Пара для дракона, или игра в летнюю ночь — Алиса Чернышова

1

— Игра у Короля Под Горой? — Лиан Улыбка Змеи, посол Неблагого Двора в Предгорье, глумливо искривил губы, — Ты удивляешь меня, милочка… Раньше за тобой не наблюдалось суицидальных замашек.

— Хочу попытать удачи, — ответила Раока мягко, — Я в своем праве.

Если быть откровенной, она и сама не была уверена в том, что не спятила на досуге, но собеседнику об этом знать не стоило: перед такими открываться нельзя. Да, посол выглядел изящным и очень юным, по крайней мере, любому стороннему наблюдателю он мог показаться безобидным чуть эксцентричным юношей. Однако, Раока знала из отчетов разведки: чтобы занять эту должность, прекрасный фейри отравил, по меньшей мере, семерых конкурентов — и это только те, о ком известно доподлинно.

Зелёные ресницы посла чуть дрогнули. Он встал и медленно пошёл по кругу, огибая её кресло; его длинные одежды шелестели, подметая цветастый ковёр. Инстинкты девушки требовали повернуться — оставлять у себя за спиной существо вроде Лиана было все равно, что лечь подремать в уютной компании ядовитых змей. Но показать страх — это ведь тоже слабость, все равно, что проиграть заранее, потому лучше поднять чашечку, изящно оттопырив мизинчик, и сделать вид, что прихлёбываешь чай. И милую улыбку на личике не забыть. Один из девизов Неблагого Двора: "Улыбайся, даже если тебя убивают." Говорили, что первая королева фейри, легендарная Маб Свет Звезды, выдумывала затейливые казни для любого, кто появлялся ей на глаза недостаточно счастливым. "Если они не хотят радоваться, то пусть порадуют нас", — так, по словам историков, она объясняла свою милую прихоть.

Меж тем, тонкие руки Лиана легли Раоке на плечи, а губы у самого уха зашептали, задевая дыханием чувствительную кожу:

— Есть вещи опасней яда, юная Раока Крылья Ночи. Например, для шпиона — быть эмоционально скомпрометированным, а для фейри — поверить в сказочку о истинных парах. Ты ведь знаешь, в Игре Короля ставка лишь одна — жизнь. Один победитель, тот, кто заполучит Огненный Цветок. Кишки остальных станут удобрением для вереска во славу самой тёмной ночи лета. Но так ли этот приз нужен тебе? Говорят… между тобой и Исом Ледяным… есть некое цветение, но его это не волнует. Так нужно ли тебе рисковать, кого-то спасая?

О, сколько раз она самой себе задавала этот вопрос…

— Я хочу участвовать в Игре, — отозвалась она, поворачивая голову так, что её губы оказались в милиметре от лица посла. Она даже могла различить слабый запах яда. Вот уж у кого воистину сногсшибательные поцелуи…

— Это твоё последнее слово? — палец Лиана скользнул по её щеке в показательной ласке, и Раоке потребовалось все самообладание, чтобы не отшатнуться.

— Да, — сказала она, и юные глаза напротив сверкнули, заволакиваясь на миг чернильной тьмой.

— Ты согласна получить Черную Печать?

— Да.

Он улыбнулся, шепнул несколько слов на древнем наречии, скользнул рукой по её шее, медленно очертил ключицы и оттянул вниз ткань киото, склоняясь ниже и обжигая дыханием. Ядовитые губы на миг прижались к тонкой коже меж грудей, и боль пронеслась по венам волной битого стекла. Раока сцепила зубы, усилием воли удерживая лицо. Это было более чем актуально: Лиан не сводил с неё внимательного взгляда, в котором плескалась тёмная жажда. Лишь взглянув на него в тот миг, фейри поняла, почему господин посол всегда старался присутствовать при кончине жертвы: он был из тех, кому нравится наблюдать.

— Сделано, — пропел фейри, и Раока взглянула мельком на изуродовавший кожу воспаленный ожог в виде цветка. Где бы она ни была, в ночь Игры, когда гончие подуют в рог, метка притянет её в Костяной Зал. Там восседает на троне Король, задевая своими оленьими рогами своды высоченного потолка, и там все свершится.

— Благодарю, господин посол, — светски улыбнулась она, оправляя одежду, — Замечательный чай.

После этого милого разговора Раока долго сидела у себя в кабинете, сжавшись в компактный комочек, и вертела в руках бутылку с концентрированной пыльцовой настойкой. Эпизодически она, как заправский алкоголик, заглядывала внутрь, словно всерьёз рассчитывала найти там смысл жизни — но так и не сделала ни глотка. Метка пульсировала болью, не позволяя о себе забыть ни на мгновение. Да и возможно ли всерьёз не думать о собственной — будем честны, почти неизбежной — скорой смерти?

Как многие существа, совершившие исподволь самую большую глупость в своей жизни, фейри пыталась осознать — как же она дошла до жизни такой? Но разум лишь скромно разводил руками и выдавал сакраментальное: "Вот так как-то". По всему выходило, что все дороги так или иначе вели именно в эту точку — так, на самом деле, часто бывает, когда в жизнь вмешивается Предназначение. Будь оно неладно…

***

История Раоки началась, когда её матушка, почтенная леди из дома Крылья Ночи, встретила во время Охоты красивого юношу-человека, жителя одного из техногенных миров. Кажется, он на тот момент был счастливо женат и создавал что-то вроде игр для их тамошней информационной сети — фейри мало знала о нём, и то лишь из смутных рассказов свидетелей. Так или иначе, изменять супруге и услаждать ночь остроухой леди этот упрямец не пожелал, к чарам оказался устойчив, чем раззадорил и разозлил неимоверно. Предсказуемо дело кончилось тем, что человек был похищен и привезён ко Двору в качестве забавной зверушки. Прожил там парень недолго, но успел оставить след в этом мире — её, Раоку.

К полукровкам фейри относятся со здравым цинизмом: выживешь — молодец, нет — туда тебе и дорога, слабым в игре не место. В этом смысле Раоке повезло и не повезло одновременно, ибо она унаследовала вторую ипостась в полной мере. Именно потому её матушка, поразмыслив, решила отдать деточку в так называемые Ясли Тайного Цветения. Вошло под их своды семьдесят юных бастардов, вышло — двадцать четыре, и Раока была в числе этих самых выживших. Чего это стоило ей, унаследовавшей во многих аспектах человеческую психику, не столь спокойно относящуюся к поковёрным интригам и немотивированным убийствам, она предпочитала не вспоминать.

Так или иначе, Раока выжила и даже стала одним из весьма преуспевающих представителей дома Крылья Ночи, далеко не последнего при Дворе. И настал однажды тот момент, когда судьба взяла девушку в оборот, завертев в своих обьятиях, словно кленовый лист на ветру.

В тот день матушка Раоки сидела в кресле, ожидая, пока служанки поправят вплетённые в медные волосы цветы и закрепят венок — близилась очередная Ночь Танцев Под Лунами, и леди по итогам жесточайшей грызни придворных дам была-таки приглашена в первый, пляшущий с самой Королевой, круг, чем неимоверно гордилась.

— Моя девочка, — голос матери колокольчиком прозвенел в тишине, — Подойди, дитя.

Она послушно скользнула вперёд, хотя и предпочитала оставаться от леди Крылья Ночи, к тому моменту возглавившей их дом, на расстоянии максимально большом. В идеале их должно было разделять несколько стен, а ещё лучше — кварталов, но эта мечта была несбыточной — увы.

— Дитя, — прошептали по-детски пухлые алые губы, — Не окажешь ли ты мне небольшую услугу?

— Все, что прикажете, леди, — попробовала бы она ответить иначе!

— Недавно — какие-то три сотни лет назад — во главе службы безопасности Предгорья встал один юный дракон, Ис Ледяной. Весьма интересный юноша, самобытный. Недавно он перехватил разработку — чрезвычайно важную, можешь поверить — прямо у наших людей из-под носа. Ах, Королева была так опечалена… Весь Двор, меж тем, желает правительнице лишь хорошего настроения.

Раока вспомнила Мирану Цветение Аконита и едва удержалась от дрожи: да уж, эту синеволосую красотку с мечтательным взглядом абсолютной психопатки никто не рискнул бы огорчать.

— В любом случае, так сложилось, что дом, ранее отвечавший за этот вопрос, более не может… да ничего не может, если подумать. Потеря призрачных стражей так испортила Королеве настроение, что она, возможно, была несколько неучтива. Теперь… этим занимается наш дом.

Леди на миг замолчала, а после встала, отсылая служанок одним лёгким жестом. Девушки шмыгнули прочь, а Раока все смотрела на мать — изящную, стройную, облаченную лишь в цветы и водопад струящихся волос.

— У Иса недавно появилась пара, — прошептала леди, — Какой-то волк. Я введу тебя в дом окончательно и признаю своим законным ребёнком, если ты убьёшь этого оборотня. Нет… и властью печати я остановлю твое сердце. Ты выполнишь приказ?

— Да, леди.

Оставшись одна, Раока медленно прошла мимо увитых живой зеленью колонн к широкому, почти полностью скрытому листвой балкону. Внизу раскинулись Холмы, освещённые в честь празднецтва тысячами живых огоньков, кружащих в небе на манер разномастных весёлых бабочек. Девушка бездумно следила, как слетаются поглядеть на танец различные духи, и их сияющие тела кажутся в темноте ещё более причудливыми и нереальными. Вот обнажённые танцовщицы, все прекрасные, как одна, становятся в круг…

Люди, впервые очутившиеся тут, искренне полагали, что угодили в сказку, и были по-сути правы. Увы, они не учитывали: те, древние скази были красивыми, но не такими уж добрыми.

Криво улыбнувшись этой мысли, фейри медленно провела по вьющейся лозе, чувствуя, как та проснувшейся змеёй зашевелилась под пальцами. Раока понимала — вот и все, Последний Приказ отдан. Она не питала глупых иллюзий: убийство пары одного из знатных драконов было равнозначно неминуемой и жестокой смерти для исполнителя. Сами фейри, при этом, выйдут сухими из воды, лишь руками разведут, мол, полукровок по свету бродит много, как тут за всеми углядишь? И ведь проклятая печать на спине, меж крыльев даже не позволит ей рассказать, кто заказчик и убьёт, когда пытки станут изобретательными в достаточной мере, чтобы она, прошедшая школу Тайного Цветения, сломалась. Ни секундой раньше, чтобы попавшийся неудачник успел все прочувствовать — вот оно, эльфийское милосердие.

Она тихо, нервно засмеялась. Неужто вот он, конец пути? Но она ещё жива, потому потрепыхается. В конечном итоге, она обещала ему… жить. И не сдыхать просто так. Ох, если бы она только могла…

2

***

Предгорье, страна драконов… Драгоценность Востока, самое богатое и развитое из государств мира, могущее похвастаться уникальной внутрискальной архитектурой, значительной территорией и весьма своеобразным политическим укладом. Драконов, как таковых, тут жило сравнительно немного — около полутора тысяч, и это считая полукровок от неистинных браков. Остальное — весьма многочисленное — население составляли представители иных рас, работающие на драконов, ценные своими навыками или просто поселившиеся невдалеке от чьей-то пещеры, выплачивая налог её владельцу в обмен на пользование землёй и защиту.

Стоит сказать, каких-то несколько тысячелетий назад никакие другие расы — кроме разве что похищенных со вполне очевидными намереньями привлекательных девушек и юношей — не ступали на эти земли. Сами их крылатые хозяева предпочитали большую часть времени проводить в зверином обличьи, даже размножались преимущественно в драконьей форме. Шло бы оно, возможно, таким чередом и дальше, но драконы плодились, звериные инстинкты из-за постоянного нахождения в форме ящеров превалировали над человеческими, и вылилось это в череду совершенно безумных кровавых межусобиц, венцом которых и стала недоброй памяти Клановая Война, выкосившая семьдесят процентов драконьего населения. Тогда-то, на грани вымирания, ящеры и стали жуть какими социальными и демократичными: оборудовали в своих домах полноценные человеческие половины, пустили в работу лежащие мёртвым грузом сокровища, с энтузиазмом принялись налаживать внешнеполитические связи.

Итог этого бума Раока и наблюдала, шествуя по оживленной улице одного из прилегающих к Железному Тракту городов. Здание, которое её интересовало, скромно ютилось вдалеке от основных строений и казалось крошечной халупой, прилегающей к скале. Однако, если верить предоставленным сородичами данным, именно здесь располагалось любимое и лелеемое незаконное детище Иса Ледяного — арена для боёв без правил. Основал этот бизнес дракон ещё в юном возрасте, но, даже заняв пост Главы Безопасности, от него не отказался, что уже о многом говорило Раоке. Было ясно: дело не в деньгах, и это, в первую очередь, личное.

Приходить сюда было необязательно, однако, она привыкла узнавать о цели максимально много. Инстинкт, много раз спасавший жизнь, подсказывал: побывав на серии боёв, взглянув на антураж и характер происходящего, она лучше поймёт Иса.

Для посещения мест, так сказать, высокой культуры она выбрала образ, вполне соответствующий обстановке: светлые волосы с алыми прядями, красное платье-чехол по последней лисьей моде, обтягивающее, как вторая кожа, изменённое лицо — черты стали крупнее и резче, приобрели некоторую вульгарность. Три в одном — и соответствие месту, и маскировка, и неплохое подспорье (куда проще притворяться и играть, когда знаешь, что никто не видит твоего истинного лица — сразу возникает чувство безнаказанности и свободы от себя самого; это явление — причина, по которой разумные всех миров так любят разного рода маскарады).

На входе Раока с премилой улыбкой протянула нужную сумму дворфам-охранникам (внушительная мускулатура и боевые топоры, искрящие магией — в наличии, печать интеллекта на лицах — отсутствует как факт). Они оглядели её личину, чуть не закапав слюнями пол — да, спасибо, она старалась — и пропустили внутрь, не забыв на прощание полапать за задницу. Фейри только ухмыльнулась — уж простите, мальчики, но если и обломится, то не вам.

Азарт и любопыство пузырились в ней, когда она спускалась по каменной лестнице вниз. "Оставь притворство наверху. Тебе это нравится" — вот какая надпись змеилась над входом-аркой. Губы Раоки искривились в усмешке.

А ты забавный парень, Ис, не так ли?

Зал напоминал древние театры: высокий свод пещеры, с одной стороны — отвесная стена со скрытыми от взглядов ложами (видимо, для состоятельных клиентов), с другой — несколько полукруглых уровней, уходящих спирально вниз, к белому пятну арены. Как бонусы — местные красотки и красавцы, зазывно улыбающиеся будущим клиентам, выпивка, разносимая не отягощенными обилием одежды телами, стойкий запах различных дурманов и пыльцы — правильная, в общем, атмосфера.

Что неудивительно, народу набилось столько, что протолкнуться вниз было почти нереально — но, не для Раоки. Потребовалось всего-то несколько тумаков, улыбок, пинков и головокружительных прыжков, чтобы очутиться в паре шагов от места действия и отвоевать для сидения уютный каменный выступ.

Она с усмешкой приняла бокал у накачанной чем-то красотки-фейри, кокетливо стрельнула глазами в сторону сидящего неподалёку смазливого лиса и призадумалась, наблюдая, как двое оборотней сцепились на арене (ничего интересного, победитель очевиден — медведь, ориентир — три минуты). Раока отхлебнула напиток — весьма годная пыльцовая настойка — и оглядела зал.

Что ты чувствуешь, когда приходишь сюда, Ис? Знает ли твой ручной волк об этом местечке? Откуда ты обычно наблюдаешь за происходящим?

Она облизала губы, наблюдая, как медведь на арене ловко подсекает противника — осталось тридцать секунд — и продолжила думать. Итак…

Драконы любят глядеть свысока, но ты, раз продолжаешь, несмотря на риск для репутации, содержать этот храм насилия — ты не из этих, ты предпочитаешь участвовать. Одна из лож? Предсказуемо и банально, почти пошло, а значит — не то…

Раока прищурила глаза и всмотрела в самый низ отвесной стены. Посторонний бы не разглядел, но она знала, что искать, и с трудом подавила ухмылку: так ты любишь эффект полного присутствия, милый? Отлично вылепленная магией часть скалы была на самом деле смотровой панорамой, позволяющей сидящему с другой стороны существу наблюдать за боем с минимального расстояния. Фейри иронично улыбнулась: если — когда — она убьёт волка, пытать её будут с особой фантазией. Можно не сомневаться, что такой неслыханной роскоши, как спокойная смерть, ей не выпадет — такой, как этот Ис, все сделает своими руками и позаботится, чтобы она не умерла раньше времени.

Пока Раока предавалась таким вот упадническим мыслям, медведь закончил, дождался бурных — на вкус фейри, незаслуженных — оваций и закружил, явно вызывая следующего противника. В другой ситуации девушка и сама бы вышла поболтать с этим высокомерным увальнем — как говорится, большой шкаф громче падает, — но её нынешняя роль уж точно не предполагала подобных умений. Между тем, начистить медвежье рыло хотелось, да не ей одной — откуда-то из рядов выскользнул черноволосый статный волк и, не говоря ни слова, выпрыгнул на арену.

Раока прищурилась, оценивая пластику движений и потенциал жилистого, гармонично сложенного тела. Итак, с учетом того, что у медведя перевес в массе, ставка — победа за волком, минута-полторы. Она ещё раз оглядела фигуру черноволосого — просто не смогла удержаться — и натолкнулась на ответный оценивающий взгляд. Крылья его носа чуть дрогнули, словно он пытался уловить её запах. Интересно… Раока приподняла бокал, салютуя. "Минута" — шепнула она почти беззвучно, позволяя ему считать сказанное по губам. Он в ответ ухмыльнулся предовольно и едва заметно кивнул, словно бы принимая условия. Хорош…

Что же, развлечение на ночь выбрано: она скоро умрёт, вполне вероятно, крайне неприятным образом — так отчего бы не сделать самой себе небольшой подарок напоследок? Фейри почти пожалела о выбранном облике: кому-то вроде этого волка должно нравиться что-то более утонченное, изящное. Но, придётся разбираться с тем, что есть — и не с такими рожами мужчин совращают, если подумать.

Он уложился в сорок семь секунд — даже лучше, чем она думала. И уж таким — разгоряченным после драки, пахнущим соленой кровью и терпким потом — он ей нравился ещё больше, она даже слегка трансформировала язык, позволяя его аромату оседать на ставших чувствительными рецепторах. Волк, отметив искреннее восхищение в глазах фейри, кивнул ей, а после вдруг взглянул на ту самую зачарованную стену и ухмыльнулся предовольно, со значением, словно бы… приглашающе. Раока едва удержала на лице приличествующее случаю выражение. Этого ведь не может быть, правда?…

Как бы там ни было, она почти не удивилась, когда победитель, коротко поклонившись присутствующим, растворился в толпе так ловко, что даже она не смогла его передвижений проследить.

***

— Приятно познакомиться, дивная госпожа, — оборотень Гор, её цель, стоял и улыбался со значением, весело поблескивая желтоватыми глазами. Шёл один из великосветских драконьих приёмов, они оба были облачены по последней моде, серьёзны и собраны, как и полагается в подобных обстоятельствах. При этом он, разумеется, узнал её запах, а она — его фигуру и манеру двигаться (как оказалось, она зря волновалась: там, на арене, его лицо тоже было изменено).

— Итак, как вам Предгорье? — продолжал зубоскалить волк, — Успели полюбоваться на достопримечательности?

— О да, они… впечатляют, — расплылась Раока в ответной улыбке, — Такие пейзажи, такая выразительность архитектуры… Не зря эта страна считается оплотом культуры — моё сердце не раз стучало здесь чаще.

Гор склонил голову, пряча неподобающее случаю выражение лица, а после вдруг сказал:

— Знаете, я как-то… не очень создан для всех этих светских разговоров.

— Ну, вы выбрали, в таком случае, не самый подходящий досуг, — Раока глазами указала на разряженную в пух и прах публику, — Я бы сказала, что могу представить обстоятельства, которые вам… больше к лицу.

Да, белый круг арены или азарт погони, например.

— Тут моя пара, — пояснил волк просто, — Значит, и я тоже. А вас как сюда занесло? Вы тоже не кажетесь… такой уж светской, или как это правильно сказать.

— Думаете, если покопаться в грязном белье половины присутствующих, их манерные маски не пойдут трещинами? Боюсь, вы наивны, если так. А насчет вашего вопроса — я тут по работе, — улыбнулась Раока, не желая ничего пояснять: легенда, конечно, была заготовлена, но конкретно этому существу до абсурда не хотелось лгать, — А кто ваша пара?

— О, — на лице волка промелькнула тёплая улыбка, — Его зовут Ис.

— Дракон? Эдак вас угораздило!

— Сам в шоке, — рассмеялся оборотень, став вдруг потрясающим красавчиком. Раока прикусила щёку изнутри — эмоции, казалось бы, давным-давно задавленные ледяным безразличием, вдруг всколыхнулись. Эту цель до иррационального не хотелось убивать — почти как того, о ком по сей день так больно вспоминать.

— И как вы справляетесь? — спросила она, чтобы не молчать, — В перерывах между походами в интересные места вроде того, где мы встретились впервые.

— Я выработал тактику, — заговорщицки сообщил волк, — В любой сложной ситуации притворяюсь дураком. По факту, помогает не только в армии. Впрочем, кажется, вам это тоже знакомо?

— Вполне, — ухмыльнулась она, — Девушкам это даже проще.

Кольцо с ядовитым шипом жгло пальцы калёным железом. Волк глядел с радостью существа, которое встретило среди толпы зомби кого-то не только живого, но и приятного в общении.

— Пить будете? — спохватился он, — Пыльцовой настойки нам тут не нальют, но какое-нибудь годное вино — вполне вероятно.

— Буду, — ответила задорно, и оборотень тут же отчалил за напитками. Раока осталась стоять.

Приказ… их учили подчиняться, не думая, не жалеть ни себя, ни других. Старательно, скурпулёзно выбивали своеволие, и последнее исптыание должно было отсеять неподходящих. Только вот с ней, Раокой, вышла осечка…

— Все в порядке? Вас кто-то расстроил? — вопросил волк, — Вы пахнете горем.

— Дурные воспоминания. Иногда, знаете ли, накатывает.

— Нельзя позволять им управлять нами!

Раока на миг застыла. Перед глазами промелькнул другой зал, тот, где проходило последнее испытание, бешенные синие глаза напротив и яростный крик: "Нет! Нельзя позволять им управлять нами!"

Ты обещал подать весть из Чертогов Смерти, Эллин. Так неужели…

— Извините, Гор, — сказала она, не прикасаясь к бокалу, — Мне, кажется, уже пора.

— Что-то не так? — нахмурился волк. Раока передёрнула плечами:

— Нет-нет, просто я вспомнила об одном незавершённом деле, так что… Извините!

Она считала в тот момент себя почти героем: ей хватило сил улыбнуться сожалеюще и небрежно.

— До встречи.

— Да, до встречи, — очередная ложь. Печать на спине уже зудела, реагируя на злонамеренное невыполнение приказа. Пройдёт жалкий десяток минут, и это неудобство обернётся болью, а потом — весьма неприятной смертью. С другой стороны… хоть, хоть так умирать. Вопрос лишь в том, тащить ли милого оборотня, волею судьбы оказавшегося парой высокопоставленного дракона, за собой. Большая часть знакомых ей фейри ответила бы, что, коль скоро ты тонешь, топи за собой окружающих. Но Раока вновь вспомнила Эллина и его проклятое "Нельзя позволять им управлять нами". То, что эту фразу повторил волк — совпадение или перст судьбы? И имеет ли вообще смысл отделять одно от другого?

Раока шла сквозь пёструю толпу, улыбаясь, и думала о судьбе и неизбежности, о свисте гильотины, который слышался ей в хрустальном звоне бокалов и выверенном смехе присутствующих, а ещё — о Эллине. "Мы скоро встретимся, — говорила она ему мысленно, — Помнишь, ты рассуждал о некой сияющей точке, к которой ведут все дороги, о перекрёстке, с которого не свернуть? Кажется, я здесь, и поняла твой знак. Пусть эта тварь отсосет напоследок — я сдохну свободной, не выполнив её приказа. По своему выбору"

— Дивная госпожа спешит?

Этот голос был таким, что раз услышишь — вовек не забудешь: жгучий, словно соль на свежей царапине, бархатистый и вкрадчивый, как первое прикосновение кошачьей лапы к избранной для игры мыши. Растягивая губы в кокетливой улыбке и поднимая взгляд на говорившего, Раока чувствовала, как басовито зазвенела внутри перетянутая струна: себе подобных узнаешь с первого слова, тут без вариантов.

Что же, он был прекрасен: не слишком высокий, худощавый, весь состоящий из углов, с дивно очерченными характерными губами и тонким аристократичным носом. Его полупрозрачные волосы не спускались косой, как у других драконов, а небрежно разметались по плечам, а киото поблескивал снегом. Так вот каков ты, Ис Ледяной…

— Да, если честно, — она добавила в голос сожаления. Умом понимала, что сбежать не получится — не зря же он подошел — но как же не попытаться?

— Понимаю, — он улыбнулся, и в этом было что-то от блеска стали, — Но все же вынужден попросить вас задержаться. Пройдёте со мной?

— Разумеется, — Раока положила руку на подставленный сгиб локтя. Если уж тебя ведут в пыточную, то почему бы не галантно? Пожалуй, вздумай она основать какой-нибудь знатный род на человеческий манер, этот девиз ему вполне бы подошёл.

— Прошу, — не спрашивая о её вкусах, Ис поставил перед фейри знакомую пыльцовую настойку. Раока, приподняв бокал в пародии на тост, пригубила. Зуд в метке начал плавно трансформироваться в боль — обратный отчёт пошёл.

Ис пристроился в кресле напротив, подпёр подбородок кулаком, глядя на неё задумчиво и оценивающе. Их разделял стол из белого дерева, ноги утопали в черном ковре, и вся комната — как контраст этих двух цветов. "Интересно, было ли тут так много чёрного до того, как он встретил Гора?" — подумала Раока.

— Мы могли бы, конечно, ещё поиграть, походить вокруг да около, — сказал дракон, — Но я не вижу в этом смысла. Развей мои сомнеиня: почему ты не попыталась убить Гора?

А вот это было… неожиданно.

— А это такая формула вежливости: всякий, кто приходит, должен попытаться убить твою пару? Я явно чего-то не знала о драконьих традициях.

Ис дернул краешком губ, словно отдавая должное хорошему выпаду.

— Скажем, в результате некоторых игр и договоренности с Королевой предполагалась небольшая рокировка, — сказал он насмешливо, — И ты должна была исполнить в этом спектакле главную роль.

Во рту стало горько. Зря она не попыталась убить оборотня.

— Господин Гор — отличный актёр, — светски улыбнулась Раока, чтобы не заплакать, — Я поверила в его искренность. А ведь он с самого начала все знал, верно?

Боль становилась все сильнее, вгрызаясь во внутренности щупальцами, и добавляющееся к ней горькое разочарование было пикантной приправой.

— О, он не знал, — мурлыкнул дракон, неотрывно наблюдая за её реакцией, — Волки… У них почти вполовину меньше самок, и они до смешного не любят причинять им боль. Потому я, как правило, не спешу посвящать его в подобные подробности — особенно, если речь о ком-то, кто ему понравился.

Раока прикрыла глаза, скрывая облегчение. Было приятно думать, что последняя в её жизни доброта все же не оказалась ложью.

Держать лицо становилось все тяжелее, боль охватывала тело, конечности немели. Она откинулась на спинку кресла, силясь сделать жест сколько-нибудь небрежным, и перекатила голову, глядя, как тёмное небо за окном расцвечивает праздничный салют.

— Надо сказать, я предвкушал, как разберу тебя по кусочкам, — говорил Ис между тем, — В том числе потому, что ты понравилась Гору — драконы и их милые инстинкты, сама знаешь. Но сейчас, глядя на тебя, я склонен признать, что у моей пары неплохой вкус. Итак, что за приворот такой?…

Он говорил что-то ещё, но звуки стихали. Раока силилась держать глаза открытыми, чтобы в них отразился салют. Приворот? Глупый дракон, это все не важно. Я иду к тебе, Эллин… вот и конец игры…

Изукрашенное яркими сполохами небо вдруг сменили глаза с ромбовидным зрачком. Раока улыбнулась, глядя в них — и потеряла сознание.

3

Очнувшись, она долго не могла понять, где находится, и просто старательно следила за тем, чтобы дыхание оставалось ровным и неведомым наблюдателям её пробуждение никак нельзя было заметить. Подспудно Раока понимала, что в загробном мире в подобном поведении нет особого смысла, но бывают привычки, которые сильнее нас самих и даже, пожалуй, смерти: случается, некоторые даже призраками стабильно заходят в свои любимые кафе или навещают друзей по праздникам. Пусть живые и не видят их, но все равно замечают — запах знакомых сигарет, тень на стене, отзвук шёпота или смеха, чью-то вскользь оброненную фразу… Так, Раоке всегда казалось, что Эллин рядом. К слову, нужно сейчас попытаться его найти — они же должны были попасть в одинаковое посмертие, верно?..

Вообще, пока что загробный мир радовал: она лежала на чем-то мягком, ласкающем обнаженную кожу, ничего не болело, в воздухе пахло лекарственными травами, ночью и недавно окончившимся дождем, а ещё неподалеку кто-то звенел склянками, тихонечко ругаясь. Она явственно расслышала что-то о "фейри и их интереснейшей логике", а потом о "истеричных драконах, которые вырывают из постели посреди отменного траха". В этот момент порыв ветра донёс запахи ночной горной фиалки, а до Раоки начало медленно доходить, что она, кажется, все же не умерла.

Эта мысль расстроила, потому что — серьёзно, если вывернуть душу наизнанку, смириться с собственной смертью и принять её, как наивысшее благо, если переломать себя и собрать заново очищенным — то воскресать мучительно больно, почти то же самое, что рождаться. Воистину, хочется рыдать на манер младенцев — о, теперь Раока неплохо их понимала, эти личинки личности чуют своими крохотными задницами, во что они вляпались! Так вот и фейри захотелось заорать, потому что, судя по всему, её как-то спасли драконы, а в этом случае все по-новому: пытки, дурацкие разговоры, боль, игры и ложь.

— Так, — кто-то склонился над ней, — И почему это мы не приходим в себя? Непорядок. Неужели таки не удалось? Ис мне голову открутит. Ну-ка…

Под носом у фейри оказалось что-то, отвратно воняющее. Она могла бы, конечно, сдержаться, но откладывать неизбежное не имело никакого смысла: наморщив нос, она закашлялась и распахнула глаза.

— О, — обрадовался склонившийся над ней дворф с поразительно мечтательными глазами, при взгляде на которые Раоке тут же вспомнилась Королева — та тоже смотрела с подобным возвышенным выражением, за которым даже умудренные опытом существа не сразу могли разглядеть жестокое чудовище, — Вы пришли в себя! Какая радость. Что-нибудь болит?

— Нет, — отозвалась Раока коротко, оглядывая вполне комфортабельную лабораторию, в которой она лежала прямо у распахнутого окна — хоть вылетай, хоть выпрыгивай. Как ни крути, а государственных преступников в такие условия не помещают — либо она совершенно не понимала ситуации.

— Если прикидываете, сможете ли выпрыгнуть в окно, то можете попробовать, но не факт, что надо, — сообщил дворф, снова деловито закапываясь в свои колбочки, — Я полагаю, со временем ваши крылья восстановятся полностью, но пока, вполне вероятно, летать будет больно. Вообще, чуть позже нам с вами надо будет провести эксперимент, да-да… К нам редко попадают крылатые особи, а, между тем, мне интересно, как при трансформации меняются мышцы спины… Я же правильно определил, вы крылатая?

— Да, — в этом не было особого секрета, хотя Раоку и подмывало солгать: она знала, что у того же драконьего Призрачного дома в резиденции есть несколько стен, увешанных "крыльями бабочек" — отрезанными конечностями убитых фейри. Говаривали, нынешний Призрачный Старейшина был по молодости заядлым коллекционером, потому стремился собрать "бабочек" всех размеров и форм, так сказать.

— А у вас какого типа крылья? — тут же оживился дворф, чем вызвал у Раоки подспудное желание выпрыгнуть-таки в окно, — Для начала — мотылёк, стрекоза, жук? Вы ведь из насекомокрылых, так? Слишком низенькая для птицекрыла, да и ваша биография…

— Мотылёк, — кашлянула Раока, — Ночной.

— Правда? — глаза хозяина лаборатории загорелись воодушевлением, — Мы с вами просто обязаны провести опыты!

— Джейс, тормози, — раздался ехидный голос от дверей, — Дивная госпожа от тебя сейчас сбежит — и права, по сути, будет. Я тебе другую бабочку поймаю для экспериментов, хорошо?

— Я же осторожно! — оскорбился дворф в лучших чувствах, — Выставляешь меня чудищем. И вообще, притащишь какую-то плешивую моль, ещё и косноязычную… Знаю я тебя и твоих снабженцев!

Ис Ледяной, а это был именно он, сдавленно фыркнул и по-свойски присел на постель возле Раоки. От его взгляда, пробежавшего по телу, она как-то очень остро ощутила, что обнажена и безоружна. Меж тем, в том, как вольготно раскинулся дракон на кровати, в его домашнем киото на голое тело, во всей этой сцене было нечто… глубоко неправильное.

— Ну и как ты? — уточнил Ис, вгоняя Раоку в ещё больший ступор, — О, вот только не надо делать такие глаза! После всего, что между нами было, я вполне имею право на панибратское обращение!

Фейри искренне удивилась и глянула на Иса с недоверием: парень казался кем угодно, но точно не некрофилом. То есть, Раока не поставила бы на то, что так-таки все его партнёры оказывались с ним в одной постели абсолютно добровольно, но вот в том, что все они были при этом в сознании и принмали активное участие в процессе, она не сомневалась ни капли.

Дракон фыркнул:

— Что смотришь? Как по мне, наши милейшие посиделки на фоне салюта в честь годовщины окончания Клановой Войны тянут на очень личное знакомство.

Тут Раоке возразить было нечего, а Ис между тем повторил:

— Так как ты?

— Нормально, — хмыкнула она, — Можно от реверансов переходть к пыткам.

— Что за чудная идея! — осклабился дракон, окончательно укладываясь рядом, — Но у меня абсолютно отсутствует вдохновение. Так что, может, без них обойдёмся?

Она кивнула, и некоторое время они просто лежали рядом, плечо к плечу, разглядывая небо сквозь окошко в потолке. Дворф ещё в начале разговора тихо выскользнул, оставив их одних.

— И чего ты хочешь? — решилась нарушить тишину фейри, — Перевербовать или допросить?

— Сколько вариантов… — он лениво хмыкнул, — Оба правильные, я бы сказал.

— А если я вдруг не соглашусь?

— Значит, долечишься и уйдёшь, куда захочешь: держать не буду.

Это было за гранью вменяемого.

— Меня прислали убить Гора, — сказала она на тот случай, если Ис подзабыл.

— Да, как и пару десятков разных существ до тебя, — лениво сказал дракон, — Чего у Мираны не отнять, так это чувства юмора. Но ты первая, кто решил его пожалеть — как минимум, оригинальный поступок. Вот я и подумал, не хочешь быть моим личным секретарем?

К такому жизнь Раоку не готовила.

— Если это шутка, то я не поняла, где смеяться, — заметила она хмуро.

— Ну, с чувством юмора у меня не очень, это да, — легко признал Ис, — Но я тут подумал… Ты почти сразу просчитала, откуда я наблюдая за боями, поняла про меня больше, чем некоторые шпионы за годик-другой работы, понравилась Гору по-настоящему — а самое поразительное, мне даже не хочется свернуть тебе за это шею.

Раока не сдержала фырканья.

— Ты свободно относишься к чужим пристрастиям — фейри же! — но при этом на диво не манерна. Баб истеричных и считающих, что им кто-то должен по жизни, я не переношу, но такие, как ты, мне нравятся. Кстати, пол свой менять умеешь?

— Не-а, — зевнула Раока, окончательно смирившись с абсурдом происходящего, — Это некоторые бескрылые могут, и ещё пара родов стрекоз.

— Ясно, — хмыкнул Ис, но не похоже, что расстроенно, — Ладно, в общем, выбор такой: можешь уходить — клянусь стихией, отпущу на все четыре стороны, — можешь поработать на меня секретарём. Что выбираешь?

Раока честно призадумалась. С одной стороны, происходящее было настолько абсурдно, что даже не верилось. С другой стороны, уйти… Можно было не сомневаться, что сородичи попытаются наказать её за отступничество. Бегать всю жизнь…

— Я попробую поработать на вас, господин Ис, — сказала она ровно.

— О, — разулыбался дракон, — Можно просто — шеф.

К хорошему привыкаешь быстро, вот что Раока могла сказать о своей дальнейшей работе. Да, на поверку благостное драконье общество оказалось тем ещё гадюшником, но по сравнению с Неблагим Двором даже легендарное пекло, пожалуй, вполне сошло бы за непритязательный курорт с тепловыми ваннами. Вот и Раока, сидя за столом в смежным с Исом кабинетике и порой задерживаясь до ночи, чувствовала себя существом счастливым и самобытным.

Вообще, все почему-то представляют себе шпионскую работу эдакой чередой развесёлых авантюр — и на уровне разменного мяса, где фейри обреталась при Дворе, так оно по сути и было — с поправкой на грязь вечной лжи, серую пустоту, заменяющую чувства, и смену масок, в которой теряешь самого себя, смываешься и оплываешь, как краска под потоком воды. А вот ступень, на которую прыгнула Раока в Предгорье, была совершенно другой и подразумевала бумажки. Горы, тонны писем, отчетов, графиков, чертежей, ментальных кристаллов и прочих магических носителей информации. Первое время при виде фронта работ ей отчаянно хотелось заорать и сбежать прочь с воплями: "Нет, мой мозг хочет остаться девственником!". К сожалению, как мы знаем из расхожей шуточки жизнь все равно поимеет всех, к тому же, в упорстве фейри было не отказать, потому весьма скоро она взяла метафорического кота за яйца и научилась играючи жонглировать делами, отчетами и фактами. Между тем, в глазах окружающих при взгляде не неё Раока отчетливо читала вопрос: "А не сошел ли Ис с ума?". Впрочем, смельчаков, чтобы таки его задать, не нашлось — в их ведомстве идиоты без чувства самосохранения всегда были нужны, но никогда долго не жили — эдакий типичный забавный пердимонокль, свойственный всем госструктурам.

С Джейсом, тем самым помешанным на экспериментах дворфом, который оказался вторым помощником Иса, у Раоки сложились отличные отношения: парень был абсолютным психом, но не злобным, а скорее просто полагающим окружающий мир совокупностью технических задачек, которые можно решить. К слову, особенно сдружились они после того, как Раока позволила-таки этому энтузиасту изучить свою вторую испостась, сделать соскоб чешуек разного цвета с крыльев и даже надрезать хитин на спине, чтобы посмотреть на работу мышц — благо, такую незначительную боль она могла спокойно терпеть. Примерно на том этапе, когда Раока послушно напрягала крылья, а Джейс, залитый её светящейся синеватой кровью, что-то активно записывал, в лабораторию ввалился Ис, которому зрелище сильно не понравилось.

Профилактических люлей они получили оба. В должностной инструкции дворфа появился пункт: "Запрещено препарировать сотрудников старшего звена в научных целях. Даже с их согласия." Раоке в тот раз пришлось лично готовить Ису с Гором ужин — и переделывать семь раз. Семь! Ис, сверкая своей ядовитой улыбочкой, отправил бы её и на восьмой круг, но тут Гор вызвался помогать, напоследок с намёком сообщив: "Кто на кухне устает, тот неделю не ебёт". Сией народной мудростью Ис проникся и послушно слопал мясо, демонстративно оборотнем сожженное до головешки. А фейри, которой ещё на кухне заботливо скормили вполне качественный вариант блюда, сидела и недоумевала: почему ей вообще так много позволяют? Что у них за отношения? Вопрос был, как говорится, на все сто алмазов, и ответа не знал, кажется, никто из участиков сего меропирятия.

С Гором у Раоки была странная разновидность дружбы: то время, что волк по какой-то причине не мог проводить с Исом и не работал, он стабильно околачивался около неё. К обоюдному удовольствию, потому что друг друга они понимали с полувзгляда. С Исом… он был ехидной скотиной и эпизодически мог выжрать Раоке мозг чайной ложечкой, но по-настоящему серьёзных санкций в её сторону никогда не проводил, и, если подумать, доверял — а для существа его склада это было очень, очень много.

Пожалуй, окончательно странным все стало после одного случая. Раоке тогда нужен был отчет по одному любвеобильному оборотню, но все, кого теоретически можно было под него подложить, были заняты. Тогда фейри ничтоже сумняшеся решила сама заняться этим делом — развеяться и заодно обыскать его покои по-тихому на предмет неприятных сюрпризов. В целом, отработала она на ура и была собой довольна, только вот вызов "на ковёр" от Иса и искреннее раздражение в его прекрасных глазах стали сюрпризом.

— Если тебе не хватает интимных приключений, — сказал он, — Ты мне сразу намекай, я тебе ещё отчётов подкину — у меня тут как раз.

— Ну… если надо, то конечно. А что?..

— У нас перевелись все однодневки, которым за такое платят, что ты решила сама стать ударницей постельного труда? Всерьёз считаешь, что у нас без этого не хватает работы?

Раоке показалось — и вот вполне чётко так — что она вообще перестала что-либо понимать.

— Простите, шеф, просто все были заняты, и…

— И прожил бы я без знаний о том, что у того тигра были несанкционированные следящие заклятья. Не хватает тебе сотрудников на такую работку? Вот назначение, я перевожу к тебе в подчинение фейри по имени Миоза. Надеюсь, вы поладите!

Раоку чуть не перекосило: две девушки-фейри на одной территории? Поладить? Бред, и Ис не мог этого не знать. По всему выходило, что это назначение было наказанием.

В следующий раз, зайдя в кабинет дракона, она отметила, что чёрно-белую гамму разбавило несколько невысоких пуфов цвета её волос. Примерно в этот момент она поняла, что основательно запуталась.

Сложно сказать, во что это все вылилось бы в итоге, но тут на княжескую резиденцию обрушился некий, если можно так выразиться, романтический бум. Для начала обрёл пару князь, в связи с чем на радостях сбежал из Предгорья на целый месяц и доставил ведомству в целом и Раоке в частности немало головной боли. Потом, не успела она отдышаться после поездки на север и развесёлых стычек с тысячелетними ведьмами, пара Казначея решила, что хорошенького понемножку, и работать слугой она больше не хочет. Предсказуемо, получить расчет у дракона — дело непростое, и Раоке влетело от Иса по самые крылышки за то, что неугомонная лисица чуть не утопла в процессе (не то чтобы фейри была виновата, что все пары лучших друзей шефа — существа с придурью; по-хорошему, это было просто даже логично, никто нормальный этих чудо-драконов и полчаса бы не вынес).

И вот, наконец ей показалось, что можно выдохнуть и разобраться в собственных чувствах — на самом деле, просто притушить их, потому что драконы отличаются от других оборотней, у них может быть только одна признанная пара, и Раоке не то что не светило, а даже не посверкивало, и стоило просто найти себе кого-то постоянного и выкинуть из головы дурацкие желания… что было крайне "легко" сделать, когда любой, с кем она проводит больше ночи, становится объектом пристальнейшего внимания обоих её начальников. Гор, при этом, нахально улыбался и говорил: "Должен же я проверить, что тебя не обидят", Ис не говорил ничего, но глядел выразительно.

В общем, она уже почти решилась завести от начальства вполне себе тяжеловесные секреты (а то и парочку, хрупкого блондина и брюнета покрепче, да-да), когда настал он — окончательный и основательный капец: самое влиятельное лицо Предгорья, первый советник князя, покинул страну, и все предсказуемо пошло по наклонной. Ситуация накалялась, близился полноценный государственный переворот, и в этой канители Раока совершила непростительную ошибку: отпустила Гора на опасное задание. Разумеется, он был с группой, и теоретически опасности быть не должно было, и он вызвался сам, но… волк, герой недоделанный, полез спасать каких-то драконьих детёнышей (Раока просто старалась, чтобы эти Призрачные малолетки не попадались ей на глаза — смотреть на их счастливые лица было выше её сил).

Героизм — вещь интересная и пафосная, он радует всех, кроме близких самого героя. Так и тут — в процессе спасения Гор был смертельно ранен. Его сердце останавливалось на несколько минут — и только благодаря этому, вот ведь ирония, между Раокой и Исом распустились побеги истинности — даже с цветком, что характерно. Именно после этого вся жизнь Раоки обрушилась в пропасть…

4

Ис Ледяной сидел и планомерно напивался у себя в покоях, пустых и гулких до ужаса: просто заливал в себя кубок за кубком отраву, способную убить практически любое существо, кроме разве только дракона и демона. И то, вопрос лишь в количестве, да-да… спасибо за подарок, Королева фей! Хочется пить ещё и ещё. Сдохнуть прямо здесь и не принимать никаких решений — это выглядело как план.

Ему стоило бы сейчас быть возле своей пары, но он… просто понял, что должен сделать передышку. Слова лекаря звучали в ушах: "Мы сделали все, что могли, поверьте, но он слишком долго пробыл за гранью. Готовьтесь к тому, что вам придётся… принять решение" Именно так они тактично называют убийство… ну, вернее, прекращение магической подпитки, что в случае Гора равносильно смерти. "Его душа заблудилась. Нам никак не вернуть её в тело".

Ис судорожно всхлипнул и уткнулся лицом в ладони.

Он никогда не плакал. Он всегда был рационален. Он всегда все держал под контролем. Он… вчера впервые всерьёз ударил свою сестру, когда она сказала: "Мне жаль, что так случилось, но тебе повезло. Вся площадь Совета видела — у тебя есть вторая пара, и она…". Он не дал ей договорить.

В его душе поселилась смесь злости и понимания. Да, он догадывался, что они с фейри совместимы — чувствовал привязанность Гора к ней и свою тягу, которая впервые вспыхнула ещё тогда, когда она откинулась на спинку кресла в его кабинете, а после усилилась в разы, трансформируясь в потребность и жгучую ревность. Но, глотая очередную порцию яда, не чувствуя вкуса, он радовался уже тому, что может злиться. Это было лучше холодной, колючей пустоты, в которую он падал. Думать, что сменить пару все равно, что перчатки… Они все… они просто не понимали.

Ис всегда был нестандартен и не подыскивал себе душещипательных историй в оправдание — он таким родился. В какой-то мере ему ещё повезло, что он не пошёл во всем в двоюродного дедушку — тот предпочитал исключительно мужчин и даже не оставил потомства. Ису было несколько проще: ему было совершенно наплевать, какого пола обьект его интереса. Тот просто должен был соответствовать нескольким критериям: быть страстным, отзывчивым, склонным к экспериментам и — вот уж совершенно точно — хищным. Чего ледяной дракон не выносил в обозримом пространстве, так это сюсюканья и розовых соплей — сразу опускалось все, что могло бы стоять. К примеру, наблюдать со стороны за тем же Тиром, который носился со своей человечьей женой, он мог, но что делать в постели с существом, которому легко можешь случайно сломать рёбра, просто слишком сильно обняв — тут фантазия Ледяного буксовала. Впрочем, князю всегда нравилось заботиться — о друзьях в первую очередь, потому что долгое время никого, ближе друг друга, у них просто не было.

Первым свою пару нашёл Ис (хотя у Ара к тому моменту тоже все было бы вполне неплохо, не будь он таким кретином), и это было… ну, скажем, вполне сравнимо с падением скалы на голову. Впрочем, Ис тогда сам упал — рухнул в реку на бритвенно-острые камни, переломанный и почти искалеченный. Не ожидал он, расставляя ловушку и назначая встречу бывшим хозяевам гениального изобретателя Джейса, что в итоге сам угодит в западню. Захлебываясь водой и кровью, глядя в небо, он с сожалением понимал: крысой, все это время сливавшей информацию на сторону, был не казненный недавно шпион, а его собственный, унаследованный от предшественника, секретарь. Это было… почти смешно.

Шаги он услышал издали, даже сквозь подступающую тьму — издержки идеального драконьего слуха. "У них была поддержка на земле" — подумал он с досадой, но тут со стороны берега донеслись отборные ругательства.

— Твою мать! Держись, ящерка, только не тони! Я иду!

Ис оскалил клыки. Ящерка?..

Между тем, этот смертник показался в узком угле обзора, доступном дракону из его положения: это оказался черноволосый волк явно из старшего дома — магия в нём была довольно сильна. Вода доходила оборотню до пояса, течение сносило, но он упорно подбирался к Ису, приговаривая:

— Держись, парень! Сейчас все будет, держи голову над водой.

Ис не совсем понимал, что происходит; сознание мутилось. Он оскалился, когда оборотень протянул руку к его морде, но тот сделал движение максимально плавным — и прикоснулся. Дракон просто ошеломленно смотрел на вереск, расцветающий между ними.

— Да, вот так как-то, — улыбнулся волк, — Не на всех пары с неба падают, но я видишь какой везунчик? Привет, ящерка!

— Привет, — прошептал Ис одними губами. Бокал в руках дрогнул. "Гор бы хотел, чтобы ты жил" — снова и снова звучал в ушах голос сестры. Губы Иса кривились: ох уж эти лживые, глупые фразы! Разумеется, Гор хотел бы — он ведь идиот, сердобольный дурак…

Дракон усмехнулся. Это так удобно — злиться. На пару, которая посмела посчитать свою жизнь более дешёвой, чем чья-то чужая, на Раоку, с которой он так и не успел поговорить о…том, о чём собирался. Теперь уже смысла в этом не было. Без Гора все теряло смысл.

Фейри приходила, и Ис был с ней груб. Он обвинил её в произошедшем, предположил, что она сделала это специально…

Разумеется, он знал, что это не так. Но тот, кто испытывает боль, старается укусить — и не важно, выглядит ли в данный конкретный момент он как человекообразное существо или как дикий зверь. Язык боли универсален, един для всех и узнаваем с первых же нот.

— Шеф? — она пришла снова, смотрела от двери — непривычно неуверенная, напряженная, словно готовилась к худшему. И дракон вдруг понял, что глупо вот так заканчивать.

Его пара, пусть и несостоявшаяся, не должна так на него смотреть.

— Боишься? — он натянул на лицо привычную ядовитую усмешку, — Заходи, садись.

Губы фейри — пухлые, как у ребёнка, он всегда любовался ими и представлял много разного — дрогнули, будто она не могла решить: улыбнуться или заплакать. Впрочем, быстро пришла в себя, умница: встряхнулась, улыбка стала шире, движения — ествественней. Она присела на пуф напротив и потянулась к бутылке.

— Тебе нельзя это, — сказал Ис, — Подарок вашей Королевы, привет с её личных аконитовых плантаций. Мать-королева ядов…

Её рука замерла.

— Вы в курсе, что для драконов это тоже отрава?

— Не в моем положении волноваться о здоровье, Раока.

— Шеф… Я была у лекаря.

— Да, представь себе, я тоже, — Иса уже раздражал этот разговор. Ему хотелось молчать и горевать: типичный для таких случаев круговорот.

— Я должна попросить вас… не делать ничего ближайшие четыре дня. Возможно — только возможно, я не хочу обнадеживать заранее — надежда все же есть.

Ис медленно поставил бокал и распрямился, заглядывая в глаза напротив.

Она не стала бы шутить. Не его девочка. Не такими вещами. А значит…

Дракон прищурился. Лучшие лекари их мира сказали, что сделать ничего нельзя. Доктора из техногенного мира развели руками. Демоны пояснили, что оттуда души не возвращают даже они. Он был уверен, что сделать ничего невозможно, и тонул в беспомощности. Но если…

— Говори, — сказал он резко.

— Пока нечего, — отозвалась Раока с сожалением, — Через четыре дня я буду точно знать.

— Не играй со мной в игры, — отрубил он, — Ты понимаешь, что это значит для меня.

Она опустила голову так, что волосы упали вперёд, и вдруг посмотрела на Иса — глубоко, незнакомо, до самого дна.

— Шеф… Ис. Речь о магии фейри, а она… специфична. Я не смогу сказать тебе правду вплоть до самой тёмной ночи года, такова цена данного ритуала. Мне жаль.

Он нахмурился и тихо спросил:

— Ночь затмений?

— Именно.

— Тебе что-то понадобится? Ты ведь понимаешь, что все ресурсы — в твоем распоряжении. Если нужно надавить на Двор, чтобы…

Снова — глубокий взгляд, полный насмешки и сбивающего с ног тепла.

— Нет, — шепнула она, — Это не купить за деньги. Лишь… дайте мне время. И я знаю, не принято верить фейри, но… знай я, чем обернётся то дело, никогда не отправила бы его туда. Вы двое — все, что у меня есть. Лишь благодаря вам я… жива и свободна.

Вот и сказано. Озвучено то, что давным-давно висело между ними на тонкой лунной нити. Значит, откровения? Когда же болтать, если не стоя на краю могилы!

— Прости, — сказал Ис устало, — Знаю, его не остановить, если уж что решил.

— В этом твоя пара похожа на тебя, — улыбнулась она.

— Какова вероятность того, что он выживет?

— Один к двум, — сказала она. Он хмыкнул:

— Ладно. Я хотел поговорить о твоем будущем. Что бы там ни было с Гором… и со мной, я не хочу, чтобы ты снова попала в лапы к своей садистке-матушке или осталась без крыши над головой и должности. И… я ценю то, что ты на себя взвалила все это сейчас. Правда. Потому…

— Ис, — она мягко прервала его, — Я не хочу о будущем. Обсудим это после темнейшей ночи.

— Ладно, — усмехнулся дракон, — Только одно. Я все хотел поговорить об этом, но никак не решался.

— Не решался? Ты-то? Мне уже не по себе.

— Знаешь, Гор всегда хотел детей, — заметил дракон задумчиво, — Да и я когда-нибудь захочу… И единственная, кого могу представить в роли их матери, как ни парадоксально…

— Стоп, — её ноздри раздулись, — Не здесь и не сейчас, идёт? Не тогда, когда мы… вы оба одной ногой в могиле.

— Когда ещё думать о будущем, если не перед смертью?

Она стремительно встала, пряча глаза.

— Мы обсудим это, Ис.

— После темнейшей ночи?

— Именно.

Как только дверь тихо закрылась за фейри, ледяной дракон встал, встряхиваясь. Пускать на самотек чего-то жизненно важное для себя и близких он не то чтобы не любил, а даже не умел — иначе ему попросту нечего было бы делать на занимаемой должности. Да, Ис не стал давить на фейри — ему доводилось слышать, что некоторые аспекты их варварских ритуалов окружены мощнейшими чарами запрета, не позволяющими никому из участников рассказать о их сути. Однако же, у него было впереди как минимум три дня, чтобы разобраться — что же задумала Раока и каковы возможные риски. В том, что оные существуют, можно было не сомневаться, ибо магия фейри была под стать им самим: прекрасная и ужасная, по-детски наивная и подлая, как ядовитый кинжал в спину, игривая и умопоморачительно жестокая… И одно, самое характерное: эта волшба, как и её носители, ничего не даровала даром.

Дракон на миг прикрыл глаза и соединил кончики пальцев, вымывая магией отраву из крови. Пора было возвращаться… но для начала — навестить Гора.

— Привет, — слова царапают горло, будто они — тоже лёд, — Я пришёл.

Предсказуемо, Ису никто не ответил — его волк лежал, опутанный потоками колдовства. Хотелось сорвать их, счистить, как нечто чужеродное, но было нельзя: именно эта магия поддерживала жизнь в лишённом души теле. И приходилось терпеть это — чужую силу, чужие руки, чужую комнату вокруг того, кого Ис давно полагал только своим.

— Приходила Раока, — заговорил дракон, просто чтобы услышать хоть чей-то голос — пусть и свой собственный, — Она нашла способ спасти тебя — возможно. Вообще, ты, наглый блохастый коврик, учти: когда очнёшься, никуда не пущу тебя больше. Будешь ходить везде или со мной, или с парочкой драконов-охранников. А ещё лучше, посидишь в спальне на цепи, пока не прояснится в мозгах! Спасатель хренов… Видел бы ты эту пигалицу в розовом платьице, которую ты так самоотверженно прикрыл собой — маленькое чудовище, улыбается и крутит взрослыми драконами, будто так и надо. Очередное оружие массового поражения в руках Алого Старейшины! А ещё у нас намечается отбор женихов для княжны Иветты — можешь поверить, княгиня в ужасе, Тир прячется от неё под столом в кабинете, но приказ упорно не отменяет. И, самое дерьмовое в этой чудной ситуации, я понимаю его, правда. Это раньше я думал, что любую проблему можно, в крайнем случае, решить парочкой убийств, а теперь… близость смерти поразительнейшим образом меняет приоритеты. Если бы был хоть один способ… Гор… хватит спать.

Голос сорвался. И снова накатили воспоминания — болезненные, но такие, от которых не откажешься даже тогда, когда лишишься вообще всего.

— Эй, ящерка, хватит спать! — такими словами Иса, надо признаться, ещё никогда не будили. Он сдавленно зарычал и приоткрыл один глаз, рассматривая этого придурка — его пара, вот ведь свезло!

Волку, кажется, игнорировать чужое недовольство было не в новинку: он осторожно приматывал сломанную кость Иса к толстенной ветке, параллельно не прекращая вещать.

— О, очнулся! Щас домотаю крыло — и покормлю тебя. Тяжела ты, истинная пара! Серьёзно, нелёгкая это работа — тащить дракона из болота… Из реки, в смысле, и в оригинале бабушка упоминала каких-то бегемотов, но суть не меняется, наверное — я так понял из её рассказов, что это какие-то почти драконы, но без крыльев, толстые и водоплавающие… Да не дёргайся, немного осталось! И не вздумай превращаться — сам знаешь, лучше не стоит, пока не подживёт. Знаешь ведь?

Ис зло рыкнул — разумеется, об этом каждому ребёнку было известно: после серьёзных травм нельзя менять драконью ипостась на человеческую, пока регенерация хоть немного не поработает. Ледяной это все прекрасно понимал, но неспособность послать наглого оборотня по какому-нибудь эротическому адресу — и, возможно, даже показать дорогу — угнетала. Он осторожно попробовал напрячь мышцы и встать, но тут же вновь обессилено рухнул.

— Сказал же — не дёргайся, — в голосе волка впервые промелькнуло что-то, похожее на раздражение, — И лучше не колдуй. Я, конечно, направил этих по ложному следу, но…

Ис тихо рыкнул. Волк вздохнул:

— Да, признаю, меня наняли, чтобы тебя найти — я следопыт, и хороший, если тебе интересно. Предполагалось вообще-то, что в по итогам этого заказа я получу за твою голову пять алмазов, а не полудохлого дракона и кучу геморроя… Но я не в накладе, по крайней мере, с той секунды, как вдохнул твой запах. И нечего рычать — ты же не думал на самом деле, что твоя пара — трепетный мечтательный юноша-романтик, который постоянно любуется звёздами, или домашняя девочка-скромница? В общем, если ты на это рассчитывал, то у меня для тебя плохие новости… Разожми зубы! Мы оба знаем, ты не откусишь мне руку.

Ис послушался — как он себя убеждал, временно. Глупо изуродовать это — весьма ебабельное, к слову — тело до того, как он на практике разберётся: с какой это радости судьба ему подкинула вот это вместо истинной пары.

То есть, не то чтобы Ледяной вообще считал таким уж необходимым поск идеальной половинки, от которой, как показывает практика, одни проблемы — и уязвимым становишься, и тупеешь разом, а то и вообще, как тот же двоюродный дедушка… Последнему не повезло дважды: первый совместимый с ним парень оказался драконом и предсказуемо отказался признавать пару, поскольку, видите ли, та полом не вышла — что ещё возьмешь с Алого-то? Вторая, более успешная дедушкина попытка продлилась ровно триста лет — смешливого полулиса просто прикончили во время одной из многочисленных смут, после чего родственничек и подался, прости Небо, в Старейшины. По мнению Иса, все это не тянуло на счастливые истории любви, а волк пока что особенно положительных чувств не вызывал, разве что раздражал до зубовного скрежета.

— Тебе придётся есть зайцев целиком, потому что мне вот вообще не в чем варить бульон, особенно — для дракона. Их зажарить или..? — Ис бросил на идиота красноречивый взгляд — конечно, в ипостаси громадного ящера он вот прямо всегда готовит добычу на кухне и с сотней специй! — Понял, не сверкай глазами. И это… не переживай, я все понимаю, не дурак.

Ис попытался вопросительно поднять бровь. Вышло не очень, но волк изволил-таки пояснить:

— Я понимаю, что не особо тебе нужен, так что все в порядке. Некоторые варианты на этот случай у меня есть, так что не переживай, страдать не буду.

Что?

Не так, подождите — что?! Ис подавил рык. То есть, этот мохнатый коврик его только нашёл, а уже прикидывает, к кому бы сбежать? Дракон прикрыл глаза и устроился поудобнее. Регенерация за ночь должна справиться, а потом он объяснит этому хвостатому, что пока что никуда его не отпускает. Вот вообще не!

