Элизабет Биварли

Соблазн на грани риска

Elizabeth Bevarly

BABY IN THE MAKING

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Baby in the Making

© 2017 by Elizabeth Bevarly

«Соблазн на грани риска»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Глава 1

Главным образом Ханну Робинсон беспокоили не зияющие дыры на брюках и рубашке, и даже не кровь – она видела и похуже. Нет, больше всего ее беспокоило то, что Йигера Новака совершенно не смущают аккуратные свежие швы, стягивающие его кожу чуть выше края шелковых боксеров. Что ж, такова была жизнь портнихи, работающей в мастерской по пошиву мужской одежды, чей самый прибыльный клиент зарабатывал себе на хлеб, играя в кошки-мышки со смертью и организовывая опасные приключения для других. А после очередной авантюры он приносил в мастерскую на починку то, что осталось от одежды.

Йигер возвышался над Ханной, пока она стояла перед ним на коленях с рулеткой в руках. По правде говоря, когда она встала, он по-прежнему был выше ее почти на целую голову. Смахнув со лба прядь угольно-черных волос, он посмотрел на нее своими синими глазами и сказал:

– Никогда больше не подпущу к себе быка так близко. – Он бросил быстрый взгляд на свежий шрам на животе и разорванную одежду.

– В прошлом году после забега с быками вы говорили ровно то же самое. – Ханна заправила светлый локон за ухо и поправила свои очки для чтения.

– Правда? – озадаченно спросил он.

– Правда. Тогда вы впервые пришли к нам в «Кэткарт и Куинн», потому что ваш предыдущий портной отправил вас куда подальше, когда вы в очередной раз принесли ему груду растерзанной одежды, – напомнила она. – К тому же, когда вы были в Памплоне в прошлом июле, вы успели забежать в кафе, прежде чем бык успел сделать что-то посерьезнее разорванной штанины.

– Точно, – сказал он. – Именно там я познакомился с Хименой. Надо признаться, одежда мне тогда еще долго не была нужна. Наверное, стоило отправить тому быку благодарственную открытку.

Несмотря на то что Ханна знала Йигера уже целый год, ее неизменно удивляла та легкость, с которой он рассказывал о своей сексуальной жизни. С другой стороны, его личная жизнь была почти такой же захватывающей, как и его работа, и, наверное, ему порой трудно было разграничивать их.

– Или отправить Химене сообщение с парой прощальных слов, – сказала Ханна, изо всех сил стараясь быть такой же непринужденной в общении.

– О, не беспокойся о Химене, – усмехнулся он. – Она тоже получила то, что хотела.

Ханна хмыкнула про себя: кто бы сомневался? Ее взгляд метнулся к кубикам пресса и выступающим сухожилиям на его подтянутом животе. Лишь многочисленные шрамы несколько смазывали впечатление, что это тело было вылеплено руками богов.

– Ну что, сможешь подлатать рубашку и штаны? – спросил он.

– С брюками проблем не будет, их просто надо хорошенько выстирать и вывести пятна крови, а вот рубашке одна дорога – на помойку. Не волнуйтесь, мистер Новак, я сошью вам точно такую же рубашку.

Он бросил на Ханну раздраженный взгляд.

– Сколько раз я говорил тебе называть меня Йигером?

– Много, – улыбнулась она. – А я столько же раз говорила, что это политика Кэткарта и Куинна называть всех клиентов мистер и миссис и исключительно на «вы».

Точно так же их политикой было обрядить единственную работавшую в ателье женщину в уродливый рабочий халат и заставлять ее всегда убирать волосы.

– В любом случае, – продолжила она, – я давно выучила наизусть ваши лекала и в два счета могу раскроить ткань для двух предметов одежды.

– За это я тебя и люблю, – улыбнулся он.

– Я знаю, – улыбнулась в ответ Ханна.

Йигер постоянно говорил Ханне, что любит ее. Любит за то, что она шьет для него одежду, которая сидит на нем как вторая кожа. За то, что она, как никто, может удалить любое пятно: будь то кровь, масло или жирный соус. И она тоже любила Йигера. Как итальянскую пасту, светлячков и закаты – с некоторым благоговением оттого, что эти вещи вообще существуют на свете.

Ханна снова вернулась к измерению шагового шва брюк, притворяясь, что это ей совершенно необходимо, хотя Ханна давно знала наизусть все его параметры. Но девушке простительна небольшая вольность, особенно если у этой девушки уже восемь месяцев не было парня.

– Ты когда-нибудь была в Испании? – спросил ее Йигер.

– Я раньше жила в так называемом испанском Гарлеме, – сказала она, записав мерку ручкой на внутренней стороне запястья. – Это считается?

– Нет, – усмехнулся он. – Ты обязательно должна побывать в Испании, это потрясающая страна. Одно из пяти моих любимых мест на планете.

Ханна могла бы сказать, что ее топ-5 – это Квинс, Манхэттен, Бруклин, Бронкс и Стейтен-Айленд, так как она никогда в жизни не выезжала за пределы Нью-Йорка. Первые восемнадцать лет жизни она находилась под опекой государства и не покидала юрисдикцию города, а в последующие девять лет у нее не было свободных денег, чтобы тратить их на путешествия. Ничего, путешествия могут подождать до тех пор, пока она не станет частью нью-йоркской индустрии моды. Но не могла же она сказать все это человеку, который построил многомиллионный бизнес на экстремальных путешествиях.

– А какие остальные четыре места в списке? – спросила Ханна.

– Новая Зеландия, Словения, Чили и Исландия, – не задумываясь ответил Йигер. – Но если ты спросишь завтра, список может быть совершенно другим.

Ханна записала последние мерки на запястье и привычным жестом воткнула ручку в тугой пучок, который всегда носила на работе. Она поднялась на ноги, и Йигер по-прежнему возвышался над ней, хотя при ее миниатюрном росте над Ханной возвышались практически все.

– Готово, – сказала она. – Можете одеваться.

– Спасибо, что позаботишься об этом. – Он кивнул в сторону кучки разорванной одежды.

– Без проблем. Но вы могли бы сэкономить немало денег на одежде, если бы оставались в Нью-Йорке больше нескольких недель подряд.

– Я совершенно не способен оставаться где бы то ни было больше пары недель кряду. Я авантюрист и не собираюсь за это извиняться.

Ханна лишь покачала головой. Она не могла себе представить Йигера сидящим за столом перед компьютером или стоящим на конвейерной линии. Все равно что заставить Супермена работать парковщиком.

– Я просто прошу вас быть осторожным.

– Поверь, это – последнее, что человек вроде меня хочет услышать.

Но осторожность – именно то, что характеризовало всю жизнь Ханны. Нет, она вовсе не была трусихой – невозможно выжить в детском доме, будучи трусихой, но последние десять лет она старательно выстраивала собственную жизнь с чистого листа и не собиралась подвергать ее опасности. Сейчас у нее были стабильность и безопасность, и она ни за что на свете не станет ими рисковать.

– Новые брюки и рубашка будут готовы через неделю, – сказала Ханна.

– Отлично, – ответил Йигер, застегивая серую льняную рубашку. – Как раз к моей поездке в Гансбаай. Это в Южной Африке, – уточнил он прежде, чем Ханна успела спросить. – Я везу группу на дайвинг с большими белыми акулами.

– Кто бы сомневался. Сразу после того, как вас чуть не растоптал гигантский бык, почему бы не попробовать покормить собой акул?

Йигер усмехнулся.

– После этого я отправляюсь в Нунават, чтобы с несколькими приятелями взобраться на гору Тор.

– Интересно было бы взглянуть на ваш паспорт. Готова поспорить, он такой же толстый, как приключенческий роман.

– Да, примерно так и есть. Он толщиной с «Гарри Поттера и орден Феникса».

Ханна готова была поклясться, что приключения Йигера были не менее захватывающими, чем эта популярнейшая книга.

– Ну а я останусь здесь, буду сортировать образцы тканей и раскладывать катушки с нитками по цветам, – вздохнула она.

– И эта женщина будет говорить мне, что я опасно живу!

Над входной дверью магазина звякнул колокольчик, и Ханна повернулась в ту сторону.

– Прошу меня извинить, – сказала она, направляясь ко входу. – Когда вы будете готовы, чек уже будет на кассе.

Как только Ханна скрылась за дверью, мысли Йигера Новака снова вернулись к насущным делам. Когда твоя работа заключается в планировании экстремального отдыха для состоятельных людей, необходимо составлять тщательные планы, иногда даже на несколько лет вперед. Ему приходилось предусматривать миллион разных вещей – культуру и политический строй страны, ее потенциальную безопасность, сезонный климат, людей, которых предстоит подкупить… Список был просто бесконечным. И Йигер всегда тестировал предстоящее путешествие самостоятельно, прежде чем предложить его клиентам. Он должен был быть полностью уверен, что затея выполнима без риска для здоровья и жизни. Ну или почти без риска.

Он завязал галстук, закинул на плечо пиджак и направился к стойке у входа. Он видел, как Ханна склонила над столом свою светловолосую голову и пара упрямых завитков выбилась из тугого пучка, который она всегда носила. Никогда в жизни он не встречал более закрытого человека, чем Ханна.

Словно почувствовав взгляд Йигера, она подняла голову и посмотрела прямо на него своими серебристо-серыми глазами. Ни у кого больше он не встречал такого цвета глаз, но вот что касается остального… Ее фигуру полностью скрывала бесформенная рабочая одежда, да и косметикой она, кажется, совсем не пользовалась. Да, Ханна была довольно симпатичной, этакая девушка по соседству, но Йигеру совершенно не нравился такой типаж. Однако ему нравилось говорить с Ханной, она была умной и забавной девушкой, с отличным чувством юмора. И черт возьми, она шила отличную одежду. Пусть Йигер ничего не понимал в шитье и моде, но он всегда с одного взгляда мог отличить великолепно выполненную работу. И Ханна определенно это умела.

– Через неделю, – еще раз напомнила она, отрывая квитанцию от корешка.

– Спасибо, – ответил Йигер и взял у нее квитанцию. – Есть ли хоть небольшой шанс, что ты успеешь сшить еще одну такую же рубашку к этому времени? Я добавлю тебе сверху еще сто баксов, – поспешил заверить он, прежде чем Ханна успела отказаться.

Она слегка покусала нижнюю губу, и Йигер с удивлением осознал, что это выглядит довольно эротично.

– Мне запрещено брать чаевые.

– Ой, да перестань! Я не вижу здесь ни Лео, ни Монти.

– Мистер Кэткарт в Лондоне, а мистер Куинн ушел обедать.

– Тогда они ничего и не узнают.

Ханна тяжело вздохнула, как это делает человек, которому очень нужны деньги, но он изо всех сил борется с собой, чтобы ради этого не нарушить правила. Йигер был заинтригован: интересно, на что Ханне так необходимы деньги?

– Простите, я не могу. Мне очень жаль, но у меня совершенно нет времени, чтобы сделать рубашку здесь, в мастерской. Мы страшно опаздываем по срокам, – проговорила Ханна и быстро продолжила, прежде чем он успел что-то возразить: – Но я знаю одну швею, которая принимает заказы на дому. Она очень хороша в своем деле.

– Нет. – Йигер покачал головой. – Я не доверю свою одежду никому, кроме тебя.

– Мистер Новак, я гарантирую, что вам понравится ее работа. Я ее лично знаю.

– Но…

– Можно даже сказать, что мы с ней – единое целое, если вы понимаете, о чем я.

Ханна пристально посмотрела на него, и он сообразил, в чем дело: это Ханна берет работу на дом.

– Понимаю.

– Если вы откроете сайт частных объявлений «Крейглист» и вобьете в поисковик, скажем, «портниха в Саннисайде», ее имя будет первым в списке. Спросите у нее, сможет ли она сшить вам рубашку за неделю по той же цене, которую вы заплатили бы здесь, и я уверена, она сможет вам помочь.

Йигер достал из кармана телефон и открыл приложение.

– Я тебя нашел, – сказал он, и Ханна нахмурилась. – То есть ее, я нашел ее.

– Отправьте ей сообщение с запросом, и я уверена, она вам ответит, как только вернется вечером с работы.

– Отлично, спасибо, – сказал он, набирая сообщение.

– Но вам придется забрать рубашку у нее дома, – сказала Ханна. – Она не сможет принести ее сюда, и доставкой она тоже не занимается.

– Без проблем.

Он отправил сообщение и убрал телефон обратно в карман. Достав бумажник, Йигер отсчитал пять двадцатидолларовых купюр и положил их на столешницу. Ханна широко распахнула глаза и, быстро накрыв ладонью банкноты, сунула их в карман своей формы.

– Не хотите дождаться того момента, когда рубашка будет готова?

– Я тебе доверяю. – Он покачал головой.

– Спасибо.

– Нет, это тебе спасибо. Это была моя любимая рубашка, неплохо будет иметь запасную. Не то чтобы я собираюсь подпускать к своей одежде акул, но кто знает, где меня может поджидать очередная Химена.

Ханна кивнула, но Йигер не был уверен, что она его понимает. Девушка вроде нее не заводит случайных любовников, повинуясь сиюминутному порыву. Ханна была слишком закрыта, слишком скованна, какими бы красивыми ни были ее глаза и как бы эротично она ни закусывала губу. Он был уверен, что Ханна встречается только с правильными, но до безумия скучными мужчинами, а для Йигера это было хуже смерти.

– Увидимся через неделю, – сказал он, направляясь к выходу.

– Хорошего дня, мистер Новак.

Ровно через неделю, в тот самый день, когда к ней домой должен был прийти за рубашкой Йигер Новак, Ханна готовила ателье к закрытию. Весь персонал уже разошелся по домам, и Ханна складывала образцы тканей, чтобы забрать их домой. В холле тихо звякнул дверной колокольчик, и она нехотя оторвалась от своего занятия, надеясь, что посетитель не задержит ее слишком надолго.

Ханна впервые видела вошедшего мужчину, но, судя по его костюму – кажется, работы Паоло Афонте, – он вполне мог стать потенциальным клиентом. Светлые волосы мужчины были аккуратно подстрижены, глаза – холодные и колючие, а улыбка – натянуто-равнодушная.

– Добрый вечер, – поздоровалась она. – Я могу вам чем-то помочь?

– Ханна Робинсон? – спросил он. Ее удивление было довольно очевидным, поэтому мужчина быстро добавил: – Меня зовут Гас Фивер, я адвокат из манхэттенской юридической фирмы «Таррант, Фивер и Твигг», специализирующейся на составлении завещаний.

Его ответ удивил Ханну еще больше. Она не знала никого, кто мог бы включить ее в свое завещание. Когда Ханне было три года, ее мать умерла, и у нее не оказалось ни друзей, ни родственников, которые смогли бы взять на себя заботу о девочке, именно поэтому она оказалась в приемной семье. И теперь Ханна не могла себе представить, кто мог бы упомянуть ее имя в своей последней воле.

– Да, – осторожно сказала она. – Я Ханна Робинсон.

Улыбка Гаса Фивера стала гораздо искреннее после ее ответа. За несколько секунд он превратился из заносчивого манхэттенского адвоката в довольно приятного парня, и Ханна почувствовала себя немного увереннее.

– Отлично. – Даже его голос внезапно потеплел.

– Простите, но откуда вы меня знаете? – поинтересовалась она.

– Наша фирма ищет вас с начала года. А один из наших клиентов ищет вас куда дольше.

– Я не понимаю, зачем кому-то меня искать. Тем более что найти меня не так уж сложно.

Вместо того чтобы прямо ответить на вопрос, Фивер спросил:

– Вы ведь провели большую часть детства в приемной семье?

Ханна была настолько ошеломлена, что посторонний человек знает о ней то, чего не знает практически никто, даже ее самые близкие друзья, что лишь молча кивнула.

– Вас взяли под опеку в трехлетнем возрасте, после смерти вашей матери, Мэри Робинсон, как я понимаю?

– Да, – словно на автомате кивнула Ханна.

– А вы помните свою жизнь до этого момента? – осторожно спросил адвокат.

– Мистер Фивер, к чему вы клоните?

– Пожалуйста, потерпите еще немного, мисс Робинсон, и я все вам объясню.

Как правило, Ханна не открывалась людям до тех пор, пока не узнавала их как следует, но что-то в Гасе Фивере было такое, что она почувствовала, что может ему доверять.

– У меня остались лишь весьма смутные воспоминания. Я знаю, что мама работала бухгалтером в сварочной фирме на Стейтен-Айленде, где мы с ней и жили, но я знаю это лишь со слов. У меня не осталось ни памятных вещиц, ничего. Все, что ей принадлежало, было продано с молотка, а вырученные средства помещены в трастовый фонд на мое имя, чтобы я смогла воспользоваться ими после совершеннолетия.

Не то чтобы денег оказалось много, но это позволило Ханне начать самостоятельную жизнь без особого стресса, и она была этому очень рада.

– А цвет глаз вы унаследовали от матери? – спросил мистер Фивер. – Не хочу показаться навязчивым, но они у вас такого необычного цвета…

Ханна за свою жизнь слышала такое количество комментариев по поводу цвета глаз, что давно уже перестала считать их навязчивыми.

– Нет, у мамы были голубые глаза.

– Значит, вы помните, как она выглядела?

– Нет. – Она покачала головой. – Но я была не совсем честна, когда сказала, что у меня не осталось памятных вещей. У меня есть мамина фотография. Одна женщина из социальной службы была так добра, что дала мне рамку с фотографией, прежде чем меня отдали в приемную семью. Она со мной всю мою жизнь, куда бы я ни переезжала.

– А она у вас, случайно, не с собой? – Мистер Фивер чрезвычайно заинтересовался этим фактом.

– Вообще-то с собой.

Ханна давно уже вытащила фотографию из рамки и теперь носила ее в кошельке. Это было единственное свидетельство того, что у нее когда-то была мать.

– Могу я на нее взглянуть?

Ханна хотела было ответить отказом, но любопытство взяло верх, теперь ей хотелось узнать, к чему все это приведет.

– Она у меня в кошельке.

– Я подожду, – улыбнулся Фивер.

Ханна достала из кошелька уже довольно потрепанную фотографию и протянула ее адвокату. Фотокарточка представляла собой обрезанный студийный портрет.

– А ваш отец? – спросил он, изучая фотографию.

– Я его не знаю, – ответила Ханна. – В моем свидетельстве о рождении отцом записан Роберт Уильямс, но вы представляете себе, сколько Робертов Уильямсов живет в Нью-Йорке? Его так и не смогли найти, и другой семьи, кроме мамы, у меня никогда не было.

Мистер Фивер вернул ей фотографию.

– Причина, по которой мы разыскивали вас, мисс Робинсон, состоит в том, что у нас есть клиент, чьим имуществом мы управляем с момента его смерти, пока разыскиваем его наследников. Это специализация нашей юридической фирмы: мы находим наследников, чьи личность или местоположение неизвестны. Мы считаем, что вы можете быть единственной наследницей нашего клиента.

– Мне жаль вас разочаровывать, мистер Фи-вер, но, боюсь, это невозможно. Если бы у моей матери были родственники, их бы нашли еще двадцать пять лет назад.

Он открыл свою папку и быстро пролистал содержимое. Найдя фотографию, он протянул ее Ханне. Это была точно такая же фотография, которую Ханна трепетно хранила всю свою жизнь, только на ней рядом с ее матерью был светловолосый мужчина с серебристо-серыми глазами. И что поразило ее еще сильнее – на коленях матери сидел ребенок с точно такими же глазами, как у отца.

Ханна посмотрела на мистера Фивера. Она понятия не имела, что сказать.

– Это Стивен и Алисия Линден из Скарсдейла, штат Нью-Йорк, – сказал он. – Ребенок – их дочь Аманда. Миссис Линден с дочерью исчезли вскоре после того, как была сделана эта фотография.

В ушах у Ханны противно зазвенело. Откуда у мистера Фивера фотография, идентичная той, что есть у нее? Ребенок на коленях ее матери – это Ханна? А мужчина – ее отец? Что, черт возьми, вообще происходит?

– Я не понимаю… – единственное, что смогла выговорить Ханна.

– Однажды, когда Стивен Линден был на работе, Алисия взяла десятимесячную Аманду и ушла из дома, не взяв с собой ничего, кроме того, что было на них надето. – Он помолчал с минуту, тщательно подбирая слова. – Стивен Линден был… сложным человеком. Он, как бы это помягче сказать, плохо обращался с женой. Очень плохо. Алисия боялась за себя и свою дочь, но семья ее мужа была очень влиятельной, и она небезосновательно опасалась, что ей могут помешать уйти от мужа либо отобрать ребенка. Поэтому она обратилась в подпольную организацию, активно помогавшую женщинам, подвергшимся домашнему насилию. Эти люди предоставляли несчастным женщинам новые удостоверения личности, поддельные документы и небольшие суммы денег. С помощью этой организации Алисия и Аманда Линден начали новую жизнь как Мэри и Ханна Робинсон.

Ханну трясло. Она слышала каждое слово, произнесенное Гасом Фивером, но информация просто не укладывалась у нее в голове.

– Я… Простите, мистер Фивер, но все это… Вы говорите, что я – не тот человек, которым всегда себя считала. Это просто… – Она замолчала, когда ей в голову пришла внезапная мысль. – А мой отец, он еще жив?

– К сожалению, нет, – покачал головой Фи-вер. – Он умер почти двадцать лет назад. Клиент, разыскивавший вас, был вашим дедушкой по отцовской линии. Чендлер Линден.

Ханна шумно выдохнула. Каждому в Нью-Йорке было знакомо это имя. Предки Чендлера Линдена практически построили этот город.

– Чендлер Линден был миллиардером, – с трудом выговорила она.

– Так и есть, мисс Робинсон. Возможно, вы захотите пораньше закрыть ателье. Нам с вами о многом нужно поговорить.

Глава 2

Йигер Новак не слишком часто бывал в Квинсе, а если уж совсем откровенно, то он вообще там не бывал. Его помощница Амира должна была забрать рубашку у Ханны, но она в последний момент отпросилась у Йигера по семейным обстоятельствам, поэтому ему пришлось заняться оставшимися делами самостоятельно, включая поездку в Квинс. На метро! Однако в это время суток метро было самым быстрым способом передвижения в городе, а ему нужно было вернуться на Манхэттен как можно скорее.

Но сейчас, идя вниз по Гринпойнт-авеню к 44-й улице, он не хотел спешить. Квинс не был похож на Манхэттен, здесь все было неспешным и расслабленным, особенно сейчас, под конец рабочего дня. Солнце уже садилось за горизонт, купая малоэтажные здания в янтарном свете. Магазины постепенно закрывались, а официанты разномастных кафе выставляли у входа графитные доски с вечерним меню. С каждым новым шагом ему казалось, что время поворачивается вспять, и от этого ему хотелось идти еще медленнее.

Район, в котором жила Ханна, оказался еще более причудливым, чем он ожидал. Да, каждому свое. Йигер задохнулся бы в таком месте: тихом, уютном, семейном. Почему молодая симпатичная женщина с удивительными глазами и сексуальными губами живет здесь? Не то чтобы его каким-то образом касалась жизнь Ханны, просто ему было любопытно.

Ее квартира находилась на третьем этаже одного из типичных кирпичных домов, прямо над гватемальским рынком. Он позвонил в домофон, и дверь подъезда открылась. На третьем этаже было три квартиры, но прежде чем он успел позвонить в дверь, Ханна ее открыла.

По крайней мере, он думал, что это была Ханна, хотя она была совершенно не похожа на женщину, которую он привык видеть в ателье. Очков в черной оправе не было, а светлые волосы струились по плечам крупными волнами. Вместо бесформенной рабочей одежды на ней были полосатые шорты и красная рубашка без рукавов, завязанная узлом на животе. Несмотря на небольшой рост, ноги у нее оказались на удивление длинными, а ногти на изящных пальчиках были накрашены ярко-алым лаком.

Но не только это заставило его усомниться в том, что перед ним Ханна. Он всегда видел ее исключительно серьезной и отстраненной, но сейчас выражение ее лица говорило о том, что она всерьез встревожена.

– Ханна? – уточнил он на всякий случай.

– Да, привет, – сказала она. Голос еще сильнее, чем внешний вид, выдавал ее волнение. – Простите, я совсем забыла, что вы должны прийти.

– Разве моя помощница не написала тебе вчера, чтобы подтвердить договоренность?

– Написала, конечно, но сегодня… – Она покачала головой, словно стараясь физически отогнать тревожные мысли, но у нее это явно не получилось. – Я сегодня получила довольно… странные новости. Я просто… – Она вздохнула. – Я забыла о договоренности, – снова повторила она и, словно опомнившись, добавила: – Входите.

Она широко распахнула дверь и сделала шаг назад, давая Йигеру войти. Коридор, в который он вошел, был скорее широкой нишей, в которой они с Ханной едва поместились вдвоем. Когда он прошел вперед, Ханне пришлось протиснуться за его спину, чтобы закрыть дверь. Она вынужденно прижалась к нему обнаженной кожей, и Йигер впервые заметил, что она пахнет спелой сочной малиной.

