесполезно. Крепко засела, словно бетоном залита.

Быстро осмотревшись вокруг на наличие хоть чего-то, чем можно было разворошить эту кучку, Макс заметил на одном из сидений оставленный кем-то костыль.

– То, что надо! – обрадовался парень, но дотянуться, как не хотел, не смог – не хватало каких-то двух-трех сантиметров, чтобы ухватиться за трость, а тряпки держали крепко.

– Рассказать кому – на смех поднимут! – нервно хихикнул про себя Макс, представив вдруг, как со стороны все это смотрится: взрослый дядька стоит в куче дерь… какой-то дряни, как муха к варенью прилип и…

Невольная ассоциация с насекомым заставила его покрыться холодным потом. Вспомнилась деревня, в которой жила его бабушка и к которой так давно не ездил.

«Если останусь в живых, обязательно проведаю».

Мухи в той деревне изрядно доставали. И бабушка придумала отличное средство от них – мазала на бумажку ложку меда тонким слоем и выставляла на видное место. Назойливые бестии на такое угощение слетались вмиг. Там и оставались, приклеиваясь намертво. Некоторые рвали лапки в надежде спастись, но это не помогало.

А еще вспомнился сельский туалет. Там по углам полно было паутины, в которую попадали мухи, и они неистово жужжали, тщетно пытаясь выбраться из ловушки, а паук неспешно подкрадывался к своей жертве, готовый вонзить жало с ядом. Тогда Максиму забавляло смотреть на это. А вот теперь, когда и сам оказался в подобной ситуации, как-то стало совсем не до веселья.

«Обязательно проведаю бабушку. Только бы выбраться живым из этой заварухи!».

В дальнем углу вагона что-то шелохнулось.

Макс вновь потянулся к костылю, но попытка оказалась неудачной.

В маслянистой темноте кто-то угрожающе зарычал.

Парень в панике дернул ногу. Боль растекалась огнем до самой коленки.

– Крепко влип! – выдохнул Макс.

Умирать за просто так не хотелось. Стиснув челюсть, барабанщик опять потянулся к трости, только теперь поджав свободную ногу и пытаясь дотянуться до нижней части костыля.

– Есть! – радостно выдохнул парень, когда тот накренился и упал на пол, почти к самым ногам Макса.

Из угла показались два сочленения – конечности загадочной твари.

– Ох, ты ж! – только и смог выдохнуть парень, увидев, как жуткие черные лапы клацают по полу.

Удар по тряпкам не принес видимого результата – ловушка держала крепко. Макс как смог отвел скованную ногу в сторону, чтобы ненароком не задеть ее, и еще раз саданул по тряпкам. Там, внутри, кто-то явственно взвизгнул, и хватка на мгновение ослабла. Этого хватило, чтобы освободить ногу.

В голову пришла спасительная мысль – бежать, но, обернувшись, парень с ужасом закричал, не поверив своим глазам. В том месте, где еще несколько минут назад был вход, через который он попал сюда, теперь ничего не было. Просто непроницаемая чернота, изнутри которой раздавалось низкое гудение и чавканье – словно кого-то пережевывали огромные челюсти. Идти в темноту не хотелось.

«Да что же это за чудесный вагон такой?!»

Впереди клацнули жвалы. Макс обернулся и увидел их владельца. Перед парнем стояла неведомая тварь, похожая на паука, только размером с овчарку. Чудовище хищно блеснуло четырьмя парами кругляшей-глаз и двинуло на Макса.

Первой реакцией было отбить атаку костылем – парень так и сделал. Но паук, словно ожидая такого хода, юркнул на стену, шелестя хитиновыми сочленениями, и переполз через потолок на другую сторону вагона.

– Хочет бедную убить, Цокотуху загубить. – Вспомнил вдруг Макс старую любимую сказку, которую, к слову, ему читала та же бабушка в детстве. – Не думал, что для меня все обернется, словно в той самой сказочке!

Паук прыгнул на парня.

Макс в последний момент отбил летящие прямо в лицо лапы и отклонился в сторону. Паук упал в тряпье, развернулся, чтобы сделать еще один бросок, но…

– Попалась, скотина! – радостно закричал Макс, увидев, как тварь беспомощно машет лапами, тщетно пытаясь вырваться из ловушки.

Не дожидаясь, когда пауку это все же удастся, парень схватил пистолет и рванул к противоположной двери.

Ожидая увидеть там выход на мост – Максим точно помнил, что на рельсах стоял только один вагон, – парень нырнул в прямоугольник дверей, но оказался в новом вагоне.

– Что? Какого… – только и смог выдавить из себя парень, недоуменно оглядывая сиденья с мумиями, точно такие же, как и в прошлом вагоне. – Как это…

Но последняя фраза застряла в горле. Прямо напротив Макса, словно из ниоткуда, появился уже знакомый – кто? человек? призрак? сам дьявол? – Машинист и пробасил:

– Предъявите ваш билет!

3

– Дмитрий Викторович! – впервые за все время работы у Козина был взволнованный голос.

Даже когда в одной заварушке подозреваемый тыкал тому в лицо «макарычем», Козин был холоден, как айсберг, потопивший «Титаник».

А теперь вот голос его дрожал.

– Дмитрий Викторович, нашли! – раздалось из телефонной трубки.

– Где? – сухо спросил прокурор. Но это спокойствие ему досталось дорогой ценой – нервы были натянуты как струна, а волосы, и без того белые, казалось, стали еще больше седыми.

– В Зоне.

– В какой? – не понял Дмитрий Викторович, подумав про тюрьму.

– Под Каменском которая.

– Это которая? – перебирая в голове все исправительные учреждения, спросил прокурор.

– Это которая Зона отчуждения.

– Как это? – еще до конца не поняв, о чем идет речь, спросил тот.

– Что-нибудь слышали про аномальную Зону?

– Козин, ты сейчас играть со мной удумал в загадки?

– Там они. Отследили по их сотовым телефонам. Но оборвалось в пяти километрах от Периметра.

– Людей…

– Отправили уже. Кого надо предупредили. Но…

– Что? – и вновь это нехорошее чувство ударило по вискам, сковало мозг. – Что еще?

Козин почти шепотом произнес:

– Зона большая, сигнал был день назад. Они могли далеко уйти. А Зона – это не место для прогулок. Там…

– Да знаю, что там есть, – вздохнул прокурор. И не сдержался, взорвался: – На кой ляд они туда поперлись?!

Козин благоразумно промолчал.

– Связался с этими придурками лохматыми! – прокурора несло. Усталость и алкоголь вкупе с нервным напряжением давали о себе знать. – Сколько раз ему говорил, чтобы завязывал с этим дерьмом! Детство у него в заднице играет! Концерты, гитары, музыка – тьфу! Дурость, а не занятие! Это все его дружки, точно тебе говорю! Если бы не они, он бы нормально закончил институт, в армейку бы пошел, потом дальше. Все бы нормально было, по плану. Сейчас бы уже и звание было. А он… Выпороть надо было, засранца, чтобы не повадно было лезть, куда не надо. Вот зачем он туда поперся? На гитарах у атомного реактора разрушенного бренчать? Что за романтика такая?

Козин деликатно кашлянул в трубку.

– Ладно, – устало сказал Дмитрий Викторович, взяв себя в руки. – Ищите. Далеко они не могли уйти. И докладывай. Каждые десять минут.

– Понял.

– Слушай, – прокурор тяжело вздохнул. – Может, мне туда выехать?

– Ни в коем случае! – почти закричал в трубку Козин. Тщательно подбирая слова, пояснил: – Там очень неспокойно.

– Там сын мой. Может, ему сейчас помощь моя нужна?

– Мы найдем его. А вам лучше остаться здесь. Может, домой пойдете? Я могу и на сотовый докладывать. А вы хоть отдохнете.

– Нет, я тут, – сказал прокурор, вспомнив пустую холодную квартиру. – Мне тут привычнее. Надо сделать один звоночек человеку – сослуживец мой, он сейчас вроде как обитает в Зоне. Может, что знает.

И, не дождавшись ответа, положил трубку.

4

– Настя! – повторил Ожогин, глядя на девушку. В его голосе, кроме радости, чувствовалось еще что-то, похожее на нервозность.

– Не забыл имя, – усмехнулась та, прищурив глаза.

Я глянул на девушку. Потом на тварь, что послушно летала у нее над головой. Потом опять на девушку. Охренеть можно.

В голове не укладывалось все, что сейчас произошло. Уже и монстр не казался таким чудом по сравнению с этой дрессировщицей. Такое разве возможно?

Та, которую Ожогин назвал Настей, крикнула:

– Барсик, сидеть!

И летучая тварь, словно домашняя собачонка, уселась у ног хозяйки.

– Матерь божья! – не смог сдержать удивления я.

Ожогин был более сдержан, спросил:

– Нового спутника себе завела?

– Завела, – кивнула та и хищно улыбнулась – один в один кошка, поймавшая за хвост мышь. – Ты же знаешь, я люблю зубастых.

– Знаю, – ответил Ожогин, и будь я проклят, если в его голосе явственно не прозвучала тоска – так вздыхают о том, что ушло и чего уже не вернуть.

Мать честная! Так эта Настя – бывшая Ожогина! Вот это поворот.

– Какими судьбами здесь? – поинтересовался капитан, отводя взгляд в сторону.

– Я же говорю, что Барсик вот их автобус угробил, – Настя кивнула на меня. Поспешно добавила: – Но это случайно произошло. Я отвлеклась на пару часиков, а он шалить начал, рванул из клетки. Ей-богу, как мартовский кот.

– Ваш кот человека сожрал, – напомнил я, смерив девушку холодным взглядом.

Вылезла тут вся такая крутая! Да с таким зверем крылатым, Барсиком, мать его, любой может пальцы гнуть.

– Я знаю, – тихо сказала она. – Это был ваш водитель.

– Был, – кивнул я. – Из-за этого мы и попали в эти передряги.

– Не думаю, – Настя погладила Барсика – тот от удовольствия даже прищурился. Слабым ветерком до носа донеслась вонь – монстр пах мокрой псиной и фекалиями. – За вами была слежка, и вас ждали.

– Кто?

– Кто сейчас чуть не убил. Барсик в каком-то плане даже спас вас, не дав водителю довести вас до конечной точки, где вас уже ждали.

– Ну спасибо вам за это! – не скрывая сарказма, ответил я.

Хотя сам задумался – а ведь доля истины есть в ее словах. Если бы не авария, кто знает, где бы мы уже были?

– А теперь зачем пришла? – спросил Ожогин, не сдержав колкости в голосе.

– Хотела помочь, – спокойно ответила девушка. – Я в долгу, поэтому и решила найти вас.

Настя вновь кивнула на меня.

– И, видимо, не зря. Успела в последний момент.

– Да, помогла, – кивнул капитан, потирая ушибленную в бою руку. – Нас бы точно порешили.

– Насчет тебя – не сомневаюсь. А вот про них другая история.

– Какая еще история? – заинтересовался я.

Жестокий нервный озноб бил меня, и справиться с ним никак не получалось. Уставший до того, что подгибались колени, я готов был идти за кем угодно – лишь бы выбраться, наконец, из этого ада.

– Вас убивать не собирались. Вас в плен, кажется, хотели взять.

– Откуда знаешь? – насторожился Саня.

– Следила за вами и за теми, аидовскими.

– Тоже узнала их? – спросил Ожогин.

Девушка кивнула.

– Кто еще, кроме них, с зомбаками вместо солдат ходит? Вам еще повезло, что они вас в таких же тварей безмозглых не превратили. А ведь могли. Один укольчик – и все.

– Что – «все»? – не понял Саня.

Настя не стала утруждать себя ответом. Спросила у капитана:

– Ты как-то замешан в этом? Или за деньги работаешь охраной?

– Да какие деньги, – вздохнул Ожогин. – Привязались ко мне, как дети малые…

– Ты всегда был жалостлив. Это тебя и погубит когда-нибудь.

– Зато ты внутри вся изо льда сделана, – ядовито заметил капитан.

– В общем, я с вами в расчете, – сказала Настя, глядя прямо на меня. Ее взгляд был тяжел как могильная плита, и не в силах его выдержать, я опустил глаза вниз, как нашкодивший щенок. – Мне пора. За водилу – сорри, а так – помогла чем смогла.

– Постой! – почти крикнул Ожогин.

– Чего?

Тварь, все это время лежавшая у ног хозяйки и, кажется, даже задремавшая, встрепенулись, зашипела.

– Тише, Барсик!

– Помоги им, – произнес капитан, в упор глядя на девушку. – Я тебя прошу.

Настя молчала, в ее ледяных глазах слабо блестел огонек любопытства.

– А тебе какой интерес? – наконец спросила она.

– Не ищи выгоды там, где ее нет. Они – нормальные ребята, просто попавшие не в то место. Им тут без посторонней помощи не выжить. Сама же прекрасно это знаешь.

– А мне оно нафига надо?

Ожогин выпрямился, ноздри его раздулись, казалось, что он вот-вот задушит давнюю знакомую прямо на наших глазах. Молилась ли ты на ночь, Дездемона, и все в таком духе.

Это, впрочем, нисколечко не напугало, а наоборот, позабавило Настю.

– Люблю, когда ты злишься!

– А еще больше ты любишь мозги любить!

– Не без этого. А чем же я могу им помочь?

– Их надо проводить до ближайшего блокпоста или КПП. Оттуда они уже как-нибудь сами со своими свяжутся.

– А ты что же, не можешь им помочь? – ехидно спросила девушка, поглаживая фыркающего зверя.

– Могу, – неуверенно ответил Ожогин. – Но вдвоем надежнее будет. Да и с твоей зверюшкой точно никто не тронет!

Эх ты, Ожогин! Столько лет за плечами, седина вон уже на висках выступила, а все такой же наивный, как шестнадцатилетний пацан! Подвязать бывшую в дело, чтобы клинья к ней подбивать… эх, гиблая затея!

Не в силах сдержать улыбку, я хмыкнул. Настя и Ожогин одновременно обернулись.

– А я что? А я ничего. Я только «за».

– Ну что? – спросил капитан у бывшей подруги. – Поможешь нам? Мне.

– До пятницы я абсолютно свободна. Почему бы и не помочь? Барсик, ты как, не против?

Тварь гортанно зарычала.

– Не против. Идемте, пока сюда свора аидовская не сбежалась.

5

Первый очнулся в траве. Голова раскалывалась и сильно тошнило. Сотрясение мозга. Но это ерунда по сравнению с тем, что случилось. Цель ушла. И этого достаточно, чтобы позабыть о головной боли. Первый знал точно – после этой новости Хозяин устроит ему такую взбучку, что головная боль по сравнению с ней будет сущим пустяком. Но сообщить все же придется. Надо только оглядеться, понять, что произошло и где они ошиблись. Ошибки – это тоже в каком-то плане хорошо, на них можно учиться, чтобы не повторить в дальнейшем. Но только дураки учатся на своих, умные же – на чужих.

Что ж, значит, он дурак. В этот раз. Недооценил силы противника. В будущем он этого не допустит.

Что же все-таки случилось? Кажется, он упал. Только вот куда? Память обрывалась на том моменте, когда его подхватила за плечи та крылатая тварь. Видимо, не справившись, мутант просто выронил его в кусты. Это и спасло Первого. В том числе и от ошейника, которого на шее не было. Он потер шею в том месте, где он должен быть. Тварь его перекусила! Но он настолько привык работать на Хозяина, что даже не подумал о том, что теперь может сбежать. Наоборот, все его мысли были о том, чтобы исправить свою ошибку.

Где теперь преследуемые? Первый огляделся. Никого. Следы – надо найти их.

А его спутники? Второй? Он мертв. Третий? Исчез. Теперь он один. Первый и единственный.

– Тем лучше, – прохрипел Первый, вставая на ноги и поднимая с земли автомат. – Никто не будет отвлекать, когда я их буду убивать – одного за другим. Одного. За. Другим.

6

– Это что, ваша бывшая? – я не смог сдержать своего любопытства.

Ожогин вспыхнул:

– Чего сразу бывшая? В смысле чего сразу моя? Просто знакомая.

– Да ладно вам! – я не сильно тюкнул капитана локтем в бок.

Тот нахмурился. Тихо спросил:

– С чего так решил?

– Все видно и понятно даже без слов.

– Ну, бывшая, – севшим голосом наконец признался капитан.

– Так ей сколько лет-то? Она младше вас…

– Ненамного, не надо вот этого! Она просто…

Ожогин оглянулся по сторонам совсем как шизофреник в период обострения и шепотом произнес:

– Мутант.

– Что? Как это?

– Ну не совсем чтобы мутант – полумутант. В крови у нее не только человеческая кровь бежит. Вот и выглядит так молодо.

«Теперь понятно, почему у нее такой взгляд», – понял я, украдкой поглядывая на девушку – та шла чуть впереди, круто виляя бедрами.

«Красиво вышагивает – одной ногой пишет, второй зачеркивает. Эх, понимаю Ожогина, есть от чего сойти с ума».

– Тут, в Зоне познакомились, – продолжил капитан. – Она тогда совсем дикая была, с нечистью лохматой в стае бегала. Уж не знаю, как ее туда прибило, – она всегда эту тему избегает. А я подрядился тогда у одного торгаша его территорию очистить от них. Всех положил, а вот на девушке рука дрогнула. Думал, дикая совсем, а она говорить умеет. Беседа тогда жаркая была! – улыбнулся Ожогин, потирая на виске старый шрам. – Но язык общий в итоге все же нашли. Сошлись. А потом…

Капитан махнул рукой, не желая вспоминать былое.

– Характерами, в общем, не того…

– Долго еще будете языками часть? – спросила Настя, оказавшаяся за нашими спинами неведомо как. Призрак, ей-богу.

– А мы и не… что-то случилось?

– Вода идет.

– Какая вода? – не понял я. Но в душе обрадовался – наконец, напьемся и искупаемся, смоем грязь и пот.

Ожогин радости моей не разделил – лицо стало хмуро-озабоченным.

– Что за вода? – на всякий случай спросил я у капитана.

– Которая Затон перегораживает.

– Тогда через мост придется? – понял я расстройство Ожогина.

– Мост закрыт, – сказала девушка.

– Так ведь… – начал я, но Настя жестом остановила меня.

– На вагоне, вон там, наверху, видишь – красная тряпка висит?

Я вгляделся в белую дымку, увидел на горизонте мост, вагоны. На одном из них и вправду развевалось что-то красное, по виду больше похожее на потроха. От того Машиниста таких выходок вполне можно было бы ожидать.

– Ну.

– Баранки гну! Санитарный день там.

– Где? – я окончательно запутался.

– В вагоне. Проводник сейчас санитарию там устраивает.

– Какую еще санитарию? Что за ересь?!

– Называй, как хочешь, да только кто сунется туда сейчас – не жилец. Никакие билетики не помогут.

Я тяжело вздохнул, спросил:

– И что теперь делать?

– Ждать.

Кажется, эта шутка уже изрядно затянулась. Эта Зона и вправду не хочет нас отпускать! Чтоб ей пусто было!

Вдали раздался истошный крик.

Макс! Это же его голос!

– Хреново, – задумчиво прошептал одними губами Ожогин.

И вправду хреново – крик шел именно с моста.

7

Я повернулся к капитану, спросил:

– И что… что он с ним сделает?

– Ты про Машиниста?

– Да, про кого же, блин, еще?

– Сожрет.

Я схватил капитана за плечо, но тот отстранился.

– Мы должны его спасти!

– Ты видел, он нас бросил?! В самый разгар боя… забрал пистолет и слинял. Он мог нас спасти вместо Насти, но не стал. Трус!

– Все равно! Он, – я посмотрел на Саню, которого все еще лихорадило. Я прислонил его к березе, а сейчас он скатился вниз, головой едва не угодив в муравейник. Поспешил к нему на помощь, приподнял обратно. – Он – тоже член группы.

– Вроде он сказал, что уходит… – заметил Ожогин. – Да и не спасти его сейчас. Никому еще не удалось выбраться из лап Машиниста. Если нет билета, то считай, что труп.

– Не ссыте, мальчики! Я разберусь, – вдруг сказала Настя, которая снова возникла за нашими спинами, а потом демонстративно их раздвинула, проходя вперед, к мосту. Ее бедра виляли так, что глаз было не оторвать.

Даже Ожогин заметил мой взгляд:

– Глаза подбери, а то выпадут!

Его грозный голос вывел меня из ступора. Капитан прыснул от смеха:

– Да ладно, я пошутил. Смотреть не зазорно, когда есть на что… да и мы с ней давно уже не живем вместе. Но вообще… не советую.

Я еще не отошел от смущения, как новая реплика капитана поставила передо мной новый вопрос: почему это «не советую»? Потому что она мутант? С ними хоть сексом-то можно заниматься? Только вот спрашивать, естественно, всю эту ерунду я не стал. Сделал вид, что мне тоже смешно.

– Может, ей помочь?

– Если Настя сказала, что сама разберется, значит, сама! – Ожогин присел на пригорок и вытянул ноги. Достал фляжку, сделав пару глотков. – Смотри и наслаждайся!

Девушка вышла на мост, но до вагонов не дошла, кокетливо повернулась в нашу сторону, внимательно наблюдая – а все ли смотрят на этот спектакль. Все трое были на месте, один, правда, прикорнул перед началом шоу.

Она сверкнула улыбкой, которую мало кто даже в жизни видал в глянцевых журналах, не то, что тут, в Зоне. Здесь все, кто мне попадались, имели желтовато-коричневый налет на зубах, видимо, от местной воды.

Девушка свистнула: в воздухе прошелестели крылья. Оказывается, монстр все это время сидел неподалеку от нас, а мы про него и забыли. Зайдя в вираж на уровне моста, он вдруг резко бросился в сторону поезда. Влетел прямо в тепловоз, разбив окно.

– Он…

– Да, – только и ответил Ожогин.

Капитан улыбался, наблюдая за моей реакцией.

Тут же крылатый монстр вылетел с другой стороны, неся в когтях нашего барабанщика. Тот кричал, но слов было не разобрать. Его тоже можно было понять, его собиралась съесть одна тварь, как вдруг забрала другая. Да еще и на крыльях.

– А-а-а-а-а! Пусти меня-я-я! – орал бедолага до тех пор, пока тварь не разжала когти. Потом он орал еще полсекунды, пока не понял, что монстр не собирался его убивать, а просто сбросил на высоте двух-трех метров над Затоном, с другой стороны моста.

Летающий монстр, не приземляясь, сделал вираж и подлетел к Насте. Она повернулась в нашу сторону, а Барсик сел рядом с ней.

Девушка подняла руки, приглашая подарить ей порцию заслуженных аплодисментов. Но потом, заметив, что наши с Ожогиным лица начинают вытягиваться, высматривая что-то за ее спиной, тоже обернулась.

– Зачем он его сбросил там? – спросил Ожогин. – Не мог сюда донести, что ли? Почему на том берегу?

Макс в это время огляделся и, увидев нас, драпанул к бункеру.

– Ну прости! Он не человек все-таки, как ты уже понял, – сказала Настя, похлопав Барсика по шее. И обратилась к своему зверьку: – Ты все равно у меня лучший, а они, – указала на нас с капитаном, – они просто не понимают, какой ты умничка.

– Да уж. Тот еще умничка, оставил его там. Теперь он ушел в мой бункер.

– Так пойдем следом, – я тоже поднялся на ноги.

– Теперь вряд ли. Машинист очень недоволен, – вздохнул Ожогин, – Теперь он никого не пропустит.

Из тепловоза раздался рев, а потом удар. Он был такой силы, что состав закачался на путях. Потом еще и еще.

– Он успокоится? – спросил я с надеждой.

Капитан покачала головой. Настя развела плечами: чем могла – помогла.

– Теперь точно не пройти! – резюмировал сталкер.

8

Макс вбежал в бункер, сразу закрыв за собой дверь.

«Эти идиоты меня преследуют, зачем они ходят за мной по пятам? – его глаза лихорадочно смотрели по сторонам, пытаясь сообразить, что сделать в первую очередь – то ли глотнуть из стоявшего на столе чайника, то ли сразу бросится к телефону. Жажда пересилила, поэтому парень схватил чайник и начал жадно пить живительную влагу, которая здесь, в Зоне, имела затхлый запах тины. Но сейчас было все равно: монстры на улице, монстры в вагоне, монстры в воздухе – они выжали из него все соки, которые надо срочно восполнить.

И пока он утолял жажду, вдруг произошло то, чего он никак не ждал.

Зазвонил телефон.

От неожиданности вода попала не в то горло. Драммер фыркнул – и брызги полетели во все стороны.

– Охренеть! – только и сказал он, утирая лицо.

А телефон продолжал звонить. Может, это сам Ожогин пытается ему дозвониться?

Макс был рад, что ребята остались живы. Что они спаслись, только вот положения вещей это никак не меняло – он по-прежнему считал, что его предали. Эта ситуация с отцом… он не собирался их прощать.

«Да и я уже сказал, что ухожу, не брать же свои слова обратно», – рассуждал парень, не мигая глядя на телефон, словно пытаясь его загипнотизировать И неважно, что все это попахивало юношеским максимализмом. Макс уже решил, что выберется отсюда. С парнями или без – без разницы.

А тут этот телефон…

Макс только сейчас понял, что уже несколько секунд стоит с чайником в руках, не веря в происходящее. Так и не сдвинувшись с места, а ведь на том конце могут и передумать.

– Черт! – парень бросился к аппарату.

Это был старый совковый аппарат, такой раньше стоял и в их квартире. Еще до того, как отца не стало. Потом мать выбросила этот хлам, купив ему на смену радиотрубку. Макс пытался с ней спорить, но это было бесполезно – постепенно квартира была очищена не только от этого средства связи, но и других вещей, связанных с отцом. Будто его и не было никогда.

Парень снял трубку.

– Алло! – сказал он тихо, ожидая услышать голос Ожогина на другом конце, вещающий на тему того, что надо бы открыть дверь бункера, «иначе мы ее взорвем».

Но искали, наоборот, его.

– Алло! Капитан Ожогин?! – раздалось на том конце трубки.

– Нет, это не он… но, послушайте, мы – группа… нас завезли в Зону… нашего водителя сожрала крылатая тварь, потом на нас напали, а потом-потом…

– Макс, это ты? – тихо спросил голос, и барабанщик узнал его обладателя – именно этот голос на суде просил «наказать по всей строгости закона» его отца. Его обладатель потом получил повышение за раскрытие громкого дела и удачное завершение суда для гособвинения – стал прокурором области.

– Дмитрий Викторович?!

9

– У нас проблемы! – сказала Настя, пока я допытывал сталкера на тему того, как мы теперь попадем на ту сторону. Он лишь отрицательно качал головой.

– Без тебя знаем, – буркнул он.

– Я не про вашего драгоценного парнишку, которого мы с Барсиком, между прочим, спасли.

– А о чем?