В другом месте и времени Ис сжал ладони в кулаки. Стоило брать себя в руки — и накопать все возможное и невозможное касательно ритуалов, проводимых самой тёмной ночью.

Ледяной дракон на мгновение прикоснулся ко лбу своей пары губами и стремительно развернулся, оставляя все лишнее и личное: как показывает практика, горе переносится куда проще, когда у тебя есть возможность действовать, а не просто молча наблюдать, как рушится жизнь, грозясь погрести своего владельца под обломками.

5

Раока занималась крайне важным делом: сортировала папки. Кто-то придёт сюда работать после неё, и было бы хорошо оставить для этого неведомого существа все в идеальном порядке — а ещё, конечно, просто надо было занять чем-то руки и ползущие, словно патока, минуты. Метка жгла кожу каленым железом, не позволяя ни на секунду забыть о убегающем времени. Фейри покачала головой: второй раз поставить на собственную смерть — не дура ли? Впрочем…

Ей отчего-то очень ярко вспомнилась единственная случайная встреча с Королевой один на один: она сбежала от матери и, дабы развеяться, блуждала по парку. Ноги несли её сами, и сидящую у самого озера хрупкую фигурку с синим водопадом волос фейри заметила непозволительно поздно. Тогда Раока подумала, что уже мертва — Королева не выносила, когда её одиночество прерывали. Однако, Мирана не стала убивать, лишь вскинула на нежданную визитёршу свои громадные голубые глазищи, темнеющие к зрачку, и сказала с улыбкой:

— Юная Раока Крылья Ночи… Смотри, какой дивный вечер — перед темнейшей ночью… Мир так хорош перед собственной гибелью — и это всего лишь нормально. Закономерно… Потому что глупо бояться смерти, её не бывает, она — всего лишь дверь и красивый сон. А жизнь… Это — игра, девочка, где у противника крапленые козыри и тузы в рукаве, а у тебя — одна-единственная карта. Не бойся с неё ходить: все, что мы можем потерять — жизнь, и это, если разобраться, очень немного. Сейчас ты не понимаешь, дитя… Возможно, позже. А теперь — оставь меня.

Многие говорили, что Королева способна читать мысли и предвидеть будущее. Могла ли она знать уже тогда?.. И отчего, в таком случае, оставила будущую предательницу в живых? Раока с силой опустила папку на стол, и звук вышел излишне громким — для пустого кабинета, где Гор не сидел, закинув по-хозяйски ноги ей на стол, а Ис не заходил периодически, чтобы окинуть ледяным взглядом выдать какую-нибудь недовольную тираду на отвлечённую тему.

— Госпожа Раока, все готово, — в дверь заглянул Бран, их новенький. Этого лиса-полукровку откопал в какой-то жуткой тьмутаракани первый советник князя, господин Ос, чьей протекцией не стоило пренебрегать. Впрочем, Раока и сама уже видела, что парень просто отличный — хитрый в меру, умный и при этом достаточно правильный. Из тех, кто кинжал в спину, если понадобится, вонзит, но за секунду до того все же предупредит — а это в их деле дорогого стоит.

— Отлично, — фейри потерла переносицу, — Личные мысли?

— Могут ли у меня быть хоть какие-то мысли о женихах юной княжны? — сделал он невинные глаза. Раока вздохнула.

— Слушай, давай так: ничто из сказанного здесь не уйдёт дальше этого кабинета, гарантирую. Однако, мне проще начать с тех, на кого укажешь ты.

— Скажем, многие из них более чем сомнительны, но я обратил бы особое внимания на номер семь — профессиональный брачный авнтюрист, номер сто пять — стабильно сидит на пыльце, номер двести десять — он женщина…

— Прости?..

— Ну, девушка.

— Да плевать мне на его… её половую жизнь! Зачем ей на отбор женихов?

— Полагаю, это как-то связано с попыткой сбежать от разгневанных кредиторов.

— Потрясающе, — пробормотала фейри, — Она оборотень?

— Ага, белка.

— Обожаю свою работу. Ладно, радуй дальше!

— …Номер двести пятьдесят три — шпион, номер триста три считает себя мессией. Ну, и куча педофилов — их я пометил зелёным.

— Я смотрю, у нас, как всегда, полно интересных личностей и событий? — ухмыльнулся вошедший Ис — протрезвевший, приведший себя в порядок, он казался практически таким же, как обычно, — А ты вообще кто? Я тебя не помню.

— Меня зовут Бран, гоподин, и я…

— … И ты уже уходишь.

— Понял, не дурак, — парень послал Раоке понимающую ухмылку и вымелся за дверь.

Ис хмыкнул и устроился напротив.

— Что за лис?

— Подарочек от господина Оса, — сказала Раока честно, — Толковый парень.

— Пока приму как данность. Что это за залежи макулатуры, которые неубедительно пытаются обрушиться тебе на голову?

— Отчеты внешней разведки по вторую категорию важности включительно, списки прглашенных на сдвоенную свдьбу и княжеский отбор, вон та папочка — сомнительные гости Предгорья, которым надо утвердить въездные листы…

— Ясно… Что же, беру женихов княжны и въездные листы — в последнее время к нам пытаются пролезть все, кому не лень. И, Раока?

Фейри, до того старательно отводившая от него глаза, встретила-таки его взгляд.

— Спасибо, — сказал ледяной дракон, — В том числе за это. Я буду твоим вечным должником.

— Мы всего лишь уравняем счёт, — улыбнулась она, впервые за последнее время — своей настоящей улыбкой, кривоватой и чуть дрожащей, неуверенной, как первый лучик солнца.

Ис хмыкнул.

— Итак… расскажи мне о темнейшей ночи.

— Я же объяснила…

— Что не имеешь права открывать некоторые вещи. Да, я слышал. Однако, что-то ты можешь сказать, полагаю… Для начала поведаю, что притащили по этому поводу мне мои трудолюбивые пчелки. Самая темная ночь — сутки солнечного затмения, предшествующие самому длинному дню лета, темнейшая ночь перед светлейшим рассветом, как пафосно сообщил Джейс. В этот период все три луны выстраиваются таким образом, что закрывают светило, и весёлый народ холмов отмечает этот астрологический парадокс со свойственным ему изяществом. Начинается празднецтво с дикой охоты, которая проносится по мирам и землям во славу лун, унося с собой всяких невезучих и излишне любопытных смертных, возжелавших сказки. По некоторым источникам, возглавляет это дивное мероприятие Королева, по другим — какое-то странное божество, именуемое Королём-Под-Горой. Пока верно?

Улыбка застыла на губах Раоки. Она кивнула, потому что в горле пересохло.

Ты близко, Ис. Если ты поймёшь вовремя, то я, быть может, не умру. По крайней мере, не наверняка…

— С описанием последующих ритуалов туговато, — как ни в чем ни бывало, продолжил дракон, — Потому что счастливчики, попавшие в сказку, почему-то очень редко выживают, чтобы рассказать её. Одни говорят, что в некоем Костяном Зале происходит массовое жертвоприношение этому Королю-Под-Горой, другие — что начинается дикая оргия, третьи — что происходит бал, на котором живые пляшут с мёртвыми. Справедливо ли что-то из этого?

— Все, — отозвалась фейри тихо.

— А твои сородичи — те ещё затейники, верно? Впрочем, сомнений в этом не было. С какой же частью связан шанс спасти Гора? С мертвым балом?

— Не могу ответить. Но… возможно, вам имеет смысл расспросить лекаря, каменного дракона. Это он подсказал мне решение.

Зрачки Иса опасно вытянулись, а тень загустела и уплотнилась.

— Вот как… — он стремительно встал и вышел, а Раока мысленно извинилась перед старым специалистом и пожелала ему выжить.

Взбешенный до крайности Ледяной Дракон, готовый порвать тебя на лоскуты — зрелище, способное лишить душевного равновесия даже самого заядлого любителя экстремальных ощущений. Придворный лекарь, однако, пережил нескольких князей Предгорья и повидал на службе очень многое, потому проникаться ужасом момента не спешил. Вместо этого каменный дракон осторожно поправил сбившиеся после краткого полёта к стене амулеты и спокойно уточнил:

— Господин Ис, вы пьёте успокаивающие настои, которые я прописал?

— Не смешно, — воздух вокруг дракона вибрировал, — Ещё минута — и вам будет очень, очень больно.

— Вполне вероятно, учитывая ваше эмоциональное состояние. Но нам всем, как мне кажется, будет проще, если вы объясните мне причину столь экстравагантного поведения.

— Существует магия фейри, которая может спасти Гора. Да или нет?

— Ах вот оно что, — глаза старого дракона засияли искренним любопытством, — Значит, дивная госпожа Раока все же решилась… Скажем так, в этом случае действительно существует вероятность того, что его удастся спасти.

Все предметы в комнате начал покрывать трескучий лёд.

— Вы сами сказали мне, что надежды нет, предложили убить свою пару. И тут вдруг выясняется, что для этого всего-то и нужны какие-то чары фейри…

— О, отнюдь не какие-то, — хмыкнул дракон, — Речь идёт об одной из величайших древних мистерий, хранимых дивным народом — о Цветке Мёртвого Огня, расцветающем на исходе темнейшей ночи. Ему приписывают много свойств, но в данном случае весьма важное для нас — он может, выражаясь иносказательно, указать дорогу любой заблудшей душе, то есть, призвать из мира духов любого.

— Отлично, — Ис ухмыльнулся, — И какого же демонского хрена вы не сообщили мне об этом сразу? А если бы я сразу решил, как вы выразились, принять решение?

— Я не хотел обнадёживать вас, — отозвался лекарь спокойно, — Цветок может достать лишь кто-то из знатных фейри, у вас бы в любом случае не было шанса.

— Вы идиот? — уточнил Ис раздраженно, — Я выкуплю, выменяю, да украду его, в конце концов!

— Это невозможно, — грустно ответил дракон, — Смерть неподкупна, господин Ис — к сожалению, а может быть, к счастью. Я понимаю ваш гнев, но поверьте — я действовал исключительно в ваших интересах. Цветок Смертного Огня невозможно перекупить, невозможно заставить кого-то добыть его хитростью или силой. Тот, кто отправится за ним, должен сам пожелать достать его, и сила этого желания должна быть столь велика, столь оглушающа, что превысит все инстинкты и земные путы. Желание…

В глазах старого дракона заплясали тени, от которых Ису стало почти не по себе — слишком многое там всколыхнулось, слишком странным стал его голос — таящим в себе неназываемый и невыразимый ужас, смешанный с таким же наслаждением.

— Вот как, — Ис кивнул и без приглашения устроился на стуле посетителя, — Расскажите мне все, что знаете об этом. На этот раз действительно все, с указанием источников, свидетелей и описанием ситуаций, в которых приобретён подобный опыт. Учтите: если во второй раз вы от меня что-то скроете, я позабочусь о том, чтобы ваша кончина была в известной мере изобретательной, а близкие достаточно быстро составили вам компанию в посмертии.

— Наслышан о ваших талантах в этой области, — каменный дракон покривил губы в насмешливой улыбке, — И понимаю ваш гнев. Однако, я крайне стар, господин Ис. За десять тысячелетий живые свидетели неизбежно переходят в категорию мёртвых, а книжные источники — большинство из них — обращаются прахом. О тех событиях, однако, я могу рассказать. Возможно, вы слышали весьма распространенную на нашем древе миров сказку о знатной эльфийке, влюбившейся в смертного?

— Да, абсолютнейший бред. Эти твари не умеют любить… По крайней мере, чистокровные.

— Интересное уточнение… Знаете, господин Ис, примерно так и выглядят предубеждения в действии: близкая мне фейри умеет любить, но те, кого я не знаю лично — бездушные твари… Это лицемерный концепт. И, разумеется, эльфы умеют любить! Притом, скажу я вам, возможно, ещё и получше многих. Просто, скажем так, несколько иначе, чем мы привыкли, но, уверяю вас, не менее сильно и самоотверженно. Отвечая на ваш вопрос… Это случилось около девяти тысячелетий назад, когда мир Двух Империй называл себя планетой победившей демократии, а тот, что мы ныне считаем техногенным, был дремуч и примитивен. Тогда, как вам, вполне вероятно, известно, между драконами и фейри разразился нешуточный конфликт. Дивных убивали сотнями и тысячами, вырывали их крылья и украшали ими комнаты, голубая кровь лилась рекой, потому фейри приходилось покорять холмы иномирья. Я тогда был довольно молодым драконом, и был убеждён — впрочем, сейчас я не разочарован в этой концепции — что истребление какой-то расы только из-за неприятия их образа жизни вовсе не делает нам чести. Эта идея наряду с изучением древних лекарских обрядов привела меня до двору Королевы Маб Свет Звезды, где я даже на какое-то время стал своим. Разумеется, к самым сокровенным ритуалам меня не допускали, но это не помешало мне многому научиться там. Именно тогда я весьма тесно сблизился с одной ши…

— Ши?

— Фейри. Всего лишь ещё одно название их народа… И вот, эта дивная влюбилась в человека — весьма достойного представителя своей расы, можете поверить. И какое-то время они даже были вместе, но потом мальчишка выкинул коленце: совершенно по-глупому умер в какой-то битве, оставив мою знакомую безутешной.

— Умер?…

— Именно, не как в случае с господином Гором, который, все же, физически жив. Тело того человека было изуродовано такими любопытными способами, что даже просто восстановить его было невозможно — я лично пытался это сделать, но так и не смог запихнуть обратно кишки ввиду полного отсутствия оных — вороны знают свое дело. В общем, эта эльфийка была безутешна, и, в конечном итоге, решилась пройти некое испытание и достать Цветок Мертвого Огня. Не знаю, какую пришлось за это заплатить цену, но ей удалось: в свои покои, где ждал я, она вернулась с душой возлюбленного.

— А тело? — нахмурился Ис.

— Вот здесь и был главный подвох. В качестве, с позволения сказать, тела она выбрала одного из сородичей — прекрасного и бессмертного, чью душу предупредительно вышвырнула прочь. Это было сделано, чтобы возлюбленный мог комфортно занять место несчастного, но человек… отказался.

— Отказался жить? — потрясенно уточнил Ис.

— Занимать чужое тело, — пожал плечами каменный, — Та фейри умоляла, становилась на колени пред ним; она говорила, что жертва умрёт в любом случае, но её возлюбленный был непреклонен: сказал ей, что все должно идти своим чередом, и вернулся в мир духов.

— Идиот, — сказал Ис раздраженно, и старый дракон рассмеялся.

— Забавно, она сказала ровно то же самое. Вы с ней во многом похожи, вообще-то. Неудивительно, впрочем — хоть дальняя, а все же родня.

— У меня в роду были фейри? Вы бредите.

— Всего лишь говорю правду, — усмехнулся каменный чуть лукаво, — Как вы и приказали давече, грозя мне жуткими карами… Да, в вашем роду бывали фейри, ведь пару не выбирают, сами знаете. Собственно, вполне вероятно, ваши не самые типичные для дракона пристрастия — последствия этого родства.

Ис бросил на старика оценивающий взгляд, подавив спонтанное желание свернуть ему шею — кажется, этот ещё пригодится.

— Ладно, — сказал дракон, — Как звали ту фейри?

— Я не могу этого сказать, господин. Я и так поведал излишне много, но попытайся я в связи с этим назвать её имя — упаду замертво, увы.

— И как именно она добыла цветок, вы тоже не знаете?

— Выиграла — так она тогда выразилась. Победила в игре.

Ис кивнул и, не прощаясь, вышел. Нельзя не признать, что после такого рассказа он вдруг почувствовал себя не взрослым драконом, а маленьким ребёнком, оказавшимся нежданно-негаданно персонажем весьма страшной и непредсказуемой сказки, и это заставляло приглядываться к теням чуть внимательней. Фейри и их магия… Они воистину ужасны.

— Господин Ис, какая честь, — в голосе посла Неблагого Двора было, пожалуй, многовато чувственных ноток — неудивительно с учетом тех нескольких ночей, которые они весело разнообразили друг другу: до встречи с парой Ис был тем ещё ходоком, а Лиан был красив, ядовит и зубаст. Они довольно причудливо провели время, в процессе чего ледяной дракон убедился, что устойчив к этому типу яда фейри, и слил любовнику необходимую дезинформацию — все в рамках его обычных похождений.

— Дивный господин Лиан, взаимно. Догадываетесь, зачем я здесь?

— Даже не знаю, — обнажил зубы в улыбке зеленоволосый красавец, — Продолжить начатое? Ваша собачка, говорят, приболела, а юная Раока — увы, увы… Её кожа, конечно, просто чудо на ощупь, но…

Ис ударил без замаха, почти лениво, потому что Лиан, который не попытался бы пройтись по болевым точкам, так же нереален, как жизнь без проблем. Посол, ничуть не удивленный таким исходом, лениво слизнул кровь с губ, не переставая улыбаться.

— Всегда знал, что ты любитель жёстких игр, милый, — мурлыкнул он.

— Я хочу знать все о игре, проводимой в самую длинную ночь.

— Понимаю, — усмехнулся Лиан, — Но помочь, увы, не могу: на нас всех наложен запрет. Быстрее умрешь, чем предашь — старая, оставшаяся ещё от прекрасной Маб печать.

— Я мог бы проверить на тебе её действие, — улыбнулся Ис светски, — Отдать Джейсу, хорошенечко расспросить и посмотреть, действительно ли ты сдохнешь…

— Мог бы, и тебе бы это несомненно понравилось, да и порадовало твоего помощника — слышал, он обожает копаться в чужих внутренностях. Но, увы, это ни к чему не приведёт.

Ис пригубил вина, прекрасно зная — яд не подействует, и резюмировал, вальяжно развалившись в кресле:

— Ну, пока не попробуешь — не узнаешь, правда? Вдруг ты можешь рассказать больше, чем думаешь? Пыточные поразительным образом стимулируют мыслительный процесс.

— Я посол другой страны, Ис.

— Мирана только рассмеётся и пошлёт сюда кого другого: многие ваши сюда рвутся. Не хотелось бы, конечно, но, давай: либо убеди меня, что не можешь сказать большего, либо — пыточная. Выбирай.

Лиан откинулся на спинку кресла, и в его улыбке вдруг промелькнула знакомая Ису беззащитность — точно так же иногда искажалась мимика Раоки, когда ей было очень больно. Впервые дракон вполне серьёзно задумался: а настолько ли его девочка на самом деле отличается от других фейри, которых так презирает большинство драконов?

— Игра Короля Под Горой, — проговорил Лиан, будто через силу, — Схватка за…

Он закашлялся кровью, и Ис махнул рукой:

— Стоп, про Цветок Мёртвого Огня я уже знаю. Кто такой Король Под Горой?

— Привратник между мирами явного и мёртвого, — отозвался Лиан тихо, но уже явно спокойней: тема не была настолько запретной, — Наш бог и прародитель.

— Уже что-то, — кивнул Ис, — Что-то о том, как проводится Игра?

— Умру раньше, чем открою рот.

— Аналогии, намёки, шарады? Думай, Лиан, ты — не дурак, а мне лень возиться со щипцами и прочими глупостями. Ну?

Посол задумчиво пожевал губы и тихо сказал:

— Среди твоих знакомых наверняка есть те, кто достаточно долго пробыл в техногенном мире нашей оси. Спроси у них о Минотавре.

— Минотавре?

— Именно. Попроси пересказать сказку о Минотавре и… месте, где было дело. Тогда ты примерно поймёшь — очень приблизительно, но все же — как проходит Игра. И ещё… Выигравший — один, Ис. Остальные… как в легенде.

Ис задумчиво посмотрел на кровавые слёзы, текущие из глаз Лиана, и встал.

— Хорошо, — бросил он, — Спасибо за сотрудничество.

В его голове теснились имена тех, кто теоретически мог бы разбираться в иномирных легендах.

6

***

Раока несколько раз расчесала волосы, пересчитала книги на полках и трижды поужинала, не ощущая ни вкуса, ни сытости. Потом послонялась по комнате туда-сюда, честно попыталась почитать, дважды прогнала вечерний комплекс упражнений… Когда фейри поймала себя на том, что уже полчаса обводит носочком завитушки на толстом мягком ковре, окончательно стало понятно: лечь спать все же придётся. Она бы с огромным удовольствием бодрствовала оставшиеся две ночи, но отдых был необходим, даже сомнительный — а лишь на такой имело смысл рассчитывать обладателю печати.

Мир костяного лабиринта соткался вокруг, стоило только голове коснуться подушки. Клубящийся вокруг туман на миг позволил ей увидеть оскаленные со всех сторон черепа различных существ, переплетённые с корнями и комьями земли и слизи, прежде чем снова укутать дивный мир вокруг молочной непроницаемой стеной.

— Здесь нет ничего настоящего, — прошептала Раока себе под нос, — Пока что бояться нечего.

Словно в ответ на её слова, где-то в тумане зазвучали тихие детские всхлипы. Фейри тихонько вздохнула и нерешительно пошла на звук, подспудно ощущая, что её тело сжалось, съёжилось, что она будто снова стала… ребёнком? И вот она уже в лесу, причём явно северном: на землях фейри и драконов подобные сосны — высоченные, задевающие макушками небо, обнятые лишайниками — не водились.

Плачущий мальчик нашёлся тут же: забился меж мощными, раздробившими каменистую почву корнями, свернулся компакным клубочком, прижался спиной к тёплой даже на вид коре — кто утешит лучше векового дерева? У такого исполина и плакать-то не комильфо… Раока сделала ещё несколько шагов вперёд, не зная, что лучше. Подойти или последовать дальше? Ведь ей нужно… куда? Наверняка это какое-то задание учителей Цветения, но какое? Фейри нахмурилась, понимая, что ровным счетом ничего не может вспомнить.

Мальчишка между тем почуял её присутствие: вздрогнул, подобрался, поднял какие-то странно знакомые волчьи глаза.

— Ну, и с чего ты ревёшь? — спросила Раока не без раздражения.

— Тебе какое дело? — буркнул мальчик, на что фейри только пожала плечами: не объяснять же этому оборотнёнку, что она не помнит, как тут оказалась, и надеется, что его рассказ хоть что-то прояснит? Давать в руки малознакомым личностям такие козыри её отучили, весьма болезненно притом: не будь Эллина рядом, уже давно кормила бы развесёлых копошащихся червей.

— Я здесь, ты тоже, — сказала Раока, — Дерево красивое, но молчаливое, а я могу выслушать.

В конечном итоге, чужие секреты — штука полезная, разве нет?

— Мой запах, — буркнул мальчик, — Он не такой, как надо.

— Ну и делов-то? — искренне изумилась фейри, — Есть куча разных составов, имитирующих запахи.

— Это не то. Ты дура или притворяешься? Мой личный запах… он никому не подходит. Я никогда не найду себе пару! Остальные дети смеются надо мной.

Раока обдумала это; нечто такое она могла понять.

— Убей кого-то из них, — сказала она, — А ещё парочку — покалечь.

— Зачем?

— Чтобы не смеялись. Ну что ты, как маленький? Не читал текст Рюкадо Крылья Росы "О смехе"? Там пишется: "Невозможно смеяться над тем, кем очарован, или тем, кого боишься. Таким образом, есть хороший способ избежать насмешек — или очаровывайте, или пугайте". Вот и ты: перепугай их так, чтобы они бежали от тебя, как мыши от кота! — всплестнула своими детскими ручками Раока. Вечно этим мальчишкам приходится объяснять самое простое!

— Это… странно, — сказал мальчик тихо, — Но они ведь правы, да? Я действительно неправильный.

— Потому что не можешь найти пару? Это как… напарник, да? — хоть это фейри могла понять. Она очень огорчилась бы, если бы ей не позволили стоять в паре с Эллином. В остальном, конечно, волк казался ей жутко странным и ненормальным: юным питомцам Цветения не позволяли контактировать с другими расами до взросления. Все книги, истории, легенды, все сведения о культуре касались лишь их страны, никаких внешних связей и прочего. Из этого само собой вытекало, что Раока об оборотнях, конечно, слышала, но никаких подробностей не знала. Потому, если это было проверкой, то какой-то очень… странной.

— Нет же, пара! Любовь всей жизни! — возмутился парень, сверкнув глазами, — Возможность иметь дом, семью, быть частью стаи. Что непонятного?

— А, — кивнула она, понимая, наконец, — Тебя не взяли в группу Цветов Любви? Так радуйся, дурачок! Вам, видимо, просто не рассказывают, что с ними наставники вытворяют!

Мальчик несколько раз моргнул и неуверенно сказал:

— Знаешь, я не понимаю, о чем ты, но меня это все немного пугает. Все это странно, и я не помню, как сюда пришёл. Но твои глаза… мне кажется, я знаю тебя, и хочу защитить от этих… наставников. Но все вокруг так странно и зыбко, даже не могу почувствовать твоего запаха. Как тебя зовут?

— Может, тебе ещё все мои секреты выдать? — усмехнулась Раока. Мысли о возможной проверке всколыхнулись с новой силой. Но что от неё хотят? Она должна убить его, разговорить, соблазнить?..

— Не веришь мне, — волчонок грустно улыбнулся, — Жаль… Ты такая красивая и наверняка вкусно пахнешь. Я хотел бы, чтобы у меня была такая пара, как ты. Я бы никому тебя не отдал!

Мальчик встал и медленно пошёл прочь. Раока решила, что последует за ним и осторожненько выяснит, где они находятся, но тут он обернулся и тихо добавил:

— Меня, кстати, зовут Гор, — и мир разлетелся на осколки. Она вспомнила.

— Стой! — закричала Раока, но стены лабиринта снова проступили вокруг, и мёртвые руки обхватили её за щиколотку, не позволяя последовать за уходящей вдаль фигурой. Фейри забилась, хотела закричать, но в горле закопошились трупные черви, заставляя судорожно кашлять, а фигура волка растаяла вдали, сменившись высоченной рогатой тенью.

— Страх забирает шанс, — пророкотал громкий, будто раскаты грома, голос, — Боязнь довериться сегодня не имеет значения завтра. Ты не думала об этом, Раока?

Она подскочила на кровати, судорожно кашляя и слепо глядя в ночную тьму. Метка пылала, а Раока просто пыталась дышать, почти ненавидя себя за слабость, проявленную в этом, пусть пока ещё не до конца материальном, Лабиринте. Это же надо было — так глупо упустить шанс на нормальный разговор с Гором! Да ей всего-то и надо было, что просто назвать своё имя! Почему, почему некоторые слова мы говорим так поздно? "Боязнь довериться" — ей показалось, что трубный глас Короля-Под-Горой пронёсся по комнате эхом, но это было, скорее всего, лишь отзвуком сна. Ох дивные видения посещают всех, связанных с фейри, в летние ночи…

Обдумав встречу с Гором так и эдак, Раока решительно встала и завернулась в домашний киото. Возможно, если она уснёт возле его тела, будет проще вовремя вспомнить и поговорить с ним. Возможно…

Проскользнуть незаметно в палату для кого-то вроде Раоки — дело плёвое, потому уже спустя десять минут она стояла в темноте у двери, не зная, уйти или остаться. Причина этих сомнений была драконистой, ледяной и выглядела весьма хрупко, свернувшись в явно не предназначенном для таких вот фокусов кресле.

— Ну, и чего ты там стоишь? — привычный, язвительно-жгучий голос развеял тишину, — Входи, а то я уже начинаю думать, что очень страшный.

Раока улыбнулась уголками губ и проскользнула в темную комнату. Отсветы разноцветных лун, уже практически выстроившихся в ряд, бросали на все причудливые тени, заставляя исподволь сомневаться: а не блуждает ли она все ещё в Лабиринте?

— Не спится? — спросил дракон.

— Есть такое дело, — отозвалась Раока тихо, — Плохой сон, и я пришла сюда… Прости. Мне стоило догадаться, что ты здесь.

— Да, до жути предсказуемо с учётом обстоятельств, не думаешь? А что за сон?

— Неважно, — вздохнула фейри, — О детстве.

— А, Ясли Тайного Цветения?

— В том числе, — она коротко улыбнулась и приблизилась, — Знаешь, я была отвратительной ученицей.

— Правда? Мне всегда казалось, что нерадивые студиозусы там попросту не выживали.

— Я и не должна была, — ответила она просто, — Я тут по ошибке, потому что вместо меня умер другой.

Забавно, как сложно было говорить это — впервые за всю жизнь признаться в худшем кошмаре. С другой стороны, не прав ли Король-Под-Горой? Страхи, смущения, разумные доводы, ещё какая-то мишура… если не рискнуть, если никому не довериться, не сделать шага, то так и останешься вечно сожалеющим о несбывшемся призраком самому себе.

Ис коротко хмыкнул и вдруг притянул её к себе на колени.

— Расскажи мне.

— Его звали Эллин, он был бастардом из рода Цвет Аконита — сыном одной из принцесс, кажется. Мы с ним соперничали с первого же дня, но потом он спас меня. И мы стали напарниками. Вдвоем против всего мира, сам понимаешь…

— Ты любила его?

— Я не задумывалась об этом, — ответила она честно, поражаясь теплу чужого тела — разве бывает лёд вот таким? — У нас в Цветении любовь считалась разновидностью игры, авантюрой, слабостью, потому мне бы и в голову не пришло мыслить такими категориями. Просто был весь враждебный мир — и был Эллин. Мы не были даже любовниками, потому что секс тоже был частью… скажем, нашей работы. Не в той степени, как у Цветов Любви…

— Вы делились на группы?

— Да, мы с Эллином были Цветами Кинжала. Были ещё Шёпот, Ключи и Яд.

— Вот как… То есть, переводя на с эльфийского на человеческий, это шлюхи, убийцы, соглядатаи, воры отравители? Обожаю вашу склонность к эвфемизмам.

— Стиль — это все, — усмехнулась Раока, — Иначе про нас бы не рассказывали столько сказок — мы умеем очаровывать.

Бледная ладонь укутала её руки и сжала. А со стороны Ис всегда казался хрупким…

— Он спас тебя ценой своей жизни?

— Нет, — слово вырвалось с нервным смешком, — Позволил мне победить в Последнем Испытании.

Дракон чуть напрягся.

— Правильно ли я понимаю?..

— Что по окончании Цветения из двух напарников, которые ели из одной тарелки, спали в одной комнате, делили тяготы и секреты, должен остаться только один? Да. Последнее Испытание — достаточно ли ты силён, чтобы быть выше низменных глупостей? На самом ли деле хочешь служить Неблагому Двору? Если ответ положительный, то покажи, что сумеешь вонзить кинжал в спину кому угодно. Предсказуемо, правда? Нас вызывали в тот зал, давали в руки по кинжалу и сообщали — победитель выйдет в эту дверь, проигравший закончится, потому что слабым в игре не место. Я должна была проиграть, но он сказал: "Нельзя позволять им управлять нами" — и подставился под первый же удар.

Они помолчали.

— Хочешь, я убью всех, кто к этому причастен? — тихо спросил Ис, — Это ничего не исправит, но, быть может, их головы порадовали бы тебя.

— Ты умеешь радовать девушек, — хихикнула Раока.

— Сама ведь знаешь, что нет, — фыркнул Ис, утыкаясь лицом ей в волосы, — Влюбился я по юности в одну драконицу — сколько было претензий к моей манере ухаживать… и комплименты ей не такие, и подарки не нравятся, и скучно ей со мною, и честь её не бегу отстаивать, теряя тапочки и достоинство…

— И что, ты попытался исправиться?

— Нет, соблазнил на спор того, в кого она сама была влюблена.

Раока не выдержала — захохотала так, что слезы из глаз потекли.

— Вот, Гор всегда говорил — девушку надо рассмешить, — его голос дрогнул, — Если серьёзно… Я не умею утешать и не знаю, что сказать тебе. Веришь, только недавно понял, насколько хрупко настоящее и неотвратимо будущее, а ещё — как же все эти правильные слова и сочувствующие взгляды… бесят. Не помогают.

— Оставь, я тоже не умею утешать, — ухмыльнулась фейри в темноту, — А голову нашего с Эллином наставника я не смогла устроить у себя в комнате — увы, это было бы чересчур. Потому пришлось просто закопать урода заживо, предварительно хорошенько переломав ему кости. Он до сих пор не выбрался, наверное — что поделать? Есть много способов превратить вечную жизнь в вечную же муку — он сам меня учил этому.

— Да, — шепнул Ледяной, — Ты действительно моя пара.

— Тоже мне, новость дня… — зевнула Раока, — Неактуально. Хотя парой без иронии ты меня называешь впервые, признаю…

— Прости, — сказал дракон, — Мне жаль, что все вот так.

— Знаю, — сказала Раока просто, — Вы двое… У меня с вами, как с Эллином когда-то: есть другой мир и есть вы.

Ис замолчал, после тихо, будто каждое слово причиняло боль, сказал:

— Я не хочу, чтобы ты участвовала в этой вашей Игре.

Она ожидала многого, но — не этого.

— Прости?

— Два трупа не должны становиться тремя, — спокойно сказал дракон, — Я только что… думал. Взвешивал. И не так много врагов, которым я ото всей души мог бы пожелать хоть когда-нибудь делать такой вот выбор.

Ис потянулся и судорожно сжал во второй руке широкую ладонь оборотня, будто связывая их троих воедино, а после чуть хрипло продолжил:

— Ты знаешь, я люблю Гора. Он — моя признанная пара, и при известном раскладе я уйду за ним. Но ты… Тебе умирать не обязательно, Раока. Кому-то надо будет вводить в курс дела нового Главу Безопасности; у кого-то будет вся жизнь, которую можно прожить. Изо всех ошеломительных и эпатажных фактов, что я успел сегодня узнать, шансы победить в Игре… крайне невысоки. Кем-то другим я бы пожертвовал, впрочем — да практически кем угодно, ты и сама это знаешь. Но — не тобой. Гор никогда не простил бы мне этого и, что ещё хуже, я и сам выжрал бы поедом собственное сердце за такое. Потому… После самой тёмной ночи я сам отправлюсь к фейри: постараюсь все же перехватить победителя и попросить его об услуге. Я умею быть… убедителен, и ты знаешь это получше многих; Тир поддержит меня как угодно, если понадобится. В общем, если твои сородичи не захотят войны, то дадут воспользоваться цветком, не в этом году, так в следующем. Спасибо, что открыла мне эту дверь, и я сам постараюсь разобраться с этим… но не ты. Только не ты.

Раока честно попыталась, но не смогла выдавить из себя ни звука: со стороны Иса это было все равно, что для кого другого бухнуться на колени, спеть серенаду и дать нерушимую клятву любви. "У Игры редко бывает победитель, но мои шансы высоки, и метка все равно уже на коже," — хотела сказать она, но вместо этого извернулась в руках дракона, утыкаясь носом в его шею.

— Спасибо, — что тут ещё добавить? Так они и остались сидеть в тишине, освещённые лишь лунами, укутанные в сказанные слова, как в одеяло. И, кажется, Раока начал дремать, даже наверняка, потому что одна из теней вдруг уплотнилась, приобрела объём и… рога? Фейри напряглась, как натянутая струна, а тень прошла по комнате вальяжно и задумчиво склонилась над Гором.

— Боишься Играть, девочка?

— Нет.

— Сожалеешь?

— Нет.

— Я могу забрать метку — и его жизнь, — прошелестела фигура вкрадчиво, проводя по лицу оборотня кончиком когтя, — И больше не придётся ничего решать. Боль пройдёт, она всегда проходит. Так ли сильно твое желание играть? Позволь мне забрать то, что с самого начала не предназначалось тебе — и то, что причитается мне.

— НЕТ! — крикнула Раока, дрожа всем телом.

— Все верно, трижды… да будет так, — и тень развеялась без следа, а Раоку тут же стиснули в железных объятиях. Только тут она поняла, что все вокруг звенит ото льда и защитных чар, а Ис, пребывающий в состоянии полного душевного раздрая и находящийся за шаг до превращения, рычит:

— Что это было?

Фейри облизала пересохшие губы.

— Король под горой… Точнее, одна из его теней.

— Чего он хотел? — вопросу Раока не удивилась: разумеется, лишь тот, кто уже одной ногой там, может полноценно видеть и слышать посланников Короля.

— Уточнял, буду ли я играть.

— Ты отказалась?

— Да.

— Хорошо! Вот и хорошо… Надо подумать, как защититься от этих тварей. Ещё не хватало, чтобы какие-то посланники фейри бродили тут, как у себя дома, — пробормотал дракон, — Это существо по ощущениям чем-то напоминало призрачных стражей. Надо озадачить Джейса!

Раока только вздохнула, наблюдая развившуюся тут же суету, инициированную Ледяным. Ох, Ис, если бы только была на свете магия, способная прогнать смерть и её посланцев! Но такового не существует, именно потому богам Порога не нужны дороги и открытые двери, чтобы приходить.

Фейри встала, чтобы не мешать процессу раздачи профилактических люлей охранникам, и подошла в окну. Над Предгорьем, радуя разноцветными отблесками в ледяных вершинах, поднималось солнце. Наблюдая за его пылающим краем, Раока вдруг улыбнулась — легко и свободно: все сомнения остались за спиной. Спасибо тебе за это, Король-Под-Горой, и ты прав: жизнь слишком коротка, чтобы не говорить главных слов, и слишком быстротечна, чтобы всерьёз за неё цепляться. И действительно, можно просто… продолжать играть…

7

***

— Мне понадобится ваша помощь, — сказал Ис, и его лучшие друзья, до того весьма натужно пытавшиеся вести непринужденную беседу, тут же встрепенулись. Ледяной хорошо видел это: они пытались делать вид, что все нормально, не смотреть на него, словно на живого мертвеца, не упоминать о своих, любимых и защищенных, парах. Словно в глубинах сердец они ощущали иррациональный стыд, порожденный вполне стандартным для подобных случаев облегчением — от того, что беда случилась не с ними.

— В чем именно? — тут же уцепился прктичный Ар, и в его глазах Ис прочёл облегчение от возможности действовать. Ледяной вполне обоснованно предполагал, что приди ему сейчас в голову экстравагантная идея попросить у друга-соперника любимые камушки из его сокровищницы и головы секретарей на завтрак, воздушный спросил бы только, как именно их приготовить.

— Есть основание полагать, что у фейри после самой темной ночи будет средство, способное спасти Гора.

— Вот как, — ноздри Казначея хищно раздулись, — В чём подвох?

— Цветочек невозможно ни купить, ни выменять. Его владелец должен очень сильно пожелать отдать его.

— О, — прищурился Ар, — Желание — штука легко провоцируемая. Фейри — твари трусливые и корыстные, они сами с удовольствием выдадут нам этого, как ты выразился, владельца.

Ледяной неопределённо хмыкнул; надо сказать, чем больше он узнавал о внутреннем укладе фейри и их магии, тем больше сомневался: не могут ли трусость и продажность быть лишь разновидностью излюбленной маски.

— Разумеется, — вмешался князь, весело улыбнувшись, — И я, кажется, придумал для них дополнительный стимул. Ар, поручи секретарям вызвать ко мне Призрачного Старейшину, будь так добр!

Воздушный дракон приподнял брови.

— Ты хочешь…

— Всего лишь помогаю всем участникам конфликта, — мягко сказал Тир, накладывая себе в тарелку какой-то особо экзотический фиолетовый салат, — Старик, наконец, пополнит снова свою коллекцию крыльев — полагаю, это его порадует. А Королева этих бабочек, в свою очередь, будет думать куда как быстрее — думаю, почтенного Рэжа Призрачного они до сих пор называют Кровавым Жнецом и боятся в достаточной степени, чтобы выделываться поменьше.

— Мне нравится идея, но — не называй их бабочками, — попросил Ис неожиданно даже для себя самого. Князь с Казначеем быстро переглянулись.

— Да, прости, я не подумал, — привычно попытался сгладить углы Тир.

— Друг мой, — поморщился Ар, — Не сходи с ума. Эта фейри, наверное, счастлива до безумия из-за того, как все складывается…

— Это она подсказала способ спасти Гора, — сказал Ис с, возможно, даже излишней злостью в голосе, — Она хотела рискнуть собой, чтобы заполучить этот проклятый цветок. Так что держи свои предположения при себе!

Лица друзей вытянулись; при других обстоятельствах Ледяной нашёл бы это зрелище весьма комичным и точно не поленился бы съязвить по этому поводу, но в тот день был откровенно не в форме.

— Ис, — начал Казначей с нетипичной для него осторожностью, — Должен ли я напомнить тебе о том, что тебе следует держать с этой феей дистанцию? Когда Гор придёт в себя, вы окажетесь в несколько… сложной ситуации.

— Благодарен тебе за это "когда", но, полагаю, что смогу разобраться с этим вопросом самостоятельно. Спасибо большое и далее по тексту, но не стоит, право — я не готов принимать советы от дракона, который пятнадцать лет не мог отличить мальчика от девочки.

— Ну разумеется, — Тир хлопнул его по плечу, бросив на Казначея предостерегающий взгляд, — Сначала стребуем с фейри этот цветочек; полагаю, под угрозой новой войны они легко его отдадут. А там — хоть с обоими живи!

— Услышано, княже, — улыбнулся Ис, заработав подозрительно-оценивающий взгляд от Казначея. Возможно, Ар разродился бы ещё одним душеспасительным монологом, но в этот момент пол вздрогнул, а за окном самопроизвольно хлынул ливень.

— О, кто-то разозлил Оса, — отметил Тир меланхолично, и именно в этот момент в комнату вбежал без стука один из драконов охранников:

— Мой князь, покушение на пару первого советника!

Этаж, отведённый Осу Водному, первому советнику князя, выглядел, будто некая смесь экзотического аквариума и древних развалин, переживших стихийное бедствие. Впрочем, все это Ис отметил мельком — перемещаясь в образе ледяного вихря, по сторонам особо не поглазеешь.

Как и следовало ожидать с учетом обстоятельств, стены и защитные чары в покоях советника лежали в руинах. Ощеренная пасть водного дракона, свернувшегося посреди этих самых развалин во всей своей смертоносной красе, также была закономерна. "Хорошо, что резиденция намертво зачарована от разрушения" — подумал Ис походя, останавливаясь вместе с друзьями на почтительном расстоянии: Ос был невменяем, и кто, как не Ледяной, мог его понять.

— Так, — сказал Ис властно топчущимся у стены стражникам-древесным, охранявшим покои, — Коротко и ясно: что произошло?

— Двое служанок оказались демонами-метаморфами, господин, и мы пропустили их, — чётко и по-военному доложил старший дракон, в голосе которого отчётливо слышалась досада, — Они напали на госпожу Мику и госпожу Фиа-ту. Дамы оказали сопротивление, раздался шум, мы собирались ворваться, но господин Ос нас опередил.

— Что с пострадавшими?

— Будем живы, если Ос не раздавит! — раздался приглушенный голос откуда-то из колец драконьего тела. Все присутствующие дружно выдохнули. Коротко переглянувшись, распределили роли: Тир, как самый галантный из присутствующих, взял на себя общение с дамой, Ар, как мастер тонких плетений, занялся магическим фоном, а Ису остались разборки с местным персоналом, которого набежало уже приличное количество.

— Госпожа Мика, вам нужен лекарь?

— Да, ещё как! Пусть придёт и накапает Осу успокоительное!..

Одобрительно хмыкнув себе под нос, Ис более-менее успокоился и занялся, наконец, своим контингентом:

— Все присутствующие сейчас разделяются на тех, кто был здесь во время инцидента, тех, кто подошёл сразу после и тех, кто пришёл "просто посмотреть". Первые — сюда, вторые — сюда, третьи — сюда. Аб!

Начальник Стражи резиденции, хмурый оранжевый дракон, уже сам понимал масштаб свалившихся на него кабздеца, потому подошёл мгновенно и склонил голову, не тратя времени на лишние в таких вот обстоятельствах слова.

— Допросить всех, задержать, но без зверств. Будут возмущаться — ссылайся на меня, скажи, что собенно недовольным я все объясню сам, отдельно и популярно.

Оранжевый понимающе ухмыльнулся и кивнул, подтверждая, что приказ понят.

— На всех допросах присутствуют двое из моего ведомства, будет нарушено это правило — ответите лично. Жду результат через три часа, а теперь — освободите здесь все!

Дракона смело, а Ис жестом подозвал одного из своих помощников-телохранителей — весьма неприметного древесного, до того скромненько сливавшегося со стеной.

— Доложить обо всем госпоже Раоке и господину Джейсу, не спускать глаз со всех участников расследования, особое внимание уделить тому, как именно эти твари сюда попали и что видели наши невидимые друзья.

Дракон спокойно ушёл, не удосужившись потратить время на кивки и расшаркивания: этим двоим они всегда были ни к чему. Ис снова обратил внимание на другой фронт переговоров. Там наметились некоторые подвижки: взгляд невменяемого зверя у Водного сменился тем самым пограничным состоянием, за которым у впавших в ярость драконов обычно следует возвращение сознания в нормальную колею.

— Господин Ос, — прибывший придворный лекарь, столь спокойный и бемятежный, будто все происходящее было переменой блюд на необязательном обеде, бесстрашно подошёл прямо к дракону и постучал по чешуе, словно бы в дверь, — Я понимаю ваши эмоции, но они могли пострадать. Это опасно, потому я должен осмотреть их. Позволите?

Ко всеобщему искреннему изумлению, советник не сожрал смертника заживо, а, моргнув несколько раз, ослабил-таки кольца. Ис во второй раз за последнее время подумал, что каменного стоило бы дополнительно озадачить работой в их ведомстве — очень уж интересный оказался.

— Служанки вошли, как обычно, когда приносили завтрак, — говорила Фиа-та весьма спокойно, — Но я поняла, что это не они: другие шаги, и их голоса… они звучали немного иначе. И тогда я сказала госпоже Мике кодовое слово, которое у нас значит "тревога". И тут началось…

Ис покосился на девочку с невольным уважением. Зеленоволосая Мика, тепло улыбнувшись воспитаннице, погладила ту по голове и с гордостью сообщила:

— Она развивает свой дар и её теперь фиг обманешь. Вот как! Ну, а потом обычное веселье: я пыталась убить демонюк, они — меня, но ни к какому выводу по этому вопросу мы не пришли — просто не успели, потому что явился Ос и настал полный… ну, он самый.

Первый советник, благополучно принявший человеческий облик, стоял за спиной дивана, на котором восседали его девочки, и касался их плеч руками. Ис понимал этот инстинктивный жест: как бы советник хорошо ни относился к нему, сейчас любой посторонний воспринимался угрозой. А уж учитывая немного округлившийся живот Мики, вообще оставалось только радоваться, что Ос вменяем и, кажется, мыслит ясно. Сам Ис в свое время малодушно радовался, что его пара — Гор, и у них не может быть детей: с тем количеством врагов, каким мог похвастаться Ледяной, подобную слабость себе не особенно можно позволить.

— Они ничего не говорили вам? — спросил он мягко.

— Нет, — хмыкнула Мика, — Даже не матерились — профи, берегли дыхание. А вы и есть Ис? Тот самый, на которого теперь Бран трудится?

Глаза Оса зажглись каким-то потусторонним огнём. Ледяной осторожно кивнул:

— Да, а…

— А больше у вас вакансий нет? Вы не поверите, как я умаялась торчать в этих покоях! Я даже этим бесформенным жутикам была рада, как родным — хоть какое развлечение. Так что, не возьмёте? Я неплохо колдую!

Ис почувствовал себя в очень неоднозначной ситуации: с одной стороны, пережившая стресс беременная женщина, которую ни в коей мере нельзя огорчать, с другой — взбешенный Водный, взглядом обещающий все прижизненные муки в случае согласия.

— Ос, не сверкай глазами! — Мика была явственно раздражена, — Я спиной чую ту аморфную злющую тучу, в которую ты тут пытаешься превратиться. Так вот — я не дура, ясно? И обо всяких жарких драках пока не мечтаю — заметь, пока. Но и на геремную печальную бабень не тяну, вот просто никак! Бран жаловался, у ребят там завал с бумажками. Господин Ис, приставь меня к своей феечке — бумажки перебирать. Если переживаешь, что не сработаемся — зря, я люблю фейри! Нормальные ребята.

Глаза советника при упоминании "любви к фейри" могли напугать кого угодно, но задумавшемуся Ису было не до того. Он неожиданно для самого себя понял, что предложение имеет смысл: если для него самого все закончится плохо, в ведомстве будет кто-то, приближенный к князю. За Раокой заодно присмотрела бы…

— Я действительно обдумаю ваше предложение, госпожа, — ответствовал Ледяной мягко, — А теперь благодарю за оказанное доверие, мне предстоит разговор с выжившим наёмником. Возможно, он кое-что прояснит.

— Хочу присутствовать, — отрезал Ос.

— Боюсь, это неуместно, — ответил Ис слегка раздраженно, — У меня в подвалах сегодня не убрано.

Чего он не любил, так это посторонних на особенно грязных допросах. У них было деление, нерушимое, как все негласное: Тир был лицом, Ар — счетоводом, Ос — властью и мозгом, а сам Ис — той самой тёмной стороной улицы, тем, кто позволяет одежде и репутации друзей оставаться чистой. Его ведомство стояло особняком и тихо занималось своими делами, чтобы княжеский трон сиял во всем своём великолепии, не касаясь пыли. Какие методы он при этом использовал? Остальным не следовало знать.

— При всем уважении, не могу вообразить себе беспорядок, способный меня шокировать, — голос Оса до опасного мягкий, — В конечном итоге, я вас вырастил и часто входил без стука. После этого меня в целом мало что может удивить в этой жизни — тебе ли не знать!

— Дети взрослеют, и у них появляются секреты — увы! — тон Иса был не менее ласков, — Это не говоря уж о всяких там глупых и не слишком важных правилах, вроде невмешательства эмоционально причастных.

— А я ведь могу приказать…

— Несомненно, — развёл руки Ледяной, — Но не мне, господин первый советник. Разумеется, вы можете подписать приказ у князя; я со своей стороны постараюсь закончить свою работу к тому моменту. Итак?

Мика, о которой в пылу привычных пикировок с наставником Ледяной подзабыл, внезапно расхохоталась в голос.

— Милый, эти твои маленькие дракончики на иждивении, о которых ты тогда рассказывал… Они все в тебя! Это так мило!

Ос коротко хмыкнул, улыбнулся на миг одними глазами и отрезал:

— Хорошо, если ты так настойчив, не буду мешать. Но все, что сказала эта тварь, должно быть у меня на столе не позже полудня. И не заставляй меня проводить это приказом, будь милосерден к старости!

Ис не удержался от сардонической ухмылки:

— Что вы, господин Ос! Я, может, и адреналиновый маньяк, но уж точно не смертник!

Мика предовольно ухмыльнулась и одними губами шепнула: "Парень, ты — чудо!"

Ис улыбнулся в ответ и раскланялся — Водному следовало побыть с семьёй и подуспокоиться, а им с коллегами — спокойно сделать свою работу.

***

Новость о покушении на госпожу Мику застала Раоку за медитацией над пятой по счету чашкой крепчайшего густого вакаби. Традиционный напиток племён Шатаку бодрил и кое-как приводил в порядок мысли — правда, совершенно недостаточно для свалившихся им на голову проблем. Проняло всех — даже Миоза, пропустив обычное для неё язвительное вступление, выслушала распоряжения и убежала слушать сплетни, лишь слегка мазнув по глазам кисточкой.

Как ни странно, единственным, кто отреагировал весьма спокойно, был Бран.

— Убить Зелёнку? Вдвоём? Экие камикадзе. От них хоть что-то осталось?

— Один выжил, — сказала Раока, и полулис понимающе кивнул. А фейри мысленно дала себе зарок рассказать парню побольше о возможностях демонов в принципе и метаморфов в частности: она читала досье и примерно представляла уровень Мики, и далеко не факт, что, напади демоны внезапно и скопом, она смогла бы отбиться. С другой стороны…

— Полагаешь, её не собирались убивать?

— Почти уверен, — кивнул полукровка, — Может, конечно, мало знали о её возможностях, но мы — бывшие военные, проходили кучу тестов, так что — вряд ли. А это возвращает нас…

— К тому, что скажет пленник, — ответила фейри холодно, — Либо нас пытаются отвлечь. Так, Бран, я к Джейсу, а ты созови мне глав отделов через часик.

— Принято, — крикнул лис, а Раока уже стремительно шла по коридору. Король-Под-Горой, как же все не вовремя! На следующем закате её затянет Лабиринт, и до того момента надо успеть как можно больше, раскопать все, что можно. Как же остро чувствуешь ценность проклятого времени, когда его так мало!

— Можно? — поинтересовалась Раока, заглядывая в один из уютненьких подземных казематов.

— О, ты с кормом? — Джейс, склонившийся над невнятной склизкой массой, бывшей некогда метаморфом, приветственно помахал рукой, — Заноси, мы уже почти все!

Ис восседал на пыточном столе у стены, поджав одну ногу, и таким — с небрежно завязанным киото и встрепанными волосами — казался на диво хрупким. Она невольно представила, как именно можно было бы его пристегнуть и что сделать потом. Дракон, равнодушно наблюдавший за Джейсом, вдруг замер и удивленно посмотрел на неё.

— Вахаби? — фейри широко улыбнулась, радуясь, что Цветение отучило её краснеть давным-давно.

— Пожалуй, — на лице Ледяного расцвела привычная Раоке язвительная усмешка, — И у меня для тебя две хорошие новости: первая — наша связь крепнет, и вторая — как только Гор выздоровеет, мы с ним и эта пыточная — в твоем распоряжении.

В голове Раоки внезапно возникла чужеродная картинка, при виде которой она все же подавилась и принялась судорожно кашлять. К сожалению, это не избавило ни от ощущения кляпа во рту, ни от тонких верёвок, связывающих так, что самостоятельно двинуться невозможно, ни от ощущения двух мужчин рядом и — внутри неё, если так можно выразиться, во всех подходящих для этого локациях.

— Скотина, — не смогла сдержаться она, просто надеясь, что голос прозвучал не слишком хрипло.

— Туше, — наморщил нос Ис.

— О, — Джейс вклинился между ними, выхватывая свой стакан, — Начала работать ментальная связь? И как оно? Раока, ты ведь не будешь против…

— Нет, — раздраженно прервал Ис, — Джей, я тебя люблю, но когда-нибудь все же сломаю пару конечностей. Ты не будешь изучать механизм возникновения связи.

— Но почему? — взвыл обиженный в лучших чувствах дворф, — Я не буду её препарировать, честно! По крайней мере, физически.

— Хватит, — хмыкнул Ис, — Пока замяли, пора от хороших новостей переходить к плохим. Итак, ты принесла мне только напитки и бутерброды, или есть что посущественней?

— Да, — кивнула фейри, тут же переключаясь на рабочий лад, — Основные допросы проведены; наружку резиденции временно вывели из строя руной, так что теперь нам развлечение для избранных — проверить, не заменили ли ещё кого метаморфом. Кинула на это всех оборотней, что у нас есть, написала Шу — пусть тоже поработает.

— Ар в курсе? — нахмурился Ис.

— Будет сюрприз, и, вдруг что, ты меня спасёшь, — повела плечиком Раока, — У нас сейчас любой перевёртыш с хорошим нюхом на счету. Дальше… Охрана у покоев советника вроде бы чиста, по крайней мере, клятвы стихией дали без проблем. Кристалл с записью Призрачных здесь.

— Краткое резюме?

— Госпожа Мика крута, господин Ос ещё круче, все было, как и описывали дамы.

Ис медленно кивнул.

— О, вы жрёте в пыточной? — в дверь заглянул Бран, — Как не стыдно! А со мной поделиться? Я отчеты от ребят припёр.

— Чем порадуешь? — уточнила Раока, послушно протянув лису оставшийся бутерброд.

— Ничем хорошим, — усмехнулся он, — Никто ничего не видел, настоящие служанки нашлись сложенными вчертверо в бельевом шкафу — то ещё зрелище, даже Миозу чуть не вывернуло, а она, по-моему, много всякой мерзости успела повидать в этой жизни. Обротни рыскают по зданию, но пока что все чисто — либо других метаморфов не было вовсе, либо они схоронились крайне изобретательно.

— Ищите дальше, — отрезал Ис, — Проверьте резиденцию сверху донизу, всех, начиная от драконов любого статуса заканчивая распоследними каменщиками. Ищите! И служанок — Джейсу на стол, я хочу подробно знать, как и от чего они умерли.

— Понял, — наглость Брана все же имела границы — быстро кивнув, он вымелся за дверь. В комнате повисла понимающая тишина.

— Да, забавный парень, — заявил дворф после минутного молчания, — Если не помрёт, отлично впишется.

— Брось, — усмехнулся Ис, — У нас так про каждого можно сказать.

— И все же, откуда кадр?

— Господин Ос подогнал, — улыбнулась Раока, — Он парня сначала к себе определил, в старший секретариат, прямиком под крылышко к почтенному До. С работой Бран вроде как справлялся, а вот характерами с коллегами не сошёлся, что в целом неудивительно даже: низложенный аристократ, маг-проклятийник, прошедший пару пыточных вроде этой, каторгу, войну и сотню трактов. После такого хочешь, не хочешь, а меняешься безвозвратно. Как говорится, чтобы выжить среди монстров, надо стать худшим из них — непреложное правило. Только вот потом, среди так называемых нормальных, с таким набором реакций и защитных стен делать попросту нечего.

Все присутствующие понимающе усмехнулись — по разным причинам, но каждый из них прекрасно знал, о чём идёт речь.

— А из какого парень низложенного рода? — заинтересовался дворф.

— Это самое интересное, — отметила Раока, — Можешь себе представить, юный герцог Брильо собственной почти венценосной персоной.

— Это те, которые шли вторыми претендентами на престол Ликарии? — уточнил Ис.

— Ну, конкретно его светлость Брандан был третьим после своего старшего брата.

— Кто только на меня не работает, — вздохнул Ис, — Осталось только приютить какое-нибудь умертвие.

— Вообще-то, — начал Джейс, — Мой лаборант, тот, который убирает по ночам…

— Даже знать не хочу, — отрезал Ис, — Забыли.

— О, — тут же засуетился Джейс, — Там, наверное, мои красавицы прибыли! Пойду, посмотрю, как ныне убивают метаморфы, когда закончу — пришлю сюда помощника, пусть соберёт этого склизкого для проб, соскребёт со стола остатки и проникнется заодно. А то он, видите ли, смеётся, когда я обещаю пустить его на перпараты, если разобьёт ещё одну колбу. Думает, что я шучу! Наивный… Не скучайте!

Оставшись наедине, они надолго умолкли.

— Все так плохо? — спросила она понимающе.

— Да как тебе сказать… Если верить памяти этой падали, его прислал один из известных нам шпионов Вечного Царства в Предгорье.

Раока нахмурилась:

— Демоны не настолько идиоты, чтобы так подставляться.

— Верно, — кивнул Ис, — Я уже отправил моего друга, предпочитающего тень свету, поболтать с предполагаемым заказчиком, но почти уверен — мы в лучшем случае найдём труп, в худшем — болванчика с промытыми мозгами. Так что у нас, кажется, настали интересные времена…

Раока медленно кивнула. Мир с демонами уже много лет балансировал на волоске, внутри страны только-только едва не свершился переворот, господин Ос, фактический правитель, уязвим, как никогда, ещё и предстоящий приезд принца Воонтэ — все это складывалось в нелицеприятную картинку. Они что-то упустили, где-то поработали плохо и пожинали плоды этого теперь.

— Я поставила оборотня у палаты Гора, — сказала она тихо, потому что не могла смолчать. Ис усмехнулся.

— Да, я тоже.

— Ну, двое — лучше, чем один.

— Это грозит стать нашим девизом, — криво улыбнулся Ис, и это было слишком хорошо, чтобы быть.

— Это все хорошо, но у драконов одновременно может быть только одна пара, — напомнила она язвительно, — Я не понимаю, почему ты передумал. Из-за цветов истинности? Или?..

— Много причин, — протянул Ис лениво, — Гор давно намекал мне — на тебя. Как это бесило, не передам словами, честно! И манило, и злило, со мной всегда так. А теперь… Это все кажется таким неважным по сравнению с тем, что его может не быть, понимаешь? Я бы кого угодно ему на блюдечке притащил, лишь бы он жил. Мне и раньше концепция "так не доставайся же ты никому", с которой эпизодически совершаются некрасивые убийства, казалась лживой ширмой для эгоизма, а теперь я просто убедился в этом на своем опыте: если бы мне сказали, что он проснётся прямо сейчас при условии, что нам не быть вместе — соглашусь, не думая. А ты… ты и вовсе особый случай. Меня тянуло к тебе всегда, а то, что ты собиралась сделать для Гора… ты не похожа на других фейри.

— Либо вы мало знаете о том, каковы фейри на самом деле, — отметила Раока.

— Или так, — кивнул дракон спокойно, — Последние дни мне все чаще так кажется. В любом случае, я достану этот проклятый цветок, даже если для этого придётся превратить страну фей в дымящиеся руины. А потом — ты будешь наша.

— А у меня спросить?

— А надо?

Она не сдержала улыбки — что бы ни случилось, Ис был верен самому себе.