Сделав еще один шаг вперед, Йигер оказался в единственной комнате. Кухней служили несколько бытовых приборов в небольшой нише, примыкавшей к единственному окну, выходившему на соседнее здание. Квартира была обставлена лишь самыми необходимыми предметами быта, а все остальное место занимали швейные принадлежности: три манекена, гладильная доска, швейная машинка, рулоны с тканью и полиэтиленовые пакеты с готовой одеждой.

– Полагаю, моя квартира несколько меньше вашей, – проговорила Ханна, совершенно верно истолковав его взгляд.

На самом деле квартира Ханны была меньше его спальни, но Йигер решил об этом умолчать.

– Немного, – уклончиво сказал он.

Ханна прошла мимо него, оставив после себя тонкий малиновый шлейф. Она подошла к вращающейся стойке с одеждой и сняла вешалку, накрытую полиэтиленом. Йигер проследовал за ней и заметил полупустую бутылку вина, стоявшую на деревянном подлокотнике кресла. Он подумал, что, возможно, помешал романтическому свиданию, но потом обратил внимание на то, что бокал только один.

– Хотите примерить рубашку, чтобы убедиться, что она хорошо сидит? – спросила Ханна.

Йигер подумал, что это хорошая идея: через два дня он уезжает, и у него не будет времени, чтобы подшить рубашку, если что-то не так. К тому же ему не хотелось оставлять Ханну одну в таком состоянии.

– Да, пожалуй, – кивнул он.

Йигер бросил пиджак на кресло, развязал галстук и начал расстегивать рубашку. К тому времени, как он разделся, Ханна уже освободила новую рубашку от чехла и теперь протягивала ее Йигеру. Сейчас Ханна показалась ему более спокойной, она снова стала похожа на саму себя. Его беспокойство за Ханну немного утихло, но ровно до тех пор, пока он не увидел в ее глазах настоящую панику.

Было совершенно очевидно, что Ханну что-то беспокоит, причем сильно. Йигер сказал себе, что это его совершенно не касается, и все же он продолжал задаваться вопросом, что же случилось. Поссорилась с парнем? Конфликт в семье? Проблемы на работе? Он вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не знает Ханну вне работы.

– Простите, – сказала она, когда Йигер надел рубашку, – но ткань не совсем та, что на рубашке, сшитой в ателье. Поскольку это подработка, я не могу использовать ту же ткань, она закупалась в Португалии, но я нашла здесь неплохую замену почти того же цвета. Надеюсь, вы не против. Это немного снизило цену.

Йигера не слишком волновала цена, для него были важны качество и фасон. Возможно, это было несколько поверхностно, но человеку, являющемуся лицом многомиллионной компании, необходимо хорошо выглядеть. И он всегда выглядел безупречно, во многом благодаря Ханне.

– Все отлично, – сказал он. – На самом деле эта ткань мне нравится даже больше, чем та, из которой ты шила в «Кэткарт и Куинн», у нее приятная фактура. Почему они отправляют на закупки в Лондон и Португалию не тебя?

– Этот вопрос лучше задать мистеру Кэткарту. – Ханна сказала это так, что Йигер понял: она неоднократно задавала этот вопрос, и каждый раз безрезультатно.

– Может, и задам, – сказал он, удивившись своему внезапному порыву стать защитником Ханны. – Или, может, тебе стоит начать свой собственный бизнес.

– Я пытаюсь, – кивнула она в сторону кронштейна с одеждой.

Йигер подошел поближе, чтобы рассмотреть, что же она шьет для других клиентов, и с удивлением увидел, что здесь в основном была детская одежда.

– Ты шьешь одежду для детей?

Вместо ответа, Ханна подошла к своей швейной машинке, чтобы взять визитную карточку и дать ее Йигеру. На бледно-лавандовом фоне было написано «Джоуи и Кит», а логотипом служили мордочки кенгуру и лисенка, соприкасающихся носами. Чуть ниже располагался слоган: «Любимые вещи счастливых детей», а под ним – номер телефона и электронная почта.

– Это твой бизнес? – спросил Йигер, рассматривая карточку.

– Да, я индивидуальный предприниматель, – кивнула она. – Я зарегистрировала торговую марку и логотип, все по правилам.

– Но почему детская одежда? Мне кажется, одежда для взрослых будет более прибыльной.

– Скорее всего, – уклончиво ответила Ханна. Йигер ждал, что она покажет ему что-то из вещей, но она этого не сделала. – Повернитесь спиной, чтобы я посмотрела, ровно ли сидят боковые вытачки.

Йигер послушно повернулся, уставившись в окно. Он не мог понять причину, но его действительно беспокоило то, что в квартире Ханны всего одно окно. Из панорамных окон его пентхауса открывался роскошный вид на Манхэттен, хотя он проводил в нем не слишком много времени. Независимо от того, в какой точке планеты находился Йигер, ему всегда было нужно что-то, на чем мог отдохнуть его взгляд. Горные вершины, исчезающие в облаках, саванны, простирающиеся до горизонта, бескрайние океаны. Пожалуй, чуть ли не главным в его путешествиях были именно виды. А Ханна жила в крошечной конуре с окном, выходящим на соседнее здание.

– Я обычно не делаю вытачки на мужских рубашках, – проговорила Ханна, – но у вас нестандартная фигура: при таких широких плечах довольно узкая талия…

Йигер сказал себе, что восхищенный вздох ему только послышался.

– В любом случае, – продолжала она, – сидит хорошо.

Ханна провела ладонью по его спине сначала с одного бока, потом с другого, ровно в тех местах, где проходили вытачки. Этот жест совершенно не был ни нарочитым, ни кокетливым, а исключительно профессиональным, и все же пульс Йигера почему-то участился.

– Можете переодеваться.

Йигер вдруг поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется уходить. Он уверял себя, что все дело в том, что Ханна по-прежнему явно была чем-то обеспокоена. Он всегда видел ее в исключительно приподнятом настроении, но сегодня она была не похожа на саму себя, и это отчего-то беспокоило Йигера.

– Ханна, у тебя все в порядке? – неожиданно для самого себя спросил он.

Ханна взглянула на него, и в ее взгляде была настоящая паника. Она открыла рот, чтобы ответить, но не смогла выговорить ни слова, и это еще раз утвердило его в мысли, что что-то не так. Ханна никогда не лезла за словом в карман, у нее всегда был готов ответ на любой вопрос.

– Ты сегодня не похожа на саму себя, – сделал он еще одну попытку. – Все дело в новостях, которые ты сегодня получила?

Она кивнула, но вместо того чтобы посмотреть на Йигера, опустила взгляд. Ханна никогда так не делала. Напротив, она всегда предпочитала зрительный контакт, и это ему всегда в ней нравилось.

– Что это за новости?

Ханна явно колебалась. Затем она пожала плечами и проговорила:

– Это может не только полностью изменить мое будущее, но и подтверждает, что и мое прошлое могло быть совсем другим.

– Боюсь, я не совсем понимаю…

Ханна невесело хохотнула:

– Это чувство мне хорошо знакомо.

Видимо, вино оказало на Ханну куда большее воздействие, чем он думал. Возможно, он должен просто заплатить за свою рубашку и уйти. Да, ему определенно пора уходить.

– Хочешь поговорить об этом? – вместо этого спросил Йигер.

Услышав эти слова, Ханна на секунду подняла на него взгляд, а потом закрыла ладонями лицо и всхлипнула. И вот тогда Йигер понял, что у него серьезные проблемы, потому что Ханна в слезах намного хуже, чем Ханна в панике. Паника в конце концов утихнет, а вот печаль… Печаль может продолжаться вечно, уж кому, как не Йигеру, это знать.

Однако Ханна не начала плакать. Она вытерла ладонями глаза и обхватила себя за плечи, но от этого жеста она стала выглядеть еще более отчаявшейся. Йигер почувствовал, как что-то словно сдавило его грудь, но он понятия не имел почему. Он ведь едва знал эту женщину, ему даже была неизвестна ее фамилия.

– Я чертовски хочу поговорить об этом, – мягко сказала Ханна. – Просто поговорить мне не с кем…

Это был его последний шанс просто развернуться и уйти. Последнее, чего он хотел, – выслушивать проблемы почти незнакомого человека. Ему просто надо подойти к входной двери и уйти, прямо сейчас.

– Дай мне минуту, чтобы переодеть рубашку, и тогда ты мне все расскажешь.

* * *

Пока Йигер переодевал рубашку, Ханна села в кресло, раздумывая над тем, что же сейчас произошло. Еще пару минут назад она в последний раз проверяла, как села на клиенте новая рубашка, на миг забыв о том, что ей сегодня поведал Гас Фивер, а минуту спустя Йигер Новак предлагает ей свое плечо, чтобы поплакаться.

Не то чтобы она в самом деле собиралась плакать – Ханне вовсе не хотелось испортить рубашку Йигера, но она была ему очень признательна за предложение поговорить. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя более одинокой, чем сейчас.

Она вняла совету Гаса Фивера и действительно закрыла магазин пораньше. Они просидели в кабинете больше часа, пока он рассказывал Ханне подробности о сложившейся ситуации. И эта ситуация включала в себя самые противоречивые плохие и хорошие новости одновременно. Войдя в свою квартиру, Ханна тут же принялась прочесывать Интернет в поисках информации о своей вдруг объявившейся семье и обдумывать все то, что она узнала. Она надеялась понять, какой выбор должна сделать, но пока не преуспела в этом. Может быть, Йигер, у которого нет личного интереса в этой ситуации, сможет дать ей дельный совет?

Ханна молча наблюдала, как Йигер переодевает рубашку, стараясь не очень откровенно пялиться на мышцы его пресса. По правде говоря, в ее крошечной квартирке было не слишком много деталей, на которые стоило обратить внимание, но даже если бы Ханну окружали фрески Сикстинской капеллы, она не смогла бы оторвать взгляд от Йигера. Ханна налила себе третий бокал вина, поскольку предыдущие два совершенно не смогли успокоить ее нервы.

– Хотите вина? – спросила она, с опозданием подумав, что хозяйка из нее так себе.

– Спасибо, не откажусь.

Ханна мельком взглянула на этикетку бутылки, снова с опозданием подумав, что дешевое столовое вино – явно не то, что привык пить такой человек, как Йигер Новак. Тяжело вздохнув, она достала из шкафчика еще один бокал и наполнила его вином. К этому времени Йигер переоделся и упаковал в целлофан новую рубашку.

Йигер присел на кушетку рядом с Ханной, заняв большую ее часть. Они сидели настолько близко друг к другу, что их бедра соприкоснулись, когда она повернулась, чтобы передать ему бокал. Ханна сделала глоток вина и поморщилась: до этого мгновения она даже не подозревала, что вино настолько отвратительно на вкус.

– Ну так что стряслось? – спросил он.

Ханна сделала глубокий вдох и медленно выпустила воздух. Ее все еще слегка трясло с того момента, как Гас Фивер обрушил бомбу на ее голову. Скажите на милость, а кто бы чувствовал себя иначе от перспективы унаследовать многомиллионное состояние? Если она его унаследует, конечно…

– Вы слышали о юридической фирме «Тар-рант, Фивер и Твигг»? – спросила она.

– Конечно, фирма довольно известна, у них много денежных клиентов.

– Так вот, сегодня вечером я встречалась с одним из учредителей.

Йигер не смог скрыть своего удивления от того, что девушка вроде Ханны общается с представителями такой фирмы, хотя он очень старался. Ханна оценила его попытку быть вежливым, но это было вовсе не обязательно. Она никогда не стыдилась ни своего происхождения, ни работы, наоборот, она гордилась тем, чего смогла самостоятельно достичь.

– Я знаю, это не совсем мой социальный уровень, но это не я с ними связалась, наоборот, они меня искали.

– Для чего?

– Ну, так вышло, что я оказалась кем-то вроде нью-йоркской великой княжны Анастасии Романовой.

Йигер выглядел озадаченным, и Ханна начала свой рассказ. Не называя имен и умолчав о многих подробностях, она рассказала ему о том, что родилась в семье, которой никогда не знала, и в городе, в котором – как она думала – никогда не бывала. Ханна рассказала ему о жестокости отца и бегстве от него своей матери, рассказала о поддельных документах и новой жизни на Стейтен-Айленде. Рассказала она и о смерти мамы, и о жизни в приемной семье. А закончила свой рассказ Ханна тем, как за один сегодняшний вечер превратилась из обычной швеи в потенциальную наследницу огромного состояния.

Йигер не произнес ни слова за все время ее повествования. Когда Ханна замолчала, он окинул ее долгим изучающим взглядом и залпом выпил вино из всего бокала, а потом скривился:

– Это просто невероятно.

– Я знаю, – вздохнула она, – и тем не менее это правда.

– Нет, – он покачал головой, – я имел в виду вино. Оно просто невероятно отвратительно.

– О…

– А что касается твоего рассказа… Это не тот разговор, который следует вести за бутылкой плохого вина.

– Да?

– Да. Этот разговор следует вести за бутылкой хорошего скотча.

– У меня нет скотча, – пробормотала она.

А даже если бы и был, он был бы не слишком хорошим.

– Тогда нам стоит его найти, согласна? – улыбнулся он.

Глава 3

Вместо хорошего скотча они нашли вполне приличное ирландское виски в пабе в квартале от дома Ханны. Перед выходом она быстро переоделась в юбку с ярким принтом, подходящую под рубашку, и босоножки на плоской подошве. К тому времени, как бармен принес напитки к угловому столику на двоих, который они заняли, Ханна постепенно снова начала чувствовать себя самой собой.

Она взглянула на Йигера и поняла, что он пристально смотрит на нее, не так, как обычно. Обычно он проявлял к ней не больше интереса, чем к простой портнихе, которая шьет для него одежду. Конечно, они непринужденно болтали каждый раз, когда Йигер приходил в мастерскую, но это было ничего не значащее ежедневное общение: такими простыми фразами обмениваешься мимоходом каждый день с бариста, кассиром или швейцаром. Но сейчас…

Теперь Ханна, казалось, безраздельно владела вниманием Йигера Новака. Его сапфировые глаза сверкали, как камни, которые они напоминали, и если раньше ей лишь казалось, что он мог видеть ее насквозь, то теперь она твердо была в этом уверена. Ее пульс вдруг участился, но сейчас это не имело никакого отношения к полученным сегодня новостям. Йигер, должно быть, увидел ее реакцию и подвинул к ней пузатый бокал с виски.

– Сделай пару глотков и расскажи мне еще раз, как ты попала на Стейтен-Айленд.

Ханна послушно глотнула виски, наслаждаясь разливавшимся по телу теплом. Она взглянула на Йигера и поняла, что он все еще внимательно изучает ее. Ханна была рада тому, что в пабе очень скудное освещение: она искренне надеялась, что в тусклом свете он не заметит, какое влияние на нее оказывает.

– Если верить мистеру Фиверу, – начала она свой рассказ, – моя мама получила помощь от группы, которая помогала женщинам сбежать от домашнего насилия. Они помогли нам получить поддельные документы на новые имена: свидетельства о рождении, номера социального страхования, трудовую книжку. Не знаю, как мама нашла этих людей, но она явно нуждалась в их помощи. Семья моего отца была очень влиятельной, и она, по всей видимости, всерьез опасалась, что ей либо не дадут уйти от мужа, либо не отдадут ей меня.

– Так кто же твой отец?

Ханна колебалась. Пока она прочесывала Интернет в поисках информации о себе, она столкнулась с рядом вопросов относительно того, почему она и ее мать исчезли из Скарсдейла четверть века назад. Некоторые журнальные и газетные статьи появились вскоре после тех событий, но многие материалы были довольно современными. Было странно и довольно жутко читать рассуждения незнакомцев о своей судьбе.

Некоторые были убеждены, что Стивен Линден забил жену и дочь до смерти, избавился от трупов и избежал тюремного наказания благодаря своему высокому социальному положению. Другие считали, что Аманду похитили ради выкупа, а ее мать помешала преступникам, и в итоге их обеих убили. Остальные догадки оказались ближе к истине: Алисия сбежала вместе с дочерью от мужа-тирана, и теперь они живут в безопасности в другой стране.

– Моего отца звали Стивен Линден. Он умер около двадцати лет назад. Меня разыскивал мой недавно умерший дед, Чендлер Линден. Похоже, он собирался оставить мне семейное состояние.

Йигер некоторое время молча изучал ее, а затем медленно произнес:

– Ты – Аманда Линден.

Ханна думала, что ему будет известно имя ее деда, но никак не ее собственное. Наверное, ей не стоило так удивляться, ведь многие знали об исчезновении Аманды.

– Ты знаешь об этом?

– Ханна, об этом все знают, – хмыкнул он. – Любой человек, когда-либо интересовавшийся нераскрытыми преступлениями, знает, кто такая Аманда Линден. Когда я учился в средней школе, то собирался стать частным сыщиком. Я знал каждую деталь этого происшествия.

– А я – нет, – сказала Ханна. – Я понятия не имела о том, что произошло, и уж точно не представляла, что это могло произойти именно со мной.

Ханна глотнула виски и была удивлена, насколько ей пришелся по вкусу его терпковатый вкус. Она не сомневалась, что это лучшее виски, которое имелось в этом пабе, поскольку Йигер заказал именно его. Ханна сделала еще глоток и посмаковала виски на языке.

– Значит, ты была рождена для богатства и всевозможных привилегий, – проговорил Йигер, – а вместо этого выросла в нью-йоркской системе опеки?

– Ага.

– Ну и как тебе этот опыт?

Ханна опустила взгляд и провела пальцем по ободку бокала.

– Не могу сказать, что он был ужасен, как у многих детей, попавших в систему, но и радостным его назвать не получится. Пару раз я действительно оказывалась в хорошем месте, с хорошими людьми. Но как только я начинала думать, что нашла место, в которое могу вписаться, меня выдергивали из семьи и отправляли в другое место, вписаться в которое у меня совершенно не получалось.

Ханна подняла взгляд и обнаружила, что Йигер изучает ее, как любопытный образец под микроскопом. Образец, который он никак не может расшифровать. И Ханна снова переключила внимание на свой бокал.

– Это, наверное, самое худшее – ни разу в жизни не почувствовать себя принадлежащей чему-то, не знать, что у тебя есть настоящие дом и семья. А теперь я знаю, что у меня на самом деле было и то и другое. Но ирония заключается в том, что, если бы я росла как Аманда Линден, со всем ее богатством и привилегиями, у меня был бы ужасный отец, который избивал мою мать и со временем мог бы переключиться на меня. Да, детство в приемных семьях не предел мечтаний, но я, по крайней мере, никогда не подвергалась физическому насилию. Меня игнорировали и унижали, но никогда не били. А Аманда…

Ханна не закончила свою мысль. Она не хотела даже думать о том, какая жизнь могла у нее быть, если бы мама не спасла ее. В каком же аду жила ее мать долгие годы, прежде чем страх за безопасность дочери заставил ее бежать без оглядки?

– Многие считают, что пренебрежение и унижение – тоже форма насилия, – мягко сказал Йигер.

– Возможно, – согласилась она. – Но я предпочитаю унижение жизни в роскоши, если к ней прилагается то, через что пришлось пройти моей матери до того, как она сбежала. Мне бы только хотелось, чтобы у нее было хоть немного больше времени, чтобы насладиться свободной жизнью, которую она смогла себе вернуть.

А еще Ханна жалела, что у нее самой почти не оказалось времени, чтобы как следует узнать свою маму, которая спасла ей жизнь во всех смыслах слова. Но Ханна так и не смогла поблагодарить ее за это.

– Твой дед, Чендлер Линден, был миллиардером, – сказал Йигер тем же спокойным голосом, которым говорил с ней весь вечер.

Желудок Ханны скрутился в тугой узел. Она боялась произнести эту фразу вслух, но теперь, озвученная Йигером, она стала реальной, почти осязаемой. Сердце ее снова застучало как сумасшедшее, глаза затуманились. Боясь не совладать с собой, Ханна залпом допила свое виски.

– Да, – тихо сказала она, поставив бокал на стол.

– Значит, теперь миллиардер – это ты.

– Ну, не совсем. Я могу стать миллиардером, – поправила Ханна.

– Как это? – не понял Йигер. – Ты сказала, что дед завещал тебе свою империю, так чего они ждут? Теста ДНК?

– Мистер Фивер взял образец моей слюны, так что тест – это только формальность для суда, никто не сомневается в том, что я – Аманда. Я унаследовала не только цвет глаз от отца, но и родинку в форме полумесяца на левой лопатке – отличительный знак Линденов. И да, мой дед хотел, чтобы я унаследовала все его имущество, но есть определенные… условия, которые я должна соблюсти, прежде чем смогу вступить в права наследования.

– Какие условия?

Ханна одним глотком допила остававшееся в ее бокале виски, и еще до того, как она успела поставить бокал на стол, Йигер дал знак официанту, чтобы тот повторил заказ. Ханна хотела было сказать, что ей не нужна добавка, но потом вспомнила, какие именно требования предъявил ее дед, и схватила бокал Йигера, осушив его до дна. Ей понадобится все ее мужество, чтобы рассказать обо всем, тем более такому человеку, как Йигер. Ханна постаралась собрать воедино свои мысли, которые почему-то разбегались в разные стороны.

– Линдены всегда были очень богаты, – сказала она, – но при этом были не слишком… плодовиты. И я – последняя представительница рода. Мой отец был единственным ребенком Чендлера Линдена, и он больше не женился. Сестра моего деда никогда не была замужем, и детей у нее не было. У их отца были братья-близнецы, но они умерли еще в подростковом возрасте от осложненного гриппа. С каждым поколением генеалогическое древо Линденов становилось все немощнее, пока, наконец, не осталась одна я. – Ханна немного помолчала. – Видимо, мой дедушка был в таком ужасе от того, что Линдены больше не будут украшать своим присутствием этот мир, что решил потуже затянуть узел на пути к моему наследству.

– Узел?

– Скорее удавку на шею…

– Ханна, я не понимаю, о чем ты.

Ханна вздохнула:

– Мой дед поставил одно условие, чтобы я смогла получить наследство. Он хотел убедиться, что я продолжу род Линденов.

– Продолжишь род?

Она кивнула, раздумывая, как бы потактичнее рассказать Йигеру, что задумал ее дед. Наконец она решилась:

– Для того чтобы я смогла унаследовать миллиарды Линденов, мне придется стать инкубатором.

– Он требовал, чтобы ты родила в обмен на наследство? – Брови Йигера удивленно поползли вверх.

– Да, именно этого он и потребовал. Чтобы унаследовать семейное состояние, я должна либо уже быть матерью, либо собираться ею стать.

– И он действительно может этого требовать?

– Видимо, да. По крайней мере, формулировка завещания подразумевает, что если меня найдут после его смерти и у меня уже будет на тот момент хотя бы один ребенок, то никаких проблем – вот тебе деньги, которые не потратить за одну жизнь.

– Но у тебя детей нет.

– Нет.

– И что делать в этом случае?

– В этом случае у меня есть шесть месяцев, чтобы забеременеть.

– А если ты не забеременеешь в этот срок? – опешил Йигер.

– Тогда все деньги Линденов пойдут на благотворительность, а я получу небольшую компенсацию в размере пятидесяти тысяч – и до свидания. Не поймите меня неправильно, это здорово, и я была бы очень благодарна, но…

– Но это не миллиарды, – закончил за Ханну Йигер.

– Именно.

Йигер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Какое-то время он просто молча смотрел на Ханну.

– Паршиво…

– Да уж.

Бармен принес напитки, и Ханна тут же сделала приличный глоток виски.

– Понимаете, проблема-то не во мне. Я всегда планировала когда-нибудь иметь детей, я люблю детей. Я даже не против быть матерью-одиночкой, при наличии времени и средств для достойного воспитания, а с наследством Линденов у меня и того и другого будет предостаточно. Но шесть месяцев – это слишком мало…

– На самом деле если шесть месяцев – крайний срок, то даже этого времени у тебя нет в полном объеме, – сказал Йигер. – Я, конечно, не большой спец в этом вопросе, но даже я знаю, что зачатие далеко не всегда происходит с первой попытки. И второй, и даже третьей.

Ханна прикрыла глаза. Она услышала то, что и так знала.

– Ну спасибо тебе, дедушка. Ты не мог более тактично напомнить девушке о том, что ее биологические часы давно тикают.

Ханна снова открыла глаза. Не могла же она в самом деле произнести это вслух? Или могла? Судя по тому, как хмыкнул Йигер, она действительно озвучила свою мысль. С другой стороны, ситуация складывалась действительно довольно комичная.