– А вот об этом.

Мы обернулись.

– Что это? – удивился я.

– Альфа-собаки. – Ответили оба разом.

– «Альфа»?

– Да, это не те друзья человека, к которым ты привык. Этих по головке не погладишь и косточкой не поманишь.

– Разве что своей! – съязвила Настя. Она свистнула, но Барсика и след простыл. – Надо уходить!

– Он что, нам не поможет? Твой дракон нам не поможет? – спросил я, но глаза девушки уже ответили на мой вопрос: нет!

– Бежим! – Ожогин подхватил Саню и зыркнул на меня: – Помогай, черт тебя дери! Хватайся!

Капитан вскинул свободной рукой автомат и дал очередь в сторону наступающей своры. Альфа-собаки высыпали из леса, как мне показалось, со всех сторон. Боже! Как же их было много! Я еще не видел их морды, но слышал злобное рычание, от которого крутило желудок. А еще я увидел их красные глаза. Блуждающие огни ада.

– К фабрике! Отходим! – закричал Ожогин, таща на себе басиста, а заодно и меня, ибо толку от меня сейчас не было никакого. Ноги подкашивались от страха, живот мутило.

Мы помчались к ржавым воротам склада, которые были приветливо распахнуты вот уже несколько десятков лет.

– Черт! Туда нам не успеть! – закричала Настя, которая вдруг остановилась как вкопанная и показала в сторону другого, тоже одноэтажного здания, которое стояло рядом с железнодорожными путями. С него свисали остатки железной лестницы.

– Заберемся наверх! – крикнула она. – Там не достанут!

Ожогин быстро сменил курс, потащив нас к указанному зданию. Стая бросилась наперерез. Сейчас я уже видел морды этих «альфа-собак», только от собак в них было то, что они передвигались на четырех конечностях. И все. Гниющая плоть на морде, обезображенной радиацией, свисала лохмотьями. Сквозь нее смотрели на нас две красные точки. Под ними – пасть, полная острых зубов. Черт возьми, да их там две батареи, этих зубищей!

– У них по две… по две челюсти… – прошептал я.

– Да, знаю. Тут разные есть псины. Подсоби! Да быстрее же!

Настя первой взлетела по лестнице наверх, а оттуда уже протягивала руку, подхватывая басиста. Он застонал, но глаза так и не открыл – счастливый человек, не видит весь этот ужас.

– Берегись! – вдруг закричала девушка.

Я обернулся – две красные точки в двух метрах от меня. Тварь приготовилась к прыжку.

10

– Бегите! – Закричала Настя.

Сверху тем временем полетели кирпичи. Один из них попал прямо в лоб псине, которая сразу же задрала морду и зарычала.

– На-ка еще, выкуси! – закричал девушка, продолжая одной рукой держать Саню на лестнице, а второй кидая кирпичи. – Уходите!

– А как же… – я показал на басиста, которого мы так и не успели поднять до конца, поэтому он теперь болтался на лестнице, а плечи его зацепила Настя. Она не сможет втащить сама!

– Бросай! – закричал Ожогин и, схватив, меня за руку, потащил к двери в здание.

До нее было метра четыре, но нам наперерез выскочила новая тварь, которая, видимо, обежала дом сзади.

– Тихо-тихо, цуцик! – Ожогин, выставив вперед руку, второй в это время менял магазин автомата.

Тварь прыгнула. Капитан не успел убрать руку, тварь вцепилась в нее, но сталкер стряхнул ее одним движением, правда, вместе с лоскутом кожи, который она успела оттяпать.

– Черт! Совсем руку ухайдокали! – прорычал капитан и, развернувшись, дал очередь в голову псине.

Башка разлетелась, обдав нас на прощание брызгами коричневой жидкости, вонявшей, словно деревенский сортир.

– Открой дверь! – закричал капитан, показывая на руку. – Я не могу.

Я кивнул, начал возиться с замком. Резюмировал:

– Заело!

Капитан выглянул за угол – псы приближались.

– Отойди-ка!

Я едва успел отскочить от двери, как сталкер со всей силы приложился по ней ногой. Звякнул вылетевший замок, дверь открылась.

– Быстрее, твою мать!

Псы были уже очень близко. Ладно хоть Настя еще отвлекала ту тварь, которая была под лестницей, раскачивая перед ее носом ногами Сани, которого безуспешно пыталась втащить наверх.

Я влетел внутрь и буквально упал на пол. Сил не было.

– Чего расселся? Замка-то нет, – зарычал сталкер.

Он захлопнул дверь как раз в том момент, когда первые собаки ударились о нее мордами. Зубастые бестии злобно зарычали, завыли.

– Да чтоб их! – Ожогин развернулся ко мне. – Тащи что-нибудь! Да потяжелее.

Одна из морд просунулась внутрь сквозь щель между косяком и дверью, но Ожогин снес ее ударом ботинка. Хрясь! Голова была раздавлена о бетон. Тут же собратья втянули раненого обратно за дверь. Раздался треск раздираемой шкуры и хруст костей – это твари поедали своего павшего сородича. На секунду нам это дало фору – я как раз придвинул большой железный стеллаж, стоявший у входа, а Ожогин помог мне обрушить его на пол. Вдвоем мы приперли его к двери, когда по ней снова посыпались удары.

– Нужно завалить еще чем-нибудь! – бросил капитан, и мы начали стаскивать ко входу все, что могли найти тяжелого.

В ход пошел даже ржавый верстак с инструментами, которые полетели на пол, когда мы его перевернули.

– Надеюсь, это хоть немного их задержит, – выдохнул сталкер.

И только тут я увидел, что у него стало с левой рукой. Да у него там кости видно!

– Это там еще… в лесу, а потом… потом эти псины… – пытаясь восстановить сбившееся дыхание, выдохнул капитан.

– Может, перевязать?

– Хорошая мысль! – он кивнул на сумку, которая у него болталась на плече. – Там бинт был. Давай уже!

Я начал перематывать руку, но это было то же самое, что обматывать разделанную говяжью тушу. Кровь выступала сразу же, после каждого мотка бинтом.

– Не получается остановить, – сказал я наконец, истратив уже целый моток бинта. Без толку.

– Черт! Там больше нет?

Глянул в сумку, пошарил рукой для надежности.

– Не, это последний.

– Боже! Мы забыли… – вдруг сказал сталкер, глядя за мое плечо, и затих на полуслове.

– Что забыли? Что еще? – я уже не знал, откуда ждать новую опасность.

– Окно, здесь есть окно! – заорал Ожогин, разворачивая меня изуродованной рукой и заслоняя своей спиной.

И в этот момент, когда я обернулся, стекло разбилось. Одна из альфа-собак влетела внутрь.

11

Она была крупнее остальных. Огромная морда напоминала голову питбуля, которого пытались утопить в серной кислоте, но так и не довели дело до конца. Один сплошной ожог.

«От радиации, – понял я. – Это все ее действие. От долгого пребывания в Зоне».

Но этот монстр отличался не только размерами, которые были раза в два больше тех его соплеменников, что я видел. Он был безглазым. Никаких красных точек, только кожистая пленка в том месте, где у остальных тварей были зыркала.

– Вожак! – вдруг выдохнул сталкер, поднимая автомат. – Именно из-за него ушел Барсик.

– Он… как… почему ушел?

Ожогин стал медленно отводить меня в сторону выхода, пятясь задом и не сводя глаз с пса, который, казалось, исполнял один из видов медитативного танца. Лапы зверя отплясывали затейливые па. Даже я поразился той гибкости, которую показывали его суставы. В них будто не было костей. Совсем.

– Это псина действует на мозги, – скрежеща зубами, произнес капитан.

– Может, на него не смотреть?

– Бесполезно! У него и так глаз нет, ему они не нужны. Он…

Ожогин не успел договорить, или это я его уже не слышал. Мир будто взорвался красным. Однажды я видел уже подобное в клипе «Bloodline» культовой трэш-метал-группы Slayer. Там режиссер использовал очень крутой спецэффект: искусственная кровь лилась на играющих музыкантов с потолка, пока все они с ног до головы не оказались в ней.

– Не верь ему! Не верь! Этого нет, слышишь?! – орал Ожогин, пытаясь достучаться до моего разума.

Капитан оказался сильнее меня, у него как-то получалось противостоять этому пси-воздействию. В отличие от меня.

Я видел лишь пелену кровавого дождя, который заливал комнату. Под ногами уже противно хлюпало и чавкало. Посмотрел на стену справа – красные ручьи стекали и с нее, образуя лужи на полу.

Псина в это время изогнулась и сделала кувырок на спину. Ее лапы сломались в суставах, и она вдруг встала, как Кровавый Феникс, из лужи бордовой жидкости на полу. Теперь тварь больше напоминала паука, восставшего из ада на изломанных поперек суставов ногах. Но на этом превращения не закончились – шея разорвалась кровавыми фонтанами по бокам, и оттуда появились еще две головы. Морды поднялись и оскалились, показав батареи зубов.

Тварь зарычала.

– Стреляйте! – словно сквозь густой туман, заорал я.

Сталкер замер. Что случилось? На него тоже подействовали «чары» вожака?

Тряхнул Ожогина за плечо, пытаясь привести его в чувство.

– Стреляйте! Сейчас!

Сталкер посмотрел на свой автомат, который начал плавиться в руках. Оружие превратилось в подобие детского «лизуна» – игрушки, спокойно меняющей форму и всегда стремящейся к полу своим центром тяжести. Капитан по-прежнему смотрел на автомат, который в его руках теперь кишкой свисал до самого пола. А потом вдруг отбросил его в сторону.

Я услышал звук – звякнул металл.

– Этого нет… этого нет… – я потряс сталкера за плечо. – С автоматом все… все нормально!

Но тварь уже бросилась на нас.

12

Настя в это время пыталась втащить Саню наверх.

– Черт! Сколько же в тебе… – она кряхтела, упираясь в края кирпичной кладки, которая возвышалась над краем крыши.

– Чего? – вдруг открыл глаза басист.

Настя чуть не выронила его плечи из рук. Ткань в руках зашелестела, и басист стал медленно сползать вниз.

– Что? – не поняла девушка.

– «Сколько же в тебе»… чего? – его глаза стали яснее. Пришел-таки в себя. – Ты вообще кто?

– Долго объяснять. Ты, главное, вниз не смотри.

– Не смотреть? Почему? – сказал он и поглядел вниз. – Мать моя женщина!

Внизу, прямо под его ногами, прыгали, пытаясь достать ноги, альфа-собаки. Челюсти монстров клацали в двух-трех сантиметрах от подошв парня. Твари рычали, давно уже мечтая отобедать висящим прямо под носом куском человеческого мяса.

– Я же предупреждала!

Сашкины глаза округлились от ужаса. Парень заверещал:

– Не бросай меня, не бросай, прошу тебя, только не бросай!

– Да не бросаю я, – девушка еще сильнее уперлась в стену, пытаясь затащить на крышу басиста, – Но ты реально как мешок с дерьмом. Сколько же в тебе веса?

Настя напряглась, пытаясь втянуть Саню наверх – благо тот хоть немного стал ей помогать в этом, отталкиваясь ногами от стены и цепляясь свободной рукой за выступы.

Но на полпути вдруг басист истошно заорал.

– Что такое? Тяжело?

– Меня укусили!

Настя выглянула за край крыши. Одна из тварей умудрилась подпрыгнуть выше остальных сородичей и вцепилась парню прямо в ногу с вывернутой под углом стопой. И повисла.

– Стряхни ее! – Заорала девушка. – Стряхни! Сейчас же!

Но Санька продолжал орал от боли. Другие мысли в его голову сейчас просто не попадали – боль заняла всю черепную коробку парня, пульсируя в висках и грозя выплеснуться через уши.

– Черт! – Настя снова держала его тушку на весу.

Если бы она была обычной девчонкой, а не полумутантом, то давно бы выронила этот абсолютно неприспособленный для выживания в Зоне груз.

Девушка поискала глазами вокруг – ни одного кирпича. Все уже отправились вниз.

– Да не ори ты, мать твою! – теряя терпение, сквозь зубы выдавила Настя.

Но это было то же самое, что сказать зомби не оживать. Он не мог по-другому, учитывая все обстоятельства.

«Вот оно!» – взгляд зацепился за арматуру, достаточно длинную для того, чтобы спихнуть ею тварь с ноги музыканта, при этом самой оставаясь на крыше. Отлично, подойдет.

Девушка схватила железяку и ударила альфа-собаку по голове. Раздалось противное чавканье. Но твари все было нипочем, она лишь сильнее сжала челюсти, зарычала сквозь ткань саниных носков.

– Да сдохни ты! – Настя размахнулась арматуриной еще раз и воткнула ее собаке прямо в глаз.

Тот лопнул, словно перезрелая виноградинка во рту. Тварь полетела вниз, где ее начали терзать свои же сородичи. Тело альфа-собаки только упало на бетон подмостка, как его тут же накрыло сверху, словно волной, остальными тварями, жаждущими откусить от собрата кусок пожирнее.

Настя не стала терять времени даром.

– Помогай! – теперь была ее очередь орать в лицо басисту.

Парень, слава богу, на этот раз смекнул с первого раза, дернулся и, рывком перелетев через край крыши, упал сверху на девушку.

– Да уберись ты с меня уже! – сказала Настя, оттолкнув в сторону басиста. – Тоже мне, нашел время подкатывать.

Саня посмотрел на свою спасительницу, но ничего не смог понять, все пытаясь сообразить: кто она, где все, что вообще происходит?

– Я – Настя, – сказала девушка, протянув музыканту руку.

Но парень не успел ответить на приветствие, потому что внизу в здании раздался крик.

– А это – твои друзья, – пояснила девушка. – И у них, я так понимаю, все очень-очень плохо!

13

Вожак промахнулся.

Я успел потянуть сталкера на себя, отводя капитана от неминуемого удара, поэтому мы упали на пол. Прямо в лужу крови, которой на самом деле не было.

«Ее нет», – мне приходилось каждый раз самому себе напоминать об этом.

Зубы клацнули, едва не задев шею Ожогина.

«Черт! Говорил сталкер не обращать на это внимание, а сам в итоге поддался влиянию».

Я от души хлестанул Ожогина по щекам. Кровь, натекшая на лицо с потолка, брызнула в стороны.

Тварь уже перекувырнулась через голову и засеменила к нам на своих паучьих лапах, которые противно щелкали с каждым новым шажком. Словно старик, страдающий артритом, вдруг решил размять суставы.

Но глаза Ожогина были открыты, и он смотрел на меня ясно и осмысленно.

– Надо уходить! – вдруг зарычал он. Значит, пощечина все же подействовала. – Где мой автомат?!

Точно, пришел в себя. Очень вовремя.

Тварь перегородила дорогу к оружию, поэтому мы развернулись и помчались к дверям в смежное помещение. За спиной недовольно зарычали разом все три глотки.

Я точно знал, что за дверями не может быть никакого коридора. Здание было прямоугольным, от силы всего пара комнат. Десять на десять метров. Но коридор был. И очень длинный, по бокам – двери-клетушки.

– Бежим! – закричал я, хотя мы и так мчались во весь опор, но коридор, казалось, растягивался в длину, с каждым шагом удлиняясь еще метров на десять.

– Он пудрит нам мозги! – выдал сталкер в стиле Капитана Очевидность. Мы в этом другу друга стоили – идеальные напарники по бестолковым фразам. – Нельзя бежать в ту сторону.

– А куда?

И тут сверху по плечу меня хлопнула чья-то рука.

– Хватайтесь уже! – это была Настя, а с ней и Саня собственной персоной.

Они тянули руки нам навстречу из люка в потолке. Это был выход на крышу.

Мы не заставили себя ждать. Наши товарищи помогли нам вовремя забраться наверх – зубы вожака клацнули, не достав до моей ноги буквально полсантиметра. Тварь поняла, что упустила меня, и зарычала. Выглядела она сейчас так, какой мы ее увидели первый раз. Никаких тебе трех голов и паучьих лап. Крупный, но вполне стандартный альфа-пес.

«Стандартный? Разве применимо подобное слово к этим тварям?»

– Закрывайте, закрывайте! – Настя сама же и захлопнула люк, оставив монстра внизу.

– Уф! – выдохнул сталкер.

– Я бы на вашем месте не расслаблялась, – сказал девушка, показав вниз.

Я выглянул за край и ахнул: все пространство от опушки леса до фабрики покрывало «одеяло» из лоскутков гниющего тряпья – собачья стая. В ней светились адским блеском сотни красных глаз.

– Вот мы встряли, – больше сказать мне было нечего.

14

– Дмитрий Викторович?! – вновь повторил Макс.

Во рту пересохло. Голова раскалывалась от обилия мыслей.

«Ведь это тот самый подонок, что засадил моего отца в тюрягу! Это тот самый палач!»

– Да, – подтвердили на том конце линии. – Это я. Максим, ответь, где мой…

– Как вы дозвонились сюда?

– Это сейчас не так важно. Ожогин мой сослуживец, я хотел через него поиски начать, вот и позвонил. А тут… ты. Макс…

– Какие поиски? – не понял парень. В голову будто натолкали мокрой ваты – соображать она явно не хотела. Крутилась только одна мысль – это тот самый гад, что убил его отца. И он с ним сейчас ведет разговоры.

– Вы пропали. Лева не выходит на связь вот уже третий день. Вас найти не можем! Где Лева?

– Грустно без близкого человека оказаться? – злорадно процедил сквозь зубы Макс.

– Послушай, Максим, я понимаю, что ты сейчас обижаешься на меня из-за…

– Обижаюсь?! – почти закричал в трубку парень. – Обижаюсь?! Да я вас убить хотел! Да только вы так засели в своем кабинете, что никакими путями к вам не доберешься. Боитесь?

– Максим, не надо так говорить.

– Что, уже статью примеряете для меня, за угрозы убийства? Или еще какую? Может, наркотики подбросите? Вы это умеете.

– Я не хочу ругаться. Мне надо просто…

– А вот я поругался бы. Еще в глаза бы ваши хотел бы сейчас посмотреть.

– Послушай, парень, возьми себя в руки.

– Я спокоен, Дмитрий Викторович. И знаю четко одно – разговаривать с вами у меня нет никакого желания.

– Макс, родненький! – едва не плача пробормотал прокурор. – Ты ведь был с ним, с моим сыном? На тебя одна надежда! Скажи, с ним все в порядке? Что случилось? Почему вы пропали?

– Вот вы как, значит, запели? – язвительно произнес парень. – «Родненький», «на тебя надежда». А помните, как я на колени перед вами в зале суда падал, просил, чтобы вы отца моего за решетку не сажали? Помните?

– Он был преступником.

– Он повесился в зоне. Вы знали об этом?

– Знал. Но я в этом не виноват.

– Виноваты! Еще как виноваты!

– Максим, послушай, это сейчас не имеет…

– Скажите, у вас есть отец?

– Есть, но это…

– Он жив?

– Да. Со здоровьем плоховато, но жив.

– А у меня его уже нет, отца-то. И никто вернуть его уже мне не сможет. Вы даже не знаете, каково это – расти без отца. Каково это – бросить школу и идти на стройку, потому что больше никуда такого молодого, которому еще восемнадцати нет, не берут, и вместо того, чтобы делать уроки, выполнять там самую грязную работу, таскать кирпичи, варить гудрон. Вы варили хоть раз гудрон?

– Послушай, Макс, это…

– Варить гудрон – это как работать кочегаром в аду. Там такая штука, печка с котлом. Грузишь туда куски гудрона и разжигаешь под ним огонь. От него вонь идет и жар дикий. Если в холодную погоду еще хоть как-то терпимо, то летом просто ад. Дышать тяжело становится уже через десять минут. К моменту, когда гудрон расплавится, меня уже выворачивало наизнанку два-три раза. А еще этот гребаный гудрон мог загореться. Например, если крышка неплотно закрыта. Тогда такое начиналось – словами не описать. И за каждый косяк – вычет из зарплаты. И мы с матерью умудрялись на те копейки, что я приносил, выживать. А Лева, я помню, я все прекрасно помню, тогда на новой «тойоте» уже катался. Вы ему на день рождения подарили. А он ее через два дня разбил. Я о такой машине даже мечтать не мог. А он ее разбил. И ничего. Через месяц опять на новой катался. Здорово, правда?

– Максим, я понимаю, что ты злишься на меня за отца. Но твой отец нарушил закон. Он сам виноват во всем, что с тобой случилось. Он знал, на что шел, чем это могло закончиться. Это он, не я, выбрал тебе такую судьбу. Я тут ни при чем.

– Во как! – Макс аж подпрыгнул на месте. – Значит, отец мой виноват?

– Давай не будем сейчас вести эти пустые разговоры. Скажи, где Лева? Что случилось?

– А вот хрен вам, Дмитрий Викторович. Хрен вам! Следуя вашей логике, что каждый в ответе за все, что творится вокруг него, я не буду вам ничего говорить. Вы сами разбаловали вашего сына, и он попал туда, куда попал. Пусть даже это будет стоить мне того, что я не смогу отсюда поскорее выбраться. Я не сдался тогда, когда вы оставили меня без отца, не сдамся и сейчас. Выберусь из этой передряги как-нибудь сам, без вашей помощи.

И не дождавшись ответа от отца Левы, Макс бросил трубку.

– Вот ведь… – ничего кроме ругательств, в голову не лезло.

Немного успокоившись, парень поднял трубку телефона, поднес к уху.

«Надо дозвониться в полицию».

Из динамика раздалось несколько коротких гудков и все зашипело.

– Что за…

Макс тыкнул на кнопки. Ничего. Шипение переросло в какой-то странный гул, а потом и вовсе все затихло.

– Твою мать! – не выдержал парень и швырнул трубку в сторону.

Его всего трясло. Парень сел на стул, но сразу же встал – не мог успокоиться. Начал ходить из стороны в сторону.

– «Отец виноват». Вот скотина, придумал, как ловко извернуться. Вроде сам ни при чем. Урод!

Слезы сами собой навернулись на глазах. Драммер схватился за голову и, не сдерживая себя, расплакался, а потом и вовсе закричал.

Без отца было сложно. И если бы не друзья, то неизвестно, как бы повернулась его жизнь. Группа помогла ему не сломиться окончательно. Дала силы идти вперед, несмотря ни на что. Молотя в барабаны, он вымещал всю злость и ненависть ко всему белому свету. Недаром они рубили металл – мрачную жесткую музыку, от которой обычные люди шарахались в стороны. Им было не понять. И эта музыка отзывалась только в душе таких же, как и они, раненых, покрытых душевными шрамами подростков.

Только так можно было выразить все, что накипело в душе, и избавиться от этого. Самоочищение от скверных мыслей – вот основная тема всех репетиций. По крайней мере, для Макса. Когда чадящим удушливым дымом горел гудрон и падали на ноги кирпичи, он шел на базу и нещадно молотил по хэтам, бочкам и тарелкам. Когда не оставалось денег ни копейки, а до зарплаты еще полмесяца, он злобно отбивал тридцать вторыми тактами по бас-бочке. Когда горели нервы и не было сил жить дальше – рубил палочками так, что лопался пластик и летела деревянная стружка. Когда все вокруг было плохо настолько, что казалось, что проще всего влезть в петлю или наглотаться таблеток – он спасал себя, играя в группе, вместе со своими друзьями. И это помогало. Помогало идти вперед и не сорваться в пропасть.

А ведь его друзья были частью всего этого. И Лева в том числе. Теперь же…

Макс обхватил голову руками. Да, он видел, как Леву утащили те незнакомцы. Друг в опасности. А он, макака такая, бросил их, позорно сбежал.

И теперь, когда ситуация хуже некуда, он сидит тут, без своей группы, и ревет как баба? Нет, так дело не пойдет. Надо делать то, что он привык – бить в барабаны. И пусть вместо них у него будут головы врагов. Надо спасать ребят. Надо спасать Леву. Как когда-то спасали они его.

Драммер встал. Отер лицо. Крикнул в потолок:

– Соберись, тряпка!

И вышел из бункера наружу, громко хлопнув дверью.

15

– И что мы теперь будем делать? – спросил я сталкера, который уселся на крыше, пытаясь потуже перебинтовать раненую руку. Кровотечение у капитана открылось с новой силой.

Вместо того чтобы отвечать мне, он решил поговорить с Настей:

– Твой звереныш ушел из-за псионика?

Девушка кивнула. Я решительным образом ничего не понимал, поэтому уточнил:

– Вы о чем вообще?

– Вожак, который на нас напал, он умеет залезать в мозги. Псионик.

– Это я уже понял.

Сталкер кивнул.

– Это радует, а Барсику очень не нравится, когда в его мозги кто-то залезает, смекаешь?

– Да, есть у него такая слабость, – подтвердила Настя, шагнув к краю крыши и глядя вниз, на стаю собак, которая все росла. – Откуда их столько? Даже не помню, когда видела их в таком количестве.

– Знать бы еще! Вопрос в другом: как нам теперь выбраться отсюда? – Ожогин попытался обдумать варианты развития событий, но с каждой секундой веки все сильнее дергались. – Вожак не даст нам уйти. Сейчас передохнёт и атакует нас прямо здесь.

– Здесь? – переспросил я. – Как?

– Блин, в головы залезет снова – вот как. Внушит нам, что вместо Насти и Сани – упыри, и заставит поубивать друг друга.

– Я на такое не поведусь, – сказал Настя.

– Ты, может, и нет, а они и я – запросто…

Мысли прервал тепловозный гудок.

– Охренеть! – открыла рот девушка, взглянув в сторону моста.

Я тоже посмотрел туда и понял, что «охренеть» было сказано не для красного словца. Это действительно было удивительно – поезд, стоящий на мосту, дал гудок и медленно, но верно покатил в нашу сторону.

Он быстро набрал ход, а потом вдруг врезался в стаю альфа-собак, которых было видимо-невидимо на путях. Раздался визг и хруст костей – поезд, словно ледокол, рассекал собачье «море». Хребты хрустели, кровь брызгала в стороны – настоящий ад на колесах.

– Атас, ребятки, – сталкер аж привстал, наслаждаясь невиданным доселе зрелищем.

Поезд, вклинившись вагонами в стаю, уничтожил на своем пути двадцать или тридцать особей, разметав вокруг их останки и внутренности, пока не подъехал прямо к нашему убежищу. Встал внизу, параллельно к крыше.

Из вагона показалась голова Макса. Улыбка до ушей.

– Чего ждете? Запрыгивайте внутрь!

Мы поднялись, все еще с трудом приходя в себя. Первой на крышу вагона спрыгнула, естественно, Настя – я уже не сомневался, что она у нас самая безбашенная в команде. За ней я тихонько спустил басиста, потом спрыгнул сам. Ожогин – последним. Он перегнулся через борт вагона, спросив драммера:

– И как тебе, Христа ради, удалось уговорить Машиниста?