— Нет, — ответила она просто, — Я слишком долго об этом мечтала.

Раока ухмыльнулась в ответ на изумленный взгляд. После визита Короля-Под-Горой что-то сломалось в ней, сдвинулось, не то надломилось, не то, напротив, срослось — стало легко и свободно. Мечтать о будущем, стоя одной ногой в могиле… Разновидность удовольствия, свободы и вызова, все равно, что в сотый раз сбросить кожу — ей это нравилось; в этом странном состоянии хотелось до стона — жить, говорить правду, разгадывать загадки… и любить. Ведь эта жизнь, на самом деле, особенно хороша и остра до боли, когда тебе остались всего сутки.

"Смотри, какой дивный вечер — перед темнейшей ночью… Так мир ослепительно красив перед гибелью — и это всего лишь нормально. Закономерно… " — словно шепот, прошедшийся мурашками по спине, всплыли в памяти слова Королевы. Мирана Цвет Аконита, сомнений нет, Вы знали уже тогда. Но почему позволили мне уйти? В чём Ваша выгода?

— Надо работать, — сказала Раока, — Время дорого, Ис.

8

***

— Привет, меховой коврик, — сказал Ис Ледяной устало, входя в палату. День выдался жарким до такой степени, что дракон, не спавшие последние ночи — пять? семь? с этим всем и не вспомнить, — чувствовал себя выжатым до последней капли крови. Даже сейчас, ближе к полуночи, у него не было права на длительный отдых: Совет Старейшин вонял почище кучи отборнейшего дерьма, требуя результатов расследования, потому у Ледяного было в распоряжении целых пару часов, чтобы составить удобоваримую официальную версию, а после обсудить её сначала с сетрой, а после — с Ледяным Старейшиной. Как любая официальная версия, эта должна была быть предельно простой, кристально-прозрачной, подкреплённой доказательствами и все объясняющей. При этом, как обычно бывает в подобных случаях, правду нельзя было говорить ни в коем случае: любое упоминание Вечного Царства потянуло бы за собой такую волну, которая рисковала в итоге погрести оба государства под собой, бросив их в пучину войны.

Демоны… Ис невольно поморщился — уж как старательно он хоронил в памяти воспоминания о том периоде, когда они с сестрой были залогами мира, а все равно иногда они всплывали, словно раздувшиеся утопленники в жаркий день. Возможная война с этими психопатичными тварями равносильна тысячам смертей с обоих сторон, которые сейчас Предгорье позволить себе не могло.

— Все плохо, Гор, — тихо сказал Ледяной, — Что-то назревает, нас пытаются втянуть в войну, но пока непонятно — кто и зачем. А я совсем разучился справляться без тебя, понимаешь?

Ответом дракону была тишина, заползающая изо всех углов. Голова сама собой начала клониться в сторону, и кажется, откинься на мгновение на спинку, прикрой глаза — и все пройдёт. Ледяной знал, что не стоит этого делать, но усталость была сильнее.

Разумеется, снова тот же сон: замок лорда Лаари в Вечном Царстве, роскошные покои, отведённые им с крохой-сестрой, вежливая прислуга — и так приятно думать, что так и будет, но Ис уже не настолько наивен. Да, он понимает: родичи с наибольшей долей вероятности выполнят поставленные условия, подключат любые силы, если надо, вот только юному дракону все равно страшно. Да, он силён, но условия их пребывания здесь однозначны: любой его неверный шаг даст демонам право убить их. Как бы силён ни был Ис, он прекрасно понимал — с таким количеством противников, ослабленным и с сестрой на руках ему не совладать.

— Господин Ис, — стража вежлива до издёвки, — Лорд Лаари желает встретиться с вами.

— Разумеется, — лёгкий кивок в ответ. Ис — драконий аристократ, пусть по меркам этой расы ещё подросток — он хорошо обучен. Ему хочется разрыдаться, устроить истерику, заявить, что он не оставит Ми одну, но ни на что из переисленного он не имеет права. Каждый неверный шаг — тень на Ледяной дом и новый козырь противнику.

Лорд Лаари стоит, облаченный в один лишь халат. Высок, силён, чернокож и беловолос — мечта многих женщин и мужчин, один из знатнейших демонов и — этого не спрячешь — абсолютный психопат.

— Господин Ис, — голос ему под стать, жгуч и сладок, — Как приятно, что вы изволили меня посетить!

— Видеть вас — честь, лорд Лаари, — говорит Ледяной, и ему удается наполнить голос достаточным спокойствием и холодом. По лицу демона скользит усмешка — не то одобрение, не то презрение, по этим чёрным губам никогда не прочтёшь.

— Знаете, я много думал о нашем договоре — пока ваши родители выполняют условия, я не могу ни причинить вам с сестрой какой-либо вред, ни принудить к чему-либо — до тех пор, пока вы благоразумны, — пропел демон, пригубив чего-то из высокого бокала, — Если разобраться, вполне справедливо, но мне стало немного скучно, потому я приготовил вам подарок. О, не смотрите так — ничего, нарушающего договор! Просто небольшое развлечение, учитывающее ваши предпочтения, да и мои тоже. Пройдёмте за мной!

Ис слушается, но замирает на пороге комнаты. Разумеется, он узнает этого мальчишку из их прислуги, с которым играл, которого впервые поцеловал — из любопытства, на спор. Что хуже, парень тоже узнал его, задергался в путах, глаза зажглись надеждой.

— Помоги, — шепчет одними губами, и колючий ком расползается у дракона в груди, потому что он не может. Там, в дальней комнате, маленькая Ми спит в кроватке, а здесь…

— Я хочу, чтобы ты слушал и смотрел, дракончик, — шепчет на ухо Лаари, — И не смей отворачиваться!

Внутри у Иса все кровоточит, крики звенят в ушах, но он не отрывает глаз, потому что это его вина. И когда все кончается, утихают мольбы, и Лаари подходит к нему, вопрошая: "Выпьете?", Ис впервые копирует его улыбку, смотрит этой твари в глаза и отвечает ровно: "С удовольствием". Он почти наслаждается изумлением в глазах демона, радуется этой маленькой победе, цепляется за неё, потому что сам он разрушен до основания. Много позже, склонившись над кроваткой сестры, дракон попытается заплакать. Однако, лишь спустя много лет у него это получится.

Ис проснулся в темноте палаты, чувствуя соль слёз на губах. Обычно в такие ночи его будил Гор, теперь… Ледяной взъерошил волосы, вспомнив походя слова Раоки: "Чтобы выжить среди монстров, надо стать самым страшным из них. Но потом, среди нормальных…" Дракон нервно усмехнулся и злым движением стёр солёные дорожки с щёк. У каждого своя дорога на тёмную сторону, верно? Точка излома, после которой прежним уже не будешь, как ни старайся; не простишь себя, не впишешься в пасторальную картинку идеального мира, которую принято показывать чопорному светскому обществу, не научишься умещаться в то понятие нормы, которое проповедует общественная мораль. Таков был Ис; таковы были и его сотрудники — другие в этом деле просто не выживали, увы.

Но он пришёл вновь, этот сон — причина, по которой Ис, перепробовавший в постели все возможные комбинации и сочетания, не позволял себе ни с кем просто спать. Гор был первым, с кем он нарушил это правило…

— Ящерка! Ёп твою, я даже не знаю, как тебя зовут. Перестань! Не дёргайся! Это сон!

Ис злобно рычал и пытался сбросить напонятные путы, сковавшие все тело. На его пути что-то встало, и он слепо ударил — перед глазами все ещё стояли отголоски кошмара. Раздался треск и грохот.

— Минус сосна! Ты мог бы работать лесорубом, поздравляю! Ящерка, слушай мой голос: все хорошо. Тебе приснился кошмар, слышишь? Не знал, что у драконов бывают страшные сны, но с другой стороны — почему бы и нет. Не дёргайся, прошу!

Ис замирает, вопреки всякой логике отчетливо чувствуя чью-то маленькую по сравнению с его лапой горячую ладонь на ледяной броне.

— Все хорошо, — его осторожно гладили, как маленького, — Ну, чего ты? Давай, приходи в себя — верю, ты можешь.

Туман кошмара окончательно рассеялся, и Ис с изумлением и нарастающим стыдом понял, что крупно дрожит всем своим драконьим телом, и далеко не болезненная лихорадка тому причиной. Тихо рыкнув, он дёрнул крыльями, проверяя — не зажили полностью, но двигаются, и то хлеб. Смущение и растерянность к тому моменту прочно и качественно превратились в злость, и дракон, наплевав на собственное потенциальное здоровье, превратился, мстительно бросив в лицо волку ледяное крошево.

— Рано ты, — нахмурился волк, достаточно ловко уклонившись от руки Иса, нацеленной ему в горло, — Не выздоровел же ещё.

— Спасибо за заботу, почтенная матушка, — покривил губы дракон в язвительнейшей из своих улыбок, — Ты ныне выглядишь не так, как обычно.

— Не молодею, — хихикнул этот придурок, и Ис все же сбил его с ног подсечкой — как известно, последним смеётся тот, у кого остались зубы. Силы были примерно равны: дракон был серьёзно ранен и потерял добрую бочку крови, волк был отменным бойцом, но слегка осторожничал и потому тормозил. Несмотря на все это, поляну они друг другом вытерли знатно, и от молодой поросли избавили заодно — чем не доброе дело? В итоге, Ис таки изловчился прижать волка — свою пару? — к земле и радостно осклабился, тяжело дыша и торжествующе глядя в звериные глаза. Подспудно он догадывался, что ведёт себя, как идиот, но это понимание мало влияло на результат: отпускать волка не хотелось.

"Какой красивый" — пронеслась вдруг в его голове чужая мысль, приправленная такой степенью обожания и благоговения, что Ледяной даже слегка опешил. Так вот она какая, связь с парой…

— Слушай, милашка, я бы с удовольствием продолжил, — в подтвеждение этого тезиса волк чуть подал бёдрами вперёд, — Но нам лучше свалить отсюда как можно скорее. Понимаешь?

Ис хмыкнул и поднялся на ноги.

— Хватит разговаривать со мной, как с умственно отсталым. Моя пара — блохастый коврик! С ума сойти.

— Я, по крайней мере, не падал тебе на голову в виде ледяной ящерицы, — фыркнул волк. Ис рыкнул:

— Слушай, ещё раз… — и умолк, прислушиваясь к звукам.

— Так, — сказал он резко, — Уходим. Они близко!

Волк понимающе кивнул, серьёзнея. А Ис подумал — лес, убийцы, свежий ветер и запах опасности… это лучше, чем найти какое-то разряженное в пух и прах тело на драконьих смотринах. Здесь, рядом с наглым волком, Ледняной хотя бы чувствовал себя… уютно?

Побегать им пришлось весело, задорно и с препятствиями: загонщики, нанятые демонами, свое дело знали, а Ис был ослаблен в достаточной степени, чтобы основательно замедлиться.

— Я мог бы превратиться, и ты бы сел на меня, — сказал Гор, искоса наблюдая его шаг — наверняка, слегка неровный.

— Заманчиво, но тогда нас точно поймают, так что попридержи свои романтические порывы — я на тебе покатаюсь как-нибудь в другой раз.

— Ты всегда такой пошлый? — в голосе оборотня впервые наметилось лёгкое раздражение.

— Только когда бегаю по пограничному лесу с кучей сломанных костей и преследователями на хвосте. Меня такое заводит, знаешь ли, — что самое смешное, тут Ис практически не соврал.

— А чем ты им вообще не угодил?

— Да так, парня увёл…

Гор аж с шага сбился.

— У кого?!

— У лорда Лаари, если это имя тебе о чём-то говорит.

Судя по тому, как выругался оборотень, о главе демонской Теневой Стражи он был наслышан — уже что-то.

— Это была случайность?

— Нет, просто парень потрясающе хорош, — тихо фыркнул Ис в ответ. Вообще, конечно, стоило бы добавить, что "хорош" этот самый дворф в научной сфере, в частности, гениально делает оружие и буквально виртуозен в тонких плетениях. Однако, тот факт, что волк — пара, не был и близко достаточным поводом для доверия. К тому же, ладно, стоит это признать: Ису нравилось бесить оборотня и без особенного повода — просто потому, что дракон был немножечко скотиной.

Совсем слегка.

Вообще, Ледяной начинал понемногу улавливать эмоции оборотня — странное ощущение, новое и немного пугающее. Скажем, он мог с полной уверенностью сказать, что волк испытывает мешанину абсолютно разных чувств, превалирующими среди которых являются растерянность и страх. В связи с этим Ис ощутил некоторое разочарование, но тут же себя одёрнул: Лаари боялись все, у кого было хоть какое-то чувство самосохранения, и это было просто нормально. Да, сам он ужаса перед Чёрным Палачом не испытывал, но это было абсолютно объяснимо. Просто давняя и многоступенчатая вражда, связывавшая Иса и Лаари, страха не предполагала: они столько раз сталкивались лбами, готовили друг на друга покушения и разменивали фигуры, что бояться друг друга было бы столь же дурным тоном, как надеть на ужин жёлтый, а после ещё плюнуть в тарелку — для верности.

Между тем, парочка волков-наёмников все же заглянули на огонёк. Сначал Ис с любопытством предоставил своей новообретённой паре разбираться с этим — интересно же, что за подарочек мир подсунул и чего он стоит? — но быстро передумал, когда какой-то серый придурок попытался порвать его волку сухожилие. Ис рыкнул, насадил излишне шуструю тварь на ледяной шип и признался самому себе, что вид ран на теле пары — не то переживание, которое он готов выносить.

Между тем, его персональный волк был полночно-чёрен, громаден и невыразимо прекрасен. Ис поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел таких красивых зверей, и чуть не взвыл в голос: это был тревожный звоночек. Что дальше? Он сбросит ледяные шипы и полетит над миром, изрыгая радугу и высирая розовые сердечки?..

— Не надо так злиться, — буркнул волк, снова обращаясь человеком, — Я бы справился сам.

Ис слегка прищурился, стараясь подавить эмоции. Ментальная связь крепла слишком быстро, да и в целом это все было как-то чересчур для Ледяного. Он всегда предполагал, что встретит свою пару примерно никогда, а если повезёт, то ещё позже; при этом, случится сие эпохальное событие на его игровом поле, где он сможет спокойненько посадить предполагаемую половинку в комфортабельную темницу для знатных преступников на месяцок-другой. Это было бы замечательно: тщательно изучить повадки и реакции, прощупать слабые места, собрать побольше компромата — так, по мнению Иса, должна была выглядеть подготовка к длительным романтическим отношениям.

У судьбы, однако, оказалось то ещё чувство юмора, да и характер мерзковат. По мановению её ручки (и из-за собственной глупой самонадеянности, конечно) Ис оказался в лесу за тысячи лиг от родных гор, в полуразобранном состоянии, да ещё и был вынужден принимать помощь от свежеобретённой пары. Ко всему, гипотетическая половинка как-то не вписывалась в его представления — в те редкие минуты, когда он давал себе труд о подобном задуматься, ему виделось нечто абстрактно-беспомощное и фоново-раздражающее, вроде тупой манерной принцесски любого пола, которой ему придётся дарить побрякушки из сокровищницы и радостно кивать, выслушивая глупые высказывания. Да он даже внутренне смирился с таким положением вещей!

И тут, словно в насмешку, ему досталось вот это — волк-следопыт, придурок, называющий его Ящеркой, наглый коврик… вполне мужественный, неглупый, ехидный, и было чертовски обидно, что одежда волка зачарована на манер драконьих киото и не исчезает при превращении, потому что Ис не отказался бы полюбоваться на эти плечи и тылы без одежды… а может, и не только полюбоваться… и вообще, изначальная идея с темницей была хороша, только стоило бы закрыться там вдвоём…

В общем, именно это и раздражало: чем больше времени ледяной дракон проводил рядом с волком, тем менее объективным он становился. Между тем, оборотень, не дождавшись ответа или посчитав им усилившуюся злость, коротко хмыкнул и отвернулся. От него долетали странные эмоции — страх и обреченность, или нечто вроде того. Решил, что их все же прикончат? Зря, Ис уже восстановился в достаточной степени, чтобы доставить немало проблем даже демонам-наёмникам, реши они заглянуть на огонёк.

— Я уже скоро смогу летать, — сообщил Ледяной между делом, потому что такие эмоции со стороны пары доставляли удивительно сильный… скажем, дискомфорт, но это в человеческом обличьи можно было подбирать слова и эпитеты. Драконья половина была проще и несколько честнее — она радостно предлагала всех убить, чтобы оборотень не нервничал.

— Ясно, — ответил волк односложно, но тоска его от этого только усилилась, — Но все же имеет смысл переночевать в нашем с напарником схроне — тут недалеко. И нет, не надо думать о всяком дерьме — я вылавливал тебя из реки, вел и лечил не для того, чтобы сдать. Гиб — мой молочный брат, мы из одной стаи и пара священна для нас.

Ледяной чувствовал, что волк говорит правду. В общем-то, это не противоречило его знаниям об укладе этого Клана: общество, состоящее из крупных и мелких вечно грызущихся стай, которыми кое-как пытается управлять Глава (вот уж чьей нервной системе Ис подспудно завидовал, читая отчеты шпионов — он бы за какие-то три дня на этой должности спятил окончательно и бесповоротно, всех поубивал и сидел на выбеленой инеем пустынной земле, глупо хихикая и пуская слюну). В противовес такой вот анархии, в стаях царила строгая иерархия, и преданность пушистых ковриков своим была абсолюта. Чаще всего они находили пары внутри стаи и знали их с самого дества, потому…

Тут Ис даже запнулся. Он снова вспомнил высказывание волка о "другом варианте". У него уже есть пара? Ледяной мрачно хмыкнул — кто бы это ни был, ему фатально не повезло.

Разумеется, Гиб не понравился Ису с первого взгляда — потому что был весьма привлекателен и смотрел на его пару дольше трёх секунд. Вообще, Ледяной сейчас плохо отреагировал бы на кого угодно, потому что под кожей поселился мерзкий зуд — драконья ипостась не исцелилась до конца, чувствовала волнение пары и бесновалась, стремясь выбраться наружу. Это было особенно проблемно ввиду того, что убежище оказалось сетью подземных пещерок-гротов с довольно низкими потолками, в котором превращаться было бы крайне опасно.

Между тем, Гиб тоже, мягко говоря, не пришёл в восторг от явления Иса пред его светлы очи.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не тот, о ком я думаю, — попросил он мрачно.

— Это — моя пара, — сказал волк Иса просто и без всяческого надрыва, — Ему надо отдохнуть. Вопросы?

Гиб приподнял брови, окинул дракона цепким взглядом и резюмировал:

— Не повезло.

— О небо, оно ещё и разговаривает, — закатил глаза Ис, — Не повезло тут тебе: жизнь без мозга — тяжкое бремя.

— Ты…

— Все потом, — обрубил начавшийся спор чёрный волк, — Все вопросы задашь мне. Идём, Ящерка, надо устроить тебя в правильном месте.

— В демоновой заднице, например, — отметил Гиб, — Той самой, в которой окажемся и мы, когда — заметь, не если — заказчики до нас доберутся.

— Я попросил, — голос пары стал холоднее ледяных шипов, — Все — потом. У меня проблемы с дикцией?

Гиб тихо рыкнул, но посторонился. Дракон с невольной гордостью подумал, что зверь его пары достаточно сильный. Интересно, почему он обретается в наёмниках, куда обычно идут работать всякие отщепенцы?..

— Думаю, это будет идеально для тебя, Ящерка, — хрипло сказал волк после минут десяти блуждания по катакомбам, — Смотри!

Брови Иса стремительно поползли вверх — громадная тёмная пещера, полузатопленная холодной водой подземной реки, была, конечно же, хуже ледяных горных хребтов — но ненамного.

— Это должно помочь тебе восстановить силы, — серьёзно сказал волк, старательно не глядя дракону в глаза, — Ты можешь тут спокойно превратиться и отдохнуть, а я пока обсужу все с Гибом.

Не дожидаясь ответа, оборотень ушёл, а Ис поморщился от тянущей боли в груди — тоски стало ещё больше. Внезапно до Ледяного дошло: волк, наверное, вынужден его предать, отсюда и проистекает подобная мешанина чувств. Дракон тут же усмехнулся и слегка успокоился, бегло проверяя пещерку на ловушки и не находя оных. Место было идеальным для воплощения льда; отдохнув здесь, он продержится до прихода помощи. Главное — не спускать глаз с пары и вовремя подгрести под крыло, чтобы не прибили походя пушистика: Лаари редко оставляет в живых рядовых исполнителей, особенно — оборотней.

А уж потом волка можно отнести в Предгорье и в комфортных условиях наказать… слегка. Ис коротко ухмыльнулся и быстро превратился, не забывая прислушиваться к приглушенным шагам. Позволив себе помечтать о возможных наказаниях — немного, чтобы связь не раскрыла его настроения раньше времени — он опустил чуть дрожащие от боли крылья в холодную воду и снова прислушался, походя отметив, что верхние гроты под заглушкой. Ис даже фыркнул тихонько, ибо для него, с учетом должности, такие штучки были на один чих — и очень показательно, что оборотни знать не знали, кто он такой. Удивительного в этом, конечно, не было ни на йоту, поскольку Лаари всегда предпочитал использовать пешки втёмную, но на дракона накатило волной облегчение: хорошо, что они с меховым ковриком так вовремя встретились. Думать о том, что его волк мог умереть из-за их с демоном очередных разборок, было больно до степени, когда в груди словно бы проворачивается раскалённый клинок.

Устроившись удобней, дракон небрежно выдохнул ледяное крошево, обратившееся в нескольких полупрозрачных птиц. Ис знал, что одна из них сейчас разберётся с заглушающими чарами, вторая будет неотступно следовать за парой, а остальные пооглядываются в округе на предмет жданных и не слишком гостей.

В ментальной магии Ледяной был мастером: спустя несколько минут он уже довольно ворчал, вновь услышав ровное сердцебиение своего волка. Хорошо…

— Ты поставил заглушку? — спросил успевший стать привычным голос. Ну-ну, милый!

— Да, — коротко ответил Гиб, — Гор, вот какого…

Гор… а что, ему идёт!

— Он — моя пара. Дальше ты сам понимаешь, правда?

— Вот все с тобой всегда было не слава богу, но до такой степени — впервые! Заказчики на этот раз достались, как на грех, очень серьёзные. Нас за такие художества по головке могут погладить, только предварительно её отрезав!

— Ты всерьёз предлагаешь мне отдать каким-то неясной природы наемникам свою пару? Я скорее сдохну, — его волк… Гор явно был зол. Ис основательно растерялся: он ждал чего угодно, вплоть до торгов о цене его шкуры, но — не этого. "Я скорее сдохну"… Ледяной нахмурился, чуть нервно дёрнув крыльями. Что, если этот Гиб примет эти слова буквально? Известны ведь случаи, когда во времена войн оборотней, нашедших пару во врагах, убивали на месте свои же. У тех же волков, лис и тигров подобное вообще было одним из законов военного времени!

Молчание между тем затягивалось, и Ледяной напружинился, готовясь обратиться вихрем.

— Ёб тебя в рот, Гор! Это надо было исхитриться, — вздохнул Гиб наконец, — Ты понимаешь, что эта сладенькая куколка использует тебя и улетит к родителям под крылышко, оставив нас разбираться со всем этим?

Ис сдавленно фыркнул, старательно подавляя веселье. Ну да, почти все Ледяные были тонкокостными и изящными, но Ис ещё и специально это подчёркивал — роль смазливого капризного мальчика была в числе его любимых масок. Глава Безопасности Предгорья вообще любил игры, а уж развлечение в стиле "думайте, что я безопасен, и давайте посмотрим, с каким грохотом я смогу разбить эту иллюзию" были в числе его любимых.

— Понимаю, — вдруг ответила пара, порадовав волной уже знакомой смеси тоски, страха, но теперь — ещё и смирения, — Он всячески дал это понять.

Будь Ис рядом, он бы ему дал — или по любви, или по морде, как любила говаривать одна знакомая ему шлюха. Что вообще происходит у этого пушистого коврика в голове?..

— Ну, прости, друг, но с твоим запахом этого следовало ожидать. Да и этот парнишка… у него глаза бляди, видавшей все и немного больше, и улыбочка, будто дерьмо под носом унюхал. Рядом с таким достойному волку делать нечего!

Что?..

— Не говори так о нём, — отрубил Гор, — Он красив и знает себе цену, не более того. Со мной он сразу расставил точки — не стал даже представляться. Но это логично — я не дракон, не могу похвастаться прекрасной рожей и к тому же мужчина. Было бы глупо с его стороны соглашаться на на подобное.

Ис удивленно моргнул пару раз, смутно вспоминая искренне ненавидимую им "Психологию малых рас о восьмидесяти семи томах", которую в свое время пришлось штудировать по долгу службы. И — да, на грани сознания теплились какие-то смутные, не желающие формулироваться воспоминания о значении, которое волки при обретении пары придают именам. Эту информацию дракон тогда просто стёр из своей головы, как несущественную: когда приходится помнить как минимум сотню текущих паролей, десяток ключей к шифрам, которые не следует записывать во избежание катастрофы мирового масштаба, и тысячонку-другую имён и биографий разных потенциально интересных Предгорью существ на закуску, волей-неволей приходится фильтровать всякую ерунду — на некоторых гранях может сломаться даже драконий разум.

— Этого следовало ожидать, — вещал между тем кандидат на должность нового экспоната коллекции ледяных скульптур, — Я говорил с самого начала: тебе стоило оставить эту глупую надежду найти пару среди чужестранцев и принять предложение Гэва. Их двое, так почему бы и не быть третьим?

— А я тысячу раз отвечал: их запахи не подходят мне!

— Понимаю, но уже сколько лет прошло? Можно было бы и смириться с тем, что магия была к тебе несправедлива! Гэв и его пара по-настоящему хорошо относятся к тебе…

— Да, а ещё лучше — к землям моей матери, которые мечтают прибрать к рукам, — в голосе пары звучала горькая насмешка и ирония, — Ради этого согласны даже терпеть лишнее колесо в телеге.

— Вот не надо приписывать моему брату корыстные мотивы! Он хочет, чтобы ты остался в стае, потому что дорожит тобой, а его паре ты нравишься, и она не против принять тебя.

Ледяной тихо рыкнул. Нет, серьёзно?.. Ис пообещал себе, что, когда все это закончится, он наглядно объяснит обнаглевшим пушистикам, что делать из кого-то отщепенца, а потом ещё и использовать это в корыстных целях — травмаопасно. Особенно если этот кто-то — его Гор.

— И вообще! — не умолкала будущая ледяная скульптура абстрактного жанра, — Считаешь, это лучше — шляться здесь, вдали от родных лесов, ловить всякую шваль, ожидая, пока пара свалится тебе на голову?

— Но свалилась же, — говорит Гор, и Ис тихонько фыркает — не поспоришь, забавно вышло, — А к этому разговору вернёмся позже. Не исключено, что ты в чем-то прав.

Наивный блохастый коврик, так тебя кто-то куда отпустит — с разбегу прям! Ис оскалил зубы, встопорщил практически восстановившиеся ледяные иглы и задумался о приятном: птицы обнаружили отряд-подкрепление, прибывший спасать его неповторимую персону. Что же, блохастики, пора меняться ролями… С этой мыслью дракон выдохнул усыпляющий туман: продолжить знакомство он предпочтёт на своей территории.

9

По возвращении Иса захватил круговорот рутины: успокоить сестру, отправить в темницу секретаря, выслушать все, что друзья думают о его безалаберности, придумать официальную версию покушения на себя (при его должности такое ни на кого не спихнёшь) и прочие милые мелочи.

— Как ты мог так рисковать? — князь был раздражен и не скрывал этого, — Понимаешь, что только чудом не погиб?

— Риск был оправдан, — улыбнулся Ис в ответ, тут же сталкиваясь с двумя скептическими взглядами.

— Ис, друг мой, ты мне просто скажи: ты растранжирил содержание, выделенное на год твоему ведомству, и решил всю работу делать сам? — Ар, как всегда, в своем репертуаре, — Так ты намекни, я выделю дополнительно денег — поскребу, так сказать, по сусекам…

— Ловлю на слове, — тут же не преминул воспользоваться ситуацией Ледяной, — У меня исследовательский отдел уже месяц простаивает, твои секретари никак ход прошениям не дадут! И вообще, не надо на меня так смотреть — я, может, психологическую травму получил.

— Это ты так витиевато пытаешься сообщить, что головой стукнулся? — не успокаивался Казначей, — Я тебя прошу, у тебя же, как у тех иномирных драконов-уродов из легенды — мозг размером с орех. Нечего там травмировать!

— При чём тут голова? — закатил глаза Ледяной, — Я тут радостью с вами поделиться пытаюсь, а вы — как всегда. Я пару нашёл!

Ответом ему стало ошеломленное молчание. Даже Ос, до того меланхолично созерцавший облака высоко в небе, уставился на него шокированно.

— А… как? — разродился Тир, — И кто она?

— С неба упал — и прямо на пару, — предовольно сообщил Ис, — И не она, а он. Волк, Гор зовут.

— А, — снова глубокомысленно протянул князь, — И где он? Ты его нам представишь?

— Пока нет, — развёл Ис руки, — Я его усыпил и в темнице для особо знатных преступников закрыл.

За столом княжеского совета повисла глубокомысленная тишина.

— Ладно, — кашлянул Тир, — Ис, я думаю, тебе стоит пойти… разобраться со своими личными проблемами.

— Спасибо за разрешение, княже, — ухмыльнулся Ледяной, уходя. Теперь можно было быть уверенным, что его не потревожат и дадут спокойно поболтать со свежеиспеченной парой.

— Какой предпоследней Бездны?! — рявнул волк вошедшему Ису, — Развяжи меня!

— Мне и так все нравится, — заверил Ледяной, в очередной раз облизав глазами обнаженный торс брюнета, — Я Ис, кстати. Привет, коврик.

Гор несколько раз ошеломленно моргнул, разглядывая его — ну да, все же, в тёмно-алом киото на голое тело дракон был хорош, не зря так долго выбирал.

— Я — Гор, — сказал в итоге волк раздраженно, — И где мы? Что за глупые шутки?

Ис прищурился, вслушиваясь в чужие эмоции. По всему выходило — злится, но имя назвал сразу — хороший знак (Ледяной уже успел потрясти специалиста по оборотням и теперь знал, что к чему).

— Мы в Предгорье, — сообщил Ис предовольно, присаживаясь рядом с Гором, — И никаких в общем-то шуток, все как надо: я — дракон, ты — моя пара. Я тебя украл, если ты ещё не понял.

— Потрясающе, — сказал Гор ехидно, — А спросить, хочу ли я с тобой лететь?

— А зачем? — усмехнулся Ис, проводя рукой по обнажённой груди и походя отмечая сеточку шрамов. Найди он того, кто нанёс эти раны — убил бы, не задумываясь.

— Даже не знаю, — волк притворно задумался, — Может, потому что я тебя спас?

— Сам виноват, — ухмыльнулся Ис, — Будет урок на будущее: нечего спасать всякую сомнительную живность, падающую с неба.

— Об этом надо было предупреждать заранее, — буркнул волк, — Повесить себе табличку на рога: "Не спасайте меня, я — редкая скотина".

— Рад, что ты так быстро понял обо мне главное! — Ис откровенно развлекался. Его Гор, конечно, пытался сделать вид раздраженный и сердитый, но — ладно, получалось у него не очень, ибо физиология и ментальная связь — штуки весьма честные.

— Итак, — сверкнул глазами дракон, — Стоит ли мне опасаться, что ты свалишь к какому-то Гэву и его лохудре, если я тебя развяжу?

— Ты слышал…

— До последнего слова, — созерцать и ощущать палитру охвативших пару в тот момент эмоций было для Иса просто наслаждение.

— Слушай, не бери в голову…

— Бери в рот, проще сплюнуть. Да, слышал о таком, — ухмыльнулся Ис, — И знаешь, что я тебе скажу по этому поводу? Сейчас я проверю, насколько хорошо ты запомнил моё имя — учти, стонать можно только его. Слова принятия я уже сказал, сбежать от меня не получится, так что — смирись, коврик!

— А тебе не кажется, — начал было Гор, но Ис был драконом дела, и в этом самом деле он был действительно хорош, потому фразу его волк так и не закончил.

*

— Брат, ты уснул? — Ис вздрогнул, открывая глаза в залитой утренним светом палате. Реальность была безжалостна в своей очевидности: Гор, все так же лежащий без движения в объятиях чар, утро, слишком позднее для того, чтобы вписываться в планы дракона, и сестра, присевшая на пол у его кресла.

— Я не хотела бы отвлекать тебя, но дела не ждут, — пальчики драконицы мягко сжали его ладонь, — Ещё злишься на меня?

Ис взглянул на неё: хрупкую, изящную, красивую, будто кукла или драгоценная статуэтка. Даже в столь ранний час Ми выглядела потрясающе, элегантно и продуманно до мелочи: прямая спина, ткань киото, струящаяся по полу весьма живописно, гребни из хрусталя, венчающие замысловатую прическу, выверенные жесты. Не зря в их милом, почти что семейном предприятии, сдуру считающемся управлением богатейшим из государств, именно она отвечала за общественные связи — она была представительна и хороша в любое время дня и ночи.

— Я не злюсь, — ответил Ис спокойно, — Злиться на тебя — глубоко бессмысленное занятие, знаешь ли. Просто будь добра в следующий раз думать, что говоришь!

— Прости, брат, — она прикоснулась лбом к его ладони в знакомом с детства жесте, — Я сказала неверно и была не так услышана. Мир?

— Мир, — криво улыбнулся дракон, — Чем порадуешь?

— О, — усмехнулась Ми, — Ко мне уже забегала твоя Раока, общими усилиями удалось состряпать что-то вроде удобоваримой версии. Полностью скрыть покушение не удастся — слишком уж много шума оно наделало, но минимизировать последствия, полагаю, сможем. Просмотришь плоды нашего совместного творчества?

— С удовольствием, — усмехнулся Ис, — Ты спасла меня — как всегда.

— Все для тебя, — улыбнулась драконица мягко, — Ты ведь понимаешь, что можешь рассчитывать на мою помощь, что бы там ни было?

— Да, — сказал Ледяной коротко. Он знал, что сестра не одобряет Гора: мужчина, оборотень-вояка, местами излишне прямолинейный и потому бесполезный для большинства многоходовок их семьи, скрытный и бросающий одним своим существованием очередную тень на репутацию Ледяных. Понимал он и причины, по которым Ми вдруг стала так тесно сотрудничать с Раокой: сестра явно прощупывала почву и пыталась оценить новое возможное пополнение. Ис даже знал — Глава Безопсности он или нет? — что на семейном совете было решено приставить к нему соглядатаев на случай, если он решит отпустить Гора и покончить с собой. "Имеет смысл закрыть его на полгодика в темнице с этой феей, — вещала его добрая матушка, — Он привяжется и сам уже вот так запросто не сможет умереть". Ис, прослушав эту запись с одной из своих запрещённых следилок, только глаза закатил — как ни крути, методы у его семьи были вполне определённые.

— Так вот, насчет этой бумаги… — сказал он, глядя в невинные глаза сестры, большущие, как озёра, — В целом — отменно. Пару замечаний…

Ис не собирался к ней идти, видит небо, но ноги как-то решили за него — и вот он уже стоял, привалившись к косяку плечом, и со смешанными чувствами смотрел на фейри. Девушка ничтоже сумняшеся спала, устроив голову на кипе бумаг. Её рыжие волосы разметались по столешнице, и дракон в очередной раз подавил в себе порыв прикоснуться к ним, попробовать, каковы они на ощупь. Отчего-то перед глазами встала их первая встреча; тогда Ис был зол, что его персональный волк посвятил свою победу не ему, и вместе с тем немного напуган из-за тех эмоций, которые улавливал по связи. Ледяной знал: менталитет волков и драконов отличается радикально, потому почти боялся дня, когда его личный оборотень встретит какую-то сучку и почует в ней пару. И Ис ненавидел эту дрянь заочно, даже не зная, существует ли она в природе, жаждал прикончить всеми порывами души, потому что не смог бы Гора ни с кем делить — так он тогда считал.

И после, сидя в кресле напротив до странности вялой фейри, дракон недоумевал — куда делась эта ненависть? Почему на её место пришло необычное, почти неуместное в таких-то обстоятельствах ощущение схожести, родства, желание касаться? Тогда Ис подумал, что это какой-то приворот — ровно до момента, когда заглянул в гаснущие от боли глаза, отражающие проклятый салют (Ледяной потом уговорил князя сменить салюты в этот день огненным шествием и летающими фонарями; Тир согласился, хотя и посмотрел с задумчивостью озадаченного натуралиста, у которого в колбе плавает медуза, невозможность существования которой он доказал пару лет назад).

Тогда, впрочем, Ледяному казалось, что он смотрит не в чьи-то гаснущие глаза, а в зеркало; именно такой взгляд он видел на собственном лице в последние дни у Лаари, когда было уже все равно, чем это все закончится — лишь бы не помнить. Это было странно и дико. Да, Ис безумно любил Гора, но только в Раоке тогда он нашел понимание, отражение того ужаса, пережитого им, ту самую вязкую усталость, разъедавшую и его разум. Да, они никогда не говорили об этом, но их природа была общей — тогда он понял это с одного разделённого взгляда.

Ис помнил, как подхватил на руки поразительно невесомое тело — он тогда почти испугался, как-то разом забыв, что кости крылатых фейри в разы легче человеческих — и нёсся ледяным вихрем в лабораторию, подпитывая лежащую у него на руках девушку магией. Именно тогда он внутренне признал её, причислил к крайне узкому кругу своих, для вхождения в который обычно существам приходилось прыгать через сотню ментальных обручей. Но как не принять того, в чьих глазах отражается тот же замкнутый круг?

Дракон постоял пару мгновений в дверях, блуждая в воспоминаниях, а после подошёл, осторожно проводя по рыжим кудрям кончиками пальцев. Оставлять её спать здесь не хотелось: благодаря своей должности и непростой обстановке первых лет правления Тира дракон знал не понаслышке, каково жить за рабочим столом шесть дней в неделю и счастливо засыпать на седьмой, обняв кипу бумаг, как любовницу, и радуя потом сотрудников оттиском печати Комитета Безопасности на щеке.

В кабинете Раоки не было никаких диванов и прочего, на чём в общем-то настоял сам Ис: ему не нравилась мысль о том, чем на этом самом предмете интерьера можно заниматься. Умом он понимал, что не имеет права ревновать фейри, но в некоторых моментах относил себя к личностям, которых проще убить, чем переубедить. Потому Ис продолжал отгонять от фейри всех поклонников, удачно используя для этого шантаж, запугивания и подкуп. Сам перед собой он оправдывал это тем, что появление у Раоки кого-то постоянного огорчило бы Гора — это было самым удобным объяснением, за которым можно было не искать других.

Ис приблизил свое лицо к её и выдохнул совсем немного усыпляющего тумана, чтобы не разбудить, перенося. Он был драконом, потому единственный диван, куда он вполне мог бы в таких обстоятельствах положить её, находился, разумеется, в его кабинете.

Таскать кого-то небезразличного на руках оказалось на удивление приятным переживанием — с Гором он тоже порой так развлекался, но оборотень от подобных проявлений чувств в восторг обычно не приходил (по крайней мере, если был здоров и мог сказать что-то более внятное, чем стон наслаждения). С фейри было иначе — хрупкая, с залегшими под глазами тенями, сонно свернувшаяся на его руках, она казалась поразительно тонкой и неземной, в какой-то момент ему даже почудилось, что и не дышала вовсе, но ужасное наваждение быстро развеялось — драконий слух улавливал дыхание и сердцебиение. Силясь отделаться от мысли, что что-то не так (с учетом всех предыдущих событий параноидальный страх за близких казался не более чем прозаичной нормой жизни), Ис собрался уж было направиться в сторону стола и вернуться к работе, но замер в ужасе, когда на молочно-белой шее Раоки начали проявляться стремительно темнеющие отпечатки чьих-то невидимых пальцев.

Раока изо всех сил старалась не засыпать, и гора работы, свалившаяся на их бедное ведомство, была более чем кстати. Ближе к полуночи у неё объявилась ещё одна неожиданная забота — Ми Ледяная внезапно обратилась непосредственно к ней, попросив о помощи. Это удивляло, поскольку раньше драконица предпочитала её принципиально не замечать — однако, вполне вероятно, дело было в состоянии Иса, который просто не мог быть столь же результативен, как раньше. Понимая это, Раока приняла Ми максимально радушно и сделала все, чтобы помочь, подспудно силясь отделаться от мысли, что её прощупывают на предмет… чего? Это было непонятно.

Проработав всю ночь в режиме студента в последний день сессии, Раока глядела прямо перед собой, отмечая, что в кабинете стремительно светлеет. Уже с заходом солнца её должно было уволочь в Игру, и отдохнуть, пожалуй, стоило бы, но Король-Под-Горой славился в том числе властью над сновидениями. А уж перед темнейшей ночью…

"Я смогу проснуться", — сказала себе Раока и на миг прикрыла глаза, уложив голову на кипу бумаг. Стены лабиринта тут же вновь соткались вокруг. На этот раз, памятуя предыдущий опыт, фейри тут же попыталась сконцентрироваться, цепляясь за воспоминания, как учили в Цветении. Сочащиеся всякими мерзкими жидкостями стены Лабиринта уже не вызывали особенных эмоций: девушка просто ждала, пока они растают, и готовилась сражаться за собственную память.

Впрочем, это место явно имело собственный, весьма мерзопакостный, характер, и исчезать не спешило. Она кожей чувствовала его насмешку, что-то вроде "Не думаешь же ты, что сценарий и в этот раз будет тот же?". Это нервировало, но, сцепив зубы, она продолжила идти.

— Раока! — знакомый голос ударил по натянутым струнам нервов за мгновение до того, как одна из стен разошлась с чавкающим звуком, выпуская…

— Эллин?! — получилось на диво хрипло, сорванно.

— Ну, привет, подруга, — он оскалил зубы в улыбке, которую раньше даровал только врагам. Выглядел ужасно, если честно — та самая кровавая рана, нанесенная ею, зияла алым цветком, половина лица сгнила и радовала задорным копошением червей. Но глаза остались теми же — ярко-голубыми, темнеющими к зрачку, знакомыми до распоследней чёрточки. Только смотрели иначе — холодно, жестко, ненавидяще. От этого взора все переворачивалось внутри, дрожало, кровоточило болью и виной.

— Ты убила меня, — сказал он, с хрустом склонив голову набок на градус, который не допустила бы даже специфическая физиология знатных фейри, — Я спасал тебе жизнь сотни раз, но ты все равно убила меня!

Стены лабиринта задвигались, сдвигаясь и меняясь, и Раока с горечью на языке поняла, что бежать некуда — она замкнута в кубе, из которого нет выхода. Нет вообще ничего, кроме Эллина, куба из костей, из которого не выйти, и рогатой тени, которую нечему было отбрасывать. Но кого здесь могли волновать подобные мелочи?

— Это был твой выбор, — напомнила Раока тихо, — Мне жаль, но ты сам…

— Ты позволила мне, — выплюнул он, приближаясь, — Ты продолжаешь жить, пока я гнию в земле. Что, думаешь, похоронив меня в той роще, ты искупила вину? Думала, я не вернусь назад? Мы всегда возвращаемся!

Раока почувствовала, как дрожат губы. Сколько раз она мысленно прокручивала этот разговор в собственной голове? Сколько раз была сама себе и адвокатом, и прокурором? И изменилось ли хоть что-нибудь от этого?

— Ты мне ответишь! — прошипел Эллин и кинулся на неё.

Он всегда был немного лучше в рукопашной, потому-то и должен был победить в последнем испытании — очевидный и закономерный итог, в который вмешались чувства. И нет, Раока не просила о подобном, она тогда наоборот собиралась поддаться, но…

Пропустила удар, отлетела, пребольно ударившись многострадальной спиной о чьи-то неаппетитно хрустнувшие черепа, и сползла на землю.

"Надо проснуться" — подумала она с отчаньем, но сновидение не отпускало: то ли не хватало самоконтроля, то ли усталость была сильнее, чем предполагалось, но сон не отпускал — а Эллин между тем склонился над ней, и, глядя в эти глаза, самые дорогие, отпечатавшиеся на сердце клеймом, она поняла, что не сможет драться.

Его пальцы между тем сомкнулись на горле Раоки, и что-то подсказало ей — умри она здесь, а реальности тоже не выживет.

— Врагов нужно прощать. Наш главный враг — мы сами, юная Раока, — рокочущий голос Короля-Под-Горой звучал отовсюду, — Достойна ли ты играть, если не разумеешь этого?

Сознание мутилось. Какая теперь разница, если Эллин…

— Пошёл вон! — этот голос — последнее, что Раока ждала услышать в Лабиринте, видит Пряха. Однако, факты были безжалостны — Ис возник в поле её зрения, небрежно оторвав голову Эллина, после чего тот осыпался на землю неприглядным дождем мушиных личинок.

— Ты в порядке? Просто дыши, — говорил Ледяной, помогая ей сесть, — Не нервничай, это какая-то магия иллюзий высшего порядка. Не бойся, я выведу тебя отсюда, все будет хорошо.

— Э… — сказала Раока, хотя хотелось ей заорать: "Откуда ты здесь взялся?!"

— Пришёл по связи истинных, — ответил он небрежно, явно услышав мысленный вопрос, — Не забывай, что я неплохой ментальный маг, а твоя связь с телом, слава Небу, не была утеряна. И вообще, не думай здесь излишне громко, пока мы не поняли природу этого места. Кто бы его ни создал, он великий менталист.

— Величайший из возможных, — отозвалась Раока чуть нервно, чувствуя, как стиснул Ледяной дракон её руку в своей. Его нужно было вытолкнуть из этого измерения любой ценой, пока не случилось катастрофы.

— Напугала портовую шлюху голым мужиком, — хмыкнул дракон, — Но мне о таких не докладывали; нужно разобраться.

— Это одно из святилищ Короля-Под-Горой, — пояснила Раока, — Он — могущественнейший из менталистов этого мира, потому что в некотором роде самопознание и есть он.

Стены зашевелились, смыкаясь. Ледяной нахмурился и прижал её к своему боку, после разведя руки, в которых птицей билось какое-то хитрое плетение. Миг спустя он небрежно взмахнул ими, словно крыльями, и фрагмент Лабиринта, где они находились, брызнул во все стороны ошмётками.

— Гадость какая… — пробормотал дракон, — Если так выглядит самопознание в представлении фейри, то я, пожалуй, воздержусь. Этот ваш король, он вроде нечисти?

— Ис, — Раоке было крайне не по себе, — Заклинаю тебя, будь уважителен, когда говоришь о моём Отце. Ты и близко не представляешь…

Её заставил умолкнуть рокочущий смех, раздавшийся отовсюду.

— Какая почтительность, юная Раока Крылья Ночи, какая недальновидность, юный Ис Цветение Аконита. Ты — типичный представитель своей семьи, дерзкий и высокомерный. Ты столь легко развеиваешь чужих призраков… Так ли просто тебе будет со своими?

— Я не… — начал было дракон, решивший, видимо, обсудить с Королём-Под-Горой особенности своей родословной, но договорить ему не дали: какая-то сила безжалостно рванула Раоку в сторону. Они попытались вцепиться друг в друга, но это предсказуемо не удалось. Фейри хотела ругаться, как не в себя. Разумеется, Ис, мать твою, это же так разумно — злить божество тайных знаний, ночной и лесной магии, порогов, повелителя всех духов природы, чьи воплощения почитаются в разных мирах оси под чудными милыми именами вроде Лесной Царь, Молох, Волос, Пан и даже Нечистый (что бы ни значило последнее; это было людское имя, а с этих странных созданий станется думать, что божество действительно может редко мыться). Так или иначе, ничего хорошего от ситуации априори ожидать не приходилось, потому очнуться в цепях на кровати было чуть ли не вполне приятным итогом. Руки, скованные над головой, неприятно ныли, будто Раока провела так уже какое-то время, но в остальном она была цела.

Комната была странной и обставленной в стиле Вечного Царства; на демоническую составляющую момента указывла не только обстановка, но и склонившийся над ней темнокожий рогатый индивид с пепельными волосами.

Третье действующее лицо шокировало больше всего: это был Ис, но намного младше — по подростковому нескладный, какой-то поразительно трогательный и совершенно точно до безумия испуганный, несмотря на все попытки продемонстрировать обратное.

Раока понемногу начала понимать происходящее.

Чернокожий между тем улыбнулся Ису с невыразимой насмешкой.

— Я хочу, чтобы ты слушал и смотрел, дракончик, — сказал демон предовольно, — Ты знаешь, что я сделаю, уже все это видел: трахну её по-разному, даже своей любимой булавой — в жизни же нужно разнообразие? — а потом заживо сдеру кожу.

Не то чтобы план Раоке понравился, но куда больше угроз её напугало выражение глаз Иса — было похоже на то, что спасать тут нужно в первую очередь его.

— Ты не смеешь, Лаари, — прошипел Ледяной взбешенно, — Ты знаешь, кем я стал. Ты больше не сможешь безнаказанно ранить кого-то, дорогого мне!

— Здесь — могу, — ответил демон с тёмным удовлетворением, а в голове у Раоки быстро-быстро завертелись шестерёнки.

Демона Лаари она никогда не видела, но совершенно точно знала: эта скотина жива, здорова и постоянно доставляет ведомству проблемы. Раока с Исом тоже пока что не покинули мир живых, потому идея, что они имеют дело с мёртвыми, не выдерживала критики. В таком случае логично было предположить, что Эллин тоже был не душой умершего, а своего рода иллюзией, порожденной страхами самой Раоки. Но тогда получается…

— Ис, — заговорила фейри, наблюдая за драконом, отчаянно и безуспешно пытающимся сдвинуться с места, — Здесь нет Лаари. Это твой страх, память, иллюзия, понимаешь?

— Умная девочка, — хихикнул демон, проводя когтями по её лицу в пародии на ласку, — Но не забывай добавить: то, что случится с тобой здесь, отразится и на реальном теле. Готова к незабываемым ощущениям?

— Нет, — голос Иса был страшен, волны ментальной магии расходились вокруг, — Это не повторится.

— Думаешь? — тон демона ехиден, алый халат скользит по плечам, обнажая высоченную мощную фигуру, — Нет, юный дракончик, это никогда не закончится — для тебя.

— Ис, его нет! — заговорила фейри резче, стараясь не обращать внимания на кровь, текущую по лицу, — Это иллюзия, ментальная ловушка. Его не существует!

Дракон тряхнул головой, сконцентрировался, и реальность вокруг поплыла туманом. Демон склонился над Раокой, но Ис отшвырнул его одним ударом. Впрочем, тот расстроенным не выглядел — встряхнулся, распрямился и продолжил как-то знакомо улыбаться, глядя Ледяному в глаза. Облик его начал стремительно меняться, и Раока с некоторым страхом поняла, что в комнате теперь два Иса: растерянный подросток и взрослый Глава Безопасности, чьи губы кривит такая знакомая гримаса.

— Я существую, милый Ис, и вполне себе объективно, — пропел более взрослый вариант, надвигаясь на испуганного подростка, — Потому что ты не настоящий, ты здесь умер, тебя больше нет. Есть я!

Дерьмо — вот единственное слово, которым, по мнению Раоки, можно было охарактеризовать происходящее. Да, она замечала странное отношение Ледяного к Лаари, главе демонской Тайной Службы, но и заподозрить не могла, что корни этого уходят в некое весьма личное общее прошлое, что в душе Иса может царить такой вот раздрай. Хотя, чего уж там — она сама в этот миг поймала себя на сомнении: кто же из этих настоящий? У дракона, кажется, были те же самые проблемы: в его глазах светилась растерянность, а губы подрагивали, что совсем уж не радовало.

— Ис! — позвала она в отчаяньи, и они оба тут же повернулись к ней, — Не слушай его! Он…

— Ты знаешь, что я — это ты, — перебил её более взрослый дракон, — Ты знаешь, глупый мальчик… Ты не просто ничего не помог ему, не просто смотрел, как все это делают с влюбленным в тебя слугой, чьи губы ты целовал, кому ночами шептал обещания. Нет, ты захотел стать таким же, как Лаари. Ты скопировал его улыбку и жесты, ты попросил аналогичную должность для себя, ты пришёл к нему в спальню перед отъездом — сам, никто не заставлял. А теперь тебя нет, есть только я.

Раока тихо выругалась и вывихнула пальцы, протаскивая руки сквозь кандалы, наплевав на целостность кожи — не до изящества сейчас, и вообще благо, что ноги не прикованы.

— Ис, — проговорила она, осторожно приближаясь к этой чудо-парочке, — Это всего лишь твой страх.

Ледяной в облике подростка ни на что собенно не реагировал — смотрел прямо перед собой, и в глазах его осыпался пепел. Раока уже много раз видала подобное — у своих товарищей по Цветению, и хорошим признаком это нельзя было назвать.

— Есть только я, — шипел, приближаясь к своему младшему варианту, монстр, — Потому что ты можешь только смотреть. Если бы ты не был таким слабым, если бы выпустил меня — Гор был бы жив. Но ты…

Это была опасная грань, Раока видела, что ещё немного — и случится что-то непоправимое. В её голове роились тысячи возможных слов убеждения, но ни одно из них не имело смысла, потому фейри сделала то единственное, что, по её мнению, могло помочь — она осела на пол и позволила слезам потечь по щекам, а после закоричала во всю глотку:

— Ис, мне больно! Помоги мне! Пожалуйста! Мне больно!

И подросток тут же дёрнулся в её сторону, отшвыривая свою копию с дороги, словно невесомое пёрышко.

— Где? Что он сделал с тобой? — спросил он, обхватив её лицо. Раока хотела ответить, но отвлеклась на метаморфозы: двойник дракона растаял, будто его и не было, а к Ису вернулась его нынешняя взрослая внешность.

— Ис, все хорошо, — прошептала она, — Но нам пора просыпаться. Тебе надо убираться отсюда!

10

— Нам обоим пора уходить, — отрезал Ис, — И, мне кажется, ты задолжала мне парочку объяснений. Что тут вообще происходит?

— Это Лабиринт игры, — отозвалась Раока негромко, — Я просто… уснула и попала сюда.

— Я могу ошибаться, но не значит ли это, что ты все же решила участвовать в этом вашем увеселительном мероприятии в честь самой тёмной ночи?

Раока дернула плечом, не желая отвечать, и потёрла ноющие запястья. Лабиринт между тем начал меняться, пейзаж словно бы поплыл, снова обращаясь уже знакомым ей лесом. Вокруг них замерцали защитные чары, Ис встал прямо перед ней, явно готовый отразить возможное нападение.

— Это иллюзии потрясающего уровня, — сказал Ледяной негромко, — Они ощущаются абсолютно реальными.

— Реальность относительна, юный Ис, — голос Короля-Под-Горой загрохотал отовсюду, — Её создает ваш разум. Мой лабиринт так достоверен, потому что каждый пленник строит его, сам того не понимая, укрепляет его стены своими представлениями о возможном и очевидном. Но ваш случай, надо сказать, необычен, он очень меня веселит.

— О, погодите, не смейтесь — я ещё не надел свой шутовской колпак c бубенцами, он у меня как раз для такой оказии хранится в совершенно неприличном месте, — фыркнул Ис. Раока с огромным трудом удержалась от того, чтобы дать этому красавцу подзатыльник — Ледяной был из той чудной категории ребят, что и с собственной смертью будут радостно спорить.

Вполне ожидаемо, ответом им служила тишина, неубедительно разбавляемая звуками леса — щебетом птиц, шелестом листьев, журчанием воды где-то неподалёку.

— Нам нужно вернуться и обсудить это, — отрезал Ис.

— Подожди немного, — отозвалась фейри тихо, — Я уже попадала сюда, и, думаю, ты захочешь увидеть это.

— Я уже насмотрелся на местные неземные красоты, спасибо, — рыкнул Ледяной, — Я не позволю этому рогатому снова манипулировать моим подсознанием.

— Ис, нам нужно ещё немного времени…

И тут произошло нечто вполне закономерное для их ситуации — дракон сорвался.

— Я не позволю этой мерзости тебя коснуться, — рявкнул он, — Ты и так ранена из-за меня, и так видела и слышала… это все.

Раока ошеломлённо замерла — надо сказать, к такому жизнь её не готовила. Ей бы в голову не пришло, что Ис может выдать нечто подобное — он весьма удачно носил маску существа, которое ничего в себе не стесняется. Да ладно, она видела его голым, флиртующим, убивающим, отсасывающим Гору в укромном уголке, копающимся в чужих внутренностях, обманывающим, делающим откровенные подлости и отдающим неприятные приказы. На его лице никогда не мелькало при этом ни капли стыда, сожаления, желания прикрыться, он будто наслаждался чужим неодобрением. Но это все…

— Кто ещё знает об этом? Гор? Твои друзья?

Его лицо дрогнуло.

— Никто, — отозвался он холодно, — Никто не должен был делить со мной эту грязь, тем более близкие. И уж поверь, я все отдал бы, чтобы ты не увидела это… представление, ещё и в роли участника.

— Ты не рассказал об этом случае даже Гору, верно? — все было даже хуже, чем она предполагала, — Прятал все, вплоть до мыслей? Но он — твоя пара, он бы понял…

— Ты сама успела неплохо узнать Гора. Несмотря на это, в разговорах с ним ты тоже никогда не углублялась в грязные подробности. Почему?

Фейра слегка поморщилась. Это очевидно: Гор был из тех крайне редко встречающихся личностей, в которых было предостаточно настоящей, ненаигранной доброты. Он никогда никого не осуждал, а уж тех, кто был дорог, он мог принять и понять в любой ситуации — волчья преданность, как она есть. И не сказать при этом, что оборотень мало пережил или был наивным идеалистом, однако, в нём каким-то образом сохранялась эта необычная чистота, которую не хотелось пачкать. И с этой точки зрения он был, с одной стороны, идеальной парой для Иса, а вот с другой…

— Понимаю, — сказала она мягко, — Но не забывай: я воспитывалась в Цветении и знаю этот механизм в совершенстве. На самом деле, когда нужно сломать кого-то, методы не отличаются разнообразием, и любой, прошедший сквозь эту костедробилку, поймёт другого. То, как ты поступил… Я бы сделала так же. И я тоже хочу уйти отсюда, но нам важно зайти в этот лес. Пожалуйста!

Дракон несколько мгновений просто стоял молча, глядя ей в глаза.

— Что же, если это так важно — сделаем это, — отозвался он, наконец, — Но ты не отходишь от меня и на полшага и делаешь, что скажу: бежишь, прыгаешь, падаешь. Без споров! Я — твоё начальство, не стоит об этом забывать. А то ты что-то излишне самостоятельная, хоть связывай для профилактики!

— Отлично, — фыркнула Раока, — Можно сказать, что я угодила в кошмар любого старого клерка — когда ты уже в загробном мире, а шеф продолжает пилить.

— Поговори мне ещё! Так я и позволил тебе сбежать от меня в какое-то там посмертие. Тем более, этот мир — всего лишь качественная иллюзия могущественного рогатого менталиста, давно и прочно спятившего. Могу тебя уверить, ничего более того!

Раока только закатила глаза — отношения драконов с метафизическим всегда были сложными, по крайней мере, на её памяти. То есть да, когда-то летающие ящеры, как и фейри, собственно, произошли от древних богов и были частью мироздания, равнодушной к человеческому. Но с годами и после многочисленных войн драконы вдруг решили, что они расса цивилизованная да прогрессивная; это в сочетании со статусом детей богов сделало их достаточно высокомерными — мягко говоря. И как теперь объяснить кому-то вроде Иса, что при некотором стечении обстоятельств качественная иллюзия рогатого менталиста — и есть посмертие, или, по крайней мере, часть его?

— Ис, — позвала она мягко, — Будь вежлив, я умоляю тебя.

***

Ис был в бешенстве. Вообще, если честно, он был растерян, расстроен, раздавлен, испуган, раздражен, зол, но это все были излишне сложные составляющие, которые он привык преображать в ярость за неимением других достойных вариантов.

Это место и его хозяин пугали могуществом и неизбежностью; дракону, привыкшему все контролировать, было практически невыносимо осознавать свою зависимость от капризов какой-то безумной твари. Добавляло мерзости происходящему некое странное ощущение, будто на самом деле этот Король-Под-Горой — всего лишь часть его собственного разума, существующая как бы внутри, а не снаружи. Для Иса, который легко мог впустить кого-то в своё тело, но практически никогда не открывал свой разум, нахождение в этом — как там? — Лабиринте было сродни пытке. На самом деле, чем не камерный филиал кошмара — оказаться в зависимости от чьей-то воли, без возможности контролировать ситуацию, ещё и вместе с парой… Раокой.

Ис так и не смог решить, как ему стоит мысленно её называть. То есть да, Гор — его пара, и он не позволит ему уйти; только Раока — тоже пара, и стоило признаться хотя бы самому себе, что при любом раскладе отпускать её он не собирается. Потрясающая ситуация, если подумать; семья и Совет Старейшин будут в восторге, ему повезёт, если его не сместят с должности. С другой стороны, пусть попробуют!