Ханна прекрасно осознавала: если она хочет унаследовать эти деньги – а она этого действительно очень хотела, потому что теперь могла осуществить абсолютно все свои мечты, – действовать надо незамедлительно. Но при этом она понимала, что перспективы у нее довольно сомнительные, – парня у нее нет и не предвидится, а всех ее сбережений хватит только на одну попытку ЭКО, и то не факт, что она увенчается успехом.

Оставался еще банк спермы, но и этот вопрос Ханна уже успела досконально изучить. Она могла себе позволить несколько попыток, но, если ни одна из них не увенчается успехом, Ханна останется без единого цента в кармане. Да, пятьдесят тысяч компенсации – весьма солидная сумма, но по нью-йоркским меркам отнюдь не колоссальная.

Ханне была необходима сейчас мощная, маскулинная тестостероновая машина. И где она, черт возьми, должна взять такого парня?

Она откинулась на спинку стула и посмотрела на Йигера. Перед ней сидела настоящая тестостероновая бомба. Этот мужчина летал на МиГе по российской тундре, дважды взошел на Эверест, служил приманкой для акул. Скорее всего, его тестостерона хватило бы на десятерых среднестатистических мужчин.

Возможно, во всем был виноват выпитый алкоголь, возможно, ужас от осознания того, чего она может достичь с помощью наследства, и понимание, что она может все это потерять в мгновение ока, но Ханна внезапно услышала свой собственный голос:

– Скажите, мистер Новак, а вы никогда не думали стать донором спермы?

Прежде чем Йигер успел себя остановить, он выплюнул щедрый глоток виски обратно в свой бокал и закашлялся. Опять же, никто раньше не интересовался судьбой его спермы, так что эту оплошность, пожалуй, можно было извинить. Он вытер подбородок салфеткой и сказал себе, что, скорее всего, просто ослышался.

– Что, прости? – осипшим от кашля голосом спросил он.

– Сперма, – четко сказала Ханна. – Вы когда-нибудь думали стать донором спермы?

Значит, не ослышался.

– Э-э-э… нет, – ответил он.

Ханна пристально посмотрела на него и не отвела взгляда, хотя он ждал этого.

– Тогда, может, подумаете об этом сейчас?

– Нет, – более решительно сказал Йигер.

Но Ханна не собиралась так просто сдаваться.

– Если бы вы все-таки согласились стать донором – конкретно для меня, я имею в виду, – я подпишу любые документы, которые скажете, чтобы освободить вас от любых юридических и финансовых обязательств по отношению к будущему ребенку. И я буду очень, очень, очень, очень… – Ханна нахмурилась, словно потеряла нить повествования, но потом ее взгляд снова прояснился. – Я буду вам очень признательна. Очень.

Йигер собирался сказать, что эта идея попахивает бредом сумасшедшего, но, взглянув в ее серебристо-серые глаза, он внезапно осознал, что Ханна просто-напросто пьяна. Ни одна женщина в здравом уме не станет просить едва знакомого мужчину стать отцом ее ребенка.

Не стоило ему угощать Ханну виски после того дрянного вина. Она явно не из тех женщин, которые могут пить наравне с мужчиной. Единственная причина, по которой она задала свой вопрос: она не могла рассуждать здраво. Он должен максимально тактично объяснить ей, почему это неудачная мысль, и убедиться, что она в целости и сохранности добралась до дома.

– Ханна, я… весьма польщен, – наконец сказал он. – Но это не самая удачная идея.

– Почему? – удрученно спросила она.

– Потому что я не лучший кандидат в отцы.

– Шутите? – Ханна выглядела ошеломленной. – Вы умный, интересный, смелый и забавный. Черт, да вы просто роскошный самец!

– Спасибо, – улыбнулся он. – Но все эти качества не делают меня хорошим отцом.

– Зато они делают вас отличным осеменителем.

Йигер не знал, что на это ответить. С одной стороны, ему льстило предложение Ханны, а с другой – оно казалось ему до безумия нелепым. Удивительно, но до этого момента ни одной женщине не удавалось заставить его чувствовать себя дешевкой. Йигер быстро отогнал от себя эту мысль.

– Что ж, я ценю то, что ты обо мне столь высокого мнения, и все же это плохая идея.

– Почему? – настаивала она.

На это было слишком много причин, и главная заключалась в том, что Йигер вообще не собирался становиться отцом. Никогда. Дети – это постоянное напоминание о смертности человека, ничто не отмеряет жизненное время нагляднее, чем растущий не по дням, а по часам ребенок. Йигер не хотел даже думать о том, что когда-нибудь он станет слишком старым – или слишком мертвым – для того, чтобы наслаждаться жизнью на полную катушку. Если он будет знать, что на свете живет ребенок, за которого он несет ответственность, это может сделать его более осторожным, и тогда это помешает его экстремальным приключениям. А Йигер больше всего на свете любил именно свой образ жизни.

Он просто не может стать отцом! Но как объяснить это Ханне?

– Это не очень хорошая идея, Ханна, – сказал он как можно мягче.

По какой-то неведомой причине его мягкий тон оказал на Ханну куда большее влияние, чем решительный. Она вдруг откинулась на спинку стула и закрыла лицо ладонями.

Йигер почувствовал странное стеснение в груди, но что он должен был сделать? Да, у Ханны довольно серьезная проблема, но это ее проблема, а не его. Завтра, оценив ситуацию на трезвую голову, она найдет правильное решение, Ханна – находчивая девушка. Если у нее нет бойфренда – а судя по предложению, которое она сделала Йигеру, его действительно нет, – значит, у нее должен быть друг мужского пола, к которому она может обратиться с этим деликатным вопросом. В конце концов, она может обратиться в банк спермы, как это делают сотни женщин в Нью-Йорке. Ему-то какое дело?

– Пойдем, – сказал он, – я провожу тебя домой.

Йигер бросил на стол несколько купюр и как можно мягче отнял ладони Ханны от лица. В ее глазах снова стояли слезы, но он изо всех сил старался быть к ним невосприимчивым. И у него почти получилось. Йигер встал из-за стола и вывел Ханну на улицу: было уже темно, но пешеходов на тротуарах было все еще довольно много. Приглушенная музыка доносилась из приоткрытых дверей баров и кафе, а вечерний воздух был тяжелым и плотным после жаркого дня.

По пути к дому Ханна не произнесла ни слова. Она неловко достала из сумочки связку ключей, выронив ее из непослушных пальцев. Йигер на лету поймал брелок и отпер входную дверь: это было на удивление просто – в связке Ханны было всего три ключа. Первый открывал дверь подъезда, второй – квартиру, а третий, по всей видимости, мастерскую «Кэткарт и Куинн».

В связке самого Йигера насчитывалось двенадцать ключей, которыми он пользовался в течение недели средней насыщенности. А Ханне хватало трех ключей на всю ее жизнь. Правда, и жила она чуть ли не в спичечном коробке. Он толкнул входную дверь и пропустил Ханну вперед. Безусловно, с получением наследства ее жизнь изменится в лучшую сторону. Если она его получит, конечно.

Йигер уверил себя, что у Ханны все получится. Она умная, целеустремленная девушка. В конце концов, она придумает, что делать.

– С тобой все будет в порядке? – спросил Йигер, входя в квартиру.

– Да, – понуро кивнула она и направилась к своей кушетке.

– Уверена?

Она кивнула.

– Не забудьте свою рубашку.

Черт! Хорошо, что она напомнила, он ведь действительно совершенно забыл, зачем изначально пришел сюда. Он прошел к кронштейну и взял свою рубашку.

– Сколько я тебе должен? – спросил Йигер. Он уже заплатил обещанную сверху сотню, но не оплатил саму рубашку.

Ханна назвала цену, которая оказалась значительно ниже той, которую он обычно платил в «Кэткарт и Куинн», по всей видимости, из-за разницы в цене на ткань. Йигер вынул из бумажника все купюры, которые в нем были, что в сумме было гораздо больше, чем озвучила Ханна, и вручил их ей.

– Это слишком много, – сказала она, возвращая несколько купюр.

Йигер начал настаивать, чтобы она взяла деньги, но что-то в ее голосе остановило его. Ему показалось, что Ханна чувствует себя оскорбленной, оттого что он пытается дать ей больше денег. Ханна вернулась на свою кушетку, подложила под голову подушку и прикрыла глаза. Йигер невольно задался вопросом, где же она вообще спит, но потом увидел за кушеткой что-то вроде раскладушки. Сейчас Ханна казалась ему еще миниатюрнее, чем обычно, создавалось впечатление, что эта крошечная квартирка буквально поглотила ее.

Дело сделано, пора уходить. Всего через тридцать шесть часов он будет на другом краю света, а до этого ему предстоит сделать миллион разных дел. Тогда почему он не торопится покидать маленькую квартирку Ханны?

– Я улечу в Южную Африку послезавтра вечером, – сказал он. – Если захочешь поговорить, просто…

Просто – что? «Просто позвони мне, и я примчусь»? Черт, если завтрашний день будет таким же насыщенным, как обычно накануне отъезда, ему даже некогда будет взять телефонную трубку.

– Если захочешь поговорить, позвони мне.

– Со мной все будет нормально, – проговорила Ханна, не открывая глаз. – Спасибо.

– Уверена? – настаивал он. Ханна кивнула. – Хорошо.

Ханна открыла глаза, и ему стало немного легче оттого, что жизнь понемногу возвращается в эти серебристые глубины.

– Счастливого пути, – сказала она. – Постарайтесь на этот раз ничего не испачкать кровью.

– Увидимся, когда вернусь, – усмехнулся он.

– Будьте осторожны.

– Я уже говорил, это не то, что хочется услышать…

– Ладно, тогда сломайте ногу.

– Пожалуй, это тоже не самое приятное пожелание.

– Повеселитесь.

– Это уже гораздо лучше.

Йигер заставил себя подойти к входной двери и открыть ее, хотя ему этого совершенно не хотелось. Ханна махнула ему на прощание, а он вышел и закрыл за собой дверь, заставив себя сосредоточиться на том, что предстоит сделать перед отъездом. Однако, шагая по Гринпойнт-авеню в сторону метро, Йигер поймал себя на том, что всерьез размышляет, какие же глаза должны были быть у родителей, чтобы получилось такое удивительное сочетание серебристого и серого.

А еще он подумал, что когда у Ханны будет ребенок – а он ничуть в этом не сомневался, – у него будут точно такие же необыкновенные глаза.

Глава 4

Через три недели после того, как Ханна попросила Йигера стать донором спермы, она все еще была в ужасе от своего поступка. Каждый раз, когда Ханна вспоминала об этом, ее накрывала волна жгучего стыда. Она поклялась себе больше никогда не смешивать паршивое вино с отличным виски.

Не то чтобы она так уж часто это делала, но теперь, когда она сделала решительный шаг и связалась с банком спермы, ей придется на какое-то время вообще завязать со спиртным. Если – а точнее, когда – Ханна забеременеет, у нее начнется совсем другая жизнь.

Целую неделю после первого разговора с Гасом Фивером Ханна взвешивала многочисленные «за» и «против». И в конце концов она почти не удивилась, осознав, что унаследовать огромное состояние она хочет гораздо меньше, чем родить ребенка.

Ей хотелось иметь собственную семью, причем уже давно, просто Ханна всегда считала, что для этого сначала нужно найти подходящего спутника жизни, партнера. И не столько с биологической точки зрения, сколько с финансовой. Как это ни прискорбно, Ханна понимала, что, находясь в текущем финансовом состоянии, она просто не может позволить себе такую роскошь, как ребенок. Но если бы у нее было достаточно средств, она бы родила еще несколько лет назад.

А если все сложится так, как она надеется, то ей хватит денег не только на то, чтобы «Джоуи и Кит» стал успешным предприятием в мире детской моды, но и на большую дружную семью. Если Ханна получит наследство, на одном ребенке она не остановится. У нее будет много детей, которым никто не скажет, что они должны уйти из дома и им здесь не рады.

Хвала двадцать первому веку за достижения в медицине и за социальный прогресс, благодаря которым женщине, мечтающей иметь семью, не нужен для этого мужчина.

Именно с такими мыслями Ханна сидела перед ноутбуком с чашкой ромашкового чая. Она просматривала онлайн-форумы и документы, предоставляемые банком спермы, услугами которого она собиралась воспользоваться. И документов оказалось очень много. Помимо соглашения о покупке донорской спермы необходимо было заполнить разрешение на разморозку донорского материала, разрешение на транспортировку образцов, разрешение на заморозку и хранение яйцеклеток, эмбрионов и тканей яичников. И все это ей придется подписать!

А еще неплохо бы изучить статьи об андрологии и анализе спермы, инфекционных заболеваниях, генетических тестах и хромосомных аномалиях. Это все было так научно. Так… стерильно.

Ханна вздохнула. Она даже не представляла себе, как много нужно женщине времени и средств, если она не собирается беременеть «по старинке». И все же она добьется своего, чего бы это ей ни стоило. У нее будет то, чего она всегда хотела: семья и стабильность. Все, что сейчас имело значение, – это то, что у нее будет и ребенок, и свой бизнес. И ей хватит средств, чтобы все совмещать.

Ладно, хватит ходить вокруг да около, пора приниматься за дело: надо выбирать донора. Хрустнув суставами пальцев, она открыла вкладку «Поиск донора» и начала поэтапно заполнять все пункты. К сожалению, когда она вбила в поисковик черные волосы, синие глаза, рост больше шести футов и ученую степень – а она знала, что у Йигера степень магистра по геополитике, – поисковик не выдал результатов. Не то чтобы она пыталась воссоздать Йигера Новака или что-то в этом роде…

Ханна попыталась снова, вычеркнув пункт, подразумевавший высокий рост, – снова пусто. Ну ладно, степень магистра тоже необязательна. И опять безрезультатно. В конечном итоге, промучившись больше сорока минут, Ханна остановилась на зеленоглазом брюнете ростом пять футов одиннадцать дюймов, с дипломом бакалавра по философии.

Ханна уже почти закончила заполнять заявку, когда раздался звонок домофона. Поскольку она сегодня не ждала клиентов, то была уверена, что это пришли к ее соседке, Джанетт, которая, казалось, знала половину Нью-Йорка. Вот только эта половина никак не могла запомнить номер ее квартиры, и гости Джанетт постоянно ломились к Ханне.

Ханна сняла трубку домофона и уже собиралась сказать, что посетитель ошибся дверью, когда услышала в трубке знакомый голос:

– Ханна, это Йигер. Можно войти?

– Да, поднимайтесь, – растерянно проговорила она.

Только повесив трубку, Ханна осознала, что уже успела переодеться в пижаму: хлопковые брюки с толстенькими овечками и футболку, от которой она отрезала рукава, чтобы сделать окантовку толстовки для «Джоуи и Кит». Но сейчас у нее не было времени, чтобы переодеться, поэтому она открыла входную дверь и вышла на лестничную площадку в ожидании Йигера.

Он медленно поднимался по ступеням, левая рука безвольно висела вдоль тела. Ханна сразу поняла, что что-то не так. Когда он поднялся на последнюю ступеньку и посмотрел на Ханну, она с ужасом увидела, что его синие глаза, обычно такие живые и смеющиеся, были абсолютно пустыми. Волосы были растрепанными и не слишком чистыми, на лице – щетина, брюки цвета хаки и некогда белая рубашка выглядели так, словно он спал прямо в них.

– Привет, – тихо сказала Ханна.

– Привет, – мягко отозвался он.

Ханна собиралась спросить, что он здесь делает, но не стала. Что бы его сюда ни привело, рано или поздно он сам об этом расскажет.

Йигер прошел в квартиру и тяжело опустился на кушетку, уставившись прямо перед собой, но ничего не видя. Ханна села рядом с ним, закрыв ноутбук и убрав его на пол, чтобы освободить место.

– К сожалению, плохого вина у меня больше нет. Но может, вы хотите что-то еще? Чай, кофе?

Он покачал головой, даже не улыбнувшись ее попытке пошутить.

– Ничего не нужно, спасибо.

Наконец он повернулся, чтобы посмотреть на Ханну. Она ждала, что Йигер заговорит, но он молчал. Поэтому она задала тот же вопрос, который задал он сам три недели назад, что привело к тому, что Ханна вывалила на него все свои проблемы.

– Все в порядке?

Какое-то время он молчал, а потом тихо ответил:

– Вообще-то нет. – Он нахмурился и снова помолчал. – Мне нужно задать тебе один вопрос.

– Хорошо, – медленно проговорила Ханна, хотя желудок ее сжался от странного предчувствия.

И снова в комнате повисла тяжелая тишина, как вдруг Йигер спросил:

– Предложение стать отцом твоего ребенка все еще в силе?

Йигер вовсе не собирался задавать этот вопрос вот так, практически с порога. Он собирался начать с некоей предыстории, чтобы вопрос не стал для нее шоком, как сейчас. Но после того, что случилось в Нунавате… Он до сих пор не верил самому себе, что этот вопрос был для него по-настоящему важен. И что еще больше удивляло его – это то, насколько сильно он боялся, что уже слишком поздно.

А ведь прошло всего несколько недель… Поездка в Африку, казалось, была именно тем, что ему нужно: одна волна эйфории следовала за другой, пьянящий адреналин в крови просто зашкаливал.

– Да, предложение все еще в силе, – сказала Ханна, прервав поток его мыслей, за что Йигер был ей сейчас очень благодарен. – То есть если вы подразумеваете именно себя, то да.

– Себя, – незамедлительно ответил он.

Хотя Йигер мог видеть крайнее удивление в ее серебристо-серых глазах, голос Ханны был совершенно спокойным.

– Ла-а-адно, – протянула она. Ханна хотела знать, почему он передумал, и Йигер ждал от нее этого вопроса, но она сказала совсем другое:

– Вы сейчас трезвы?

– Как стеклышко.

Впервые за много дней Йигер улыбнулся. Это трудно было назвать настоящей улыбкой, и все же он был рад, что не до конца утратил эту способность.

– Ладно, – снова сказала она, на этот раз более уверенно. – Я просто хотела убедиться.

– Ты хочешь знать, что заставило меня передумать?

Ханна молча кивнула, и Йигер тяжело вздохнул. Хотя он много раз прокручивал этот разговор в голове, он так и не знал, как все объяснить Ханне. В конечном счете он решил начать с главного:

– Две недели назад я потерял хорошего друга…

– Потерял – в смысле он…

– Он погиб.

– О, мистер Новак, мне так жаль!

– Йигер, – поправил он. Это не тот разговор, который стоит вести в формальном тоне. – Зови меня по имени и на «ты», Ханна. Кстати, как твоя фамилия?

– Робинсон, – растерянно проговорила она. Ханна Робинсон. Пожалуй, это имя ей очень подходило: основательное, без излишеств.

– Я соболезную твоей потере… Йигер, – еще раз попыталась она.

– Спасибо, – сказал он, удивляясь, какое удовольствие получил, услышав свое имя из ее уст. Это еще откуда взялось?

Он ждал, когда Ханна спросит, что же случилось, но она молчала. Видимо, Ханна Робинсон была не из тех людей, что проявляют излишнее любопытство. В любое другое время эта черта характера Ханны ему бы импонировала, но сегодня он не отказался бы от небольшой помощи.

– Помнишь, я говорил тебе, что собираюсь в Нунават с друзьями, чтобы взобраться на вершину горы Тор? – начал он, и Ханна кивнула. – Так вот, пока мы были там, один из моих друзей… он… Произошел несчастный случай, – наконец выговорил он. – Мы до сих пор точно не знаем, как это случилось. То есть я хочу сказать, не имеет особого значения, как именно это произошло. В общем, он сорвался и разбился насмерть.

– Йигер…

Грудь его словно сковало льдом, это ощущение в последние дни стало почти привычным. И поэтому Йигер сделал то, что обычно делал, когда это чувство готово было поглотить его, – он его просто оттолкнул. И заставил себя продолжать:

– Мы с ним познакомились еще в колледже. Мы начинали «Край земли» вместе: я стал президентом и генеральным директором, а он – бессменным вице-президентом и техническим директором. Он был отличным парнем и хорошим другом. Я до сих пор не могу поверить…

Йигер, почувствовав, что выдает свои истинные чувства, мгновенно закрылся. Ханна, казалось, поняла это, потому что придвинулась к нему ближе и положила ладонь ему на предплечье. Это было осторожное, абсолютно невинное прикосновение, но Йигеру показалось, что она коснулась самых глубин его души. Возможно, потому, что это был первый утешительный жест в его адрес с тех пор, как он вернулся в Штаты.

А если быть честным, то вообще первый. Никто и никогда не пытался утешить Йигера. Наверное, потому, что его образу жизни можно было только позавидовать, а сам он возводил вокруг себя слишком высокие барьеры, никому не позволяя за них заглядывать. Но Ханна, казалось, этих барьеров не видела вовсе.

– У него была семья? – спросила она.

Йигер покачал головой. Но ее вопрос был идеальной подводкой для дальнейшего разговора, так что Ханна, скорее всего, поможет ему выговориться.

– Его отец умер, когда он был еще ребенком, а мама – пару лет назад. Братьев и сестер у него не было, наверное, отчасти поэтому мы так сблизились – я тоже единственный ребенок.

– Похоже, вы двое были волками-одиночками, которые создали свою собственную стаю. – Ханна слегка улыбнулась и крепко сжала его руку.

– Да, – согласился он. – Тогда образ жизни одиноких волков подходил нам как нельзя лучше. Черт, еще месяц назад нам это нравилось. Мы никогда не хотели обзаводиться семьей, но внезапно… – Йигер помялся. – Внезапно выяснилось, что в жизни одинокого волка есть свои недостатки. Теперь от него в этом мире ничего не осталось, понимаешь? После его смерти не осталось ничего, что смогло бы утешить людей, которые его знали и любили.

– Но остались воспоминания о нем, – возразила Ханна.

– Остались. Но больше-то ничего нет. У всех остались о нем лишь воспоминания, но они постепенно умирают, так же как и люди. И через какое-то время не останется даже малейшего признака, что он когда-то существовал на свете. Он жил с такой страстью, с такой самоотдачей, а теперь не осталось ничего, что было бы его частью. Это просто несправедливо, понимаешь?

Ханна так и не отпустила его руку, но по выражению ее лица Йигер догадывался, что она не совсем понимает, что он хочет до нее донести. Опять же, Ханна явно не из тех людей, кто хочет оставить свой след в истории, достаточно было выслушать ее рассказ о том, какой размеренной и осторожной жизнью она живет.

Но Йигеру хотелось по-настоящему оставить свой след в истории. Он хотел, чтобы его помнили еще долго после того, как его не станет, хотел оставить какое-то… наследие. Он не мог точно сформулировать, что за наследие это должно быть, но оно должно было сохранить его имя в памяти людей на десятилетия, века. Навсегда. Йигер всегда считал, что у него полно времени, чтобы разобраться с деталями, но теперь он очень хорошо понимал, что жизнь чертовски быстротечна, и невозможно предугадать, в какой момент она оборвется, причем безо всякого предупреждения.

– Наверное, я всегда считал его бессмертным, – попытался объяснить Йигер. – Думал, что мы оба будем жить вечно. Но теперь я наглядно увидел, как внезапно может оборваться человеческая жизнь, и если я завтра умру, то от меня тоже ничего не останется…

– Ты хочешь оставить после себя наследие, – медленно проговорила Ханна, и он кивнул, ошеломленный тем, что она выбрала то же самое слово, что и он сам.

– Да.

– И ты считаешь, что ребенок будет хорошим наследием.

– Да.

Ханна колебалась, но она не отвела взгляда.

– Но есть и другие виды наследия, которые…

– Нет, – тут же перебил Йигер, боясь, что Ханна может передумать насчет своего предложения. – Что-то другое может испортиться, разбиться, может быть убрано в дальний угол и забыться. Но ребенок, продолжение рода, буквальная часть меня будет жить после моей смерти. А потом родятся его собственные дети, и их дети, и так до бесконечности. – Йигер слегка улыбнулся, удивившись, что улыбка вовсе не была вымученной. – Только ребенок может сделать человека бессмертным, Ханна.

Ханна улыбнулась в ответ, и что-то в ее улыбке заставило Йигера почувствовать себя лучше, чем он чувствовал себя в течение довольно долгого времени.

– Наверное, ты прав.

– Я постоянно думал об этом, – продолжал он. – И со временем мысль о том, чтобы стать отцом, перестала меня пугать. И я понял, что хочу стать отцом именно твоего ребенка.

И это было правдой. Йигеру приходило на ум немало женщин, которые с радостью родили бы ему ребенка, но он вдруг понял, что Ханна – единственная из знакомых ему женщин могла все сделать правильно.

– Если, как я уже говорил, предложение еще в силе.

– В силе, – снова заверила его Ханна, даже быстрее, чем в первый раз.

– Тогда я смиренно хотел бы предложить тебе набор моих хромосом, – улыбнулся Йигер.

Он немного замялся, поскольку следующая часть его речи подразумевала кое-какие условия, а он не был уверен, что Ханна на них согласится. Хватит с нее условий, выставленных дедом.