– Отдал ему все твои билеты. Все, что нашел у тебя в бункере, – усмехнулся Макс. – А еще сказал, что знаю, где искать безбилетников Аида. Они же нам сейчас нужны, так? Садитесь – он нас к ним подбросит!

Поезд дал новый гудок, за которым послышалось недовольное рычание Машиниста. Он одним ударом сшиб влетевшую в окно тепловоза тварь и дернул рычаг – состав отправился в путь.

В самое сердце Зоны.

16

– Зачем вам сдался этот Аид? – удивлению Насти не было предела. – Он же на всю голову псих!

– Не то слово, – подтвердил Ожогин.

– Тогда зачем надо ехать к нему?

– Чего ты ко мне пристала с вопросами? Вон у машиниста нашего нового и спрашивай. Я так, невольный пассажир.

– Будь моя воля, я бы не цацкалась с этими малолетними засранцами! – злобно проворчала девушка, с недоверием поглядывая на нас.

– А я и не цацкаюсь, – спокойно ответил капитан.

– А какого ляда тогда подвязался к ним в проводники?

– Кто ж знал, что все так завертится? – пожал плечами Ожогин.

– Ты всегда был ветреным человеком, не задумывающимся о завтрашнем дне, – вздохнула Настя.

– А чего о нем думать? Надо сегодняшним жить. Завтра, может, и не наступит никогда.

– После того как мы сели на этот адский поезд, я думаю, что твои соображения насчет завтра не так уж и далеки от истины.

– А у нас были другие варианты? – улыбнулся капитан. – Да ты не бойся, все будет нормально.

– Сомневаюсь. Ты, кажется, еще не до конца понял, куда мы едем.

– К Аиду.

– Вот именно! К Аиду!

– Тише ты, не кричи так.

– Ты что, не знаешь, кто он такой?

– Знаю.

– Нам нужно вызволить из плена нашего друга, – вклинился я в их разговор. – Он попал в беду. Мы не можем его бросить.

– Не бросим, – поддакнул Макс.

– Настя, послушай, – Ожогин тяжело вздохнул. – Парню и в самом деле надо помочь.

– Зачем? – искренне удивилась девушка. – Вы думаете, он еще жив?

Я невольно поежился. Признаться честно, думал всякое, в том числе и о том, что Левы уже давно нет в живых. Но вслух не хотел этого повторять.

– Думаю, даже уверен, что жив, – ответил вместо меня капитан. – Эти его «шестерки» все время стреляли не по нам, метив то в ноги, то выше, то еще куда. Верно, им этот парень нужен был живым.

– Для чего? – не смог сдержать любопытства я.

– А я откуда знаю? – пожал плечами Ожогин. – Значит, нужен, коль Аид столькими своими людьми пожертвовал ради него. Между тем, что вас занесло сюда, в Зону, вместо того, чтобы выступать сейчас на концерте, и этим Аидом есть прямая связь. Думаю, по поручению Аида это и было сделано. Так кем, ты говоришь, работает его папа? – спросил Ожогин, поглядывая на Макса.

– Прокурором, – ответил я.

– Прокурором, – задумчиво повторил капитан. – Может, хотят какой-то выкуп получить с этого парнишки?

– Я бы не сказал, что отец Левы настолько богат, что…

– Но курточка-то у него знатная, из Италии привезена, – ухмыльнулся Ожогин.

– Логичнее было бы украсть сына какого-нибудь миллионера тогда.

– Это сложнее, такие дитятки по концертам в глухомань на убитом микроавтобусе не разъезжают.

– Его отец звонил мне, – вдруг тихо пролепетал Макс.

– Что? – не понял капитан. – Как звонил? Куда?

– Я когда, ну, побежал… в общем, я к вам в бункер зашел. А там телефон зазвонил. Я взял, а там он.

– Как это? Ко мне его отец звонил? Не может такого быть! У меня секретная связь. У меня…

– Он сказал, что вы служили вроде как вместе…

– Постой-постой, а как звать его?

– Дмитрий Викторович Пшеничный.

– Димка, что ли? Димка Хард?!

– Какой Хард? – не понял я.

– Да у него такое погоняло в армейке было, крепкий такой мужик, гвозди сотку зубами гнул! Вот ничего себе! Так он, оказывается, в прокуроры подался. Хотя еще тогда говорил, что будет на высшее поступать. М-да, давно его не слышал. Эх, встретиться бы!

– Ага, и нажраться до поросячьего визга, как всегда обычно бывало! – проворчала Настя.

– Чего сразу до поросячьего-то? Нормально, культурно, как умеем.

– Вот-вот, «как умеете», а умеете вы только так, чтоб мордой в салат!

– Ну чего ты опять начинаешь? Как жена, ей-богу.

– Слава богу, не жена!

– Да ну тебя, язва! – отмахнулся Ожогин. Повернулся ко мне, спросил: – Так значит, у него сын есть? А кто? А, ну да, Лева. Погодь, так что же это получается, я, что ли, своего друга закадычного сынишку кошмарил?

– И куртку забрали еще! – подлил масла в огонь Макс.

– Молчи давай там, – хмуро бросил капитан. – М-да, нехорошо получилось.

– Нехорошо, – кивнул Макс.

– Да заткнись ты! Сам-то не лучше.

Макс потупил взор.

– Да, Леву надо вызволять. В срочном порядке!

– А мы что делаем? – не унимался Макс. – Туда и едем. Вы с нами?

– Конечно!

– А вы? – обратился он к Насте.

– А у меня есть другой выбор?

17

– Срочно организуйте мне вертолет!

– Что? Как? – Козин аж вытянулся в лице. – Это невозможно!

Дмитрий Викторович ходил из стороны в сторону, словно разъяренный тигр в клетке.

– Придумай что-нибудь!

– Зачем вам вертолет?

– Они там, в Зоне, у Ожогина или где-то поблизости. Нападение на них было, тварь какая-то. Пока не поздно, пока не ушли куда-нибудь глубже, мне нужно лететь туда.

– В Зону? Вам?!

– Да.

– Дмитрий Викторович, нельзя! Вам нельзя! Мы отправим туда бойцов, попросим Росгвардию или еще кого.

– К черту их всех! Я сам все сделаю! Не могу уже тут сидеть, в этой душной комнате! Сам спасу своего сына, коль вы не можете!

Козин вытер пот со лба. Он вдруг почувствовал, что от его руководителя несет алкоголем. Не ровен час, можно дров наломать.

– Мы делаем все возможное. Кто такой Ожогин? Что случилось?

– Я дозвонился, слышишь? – прокурор открыл сейф, достал оттуда пистолет «макарыч».

– До кого? – Козин напрягся еще сильнее. Оружие в руках пьяного начальника его явно не радовало.

– До Максима, это друг его. Там история такая непростая с его отцом. В общем, я его батю засадил, наворовал там он по-крупному. А потом в петлю полез. А пацан меня винит. Я хотел договориться, узнать, что случилось, а он с гудроном с этим… короче, неважно. Там что-то случилось, но я не знаю, что. Только то, что они в стороне обитания Ожогина, где-то у Затона. Возьму вертолет, сделаю круг, найду их.

– Дмитрий Викторович, дотуда лететь несколько… да это же совсем другая…

– Отставить! – в голосе прокурора прозвенел металл. – Организуй вертолет, я сказал. Я лечу туда. Спасать своего сына.

Дмитрий Викторович скинул пиджак, натянул кобуру с ремнем, махнул Козину.

– Срочно звони Прялину, пусть достанет технику, если сам не можешь мне вертолет найти. Мне. Нужен. Вертолет.

– Дмитрий Викторович, я могу, но только… Дмитрий Викторович, это же безумие! Одному, туда, на вертолете!

– Козин, – прокурор схватил подчиненного за грудки. – Там – мой сын! Да, безумие. Но если это поможет, я готов и на голове сплясать. У тебя задача гораздо проще – просто найди мне вертолет.

18

– Эй, Машинист, тормозни-ка! – крикнул Макс.

– Кажется, он тебя не понимает.

– Может, зайти к нему в кабину, попросить?

– С ума сошел? Я больше туда ни ногой, – ответил драммер, – мне впечатлений на всю оставшуюся жизнь хватило. Да и зачем останавливаться? Вон, видно же все!

Мы поглядели в окно – сумерки снова начинали сгущаться. Темнело здесь рано, хотя вроде бы до зимы еще далеко, солнечный день должен быть длиннее, но, кажется, Зоны это правило не касалось.

Впереди стоял знак, на котором был изображен железнодорожный путь и кочки по бокам.

А ниже – крупными буквами выведено:

Гнилые топи. Добро пожаловать в ад!

– Никогда не видел таких знаков, – сказал я.

– Да ведь ясно, что он означает, – Макс посмотрел на меня, его лицо нынче излучало уверенность, чего я от него меньше всего ожидал. Что ему такого вообще сказал Левин отец, что он вот так вот, как танк, прет вперед?

– В другой ситуации я бы сказал, что нам стоит выйти на этой станции, – осторожно сказал Ожогин.

– Это еще почему? – спросил Макс.

– Ты невнимательно прочитал, что написано? Это топи, болота… И там водится всякое… короче, если бы у меня был выбор, то я бы предпочел обойти.

– Я тоже, – кажется, Настя тоже слышала про эти места, и не самое приятное.

– Хотите попросить Машиниста тормознуть?

– Нет, конечно, пусть везет, пока везет… Да и мы на поезде – может, проскочим, – Ожогин посмотрел на Макса: – Слушай, а ты ничего, кроме билетов, случаем не захватил больше из моего бункера?

– А как же! Так и знал, что вы спросите, – с этими словами Макс достал карабин. – Ну и так, по мелочи!

Он показал на деревянные ящики. Я такие уже видел – в них было полно взрывчатки.

– Тогда можно попробовать! – обрадовался Ожогин. На его лице растеклась довольная улыбка. Ящики свои он явно узнал. – Повоюем?!

19

– А с кем воевать-то? – спросил Макс.

– Если ничего не видишь, то не факт, что этого нет, – загадочно произнес капитан, с нежностью поглаживая ящики со взрывчаткой.

Поезд шел все дальше и дальше, мимо зловонных болот и кочек, светившихся зеленым светом в сгущающихся сумерках.

– Прикольно! – сказал я. – Сходил бы ближе посмотреть.

– А вот этого не советую, – Ожогин показал мне на ящик. – Открой-ка! Нам это скоро пригодится!

– Что «это»? – спросил Макс.

– А ты разве не знаешь, что прихватил? – улыбнулся Ожогин. Что бы там ни было, но этот предмет добавил уверенности капитану сразу на двести с лишним процентов.

– Я? Не… просто взял… думал, там взрывчатка!

– Да, это в первом… Она нам пригодится, когда мы пожалуем в гости к Аиду. Там, поверь мне, нужно будет все, что у нас есть, в том числе и это.

Я как раз открыл второй ящик. И не смог сдержать удивления.

– Бог ты мой!

– А то… – промурлыкал Ожогин, проводя пальцем по длинному толстому стволу. – Моя ты лапочка, заждалась уже, соскучилась по плохишам, да? Ну, ничего-ничего, сейчас я тебя подсоберу, протру и будем…

– Со мной ты не был так ласков, как со своими железяками, – фыркнула Настя. – Даже массаж не делал.

– Но ты же крепче намного. Тебя разминать – что бетонную плиту гладить! – пошутил Ожогин.

Настя, смутившись, стукнула его по плечу, проворчала:

– Да ну тебя! Шутник, блин, тоже мне!

– Ну вот, я же говорил, что пригодится! Помогите-ка поднять! – Ожогин кивнул нам с Максом – мы бросились на помощь.

Вместе мы извлекли ствол здоровенного пулемета – шесть стволов в одном.

– Божечки, где вы такой взяли, капитан? – спросил я.

– Хватит уже «выкать», давай на «ты». Иначе в бою заколебемся друг другу любезности излагать, пристрелят быстрее, чем мы договоримся.

– Хорошо-хорошо! – ответил я. – Так что это?

– Пулемет, – ответил Ожогин. – Да не помню я, как он называется. У меня тут интернета нет, знаете ли. А спросить не у кого, хозяева погибли.

– Хозяева? – удивился Макс.

– Да, натовский вертолет. Упал в Зоне. Старенький такой, я их раньше видел в фильмах про Вьетнам. А там вот эта штука была.

– «Миниган», – вспомнил я.

– О, точно! Откуда знаешь?

– У Терминатора такая была. Во второй части.

– Смотрел такой, да! – Капитан похлопал по стволу, который мы установили на треножник и развернули стволом в окно. – А теперь у вас, ребятки, свой фильм будет – отвечаете за эту штуку.

– А вы… ты куда? – спросил я Ожогина.

– А я на крышу, прикрою сверху.

– «Прикрою»? Да от кого? – Макс по-прежнему не понимал, с кем нам придется иметь дело.

– А ты посмотри в окно – сам и увидишь!

– Срань господня! – присвистнул Макс, последовав совету капитана и зыркнув в окно.

Ожогин улыбнулся и полез наверх.

20

Кочки ожили.

– Да что это такое вообще? – лицо Макса вытянулось.

Я молчал, потому что знал – точно ничего хорошего.

Странные твари рычали и рыгали одновременно – видимо, это был у них такой способ общения. Каждая светящаяся зеленым кочка оказалось головой одной из таких. Верхней ее частью. На морде шесть глаз, а под ними длинная, почти крокодилья, пасть.

– Твою мать, кто это?

– Кроки, – ответила Настя, опять незаметно оказавшись за нашими спинами.

Надо будет спросить, как ей это удается, так бесшумно передвигаться.

– Кроки? – переспросил Макс.

– Да, так их называют, но с ними я ни разу не встречалась… пока…

– Ты знаешь, что от них ожидать?

– Говорят, что лучше сразу пустить себе пулю в лоб, чем попасть на их территорию.

– Что? Почему? – удивился барабанщик.

– А вот поэтому! Пригнись! – заорала Настя и толкнула сзади, повалив нас на пол.

В разбитое окно влетел сгусток желто-зеленого вещества, который, попав на противоположную стену вагона, начал шипеть и пузыриться.

Слюна разъедала обшивку вагона, я уже видел небольшую, но расползающуюся в стороны маленькую дыру. Через нее начал свистеть ветер.

– Офигеть! – выдохнул Макс.

– И что нам теперь делать?!

– Стреляйте, черт вас возьми! – заорал сверху сталкер. – Вы где там застряли?

Еще один плевок попал в край окна, его деревянные створки на моих глазах не просто зашипели, а вспыхнули самым настоящим огнем.

– Вот так слюна! – сказал я.

Попытался высунуться из окна, чтобы рассмотреть цели, но тут еще один плевок пронесся прямо над головой. Волосы опалило – в воздухе появился запах, напоминающий тот, когда случайно подставишь волосатую руку под пламя газовой конфорки.

– Огонь! – зарычал сталкер и дал первую очередь из автомата.

Звуки выстрела отдались по железной крыше звенящим эхом.

– А-а-а! – заорал я, чтобы придать себе немного храбрости, и нажал на гашетку пулемета.

Кочки в прицеле разлетелись с треском, украсив сумерки светящимися брызгами зеленого неона. Пулемет застрекотал, стволы завертелись и очереди, уходя во тьму болота, срезали головы кроков пачками.

– А красиво, блин! – сказал Настя, наблюдая за тем, как темнота расцвечивается огням, похожими на спецэффекты в фильме «Аватар» Джеймса Кэмерона. Сказала и тут же спряталась – плевок влетел в окно и попал на ящик.

– Взрывчатка! – взвизгнула девушка.

– Черт! Сейчас прожжет! – заорал я Максу.

А сам в это время продолжал стрелять. Кочки взрывались пачками, фонтанируя в воздух брызгами едкой слюны. Похоже, она вся содержалась у них в головах, поэтому при каждом попадании срабатывал эффект наполненного водой шарика.

Макс с Настей бросились к ящику, перевернули его.

– Осторожнее, это же… это взрывчатка, забыли, что ли!

Зеленые продолговатые предметы – МОН-ки – разлетелись по полу вагона. Как они еще не сдетонировали, не знаю. Удача явно была сегодня на нашей стороне.

Макс опасливо поднял ящик, с которого капал слюна, оттащил его к окну.

– Выкинь его! Выкинь! – крикнул я, сам в это время срезал очередью очередную порцию кочек.

Парень попытался швырнуть коробку из вагона, но не смог поднять – слишком та была тяжелой. Настя пришла ему на помощь, и они вместе оторвали от пола ящик. Но было поздно – из него уже торчала пасть твари, которая, видимо, проскочила через «слепую зону» пулемета, запрыгнув и уцепившись лапами за окно.

21

– Сейчас плюнет! – заорал я, но сам ничем помочь им не мог.

Пулемет так быстро не развернуть, да и огромный ствол торчит наружу. Чтобы крутануть эту махину, надо вдвоем его сначала затащить внутрь, а потом уже перенаправить на новую цель.

И тварь плюнула.

– А, черт! – Настя закинула ящик вверх, используя его как щит. Ну и силища у этой девчонки, она реально чуть драммера не подняла вместе с этой коробкой. Я заметил, что на секунду его ноги приподнялись над полом. Он этого даже не почувствовал.

Слюна попала в коробку. Зашипела.

– Тараним! – закричала Настя, и они вдвоем ударили коробкой по морде твари.

Мутант, похоже, не ожидал такой наглости, но отцепляться от ящика не желал, рыча и отрыгивая едкую слюну. Вторая попытка раздавить тварь была более удачной – та тряхнула мордой, ящик полетел в сторону и раскололся. Морда повернулась к Насте с Максом, но на этот раз в их руках уже не было деревянного щита.

Я понял, что мне ничем им не помочь, да и твари в прицеле напирали, несколько даже умудрились уйти в «слепую зону». Они, быстро перебирая лапами, как ящерицы, мчались по болоту за поездом. Если так продолжится и дальше, то нам точно крышка.

Вдруг сверху раздались выстрелы. Голова мутанта, просунувшаяся в окно, разлетелась, обдав салон едкой жидкостью. Ожогин! Одна из капель попала даже на коробку с патронами. Я пнул ее ногой, перевернув, чтобы боеприпасы не сдетонировали.

– Вы не ждали, а мы приперлися, – сказал капитан, влезая в вагон прямо из окна. – Там, – он показал на крышу, – жарковато, а укрытия нет, так что я – к вам.

Не успел он это сказать, как что-то вытащило его из окна, и он с криком полетел прямо в болото.

– Черт! Ожогин! – крикнул я.

Настя пыталась поймать его руку, но не успела.

«Теперь его точно сожрут!» – только и подумал я.

22

Я попытался выглянуть в окно, но ничего не увидел. Новая порция слюны обожгла края окна. Обшивка вагона зияла дырами, как решето. Еще полчаса такого обстрела, и нам негде будет прятаться – укрытие перестанет выполнять свою функцию.

– Где он? – закричал я.

Макс осторожно высунулся в окно:

– Вижу его. Он сзади. Барахтается. Черт! К нему твари поползли!

А поезд тем временем не сбавлял ход, поэтому сталкер, упавший в болото, довольно быстро скрылся из виду.

Мелькнула черная точка в небе. Настя тоже подбежала к окну и свистнула.

– Это летящий демон, – закричал Макс. – Ура! Он вернулся.

«Хоть бы успел!» – подумал я.

Но обстоятельства уже складывались не в нашу пользу. Одна из тварей, проломив окно с другой стороны, про которое мы напрочь забыли, уже сунула в салон не только морду, но и часть своей уродливой нескладной туши. Плюхнулась на пол и, раскрыв пасть, «открыла огонь». Пришлось бросить пулемет и упасть на пол. Смачный плевок прошипел прямо над головой.

Уже второй раз мне везло, а вот Насте, похоже, нет. Она как раз поднималась с пола, оглушенная внезапным нападением крока, а тот уже целился в нее своим хвостом, увенчанным огромной булавой с шипами.

Времени на раздумья не было. Я рванул с места и со всей силы врезался в девушку, мы полетели в самый конец вагона.

Потеряв нас из виду, тварь с любопытством глянула на Макса, и я понял, что еще мгновение – и она плюнет. А спасти сразу двоих времени у меня уже не осталось.

Спас капитан. Задняя дверь вагона с грохотом разломилась – внутрь очень эффектно влетел Ожогин верхом на Барсике. Крылатый монстр с ходу атаковал крока, просто выкидывая его, как мусор, за борт.

– А вот и спецназ прибыл, – улыбнулся капитан и глянул на нас с Настей, валяющихся друг на друге: – А вы тут, я смотрю, время даром не теряете!

Я смущенно улыбнулся и слез с девушки. Она тоже быстро пришла в себя, произнесла:

– Ишь чего придумал!

Но тут же шепнула мне в самое ухо:

– Спасибо!

Мне этого хватило. Пожалуй, это лучшее слово, которое я слышал за свою жизнь.

23

Первый услышал крики и стрельбу справа. Так и знал, что у них будут проблемы по дороге – кроки не любят нежданных гостей, как, впрочем, и все твари в здешних местах.

Подчиненный Аида остановился, улыбнулся. Вдохнул полную грудь воздуха – гниль и еще… запах смерти. Отличные тут места, просто идеальные для его миссии.

Первый знал, что преследуемые едут к базе Аида. Сумасшедшие! Только вот добраться до цели у них не получится. Он знает путь, где можно срезать, добравшись до другого края Топи быстрее, чем они на своем паровозе. Там-то он и устроит для них ловушку. Ему даже не понадобится оружие для этого. Точнее – не понадобится оружие в привычной трактовке этого слова. То, что он хотел использовать, было вне понимания человека.

Он знал, с кем надо договориться.

И это будет действительно конец пути!

24

– Вроде бы отстали, – сообщила Настя, глядя в окно.

– Просто отличная новость, иначе мы бы здесь долго не протянули, – Ожогин показал на стенку вагона, в дырах обшивки которой свистел ветер.

– Но я бы не спешила радоваться, – сказала девушка, показывая пальцем вниз.

– Что там такое? – я подошел ближе. – Вода?

– Именно, – подтвердила Настя.

– Что там с водой? – капитан выглянул в другое окно. – Она что, прибывает?!

– Похоже, что пути впереди затоплены, – сказала Настя, высунувшись почти по пояс в окно и пытаясь разглядеть, что происходит впереди. – Точно затоплены!

– А глубина?

– Без понятия, – ответила девушка. – Пока вроде едем.

Только она это сказала, как заскрипели тормоза – поезд проехал еще с десяток метров и встал.

Я глянул вокруг – такое чувство, что мы оказались прямо посреди озера. Никаких кочек не видать. До ближайших деревьев метров двести, и они стоят в воде, а большая часть листвы сгнила и опала. В сумерках голые ветки напоминали руки призраков, который колышутся на ветру, пытаясь дать нам сигнал: не ходите, возвращайтесь обратно!

– Что? Почему встали? – это подскочил Макс; даже Саня, который на время опять забылся в бреду, вдруг приподнялся и смотрел на нас во все глаза.

– Где мы? – вставил он свои пять копеек.

– О, смотри-ка, ожил, ща пешком пойдешь, – усмехнулся барабанщик.

– Не задевай его, он и так еле живой… – бросил я.

– Сами вы… еле живые…

Все засмеялись. Нервы.

– В каком-то смысле ты прав, – отозвался я. – Надо спуститься посмотреть, что там впереди.

– В воду? – изумился драммер.

– У тебя есть другие варианты?

Он покачал головой. Тут меня поддержал Ожогин:

– Оставайтесь здесь, а мы пока с Алексом на разведку рванем.

Капитан помог мне забраться на крышу, и мы двинули по ней к началу состава. Вот и тепловоз. Я старался разглядеть, где там Машинист внутри, уж больно диковинная тварь. Ни разу его еще толком не видел. Но сталкер придержал меня за плечо:

– Не стоит на него пялиться, не любит он это дело. Лучше не нервировать его.

В кабине было тихо, поэтому мы спустились на площадку перед тепловозом, а потом по лестнице к воде. Но лезть сразу туда не хотелось – было боязно. Путей не видно, вода полностью их скрыла.

Ожогин достал фонарик и посветил вниз. Вовремя – темнело быстро.

– Я первым, – сказал он, осторожно слезая на то место, где должны были идти пути.

Плюх! Он встал перед вагоном.

– Вроде бы неглубоко, – сказал сталкер. – По щиколотку.

– Тебе хорошо, ты в сапогах, а я в обычных ботинках.

– Можешь остаться. Я сам схожу.

– Нет уж, раз вышли вместе, то и дальше тоже, – мне не хотелось возвращаться, показав всем остальным, что я не справился. В первую очередь – Насте. Доверие этой девушки можно было заслужить только смелыми поступками, и возвращение тут было совсем не в кассу.

Спрыгнул следом и сразу почувствовал, как влага заполняет обувь. Насквозь, блин.

Мы тихонько двинулись с Ожогиным вперед.

– Как ты думаешь… – начал я.

– А? Что? – Сталкер водил фонарем вокруг, держа карабин навесу. Похоже, готовился к тому, что какая-нибудь дрянь выскочит, чтобы нас сцапать.

– Тут водится… ну, кто-нибудь опасный?

– Тут все опасное. Это Зона. Здесь никогда не знаешь, откуда могут напасть.

Он обвел фонарем водную гладь – пока никакого движения. Ни пузырей, ни волн.

– Что мы ищем? – спросил я.

– Надо проверить, что дальше не становится глубже. В принципе, тут можно проехать.

– Но ведь Машинист остановил поезд… Может, он…

– Ты думаешь, он испугался?! – переспросил сталкер.

Эта мысль выглядела нелепо, поэтому мы рассмеялись.

Но когда луч фонаря выхватил из темноты темный провал тоннеля, то мне пришло в голову, что предположение было не таким уж и смешным.

25

– Народ, тут туннель впереди! – сообщил я.

– Что за туннель? – донесся крик Насти.

Она быстро забралась на крышу.

– Из-за него, похоже, и встал Машинист, – я оглянулся на тепловоз, но на этот раз не увидел светящихся глаз.

Куда он вообще подевался? Струхнул и убежал? Что за чертовщина вообще?

Ожогин фонарем сделал круг, освещая арку входа. Она местами осыпалась, но в принципе выглядела надежной. Через этот туннель поезд должен был преодолеть холм, который высился впереди.

– Интересно, насколько он длинный, – прошептал Ожогин. Пока он собирался с мыслями, я возвестил: – Мы идем внутрь, посмотрим, что так к чему.

– С ума сошел! – капитан повернулся ко мне. – Раскомандовался! Забыл, кто тут старший?

Наши разборки прервал крик Насти:

– Ребят, к вам гости!

– Что? Где? – капитан развернулся, обводя лучом фонаря водную гладь.

А она уже не была столь гладкой: к нам с разных стороны приближались круги, будто стая небольших акул окружала неудачно бултыхнувшегося в океан серфингиста.

– Это кроки? – крикнул я.