— …Будь вежлив, я умоляю тебя! — в голосе Раоки незнакомыее нотки, и то, как она лебезит перед этим Королём, раздражает ещё больше.

Ведь она не принадлежит какому-то там Королю. Только ему, Ису.

— Идём, — отозвался он коротко, ничего не обещая. Мысли его шли в другом направлении: должен быть способ убить этого Короля-Под-Горой, точно так же, как и Лаари смертен. И Ис найдёт способ избавить мир от этих тварей, рано или поздно. Однако, обсуждать это с Раокой — не время и не место.

Словно в ответ на его мысли, отвсюду грянул звенящий, грохочущий, ясный смех — хозяину Лабиринта было весело; похоже, даже без шутовского колпака Ис казался рогатой твари на редкость забавным парнем.

Между тем, лес вокруг постепенно становился все прекрасней и приветливей — шелестела хвоя под сапогами, перекликались птицы, ветер шевелил кроны, и солнечный свет пробивался сквозь них, расплескивая вокруг причудливые солнечные пятна. Прогулкой хотелось чуть ли не наслаждаться, а на нереальность происходящего намекало, пожалуй, разве что полное отсутствие каких-либо запахов и то самое характерное ощущение лёгкости пополам с текучестью, свойственное снам и иллюзиям.

— Мы ищем что-то конкретное? — уточнил Ледяной у постоянно озирающейся по сторонам Раоки, — Могу я узнать, что именно?

— Кого, — поправила она флегматично, раздвигая пихтовые лапы, — И, полагаю, уже нашли.

Ис шагнул за ней, искренне полагая, что готов к любым сюрпризам, но реалии таковы: даже если ты считаешь себя самым умным, крутым и хладнокровным, жизнь все равно окажется хитрее и найдёт способ тебя поиметь. Это правило было неизменным во всех мирах, но во владениях Короля-Под-Горой, кажется, приобретало характер традиции.

Впрочем, это задним числом Ледяной мог рассуждать о каких-то там подлянках мироздания, тогда его хватило только на то, чтобы судорожно выдохнуть и застыть. Он отчетливо видел Гора, уютно устроившегося на краю скалы, откуда открывался потрясающий вид на покрывающий все до самого горизонта лес.

Дракон обернулся ледяным вихрем, чтобы очутиться возле него как можно быстрее; руки дрожали так, будто он был человеком, беспробудно пьянствующим как минимум сотый день подряд.

— Гор, — на выдохе получилось почти со всхлипом, и в другое время Ис устыдился бы, но — не в этих обстоятельствах. Умом Ледяной, конечно, понимал, что смотрит на иллюзию — но сердцу, колотящемуся судорожно в клетке рёбер, нравилось уцепиться хоть на пару мгновений за этот обман.

— Ты меня знаешь? — в родном голосе прозвучала растерянность, смешанная с надеждой, а в глазах не было ни капли узнавания. Ледяной рассмеялся, чтобы не разрыдаться.

— Умно, — прошипел он, — Ты выбрал отличный способ развлечься, рогатая тварь. Но хватит этих игр!

Ис шагнул назад, формируя в руках самое могущественное из известных ему уничтожающих заклятий, но швырнуть в лже-Гора не успел: Раока повисла у него на руке.

— Нет! — крикнула она, — Не смей, придурок упрямый! Ты не понимаешь!

— О, это ты, — сказал Гор, не особенно впечатленный угрозой Иса, зато взирающий на Раоку с любопытством, — Ты уже раз приходила, только была совсем девочкой; я мало что понимаю, и никак не могу посчитать, сколько прошло времени и что происходит. Может, скажете-таки, как вас зовут? Наверное, тогда я вспомню быстрее.

Ис замер; этого ведь не могло быть, верно?

— Гор, — прошептала фейри, — Прости, что не представилась в прошлый раз. Я — Раока.

Что-то в мире вокруг неуловимо дрогнуло, птицы смолкли, и пейзаж на горизонте начало вдруг заволакивать тьмой. А в глазах оборотня каруселью отразились шок, понимание, воспоминания, а после надежда — быстро, впрочем, затухшая и обратившаяся горечью.

— Я понял, — тихо сказал он, — Но почему здесь вы? Неужели вы… тоже? Но как?..

— Мы не тоже, по крайнгей мере, пока, — отрезала Раока, — Времени мало. Гор, ты должен запомнить — скоро я позову тебя. Пожалуйста, постарайся не забыть и прийти на мой зов сразу, как только он прозвучит. Понимаешь?

— Если я правильно все понимаю, то мне отсюда уже не вернуться, — оборотень говорил мягко, успокаивающе, — Теперь я помню — дракон, напавший на детей, и я на его пути… Они выжили, так ведь?

Ис бросил быстрый взгляд на поглощающую этот лесь тьму; Гор был иллюзией, почти наверняка да, но если был шанс, крохотный, невозможный… Дракон метнулся вперёд и стиснул его в своих объятьях.

— Что бы им сделалось, — прошептал он зло, — Призрачные выродки, и без твоего геройства не сдохли бы. Но нет, кое-кого потянуло работать спасителем; а обо мне ты подумал, тупая псина? Ненавижу!

Гор — кажется, действительно его любимый, его пара, а не поролждение больного сознания — чуть прикусил кожу на шее, как делал всегда, когда хотел успокоить и отрезвить.

— Прости меня, — прошептал он Ису в самое ухо, — Ты знаешь, меньше всего на свете мне хотелось когда-либо причинять тебе боль. Но как было поступить иначе? Пойми, если бы этих детей убили на моих глазах, как бы я смотрел в глаза своему отражению, кем бы мог себя считать? Иногда выбор очевиден, ящерка. Ты сам всегда так говоришь.

Ис прикрыл глаза, позволяя себе на секунду насладиться объятиями пары. Мозг, натренированный жизнью в перманентном кабздеце, в это время судорожно работал, пытаясь справиться с перегрузкой и найти выход из положения.

Оный находиться упорно не хотел.

Разум Гора, тот самый, потерянный, был здесь, сомнений в этом не оставалось. Что, в свою очередь, значило: нравится Ледяному это или нет, но придётся признать неизбежный факт — существует магия, лежащая за гранью драконьих представлений о возможном и невозможном. Весьма неприятное ощущение, на самом деле: полагать себя всю жизнь венцом творения, но понять, что все это время барахтался на мелководье, искренне считая морем лужу. Настолько по-человечески, что аж хочется проверить, не отросло ли у него ещё что-нибудь рудиментарное, от смертных унаследованное — совесть, например. Вот уж была бы оказия!

Самый интересный вопрос, на вкус Иса, был практического свойства и сводился к простой проблеме: как им уйти отсюда втроём? Как забрать Гора с собой? Способ должен был существовать, но дракон его не знал, равно как и абсолютно не ориентировался в магии этого места.

Значит, все упирается в треклятый Цветок и Игру. Будь неладен этот Король и его шутки…

— Гор, — говорила Раока между тем, — Нас сейчас вышвырнет; помни, ты должен прийти на зов.

Оборотень коротко усмехнулся и отступил на шаг от дракона, глядя на них со странным, обволакивающим теплом.

— Что бы вы ни задумали, не стоит этого делать, — сказал он мягко, — Позаботьтесь лучше друг о друге. Если я умер…

— Ты не умер!!! — выяснилось на практике, что в некоторых вопросах Ис с Раокой были солидарны вплоть до хорового пения.

— Не умер, — продолжила фейри спокойнее, — Валяешься овощем на кровати, уже довольно долго. Но есть способ вытащить тебя! Просто приди, когда я позову.

Ис шагнул к Гору, опутывая его удерживающими ментальными сетями. Должен же он попытаться, верно?..

Щупальца тьмы между тем, растворяли понемногу скалу, на которой они стояли. У Иса защемило сердце — его ментальной магии едва ли хватит. Сможет ли он ещё раз попасть сюда? Если Раоки рядом не будет, у него будут развязаны руки: за себя Ледяной не особенно-то боялся и позволил бы местным призракам сделать с собой все, если надо, чтобы потом снова попасть в этот лес.

— Ящерка, все хорошо, — голос Гора уже звучал глухо, будто доносился издалека, — Что бы вы там ни задумали, не надо. Просто отпустите меня, чтобы я мог покинуть царство Лесного Царя и пойти дальше. Я везунчик, и магия сделала мне немало царских подарков. Один ты стоишь вообще всего. Просто… не надо…

Тьма заклубилась вокруг них, и ментальная сеть, сплетённая Исом, предсказуемо порвалась, когда Гор растаял, словно туман.

— Я ненавижу тебя, — прошептал Ледяной, изо всех сил сжимая руку Раоки, чтобы она походя не исчезла тоже.

— Меня все ненавидят, юный Ис, — в голосе Короля-Под-Горой — снисхождение, — Когда нужно ненавидеть и презирать кого-то, кроме себя — есть Я. Это, наверное, удобно. Но бессмысленно. Будь честнее, Ис Цветение Аконита. Это единственное, чего тебе не хватает для величия.

Ледяной хотел ответить, разозлиться, но какая-то безжалостная сила потянула его прочь. Все, что он успел, это намертво вцепиться в руку фейри — и их обоих понесло все дальше и дальше, к другой, чуть более достоверной, иллюзии.

— Удалось, — голос Оса напряжённо звучит над головой, — Продолжайте делать, что делаете — нужно закрепить их в телах.

— Больше не требуется, господин советник — они уже пришли в себя. Им просто нужно вспомнить, каково это — быть живыми.

Ис поморщился, услышав знакомый голос, полный неподдельного воодушевления. Дворф… Джейс…

Воспоминания, словно того и ждали, хлынули рекой, Ис подскочил, бешено оглядываясь по сторонам. Очередная иллюзия? Или все же реальность? Где Раока?..

Увиденное одновременно успокоило и взволновало. Хорошие новости звучали примерно таким образом: они были в лаборатории Джейса, которую Ис знал, как свою сокровищницу, и присутствовали в ней исключительно знакомые личности — помимо хозяина лаборатории были Ос, Тир, Ар, Шу и невесть как затесавшийся в это высокое собрание Бран. Дальше начиналось плохое: его способности к ментальной магии взбесились окончательно и бесповоротно, Ледяной не мог понять, реальность вокруг него или очередная иллюзия. Единственным, что было точно настоящим в этом вечно меняющемся, зыбком мире, была Раока — просто потому, что ни один дракон не перепутает осколок собственной души с кем-либо ещё. Между тем, фейри лежала, морщась и с явным трудом приходя в себя, а над ней склонились… Ос и Джейс? Или призраки из числа развесёлых созданий Короля-Под-Горой? Чувства подводили, а проверять на практике, рискуя Раокой, Ледяной не собирался категорически.

— Уберите от неё руки, — его рык завибрировал, будто перетянутая струна, и волна ментальной магии прошлась по комнате, подкрепляя приказ. Странно вообще-то… Ему кажется, или он действительно стал сильнее?

Джейс охнул и сделал несколько шагов назад; Ос чуть нахмурил брови и, помедлив, плавно отступил — то ли подчиняясь давлению, то ли, что более вероятно, не желая нервировать Ледяного.

— Ис, все в порядке, — голос советника звучал ровно, — Ей необходима помощь; вам обоим, если разобраться. Позволь нам оказать оную, хорошо?

Ледяной тряхнул головой. Морок или реальность?

"А так ли отличается одно от другого, юный Ис?" — голос Короля в его голове звучит весело, насмешливо, — "Ты сам-то уверен, что настоящий, а не просто одна из моих иллюзий? Быть может, мальчик, ты просто одно из моих капризных полуденных сновидений".

Дракон зарычал.

— Ис, — голос Оса пробился сквозь неприятный гул в голове, — Сконцентрируйся. Чему я тебя учил? Дыхание, сердцебиение, магия — почувствуй это. Давай же! Ты уже обуздал это однажды, сможешь и теперь. Ну? Я считаю. Вдох — выдох. Раз…

Прошли года, но голос Наставника, вдолбившего некогда в пустую головушку юного Ледяного основы ментальной магии, все так же действовал на манер пощёчины: Ис вдохнул, выдохнул и отвесил себе немалого ментального пинка. Да, за последние пару часов с ним чего только произошло, но это не повод вести себя, как истеричная девица в преддверии критических дней, и не важно, иллюзия там вокруг или нет.

Прикрыв глаза, он выдохнул морозный воздух, позволяя магии приятной волной пройтись по телу, замедляя собственное сердце, систематизируя магические потоки. Источник проблемы нашёлся, когда Ос сказал "шесть".

— Мой ментальный дар возрос, — выдохнул Ис потрясенно.

Не то чтобы это было возможно, конечно — исходя из аксиом, на которых держались магическая наука и принципы тонких плетений, магический потенциал любого существа не мог меняться. С другой стороны, Лабиринт, Король, живой-мёртвый Гор — все это было невозможно с точки зрения разумного, никто из теоретиков не поверил бы ему, вздумай он поделиться пережитым опытом.

— Это чудо! — прорвало между тем Джейса — парень явно был на сильнейшем эмоциональном подъёме, — Я срочно должен сделать тесты! Вы понимаете, что произошёл прорыв в науке!? Я должен взять образцы…

Дворфа несло по волнам энтузиазма, а Ису почему-то вспомнился один из безумных драконов, за которым ему довелось охотиться в самом начале своей карьеры, Эл Зелёный. Он был совершенно помешан на науке в самом своеобразном её смысле, как Джейс; однако, Зелёный в дополнение к крайней степени любознательности был стар, могущественен, покорёжен войной и при этом убеждён, что сопутствующие жертвы — неизбежные спутники прогресса, а границы магии куда шире, чем кто-либо может вообразить. Помнится, молодому и неопытному тогда Ледяному он доставил немало проблем, и даже с участием кучи приглашенных звёзд операция по устранению безумца не прошла гладко: во владениях Зелёных стало на один лес меньше, в Крылатой гвардии недосчитались пятнадцати драконов, а ведомство Иса и вовсе было чуть ли не ополовинено. Прикончить Эла окончательно так и не удалось: он временно лишился возможности оборачиваться, но благополучно сбежал в техногенный мир, где по последним данным радостно заведовал какими-то "ядерными программами". Что это должно значить, Ис понятия не имел, но просто тихо радовался, что в техногенном мире тяжело колдовать — это значило, что старый враг не натворит там непоправимых бед.

С другой стороны, Ис помнил Эла потрясающим собеседником… В некоторые моменты Ледяной даже скучал по нему, как вот сейчас — потому что Зелёный поверил бы сразу и безоговорочно. Не из доверчивости, конечно, а просто потому, что в его разуме границ никогда не существовало — возможно, потому и в реальности он так легко мог их преступать, творя подчас ужасные, но все же великие вещи.

Нормально ли то, как Ис привязывается к собственным врагам, мысленно тянется к ним, ища совета и одобрения? Впрочем, о какой нормальности тут может идти речь…

— Пожалуйста, помолчите, — мягкий голос Оса звучал так, что едва ли кто-то рискнул бы перечить, — Отложим изыскания на потом. Ис, ты вернул контроль?

— Да, — отозвался Ледяной ровно, — Но будет лучше, если вы пока что не будете приближаться к госпоже Раоке — меня это… нервирует.

— О, сегодня в целом довольно нервный выдался денёк, — сообщил первый советник лёгким тоном, каким уместно было бы просить о дополнительном коктейле на светском рауте, — Все не в себе. Я вот, например, и вовсе эпатирован: на мою пару напали, безопасность княжеской резиденции скомпрометирована, убиты ожидающие казни преступники, дракон-охранник и двое оборотней, а Глава Безопасности вместе со своей заместительницей подверглись ментальной атаке неясного происхождения. Право, для полного счастья мне недостает старого доброго государственного переворота, желательно с Риком во главе, чтобы стало ещё интереснее и задорнее, с фанфарами и феерверками.

Ар поморщился — он терпеть не мог упоминаний о Алом Старейшине, но дополнять сказанное не желал. Друзья в целом были подозрительно молчаливы, позволяя высказываться Осу, и это уже было откровенно дерьмовым признаком. Князь пытался казаться беззаботным, но двигался излишне порывисто и резко, а воздух вокруг него то и дело принимался потрескивать от статического электричества; Казначей был холоден, как обычно, но обнимал свою лисицу излишне судорожным, собственническим движением. "Двое оборотней мертвы", — вспомнил Ис и просто тихо порадовался, что Шу жива-здорова.

Нельзя позволить его кошмару повториться, нужно оградить друзей от подобного, а значит — пора брать себя в руки и вспоминать о своих обязанностях.

— Кто убит? — деловито спросил Ис, — Враг так и не был найден?

— Аки Белая и Иш Зелёный мертвы — их прикончили прямо в камере, — подтвердил Ос его худшие опасения, — Убиты также двое оборотней, проверявших тот этаж. Не помню имён…

— Риат, волк, и Таиша, кошка, — быстро вмешался Бран, — Я как раз пришёл докладывать и нашёл… вас.

Ис едва сдержал рык — это были его ребята, проверенные и прошедшие не одну мировую задницу. Он привык, конечно, терять своих, но все же кому-то за эту халатность придётся ответить.

— Они были одни?

— С охранником-драконом из Крыла Стражи, тоже мёртв. Все убиты каким-то нестандартным оружием, наводящим на мысли о техногенных мирах и этих их артефактах, сочетающих в себе огонь и железо.

Ис вздохнул и прикрыл глаза, снова проверяя окружающий мир и убеждаясь, что он реален настолько, насколько это возможно в принципе. ("Спасибо, Король-Под-Горой, за то, что теперь к дивному букету моих странностей добавится ещё и диссоциативное расстройство", — думает Ис с невыразимой злостью; "Обращайся," — звучит в голове насмешливое, и дракону остается только мечтать, чтобы это было лишь его воображением).

Да, они все же вернулись в реальность. Это и расстроило, и порадовало одновременно: с одной сторпоны, не хотелось быть частью высокоуровневой иллюзии рогатого психопата, с другой, будь это мороком, его можно было бы просто разрушить, не решая навалившихся проблем. А вот реальность, к сожалению, так не работает, от неё не сбежишь, хотя многие и пытаются с переменным успехом. Ис, однако, прекрасно знал, что лично ему не светит ни длительный приход после каких-нибудь грибов, ни глубокая депрессия, ибо есть семья, друзья, долги и отвественность — как-то так работает пресловутая взрослая жизнь, если ты сдуру родился в аристократической семье и вляпался во власть. Эти долги догонят где угодно, быстро вытолкают из свежесозданной скорлупы — ментальными пинками, мотивирующими разговорами, даже магией и угрозами, если понадобится.

— У меня есть несколько вопросов, — голос Оса ворвался в его мысли, и тон намекал на очередной виток кабздеца, — Отойдём на минутку?

— Разумеется, — кивнул Ледяной. По всем признакам, разговор предстоял непростой. Дракон скосил глаза на фейри, выглядевшую усталой и измученной в чуть неверных лучах закатного солнца. Поймав его взгляд, она улыбнулась уголком губ, подбадривая — тоже прекрасно поняла, к чему все идёт. После всего произошедшего им просто необходимо было поговорить, но разобраться с претензиями советника было важнее, потому Ис послушно последовал за Наставником: ещё будет время наговориться, потому что больше он с Раоки и глаз не спустит, во сне и наяву. Полно времени — целая ночь и целая жизнь.

11

Осу хотелось кого-нибудь убить, устроить парочку наводнений и показательный приступ начальственного гнева. Однако, неуравновешенных психотических драконов во дворце хватало и без него, потому приходилось держать себя в руках, как минимум, для разнообразия.

Ученички, теоретически бывшие, на практике вели себя по-детски и спокойствия своими переглядываниями не добавляли. Ис меж тем стоял перед ним, упрямо сжав губы, и смотрел с хорошо узнаваемым вызовом: точно так же Ледяной вздёргивал подбородок, будучи маленьким, когда в очередной раз прикрывал шалости друзей, беря всю вину на себя. Не то, чтобы с тех пор что-то радикально изменилось, конечно — некоторые вещи с годами просто обретают иной масштаб, и на кону внезапно оказывается нечто большее, чем домашний арест, несколько сломанных игрушек и ободранных коленок. Подросшие дети и их опасные игрушки — наверное, именно так описал бы Ос главную беду разумных, потрудись у него кто-то спросить.

— О чем вы хотели поговорить, господин советник? — голос у Ледяного спокойный, выверенный, и сквозь туман раздражения в душе Водного дракона прорастает невольная гордость. Что, впрочем, не мешает ему небрежно создать звуконепроницаемый полог и проговорить тем самым спокойным тоном, услыхав который, все знающие его разумные пытаются схорониться поглубже.

— Я лично осматривал трупы. Заключенные в ужасном состоянии, я понятия не имею, как выдать их тела родственникам, не спровоцировав очередной смуты.

— Метаморф настолько хорошо постарался? — бровь Ледяного приподнялась в насмешливом удивлении.

— Боюсь, это сделал кто-то до него — некоторые повреждения уже начали подживать.

— Весьма трагично, но в тюрьмах и не такое случается, — пожал плечами Ис небрежно, будто речь шла об обыденном пустяке, — Я распоряжусь, чтобы Джейс обработал трупы, прежде чем возвращать родственникам — никто не задаст вопросов. Что-нибудь ещё, господин советник?

— Ты подверг систематическим пыткам знатных драконов, — говорит Ос мягко, вкрадчиво, предупреждающе, потому не настроен на игры, — Наших бывших союзников, в нарушение всех законов, вопреки моему приказу. Ты понимаешь, что одна из жертв — бывшая возлюбленная князя? Тир даже отсрочил её казнь, возможно, после их и вовсе помиловали бы!

По крайней мере, Ос надеялся на это, потому что Аки Белая была, несмотря ни на что, ему по-своему дорога. То, что она при этом пыталась его убить — факт печальный, конечно, но для политики обыденный настолько, что к рубежу двух тысячелетий на подобное окончательно перестаешь реагировать.

Ис улыбнулся в ответ — широко, остро, и за миг до того, как его взгляд стал непроницаемо-жёстким, Водный успел прочесть там хорошо знакомые эмоции. Ос вырастил этих детей, научил их всему и все ещё не разучился понимать. Картинка сложилась в голове Водного, цельная и однозначная: князь приказал отсрочить казнь не из-за старых сентиментальных чувств, не планируя помилование, а в надежде узнать у пленников побольше. Скорее всего, пытки были его негласным приказом, но Ледяной скорее сожрёт собственный хвост, чем скажет это вслух.

— Я всего лишь подошёл к проблеме творчески, проявил инициативу, — ответил Ис, — По их вине моя пара сейчас между жизнью и смертью, и было бы странно не вернуть любезность. К тому же, я надеялся услышать нечто новое. Знаете ли, наши с вами соотечественники становятся более болтливы, если смотрят на мучения своей пары.

Ос внимательно рассматривал ученика, радуясь, что хоть что-то в его поведении остается предсказуемым, например, защита князя по умолчанию. В остальном, было довольно необычно осознавать, что Тир плетёт интриги такого рода за его спиной, но понять, откуда ветер дует, было легко: в последнее время отношения првителя Предгорья с Алым Старейшиной становились все более тесными. Ничего удивительного, что князь перенимал по ходу методы и взгляды; вполне закономерно, что друзья прикрывали его и поддерживали, как всегда.

— Ты подстроил это убийство? — уточнил Водный ровно, потому что политзаключенные не мрут в тюрьмах просто так.

— Нет, — отрезал Ледяной, — Они обещали рассказать мне больше о покушении на вас в обмен на лёгкую смерть. Я был беспечен, дал им время на раздумья, и кто-то воспользовался этим.

— И не соизволил сообщить мне о происходящем.

— Я собирался отчитаться исключительно о результатах. При всем уважении, методы ведения расследования — моё сугубо личное дело.

Пару мгновений их взгляды были скрещены, словно мечи, после Ос вздохнул и потёр переносицу — не сдаваясь, но признавая за учеником частичную правоту. Если для того, чтобы заткнуть пленникам рот, кто-то рискнул провернуть настолько серьёзную операцию — значит, за всем этим кроется крайне непростая игра.

— Материалы по состоявшимся допросам — мне на стол, — отрезал советник, — И внутреннее расследование: сам понимаешь, если некто узнал, что Аки и Иш готовы заговорить, значит, у тебя среди приближенных крот. Отчеты каждый день, и закроем пока что эту тему.

Ис согласно склонил голову.

— Теперь второй по важности вопрос: что произошло с тобой и Раокой? Какого рода это было нападение? Джойс смог определить, что применена ментальная магия в сочетании с каким-то иномирным колдовством, не поддающимся классификации. Что ты помнишь о произошедшем?

Ис едва заметно поморщился с явной досадой и даже дёрнул плечом — жест из детсва, который Ледяной позволял себе крайне нечасто. Ос нахмурился, прикидывая, что следует провести ментальную диагностику: что бы ни произошло с Исом во время прогулки вне тела, приятным и полезным для психологического здоровья этот опыт определённо не был.

— Я даже не знаю, как сказать, — чуть нервно фыркнул Глава Безопасности, — Вот ты слышал что-нибудь о Короле-Под-Горой?

Осу оставалось только надеяться, что, если его и перекосило, то не слишком сильно.

— Слышал, — отозвался он с напускным спокойствием, — Более того, доводилось один раз встречать лично — впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь, можешь мне поверить; абсолютно, выразимся так, незабываемое существо. Однако, если тебя пытаются убедить, что именно Его магия замешана в деле, это враньё. К радости всех живых, Виелон — слишком могущественное существо, чтобы всерьёз интересоваться мелочными политическими дрязгами и подковерными войнами тварей из плоти и крови. Даже ради своих жрецов Он не станет вмешиваться напрямую, можешь поверить.

Ис прищурился и очень явственно напружинился, чисто кот перед прыжком.

— Ты встречал эту тварь? При каких обстоятельствах? Знаешь что-нибудь об Игре и Лабиринте?

Советник вперил взгляд в ученика, и детали в его мозгу спешно замельтешили, складываясь в единственно верную, но при этом исключительно жуткую картину.

— Понимаю, — сказал Ос медленно, — Кто-то добрый в твоем окружении посоветовал принять в этом участие? Ты уже получил метку?

— Какую? — растерянность мальчишки была вполне искренней, и Водный прикрыл глаза, облегчённо выдыхая.

— Ис, — сказал он мягко, — Я понимаю, что ты переживаешь сейчас, но становиться частью ритуального жертвоприношения — не выход.

— Ритуальное жертвоприношение?.. Но ведь победитель получит цветок…

— Мёртвого Огня, да-да, — усмехнулся Водный, — Раз в пару столетий кто-то действительно исхитряется его заполучить и выйти победителем. Один шанс к двумста — это смешно, но кого волнует математика в моменты, когда по-настоящему больно?.. Полагаю, Виелона это развлекает — надежда, которую испытывают приносимые ему жертвы. Если я хоть что-нибудь понимаю в данном вопросе, без неё блюдо стало бы во много раз преснее. Так что, если кто-то предлагает тебе метку в обмен на призрачный шанс, знай, что это ложь — или нечто, очень к ней близкое.

Ледяной прищурился и склонил голову набок. Насколько Ос знал его, такое поведение свидетельствовало о немалом охотничьем азарте.

— Виелон — его настоящее имя?

— Разумеется, нет! — водный дракон даже головой покачал от абсурдности подобной мысли, — Одно из — то, которым Он был мне представлен в нашу первую и единственную встречу.

— Как она вообще могла состояться? Почему-то мне начинает казаться, что у этого красавца нет ни секретаря, ни бального списка.

— Мой отец — бог, иногда это приносит довольно необычные бонусы, — усмехнулся Ос, — Конечно, старине Йораморе с его статусом локального божка далеко до старейших существ межмирья, но все же наше с ним родство дает мне доступ ко множеству странных и спорных секретов, одним из которых, несомненно, является существование так называемого Короля-Под-Горой и его небольшое ежегодное развлечение.

— Почему ты называешь Игру жертвоприношением?

— Потому что им она и является, если смотреть по сути. В обмен на право охотиться фейри платят весьма своеобразную дань: тринадцать носителей старейшей крови каждый год получают метки, предполагающие участие в этой самой Игре. Отказаться невозможно, только передать кому-то другому, и вот тут начинается веселье: шантаж, обман, некоторые семейства специально оставляют у себя полукровок, единственное предназначение которых — стать носителями метки, которая на закате самой тёмной ночи перенесёт обречённого в так называемую Игру. На самом деле, само это название довольно иронично и много говорит о самой культуре фейри, в представлении которых жизнь и смерть — всего лишь очевидные и единственные возможные ставки в бесконечной партии…

— Погоди, — отмахнулся Ис, у которого всегда плохо складывалось с философскими размышлениями, — Закат самой тёмной ночи — это ведь сейчас?

— Теоретически — да, и будь у тебя метка…

Но ледяной дракон уже сорвался с места в ледяном крошеве — как раз в тот момент, когда в лаборатории раздался шум.

— Вот как, — пробормотал Ос, — Метка была не у него…

Когда Ис с советником покинули лабораторию, всё внимание к вящему неудовольствию Раоки переключилось на неё.

— Ну, как ты? — поинтересовалась Шу, слегка сморщив нос и сделав попытку — вполне себе безуспешную — отлипнуть от бока своей пары. Казначей продолжил прижимать её к себе, делая вид, что не замечает поползновений в сторону свободы. Ох уж эти драконы с их сокровищами…

— Я в порядке, — проговорила фейри, сама поражаясь тому, насколько хрипло прозвучал голос. Как водится, все приключения в Лабиринте отразились на её реальном теле, потому запястья нещадно саднило, кости ныли, лёгкие исторгали подозрительные хрипы, а сердце билось неровно. Кажется, для драконьего слуха ничто перечисленное не было секретом, потому князь едва заметно нахмурился и отрезал:

— Господин Джейс, отвлекитесь, будьте добры, от ваших изысканий, в чем бы они ни заключались, и позаботьтесь о дивной госпоже Раоке, пока сюда не прибыл лекарь.

Дворф, который в данный момент что-то увлечённо смешивал в пробирках, нарезая круги по лаборатории с совершенно безумными глазами, он издал нечто среднее между "мг-м" и "угу", после чего забегал ещё быстрее.

— Это надолго, — сообщил Бран, склонившись над Раокой и сделав страшные глаза, — Крепись. Шеф бы все ускорил, но, кажется, его там шлёпают. Но он же из тех, кому нравятся такие игры, нет?

— Я бы на твоём месте не спрашивала, — осклабилась она, — Иначе придётся узнать все на практике, но шлепать, скорее всего, будут тебя.

— Язвишь — значит, ещё не помираешь, — хихикнул Бран, хотя глаза оставались серьёзными, пока он осторожно держал её за руки, оглядывая травмированные запястья, — Давай краткий отчёт о текущем состоянии, ибо это не шутки — мы вас несколько часов разбудить не могли. Лежали тут, понимаешь ли, слюни пускали.

Фейри нахмурилась.

— Погоди, а который час?..

Впрочем, договаривать нужды не было — чувство юмора Короля-Под-Горой относилось к категории вещей тяжелых и неизбежных, как удар кузнечным молотом в лицо, потому Раока всем своим существом почувствовала последний луч солнца: он отразился в груди той самой ноющей, разрывающейся, почти убивающей последней болью, которую не забудешь, раз ощутив. Печать обожгла одновременно жаром и холодом, тьма расплескала вокруг свои щупальца, и она услышала словно бы издалека ругательства Джейса, крик Брана, вой ветра и треск молний (кажется, драконы решили, что это нападение). Но громче всего этого был отчаянный крик Иса, зовущего её по имени. "Прости", — не то сказала, не то подумала она.

Вокруг было темно, и чернота эта была не из ночи, а из темнейших подземелий и глубочайших кошмаров — гибкая, извивающаяся, полная секретов. Куда ни глянь, там и тут плескались огни, неспособные ничего осветить, но вполне пригодные для охоты на ночных насекомых или заманивания в болото незадачливых прохожих.

Раока лежала, как и нужно, на одном из жертвенных камней, плоских и весьма даже удобных — ещё бы, за столько-то лет даже скала выточится нужным образом.

— Вот это приход, — пробормотал кто-то рядом, — Слушай, ты тоже это все видишь?

— Бран?! — к такому она была морально не готова, — Ты тут откуда?

Полулис сидел возле камня и нервно осматривался по сторонам.

— Не знаю, — буркнул он, — На тебя напали, когда я держал тебя за руку, и вот…

Раока прищурилась и стремительно огляделась по сторонам. С большой долей вероятности, полулис не был реален — очередная премилая пасхалочка от Короля-Под-Горой, шуточка полностью в его вкусе. Но с тем же успехом могло быть, что парень по ошибке перенёсся с ней вместе, и в этом случае у него были просто космических размеров проблемы.

В бытность свою придворной ей доводилось присутствовать на праздновании темнейшей ночи, потому регламент был более чем известен. Единственное, чем она в такой вот дивной ситуации могла помочь новому коллеге — дать парочку умеренно ценных советов. Это было преступно мало, с другой стороны, нечего было тянуть руки, куда не просили: все же, спец, а не мальчик с улицы, не может не знать, как опасно бывает соваться в добровольцы.

— Бран, слушай меня очень внимательно, — прошипела она, — Ноги в руки — и беги на десять часов, там колонны, поддерживающие своды. Старайся спрятаться и помни: как бы красиво ни выглядели фейри, ни с кем не разговаривай, никому не верь и ничего не обещай. Когда все закончится, постарайся удрать и молись тому, кого вы называете Лесным Князем — вы, пушистики, у него на хорошем счету.

— Но…

— Это приказ. Выполнять!

Рявкать шёпотом — практика сомнительная, но действенная. Особенно в случае с отставными военными, привыкшими реагировать на определённое сочетание слов и тона, По крайней мере, с полулисом сработало, и он растворился во тьме за пару мгновений до того, как обманчивую тишину разрезал звук барабанов и пение охотничьего рожка, а своды пещеры начали сиять бледным, напоминающим лунный светом.

— Началось, — прошептала Раока почти помимо воли, и её голос утонул в тысяче других. Свет разгорался все ярче, и уже можно было разглядеть огромную пещеру, стены которой прятались в тенях, а светящиеся зубы сталактитов щерились с потолка, добавляя пейзажу красоты. Жертвенные камни — или, как их принято называть у фейри, ложа перехода — стояли полукругом по левую руку от сплетённой из корней, камней и земли статуи в семь-восемь человеческих ростов. Она изображала Короля-Под-Горой таким, каким он являлся в ночные кошмары, в том обличье, что отпечатывалось на глубине сознания и инстинктивно вызывало неназываемый страх — условно антропоморфное существо без лица с разветвлёнными оленьими рогами, копытами на ногах и медвежьими шкурами, укрывающими могучие плечи.

Её соотечественники были тут же, пёстрые, скрывающие лица за масками, босые, но обряженные в ярчайшие наряды и драгоценности. Мёртвые кони били копытами, скалились призванные из иномирья туманные гончие, а жрецы, облаченные в шкуры и носящие на головах рогатые черепа, выступили вперёд с чашами. Старший из них, безликий человек в темной одежде, встал в центре зала и развел руки, к которым тут же принялась ластиться тьма.

— Дивные, — низкий, вполне молодой чувственный голос разнёсся по залу, змеёй заползая в каждую душу, — Говорят, что в ночи прячутся монстры; говорят, под луной пляшут прекрасные феи; говорят, смерть неизбежна и окончательна; говорят, тьма жестока. Нам с вами повезло в одном: уж мы-то знаем цену словам! Наша ночь началась, как за тысячи лет до, так и после, от круга и до круга. Зима сменяет лето, жизнь идёт смертью, победа за поражением, свобода за неволей. Пусть другие прячутся за новыми правилами и законами, притворяются добрыми и цивилизованными, мы знаем — есть лишь одно, что неизменно. Да будет Охота. Да будет Игра!

— Да будет Охота. Да будет Игра! — повторила толпа, и Раока вместе с ней, потому что такие слова рождаются где-то в глубине души, и их невозможно не произнести. Бой барабанов стал громче, и казалось, что все сердца в зале подстраиваются под этот ритм.

— Да будет Охота. Да будет Игра! — гремело громче и громче, никто не мог замолчать, потому что так надо, потому что так — правильно.

И что-то в самой земле зарокотало, голодно и зло, а после от каждого стоящего в пещере по земле потянулись коренья мягко мерцающего света, сплетаясь вокруг статуи и вливаясь в неё, словно реки. Спроси кто Раоку, она и под страхом смерти не смогла бы сказать, сколько времени прошло — минуты или часы. Мерцающие под потолком огни разгорались, связывающие их всех коренья становились все толще, а после, когда тянущая боль в груди стала и вовсе невыносимой, статуя Короля-Под-Горой шевельнулась, устраиваясь на троне поудобнее.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

— Да будет Охота. Да будет Игра! — пророкотал Король своим громовым голосом, и зал снова пришёл в движение. Жрецы с чашами двинулись к лежащим на камнях; один из них остановился напротив Раоки, протягивая ей чашу ледяной воды из подземных ключей. Она послушно выпила до дна, чувствуя наполняющий тело освежающий звон, а после, повинуясь знаку жреца, сняла мягкие сапожки и распустила волосы, оставаясь в одном только киото. Служитель Короля бросил на традиционный драконий наряд косой взгляд, но требовать снять его не стал.

— Пора, — сказал жрец, — Ты знаешь, что делать, Раока Крылья Ночи?

— Каждый шаг, Ведающий, — ответила она в соответствии с традициями.

— Значит, иди же.

Камень, покрытый мхом, холодил ступни, и разряженные в пух и прах, спрятавшие лица масками фейри расступались, кружили вокруг, перешёптывались и смеялись, создавая вокруг специфический шум.

— Приятной смерти, предательница, — прошептал кто-то чувственно на ухо.

— Сдохнешь, — радовал ещё кто-то. Раока только фыркнула сдавленно — старый добрый Неблагой Двор. С учётом шума, который наделал её громкий уход, они ещё были вежливы, если можно так сказать.

На самом деле, ей следовало догадаться, что произойдёт, но так уж устроенны люди — пусть зима и наступает каждый год в один и тот же день, все равно холода приходят неожиданно. Так и с этим: сначала она узнала запах, тот самый нежный аромат ночной фиалки, что до сих пор изредка являлся ей в кошмарах. Узкая, обманчиво лёгкая ладошка легла Раоке на плечо, и с ней поравнялась женщина чуть выше неё, вся из контрастов: алый — губы, водопад волос, тяжёлый бархат платья, белый — кожа, будто выточенная из мрамора, так и манящая прикоснуться к обнаженным плечам, чёрный — узорчатые кружева маски.

— Как радостно — наконец-то видеть тебя, — прожурчал знакомый до дрожи голосок. Дивная леди явно пыталась напугать её, и раньше, годы назад, это подействовало, но теперь…

— Здравствуй, мама, — фыркнула Раока, — Я тоже скучала.

Ноздри точёного носа леди раздулись.

— Не смей называть меня так.

— Подошла первой — терпи. И потом, на правду не обижаются, знаешь ли.

— Ты стала такой смелой, моя девочка… — ненавистный голос стал ласков настолько, что можно было не сомневаться — дивная леди в ярости, — Наглость, очевидно, передается половым путём, но не забывай — здесь тебя никто не прикрывает. Если каким-то чудом ты не умрёшь в Лабиринте… помни, что я жду по эту сторону.

Губы Раоки презрительно скривились.

— Вот уж ни разу не сомневалась, — отозвалась она, но леди не унималась — скользнула кругом, будто угорь, и провела кончиками пальцев по ткани наряда.

— Киото, да? Ты совсем отуземилась, чудо, что не начала ещё превращаться в огнедышащую ящерицу. Я слышала, твой дракон дарит тебе наряды? Надо отдать должное его вкусу — ткань, словно снег под пальцами, должно ощущаться на коже, как ласка. А эти карманчики для оружия — и вовсе диво… Но все равно, неужели оно того стоило — предательства? Или этот ледяной уродец настолько хорош в постели? Ну, не волнуйся, Неблагой Двор постарается предоставить тебе альтернативу, и даже не одну. Ты знаешь, насколько наши дознаватели… изобретательны.

"О да, прекрасно знаю!", — повисло между ними, несказанное. Раока дёрнулась в сторону, уходя от прикосновений, но дивная леди успела спрятать что-то в её одежде. Этот предмет был настолько знакомым, что фейри едва не сбилась с шага, лишь благодаря выучке удерживая на лице отстраненное выражение. "Почему?!" — хотелось заорать ей, ибо это все было просто слишком со стороны драгоценной матушки — помогать ей после всего. Она попыталась было прочесть ответ в глазах дивной леди, но те, скрытые чёрным кружевом, были пусты, словно у куклы, и не выражали ничего.

— Потому, лучше тебе не возвращаться, милая. Прояви вежливость — сдохни там, — пожелала она напоследок и растворилась в толпе, оставив дочь в крайней степени шока. Не из-за слов, конечно — в них как раз не было ничего нового, — а из-за тяжести родового кинжала из лунной стали, оттягивающего карман. Наверное, впервые в жизни у Раоки появились самые настоящие осмнения в состоятельности картины мира.

Между тем, она остановилась у подножия ожившей статуи, мельком бросив косой взгляд на своих товарищей по несчастью. Как и обычно, большинство носителей метки были полукровками и, кажется, ни на что особенно не надеялись. Опасность, на взгляд Раоки, представляли двое: Ирдан, её старый знакомый по Цветению, и хрупкий чистокровный фейри, невесть как затесавшийся в их компанию смертников — судя по розоватым волосам, представитель семейства Шип Розы. Встретившись глазами с Раокой, он улыбнулся и отвесил идеально выверенный придворный поклон.

— Будущая леди Крылья Ночи, — пропел он, — Рад встрече. Приятно быть съеденным в такой компании, знаете ли.

Фейри почти помимо воли фыркнула: Ис наверняка мог сказать бы то же самое.

— Давайте посмотрим, кто из нас кого прикончит, — предложила она весело, наплевав на косые взгляды остальных.

Между тем, запели охотничьи рожки, призрачные кони встали на дыбы и рванулись вперёд, тая во тьме межмирья. Статуя Короля зашевелилась, склонилась, открывая все шире и шире зев черного рта, пока подбородок не коснулся земли.

— Дамы вперёд, — пропел в своей излюбленной гаденькой манере Ирдан. Одна из девушек, светловолосая полукровка с выступающими сотрыми зубками, раздраженно зашипела, но Раока только усмехнулась и пошла вперёд — отчего-то происходящее все больше казалось ей по-настоящему весёлым.

Шаг, вдох, выдох, и стены Лабиринта снова, теперь уже наяву, соткались вокруг неё.

12

Первым делом Раока деловито осмотрелась по сторонам на предмет своих соперников; таковых не наблюдалось. Как она и надеялась, в Игре все были одиноки.

Разумеется, многие строили дичайшие теории насчет того, что именно происходит в Лабиринте, ибо поведать об этом было особенно некому: победителей было мало, и болтливым никого из них назвать было было нельзя. Однако, она начала понемногу понимать Короля-Под-Горой — насколько это вообще возможно — и ничуть не удивлялась тому, что банальными боями дело не ограничится. Право, для него это было бы излишне банально!

— Что же, давай играть, — сказала она сочащимся кровью стенам и двинулась вперёд, получая даже некоторое удовольствие от происходящего, потому что можно было действовать, а не бояться неизбежного.

— Точно… кто же играть не любит, — прозвучал знакомый голос над ухом, — Вот объясни мне, как мы вообще оказались в этом дерьме?

Она дёрнулась, обернулась и замерла, уставившись на Иса во все глаза.

— Да, да, меня снова сюда притянуло, — не без раздражения сообщил дракон, — Так что у меня теперь так и чешутся руки хорошенечко настучать тебе, дуре, по шее. Жаль, что у нас есть проблемы поважнее — сбежать из этого кошмарного местечка, например.

— Не получится, — отозвалась Раока, — Отсюда невозможно выбраться, Ис.

— Джейс нашёл способ, — отрезал Ледяной, — Нужно уходить прямо сейчас.

Фейри вздохнула и, остановившись, посмотрела ему в глаза.

— Я не могу, — сказала она, — Это единственный способ спасти Гора.

— Его невозможно спасти, пора это признать. Погоня за иллюзией, вот чем ты занимаешься. Но я не позволю тебе умереть ради этого, ясно?

Ис схватил её за руку, удерживая на месте, и прикоснулся к стене. Мгновение — и сквозь переплетения корней проступили очертания двери.

— Я не пойду, — отрезала фейри, на что он только рыкнул и стиснул ей запястье так, что, кажется, лишь чудом не сломал кости.

— Хватит этого цирка, — его голос звучал с той самой ядовитой, тёмной злобой, что порой проглядывала сквозь равнодушную маску Главы Безопасности в самые худшие дни, — Мы оба знаем, как это делается, нас учили одинаково, мы умеем играть в эти игры, потому просто — хватит. Будем считать, что партия за тобой, я поверил в добрые намеренья и проникся преданностью. А теперь — пойдём отсюда!

Раока ощутила горечь во рту.

— Я не… — начала она, чтобы беспомощно умолкнуть, потому что любые слова, сказанные после, были бы ложью по умолчанию, все равно, что кричать "Я не такая!", когда тебя застали с пятью мужчинами, голой и с чьим-то членом во рту. Нет смысла отрицать очевидное, верно? Её действительно создали, чтобы лгать. Она примерила за свою весьма разнообразную жизнь столько личин, что впору было бы открывать магазин подержанных масок. Можно ли после такого с точностью сказать, где заканчивается лицемерие и начинается личность? Можно ли рассчитывать, что в глубине покорёженного разума все ещё осталось что-то настоящее?

— Ты же знаешь, я действительно люблю вас, — сказала она Ису просто для того, чтобы заполнить ставшую удушающе-вязкой тишину Лабиринта.

— О да, — фыркнул дракон, — Ещё бы ты нас не любила! Хотя бы потому, что тебя так научили. Как там: "Если зависим от кого-то и не можешь противиться этой власти — позволь ей все, прими её правила и прорасти сквозь неё, как сорняк, размножься, как паразит, уничтожь изнутри. Будь очарователен, будь полезен, искренне верь в свою лояльность — ведь если ты веришь себе, поверят и другие. Будь самым преданным, самым громким — до тех пор, пока не отыщешь верного способа ударить в спину." Кажется, очередное высказывание вашей нынешней королевы? Примерно так очаровательная Мирана расправилась с великой Маб, своей наставницей и дальней родственницей. Роскошная в своей красоте была интрига, но меня все равно раздражают слишком уж сложные слова, в которые вы обличаете простые и честные вещи. Я предпочитаю говорить то же самое проще: иногда надо позволить себя поиметь. Мы оба знаем это, верно?

Раока чуть нервно усмехнулась, поймав ответную — такую же — зеркальную усмешку. Да, это было про них обоих — разрешить монстрам покорёжить себя, стать игрушкой в чужих руках, чтобы исподволь руководить кукловодом. Ведь, пусть и мало кто осознает это, но за нитки всегда можно дёргать с обеих сторон…

— Уйдём отсюда, — сказал дракон, — Я не могу рисковать тобой. Я люблю тебя!

Раока понимающе улыбнулась. Ис, между тем, шагнул вперёд, вовлекая её в поцелуй.

Она мечтала об этом — так долго, так неистово, при этом будучи совершенно уверенной, что эти губы — та самая божественная запретная чаша, полная ядовито-сладкого греха, которую ей никогда не получить. И теперь, здесь — почему бы и нет? Фейри прижалась ближе, отчаянней, потому что это иронично, и забавно, и до смешного приятно — воплотить перед вполне вероятной смертью собственную мечту, пусть и не до конца.

"В конечном итоге, есть иллюзии, которыми стоит насладиться" — подумала Раока, углубляя поцелуй. Отстранившись на пару сантиметров так, что его дыхание грело её губы, она ласково улыбнулась, вонзая кинжал в спину Ису по рукоять — так, как её учили, а после сразу же побежала вперёд, не сомневаясь и не оглядываясь.

— Ну вот, — полетело ей в спину притворно-расстроенное, — А если бы я был настоящим?

Меж сочащихся кровью стен забилось эхо переливающегося, пугающего смеха. Она стиснула зубы и побежала ещё быстрее. Слова "Я бы узнала его везде, отличила бы от любой проклятой подделки, потому что его образ отпечатан глубже обратной стороны зрачка" — застряли в глотке и не могли вырваться на свободу. Говорить такие штуки вслух — это в вообще редкостная пошлость, особенно если они — чистая правда.

Правду вообще говорить сложнее.

***

— Ис, ты должен успокоиться, — сказала Шу серьёзно, — Я тебя прекрасно понимаю, и да, у вас по резиденции бегает метаморф, но заморозить этого иномирного беднягу вместе с самим зданием и парочкой международных делегаций — не тот выход, которого все ждут от Главы Безопасности. Потому… успокойся, хорошо?

Ледяной оскалился, Ар ощерил зубы в ответ, прикрывая свою драгоценную лисицу крылом. В наступившей тишине было крайне отчётливо слышно, как завывает откуда-то из развалин лаборатории оскорбленный в лучших чувствах Джейс.

— Драконы, — стенал он, — Почему я связался с драконами?! Тут были уникальные образцы! Работа всей моей жизни!..

Князь, также сменивший обличье во время всеобщей паники, виновато поджал крылья и постарался притвориться маленьким и незаметным. Для представителя Бирюзового рода, славившегося поистине гигантскими драконами, такая мимикрия была задачкой не то чтобы непростой, а попросту невыполнимой.

— Кажется, нам придётся отстраивать два этажа, — отметил Ос флегматично, небрежным движением смахивая с киото несуществующую пылинку, — Мальчики, я все понимаю, но времени на успокаивающий лепет у меня нет: не маленькие, сами понимаете, какая у нас тут нынче выдалась ситуация.

Ис осмотрелся, выдувая из ноздрей ледяное крошево. Успокоиться не получалось; хотелось кого-то убить, да интересненько-как нибудь, с подвывертом и фантазией. На худой конец, подошла бы и банальная драка, но смачная, чтобы кровь на клыках да броня в крошево — и своя, и чужая, чтобы азарта побольше… чтобы не думать и не помнить.

Реалии, однако, были таковы, что ни на какие срывы Ледяной права не имел и, что хуже того, сам прекрасно это понимал. Прикрыв глаза, он призвал на помощь весь самоконтроль, которым мог похвастаться, и принял-таки человеческое обличье. Друзья последовали его примеру с совершенно очевидным облегчением: сражаться со слетевшим с катушек Исом ни у кого из них не было желания, да и последствия такой разминки были бы, мягко говоря, неприятными, ибо противником Глава Безопасности был крайне опасным.

Переглянувшись, драконы сошлись в центре разгромленного помещения, прислушиваясь к возне снаружи: стражники, молодцы, не позволили никому из праздных зевак попасть на этаж, но скрыть очередную порцию разрушений не представлялось возможным.

— Ис, полагаю, в сложившихся обстоятельствах я должен отправиться к Ми и вместе с ней сформулировать нашу официальную позицию касаемо ситуации в княжеской резиденции, — отметил Ос деловито, — Метаморфа надо поймать как можно скорее: и Совет Старейшин, и Союз Купцов, и послы потребуют объяснений, что в переводе с политического на человеческий всегда значит нечто вроде: "Предоставьте нам удобную жертву, будьте добры". И будет лучше, если на эту роль будет избран иномирный демон или предатель, впустивший его в резиденцию, а не произвольный невезучий придворный. Это ясно?

— Как день, — бросил Ледяной, чувствуя нарастающую боль в груди — в душе дракона развернулись немалые баталии, каким позавидовали бы даже поросшие вереском поля Звериных Войн.

Ис знал, что должен остаться в резиденции и сделать свою работу. Разумеется, его сущность противилась подобному решению; дракон запутался, жизнь двух его пар висела на волоске, порванные в схватке с Белым Старейшиной, да будет ему в земле душно и тесно, крылья чесались от желания тут же сорваться в волшебную страну фей, морозным вихрем разорвав тёмное, низкое небо, и вырвать Раоку из проклятого Лабиринта.

— Боюсь, нет ничего, что мы можем сделать для неё сейчас, — отметил Ос негромко, прочтя в глазах ученика все его страхи и сомнения, — Игра завершится за три часа до конца Темнейшей Ночи, и есть лишь один шанс выбраться из неё — победить. Лабиринт… скажем так, это не обычное место — если предположить, что он вообще существует объективно… Неважно, не время рассуждать о материях, которые все равно нам недоступны. Строго говоря, факт один: сейчас все зависит от госпожи Раоки, и помочь ей мы не сможем. Боюсь, у нас даже нет возможности встретить её на выходе из Игры — Священные Холмы закрываются на это время и впускают только знатных фейри.

— Но не только чистокровных? — уточнил Ледяной, — Полукровкам они тоже открываются, я правильно понимаю? И Бран — его ведь притянуло туда…

Ос нахмурился.

— Да, но это была магия печати и я сильно сомневаюсь, что лис ещё жив; это налагает на меня весьма прискорбную необходимость — сообщить госпоже Мике о гибели её лучшего друга. Как вы понимаете, сие не добавляет мне удовольствия.

Драконы мрачно переглянулись.

— Возможно, не стоит говорить ей об этом сразу после покушения? — уточнил Тир мягко. Ос поморщился:

— Возможно, но меня потом всего лишь попытаются убить за то, что я это скрыл.

Шу фыркнула, явно проглотив хихиканье. Ису осталось только мысленно посочувствовать Советнику: характер у его пары действительно был тот ещё.

— Придержите информацию до конца затмения, — предложил Ледяной, — Не стоит сообщать госпоже, в её-то положении, о смерти, пока парень может быть ещё жив. Я все равно отправлюсь туда к концу Ночи — заодно поищу его. Возможно, удастся вернуть этого Брана живым.

— Ис, холмы закрыты, — мягко, будто ребёнку, напомнил Ос.

— Не для полукровок из знатных семейств, — так же мягко отозвался Ледяной. Советник прищурился:

— То есть, слухи о связи твоего рода с фейри…

— Обоснованны, — отрезал Ис, облачаясь в холодное, деятельное спокойствие, — Я буду в Холмах за три часа до рассвета, и пусть только попробуют не впустить. Наш договор ещё в силе, мой князь? Я получу соответствующее сопровождение?

— Разумеется, — отрезал Тир, — Я распоряжусь насчет этого прямо сейчас.

— Ладно, — кивнул Ледяной, — Значит, я должен все уладить до отбытия. Джейс!

Печальный дворф, попивавший что-то подозрительно-зелёное из чудом уцелевшей пробирки, кинул на непосредственное начальство полный всех мук разнообразнейших народов взгляд.

— Я мёртв, — сообщил он патетично, — Без своей лаборатории я — бесплотный и бесполезный дух!

— Если я скажу, что отведу под новую лабораторию целый этаж и лично оплачу все материалы и книги, какие только пожелаешь — ты воскреснешь?

Дворф деловито кашлянул и отставил свое пойло в сторону.

— Вам стоило бы попробовать себя на ниве некромантии, шеф, — сообщил Джейс радостно, — Я сразу почувствовал себя живым и материальным!

— Вот и замечательно, потому что у тебя нынче много работы…

Амо был раздражен — его миссия затягивалась. Последняя цель упорно не желала оставаться в одиночестве, из-за чего несчастному приходилось прятаться от местного населения и мимикрировать под него же, оставаясь при этом в мерзком, уродливом двуногом облике.

Это было отвратительно. Одно то, как были устроены эти твари, могло вызвать у высшего метаморфа лишь омерзение: они были плотными, нелепо-вытянутыми (что делало их бесконечно далекими от идеальной формы круга, которая так ценилась у многоликих), прекрасные удобные щупальца заменяли неудобные, уродливые конечности (всего четыре; как они вообще живут?!), а уж всякая органическая мерзость, которой был под завязку набит благодаря превращению его организм, и вовсе вызывала стойкое желание сбежать отсюда и искупаться в чудесной, уютной магме, смывая само воспоминание о том, что во вселенной водятся такие нелепые твари.

К сожалению, выбора у него было немного: их союзник предлагал многое из того, что многоликим было жизненно необходимо, а просил малого. И именно колония Амо была избранна Средоточием Разума в качестве исполнителей. Это была честь.

Нужно было просто напоминать себе об этом почаще.

Метаморф поглядел на свое отражение, едва сдержав гримасу отвращения — у этих уродцев ещё и все органы чувств были выпячены самым диким образом, не говоря уж о растительности на голове (какая гадость). На тот момент Амо изображал существо по имени Миоза; это была молодая самка (вы не ослышались, эти примитивные действительно делились по половому признаку), и из того, что Амо почерпнул из её памяти, следовало, что местная колония точно немногое потеряет от её смерти — она была глупа и ставила свои личные интересы превыше блага общины. Собственно, именно она впустила метаморфов — рассчитывала на вознаграждение и повышение от будущего начальства.

Ну-ну.

Амо съел её с удовольствием — пусть хоть после смерти узнает, каково это: быть частью Единого Организма. Её сознание должно было продержаться до того времени, как они присоединятся к Колонии — метаморф хотел, чтобы собратья увидели воспоминания этой Миозы и порадовались её смерти вместе с ним.

Важнее, однако, было принести колонии — и их союзнику — воспоминания существа по имени Джейс. Съесть его — таков был последний этап задания, которое Амо не мог провалить. Именно потому все, что ему оставалось — быть терпеливым и ждать.

На самом деле, эта работа метаморфу не нравилась: ему пришлось убить несколько многоликих существ, важных для местных колоний. Это угнетало. Нет, он знал, что эти так называемые "оборотни" могут принимать только две формы, что ужасно примитивно, но магология этих превращений столь явно перекликалась с природой метаморфов, что, в некоторой извращенной парадигме, эти смешные твари с красной жидкостью в каналах все же были схожи с ними.

Амо не нравилась мысль об убийстве себе подобных. Его не вдохновляла идея уничтожения важных для колонии особей, пусть даже речь идёт о смешных двуногих ксеноморфах. Даже в самые голодные времена, когда сердцевина их умирающей планеты остыла окончательно и им пришлось пожирать своих, чтобы выжить, они всегда съедали самых слабых и бесполезных. Кем надо быть, чтобы покушаться на жизненно важных особей, вроде той матки, что управляла растениями? Что это вообще за мир такой? Неудивительно, что тут соглашались работать только безумные отщепенцы, слабые настолько, что любая колония использовала бы их разве что ради корма. Только им могло быть настолько наплевать, и Амо был искренне рад, когда матка вместе с своим осеменителем разорвали глупых соотечественников в клочья — поделом.

Единственной истинной религией метаморфов была результативность. Потому что твоя ценность равна полезности твоих навыков для колонии, и это разумный взгляд на вещи, свойственный всем. Просто красножидкостные, в силу своей дремучей примитивности, не умели сливаться в единый организм, потому придумали логичному порядку вещей какие-то украшения и оправдания. Амо мог это понять. Сложно быть честным с собой и остальными, если ты одинок и никогда, ни за что не станешь по-настоящему частью чего-то. Ужасная участь.

Амо ждал, прислушиваясь к разговору. Его, способного сливаться метаморфа, местные "оборотни" почувствовать не могли, но в их присутствии съесть Джейса не представлялось возможным.

Однако, ради горячих, плещущих магмой недр этой планеты Амо был готов ждать хоть целую вечность и сделать даже то, что не нравится. Это был ещё один плюс Колонии: не надо думать, если ты всего лишь часть чего-то.

Можно просто подчиняться.

13

***

Раока шла меж костяных стен, по ощущениям, целую вечность. Умом она понимала, что едва ли прошло много времени, но так ли просто противопоставить логику ощущениям, когда ноги ноют от усталости, желудок сводит от голода, а во рту, кажется, рассыпалась песками пустыня Хо? Фейри очень остро чувствовала себя заложницей своего же тела — слабого, тяжёлого и уязвимого, диктующего мятежному духу свои законы и правила.

— Мешок с костями, — прозвучал знакомый голос у неё за спиной. Фейри не стала оборачиваться — слишком устала для бессмысленных усилий, благо, этот голос не могла не узнать. Лже-Ис, впрочем, повёл себя весьма покладисто и сам нагнал Раоку, подстраиваясь под её шаг. Нож не причинил порожденной Лабиринтом твари ни малейшего вреда — фальшивое киото сияло идеальной белизной и кристалликами драгоценных камней, на губах, недавно её целовавших, играла знакомая-чужая улыбка, а в сверкающих глазах пряталась зубастая Бездна.

— Предполагается, что я поняла, о чем речь? — уточнила Раока, — Если так, то прости, но тебя ждет разочарование.