– Но у меня есть три условия, – осторожно добавил Йигер. Пожалуй, это был чуть ли не первый раз в его жизни, когда он сознательно проявлял осторожность.

Ханна вдруг отпустила его руку и слегка отодвинулась на кушетке.

– Какие условия? – настороженно поинтересовалась она, и Йигер не мог ее в этом винить.

– Во-первых, – начал он, – я хотел бы назвать ребенка в честь моего погибшего друга.

– Хорошо. – Кажется, Ханна немного расслабилась.

– И ты не хочешь знать, что это за имя? Вдруг оно странное или не будет подходить полу ребенка?

Ханна улыбнулась, и впервые Йигер увидел, что она не настолько прагматична и старательна, как хочет казаться. В Ханне оказалось много сердечности и тепла.

– Это не имеет значения, – сказала она. – Это благородный, дружеский жест с твоей стороны, и я просто не смогу тебе в нем отказать. Слишком мало любви и благородства осталось в нашем мире, Йигер.

– Бреннан, – проговорил он. – Его звали Томми Бреннан. Мне кажется, Бреннан подойдет и мальчику, и девочке.

Ханна поразмыслила пару мгновений, а потом кивнула:

– Бреннан Новак, мне нравится это имя.

– Ты не обязана давать ребенку мою фамилию, – сказал Йигер, хотя ему вдруг понравилась эта мысль.

– Мне кажется, так будет правильно, – снова улыбнулась она. – Его или ее будут звать Бреннан Робинсон Новак. Хорошее имя.

– Да, это прекрасное имя, – согласился Йигер, чувствуя непривычную нежность в сердце.

– Ладно, этот пункт мы выяснили. Что еще? Его второе условие было не таким простым, как первое. Тем не менее не стоит ходить вокруг да около. Сегодня вечером он увидел другую Ханну – более мягкую, но она все еще оставалась самой практичной женщиной из всех, кого он знал, и это ему нравилось. Йигер знал, что она оценит его откровенность.

– Второе условие заключается в том, что наш ребенок не должен появиться из пробирки, Ханна. Сама мысль о том, что наследник такого авантюриста, как я, будет создан с помощью стерильного шприца, кажется мне… не слишком авантюрной.

– Кажется, я понимаю, что ты хочешь этим сказать.

– Я бы предпочел, чтобы наш ребенок появился естественным путем во время какого-то эпического приключения. Мне почему-то это кажется правильным. Так что мы с тобой будем заниматься сексом, Ханна.

Он почувствовал облегчение, когда понял, что Ханна не собирается спорить на этот счет. Судя по выражению ее лица, она готова была приступить к процессу в ту же минуту. Она несколько раз моргнула, а потом сказала:

– Хорошо, если это необходимо.

– Совершенно необходимо.

– Какое твое третье условие? – спросила она после паузы.

Третье условие было единственным, которое, как он опасался, может отвергнуть Ханна, но оно было самым важным. По крайней мере, для Йигера. Если бы она отклонила первое условие, Йигер был бы расстроен, но не более того. Насчет второго он вообще не сомневался. Оставив лишнюю скромность, он прекрасно видел, как Ханна на него смотрела, когда снимала с него мерки в магазине. Но если она не станет выполнять третье условие, он откажется от сделки.

– Я хочу… – начал он, но тут же поправил себя: – Нет, я должен быть частью жизни ребенка. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, Ханна, – поспешил уверить он, пока она не начала возражать. – Ты будешь принимать все ключевые решения в воспитании ребенка, но я хочу, чтобы мой ребенок знал меня. Я хочу регулярно видеться с ним без каких-либо ограничений, а когда он станет старше – брать его с собой в путешествия, когда это будет возможно.

Йигер думал, что она скажет, что ей нужно время, чтобы подумать над этим. Спросит, может ли она дать ему ответ завтра, но вместо этого Ханна без колебаний согласилась:

– Нет проблем.

Видимо, его удивление было слишком очевидным, поэтому Ханна решила объяснить свою позицию:

– Йигер, я – последний человек, который стал бы препятствовать твоему общению с ребенком. Я не знала своих родителей, и больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы они были в моей жизни. Да, похоже, мой отец был не самым приятным человеком, но мне все равно хотелось бы его знать или хотя бы знать, кем он был. Хорошо это или плохо, но во многом личность человека определяется его родителями, а я этой части своей жизни совсем не знаю. Разумеется, я никогда не откажу тебе в возможности стать частью жизни твоего ребенка.

– Спасибо. – Йигер не знал, что еще можно сказать.

Какое-то время они просто молча смотрели друг на друга, словно не зная, что делать дальше. По крайней мере, Йигер понятия не имел, что предпринять. Нет, разумеется, он прекрасно знал, как делаются дети, но он также понимал, что есть и другие аспекты, которые нужно учитывать: например, время и место. В течение следующих шести месяцев у него довольно плотный график, хотя он не думал, что им с Ханной понадобятся все полгода на зачатие, поскольку оба они были молодыми и здоровыми.

– Ну, – наконец сказал он, – что будем делать дальше?

Ханна легонько пожала плечами, и при этом движении рубашка ее переместилась так, что обнажила нежную кожу на ключице и плавный изгиб груди. Оказывается, помимо необыкновенных глаз у Ханны была изумительная кожа.

– Ты сказал, что мы должны заняться сексом, – тихо проговорила она. – Так давай им займемся.

Йигер все еще размышлял о ее коже, поэтому не сразу понял, что именно она говорит. А когда понял, вдруг ощутил волну паники.

– Подожди, что? Ты имеешь в виду – прямо сейчас?

Почему он паникует? В любое другое время он бы с энтузиазмом приступил к процессу, но не только он реагировал странно. Ханна густо покраснела, а Йигеру еще никогда не доводилось видеть, как краснеет женщина. И осознание того, что он – причина ее реакции, смущало его.

– Нет, не прямо сейчас, – сказала она. – Я не… Как бы это сказать. – Она с беспокойством вздохнула. – У женского организма есть определенный график для таких вещей.

– Я понимаю, – заверил ее Йигер. – Но мне надо понимать, нужно ли заказывать еще один билет для поездки в Аргентину на следующей неделе, или мы будем… ну, ты понимаешь… до этого.

Боже, да что он мямлит? Йигер не узнавал самого себя. Как может взрослый мужчина говорить о сексе «ну, ты понимаешь»? Ему что, двенадцать лет? Ханна снова покраснела, и ее реакция отозвалась в Йигере удушающе-горячей волной возбуждения. Да что с ним вообще сегодня происходит?

– Раньше следующей недели этого точно не будет, – поспешно сказала Ханна. – Я разметила свой цикл на следующие три месяца, насколько это возможно, плюс-минус несколько дней. Думаю, в середине следующей недели будет как раз подходящее время. Но полететь с тобой в Аргентину я не смогу, у меня нет заграничного паспорта.

Йигер не верил своим ушам. Ну у кого в наши дни нет паспорта? Ах, ну да, у портнихи из Саннисайда, которая пашет на двух работах, чтобы свести концы с концами.

– Ладно, с этим мы разберемся, – кивнул Йигер. – В Аргентину вместо меня может слетать один из моих старших агентов, а я останусь здесь, в Штатах. Но тебе все равно нужно как можно скорее сделать паспорт, если у нас не получится с первого раза. И как я тебе уже говорил, ребенок должен быть зачат в каком-то эпическом приключении в память о Томми.

– Это, безусловно, благородный дружеский жест, но придется нам найти что-то эпическое в Нью-Йорке. Я не могу взять отпуск в «Кэткарт и Куинн».

– Мы можем поехать в какое-то другое место. В Нью-Йорке нет ни одного эпического приключения.

– Ты с ума сошел? Нью-Йорк – одно сплошное эпическое приключение. Ты давно ездил на метро или гулял по соседнему кварталу после захода солнца?

– Ладно, я что-нибудь придумаю. Но тебе все равно придется взять отпуск на несколько дней. У нас обязательно будет приключение, а это значит, мы уедем из Нью-Йорка. У тебя есть определенный день, чтобы мы… э-э-э… – снова замялся Йигер.

– Среда, – чересчур поспешно ответила она.

– Отлично. За несколько дней я решу, куда нам ехать.

– Но я не могу взять отпуск на работе, – настаивала она. – Я и так почти ничего не откладываю с зарплаты, и у меня в любом случае нет денег, чтобы куда-то поехать. Я еще не внучка миллиардера, по крайней мере, с финансовой точки зрения. Мне нужна эта зарплата и эта работа, если у нас ничего не получится…

– Получится, – со стопроцентной уверенностью заявил Йигер.

– Извини, что я не так полна самоуверенности, как ты.

– Меня наполняет отнюдь не самоуверенность.

– Хорошо, – вздохнула она. – Ты – тестостероновая секс-машина.

– Абсолютно точно.

– Да я не в тебе сомневаюсь, а в себе, – поникла Ханна.

– Если это поможет, я сам поговорю с твоими боссами. Скажу, что мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, но для этого тебе придется уехать на пару дней или что-то в этом роде. Поверь, все будет звучать более чем достойно.

– Я это ценю, но я сама поговорю с мистером Кэткартом и мистером Куинном. Может, они разрешат мне поработать сверхурочно в выходные, чтобы я смогла уехать на пару дней.

– Но тебе не обязательно…

– Йигер, я вполне способна сама о себе позаботиться. Я много лет прокладывала себе путь в этой жизни.

Йигер вспомнил, как она говорила о том, что воспитывалась в приемных семьях. Любой человек, который прошел через что-то подобное и сумел достойно устроиться в жизни, определенно мог о себе позаботиться. Однако Йигер действительно хотел ей помочь и был на удивление сильно разочарован оттого, что она не позволила ему это сделать.

– Значит, я должен запланировать наш отъезд… На сколько дней? – Йигер предпочел вернуться к деловому настрою.

Ханна посмотрела куда-то поверх его плеча и задумчиво покусала нижнюю губу. И снова его как будто окатило горячей волной, и Йигер ощутил напряжение в том месте, которое до этого в присутствии Ханны никогда не напрягалось. Очень интересно.

– У меня будет трехдневное окно на пике фертильности, а тебе стоит подождать между попытками двадцать четыре часа, чтобы… пополнить запасы.

– Ладно, нам понадобится три ночи. – По какой-то причине ему вдруг понравилась мысль о том, что он проведет так много времени с Ханной. – Можем уехать утром во вторник, а вернуться в пятницу. Надо подумать, что я смогу устроить.

– Но…

– Гавайи – отличная идея для приключения, однако лететь туда двенадцать часов, а это создает определенные трудности в нашем положении.

– Йигер, я…

– Может, Гранд-каньон или Йосемити. Да и в штате Мэн найдется несколько подходящих мест.

– Но, Йигер, я…

– Не беспокойся об этом, Ханна, я обо всем позабочусь, я много лет зарабатываю на жизнь путешествиями.

– Я беспокоюсь не о путешествии, – сказала Ханна, – а о расходах.

– Это я тоже возьму на себя, не беспокойся.

– Черта с два! – Ханна выглядела сердитой. – Это и мой ребенок тоже!

Почему она так разозлилась? Смешно об этом спорить. У него денег больше, чем можно потратить, тем более это именно он настаивал на приключении. Несмотря на это, он решил не вдаваться в спор:

– Хорошо, можешь вернуть мне деньги, когда получишь наследство.

– А если у меня не получится…

– Получится.

Ханна подумала мгновение, а потом кивнула:

– Составь подробнейший список трат: каждая миля, каждый прием пищи, каждая минута. Я оплачу ровно половину всех расходов после вступления в права наследования.

Йигер ничуть в этом не сомневался. Потому что за этими сияющими глазами, эротичным покусыванием губ и нежной кожей Ханна была все тем же прагматиком.

– Согласен, – сказал Йигер и продолжил, пока она не успела еще что-то возразить: – Я заеду за тобой во вторник утром и привезу обратно в пятницу днем. Собери вещи с тем учетом, что мы много времени будем проводить на воздухе. Возьми одежду и для теплой, и для прохладной погоды, удобную обувь для долгой ходьбы и обязательно солнцезащитный крем. А обо всем остальном я позабочусь.

От Ханны понадобится разве что второй набор хромосом, необходимый для зачатия ребенка. И это было немного странно. Йигер так давно ни в ком не нуждался после смерти родителей, что надежно забыл, каково это – полагаться на кого-то. А его потребность в Ханне была почти… естественной.

Наверное, всему виной первобытный инстинкт, врожденная мужская потребность продолжить род. Да, конечно же дело в этом, в чем же еще?

Глава 5

Когда Йигер велел собрать ей одежду, подходящую для прогулок, Ханна думала, что они будут много ходить пешком. Тогда что она делает на борту четырехместного надувного плота, облаченная в спасательный жилет? Она смотрела вниз на бурное течение реки.

Ханна бросила быстрый взгляд на Йигера, все еще стоявшего на причале и во второй раз проверяющего все необходимое, прежде чем они отправятся в самоубийственное путешествие. Однако Йигер выглядел абсолютно спокойным. Может быть, и Ханна тоже не волновалась бы, если бы не шумные потоки воды, разбивающиеся о камни. Но, несмотря на это, Северная Каролина была самым потрясающим местом, которое она когда-либо видела.

Ханна никогда не бывала дальше Центрального парка, и то ей удавалось вырваться на природу не так часто, как хотелось бы. Тем более что, несмотря на всю его красоту, Центральный парк все же был частью огромного мегаполиса, заполненного людьми, автобусами и бесконечными вереницами такси.

Это путешествие было первой встречей Ханны с первозданной природой, и она пребывала в полном восторге. Хвойные деревья, растущие вдоль обоих берегов реки, пронзали своими вершинами небо, такое же прозрачное и ясное, как драгоценный камень. А воздух! Воздух был просто потрясающим: теплый, томный, с легким запахом хвои и чуть влажной земли.

Трудно поверить, что прошло меньше шести часов с тех пор, как Йигер заехал за ней. Они доехали до небольшого аэропорта в Нью-Джерси и сели в частный самолет, принадлежащий «Краю земли», чтобы совершить двухчасовой перелет в Эшвилл, Северная Каролина. Ханна впервые в жизни выехала за пределы Нью-Йорка и впервые летела на самолете.

Хотя Эшвилл был по нью-йоркским меркам не очень большим городом, он все же мало отличался от привычного ей Квинса. Разве что в Квинсе не было зеленых холмов и гор. Но когда они выехали из Эшвилла на большом черном «лендровере», все изменилось.

Столько зелени, столько неба! И так мало людей и машин. Чем дальше они ехали, тем безлюднее становилось вокруг. Ханна опустила стекло и прикрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам и вдыхая чистый хвойный воздух.

Они добрались до уединенного причала на реке Чаттануга, где и нашли этот самый плот, на котором сейчас сидела Ханна. Казалось, он появился словно по волшебству, ведь в поле зрения не было ни души. Ханне казалось, что помимо них с Йигером здесь находятся лишь древние духи земли, которые, она была уверена, все еще обитают здесь.

Она снова посмотрела на реку, сражаясь с липким страхом, скрутившимся узлом у нее в желудке. Йигер пообещал, что сделает их сплав по реке максимально безопасным, поскольку она новичок в этом деле, но Ханна не слишком верила его словам. Неподалеку река делала довольно крутой изгиб, и она гадала, что находится за ним. У них с Йигером определенно разные взгляды на безопасность.

– Это точно безопасно? – снова спросила она.

Йигер пожал плечами. На нем были шорты-карго цвета хаки, черная футболка и темный спасательный жилет. Изрядно поношенные походные ботинки, бейсболка с логотипом «Края земли» и солнечные очки-авиаторы дополняли образ. Йигер выглядел богатым авантюристом, кем, собственно, и являлся. Ханна с тоской оглядела собственный наряд: джинсовые шорты, простая футболка, довольно потрепанные кроссовки, непослушные волосы, собранные в хвост. Да, на богатую авантюристку она явно не тянет, особенно в спасательном жилете, который был ей прилично велик.

– Конечно, безопасно, – заверил ее Йигер. – Пороги здесь всего лишь второго уровня сложности, даже школьники из местного лагеря легко сплавляются по ним.

Ханна снова посмотрела на реку. Ну если только это дикие дети, воспитанные лесными волками. Она не могла представить себе хотя бы минимально благоразумного взрослого человека, который позволил бы своему ребенку приблизиться к этой реке. Кажется, она поспешила согласиться с условием Йигера уехать из Нью-Йорка. Она бы лучше согласилась съесть суши из уличного лотка с едой или пройтись по бульвару в Квинсе посреди ночи – там хотя бы был шанс остаться в живых.

– Но… – снова попыталась возразить она.

– Ханна, все будет в порядке. – Он еще раз проверил крепление спасательного жилета и бросил ей одну из своих роскошных улыбок, от которых у нее начинало покалывать кожу. – Тебе будет весело, я обещаю. Брось, неужели ты правда думаешь, что я могу подвергнуть риску мать моего ребенка?

Мать ребенка Йигера Новака… Если все сложится так, как они планируют, она всю жизнь будет матерью его ребенка. Как странно… Конечно, Ханна с самого начала знала, что общий ребенок навсегда свяжет их, но она только сейчас начала осознавать, что это на самом деле значит. Этот мужчина постоянно будет возникать в ее жизни и исчезать из нее. Неужели она действительно этого хочет?

Йигер запрыгнул на плот, и он тут же начал раскачиваться под его весом. Ханна судорожно вцепилась в веревки, опоясывавшие плот, желудок сделал головокружительный кульбит. Если Ханна когда-то и сомневалась в том, что она не самый рисковый человек, то сейчас сомнений в этом не осталось. Они еще не успели покинуть причал, а она уже готовится к впечатляющей кончине во цвете лет!

Йигер наклонился к ней, чтобы застегнуть страховочный ремень, который Ханна в панике даже не заметила. Ей бы стоило обрадоваться, что на плоту есть ремни безопасности, но вместо этого ее охватил леденящий душу страх: что она будет делать, если плот перевернется?

– Что мне делать, если…

– Плот не перевернется, – перебил он, словно прочтя ее мысли. – Это невозможно из-за его конструкции. Тем более что эта часть реки совершенно безопасна.

– Ничего нельзя исключать.

– Кроме того, что ты можешь пострадать в этом путешествии, – ухмыльнулся Йигер.

– Тогда зачем нам ремни безопасности? – буркнула Ханна. – Если путешествие так безопасно, как ты говоришь, то почему даже ты надел спасательный жилет?

– Я авантюрист, Ханна, но не дурак.

Ханна не нашла, что на это возразить, а Йигер тем временем отвязал последний канат от причала и оттолкнулся от него веслом. Ханне хотелось кричать от ужаса, но она вдруг поняла, что плот движется со скоростью не больше пяти миль в час. Плот безмятежно плыл по реке, плавно скользя вперед.

Йигер держал весло двумя руками и ловко маневрировал им, направляя надувной плот к центру реки. По мере того как плот постепенно набирал скорость, Ханна почувствовала, что начинает получать удовольствие. Она держалась за веревки, натянутые по бортам плота, но скорее рефлекторно, чем от страха. Они действительно двигались не слишком быстро, а вокруг было необыкновенно красиво.

В течение довольно долгого времени они неторопливо скользили вниз по реке, плот приподнимался на небольших порогах и плавно опускался на воду. Немного погодя течение реки ускорилось, а движения плота стали более хаотичными и резкими. Вода брызнула с боков, изрядно намочив ноги Ханны, но вместо того чтобы испугаться, она ощутила радостное возбуждение. Каждый новый толчок воды вызывал в ней новую волну адреналина, заставляя ее пульс плясать в сумасшедшем ритме. К тому времени, как вода начала каскадом заливаться в плот, все тело ее гудело от ощущений, которых она никогда прежде не испытывала. Она крепче ухватилась за веревки, но вместо паники ощущала… радость.

Течение реки стало еще более бурным, плот подпрыгивал на камнях и порогах и снова опускался. Но Ханна совершенно не чувствовала страха. Она взглянула на Йигера и увидела на его лице улыбку. Таким она его еще никогда не видела: в его широкой улыбке одновременно были исступленный восторг и радостное возбуждение, как будто здесь и сейчас он достиг вершины своего приключенческого опыта, и Ханна была частью этого. Такое чистое, неподдельное счастье оказалось потрясающе заразительным, и она заливисто рассмеялась.

Сплав по реке продолжался еще несколько миль. Течение то становилось совсем тихим, то превращалось в бурный водоворот. Пока вода была гладкой, как стекло, Ханна наслаждалась пейзажами, она впервые в жизни увидела на берегу живых оленей! Ханна задавала Йигеру бесконечные вопросы: что это за птица над ними пролетела, сколько лет растут эти огромные сосны, бывает ли здесь зимой снег?

Всего через два часа после начала спуска Ханна чувствовала себя более живой, чем за все свои прожитые годы. Когда Йигер направил плот к причалу, похожему на тот, от которого они отплывали, Ханна вдруг почувствовала разочарование оттого, что сплав по реке подошел к концу. Йигер привязал плот к причалу и посмотрел на Ханну, чтобы оценить ее реакцию.

– Можно еще раз? – нетерпеливо спросила она.

Йигеру с трудом верилось, что перед ним та же Ханна, которая всего два часа назад так боязливо забиралась на плот. Он никогда еще не видел на ее лице такой улыбки – такой радостной, воодушевленной. Было в ее улыбке и еще что-то, чему он никак не мог подобрать подходящего слова. Он еще никогда не видел Ханну такой оживленной, беззаботной, полной жизни.

Счастливой. Ханна просто выглядела счастливой. Ему вдруг показалось удивительным, что до этого момента он видел Ханну довольной, даже веселой, но он никогда не видел ее счастливой.

– Нет, еще раз мы повторить не можем, по крайней мере отсюда. Нам нужно сначала подняться вверх по реке, – сказал Йигер. – Но мы можем повторить завтра, если хочешь.

– Хочу! – не раздумывая ни секунды, ответила Ханна. Улыбка засияла на ее лице, и в душе Йигера тоже что-то вспыхнуло.

– Пойдем, – сказал он, протягивая ей руку. – Нужно произвести разведку местности перед обедом.

Ханна расстегнула ремень безопасности и вложила свою ладонь в его руку. Йигер поставил ее на ноги, и плот под их весом слегка покачнулся. Йигер инстинктивно придержал ее за бедра, а Ханна положила ладони ему на грудь. Прикосновение было почти невесомым, и все же он ощутил его всем телом. Его руки сжались на ее бедрах, и, сам не зная почему, Йигер наклонил голову, чтобы поцеловать Ханну. Она тихонько ахнула, когда их губы соприкоснулись, и Йигер, воспользовавшись ее замешательством, углубил поцелуй, не спеша наслаждаясь моментом.

Кажется, Ханна тоже наслаждалась этим поцелуем: не сомневаясь ни секунды, она ответила на него, вцепившись пальцами в футболку Йигера, чтобы притянуть его ближе к себе. Он чувствовал, как сильно стучит ее сердце, вдыхал нежный аромат ее кожи, и эта женщина с каждой секундой все сильнее его пьянила.

Йигер готов был овладеть ею прямо здесь, на плоту, уже в красках представляя себе всю пикантность ситуации, но Ханна вдруг прервала поцелуй, хотя и с явной неохотой. Щеки ее покраснели, губы слегка припухли, а дыхание сбилось. Йигер прислушался к себе и с удивлением понял, что и он не слишком спокойно дышит. Это всего лишь поцелуй, просто прелюдия. Он сотни раз целовал множество женщин, нет ни одной причины чувствовать себя так… странно.

– М-м-м, нам, наверное, лучше дождаться вечера, – тихо проговорила Ханна. – Чтобы быть максимально близко к среде.

Да, точно, у них же график. Вся жизнь Йигера подчиняется графикам и четкому расписанию, разумеется, он подождет до вечера, хотя ему совершенно не хочется ждать. Точнее, это его тело не хочет ждать, тут же поправил себя Йигер. То, что сейчас произошло между ним и Ханной, было лишь физической реакцией. Это всего лишь секс, и он абсолютно спокойно может подождать несколько часов. Даже если эти часы казались вечностью.

– Ты что-то говорил про разведку местности? – осторожно спросила Ханна, выровняв дыхание.

– Правильно. А после этого можем отправляться вниз по течению, чтобы разбить лагерь.

– И сколько нам надо пройти?

– Около трех миль.

– Сколько? – вытаращила глаза Ханна.

– Считай это прогулкой по парку.

– Я тысячу раз гуляла по парку. – Она покачала головой. – А тут три мили по пересеченной местности…

– Отличный способ нагулять аппетит, – подмигнул он, и Ханна невольно задалась вопросом, о каком именно аппетите он говорит.