– Не похоже, – отозвалась Настя. – Таких тварей мы еще не встречали.

Стая неизвестных существ заходила на атаку, я видел, как они неслись к нам с крейсерской скоростью.

Ожогин поднял карабин и выстрелил несколько раз по кругам на воде. Бестолку.

– Уходим! – крикнул я.

Он посмотрел на меня, потом сунул мне в руку пистолет, который достал из-за пазухи, и мы помчались ко входу в туннель, шлепая по воде. Несмотря на то, что капитан дал мне оружие, я не стал тратить время на стрельбу, все равно не попаду. А пока приспособлюсь к оружию, так и вовсе съедят.

Мы влетели во тьму арки.

Капитан развернулся и дал очередь по приближающимся тварям. Раздался визг, из воды ударили фонтанчики воздуха.

Мы со сталкером углубились в туннель достаточно далеко, когда до нас донесся крик Насти:

– Они остановились, ребят, они встали прямо перед входом!

– Остановились? Почему? – спросил я сталкера.

Он развел плечами.

– Может, тоже испугались? Как и Машинист…

Предположение капитана меня не порадовало, но другого выбора у нас не было, поэтому мы зашагали вперед, во тьму затопленного туннеля.

По спине пробежал противный холодок, когда впереди раздался звук – железо терлось о железо.

– Черт! Что это?! – вопрос ушел в пустоту.

Вместо этого сталкер развернулся ко мне. Прошипел:

– Т-с-с-с-с! Слыхал я про этот туннель. Он ведет прямо к логову Аида, только вот через сам туннель давно уже никто не ходит.

– Почему?

Сталкер тихонько кашлянул, в это время луч фонаря заметался по стенам, и мне даже показалось, что я вижу тварь сбоку от себя. Но это была просто арматура, торчащая из стены.

– Потому что отсюда никто еще не возвращался…

26

– Умеешь ты приободрить, капитан!

– Говорю же, заткнись! – он поднял палец, облизал. – Тяга воздуха есть. Значит, там, впереди, должен быть выход.

Я решил довериться чутью сталкера, и мы двинулись вперед. Я шел замыкающим, каждый раз поворачивая ствол пистолета по сторонам, потому что мне казалось, что твари преследуют нас даже здесь – бесшумно ползут по стенам, свисают с потолка. Но каждый раз это были либо железки, либо куски бетона – туннель банально разваливался от времени. И чем дальше мы в него заходили, тем очевиднее становились эти разрушения.

Зато вода под ногами постепенно исчезала. Сначала она просто хлюпала под подошвами, потом показались рельсы, а затем и шпалы. А вскоре я уже видел только мелкие лужицы, которые блестели между рельсами.

– Заметно суше стало, – сказал я.

– Вижу, – отрезал Ожогин. Похоже, что он чувствует себя в замкнутом пространстве, как не в своей тарелке.

Впереди что-то блеснуло.

– Стоп! – гаркнул он, потом посветил вперед еще раз. – Там что-то есть!

– Может, спросить, кто там? – пошутил я.

– Проще сначала расстрелять, а потом уже уточнять, кто это был. Так, на всякий случай, – сталкер хмуро посмотрел на меня. – Да шучу я. Подойдем поближе. Сразу стреляй, если что.

Я кивнул. Он же глянул на пистолет в моих руках, снял предохранитель:

– Иначе не выстрелишь. Только в меня не целься, будь добр.

И мы пошли.

Постепенно луч выхватил из темноты блеснувший предмет. Это оказалось вовсе не железо. В лучах фонаря отражался начищенный до блеска череп.

– Кажется, человеческий, – прошептал сталкер.

– Черт! Может, обратно?! – сказал я. – Там вообще тупик походу.

Дальше проход был засыпан – такое чувство, что его обвалили взрывом. Доски, бетон, земля, а посреди этого – одиноко торчащий в хламе череп, который словно издевался над нами: дальше, ребятки, пути нет, и не надейтесь!

– Что будем делать? – спросил я.

– Заколебал ты уже с этим вопросом, придумай что-нибудь другое, иначе я с ума сойду отвечать, – сказал Ожогин. – Череп и череп… Они не кусаются. Видишь?!

Мы подошли к искусственно созданной преграде. Он потрогал череп, а тот возьми да упади. Бывшая голова стукнулась о рельсы и покатилась по шпалам.

– Черт! – ругнулся он.

Мы замерли, прислушиваясь, но никаких новых звуков не было. Никто не бежал сюда, чтобы нас сожрать.

– Пронесло! – сказал я.

– Да и дверь мы, похоже, нашли, – сказала сталкер, показывая вправо.

Я глянул в ту сторону – действительно, у туннеля был боковой проход, закрытый железной дверью, на которой красовались нарисованные мелом череп и перекрещенные кости.

– Нам туда! – сказал Ожогин.

27

Боковой проход в свете фонаря белел плотным слоем паутины.

– Надеюсь, тут нет этих здоровых пауков, как в фильме про «Хоббита».

– Про кого? – не понял сталкер.

– Да это я так, не бери в голову, – я понял, что он просто не смотрел фильм.

Но капитан со всей серьезностью добавил:

– Большие пауки плетут паутину побольше, а это так, мелочь, не ссы!

Он достал зажигалку и дал ее мне:

– На, жги!

Я поднес пламя, и паутина затрещала, скручиваясь и извиваясь. Раз – и она вспыхнула как хворост. Сталкер едва успел отдернуть меня назад, как весь коридор превратился в один большой крематорий. Для мелких паучков.

– Что, твари? Жарко вам! – не успело пламя погаснуть до конца, как сталкер уже быстро шел по туннелю. – Давай поторопимся, пока они не вернулись.

«Здравая идея», – решил я и посеменил следом.

Коридор повернул вправо. Мы открыли следующую дверь, и снова оказались в туннеле. Только здесь уже не было так темно, как в его начале. По бокам в стенах горели факелы, освещая перекрещенные шпалы, напоминавшие противотанковые ежи во Вторую мировую войну. На каждой из них висело по иссохшей мумии.

А впереди стояла наспех собранная из дерева избушка. Она была построена так, что стены туннеля становились и ее стенами тоже. Не обойти. Фасад строения – из шпал и ржавых рельс, а еще тут было окошко, в котором горел тусклый свет.

– Черт! Там кто-то есть! – зашептал сталкер, заметив движение в окне, и поволок меня обратно, в проход.

Но уйти мы не успели.

– Кто это к нам пожаловал? – проскрипел голос. У меня не было сомнений, что он может принадлежать только ведьме, и никак иначе.

И я не ошибся.

Solo in D minor (2)

1

– Дмитрий Викторович, вертолет, как вы просили, готов, только я еще раз хочу сказать, что…

– Отстань! – отмахнулся от докучливого помощника прокурор. Хлебнув виски прямо из горла бутылки, он пьяно огляделся по сторонам.

– Где мое оружие?

– Вы его в кобуру положили, – ответил Козин и, видя растерянность руководителя, добавил: – Кобура на вас надета.

– Ах, ну да, точно! Давай, поехали уже.

– Дмитрий Викторович, вы понимаете, что мы нарушаем? Нас могут…

– Ты не бзди в муку – пылюгу не подымай! Если не хочешь, то оставайся тут, я сам найду своего сына.

Козин неопределенно пожал плечами.

Тренькнул телефон.

– Я же сказал, чтобы меня не беспокоили! – взревел на весь кабинет прокурор. И, подняв трубку, злобно рявкнул: – Слушаю!

– Добрый день, Дмитрий Викторович, – пропел приятный бархатистый голос. Это точно был не кто-то из его подчиненных.

– Добрый, – Дмитрий Викторович насторожился. – Чего надо?

– Вас беспокоит Аид.

– Какой еще Аид? Занят я! Перезвоните!

– Неужели есть дела важнее сына?

– Что?! Кто…

– Значит так, слушайте меня и не перебивайте, – бархатистый голос быстро превратился в звенящий сталью командный бас.

– Ты кто такой, засранец?! Где мой сын?!

– Он сейчас перед моими глазами. Связанный сидит. Испуганный, забитый, того и гляди наложит в штаны.

– Да я тебя…

– Заткнись! И слушай. Иначе сына твоего буду по кускам тебе присылать. Усек? Вот и хорошо! Если все сделаешь правильно, то получишь своего ушлепка в полном здравии.

– Что вам надо? – смиренно выдохнул прокурор.

– Три месяца назад под твоим руководством проходила проверка. Твои псы шерстили один исследовательский институт на предмет дачи взятки в особо крупном размере. Было такое?

– Какой институт? – судорожно перебирая в памяти прошедшие дела, спросил Дмитрий Викторович. – Который биохимии и медицины патологии?

– Он самый. В процессе проверки вы опечатали архивы, в том числе относящиеся к одной из секретных разработок. Все опечатанные документы были вывезены в ваше ведомство, на склад. Так вот, мне нужны эти документы.

– Но…

– Никаких «но». Либо документы, либо вы не увидите сына. Все очень просто. Вы неглупый человек и, я надеюсь, примете правильное решение. Любое вмешательство силовых структур – и ваш сын покойник. Любая попытка направить ко мне лазутчика – и ваш сын покойник. Любой шаг в сторону – и ваш сын… Ну, вы уже, надеюсь, поняли?

Вместо ответа прокурор промолчал.

– Вот и хорошо. А теперь записывайте – все файлы и материалы с номерами Z-371–054 и Z-371–654. Они мне нужны. Меня не интересует, как вы их достанете, но если через двенадцать часов их не будет у вас на руках – ваш сын умрет.

– Я…

В трубке раздались быстрые гудки.

– Что случилось? Кто звонил? – Козин понял по серому лицу прокурора, что произошла какая-то экстраординарная ситуация.

– Моего сына похитили, – прошептал тот. – Аид. Быстро узнай, кто это такой, по всем базам просмотри. И Костику позвони, пусть пробьет, откуда был звонок. Только чтобы без шума, понял? И еще…

Дмитрий Викторович тяжело плюхнулся в кресло.

– Повремени пока с вертолетом. Вот, запиши эти номера.

Прокурор кинул помощнику огрызок бумаги, на котором корявым подчерком записал номера дел. Козин быстро переписал. Спросил:

– Что это?

– Помнишь, проверку делали института биохимии? Где еще Носов такой декан был, взятку требовал с промышленника одного в обмен на помощь в победе на тендере?

– Конечно помню.

– Вот это номера документов, которые мы опечатали из института. Узнай, что там. И… и достань мне их.

– Будет сделано. – Козин быстро вышел из кабинета, оставив прокурора наедине со своими невеселыми мыслями.

«Эх, Лева, что же ты делаешь? – тяжело вздохнул Дмитрий Викторович, поднявшись с кресла и, обхватив голову руками, сев прямо на пол. – Зачем так издеваешься надо мной? Зачем губишь мою карьеру? Мне ведь теперь после воровства этих документов только одна дорога – в тюрьму. А все из-за чего? Из-за того, что связался с этой группой дурацкой. Вот и подставили они тебя, а заодно и меня. Расхлебываю теперь. Что хорошего они тебе сделали? Сброд! Вся эта дурацкая музыка! Орете как макаки, как это вообще можно слушать? Грохот, крики! Жуть какая-то! Сатанисты хреновы! Не связался бы с ними, не поехал бы на концерт свой идиотский, не попал бы в лапы бандитов. А теперь вот как все завертелось. Или делаешь назло все это? Продолжаешь винить в смерти матери? Так ведь не я виноват в этом. Да, не доглядел, да, был слишком занят, уделял мало времени. Но… но она сама наглоталась тех таблеток, сама! Лева, я не виноват! Она сама решила покончить жизнь самоубийством! При чем тут я? При чем…»

Дмитрий Викторович, уставший от трудного дня, опьяневший каким-то тяжелым душащим хмелем, задремал. Снилась ему жена, молодая, красивая, какой встретил ее в тот первый раз, в парке. Потом снились злые афганцы, расстреливающие его роту, а его оставившие в живых. Потом и вовсе пошла какая-то чертовщина.

Проснулся прокурор глубоко за полночь от того, что кто-то стоял у двери и сипло дышал.

– Войди, – поднимаясь с пола, прохрипел Дмитрий Викторович, уже зная, кто это.

Козин тяжелой походкой прошел к стулу и плюхнулся в него, траурно глядя на шефа.

Дмитрий Викторович оживился.

– Ну, чего молчишь? Говори, не томи!

– Звонок пробили – из Зоны он был.

– Конкретнее – место, координаты, – раздраженно сказал прокурор, разглаживая помятое лицо ладонью.

– Это все, что удалось узнать. Сигнал был очень хорошо закодирован, работал профессионал. Удалось только отследить направление – Зона.

– А Костя, связист который наш?

– Работает, но пока все впустую. Глушилка была там очень хорошая.

– Так, – прокурор задумался. – Дальше давай, что еще известно.

– Звонок делал Аид Фарухович Закиров.

Козин протянул тоненькую папку, в которой лежало фото.

Дмитрий Викторович внимательно изучил снимок. Худое лицо, острый, похожий на вороний клюв, нос, глубоко посаженные глаза, наполненные безумием. Рука прокурора невольно дернулась, готовая сжать фотографию в комок, но Дмитрий Викторович сдержался.

– Кто такой?

– Обитает в Зоне, промышляет торговлей на черном рынке артефактами, по непроверенным источникам есть своя подпольная лаборатория в Зоне, только что он там делает – непонятно. Пять лет назад работал – догадайтесь где?

Дмитрий Викторович поднял взгляд.

– Где?

– В том самом институте биохимии и медицины патологий, сначала старшим научным сотрудником, потом дорос до завкафа. А потом резко уволился. Вроде стычка была с деканом. Потом пропал. Видимо, ушел в Зону. И вот теперь выплыл.

– Как дерьмо в пруду, – сквозь зубы процедил прокурор. – Чем занимался в бытность ученым?

– Разработки, анализы, что-то связанное с регенерацией человеческих тканей. Медицина, короче.

– Так, а те материалы? Принес? Что в них?

– Принес, – Козин положил две толстые папки на стол. – Только что там, я не могу сказать.

– Почему? Не смотрел еще?

– Смотрел, но, признаться честно, ни хрена не понял. Какие-то графики, цифры, протоколы. Очень мудрено все. Понятно только каждое десятое слово. В общих чертах вроде что-то связанное с генной инженерией.

– Ну-ка, дай сюда.

Дмитрий Викторович взял папку и стал быстро пролистывать. Знакомых слов и вправду было очень мало. «Регенерация» и «рост клеток» – вот и все, что смог выловить взглядом прокурор. Все остальное даже читалось с трудом – настолько были заковыристыми латинские термины.

– Хрень какая-то. Зачем это ему?

– Не могу знать. Знаю лишь, что начинал все это дело сам Аид, первые протоколы даже он сам подписывает, вот здесь, видите? А потом, после увольнения, уже другие продолжили.

– Тут что-то важное, – задумчиво произнес прокурор, всматриваясь в столбцы цифр. – Раз решился на такой поступок. Знать бы, что. Постой, а на какой кафедре эти разработки велись?

– На той самой, «ноль третьей», которая под оборонкой сидит, – пояснил Козин.

– Это там Министерство обороны своими изысканиями занимается секретными?

– Так точно.

– Вот ведь чертовщина какая! Готовь машину.

– Что? Куда? – всполошился Козин.

– К декану поедем, пусть сам все растолкует. Живо!

– Дмитрий Викторович, так ведь ночь на дворе! Нет уже никого.

– Ах ты ж черт! Поднимай тогда из дома декана этого! Пусть живо едет сюда. Или лучше пусть в институт рулит, мы сами туда подкатим, чтобы если что, на пальцах и примерах все растолковал. Да пусть поторопится!

2

В тесном кабинете декана было душно и пахло мочой. Дмитрий Викторович скривился, фыркнул, но вслух ничего не произнес. Пройдя внутрь, прокурор расположился на скрипучем стуле и внимательно осмотрелся. Не увидев ничего интересного, спросил:

– Яков Семенович Гореновский?

– Он самый, – дрожащим голосом ответил низенький сутулый старичок, весь дрожа от страха. Было видно, что его подняли с постели, и он еще окончательно не отошел ото сна. – Господа, чем могу быть вам интересен?

Прокурор молча раскрыл перед длинным острым носом декана свое служебное удостоверение и, дождавшись, когда тот привычно обмякнет и начнет что-то лепетать (такая реакция была у всех), произнес:

– Аид Фарухович Закиров работал у вас?

– Работал, но это было очень давно, теперь уже…

– Чем занимался?

– Господа, я понимаю, конечно, но это же «трешка», вы знаете, мы под оборонкой ходим, в том смысле, что Министерство обороны нас курирует, и поэтому секретность все-таки…

– Ты не бойся, не с посторонними людьми беседу ведешь. Для того и отправлены сюда, чтобы секретность твою сберечь. Говори.

Яков Семенович откашлялся. Икая и сбиваясь, начал выдавливать из себя слова:

– Он в основном занимался изучением регенеративных свойств тканей. Способность живых организмов со временем восстанавливать поврежденные ткани, а иногда и целые потерянные органы. Области изучения были большими у него: репаративная регенерация, атипичные регенерации, гетероморфоз…

– Ты не кроши умными словами, ученый. Говори, чтобы понятно было, без вот этого всего.

– Ну а что тут непонятного? Восстановление тканей организма. Как у ящерицы, помните в детстве? Оторвется хвост, новый вырастет.

– Ясно. Дальше что?

– А что дальше? Уволился – вот и весь сказ.

– Просто так уволился? – прищурился прокурор.

– Да почему «просто так»? С деканом бывшим поссорился. Тот не хотел в этом направлении дальше двигаться, говорил, что бесперспективно, а Аид настаивал на своем. На том и повздорили. Ушел Закиров и дверью громко хлопнул. А потом оказалось, что не прав декан был, и Министерство заказ большой оформило по исследованию этой области на базе разработок Закирова. И пошло-поехало.

– Что «пошло-поехало»?

– Ну, разработки…

– Темнишь ты чего-то, старый!

– Не темню, просто секретность большая…

– Говори, давай! Иначе опять начну раскручивать вас тут по взяткам. Забыл, какой тут шум три месяца был?

– Помню, как же забыть.

– Так вот я во главе этой проверки был. Не темни, если не хочешь под жернова попасть. А то мы быстро тут у тебя в мензурках какую-нибудь наркоту неучтенную найдем, и поедешь на долгий срок зекам пятки мыть. Что вот в этих папках такого важного?

Дмитрий Викторович протянул ученому документы. Тот внимательно их осмотрел, сказал:

– Тут все важно, – ответил ученый, медленно пролистывая документы лист за листом и вникая в записи. Присвистывая, начал восклицать: – Это результаты семи лет работы в данной области. Итоги, так сказать. Тут все выкладки и расчеты, абсолютно все таблицы и матрицы гомотропных циклов! Графики митозного восстановления, схемы превращения с расписанными по всем направлениям дифферинцирущего потенциала, во всех пяти циклах!

– Опять ты начал словечками умными?

– Ну вы же сами спросили…

– Что можно с этими данными сделать?

– Да многое. Например, суперсолдата создать, у которого поврежденные в бою конечности будут заново отрастать.

– Даже так?!

– Это первое, что в голову приходит.

– Больше на фантастику смахивает, – в голосе прокурора сквозило сомнение.

– Не фантастика, реальность! Регенерация давно была пристальным объектом изучения науки. А в этих двух папках все то золото, что было нарыто в процессе изучения тонн и тысяч тонн песка и пустой породы. С этими документами можно многое. А вы, гражданин начальник, взяли и забрали эти документы.

– Не забрал, а приобщил к делу о коррупции. И не забывайся, с кем говоришь.

– Извините.

– Послушай, Яков Семенович, – прокурор вплотную подошел к старичку. – Вот если предположить, чисто гипотетически, в порядке бреда – что будет, если эти документы в Зону попадут? В аномальную Зону.

Ученный задумался.

– Ну, если чисто гипотетически…

– Да, просто пофантазируйте.

– Можно было бы с мутантами работу провести, изучить их, примерить все эти таблицы и графики под их организмы. Мне кажется, результаты были бы очень интересны. Если продолжать аналогию с военной тематикой, то возможно было бы создать отличных бойцов-мутантов, практически неубиваемых. Если взглянуть с точки зрения медицины, то интересно было бы поработать над препаратами, ускоряющими заживление и регенерацию тканей – многие сталкеры, кстати, на черном рынке продают некоторые части мутантов, например, их железы или кровь, уверяя, что они обладают лечебными свойствами. И эти утверждения не лишены истины. А имея такой багаж знаний, – ученый потряс документами. – Эти лечебные свойства можно усилить в тысячи раз!

– Понятно, – невесело протянул Дмитрий Викторович, забирая документы у ученого. – Ладно, иди уже, свободен. Только про наш разговор никому! Сам же говорил, что секретность.

Старик кивнул и облегченно вздохнул, увидев, как внезапный гость собирается уходить.

Припев. Agitato

1

Сталкер вскинул карабин.

– Мы типа не собирались заходить, мы уже уходим, – он посмотрел на меня. Я кивнул. А что мне еще оставалось?

Дверь лачуги была открыта, но я по-прежнему не мог рассмотреть, кто там за ней. Только тень. Женщина.

– От меня так просто не уходят, – голос, казалось, шел отовсюду. – Лучше вам пройти. У меня есть разговор к вам.

Ожогин посмотрел на меня и покачал головой: не стоит рисковать! Мы начали пятиться назад, но тут тень, превратившись в черный туман, разом переместилась за наши спины, только волосы ветром обдало.

– Она что, сзади, да? – переспросил сталкер, посмотрев на мое испуганное лицо.

Я кивнул.

– Лучше вам меня не видеть пока, а то разговор у нас не заладится, – сказал женский голос. – К Аиду идете?

Откуда она, блин, знает?

– Нет, просто искали, как проехать по туннелю, но, похоже, тут нет дороги.

– Давно уже нет, – я чувствовал леденящий холод от дыхания на своем плече. Кем бы ни была эта женщина, но ее голос способен был заморозить небольшой кусок говядины. И вдруг холод исчез.

– Теперь можете повернуться! Только оружие опусти! – тут она обращалась к сталкеру. А еще голос стал моложе. Или показалось?!

Ожогин подчинился. Мы медленно повернулись. Перед нами стояла женщина с формами, которые многие мужики смело бы назвали шикарными. Они так и выпирали под коротким красным платьем, которое было на ней. На плечи спадали огненно-рыжие волосы. На щеке – родинка, но она нисколько не портила, а, наоборот, придавал особую изюминку лицу. Только глаза – зеленые изумруды – выдавали реальный возраст. Пенсионерка!

– Сам ты пенсионер, – легко прочитав мои мысли, обиженно фыркнула женщина. – Какие-то три тысячи лет. Пустяк, если ты следишь за собой.

Ожогин аж челюсть уронил. Дама прошла мимо нас и, показывая рукой на свой домик, пригласила:

– Да вы заходите, не стесняйтесь. Говорю же, разговор у меня к вам. И да, насчет трех тысяч я пошутила, если что.

– Это… – сказал он, но не закончил.

– Она – не человек, стреляй! – зашептал я ему в ухо.

Он посмотрел на меня, но карабин так и не поднял. Я схватился за него и поднял ствол, но оружие вдруг выскользнуло из наших рук и полетело вслед за женщиной. Она обернулась, подняла руку – карабин застыл прямо в воздухе.

– Он пока здесь повисит, а мы спокойно потолкуем, – она еще раз махнула нам рукой.

Даже не обиделась. Пошла дальше к двери, а карабин в это время висел посреди тоннеля, будто издеваясь над нами.

– Что делать будем?

– Надо идти, – пожав плечами, ответил Ожогин, – Хотела бы – убила бы уже.

Я посмотрел на фигуру, которая шла к двери. Мне показалось, что на долю секунды шикарные формы исчезли, а на их месте показалась сгорбленный силуэт существа, лишь наличием четырех конечностей напоминающего человека. Хвост! У нее был хвост! Изображение исчезло так же резко, как и появилось.

Я поморгал, пытаясь понять, а не показалось ли мне?

– Что? – спросил сталкер. Стало понятно, что он пропустил этот момент.

– Ничего! Показалось, – сам я, естественно, так не думал, но мы уже попались на крючок.

2

Внутри лачуга выглядела намного приличнее, чем снаружи. Она больше напоминала номер-люкс в отеле – огромная кровать, заправленная атласным пледом, а рядом с ней туалетный столик с подсветкой. На нем – разнообразные тюбики и баночки. Типичная женская косметика.

Сталкер присвистнул.

– Ничего тут у тебя, – сказал он.

– Обжилась… за столько лет, – рыжеволосая женщина подошла к стене, нажала на кнопку у изголовья кровати – из невидимого мини-бара выехал поднос с алкоголем. – Вино будете? Да вы присаживайтесь! – она показала на кровать.

Мы были сбиты с толку. Попали вместо туннеля с пауками в номер «Хилтона», да еще и в компании с прекрасной женщиной. Она села напротив нас в кресле, предварительно закинув ногу на ногу. Ожогин пялился на эти ноги, которые не знали хождения по лесам Зоны. Они были гладкими, как шелк, и изящными, словно работы прославленного скульптора. Но мне опять показалось, что прежде чем сесть, она сделала движение, будто убирая невидимый хвост.

– Вы… великолепно выглядите, – брякнул сталкер. Блин, видела бы его сейчас Настя, точняк бы пнула по лодыжке, чтобы прекратил поедать глазами незнакомку. – Нам очень приятно…

– Мне плевать, насколько вам приятно здесь быть или как вы рады меня видеть. Этот образ, – она показала на свои груди, – только для того, чтобы вы не испугались. В прежние времена я с радостью бы воспользовалась этими сиськами, чтобы окрутить заплутавшего в туннелях сталкера, а потом переработать его на зелья…

– Она так и сказала? «Переработать»? – шепнул мне Ожогин. Я кивнул.

– Да, это не мой настоящий образ. Я выгляжу так, как… Вам лучше и не знать пока. Но сейчас меня волнует только дело, которое мне надо сделать.

– Что… что за…? – спросил сталкер. Он отвел взгляд, чтобы не пялиться на ее ноги, которые она вздумала перемахнуть одна через другую. На секунду мелькнуло черное белье – Ожогин кашлянул в кулак. – Что за дело?

– Заходил ко мне сегодня один товарищ. Один из прихвостней Аида, знаете такого?

– Мы… – начал было я.

– Можешь не отвечать, я и так знаю, что вы к нему идете. Так вот, этот прихвостень, который почему-то был без обычного ошейника, кое-что у меня попросил…

– Что? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Самую малость – всего лишь… убить вас! – сказала она.

Дверь распахнулась. В нее влетел карабин и застыл в воздухе прямо перед нами. Щелкнул предохранитель. Я посмотрел на ствол и инстинктивно закрыл глаза, ожидая, что прямо сейчас вылетит пуля.