— Ах, брось, — фыркнул Ледяной, — Я — это ты, ну, в некотором смысле. Ты понимаешь — никого, кроме тебя, тут нет и быть не может… Никого настоящего, знаешь ли. Хотя… Удивлю тебя — вообще нигде нет никого настоящего, объективно существующего, что бы там тебе подобные мартышки ни думали в своих влажных мечтаниях. Смертным кажется, что они воспринимают вокруг себя каких-то других существ, другие предметы и вещи, они прячутся за маской объективности, но это ложь. На деле они способны видеть лишь самих себя, лишь реальность, порожденную их собственным мозгом. Понимаешь? Мешок с костями, оболочка, которую можно разрушить одним движением кисти — ты умеешь, я знаю — но при этом сколько важности… Вы не верите в то, что станете однажды просто кусочком стены в моём Лабиринте. Как же… ведь весь мир вращается лишь вокруг вас одних. Когда тут хоть на что-то смотреть?

Раока закашлялась и рухнула на колени, невольно тут и там натыкаясь взглядом на кости и черепа. Тело предавало её, и никакие тренировки Цветения, никакие попытки самоконтроля уже не спасали.

— Тело сильнее, верно? — сказал лже-Ис насмешливо, присаживаясь рядом и с нежной лаской стирая текущую по её подбородку пенящуюся кровь, — Оно всегда побеждает, так или иначе.

Раока улыбнулась ему.

— Ты прав и не прав, — сказала она мягко, — И это нормально. Мы можем умереть, но наше дело — брыкаться до последнего.

Ис вернул ей удивительно ласковую усмешку.

— Мне нравится, как ты держишься, — отметил он, — И нравится, что я не чувствую ненависти. И это не притворство — вот что самое поразительное. Почему?

Фейри фыркнула и закашлялась.

— Я выросла из возраста, когда ненависть к себе — единственный ответ на все вопросы, мой Король. Злиться на тебя — все равно что ругать саму себя. Бессмысленно…

— Да, — пальцы лже-Иса нежно огладили её лицо, — Именно потому я так люблю тех, кто приходит сюда добровольно и во имя чего-то хоть немного стоящего. С вами играть куда интересней, чем с трясущимся, покорно принимающим свою участь желе или доморощенными детками-реформаторами, которые на деле понятия не имеют, что же такое настоящая борьба.

Раока улыбнулась.

— Я всегда любила легенды о тебе больше других, — сказала она зачем-то, чувствуя, как слабеет тело, — Без тебя не было бы искусства и порока, радости и боли, разума и безумия. Как можно ненавидеть тебя?

Лже-Ис склонил голову набок — и боль прошла.

— Принято, — сказал он и начал растворяться в окутавшем Лабиринт тумане. Когда его фигура уже была едва видна, голос зазвучал снова, словно бы отовсюду:

— Тело слабо, и все вы — его заложники. И есть лишь один выход из этой темницы…

— Ты, — прошептала Раока.

И рассмеялась.

Когда туман развеялся, она без особого удивления обнаружила себя в покоях леди Крылья Ночи — было бы даже странно, не покажи Лабиринт ей эти роскошные апартаменты, и без того постоянно являвшиеся в кошмарах. Впрочем, интерьер был не совсем таким, как она помнила: многие детали выглядели иначе. Но ядовитые лианы, оплетающие балкон, вид из окна и зеркало во всю стенку она ни с чем бы не смогла перепутать.

Был ещё один чужеродный элемент, вызывающий немалое недоумение. В вычурном кресле у окна восседал человек, возмутительно чистокровный и совершенно точно мёртвый, потому что с такими ранами на шее люди не живут. Вёл себя мужчина поразительно активно для восставшего мертвеца: радостно и немного глупо заулыбался, завидев Раоку, и радостно подскочил ей навстречу.

— Ника?.. Ты все же пришла. Такая красавица!

Раоке почему-то стало очень не по себе, как будто ледяная рука сжала её горло так сильно, что не выдохнуть.

— Я не знаю вас; вы ошиблись, — прохрипела она, и будь оно все проклято, но в её голосе плескалось слишком много страха. Она не понимала, что такого жуткого, знакомого было в имени и голосе, но в глубинах памяти что-то ворочалось — ужасное, гноящееся, пугающее до боли.

Она не хотела понимать.

Мертвец, однако, замолкать не желал.

— Вероника? — звал он упорно, — Ты совсем не помнишь меня, да?

— Я вас не знаю, — она предпочитала думать, что этот ломающийся, звонкий голос — от злости, не иначе, — И меня зовут иначе.

Человек нахмурился.

— Значит, она все же сменила тебе имя. Хотя, о чём я вообще говорю? Глупо было рассчитывать, что твоя мать хоть раз сдержит слово. Скорее гребанные раки на горе засвистят!

У фейри задрожали руки, она отступила на несколько шагов, неотрывно глядя в лицо мертвеца, который…

Ей не хотелось даже допускать такой мысли.

— Это несмешная шутка, — сказала она вслух, — Но я знаю, что ты ненастоящий, так что все в порядке.

Он криво улыбнулся, грустно глядя на неё знакомыми — много раз виденными в зеркале — глазами.

— Ты права, я ненастоящий. Просто твоё воспоминание, оттиск в твоей голове, ментальная тень. Я оставил её, когда понял, что скоро это шоу будет продолжаться, но уже без меня. Вот на сто процентов уверен, кстати, что фейри сделали бы шедевр старичка Меркьюри своим официальным гимном — вот уж где песенка точно про них…

Раока стиснула кулаки в тщетной попытке утихомирить предательскую дрожь.

— Я не знаю тебя, — сказала она, и голос стал чуть спокойней, — И не понимаю, о чём ты говоришь. Воспоминание или след, не важно: ты все равно чужое мне существо.

— Знаю, — снова кривоватая улыбка, и помимо воли Раока отметила, что её губы изгибаются порой точно так же, как его, — Думаю, мало кто из моих соотечественников может себе представить, как на самом деле выглядит интрижка с прекрасной эльфийкой, а уж местная волшебная страна заставила бы нервно прикурить в сторонке даже придворных, заставших Тюдоров или династию Мин. Про эльфийскую Королеву я вообще молчу… Даже интересно, сколько бы прожил Толкиен после знакомства с местной Галадриэль? Ставлю на то, что это были бы три часа, притом худшие в его жизни. В любом случае, прости, что не смог защитить тебя. Знаешь, твоя мать…

— Леди Крылья Ночи, — поправила Раока, чувствуя снова мерзкую дрожь в голосе, — Не называй её… так, как назвал. И вообще! Плевать на неё, и на тебя, и на все остальное впридачу. Я не хочу этого знать!

Он вздохнул.

— Прости, — повторил он снова, — Догадываюсь, что твоя жизнь после всего была несладкой. Но Альен… леди Крылья Ночи… Она не так ужасна, просто была вынуждена подчиняться приказам Королевы.

Раока вздрогнула.

— Приказы Королевы?..

— У этой психопатки Мираны были какие-то особые планы на тебя, — сказал мертвец устало, — Ты должна была попасть в это ваше Цветение, а потом — в Игру… Меня убили, когда я попытался помешать. Все, что я успел — оставить тебе это воспоминание. Стать хорошим, умелым менталистом я так и не успел… Прости. Сделал, что мог.

Раока подумала, что, если выживет, то напьется в хлам, оттаскает снова за патлы Миозу, а после закроется в комнате и будет там истерить пару недель, наплевав на все и всех. А ещё лучше — возьмёт какую-нибудь самоубийственную миссию, чтобы сдохнуть наверняка.

Потому что в этом случае Ис и Гор будут заняты друг другом, а она…

— Да как мне с этим всем жить, мать вашу? — попыталась Раока рявкнуть, но получилось едва слышное бормотание, отвратительно беспомощное и жалкое.

Окружающий мир, между тем, начал таять. Стены Лабиринта выросли вновь, а мертвый человек, исчезая, сказал:

— Прости, Ника. Мы с мамой, какой бы она ни была и что бы между нами ни было, очень тебя…

Раока зажала уши ладонями и закричала, чтобы ничего не слышать.

***

Что делать, если гигантская уродливая статуя сожрала твою начальницу? Точного ответа на этот дурацкий вопрос Бран не знал, ибо не родился ещё укурок, прописавший бы такое в должностных инструкциях. Полулис с уверенностью смог резюмировать одно: в дерьмо такого масштаба он, пожалуй, в последний раз вляпывался разве что в тот приснопамятный день, когда была арестована его семья. И то, несмотря на все ужасы клеветнических обвинений и пыток, по крайней мере, там не было мёртвых собак и призрачных коней, уносящих всадников куда-то в туман, а ещё — жуткого вида толпы в масках, хохочущей, и кружащей, и вопящей. Бран, повидавший на своем веку предостаточно всякой жути, и то чувствовал почти осязаемую необходимость упасть в обморок, например. Удерживало от такого финта ушами только понимание абсолютной бессмысленности этой затеи; вместо этого он сделал попытку забиться за колонну ещё дальше и зажать уши руками.

Говоря об этом, музыка заслуживала отдельного упоминания. По мнению лиса, местные исполнители были несомненно талантливыми, но все же больными на всю голову ублюдками, жизненной целью которых было довести до нервного приступа и перманентного энуреза как можно больше народу. Брану же, в полной мере унаследовавшему чувствительный оборотнический слух, от этой какофонии хотелось буквально лезть на стену.

— Позволь помочь твоим ушам, — переливающийся голосок прозвучал у него за спиной, — Эти звуки, должно быть, невыносимы для тебя, о прекрасный незнакомец?

Бран дёрнулся и, обернувшись, уставился на худенькую невысокую эльфийку в простом белом платье, так непохожем на вычурные наряды остальных. Она казалась юной, совсем ребёнком, и было в её громадных синих глазах, темнеющих к зрачку, что-то знакомое и зовущее, отчего хотелось её обнять.

— Здравствуй, незнакомка, — зачем-то сказал лис.

— Здравствуй, смертный, — ответила она, — Рада встретить тебя снова.

С этими словами красавица медленно моргнула и небрежным жестом отбросила назад прядь синих густых волос. В тот же миг воздух вокруг них, на миг замерцав, стал непроницаем для окружающих звуков.

Бран мысленно присвистнул. Он сам учился на мага и прекрасно знал, как молодёжь любит красивые жесты, пафосные речи и дурацкую мишуру. К сожалению, не сразу — и не ко всем — доходит, что настоящий высокий класс не имеет ничего общего со зрелищностью и пафосом. Колдовать походя, естественно, как дыхание, легко и небрежно, без жестов и слов — вот где пряталось настоящее мастерство, и юная босоногая девица с большущими сияющими глазищами была в крайне небольшой группе существ, им владеющих. И так ли она молода? Фейри, чтоб их… Бран помнил наставление Раоки и теперь отчаянно пытался решить, стоит ли попытаться сбежать от сей девицы (вот уж был бы побег века, всем местным на смех).

— Эти думы тебе не к лицу, мой господин, — улыбнулась она, показывая очаровательные ямочки на щеках, — Не стоит пытаться сбежать от меня, на этот раз все равно не получится. Но поверь, нигде на подлунном свете тебе не будет безопаснее, чем здесь и сейчас, со мной.

Полулис уже открыл рот для язвительного ответа, но все же сподобился его проглотить, заменив галантным:

— Боюсь, вы путаете меня с кем-то. Встреть я вас хоть раз, вовек бы не забыл!

И он не лгал, хотя это была вовсе не ода неземной красе незнакомки — разных видали, как-никак, лиги дорог за спиной. Однако же было в эльфийке что-то пряное, манящее, отталкивающее, она была как война: кажется, век бы не видал, а все равно рвёшься назад. Так что да, он бы не забыл такую — да ни за что, жизнь ему ещё дорога.

— Мужчины, — сказала фейри с не то напускной, не то настоящей печалью, — Всегда так говорите, но все равно — забываете… Ты пришёл сюда с юной Раокой?

— Да, — врать полулис не видел смысла.

— Кто она для тебя? — вопрос был задан нейтральным тоном, но нечто странное, ревнивое сквозило в нём.

— Начальница, — он снова ответил правду. Его собеседница покачала головой:

— Дивно же ты сплетаешь наши дороги, Пряха… сколько разных нитей — здесь и сейчас. С другой стороны, такая уж это ночь. Пить будешь?

"Ничего не ешь и не пей…"

— Нет, спасибо. Трезвость — наше все, да-да!

Она скептически улыбнулась, но язвить не стала, вместо этого повернулась, наблюдая за устроенной соотечественниками вакханалией.

— Ты не пойдёшь к ним? — спросил Бран, — Без тебя ведь танцуют.

Не то чтобы он всерьёз надеялся отослать её, но мало ли…

— О, нет, — она звонко рассмеялась, и звук был, словно разом зазвенели серебристые колокольчики, — Это больше не мой долг. Я однажды победила в Игре и с тех пор не должна танцевать.

— В Игре?…

— Той, где сейчас юная Раока.

— Тебя тоже когда-то сожрала та статуя?! — Бран сам не мог бы объяснить, почему, но это ему жутко не нравилось — мысль о том, что синеволосой красавице причиняли боль, угнетала. Умом полукровка понимал, что стоящее перед ним существо, мягко говоря, не беспомощно — но так ли легко порой примирить ум и сердце?

— Можно и так выразиться, — фыркнула фейри, — Но да, я вошла в статую и вернулась. По крайней мере… надеюсь, что вышла оттуда именно я.

По спине полулиса пробежал холодок.

— Значит, и Раока вернётся?

— Не обязательно, но шанс есть, — отозвалась красавица лениво, — Впрочем, это уже не так важно, потому что главную из своих задач девочка таки выполнила.

— Да? И какую же? — не то чтобы полулис всерьёз рассчитывал на ответ, но мало ли.

— Она привела тебя, — сказала синеволосая фейри и нежно улыбнулась.

Ну да, фейри и их излюбленная игра во внезапную и внеземную любовь, конец которой на практике никогда не оказывается счастливым… Бран покивал в ответ в ответ с деланным пониманием:

— Позволь угадать — ты полюбила меня с первого взгляда?

— Нет, с первого — возненавидела, — насмешливо отозвалась она, — До сих пор ненавижу, если разобраться.

— Да ты знаешь толк в комплиментах… — восхитился полулис, — И чем же это я заслужил эдакое отношение?

Она повернулась к нему всем корпусом, улыбнулась так, будто обнажала что-то надёжно спрятанное. И от этой улыбки, больше похожей на гримасу боли, в душе у парня странно зашевелилось нечто, будто эхо воспоминаний, которых, разумеется, быть не могло — но они были.

— В тебе всегда всего слишком, смертный, — сказали они хором — девушка и эхо, сливаясь походя в одну фигуру, застывшую на грани снов и реальности.

— Сочту за комплимент, моя принцесса! — откликнулся Бран, вторя неясным воспоминаниям.

В её глазах при этих словах отразилось столько, что не сосчитать: боль, шок, волнение, ярость и жгучая, почти болезненная надежда. Все это было столь сильным и неистовым, что по спине полулиса пробежал вполне ощутимый холодок чистейшего ужаса: что бы тут ни происходило, за кого бы она его ни принимала, девушка была безумна, а значит, непредсказуема и опасна.

Видимо, она поняла, что показала слишком много — снова отвернулась, уставилась на буйство сородичей, вновь позволив ему любоваться худенькой спиной и водопадом поистине роскошных волос.

— Хватит о сложном, смертный — в самую тёмную ночь-то! — сказала она с преувеличенной веселостью, — Скажи лучше, как тебя зовут?

Полулис хотел съязвить что-то навроде: "Мы ведь знакомы, сама говорила. Так зачем спрашиваешь?" — но почему-то не решился.

— Бран, — ответил он просто. Её плечи болезненно напряглись.

— Это в честь короля Бранана?

— Да, матушка увлекалась древнейшей историей, и мне перепало… имечко, — сердце защемило.

Благодаря Гэрри, принцу Ликарии, ныне благополучно взошедшему на престол, Бран в своё время не просто присутствовал на казни матери, но и мог наблюдать происходящее, так сказать, из королевской ложи, то бишь — во всех подробностях. Это зрелище отпечаталось в истерзанном бессонницей сознании, как клеймо (к тому моменту палачи не позволяли ему спать уже пятые сутки) и принялось с завидной регулярностью являться в кошмарах.

Почему он вообще заговорил о матери с безумной эльфийкой? Может, что-то в воздухе?..

— Почему тебе больно? — вдруг спросила безумица, повернувшись, — Ты пахнешь болью, и твоё сердце стучит так прерывисто… О чём ты думаешь, смертный? Что бы это ни было, просто скажи — я уничтожу любого, кто огорчил тебя.

Полулису окончательно захотелось оказаться подальше от этого существа.

— Ты путаешь меня с кем-то, — сказал он устало, — Пойми это, наконец!

Она лишь покачала головой в ответ.

— Это особая ночь, Бранан, когда правда и ложь почти неотличимы, мёртвые пляшут с живыми, а ласковая тьма, окутывая этот мир, позволяет погрузиться в себя, отгораживает весь остальной мир, оставляя лишь сотни отражений. Это время, когда замыкается круг года, когда смерть с жизнью встречаются и прорастают друг в друга… Я расскажу тебе одну из легенд о том, в честь кого мать назвала тебя. Историю о любви меж королем Брананом Чужеземцем и Мираной Цвет Аконита, юной принцессой фей.

Раока шла по хрустящему нечто, некогда предположительно бывшему костями, и старалась не допускать упаднических мыслей. До поры до времени сила воли, сдобренная последствиями интенсивных тренировок Цветения, справлялась, но — надолго ли её хватит? Как скоро ей станет наплевать вообще на все, включая даже Гора? Как скоро она окончательно потеряет себя?

В Лабиринте время работало как-то иначе, и все больше прошлая жизнь казалась сном, а эти стены — единственной возможной реальностью, которая всегда была и вовек пребудет. Воспоминания растворялись где-то за спиной, и за самые главные приходилось цепляться, как за сокровища, потому что — кто мы без своих воспоминаний?

Она ласкала пальцами свое киото, то и дело касалась спрятанного оружия и ядовитой заколки в волосах — подарки Иса, которые он называл "секретарской униформой". Ему нравилось заказывать у мастеров, работающих на семью и Службу Безопасности, что-то для Раоки, и преподносить это в своей собственной неповторимой манере. "Будь добра носить то, что мне нравится, коль уж торчишь у меня в прихожей!" — его голос прозвучал в голове, воскрешая воспоминания того дня: и ветер, шевелящий шторы, и птиц, купающихся в воздушных потоках прямо напротив окон княжеской резиденции, и смеющегося Гора, вольготно развалившегося на свет кресле, и Иса с ехидно блестящими глазами… Она цеплялась за эти воспоминания, как утопающий, ибо была готова расстаться с чем угодно, даже с жизнью, но только не с памятью о редкостных моментах душевного тепла, перепавших на её долю.

— Это довольно глупо с твоей стороны, тебе так не кажется? — лже-Ис снова обьявился рядом, как ни в чём ни бывало, идя нога в ногу, — Уж ты-то получше других должна понимать, что я — никакое не чудовище. Для большинства моих гостей Игра — не просто братская могила, а реальный способ освободиться, шанс пойти дальше.

— Дальше?

— В другую жизнь, — сказал её спутник негромко, — Те, кто доходит до этого уровня Лабиринта, не становятся источником питания для меня. Они просто засыпают, чтобы проснуться… другими.

— Кем именно?

— А вот здесь как повезёт, — усмехнулся он, — Но боли, что терзали их на протяжении всего времени, отходят в прошлое. Ты пережила уже нечто подобное… Помнишь?

И чёрная пустота над Лабиринтом расцвела вдруг мерцанием магического фейерверка, воскресив в памяти другой день и другое воспоминание.

— Ты очень устала, — сказал лже-Ис спокойно, — И это нормально с учётом пройденного тобой пути. И это то, что ты хотела в тот момент — начать заново. Почему бы тебе не принять этот шанс?

Раока молча смотрела, как в свете салюта сотканные из мёртвой плоти стены обращаются зарослями кустарника, а кости под ногами — лесным настилом.

— Больше нет причин пугать меня мертвецами? — уточнила она с усмешкой.

— На этом уровне Лабиринта? Уже нет, все трусливые личности уже покинули Игру. Вас у меня теперь всего пятеро, зато такие… интересные, что было бы невежливо не уделить вам побольше внимания. Как ни крути, вы стоите того.

— И сейчас вы решили, что попытаться уговорить меня совершить самоубийство — хорошая идея? Мы ведь оба понимаем, что слова "превратиться во что-то другое" — это изящный эвфемизм. Как-то мне не улыбается превратиться в корм для червей или удобрение.

— Не стоит мыслить столь примитивно, ты и сама знаешь, что речь идёт совсем о другом. Не буду врать, у тебя есть шанс победить. Но что потом? Тебе ведь придётся снова вернуться в собственную шкуру и снова быть собой. И помнить.

Раока промолчала, но в глубине души шевельнулось понимание — да, было много того, что ей хотелось бы забыть.

— Как думаешь, сколько стен этого Лабиринта можно было бы построить из тех, кого ты убила своими руками — по приказу разных правителей? — сказал он, вторя её мыслям, — Сколько лжи, грязи, насилия оставила ты за спиной? И есть ли возможность прекратить это? Ты сменила страну на страну, одну секретную службу на другую, но игра продолжается, и ты уже не сможешь отказаться от неё. От себя. А я всего лишь предлагаю тебе свободу, Раока Крылья Ночи.

Фейри ничего не ответила, любуясь салютом. Зрелище воскрешало воспоминания о боли, готовности умереть и драконьих глазах, взирающих на неё из темноты угасающего сознания. В голове, сталкиваясь и путаясь, роились обрывки мыслей.

В какой-то момент слабеет даже страх, отказывает даже инстинкт самосохранения; жизнь, своя или чужая, окончательно перестает иметь значение, смерть превращается в обыденность, смолкают все голоса, кроме того, что отдает приказы. И тогда уже наплевать, насколько опасно очередное задание, каков сопутствующий ущерб, потому что единственное твое желание в перерывах между развесёлыми кровавыми приключениями — пусть это кончится, как-нибудь, но только быстрее. Не каждый поймёт, как щедро и заманчиво твоё предложение; думаю, многие соглашались.

..Да, Раока могла бы сказать подобное, но каков смысл? Он и сам все прекрасно знал, а она очень, очень устала. Настолько, что ноги подогнулись, и она рухнула на пахнущую дымом и прелой листвой землю, глядя, как всполохи непрекращающегося фейерверка подсвечивают низкие тучи. Искры, падающие вниз, не растворялись, как положено порядочной магии иллюзий, а начинали кружить вокруг на манер стаек летающих светлячков.

— Моя девочка, — пальцы Иса ласково огладили лицо, — Ты так устала, милая. Никто никогда не видел, как тебе страшно и больно, не понимал, что именно разрывает, сжигает тебя изнутри. Ты была одна… но я здесь, с тобой. Я обниму тебя, и боль навсегда пройдёт.

Раока сглотнула невесть когда хлынувшие из глаз слезы, глядя на кружащие в воздухе огоньки. Это было дивно красивое зрелище, от которого воспоминания о жизни почему-то отдалялись, растворяясь без остатка. Хотелось навсегда остаться в этом моменте и ни о чём не волноваться…

— Я так люблю тебя, — прошептала Раока, — Так рада, что у него твоё лицо. Знаешь, я снова хочу сидеть вместе с тобой и Гором, слушать шутки и делать вид, что обижаюсь на твои придирки. Я хочу вернуть и вернуться, победить в игре, но все больше мне кажется, что это невозможно, что одна игра сменит другую, и дальше не будет ни шанса это прекратить. Ис, Гор, вы подарили мне жизнь, я так хочу вас спасти, но мне так страшно, так больно помнить… Я так устала…

Да, просто нагло пользовалась тем, что здесь, в темнейших глубинах неведомого и неназываемого, никто реальный не услышит её. Воспитанница Цветения — одна из лучших в потоке! — она не умела говорить таких слов, хотя ей хотелось, так часто хотелось быть просто слабой, хотя бы иногда. Так почему бы не сказать об этом сейчас, когда душевной боли стало так много, что она даже не чувствуется?

Существо, что склонилось над ней, что-то сказало, нежно стирая её слезы кончиками пальцев, от прикосновений которых по телу распространялось онемение. Раока, однако, услышала другое — словно бы издалека, но ясно и отчетливо.

— Все будет хорошо, слышишь? Просто не теряй веру, продержись ещё немного — я прилечу за тобой. Не смей говорить мне такие вещи по связи, слышишь?! Я не разрешаю тебе делать глупости!

Она вздрогнула. Это ведь невозможно, правда?

14

***

— Я не разрешаю тебе делать глупости! Не разрешаю, слышишь?!

В свой ментальный вопль Ледяной вложил все чувства, которые разрывали его на кусочки, но связь, окатив напоследок волной тепла, снова растворилась в пустоте.

Дракон уперся руками в панорамное окно, не видя раскинувшегося внизу пейзажа Долины Князей, тонущей в ночных огнях, горных хребтов вдалеке, чувствуя, как когти оставляют царапины на зачарованном стекле кабинета.

Ощутив натяжение нитей связи, услышав эхо её голоса, он снежным вихрем вылетел из малого зала для совещаний, оставив за спиной доклады о безуспешных поисках проклятого метаморфа — по сравнению с возможностью связаться с Раокой это было до смешного не важно. Но то, что он услышал… в нормальном состоянии его девочка не могла бы такого сказать.

В свое время дракон сделал всевозможное, создавая себе репутацию отмороженного психопата, с которым лучше не связываться ни при каких обстоятельствах. Он осознанно превратил себя в того, кого девять из десяти людей назвали бы ужасной личностью, лишь бы никто и никогда не причинил вред тем, кого Ис пожелал бы назвать своими. Но что же в итоге?

Все повторяется снова: бесполезность, беспомощность, бессилия, и вот он будто бы снова — наивный и неумелый подросток, которому не спасти никого. После стольких жертв и стольких достижений, он все ещё так слаб…

— В этом суть, — ненавистный голос, навещающий в кошмарах, прозвучал над самым ухом, — То, чего мы боимся, всегда случается.

Ис застыл, глядя на отражение в стекле.

Лаари стоял у него за спиной таким, каким дракон запомнил его: высокий, атлетически сложенный рогатый мужчина с опалово-чёрной кожей и витыми рогами. Ледяной стремительно развернулся, и магия заплясала в его руках. Мысли отчаянно метались в сознании.

Итак, это мог бы быть, конечно, настоящий Лаари, но вероятность подобного стремилась почти что к нулю: Глава Безопасности другой страны, разгуливающий по драконьим владениям — это относилось к разделу "Удивительное и невероятное". Подобный пассаж повлёк бы за собой такую волну мутной воды, от которой демоны на международной арене и за годы не отмылись бы. Нет, на их с Лаари уровне личные встречи возможны либо на официальных приёмах, утопающих в пышности, либо в местечках вроде неприметного трактира на территории Ледяных, где безопасники двух держав выпивали несколько раз, параллельно обсуждая то, что не могли доверить ни придворным мероприятиям, ни личным кабинетам. Для тривиальных же целей вроде убийств, шпионажа и прочих издержек производства, типичных для их должностей, существовали пешки в неограниченных количествах. Таким образом, Ис готов был поставить собственную жизнь на то, что его старого врага тут нет.

Также можно было предположить, что метаморф, на предмет обнаружения которого оборотни уже по второму кругу усердно прочёсывали резиденцию, поверил в себя настолько, что решил принять облик Лаари и попытаться убить Иса. Мероприятие это было по сути безнадежным, ибо ни одному метаморфу не справиться с боевым драконом в одиночку, но вероятность присутствовала. Останавливало одно — то, что Лаари говорил, было созвучно мыслям Иса, а метаморфы, при всех своих талантах, в ментальной магии были абсолютными нулями.

Так что, помимо версии с безумием на фоне почти-утраты пар, получалось…

— Господин Виелон, как я понимаю? Или вы все же предпочитаете зваться Король-под-Горой?

Лаари усмехнулся и отметил:

— Ис Цвет Аконита, все же, ты — на редкость умный ребёнок. Один из немногих, кто не только пришёл в одно из созданных мной измерений без приглашения, но и смог воспользоваться его магией. Это впечатляет.

Рогатый гость пошёл кругом, разглядывая Иса, будто учёный — невесть почему засветившийся после очередной дозы облучения мох.

— В тебе слишком много шума, осколков и злости, но для твоих юных лет это всего лишь закономерно, — отметил Король, — К тому же, ты — ученик Ихшасморры, который, все же, наполовину бог. Это несколько примиряет меня с ситуацией.

— Ситуацией?.. — переспросил Ис, — Вы не могли бы изъясняться несколько конкретней?

На самом деле, ему до крайности хотелось прикончить проклятую тварь, но, наученный горьким опытом, Ледяной не спешил выпускать магию на волю — все равно ведь увернётся. А так… В душе дракона заворочалось смутное предчувствие: если уж божок не поленился прийти, значит, что-то Ис все же может ему предложить. Ради Раоки и Гора… пожалуй, ради них двоих Ледяной мог бы отдать вообще все. Даже предать…

Он не стал додумывать эту мысль — слишком уж пугала.

— Уровень твоей ментальной магии вырос в разы после визита ко мне, — отметил Король-под-Горой, — А это выдает в тебе одного из моих избранников. Ты рад, я полагаю?

Ис несколько раз моргнул, даже открыл рот для нецензурного содержания отповеди, но тут его знаменитые расчетливые мозги наконец-то изволили включиться, напоминая о возможной выгоде такого положения.

— Счастлив, — осклабился Ледяной, — Может быть, вернёте мне тогда Раоку? Если уж я ваш избранник, что бы это ни значило.

Гость покачал головой:

— Об этом я и говорю: огромный потенциал, но все ещё слишком много шума. И никакого понимания, увы.

— И чего же я не понимаю? — уточнил Ис не без раздражения.

— Что я лишь впускаю их в Лабиринт, следуя древнему, как государство фейри, договору. А внутри… все, что происходит с игроками внутри, они делают с собой сами.

— Как удобно! Вы хотите сказать, ваши жертвы мучают и убивают сами себя?

Король-под-Горой усмехнулся.

— Боюсь, если ты будешь честен с собой, юный Ис, то поймёшь и сам: разумные постоянно мучают и убивают сами себя, время от времени именуя этот процесс жизнью. Лабиринт всего лишь концентрирует это прискорбное свойство, погружая своих гостей в миры, которые ранее прятались в их головах. А если не можешь понять, как это работает, учти: у меня нет лица. Твой разум придал мне облик из твоих потаенных желаний и кошмаров. Твой разум создает мою нынешнюю манеру речи, походку, жесты. Ты создаешь меня — вот в чем суть Лабиринта.

По спине дракона пробежала волна холода. Существо, принявшее облик Лаари, понимающе улыбнулось.

— Ты понимаешь… Говорю же, на редкость умный ребёнок. Надо сказать, ваша история в целом повеселила меня — раньше в Лабиринт никогда не попадали Предназначенные. Считалось, что все оказываются одиноки, сражаясь со своими же кошмарами. Зато теперь стало понятно, отчего ваши создатели некогда так носились с этой идеей истинных пар: разделить с кем-то лучшее — обычное свойство любви, поделиться худшим — неизбежность, но один на двоих Лабиринт — это заманчиво, Ис Цветение Аконита. Возможно даже, что старина Безымянный, что разделил ваши души на части, не такой идиот, каким я его всегда считал.

Ис покосился на гостя с недоверием. Не мог же он быть знаком с творцом их мира, правда?

Словно отвечая на мысли дракона, Король рассмеялся.

— Ты ещё очень юн, мальчик, — сказал он, — И тебе предстоит многому научиться, в первую очередь — справляться с собственной силой. Вот даже сейчас… Я нереален, Ис. А вот Джейс умирает. Поспеши!

Ледяной дёрнулся, как от удара, но мгновение спустя сорвался-таки с места.

Джейс был расстроен, и у него на это было больше сотни гребанных причин (именно столько образцов безвозвратно сгинуло вместе с лабораторией). И, как вишенка на торте, его выстраданные призрачные стражи, шедевр и гордость, проворонили и предателя, и метаморфа. Ис был в ярости, и поделом! А злить Ледяного Джейс ой как не любил, и не потому даже, что боялся.

Нет, Ису хотелось угодить, потому что изо всех контуженных политикой личностей, использовавших гений в своих целях, Ледяной был самым адекватным существом — а уж повидал на своем веку Джейс разного. В анамнезе изобретателя чего только не числилось: его пытались заставить создать оружие, способное уничтожить мир (какой в этом смысл?! Джейс много раз задавал этот вопрос предыдущим работодателям, но он остался без ответа), его пытались привлечь к совершенно дурацким политическим болтологиям, а потом и вовсе посадили на цепь, угрожая смертью (когда Лаари так поступил с ним, Джейса возмутил даже не сам прецедент, а идея, лежащая в его основе: пытаться заставлять его изобретать что-то конкретное было все равно, что учить ветер дуть только в одну сторону).

Так вот, дело было даже не в том, что Ис такой вот безвкусицы себе не позволял, хотя и мог бы. На вкус дворфа, самой привлекательной частью Ледяного были мозги. Может, дракону и было далеко до Джейса в этой сфере, но он умел быстро принимать решения, строить логические цепочки и отметать эмоции там, где они не нужны — то есть, будем честны, вообще везде. Опять же, приказы его не попахивали маразмом, придурью или паранойей: они были обоснованы логически в 9,5821 случаях из десяти. Дворф считал это хорошим показателем.

Именно потому Джейс с тоской перелопачивал отчеты призрачных стражей, пытаясь понять, как их следует усовершенствовать, чтобы в следующий раз не сесть перед работодателем в лужу. Никакого покоя! Ещё и назойливый перестук подозрительно знакомых каблучков заставил поморщиться, как от зубной боли.

— Я принесла вам чай, — сообщила Миоза сладким голосочком. Изобретатель с трудом сдержал порыв побиться головой о стол.

Миоза была не то чтобы дурой… наверное. По крайней мере, необходимые для работы в их службе тесты она как-то прошла (хотя было у Джейса подозрение, что Ис посодействовал её продвижению по карьерной лестнице просто назло Раоке — как раз тот самый 0,4179 случай из десяти, когда решения дракон принимал, исходя из врожденного мудачества, а не логических соображений). В любом случае, поправка — Миоза не была клинической идиоткой, и со своей работой, то бишь созданием, собиранием, распространением и пресечением сплетен, справлялась на отлично. Была с ней, однако, и другая проблема: при всей своей кажущейся хитрости разум девицы был примитивен, как одноклеточное (правда, Джейс не сказал бы такого вслух — кто он такой, чтобы так оскорблять одноклеточных?).

Так или иначе, Миоза хотела подняться выше, и тут, кстати, ничего нового — обычный себе механизм выживания, борьба за лидерство в стае и прочая. Что нового под луной? Однако, проблема беловолосой фейри заключалась в том, что она понятия не имела, как именно правильно карабкаться к манящим вершинам власти. В частности, Миоза всерьёз полагала, что существует два метода продвижения по карьерной стремянке: затесаться в любовницы к начальству или прыгнуть через чью-то голову. И не то чтобы она была совсем не права в своих суждениях, но, во-первых, помимо всего перечисленного надо тяжко работать, в том числе над собой, во-вторых, надо помнить законы рынка и точно знать, кому и что предлагать. Разумно? А вот у Миозы с этими истинами было не очень.

Самое обидное, что, вместо того, чтобы изменить что-то в себе, фейри начала активно искать виноватого на стороне — и на эту роль была избрана Раока, как подозревал Джейс, в первом чтении. В глазах Миозы Раока делила постель с начальниками и из этого вытекали все неземные блага, сыплющиеся на рыженькую, как из рога изобилия: и наряды ей сам Ис покупает, и начальницей её, дуру, ни за что поставили, и кабинет ей, и внимание… А ведь она, Миоза, справилась бы со всем этим лучше — так это выглядело в театре её воображения, вестимо. Джейсу вообще было интересно, сколько бы продержалась беловолосая фейри, доведись ей пожить жизнью Раоки. Дворф готов был поставить на неделю максимум.

Между тем, путём причудливых манипуляций Миоза поняла, что к Ису с Гором соваться не только бесполезно, но и вполне себе опасно. После этого её и посетила дивная идея — соблазнить Джейса.

Дворф в этом смысле был прост и покладист, особенно когда такое вот счастьице само идёт в руки (любовницей она была ничего так, да и сиськи отменные). Между делом изобретатель попытался поизучать фейри, коль скоро Раоку трогать запретили, но и тут вышло сплошное разочарование: во второй ипостаси девица являла собой скучное бескрылое жукообразное, каких у дворфа в его личной кладовой было уже несколько заспиртовано — ничего интересного и полезного. Опять же, в отличие от леди Крылья Ночи, беловолосая фейри экспериментов боялась и старалась перевести их в горизонтальную плоскость. Как будто плоские утехи могли бы заменить Джейсу экстаз экспериментаторства!

В общем, их отношения исчерпали себя, только вот феечка упорно не желала этого понять. Вот и сейчас вплыла в комнату с подносом его любимого напитка. Ну, хоть что-то способна запомнить… Но один маленький плюс не перевешивал сотни минусов, потому Джейс использовал проверенный экзорцизм, то бишь заговорил о скучных и непонятных по меркам белокурой феечки материях.

— Я не хочу пить чай, — сказал он, — По крайней мере до тех пор, пока не пойму, как организовать совершенную работу искусственных полуразумных существ, спроектированных с помощью смеси ментальной магии и некромантии. Есть идеи?

— Никак, — отозвалась Миоза, — Никакая совершенная работа невозможна там, где есть отдельные, условно самостоятельные элементы. Идеальным, выражаясь фигурально, может быть только питающий сам себя механизм, имитирующий экосистему, где у деталей по большему счету нет единичности — они имеют смысл только как часть большего, фрагмент сети, если хочешь.

Джейс моргнул. Это был, пусть и иносказательный, но ответ на его вопрос! И он уже обожал… эм, здесь была заминка, ибо кем бы ни была стоящая перед ним девица, но уж не Миозой точно.

— Что же… Убедила. Теперь я хочу чаю! — провозгласил дворф. Его гостья улыбнулась и поставила поднос таким элегантным движением, какое не являлось Миозе даже в сладчайших грезах в лучшие её дни. Джейс залюбовался, отмечая, насколько меняет восприятие внешности внутреннее наполнение и как сильно ошибаются те, кто ищут красоту в одних лишь пропорциях, напрочь забывая, как могут украсить глубина, сила характера и интеллект — и насколько уродует их отсутствие.

Джейс небрежно взял чашку и отпил. Будучи создателем сотни противоядий разного типа, многие из которых он тестировал на себе (если не удавалось поймать добровольцев и Ис не притаскивал новенького подарочного смертника), дворф не боялся практически никаких условно токсичных веществ, лишь скосил взгляд на кольцо-индикатор — узнать, чем собираются его попотчевать.

Чай был чист и отлично заварен. Что же…

— Надеюсь, вам понравится, — мягко сказала гостья, — Я старалась сделать точно в соответствии с вашими пожеланиями. Боюсь, предыдущая носительница этого облика не была на это способна — недостаточно внимательности при известной легкомысленности, увы. Но вы ведь уже поняли, что её здесь нет?

— Определённо, — Джейс отпил ещё чая, — И чего же мне ждать, когда чашка опустеет?

— Вы станете частью Амо, — ответили ему спокойно, — И не стоит тревожиться о сигнале тревоги: он отключен, нам с вами не помешают. Считайте наше маленькое чаепитие небольшим признаком уважения к вашему уму.

— Тронут, — сказал Джейс, даже не солгав, — Могу я узнать, что такое Амо?

— Это я, и это мы. Мне сложно объяснить это вам, но скоро слова и не потребуются.

Дворф призадумался, чувствуя поднимающуюся в душе волну азарта: это все было более чем интересно, и он почти тонул в нервном возбуждении. Как же, нечто совершенно новое!

— Ошибусь ли я, если предположу, что вы — тот самый метаморф, которого все ищут?

— Да, все так, — легко согласилась гостья.

— И правильно ли я понимаю, что вы каким-то образом поглотили память Миозы, коль скоро так хорошо разбираетесь в чаях и местной системе безопасности?

— Вы совершенно правы.

— Но это же потрясающе! — Джейс аж подпрыгнул на месте от возбуждения.

Разумеется, у него было в запасе немало сюрпризов для излишне назойливых посетителей, о которых Миоза просто по должности своей знать не могла. Некоторыми из этих ловушек изобретатель мог воспользоваться прямо сейчас, но вот ведь загвоздка: ему жизненно важно было активировать что-то такое, что точно не повредит образец, самоидентифицировавшийся как Амо.

О, нет, Джейсу эта прелесть нужна живой, здоровой и процветающей! Ему давно не попадалось кого-то, так заинтересовавшего с первой секунды знакомства.

— И как именно я стану частью Амо? — вопросил дворф, — Хотелось бы знать заранее.

— Я вас поглощу, — просто ответили ему.

Дворф уже нащупал нужный камушек на браслете, но медлил, потому что было почти что отчаянно любопытно. Конечно, потом надо будет привести к Амо несколько подопытных и понаблюдать за этим самым поглощением во всех деталях… Улыбнувшись своим мыслям, он отставил пустую чашку и провозгласил:

— Ну-с, начнём!

Внутри у него кипел азарт. Да, многие обвиняли его в излишней жестокости по отношению к подопытным, но правда была в том, что сам для себя он был любимейшей и первейшей лабораторной зверушкой. Возлагая порой чужие жизни на алтарь науки, дворф был не прочь поступить точно так же и со своей. И… почему бы не повременить с применением артефакта, если есть шанс узнать больше на собственном опыте о этом самом "поглощении"?

Амо посмотрела на Джейса с явно читаемым удивлением и шагнула вперёд, раскрывая зев сотни щупалец. Это выглядело чрезвычайно интригующе: задняя часть тела все ещё принадлежала Миозе, а вот спереди лицо и туловище разошлись в стороны, обнажая пульсирующее многими цветами нутро. Дворф не мог вот так сходу предположить, кому могло бы принадлежать подобное.

Пока он предавался размышлениям, щупальца Амо удлинились и закрутились вокруг. "Интересно, какие функции они выполняют?" — подумал дворф рассеянно, положил палец на камушек и решил подождать ещё немножечко, позволяя кокону шевелящейся синевы окружить себя. В его голове вдруг начали возникать ответы на поставленные вопросы, чужой разум — разумы? — манили, и он устремился к ним со всей свойственной ему страстью.

И да, это был самый потрясающий опыт единения, который у него был — куда там банальным опциям, доступным обычным тварям из плоти и крови! Эти существа были потрясающи, невероятны и прекрасны…

Джейс и сам не мог сказать, активировал бы он в итоге защитный элемент или нет — слишком уж увлекла его открывшаяся бездна возможностей. Самое лучшее свидание в его жизни, однако, нагло прервало появление начальства — самый большой из возможных обломов.

Потоки льда прошили тело Амо, и Джейс, чувствуя его боль как свою, заорал в унисон с вырвавшимся у Многоликого визгом. Их расшвыряло в разные стороны, и дворф, не успев толком даже оклематься, истошно завопил:

— Не убивай! Не вреди ему, не вздумай!!!

Ис, прерванный на излёте какого-то осбенно хитровыкрученного заклинания уничтожения, посмотрел на подчиненного со значением, на минуту отвлёкшись от Амо, который только что был распластан по полу и теперь активно возвращал себе объём. Джейс воспользовался передышкой, чтобы активировать несколько герметичных ловушек и надёжно да по-возможности бережно запеленать в них чудесное существо.

— Какой последней бездны ты не сделал этого раньше?! — рявкнул раздраженный дракон, — Эта уродливая биомасса тебя чуть не сожрала!

У Джейса едва не вылетело что-то вроде "Сам ты — уродливая биомасса", но какие-то остатки чувства самосохранения в нём ещё теплились.

— Он нужен живым, — сказал дворф быстро, — Его следует изучить.

— Вот прикончим — и изучай, сколько влезет, — отрубил Ледяной, — Я впервые вижу подобное и надеюсь больше никогда не увидеть.

— Это вряд ли, — вздохнул Джейс, — Они планируют вторжение, так что насмотреться на Амо мы успеем.

— Что? — голос Ледяного упал до шипения.

— Ну, я недолго был с ним един, — признал Джейс, — И их способ мышления очень отличается от нашего, потому что у них нет мозга, но при этом все тело — вроде как мозг, но есть ещё и внешний…

— Давай вернёмся к вторжению, пожалуйста, — попросил Ис обманчиво-мягко.

— Ну да. В общем, кто-то из нашего мира связался с их Высшим Разумом и предложил сделку: Многоликие помогают гостю прийти к власти, взамен получая место жительства.

— То есть, — Глава Безопасности был ощутимо эпатирован, — Они хотят привести сюда вот это?!

— Ну да, я так и сказал…

Ис сдавленно простонал.

— Ты знаешь имя этого психопата? Можешь описать внешность?

— Увы, — вздохнул Джейс, — Не все воспоминания Высшего Разума доступны рядовым Амо.

— То есть, вот это… кхм… Амо тоже не знает, кто заказчик?

— Нет.

— Отлично. Убей эту тварь и…

— Нет! — возмутился Джейс, — Шеф, это прорыв в науке. Я клянусь, я прослежу, чтобы он не сбежал, просто… разреши мне его оставить!

У Иса сделалось очень сложное лицо. Наверное, примерно такое должно быть у отца консервативного семейства, сын которого привёл на смотрины вместо невесты переодетого в розовое платьице бородатого мужика и торжественно провозгласил: "Познакомься, папа, это Берт и он будет жить с нами!".

Справедливости ради, примерно так Ледяной себя и ощущал.

— Ладно, — сказал он после продолжительного молчания, — Но защиту на этот ужас я наложу сам.

Дворф смиренно кивнул, чувствуя небывалый подъём. Разрушенная лаборатория окончательно перестала казаться проблемой — день был прекрасен и изумителен.

А ещё Джейс теперь знал наверняка, что нужно Предгорью — общая информационная сеть, контролирующая все. Сеть, имитирующая колонии Амо… это была колоссальная задумка, но дворф не сомневался, что справится, и это станет новым направлением мировой безопасности. Разве не идеальная система — та, кто видит все и слышит все? Джейс знал, что нечто подобное создали в соседнем техногенном мире, даже называют это так же, сетью, но до единения с Амо не понимал всех возможных перспектив.

А ведь лучший шаг к безопасности — взять всех под контроль. И он, Джейс, поможет сделать это!

15

***

Раока шла по Лабиринту, который был — внезапно — прекрасен. Это, надо признать, пугало куда больше давешних костей да червей: те хоть были ожидаемы и в некотором роде даже тривиальны. Но нынче их сменили каменные стены, увитые мхом да плющом, чуть светящиеся мягкой, приятной взгляду зеленью. Под ногами же обретался синеватый, чуть влажный песок, в котором подошвы слегка вязли — поначалу этот эффект насторожил фейри, не желающую провалиться в зыбучие пески, но потом она попривыкла и лишь изредка с удивлением оглядывалась на собственные следы, тающие, стоило только ступить чуть дальше. В воздухе мельтешили давешние светляки, но агрессии не проявляли — просто кружили, словно провожая и таинственно подмигивая.

Да, это все было потрясающе и дальше по тексту восторженного идиота, который гибнет в страшной сказке первым. В среде фейри быстро учишься простейшей истине: самые красивые вещи зачастую и самые опасные тоже. Раока усвоила этот урок рано и сполна, потому шла, настороженно оглядываясь, будучи готова в любой момент потянуться за оружием.

И нападение не заставило себя ждать! Было оно вероломным, наглым и стремительным: большой чёрный зверь прыгнул из-за угла, прижал её руки к зыбкому песку массивными лапами и, сверкая желтыми глазами, принялся… усердно вылизывать Раоке лицо.

Именно в этот момент она узнала его.

— Тьху! Гор! Я тоже рада тебя видеть, но… Тьху…

Фейри чихнула. Волк тут же отстранился и поджал уши, выглядя при этом достаточно виновато.

— Привет, — прошептала она, зарываясь пальцами в густую шерсть, — Хоть ты и ненастоящий, я рада, что ты здесь.

Волк как-то тяжело вздохнул и посмотрел на Раоку со значением — как делал всегда, стоило ей поставить свою шкуру на кон в очередной дурацкой передряге.

— Может, превратишься в кого-то, кто умеет говорить? — предложила она.

В глазах её неожиданного спутника мелькнуло нечто вроде сожаления. Волк встряхнулся и осторожно, чтобы не прокусить ткань, потянул её за киото, поднимая на ноги. Фейри послушно встала — как ни крути, нужно идти. Так они и двинулись вперёд, лже-Гор и она. Фейри мысленно гадала: сколько пройдёт времени, прежде чем этот спутник обернётся против неё?.. Впрочем, разве в этом была не вся её жизнь: вечное ожидание предательства? Ничего нового, воистину. Но почему от этого не легче?

Но время шло, окружающая действительность буквально навевала расслабление, тёплая волчья шкура под пальцами успокаивала, и Раока помимо воли начала наслаждаться происходящим, разглядывая причудливые лианы, оплетающие стены, и танцы маленьких светлячков. Впрочем, расслабленное созерцание разбил волк: он вдруг зарычал низко, страшно и толкнул её к стене, изготовившись атаковать.

Лже-Ис, объявившийся рядом, закатил глаза:

— Да ладно, зачем так нервничать? Я — твой бог, между прочим. Ну… в широком смысле.

Волк ощерился. Пришелец усмехнулся:

— Справедливо. Но я — ваш проводник здесь, ребята — по крайней мере, пока что. Ты забралась очень далеко, Раока. Ну, или глубоко, кому как нравится высказываться. Здесь следы тают, как дым, воспоминания утекают вместе с водой, можно встретить мёртвых и раз в год расцветает цветок Смертного Огня. Этот момент скоро наступит… Стоит поспешить.

Волк тихо рыкнул.

— Увы, — рассмеялся лже-Ис, — Она не может отказаться теперь. Или победить и уйти с тобой, или остаться здесь — других опций не предусмотрено.

Гор — Раока начинала все больше верить в его реальность — посмотрел на неё мрачно и со значением. Обычно такой взгляд говорил нечто вроде: "Если выживешь, я сам тебя потом прибью" — нечто подобное ей прилетело после истории с ведьмой-лебедем, вот уж кого бы в Лабиринте не поминать. Ох, как Гор тогда ругался, откачивая её…

— Так что, идём? — их проводник насмешливо улыбнулся, — Ночь вошла в самую тёмную свою фазу, и время не ждёт.

И Раока, ободряюще погладив бок зверя, послушно двинулась вперёд. Одна мысль, навязчивая и непреходящая, не давала покоя.

— Значит, это и есть загробный мир? — отважилась она, наконец, спросить.

— Да, в некотором роде. Хотя, при известной доле фантазии я бы назвал это скорее перевалочным пунктом на государственной границе — думаю, вам с вашей спецификой работы это сравнение будет в разы понятнее.

Фейри снова покосилась на тающие за их спинами следы.

— Да, — улыбнулся проводник, — Песок времени — он таков, рано или поздно с его поверхности исчезают все следы.

Гор слегка боднул её головой в бок, словно бы говоря "Не думай об этом". И фейри не стала — в конечном итоге, у неё крылья бабочки, живущей лишь три летних ночи, чтобы потом неизбежно погибнуть. Ей ли сетовать на неизбежность?

Они шли дальше и дальше, в тишине и даже, кажется, некотором умиротворении, пока впереди не объявилось открытое пространство, поражающее воображение абсолютно невероятным пейзажем. Это было нечто вроде амфитеатра, уходящего спиралью вниз под сизыми, лиловыми, свинцово-тяжелыми тучами, в которых безнадёжно терялись верхушки испрещенных древнейшими иномирными письменами колонн. Сидений в амфитеатре было так много, что довольно приличное количество полупрозрачных теней, пришедших полюбоваться на происходящее, не могли заполнить и четверти.

В самом низу, заполненный песками времени, призывно сиял круг Арены.

— Полагаю, мне туда? — фейри пришлось приложить немыслимые усилия, чтобы голос звучал небрежно.

— Да, — согласился лже-Ис, — И волк с тобой не пойдёт — его место среди зрителей.

Гору этот вывод предсказуемо не понравился — оборотень зарычал, оскалил зубы, но законы этого мира были неумолимы: неведомая сила оторвала Раоку от земли и понесла вниз, в круг. Краем глаза фейри отметила, что точно так же к месту развлечения транспортировали ещё двух выживших. Предсказуемо, это были Ирдан, её сотоварищ по Цветению, и розоволосый юноша из дома Шип Розы.

Они трое стояли, не теряя друг друга из виду, и косились на зрителей — благо, поглядеть было на что. Снизу заполнившие амфитеатр существа уже не казались полупрозрачными тенями, и стало понятно, что аудитория разделена на три неравные группы. И представители одной из них были Раоке хорошо знакомы…

— Ну надо же, — протянул розоволосый весело, — Вот уж не думал, что когда-нибудь повидаю всех убитых мною снова, к тому же всех скопом. Ещё один дивный подарок этого места, очевидно?

Фейри покосилась на толпу за спиной Шипа Розы — явно не меньше семи сотен, их с Ирданом общие достижения явственно меркли на этом фоне. И что вообще этот парень делает здесь? Почему не смог найти себе кого-то на замену — с таким-то статусом и послужным списком? Раока нахмурилась, пытаясь систематизировать в голове все доклады шпионов касаемо нынешнего положения вещей внутри дома Шип Розы, но ей помешало оживление в рядах зрителей. Все они одновременно повернули головы, будто участвовали в каком-то странном танце, и Раока просто старалась не смотреть на Эллина, стоящего в первом ряду… хм… её команды, если уместно было бы так это назвать.

— Только один из вас уйдет отсюда… — прошёл по рядам наблюдателей потусторонний шепот, — Только один покинет арену…

Трое в кругу переглянулись.

— Предсказуемо, — усмехнулся Шип Розы, — Мы начнём?

Раока прищурилась. Исходя из количества трупов за спиной, все присутствующие не были милыми ягнятами — это очень мягко говоря. Когда должен остаться один, трое — количество неудобное: каждый предпочел бы постоять в стороне, позволить двум другим ослабить друг друга, чтобы потом добить оставшегося. Дураки не дожили до этой части представления, потому расклад понимали все присутствующие.

— Это как-то неловко, — продолжил зубоскалить розоволосый, — Начать первым было бы невежливо, верно?

Раока слушала вполуха, тасуя в голове варианты. Она не знала смешливого психопата из Шипа Розы, но Ирдан — и его тип мышления — были ей более чем хорошо знакомы. И не то чтобы парень был плох (в этом случае он просто не пережил бы обучение в Цветении), но в десятку лучших и опаснейших, куда некогда угодила сама Раока, её одноклассник не попал, несмотря на все старания. Печально, но парню банально не хватало для этого мозгов, был он прямолинеен и предпочитал полагаться на силу, а не хитрость — чем она и собиралась воспользоваться.

Фейри не была исключительной мастерицей в наваждениях, но с лёгкой руки Джейса у неё имелись отличные помощники в этом деле — крошечные шарики, заключенные в кольце. Нужно просто создать видимость нервов, сжать руки в кулаки, нажать на неприметную пружинку в кольце…

Розоволосый извернулся, взмыл в воздух и швырнул в Ирдана ножи — или, по крайней мере, именно это увидел воспитанник цветения, увернулся… успел заметить довольно подлое атакующее заклятье, которое Раока метнула под покровом иллюзии — увернулся… чтобы напороться на короткий клинок лорда Шипа Розы, цинично вспоровший его, как животное на скотобойне. Улыбаться при этом розоволосый не перестал.

— Отличный ход, леди Крылья Ночи, — сказал он, переступая через умирающего, — Кажется, мы избавились от досадной помехи и можем немножечко потанцевать. Немного жаль, что нам не довелось встречаться на балах…

— Это лучше, — усмехнулась Раока цинично, — И уж точно интересней.

Его улыбка стала чуть шире, и он показательно глянул на зрителей.

— Вы тут из-за волка, как я понимаю?

— Вы проницательны, — взгляд его фейри прослеживать не стала — отвлекаться хоть на миг с таким-то противником было сущей глупостью.

— Ничуть, — фыркнул розоволосый, — Просто, кажется, местные хозяева решили показать нам, ради чего мы сражаемся.

Раока все же скосила глаза, чтобы разглядеть за спинами мертвецов знакомого до последней шерстинки чёрного волка в компании тени, не притворявшейся больше Исом. По другую сторону уносящейся к фантасмагорическим тучам колонны она разглядела полупрозрачную девушку в компании такой же безликой тени. Эта девица смотрела на розоволосого фейри, прижав руки к груди и не отводя взгляда, и была совершенно точно человеком — плотненькой, невысокой светловолосой девчушкой, едва ли справившей второе совершеннолетие…

Что же, это было неожиданно.

— Верно, — улыбка на лице лорда Шипа Розы окончательно перестала казаться настоящей, — Она колдунья из техногенного мира, могла видеть то, что не подвластно её сородичам. Увязалась за мной на прошлой охоте, но умерла от болезни с её родины. Парадоксально, но некоторые из них, выращенные тамошними учёными, наши лекари лечить не способны, как бы ни хотели.

Раока все же отвлеклась, опешила от услышанного — и противник воспользовался её растерянностью, конечно. Собственно, только затем этот откровенный разговор и затевался… наверное, только за тем. Так или иначе, в неё полетела магия вперемешку с ножами, и время болтологий окончательно миновало.

Она успела в последний момент уклониться от роя смертельных заклятий, но один из клинков все же задел её на излёте — бок пронзило болью, а одно из колечек на пальцах накалилось, сигнализируя о наличии сильного яда. Не будь у фейри этой игрушки, она, скорее всего, уже свалилась бы замертво даже несмотря на её нечеловеческую природу.

Впрочем, времени на отдых ей давать никто не собирался: лорд Шип Розы метнулся вперёд смазанной тенью, на ходу перетекая во вторую ипостась — покрытое острейшими наростами и хитиновой бронёй розово-зелёное тело, двойные крылья жука и жуткие челюсти с острейшими зубами. Раока тоже толкнула себя в трансформацию, взмывая вверх: в небе у неё был преимущество, тогда как на земле она не продержалась бы против принявшего полную форму аристократа из боевого рода и полминуты.

Они закружили, обмениваясь заклятьями. Он пытался приблизиться, надеясь навязать ближний бой, она ускользала, полагаясь на магическое преимущество и крылья. И — да, в чем-то это действительно напоминало танец.

В её распоряжении были игрушки Джейса, киото, отражающее большую часть боевой магии, и маневренность. Он был силен, более опытен и практически непробиваем: как и у большинства жукообразных, его хитиновый панцирь был толще в разы. Разговоров больше не было — они берегли дыхание, ведь каждое движение могло оказаться последним. Жалости, разумеется, тоже не было и быть не могло: каждый сражался за что-то, что дорого, вокруг сомкнулись кольцом их жертвы, не позволяя покинуть арену, и скоро уже песок оросила светящаяся голубая кровь фейри, воспетая в человеческих преданиях. И её должно было пролиться ещё больше, так или иначе — так это, впрочем, обычно и бывает, если речь идёт о действительно серьёзных вещах.

Раока в очередной раз извернулась, уворачиваясь от плетей ядовитой колючей лозы — той самой, что окружала некогда замок спящей принцессы. Именно с этих чар, наказавших за своеволие человеческого королька, и началась история дома Шип Розы, и с годами они только совершенствовали эти умения. Впрочем, фейри было, чем ему ответить, потому воздух вокруг буквально гудел, сгущаясь от смертоносных чар. Ситуация была патовой, они оба были в равной степени сильны, и все, чего имело смысла ждать — когда кто-либо из них совершит ошибку.

Между тем, кольцо убитых ими существ все смыкалось, они подходили ближе к границам арены и тянули руки к сражающимся, словно порываясь утащить их за собой. Раока отметила, что в первых рядах убитых её противником существ стоят почти исключительно члены знатных домов фейри, включая троих или четверых представителей его собственного дома, заметных издали благодаря розовым волосам. Семейная междоусобица? Приказ Королевы, которому, как известно, не воспротивишься? Чем бы дело ни кончилось, ей этого не узнать, главное — не смотреть на Эллина.

Не смотреть.

***

— Они встретились в лесу, — говорила синеволосая, рассеянно созерцая возвращающихся с Охоты соотечественников, — Будущий человеческий король и будущая Королева фейри — и кто после этого спорил бы с тем, что у Богини-Пряхи есть чувство юмора? Но в те далекие времена никто не мог предположить подобного исхода: Бранан был цепной собакой человечьего королька, Мирана — составительницей ядов при дворе величайшей и ужаснейшей из эльфийских Королев.

Бран нервно передёрнул плечами — непонятно почему, но ему вдруг стало холодно, будто никоткуда донёсся запах сырой земли и пожухлой травы, а ещё отчего-то возник привкус железа на языке, пригрезилось тающее перед глазами в мареве боли ярко-голубое небо, полускрытое клубами едкого дыма, и одна-единственная последняя мысль: "Прости меня".