Йигер видел, что Ханна прекрасно понимает, что он имел в виду, потому что краска снова залила ее лицо. Он еще не встречал женщин, которые так легко краснеют. Он всегда предпочитал женщин таких же смелых и бесстрашных, как и он сам, но что-то в этой кажущейся застенчивости Ханны невероятно притягивало его.

Прежде чем она успела что-то возразить, Йигер подхватил ее за талию, ловко приподнял и усадил на причал. Затем он отстегнул походный холодильник и поставил его рядом с Ханной. Легко запрыгнув на причал, Йигер подал Ханне руку, чтобы она тоже поднялась, но на этот раз гораздо осторожнее.

А ведь он на самом деле был непривычно осторожен с Ханной. Он никогда и ни с кем не осторожничал, ни о ком не заботился. Но они с Ханной собирались создать новую жизнь, видимо, этим и объясняется его реакция. Это было на него совсем не похоже, но, кажется, он действительно начал заботиться о Ханне. По крайней мере, гораздо больше, чем раньше.

Причал располагался на поляне на берегу реки, которая простиралась на несколько сотен футов до самого леса – это место было Йигеру хорошо знакомо. Они с Ханной разулись, чтобы хорошенько просушить намокшую обувь. Какое-то время они просто сидели и любовались природой. Когда Йигер показал ей горсть древних окаменелостей, Ханна пришла в такой восторг, словно он бросил ей под ноги пригоршню бриллиантов. Ему пришлось напомнить себе, что для Ханны все это в новинку. Иногда ему начинало казаться, что Ханна словно попала сюда из другого измерения.

К тому моменту, когда обувь и одежда высохли, они уже успели пообедать. Йигер упаковал остатки еды обратно в холодильник и вернул его на плот.

– А разве мы не должны взять холодильник с собой? – удивилась Ханна.

– Нет, – покачал он головой, – за ним кто-нибудь позже вернется.

– Тот же кто-нибудь, кто подготовил для нас плот на предыдущей пристани?

Йигер кивнул:

– «Край земли» сотрудничает с другими профессиональными путешественниками по всему миру. Один из них и подготовил для нас оборудование на первом причале до того места, где мы разобьем лагерь. Машину тоже смогут подогнать к месту нашей стоянки, если мы захотим.

Ханна задумчиво на него посмотрела:

– Знаешь, когда ты говорил об эпическом приключении, я представляла себе, что мы будем прорубать себе путь с помощью мачете среди аллигаторов или спускаться на дельтаплане с Гранд-каньона. Но я и подумать не могла, что наше путешествие будет включать в себя омаров и «лендровер».

– Ну, – улыбнулся Йигер, – как правило, мачете и аллигаторы – как раз примерно тот род путешествий, которые организует «Край земли». А на дельтаплане лучше спускаться с действующего вулкана.

Ханна рассмеялась, только потом осознав, что он говорил абсолютно серьезно.

– В любом случае стоит вводить тебя в дело постепенно.

– Я не просила вводить меня в приключения постепенно, – возразила она. – Я только сказала, что пока не могу путешествовать за пределы страны.

– Хорошо, тогда в следующий раз мы отправимся куда-нибудь, где происходит политический переворот во время цунами.

– Если следующий раз будет.

Да, конечно. Если расчеты Ханны верны и все пойдет по плану, следующего раза не будет, и по какой-то непонятной причине эта мысль ему совсем не понравилась. К тому же он уже успел спланировать их следующее приключение. Йигер был уверен, что Ханне понравится Мальта.

– Но ведь ты на всякий случай подала заявление на получение загранпаспорта?

– Да.

– И ты…

– Заплатила дополнительную пошлину за ускорение процесса, – перебила Ханна. – Паспорт будет готов через пару недель.

– Отлично.

– Если он мне вообще понадобится.

Почему она так цепляется за слово «если»? Неужели секс с ним – такое уж тяжелое испытание для Ханны? Но он был абсолютно уверен, что поцелуй понравился ей точно так же, как и ему самому. Йигер решил сменить тему:

– Ну что, готова к походу? Лучше прийти на место до темноты.

Куда он так торопится? Световой день продлится еще несколько часов, а идти не так уж далеко, у них полно времени в запасе. Но то, что Ханна хотела подождать до вечера с основной целью их путешествия, не значит, что они не могут насладиться совместно проведенным временем перед тем, как в полной мере насладиться друг другом.

Глава 6

Когда Ханна и Йигер добрались до лагеря, начали спускаться сумерки. Прогулка по парку, ха! Может, если это Йеллоустонский парк со всеми его миллиардами акров. Ханна, конечно, подозревала, что пешая прогулка и поход – разные вещи, но чтобы настолько… Теперь она точно знала, что пойти в поход – все равно что облить ноги бензином и поджечь.

Однако, как только они добралась до конечной точки, настроение ее значительно улучшилось. Пешеходная тропа перешла в широкую полянку, окруженную высокими соснами, и посреди нее стояла большая круглая палатка, больше похожая на шатер. Вход был распахнут, и взору Ханны предстала полноценная кровать с множеством подушек и медные канделябры со свечами на батарейках. Справа от палатки была выложена яма для костра, рядом стояли удобный диванчик, большой сундук со льдом, наполненный бутылками и контейнерами с едой, с другой стороны – стулья и стол, накрытый фарфором и хрусталем. Ханна никогда не видела ничего подобного.

– Ты не говорил, что у нас будет такой… гламурный кемпинг, – удивленно сказала она.

– М-да…

Ханна обернулась, чтобы посмотреть на Йигера, и увидела на его лице неодобрительную гримасу.

– В кемпинге нет места гламуру, – решительно заявил он. – Я как чувствовал, что не стоит доверять компании под названием «Импровизация». Конечно, я не ждал, что нам придется охотиться на дичь, чтобы приготовить ужин, и спать под открытым небом, но в походе не место фарфору. К сожалению, это единственная компания, которая могла все организовать в столь короткие сроки.

– А мне нравится, – сказала Ханна. – Здесь прекрасно.

– Видимо, уборная тоже медная, – проворчал Йигер.

– Нам все-таки придется потерпеть кое-какие неудобства. Я не прожила ни единого дня в своей жизни без водопровода, канализации и электричества, – сказала Ханна. Правда, в паре приемных семей были весьма спартанские условия проживания, но она не стала заострять на этом внимание.

Йигер подошел к медному сундуку, вытащил из него бутылку и хмыкнул, глядя на этикетку:

– По крайней мере, нам не придется пить теплое шампанское.

– За три дня лед успеет сто раз растаять.

– Зато у нас есть холодильник с морозильной камерой, работающий на солнечной энергии.

– Ого! А санузел тоже работает на солнечной энергии? – с надеждой спросила она.

– Да.

– Это все, что мне нужно знать. А душ здесь найдется?

– Найдется, – улыбнулся Йигер.

Ханна несказанно обрадовалась: за минувшие несколько часов она вспотела так, что сейчас мечтала только об одном – принять душ.

– Пойдем, я тебе покажу.

– Было бы здорово. Хочу вымыться перед ужином.

– В палатке должны быть полотенца. Наши вещи тоже привезли туда. Возьми все, что тебе понадобится.

Ханна вошла в палатку и действительно нашла там махровые полотенца и свою дорожную сумку. Она достала чистое белье, красную майку и полосатые пижамные брюки. Это определенно радикально отличалось от того, что, должно быть, надевали на себя подружки Йигера, оставаясь с ним на ночь. Правда, Ханну нельзя было назвать подружкой Йигера, так что ей все равно никогда не дотянуть до этих высоких стандартов. Но, даже несмотря на это, она сейчас жалела, что не подумала, что надо было бы купить что-нибудь хотя бы немного соблазнительное. Ханна тут же напомнила себе, что они с Йигером здесь не ради романтики, но она все равно чувствовала себя как-то неловко.

Взяв все необходимое, она вышла из палатки. Йигер ждал ее неподалеку, облокотившись о шершавый ствол сосны, в сгущающейся темноте он выглядел почти зловеще, как потусторонний демон: черные волосы слегка серебрил лунный свет, черты лица заострились от падающих на него теней.

Неужели она действительно собирается провести с ним сегодняшнюю ночь? Справится ли она с самой собой?

Йигер совершенно не походил на тех парней, с которыми она раньше встречалась. Обычно Ханна предпочитала спокойных, простых и крайне предсказуемых мужчин. Какими глазами она будет смотреть на них после нескольких ночей, проведенных с Йигером? Особенно после рождения ребенка, когда он то и дело будет появляться в ее жизни.

Наверное, стоило все же обратиться в банк спермы. Если она передумает прямо сейчас и попросит Йигера отвезти ее обратно в Нью-Йорк, у нее еще останется время, чтобы забеременеть в этом месяце. Она не будет знать отца своего ребенка, а значит, он не будет присутствовать в их жизни. А когда-нибудь потом она встретит спокойного, простого, предсказуемого парня, выйдет за него замуж, родит еще детей, и они проведут остаток дней, защищая самих себя и своих детей от любой опасности: от сладких кукурузных хлопьев на завтрак до командных видов спорта. Да уж, не жизнь, а мечта… Но тогда ей не придется страдать оттого, что Йигер Новак может разбить ей сердце.

– Ты что-то забыла? – спросил Йигер, когда Ханна застыла на пороге палатки.

Да, чувство самосохранения, но оно не поместилось в ее дорожную сумку.

– Нет, кажется, все на месте. Я готова.

Он кивнул в сторону просвета между деревьями, и Ханна подошла к нему. Вблизи он выглядел менее зловещим, но гораздо более соблазнительным, поэтому она решила, что, пожалуй, сможет заняться сексом с Йигером, если это необходимо. Ей совершенно не хотелось пропускать овуляцию.

Йигер задумчиво рассматривал ее несколько секунд, и она многое бы отдала, чтобы прочесть его мысли, но он лишь кивнул:

– Пойдем.

Йигер направился по тропинке, и Ханна едва не застонала: опять поход! Солнце уже село за горизонт, и воздух стал довольно прохладным, а легкий ветерок покачивал ветки деревьев. Мягкие вспышки света появлялись то там, то здесь, и Ханне потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это светлячки. Она ни разу не видела ни одного светлячка, не говоря уж о десятках, которые ее окружали. Ханна не смогла сдержать смех.

– Что смешного? – спросил Йигер, оглядываясь через плечо.

– Светлячки. Я никогда их не видела.

Он резко остановился и посмотрел на Ханну.

– Ты шутишь?

– Нет. – Она тоже встала. – Я же говорила, что никогда не выезжала из Нью-Йорка.

– В Нью-Йорке есть светлячки.

– Но не там, где я жила.

– То есть ты никогда не была за пределами города? – с трудом верил Йигер. – Я думал, ты говорила о границах штата.

– Нет, я имела в виду пять районов Нью-Йорка. Некоторое время он молча изучал Ханну. Лицо его снова оказалось в тени, и она не могла понять, о чем он думает.

– И что, ни одна из семей, в которых ты жила, не могла свозить тебя на пляж на денек?

Ханна лишь пожала плечами. Для большинства семей, в которых она жила, Ханна была лишь способом получить деньги от государства, а те люди, которые действительно любили детей и заботились о них, тратили каждый пенни на то, чтобы одеть и накормить их. Ни у кого не было лишних денег на развлечения.

– Но океан-то ты видела, правда? – спросил Йигер. – Наверняка ты подростком бывала и на Кони-Айленде, и на Рокэвей-Бич.

– На самом деле нет, – призналась она. – Мы с друзьями предпочитали бродить по Манхэттену, а когда у меня вдруг появлялось немного денег, я их тратила на ткани, а не на развлечения.

– И ты никогда не видела океан?

– Нет. Возможно, до маминой смерти я его и видела, но я этого не помню.

– Да как такое вообще возможно?

Она снова пожала плечами. Даже будучи уже взрослой, Ханна никогда не ощущала ни желания, ни необходимости выбраться за пределы города. Ей не хотелось выходить за пределы своей зоны комфорта, даже ради небольших приключений.

И все же она здесь, в сотнях миль от дома, и ей вовсе не было неуютно. Она нисколько не волновалась, садясь в самолет и покидая Нью-Йорк, напротив, она испытывала радостное предвкушение, да и сегодняшний день она отлично провела. Ей было настолько весело, что впервые в жизни ей в голову пришла мысль, что давно надо было попробовать нечто подобное.

Но Ханна понимала: все это потому, что рядом с ней Йигер. Она никогда бы не предприняла ничего подобного в одиночку. Как только она вернется домой, все снова станет на круги своя, и она станет прежней Ханной, она была в этом абсолютно уверена.

Новый звук присоединился к шелесту листьев над головой, и Ханна тут же безошибочно узнала его, хотя никогда прежде не слышала вживую. Водопад. Душ, который ей обещал Йигер, оказался водопадом! А она-то думала, что на сегодня приключения закончились.

Они вышли к берегу реки, по которой сплавлялись сегодня днем, но в этом месте она была совсем узкой, а вода неторопливо текла, переливаясь, как шелковая лента. Идеально круглая луна висела над головой, сверкая, как серебряный доллар, в окружении звезд. Ханна никогда в жизни не видела столько звезд. Она осторожно направилась к тому месту, где остановился Йигер, но так увлеклась рассматриванием ночного неба, что чуть не прошла мимо него прямо в реку. Он осторожно остановил ее, взяв за плечи, и развернул к себе лицом.

– Полегче, амазонка, – сказал он, – а то тропа, которую ты пытаешься проложить, может стать для тебя последней.

Она засмеялась, все еще глядя в небо:

– Ничего не могу с собой поделать. Здесь так красиво.

– Это просто впечатление от первого побега из каменных джунглей.

– Для меня это не бегство. – Она посмотрела ему в глаза.

Снимая свои кроссовки, Ханна думала, что она наверняка кажется Йигеру полнейшей идиоткой. Ее мир был настолько крошечным по сравнению с его, что это с трудом укладывалось в голове. Он жил ради риска и опасности, а именно этого она старательно избегала всю жизнь. Не может быть двух более разных и менее подходящих друг другу людей, чем они, но это к лучшему.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга в полной тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад и шумом водопада. Ну хорошо, еще стуком ее сердца, который, казалось, заглушал все остальные звуки. Йигер либо не слышал этого, либо просто сделал вид, и начал стягивать с себя футболку.

– Кто последний, тот проиграл.

Ханна практически не услышала то, что он сказал, потому что была слишком занята, разглядывая его полуобнаженное тело. И хотя она видела его полуодетым в ателье дюжину раз, таким, как сегодня, она его еще не видела. Лунный свет выхватывал его литые мускулы из ночной темноты, и сам он казался каким-то лесным духом. Ханна вдруг вспомнила, что он не взял с собой одежду, чтобы переодеться после купания, а Йигер тем временем уже расстегивал ширинку.

И тогда Ханна с разбегу прыгнула в реку прямо в одежде с повышенным энтузиазмом даже для человека, впервые увидевшего водопад. Река здесь была довольно мелкой, Ханна хоть и с трудом, но все же доставала до дна, но, несмотря на это, колени у нее предательски дрожали. И она не могла списать это на холодную воду, тем более что она оказалась на удивление теплой.

Ханна услышала всплеск воды позади себя и поняла, что Йигер прыгнул вслед за ней. Она обернулась и увидела на большом камне на берегу кучку его одежды и походные ботинки. Значит, он плавает совершенно голый… Йигер вынырнул из воды рядом с ней и тряхнул мокрыми волосами.

– Вообще-то люди раздеваются перед тем, как плавать.

– Не хотела тебе проигрывать.

– Конечно.

– К тому же заодно можно постирать одежду, она успела запылиться за день.

– Ага, – хмыкнул Йигер. Он быстро подплыл к Ханне, и она вдруг запаниковала. – Хорошо, тогда я тебе помогу.

Она почувствовала, как его ладони потянули край футболки, и, прежде чем она успела остановить его, Йигер начал стягивать с нее мокрую майку. Он провел ладонями по ее животу вверх, остановившись чуть ниже груди Ханны. Сердце ее застучало еще быстрее, а в низу живота начало медленно разгораться пламя.

– Подними руки, – мягко сказал он. Ханна послушно исполнила его просьбу, и Йигер через голову стянул с нее футболку, метко бросив ее на берег рядом со своей одеждой. – Теперь шорты.

Он ловко расстегнул пуговицу и молнию и начал медленно стягивать шорты с бедер Ханны, а потом бросил на берег и их тоже. Ханна осталась лишь в бюстгальтере и трусиках, но рядом с Йигером она чувствовала себя такой же голой, как и он. Она посмотрела на него и заметила, что он уже не дразнит ее… Йигер наклонил голову и медленно приблизился к ней.

Ханна немедленно развернулась и изо всех сил поплыла к водопаду, но тягаться с Йигером она не могла, и он почти сразу догнал ее.

– После такого заплыва все, что на тебе еще надето, теперь абсолютно чистое. Пора снимать.

– Ты всегда так прагматичен, когда дело доходит до секса?

– Как раз наоборот, в сексе я совершенно не прагматичен, – заверил он. – Просто раньше у меня никогда не было секса по графику, все происходило спонтанно. И я еще никогда не занимался сексом с целью зачатия, для меня секс всегда был лишь удовольствием.

– Ты считаешь, что секс ради зачатия не может принести удовольствия? Хочешь, чтобы все произошло как можно скорее? Я что, настолько непривлекательна?

Вместо ответа, Йигер поцеловал Ханну так, чтобы у нее не осталось сомнений в том, насколько привлекательной он ее находит, и что он собирается получить максимум удовольствия, работая над созданием новой жизни. К тому времени как Йигер оторвался от нее, оба они тяжело дышали.

– Ну тогда ладно, – сказала Ханна.

Но она все еще не снимала белье, она пока была не готова. Это была удивительная ночь: она находилась в прекрасном месте рядом с красивым мужчиной. Ей совершенно не хотелось спешить, поэтому Ханна перевернулась на спину, чтобы немного поплавать, глядя на ночное звездное небо. Она услышала, как Йигер недовольно вздохнул и тоже перевернулся на спину.

– Это Большая Медведица. – Ханна указала на созвездие слева от луны.

– Да. А если продолжишь дугу…

– То увидишь Арктур, – закончила за него Ханна. – Странно, но это единственное, что я помню из программы девятого класса. В средней школе я много раз переезжала, даже чаще, чем в начальной.

Йигер подплыл ближе к Ханне, и она тут же отплыла немного в сторону. Она еще не готова была увидеть его совершенно голым. Он недовольно рыкнул, явно разочарованный тем, что Ханна тянет время, но, несмотря на это, он не стал давить на нее.

– Где ты жила, когда училась в девятом классе? – спросил он.

– Сначала в Мотт-Хейвене, потом в Уингар-Хилл, а под конец учебного года я переехала в Бед-Стью.

– Ты жила в довольно неблагополучных кварталах, – сказал он после недолгого молчания.

– Ты же понимаешь, немногие люди из Верхнего Ист-Сайда хотят брать приемных детей на воспитание. – Она пожала плечами, но Йигер молчал. – Все было не так уж плохо, Йигер. Некоторые люди, у которых я жила, действительно любили детей и хотели помочь, у меня осталось много друзей, с которыми мы познакомились в приемных семьях. По телевизору обычно показывают только страшилки о приемных семьях, но поверь, многим детям все равно было лучше там, чем с биологическими родителями.

– Ты когда-нибудь задумывалась о своей настоящей семье?

– Конечно. Были времена, когда я фантазировала, что кто-то допустил ошибку, и мои мама и папа разыскивают меня. Или меня перепутали в роддоме с другим младенцем. Но я знала, что это неправда. – Она вздохнула. – Я знала, что нахожусь именно там, где и должна быть. Какая ирония: оказывается, мои мечты были не так уж далеки от реальности.

– Похоже, малышка Ханна была таким же суровым прагматиком, как и Ханна взрослая.

Ханна не знала, стоит ли считать это комплиментом. Судя по голосу, он, казалось, уважал таких людей, а с другой стороны, сам он к ним не относился.

– А как насчет тебя? – спросила Ханна, все еще глядя в небо. – Где ты жил в девятом классе?

Какое-то время он сомневался, но потом ответил так тихо, что Ханна едва расслышала:

– Пеория, штат Иллинойс.

Его ответ удивил ее настолько, что Ханна забыла о наготе Йигера и посмотрела на него. К счастью – или нет, – было уже совсем темно, и вода скрывала большую часть его тела.

– Серьезно? Ты вырос в городе, который является иконой средневекового консерватизма?

– Серьезно.

Ей вдруг пришло в голову, что она почти ничего не знает о Йигере. Конечно, время от времени он рассказывал ей истории о своих приключениях, пока они болтали в ателье, но она ничего не знала о том, что именно сделало его таким отчаянным авантюристом. И внезапно Ханна поняла, что очень хочет это знать.

– И ты всегда там жил?

– До восемнадцати лет.

– А как ты попал в Нью-Йорк?

– Хоккейная стипендия в Университете Кларксона в Потсдаме.

– Ты играешь в хоккей?

– Раньше играл.

– А чем занимаются твои родители?

Йигер вздохнул так, что она поняла, что ему совсем не хочется отвечать на этот вопрос, и все же он сказал:

– Мама управляла книжным магазином, а отец был бухгалтером.

– И как же ты стал…

Она не успела договорить, потому что Йигер подплыл и встал прямо перед Ханной. Она тоже встала на ноги. Ей показалось, что он приблизился, потому что хочет продолжить разговор, но вместо этого Йигер притянул ее к себе за талию и поцеловал.

Он ловким движением расстегнул ее бюстгальтер, снял его и пустил в одиночное плавание по реке. Ханна собралась уже возмутиться, но он накрыл ладонью ее грудь, и все слова тут же вылетели из ее головы. Йигер провел большим пальцем по ее соску, и Ханна ахнула, а он, воспользовавшись моментом, углубил поцелуй. Одной рукой Ханна обвила его плечи, и пальцы другой руки запустила в его влажные волосы. Йигер глухо зарычал, а потом начал покрывать невесомыми поцелуями ее шею и плечи. Рука Йигера, до этого лежавшая на ее талии, спустилась вниз и скользнула под хлопковые трусики. Ханна вздрогнула, когда его пальцы коснулись нежной плоти, и поспешно сняла с себя белье. Йигер продолжал медленно ласкать ее пальцами, разжигая в ней настоящее пламя.

– Йигер, – прошептала она единственное, что смогла произнести.

Он продолжал ласкать ее, и Ханна задрожала от нестерпимого наслаждения, но прежде чем она успела достигнуть кульминации, он убрал руку. Йигер взял ее за запястье и направил ее руку к своему возбужденному пенису. Ханна посмотрела на него и увидела, как синие глаза Йигера темнеют от желания. Она обхватила пальцами его плоть и начала ласкать. Йигер прикрыл глаза и шумно выдохнул. Он прижал Ханну к себе и накрыл ее губы своими, снова скользнув рукой между ее бедер. Они целовались и ласкали друг друга, движения становились все быстрее, они чувствовали, что вот-вот достигнут оргазма. Йигер приподнял Ханну так, чтобы она обвила ногами его талию, и быстро вошел в нее. Он все глубже и сильнее вонзался в тело Ханны, стремясь наполнить ее собой.

Ханна чувствовала, как ее плоть начинает пульсировать и сильнее сжиматься вокруг пениса Йигера, она вздрогнула всем телом и громко вскрикнула. Йигер сделал еще несколько мощных движений и замер, крепко прижав к себе Ханну, словно хотел, чтобы каждая капля его семени достигла цели. Ханна положила голову на его плечо и обмякла.

– Тебе холодно? – прошептал он, чувствуя, как дрожит Ханна.

– Нет, мне хорошо.

Ханне хотелось сказать ему, что так хорошо ей никогда и ни с кем не было. С одной стороны, она была в восторге, а с другой – это ее не на шутку пугало.

Глава 7

Йигер сидел за рабочим столом в своем кабинете, узел галстука был ослаблен, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты. На столе пикнул его мобильный телефон, и Йигер прочитал сообщение от своей помощницы Амиры. Обычно она писала ему, когда не была уверена, что делать с посетительницей, которой не назначена встреча. Сегодня это была Ханна Робинсон. Амира спрашивала, стоит ли сказать, что Йигер занят и никого не принимает, или сказать, что он освободится через несколько часов, и предложить девушке подождать в приемной. Как правило, посетительницы уставали ждать и уходили сами.

Вместо того чтобы ответить на сообщение, Йигер сам вышел в приемную навстречу Ханне, проигнорировав удивленный взгляд Амиры. Ханна стояла к нему спиной и рассматривала большую фотографию вулкана, которую он сделал на Суматре пять лет назад. Первое, что бросилось ему в глаза, было то, каким удивительным образом сочеталась одежда Ханны с этой фотографией: ее рубашка была такого же глубокого голубого цвета, как и небо, а на юбке причудливо сочетались те же оттенки желтого и коричневого, что и у вулкана. Второе, что он отметил, Ханна не выглядела беременной.