– Бамс! – сказала она.

И невидимая рука спустила курок карабина.

3

Раздался щелчок. Я открыл один глаз – мы все еще живы. Почему?

Она показала патрон в своей руке.

– Он предложил мне артефакты и кое-какие химикаты за то, чтобы я прикончила вас. Но вместо этого я убила его.

Она повернула руку к шкафу. Дверцы раскрыли и оттуда, как черт из табакерки, вывалился труп. Иссохшая мумия с впадинами вместо глаз и носа. Такие же мы видели на тех «ежах» в тоннеле. Но тут было ясно, что это тот самый тип, который пытался замочить нас в овраге. Кажется, его звали Первый.

– Так он не умер? – вскочил Ожогин.

– Его же Барсик сожрал, – сказал я.

– Ел, да недоел, – сказала женщина, а потом, облизнув язычком пухлые губы, добавила: – Я доела.

«Интересная дама, – подумал я, – как раз для нашего капитана».

Она посмотрела на меня. Черт! Забыл, что она мысли читает. Но она сделала вид, что в этот раз не перехватила их.

– Давайте спросите меня, почему я так сделала?

– Почему… почему ты так сделала? – сталкер даже не пытался изобразить неподдельный интерес, он у него и так был.

– Вам правда интересно?

– Нам? – Ожогин посмотрел на меня. Я все еще не знал, насколько сложная для нас ситуация сейчас. Поэтому никак не ответил ему, отвел глаза. – Очень интересно!

Она вдруг оказалась прямо перед нами. Черт, как она прошла сквозь карабин? Да так, что я даже ничего не заметил.

– Ох, – выдохнул я. Ожогин же уперся взглядом в разрез платья. Закусил губу.

Она дала нам фотографию. Черно-белую.

– Кто это? – спросил сталкер, взяв фотки в руку. На ней была изображена маленькая рыжая девочка, отдаленно напоминающую ту женщину, которая перед нами стояла.

– Это я, разве не заметно? – она стряхнула прядь волос со лба.

– Заметно, конечно, – сказал сталкер. Так и есть – он терял способность к мыслительной деятельности при виде этой женщины. И как бы ему напомнить, что она вообще-то не человек?

Она посмотрела на меня, правда, без злости и дала еще одну фотографию.

– Боже мой! – я закрыл рот рукой. На ней было странное сгорбленное существо с отвратительной пепельной кожей и хвостом. По всему телу – гигантские морщины, которые местами свисали целыми слоями, будто отклеившиеся от стен обои.

– И это тоже я!

– Ты? Как? – Сталкер посмотрел на одну фотку, потом на вторую, оценивая произошедшие перемены.

– На первой фотографии – такой я попала к Аиду. Моих родителей убили бандиты, когда они случайно оказались в Зоне. Разграбили машину, изнасиловали мать, а отца повесили. Там же, возле дерева, меня и нашел Аид. Он протянул мне руку, пообещал безопасность. И я ему поверила…

Ее голос задрожал.

– Он взял меня к себе, заботился обо мне. Называл дочерью. Я была счастлива с ним какое-то время.

– С Аидом? – удивился сталкер.

– Да, человек, спасший от смерти и обеспечивающий кровом, вызывает уважение и почтение. И да, я думала, что он меня любит. Пока я не стала взрослой – тогда все изменилось. Видно было, что он по-прежнему хочет видеть меня той рыжеволосой девчушкой, которой я была в тот миг, когда он впервые меня увидел. Он бурчал что-то про то, что «сможет обратить время вспять». Тогда я уже знала, что в его бункере проводятся научные эксперименты, но я никогда не знала, насколько они чудовищны. Он меня туда не пускал. Никогда! Кроме того самого раза…

– Какого раза? – спросил Ожогин.

– Когда он поставил надо мной этот эксперимент. Он меня превратил в того монстра, которым я сейчас являюсь. А его прихвостень знал, кто я, и посмел явиться ко мне, чтобы поторговаться со мной. Поэтому я его и убила.

Мы со сталкером переглянулись: не фига себе история!

– А что ты хочешь от нас? – спросил я.

– Хочу, чтобы вы убили Аида! И я вам в этом помогу.

4

– Убить Аида? Хорошая идея, – Ожогин снова посмотрел на меня. – Почему нет?! Мы только за!

– Нам надо выручить своего товарища, – поправил я. – Это главная задача.

– Он у Аида? – спросила женщина, которая уже вернулась в свое кресло.

Я кивнул.

– Тогда я ему не завидую, – сказала она.

– Почему?

– Обычно если он похищает людей или материалы, то они ему нужны для одного…

– Для чего?

– Для экспериментов. Вся его база – это один сплошной научный центр с той только разницей, что она находится под землей и хорошо охраняется. Это бункер, который днем и ночью стерегут орды зомби, но вам даже не их стоит опасаться.

– А кого? – спросил Ожогин.

– Результатов его экспериментов. То, над чем он там работает, – чистое зло. Абсолютное.

– И не такое видали, – сказал сталкер и вдруг резко взялся за ствол карабина, висящего прямо в воздухе. Дернул на себя. На этот раз он ему поддался. Но не успел он даже поднять его, как свет исчез. Потом снова вспыхнул. Только вот женщины не было. Перед нами стояло существо прямиком из ада – то, которое мы видели на второй фотографии. И в реальности оно выглядело намного страшнее. Налет мультяшности восприятия разом испарился. Я почувствовал ледяное дыхание.

– Не стоит играть с ним. Не стоит с ним говорить – он попытается сбить вас с толку, запутать. Вам даже может показаться, что он не такой уж и плохой, – не верьте ему! Я сказала, что могу вам помочь, но я не могу пойти с вами. Все создания Аида запрограммированы на генетическом уровне так, что не могут причинить вреда своему создателю. Я даже за ворота попасть не смогу, несмотря на свой ужасный вид, – сказала она.

Раз – и она снова стала женщиной. Поправила бретельку платья, тряхнула огненно-рыжей копной.

– Но я готова вам кое-что дать. То, что поможет прикончить Аида. Гарантии никакой, возможно, вы даже не доберетесь…

– Но мы хотя бы попробуем… – сказал я.

– Не спешите соглашаться! Взамен я попрошу еще кое-что.

– Что же?

– Сталкер должен вернуться. Сюда. За мной! – ответила женщина, подмигнув Ожогину.

Тот просиял, и я понял, что мы только что заключили самую важную сделку в нашей жизни.

5

– Ты веришь… – вдруг спросил Ожогин, когда мы шагали по тоннелю в обратную сторону.

– Во что?

– Ну, в любовь… там… с первого взгляда, что ли…

Усмехнулся, посмотрел на него:

– Раньше не верил, а теперь вот уже и не знаю, что и думать.

– Черт! Такая женщина! – сказал сталкер, отводя стволом карабина нависшую паутину. – Ты видел, как она на меня смотрела?

– Она – не женщина. Точнее – не совсем женщина. И мне, кажется, это ты больше пялился на ее голые ноги…

– Не только на ноги…

– Да, еще и на грудь. Ты гораздо старше меня, поэтому не стоит тебе напоминать, что бывает любовь, а бывает влюбленность, когда люди не видят недостатки друг друга, они пребывают в эйфории.

– Как вы с Настей? – ошарашил он меня этим вопросом. Сразу потерял нить рассуждений.

– Что?

– Ты думаешь, я не вижу, что ли. А ладно, дело молодое, да и мы давно уже с ней не того… да, блин, правда, не кипишуй ты так, – он ударил меня по плечу. Я повернулся к нему – он сиял, улыбка во все лицо. И даже больше. Он нашел кого-то круче, чем Настя. И меня это вполне устраивало.

6

– И чего вы так долго? – спросила Настя, когда мы появились из туннеля.

– Были кое-какие дела… – сказал сталкер и кашлянул.

– Он что там, новую бабу встретил? – спросила девушка, обращаясь почему-то ко мне.

Я посмотрел на сталкера, как бы показывая, что врать нет смысла.

– Как ты… Как ты догадалась? – спросил я.

– Да у него на роже все написано. Аж расцвел, кобелюка эдакая. Он тебе не рассказывал, почему мы расстались? Да, видимо, нет… Ну так пусть как-нибудь расскажет… – сказала Настя и зашагала по крыше к спуску в вагон.

Ожогин сделал вид, что не понимает, о чем речь. Но было ясно, что история вышла нелицеприятная для сталкера.

– Вам лучше поторопиться! – крикнула девушка, не оборачиваясь. – К вам – подводные друзья. Или вы думали, что они тут рассосались, пока вы там баб кадрили?

Я оглянулся – круги на воде приближались сразу с нескольких сторон.

И мы быстро-быстро зашлепали по воде к поезду, запрыгнули на ступеньки.

Я заметил красные глаза в кабине, но старался на них не смотреть. Наоборот, опустил голову, когда мы проходили мимо кабины. Задержался и похлопал ладонью по двери.

– Слушай, придется сдать назад… Здесь не проедем. Вернуться надо к стрелке, там – направо.

Понял ли он меня? Я не стал дожидаться ответа Машиниста, лишь поспешил вслед за сталкером, который успел миновать тепловоз и уже входил в вагон.

Раздалось рычание, и поезд дернулся, начиная сдавать назад.

– Понял, – сказал я сам себе и улыбнулся.

7

Все были в сборе. Мы расселись на армейских ящиках, собираясь держать совет. Даже Саня, которому я принес от ведьмы пузырек с настойкой, выпив ее, неожиданно ожил. Не забегал, но по глазам было видно, что он вполне осознает, где находится и что происходит.

– Мы ему успели рассказать, – уточнила Настя. Я кивнул с благодарностью, сил пересказывать все наши приключения еще раз не было. Нам надо было разработать план вторжения на базу Аида.

Похоже, сталкер после Настиного наезда слился с места руководителя. Сел сзади, чтобы его не было видно, и помалкивал. Все смотрели на меня – придется брать руководство миссией на себя.

– Почему сдали назад? – спросил Макс.

– Надо вернуться, объехать холм. Здесь недалеко вторая ветка. Доберемся до стрелки, на ней свернем.

– А кроки?

– До них не доедем. Стрелка раньше будет.

– Хорошо, а потом что? – спросила Настя. – У нас ведь есть план, не так ли?

Я посмотрел на свой импровизированный отряд. Стыдно было сказать, что у меня пока даже времени не было что-либо обдумать, поэтому начал импровизировать на ходу: – Есть! Вломиться прямо на поезде и всех покрошить!

Секунду стояло молчание, потом неожиданно вскочил Ожогин:

– А что, безумно. Мне нравится!

Настя улыбнулась, глядя на меня:

– Ты точно все хорошо обдумал?

– Конечно! Аид не ждет, что мы заявимся так запросто, поэтому на нашей стороне будет фактор внезапности, – начал я.

– Да, а по-другому мы внутрь крепости и не попадем. Только если поездом вынесем. Ворота там огромные, вокруг полно охраны.

– А другого хода нет? – уточнил Макс.

– Нет, – ответил за меня сталкер.

Вот о чем они шептались с ведьмой после того, как мы закончили со сделкой. Они еще минут пятнадцать о чем-то говорили, как оказалось, и она заранее одобрила план, которого еще не существовало в моей голове. А может, она мне его и вложила? Может быть такое? С этой нечистью ничего нельзя утверждать наверняка.

– Он знает. У него есть источники. Надежные, – сказал я. Все, кроме Насти, не поняли шутку, но переспрашивать не стали. – Итак, мы вламываемся через ворота, перебиваем как можно больше охраны из «минигана». Если поможет Машинист, то хорошо. Если нет, то обойдемся и без него. На этого товарища надеяться нельзя, он сам по себе действует, как в голову взбредет. Пока Саня и Макс отвлекают охрану танцами с бубном и пулеметом, мы с капитаном идем в обход и ищем вход в бункер. Он – под землей.

– Под землей? – перепросил Макс. – То есть мы еще и вниз полезем? Я уже наползался…

– Вы остаетесь наверху, я же сказал. Ваша задача – прикрыть наше проникновение и отход.

– А я? – спросила Настя.

– Я не хочу тобой рисковать, – сказал я, потом, вдоволь налюбовавшись ее недовольной мордашкой, пояснил: – У тебя для меня самая безбашенная миссия.

– Это какая? – спросила девушка.

– Будешь прикрывать нас с воздуха. Ты и Барсик. Справитесь?

– Запросто!

– А взрывчатка? – спросил Ожогин. – У нас ведь ее полно…

– А ее мы возьмем с собой. Ты ведь слышал, чем там занимается этот выродок Аид. Мне кажется, само время зачистить этот гадюшник.

– Точно. Убьем их всех! – резюмировал Настя.

Я же говорю, безбашенная. За то и люблю чертовку!

– Аминь!

8

– Слушай, – сказал мне сталкер, когда мы остались одни – парни начали осваивать «миниган», а Настя отправилась кормить Барсика.

– Что такое?

– Насчет Насти…

– А что с Настей?

Я посмотрел на Ожогина. Вид у него был очень серьезный. И встревоженный.

– Ну, понимаешь. Ты же знаешь, что мне Лена сказала…

– Лена?! – удивился я. Хорошо так они с ведьмой посплетничали, на «ты» перешли.

– Ну да, у всех есть имена. У нее тоже, – ответил Ожогин.

– Хорошо, рад за нее. И что она тебе сказала насчет Насти?

– Может, сядешь? – спросил капитан. Вид у него был такой, словно он собрался сообщить, что завтра мне на голову упадет атомная бомба. Но информация оказалась намного хуже.

– Слушай… – продолжал Ожогин.

– Да слушаю я! Говори уже!

– Такое дело. Лена сказала, что видела будущее. Обычно она не говорит ничего и никому, чтобы случайно не повлияли на историю Вселенной, изменив порядок течения событий. Не изменили судьбу.

– И что она, черт возьми, сказала насчет Насти?

– Она умрет! – выдохнул он.

– Что? Как? – я снова сел на ящик.

– Не знаю. Она не сказала. Только это.

– Вот черт! А я еще дал ей воздушную миссию, что может быть рискованнее? Но я думал, что она ей понравится.

– И ты не должен ничего менять, – Ожогин взял меня за плечи, тряхнул. – Послушай. Ничего нельзя изменить. Если это судьба, то надо это принять. Если попытаешься все изменить, сделаешь только хуже. Тогда мы все можем погибнуть!

– Это тоже она тебе сказала? – спросил я.

– Да… нет… но она это подразумевала, – сказал сталкер. – Любые попытки изменить течение событий Вселенной имеют непредсказуемый финал.

– Так зачем ты мне, черт возьми, это сказал? На хрена? – я встал.

В это время в вагон заглянула Настя. Увидела наши всполошенные лица:

– Вы тут что, деретесь, что ли?

– Нет, Насть, прости, но у нас тут разговор. Мужской. С глазу на глаз.

Она пожала плечами, закрыла дверь. Пару секунд сталкер молчал, потом продолжил:

– Послушай, это судьба, понимаешь ты или нет?

– А теперь ты послушай, – я взял сталкера за грудки. В этот момент мне казалось, что меня ничего уже не сможет остановить. – Это девушка для меня – все, поэтому мне решать, что и когда делать? Тебе ясно?

Ожогин замер от неожиданности. У него хватило бы навыков, чтобы вырубить меня здесь и сейчас, но он этого делать не стал. Наоборот, спокойно убрал мои руки со своего костюма, пригладил его.

– Хорошо, я понял. Зря я тебе это сказал. Я обещал Лене, что не стану этого делать. Но я это сделал. Слов назад не вернешь.

– Это точно!

– Но прошу тебя – не сделай все еще хуже!

– Я постараюсь! – сказал я и, хлопнув дверью вагона, вышел. Естественно, спасать Вселенную не входило в мои планы.

9

– Ты сам на себя не похож. Что-то случилось? – спросила Настя.

– Нет, ничего…

– Точно? – переспросила она. Мои глаза врать не умели. Догадалась уже?

– Нет. Все ОК… правда! А что ты делаешь? – поспешил я перевести тему разговора.

Она посмотрела на меня, улыбнулась:

– А ты разве не видишь?

Она лежала рядом с Барсиком, который томно закрывал глаза и периодически вздрагивал от удовольствия, когда девушка чесала его за ушком.

– Т-с-с-с! Барсик хочет отдыхать, я его усыпляю, – сказала она, приложив палец к губам.

– А, понял, – дальше я двинулся на цыпочках и присел рядом с ней. – Можно я тоже?

– Ты правда хочешь его почесать?

– Конечно! Что может быть приятнее, чем почесать своего Барсика? Все хозяева чешут своих Барсиков перед сном. Ути, моя киса! – я начал почесывать летающего демона за громадными хитиновыми ушами. Вопреки моим ожиданиям, он даже не дернулся.

– Ты ему нравишься! – сказала Настя.

– Я? Ты серьезно?

– А то… Он вообще чужих не признает. Даже… – Настя посмотрела на дверь и перешла на шепот: – Даже капитана так и не признал, пока мы с ним были вместе. Ни разу не позволил себя тронуть. Ни разу, представляешь?

– Так это что типа… особое доверие, что ли?

– Типа того! – Настя придвинулась ближе. Ее зрачки были расширены, когда она заглядывала в мои глаза. Тем более мне становилось не по себе от того, что я собирался сделать. Это было гадко, мерзко, но необходимо.

– Я польщен.

Пауза. Я пошарил в своей сумке и достал небольшую бутылочку, на которой красовалась виноградная лоза.

– Не хочешь вино?

– Настоящее? Откуда? – Настя взяла бутылку в руки. – Это вам, наверное, та бабень отдала?

– Нет… да… да, это она. Но вино нормальное, мы пробовали, – соврал я. – Очень хорошее. Попробуй!

– Нет, я не стану. Это с Ожогиным вместе пейте! Вы же теперь типа кореша, даже вон деретесь, как друзья. Сначала пичкают друг друга, потом бухают – это же нормально, разве нет?

– Нет. Я специально для тебя взял. Думал, что, может, ты захочешь… ну, вспомнить вкус.

– Вспомнить? – она посмотрела на меня. – Да я его и не знала. – Она отвела взгляд, и я понял, что где-то дал маху.

– Слушай, прости. Я не хотел…

– Нет, не стоит… Это я сама, я неправильно себя веду. Сержусь на тебя из-за капитана, хотя… знаешь что? К черту! Давай свою бутыль!

– Тебе?! Сейчас?!

– Нет, блин, завтра!

– С чего вдруг?

– Хочу выпить и срочно! – скомандовала девушка. Я протянул ей бутылку. Она жадно хлебнула, потом еще и еще. Улыбнулась.

– Ты как?

– Лучше, значительно лучше, – она вдруг поднялась и подала мне руку. – Станцуем?

– Я? Как? Я не умею… – начла было лепить отмазки, но было поздно: она была сильнее многих девчонок и рывком поставила меня на ноги.

– Что? Прямо так? Без музыки?

– А она разве тебе нужна? – спросила она. Глаза ее смотрели томно, руки сами потянулись к талии. Обхватили.

– Хорошо! – сказал я. – Станцую, как смогу. Ради тебя я готов… на все! Даже на это!

– Вот за это я тебя и люблю, – засмеялась она и неожиданно чмокнула меня. Прямо в губы. Быстро-быстро, а через секунду уже сделала вид, что ничегошеньки и не было. – Чего застыл?! Танцуем или как?

И мы начали кружиться по пустому вагону поезда, который мчал нас прямо по центру Зоны. Но при этом я чувствовал себя самым несчастным человеком на Земле: через час наш поезд подкатит к базе Аида, но Настя к тому времени будет крепко спать. И даже «миниган» ее не разбудит. И никто до следующего дня.

Я не мог позволить ей умереть. Просто не мог! Поэтому и использовал снотворное ведьмы.

– И я тебя люблю, – сказал я, когда почувствовал, что ее тело обмякает в моих руках.

Она спала.

– Пригляди за ней, Барсик, – сказал я, опуская Настю прямо ему под бочок. Тот лишь всхрапнул, но глаза не открыл.

Я вышел из вагона, заперев за собой замок. Этот вагон мы отцепим, не доезжая до базы Аида. На безопасном расстоянии, как только проскочим болота. Такой был план.

– Ну что там? – спросил Ожогин, когда я вошел.

– Поддержки с воздуха не будет, – ответил я.

Он лишь вздохнул – все понял.

– Да, брат, так будет правильно… так правильно. И да поможет нам бог!

10

– Алло, это Аид.

В трубке его голос не был похож на человеческий, а звучал, словно компьютер, который пытается подражать обычной людской речи.

– Это Аид, – повторил звонивший. – Документы у тебя?

Дмитрий Викторович облизал пересохшие губы. Он понимал, что если отдаст документы, то совершит очень много бед.

Во-первых, перечеркнет свою карьеру. О воровстве узнают, и никакие должности тут уже не помогут. Слишком много врагов в его ведомстве желают его увольнения, и зацепятся за любую ниточку, чтобы добиться своего.

Во-вторых, друзьям Левы тоже не поздоровится. Их, как свидетелей, просто-напросто убьют. Аид про их выкуп ничего не говорил и не торговался по одной причине – они ему не нужны. Если они и живы до сих пор, то только благодаря удаче. Недолго осталось.

В-третьих, и самому Леве ничего хорошего в будущем не сулит такая история – ни о какой карьере, о которой мечтал Дмитрий Викторович, в органах можно и не думать, вход закрыт.

Но зато сын будет живой. Это ли не главное? Его единственный сын будет жив!

Две чаши весов: на одной – жизнь сына, на другой – его друзей. Вот такой выбор.

Дмитрий Викторович сглотнул подступивший ком и произнес едва слышно:

– Документы у меня. Верните мне моего сына.

11

– Ну что, устроим им рок-н-ролл?!

Макс тряхнул своей гривой, показал всем «козу» из пальцев и сделал долгую сбивку на воображаемых барабанах.

Сразу видно – давно человек за инструмент не садился. Признаться, у меня самого руки чесались как следует отжечь. Адреналин кипел в крови, и это хорошо. На кураже всегда круто выступается. А то, что предстояло сделать, иначе как рокешником не назовешь. Были бы мы профессиональными солдатами, другое дело – освободительная операция, штурм, тактический захват. Но мы ими не были. И поэтому будем играть, как умеем.

Макса поддержали и остальные. Лева рубанул солягу на стоявшей в углу кочерге, Саня уподобился Клиффу Бёртону, выжимающему из своего баса неистовые звуки. Наш задор поймали и остальные члены банды. Настя, несмотря на сонный вид, начала ритмично постукивать ногой в такт нашим завываниям, а Ожогин выдал такой приличный гроул, что даже мне стало немного завидно.

Так мы и дурачились бы, если бы не Машинист, заглянувший к нам на огонек. Все сразу стихли. От его одного только дикого взгляда хотелось испариться. Такого бы на подпевки поставить – вот было бы здорово! Зарычит – и весь зал седой.

– Мы на подходе к базе Аида, – пробасил Машинист и скрылся за дверьми.

– Ну что, ребятки, – сказал я. – Готовность номер один.

– Мы готовы как никогда! – завопил задорно Макс.

– Всегда готовы! – голос Насти заставил меня напрячься.

Я обернулся и увидел в дверях девушку. Подошел к ней, спросил:

– Ты чего встала? Вздремнула бы чуток.

– Я уже. Выспалась. Все отлично.

Я вытянулся в лице. Неужели ведьма обманула и дала вместо снотворного пустышку? Вот так и доверяй нежити.

– Настя, ты бы пока отдохнула, – начал настаивать я. – Как только подъедем, я тебя…

– Нет, все нормально, – покачал она головой.

Вот ведь черт! Настырная. А до базы уже рукой подать.

– Так мило, что ты обо мне заботишься, – улыбнулась она мне и придвинулась ближе, да так, что я почувствовал тепло ее кожи. Мое тело быстро отозвалось на ее флюиды. Хорошо, что я сидел, иначе конфуза было бы не избежать, пришлось бы срочно врать про фонарик в кармане.

– Просто у тебя вид сонный. Поспала бы, в самом деле, а?

– Ты такой внимательный, – лисья улыбка играла на губах девушки. – Я только тебе не все рассказала о себе.

– Что не рассказала? – насторожился я.

– Знаешь, когда я была маленькой, то случайно наглоталась таблеток одних. Дети, они ведь всегда все в рот тащат. И я не исключение. Вот и получилась такая неприятность.

– Каких таблеток?

– Это было снотворное, представляешь? Меня чудом спасли. Промывания там, капельницы всякие. Едва на тот свет не отправилась. Ух, жуть! Но только с тех пор у меня аллергия на них, врач сказал, что если хоть еще одну выпью, то все – каюк. Организм не переживет повторной интоксикации. Ласты задвину и лыжи в угол поставлю.

– Что?! – я аж подскочил на месте. – Почему… как… Срочно!..

Настя залилась громким смехом.

– Да ты не понимаешь! Тебе надо… просто я… черт! – не унимался я, не зная, что делать.

– Какой же ты смешной! – едва не падая с места, произнесла девушка.

– Что за…

– Ну что, повелся, да?

– Ты пошутила, что ли? – запоздало понял я.

– Не совсем, – утирая слезы, выступившие от смеха, Настя произнесла: – Про таблетки в детстве не соврала. Действительно наглоталась случайно и чудом осталась жива. Только с тех пор у меня на них нулевая реакция – не берут они меня. Понимаешь?

– Ты догадалась, что я…

– Да, – Настя погладила меня по голове. – Сначала разозлилась на тебя, как только вино попробовала, хотела придушить, в самом деле! А потом поняла, что ты пытаешься уберечь меня таким образом. Никто еще обо мне так не заботился. Это так мило!

– Настя, пойми, там просто…

– Не надо никаких оправданий.

– Да я не о том, просто опасность тебе может…

– Чему быть, того не миновать. От судьбы не убежишь. Это рок Зоны, судьба, участь, предопределение – называй, как хочешь. Кто пришел в Зону и в особенности кто в ней остался, знают – ты всецело принадлежишь ей. Не надо бежать. Надо достойно встретить свою… – Настя запнулась. – В общем, то, что она тебе готовит. Для одних это может быть смерть, для других – победа. Ты можешь думать по-другому, но я фаталист. Поэтому я вместе с вами – а там будь что будет…

И прежде, чем я смог найти подходящие слова, она встала и пошла к парням – веселиться и подпевать их нестройной песне.

12

Встретиться договорились в недостроенных заброшенных пятиэтажках, в миру называемых «пятаками», что стояли почти на самом краю города. Безлюдно, никаких свидетелей. Предосторожности аидовские понятны, скорее всего, будет еще проверять на наличие слежки. Нет, это ни к чему. Один на один. Дмитрий Викторович отдаст документы, все по-честному. Рисковать собственным сыном он не будет. «Пятаки» – самое подходящее место для передачи документов.