— Да, тогда правила Маб Свет Звезды, — продолжила говорить синеволосая, и глаза её потемнели почти до черноты, — Прекраснейшая и способная очаровывать даже мёртвых, превратившая за годы своего правления Неблагой Двор в то, чем он сейчас и является, начавшая войну с драконами, открывшая проход в человеческий мир — тогда и близко не техногенный, заключившая с Королём-под-Горой договор о Дикой Охоте… То были времена зенита её славы, и паранойя Королевы достигала высот просто небывалых. Но Миране правительница верила — насколько умела, конечно. Маб вырастила Мирану Цвет Аконита, как одну из своих дочерей, хотя были они очень дальними — по меркам фейри вообще безделица — родственницами, да и родителей Мираны Маб убила лично и с особой жестокостью, а вот девочку пощадила. Говорила потом, очень уж сильный был у той яд, очень уж красивыми — крылья; было бы просто расточительным убивать её.

Полулис молчал, и чувства его переполняли весьма странные, будто где-то в глубине души он помнил Королеву Маб с волосами цвета белого мёда, струящимися до самой земли, и пугающими глазами монстра на ослепительно красивом лице.

— Между тем, не сказать, что люди были лучше, — продолжила говорить хрупкая синеглазка, — Правил ими в те времена жестокий и непримиримый королёк, чьего имени пески истории не пожалели — так что и я не буду называть его. Скажу лишь, что был он не лучше и не хуже других правителей тех времен, когда люди не уважали ничего, кроме грубой силы. Чтобы объединить разрозненные племена в государство, ему пришлось утопить континент в крови… и немаловажную роль в тех событиях сыграл Бранан, лучший из его военачальников. И вот тогда, когда власть короля стала вроде бы как нерушимой, пришли фейри, сбежавшие от драконов в поисках нового пристанища. Разумеется, люди не были безумно счастливы от таких вот жизненных поворотов. Они нас называли "племена Богини-Матери", или просто — ши, и пытались всеми силами выдворить с материка. Отгремело несколько битв, разумеется, неудачных для людей — в те времена они мало что могли противопоставить нам. Это сейчас, благодаря их гениям-артефакторам, сражения с наибольшей вероятностью кончились бы уж точно не в нашу пользу, но тогда человечки проиграли. Если бы не запреты, наложенные на нас богами при переходе, быть бы им уничтоженными, но вот незадача — нам было дозволено занять строго определённую, ограниченную магическими камнями территорию, не ступив ни шагу дальше. Таким образом и возникла та ситуация: континент, разделённый надвое ядовитым туманом, по одну сторону от которого ютились плодящиеся человеческие племена, по другую — фейри. Именно эту завесу и поставили охранять Бранана, который, в отличие от остальных, не спешил выказывать восхищение нереальной красотой дивного народа. Со своей стороны, Мирана была там же, ибо туман был именно её творением.

Она повернулась к полулису, кажущаяся такой юной, и ему становилось все страшнее от происходящего, будто что-то стучалось изнутри, стремилось вырваться и перевернуть всю его жизнь с ног на голову.

— Я не хочу тебя слушать, — сказал он ей честно.

— Понимаю, — она как-то грустно улыбнулась, — Но тебе придётся. Не сам ли ты пришел сюда — Темнейшей-то ночью, когда возвращаются мёртвые?

— Во-первых, я перенёсся сюда случайно, во-вторых, мою начальницу сожрала громадная статуя, в-третьих, я тут стою и прямо нарушаю инструктаж по технике безопасности, — отозвался Бран, — Признавайся — ты копаешься у меня в голове, чтобы заставить меня якобы "вспомнить" то, чего не существовало? Хочешь поселить в моём теле какого-то мёртвого короля?

Фейри покачала головой:

— Это не так, но твои опасения разумны. В конечном итоге, бывают сказочные тропы, на которые людям лучше не забредать, смертный. Но ты всегда любил их, не так ли?..

И Бран ощутил, как падает в пропасть.

— Бывают сказочные тропы, на которые лучше не забредать, смертный, — промолвила прекрасная дева, отбрасывая с плечей волосы цвета западных небес, — Твой амулет не сможет спасать тебя от тумана вечно.

Бранан хмуро посмотрел на пристроившуюся на одной из веток ивы дивную тварь, одну из тех, что оккупировали их земли. Прекрасные, все они, как один, но Бранан исходил эту землю от моря до моря и мог отличить чудовище, какое бы привлекательное обличье оно не принимало. Отчаянно хотелось угостить проклятую тварь каленой сталью, но мирный договор нарушать не след до тех пор, пока они не соберут достаточно людей и железа для того, чтобы выбить проклятую скверну с их, отвоеванной потом и кровью, земли.

Это чудище, притворяющееся девой, он знал, видел по правую руку от Маб на поле брани за несколько мгновений до того, как измазанные неведомым ядом стрелы выкосили почти всю его передовую.

— Здравствуй, незнакомка, — сказал он, как плюнул, — Неужто не знаешь, как опасно для одинокой девы встретить в тумане вражеского воина?

Она тонко улыбнулась и легко спрыгнула на землю.

— На первый взгляд, предсказуемый сценарий, смертный. Но в нём, знаешь ли, всегда есть место… неожиданности…

— Дыши, — мягко попросила синевласая здесь, в реальности, осторожно обнимая ладошками его лицо, — Все хорошо, любовь моя, просто дыши.

Бран дёрнулся, но от неё или к ней — большой вопрос, на который он и сам себе не рискнул бы ответить.

— Ты…

Он и сам не знал, что тут вообще следует сказать, потому отвлекающий фактор пришёлся как нельзя кстати.

— Ваше величество! Моя Королева, я прошу простить, но это срочно.

Синеглазка опустила руки, напряженная, как струна, и повернулась к новоприбывшей фейри. Была та невысокой, красноволосой и предсказуемо прекрасной, и что-то в её чертах было знакомое. Как назло, ассоциативный ряд Брана отключился где-то на обращении "моя Королева", оставив его витать в прострации. Вот эта безумная малолетняя девица и есть Мирана Цвет Аконита, о которой даже драконы рассказывают страшные сказки?! И значит, её "история о любви"…

— Леди Крылья Ночи, — голос Королевы охладел, словно ледяная бездна, да и саму её стало вдруг очень сложно перепутать с юной девушкой, — Не помню, чтобы звала тебя.

— Моя Королева, — красноволосая поджала губы, — Я выполнила вашу волю и пришла просить вас о награде.

— Ах, это, — Мирана повела плечом, — Право танцевать в центре Мёртвого бала и новые земли для твоего дома… Я выполню обещание и ты получишь все, что заслужила.

В глазах красноволосой фейри полыхнуло торжество.

— Значит, я могу проинформировать распорядителя…

Она умолкла и судорожно закашлялась, изо рта хлынула кровь. Мирана рассмеялась, и этот звук, отдающий перезвоном колокольчиков и безумием, заставил Брана испытать редкостную мешанину чувств. Он не знал, что предпринять, и лишь беспомощно смотрел на обнимающий леди Крылья Ночи ядовитый туман.

— Я клялась, что, если ты отдашь свою дочь в моё распоряжение, твой дом получит Болота Светлячков, а глава дома спляшет в кругу Мёртвого бала. Я никогда не говорила, что это будешь именно ты… — Мирана хмыкнула, — Твоя дочь, пара моего племянника, будет Главой Дома — если выиграет, конечно. А ты… Сдохни со знанием, что пожертвовала её любовью ради пустого звука. Неспокойной ночи, Альен.

Мирана хмыкнула и снова повернулась к Брану. На его глазах выражение её лица сменилось снова, маска жестокости стекла с лица, обнажая нежность.

— Прости, милый, эта рутина, — она говорила таким тоном, будто только что отвлеклась на неподписанный документ, — Я тысячу раз говорила им — не люблю, когда меня прерывают. Итак… ты ведь вспомнил что-то?

— Да, — тихо согласился Бран, а перед глазами снова предстала картинка из небытия.

— Мы можем быть другими, — говорила Мирана, глядя на звёзды, — Мы можем больше не убивать, ты знаешь? Сбежать от этой грязи и быть свободными.

Бранан обнял её и прижал поближе, чувствуя ровное, мерное биение сердца его любимой женщины. Он бы многое отдал, чтобы просто быть с ней, но оставалась ответственность перед племенем, прошедшим за ним сквозь завесу межмирья, перед людьми, а ещё — война, стучащаяся в дверь.

— Просто будь со мной, — попросил он.

"Пока есть время," — добавил мысленно, но не сказал вслух. Некоторые вещи не должно говорить любимым.

— Я вспомнил, что ты изменилась, — сказал полулис.

— После победы в Игре все меняются, — отозвалась она насмешливо, — Да и быть Королевой фейри — не прогулка по зачарованному лесу. Когда-то я лелеяла планы о том, как убью Маб и принесу с собой мир и справедливость… Но люди говорят об этом чистую правду: убив кого-то, ты сам в некотором роде становишься им. Кажется, можно заполучить титул Королевы и сделать много хорошего, но потом правда власти обрушивается на тебя. Забавно, но порой мне даже хочется воскресить Маб и расспросить. Чувствовала ли она то же самое? Этого ли ждала, убивая предыдущую Королеву, свою сестру? Да, иногда мне очень хочется спросить…

Бран промолчал, глядя вместе со своей случайной спутницей на сбившихся в центре зала полумертвых от ужаса людей, которым не посчастливилось стать добычей Дикой Охоты. Окружившие трофеи фейри приняли свои вторые, истинные обличья, их прекрасные лица сменились хитиновыми панцирями, причудливыми фасеточными глазами разной формы да количества, острейшими зубами и гулом разнообразных крыльев. Не мудрено, что люди были напуганы такой вот красой неписанной до истерики — думается, как-то иначе они представляли себе ожившие сказки. Хотя, находились среди пленников и исключения…

— Мама, мама, смотри, это же феи!! Смотри, какие красивые! — вопил какой-то малыш экзальтированно, и универсальный артефакт-переводчик Брана опознал язык как один из самых распространенных в техногенном мире.

Мать радостного мальчишки восторгов ребёнка не разделяла, да оно в общем-то как раз вполне понятно. Для выходца из немагического мира, на фоне падающих в обморок и отчаянно рыдающих соотечественников высокая дамочка с древесного цвета кожей держалась очень неплохо: даже не плакала, а просто дрожала и молча прижимала к себе ребёнка, явно порывающегося пойти потрогать ближайшую "фею".

— Что с ними будет? — спросил Бран и тут же дико разозлился на собственную тупость. Серьёзно, задавать подобные вопросы ему стоило отучиться ещё в пыточных Ликарии, провожая взглядом очередного уводимого на казнь соседа по камере, или на пыльных дорогах Человеческой Войны, или за годы, проведённые на тракте. И вот ведь незадача — глупый вопрос опять вырывается, несмотря на весь накопленный годами цинизм, несмотря на очевидность ответа. Неужели во всех людях так неистребима эта глупая вера в счастливый конец?..

— Ну, — протянула Мирана, — Смотри, какие необычные, кожа, как драгоценное дерево, волосы в мельчайших кудрях — у нас такие не водятся, сам знаешь, штучный и красивый товар. Так что обоих явно сразу не убьют. Её купят для постельных утех, мальчишку заберут в услужение, тем более что он так реагирует на наше истинное лицо. Мы, знаешь ли, очень ценим тех, кто принимает наше настоящее обличье, а не условно прекрасную ширму человеческого облика.

Бран смотрел на женщину, окруженную монстрами, прижимающую к груди ребёнка, верящего в сказки. Конечно, она была совершенно непохожа на его мать: не тот возраст, не тот типаж, совсем другие, на первый взгляд, декорации. И все же он словно видел перед собой маму на той площади, окруженную людьми, которые предвкушали её смерть и были ни капли не лучше фейри, а может, даже хуже.

Отвернувшись, он встретился взглядом с Мираной. Она глядела насмешливо и чуть грустно, понимающе, будто знала наверняка, что именно гложет глупого человечка. Впрочем, почему "как будто"? Её одиннадцать тысяч прожитых лет против брановых тридцати — соотношение смешное до слёз. Он подумал, что, наверное, в её глазах выглядит, как смешной наивный младенец в ползунках, перемазавшийся в крем украденного пирожного.

— Ладно, — сказал полулис, — Хорошо. Давай пропустим тот момент, где я спрашиваю у тебя, что можно сделать для них, а ты нагнетаешь обстановку? Перейдём сразу к части, где ты рассказываешь, что тебе на самом деле нужно от меня.

Губы Королевы тронула лёгкая улыбка.

— Мой милый, почему ты так не любишь веселье? Пропускать игру, приходя сразу к финалу — кто же так делает? Ведь суть любой игры, даже жизни, не в победе или поражении, а в искреннем наслаждении от каждого хода… Впрочем, сегодня на все твоя воля. Хочешь — забирай этих людей, пусть прислуживают тебе или что там ты предпочитаешь с ними делать в этом воплощении. Но взамен, будь добр, окажи мне небольшую услугу.

Бран хмыкнул.

— Надо кого-то прикончить? Или все же хочешь использовать моё тело как сосуд для того, старого Бранана, но нужно моё согласие?

Снова пустоту заполнил звук, напоминающий перезвон хрустальных колокольчиков. Полулис отстраненно подумал, что наверняка для тысяч фейри и жертв Королевы этот смех — постоянный гость ночных кошмаров. Умом он понимал, что перед ним — старая тварь, безумная и жестокая, но все равно что-то в самой глубине его сознания, памяти, прошлого упивалось этим звуком, как шелестом листвы и шумом ручья, как нежными поцелуями и крепкими объятиями. Он не помнил её и помнил одновременно, и такой опыт он никому бы не пожелал испытать; Бран словно бы боролся с самим собой, но все равно был счастлив только от того, что она смеётся.

— О, я сама распрекрасно справляюсь с убийствами, могу тебя уверить, — с лёгкой улыбкой сказала Мирана ему, — И мне нет нужды использовать твое тело в качестве сосуда — о, если бы ты был согласен потеснить кого-то, то мне удалось бы вернуть тебя десять тысяч лет назад, проклятый упрямец! Но ты наплевал на то, что я прошла сквозь Лабиринт, обманула свою Королеву, убила одного из подчиненных ради того, чтобы заполучить цветок Смертного Огня. Ты пришёл, сказал, что не будешь воровать чужое тело, и оставил меня одну, Бранан. Как же долго я ждала момента, когда ты снова родишься в этом мире! Так что нет, никаких дурных вещей с тобой не случится. Повторю ещё раз — со мной тебе безопаснее, чем где-либо ещё. Все, что мне нужно от тебя, так это небольшое нарушение инструкций.

Бран нахмурился.

— Тебе нужна информация? Хочешь, чтобы я предал своих.

— Ничего подобного…

Она шагнула вплотную и протянула ладонь. На фоне её бледной кожи алое, как кровь, яблоко смотрелось ещё более красиво.

— Все просто, — её голос упал до шёпота, а глаза завораживали, — Съешь его.

16

***

Раока слабела с каждым ударом: силы утекали вместе со светящейся кровью, обильно орошая песок на арене. Шип Розы был действительно профи, сумел нанести ей несколько довольно хитрых ран, не смертельных, но пришедшихся точно на стыки пластин брони, а потому — изматывающих и болезненных. Не добавляли радости и мертвецы, превратившиеся из наблюдателей в активных участников боя: круг призраков сомкнулся, уплотнился, и фейри буквально чувствовала, как утекают её силы в их жадные, ненасытные руки.

Тут можно было порадоваться только тому, что её оппоненту приходилось немногим легче: убитые им существа приблизились к нему ещё плотнее. Особенно старались его родственники, буквально цеплявшиеся за крылья парня. Надо сказать, Раока тоже несколько раз чувствовала прикосновение к своим крыльям, но лёгкое, мимолетное, словно порыв ветра, словно её мертвецы просто не успевали уцепиться.

Хотя, Эллин бы наверняка успел, не так ли?

Впрочем, не было времени останавливаться и искать ответы на идиотские вопросы — не с таким противником, не с такими ставками, потому фейри просто сражалась, сцепив зубы и расходуя последние амулеты из тех, что были. Сколько она продержится без них? Ответ не радовал.

Между тем, было очевидно, что её противнику тоже непросто продолжать бой, ибо его призраки ещё больше усилили натиск, то и дело открывая юного лорда для ударов. И, возможно, Шипу Розы доставалось даже больше, чем казалось со стороны, потому что он отошел от своей предыдущей тактики постепенного изматывания противника и рванулся вперёд. В ту долю секунды Раока успела прочесть по его переполненным отчаяньем, яростью и пустотой глазам, что это последний рывок, и почти что с равнодушием поняла, что уклониться в этот раз не успевает. И лежать бы ей мертвой на песке со вспоротым нутром, если бы призрачная рука в последний момент не оттолкнула её в сторону, отчего удар ядовитого клинка чиркнул по боку, не нанеся смертельных увечий.

Между тем, мертвецы окончательно сорвались, вцепились обоим сражающимся в крылья, вгрызлись призрачными клыками, жадными до жизненной силы, в плоть, отчего и Раока, и Шип Розы полетели вниз. И понятное дело, что даже в броне падение с высоты четырёх-пяти этажей в дивной компании оголодавших мертвецов — не то удовольствие, о котором можно мечтать, но Раоке снова не позволили удариться пребольно, придержали перед самой землёй полупрозрачные руки, и на этот раз она успела обернуться, встретившись глазами с Эллином.

Он подмигнул ей — задорно, тепло, как делал всегда — и быстро изобразил условный знак, который в их тандеме значил: "Не отвлекайся, я прослежу". И Раока поступила, как всегда — послушалась, краем глаза отметив, как Эллин отпихивает в сторону парочку особенно наглых призраков, защищая её.

Шипу Розы с убиенными не настолько повезло, ибо они либо упорно пытались ему навредить, либо просто держались в стороне, не порываясь помочь. Но и сам эльфийский лорд был не лыком шит: его чары расшвыривали призраков, раздирали в клочья. Фейри поняла: либо сейчас она сделает что-либо, либо противник, имеющий преимущество в опыте и скорости, просто убьёт её. И она решилась — нащупала под киото родовой кинжал, способный пробить броню любого аристократа-фейри, и под прикрытием взбешённых мертвецов метнулась вперёд, приноравливаясь для своего любимого удара. Оружие в руках накалилось, признавая за ней право владеть им, и стало продолжением ладони — вовремя.

Краем уха Раока услышала, как кричит та самая девочка-человек, страшно и отчаянно:

— Руаду!

Её вопль отразился от стен амфитеатра, а Раока осела на залитый кровью песок, глядя в застывшие глаза лорда Шипа Розы. Руаду… так вот, как тебя звали…

Призраки отступили, истаяли, и Эллин на прощание снова изобразил знаками: "Будь осторожна, не верь мне", но не то чтобы Раока среагировала на это. Кажется, мертвецы забрали с собой все чувства: фейри тяжело осела на колени, едва чувствуя многочисленные кровоточащие раны, и глупо уставилась на прорастающий сквозь сердце Руаду Шип Розы цветок. Перед её глазами кружилось прошлое — забытое, закрытое на тысячи замков, похороненное в Цветении.

— Ты моя принцесса, Ника, — говорил отец, расчесывая её волосы, — Самая красивая!

— Расскажи ещё раз о настоящих принцессах!

— Ну, они добрые, красивые и возвышенные, знаешь? Потому-то их все любят.

— Значит, нужно быть красивой и возвышенной?

— Ну, главное — быть доброй и не отвечать злом на зло, — сказал отец серьёзно, — Тогда весь мир будет у твоих ног. И…

— Ну, и зачем ты забиваешь ей голову этой вашей рафинированной человеческой ерундой?!

Маленькая Раока сжимается в комочек, потому что Леди Крылья Ночи сердитая и страшная, но очень… красивая.

— Это не ерунда, — говорит папа серьёзно, — Это — сказки.

— Да брось, — фыркает леди, — Я участвовала в половине этих ваших сказок и лично видала принцесс, благо в большинстве из них текла наша кровь. И знаешь, что? Ты совершенно зря ей внушаешь, что можно жить, не замарав ручек. Девицы эти были жестоки, коварны и хитры, они убивали, лгали, лицемерили, но не потому, что были добрыми или злыми. Это иначе работает, милый! Когда на одной чаше весов то, что любишь ты, а на другой — то, что любит твой враг, когда или ты, или он, добрым быть уже не получается.

— Ну, мы же говорим не о войне!

— Жизнь фейри и есть война.

Раока молча смотрела, как расцветает Смертный Цветок, проросший сквозь сердце розоволосого.

Мне хотелось бы, папа. Мне так хотелось бы быть доброй принцессой, но правда в том, что это другая сказка.

— Эй, — сказал Эллин, — И что ты расселась? Забирай цветок и пойдём отсюда.

Раока вздрогнула всем телом и посмотрела на ставшего материальным, вернувшего способность разговаривать мальчишку, который одно время был ей другом, братом, любовью и смыслом, чья смерть окончательно разбила её на кусочки.

— Я знал, что ты придёшь за мной, — сказал он, сверкая своими синющими глазищами, — Знал, что ты не оставишь меня здесь одного!

И вот тут ей стало по-настоящему страшно. А что, если он действительно ждал? Вдруг это был его изначальный план? Неужели он рассчитывал, что она победит в Игре и придёт за ним, поселит его в чьём-то теле, спасёт? Ледяная рука сжала её горло.

Она не пришла за ним, даже не задумалась об этом. Не пришла!

— И это изящно, — сказал Эллин между тем, — Ты уже подготовила мне подходящее тело. Не очень люблю оборотней, но тут уж нет смысла придираться, правда?…

— Мой князь, Вы звали меня, — этот нежный голосок вырвал Тира из раздумий. Мия Призрачная, пара его второго советника и внучка одного из членов Совета Старейшин, склонилась в выверенном изящном поклоне, отчего её розовое милое киото зашелестело и засверкало. Она выглядела совсем юной — таковой, в общем-то, и была — но глаза выдавали существо куда более взрослое и хитрое. Тут сказывалось противоречие между людской кровью и наследием нелюдей: если в моральном плане она взрослела со скоростью, приличествующей человеку, то её тело вело себя в соответствии с драконьей физиологией, в то время как характером девица явно пошла в эльфийских предков. Это диуое сочетание создавало во многих вопросах немалые сложности, но в сложившихся обстоятельствах должно было сыграть князю на руку.

— Да, — сказал Тир, — У меня есть личная просьба к Призрачному дому, которая не должна быть предана огласке.

Девушка опустила реснички.

— Служить моему князю — вот и все, чего желает каждый член семьи, — сказала она своим нежным голосочком, — Если мой князь не хочет, чтобы мы что-то помнили — мы забудем.

Тир медленно кивнул:

— Отлично. Я очень ценю подобное отношение. Помнится, вы хотели войти в младшую свиту Княжны Иветты наряду с госпожой Фиа-той? Я готов рассмотреть этот вопрос.

Даже с учётом того, что глаза девушки были прикрыты, сложно было не заметить полыхнувший в них хищный блеск.

Войти во Внутренний Женский Круг, как называли придворные крайне ограниченную свиту княгини, Мия пыталась по наущению своего краснокрылого дедушки уже некоторое время, но вполне себе безуспешно: Ирейн расширять список приближенных не спешила. Фактически туда были допущены лишь особы, коим пара князя доверяла, а в вопросах паранойи бывшая трактирщица не уступала некоторым политикам. Её женское окружение составляли Госпожа Му, матушка Оса, Мика, его почти-уже-супруга, Фиа-та, его приёмная дочь, и русалка Элена, его преданнейший друг и сторонник. Ещё при определённых раскладах в этот список попадали Шу, пара Казначея, и Ми Ледяная, но их вовлечённость в Женский Круг была минимальной. Ми Ледяная, следуя заветам своего дома, поддерживала с княгиней-человеком ровно те отношения, что были необходимы для успешного шпионажа и выполнения обязанностей; сблизиться по-настоящему с разношёрстной компанией простолюдинок истинной драконьей аристократке было не так-то и просто — колоссальная разница в воспитании не сказываться просто не могла. Касаемо же Шу сложилась ситуация иного рода: проведя пятнадцать лет в роли слуги-помощника Ара, лисичка в некотором роде таковой и осталась, по большей части занимаясь делами Ара Серого и сторонясь княжеской резиденции. Во многом, конечно, тут прослеживалось влияние самого Казначея: дракон, во всеуслышание громче всех голосивший о нежелании заводить пару, на деле трясся над ней почище остальных. В итоге, Шу в нарушение всех придворных традиций практически не присутствовала на официальных мероприятиях.

Таким образом, княгиню Ирейн окружали по большему счету исключительно ставленники Оса Водного. Как несложно догадаться, такой расклад крайне не нравился Алому Старейшине, готовому в лепёшку расшибиться ради восстановления былого могущества их дома. Новообретённая внучка была в этом смысле весьма кстати.

— Я буду счастлива служить Вам, мой князь, — предсказуемо прощебетала девушка, — Что мы должны сделать?

— О, сущую безделицу: навестить вместе с почтенным Призрачным Старейшиной, вашим близнецом и господином Исом Страну Холмов. Полагаю, вам будет любопытно посмотреть на родину предков?

Она беззаботно рассмеялась.

— Ну разумеется! Всегда мечтала о подобном путешествии, княже. Могу я узнать детали?..

***

Раока смотрела в глаза Эллину и чувствовала, как внутри все переворачивается и распадается на части.

Призрак предупреждал: "Будь осторожна, не верь мне". Теперь и ей окончательно стало очевидно, о чём шла речь. К сожалению, намного легче от этого не становилось.

Если отбросить детали, то Раока действительно предала его, не пришла за ним, и вот с этим уже ничего нельзя было поделать. Вдохнув и выдохнув, она протянула руки и с усилием сорвала Цветок.

— Я пришла не за тобой, — сказала она ровно, глядя ему в глаза, — Ты умер.

Лицо синеглазого фейри закаменело.

— Ради тебя, — прошипел он, — Ты убила меня.

Раока прикрыла глаза.

— Да, — выдохнула, как перед нырком на глубину, — Но я не просила ни о чём — это был твой выбор.

— Вот как? — его лицо, искаженное презрительной улыбкой, уже никак нельзя было назвать добрым, — Как удобно, наверное, жить за счет меня. Неужели кошмары не мучают?

— Ты и сам прекрасно знаешь ответ, — сказала она спокойно, — Ты никогда не перестанешь мне сниться.

Он покачал головой.

— Тогда в чем дело? Моя жертва ничего не стоит? Неужели и правда рассчитываешь на какую-то "парность"? Думаешь, он будет с тобой, хоть кто-то из них? Зря, и мы оба это знаем.

Раока криво улыбнулась.

— Да, знаем.

— Как только этот твой оборотень очнётся, инстинкты дракона возьмут верх, и ты останешься за бортом.

— Скорей всего, — признала она, — Но я и не рассчитываю на большее.

Синие глаза напротив полыхнули.

— Так верни меня, меня! Ты же знаешь, что я любил бы тебя, был бы только твоим. Мы могли бы сбежать ото всего и всех, осесть где-то в человечьем государстве и больше не быть куклами для особо мерзких поручений. Неужели ты никогда не хотела другой жизни?

Раока сдавленно фыркнула. Другая жизнь…

— Нельзя покинуть тёмную сторону улицы, — ухмыльнувшись, процитировала она Иса, — Можно только качественно притвориться, что сделал это.

— Значит, предашёшь меня? — спросил Эллин, — После всего?

— Значит, предаю, — подтвердила Раока устало, и он кинулся на неё. Впрочем, добраться до фейри ему не позволили: черный волк, которого до того было не разглядеть, метнулся вперёд и вцепился в её собеседника. Эллин, не будь дурак, истаял черным дымом.

— Гор, — прошептала фейри, — Уйдём отсюда.

И волк, встревоженно глядя на её опустошенное лицо, осторожно кивнул и подставил спину в качестве опоры. Направление не заставило себя ждать — арена в считанные мгновенья заросла пушистым ковылем, среди которого вилась тропинка. Покрепче сжав в руке цветок, полыхающий холодным зеленоватым смертным пламенем, Раока с волком двинулись вперёд.

Бран смотрел на синие глаза, глубокие, как две бездны, на алое яблоко и делал единственное, что ему тут оставалось — думал.

Вообще война — штука, быстро отучающая от самообмана и пиздостраданий, потому что там ты или хладнокровен, или сдох. Других опций, как сказал бы излишне образованный Ос, не предусмотренно. Ребята, которые утверждают, что чувствовать там надо сердцем или ещё каким ливером, явно не продвинулись дальше армейского штаба. Бран же повидал много такого, чего не хотел бы помнить, такого, что забыть был обязан по долгу гостайны, и такого, чего по всем официальным бумагам не было и быть не могло.

Именно потому даже в тот момент, посреди наполненной странными эмоциями и поступками сцены, он старался взвесить риски и вероятности. Одна беда — его нутро ныло, кровоточило, мыслить здраво получалось с трудом, настоящие воспоминания сталкивались с памятью Короля Бранана, как льдины при ледоходе, создавая внутри его головы неприятный грохот и шум. Его чувства словно бы сорвались с цепи, и Бран готов был поклясться, что такая вот повышенная восприимчивость имела не самое естественное происхождение.

— Ты хороша не только в ядах, но и во внушениях, — сказал он люби… Королеве.

— Да, — она улыбнулась с некоторой гордостью, — Ты всегда плохо поддавался эльфийским чарам, даже моим. Поразительное свойство ума, меня это всегда в тебе восхищало.

Полулис моргнул.

— Ты можешь просто затолкать это яблоко мне в глотку, — отметил он, — К чему такие сложности?

— Ах, с этой древней магией всегда все непросто, — сказала Мирана с напускной печалью, — Только истинное волеизъявление может лежать в её основе, то есть — все добровольно.

Полулис покачал головой:

— То есть, если я откажусь, ты вот так вот запросто меня отпустишь?

Она небрежно передёрнула плечиками:

— Ну, сначала я прикажу убить пленников каким-нибудь особенно интересным способом, потом запру тебя в своих лучших покоях и найду другой способ давления — если вдруг ты откажешься, хотя я уверена, что ты не.

— Это называется — добровольно? — восхитился Бран, — Воистину, хвалёное эльфийское милосердие в действии.

— Да, добровольно, — ответила Мирана спокойно, — Ты можешь отказаться, а я могла бы солгать и сказать, что отпущу. Но после тысяч лет ожидания мне не хочется обманывать и снова терять тебя только потому, что тебе опять вздумается героически самоубиться на каком-нибудь устланном гниющими солдатскими внутренностями поле. Потому… Кушай яблочко, мой свет. И, к слову… запись нашего разговора, которую ты сейчас делаешь, не понадобится, но все же — похвальная предосторожность, вызывает чувство ностальгии. Помнится, ты всегда очень серьёзно относился к предательству и был верен долгу. Спросить меня, так люди с их жалкой жизнью бабочек-однодневок не стоили ни капли твоей крови, но приятно думать, что эти годы совсем не изменили тебя. Увы, меня — да. Потому прости, любовь моя. Я могу сделать сейчас многое для тебя, но не отпустить.

Шум в голове усилился, и Бран решился.

В конечном итоге, зная паранойю Иса, тот все равно проверит его — это после возвращения-то из лап условно дружеского государства. И, если полулису таки промоют мозги до состояния покорного Королеве овоща, Ледяной дракон быстро сломает ему шею в порыве милосердия, чтобы никому из своих навредить не успел.

И да, Брана такой расклад устраивал.

В остальном Мирана была права, конечно. Она — Королева Фейри, одно из самых могущественных существ их мира, стоящее в одном ряду со старейшими драконами, Владыкой Демонов и Главами сильнейших оборотничьих кланов. Мирана Цвет Аконита — та, кто совершил военное чудо, прогнав драконов из своего государства и заключив с ними мирный договор, та, кто превратил раздираемую противоречием кучку эльфийских семейств в один из самых величавых и опасных Дворов их тысячелетия. О её уме и жестокости слагали легенды, и сама магия, казалось, текла в её жилах, наделяя свою избранницу немыслимыми дарами. Да, и был Бран — так себе маг, вчерашний наёмник, недоагент Предгорья, недонаследник престола Ликарии. У него не было никого, кроме товарищей. Таким образом, расклад сил был очевиден, и брыкаться бессмысленно.

По крайней мере, ему нравилось думать, что причина в этой самой логической выкладке, а не в нежности, вспыхивающей при каждом взгляде на эту хрупкую девушку, не в чужих-своих воспоминаниях, где она была другой — нежной, хрупкой, полной юношеских идей и желания сделать этот мир лучше.

Впрочем, не сказать, что у неё совсем не получилось. Но какова была цена?..

Бран, не отводя взгляда от её лица, нежно обхватил её запястье, тонкое, с голубоватыми жилками вен, и поднёс к своим губам вместе с яблоком.

Не из-за шантажа, на самом деле. Просто, если быть честным с собой, он хотел этого — больше, чем чего-либо другого.

Яблоко было таким, ну… яблочным. Разочаровывающе обычным. Нет, вполне себе вкусным и сочным, явственно-осенним, оно ассоциировалось с празднествами урожая в любимом саду его матери, дымом костров и шелестом опадающей листвы. Полулис, который успел нафантазировать разного, начиная от сладости неземных медов фейри и заканчивая чёрной ядовитой гнилью, теперь не знал даже, что и думать.

— Вкусненько, — сообщил он, — Со всей этой вознёй даже пожрать не успел.

Мирана с улыбкой склонила голову набок.

— Я бы приказала приготовить тебе роскошных кушаний, но, увы, не могу сейчас этого сделать, — сказала она мягко, — Празднование Темнейшей Ночи священно для фейри, я не могу его прерывать — даже для тебя. Позволишь?

Не то чтобы Бран был против поделиться яблочком. Ну, особенно таким вот способом, ибо губы у Королевы были мягкие, умелые и знакомые, да и вообще вся окружающая действительность постепенно переставала казаться такой уж важной.

— Давным-давно я вырастила эти яблоки для внучки одной из моих придворных леди из рода Снежных Ягод, — улыбнулась Мирана, отстраняясь, — Думаю, ты слышал о фейри из этой семьи — кожа белая, как снег, губы алые, как кровь, волосы чёрные, как смола, клыки острые, как бритва… хотя, люди в своей обычной манере не упоминают в своих новых сказочках о клыках. Зря, если хочешь знать мое мнение. Так или иначе, род Снежных Ягод особенно ценится за редкостный, просто потрясающий дар к лесной магии, доставшийся от самого Короля-под-Горой. У их рода очень редко рождаются дети, потому даже полукровки весьма ценны. Такой была и та девица… Забавно, кажется, люди называют её нынче Белоснежкой.

— И что с ней сделало яблоко? — уточнил Бран.

— О, убило её, — усмехнулась Мирана, — И сделало бессмертной. Но не беспокойся, я с тех пор основательно усовершенствовала этот яд, так что умирать не придётся. А то, знаешь ли, у меня в спальне слишком мало места для хрустального гроба, да и некрофилией, в отличие от достопамятного принца, разбудившего на свою голову ту девицу, я не страдаю.

Бран ухмыльнулся:

— Интересная, должно быть, была вечеринка.

— О, — фыркнула Мирана, — Это я ещё о семи порабощенных её магией дворфах не упоминала… Так что да, можно сказать, ты прав в своих оценочных суждениях.

— Ладно, — кивнул Бран, — Я пока слишком маленький для такой пошлятины, потому давай-ка вернёмся к вещам более приземлённым: мне показалось или ты сказала, что это яблочко сделало меня бессмертным?

— Никто не бессмертен, любовь моя — к счастью. Однако, теперь убить тебя… скажем так, значительно сложнее. Скажем, вероятность того, что ты опять умрёшь раньше меня, невелика. Ну и, конечно, теперь я могу быть уверена, что ты не уйдёшь от меня.

Бран прислушался к себе.

— Пока непохоже, что ты промыла мне мозги или поработила волю.

Она дёрнула плечиком:

— Ты удивишься, но у меня и так предостаточно кукол, человеческих и не только, которые по одному моему слову доставят мне удовольствие в постели или красиво спрыгнут с крыши, уточнив только, лететь надо ласточкой или рыбкой. Нет, тут все несколько сложнее. Я все понимаю: ты молод, лисья кровь, много устремлений… Так что ты можешь уйти, не держу. Есть лишь одно "но" — тот, кто вкусил еду темнейшей ночью внутри Холмов, вынужден будет сюда возвращаться.

Полулис прищурился.

— Звучит не так уж страшно.

— Просто ты молод и наивен, — хмыкнула она, — Но это не важно. Ночь почти на исходе, и скоро, полагаю, прилетят твои друзья ящерицы. Нас не видно и не слышно, так что…

Ему не надо было предлагать дважды.

17

***

Ис мрачно взирал вниз сквозь защитную сферу, пребывая в настроении весьма далёком от радужного и солнечного. Хотелось превратиться, выдохнуть морозную стужу, обогнать сам ветер, но после памятного боя с Белым Старейшиной крылья Ледяного, не получившие нормальной лекарской помощи, для дальних перелётов категорически не годились. Так и получилось, что теперь рассекал он воздух в когтях Призрачного дракона, несущегося на всех парах к Стране Холмов.

Вообще, если отбросить скопившиеся под кожей ярость, раздражение и усталость, полетать с самим Призрачным Старейшиной было интересно и познавательно: форма крыльев и тела, механика полёта и магические характеристики этого драконьего дома были штукой самобытной и уникальной, потому лишний раз прочувствовать их с ближнего расстояния казалось Ледяному неплохой идеей. Это сегодня они, вроде как, союзники, но надолго ли? Такие вещи, как известно, в политике могут меняться со скоростью практически немыслимой, потому Ис, как истинный выходец из Ледяного дома, предпочитал иметь запасной план касаемо всех. Что уж говорить про Призрачного Старейшину, одного из опаснейших драконов Предгорья — если и вовсе не возглавляющего этот список? Разумеется, Ис не исключал, что однажды придётся устранить Старейшину, и заранее предвкушал огромные проблемы в связи с этим.

Нужно сказать, Призрачные были тем ещё очаровательным семейством. Ходили упорные слухи, что первый представитель сего дома появился от связи драконицы с каким-то иномирным божеством смерти. Глядя на практически неубиваемых, быстрых, способных становиться невидимыми и неосязаемыми, склонных к магии смерти, отличающихся от других драконов даже формой тела и манерой двигаться тварей, Ис был склонен думать, что слухи не так уж ошибаются.

Строго говоря, раньше Ледяной был рад-радёхонек, что этот Старейшина остался только один. Во времена Клановой Войны, после так называемого Последнего Приказа призрачных уничтожали подчистую, и причины для такого геноцида вполне себе имелись. На каждого убитого представителя этой семейки приходилось по двадцать-тридцать драконьих трупов, и это не говоря об их Главе, который, умирая, прихватил с собой Золотой Дом практически в полном составе и парочку Алых впридачу. Говорили, в той мясорубке только Рик Алый и выжил, только по мелочи — молчал потом почти три года и шарахался от любой тени. Что говорить, по тем временам — сущая ерунда, но помогает примерно представить масштабы того меропирятия.

Ис скосил глаза на неслышно скользящего по ночному небу Мака, на его неугомонную сестрицу, восседающую у держащегося позади Алого на спине, и поморщился. С одной стороны, появление у Призрачных молодняка оказалось весьма полезным, поскольку послужило, в конечном итоге, укреплению власти князя. С другой стороны, спустя каких-то пятьсот-шестьсот лет эти ребята вырастут и станут немалой политической величиной, восстановив таким образом свой дом и укрепив власть Алых. Перспективка была, мягко говоря, не очень. Вообще, знай Ис, из какого дома эти ребята, не спешил бы со спасательной операцией, и это было бы идеальное попадание: и руки чисты, и проблем избежать удалось бы.

И обе его пары были бы рядом с ним, в безопасности.

"Мы уже близко, Господин Ис" — голос Мака, перехватившего его взгляд, прозвучал в голове, — "Мы обязательно вытащим её!".

Ледяной едва удержался от того, чтобы скривиться. Да, вот тут была главная проблема: несмотря на то, что, спасая их, почти умер Гор, несмотря на их происхождение ненавидеть близняшек у него просто не получалось — а он, видит небо, пытался.

Мальчишка, однако, был настолько далёк от драконьей аристократии и чист в своих порывах, настолько легко и искренне воспринимал окружающее, так переживал за Гора, заглядывая к нему в свободные минуты, что Ледяной просто не мог найти в себе достаточно ненависти. Да, он понимал, что рано или поздно дедушки промоют мальчику мозги и превратят в типичного драконьего аристократа, безжалостно сломав хребет наивности и благородству — кому, как не Ису, знать, как это бывает? Но это будет потом, а пока что эта безжалостная машина для убийств встревоженно косила на Иса свои сумрачные глаза, совершенно очевидно волнуясь за него. Это сбивало с толку.

Вот с Мией, в некотором роде было проще, потому что девица была по сути своей той ещё хитровыкрученной сучкой — а таких Ис хорошо понимал и принимал, ибо они вполне вписывались в его картину мира.

"Ух ты, это и есть Холмы? Красота!" — в мысленном голосе мальчишки звучало восхищение. Ис тихонько хмыкнул — страна фей, приближающаяся с поразительной скоростью, действительно являла собой весьма интересное зрелище.

Расположенная на омываемом холодными морями полуострове, эта страна была единственным местом на их материке, где под землёй сетью раскинулись жилы кориллита, одного из самых магически наполненных минералов. Благодаря таким вот удобрениям растения и животные Страны Холмов эволюционировали в каком-то ином направлении. Таким образом, многие из них светились в темноте, превращая раскинувшийся над морем лес в настоящую магическую фантасмагорию.

Строго говоря, в этом всем была некоторая ирония, ведь именно эти сияющие кристаллы были настоящей причиной войн между драконами и фейри. Тот же Призрачный дом спал и видел, как отхватить ценные месторождения себе. Разумеется, десять тысяч лет назад, когда эта вся каша заварилась, драконы утверждали, что воюют, ибо фейри — злобные, развратные, и вообще насекомые, чисто зараза, которую надобно стереть с лица земли. Как подумалось Ису, то же самое они бы сказали о любой расе, сиди она на кориллитовых месторождениях. И да, даже он сам — не был ли он жертвой подобной молвы, не возникали ли в его голове предубеждения при первом же взгляде на остроухих?

Ис призадумался о своем предке, том самом, благодаря которому в его жилах ныне текла толика эльфийской крови. Неудивительно, что семейные хроники старались это замалчивать: по всему выходило, что встретил свою пару-фейри прадед как раз в период, когда война либо только отгремела, либо и вовсе была в самом разгаре. Это значило, что его предок узнал свою пару в презираемом ото всей души существе, почитаемом за нечто среднее между подстилкой и монстром. Его прабабка же и вовсе выиграла джек-пот: когда в тебе узнает свою пару одна из тварей, буквально устлавших твою землю костями сородичей и обратившей сотни процветающих поселений в тлеющие пепелища, что можно почувствовать по этому поводу? А ведь для фейри истинности не существует, они вольны выбирать… Непростая, должно быть, была ситуация, из тех, что в принципе не могут кончиться ничем хорошим. Ледяной поймал себя на том, что хочет и одновременно не хочет знать подробности этой истории.

Между тем, край холмов раскинулся внизу во всей своей мистической красе, освещаемый тысячами огней, величественный и непокорный. Сколько раз его завоёвывали — не счесть, но местная природа не принимала чужаков, ополчалась против них неизменно, признавая только одних господ, тех самых, чья кровь сияет голубым, как и кориллит.

Фейри.

"Празднуют, твари" — в мысленном голосе Призрачного звучит искреннее отвращение вперемешку с насмешкой, — "Дикари, не признающие законов морали, и культура соответствующая. Но — никак нельзя не признать — красиво, под стать их крыльям. Я никогда не говорил вам, господин Ис, что в коллекции бабочек моего дома есть образцы всех знатных эльфийских семейств, включая Крылья Ночи и Цвет Аконита?"

Ис чуть глаза не закатил. Да, вот примерно поэтому он и считал Призрачных проблемой, спасибо за напоминание, господин Советник.

"Спасибо за напоминание," — отозвался Ледяной мысленно, — "Я всегда мечтал полюбоваться на вашу коллекцию — говорят, уникальное зрелище. Должно быть, ваши внуки в восторге".

Сферу тряхнуло — слова Иса старого дракона явственно не привели в восторг.

"Они драконы. Драконья кровь всегда сильнее!"

"Зависит от степени истинности, связавшей их родителей", — усмехнулся Ледяной, — "Возможно, госпожа Мия никогда не сможет превратиться в дракона, да и магия фейри в ней явственно берёт верх. Потому, почтенный Стврейшина, я бы не спешил демонстрировать ей фамильную коллекцию — может статься, что в один из дней у неё будут все шансы стать экспонатом".

"У вас бурная фантазия, господин Ис", — только и отозвался Призрачный, — "В этом вы определённо пошли в дальних предков."

Ис, которого пикировка с одним из опаснейших драконов современности удачно отвлекала от личных переживаний, уже придумал очередную искромётную реплику (да, он был из тех, кто любил тушить метафорические пожары горючей жидкостью по принципу сгорел сарай, гори и дом), но остроумный ответ Иса, который должен был теоретически выбесить Призрачного окончательно, был подбит на лету.

— Происходит что-то странное, — голос Мии, казалось бы негромкий, каким-то образом перекрыл дикий вой ветра, — Эта земля говорит, зовёт меня. Так и должно быть?

Ис хмыкнул, собираясь было ответить, но тут и сам ощутил нечто странное, стучащееся из самых глубин сознания, текущее в его жилах вместе с кровью.

— Это нормально, — отозвался Ис, зачаровав голос так, чтобы его услышали все, — Мы уже близко.

"Близко к чему?" — подал голос Алый, — "Почему мы ничего не слышим?"

— Близко к Холму Короля, — сказала Мия, и голос её обрёл странную глубину, — Вы не слышите, потому что в вашей крови не течёт его наследие.

"Я слышу лишь шёпот", — отметил Мак, и Ис мысленно согласился с ним.

— Я… этого не описать словами, — голос девочки дрогнул, — Просто летим быстрее.

Когти Призрачного Старейшины заскрежетали по границе сферы. Он явно собирался высказаться, но Дан, привыкший потакать желаниям своей маленькой хитрой пары, уже ускорился, устремляясь к виднеющейся на горизонте горе, поросшей светящейся травой.

И вот они уже у подножия холма, такого высокого, что снизу казалось — его верхушку задевают тучи. Впрочем, Ис небезосновательно подозревал, что этот эффект — иллюзорная магия во всей своей красе. Его усилившееся чутьё на ментальную магию, сомнительный подарок Короля-Под-Горой, подсказывало, что все их окружающее реально и нереально одновременно. Не могло ли это быть особенностью этого конкретного места? Ледяной пообещал себе подумать об этом потом — при условии, что это самое "потом" у него все-таки будет.

— Нам нужно внутрь, — безапелляционно заявила Мия. Он готов был лишь мысленно с ней согласиться — нечто звало туда, в холм, отзываясь странной истомой, словно предстоящая встреча с чем-то истинным — возможно, не только парой, но и самим собой.

— Да как скажешь, — рыкнул Призрачный и, прежде чем кто-то успел что-либо понять, обрушил на холм всю мощь своей магии.

Теоретически этой энергии хватило бы, чтобы снести парочку крепостных стен — и хватало, можете поверить, в те чудесные времена, когда Старейшина ещё не притворялся светочем благоразумия и с удовольствием участвовал в человеческих конфликтах, погружая соседние миры в ужас и мрак… то есть, конечно, неся добро и справедливость — тут Ис всегда путался в матчасти.

Так или иначе, порода от такого удара должна была, как минимум, брызнуть фейерверком в разные стороны. Наверное, состои она из нормальной материи, так бы оно и было, но сияющая трава продолжила вяло шевелиться от ветра, а холм так и продолжил стоять, целый и невредимый.

— Что за… — нахмурился Дан, — Как нам войти?

— Вам — никак, — эти слова заставили Иса вздрогнуть и обернуться. Зрелище, представшее его глазам, настораживало: Мия изменилась, её кожа начала сиять голубоватым светом, а тон обрёл необычайную властность и глубину. Дракон с некоторой опаской подумал, что его недавно высказанное чуть ли не в шутку пророчество имеет все шансы сбыться.

— Мия… — начал Дан, но она шагнула вперёд, не слушая.

— Впусти меня!! — выкрикнула девочка, и голос её внезапно загремел, точно гром, расслоился, словно бы это взывала сотня разных людей. И холм отозвался — стоном, смехом, скрипом, а ещё — распахнувшимся зевом пещеры. И пока драконы, эпатированные такими вот жизненными поворотами, таращились на вход, Мия решительно двинулась вперёд.

Быстрее всех в себя пришёл Дан Алый, что неудивительно — Ис бы тоже на его месте задёргался, вздумай Гор или Раока бодренько сгинуть в какой-то сомнительной пещере. Проблема, однако, была, и немалая, ибо войти внутрь дракон не смог, натолкнувшись на невидимую, но вполне осязаемую стену. Та же самая участь ожидала и Призрачного Старейшину, а вот Ис с Маком смогли, хоть и преодолевая сопротивление до странности вязкого воздуха, проскользнуть внутрь.

"Только потомки фейри" — прошептал в голове Иса кто-то голосом Лаари. Поморщившись, Ледяной крикнул беснующимся за границами холма драконам:

— Я присмотрю за ними!

Не сказать, что это их успокоило, но больше Ис ничего предложить не мог, оставляя Алого и Призрачного за спиной и погружаясь в недра эльфийской святыни.

Мия шла, погружаясь все глубже и глубже в поросшую мягко мерцающими растениями пещеру, и с наслаждением вдыхала воздух, чувствуя, как радуется внутри магия, словно мурлыкающая кошка, свернувшаяся после долгой прогулки под проливным дождем у тёплого очага. Девочка ощущала, что глаза её полны слёз, потому что это то ещё наслаждение — вдруг, ни с того ни с сего, осознать, что пришёл домой. А магия была вокруг, она билась в крови, стучала в виски и звала своих. "Почему я никогда раньше не бывала в холмах?!" — спрашивала саму себя девочка.

— Не увлекайся, — Ис Ледяной материализовался у неё за плечом, и его голос немного разбил наваждение, — Не забывай о девизе Неблагого Двора.

— Обмани первым, пока не обманули тебя?

— Верно, — чуть улыбнулся Ледяной, — Не спеши лететь на огонь на манер глупой бабочки — как знать, огнеупорные ли у тебя крылья?

Мия передёрнула плечами.

— Ты и сам чувствуешь, что нас зовёт кто-то… больший.

— Да уж, — сказал тихо Ис, — Кажется, я с этим самым "большим" даже познакомиться успел, полные закрома впечатлений, поверь на слово. И если с таким вот дать слабину, то ничем хорошим это не кончится. Потому нам стоит помнить, кто мы. Хорошо?

— Да? — фыркнула Мия, — И кто же? То есть, насчет вас все понятно, почтенный господин. А вот что касаемо меня? Глядя правде в глаза, вряд ли я когда-нибудь превращусь в дракона. Или все хорошее во мне, все, чем я могу быть — это только тот факт, что я чья-то пара? Нет, удобно, конечно, но как оно — осознавать, что тебя любят только из-за каких-то цветочков?

Мак, все ещё не сменивший драконье обличье на человеческое, тихонько вздохнул за спиной — он хорошо знал, что именно тяготило сестру. Ледяной бросил на неё взгляд своих холодных, внимательных глаз, в самой глубине которых вечно, даже сейчас, светилась насмешливая ирония. Девочка всегда удивлялась — почему никто не замечает, как много в Главе Безопасности от фейри? Или они просто не хотят этого видеть, не желают признавать, и потому слепы?

Иногда Мия думала — было бы ей легче, попадись ей в пару кто-то вроде Иса, тот, в чьих жилах тоже текла бы смешанная кровь? Конечно, тогда им было бы намного сложнее управлять, но и с пониманием бы возникало куда как меньше проблем, в этом тоже не стоило сомневаться.

— Ох уж эти мне разговоры в стиле "когда я под стол ходил", — фыркнул Ледяной с насмешкой, разбивая серьёзность момента, — А пафоса-то, пафоса… Ну да, ты внучка одного могущественного дракона и пара другого. И это удобно, правда?

— Да? А где, где они были раньше?! — крикнула Мия, и её голос эхом отразился от сверкающих стен, — Когда мы с Маком делили нашу драконью магию на двоих, рискуя взорваться в любой момент, когда сидели затворниками, без возможности общаться со сверстниками, когда сходили с ума от боли, глотая подавляющие магию настойку — где были они? Но нет, со мной были Шу — до того, как дракон посадил её под замок, дяди, с которыми нам теперь общаться даже не разрешают, и дедушка, которого чуть не забрали у нас. А ещё — да — с самого начала у меня была магия фейри, и уж она, в отличие от драконьей, всегда служила мне верой и правдой!..

Мия замолчала, задыхаясь, а эхо её голоса все ещё блуждало по коридорам. Ей было немного страшно, потому что она на самом деле вовсе и не собиралась-то озвучивать все это перед Исом, союзником весьма условным, и это мягко говоря. Но слова рвались изнутри, рождались где-то в самом сердце. Все то, что она хотела сказать, и все то, о чём приказывала себе молчать.

Ледяной хмыкнул.

— Ну, ты ведь и сама понимаешь, что твои претензии необоснованны, правда? Хотя о чем это я, когда это обида такого рода выплескивалась на истинных виновников… Скажем так: мне выгодней, чтобы ты навеки осталась в Холмах. Меньше Призрачных — меньше проблем, знаешь ли! Нам ещё вашего блудного папочку где-то искать, и на этот счет у меня нет ни одного хорошего предчувствия. Так что, иди к фейри, я тебе вслед только платочком помашу, но не забывай: с учётом обстоятельств и здешних порядков, тебя быстро превратят в безвольную марионетку. Только, в отличие от господ Старейшин, Мирану твоё благополучие не будет слишком интересовать, уж можешь мне поверить. Потому все, что ты можешь, придя сюда — это сменить гильотину на колесование.

— И какой тогда выход? — спросила Мия совсем тихо, — Всё обещание свободы, которую дарит эта магия — ложь?

— Почему сразу ложь-то, — усмехнулся Ледяной, — Я тебя понимаю, как никто: в благостном драконьем обществе иногда бывает… душновато, особенно тем, в ком течёт эльфийская кровь. Но так ты всегда можешь вырасти и изменить это!

— Я и так выросла, — отозвалсь Мия сухо, — У меня тело ребёнка, но…

— Но твои годы по сравнению даже с моими — смешная цифра, — отозвался Ис, — Да и этот порыв на взрослость не тянет, уж прости. Тебе хочется свободы и самоутвеждения? Заслужи это, и не глупым суицидальным прыжком в объятия наших врагов, которые против нас же тебя и используют. Потом мне придётся искать способ тебя прикончить, ссориться с твоей семьёй — потрясающее будет веселье, неужели не видно, что я свечусь от предвкушения? Но, боюсь, твои близкие не разделят мой энтузиазм. Спросишь про альтернативу? Ты — пара дракона, сестра дракона, у тебя тысячи лет впереди. Учись, благо есть сотни учебных заведений, путешествуй, благо кроме нашего драконьего чудо-края есть ещё множество земель, читай, благо библиотеки твоих семейств одни из богатейших в мире. К слову, богатейшая — у нашего общего друга Ара, который тоже легко впустит тебя. И да, о таких возможностях может только и мечтать любой! Так вот, выучись, поумней, взвесь все, подчини себе и драконью, и эльфийскую магию, а потом уж принимай какие-то решения насчёт своего наследия, парности и прочего — с широко открытыми глазами, а не выглядывая из бойницы башни, построенной в песочнице. Идёт?

Мия передёрнула плечами, чувствуя, что тяга магии ослабла. Нет, была она все такой же соблазнительной, но теперь не перекрывала голос разума, который — внезапно — был полностью согласен с Ледяным. Все, что ей осталось — кивнуть, пообещав себе обдумать это все позднее, обстоятельно и серьёзно.

— Вовремя, — хмыкнул Ис, поскольку пещера перед ними расширились, пропуская в один из самых потрясающих залов, какие девочке только доводилось видеть.

18

На самом деле, после роскошных драконьих поместий, вырубленных прямо в скалах, вагонеток, ездящих меж горами, и водопадов, заменяющих стены, Мия думала, что никакое разнообразие форм и архитектурных решений не способно её удивить. Но огромный зал со статуей в центре, оплетённый светящимися растениями и переполненный фейри, напоминающими во вторых обличьях скорее причудливых насекомых, чем человекообразных существ — все это могло на полном праве конкурировать с чудесами Предгорья.

— А вот и гости, — мелодичный голос, прозвучавший за их спинами, казался усладой для слуха, — Драгоценный племянничек и юные господа Свет Звезды… Точнее сказать, господа Призрачные. На самом деле, какая чудная ирония! Я бы отдала многие свои сокровища, чтобы полюбоваться на выражение лица Маб, увидь она вас. А ведь ты очень похожа на неё, девочка… Мое сердце просто полнится ностальгией, знаешь ли.

Обернувшись, Мия увидела подошедшую к ним синеволосую девушку в простом белом платье, изящную и хрупкую. Девица выглядела беззащитной, но что-то в глубине Мии злобно ощерилось, словно её магия встретилась с давней противницей.

— Оставьте это до лучших времён, Ваше Величество, — отрубил Ис, шагая так, чтобы встать между детьми и Королевой, — Я пришёл забрать своё.

Мия с Маком незамедлительно вытаращились на Королеву. Оба они, разумеется, воображали её себе совершенно иначе — хотя после знакомства с теми же знатными драконами должны были понять, что властьимущие в реальной жизни крайне редко соответствуют нашим о них представлениям.

Королева между тем полностью переключилась на Иса, найдя в нём куда более интересный объект для своего хищного внимания.

— Под "своим" ты подразумеваешь, конечно, девицу, которая посмела предать меня и свою страну? — вопросила она с очаровательной усмешкой.

На лице Иса расцвела не менее солнечная улыбка. Мии подумалось, что у этих двоих даже форма губ одинаковая — ну и выражение глаз, само собой. Обман за обманом, маска за маской, и кому знать, которое из этих лиц истинно? Уж точно не ей, с её незначительным опытом, пытаться понять кого-то вроде этих тварей. Впрочем… далеко не факт, что они и сами знают точно, где начинается правда о них и кончается ложь — слишком уж им нравится играть, и это читается в каждом взгляде и жесте.

— Мне кажется, мы уладили этот вопрос, — напомнил меж тем Ледяной, — Вы получили взамен информацию, к тому же, я вернул ваших бабочек, приговоренных к казни, обратно и даже целиком — оцените мою щедрость.

— О, оная не знает границ, — фыркнула Королева, — Но всему есть предел. Развейте мои сомнения, должна ли я считать ваше нынешнее несколько неожиданное вторжение международной агрессией?

— Что вы, — открестился Ис, — Я всего лишь сопровождаю детей, которые решили повидать земли предков. Ну, и помощницу свою заодно встретить хочу, а то слыхал, что ваши праздники на редкость утомительны. Где она, кстати?

— О, в чудесном месте, — пропела Королева, — Таком замечательном, что сложно пока сказать, не захочет ли она остаться там навсегда… Мы все тоже, знаете ли, ждём её решения.

— В таком случае я присоединюсь, — о голос Ледяного можно было порезаться, — К слову, пропал у меня ещё один, турист. Мальчик любопытен излишне, пойду, говорит, посмотрю, как там фейри живут. Лис-полукровка, рыжий и наглый. У вас нигде не завалялся?

— Надо же, какое совпадение — именно что завалялся. Вон он лежит, бедняга. О, не смотрите так — просто спит! Все бы хорошо, но у нас туризм не особенно развит — увы, случаются накладки.

Мия поймала себя на отчётливом желании — провалиться сквозь пол куда-нибудь к недрам планеты, ибо между двумя мило улыбающимися хрупкими созданиями витало нечто такое, неведомое и искристое, после чего порой остаются выжженные пепелища и поломанные судьбы. Даже самому распоследнему идиоту, чьё чувство самосохранения благополучно отбил железными сапогами в детстве пьяный папаша, и то было бы ясно, что соваться туда, где парочка личностей подобного масштаба не поладили, не следует ни под каким предлогом, ибо существуют куда менее изощренные и болезненные способы самоубийства. Примерно такое же ощущение неё обычно возникало, когда она наблюдала общение Алого Дедушки и господина Оса — но те при детях старались ограничиваться лишь парой фраз, видимо, примерно представляя, какое впечатление могут производить их пикировки на неокрепшие умы.

Между тем, зал изменился. Необычайного вида живая тьма, которая ранее просто скромно шевелилась в уголке, заколыхалась, расползлась, и вскоре стен и потолка стало не видно вовсе, словно они все стояли не в пещере, а посреди бесконечной, ласковой, живой черноты.

— Начинается, — сказала Королева с некоторой ноткой благоговения в голосе, — Бал мёртвых — это момент истины…

Словно вторя её словам, из окружившей их тьмы начали выступать призраки, с каждым шагом обретая краски и жизнь, окружая живых полукругом. Мия и сама не смогла бы понять, пугало её происходящее или, наоборот, восхищало. Между тем Ису, кажется, больше не было дела ни до чего — он застыл, глядя только на две фигурки, бредущие сквозь тьму.