Йигер тут же обозвал себя идиотом. Конечно, она не выглядит беременной! С того момента, как они в последний раз занимались любовью, прошло всего двенадцать дней. Но она должна быть беременна, иначе зачем ей приходить в офис? Она могла просто написать сообщение: спасибо, увидимся в следующем месяце.

– Привет, – сказал он, и сердце его забилось чаще в ожидании хороших новостей.

Ханна повернулась и посмотрела на него. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы он сразу понял: она не беременна.

– Пойдем в мой кабинет, – сказал он ей, а потом обратился к Амире: – Меня ни для кого нет до завтрашнего утра. А может, и до обеда.

– Конечно, Йигер, – потрясенно пробормотала Амира, растерянно глядя на босса.

Ханна с трудом смогла улыбнуться девушке и тихо поблагодарить ее. Она обхватила себя руками за плечи и прошла в кабинет вслед за Йигером. Его кабинет, как и все остальные в офисе, был обставлен антикварной мебелью, древними картами и артефактами. Йигер усадил Ханну в кожаное кресло, стоявшее напротив рабочего стола, придвинул к нему стул и сел поближе к Ханне.

– У нас ничего не получилось? – тихо спросил он.

Ханна молча покачала головой. Несмотря на то что он уже прекрасно знал ответ, его удивила глубина собственного разочарования. Он действительно думал, что у них с Ханной все получится с первого раза. Они были молодыми, здоровыми людьми, да и секс в Северной Каролине у них был просто потрясающий. Ночами они долго и страстно занимались любовью, а днем их ждали приключения. Они прыгали с банджи-джампингом с заброшенного железнодорожного моста и ходили по горам. Йигер до сих пор не мог сдержать улыбку, когда вспоминал настороженное лицо Ханны, когда он пристегивал ее ремнями безопасности, и неподдельный восторг после каждого их приключения.

Но сейчас Йигер ощущал настоящую печаль оттого, что внутри Ханны не зародилась крошечная жизнь. Только сейчас он осознал, насколько сильно хочет, чтобы у них был ребенок.

– Мы попробуем снова, Ханна.

Она кивнула, но при этом не выглядела слишком уверенной. Сам не зная почему, Йигер вдруг протянул к ней руку и нежно провел ладонью по ее щеке. Он наклонился вперед и легонько коснулся губами ее губ в абсолютно целомудренном поцелуе, лишь для того, чтобы утешить ее. Удивительно, но стоило ему прикоснуться к Ханне, как в нем вспыхнуло желание. Ему пришлось собрать всю силу воли, чтобы отстраниться. Он положил руки на колени и переплел пальцы.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Да, наверное.

– Хочешь поговорить об этом? – осторожно спросил он.

– Нет, – быстро ответила она и покачала головой. – Я не знаю. Чувствую себя ужасно странно. Просто…

Ханна подняла на него взгляд, и Йигер впервые увидел в ее глазах не только печаль, но и сомнение. Она всегда была такой солнечной и радостной, когда он ее видел. Ханна относилась к той редчайшей категории людей, которые были счастливы, имея то, что у них есть, даже если жизнь давала им чертовски мало. Не то чтобы у нее не было амбиций и стремлений, просто они не ослепляли ее. Ханна принимала жизнь такой, как она есть, и радовалась ей день ото дня. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня.

– И дело ведь не в деньгах, понимаешь? – сказала она. – То есть я хочу сказать, поначалу все закрутилось именно вокруг наследства. Я всегда хотела когда-нибудь в будущем иметь детей, но у меня был настолько плотный график, что у меня даже не было времени как следует поразмыслить над этим. А потом, когда я узнала о своем дедушке и его деньгах… – Ханна горько усмехнулась. – Да, черт возьми, речь шла о деньгах. С ними я могла бы позволить себе все, о чем когда-либо мечтала. Но сегодня, когда я обнаружила, что не беременна, о деньгах я даже не вспомнила. Я думала о ребенке, которого нет. И я просто…

Ханна моргнула, и по ее щеке скатилась одинокая слезинка. Йигер осторожно вытер ее пальцем и поцеловал Ханну, на этот раз чуть дольше. Возможно, потому, что не одной Ханне требовалось утешение, и эта мысль поразила его до глубины души.

– Ханна, мне кажется, никто вообще не беременеет с первого раза. У нас все получится, просто теперь у нас появился шанс предпринять следующую попытку на Мальте. Я знаю один дикий пляж, там потрясающие подводные пещеры. Обещаю, тебе понравится. Несколько дней на средиземноморском побережье, солнечные пляжи, вкусная еда, – расхваливал Йигер.

– Ты собираешься отвезти меня на пляж? – Впервые за все время Ханна слегка улыбнулась.

– Да.

– И я увижу океан?

– Обязательно увидишь.

– Когда ты начал планировать эту поездку? По правде говоря, путешествие на Мальту Йигер начал планировать еще в Северной Каролине, как только Ханна призналась, что никогда не видела океан, но по какой-то причине он не стал ей этого говорить.

– Я рассматривал несколько направлений, и Мальта – лишь одно из них.

Это было правдой, просто Йигер не стал упоминать, что Мальта находилась в самом конце его списка, потому что на пляжах, даже средиземноморских, обычно не хватало приключений.

– Это очень мило с твоей стороны, Йигер.

Это вовсе не было мило, просто он подумал: несправедливо, что такой прекрасный человек, как Ханна, никогда не видел ни моря, ни океана, вот и все.

– Ты ведь сможешь еще раз отпроситься с работы?

– Думаю, мистер Кэткарт и мистер Куинн не слишком сильно будут сердиться по этому поводу. Но когда я напомню им, что за десять лет, что я у них работаю, я ни разу не брала отпуск до прошлого месяца, они уступят, хоть и неохотно. Не уверена, что смогу повторить тот же фокус еще раз, все это и так проедает значительную брешь в моих финансах.

Йигер хотел снова предложить ей переговорить с работодателями, но потом вспомнил, насколько важна была для Ханны ее независимость, и промолчал. К тому же он был практически на сто процентов уверен, что поездка на Мальту окажется плодотворной, и Ханне больше не придется возвращаться к работе в ателье.

– Все будет хорошо, – в который раз повторил Йигер. – На этот раз все получится.

Ханна стояла на балконе роскошного отеля и любовалась ночной Валеттой, ожидая, когда Йигер выйдет из душа. Кажется, она начинала понимать, почему ему не сидится на одном месте. Мальта оказалась просто потрясающим местом. Сейчас, когда на улице окончательно стемнело и городская иллюминация отражалась в воде залива, Ханне казалось, что она попала в какое-то другое измерение.

Однако Йигеру потрясающего вида из окна было мало. Для него приключения находились в пещерах, где они ныряли сегодня днем, и это было действительно здорово. Но для Ханны настоящее приключение заключалось в том, что она оказалась в этом месте, столь не похожем на то, что она привыкла видеть. Она внезапно начала понимать, насколько огромен и разнообразен мир, и ведь она только начала познавать его. Может быть, если все сложится удачно, она даже будет путешествовать дальше со своим ребенком.

Эта поездка оказалась чуть более спокойной, чем путешествие по Северной Каролине. Вчерашнее плавание в пещере было вполне безобидным, даже несмотря на встречу с настоящим осьминогом. Сегодня они лежали на пляже, плавали, ходили по мощеным улочкам и пробовали местную кухню.

По расчетам Ханны, овуляция у нее должна была случиться завтра или послезавтра, так что сегодня ночью… Ханна судорожно вздохнула. Если в прошлом месяце она рассматривала секс с Йигером как необходимую задачу, которую нужно выполнить для получения наследства, то сейчас… После того как они с Йигером впервые занялись любовью, что-то неуловимо изменилось. Ханна пока не могла понять, что же случилось между ними, но она чувствовала это на интуитивном уровне.

Она услышала, как позади нее открылась дверь, и обернулась. Йигер вышел из ванной комнаты в одних лишь темно-синих боксерах. Ханна молча смотрела, как он зашел в гардеробную, а через несколько минут вышел, одетый в темно-коричневые брюки из мягкой ткани и сливочного цвета рубашку. Ханна узнала в этих вещах одежду, которую собственноручно сшила для Йигера, и ей это было приятно, хотя она и сама не знала почему. Скорее всего, добрая половина гардероба Йигера была сшита ее руками, и ей очень льстила мысль, что он носит вещи, созданные ею.

Она продолжала смотреть, как он подходит к столику, на котором в серебряном ведерке охлаждалось шампанское. Йигер налил игристое вино в два высоких фужера и положил бутылку обратно в лед. Ханна как завороженная наблюдала, с каким изяществом он двигается, сам того не осознавая. Она вдруг вспомнила, как он рассказал ей, что вырос в самом сердце Среднего Запада. Ханне хотелось снова задать свой вопрос, как мальчишка из Пеории стал отчаянным путешественником.

Йигер прошел на балкон сквозь французские окна, но не сразу заметил Ханну, потому что его глаза еще не привыкли к темноте. Он улыбнулся, заметив ее, и подошел ближе.

– Выглядишь просто невероятно, – сказал он. Щеки Ханны слегка порозовели. Йигер заранее сказал ей, что заказал столик в каком-то классном рыбном ресторане, одном из любимых его мест. А поскольку в гардеробе Ханны не было подходящих для такого случая нарядов, ей пришлось срочно что-то придумывать. К счастью, у нее осталось несколько отрезов ткани, поэтому из них она сшила струящееся бледно-желтое платье с открытыми плечами и купила к нему недорогие, но очень изящные босоножки. На ней также были бюстгальтер без бретелек и кружевные трусики, которые ей сегодня презентовал Йигер взамен тех, что месяц назад уплыли по реке. Этот кружевной комплект цвета слоновой кости не шел ни в какое сравнение с ее простым хлопковым бельем.

– Спасибо, – сказала она менее уверенно, чем собиралась. – Ты тоже прекрасно выглядишь.

– Благодаря тебе.

Ханна улыбнулась его похвале, разумеется, ей это было приятно, но с каких пор ее так сильно волновало мнение Йигера Новака? Ханна знала, что прекрасно шьет, и никогда не нуждалась в чьем-либо одобрении.

Йигер протянул Ханне бокал шампанского и облокотился на перила, глядя на ночной город.

– Пожалуй, это один из самых красивых городов, в которых я бывал, – задумчиво проговорил он.

– Ты говоришь так, словно остались еще города, в которых ты не был.

– Один или два, – хмыкнул он.

– Не могу представить, каково это – жить твоей жизнью. Ты хоть где-нибудь задерживаешься?

– Ну, я стараюсь проводить хотя бы неделю в месяц в Нью-Йорке.

– Неделя – это не срок.

– Для тебя – возможно. Но мне уже через неделю на одном месте хочется выть от тоски. Кроме того, я могу управлять «Краем земли» из любой точки мира. Бывают времена, когда я должен по несколько месяцев находиться вне страны.

– Должен или хочешь? – уточнила Ханна.

– А разве это не одно и то же? – Он пожал плечами.

– И где же ты живешь? В отелях?

– Иногда в отелях, иногда в палатках – зависит от того, где я нахожусь. В тех местах, где я бываю чаще всего, у меня есть дома.

– И где это?

– Я не хочу говорить о себе. – Йигер повернулся и посмотрел на Ханну. – Давай лучше поговорим о тебе.

– Ну уж нет. – Ханна упрямо покачала головой. – В Северной Каролине мы только и говорили обо мне, ты знаешь все, что только можно обо мне знать. На этот раз мы будем говорить о тебе.

Йигер мгновенно ощетинился, но Ханне было все равно. В последнюю их встречу он прилагал максимум усилий, чтобы ничего о себе не рассказывать, но сегодня Ханна не собиралась сдаваться.

Йигер действительно уже знал о ней все, что только можно: любимый фильм, любимую музыкальную группу, знак зодиака, то, что она верила в привидения и так и не научилась водить машину. А все, что она знала о Йигере, – это что он был единственным ребенком в скромной семье из Пеории и когда-то играл в хоккей.

– Ой, да ладно! Неужели твои секреты настолько ужасны? – сказала она. – В Гугле о тебе не больше двух тысяч ссылок.

– Ты меня гуглила? – изумился Йигер.

– Конечно, ты же отец моего будущего ребенка! – Ханна не стала признаваться, что навела о нем справки в Интернете в тот же день, как он впервые пересек порог «Кэткарта и Куинна». – Все, что я о тебе нашла, – это ссылки на твои аккаунты в соцсетях, статьи о «Крае земли» и твое интервью журналу о путешествиях. Но даже в этой статье нет ничего о настоящем Йигере Новаке.

Йигер сделал глоток шампанского, задумчиво глядя в темноту. Он продолжал молчать, и Ханна уже почти смирилась с тем, что эта битва проиграна, когда он вдруг заговорил:

– В этой статье есть все, что тебе нужно обо мне знать.

– Но там нет ни слова о том, что ты родом из Пеории.

– Потому что Пеория не является частью моей жизни.

– Но ты вырос там! То, где и как взрослел человек, – огромная часть того, кем он является сейчас.

– Это огромная часть того, кем человек когда-то был, – поправил он. – Нельзя вернуться к началу.

– Все равно рано или поздно все возвращаются к истокам, Йигер. Это неизбежно, – тихо сказала Ханна, но Йигер молчал. – Твои родители все еще живут там?

– Нет. – Он вздохнул. – Они умерли, когда я учился в колледже.

– Мне очень жаль, Йигер, – сочувственно проговорила она.

Ханна сожалела о его потере, но не жалела, что спросила. Это именно те вещи, которые должны друг о друге знать люди, у которых скоро – как она надеялась – будет общий ребенок.

– Я был поздним ребенком, – сказал Йигер. – Когда я родился, маме было пятьдесят два года, отцу – почти шестьдесят. Он умер от инфаркта, когда я учился на втором курсе, у мамы спустя десять месяцев случился инсульт.

– Мне очень жаль, – снова сказала Ханна.

– Это было давно. – Он посмотрел в свой опустевший бокал.

Может быть, и так, но две столь огромные потери за такой короткий срок накладывают свой отпечаток. Ханна решила сменить тему:

– Значит, у тебя была хоккейная стипендия? Должно быть, ты отлично играл.

– Да, – кивнул он. – Мной интересовались несколько профессиональных команд еще до того, как я закончил учебу.

– Почему ты не пошел в профессиональный спорт?

Йигер пожал плечами:

– Хоккей объединял меня с отцом. Он был моим тренером, когда я начал играть в пять лет. Каждый месяц мы с ним ездили в Чикаго смотреть игру, хотя ехать надо было четыре часа в один конец. Он не пропускал ни одной моей игры, пока я учился в школе. После его смерти все было уже по-другому. Хоккей перестал значить для меня так же много, как раньше. У меня просто больше к нему сердце не лежало, понимаешь? – сказал Йигер, не глядя на нее. Ханна молчала. Она не могла понять Йигера, ведь у нее никогда и ни с кем не было таких отношений. Но он, кажется, и не ждал от нее ответа. – Именно тогда мы с Томми начали задумываться о совместном бизнесе. Он все детство колесил по миру из-за разъездной работы его мамы, а я после смерти родителей хотел оказаться где угодно, лишь бы подальше от дома.

Ханна думала, что ей понадобится немало времени, чтобы узнать, почему Йигер решил стать путешественником, но они не успели и по бокалу шампанского выпить. Ей было совершенно ясно, что Йигер был очень близок со своими родителями, они были дружной, любящей семьей, которую он потерял, когда был еще почти мальчишкой.

Может быть, в глубине души они с Йигером были не такими уже разными, как ей поначалу казалось. Но ее способ справляться с потерей заключался в том, чтобы все время оставаться на одном месте, а его – избегать любого напоминания о том, что потерял.

Йигер еще какое-то время молчал, а потом Ханна почувствовала, как он почти физически сбросил с себя меланхоличное настроение.

– Ну что, – улыбнулся он, – все еще хочешь получше меня узнать?

– Твой любимый цвет? – улыбнулась она в ответ.

– Синий, – ответил Йигер, хотя это Ханне и так было давно известно.

– Любимое блюдо?

– Морепродукты на гриле.

Вскоре Ханна уже знала, какие фильмы он любит, какую музыку слушает, что по гороскопу он Дева, а автомобили предпочитает с механической коробкой передач. К тому времени, как Ханна закончила свой допрос, а Йигер разлил остатки шампанского по бокалам, она чувствовала себя расслабленной как никогда в жизни.

В Северной Каролине у них с Йигером каждую свободную минуту было какое-то приключение, в том числе и секс. Несмотря на то что у них в палатке была самая настоящая большая кровать, в какой-то момент Ханна оказалась абсолютно голой практически посреди леса. Они с Йигером исступленно занимались любовью под звездным небом, и это было просто потрясающе.

И все же на этот раз все было по-другому. Ханна посмотрела на Йигера и поняла, что он думает о том же, о чем и она: вспоминает, как она стояла на коленях в ночном лесу, а он снова и снова проникал в нее сзади.

– Знаешь, – тихо сказал он, – мы вполне можем отменить нашу бронь в ресторане.

– Но мне казалось, это одно из твоих любимых мест на всей земле.

– Я знаю и другие места, которые мне нравятся гораздо больше, – проникновенно сказал Йигер.

– Почему ты всегда знаешь, о чем я думаю? – едва слышно прошептала Ханна.

– Не всегда. Только когда ты думаешь о сексе. Твои глаза темнеют, и в них появляется что-то… дикое, необузданное. – Он взял бокал из ее руки и поставил его на перила балкона. – Пожалуй, бронь все-таки стоит отменить.

– Как скажешь.

Йигер взял ее за руку и притянул к себе. Он опустил голову и коснулся губами ее губ, однако в этом поцелуе не было страсти и нетерпения, которые переполняли их обоих. Поцелуй был нежным и неторопливым, и все же в Ханне моментально вспыхнуло желание.

Йигер скользнул ладонью по ее обнаженному плечу, а свободной рукой притянул к себе Ханну за талию. Ханна тут же ответила ему, обхватив руками за шею. Йигер начал медленно отступать обратно в комнату, освещенную лишь луной и отблеском городских фонарей.

Йигер ловко расстегнул молнию на платье, пока Ханна возилась с его ширинкой. Платье с тихим шелестом упало к ногам Ханны, и Йигер наклонился, чтобы накрыть губами ее грудь поверх шелкового бюстгальтера. Она обхватила пальцам его напряженный член и легонько сжала. Она едва могла дождаться того момента, когда Йигер снова окажется в ней.

Рука Йигера скользнула под ажурные трусики, и Ханна тихонько ахнула, когда его пальцы коснулись клитора. Дрожащими руками Ханна сняла с него рубашку, нетерпеливо спустила с его бедер брюки и боксеры и опустилась перед Йигером на колени.

Ханна обхватила пальцами его пенис и провела по нему языком. Йигер шумно выдохнул и запустил пальцы в волосы Ханны, и тогда она подалась ему навстречу и обхватила губами его напряженный член. Ханна не торопясь ласкала его губами и языком, стараясь доставить Йигеру максимум удовольствия. Лишь почувствовав, что он находится на грани оргазма, она поднялась на ноги и жадно поцеловала его в губы, привстав на цыпочки.

Йигер рывком снял с нее трусики и опрокинул Ханну на кровать. Он раздвинул ее ноги и приник губами к ее влажной возбужденной плоти. Ханна застонала, когда он начал ласкать губами ее клитор, вознося к вершинам наслаждения. Ей казалось, она вот-вот разлетится на сотни разноцветных искорок, как фейерверк.

Почувствовав, что она приближается к кульминации, Йигер сел на край постели и усадил Ханну к себе на колени, слегка приподняв ее за бедра. Она опустилась на его член, глубоко принимая его в себя. Их тела двигались навстречу друг другу, пока они, казалось, не стали единым целым. Ханна хрипло выкрикнула его имя, и Йигер крепко впился пальцами в ее бедра. Оба они молчали, пытаясь восстановить дыхание, но думали они об одном и том же. И Ханна, и Йигер надеялись, что на этот раз у них все получилось.

Глава 8

Стоило Ханне подойти к офису Йигера, как нью-йоркское серое небо разразилось проливным дождем. С момента их договоренности он старался держаться как можно ближе к Нью-Йорку, чтобы в случае успеха Ханна могла лично сообщить ему хорошие новости. Но как только она вошла в кабинет Йигера, он понял, что хороших новостей нет.

Мрачное выражение ее лица совершенно не соответствовало ее оранжевому платью. Ханна выглядела так, словно не спала несколько дней кряду. В прошлом месяце Йигер был расстроен и разочарован, когда Ханна сказала ему, что не беременна, но то, что он чувствовал сейчас, выходило за рамки печали и разочарования. Он не был уверен, что существует слово, способное в полной мере выразить его эмоции. Однако Ханна выглядела на порядок хуже, чем он себя чувствовал, поэтому он усадил Ханну в то же кресло, что и в прошлый ее визит, и сел рядом.

– Снова мимо? – спросил он, переплетя свои пальцы с пальцами Ханны. Она молча кивнула. – Все в порядке, у нас еще полно времени до крайнего срока.

Несмотря на это, Йигер сомневался, что Ханну сейчас волнуют именно сроки, как и его самого.

– Я знаю, – тяжело вздохнула она.

– Эй, у нас есть бонус: мы можем больше времени провести вместе.

И только озвучив эту мысль, Йигер понял, что это действительно приятный бонус. Ему понравилось путешествовать в компании Ханны гораздо больше, чем он сам предполагал, она привносила в его путешествия новизну ощущений. Он уже успел забыть, когда был хоть в какой-нибудь точке планеты впервые. Наблюдая за Ханной, когда она сплавлялась по реке или ныряла в пещерах, он чувствовал, что и сам словно впервые видит всю эту красоту.

И в какой-то мере так оно и было, потому что для Йигера каждое его путешествие было бегством от самого себя, а для Ханны – открытием. Может быть, именно открытие и должно быть целью любого приключения?

Но Йигер отбросил эту мысль и полностью сосредоточился на Ханне. Он не лгал, когда говорил ей, что у нее самые выразительные глаза на свете, он лишь слукавил, когда сказал, что может читать в них ее мысли, лишь когда она думает о сексе. Глаза Ханны – действительно пресловутое зеркало ее души. На самом деле в последнее время по ее глазам он безошибочно мог понять, о чем она думает.

И сейчас она думала, что никогда не сможет забеременеть. Они уже пробовали дважды, и ничего не получилось. Йигер знал людей, которые много лет безуспешно пытались завести ребенка, а потом, почти уже отчаявшись, рожали двух-трех детей одного за другим. Но у них с Ханной в запасе нет нескольких лет на попытки родить ребенка, хотя эта мысль уже не казалась ему пугающей. Чертово завещание!

Сейчас октябрь, а значит, у них есть еще три попытки до истечения крайнего срока. Неужели он сходит с ума, втайне надеясь, что им понадобится все оставшееся время? Но Ханна так ничего и не ответила на его комментарий про то, что они смогут больше времени провести вместе. Может быть, это приятный бонус только для него? Может, для Ханны, в отличие от Йигера, сделка – это по-прежнему лишь сделка, а не что-то большее?

Нет, этого не может быть! Ханна Робинсон осмотрительна и осторожна, когда дело касается ее будущего, но, когда дело касалось секса, она отпускала весь свой самоконтроль и становилась настоящей авантюристкой. Такой же, как и он сам.

Внезапно его осенила одна идея.

– Если бы ты могла отправиться в любую точку мира, куда бы ты поехала?

– Что ты имеешь в виду? – Ханна удивленно посмотрела на него.

– Я хочу сказать, что до сих пор идеи наших путешествий принадлежали мне. А что, если секрет появления на свет нашего ребенка заключается в том, чтобы поехать туда, куда хочешь именно ты? Что скажешь?

– Я не знаю, – растерялась Ханна. – Никогда не думала об этом.

– Да ладно! Ты же мечтала о каком-то месте, когда была ребенком?

– Йигер, я всю жизнь мечтала осесть в одном месте и никуда не переезжать.

– Нет на свете ребенка, который не хотел бы когда-нибудь оказаться в каком-нибудь удивительном месте и делать то, что ему захочется. Просто подумай об этом.

Ханна задумалась, а потом улыбнулась, на этот раз по-настоящему, и на сердце у Йигера потеплело. И это было так… странно.

– Ну хорошо, – вздохнула она. – Когда мне было лет шесть или семь, я зачитывалась одной книжкой, в которой рассказывалась история маленькой летучей мыши по имени Стеллалуна. Однажды она потерялась, и ее приютила семья птиц. Она должна была жить по птичьим правилам, которые сильно отличались от того, к чему она привыкла, и все же они стали семьей. Мать Стеллалуны долго искала ее и наконец нашла, и они жили долго и счастливо. Думаю, ты понимаешь, почему я зачитывалась этой книжкой, – улыбнулась она, и Йигер кивнул. – Хотя в книге ничего об этом не говорилось, я почему-то решила, что Стеллалуна жила в тропическом лесу на Мадагаскаре, и мне тогда казалось, что Мадагаскар – это действительно классное место.