Прокурор подъехал на машине к домам один, как было велено Аидом, и долго сидел, не выходя, словно чего-то боясь. На пассажирском сиденье лежали две папки – билет, дарующий жизнь его сыну. Если вдуматься – какие-то бумажки, прессованная целлюлоза, измазанная черным тонером в виде разных букв и закорючек. И целая человеческая жизнь. С другой стороны деньги – тоже бумага. А за нее, за эту бумагу, было убито самое большое количество людей. Бумажная, мать его, философия жизни.

Дмитрий Викторович трясущимися руками достал сигарету, закурил. Тремор не унимался, и он уже подумывал глотнуть коньяку, что лежал в бардачке, как с одного из подъездов подали сигнал – две быстрые вспышки света, и еще одна, долгая. Схватив папки, прокурор вышел на улицу.

Несмотря на стоявшую в городе хорошую погоду, здесь, на окраине, моросил мелкий противный дождь, а с севера задувал холодный ветер. Дмитрий Викторович заботливо укрыл документы пиджаком и быстрым шагом направился к стоящей в подъезде тени.

– Я от Аида, – сказал незнакомец, когда прокурор подошел ближе.

– Где мой сын? – выдохнул Дмитрий Викторович, вглядываясь в подъездную темень.

– Без понятия, я только забираю документы.

Верно. Аид говорил, что сын будет отправлен на поезде домой ровно тогда, когда курьер сообщит ему, что папки получены. Нервишки шалят. Лишние вопросы тут ни к чему. Ближе к делу. Бумажки в обмен на жизнь.

– Вот то, что ему нужно. Позвоните Аиду, скажите, что документы у вас. Я прошу, пожалуйста.

Незнакомец вышел из тени – обычный мужчина, без примет, с невыразительным лицом, увидев которое, тут же его и забудешь, одет в черный спортивный костюм, среднего роста. М-да, такого захочешь описать для фоторобота – не сможешь.

Взяв документы, курьер достал телефон.

– Алло… да, это я… документы у меня… хорошо, сейчас проверю… – парень открыл первую страницу, запинаясь и старательно выговаривая заковыристые слова, прочитал пару строчек. Замолчал, выслушивая дальнейшие указания. На том конце что-то долго говорили. Парень кивнул. – Хорошо, понял.

– Ну что? – весь в нетерпении спросил Дмитрий Викторович. – Все в порядке?

– В порядке. – Кивнул курьер. – Аид доволен.

И быстро достав из кармана пистолет, направил на прокурора.

Дмитрий Викторович не успел даже понять, что случилось, как острая боль растеклась по животу, словно его укусила огромная оса. Второй укус пришелся в ногу. Третий – в грудь. Быстро теряя силы, Дмитрий Викторович упал в грязь.

«Что же это… как же это… а сын?» – вертелось в голове.

Краем глаза Дмитрий Викторович увидел, как курьер неспешно уходит прочь, оставляя его одного. Только сейчас стала доходить горькая истина – сына возвращать никто не собирался.

Дмитрий Викторович попытался остановить уходящего незнакомца хотя бы окриком, но изо рта вырвался лишь тихий хрип. А потом что-то теплое, отдающее медью, растеклось по горлу.

Дмитрий Викторович попытался встать на ноги, но только еще больше измарался в грязи.

Дождь стал сильнее. Вдали громыхнуло. Дмитрий Викторович еще раз глянул в ту сторону, куда скрылся курьер, тяжело простонал, дернулся и умер.

Припев. Fortissimo[9]

1

Натужно пыхтя, поезд подъехал к холму, за которым, если верить словам Ожогина, и стояла база Аида.

– Вон там, видите? – капитан указал вдаль. – Дозорная вышка стоит. Ее надо обезвредить первой. И желательно как можно тише.

– А просто мимо проехать? – наивно спросил Макс. – Мы ведь в поезде, ну выпустят в нас автоматные очереди, не думаю, что пробьют стальную обшивку.

– Проехать мимо не сможем. Там у них, кроме автоматов, еще и гранатометы есть и прочие сюрпризы. Жахнут разочек под шпалу – и поминай, как звали. Под откос полетим. А там, вон, присмотрись, у самой дозорной вышки, опасное место – очень узкий проход, и обрыв на несколько сот метров.

– И что же делать? Как мы отсюда достанем эту вышку проклятую?

– Я помогу, – внезапно произнесла Настя, выйдя вперед.

– Что? Но… – начал Ожогин, но, увидев мое выражение лица, в котором все с легкостью читалось, спросил не то, что хотел вначале: – И как же ты нам сможешь помочь?

– Барсик атакует охрану.

– Это опасно. Его могут…

– Он справится.

– Хорошо. Тогда Настя и Барсик берут на себя дозорную вышку. Мы в это время набираем на максималках скорость – только так можно пробить ворота.

– Это главный вход? – спросил я. От подступающего адреналина похолодели пальцы и пересохло во рту. Стала явственно ощущаться тонкая грань между жизнью и смертью. Достаточно будет одной пули, чтобы… Стоп! О плохом не думать!

– Нет, это не главный вход. Мы попадем в складское хозяйство. Это хорошо, потому что охраны там меньше, чем на главных воротах. Оттуда нам надо будет попасть в их главное здание. Там, где-то внутри, и должен быть вход в бункер.

Ожогин взял огрызок карандаша и начал прямо на полу чертить схему.

– Вот железная дорога. Вот сюда мы попадем. А вот здесь, – Ожогин нарисовал кривой прямоугольник в стороне от дороги. – база Аида.

– Но ведь тогда придется… – начал Макс и не смог закончить.

– Верно, – кивнул капитан, став вдруг хмурым. – С поезда придется слезть. По-другому попасть туда не получится. Сделаем дело – обратно на поезд. Железная дорога насквозь проходит базу Аида – если не будет погони, легко сможем выбраться через северную часть Зоны и напрямик к девятнадцатой заставе.

– Это значит, что мы попадем домой? – обрадовался Саня.

Ожогин кивнул.

– Ребята, а вы про бензин не забыли? – не хотелось быть тем, кто портит праздник, но не задать этот вопрос я не мог.

– Да, его не хватит, но мы можем заправиться на базе Аида, – улыбнулся Ожогин.

– Легко сказать.

– Ребята, не переживайте, – вступил в разговор Макс. – Предоставьте заправку мне.

– Ты уверен?

– На все сто. Я с Машинистом найду общий язык. Капитан, покажите, где у них заправка, и я все сделаю как надо.

– Хорошо, – кивнул капитан. – Тогда, Леха, мы с тобой за главную атакующую силу будем.

– Ожогин, – Настя погрозила пальцем. – Смотри мне, парня не угробь!

– Даже за свою жизнь гарантий не смогу дать, – тихо ответил он, и я понял – предстоит непростое дело.

2

Настя оседлала Барсика и выдвинулась авангардом. Выписывая в воздухе причудливые пируэты, они взмыли высоко в небо и скрыли за облаками.

– Видал, как могут! – присвистнул Саня, всматриваясь вверх.

Я кивнул. Мне было страшно за подругу.

Тем временем поезд набирал обороты. Мы неслись на очень хорошей скорости и быстро приближались к вышке и, если бы не низина, в которую мы въехали, нас бы уже обнаружили.

– Что-то нету все Настены, – беспокойно произнес Ожогин, хрустя суставами пальцев.

– Вон она!

Я лишь успел увидеть, как черная точка высоко в небе камнем летит вниз, прямиком на вышку. Кто-то из солдат истошно закричал, затрещала автоматная очередь.

– Макс, скажи Машинисту, чтобы поднажал! – крикнул я. – Поможем Насте огнем с земли.

– Будет сделано!

Поезд задребезжал, под ногами что-то лязгнуло, заскрежетало. Я уже подумал, что наш транспорт развалился на куски, но машина выровняла ход и теперь неслась на всех парах вперед.

– В поворот не войдем! – закричал Ожогин. – Убьемся!

– Не бзди! – отмахнулся я, пробираясь к «минигану».

В воздухе развернулась битва. Первый удар по вышке Барсик нанес словно бы нехотя, лишь скользнув когтями по обитой жестью крыше. На второй заход зверь начал заходить справа, уклоняясь от автоматных очередей. Получалось у него это весьма умело. Дождавшись, когда Настя со своим питомцем поднимутся выше, я направил орудие на вышку и дал залп. Говорят, дуракам и новичкам везет – не знаю, к какой категории отношусь я, но с первого же раза мне удалось насквозь прошить нижнюю опорную балку. Будка вышки заскрипела и наклонилась. Солдаты начали палить в нас, но вовремя подоспела Настя. Удар мощными лапами прямо в каркас – и один из солдат, не удержавшись, полетел вниз. Отлично! Еще удар – и второй боец, уже не обращая на нас внимания, стал хаотично палить в воздух, в надежде, что шальная пуля достанет врага. Достала…

Я увидел, как Барсик дернулся и резко ушел в сторону. Черт! Очередь из «минигана» и вторая балка превращена в щепки. Вышка заскрипела и медленно начала падать. Но я уже не обращал на нее внимание. Я глядел в небо, пытаясь увидеть Настю со своим летающим зверем, но их нигде не было.

3

– Мы на подходе! Вижу ворота! – завопил Макс.

Я спустился вниз, перехватил Ожогина.

– Там Настя, их подстрелили… – начал сбивчиво говорить я, впадая, кажется, в неконтролируемую панику.

– Они сели?

– Я не видел. За облаками скрылись, а потом словно испарились!

– Значит, летят. Нормально все. Не переживай.

– Нет, не нормально! – закричал я во внезапном приступе злобы. – Настя в опасности! Надо остановить поезд и найти ее!

– Да ты с ума сошел! – прошипел капитан, выпучив глаза. – Нас же сразу в фарш из автоматов покрошат. Нельзя!

Ожогин хотел отмахнуться, но поняв, что это бесполезно, предложил:

– Ворвемся на базу, собьем первую волну атаки и тогда разделимся – ты пойдешь за Настей, а я в бункер.

План был полное дерьмо, но другого варианта не имелось. Разделяться таким маленьким составом на еще меньшие группы было верхом безрассудства, но по-другому поступить я не мог. Помогу Насте и вернусь на базу.

Мне вдруг вспомнились слова ведьмы. Вот ведь стерва, накаркала!

Не зная, как еще вымести свою бурлящую злобу, я вновь пробрался к «минигану». Вы у меня ответите за каждую пулю, пущенную в сторону моей девушки! Я вас нашпигую свинцом!

Закричали солдаты, стоящие на вышках за периметром базы. Я успел снять троих, прежде чем поезд с грохотом врезался на полных парах в ворота аидовской базы и ворвался внутрь.

Гремят овации, шумят разъяренные зрители.

Группа выходит на сцену.

Барабанщик дает счет.

Раз-два-три-четыре…

Начинается рок-н-ролл.

4

Незваным гостям в ставке Аида не обрадовались. Опешив от столь наглого вторжения, вражеские бойцы некоторое время в суматохе бегали, не зная, что делать. Но потом, едва вышли из казармы люди с ошейниками и начали руководить обороной, солдаты принялись организованно отбивать атаку.

Но и мы были не из дерьма сделанные. Первая бригада, на которую пришелся наш самый мощный удар, была сметена подчистую. Вторая, благоразумно укрывшись за зданием, начала вести огонь, пытаясь попасть в окна. Им мы тоже спуску не давали, прекрасно понимая, что если упустить момент и позволить им вылезти, то преимущество, полученное внезапной атакой, будет потеряно. А это пиши пропало.

От удара в ворота поезд замедлил ход, но мы продолжали двигаться вперед, не забывая в ответ огрызаться. «Миниган» крошил солдат, не давая им даже высунуться из укрытия. Бетонной крошкой и кровавой пылью было покрыто все пространство, разделяющее нас и близлежащее здание. Выкашивая врага, я вошел в раж. Мощь оружия придавала уверенности и ощущения силы, я словно и вправду на концерте оказался.

Тра-тра-тра-тра-тра-тра-тра-тра-тра! Казалось даже, что «миниган» захлебывается от количества выпускаемых им пуль. Свинец шел плотным потоком, оставляя за собой полосу смерти.

Тра-тра-тра! Тра-тра-тра-тра-тра!

Две очереди крест-накрест – и третья группа врагов, беспечно высунувшаяся из укрытия, полегла на поле брани.

Тра-тра-тра-тра-тра-тра-тра!

Это вам за Настю, подонки!

Тра-тра-тра! Тра-тра-тра! Тра-тра-тра!

Получите.

Тра-тра-тра! Чх-х-х!

Я вновь нажал на спусковой крючок, но оружие вновь выдало простуженное – чх-х-х.

Патроны кончились!

– Чего там? – высунулся Ожогин.

– Плохо дело, – кинул я, пробираясь к взрывчатке. – Пора задействовать вещи посерьезнее.

Капитан понял меня без слов и, сбив крышку с коробки со взрывчаткой, злорадно произнес:

– Сейчас повеселимся!

Воздух накалился до предела. От стрельбы и лязганья пуль, попадающих в корпус поезда, гудела голова. Я взял взрывчатку, проследил за манипуляциями Ожогина, приводящим в боевое положение брусок смерти, и повторил их.

– А теперь кидай! Да подальше! – сказал капитан и швырнул взрывчатку в окно.

Я поспешил последовать его примеру.

Бабахнуло почти одновременно, да так, что заложило уши. Это поумерило пыл противника. Собирая остатки армии, враг начал перегруппировку.

– Уходят вперед! – крикнул Макс.

– Зачем? – растерянно спросил Ожогин.

– Хотят встретить нас у бункера, – понял я.

– А как мы… ведь… – начал Макс.

Да, он все понял. Как и я. Как и Ожогин.

К бункеру надо идти пешком – поезд, как бы этого не хотелось, мимо рельс не повернешь. А нас всего четверо – я, Макс, Саня и Ожогин. Машинист не в счет. И что мы такой компашкой можем сделать против целой толпы до зубов вооруженных солдат?

Дела и вправду были хуже некуда.

5

– Где здесь заправка? – спросил я.

– Впереди, мы до нее еще не доехали, – сказал Макс, показывая на пути, которые проходили через небольшой навес. Под ним стояли колонки, которые издалека напоминали автомобильные.

– Езжайте с Саней туда, ты заправь эту колымагу, а он пусть прикрывает.

– А чем отстреливаться?

В это время в вагоне снова мелькнул Ожогин, протянул автомат одного из убитых охранников.

– Стрелять умеешь? – спросил он у Сани. Тот открыл рот. – Все ясно! Предохранитель сейчас снял, поставил автоматический огонь. Направляй во врагов и – жми на курок. Только на Макса не направляй, а еще в колонку не попади, ради бога, а то вы тут устроите самое крутое светопреставление в истории Зоны.

– Все! Нам пора! – сказал я.

Мы спрыгнули с тепловоза, который сразу же тронулся с места, и бегом метнулись к постройке, которая, скорее всего, была складом.

Под ногами засвистели пули, кроша асфальт.

Угол был уже близко, когда Ожогин вдруг резко толкнул меня за него.

– Что? – только и успел сказать я, падая на локти.

В это время грохнуло. Асфальтовое крошево накрыло с головой.

– Гранатомет, – заскрипел сталкер, сплевывая. – Цел?

– Да, спасибо! – сказал я, поднимаясь на ноги.

– Вперед, быстрее! Меняем укрытие! – заорал сталкер.

– Что? Мы же за стеной.

– Да. Она кирпичная. Ты еще не видел, как «калаш» такие пробивает, да? Ну вот… – он хотел сказать «посмотри», но не закончил – надо было мчаться подальше отсюда. Пули забарабанили по стене с другой стороны, но мы уже выбежали из-за угла. – А у них ведь еще и гранатомет… Ох!

Не успел он это сказать, как за спиной ухнуло. Стена, которая мне казалась надежным бастионом, частично поднялась в воздух и развалилась на части.

– Жопа… – констатировал сталкер, который опять волок меня куда-то в сторону.

– Видишь ковш – залезай! – бросил он. – Блин, быстрее! И не высовывайся ни в коем случае.

Рядом со зданием стоял трактор. Огромные гусеницы, размером под две трети человеческого роста. Без понятия, что за модель, но брутальная штука.

Я еле успел запрыгнуть в ковш, как по нему забарабанили пули.

– Что ты задумал?

Но тут взревел двигатель, и стало все понятно без слов – капитан собрался прорываться.

Машина пошла вперед. Я не видел, что происходит за бортом, но, судя по звукам, мы проломили остатки стены, раскидав повсюду куски кирпичей. Заорали солдаты, пули перестали чиркать по ковшу – и то хорошо.

Ба-бах! Еще одна стена рухнула.

– А! Нет! – чей-то истошный крик.

Трактор качнулся – похоже, что мы переехали одного из охранников. Потом ковш начал опускаться – видимо, таким образом Ожогин защищал кабину от пуль, которые снова зачиркали по ковшу. Но не только для этого – он использовал его еще и в качестве тарана живой силы противника. Снаружи раздались крики и хруст костей. В ковш полетели брызги крови, а потом и вовсе чавкнула о железо отрубленная голова.

– Черт! – я посмотрел на нее, потом потянулся и быстренько выкинул ее за борт. Просто не хотел, чтобы она была рядом со мной.

«Он – зомби. Он – зомби» – попытался успокоить себя я, но получалось не очень.

Снаружи раздавались крики и звучали выстрелы. А где же гранатомет? Может, мы его тоже смяли? Взрыв от него не заставил себя ждать, но он прогремел позади, машину тряхнуло, чуть увело в сторону, но капитан быстро ее выровнял.

Трактор снова взревел – дневной свет исчез. Глянул вверх – потолок. Похоже, мы заехали внутрь бункера. Крики стали звучать приглушенно – видимо, миновали линию обороны. А еще полетели искры – коридор был очень узкий для такой махины, и отделан железом по бокам. Трактор скользил по нему как нестандартной формы пуля в стволе. «Блин, искры прямо как в клипе у Manowar», – успел подумать я, прежде чем машина встала.

Выглянул из ковша – впереди тупик, который заканчивался шахтой лифта. Никого. Повернулся назад – и не увидел сталкера. Стекло водительской кабины было разбито и держалось на честном слове. В самой кабине – пусто.

– Капитан! – крикнул я.

Нет ответа. А сзади, за трактором, тем временем раздавались крики, по трактору снова отрыли стрельбу, но он надежно закрывал проход. Лишь бы из гранатомета снова не жахнули!

– Ожогин? – снова позвал я.

Послышался стон. Из-под приборной доски показалась его окровавленная, но довольная физиономия.

– Получилось! Прорвались! – закряхтел он.

– Да, вышло!

Он толкнул лобовое стекло, остатки которого выпали в ковш. Затем я помог ему вылезти из кабины и спуститься на пол.

– Не задело? – спросил он.

– Это был мой вопрос, – усмехнулся я. – А тебя?

– Нет, только мордашку чуток подпортили, но до свадьбы заживет.

Я почему-то сразу вспомнил про ведьму, улыбнулся. Показал на трактор за нашими спинами, спросил:

– Как думаешь, не пройдут?

Тут снова грянул взрыв, потолок коридора за нашими спинами начал осыпаться, частично похоронив трактор под обломками и заблокировав тоннель.

– Идиоты! – буркнул Ожогин.

– И как же мы теперь выберемся? – спросил я.

Тот поднял автомат.

– Найдем другой выход!

В принципе, ничего другого нам и не оставалось.

6

– Стой. Тпру! – заорал Макс Машинисту. – Да, так, еще чуток вперед. Так… все! Стоп! Отлично! Прибыли!

Барабанщик повернулся к басисту, который поднял автомат:

– Прикрой!

– Да, я буду у окна! – бросил он и занял оборону.

Макс выскочил на улицу. Справа гремели автоматные очереди, раздавался рев мощного мотора, крики и… взрывы.

«Ни черта себе там заварушка у них! Надеюсь, Леха с кэпом справятся!»

Он огляделся – вот колонка, а вот и топливный пистолет.

– Саня, ты не знаешь, где у этой штуки бак? – крикнул я.

Тот высунулся из окна, показал назад:

– Там вроде!

– Да, точно, – драммер потянул кишку шланга к тепловозу. Открутил вентиль, вставил пистолет в бак.

– Да, отлично! Можно заправляться!

Но все, как обычно, пошло не по плану.

– Р-агхль! – раздалось за спиной.

– Вот черт! – сказал барабанщик и повернулся. Перед ним стоял тот тип с ошейником, который смахивал на поджаренного в микроволновке Чубакку.

– Р-агхль! – ответило существо и ударило Макса по лицу. Хрустнула челюсть. Барабанщик сполз по борту тепловоза. Следом упал и пистолет – дизтопливо хлынуло под ноги.

7

Мы проковыляли к лифту. Пришлось помочь сталкеру, который едва держался на ногах.

– С тобой точно все ОК?

– Да, не видишь, что ли? – буркнул он.

– Не вижу, в том-то и дело.

Я хлопнул по кнопке вызова лифта.

– На какой нам этаж? – спросил я, пока кабина поднималась.

– На самый нижний, скорее всего, – бросил Ожогин.

– А что там вообще, внизу?

Сталкер посмотрел на меня. Потом глянул на свой автомат, перезарядил:

– Я там не был. Но поговаривают всякое. Генетические эксперименты и все такое.

– Он там что, монстров создает?

– Да, Лена же говорила. Стоит опасаться результатов опытов. И вряд ли речь только про зомби.

Звякнуло – лифт прибыл наверх. Двери начали открываться, за ними послышались голоса.

– В сторону! – бросил сталкер.

Я успел отскочить за стену, когда он открыл огонь. Внутри были два охранника, ошметки которых буквально раскидало по стенкам лифта. Капитан не успокоился, пока тела противников, разорванные очередями на части, не повалились на пол.

Снова дзинькнуло – дверь попыталась автоматически закрыться, но не смогла. Рука убитого охранника мешала это сделать.

– Помоги мне! – бросил сталкер.

Я подоспел на помощь, и мы вместе освободили кабину от трупов. Но не от крови – тут все было ей залито.

– Оригинальный дизайн лифта, – пошутил я.

– Да, они наш визит надолго запомнят, – сталкер вошел внутрь. Его взгляд скользнул по панели с кнопками. Я насчитал шесть этажей. Последний, в отличие от других, обозначался не цифрой, а значком – черный череп со скрещенными костями в треугольнике на желтом фоне.

– Кажется, знаю, где искать этого урода, – сказал сталкер.

И лифт тронулся, постепенно набирая ход.

– Хорошо пошла! – заметил я, но тут свет померк, лифт дернулся и застыл. Мы повалились на пол.

– Черт! Твою мать! – прошипел Ожогин.

Он приземлился куда удачнее меня, на колени, я же умудрился удариться лбом. Перед глазами заплясали мушки, а еще руки никак не могли вернуть меня обратно в вертикальное положение. На полу было полно крови, поэтому они предательски скользили и разъезжались в стороны.

Ожогин включил фонарик. Его луч скользнул по стене лифта и уперся в лужу крови, в которой барахтался я.

– Живой?! – спросил сталкер, подавая мне ладонь.

– Не дождетесь, – я схватил ладонь и рывком поднялся на ноги. Стоять было трудно, поэтому оперся о стенку. – Похоже, не доехали!

– Ага! – бросил Ожогин. – Хозяева отрубили электричество.

– И что мы будем делать?

– Спускаться пешком, – ухмыльнулся тот.

8

Голова Макса гудела, рот наполнился вкусом меди.

Он слышал автоматные очереди. Это стрелял Саня, только вот палил он совсем не в ту сторону, куда надо было. Вот же он, сраный Чубакка. Склонился прямо перед ним для нового удара. А басист куда стреляет? Там кто-то еще наступает?

Хрясь! – монстр снова съездил Максу по лицу. Драммер осел еще ниже. Перед глазами все плыло – силуэт врага в ошейнике даже не двоился, а троился, и сейчас он был похож на помесь Чубакки и Змея Горыныча.

– Р-агхль, нард! – рявкнуло существо и вытащило что-то из-за пазухи. Сверкнуло лезвие. «Черт! Да это же нож!»

– Нет! – закричал Макс, пытаясь защититься рукой. Нож прошелся по ней, срезав здоровенный лоскут кожи с мясом. Забелела кость.

– Боже! – зарычал парень.

Хотел уползти, но – некуда. Тварь продолжала атаковать ножом. На этот раз Максиму удалось его схватить, но кистью и прямо за лезвие. Боль пронзила руку – он заорал.

Вторая рука в это время нащупала топливный пистолет. Макс дернул его и повернул в морду твари. Струя дизтоплива ударила в мерзкую харю.

– Р-хайст инд! – заорал существо, шарахнувшись назад и закрывая глаза.

«Это мой шанс, мой долбаный шанс», – подумал Макс.

Чубакка отступал, споткнувшись о тепловозную колонку и еле устояв на ногах. Он ревел, пытаясь протереть свои глаза, но это не получалось.

Драммер привстал и улыбнулся, смахивая с лица кровавые сопли. Он нашел то, что искал. О, да! Зажигалка чиркнула – и из пистолета в монстра ударила струя пламени.

– Блюдо дня – Чубакка гриль! – ухмыльнулся барабанщик, обдавая пламенем атаковавшее его существо. Тщательно – с головы до ног. Тварь ревела, кожа его горела и лопалась прямо на глазах. Глаза вылезли из орбит и тут же сварились, как яйца в кипящей воде.

Но праздновать победу было рано.

– Р-агхль, – заорал прихвостень Аида и шагнул к Максу. Он ревел, горел, но приближался. Поднял свой нож, собираясь атаковать.

Макс пятился от него назад, но расстояние до тепловоза быстро закончилась, а горящая тварь без глаз была уже рядом. Пришлось выключить пистолет, иначе можно было спалить самого себя. Но то существо, которое наступало, само напоминало ходячий костер. Горящие ошметки кожи слетали с него.

– Вот черт! – Макс закрыл глаза, и в этот момент монстр атаковал.

9

– Между этажами застряли, – констатировал сталкер, когда мы, наконец, смогли раздвинуть двери лифта.

– На верхний или на нижний этаж? – спросил я.

Он посветил фонариком, глянул вверх, потом вниз:

– Без разницы, тут везде темно.

– Давай тогда вниз.

Луч фонаря выхватил из темноты кусочек коридора, вместо пола у которого была решетка.

– Чисто! – уверенно сказал Ожогин.

– Сомневаюсь, – пробурчал я, но все-таки полез наружу. – Придержи меня.

– Хорошо! – он взялся за ноги, но больной рукой, поэтому так и не смог их удержать, и я шмякнулся на пол.

– Черт! – прокряхтел я.

– Что?

– Да жив вроде… ну, ты, блин, и держишь!

– Прости, рука больная. Я теперь ей шнурки не скоро смогу завязывать, не то что держать всяких кабанов за ноги.

– От кабана слышу. В следующей раз будешь предлагать помощь – подавай мне другое копыто, – ухмыльнулся я, вставая с пола.