— Победила-таки, — сказала Мирана примерно тем же прохладно-заинтересованным тоном, каким их новый учитель естествознания обычно комментировал успехи какой-нибудь подопытной крокозябры, — Все же не зря она показалась мне интересной девочкой…

Мия во все глаза вытаращилась на девицу, заварившую весь этот сыр-бор, благо до того с госпожой Раокой она не встречалась: повода особенного не было, да и дедушки такой круг общения не одобряли. Нет, о Исе и его братии оба Старейшины отзывались, как о неплохих профессионалах, чья работа необходима. Однако Мии хватало наблюдательности, чтобы понять: ведомство Безопасников лежит особняком, словно о его существовании не хотят знать.

Так или иначе, знаменитая недо-пара Иса оказалась обычной девицей, унаследовавшей внешность в равной степени и от людей, и от фейри — с одной стороны, хрупкая, белокожая, большеглазая, с острыми кончиками ушек, выглядывающими из алых волос, с другой — черты её лица были отнюдь не такими утонченно-правильными, как у Мии, например, сохранила свойственную людям чуть нелепую ассиметричность. Впрочем, возможно, неоднозначное впечатление от внешности полукровки было обусловлено её состоянием — на ней буквально не было живого места, а глаза смотрели словно бы сквозь присутствующих, на десять тысяч лиг вперёд.

В общем, как-то иначе девочка представляла себе роковую красотку, достойную быть парой такого, как Ис… Или, может, куда-то не туда смотрела?..

Спутника полукровки Миа узнала и ощутила некоторый прилив радости — все же, за волка она переживала. По-своему, конечно, не вдаваясь в глубокие моральные терзания — она вообще не слишком-то умела жалеть всяких там малознакомых зверей, самоубившихся во имя излишней доброты — но казавшаяся неизбежной смерть оборотня огорчила Мака и Шу. И нужно признать: то, что печалило этих двоих, мимо Мии не проходило никогда, поскольку она, может, и была равнодушной ко всему жестокой тварюшкой — но только не с теми, кого любила. На самом деле, даже её преданная служба двум драконодедушкам была в первую очередь продиктована не амбициями, а желанием помочь тем, кого она полагала своими.

Так или иначе, оборотень выглядел неплохо, даже несмотря на прикреплённый за мохнатым ухом на манер заколки цветок явственно некромагического происхождения, придававший волку вид милый, но слегка кокетливо-безумный. Была, впрочем, проблемка поважнее — с каждым шагом, в отличие от остальных мертвецов, Гор не обретал четкость а, напротив, растворялся. Со стороны казалось, что зверю приходится прилагать усилия, чтобы не исчезнуть вовсе.

Завидев их тёплую компанию с Исом во главе, волк радостно вывалил язык, подпихнул Раоку в спину лобастой башкой и рассыпался на сотни маленьких искорок, весело устремившихся куда-то ввысь. Полукровка проводила его взглядом, и губы её дрогнули словно бы в улыбке — первая эмоция, отразившаяся на этом изможденном, перемазанном голубой светящейся кровью лице.

"Он умер?!" — вопросил Мак огорченно. В глазах Ледяного, утративших всяческое осмысленное выражение, читался примерно тот же самый вопрос, но куда более крупными буквами.

Намечающуюся драму прервал весёлых смех Мираны.

— Ох, племянничек, видел бы ты сейчас свое лицо — такая потеха… И не надо так на меня смотреть. Во-первых, убить все равно не сможешь — не дорос ещё до таких подвигов, тысячонки-другой лет не хватает. Во-вторых, жив твой волчонок, потому, собственно, и исчез — на Балу Мёртвых ему вот совсем не место, живое тело притянуло душу к себе. Вообще он должен был улететь сразу же, как только эти двое покинули Лабиринт, но он, как послушная собачка, не хотел оставлять вашу общую подружку одну. Эта их знаменитая слепая преданность парам… И смешно, и грустно, и жалко. Согласен, племянничек?

Ис прикрыл глаза, но спрятать обрушившееся на него облегчение все же не смог — слишком уж оно было сильным. Это был один-единственный момент видимой слабости — опустившихся плеч, едва заметной дрожи губ и пальцев, тихого выдоха. Впрочем, он быстро вспомнил, где он и почему — высокий класс, что уж там. И тут же уязвимость на лице сменилась мальчишеским задором, он показательно скуксился и пропел:

— Спасибо, почтенная тётушка. Ну дак куда же мне до ваших седин?

Пока Королева фейри, судя по выражению глаз, пыталась решить, рассмеяться ей или все же прибить придурка на месте, Ис уже обернулся ледяным крошевом и метнулся вперёд, к неудачно оступившейся полукровке, оставив Мию с Маком на попечение… хм… почтенной тётушки. Та, впрочем, не особенно и возражала — с прохладным интересом проследив за подхватившим девушку на руки драконом, Мирана повернулась к детям и растянула губы в типичной улыбке доброй родственницы.

— Трогательная сцена, — отметила она, — Ты тоже так полагаешь, милая?

Мия заглянула в глаза Королеве и стиснула руки в кулаки, но не потому, что была зла. Просто откуда-то из глубины её разума пришли десятки чувств, главным из которых был страх; магия в ней бурлила и кипела, точно приветствуя стоящую напротив фейри и одновременно опасаясь её.

— Да, Ваше Величество, — отозвалась она коротко, просто чтобы не молчать.

Мирана усмехнулась:

— Воистину, Пряха, неисповедимы твои нити, но не оценить иронию невозможно — умеешь же ты вовремя исполнять глупые желания. На то, впрочем, и Бал Мертвецов… И как же тебя нынче зовут, милая?

— Миа, Ваше Величество.

Королева на диво мягко улыбнулась и погладила девочку по щеке, нежно и невесомо, будто мать, которой у Мии никогда не было.

— Ты ведь знаешь, что наследие в тебе необычайно сильно? Не желаешь остаться здесь, с нами? Твоя магия, твоё прошлое, твой дом — здесь.

— Нет, — нашла в себе смелость сказать девочка, чувствуя, как бурлит внутри магия, нашёптывает, ворочается, побуждая согласиться, остаться со своими. Она в очередной раз мысленно поблагодарила Иса за мыслепрочищающий монолог — вот уж из кого однажды получится замечательный отец… хотя, пожалуй, сказать ему об этом вслух Миа не рискнула бы.

— Нет? — удивление и огорчение в голосе Королевы не коснулись её холодных глаз, — Жаль. Знаешь, я бы сделала тебя своей воспитанницей и научила бы всему, что однажды узнала от моей собственной наставницы. О, мне так хотелось бы этого…

Девочка сглотнула — почему-то ей было очень, очень страшно.

— Спасибо, Ваше Величество, — сказала она тихо, — Это честь, но у меня и так уже есть учителя.

— О, да. Драконы, — протянула Королева, — Жестокие ящерицы, безумные и жестокие порождения Древней Магии, среди которых уже тысячу лет как стало модно изображать цивилизованность и гуманизм — это, несомненно, попытка порадовать милашку Оса, из которого даже годы в политике не выбили романтичного идеалиста. Впрочем… почему-то мне кажется, что вскоре это все же произойдёт — слишком уж много интересных перемен ожидает Предгорье в этом году. Так что, Миа, вскоре ты увидишь истинную суть драконов. Она есть кровь, уничтожение и смерть; они осуждают нас, но не видят бревна в собственном глазу, ибо нам никогда не сравниться в жестокости и безумии с этими непогрешимыми ящерицами. И знаешь… когда поймёшь меня, когда начнёшь задыхаться там, когда почувствуешь себя чужой среди этих животных — помни, что я тебя жду.

Раока знала регламент Игры, потому только облегченно выдохнула, увидев замаячившую в тумане межмирья статую Короля-под-Горой. Выход в этом случае, как и во многих других замкнутых кругах, располагался ровно там же, где и вход.

— Гор, — тихо позвала она, — Мы почти что в реальном мире. Позволь, я подарю тебе кое-что.

Волк тут же остановился и заглянул ей в глаза — преданно, заискивающе и чуть огорченно. Он уже несколько раз пытался зализать её раны, но Раока только отталкивала его морду подальше — навалившееся на неё опустошение все равно не позволяло чувствовать боль, а на своё тело ей стало наплевать в достаточной степени, чтобы не тратить время на бессмысленную ерунду.

— Как только мы окажемся в реальном мире, устремляйся в Предгорье, домой, к своему телу, — наставляла фейри, прикалывая магический цветок за волчьим ухом, — Иса заодно успокоишь. Он тоскует, а ты и сам знаешь: когда наше обожаемое начальство не в настроении, плохо всем, так что я тут не только задание выполняю, но и мир спасаю от страшной угрозы, можно сказать.

Волка её успокаивающие реплики, кажется, встревожили ещё больше. Он нахмурился, насколько это позволяла сделать неприспособленная к таким коммуникационным вывертам звериная мимика, и посмотрел на неё даже с каким-то укором, будто прекрасно понимал реальное положение вещей. Раока только погладила его по голове, успокаивая.

Разумеется, она понимала, что там, за границей тумана, её ждут соотечественники, которых она предала, чтобы начать работать на злейших врагов государства. Даже если предположить, что Ис наплюёт на опасность международного конфликта и пришлёт кого-то её встречать, Королевский Холм закрыт, в него не попасть посторонним, и ей не останется ничего, кроме как отдать себя в руки остальных фейри. В эльфийское милосердие Раока верила примерно так же, как в сухие моря или розовых крылатых единорогов — то бишь, предполагала, что в теории такое возможно, но не в их мире точно.

В общем, она примерно могла представить, что её ожидает, и просто не хотела, чтобы Гор это видел. Таков был план с самого начала — не лучший, но единственный из возможных. Да, фейри знала, что у неё весьма много шансов выиграть, ибо Король-под-Горой ценил самоотречение и смелость, а ещё — добровольцев, решившихся на безумие во имя сложных чувств. Ещё, правда, Он любил хорошую шутку, причём относил к таковым преимущественно проявления чёрного юмора, обнажающего природу разумных, их страхи и пороки. Позволить кому-то победить в Игре, чтобы на выходе "счастливчика" разорвали соотечественники — такое было более чем в его духе.

Да, именно на это Раока рассчитывала. Она была честна с Исом, говоря, что её шанс победить высок; о шансе выжить потом она предусмотрительно не упоминала.

— Ты понял меня, — повторила она мягко, чуть сжав чёрную шкуру, — Уходи.

Волк упрямо набычился и медленно пошёл за ней, всем своим видом выражая сомнение в правильности происходящего. Раока же не чувствовала ничего — кажется, за последние несколько дней ей довелось пережить слишком многое, и сил на хоть какие-то сильные чувства просто не оставалось.

Когда Гор все же начал взлетать вверх в вихре искорок, устремляясь навстречу новой жизни, она лишь проводила его взглядом, чувствуя, как облегчение пробивается сквозь обрушившуюся на неё пустоту. На комитет встречающих старалась не смотреть — не то чтобы она могла увидеть там кого-то нового. Стоило бы, возможно, найти взглядом Леди Крылья Ночи… мать, и поблагодарить её за очень своевременный подарок хотя бы взглядом, но душевных сил на это оставалось, потому фейри просто дождалась, пока волк улетит окончательно, и прикрыла глаза, позволив, наконец, боли, усталости и апатии взять верх.

Мир качнулся вокруг на манер карусели, словно только этого и дожидался, но упасть ей не позволили чужие руки.

Подозрительно знакомые.

Она сначала не поверила — решила, что у неё начались особенно забористые галлюцинации, что после Лабиринта было бы не то чтобы совсем удивительно. Видение, впрочем, оказалась на диво деятельным — исцеляющая магия окружила её тёплым одеялом, диагностирующее колдовство проносилось по телу волнами крошечных льдинок, а знакомый запах осел на языке, мысленно возвращая её в уют знакомого кабинета. Не веря себе, Раока все же медленно подняла глаза, уставившись на Иса.

Дракон смотрел на неё с каким-то непонятным выражением, как будто то ли хотел её добить, то ли поцеловать. Он прослеживал глазами все раны, морщась, словно они были на его собственном теле, но не говорил ни слова. Раока и себе помалкивала, пребывая в состоянии крайнего шока и непонимания. Почему здесь Ис? Как он сюда попал? Или это продолжение Игры, и на этом уровне она уже не может отличить настоящего Ледяного от Лже-Иса? Значит, она и не победила вовсе?! Панцирь равнодушия треснул, сменившись искренним ужасом.

— Нет, — прошептала она, — Ты меня не обманешь. Убери от меня руки!

Дракон замер на половине движения, но выглядел при этом натурально как ласковый щенок, которого неожиданно пнул хозяин. Он растерялся, и Раока воспользовалась этим, пытаясь вырваться из его хватки. Недолеченные раны тут же дали о себе знать, наполняя тело болью, а Ис, опомнившись, удержал её на месте, жёстко спеленав.

— Успокойся, — проговорил он, — Ты же ранишь себя!

Фейри давно замечала, что "успокойся" является самым раздражающим словом всех времён и народов — или, по крайней мере, соседствует на этом порище с "будь благоразумен" и "ты сам виноват". Этот случай не стал исключением из правила: она стала вырываться ещё сильнее, пытаясь подавить накатывающую волнами панику. Если она не победила, то куда ушёл Гор? Или, быть может, это был и не Гор вовсе, а она давно и прочно мертва или блуждает в предсмертных видениях?

Кто знает, до чего бы Раока могла додуматься на такой волне, но Ис был тем ещё чудо-лекарем, потому из двух доступных ему опций решения проблемы — поцеловать или стукнуть — выбрал-таки первый. И не то чтобы прикосновение на удивление тёплых, солоноватых губ и горячего языка убедило Раоку в реальности происходящего, но поцелуй отличался от того, что был в иллюзии, казался более настоящим, живым. Она перестала вырываться, чувствуя, как теряется воля к сопротивлению. Что, что она может ещё? Если она проиграла, так тому и быть — она просто не может больше драться.

— А, — пропел смутно знакомый голос, — Понимаю, у меня было то же самое.

Раока вздрогнула, когда узнала, наконец, говорившую — сама Королева стояла в нескольких шагах от них, с любопытством разглядывая её, как диковинного зверька. За спиной Мираны толпились фейри, чью компанию фантасмагорически разбавляли Призрачные малолетки, которым тут тоже делать было категорически нечего. Раока сцепила зубы — это была, будь оно проклято, действительно иллюзия.

Королева рассмеялась.

— Да-да, узнаю этот взгляд, — пропела она, — Я тоже после возвращения постоянно сомневалась, реально ли окружающее или я все ещё играю.

— И когда это чувство прошло? — спросила Раока, не удержавшись.

— Пока нет, — сказала Королева спокойно, — Возможно, я все ещё в иллюзии Короля-под-Горой. Я никогда не буду знать наверняка — такова цена Цветка.

— Хватит, — резко прервал Ис, — Мы уходим.

— Ещё нет, — улыбнулась Мирана, — Солнце ещё не взошло, к тому же, почтенная леди Крылья Ночи сегодня открывает Бал Мёртвых танцем. Это большая честь, к тому же, достойный партнёр уже ждёт.

— Мне кажется, вы меня недопоняли, Ваше Величество, — голос Иса стал резок и зол, — Мы уходим. Сейчас.

Раока же знала — нет, не уходят. Во-первых, от чести открыть Бал Мёртвых никто из фейри в здравом уме бы не отказался, во-вторых, партнёр действительно ждал — стоял по центру зала, на свободном пространстве, и тепло смотрел на неё своими синими глазами. И что бы он ни собирался сказать ей, сколько бы обвинений ни выплеснул — разумеется, она хотела с ним станцевать.

— Я буду танцевать, — сказала она.

— Ты будешь лежать в теплой постели за тройным охранным контуром, выздоравливать и набираться сил, — отрезал Ис, — Других вариантов не предусмотренно, это я говорю, как твоя пара. И я очень, очень не советую мешать мне воплотить этот план в действие, Ваше Величество, иначе моя драконья сущность может разнервничаться и существенно подправить архитектуру этого дивного местечка.

— Ис, — повторила Раока, — Это важно для меня.

Дракон стиснул зубы и вдруг охватил её лицо ладонями. Только теперь фейри заметила, что пальцы дракона дрожат, а в глубине его глаз притаились беспомощность и… отчаянье? страх?..

— Все будет хорошо, — сказал он едва слышно, почти вплотную приблизив свое лицо к её, — Мы скоро прилетим в Предгорье, и я отдам тебя лучшим менталистам и лекарям. Пока что просто пойми — ты не в себе. Я не позволю этому мертвецу не то что танцевать с тобой — приблизиться. Я больше никому не позволю тебе навредить, слышишь?

Фейри растерянно заморгала. Между тем, в зале начала звучать музыка, сначала едва слышная, но нарастающая, как гроза или прилив.

— Первый танец, Лорды и Леди, — сказала Мирана, и мгновение спустя маленькая Призрачная повторила эти слова. Лицо у неё при этом было удивленное, будто говорить она и не собиралась. Впрочем, так оно и было: вскоре голоса всех присутствующих в зале, включая даже явственно шокированного Иса, подхватили эти слова.

Никто из посторонних не мог проникнуть в Холмы этой ночью. Никто из своих не мог сопротивляться магии Холмов.

Заглянув в полные растерянности и борьбы с собой глаза дракона, Раока шепнула "Все в порядке, я буду рядом. Ты успеешь, если что!" — и устремилась, силясь не прихрамывать слишком уж явно, в сторону ожидающего её Эллина.

Он выглядел красивым и элегантным, как в тех случаях, когда их, будущих служителей Холмов, приглашали на бал-смотр к Королеве. Эллин шагнул вперёд, и руки его поддержали её так бережно, так знакомо, что она чуть не разрыдалась.

— Прости меня, — это у них получилось сказать хором, на одном выдохе.

Она слегка растерялась — ему-то за что просить прощения? Эллин, поймав вопросительный взгляд, иронично усмехнулся и уверенно повёл её в танце, следуя за разрастающейся, поглощающей все музыкой.

— Нет, — сказал он, — Здесь только мне стоит просить прощения. Ты винишь себя в моей смерти, что не имеет смысла. Видишь ли, я был не жилец в любом случае, и, возможно, скрыть этот факт от тебя было не лучшей моей идеей.

Он слегка закружил её, удерживая, впрочем, так, чтобы причинить как можно меньше боли.

— Не говори глупостей, — сказала Раока тихо, — То, что случилось на Последнем Испытании, можно называть по-разному, но если свести к простым вещам — ты умер, чтобы я жила.

— Да, — вздохнул Эллин, — Ты чуть не проиграла из-за уверенности в этом, и только моя вина, что ты не знала и половины правды. Скажи вот, что тебе известно обо мне, моей семье и истории?

— Немногое, — удивленно отозвалась фейри, — Но такого рода любопытство и не приветствовалось в Цветении. Знаю, что ты — сын одной из дальних родственниц Королевы…

— Родной внук её кузины, Элиналь.

Раока непроизвольно вздрогнула, почувствовав, как заледенело все в животе.

— Той самой, что подняла восстаниеи была за это проклята?

— Именно, — хмыкнул Эллин, — Некоторая ирония ситуации заключается в том, что во время того восстания погибла, спасая Королеву, её любимая сестра Моридан, прабабушка того самого милого дракона, что сейчас пытается испепелить меня глазами.

Не прими Эллин её вес полностью на себя, Раока точно грохнулась бы на пол от удивления.

— То есть, — начала она осторожно, — Ис действительно — прямой родственник Королевы?

— Да, — улыбнулся её партнёр, — Мирана очень любила Моридан, и эта привязанность была взаимной. Когда Моридан и её ледяной дракон погибли, спасая Королеву, та впала в горе и невыразимый гнев. Организатора восстания, мою бабку Элиналь, приговорили к мучительной смерти, но она успела сбежать. Тогда Мирана предала проклятью само упоминание о моей бабушке, повелела медленно порезать на кусочки всех, кто был ей хоть немного дорог, и силой самого Короля-под-Горой прокляла кузину, обрекая на постепенное гниение изнутри. Бабушка долго скрывалась — не одно тысячелетия, пытаясь найти лечение от медленно убивающего её проклятья, но все люди, которым она пыталась его передать, умирали просто так. Но потом способ нашёлся — хворь можно было передать потомкам, выторговав себе ещё несколько сотен лет жизни. Как несложно догадаться, узнав об этом, Элиналь стала на редкость чадолюбивой.

В душе девушки поднялось волной отвращение. Рожать детей, чтобы потом скармливать их проклятью — низость даже по меркам не особо разборчивой в средствах старой эльфийской аристократии.

— Чтобы совершить такой обмен, нужен был особый ритуал. В процессе одного из них, где жертвой был я, Мирана и нашла бабушку.

Раоку передёрнуло — она могла только вообразить, что там творилось.

— Да-да, — озорно улыбнулся Эллин, — Схватка двух старых фейри из рода Цвет Аконита, ненавидящих друг друга всей душой — зрелище из сорта тех, что даже если захочешь, не забудешь. Так или иначе, Мирана победила, заточила мою бабку в стеклянную темницу, чтобы полюбоваться, как та умирает, и вот тогда пришёл мой черёд. Я думал, меня просто убьют на месте, но Королева сказала: "Тебя предали, как и меня когда-то. Ритуал почти свершён, и тебе не прожить больше сотни лет, бедный ребёнок. И правильнее было бы убить тебя прямо здесь, но я могу предложить тебе другую дорогу. Пусть твоя жизнь будет короткой, но у тебя появится близкий друг и цель. Что ты думаешь об этом?"

— И ты согласился, как я понимаю, — пробормотала Раока. Все её прошлое, даже их первая встреча, теперь виделась ей в другом свете, — Но почему ты не сказал мне?

— Сначала просто потому, что задание этого не предусматривало, потом — не хотел, чтобы ты меня ненавидела, — отозвался он спокойно, — Но теперь это уже неважно, и имеет значение только одно: тебе не стоит винить себя. Я был лгуном. Я выучился у одного из лучших придворных шпионов, убил твоего отца по приказу Королевы и поступил в Цветение, чтобы сделать тебя той, кем ты являешься. Для меня ты тогда была лишь именем, полукровкой, которой, по задумке Мираны, спустя много лет суждено было победить в Игре.

Вот бывают на свете вещи, которые полностью переворачивают мировоззрение, и эта информация к таковым относилась. Раока даже залипла, как контуженная улитка с оторванными рогами — так она была шокирована.

— Мне жаль, — сказал Эллин, — Я виноват перед тобой, и, как распоследний трус, взвалил на тебя груз, унеся свои секреты в могилу. Мне жаль.

Раока дала себе мысленную оплеуху. Новости, конечно, были те ещё, но это не было поводом огорчать Эллина.

— Милый, — сказала она, — Спасибо, что открыл мне правду. Но знай, по приказу ты там действовал или нет — важно ли это теперь? Ты защищал меня, оберегал, смешил, учил, радовал. Смею ли я обвинять тебя в том, что в безвыходной ситуации ты выбрал единственный очевидный вариант, не предполагающий твою смерть? Я не настолько тупа… то есть, тупа, конечно, если не поняла правду о тебе сама, но не до такой степени, чтобы всерьёз тебя винить. Потому, что бы там ни творилось у тебя в голове, знай — я простила тебя давным-давно, за все и оптом. Просто спасибо, что был рядом.

Договорив, она почувствовала, как нечто тяжелое, висевшее между ними грузом, вдруг стало лёгким и невесомым. Эллин облегченно прикрыл свои невозможные глаза.

— Ты все не меняешься, — тихо сказал он, — Слишком великодушна для фейри, несмотря ни на что.

Раока улыбнулась, беззаботно и весело, стараясь не замечать слёз на глазах.

— Ну, какая есть, — сказала она, — Думаю, вся проблема в моём отце. Он мне в дестве рассказывал те самые, глупые человеческие сказки о добрых принцессах — я вспомнила там, в Лабиринте. Думаю, именно они сломали мне психику. Как считаешь?

Эллин усмехнулся.

— Спасибо, — сказал он вместо того, чтобы отвечать на глупые вопросы, — Там, в Безвременье, я ждал этого Бала, кажется, целую вечность. Я не хотел идти дальше, пока не буду уверен, что ты победишь, пока не смогу сказать тебе правду.

— Ты теперь пойдёшь дальше? — спросила она, прижимаясь лбом к его груди и буквально чувствуя вибрирующую ярость, исходящую от наблюдавшего эту картину Иса.

— Да, — Эллин нежно погладил её по волосам, — Я избавлюсь от груза прошлой жизни и скоро приду в этот мир снова.

Раока тут же уцепилась за эту мысль.

— Ты знаешь, кем ты будешь?

Губы Эллина тронула на редкость ироничная улыбка.

— Да, Король-под-Горой сделал мне такой подарок. А что, ты хочешь отомстить?

— Ерунды не говори, — попросила Раока устало, — Просто скажи, где тебя найти, и я присмотрю, чтобы в новой жизни ты ни в чём не знал нужды. А то, зная твою удачу, опять окажешься на жертвенном столе или ещё где похуже!

— Что же, — улыбнулся он, — Мне предстоит родиться следующим ребёнком в доме Цвет Аконита.

— Вот как? — задумчиво пробормотала Раока, — Это может быть непросто, если ты окажешься очередным отпрыском сбежавшей Элиналь. Будет нелегко найти тебя.

— Не волнуйся, — фыркнул Эллин, — Ты можешь даже не сомневаться, что узнаешь о моём рождении.

Фейри слегка насторожилась.

— Ты же не намекаешь сейчас…

— Танец окончен, — улыбнулся Эллин мягко, — До встречи — в следующей игре.

19

Много позже они летели навстречу поднимающемуся солнцу, и Раока, свернувшись в компактный комочек подальше от остальных, щурила глаза. Самая темная ночь, которую она и не чаяла пережить, сменялась самым длинным днём, и, видят боги, она слишком устала, чтобы по достоинству оценить вложенный в это символизм, благо у неё был ещё один, и весьма внушительный, отвлекающий фактор.

Фейри чувствовала взгляд Иса всей кожей, всем своим существом. Более того, несмотря на то, что после возвращения Гора их связь в теории должна была истончиться, растаять, на практике она ощущала его эмоции, как свои. Были они, правда, так перемешаны, что не понять, где начинается одна и заканчивается другая, но это как раз после её поступка было более-менее объяснимо.

Да, она отказалась лететь с ним в одной сфере, предпочла остаться с Браном и парочкой людей, которых Королева с какого-то перепугу решила подарить полулису (как она сама выразилась, "он очень меня развлек, и я обещала подарок ему взамен"). Женщина из техногенного мира, прижимавшая к себе усталого ребёнка, от её соседства были не в восторге, Ис тоже впал в ярость, но Раока просто не могла находиться с ним рядом, о чём и сообщила, не вдаваясь, впрочем, в детали. На самом же деле, стоило ему приблизиться, и она вспоминала поцелуй в Лабиринте, а ещё — тот простой факт, что Гор жив, а значит, с игрой в какие-то там пары пора заканчивать. Она — его подчиненная, и ей не пристало бы плакать, прижавшись к нему на манер маленькой девочки, искать утешения или криком кричать от ужаса, как бы ей того ни хотелось.

Она боялась, что стоит Ледяному обнять её, окутать снова лекарской магией, да просто прикоснуться — и она сломается, окончательно и бесповоротно. Слетит маска спокойствия, треснет, как фарфор, равнодушие, и обнажится вся боль, весь ужас, вся муть, поднявшаяся из глубины души после Лабиринта, а допускать такое было никак нельзя. Раока, как никто, знала: случаются точки невозврата, после которых все становится куда сложнее — притом что их с Исом отношения и до того простотой не блистали. И фейри впервые по-настоящему задумалась о том, что можно поискать себя вне Предгорья, разорвать эту странную недо-связь, и, возможно, действительно покончить со шпионажем.

А, может, ввязаться в какую-нибудь очередную заварушку, но такую, чтобы уже наверняка. В конечном итоге, она давно на это нарывалась, верно?..

Солнце поднималось все выше, топя земли фейри, которые она и не чаяла увидеть ещё хоть раз, в своем ослепительном сиянии.

— Мэм, а у вас тоже есть крылья? — тихий голосок ворвался в её мысли, заставив повернуться, встречаясь взглядом с тем самым человеческим мальчиком. Раока мысленно возблагодарила переводчики — без них она точно не поняла бы ни слова, а так лишь улыбнулась криво, отмечая нервничающую мать. Человечка ещё не понимала, как же им обоим, в сущности, повезло…

— Есть, — фейри постаралась вложить в голос немного успокаивающих чар, — Но только в другой ипостаси.

— Так вы тоже умеете превращаться, как те, другие феи?

— Да, — вздохнула Раока, — Но сейчас не смогу, извини.

— Жаль, — поделился ребёнок, — Я всегда знал, что вы — феи, драконы и прочие — правда существуете, знал, что попаду к вам рано или поздно. Так должно было быть!

Раока усмехнулась.

— Ну, ещё как существуем! Только вот мы не такие безобидные, как хотелось бы людям.

Мать мальчика бросила на Раоку цепкий, острый взгляд; неглупая женщина. И смелая. Мирана сделала все ещё дрыхнущему Брану не худший из возможных подарков — какой бы психопаткой она не была, но в характерах разбиралась отменно.

— Ну, это же неудивительно, — сказал между тем мальчик серьёзно, — Вот у вас есть канал Дискавери?

— Полагаю что нет, — вздохнула Раока, — А почему ты спрашиваешь?

— Знаете, там показывают разных животных. Вот, например, лягушек-древолазов, маленьких и очень ярких. Они выглядят просто волшебно, красиво поют, а тронешь их — сразу умрёшь. Но они не становятся от этого хуже, правда? Древолазам просто не нравится, когда их трогают и пытаются съесть. Они изменились, стали ядовитыми, чтобы защитить себя от больших и хищных зверей. Разве их нельзя понять? Это ведь, наверно, очень тяжело — быть маленьким, слабым, ярким и красивым. Таких всем хищникам хочется съесть, так ведь? Потому-то им только и остается, что стать или совсем незаметными, или очень опасными. И я думаю, что феи похожи на древолазов. А вы?

Раока удивленно моргнула, глядя в серьёзные коричневые глаза, слишком взрослые и глядящие словно бы сквозь неё. Может, ребёнок действительно не зря сюда угодил?

— Ты прав, — сказала фейри тихо, — И едва ли можешь представить, насколько прав.

Дальше опять полетели молча, но апатия, накатившая на фейри, отступила. Солнце взошло окончательно, и драконы купались в его лучах, являя собой зрелище невиданной красоты. Фейри начала было расслабляться, но чужие взгляды не давали покоя. Ко встревоженному, ищущему взгляду Иса добавился острый, препарирующий — человечки. Неужто напасть хочет? Это было бы грустно. Сама-то Раока даже в таком состоянии в два счета её скрутит, но вот Ис может отреагировать… неоднозначно.

— У вас рана открылась, на боку, — внезапно хрипло сказала женщина, — Нужно зашить.

— Вы лекарь? — заинтересовалась Раока.

— Я хирург, — пояснила женщина, — И хороший, один из лучших. Я… могу быть полезна, вам стоит знать.

Фейри одобрительно улыбнулась — да, она нравилась ей. Определённо.

— Вам не стоит волноваться, — сказала она мягко, — Драконы куда более лояльны по отношению к людям, чем фейри. Вы вытянули счастливый билет.

— Думаете?

— Да, — сказала Раока и себе, и ей, — Дерьмо случается, но ночь особенно темна перед рассветом.

Они снова умолкли, потому что на Раоку внезапно навалилась сонливость. Возможно, дело было в недостатке сна или очень обильной, даже для её нечеловеческой природы, кровопотере, но привкус знакомой магии не давал обмануться — Ис был особенно хорош в разного рода "колыбельных". Криво улыбнувшись, фейри, тем не менее, позволила себе откинуться на стенку магической сферы, уплывая в вязкий, тяжелый сон. Последнее, что она успела почувствовать — осторожные руки, касающиеся лица. Потом была блаженная пустота.

Приходить в себя непонятно где — это была уже почти традиция. Серьёзно, Раоке стоило бы привыкнуть и относиться к таким вещам, как к ежедневной рутине. Тем более что душу наполняло какое-то чрезмерное — неестественное — спокойствие, оттесняющее тревоги и переживания, естественные для такой ситуации, на задний план. Это чем же таким, интересно, её накачали…

— Ты в безопасности, — негромко сказал знакомый голос рядом, — Нет нужды притворяться спящей.

Раока села тут же, да так, что аж голова закружилась, и во все глаза уставилась на Гора — совершенно точно живого. Да, он исхудал и осунулся, но эта чуть кривоватая улыбка и мягкий блеск жёлтых глаз говорили сами за себя. На неё обрушилось облегчение — несмотря ни на что, она до последнего сомневалась, но теперь, глядя в эти глаза, убедилась в двух вещах: все получилось и оно того стоило.

— Как ты? — спросил оборотень, — Над тобой колдовали лучшие лекари Предгорья, но и досталось тебе сильнее, чем обычно, даже тот случай с царевной-лебедью ни в какое сравнение не идёт. Клинок того мальчишки был пропитан чем-то крайне пагубным, даже нейтрализатор ядов Джейса справился не до конца.

Раока дёрнула головой, отгоняя воспоминания о лорде Шипе Розы — не сейчас. Возможно, вообще никогда.

— Я в порядке, — сказала она, — Только какая-то слишком уж… успокоенная, чтобы не сказать погрубее. Чувство, будто не спала неделю, а потом выкурила какой-нибудь забористой дури, отполировав пыльцовой настойкой.

Гор вздохнул.

— Я предупреждал, что не стоит сильно усердствовать с успокоительным. Но меня тут слушать никто не хотел, а кусать почтенных лекарей за задницы как-то ну совсем уж несолидно — по крайней мере, пока они пытаются тебе помочь. У них и так была сложная атмосфера — приходилось работать под присмотром Иса и Джейса с его новым домашним любимцем. Так что, ребята и так проявили поразительное мужество, можно сказать — в такой обстановке у любого могла бы проявиться преждевременная седина.

Раока фыркнула и снова откинулась на поразительно мягкую кровать.

— У Джейса новый любимец? Кто на этот раз?

— Я даже затрудняюсь ответить, — сказал Гор, — Это лучше один раз увидеть, чем что раз описать, но мне кажется, тебе должно понравиться.

Фейри улыбнулась.

— Ну, заинтриговал. Навестим наш великий мозг?

Волк слегка смутился.

— Знаешь, с этим могут быть некоторые проблемы.

До затуманенного лекарствами мозга Раоки дошла, наконец, простая истина. Она внимательно осмотрела обстановку, замечая на этот раз все или почти все.

— Гор, я вот прямо стесняюсь спросить — нас что, арестовали? Что мы делаем здесь?

На лице оборотня возникло то самое специальное смущенное выражение, которое очень часто посещало его в разгар официальных приёмов или особенно забористых светских мероприятий, где все лгали всем обо всем. Если попытаться расшифровать этот мимический выверт, получилось бы что-то вроде: "Я не знаю, что вам ответить и надо ли вообще отвечать, и вообще не хочу быть здесь, но приходится".

— Нас не арестовали, — порадовал оборотень первым делом, — Но тут понимаешь какое дело… Если верить Ису, мы тут теперь будем жить.

— …?

— По крайней мере, некоторое время.

— …?

— Ну, не смотри на меня так. Кушать хочешь?

Раока ещё раз оглядела одну из самых глубоко расположенных и охраняемых темниц, о существовании которой и знал-то не каждый — как-никак, одна из самых дурно пахнущих страниц истории Предгорья. В своё время тут провёл треть своей жизни Иди Золотой, законный наследник княжеского титула, который был слишком невыгоден для многих, чтобы править — вот и был заточен здесь, в богатой обстановке, но вдалеке от неба, где стены слишком узки, чтобы превратиться. В итоге этот мальчишка и начал Клановую Войну, когда вырос. И можно ли его за это винить?

А темница была роскошной, с этим не поспорить. Кэ Золотой, так и не осмелившийся ни убить двоюродного брата, ни отпустить его, оборудовал потрясающие помещения — богато обставленные, идеально защищенные буквально ото всего, уютные. Одна проблема — тюрьмой они от этого быть не перестали.

— Гор, — вздохнула фейри, — Не хочешь объяснить, что на него нашло? Чем мы ухитрились настолько провиниться?

Оборотень хмыкнул и устроил на невысоком прикроватном столике поднос с просто поражающим количеством одуряюще пахнущей еды.

— Присоединяйся, — предложил он, — Лекари сказали Ису, что я должен после стазиса очень хорошо питаться, и я теперь чувствую себя внуком, которого привезли к очень любящей бабушке — шеф-повару по совместительству.

— Гор?..

Волк вздохнул.

— Не обижайся на него, — попросил он мягко, — К сожалению, это одна из первых реакций Иса на стрессы. Я тоже разозлился, когда впервые тут оказался…

Фейри моргнула. Отупение, навеянное лекарствами, крайне пагубно сказывалось на мыслительном процессе, потому она переспросила:

— Так ты тут не первый раз? Кн иго ед . нет

— Встречное предложение, — улыбнулся Гор залихватски, — Мы сидим, ты кушаешь — я говорю. Идёт?

Кто бы тут отказался?

— Да, — вещал оборотень, прихлёбывая какой-то жутко полезный фруктово-овощной коктейль, — Я тут не в первый раз и даже не во второй. Когда-то два месяца в этой комнате проторчал, после того, как из Предгорья сбежать пытался.

Раока, будь она достаточно искушена в магии, превратилась бы в гигантский вопросительный знак, но, увы ей, пришлось ограничиться крайне выразительным взглядом. Волк, вознамерившийся было потянуть паузу, сжалился и пояснил:

— Знаешь, мне не так уж просто было привыкнуть ко всему этому дерьму. В смысле, Ис моя пара, тут нет никаких вопросов, но к нему прилагается, ну, знаешь, небольшой такой придаточек — придворная должность, семейка интриганов, плюс у самого Иса характер просто чудный… да ты не хуже меня знаешь нашего дракошу и то, каким очаровашкой он может быть примерно всегда. Привыкнуть к этому всему было… тяжело, не обходилось без эксцессов. Волкам в целом тяжело иметь дело с замкнутыми пространствами и постоянным контролем, плюс доброжелатели поездили мне по ушам, убеждая, что пара вроде меня будет Ису только во вред… В общем, решил я тогда, что мне нужно слегка от Предгорья отдохнуть, и свалил в закат после очередной нашей ссоры. Честно оставил записку — мол, мне нужно немножечко пространства.

Раока сдавленно простонала, представив реакцию Ледяного. Волк согласно фыркнул в ответ.

— Нет, — сказал он, — Развлеклись мы тогда знатно, играя в догонялки — следопыт я или где? Но все же с Главой Безопасности одной из богатейших стран мне не тягаться, и его люди меня в итоге поймали, сдуру и от избытка усердия основательно при этом потрепав.

— Эти идиоты выжили?

— Не знаю, — вздохнул Гор, — Больше их не видел. Так или иначе, Ис тогда очень надолго закрыл меня здесь и был… слегка не в себе. Ну, я тоже был в бешенстве, сама понимаешь, потому время мы проводили весело и изобретательно. Это потом, когда этот ледяной придурок чуть не сдох в очередной передряге и я сидел рядом, неудачно изображая гребанную сиделку, его прорвало на откровения и я многое… понял. Просто… ты не злись на него за то, что он нас сюда запихнул. Это не потому, что он хочет обидеть или унизить, ему просто страшно. Воспринимай как… ну, не знаю… отпуск.

— Ну, отпуск так отпуск, — зевнула фейри, — Под хорошие колёса и не таким новостям порадуешься. А где сам виновник торжества? Работает?

— Ага, — мрачно согласился Гор, — Очень показательно притом — почти не заглядывает сюда и опасается тебя испугать.

Раока прикрыла глаза.

— Гор, — позвала она, — Мне эта вся ерунда снится, да?

— Вот об этом я и говорю, — вздохнул оборотень, но она уже вновь уплывала на волнах сна.

В следующий раз она проснулась от того, что было как-то уж очень жарко, как будто сзади к ней придвинулась печка. Личность печки тоже выяснилась достаточно быстро — запах Гора она узнала, даже не успев запаниковать, и тут же подуспокоилась, слушая его ровное сердцебиение.

Не то чтобы в такой близости было что-то новое, на самом деле — им нравилось друг друга касаться всегда, Гор с Исом позволяли ей то, что не было разрешено больше никому, и это было просто нормально. Они никогда не говорили об этом, не обсуждали этот вопрос — существует категория вещей, которые как бы не существуют, пока ты не признал их вслух, и их странные отношения определённо к таковым относились.

Так или иначе, необычного ничего в этом не было, да и волк вполне очевидно спал, но вот волна желания, пронесшаяся сквозь её собственное тело, не добавила радости. Тут же захотелось притереться поближе, так, чтобы у горячего и вкусно пахнущего мужчины за спиной тоже появилось нужное настроение, а потом перевернуться и…

Где там были эти успокоительные? Раока была готова сожрать их добровольно, кроме шуток.

Усилием воли подавив охватившие её чувства, она распахнула глаза — и встретилась взглядом с другими, льдисто-прозрачными, расчерченными вертикальным зрачком.

Ис устроился тут же — в шаге от них, в кресле, полускрытый густой темнотой, и смотрел… скажем, совсем не так, как нормальный дракон мог бы смотреть на свою пару, обнимающую другое существо: было в этом взгляде нечто жадное, голодное, напоминающее о самой природе летающих крылатых монстров, оберегающих свои сокровища в глубочайших пещерах.

Несколько мгновений они не двигались, потом Ледяной махнул рукой, явно окутывая Гора звуконепроницаемым куполом.

— Ненавидишь меня? — спросил он, и это было на самом деле последнее, что Раока ожидала услышать.

— Нет, — голос от неожиданности стал высоким, — Конечно, нет! Я просто…

— Все в порядке, — сказал Ледяной мягко, — Тебе не нужно врать. Я в очередной раз никого не спас, хотя и был уверен, что теперь достаточно силён. Но никогда не бывает достаточно силы, как никогда не бывает достаточно власти. Всегда найдётся кто-то сильнее — судьба и смерть, например.

Раока тихо вздохнула; да, ей следовало бы этого ожидать и теперь, благодаря Королю-под-Горой, она даже знала, откуда произрастают эти слова.

— Ты любил того, кого убил Лаари? — спросила она тихо.

Ледяной криво улыбнулся.

— Сложно сказать. Мы были подростками со всеми вытекающими последствиями вроде спермотоксикоза головного мозга или вечного чувства вселенской несправедливости. Миору был амбициозен — мечтал стать актёром — и жаден до чувств, впечатлений, эмоций. Между нами были страсть и юношеская привязанность из тех, что потом проходят бесследно… как правило.

Раока кивнула, принимая ответ. Она могла бы сказать тысячу слов утешения, но по себе прекрасно знала, насколько это бессмысленно и глупо. Никакие словоблудия не помогут, не смогут сделать чистым то, что однажды испачкалось, не смогут стереть из памяти то, что уже случилось.

Правда в том, что разум, однажды столкнувшийся с неразрешимой дилеммой, грязью и тьмой, всегда похож на разбитое зеркало с тысячей отражений. Кому-то вовек не собрать осколки, кто-то упрямством и кропотливой работой склеивает их воедино — криво, косо, как умеет, но все же воссоздает заново пусть карикатурного, гротескного и нелепого, но себя. Увы, даже в этом случае швы и неровности видны всегда — вот как это работает. Раока знала о таких штуках получше прочих, но там, лёжа в темноте, она пришла ещё к одному пониманию.

Да, невозможно стереть швы, не получится снова сделать зеркало цельным, но нужно ли это? Порой можно просто протянуть руку и принять другое существо — сломленным, запутавшимся, разбитым, со всеми болями и сомнениями. Наверное, иногда единственное, что возможно сделать — просто понять и быть рядом.

Улыбнувшись Ису, она осторожно протянула руку, переплетая свои пальцы с его. Дракон усмехнулся и вдруг поцеловал её запястье, пройдясь языком по венке. Фейри едва не выругалась, чувствуя, как поутихшее было желание снова ворочается под кожей, сворачиваясь внизу живота тугим клубком.

— Значит, не ненавидишь, — пропел он вдруг резко изменившимся тоном, — Это хорошо, с этим можно работать.

Его дыхание прошлось по влажному запястью, и как-то сразу вспомнилось, что в предках у этого красавчика — фейри из Цвета Аконита, способные очаровывать с полувздоха. _Читай на Книгоед. нет_ Да и опыт не пропьешь: если верить слухам, до обретения пары Ледяной сношал все, что под руку попадалось, в разных позах и вариациях. Так или иначе, при желании он мог завести с полоборота даже нечто малооодушевлённое — и беззастенчиво этим пользовался.

— Если решите перейти к чему-то интересному, я не против изображать мебель, но звук все же верните: во-первых, не люблю чувствовать себя глухим, во-вторых, не откажусь послушать, — раздался у Раоки над ухом весьма ехидный и совершенно не сонный голос Гора, и его рука чуть сжалась, притягивая её ближе.

Бровь Ледяного поползла вверх, но жест, отменяющий воздушный блок, он послушно изобразил.

— Ты обнаглел совсем, — сказал Ис раздраженно, — Когда это ты научился так контролировать сердцебиение, что можешь даже меня обмануть, притворяясь спящим?.. Нет, забудь. Главный вопрос — кто тебя учил?

— Серьёзно? — простонал волк, — Все драконы — психопаты, но мне досталась бракованная, повернутая на ревности ящерица. За что я тебя, придурка, вообще люблю?

— Снимай штаны — напомню, — предложил Ледяной, — Глубоко и со вкусом.

— Ис, блядь…

— Я не такой, я полюбил и дал, — отбрил дракон, и вот тут Раока все же не выдержала — заржала в голос.

Иса, кажется, её смех успокоил и вдохновил на какие-то там подвиги — по крайней мере, он тут же пертёк на кровать одним очень плавным, вкрадчивым движением, навевающим воспоминания об охотящихся кошках, и устроился так близко, что его дыхание задевало её губы.

Раока подумала об успокоительных со все возрастающей ностальгией.

— Люблю слышать твой смех, — выдал между тем Ледяной, — Я всегда прислушивался к тому, что происходит у тебя в кабинете, чтобы поймать момент, когда ты смеёшься.

Раока чуть нервно хмыкнула, потому что голос дракона был переполнен силой и соблазном, в нём плескались чары фейри, те самые, подвластные только сильнейшим представителям могущественнейших домов, которым воспротивиться всерьёз почти невозможно. На самом деле, он мог бы сейчас зачитывать сводку новостей или проповедь о вреде добрачных половых связей — все равно эффект был бы сродни сшибающему с ног афродизиаку. А эти глаза были так близко, и запахи двух мужчин переплетались, погружая её на какую-то запредельную глубину, и цепляться за разум было все тяжелее…

Да и надо ли? Что с ней не так, на самом-то деле? Она так долго об этом мечтала!

— Ты мне кое-что обещал, — сказала она тихо, но быстро, не позволяя себе передумать, — Когда мы препарировали метаморфа, помнишь? Показал картинку и сказал, что, мол, если мы все выживем…

По лицу Иса скользнула усмешка.

— Сегодня все для тебя, — пропел он и склонился, провел губами в миллиметре от её шеи, но не касаясь — садистическая сволочь как есть, — Лишь пожелай.

Его голос густой, как патока, обволакивал и пленял, рука Гора поглаживала её живот, легко, едва касаясь, и если это был сон, то она не хотела просыпаться.

— Желаю, — шепнула она вроде бы уверенно, но прозвучало как-то на удивление хрипло и сорвано. На счастье, сценарий мероприятия больше не предусматривал глупых вопросов.

Это было совсем не так, как она ожидала. Почему-то ей представлялось, что ночь с этими двумя будет наполнена страстью и удовольствием на грани боли, и это было бы правильно и просто — она привыкла к такому, научилась это любить. После всего, что делали с ними кураторы в Цветении, она не думала, что может быть хоть что-то, чего она в постели не пробовала, чем её можно напугать, удивить или смутить. Однако, жизнь все ещё была полна сюрпризов, и её поджидал как раз один из таких: внезапно выяснилось, что к искренности и нежности Цветение её совсем не готовило.

Да, она никогда не была с кем-то, кто действительно дорожил бы ею, кто хотел бы её всю, а не просто тело — потому в этот раз всего всего было слишком много. Эти двое, в жизни умудряясь цапаться каждый десять минут, в постели были словно один человек, понимая друг друга не то что с полужеста — с полувзгляда. При этом им почему-то показалось, что короткой прелюдией они не обойдутся и её нужно довести до нужной кондиции. Её стоны, просьбы и даже ругательства при этом особенного влияния на это убеждения не оказывали.

Таким образом, довольно скоро Раоке стало настолько хорошо, что даже страшно: она ничего не контролировала и просто позволяла делать со своим телом вещи, которые уносили её за грань… вообще всего. И это было почти слишком, почти чересчур, и они не собирались облегчать ей задачу, доводя до состояния полной невменяемости.

Она и сама не поняла, почему в момент, когда все вокруг взорвалось ослепляюще-белым удовольствием, её щеки стали мокрыми от слёз.

— Все хорошо, — шептали ей, — Теперь все будет хорошо, слышишь?

И она была бы рада успокоиться, остановиться, потому что это было слишком личным, выворачивало наизнанку, разламывало все стены, возведённые вокруг остатков души. Ей было немного страшно от силы тех чувств, что полыхали внутри — что она будет с ними делать потом?

Выдыхая, глядя в потолок сквозь пелену слёз, чувствуя омывающие её волны удовольствия, она позволила себе не думать ни о чём. Она успеет об этом пожалеть, конечно… но это будет завтра.

20

Поездка в Холмы выдалась нелёгкой — если употреблять цензурную лексику. У Иса было что ещё сказать по этому поводу, да вот только никакие слова тут бы не помогли — это был именно тот градус кабздеца, когда не кричишь и ругаешься, а просто опустошенно молчишь.

Когда он увидел Раоку, снова почувствовал связь с ней, стало очень страшно, потому что на какой-то жуткий момент ему почудилось, что в этих глазах не осталось ничего от его пары — только тьмы и боли до краёв. Потом, когда она не то не узнала его вовсе, не то приняла за врага, ему стало ещё страшнее. Королева в своей извечной шутливой манере вещала о возможном безумии бывших участников Игры, и просто слушать это, не сломав синеволосой мрази парочку лишних конечностей, было для Ледяного достаточно тяжелым испытанием. Ситуация, однако, и так попахивала международным скандалом — и, будь на месте фейри оборотни или демоны, оный бы точно разразился. Остроухие, однако, были в этом смысле попроще — Королева в привычной манере позубоскалила, наблюдая за попытками Иса держать лицо, и вежливо сообщила:

— Поздравляю, драгоценный племянник: если Королевский Холм впустил тебя в разгар темнейшей ночи — значит, никто не может тебе этого запретить.

Как ни странно, Мирана даже Брана отдала почти без вопросов — попускала пыль в глаза для вида, но не более того. Правда, в нагрузку умудрилась всучить ещё парочку людей из техногенного мира, якобы в качестве подарка. Ису эти сомнительные подарочки, которые могли быть больны каким-нибудь магическим поветрием, запрограммированы на убийство или завербованы для шпионажа, не нужны были от слова совсем, но Королеве не отказывают, особенно в тех случаях, когда она вроде как была мила и вежлива (учитывая прошлое Раоки и напряженность между их расами, встреча прошла, можно сказать, даже чересчур легко).

Именно потому Ис принял парочку смертных без вопросов, здраво рассудив, что вышвырнуть ненужный балласт в море можно и по дороге, чтобы не улаживать потом этот вопрос с тем же Осом, который в некоторых случаях, все же, бывал излишне сердоболен. А так — потеряли и ладно, все равно утонуть — куда лучшая судьба, чем та, что ожидала бы их у фейри.

Благо, у Ледяного и без того было предостаточно проблем: Раока, которая после танца с проклятым призраком впала в ещё более отстраненное состояние, Мия, явственно раздираемая изнутри противоборствующими магическими потоками, лучший друг госпожи Мики, пребывающий в магическом сне и ещё непонятно, собирающийся ли когда-либо просыпаться. Дополнительный флёр очарования создавал Призрачный Старейшина, который, не будь дурак, устроил локальный армагедец, пытаясь пробиться-таки к ним. В итоге, сам Холм как был, так и остался, ни травинка не опалилась, зато на выходе они обнаружили лес, выжженный чуть ли не до горизонта, и кратеры такой глубины, что там могли бы образоваться озёра, в теории подходящие для прогулок на средних размеров кораблях. Второй Советник тоже не радовал: чувствуя раздрай в душе пары, он полыхал чистейшим пламенем, походя сжигая то, до чего не добрался Призрачный. В общем, Ис просто порадовался, что Мирана не вышла их провожать — за порчу Древнего Леса Королева и убить могла, а с Ледяного и так хватило развлекательных мероприятий за последние несколько дней — на пару лет вперёд, как минимум. Успокаивало Ледяного только одно — до него долетали эмоции Гора, пусть и полустёртые расстоянием. Это значило, что все живы, а остальное — поправимо. По крайней мере, в этот раз…

В общем, Ис обозрел своих подопечных и споро скомандовал отлёт — со всем этим дерьмом следовало бы разбираться за границей Страны Холмов, заручившись поддержкой ведомства, друзей и семьи. Он прикинул, что времени в дороге как раз хватит, чтобы оценить состояние Раоки, подлечить по мере возможности и решить, кого из специалистов подключать. Конечно, Ис по привычке предпочёл бы Джейса — оный не был лекарем в прямом смысле этого слова, но отлично разбирался в анатомии больших и малых рас, а также был гением теоретической магии. Опять же, суждению дворфа, равнодушного к придворным разборкам, Ис доверял — чего нельзя было сказать о Придворном Лекаре и его подопечных, которые порой все же позволяли себе участвовать в политических многоходовках разной степени значимости.

— Простите, шеф, я полечу с людьми — мне не очень комфортно с вами рядом.

К таким поворотам Ледяной готов не был, вот никаким гребаным образом не. То есть — шеф? Не очень комфортно? В самом, мать его четырежды с подвывертом, деле?!

Его драконья половина обиженно сжалась внутри — равнодушие со стороны пары заставляло чувствовать себя уязвимым и больным. По идее, такая реакция была неправильной: Гор был его признанной половиной, и в теории чувствовать кого-то ещё Ис не мог. Теория, однако, будучи по природе своей штукой замечательной, с практикой все же сходилась далеко не всегда — иначе Ису, содержавшему несколько аналитических отделов планирования, не приходилось бы сталкиваться с тем, что на реальных операциях, даже идеально продуманных, что-нибудь всегда идёт не так.

В данном случае связь с Раокой, укрепившаяся за последнее время, все так же полноценно ощущалась, передавая крайне противоречивые, болезненные сигналы, заставляющие драконью сущность взволнованно метаться внутри. Пытаясь успокоиться, он отвлёкся и пропустил момент, когда фейри действительно ушла подальше от него, в сферу к Дану Алому, устраиваясь рядом со спящим Браном и настороженной человечкой.

Отвратительный выбор соседей, на самом деле — кто знает, какие сюрпризы таит в себе подарочек Королевы? А уж в том, что оные присутствуют, Ис не сомневался ни единой секунды. Первым порывом было, разумеется, настоять на своём, но без квалифицированной оценки состояния пары любое давление или принуждение могло аукнуться боги знают чем ещё.

Проявлял стоицизм он, впрочем, не так уж долго: стоило человечке заикнуться про открывшуюся рану, как дракон потерял терпение окончательно и бесповоротно, осторожно погружая пару в сон. Иномирянка не соврала: голубая кровь действительно окрасила бок Раоки, да и остальные раны, несмотря на всю его целебную магию, и не думали затягиваться. Ис сцепил зубы и повернулся к этим двоим.

— Это ты сделала с ней?

— Я не понимаю, — пробормотала женщина, и это было более чем логично: переводчик срабатывал только тогда, когда его хозяин пытался ответить на иномирную речь.

— Ты сделала это с ней? — повторил дракон холодно, — Отравила её?

— Нет! — вскричала женщина, — Вы же сами видели, она вышла из черной субстанции уже в таком состоянии! У неё как минимум четыре проникающих в корпус острым предметом, раны не обработаны и не зашиты — разумеется, они кровоточат! Если это кровь, конечно. В смысле, девушке не помешает рентген, и, если её внутренние органы расположены так же, как человеческие, то есть вероятность, что задета печень, что очень плохо.

Ис прищурился, вновь окутывая Раоку сильнейшими чарами исцеления. Могла ли отрава попасть ей в вены во время этой их Игры? Или это происки синеглазого мальчишки-призрака, которого Ис с удовольствием убил бы ещё раз, случись оказия?

— Сэр, а вы фей или дракон? Я долго смотрел на вас, но так и не смог понять, — выдал вдруг человеческий ребёнок. Ис едва не поморщился — не из-за наглости мальчика, конечно. Что взять с маленького ксеноморфа? Проблема была в другом: иногда Ледяной остро ненавидел свою должность.

Вот как сейчас.

Ис прекрасно знал, как искусны фейри в вопросах промывания мозгов, замещения разумов и внедрения программ. Они могли заставить вспомнить несуществующее, поверить в любую ахинею, сделать что угодно. Принимать в подарок от Королевы Фейри живой товар — идиотизм, недопустимый для Главы Безопасности.

Во-первых, потому что за его слабость могут заплатить другие. Во-вторых, потому что в противном случае с вероятностью в девяносто процентов руки пачкать пришлось бы князю или советникам, что совсем не дело.

Для такого есть Ис.

Только вот убить женщину и детёныша, беззащитных и ничего не понимающих… Не то чтобы Ису никогда не доводилось делать и худшие вещи.

Не то чтобы ему это нравилось.

— Простите его, — проговорила женщина быстро, — Мой мальчик болен, он просто… не понимает, что говорит.

Дракон придирчиво оглядел ребёнка, не поленившись просканировать. Тот был, на удивление, потенциально весьма могущественным колдуном — вот и весь секрет болезни. Ледяной читал, что в техногенном мире очень многим людям с зачатками дара приходится крайне нелегко — совершенно неподходящая среда в сочетании с Предназначением, разрушающим психику невозможностью исполнения.

Он бы быстро выздоровел здесь…

— Пожалуйста. Пожалуйста, не надо, — она что-то увидела в его глазах — умная девочка. И проницательная.

— Я клянусь вам, я не делала с ней ничего, — говорила она быстро, как тот, кто пытается торговаться со смертью, — Я хороший врач, училась в Бартсе. Я могу быть полезна вам. Пожалуйста…

Она не плакала. Пожалуй, разревись она, Ис все же убил бы её, но женщина была смелой, достойной, даже перед лицом ужасного монстра, которого не понимала, она не опускала головы — и дракон не мог не оценить этого.

Он сам был таким, чего уж там.

Ис знал, что статистически семьдесят процентов людей, попадающих в их мир из техногенного, гибли. Это было закономерно — выросшие в обществе победившей алхимии и артефакторики, они были совершенно не подготовлены к миру хищников, магии и богов. Ледяной их не слишком жалел, будучи откровенным: считал, что за глупость и слабость нужно уметь расплачиваться.

Эта женщина, однако, была не такой. Она не казалась тепличным цветком, страдающим без информационной сети и истерящим по поводу и без. И он знал что, наверное, пожалеет об этом, но…

— Хорошо, — сказал он спокойно, — Но вы пройдёте карантин и ментальные проверки.

— Насколько это опасно? — спросила она тихо, — Эти проверки?

— Это больно, — честно признал Ис, — По крайней мере, для вас — мальчику будет проще. Но нет, для жизни не опасно — если вы не шпионка, конечно.

Она медленно кивнула и тихо сказала:

— Спасибо.

— Не стоит, — отрезал Ис. Было странно слышать от неё слва благодарности — в целом, незаслуженные.

— Позвольте помочь перевязать её, — вдруг попросила женщина, — Раны все ещё кровоточат.

Ледяной хотел было спросить, не бредит ли она — с тем-то количеством исцеляющих чар, которые он вбухал — но с искренним ужасом увидел, что иномирянка права: кровь, вопреки всем законам магии, текла все быстрее.

— Нужно действовать, — сказала женщина настойчиво, — Нужно порвать её наряд и сделать бинты. Ну же, у пациентки кровотечение!

Вздохнув (ещё им не командовали маленькие человечки!), Ис выпустил коготь и создал специальное заклинание, чтобы разрезать ткань киото. Совет женщины имел смысл: непроницаемая для жидкостей, магически обеззараженная ткань была идеальным подспорьем.

Сама ситуация, однако, ему не нравилась.

"У нас проблемы?" — вопросил Призрачный мысленно.

"Нужно поспешить," — бросил Ис отрывисто.