– Значит, ты хочешь отправиться на Мадагаскар, – сказал он.

– Ну или хотя бы в Хогвартс.

Йигер рассмеялся. По какой-то причине ему стало легче. Возможно, потому, что он давно не был на Мадагаскаре, а возможно, потому, что поедет туда с Ханной.

– Ну, с Хогвартсом я, к сожалению, помочь не смогу, а вот на Мадагаскар полетим обязательно. У тебя не будет проблем, если ты снова возьмешь отгул на работе? – спросил он.

– Будет, – вздохнула она, – но я с этим разберусь. Наверно, придется рассказать о наследстве, хотя я не хотела этого делать, пока не забеременею. Хотя, может, я вообще никогда…

– Прекрати, Ханна, – перебил он. – Все получится. Я могу освободить утро, и мы с тобой вместе составим планы на следующую поездку.

– Я не могу, мне нужно быть на работе через полчаса.

– Ну хорошо, тогда я подъеду в ателье на твой обеденный перерыв. Ты ведь сможешь оторваться на час?

– Ты уверен, что у тебя есть на это время?

– Конечно есть.

– Ну хорошо, тогда увидимся в обед.

– У нас все получится, Ханна, – пообещал он. – На Мадагаскаре должно случиться чудо.

Но ни на Мадагаскаре, ни в старинном шотландском замке, очень похожем на Хогвартс, чуда не случилось. К середине ноября Ханна была абсолютно убеждена, что со здоровьем что-то не так, поэтому они с Йигером отправились по врачам. Но результаты были точно такими же, как и в июле, – они оба совершенно здоровы и готовы к зачатию. Врач Ханны пытался утешить ее тем, что многим парам нужен не один месяц, чтобы забеременеть, стоит расслабиться и перестать зацикливаться на процессе. Он посоветовал Ханне немного расслабиться, и тогда все получится само собой.

Все это, конечно, хорошо, если бы не одно «но». Точнее, несколько миллиардов «но». Если Ханна не получит наследство, принадлежащее ей по праву рождения, ей придется всю жизнь трудиться на работе, благодаря которой она едва сводит концы с концами. Что уж говорить о ребенке! Утешительный приз в пятьдесят тысяч долларов – это, безусловно, хорошо, но недостаточно для того, чтобы начать в Нью-Йорке собственный бизнес. Может быть, однажды Ханна встретит хорошего парня, выйдет за него замуж и с его помощью сможет начать свое дело, но в жизни не бывает гарантий. Разве что у тебя в кармане есть несколько миллиардов.

Сейчас Ханна твердо знала: вне зависимости от того, получит она наследство или нет, больше всего на свете она хочет иметь свою семью. Она все отчетливее понимала это каждый раз, как тест на беременность показывал отрицательный результат. Ханна осознавала, что найти достойного спутника жизни тоже будет непросто, и найти его будет тем труднее, чем больше времени она проводит с Йигером. Последние пять месяцев оказались лучшим временем в ее жизни, и дело было не только в путешествиях и приключениях.

С каждой минутой, что она проводила в компании Йигера, Ханна все сильнее привязывалась к нему, и она уже не была уверена, что сможет его когда-нибудь забыть, и не важно, будет у них общий ребенок или нет. Раньше она считала его поверхностным и легкомысленным человеком, с которым интересно поболтать, но который никогда и ничего в этой жизни не принимает всерьез, особенно женщин и семью. Но теперь она знала, что это не так. Йигер Новак был…

Йигер Новак был мужчиной, в которого легко влюбиться. Он был добрым, умным, забавным… Ханна всегда считала, что его неуемная тяга к рискованным путешествиям – лишь желание доказать, что он может жить вечно. Но теперь она понимала – даже если Йигер сам того не осознавал, – что таким образом он пытается спастись от одиночества, поселившегося в его сердце после потери семьи в достаточно юном возрасте. Временами Ханна задавалась вопросом: а не было ли его желание зачать с ней ребенка бессознательной попыткой воссоздать свою семью?

Йигер был хорошим человеком, хотя и очень сложным. Он был совсем не похож на тех парней, с которыми она раньше встречалась, возможно, именно поэтому Ханна так сильно увлеклась им.

Ханну отвлек сигнал домофона, и она была этому рада. Каким-то образом она заранее знала, что это Йигер, еще не услышав его голоса в домофоне, но она понятия не имела, почему он в среду должен улететь в Ванкувер. Они должны были встретиться в субботу утром, когда по отдельности прилетят на Фиджи в их последнее совместное путешествие, чтобы расположиться неподалеку от вулкана Коро. Йигер вычитал, что это древний ритуал плодородия, и он на полном серьезе собирался детально воссоздать его, включая танцы нагишом на раскаленных углях. Он должен был завтра улететь в Ванкувер, чтобы потом сесть на ночной рейс и встретиться с Ханной в аэропорту Фиджи через час после ее прилета.

Еще несколько месяцев назад Ханна была бы в восторге от этой затеи, но сейчас она думала над тем, что ждет ее по возвращении домой. Ее обычные серые будни казались не такими уж привлекательными, и это тяжело было осознавать. Пять месяцев назад ее жизнь была пусть не слишком захватывающей, но вполне нормальной, а потом появился Гас Фивер, и все изменилось.

Ханна впустила Йигера в подъезд и стала ждать его на лестнице. Когда он добрался до верхней ступеньки, она сделала шаг назад, чтобы впустить его в квартиру, но Йигер вдруг притянул ее к себе за талию и крепко поцеловал в губы.

– Привет, – пробормотал он. – Как ты?

– М-м-м, нормально. А ты? – только и смогла спросить она.

– Я тоже, – усмехнулся Йигер. – Я тут подумал, что мы можем сегодня что-нибудь придумать.

– Зачем? – Ее брови удивленно поползли вверх.

– А почему нет?

– Ну, я еще не готова. Осталось примерно два дня до… Ты понимаешь.

Йигер раскатисто рассмеялся:

– Я не собирался тебя сегодня осеменять, если ты об этом. Я просто был по соседству по делам и подумал, что мы могли бы вместе поужинать. Внизу меня ждет машина, можем поехать, куда ты только захочешь.

– Куда угодно? – уточнила она.

– Куда угодно, – пообещал ей Йигер.

– Тогда подожди, я только возьму пальто.

Пару часов спустя Йигер всерьез начал сожалеть о своем опрометчивом обещании поехать ужинать, куда будет угодно Ханне. Потому что она выбрала «Русский чайный дом». Не то чтобы он был так уж против, просто это был совершенно не его формат, хотя, надо признать, блины с творогом и вишней оказались выше всяческих похвал.

Еще не было и девяти часов, когда они вышли из ресторана, но Йигеру совершенно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. В аэропорту ему надо быть только завтра в одиннадцать утра, так что можно было не спешить. Он хотел спросить Ханну, чего ей еще хочется, но при этом опасался, что она потащит его на крышу Эмпайр-стейт-билдинга или еще хуже – кататься на коньках в Рокфеллер-центре. И все же он рискнул:

– Куда бы ты сейчас хотела пойти?

– А мы можем прокатиться на карете по Центральному парку?

Все оказалось еще хуже, чем он предполагал. Карета? Серьезно? Они что, на школьном выпускном?

А потом Йигер вспомнил, как Ханна призналась ему, что не была на выпускном, потому что ее никто не пригласил. Она только-только перешла в новую школу и почти никого не знала.

– Пожалуйста, Йигер.

Она смотрела на него своими серебристыми глазами с такой мольбой, и Йигер понял, что просто не в силах ей отказать.

– Да, конечно, – вздохнул он. – Почему бы и нет?

Глаза ее моментально вспыхнули так, что Йигеру вдруг стало совершенно все равно, что они будут делать, лишь бы Ханна была рядом. Они нашли свободный экипаж, и Ханна пришла в полный восторг от лошади, которую впервые в жизни видела так близко.

Центральный парк открылся перед ними как рождественская открытка, словно зимняя волшебная страна, вся из лунного света и мерцающих праздничных огоньков. Не прошло и десяти минут, как с неба начали падать пушистые снежинки. Ханна взяла Йигера за руку и положила голову ему на плечо.

– Я знала, что это будет именно так, – вздохнула она.

– Как?

– Волшебно, – прошептала Ханна.

В любую другую ночь, с любым другим человеком Йигер сказал бы, что это смешно, нет никакой магии. Это просто Центральный парк, огни электрические, а снег – это просто замерзшая вода. Он мог найти логичное объяснение абсолютно всему. Кроме, может быть, одного: почему ему так сильно хочется поцеловать Ханну, хотя на это нет никаких видимых причин.

– Ты верил в Санта-Клауса, когда был ребенком? – вдруг спросила она.

– Конечно. Я верил в него даже дольше, чем все мои приятели, за что надо мной бывало посмеивались.

Йигер вспомнил, что в детстве был абсолютно уверен, что бородатый старик кидает в дымоход подарки, а как же иначе? Это была магия его детства, магия, которая оборвалась в один день, когда мама позвонила Йигеру, чтобы сказать, что отца больше нет.

– А ты? – спросил он, отталкивая от себя болезненные воспоминания о родителях.

– Мне кажется, я в Санту вообще никогда не верила. Может, до маминой смерти что-то такое и было, но я не помню. Не помню, чтобы я хоть раз смотрела на ночное небо и ждала Санта-Клауса. Наверное, кто-то в приемной семье сказал мне, что его нет.

– Но хотя бы рождественские подарки у тебя были? – опешил Йигер.

– Иногда.

Иногда? Значит, бывали в жизни Ханны рождественские утра без радостного предвкушения подарков? Йигер подумал, что их с Ханной ребенок будет верить в волшебство так долго, как сам того захочет. Даже если сам Йигер в это больше не верил.

– Какие рождественские традиции были у вас дома? – спросила Ханна.

Обычно Йигер не говорил о своих родителях, ему казалось, что та жизнь больше ему не принадлежит. Однако с Ханной его прошлое уже не казалось ему чужим, он перестал чувствовать себя одиноким.

Йигер рассказал ей, как его мама запекала курицу, а на гарнир делала картофельное пюре и брюссельскую капусту, которые он не ел с самой ее смерти. Рассказал и о китайском фарфоре, который мама доставала лишь на Рождество, а потом упаковывала обратно до следующего года. Правда, Йигер не признался ей, что этот фарфор – то немногое из родительского дома, что он сохранил для себя на память. Может быть, когда-нибудь он даже найдет в себе силы достать его на Рождество.

Йигер продолжал делиться с Ханной воспоминаниями из детства, а снег все продолжал падать. В какой-то момент Йигер наклонился к Ханне и нежно прижался губами к ее губам. Когда они наконец добрались до дома Ханны, он удивился тому, насколько ему не хочется с ней прощаться.

Йигер удивлялся сам себе: почему ему так не хочется оставлять ее? Через несколько дней они увидятся на Фиджи, но эти несколько дней вдруг показались ему вечностью. Но как ему напроситься к Ханне домой, чтобы провести вместе ночь, и не выглядеть при этом полным идиотом?

– Как думаешь, что, если я…

– Я думаю, это отличная идея, – улыбнулась Ханна и взяла его за руку.

Йигер отпустил водителя, и они с Ханной поднялись в ее квартиру. Как только за ними закрылась входная дверь, Йигер поцеловал ее, но совсем не так, как целовал раньше. Сегодня поцелуй был медленным и томным, почти невинным, словно для них обоих это был первый поцелуй. Они занимались любовью не так, как делали это прежде. Помимо страсти и потребности друг в друге было что-то еще, что-то большее.

Когда Ханна уснула, Йигер подошел к единственному окну и выглянул в него: с неба все еще медленно падал снег. Он невольно задался вопросом: что ему делать, если эта последняя попытка на Фиджи тоже не увенчается успехом? Или еще хуже: что он будет делать, когда родится ребенок? Ведь тогда он больше не будет нужен Ханне.

Глава 9

Ханна быстро побросала в чемодан все вещи, которые ей могли понадобиться на Фиджи. Неожиданно зазвонил телефон. Конечно, это был Йигер, она ничуть не удивилась его звонку. Он каждый раз заботливо напоминал ей взять солнцезащитный крем, даже когда они летели в дождливую Шотландию.

– Да, я уже положила крем от загара, – сразу же сообщила она, отвечая на звонок. – Самая высокая степень защиты.

Странно, но Йигер ничего не ответил ей.

– Ханна, у меня плохие новости, – услышала она глухой голос Йигера.

– С тобой все в порядке? – Ханна почувствовала, как покрылись холодным потом ладони.

– Да, в порядке, но я сейчас не в Ванкувере, – признался Йигер.

Но ведь он должен был прилететь в Ванкувер еще вчера! Ему нужно было еще проверить программу горнолыжного тура, а потом лететь на Фиджи, чтобы встретиться с ней. Как же так? У них все было распланировано с точностью практически до минуты перед овуляцией Ханны. Время, чтобы доехать до места, прийти в себя после долгого перелета…

– Где ты сейчас? – упавшим голосом спросила Ханна.

– В Альберте, – вздохнул он. – Я должен был уже давно вылететь, но сначала рейс задержали на два часа, потом объявили штормовое предупреждение, внезапно началась снежная буря. Самолету, который я арендовал, пришлось сделать аварийную посадку черт знает где.

– Когда начался снегопад? – поинтересовалась Ханна.

– Вчера, – неохотно признался Йигер.

– Почему ты мне сразу не позвонил?

– Я не думал, что будет такая сильная буря. Надеялся, что сегодня уже буду в Ванкувере. Черт бы побрал эту погоду, из-за нее пришлось отменить все планы. Я не поехал смотреть недвижимость, которую планировал приобрести, чтобы сразу лететь в Ванкувер, как только погода наладится.

– Как думаешь, ты еще сможешь вовремя улететь?

– Нет! – чересчур быстро ответил он.

Все ясно, не будет никакой поездки на Фиджи. Ханну вовсе не радовала перспектива лететь пятнадцать часов на другой край света, только чтобы увидеть какой-то там вулкан. Они вполне могли бы встретиться и в Нью-Йорке. Заказали бы симпатичный отель, пообедали вместе, снова погуляли бы по Центральному парку…

– Значит, на Фиджи мы не летим, – подытожила Ханна.

– Нет, я просто не смогу отсюда выбраться, – ответил Йигер. Его голос был слишком серьезным, слишком обеспокоенным.

Ханна занервничала.

– И когда ты сможешь улететь? – поинтересовалась она.

– Я правда не знаю, – немного помолчав, ответил Йигер.

– Почему? – Теперь уже голос Ханны был взволнованным.

– Потому что нас полностью завалило снегом и надвигается очередная буря.

Ханна пыталась сохранять спокойствие. У него еще полно времени, чтобы успеть вернуться в Нью-Йорк. Всего пять или шесть часов лететь из Альберты, а потом они вполне могут успеть на Фиджи.

– Но к воскресенью ты же вернешься? – не удержалась Ханна.

– Я не знаю, Ханна, – мрачно ответил Йигер.

– Но…

– Самолет получил серьезное повреждение перед посадкой, – объяснил Йигер. – Пилот с огромным трудом смог посадить самолет.

– Господи, Йигер! – не выдержала Ханна. – Ты же мог погибнуть! – закричала она. – И ты ничего не рассказал мне!

Да что с ним происходит? Да, они не были настоящей парой, и он не обязан был отчитываться перед ней и рассказывать о своих рискованных приключениях. Но они же были друзьями! Партнерами, в конце концов. Они пытались вместе завести ребенка, и почему он не считает нужным говорить ей о таких вещах? Особенно когда речь идет о его жизни.

Ханна вспомнила, что на самом деле Йигер всегда так жил – опасности и приключения составляли его типичные будни. Он не чувствовал себя счастливым, пока не найдет очередное рискованное мероприятие и не утрет нос смерти. Разбиться на самолете в снежную бурю, наверное, ничто по сравнению с его предыдущими авантюрами. И почему она решила, что можно родить от такого мужчины, как он? Она же будет с ума сходить от беспокойства за жизнь отца своего ребенка.

А ведь они могут упустить свой последний шанс зачать ребенка до истечения последнего срока, выставленного ее дедом. И если Йигер задержится в Альберте еще хоть немного…

– Самолет благополучно приземлился, – заверил ее Йигер. – Но для того чтобы выбраться отсюда, сперва надо его починить. Все дороги отрезаны, а выбраться отсюда можно только на самолете. Но другого самолета здесь нет, Ханна, – продолжил он. – Даже если снегопад закончится, я застрял здесь до тех пор, пока кто-нибудь не прилетит и не вытащит нас отсюда. Я не знаю, сколько времени это может занять. Снега нападало около трех футов.

С каждым словом Йигера Ханна все отчетливее чувствовала, как тают ее надежды завести ребенка. Воскресенье было лучшим днем для зачатия. Если верить тестам на овуляцию и ее подсчетам, то ночь понедельника тоже подойдет, если Йигер успеет к этому времени вернуться. Может быть. А может быть, и нет…

Но если он не вернется, то не будет никакого ребенка. Все потеряно. Ни наследства Линдена, ни спокойной обеспеченной жизни. Какая горькая ирония судьбы – она бы жила совершенно счастливо, если бы не узнала, что является единственной наследницей Линдена. Она жила бы день ото дня как прежде, довольная тем, что имеет. Наверное, она бы мечтала о собственной семье, но при этом не стала бы так спешить. А если семьи не будет – что ж, она бы не слишком страдала, потому что так и не узнала бы, чего лишилась.

Сейчас же все изменилось. У нее появился шанс создать семью, в которой она отчаянно нуждалась. Хуже всего, что Ханна хотела семью именно с Йигером, а он вряд ли сможет дать ей то, чего она от него хочет. Только ребенок мог бы объединить их. Но Йигер не из тех мужчин, кто может осесть на одном месте на всю жизнь и прожить ее с одной женщиной. Ни Ханна, ни какая-то другая женщина не смогли бы заставить его расстаться со свободой. Да, он хотел стать отцом ребенка, но явно не собирался отказываться от кругосветных путешествий. Он будет прилетать из своих поездок, рассказывать ребенку что-то забавное из своих приключений и снова лететь на край света.

Да, Йигер Новак хотел ребенка, но не был готов стать настоящим отцом. Вечерние прогулки с малышом, катание на велосипеде, разбитые коленки, семейные воскресные обеды – нет, это не для него. А ведь Ханна именно такой представляла себе роль матери в жизни ребенка. И так она представляла себе роль жены. Так что если Йигер не вернется в Нью-Йорк в ближайшее время…

– И когда кто-нибудь сможет вас вытащить оттуда? – стараясь сохранять спокойствие, спросила Ханна.

– Я правда не знаю, Ханна. Прости меня, – отозвался Йигер после почти невыносимо долгого молчания.

– Ничего, все в порядке, – храбро ответила Ханна, стараясь взять себя в руки. Ей казалось, что мир рушился вокруг нее. – Уверена, что ты скоро сможешь выбраться оттуда. Овуляция должна быть в воскресенье, может, даже в понедельник. Если мы увидимся во вторник, все еще может получиться. Ты ведь сможешь вернуться ко вторнику, правда?

Ответом ей была мучительная тишина. Наконец она услышала безжизненный голос Йигера.

– Да, конечно, – ответил Йигер. – Конечно, я успею. Все будет хорошо. Прости, мне нужно идти. Здесь ужасная связь, и батарейка на телефоне садится. Я позвоню тебе, как только смогу, договорились?

– Хорошо. Держи меня в курсе, – упавшим голосом произнесла Ханна. – И, Йигер…

– Да?

– Пожалуйста, будь осторожен.

Она знала, что Йигеру вряд ли понравятся эти слова, но она слишком сильно волновалась за него.

– Хорошо, – мягко ответил он.

Его ответ многое ей сказал: Йигер тоже волновался. Ханна попрощалась и повесила трубку, взглянув на чемодан, который так и не успела до конца упаковать. Она с грустью посмотрела на изысканное нижнее белье, которое Йигер подарил ей на Мальте. Она каждый раз брала его в поездки, надеясь, что оно принесет ей удачу. А как на нее смотрел Йигер! Ханна вздохнула и начала распаковывать чемодан. Вещи, тщательно отобранные для поездки, опять пришлось разложить по полкам. Вскоре чемодан опустел, и она тоже чувствовала себя абсолютно опустошенной.

Наверное, еще есть время обратиться в банк спермы. Она уже подала заявление летом и ждала подтверждения. Наверное, они смогут помочь ей, если она объяснит им свою ситуацию. Она все еще может забеременеть в этом месяце. Но она не хотела ребенка от анонимного донора! Она хотела ребенка от Йигера. И дело было вовсе не в наследстве Линденов. Она хотела семью только с Йигером.

Он обязательно вернется ко вторнику, по-другому и быть не может. На этот раз у них все получится. Обязательно получится. Обязательно!

Йигер смог вернуться в Нью-Йорк только через неделю – слишком поздно, чтобы пытаться зачать ребенка. Когда он наконец позвонил в среду и сказал, что завтра вылетает, Ханна сделала тест на овуляцию, который показал, что период фертильности прошел впустую.

Еще в воскресенье вечером он позвонил ей и посоветовал обратиться в банк спермы, но она решительно отказалась. Ханна хотела дождаться Йигера. Йигер не мог скрыть удивления: она почти наверняка не успеет забеременеть, если будет ждать его. Если Ханна не забеременеет сейчас, то лишится наследства! Но в глубине души он был рад ее решению. Йигер все еще хотел ребенка от Ханны. Однако теперь для нее не будет никакой финансовой выгоды, так что она вряд ли захочет иметь от него ребенка.

Даже если бы он стал давать деньги на воспитание малыша, он не смог бы остаться с Ханной. Она хотела жить собственной жизнью. Она хотела растить ребенка на собственных условиях, а не на его, и Ханну можно было понять. Теперь, если она не сможет унаследовать семейное состояние, может пройти немало времени, прежде чем у нее появится ребенок. К тому же отцом ее ребенка, частью ее жизни, может стать кто-то другой, и Йигер ей будет уже не нужен. Нет, он вовсе не хотел провести остаток своих дней с Ханной или еще с кем-то, но сама мысль о том, что Ханна может создать семью с другим человеком, была просто невыносима.

Он вдруг пожалел, что дед Ханны уже умер. Йигер с удовольствием бы встретился с ним и сказал пару ласковых слов. Что за чудовищную шутку тот решил сыграть со своей внучкой, обозначив четкое время, за которое та должна родить ребенка, чтобы получить наследство, принадлежащее ей по праву? Можно подумать, она не человек, а инкубатор для производства наследников. Хотя в некотором смысле Йигер поначалу тоже рассматривал Ханну как некий инкубатор…

Но дело было вовсе не в этом… Они с Ханной хотели завести ребенка, но при этом каждый руководствовался своими на то причинами. И вот теперь ребенка, о котором они мечтали, не будет. Тут не было их вины, но от этого почему-то не становилось легче. А что будет с ними? Кем они с Ханной будут теперь друг другу? Снова клиентом и портнихой? Нет. Но и друзьями они тоже не были. Любовники? Или бывшие любовники? Нет, даже любовниками их нельзя было назвать. У Йигера было немало любовниц, но ни к одной из них он не испытывал таких чувств, как к Ханне…

Йигер тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться на работе, которой после вынужденного пребывания в Альберте было немало. Он сказал себе, что придает всему слишком большое значение. Они с Ханной друзья, и точка. По крайней мере, он хотел в это верить. Вот почему ни к одной из своих прежних подружек он не испытывал таких чувств, как к Ханне. Да, они нравились ему, даже очень, но… все они не были Ханной. Он отчетливо понимал, что вряд ли еще раз в жизни встретит такую же женщину, как она. То есть такого друга, сразу же одернул себя Йигер. Женщины уходят и приходят, а друзья остаются, особенно такие, как Ханна. Да, она навсегда останется его другом, а с друзьями не расстаются, и не важно, будет у них ребенок или нет.

В ночь на тридцать первое декабря Ханне приснился странный сон – она плавала под водой как рыба, ее окружала стая дельфинов. В следующем сновидении она уже сидела в саду с лотосами, и вокруг ползали маленькие черепахи. В третьем сне Йигер принес ей полную корзину желудей, а она набирала их в ладони и бросала на землю… Как все странно!

Ханна открыла глаза, лениво потянулась и взглянула на часы – было уже почти одиннадцать часов, но она все равно чувствовала себя как в тумане. Она отбросила одеяло и вдруг почему-то положила обе ладони на живот, широко расставив пальцы. Ханна замерла. А что, если… Что, если ее тело пытается подсказать мозгу то, что он еще не понял? Менструация должна была начаться еще два дня назад, но Ханна не придала этому большого значения и списала небольшую задержку на стресс. У нее и до этого бывали сбои в месячных. Она не должна была забеременеть в ту ночь, что они с Йигером провели в Нью-Йорке, к тому же сперма обычно бывает жизнеспособна не более трех дней, а до овуляции оставалось гораздо больше времени. Но что, если это все-таки случилось?