– Заметано! – бросил Ожогин, спрыгивая следом.

Он приземлился куда удачнее меня – на ноги. Снова подал мне руку – похоже, это уже входит в привычку.

– Туда! – сказал Ожогин. – Лестница должна быть там!

– Погоди! – остановил я его.

– Что еще?

– У меня оружия нет. Тебе-то хорошо, ты вон с автоматом бегаешь.

– С карабином! – уточнил тот.

– Не важно. А мне чем воевать?

– Взрывчатка цела?

– Да, в рюкзаке сзади, но ей же не повоюешь.

Сталкер задумался, потом посмотрел направо. Поднял автомат и прикладом разбил стекло пожарного гидранта. За ним, кроме шланга, был еще и…

– На! – произнес сталкер, протягивая мне большой красный топор. – Сойдет?

– Вполне! – улыбнулся я.

– Тогда вперед! – сказал он.

Мы зашагали по коридору, но уже через несколько метров остановились. В той стороне, куда мы направлялись, слышалось вполне отчетливое рычание десятков глоток. Голодных и злых тварей.

– Зомби! Они приближаются, – зарычал сталкер и потянул меня в другую сторону.

Но очень скоро стало понятно, что и в той стороне нас тоже ждут «ходячие». Наступали гады сразу с двух сторон.

– Вот ведь влипли! – выдавил капитан и посмотрел на меня: может, я знаю, что делать?

Я не знал.

10

Прямо над головой Макса застрекотал автомат. Каждый выстрел болью отдавал в висках.

– Сдохни! – это кричал Саня.

Как же он был вовремя, блин! Басист спустился с другой стороны и обошел тепловоз справа, появившись как раз в тот момент, когда Чубакка атаковал барабанщика.

Макс открыл глаза и успел заметить, как на него несется горящая туша, у которой, правда, уже отсутствует голова – автоматная очередь срезала ее подчистую. Драммер со всей силы оттолкнул горящее тело ногами, нож зазвенел, выпав на асфальт. Чубакка сделав еще пару шагов и завалился назад, прямо на тепловозную колонку.

Удивительно, но еще не подох. Тварь продолжала ползти. Она была без головы, но все равно пыталась добраться до своего противника.

– Что это за хрень? – прокричал Саня, помогая драммеру встать.

– Это один из тех, кто нас пытал тогда в овраге. Чубакка!

– Ага, – Саня сделал вид, что понял.

– Он не за нас! – уточнил барабанщик.

– Это я уже понял. Как и эти, наверное! – он показал в сторону бункера, откуда выскочила толпа охранников. Они быстро окружили тепловозную заправку, наставив на парней оружие.

– Бросить оружие! Иначе будем стрелять! – прорычал главный. Он был здоров, настоящий бык, только в армейской форме.

– Щас! – ухмыльнулся Саня, прикрывая собой драммера.

Басист все еще подволакивал ногу, но уже держался более-менее прямо в вертикальном положении. Все-таки ведьмино зелье сработало. Хоть на ком-то!

«С другой стороны, нас все равно сейчас пришьют. Толку-то от его хорошего самочувствия!» – подумал Макс.

– Лучше сдаться! – прошептал он.

– Я, блин, только проснулся, только начал!

– Ты был в отрубоне, а не спал.

– Какая разница?

– Да так…

– Вы там долго будете препираться, – главный вышел вперед и повторил свое требование: – Бросайте оружие, придурки! Вам все равно никуда не деться!

Макс зашептал Сане на ухо:

– Уходим!

– Что? Куда?

– Резко влево, когда я скажу…

– Что вы там шепчетесь? – командир сделал предупредительный выстрел, но не вверх – пули прошелестели под ногами.

– Аид сказал, что их можно кончать! – вдруг вмешался один из солдат. – Только что по рации передали.

Командир кивнул радисту:

– Вот и славно! Прощайте, дебилы!

Он поднял автомат, и тут Макс что есть мочи заорал в ухо басисту:

– Сейчас! Влево!

Сам он уже заметил гигантскую тень, метнувшуюся к окружившим их солдатам. Выстрелить главный вояка не успел. Тень появилась перед его глазами, перехватила руку и одним резким движением оторвала ее вместе с оружием.

– А-г-х-х! – заорал главный.

Он попытался вытащить пистолет, но не успел – вторая рука схватила его за голову и сжала. Из-под громадной лапищи потекла кровь. А потом тень отшвырнула труп командира прямо в толпу ошарашенных солдат.

– Это Машинист! Ура! Это Машинист! – заорал Саня.

– Да, и он точно за нас! – ухмыльнулся Макс, таща за собой басиста, который все еще не мог оторвать глаз происходившего на заправке.

Машинист ворвался в ряды наступающих, раскидывая солдат в стороны. Иногда он останавливался, чтобы разорвать на части очередного зазевавшегося вояку. Они палили в монстра, пули выбивали из него клоки мяса вперемешку с кусочками рабочей спецовки, но его было уже не остановить.

Машинист заорал и одним ударом кулака пригвоздил ближайшего солдата к столбу. Автомат выпал на асфальт, продолжая стрелять. Очередь скосила еще двоих. И только сейчас я заметил, почему – часть кисти осталась на курке упавшего оружия. Машинист ему еще и руку оторвал.

Саня начал стрелять в солдат, которые все прибывали и прибывали.

– Да откуда они, блин, берутся? – рявкнул он.

Потом патроны закончились.

– Есть еще? – спросил Макс.

Тот отрицательно покачал головой.

– Надо ему помочь, но как? – сказал барабанщик.

Он увидел, как Машинист обернулся. Впервые в жизни его горящие адом глаза были направлены на человеческое лицо. И они…

– Он хочет, чтобы мы бежали!

– Что? Почему?

Машинист кивнул себе под ноги. Под ними вспыхнуло пламя от тела поверженного Чубакки, который в итоге затих, но вот огонь с его трупа уже успел перекинуться на разлитое из пистолета дизтопливо.

– Сейчас рванет! – понял Макс.

– Вот же блин! – ответил Саня, быстро забираясь на тепловоз.

– Надо уходить! Срочно!

– Но как же парни?! Мы не можем уйти без них!

Макс подбежал к нему, схватил за футболку:

– Блин, ты не понял? Машинист велел убираться, потому что сейчас рванет. Здесь нельзя оставаться, иначе мы все сгорим. К хренам собачьим сгорим!

До басиста дошло. Он забрался в кабину и запустил движок.

– Ты знаешь, как эта штука работает? – удивился драммер.

– Понятия не имею. Но управление интуитивное. Видимо… – сказал он, нажал на какой-то рычаг, и поезд поехал.

– Да, черт подери, да! Быстрее! – Макс выглянул в окно. Машинист находился в большой огненной луже. В ней были и солдаты, которые походили сейчас на грешников, мечущихся по аду в поисках выхода, которого не было. Все горело. Машинист тоже, но при этом он умудрялся находить в этом кошмаре свои жертвы и разрывать их одну за другой.

Еще солдаты – человек двадцать или тридцать – атаковали его огнем из укрытия. К ним добавился крупнокалиберный пулемет, это подъехал БТР. Пули отрывали большие куски мяса от существа, которое раньше водило их тепловоз, а теперь решило пожертвовать жизнью для того, чтобы они могли спастись.

Даже без одной руки, горящий и с разорванной в клочья массивной грудью Машинист двинулся вперед на своих обидчиков.

– Охренеть! – Макс увидел, как он поднял БТР, который продолжал стрелять из пулемета, и кинул его прямо в толпу солдат. Часть из них смело, но на подходе была еще чертова прорва вояк. Вырулил еще один БТР – его огонь снес Машинисту ногу. Тот упал, опираясь на единственное колено, посмотрел в нашу сторону.

Драммер все понял – дал тепловозный гудок, словно прощаясь с монстром. Машинист заревел в ответ. В этом звуке звучала и злость, и печаль одновременно.

И тут раздался взрыв.

Ударная волна была настолько сильной, что она смела один из вагонов полностью, а второй оставила без стен и крыши. Тепловоз подбросило вверх и вперед, только чудом он не сошел с рельсов.

– Боже мой! – сказал драммер, смотря в зеркало заднего вида.

База Аида превратилась в филиал ада на Земле. Горело все вокруг.

«Надеюсь, парни успели убраться под землю. Иначе им точно конец!»

11

– Черт, сколько же их?! – зарычал сталкер, поливая огнем сначала в одну сторону, а потом в другую.

Зомби рычали, наступая. Пули сталкера срезали им кисти рук, некоторым – ноги, но даже оставшись без них, они продолжали ползти.

Одна из таких тварей оказалась прямо перед моими ботинками.

– Да сдохни ты уже! – заорал я и пригвоздил ее к полу.

Голова лопнула – грецкий орех, да и только. Из нее повалила гнойная масса вперемешку с черно-бордовой кровью.

Вторая полутварь схватила меня за ботинок. Только по счастливой случайности я не отрубил себе ничего, зато удачно снес кисть зомби. Та отлетела в сторону и шлепнулась о стену.

От выстрелов сталкера по обоим концам коридора уже образовались завалы из тел тварей, которые были выведены из строя, но все еще продолжали жить. Вопреки всем законам природы они пытались добраться до своих жертв! А через эти завалы перли новые толпы зомби. Они запинались падали, но снова вставали, если, конечно, их не сносил огонь карабина.

– Я пуст! – крикнул капитан. Он бросил карабин и начал отстреливаться из пистолета. Наступление «ходячих» сразу ускорилось. Еще минута – и нам крышка.

И тут где-то наверху, на поверхности, грянул мощный взрыв. Казалось, что невидимая рука бога подбросила коридор на полметра, а потом вернула обратно. Все – и мы и зомби – повалились на пол. Один из них сразу бросился на мою руку. Еле успел воткнуть ему топор в голову, он там и застрял, не вытащить.

– Вот черт! – зарычал я и отпихнул монстра ногой.

– Сюда! – заорал сталкер.

– Что? – не понял я, а потом обернулся и увидел то, что он пытался мне показать, – из-за взрыва одна из решеток пола приподнялась, а под ней темнело пространство.

– Туда! – закричал мне сталкер и откинул решетку в сторону. Он упала прямо на одного из зомби, который без ног пытался атаковать нас с фланга. В итоге он застрял в решетке, образовав естественный забор на пути его наступающих собратьев.

Сталкер первым нырнул под решетку, я следом.

– Быстрее! – заорал Ожогин.

– Ползу! – я спешил за ним на пределе своих возможностей. Со школы не ползал на брюхе, поэтому и скорость оставляла желать лучшего.

Сзади раздалось рычание, а потом – шлеп! – один из зомби упал следом за нами в подполье.

– Они сзади! Сзади! – закричал я капитану.

Тот обернулся и выстрелил в зомбаря из пистолета. Голова того разлетелась на куски, он обмяк. Но сверху на его тело уже спрыгнул другой мертвец, а за ним еще и еще.

– Вот дерьмо! – заорал я.

Мы заработали руками и ногами еще быстрее, но монстры пытались достать нас не только сзади, но и просовывали свои руки сверху, через прутья пола-решетки. Мы как раз проползали под тем барьером, который возвел огнем своего карабина Ожогин.

– А, блин! – одна из кистей схватила меня за плечо. Желто-черные ногти впились в кожу, тварь вцепилась мертвой хваткой.

Сталкер обернулся и выстрелил из пистолета прямо в руку врага. Конечность разлетелась на куски, часть ошметков попала мне в лицо.

Капитан попытался выстрелить еще раз, но пистолет издал только щелчок.

– А вот теперь полностью пуст! – констатировал сталкер. – Взрывчатка все еще с собой?

Я кивнул.

– Сейчас устроим им концерт с пиротехникой!

– Как у «Manowar»? – спросил я.

– Точно, как у них! – сталкер улыбнулся мне, но, увидев, как я скривился от боли, тоже изменился в лице.

– Что такое?

– Схватили за ногу! Черт!

– Твою мать! – сталкер как раз миновал поворот, тут решетка-потолок кончалась и дальше лаз шел уже под листами железа. Он развернулся и дернул меня на себя.

Тварь, которая вцепилась в мою ногу своими клешнями, еще и укусила меня, поэтому я вылетел в боковой проход уже без небольшого куска мяса на лодыжке.

– Твою жеш мать! Как больно!

Но сталкер не слушал мои песнопения. Он рывком скинул сумку с моего плеча и достал несколько МОН-ок. Посмотрел в лаз, из которого мы прибыли, и швырнул ставший ненужным пистолет в морду первой твари. Пока та приходила в себя, он успел поставить взрывчатку поперек прохода.

– А теперь вперед и быстро! Иначе и нас заденет!

Мы зашевелили конечностями еще быстрее, хотя я раньше считал, что и так работаю ими на пределе своих возможностей. Но вдруг оказалось, что силы были и на большее, помирать никому не хотелось!

– Ложись! – заорал сталкер и прижал мою голову к железу.

Сзади шарахнула взрывная волна. Жар прокатился по лазу, опалив волосы.

«Теперь долго придется отращивать волосню», – успел подумать я.

Посмотрел назад – проход завалило. Монстры ревели где-то за спиной, но теперь им точно до нас не добраться. По крайней мере, с той стороны.

– Выход впереди, – бросил сталкер, и мы поползли к решетке, которая вела в коридор яруса, расположенного ниже нашего.

Капитан сдвинул ее в сторону и спрыгнул первым. Снизу сразу послышалась возня. Что за дела?

– Что там? – спросил я, но чья-то сильная рука уже залезла в лаз и вытащила меня из него, как котенка за шкирку.

– Не дергайтесь, уроды! – рявкнул знакомый голос. Это был один из тех, кто командовал зомби, когда они охотились за нами в лесу. Кажется, его все звали Вторым. Но, судя по его физиономии, теперь он остался единственным и неповторимым, и его это вполне устраивало.

Мы подняли руки.

– Допрыгались! Аид вас уже заждался, – Второй был чертовски доволен собой. Он улыбался.

12

– Рад приветствовать вас в моем скромном жилище, – сказал незнакомец, выходя из тени на свет.

Это был худой сутулый мужчина с осунувшимся серым лицом и дикими горящими глазами. Тот, кого боялась вся Зона, пристально осматривал нас, и от его взгляда мне делалось нехорошо.

– Это и есть Аид? – шепотом спросил я у Ожогина.

Тот кивнул и тяжело вздохнул.

– Ну и шуму вы наделали у меня на базе! – воскликнул Аид. – Нехорошо. В гости пришли и кулаками давай махать.

– Не тебе нам про «что такое хорошо и что такое плохо» рассказывать! – огрызнулся я. – Где наш друг Лева? Отдай его нам, и мы уйдем, не тронем тебя.

Аид звонко рассмеялся. Утирая слезу, сказал:

– А вы забавные ребята! Кто сказал, что вы уйдете отсюда? Нет, просто так я вас не отпущу. Слишком много вы мне крови попортили. Базу разгромили. Но база пустяк, мне ее мои солдаты быстро восстановят. Главное – результат, и он стоил того. Документы наконец у меня.

Аид кивнул одному из охранников.

К нам подскочила пара крепких ребят и заковала в наручники.

– Что ты собрался делать? – едва скрывая страх, спросил я.

Хотя, кажется, уже догадывался.

– С расходным материалом нынче туго в Зоне, – начал неспешно говорить Аид, подходя к столу, стоящему в дальнем углу комнаты. – Наведываются всякие, губят моих тетров.

– Кого? – не понял я.

– Я называю их тетрами. С греческого это переводится как четыре. Потому что я изменил им всего лишь четыре генетических кода, чтобы превратить в идеальных солдат! Ну разве я не гений?

– Они же зомби! – не вытерпел Ожогин. – Чего тут гениального?

– Ну и что с того, что зомби? Зато они не знают ни боли, ни страха, ни других чувств, способных помешать выполнению заданий. Но это только начало. С помощью вашего дружка Левы, сынка прокурора, мне удалось добыть очень важные документы – итоги всей моей работы в Институте. И теперь я могу развернуться в полную силу!

– Франкенштейн хренов! – сплюнул я под ноги. За что и получил от одного из этих самых тетров под дых. Удар вышел крепким, я согнулся пополам и медленно сполз на пол. – Надеюсь, батя Левин до тебя доберется, собака ты сутулая, и припаяет по самые гланды!

– Не доберется, – усмехнулся Аид. – Его уже в живых нет.

– Что?!

Аид по-волчьи оскалился.

– Не оставлять же свидетелей, в самом деле, – чокнутый профессор кивнул одному из своих подручных. – Веди этого сюда.

Меня подхватили крепкие руки и приволокли к железной каталке.

– Сади!

Усадили.

– Вяжи.

Толстые кожаные ремни до боли затянулись на запястьях и лодыжках так, что даже не было возможности пошевелить конечностями. Еще два ремня закрепили корпус и голову.

– Отпусти, сволочь! – зашипел я, за что и получил звонкую оплеуху.

– Этого на вторую коляску.

Ожогина усадили рядом. Капитан попытался ввязаться в драку, но быстро потерпел поражение – бойцы были на порядок крепче и ловчее его.

– Я занимался этими изысканиями всю свою жизнь, – бубнил Аид, звеня склянками и смешивая реактивы. – Годы ушли на изучение и подготовку всех необходимых баз данных и протоколов исследований. А сколько матриц я перепробовал – это же уму непостижимо! Но все было ненапрасно. И если бы меня не выперли из Института те зажравшиеся индюки, я бы давно уже закончил свои исследования. В Зоне с этим труднее пришлось, но и тут есть кое-какие моменты, с которыми трудно было там, за Периметром. Например, мутанты. Я стал изучать их геномы, многое открыл для себя. – С каждым новым предложением Аид распалялся все больше. Было видно, что тема его сильно увлекает, и он буквально захлебывался словами, пытаясь поведать все величие своего гения. – Зона приютила меня, дала цель жить дальше. И вот теперь я достиг того, к чему шел столь долго.

– Хочу тебя огорчить, ГМО-сосиски уже на каждом прилавке продаются, – брякнул я, просто чтобы заткнуть этого сумасшедшего.

Аид не разозлился. Наоборот, посмотрел на меня, как на умственно отсталого ребенка, с жалостью и снисхождением. Сказал:

– Вы же за своим другом сюда шли? Хотите его увидеть?

И не дождавшись ответа, подошел к стене. Один хлопок ладонью – и стенка разошлась в разные стороны, открывая нашему взору другую комнату. Помещение было пустым, если не считать одиноко стоящей кровати прямо посередине. На ней, весь оплетенный проводами и трубками, кто-то лежал. Я не сразу сообразил, что это был человек. В глаза бросился неестественно-черный цвет кожи лежащего, да и руки были длиной почти до самых ног. Огромные такие, похожие на фонарные столбы, руки. Такими сваи удобно забивать. Мутант лежал неподвижно, и лишь вена на правом запястье чуть заметно подрагивала в такт ритмам сердца.

– Не узнаете? – рассмеялся Аид.

Я не понял его вопроса. Мне показалось, что Леву сейчас введут в комнату для того, чтобы скормить этому громиле, но друга все не было.

Первым опомнился Ожогин.

– Ох ты ж, мать-перемать!

– Капитан, ты чего? – не понял я. Хотел повернуться к нему, но ремни не позволили этого сделать.

А потом в глаза бросилась одна деталь, от которой стало дурно. На правой ноге даже сквозь черноту кожи проглядывалась знакомая татуировка.

Нам тогда было по шестнадцать лет, мы все лето пахали на базаре грузчиками, чтобы подзаработать деньжат на инструменты. И в один из таких дней, когда сил уже не оставалось, Лева и решился сделать татуировку – домкрат, облепленный колючей проволокой. Типа чтобы всегда была сила, способная поднять любые тяжести, обрушиваемые жизнью. Так себе, конечно, философия, но Лева не заморачивался по этому поводу.

– Лева? – вытянулся я в лице. Все другие слова застряли в глотке.

Нет, не может быть… Как же это?!

– Да, именно так! – ухмыльнулся Аид. – Пока его отец в попытках спасти своего единственного сынка доставал нужные мне документы, я решил не сидеть без дела и провел кое-какие модификации. Признаться честно, думал, что парнишка не выживет. А он крепким оказался. Заодно и проверим на вас мою новую разработку, – Аид хищно улыбнулся, кивнул охраннику. – Уведите их в испытательный отсек.

– Какой еще отсек? – начал сопротивляться Ожогин. Его быстро усмирили ударом в живот.

– Глупо начинать войну, прежде не испытав свое оружие.

– Какую еще войну? – тут уже я не смог сдержать эмоций. – Да ты совсем псих! Больной!

– Готовь их, – обратился Аид к одному из своих бойцов. – А я пока закончу с Левой, надо кое-что проверить.

Нас почти волоком оттащили в другое помещение, гораздо больше первого и, судя по толстым бетонным стенам, сплошь измазанным запекшейся кровью, ничего хорошего нам здесь ждать не следовало. Массивные железные двери захлопнулись, мы остались одни.

– Как думаешь, что этот ненормальный удумал? – спросил Ожогин, потирая ушибленный живот.

– Сдается мне, что ничего, что нам могло бы понравиться. У тебя хоть что-нибудь из оружия осталось?

– Нет, все на досмотре отобрали, сволочи! А у тебя?

Я пошарил по карманам.

– Тоже пусто, только медиатор да камертон – сувенирчик небольшой, чувак из группы «HMR» подарил на концерте.

– Он что, железный, камертон этот?

– А какой же еще?

– Сгодится, – обрадовался капитан.

– Для чего?

– Отбиваться будем. Не хочешь же ты просто так сдаться? Если и суждено умереть, то парочку его уродов с собой на тот свет хотя бы заберем. А камертоном этим можно прекрасно глаз кому-нибудь выколоть. Ремень тоже снимай.

– Это еще зачем?

– Кулак обмотай им, чтобы не повредить в драке.

– Кулак против автомата – не самый лучший расклад.

Ожогин хотел ответить что-нибудь едкое, но вдруг лязгнули замки и двери распахнулись. То, что мы увидели там, нам не понравилось. Смысл сказанных Аидом слов, наконец, дошел до нас окончательно. Испытать новое оружие… Трансформированный Лева и был его новым оружием. А мы, стало быть, что-то вроде груш для битья, чтобы посмотреть, как эффективно оно будет справляться с поставленной задачей.

Потолок нашей камеры дернулся и начал расходиться в разные стороны, открывая смотровую площадку, на которой стоял Аид.

– Ну что ж, приступим. Не будем тратить время зря, – сказал он и достал из кармана небольшой пульт.

Косолапя, Лева вошел внутрь.

– Убей их! – крикнул Аид.

Лева послушно кивнул и двинулся на нас.

– Вот встряли! – сплюнул я, отступая назад. – Ожогин, ты это, не надо Леву камертоном в глаза, он все-таки друг мой.

– Какой к черту друг?! – вскрикнул тот, еще сильнее сжимая железяку в руках. – Он теперь уже послушный зомби-переросток, по команде Аида готовый разорвать нас в клочья.

– Лева! – крикнул я. – Лева, ты меня слышишь? Лева, это же я! Не узнал меня?

– По-моему, ему уже глубоко безразлично кто ты, – заметил капитан, вжимаясь в стену.

– Я…

Договорить не успел – огромный, размером с кувалду, кулак пролетел почти над самой головой и только вовремя сделанный уход вправо спас мне жизнь. Я еще не успел прийти в себя, как последовала вторая атака. Удар. Бетонная стена за моей спиной пошла мелкими трещинами.

– Да он нас просто размажет!

– Капитан, берегись!

Лева в один прыжок преодолел разделяющее его и Ожогина расстояние и схватил капитана за шкирку.

– Отпусти!

Я бросился на выручку и заехал Леве пару приличных апперкотов в голову. Словно по колесу машины ударил – кулаки только спружинили и, если бы не защита из ремня, предложенная Ожогиным, перелома мне бы точно было бы не избежать. Но внимание мутанта на себя отвлечь все же удалось. Капитан, словно наскучившая игрушка, полетел в сторону, а его место теперь занял я. Лева схватил меня за шкирку и потащил к стене – видимо, чтобы по ней размазать.

– Убей его! Живее! – заорал Аид. – Чего ты медлишь?

Нет, Лева, не слушай его, лучше помедли, лучше…

– Иди сюда, тварь! – это крикнул уже капитан.

Камертон просвистел почти над самым моим ухом и вонзился Леве в плечо. Монстр заревел, отшвырнул меня и повернулся к Ожогину, намереваясь того разорвать.

Но капитан оказался проворнее.

– Мажор сопливый! – в радостном задоре крикнул Ожогин, уворачиваясь от ударов неповоротливого мутанта.

Было видно, что капитан еще не позабыл годы службы в армии и прекрасно владеет приемами боя. Опасно подставляясь под удар, он умудрился за три Левиных выпада продырявить тому ногу в двух местах.

– Не убивай его! – вновь закричал я, поднимаясь на ноги.

– Да я и не… Ух!

Ожогина зацепило. Клацнув челюстями, он без сознания упал на пол.

– Лева, иди сюда! – тут же я попытался отвлечь его внимание на себя.

Но монстр не отреагировал на крик. Занеся кулак над головой, он подошел ближе к капитану с явным намерением добить врага. Я рванул к Ожогину, рывком оттащил его от смертельной траектории удара и подобрал камертон. Коли такая каша заваривается, то будем драться по-серьезному.

Мне повезло. Первый же удар – и я пропорол Леве руку чуть выше локтя. Если парень останется жив и ему удастся вновь вернуть первоначальный облик, шрам останется на всю жизнь. На память, с любовью от лучшего друга.

– Пристрелите их! – зашипел Аид, увидев, что его чудо генной инженерии ранено.

Капитан стал приходить в себя. И хорошо, потому что держать оборону у меня уже не было никаких сил. Еще чуть-чуть, и меня размажут в кровавый по стенкам.

– Обезьяна, иди сюда! – сплевывая кровавый сгусток, промямлил капитан. Было видно, что ранение получил он значительное – едва мог двигать челюстью.

В комнату вбежали двое солдат. Один рванул к капитану, а второй… Второго я уже ждал, прямо возле правой створки двери. Едва боец сделал шаг внутрь, как я выпрыгнул из своего укрытия и почти до самого основания вонзил тому в шею камертон. Солдат вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли, и схватился за шею, пытаясь остановить фонтан крови, хлещущий из раны. Я вырвал у него из рук оружие и ударом приклада окончательно положил солдата на пол. На ходу переключил автомат на стрельбу одиночными и дал два залпа. Оба удачно. Солдат, пытающийся поймать в прицел скачущего Ожогина, даже не успел понять, что произошло. Первая пуля попала в ногу, и та неестественно выгнулась в другую сторону, вторая угодила в плечо. Ожогин юркнул к кричащему бойцу и одним ударом вырубил его.