Возможно, овуляция произошла раньше, чем она думала. В конце концов, эти аптечные тесты не так уж точны. Может быть, в ту снежную ночь сложились правильные обстоятельства?

Дрожащими руками она достала из аптечки тест на беременность. Казалось, прошла целая вечность в ожидании заветного результата. Ханна уже пять раз делала тест, и каждый раз ответ был отрицательным. Ханна выждала чуть больше положенного времени и, затаив дыхание, приоткрыла один глаз, боясь взглянуть на результаты теста. Поэтому она все еще сомневалась, когда увидела, что на этот раз результат был положительным.

Ханна все еще не могла поверить своим глазам. Она не может быть уверена на сто процентов, пока не сделает еще один тест. Которого у нее не было! Ханна мигом натянула на себя пальто прямо поверх пижамы, сунула ноги в ботинки и выбежала на улицу, прихватив кошелек. Добежав до аптеки, Ханна с ужасом обнаружила, что она закрыта из-за праздника.

На какой-то миг Ханну охватила паника, пока она не вспомнила о круглосуточной аптеке в двух кварталах от дома. Она не закрывалась даже в День благодарения и на Рождество. О боги, только бы она и сегодня работала!

Видимо, в тот день боги были на стороне Ханны, потому что ровно полчаса спустя Ханна сделала второй тест на беременность. Во второй раз две полоски оказались не такими четкими, как в первый, потому что она успела выпить большую порцию карамельного латте, купленного рядом с аптекой, и все же полосок было две. Вне зависимости от того, как долго и под каким углом Ханна смотрела на тест, результат не менялся. У нее будет ребенок.

Нет, у них с Йигером будет ребенок. У нее будет семья, о которой она так давно мечтала, но которой, как она боялась, никогда не будет.

Нужно сказать Йигеру, встретиться с ним. Нет, конечно же она скажет ему лично, не по телефону же сообщать такие новости. Она успеет принять душ и переодеться, а потом поедет к Йигеру. Ханна в растерянности прикусила нижнюю губу – она ведь даже не знает, где он живет. Он никогда не приглашал ее в гости, да и с чего бы? У нее не было повода зайти к нему, по крайней мере до тех пор, пока у них не появится общий ребенок, а такая вероятность становилась меньше месяц за месяцем.

Ханна в сотый раз напомнила себе, что они не были парой, они даже не были любовниками, по крайней мере с позиции Йигера, и не важно, что Ханна изо всех сил сопротивлялась чувствам, которые начала к нему испытывать. Возможно, она успела полюбить его за эти шесть месяцев, но ведь она вполне может разлюбить его со временем, правда?

Они только партнеры, и точка. Они всегда будут партнерами ради ребенка, их отношения скорее напоминали сделку, ведь они даже подписали контракт, в котором четко обозначили свои обязательства друг перед другом. Конечно, и Йигер, и Ханна хотели ребенка по своим личным мотивам. Да, это звучало сухо и расчетливо, но именно таким было их изначальное соглашение. Но теперь… Теперь все стало по-другому.

Ханна схватила телефон и набрала сообщение Йигеру, спрашивая, где он сейчас. Они не общались с тех пор, как он вернулся в Нью-Йорк, видимо, потому, что оба не знали, что сказать друг другу. Скорее всего, его сейчас даже нет в Нью-Йорке. Интересно, как миллиардеры отмечают Новый год? Наверное, перемещаются из одного часового пояса в другой, отмечая праздник несколько раз подряд.

Однако Йигер тотчас же ответил Ханне – он был дома. Но почему? Ей не хотелось звонить ему или что-то объяснять в текстовых сообщениях, поэтому ее следующее послание было предельно простым, но довольно расплывчатым. Не возражает ли он, если Ханна к нему ненадолго заедет?

Он снова без промедления ответил:

«Конечно. Все в порядке?»

«Да. Просто хотела поговорить».

Йигер написал ей свой адрес, добавив, что весь день будет работать дома. Ханна пообещала быть через час или чуть больше.

Глава 10

Йигер клял предпраздничный транспортный коллапс на чем свет стоит. Прошло уже целых два часа с тех пор, как Ханна ему написала.

Он бросил вялые попытки поработать после того, как она отправила ему последнее сообщение. О чем хотела поговорить Ханна? Тяжело вздохнув, Йигер принял душ, побрился и натянул на себя черные джинсы и светло-бежевый свитер. Йигер взглянул на настенные часы над камином и усмехнулся: ну что ж, полчаса он скоротал. Йигер не находил себе места, тщетно пытаясь занять себя хоть чем-нибудь. Он ходил из одного угла комнаты в другой, думая только о Ханне и предстоящем разговоре.

Спустя ровно два часа шестнадцать минут наконец-то послышался звонок в дверь. Йигер заранее предупредил своего дворецкого, чтобы тот проводил Ханну сразу в его кабинет. Йигер не узнавал сам себя – его нервы были натянуты до предела, он не ожидал, что будет так волноваться. Он ринулся к двери.

Он просто слишком давно ее не видел. Начиная с июля они не расставались больше чем на две недели. А потом он понял, что со времени их прогулки в Центральном парке прошло всего лишь две недели – не больше, чем обычно, но ему это время показалось вечностью.

Распахнув дверь, он увидел Ханну, одетую в ярко-красное пальто с разноцветными пуговицами, которые она сделала сама, и небрежно повязанный полосатый шарф. Ее волосы были слегка влажными от растаявшего снега, который шел с самого утра.

И ее глаза… Черт! Даже несмотря на то что он довольно давно знал Ханну и не раз занимался с ней любовью, ее глаза по-прежнему завораживали его. Йигера до сих пор потрясала их ясность и глубина.

– Привет, – сказала Ханна, взглянув на него.

– Привет, – пробормотал он, чувствуя себя школьником на первом свидании. Черт! Даже на первом свидании он не волновался так сильно!

Он чуть отступил назад, жестом приглашая ее войти. Она осторожно перешагнула порог и медленно прошла за ним, как будто опасаясь быть незваной гостьей. Йигер гадал, почему никогда раньше не приглашал ее к себе домой?

Йигер закрыл дверь и провел Ханну через галерею. Войдя в гостиную с роскошными панорамными окнами, Ханна сняла с себя шарф и пальто, оставшись в белом объемном свитере и джинсах. Она нерешительно замерла на месте, держа пальто в руках.

– Позволь я возьму твое пальто, – сказал Йигер, протягивая к ней руку.

Ханна немного смутилась, почувствовав близость Йигера, словно мысленно находилась в миллионах миль отсюда. Ханна протянула ему свое пальто, и Йигер какое-то время растерянно смотрел на него, прежде чем положить на ближайший стул.

– Ну, – протянул Йигер, не зная, с чего лучше начать разговор. – Как у тебя дела?

Он сразу же пожалел о своем вопросе. Как у нее могут идти дела, если она осталась без семьи, о которой мечтала, и без наследства, которое заслужила. Ханна ничего не ответила. Она лишь разглядывала его многочисленные трофеи, привезенные из разных поездок по всему миру, его главная гордость в этой неожиданно пустой комнате. Наконец она снова посмотрела на него.

– Не думала, что застану тебя дома, – тихо сказала она.

– Почему? – удивился он.

– Я просто подумала, что ты, наверное, снова отправился в путешествие. Только подумай, Йигер, как много людей мечтают жить твоей жизнью, это же просто невероятно. Я просто подумала, что ты встречаешь Новый год где-то за пределами Нью-Йорка, вот и все.

Он хотел признаться Ханне, что у него совершенно не было настроения отмечать Новый год ни в Нью-Йорке, ни где бы то ни было еще, но промолчал.

– У меня сейчас много дел здесь, – ответил вместо этого Йигер. – Ханна, что стряслось? – осторожно спросил он.

Ханна не ответила ему, разглядывая что-то за его спиной.

– Статуя Свободы, – сказала она, встретившись с ним взглядом. – Ты каждый день можешь ее видеть из своего окна.

Йигер совсем забыл, какой невероятный вид открывался из его окон. Он жил здесь достаточно давно и, видимо, начал принимать этот вид как должное, толком перестав обращать на него внимание. Почему, черт возьми, она не отвечает на его вопрос?

– И Эмпайр-стейт-билдинг тоже…

И об этом он тоже забыл. Йигер уже давно перестал обращать внимание на вид из окна. Он и сам не заметил, что стал воспринимать окружающую красоту как что-то само собой разумеющееся. А Ханна, которая привыкла жить в маленькой квартире с одним-единственным окном, не могла отвести взгляда от завораживающей панорамы города.

Как он мог забыть свое первое впечатление от этого дома? Разве не из-за этого вида на город он решил поселиться здесь? Внезапно он посмотрел на свой дом глазами Ханны, и в нем вновь проснулся маленький мальчик из Пеории, который долго не мог поверить в то, что из этого окна виден весь мир как на ладони.

Ханна обернулась и взглянула на него, в ее глазах стояли слезы. Йигер видел ее плачущей два раза в жизни. В первый раз, когда она импульсивно предложила ему стать отцом ее ребенка, а он отказал ей. Второй раз она плакала, когда в первый раз пришла в его офис и сказала, что не беременна.

Оба раза она оказывалась в такой ситуации, что могла потерять огромное наследство, поэтому Йигеру в тот момент казалось, что ей нужны только деньги. Но сейчас он точно знал, что дело было вовсе не в кругленькой сумме, Ханне отчаянно хотелось создать семью, которой ей так не хватало. Но кто не будет рыдать, узнав, что лишается миллиардов долларов?

Но ведь прошло уже несколько недель с тех пор, как закончился срок, указанный в последней воле ее деда. Так почему же Ханна снова плачет?

– Ханна, – снова заговорил он, – что с тобой происходит?

– Все хорошо, – кивнула она, вытирая ладонью слезы. – Просто… здесь так красиво. У тебя потрясающий дом, такой огромный, просторный. Он олицетворяет собой все, что могут дать деньги. Знаешь, я все утро думала, каково это – иметь семью. Я только сейчас осознала, что теперь у меня будет достаточно денег, чтобы жить так же, как и ты. Я совершенно забыла об этом! Смешно, правда? Когда я сегодня утром поняла, что беременна, то даже не вспомнила о наследстве Линдена. Я думала только о ребенке. И о тебе.

Йигер не услышал ничего после слова «беременна». Кровь застучала в висках, мешая сосредоточиться на чем-либо еще.

– Ты беременна? – глухо переспросил он.

Ханна лишь кивнула в ответ.

– Ты уверена?

– Я сделала два теста, оба показали положительный результат. Мне нужно еще сходить к врачу, сдать анализ крови. Но обычно эти тесты на беременность достаточно точны.

– Но как это случилось? – Йигер до сих пор не мог прийти в себя. – Я же был в Альберте.

– Ну разумеется, я не могла забеременеть, пока ты был в Альберте. Все случилось здесь, в Нью-Йорке, – засмеялась Ханна. – В ту ночь, когда мы были в русском ресторане и катались по Центральному парку.

– Значит, вся эта экзотика и приключения, которые мы тщательно планировали…

– Оказывается, нам нужна была спонтанность и хорошо знакомое место, – улыбнулась она.

Не важно, что именно сработало. Йигер вдруг понял, что и «Русский чайный дом», и прогулка по Центральному парку тоже были приключением, ведь раньше он никогда этого не делал. Любое время, проведенное с Ханной, было приключением.

– Значит, у нас будет ребенок? – Йигер все еще с трудом верил, что это правда.

– Да, у нас будет ребенок, – уверенно произнесла Ханна.

У них будет ребенок. Несмотря на то что они несколько месяцев работали над зачатием, Йигер совершенно не знал, что говорить и делать. Йигер был уверен, что Ханна забеременеет с первого же раза, а потом они увиделись бы примерно через год, когда Ханна освоилась бы с ролью матери. Когда они только начали обговаривать условия, Йигер не видел смысла в том, чтобы общаться с ребенком, пока он будет младенцем. Ну что может младенец? Только лежать и бессмысленно пускать слюни. А вот когда ребенку исполнится три-четыре года, можно познакомиться с ним поближе и начинать приучать его к путешествиям по миру.

Каким же он был идиотом! Сейчас, после мучительных месяцев ожидания и страха, что он никогда не станет отцом, Йигер понял, что ему нужно гораздо больше. Он не мог дождаться момента, когда возьмет на руки своего ребенка. Он просто не сможет навещать малыша пару раз в год, отправлять подарки на Рождество и день рождения и общаться по скайпу. Нет. Йигер хотел стать настоящим отцом.

– Это же здорово, правда? – услышал он робкий голос Ханны. – Мы же оба этого хотели, – неуверенно пробормотала она.

Йигер только кивнул, не в силах произнести ни слова. Это было не просто здорово, это настоящее чудо.

– У меня будет семья, деньги, а ты получишь наследника, как и хотел, – продолжила Ханна.

Йигер не мог поверить, что все так просто. С ребенком или без, его жизнь полностью изменилась, когда в нее вошла Ханна. Но может ли он сказать то же самое о ней?

Теперь Ханна сможет жить как захочет, у нее будет все, о чем она только мечтала, – семья, деньги, независимость, бизнес, который она создала с нуля. Йигер знал, как долго она к этому шла. Он знал, как много может дать человеку самореализация, и был искренне рад за Ханну. Просто странно, что все это у Ханны будет без него…

Ханна все еще выжидающе смотрела на него: радость, страх, неуверенность – Йигер отчетливо прочитал все эмоции в ее глазах. И вдруг Йигер ощутил себя совершенно счастливым человеком, и совсем не важно, что он никак не мог подобрать слов, чтобы выразить свои чувства. Йигер стремительно подошел к Ханне и крепко прижал ее к себе.

Когда Ханна спохватилась, что ей нужно возвращаться домой, за окном уже стемнело. Они с Йигером долго обсуждали, как изменится их жизнь с появлением ребенка. Ребенок не изменит кардинально жизнь Йигера, он так же будет продолжать ездить в свои поездки, а вот для Ханны…

Ханна позвонила Гасу Фиверу, как он и просил, чтобы сообщить ему хорошие новости и назначить встречу. Ханна точно не знала, какие процедуры предстоит пройти, чтобы вступить в права наследования, но ей совершенно точно нужно было поставить в известность Кэткарта и Куинна. А потом…

Что будет потом, Ханна не знала. Скорее всего, ей нужно будет подыскать новый большой дом с хорошим садом, чтобы рядом были школа, детский сад и игровые площадки. С другой стороны, ей совсем не хотелось переезжать, она любила Квинс. Может быть, ей удастся найти дом в Астории или Джексон-Хайтс, поближе к семейным благоустроенным районам. Потому что теперь у нее тоже будет семья.

– Наверное, мне пора домой.

Они сидели в обнимку на диване и смотрели на Эмпайр-стейт-билдинг, возвышавшийся над празднично украшенным городом. Ханна изумлялась: Йигер из своего окна видел почти весь город, и в то же самое время ничего не знал о людях, живущих с ним рядом. Из окна ее дома, может быть, и не открывался такой великолепный вид, но, по крайней мере, она знала почти всех своих соседей. Ханна надеялась, что, когда она переедет, хотя бы это останется неизменным.

– Домой? – переспросил Йигер. – Но ты только что пришла.

Казалось, они всегда так сидели в обнимку на диване, разговаривая часами обо всем на свете, а ведь Ханна впервые вошла сюда всего несколько часов назад.

– Уже поздно, я и так провела здесь несколько часов, – заметила она.

– Останься сегодня у меня, – попросил Йигер. Ханна не могла скрыть удивления. Конечно, ей очень хотелось остаться с ним, провести с ним ночь. Да что лукавить? Ханна хотела проводить с Йигером все ночи, она хотела прожить с ним всю жизнь. С другой стороны, их сделка завершена, все закончится, как только родится ребенок. У нее не было причин оставаться с ним. Тем более что Ханна отчетливо понимала: чем больше времени они проводят вместе, тем тяжелее дастся ей расставание с Йигером.

– Я не могу, – с неохотой сказала она. – Мне завтра на работу, к тому же у меня с собой нет никаких вещей.

– Можешь взять мои, – предложил Йигер.

Ханна слегка смутилась. Он говорил так, словно они уже давно вместе. Видимо, он привык к тому, что его подружки нередко остаются здесь на ночь. Но она не одна из его подружек! Да, они провели не одну ночь вместе, а теперь у них будет ребенок, но это еще не значит, что они достаточно близки. Близость – это гораздо большее, чем физический контакт, это единение душ, мыслей. Ей хотелось отдать ему всю себя без остатка, но готов ли к этому Йигер?

– Они мне не подойдут, – твердо сказала Ханна. – Мне нужно завтра на работу. В ателье строгий дресс-код и…

– Ну так не ходи на работу! Ты теперь богата, – заметил он.

Ханне не хотелось думать об этом, пока не будут улажены все формальности для вступления в наследство. Но не могла же она просто взять и бросить в одночасье работу. Десять лет назад Кэткарт и Куинн сделали ей огромное одолжение, взяв на работу неопытную девчонку, которая еще даже не закончила школу. А когда она объяснила им условия завещания своего деда, они каждый раз шли ей навстречу и отпускали с работы, когда ей было нужно. Она не могла просто взять и уйти без предупреждения.

– Я должна отработать две недели, – решительно сказала Ханна. – Я не могу оставить Кэткарта и Куинна без швеи. Это не только безответственность, но и неблагодарность. – Ханна в отчаянии прикусила нижнюю губу, решившись поставить окончательную точку. – Мы с тобой… – начала она. – Мы больше не нужны друг другу, Йигер.

Ханна пыталась убедить себя в том, что это чистая правда. И хотя она так нуждалась в нем, так любила его, это не было взаимно. Йигер пристально посмотрел на нее, не сказав ни слова. Не в силах выдержать его обжигающий взгляд, Ханна отвернулась к окну.

– Я тебе очень благодарна за все, что ты сделал. Господи, какая пошлость, – пробормотала она. – Я просто хотела сказать… Не уверена, что мои слова не окажутся очередной банальной пошлостью.

Ханна осмелилась взглянуть на него и тут же пожалела об этом. В его синих глазах она увидела что-то, чего не видела в них раньше, и это ее испугало. Несмотря ни на что, она продолжила:

– Спасибо за все, что ты сделал для меня за прошедшие шесть месяцев, Йигер. И я сейчас говорю не только о ребенке. Я стала совершенно другим человеком после того, как ты открыл для меня новый мир. Я знаю, что наша… авантюра заняла немало времени, и из-за этого тебе пришлось задерживаться в Нью-Йорке на гораздо более продолжительное время, чем ты привык. Я понимаю, что тебе необходимо скорее вернуться к своим делам. Да и мне тоже надо заняться насущными делами, ведь теперь для меня многое изменится. Так что не надо просить меня остаться, потому что уже поздно. Со мной все будет в порядке, обещаю. Я всю жизнь сама о себе заботилась, позабочусь и сейчас.

Ханна нарочно говорила о себе в единственном числе, потому что они с Йигером больше не будут вместе. И это только ее ребенок, что прописано в контракте: только Ханна несет за будущего ребенка полную ответственность. Она свяжется с Йигером после рождения малыша, и он сможет видеть его, когда только захочет.

– Так что спасибо, – снова сказала она, – но у меня уже есть все, о чем я мечтала.

Йигер долго смотрел на нее в полной тишине, а потом сказал:

– А что, если я тоже этого хочу?

– В каком смысле?

Он замялся:

– Я хотел сказать, что хочу быть рядом во время твоей беременности. Я хочу быть рядом, когда родится наш малыш.

– Я…

Ханна хотела запротестовать, но промолчала. Ей действительно хотелось как можно скорее начать выстраивать свою жизнь без Йигера, но это будет тем труднее, чем дольше он будет рядом. Но ведь это и его ребенок тоже, она просто не может отказать ему в праве быть рядом.

– Хорошо, – неохотно согласилась она. – Если ты сможешь оказаться неподалеку от Нью-Йорка ближе к дате родов, я тебе сообщу, когда поеду в роддом, и ты успеешь к рождению ребенка.

– Конечно, смогу, – решительно сказал он. – А что, если я хочу быть… Как это называется? Инструктор по беременности?

– Не думаю, что есть такая специальность, как инструктор по беременности, но специалист, помогающий женщине в родах, – это акушерка.

– Хорошо, тогда я буду акушеркой.

– Не уверена, что мужчина может быть акушеркой, – удивленно пробормотала она.

– Ханна, на дворе двадцать первый век, что за гендерные стереотипы? Я просто хочу быть рядом с тобой каждый раз, как я тебе понадоблюсь. Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что тебе непросто будет сделать это из какой-нибудь Киргизии или Джибути.

– Я уже сказал, что для меня не будет проблемой держаться поближе к Нью-Йорку.

Ханна недоверчиво посмотрела на него. Вот это новости! Она успела сбиться со счета, сколько раз он говорил ей, что начинает задыхаться, стоит ему задержаться в каком-то месте чуть дольше обычного.

– С каких это пор?

– С той самой минуты, как ты сказала, что беременна.

– Но ты говорил, что задыхаешься, оставаясь в одном месте.

– Я действительно так думал, – кивнул он. – Но тогда я был идиотом. А сейчас…

– Что сейчас?

– Я не стану тебе лгать, мне еще только предстоит осознать свое отцовство, но это лишь вопрос времени. Я еще многого не знаю, но в одном я уверен точно: я не хочу быть приходящим папой. И я знаю еще кое-что, – мягко добавил он. – Я хочу, чтобы мы с тобой были больше чем просто родителями нашего ребенка. Я хочу, чтобы мы были… вместе.

Ханна положила ладонь на его руку, словно боялась, что он может пожалеть о сказанных словах. Она не знала, что ему ответить.

– Я исколесил весь мир в поисках места, которое заставит мой пульс подскочить до небес, а сердце – запеть. Я делал то, что никогда бы не сделал обычный человек, я был адреналиновым наркоманом. Но сегодня, когда ты сказала, что беременна… Ханна, я никогда в жизни не ощущал ничего подобного, и я все еще не могу отойти от этого пьянящего…

– Счастья, – подсказала она. У Ханны было чуть больше времени, чтобы осмыслить это чувство.

– Да, счастья. И дело не только в ребенке, но и в тебе. Еще до новостей о ребенке я знал, что хочу большего. Когда ты появилась в моей жизни, все изменилось. Не важно, где я нахожусь. Когда ты со мной, я счастлив. С тех пор как не стало родителей, я думал, что больше уже никогда не буду по-настоящему счастлив. Возможно, именно поэтому я колесил по свету – чтобы найти что-то, хотя бы отдаленно напоминающее былую радость. Но мне больше не нужно никуда бежать, мне всего лишь нужно быть там, где ты. Ты и наш ребенок. Создание семьи с любимой женщиной – это тоже приключение, его наивысшая точка.

– Ты меня любишь? – очень тихо спросила Ханна, боясь поверить в то, что это правда.

– Люблю. Правда, мне понадобилось немало времени, чтобы понять это. Мне кажется, я полюбил тебя еще в самую первую нашу поездку. И я буду любить тебя до конца своих дней, вне зависимости от того, где я их проведу.

Ханна молчала, и Йигер начал нервничать.

– Пожалуйста, скажи, что ты тоже любишь меня. Я прекрасно понимаю, что еще минуту назад ты пыталась как можно сильнее дистанцироваться от меня, но мне почему-то кажется, что сейчас я нравлюсь тебе чуть больше, чем полгода назад.

– Я люблю тебя. И всегда буду любить.

– Как думаешь, получится у нас с тобой настоящая семья?

– Можем попробовать. Но у меня есть два условия, – лукаво улыбнулась Ханна. – Во-первых, головной офис «Края земли» должен находиться в Нью-Йорке, чтобы мы могли пустить здесь корни. Чтобы мы могли бы гулять, держась за руки, долго нежиться в постели по выходным, устраивать вечеринки для друзей в нашем саду после того, как дети лягут спать.

– Дети? – уточнил он. – Во множественном числе?

– Это мое второе условие. И мы должны обязательно продолжать путешествовать по всяким экзотическим местам, чтобы я снова забеременела. Я хочу много детей, Йигер, а значит, у нас будет много феерического секса.

– Ну ладно, если это так уж необходимо, – рассмеялся Йигер.

Они еще долго сидели на диване, крепко обнявшись и глядя на ночной Нью-Йорк, переливающийся электрическими огнями. Впереди их ждет новая удивительная жизнь. Не важно, куда эта жизнь их заведет, какие их ждут приключения и трудности, они навсегда останутся одной семьей.

Content

Элизабет Биварли
Соблазн на грани риска

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10