– Лева, не двигайся! – крикнул я, направив оружие на своего друга. – Или я стреляю! Ты понимаешь меня?

Он понимал. И остановился, в упор глядя на автомат.

– Капитан, возьми его на прицел, я за Аидом.

– Я с тобой! – подскочил Ожогин. – Кореша твоего пока тут запрем, ничего с ним не сделается.

Я мельком глянул вверх. Аида там, как я и ожидал, уже не было – смылся.

Мы выскочили наружу – благо бойцы не успели закрыть двери, и рванули по коридору к узкой лестнице, ведущей наверх. Там мы надеялись встретить Аида. Встретить и как следует накостылять.

Перепрыгивая через три ступеньки разом, мы поднялись и оказались в небольшом душном помещении. Мягкая тишина обволокла нас – здесь уже никого не было.

– Ушел! – сквозь зубы злобно процедил Ожогин.

– Туда! – я бросился вперед, вовремя увидев в дальнем углу небольшой лаз. Черный выход.

Врешь, собака! От нас не уйдешь.

Злоба двигала нашими действиями в тот момент. Злоба и ничего более. Она не давала мыслить трезво, затмевая глаза красным. Будь в нас хоть капелька разума, мы бы не стали соваться в этот лаз. Дело ведь сделано, Лева с нами, хоть и в весьма измененном виде. Но эту проблему можно, наверное, как-то решить, обратиться к первоклассным врачам, сделать операцию. А Аид… пусть с ним другие органы разбираются, которым по должностным обязанностям положено. Но в тот момент мы ни о чем таком и не думали. Нас вела лишь неистовая злоба, поэтому и сунулись в этот лаз.

Там была засада. Какая-то хитрая ловушка, словно мышеловка, позволила нам пролезть вперед и в ту же секунду с громким щелчком из стен выскочили металлические сетки и преградили нам путь со всех сторон.

– Что за черт? – я начал стучать по ограждению.

– Погоди, – Ожогин направил автомат на рамку, к которой крепилась сетка, и дал очередь. Железные нити надорвались, обнажая небольшой проход. – Полезешь?

Я кивнул. И мышью проскочил вперед, обдирая руки и спину об острые края рваной сетки. Ожогину проход дался сложнее. Капитан едва не пропорол живот, и только вовремя подставленная мной рука помогла ему сохранить равновесие и выбраться из западни, но время было упущено.

Мы бегло осмотрели пустую комнату и двинули дальше, к натужно стонущему грузовому лифту.

– Вниз спускается! – заголосил Ожогин.

– Двери!

Капитан понял мою задумку. Мы приникли к дверям лифта, каждый со своей стороны, и попытались открыть их. Обычно это приводит к остановке механизма. Но тут, видимо, все было устроено по-другому, Аид хорошо подстраховался. Хоть двери и распахнулись, обнажая шахту, лифт не остановился – мы видели, как подрагивают тросы, спуская железный короб кабины.

За спинами раздались быстрые шаги.

– Бойцы!

Я с разворота дал две короткие очереди, повалив авангард солдат. И едва нам принялись отвечать, как Ожогин истошно завопил:

– Прыгай!

Шансов одержать вдвоем победу над целой сворой вооруженных до зубов бойцов в тесном помещении у нас не было абсолютно никаких. Все это я понял за секунду, поэтому последовал совету капитана и прыгнул в шахту лифта.

Страха не было. Он просто не успел появиться. Мгновение назад я еще стою в комнате – раз! – и уже лечу вниз. Руки неуклюже раскинулись в стороны, я обо что-то больно ударился.

Трос. Надо…

Конечности опередили мысли. Я вцепился в железный трос, тормозя. Сверху по плечам больно ударил Ожогин, тоже успевший в последний момент зацепиться за спасительную пуповину, соединяющую лифт и мотор.

– На кабину! – прохрипел капитан.

Из открытых дверей на этаже, откуда мы только что спикировали вниз, высунулся боец, за что и поплатился. Свинец пробил ему плечо, и только вовремя втянувшие бойца обратно на этаж товарищи не дали тому полететь вниз.

– Прыгай на кабину! – вновь повторил Ожогин и первым спикировал вниз.

Я последовал его примеру.

И едва мои ноги коснулись крыши лифта, как тот остановился.

– В сторону! – крикнул я.

Но было поздно. Под ногами грянули автоматные выстрелы, а следом – смех Аида. Веселиться было от чего – спрятаться от вылетающих прямо из пола свинцовых ос мы никуда не могли.

13

Того, что произошло дальше, не ожидал никто. В том числе и Аид, которому казалось, что он загнал нас в идеальную ловушку. Это можно было понять по его смеху. Первая очередь продырявила пол и потолок лифта, едва не задев капитана, который отпрыгнул сторону и уперся в стену шахты. Я последовал его примеру.

И тут раздалось рычание. Казалось, на свободу вырвался медведь. Огромный медведь. Автомат Аида продолжал стрелять, но пули не вылетали из-под наших ног.

– В кого это он? – спросил я.

И тут в лифт ворвался вихрь. Сквозь дыру в потолке я видел только большое серое тело и огромную руку, метнувшуюся за Аидом.

– Это Лева, это он! – заорал я.

Ожогин недоуменно посмотрел на меня:

– Он? Как?

Он хотел спросить: «Как он выбрался, мы же его заперли?». Но ответа у меня не было, поэтому я просто промолчал.

Монстр схватил Аида за шкирку и выкинул в коридор. Тот с шумом врезался в стену и застонал.

– Ты думаешь, так просто все, да? – прохрипел безумный ученый, поднимаясь на ноги. – Типа можешь прийти и убить меня?! Ты не можешь! Ты моя тварь! Моя!

Ожогин показал на дыру, которая образовалась от автоматной очереди.

– Надо помогать!

Он подпрыгнул и… провалился прямо внутрь лифта. Загремел там, словно костями.

– Ты живой? – спросил я.

– Да, кажется.

Капитан уже встал на ноги и схватил автомат, который выпал у Аида. У того сейчас были другие проблемы.

– Не дергайся, урод! – сказал сталкер.

Я поспешил вниз. Картина была воодушевляющая: возле стены валялся хозяин бункера, который пытался встать, но сил ему явно не хватало. Из разбитой губы на пол капала кровь. Рядом стояла тварь, которая раньше была моим другом и членом группы. В руках монстр держал занесенную над головой электрогитару. Интересно, где он ее взял?

– Тебе лучше сдаться! – сказал я.

– Да, прикончить его, и дело с концом, – произнес Ожогин, наводя автомат. – Ты думаешь, он нас бы отпустил живыми? Да никогда!

– Да, я его тоже ненавижу, но нам нужно попытаться вернуть Леву в нормальное состояние, а без него мы не сможем.

– Вы это не сможете в любом случае – со мной или без меня! – Аид захохотал. – Этот процесс необратим. Вы разве еще не поняли, что эти… – он показал рукой на Леву, – мутанты, они ничего не могут сделать со мной. Они так запрограммированы на уровне ДНК. И точно так же они запрограммированы оставаться в таком состоянии навсегда. Навсегда, слышите?

Аид снова захохотал.

– Больной ублюдок! – процедил Ожогин. – Лев, а можно я его кокну? Сам…

Монстр повернулся к нам мордой, и мне показалось, что он кивнул.

– Убей их! – вдруг процедил Аид, поднял руку и показал на нас. – Убей!

Монстр нехотя повернулся в нашу сторону. В его глазах вспыхнула красная вспышка, но… Он сопротивлялся. Да, черт побери, он боролся со своим создателем!

И вспышка в глазах погасла.

Он снова повернулся к Аиду и занес над головой гитару.

– Убей, говорят же тебе, тупая ты тварь! Я твой создатель, я! – орал Аид. Он начал вставать, Лева двинулся к нему.

Монстр зарычал. Еще секунда – и он размажет его инструментом. Раскатает останки по коридору. А потом сыграет на них что-нибудь из Amon Amarth, его рычание вполне сойдет за гроулинг.[10]

Я показал Ожогину сигналом: не стреляй, пока!

– Лева! – крикнул я.

Монстр меня не слушал. Наступал на Аида, который поднимался, несмотря на дрожь в ногах. Я понял, что лучше не мешать твари.

– Это расплата – меньшее, что он мог бы сделать. Пусть! – сказал я. Больше для себя самого, чем для сталкера.

– Тупая тварь! – продолжал ржать Аид. – Ты сломал блок в своих корявых мозгах, но все равно не сможешь уничтожить меня…

– Я бы на твоем месте не был так уверен, – ухмыльнулся я. – Кончай его, Лева. Будем сами разбираться в записях, найдем способ вернуть тебя обратно в исходное состояние. Как-нибудь…

И тут коридор завибрировал, а тело Аида начало светиться. Изнутри…

14

– Это что еще за хрень такая? – прошептал Ожогин. Даже Лева остановился в нерешительности. То, что происходило на наших глазах, было похоже на чудо. Только вот обычно это слово несло оттенок благости, нам же это светопреставление ничего хорошего не сулило.

– Неужели вы думали, идиоты, что я… человек, который может менять ДНК в живых существах, не смогу провернуть подобное и с самим собой? – засмеялся Аид.

Свет вырвался из его груди. Казалось, лучи пронизываю его насквозь. Я зажмурился, настолько ярким было это сияние.

– Да похрен! – сказал Ожогин и нажал на курок.

Но ни одна из пуль не попала в цель. Сгусток света, которым стал Аид, взорвался.

Вспышка!

Меня отшвырнуло назад, я отлетел прямо на капитана, и мы оба повалились обратно в лифт, который теперь никогда не сможет закрыться – монстр прогнул двери своим ударом.

– Да что за фигня? – сказал я, поднимаясь.

Следом за мной поднялся Ожогин:

– Куда он делся?

Лева стоял посреди коридора, ему взрывная волна была нипочем. Он даже не дрогнул. Только гитара оплавилась, но он ее не опустил, так и стоял с поднятым над головой инструментом.

– Он что, типа сдох? – спросил я, имея в виду Аида.

– Не думаю, – выдохнул Ожогин.

Он показал вперед – воздух прямо перед Левой дрожал, переливаясь синими полосами.

– Что это?

– Аномалия, – сказал сталкер. – Самая большая из тех, которые я видел.

Из аномалии донесся знакомый смех, который будто шел откуда-то издалека. Из соседнего коридора, расположенного рядом бункера, а может, и вовсе из параллельной вселенной.

– Это что, Аид? – спросил я.

Сталкер снова поднял автомат, нацелил его на переливающуюся в центре коридора Аномалию.

– Похоже на то!

– И как…? – я хотел сказать: «и как он стал Аномалией?», а, может: «и как мы его теперь убьем?». Забыл смысл вопроса на полуфразе – из горла вырвался лишь звук, похожий на кряканье.

– Не знаю, – прошептал Ожогин. – Я такого никогда не видел.

Снова донесся смех Аида. И вдруг гитарист шагнул внутрь переливающегося сгустка аномальной энергии.

– Лева, нет! – закричал я, но было поздно.

15

Монстр вошел прямо в вибрирующий воздух. Он проходил в него, словно сквозь невидимую решетку, которая была к тому же обтянута колючей проволокой. Я видел, как Лева будто пролезает через нее, разворачивая огромное тело и одновременно с этим отгибая лапами невидимые глазу железные прутья.

– Лева! – я было бросился за ним, но сталкер схватил меня за ворот одежды.

– Нет! Только погибнем вместе! – прошептал капитан.

Он уже понял – Леву не спасти. Но я не мог оставить в беде своего друга, просто не мог.

Монстр прошел вглубь Аномалии, преодолев невидимую решетку. Двинулся прямо к висящей в воздухе молнии – сгустку энергетического вихря.

Он не дойдет!

Я видел, как от тела монстра начинают отлетать кусочки мяса. Из них течет кровь, которая не капает на пол, а закручивается фонтанчиками и уходит в стороны, в невидимые края Аномалии, окрашивая ее в бардовый цвет.

– Он будто рассыпается там, – сказал я. – Лева, черт тебя дери! Зачем?

Снова дернулся, но сталкер меня сдержал.

Ожогин нажал на курок, пытаясь попасть в сгусток энергии, которым и был Аид, но пули меняли траекторию и уходили в сторону. Часть из них попала в Леву.

– Нет! Ты его убьешь! – я надавил на ствол автомата, направив его в землю.

Монстр внутри Аномалии заревел, упав на колено – ему было тяжело, но он снова поднялся.

«Он не может убить своего создателя! – подумал я. – Это же самоубийство!»

Монстр заревел. Дернулся. И вдруг стал обычным человеком. Тем самым Левой, которого я всегда знал – с обычными руками и ногами. Даже с гитарой, которую он держал над головой.

Но как только он это сделал, то и Аномалия начала действовать на него, как на обычного человека.

Брямс!

Невидимая сила подбросила гитариста вверх, под самый потолок. Она начала его кружить, мотая из стороны в сторону.

Нет! Он не сможет выжить. Его разорвет!

Невидимый ураган швырнул Леву в сторону. Он упал на землю, затих.

Брямс!

Я услышал, как захрустели кости. Левины кости. Боже! Гитара, которую он не отпускал до последнего момента, глухо дзинькнула – лопнула струна. Невидимая волна швырнула инструмент в сторону, разбив о стену.

Все, конец. Парень мертв. Приехали.

– Он умер! – заорал я.

Сталкер кивнул, ледяным голосом подтвердил:

– Умер. Если не хочешь оказаться рядом с ним – иди вперед! Да поживее!

– Туда? Прямо в Аномалию?

– Туда. Живо!

Ожогин первым шагнул к неведомому барьеру. Раз – и он скрылся в переливающемся кровью и синим огнем тумане. Я последовал за ним.

До встречи со Смертью нам оставалась ровно одна минута.

16

– Так я и думал, – прошептал сталкер.

Вопреки логике и здравому смыслу, нас не бросило об стену и не разорвало в клочья. Мы шагнули в Аномалию, а оказались совсем в другом месте. Это был тоже бункер, но меньшего размера. Прямо под моими ногами лежал Лева, из пулевых ран на спине с бульканьем вытекала кровь. Он стонал, но все еще цеплялся за жизнь.

– Лева! – бросился я к нему.

В центре бункера стоял Аид. Он был ошарашен, напуган, но держал в руке пистолет. Видимо, из него он и стрелял в гитариста.

Ожогин было дернулся за автоматом, но его не было. Куда он делся? Остался на той стороне? Ну да, это многое объясняло. В том числе и его догадку.

– Как вы прошли? – прошептал Аид. – Как вы прошли? Это невозможно! Невозможно!

– Что невозможно? – я поднял голову, пытаясь заткнуть раны гитаристу. Крови было много, чертовски много.

– Мы внутри твоей головы, да? – спросил сталкер.

Аид не ответил, но по его скривившимся губам было понятно, что Ожогин угадал. Не знаю как, но Лева проник в самый укрепленный из бункеров Аида – в его собственный разум. Туда он переместил свою сущность, когда переродился в Аномалию. Сюда никто из смертных проникнуть не мог.

Пока не пришли мы.

– Это все ты, ты! – заорал Аид и поднял пистолет, чтобы добить стонущего гитариста, а заодно и меня до кучи. Он хотел поквитаться за то, что парень перехитрил его. Вошел в обличии монстра прямо в Аномалию, смяв оборону на уровне ДНК, которую так тщательно выстроил хозяин обоих бункеров.

– Так сдохни же! – сказал Аид и нажал на курок.

В этот момент на него прыгнул сталкер. Он рванул за руку, чтобы пуля ушла в сторону, и она звякнула о стену бункера.

– Ну уж нет! – зарычал Ожогин. – Я не дам больше тебе стрелять в моих друзей!

Он схватил за горло сопротивляющегося врага. Глаза Аида выпучились, покраснели, он пытался кричать, но из горла вырывался лишь хрип.

Сталкер продолжал давить на горло до тех пор, пока враг не обмяк. Затих. С Аидом было покончено. Раз и навсегда.

Но, возможно, и с нами тоже.

17

Стены бункера затряслись. С потолка полетела цементная пыль, за ней – кирпичи.

– Уходим! – заорал я.

Сталкер убрал руки от горла Аида – тело хозяина бункера с шумом упало на пол. Тут же его засыпало обломками стены.

– Он разрушается! – процедил сталкер, глядя вокруг.

– Да! – закричал я – Помоги!

Капитан подскочил, и мы вместе подняли гитариста на ноги.

– И куда дальше? – спросил сталкер.

Из этого бункера не было выхода. Никакой двери, ни одного окна. Это было самое надежное укрытие Аида, потому что сюда никак нельзя было проникнуть. Мы совершили невозможное.

Но предстояло проделать это еще раз!

– Туда! – я показал прямо на стену за нашими спинами.

– Но там… – сказал Ожогин.

– Туда! – сказал я, уверенно шагнул прямо в стену.

18

Вспышка света – и нас выкинуло из Аномалии. Мы повалились на пол коридора.

– Боже мой! – прошептал я.

Здесь, в реальности, стены тоже рушились. Коридор был похож на огромного монстра, который, потеряв смысл жизни, решил свести с ней счеты.

– Уходим! Он сейчас развалится!

– Твою мать! – выдавил сталкер.

Мы подняли гитариста, который хоть и был в своем привычном виде, но все равно весил слишком много, и помчались по коридору к лестнице.

С потолка сыпалось. Из стены полетели искры, мигнул свет – видимо, подземные толчки разрушили электрощиток.

Коридор, а за ним и весь бункер, стонал. Аномалия за нашей спиной сжалась в один большой сгусток, который пульсировал.

Над лестницей краснели цифры таймера. Он показывал «00:59:52». Цифры медленно и неумолимо отсчитывали время.

– Что это? – выдохнул я.

– Таймер! Это чертов таймер! Аид все заминировал тут на случай своей погибели! – заорал Ожогин. – У нас есть минута. Точнее – была!

Минута до чего?

– Вот черт! – крикнул я. И мы побежали к лифту на следующем уровне. Он работал, в отличие от того, который уничтожил Лева, будучи монстром.

– Давай же! Давай! – я хлопал по кнопке вызова, будто это должно было ускорить процесс.

– Едет! – закричал Ожогин. – Е-едет!

Дзинькнуло – двери открылись. Мы ввалились внутрь. Я забарабанил по кнопке с цифрой «1». Двери закрывались, но, как мне казалось, чертовски медленно.

– Поехали! – прошептал Ожогин. – Пожалуйста!

Лифт заскользил вверх. И тут внизу, под нами, грянул взрыв. Аномалия! Она взорвалась.

– Боже мой! – пол лифта внезапно стал очень горячим. Жар поднимался из глубин бункера, взрывная волна подбросила нас верх. Я думал, что нас прямо здесь, в кабине, и раздавит.

За первым взрывом последовали еще.

– Твою мать!

Но тут снова дзинькнуло – и двери начали открываться.

Наверху нам тоже был уготован ад.

19

Солдаты Аида метались из стороны в сторону, многие из них горели. Мы бежали по коридору прочь из бункера, который сотрясали подземные взрывы, но впереди нас ждала еще более опасная участь.

– Нет! Там нет выхода! – мы вывалились на площадку, на которой пузырился и плавился асфальт. Казалось, горело все вокруг. Огромные языки пламени вздымались в воздух, кольцо пожарища окружило со всех сторон.

От стены огня отделилась горящая тень. Бросилась к нам. Сталкер на ходу срезал ее очередью. Это был один из солдат Аида. Он даже если бы и захотел, не смог бы причинить нам вред. Его руки обгорели до кости, а кожа на лице – до черепа. Повалившись прямо перед нашими ногами, дернулся и превратился в подобие пионерского костра.

– Огонь! Со всех сторон огонь, – затараторил я.

Сталкер осмотрелся вокруг и тоже понял, что выхода нет. Зря мы бежали из бункера. Лучше было погибнуть в одно мгновение от взрыва, чем так вот, заживо, поджариться на поверхности.

И тут в небе мелькнула крылатая тень.

– Настя! – заорал я. – Это Настя! Она жива! Жива!

Сталкер поднял руку вверх и замахал рукой.

Девушка нас заметила и замахала в ответ. Барсик нырнул сквозь стену огня – это и было наше спасение.

Аутро[11]

Группа играла прилично. На удивление. Для людей, которые прошли сквозь ад и были потрепаны войной по самые гланды, так и вовсе отлично. Даже Лева не лажал. Он все еще пытался привыкнуть к своим рукам, которые заметно уменьшились в размерах, но мышечная память осталась. Первые дни за ним было смешно наблюдать: то, например, он пытался взять медиатор в руки и сыграть что-нибудь из «Арии». Он, блин, не попадал не то что в струны, а вообще в гитару. Потом освоился.

А сейчас мы играли кавер-версию Manowar «Returns Of The Warlord», которая на русском называлась «Пробил час». Не знаю, почему Ожогин выбрал именно эту песню, но сегодня он был пуп земли, вокруг которого все вертелось.

Это была его свадьба.

– Слушай, а по ней и не скажешь, что она ведьма, – прошептал мне Лева в ухо.

– Ага, – бросил я и показал на микрофон. Мне надо было петь. Сам подумал: «А по тебе не скажешь, что ты был серым монстром с руками-столбами. В жизни все так непредсказуемо».

Я двинулся к микрофону и, чеканя слова («Пробил час, не остановишь нас…»), начал разглядывать толпу, которая собралась в бункере Ожогина. Здесь для такого маленького помещения набилось слишком много народу. Не было только Машиниста, но он бы точно порадовался этому дню. Может, даже улыбнулся. Это было бы забавно!

Жаль, что он не дожил.

За праздничным столом стоял счастливый Ожогин. Одной рукой он обнимал за талию любовь всей своей жизни. Роскошную женщину, как сказало бы большинство мужчин. «Роскошную ведьму», – добавил бы я, но тут дело вкуса – капитану нравились такие вот дивчины. Бой-бабы.

И у меня такая тоже была. Настя сидела за краем стола, а под ногами у нее устроился Барсик. Вопреки всему, он тоже влез в это небольшое помещение. Он как раз аппетитно хрустел косточками, который подкидывала ему девушка.

Моя девушка!

С тех пор, как она нас подхватила там, над бункером, мы с ней не расставались. Она рассказала, что выстрел попал в Барсика и они рухнули на землю, но вскоре пришли в себя. К тому времени вся база уже полыхала, а землю сотрясали подземные взрывы.

– Ух! – сказала она. – Это было просто… у-ух! – и развела руки в стороны. Очень смешно.

Я не знаю, как сложится наша совместная жизнь. Все-таки с мутантом жить – то еще испытание. В этом я убедился, когда первый раз пытался ее обнять. Точнее, это она стиснула меня так, что затрещали кости. А еще Барсик покосился, словно я пытаюсь атаковать его хозяйку. Но не зарычал – добрый знак!

Песня кончилась. Лева рванул к микрофону. Я уступил место. Для человека, который был прострелен несколько раз навылет, он выглядел неплохо. Видно, ведьмино зелье работало, именно поэтому он был рад этой свадьбе гораздо больше меня. А еще потому, что его, а не меня, сделали свидетелем по линии жениха.

– Поздравляем наших дорогих молодоженов с этим знаменательным днем! Желаем всего-всего самого хорошего и… горько! – выпалил он и вдруг заорал в микрофон: – Горько!

Ожогин смутился, покраснел, но Лена резко притянула его к себе. И поцеловала.

– Боже! Это засос! – сказал я.

Все засмеялись. Особенно в этом преуспел Макс, который даже вывалился назад, за барабаны, надрывая живот. Его успел подхватить басист. Эти двое тогда вернулись за нами на поезде, когда Барсик уже, казалось, вот-вот упадет в огненное море. Силы даже у мутантов не безграничны. Парни успели вовремя, забрав нас из пылающего ада, а сейчас веселились вместе со всеми.

Ох и долгий был поцелуй! Лицо Ожогина сначала вытянулось, а потом расслабилось. Он был счастлив.

Я тоже.

Настя подошла ближе:

– Хорошо поешь, красавчик!

Я обнял ее за талию:

– А раньше ты об этом типа не знала?

– Ты мне раньше и не пел, – возразила она.

– Правда, что ли? – я изобразила удивленный вид.

Она развела руками, а я воспользовался моментом – притянул к себе и растворился в ее губах. Это было слишком сладко для обычного человека! Пожалуй, даже чересчур сладко! Все-таки в походах в Зону есть свой смак. Это точно! Теперь я понял, почему сюда стекается столько народу. Я бы точно не променял эту женщину ни на одну другую там, за Периметром.

– Эй, голубки, закончили там ворковать? – раздался голос Ожогина. Мы с Настей обернулись к нему.

– Лех, слушай… – сталкер поднял кружку от фляжки, в которую у него было налит алкоголь непонятного цвета и происхождения. – Послушал я вас тут со стороны. И знаете что? Теперь я ваш фанат! Да-да, я не шучу!

Мы засмеялись:

– Это просто мы еще тебе свои песни не играли.

– Но ничего страшного, это я тоже переживу, – сказал он. – Я о чем… а может, вам… нам тряхнуть стариной и устроить гастроли по Зоне, а?

Мы с парнями переглянулись. Дикая мысль. Абсолютно. Но она мне чертовски нравилась!

– Да! То, что нужно, блин! – закричал я, а парни подхватили.

– Ну, тогда… в турне! – сказал Ожогин и, громко крякнув, выпил свое пойло.

Так все и завертелось…

Усть-Каменогорск – Киров,

апрель – июнь 2019 года.

Примечания

1

Крещендо – музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука.

2

«Cannibal Corpse» – американская брутал-дэт-метал группа.

3

Фурьйозо – «яростно, бешено, свирепо», музыкальный термин, применяемый для обозначения характера исполнения музыкального произведения

4

Быстрофуд такой кировский, где фирменное блюдо – одноименный бутерброд. (Прим. автора.)

5

Фунэбрэ – «похоронно, трагично», музыкальный термин, применяемый для обозначения характера исполнения музыкального произведения.

6

Ардэнтэ – «с жаром», музыкальный термин, применяемый для обозначения характера исполнения музыкального произведения.

7

Аджитато – «взволновано, возбужденно, тревожно», музыкальный термин, применяемый для обозначения характера исполнения музыкального произведения

8

Белликозо – «воинственно», музыкальный термин, применяемый для обозначения характера исполнения музыкального произведения.

9

Фортиссимо – «очень громко».

10

Шведская метал-группа, играющая в жанре мелодичный дэт-метал.

11

Заключение.

Content

Тим Волков, Алексей Сидоров
Рок Зоны

Интро

Первый куплет. Crescendo

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Второй куплет. Furioso

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Бридж. В плену теней

Припев. Funebre

Третий куплет. Ardente

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Solo in D minor (1)

Припев. Agitato

1

2

3

4

Четвертый куплет. Bellicoso

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

Solo in D minor (2)

1

2

Припев. Agitato

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Припев. Fortissimo

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

Аутро

Примечания