"Нужно значит нужно," — протянул призрачный философски, набирая скорость. До Предгорья оставалось совсем немного.

Они ворвались в лекарское крыло в самый разгар веселья: персонал изображал кипучую деятельность, нарезая круги вокруг слабо сопротивляющегося Гора. Волк, которого опутали диагностирующими чарами, как гирляндами, явственно всеми швабрами души жаждал оказаться где угодно, но только не здесь. Он бы, скорее всего, и оказался, но за происходящим надзирал своими бдительными очами Ледяной Старейшина. Родственничек был, как всегда, идеален и прекрасен, как статуя, но Ис мог бы поклясться: его выдернули прямо из постели, когда стало ясно, что Гор пришёл в себя, а Иса нигде нет.

Очень логично с их стороны, на самом деле. Проводить какие-то не одобренные заранее лекарские манипуляции с парой высокопоставленного дракона без согласия его или его семьи мог бы только идиот, а таковых, как несложно догадаться, в придворные лекари не особенно брали… ну, либо жили они недолго, что тоже как вариант.

На Иса с окровавленной Раокой на руках местное собрание отреагировало неоднозначно, примерно как на явление Веселого Пьяного Бога народу: все смотрят, глазами хлопают и знать не знают, что делать с подобным чудом.

Вполне предсказуемо, раньше всех от ступора отошёл Каменный Лекарь: за десять тысяч лет срочных ночных вызовов и развесёлых государственных переворотов волей-неволей научишься быстро реагировать на непредвиденные обстоятельства. Примерно одновременно с этим Гор начал вырываться уже всерьёз, что, разумеется, разметало диагностические заклинания в клочья: все же, оборотническая знать, пусть даже и в ослабленном состоянии — твари весьма опасные.

— Сохраняйте спокойствие, — скомандовал Каменный, которому хватило беглого взгляда для оценки ситуации, — Укладывайте дивную госпожу в энергетический кокон, нужно определить, что не позволяет тканям регенерировать.

Ис послушно сделал, как сказали, краем глаза отметив, что Гор уже встал за его плечом. Оборотень исхудал, двигался не так уж уверенно, но в целом был здоров, видит небо, здоров, и это накатило на Иса волной облегчения. Да, от него исходила странная злость, и боль, и радость встречи, и эти эмоции сбивали с толку, но Ледяной, по правде, и на ненависть был бы согласен — лишь бы волк был жив.

Между тем, вокруг развилась бурная деятельность, часть лекарей, подчиняясь приказу Иса, последовала за Призрачным старейшиной, дабы поместить Брана под наблюдение, а людей в карантин. Ледяной махнул рукой, создавая вестника: ему нужен был Джейс, здесь и сейчас, потому что — кто ещё лучше разбирался в ядах и вредоносной магии?

"Ты правда послал её туда? В знаменитые чертоги Лесного Короля? Чтобы спасти меня, ты решил пожертвовать второй моей парой — одним заклятьем двух зомби, удобно," — голос Гора, ворвавшийся в мысли Иса, буквально вибрировал от ярости, — "Я всегда знал, что ты скотина, но не думал, что настолько".

Дракон нашёл в себе силы криво улыбнуться.

"Вот что значит имидж, да?" — поинтересовался он весело — или он надеялся, что это было именно веселье, а не проклятая боль разочарования, — "Я же в принципе не против послать нашу общую пару на бойню, ничего такого в этом нет. А ещё я ем младенцев, ворую у сирот и насилую вдов — ну, ты знаешь, примерно так обо мне обычно говорят. Неудивительно, что ты тоже проникся верой в такие чудеса."

Гор, до которого явно долетели все испытываемые Исом эмоции, тут же пошёл на попятную. Дракона омыло волнами сожаления.

"Она сказала, что это было твоё задание…"

Перед глазами Иса замелькали смазанные образы жутковатых пейзажей Лабиринта.

"Да, конечно, держу пари, что она много чего могла бы поведать — в той милой атмосфере и замечательном состоянии. Вот придёт в себя — разузнаешь подробности", — отрезал Ис, — "И в следующий раз, может быть, подумаешь дважды, прежде чем эпично самоубиться!"

Оборотень тихо вздохнул.

"Прости," — сказал он коротко, — "Что с ней?"

"Хороший вопрос", — отозвался дракон.

— Господа лекари, ваше мнение? — уточнил он вслух.

— По предварительной оценке, яд или чары — либо сочетание того и другого — не позволяют госпоже регенерировать, — отчитался Каменный, — Ткани отторгают лечебную магию. Необходимо провести анализ и попытаться определить причину.

— И займусь этим я, — пропел весёлый голос от двери, — Потому что редкие яды фейри — это моя страстная любовь,

Джейс оставался собой, даже разбуженный посреди ночи и сопровождаемый монстром с доброй сотней щупалец.

Как и следовало ожидать, появление Амо вызвало немалый фурор. Гор, глупый коврик, которого жизнь вообще ничему не учит, тут же выпрыгнул между Исом и комком щупальцев, мгновенно забывая, кто тут умеет превращаться в многотонную бронированную тушу, а кого только что вытащили из стазиса. В руках у старичка-Каменного зажглость что-то такое, от чего волосы встали дыбом даже у Иса. Ледяной готов был поклясться, что применённые лекарем чары подпадают под статью не то что запретных, а проклятых и забытых, и сделал зарубку на будущее — вытрясти из старого сморчка побольше информации.

Остальные лекари показали себя с лучшей стороны — отвлеклись, но продолжали держать себя в руках, и Ледяной мысленно их одобрил. Двое заистерили, правда… что же, значит, скоро в княжеской резиденции повится парочка новых вакансий.

Да, идея привести сюда Амо в истинном обличьи была не такой уж плохой.

— Уберите эту тварь из моей лаборатории. Немедленно! — голос Каменного опасно понизился. Что, старичок, уже не такой невозмутимый?

— О, не переживайте, — разулыбался Джейс, — Он опутан чарами подчинения! Это мой новый питомец, он, знаете ли, безвредный.

— Это высший метаморф категории Ило или даже Амо, — отрубил Каменный, — Во-первых, это разумное существо, а не домашнее животное. Во-вторых, это крайне опасное существо, которому не место в моей лаборатории, в этом дворце, в Предгорье и даже в нашем мире. Надеюсь, коллега, всего вашего гения хватит, чтобы это понять?

— О, так вы раньше сталкивались с такими существами, — пропел Джейс, — С вашей стороны было преступлением не изучить их. Впрочем, вы не слишком-то озабочены прогрессом, коллега?

— Нет — в случаях, когда оный предполагает изобретение очередной смертельно опасной игрушки.

— То есть, мои диагностические лучи и амулеты-проитвоядия уже не спасают жизни? Эх, кажется, меня потчуют устаревшей информацией…

— При всем уважении, — прервал этот цирк Ис, — У нас есть проблемы поважнее. Джейс?

Дворф хмыкнул.

— Я говорю, а диагностика работает! Яд на основе мёртвой крови, один из моих любимых разделов Старой Истории фейри — потрясающе сложная в изготовлении штука, но эффект того стоит. Не будь у Раоки с собой моих амулетов-противоядий, умерла бы от первой же раны, а так — выкарабкается. Придется повозиться, подержать её в лечебном сне пару недель и вырезать пораженные участки…

— А вас не смущает, коллега, что яд уже распространился по организму и вырезать придётся крайне много? — уточнил Каменный холодно, — Я хочу провести диагностику и попытаться хотя бы примерно определить, к какому дому принадлежал фейри, создавший яд и сопутствующие чары…

— Тут я, вполне вероятно, смогу помочь, — прервал Гор хрипло, — Её ранил представитель дома Шип Розы.

— Вот как… тогда…

Дальше со стороны обоих учёных последовал поток магических терминов, которые Ис, конечно, когда-то изучал по долгу службы, но после — забыл, как страшный сон. Он собрался уже вклиниться в обсуждение, когда Ледяной Старейшина осторожно положил руку ему на плечо.

— Оставь их позаботиться о девочке, Ис. Вещи нынче стали непросты и довлеют над нами, потому мне надо сказать тебе пару слов наедине.

Дракон собрался было воспротивиться, но мысли Гора тут же всплыли в голове: "Иди, я присмотрю".

И Ледяной послушался, потому что, справедливости ради, двоюродный дедушка никогда не дёргал его просто так.

Они медленно вышли на террасу, прилегающую к лекарско-исследовательскому крылу Княжеской Резиденции Предгорья.

Оная представляла собой ухоженную, уставленную столиками, обрамлённую висячими садами, огромную площадку на горном плато. Все здесь было спроектировано архитекторами-дворфами так, чтобы потенциально раненному либо несущему несколько сфер с пострадавшими дракону было максимально удобно здесь приземлиться. Вид открывался потрясающий: традиционно считалось, что больным идёт на пользу созерцание красот и просторов, потому с террасы можно было рассмотреть развилку воздушной вагонеточной дороги, и сеть водопадов, опоясывающих полукругом Княжескую долину, и Посольскую площадь, предназначенную для контактов с наземными расами, и выточенные прямо в скалах административные здания, и Дом Совета, венчающий вершину одной из гор. От этого захватывало дух, навевало патриотизм. Ис, приходя сюда, всегда по-настоящему вспоминал, почему любит Предгорье.

— Люблю это место — мой любимый вид, — сказал Ледяной Старейшина, устраиваясь на самом краю площадки, — Очень часто доводилось отлёживаться здесь, пока был юнцом. И, надо сказать, кормили тут получше, чем в Высшем Университете.

— Ты подвергался нападениям? — предположение, что у одного из боевых драконов могло быть в юности слабое здоровье, никакой критики не выдерживало.

— Да, — улыбнулся Старейшина, — Начало моего пути попало на период, когда Предгорье было куда более консервативной державой с выработанной ненавистью ко всему эльфийскому. Некоторые мои пристрастия, как ты сам понимаешь, на тот момент считались весьма пагубными.

— Понимаю, — хмыкнул Ис.

Чего уж там, даже его во время учёбы пытались прессовать, пока не поняли, что ему, во-первых, наплевать, с кем именно спать и насколько объект согласен (по принципу — если тебя так волнуют мои пристрастия, я все продемонстрирую наглядно), во-вторых, он потрясающе изобретателен на месть и совсем не жалостлив, в-третьих, Ар с Тиром за лучшего друга и убить могут, не разбираясь, кто прав, кто не очень, а дом Ледяных потом спокойно отмажет. Но Ису посчастливилось родиться во времена так называемого Прогрессивного Предгорья и быть, по сути, высокородным отбитым на голову кровожадным ублюдышем (тут, пожалуй, Лаари даже стоило поблагодарить за науку — после памятного общения с ним дракону стало куда проще выгрызать себе место в жизни).

У Старейшины, однако, была другая ситуация: у их Дома было тогда немеряно врагов, настроения в обществе были куда острее, а двое его друзей детства (маленьких мальчиков-дракончиков из знатных дружественных семей всегда воспитывали по трое, заранее формируя боевую триаду) погибли в Клановой Войне, причем, что особенно печально, сражаясь друг с другом.

Таким образом, неплохо зная историю семьи, Ис легко мог предположить, что в юности склонный скорее к интригам, чем к агрессии двоюродный дедушка был очень, очень одинок.

— Времена изменились, — сказал Старейшина между тем, — Но не личности. Ты — публичный человек, Ис, один из ближайших соратников Князя. Тебе позволили, скрепя сердце, признать парой мужчину-оборотня: пусть это и породило волну пересудов, но с парностью не спорят. Развей теперь мои сомнения: ты ведь не собираешься втянуть семью в ещё один скандал, связанный с противоестественными отношениями?

Ис усмехнулся.

— Да, — сказал он, — Не просто собираюсь — уже втянул. Твои соседи по дому престарелых… то есть, прости, господа почтенные члены Совета, могут дружно заказать себе соответствующих специалистов, если им так не хватает своей личной жизни, что хочется наблюдать за чужой. Я в этом смысле могу посоветовать домик Мадам Аммариллис — отлично обученные, ухоженные ребята. Впрочем, о чём это я? Ты знаешь об этом получше прочих. Как там фейри Эдиру? Хорош?

По красиво очерченным губам Старейшины скользнула усмешка.

— Поразительно хорош, — отметил он, — Как и твои осведомители. Но это не отметает сложившейся у нас проблемы. Ты ведь понимаешь, что у дракона может быть только одна истинная пара, верно?

— А у волков вот, как правило, две, — парировал Ис, — Моя пара — волк, и мы следуем традициям его народа.

Ледяной Старейшина покачал головой, отчего блики света заплясали в его полупрозрачных волосах:

— И это было бы замечательно, не будь ты Главой Безопасности Предгорья. Шум будет стоять до небес, про тебя опять распустят огромное количество слухов, и все это не может не сказаться на престиже Князя. И это не упоминая тот факт, что эта девица — шпионка фейри. Наши оппоненты нас сожрут. Конечно, все станет несколько проще, если ты выберешь только её…

Ледяной вздохнул.

— Я надеюсь, ты понимаешь: я не откажусь ни от кого из них.

— Даже если я скажу, что семья настаивает?

— Настаивайте, сколько хотите — люблю домашний алкоголь.

— И ты не отступишься?

— Ни при каких обстоятельствах.

— Даже по приказу Князя?

— Тир поддержит меня.

— Ты уверен в этом?

— Абсолютно.

Несколько мгновений старый дракон молча буравил взглядом Иса, потом кивнул.

— Что же, — сказал он, — Искренне надеюсь, что ты не ошибаешься, потому что, если твой друг не поддержит тебя, ты вполне можешь лишиться должности, а мы — драконьей доли влияния при дворе. Однако… Скажи, внучек, ты знаешь, что моя первая пара отказалась от меня?

Ис удивленно приподнял брови — эту историю ему поведала глава их дома под грифом секретности; при Старейшине эта тема была строжайше табуирована.

— У меня была крайне высокая совместимость с одним драконом… знатным драконом. К сожалению, он был воспитан в одном из кланов, где подобное не приветствуется, да и в силу пристрастий желал видеть своей парой только женщину. Его можно понять.

Ис кивнул. Он догадывался, кто был неудавшейся парой дедушки: глава упоминала, что тот был из Алых. На момент окончания Клановой Войны лишь один дракон пекельного огня не имел пары, и дедушку Ису было даже немного жаль.

— Иногда Предназначение ошибается, — сказал Старейшина мягко.

— Не в моём случае, — не менее ласково отозвался Ис.

Его дедушка помолчал, а после отметил:

— Позволь дать тебе небольшой совет: отправь этих двоих куда-нибудь в загородную резиденцию на время. Пусть буря утихнет, треволнения улягутся, заодно и подлечатся, а то на обоих без слёз не глянешь, какой-то полевой госпиталь на выезде, а не пары знатного дракона.

— О, да, — покивал Ледяной, — У меня есть на примете одно местечко на природе.

Старейшина покосился с сомнением, но вдаваться в вопрос не стал, вместо этого серьёзно отметив:

— Я постараюсь помочь. И… надеюсь, у тебя хватит смелости на то, на что у меня в свое время не хватило.

— Предназначение не ошибается, верно? — усмехнулся Ис, — Но некоторым из нас оно дает выбор. Я сделал свой и заплачу за него цену, это не может работать по-другому. Доброго дня тебе, дедушка, меня ждут мои пары.

Ис двинулся обратно, а Ледяной Старейшина остался сидеть на краю, наблюдая, как из-за гор выползает светило, отчего над водопадами играют цветами первые радуги.

21

— Ну, я тут вижу одну проблему, — сказал Тир, выслушав Иса, — Даже две взаимосвязанных.

Ледяной внутренне напрягся: он пойдёт против своего князя, если понадобится, но…

— Какие, княже?

— Ну, — Бирюзовый хитро сверкнул глазами, — Во-первых, они не смогут одновременно участвовать в официальных мероприятиях, ты знаешь? Только один сопровождающий по уставу, а, если я попытаюсь переписать оный, почтенные Старейшины все-таки попытаются переписать меня. Потому твоим парам придётся меняться, и в связи с этим может получиться проблема: они оба у тебя настолько не выносят официоз, что могут возникать драки за право не идти на очередную великосветскую тягомотину.

Ису захотелось стукнуть придурка.

— А вторая проблема, княже?

Князь вздохнул и скорбно заявил:

— Это самое сложное.

Ис внутренне напрягся.

— Да?

— Ты сам придумаешь, как помирить свою рыженькую с Ирейн. Ну, знаешь, твоя феечка превратила обожаемую нянечку-наставницу княгини в мясную отбивную и что-то в этом роде. Я ей, конечно, приказал это сделать, но все равно вышло несколько неловко.

Ис прикрыл глаза. Многие отчего-то наивно считали князя Предгорья поверхностным и при этом довольно искренним существом, а Главу Безопасности — ехидной скотиной. Спроси кто самого Ледяного, он бы точно сказал, что это распределение весьма неточно: в некоторых вопросах ему до сверкающего наивными глазками князя было, как до дальней из лун.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Ис. Князь кивнул.

— Хорошо. Господин Ос, что думаете вы?

Водный дракон, до того флегматично созерцавший какие-то неведомые узоры в глубине своего бокала с ранним водорослевым вином, медленно поставил его на стол.

— Наличие двух пар противоречит законам Предгорья, — отметил он, — Но лазейки есть всегда. Я поручил своему старшему секретарю найти юридическое обоснование для такого решения, и он говорит, что это далеко не безнадёжно: всегда можно отметить, что у тебя, Ис, пара одна, а вот у Гора, в соответствии с законами Клана Волков — две. Он сможет официально жениться на дивной госпоже на волчьей территории, и против этого никто не сможет возразить, потому что чужие традиции не оспариваются.

— Что же, могу тебя поздравить, Ис — ты станешь частью гарема, — пропел Ар, — Всегда подозревал, что в твоем случае дело кончится чем-то подобным.

— Спасибо за поздравления, друг мой, — вернул Ис, с сердца которого рухнул огромный камень, ухмылку, — Помнится, не так давно ты чуть не стал владельцем подобного. Не успей госпожа Шу вовремя доплыть до нужного зала — отчего мне кажется, дело бы кончилось тем, что у тебя было бы в итоге две пары? Но вообще, с учётом того, как дивно Шу и Ири, должно быть, смотрелись бы вместе…

Казначей смерил Иса холодным взглядом.

— Ты парадоксален, — сообщил он лениво, — На мой взгляд тот факт, что ты вообще дожил до своих лет — чудо как оно есть.

— Ну, ещё пару дней назад был уверен, что не доживу до сегодня, — хмыкнул Ледяной, и за столом воцарилось молчание.

— Что же, — сказал Ос, — Думаю, нам всем очень повезло с храбростью госпожи Раоки, будем честны. Если бы не она, твое мрачное предсказание могло бы стать реальностью, а это было бы ужасной потерей и для твоих друзей, и для Предгорья.

— К слову, да, — оживился Тир, — Я вот не думаю, что она придёт в восторг от какой-нибудь памятной награды, потому сообщи ей, пожалуйста, что она имеет право сама выбрать себе награду. В пределах разумного, конечно, но они у меня достаточно широки, эти самые пределы.

— Услышано, княже.

***

Дело в том, что Гор никогда не рассчитывал встретить свою пару.

Да, он был последним в своем роду и при этом бракованным — у Предназначения не отнять чувства юмора. Многие шептались (не особенно при этом стараясь понижать голос), что, якобы, его мать была ранена, когда его вынашивала, другие утверждали, что дело в бабке-иномирянке, но факт оставался фактом: уникальный запах Гора вовсе не походил на волчий, что сводило на нет все шансы обрести пару.

Тут нужно пояснить, что для оборотней парность и запах значат многое, будучи чуть ли не основным элементом социализации. Ты можешь выглядеть, как внебрачный ребёнок человеческого лесоруба и его же топора, путать при этом право и лево, но все будет хорошо — если ты пахнешь как свой. Однако никакие подарки природы вроде приятной внешности, сильной магии и знатного происхождения не смогут спасти, если с твоим ароматом что-то категорически не так.

Нет, тебя не бросят в овраг, разумеется, и многие даже будут сочувствовать (что даже хуже ненависти, будем же честны), но… Все упирается в это распроклятое "но", предполагающее косые взгляды, игнорирование и вечное ощущение собственной второсортности. Шла ли речь о дружбе, любви или должности, можно было не сомневаться — выберут не его.

Так что, можно сказать, Гор уже ни на что не рассчитывал, когда встретил Иса — но тот выбрал его. Это казалось чудом.

Нет, характер у дракоши был, конечно, сложный, чтобы не сказать ничего нецензурного, но да и сам Гор, пронаёмничав почти полвека, на очаровательного милашку не тянул. Он любил охоту, погоню, соревнование, привкус крови на клыках и опасности. Без сомнений, Ис был тем, кто мог дать это — и даже больше, чем это. Гор любил его: и как пару, и как личность — противоречивую, немного нелепую, немного сломленную, но все же потрясающую. Оборотень обожал моменты, когда Ис опускал свою ледяную броню, и из-под неё проглядывало мягкое, по-детски уязвимое нутро.

Да, эпизодически этого расшалившегося придурка хотелось перегнуть через колено и отшлёпать (и не то чтобы они совсем не проделывали друг с другом подобного), но он все же был счастлив, когда нашёл своё. Гор знал, что у драконов может быть лишь одна пара, так что о детях мечтать не следовало — но это не расстраивало. Тогда он был уверен, что все равно никогда не встретит совместимую с собой самку.

Все изменилось совершенно неожиданно, во время очередного боя без правил на Исовой обожаемой Арене.

На самом деле, неудивительно, что это местечко для Ледяного было, как чан со сладостями для маленького обжоры. Тут было собрано все, что Ис так любил: атмосфера опасности, соперничества и насилия, зрелищные драки и — бонусом — возможность подыскать потенциальных сотрудников среди более чем специфической аудитории. Ко всему вышеперечисленному стоило прибавить, разумеется, ещё и сильные, мускулистые, гибкие, ловкие тела обоих полов, принадлежащие рисковым и воинственным натурам — стопроцентное попадание во вкусы дракона, куда лучше, чем любой бордель. Гор помнил, как Ис жаловался, что раньше никогда не мог подобрать среди мальчиков и девочек по вызову хоть кого-то, у кого был бы нужный типаж. Оборотень тогда ничего не стал говорить, но подумал, что Ледяной просто искал не там: стоило бы обратить внимание на наёмников, воинов и шпионов.

Так или иначе, Гор очень любил выступать на Арене перед Исом — что уж там, это заводило обоих до мушек перед глазами и полного улёта. К тому же, развлекаться за прозрачной с их стороны и непроницаемой чужим глазам стеной, пока в нескольких шагах идёт бой… Ладно, Гор привык не сразу, но что-то в этом было.

И тот день должен был стать таким как все, ничего не предвещало, но потом случилось нечто прекрасное и страшное — оборотень встретил свою пару, невысокую фигуристую самку несколько вульгарного вида с роскошным водопадом светлых волос. Её можно было бы принять за одну из местных девочек, ищущих заработка, если бы не глаза — внимательные, цепкие, они заглядывали ему прямо в душу.

Гор понял, что у него большие проблемы, а, уловив исходящие от все понявшего Иса эмоции, понял, что поспешил с оценкой: неприятности были просто огромными.

"Не смей её убивать!" — первые слова, которые он сказал Ледяному при встрече — и надо было только увидеть, как того перекосило. У них состоялся непростой разговор с Исом, в процессе которого Гор поклялся, что не станет переводить отношения с девушкой в горизонтальную плоскость — благо, оборотни порой встречали совместимых с ними существ и после обретения пар (но почти никогда — настолько совместимых; этого, правда, Гор говорить благоразумно не стал). Мир был достигнут, но это не значило что оборотню не хотелось пообщаться со своей парой — благо, она была чудесной, куда лучше, чем он представлял.

Вообще обе его пары были куда лучше, чем он мог бы представить, даже будучи озабоченным подростком, желающим подрочить на светлый недостижимый образ. Но в этом ничего нового, реальность всегда лучше фантазий — если находишь в себе силы вытащить голову из задницы, конечно.

Их новая встреча была, как глоток свежего воздуха посреди очередного тягомотного приёма. На этот раз пара выглядела иначе — более худощавая фейри-полукровка с рыжими волосами и синевато-фиолетовыми глазами, роскошная и элегантная, но запах остался тот же.

Гор тут же пошёл к ней.

Да, он мог бы полюбить её, возможно даже, она была бы совместима и с Исом, но это было уже не важно: после принятия запах драконов менялся, так что определить совместимость было практически невозможно, и цветы не расцветали. Это было очередным вполне логичным способом регуляции драконьей популяции: один дракон — одна признанная пара единовременно, не больше.

Потому-то Гор почувствовал почти облегчение, смешанное, конечно, с разочарованием, когда она поспешила уйти. С одной стороны, хотелось узнать фейри лучше, с другой — соблазны от себя нужно держать подальше, да и Иса дразнить не стоит.

Ох, знал бы он…

Когда Ис с ухмылкой заявил: "Я её нанял, она теперь будет у меня в прихожей. А что? Красивая!", Гор ему все-таки врезал.

Впервые за пару лет они подрались всерьёз, с чувством и расстановкой, разгромив комнату вхлам и основательно намяв друг другу бока. Впрочем, ни к чему это так и не привело. "Ну, не вышвыривать же мне её было на улицу, шпионку-то Холмов?" — сказал Ис много позже, — "Она за информацией о призрачных стражах пришла, между прочим, а я её не казнил, а перевербовал. Цени!". И оборотень знал прекрасно, что это редкостная ерунда: дракон мог подыскать место подальше, обеспечить ей безопасность, убрать с глаз долой, но не стал. В этом был весь Ис — натирание ран солью, тушение пожаров горючей жидкостью и прочие экспериментальные методы решения проблем.

Гор не понимал, чего он добивается, и понятия не имел, куда в итоге их эта игра заведёт. Знал одно — в какой-то момент отношение Иса к Раоке изменилось, стало глубже, начало приобретать все более интимный подтекст; они оба привыкли, что она рядом, воспринимали её частью своего мира, и волк понадеялся, что, может быть, у них ещё есть шанс, но…

Но потом он умер.

А воскрес, кажется, в новом мире, где все перевёрнуто вверх дном: Джейс таскает за собой на верёвочке какой-то шар с тентаклями, в Княжеской Резиденции чуть ли не военное положение введено, а Ис называет Раоку "нашей парой", за что Гор, признаться честно, вполне готов был потерпеть все остальное. Одна проблемка не давала покоя — им явно нужно было поговорить об этом, разобраться, наконец, обсудить ситуацию. Потому оборотень внимательно следил за каждым движением лекарей, ухаживающих за фейри, и ждал.

Повреждения у девушки были серьёзные, а отходить от неё далеко Гор не был готов — не после Лабиринта, не после той, другой Арены. В итоге, когда лекари, наконец, оставили их, самый длинный день в году был в самом зените. Палату заливал яркий свет, чуть приглушенный полупрозрачными шторами, Раока мирно спала, ровно дыша, а Ис с Гором таращились друг на друга, как парочка придурков, не зная, что говорить.

— Между мной и нею расцвели цветы, когда ты умер, — отметил Ис, — Беладонна, если тебе интересно. Было красиво.

Сердце Гора дрогнуло, но он постарался не показать волнения.

— Дай угадаю: ты повёл себя, как скотина?

— Записывайся в пророки, — ухмыльнулся Ис, — Но да, наговорил я разного. С другой стороны, ты учти, у меня психологическая травма.

— Ага, пожизненная притом, — буркнул оборотень, — А потом?

И ис поведал, да такое, отчего у волка чуть глаза на лоб не полезли. Н-да, вот так живёшь с кем-то без малого десять лет, думаешь, что знаешь, как свои пять пальцев, а потом случается что-то из ряда вон, и открываются такие грани, что невольно задумываешься — кто этот незнакомец? Что обидно, оборотень внезапно осознал, что думал об Исе куда хуже, чем он того заслуживал.

— … И она меня не узнала, — закончил дракон рассказ, — Тогда я и понял, что что-то не так.

Гор тихо вздохнул.

— Дело не в этом, — отметил он, — Просто у её сопровождающего там, в Лабиринте, было твое обличье. Думаю, она, увидев тебя…

— Решила, что ещё там, — простонал Ис, — Проклятый рогатый уродец!

Гор поморщился. Такое неуважительное отношение к Лесному Царю претило, но, неплохо зная отношения Иса с религией, он предпочёл не вмешиваться, дабы не просесть под порцией новых откровений.

— Расскажи мне, — сказал Ис между тем, — Расскажи, что было там.

Оборотень вздохнул:

— Я могу открыть тебе кое-что, как паре, но учти: ты не должен делиться этой информацией — по крайней мере, если желаешь мне добра. Измерение Лесного Короля жестоко мстит тем, кто разглашает его секреты непосвященным.

Ис коротко кивнул, и Гор начал говорить, стараясь не замечать, как бледнеет обычно невозмутимый дракон, и морщинка перечерчивает его лоб.

— Она никогда не сможет теперь быть со мной, да? — спросил он тихо, — После такого.

— Не драматизируй, — покачал головой оборотень, — Она же не какая-нибудь истеричная магичка-первогодка из второсортной человеческой академии. Я уверен, наша девочка со всем справится. Просто — как бы так сказать — лучше не привязывать её к кровати, как меня в своё время. Ну, хотя бы поначалу; это я прекрасно знаю, что ты не навредишь, а вот она, да после всего… Сам понимаешь. Постарайся просто поговорить, покажи свою уязвимость… Да серьёзно, ну не мне же тебя учить таким вещам!

Ис закатил глаза.

— Знаю! Но мне ещё не приходилось соблазнять собственную пару. В смысле, тебя приходилось, конечно, но ты — другое дело…

— Ага, ты меня усыпил, спёр, привязал к кровати и отсосал, как в последний раз. Но с самками так не работает.

— Вот и работает! — хмыкнул Ледяной, — Я так делал — и все получалось.

Гор вздохнул:

— Ис, самки устроены тоньше, понимаешь? Они любят разговоры…

— Да ладно! Скажу тебе по опыту: когда нужно что-то у кого-то выпытать в постели, мужчины начинают болтать намного быстрее, чем женщины.

— Ну да, тебе виднее, конечно, — подтвердил Гор сухо, — Куда уж мне до твоего обширного опыта.

— Ревнуешь? — хитро прищурился Ис.

— Разумеется, — вздохнул Гор с притворной печалью, — У тебя такой цветник, а я и с драконом-то до тебя был только один раз — почти не с чем сравнивать…

Ледяного аж подбросило.

— Что?! — зашипел он, — Каким драконом? Как его зовут?

— Ревнуешь? — вопросил Гор с ехидным видом. Ис сверкнул глазами.

— Ты нарвёшься, коврик. Имя?

— Я пошутил.

Строго говоря, на самом деле это была никакая не шутка — Гору случалось иметь короткие, ни к чему не обязывающие отношения с молодым оранжевым дракончиком, катающимся по трактам в поисках острых ощущений. Гор довольно долго был его проводником, Оранжевый даже звал волка работать в Предгорье, но из-за отказа не расстроился. Гор, в свою очередь, так устал за те несколько месяцев выслушивать оголтелые речи о превосходстве драконьей расы и её избранности, что даже идеальная, с общепринятой точки зрения, внешность парнишки начала бесить до красных мушек в глазах. Это было мелочно с его стороны, но Гор искренне наслаждался выражением лица этого Оранжевого, когда они случайно пересеклись уже тут, в Предгорье. Когда тот увидел в толпе на одном из мероприятий их с Исом вместе и понял, с чьей парой коротал досуг, явно тут же мысленно выкопал себе яму и вознамерился совершить ритуальное самоубийство на лисий манер. Разумеется, оборотень не сдал его Ледяному — был Оранжевый зазнавшейся задницей или нет, но такого кошмара, как Глава Безопасности в гневе, точно не заслуживал.

— Пошутил? Правда? — голос Иса стал вкрадчивым.

— Да, — ответил Гор кристально честным взглядом. Официально считается, конечно, что паре-дракону невозможно солгать, но общий быт и не такому учит, а уж совместную жизнь с Исом вообще стоило бы засчитывать оп принципу "года за десять".

Ледяной ещё подозрительнее прищурился — опыт допросов не пропьёшь, но Гор справедливо решил, что они закончат с этим позже.

— Ты уходишь от темы, — сказал он, — Чего ты боишься?

Ледяной поморщился и откинулся назад. Шутовская маска стекла с его лица, как вода.

— Она — полукровка, смесь фейри и человека. Ни те, ни другие не чувствуют истинных пар. Что, если она захочет уйти? После этого всего подобное было бы логично, и я не знаю, рискну ли её останавливать.

Гор вздохнул и осторожно погладил спящую фейри по голове.

— Ну, — сказал он, — У нас тоже все решают самки — их меньше почти вполовину, так что, сам понимаешь. А нам с тобой только и остается быть убедительными, и в этом смысле я в тебя вполне себе верю.

— Нет, — рявкнула Раока, расхаживая взад-вперёд по их комфортабельной темнице, — Нет-нет-нет. Вы что, спятили?

— Ещё скажи, что мы тебе не нравимся, — фыркнул обнаженный Ис, вольготно попивающий вино в кресле, — Потому что ночью ты утверждала совершенно другое, и я предпочту доверять тем словам.

— Да я бы и не такое сказала… хм… в тех обстоятельствах! — отрезала фейри, — Но и ночью ни слова не было о том, что вы вытворите такое на утро.

— Ты вытворишь, — поправил Ис, — Пару принято называть на ты.

— Гор — твоя пара! Зачем ты сказал слова Принятия? Не спросив меня, ничего не обдумав! Ты что, не понимаешь, что я ничего ещё не решила?..

— Вот и решай, — обольстительно улыбнулся Ис, — Я же не возражаю.

— Ты уже признал меня парой, и это невозможно отменить — магия свершилась!

— Да, — кивнул Ледяной, — Но ты все ещё можешь сделать вид, что решаешь, а мы притворимся, что верим. И потом, ты разве не слышала, что у случайных связей бывают последствия?

— Я себе их, знаешь ли, не так раньше представляла, — с ехидцей проговорила фейри, — И могла бы ожидать залёта или сыпи на причинных местах, но точно не две пары в нагрузку. Серьёзно, как это возможно?! Как у тебя вообще может быть две пары? Ты же дракон!

— О, я просто особенный, — сказал Ис скромно, — Избранный герой, можно сказать.

Гор тихо вздохнул и откинулся на подушки.

Есть вещи, которые не меняются, и личности, которые поступают исключительно так, как привыкли; что остается ему? Подремать ещё минут десять, а потом идти разнимать двух фейских отпрысков — кажется, именно такая жизнь ждет его ближайшие сто лет. Возражал ли он против этого? Разумеется, нет.

Как ни крути, они были идеальны, его пары.

Ну… по крайней мере, на его вкус.

Интерлюдия 1. О сладких снах, живых мертвецах, старых друзьях и чарах фей

— Моя госпожа, вам нужно отсюда уйти, — голос каменного дракона из внутренней стражи звучал несколько нервно, — Это карантинная зона.

— Хотела бы я посмотреть, как именно ты меня отсюда уберёшь, умник, — Мика воинственно сложила руки на груди, — Потому что тебе придётся для этого со мной драться, и готова поспорить, я не такая ласковая, как твои подружки.

Вид у дракончика сделался несколько обескураженным, и Брану оставалось парню только посочувствовать: Зелёнка умела выбешивать, это у них был один на двоих талант, не то врождённый, не то все же благоприобретённый где-то на раскисших военных дорогах. Дракону в этом смысле просто не повезло, можно сказать; понятное дело, будь Мика простой человечкой, пусть даже магически одаренной сверх меры, представитель личной княжеской охраны смог бы её скрутить, может, даже не прихлопнув в процессе. Дело, однако, осложнялось тем, что Зелёнка уже начинала плавно стремиться к шаровидной форме и была в этом чудо-месте, мягко говоря, не абы кем. Попытайся дракон всерьёз использовать против неё физическую силу, и собирали бы его потом, как кусочки картинки в детской игре — и то не факт, что собрали бы.

И парень это понимал, конечно — дураков среди драконов-вояк отродясь не водилось.

— Я буду вынужден позвать господина Оса, — сказал он спокойно.

— Вот сходи и позови, — отбрила Мика, — А я с этим долбоклюем пока перетру.

Каменный демонстративно подошёл и проверил целостность удерживающих Брана магических оков, и только после этого вальяжно вымелся за дверь, оставив их наедине.

Зелёнка тут же подкатилась к Брану и деловито ощупала его прямо сквозь одежду на предмет травм. Убедившись, что его шкурка не пострадала, магичка тут же полулису вмазала — без особого задора, но все равно очень ощутимо.

— Эй, — фыркнул Бран, — Ты чего дерёшься?

— А чтобы думал, прежде чем руки свои ко всякой заколдованной фигне тянуть. Учишь вас, дебилов…

Полулис вздохнул. Интересно, что бы сказала Мика, узнай она о яблочке? Как есть, убила бы, но он бы все равно хотел рассказать — своим о таком вот лучше знать, это может быть важно. Но, стоило ему открыть рот, как в ушах звучал знакомый голос. "Это наш с тобой секрет!" — шептала чернота голосом Королевы, и у Брана не получалось сопротивляться её приказу.

— Там что-то случилось, — сказала Мика, едва разжимая губы, — Остроухие что-то сделали с тобой, да?

Не спрашивала, конечно, а утверждала — поняла. Чему удивляться? Они знали друг друга, как облупленные, дрыхли, обнявшись, на голой земле, чуть не сдохли вместе сотни раз. Если уж на то пошло, именно Зелёнка помогла ему подправить документы и обставить все так, что герцог Брильо сгинул во тьме, оставив после себя отбитого наёмника Брана.

Да, неудивительно, что она поняла.

Полулиса едва хватило даже на то, чтобы поднять-опустить ресницы, но Мике этого хватило; она кивнула. Бран испытал что-то навроде обречённого облегчения: Зелёнка точно знает, что делать в таких случаях, благо, видела то же, что и он. Должна не хуже помнить знаменитых "возвращенных" военнопленных, в которых были зашиты магические заряды второй категории мощности.

Тысячи жертв, павшая крепость, много крови. Они тоже погибли бы, не умей Мика делать по-настоящему хорошие щиты.

С тех пор они всегда убивали возвращаемых издали — так это работало. И сейчас, конечно, не война, но…

— Я вытащу тебя отсюда, — сказала она, — А там разберёмся.

Именно этот момент выбрал мрачный донельзя Ос, чтобы материализоваться в комнате. Мика тут же нахохлилась — в драконьем семействе явно не все было ладно. Скользнув по ней беглым взглядом, Ос сконцентрировался на Бране и тихо спросил:

— Ты меня помнишь?

— Да тебя, пожалуй, забудешь, — хмыкнул Бран.

— И где же мы встретились?

— В таверне "У придурка", ты изображал зельевара. Паршиво изображал, если тебя волнует мое экспертное мнение.

Ос склонил голову набок, ещё внимательней вглядываясь в лицо полулиса.

— Спасибо, я учту. И как меня называла Мика в то время?

— Чудом. Я, конечно, все понимаю, но к чему все эти вопросы? Это я, у меня нет амнезии, да по ауре проверьте…

Водный дракон устало потёр переносицу.

— Я, признаться, впервые спрашиваю у кого-то о подобном, но… Ты ведь знаешь, что не дышишь?

В жизни Брана бывали стремные минуты, но это выбивалось изо всех возможных рамок. В первый момент он малодушно понадеялся, что Ос шутит, но тут же отбросил эту мысль — не с таким выражением глаз.

— Вы там что, обкурились? — Мику сбить с толку не так-то просто, — Это бредятина какая-то!

Полулис и рад бы был с ней согласиться, но…

— Это правда, — тихо сказал Бран, — Вот что казалось мне странным.

Он ещё раз осмотрелся и тихо спросил:

— Мика, ты же видишь ту панель на противоположной стене, правильно?

Зелёнка нахмурилась, но потом поняла-таки.

— Смутно, — сказала она, — Там довольно темно.

Бран кивнул. Он-то думал, что это такое странное магическое освещение, а оказывается — нет, он просто теперь так видит в темноте. Полулис нервно хихикнул, и Мика тут же шагнула поближе.

— Не подходи! — на этот раз они с Осом выступили в унисон, но Зелёнка только фыркнула сжала ладонь Брана в своей.

Удивительно горячей.

— Да ты же ледяной, — пробормотала она, — Тебе холодно?

— Нет!

"Нет, мне страшно, хочется рыдать и звать маму," — так подумал Бран, но не сказал, конечно — чего уж там.

— Что же, — выдал он вместо этого, — Поздравляю, ребята: кажется, вам нужно меня упокоить, пока я не превратился во что-нибудь эдакое, воняющее разложением и низкоинтеллектуальное.

— Щас, — рявкнула Мика, — Так легко ты не отделаешься! И учти, Ос: если ты сейчас заикнёшься…

— Не буду заикаться, — прервал её дракон мягко, — Я знаю, ты злишься…

— Злюсь?! Я в гребаном бешенстве!

— Хорошо, — смиренно согласился первый советник, — Ты в необличимом в цензурные слова бешенстве. Но пойми: я не говорил тебе о ситуации с Браном, чтобы не волновать раньше времени.

— Ос, я беременная, а не слабоумная! — рявкнула Мика. Где-то за стеной зашумела вода, и Бран просто понадеялся, что их не затопит.

— Зелёнка, — сказал Бран, — Кончай дурить. От того, что ты узнала бы раньше, ни шиша не изменилось бы, только волнений прибавилось.

— Угу, — мрачно буркнула Мика, — Зато сейчас у меня их вот прям убавилось!

Ос тихонько вздохнул и подошёл к Брану. Мика напряглась, очень явственно готовая защищать полулиса… или ту неведомую жуть, в которую он превращался. Водный, однако, агрессии не проявлял, он задумчиво оглядел Брана так и эдак, коснулся его кожи, просканировал ауру.

— Должен признать, я испытываю смешанные чувства, — сказал он, — У меня есть теории насчет природы случившегося, но они все, если честно, не выдерживают критики. Пока что могу предположить, что тебя каким-то образом — скорее всего, с помощью божественного вмешательства, другой метод тут бы не подошёл — превратили в представителя так называемой высшей нечисти.

Бран с Микой переглянулись.

— Но это же миф, — возразил полулис неуверенно, — Нам в академии каждый день вдалбливали: нечисть не бывает разумной, не испытывает чувств. Но я — да! Ну, или пока да…

Ос вздохнул и повел рукой, заставляя один из стульев подлететь к Мике. Та покосилась раздраженно, но послушно села, всем своим видом выказывая готовность слушать.

— Да, в большинстве учебных заведений придерживаются такой линии преподавания, — сказал дракон, — Юные маги должны не сомневаться, убивая нечисть, потому что очень многие могущественные не-мёртвые умеют потрясающе убедительно имитировать жизнь и сознание; мгновения жалкого сомнения в том, насколько разумно стоящее перед тобой создание и этично ли его убивать, стоили многим жалостливым личностям жизни.

Бран криво улыбнулся.

— То есть, переведя с дипломатического на приземлённый, нас потчуют враньем, намеренно обобщают, очерняют противника, чтобы мы убивали охотнее. Ничего нового под луной.

— Верно, — кивнул Ос невозмутимо, — Но тут следует уточнить некоторые детали. Во-первых, в нашем мире высшая нечисть (в том смысле, который все привыкли вкладывать в данный термин) встречается крайне редко — как правило, ближе к Разделяющему Хребту. Во-вторых, в руки магов эти существа попадают ещё реже, да и убить их, мягко скажем, непросто, а для существа слабо подготовленного и вовсе невозможно. В целом, стоит упомянуть малоизвестный факт: с точки зрения магической науки к высшей нечисти можно также отнести демонов, старших жрецов хтонических божеств, русалок, змеиц и даже некоторых драконов, тот же Призрачный дом. Последнее, впрочем, я не посмею повторить при свидетелях, дабы не спровоцировать агрессию со стороны господина Призрачного Старейшины.

Мика хмыкнула.

— Ясно, — протянул Бран мрачно, — И чьим же старшим жрецом я стать-то исхитрился? Потому что ни русалкой, ни змеицей, ни демоном, ни тем более драконом я себя не ощущаю.

— Справедливо, — улыбнулся Ос, — Но уверяю тебя, что стать старшим жрецом темного божества и не заметить этого — ещё нереальнее, чем обратиться за одну ночь драконом. Что бы там ни думали по поводу этого некоторые личности, истинное жречество может получить не каждый встречный — задатками обладают единицы. И то, боги долго выбирают самых достойных, проводят их такими дорогами, которые нам и вообразить трудно, так что нет, тут другой случай. Полагаю, ты можешь быть только одним из так называемых Проклятых. Это может быть, конечно, лич, ворлок или прочие типы переродившихся колдунов, но пока что я склоняюсь к тому, что ты каким-то непостижимым образом стал высшим вампиром.

В камере стало очень тихо.

— Так, — сказала Мика, — Развей мои сомнения: это наш Бран теперь из тех самых красавчиков-сосунов, про которые пишут тупые книги для молоденьких магичек?

Ос вздохнул:

— Ну, несколько утрировано, но в целом — верно.

Колдунья нервно хихикнула.

— Бран, радуйся: теперь все несмышленные малолетки — твои, — сообщила она полулису, — Только нарядись в какой-никакой таинственный шмот да скажи с придыханием: я — вампир, и твоя кровь особенная для меня!

Ос покачал головой.

— Это абсурдно, между прочим, — отметил он, — Даже высшие вампиры не вступают в отношения с людьми, не считая некоторых особенно эксцентричных отщепенцев.

— Почему? — заинтересовалась Мика, — Слишком нетерпимы к другим расам?

— Нет, просто вполне справедливо полагают сношения с едой извращением. Исходя из их культурных особенностей, это все равно, что приятно проводить досуг с коровой. Я когда-то бывал в мире, где на большей части самого большого континента господствовали вампиры, и успел составить некоторое впечатление об их природе и обычаях. Люди на их землях живут и получают от своих зубастых властителей весьма много благ, но есть, разумеется, и другая сторона этой медали. Вампирская правящая семья поразительно хорошо владеет магией внушения и, что важнее, способами заполучить народную любовь. С самого детства людям внушают, что вампиры — великие господа, и пожертвовать ради них кровью или жизнью — благое дело и вклад в защиту страны. Когда возникает нужда, они с радостью позволяют забрать свою кровь или превратить в сотворенных.

— Сотворенных?

— Этот термин включает в себя несколько категорий нечисти разной степени могущества — зависит от особенностей самого человека и пожеланий вампира, его изменившего. Сотворенные не обладают чувствами и свободой воли, но самые продвинутые особи могут имитировать человечность крайне убедительно — когда от этого зависит их пропитание или таков приказ создателя.

Мика приоткрыла рот и, кажется, даже подзабыла, что вроде бы злилась на Оса: так её увлек рассказ. Полулис о себе сказать того же не мог, потому что со всей возможной мрачностью уже примерял на себя образ сотворенного вампира. Может, процесс ещё не завершился, и в итоге он превратится в кровожадное чудовище, прыгающее перед Королевой на задних лапах?

Оса, кажется, занимали те же мысли.

— Бран, ты ощущаешь Голод? — спросил он.

Полукровка честно призадумался.

— Ну, пожрать бы не отказался.

У дракона сделалось очень сложное лицо, примерно как у магистра прикладной магии пары тысяч лет от роду, которого поставили в пару с юным дарованием.

— Хорошо, перефразирую, — сказал он терпеливо, — Тебе хочется съесть Мику?

Полулис почувствовал себя идиотом — стоило бы и самому понять, что вопрос отнюдь не праздный.

— Нет, — признал он, — Думаю, превращение ещё не дошло… до этой стадии.

— О, мы бы заметили, если бы оно ещё длилось, — усмехнулся Ос, — Обычно это куда более болезненный и впечатляющий процесс, можно сказать, неведомое нечто пожалело тебя, сделав переход настолько плавным. В любом случае, разумеется, нам придётся провести ряд исследований, чтобы понять наверняка, во что именно ты превратился и каких ждать чудес, но одно могу утверждать уже сейчас: с упокоением можно повременить. А пока отдыхай, мы с Микой оставим тебя. Думаю, она навестит тебя завтра.

— Я хочу остаться! — тут же вполне предсказуемо выдала она. Бран вздохнул:

— Зелёнка, в топе идиотских идей эта заняла бы первое место. Пусть кто побошковитей, чем мы с тобой, проверит, что со мной и как. Вдруг я по ночам превращаюсь в злобную барабольку и пытаюсь защекотать людей до смерти? Такие штуки о собственном организме надо знать заранее. Завтра свидимся, идёт?

Ос бросил на Брана благодарный взгляд.

— Его не будут обижать, Мика, — голос дракона прозвучал мягко, — Ты можешь доверять мне…

— Правда? — хмыкнула Зелёнка, — А то уж я и не знаю, что следующее ты скроешь от меня — для моего же блага. Бывай, Бран. И, пожалуйста, постарайся до завтра таки не превратиться барабольку — чем бы оно ни было.

— Идёт, — широко улыбнулся полукровка. Мика встала и, не глядя на Оса, вышла.

— Она отойдёт, — сказал Бран, — Ты же её знаешь.

Первый советник благодарно кивнул и тоже выскользнул за дверь.

Она появилась, когда он попытался уснуть — соткалась из голубеньких искорок, скользнула вперёд, подметая пол подолом своего белоснежного одеяния, присела рядом.

— Как ты, любовь моя?

Бран сцепил зубы. Вся злость на Королеву, что копилась в нём весь день, смешалась с невыразимой нежностью, что проснулась, стоило её увидеть. Подавив в себе недостойное чувство, он резко ответил:

— А ты как думаешь? Отвратительно — твоими молитвами.

Она тихонько рассмеялась — казалось, по залу пронёсся перезвон колокольчиков.

— Да, Бранан, — прошептала она, — Ты даже вообразить не можешь, сколь горячи были мои молитвы. Я потеряла тебя и малышку Моридан, позволив вам быть слабыми и хрупкими — больше я не допущу подобной ошибки, не разрешу смерти так просто забрать тебя. То, что мертво, второй раз не умрёт, не так ли? Понимаю, ты сейчас зол, но вскоре ты оценишь мой подарок. Более того, он поможет тебе вновь стать Королём людей.

— Чего?!

Бран от шока даже злиться перестал. Сомнений не осталось — Королева за прошедшие века все же обезумела, что, может, и не мудрено, но все равно до икоты пугает.

— Думаешь, я безумна? — ласково улыбнулась Мирана, — Увы, не более чем любой другой пророк. Час близится, и очень скоро этот мир утонет в крови. Тогда-то людям и понадобишься ты — чтобы объединиться под началом воскресшего под Холмом древнего Короля. Все, как в сказке… Мы, феи, очень любим сказки.

— Я не хочу быть ничьим королем, — отрезал он.

— Сейчас, быть может, и нет, — улыбнулась Мирана, — Но все меняется. К тому же, неужели ты не хочешь отомстить Гэрри за гибель твоей семьи?

Бран сцепил зубы. Разумеется, он мечтал об этом, но где он — и где правящий монарх богатейшей из человеческих стран?

Она улыбнулась, увидев слабину.

— Спи, любовь моя, — сказала она ласково, — Наш с тобой старый друг поможет тебе выжить и привыкнуть к новой роли. В любом случае, скоро драконам будет не до нас…

Интрелюдия 2. О провидцах разных мастей

Ис скользил по тайным выходам, покидая подземелье, и думал о том, что скоро его невольных узников можно будет выпускать. Семейные проблемы были более-менее улажены, а Совет уже успел высказать Ледяному своё "фе" в разных формах (но нельзя не признать, после того, как Ис насадил Белого Старейшину на ледяные шипы, как бабочку, тактичности у старых маразматиков пусть и немного, но все же прибавилось). Так или иначе, треволнения слегка улеглись.

У них троих тоже все понемногу налаживалось. Разумеется, совместное проживание существ разных рас с целым набором опасных рефлексов не могло проходить совсем уж легко, особенно когда все они пережили немаленькую такую встряску. Но, на взгляд Иса, у них намечался прогресс: Гор перестал напоминать ходячий скелет, Раока, кажется, хоть немного отошла после Лабиринта и всего, что ей довелось там пережить, и оба они начали явственно тосковать в четырёх стенах, даже несмотря на развесёлые — безо всяческого преувеличения — ночи. Было настолько хорошо, что дракон мечтал втайне, чтобы остальной мир исчез.

К сожалению, оный был глух к его желаниям и не только остался на месте, но и погряз в бурлении политических страстей и подводных течений.

В связи с этим перед Исом предстала довольно непростая дилемма. Ему хотелось уволить свои пары с неплохим выходным пособием, а после пристроить к чему-нибудь крайне безопасному (на самом деле, после всего этого дерьма дракон не мог придумать ничего в достаточной мере безопасного; но, например, они могли бы… вязать шарфы? Присматривать за слугами? Покупать всякую ерунду? Чем там обычно занята Шу? Он пообещал себе на досуге внимательней просмотреть записи Призрачного Стража). Однако, тут было одно крайне важное препятствие: может ли Глава Безопасности разбрасываться проверенными, однозначно преданными людьми в то время, что настало? Ответ был очевиден, потому ему не оставалось ничего, кроме как вернуть их к работе — естественно, исключив все полевые миссии.

На самом деле, дракон небезосновательно подозревал, что его пары заскучали бы взаперти намного раньше, но Ис не зря ел свои пирожки — он переговорил с каждым из них по отдельности. "Пожалуйста, потерпи, это ради Гора. Ему нужно восстановиться!" — сказал он Раоке.

"Пожалуйста, потерпи, это ради Раоки — ей нужно оправиться морально после того, что произошло в Лабиринте!" — сказал он Гору.

Как оказалось, иметь две пары крайне удобно: открывает широкий простор для манипуляций. Правда, Ис справедливо опасался, что не для него одного, но так уж работают отношения для существ их типа — вроде танца с вереницей хитростей и уступок. Надо признать, дракон уже его предвкушал.

И то, что у него были свои тайны, было просто нормально для отношений вроде этих. В конечном итоге, у всех них есть секреты.

Дракон как раз собирался поболтать с одним из них.

Он закрыл кабинет сильнейшими чарами — против прослушки в том числе, встал у окна, ловя в стекле своё отражение, и сказал негромко:

— Где ты? Я жду.

Лаари вышел из теней, практически задевая мощными рогами потолок, и насмешливо посмотрел на Иса сквозь отражение.

— Соскучился?

— В некотором роде, — отозвался Ледяной, — У меня есть несколько вопросов к тебе.

Глаза пришельца сверкнули мертвенно-синим светом.

— Спрашивай, — прошелестел по комнате его голос, заставляя тени дрожать в страхе.

— Почему ты продолжаешь приходить? Игра закончилась.

— Она никогда не заканчивается, — улыбнулся гость, — Особенно для таких, как ты.

Ис прищурился.

— Таких, как я?

— Способных черпать силу в моём измерении, — сказал пришелец насмешливо, — Вас исчезающе мало, тем и ценны. Даже в твоем роду, среди Цветов Аконита, одаренных практически не осталось.

— Приму, как данность. Почему ты продолжаешь выбирать это обличье?

— Я уже говорил: ты придаешь мне облик. Так что, тебе стоит спросить у себя — почему это лицо никак тебя не отпустит?

Дракон медленно кивнул. О да, он не раз спрашивал — правда, без особого результата.

— Ты уже несколько раз дал мне советы — весьма своевременные, — сменил он тему, — Откуда тебе это может быть известно, если, по твоему утверждению, я — это ты?

Он прошёлся по комнате и встал у Иса за спиной.

— Все знают все, — сказал он, — Другой вопрос, что они осознают. Это разные вещи, мальчик. Очень разные.

Ис вдохнул и выдохнул — вот он, главный ход.

— В таком случае, быть может, ты знаешь, кто хочет привести метаморфов в этот мир?

— Ты же не рассчитываешь всерьёз, что я назову имя?

— О, это было бы удобно, — хмыкнул Ледяной, — Могу же я помечтать? Однако, оставим. Если не имя, то что-то ты мне можешь сказать?

— Это один из драконов, — прошептал он, склонившись к уху Иса, — Один из вас, но ты и без меня догадывался об этом, верно?..

Он исчез. Дракон обернулся и покачал головой, снова прокручивая в голове недавний разговор, состоявшийся спустя несколько дней после Игры.

Честно сказать, мысли его в тот момент были в ужасающем раздрае, и очередное появление этого только усугубило ситуацию — Ис боялся, что сходит с ума из-за скачка ментальных способностей, что эта тварь повадится навещать и Раоку тоже, что проклятущая Игра каким-то образом не завершена. Не добавляли хорошего настроения и дебаты в Совете насчет его морального облика (конечно, у нас на носу, возможно, война с демонами, но перед этим давайте же обсудим количество пар, положенное по регламенту!), а также семейные шатания (характеры у всех Ледяных были, мягко скажем, те ещё).

На фоне этого дракон едва не послал по вполне определённому и крайне нецензурному адресу своего временного помощника, когда тот крайне настойчиво принялся ломиться в его кабинет. Однако, этот парень из аналитиков, хоть и унаследовал удручающе мало от драконьего отца — сказалась низкая совместимость меж его родителями — обладал при этом замечательными мозгами и чувством такта. Ледяной знал, что зря беспокоить его один из лучших оперативников не стал бы.

— Ну? — вопросил Ис, и в переводе с начальничьего на мирской это значило что-то вроде "ну, смотри мне, если только это не важно…!".

Парень, однако, не слишком впечатлился и быстро проговорил:

— С Вами желает поговорить госпожа Фиа-та. Она обещала подождать, сколько потребуется, если Вы заняты, однако…

Однако. Во владения Безопасников, занимающие львиную долю Княжеской скалы (и всю подземную её часть), знатные дамы забредали редко — по крайней мере, те из них, кто не был, как Ми, напрямую вовлечён в шпионские игры. Госпожа же Фиа-та, воспитанница Оса и, что уже очевидно, будущая первая фрейлина юной княжны, была фигурой крайне заметной, потому отказать ей в аудиенции Ис никак не мог.

— Впусти, разумеется.

Помощник провёл девочку в комнату, едва касаясь её укутанного в ткани локтя — разумные пределы почтительности, не более того. Она явно неплохо ориентировалась сама — её дар развивался быстрыми шагами, и было очевидно: очень скоро ей не понадобятся проводники.

— Моя госпожа, — сказал Ис уважительно.

— Господин Ис, — она изящно склонила скрытую тканью голову, — Я прошу прощения, что беспокою вас так не вовремя, но мне необходимо поговорить с вами.

Ледяной дождался, пока за сотрудником закроется дверь, и сказал:

— Я весь — внимание. Вас тревожит что-то?

— Видите ли, — сказала девушка осторожно, — Вы снились мне.

— Вот как? — мысленно Ледяной скривился — ему вот только пророчеств, да помрачнее, не хватало для полного счастья.

— Именно, — вздохнула Фиа-та, — И я, разумеется, не вправе вмешиваться в ваши дела, однако позвольте дать небольшой совет. Знаете, мне видится, что наши истории чем-то похожи. Мой учитель, лекарь Мер, говорит, что провидческие способности всегда исходят от богов, в отличии от остальных типов магии, тут не может быть вариантов: лишь божества — и те, что за ними — могут подключаться напрямую к нитям вероятностей. Вам ведь известно, как я получила свой дар? Сама Безымянная, жена великого Раха, преподнесла мне его. Она же забрала мои глаза, но это не более чем честно — за все нужно платить, вы должны знать об этом лучше, чем кто-либо.

Ис нахмурился.

— Мне кажется, или вы говорите…

— О ваших видениях, да, — сказала Фиа-та, — Оговорюсь сразу, мне неизвестно их содержание, как и подробности той удивительной истории, что произошла с вами. Очевидно для меня одно: вы получили дар от божества, которое, при всей моей любви к Госпоже Без Имени, несоизмеримо могущественнее и прекраснее — либо ужаснее, тут трактовка вольна — чем она. Соответственно, вполне очевидно, что вы, как и я, платите цену. И решать, разумеется, только вам, но такие вещи едва ли происходят просто так, и не думаю, что стоит пренебрегать ими. И это все, что я хотела сказать, остальное уже от меня не зависит.

Ис тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Значит, один из драконов…

Интерлюдия 3. Об особенностях выживания в экстремальных обстоятельствах

— Все будет хорошо, — сказала Шу сочувственно, — Это больше… традиция, понимаешь?

Раока мрачно покосилась на облаченную в серый киото лисицу.

— Гора туда почему-то не звали, — напомнила она.

— Э… Я стесняюсь предполагать, но, может быть, это потому, что он — мужчина?

Фейри скривилась.

— В такие моменты я искренне сожалею, что не умею менять пол, как некоторые наши.

— То есть, это не байки? — удивилась Шу, — Они прямо физически на это способны?

— Да, и это довольно удобно во многих смыслах. Можешь сам решать, кем быть, да и в личную жизнь вносит разнообразие.

— Могу представить, — хихикнула лисица.

— Да ты, пожалуй, можешь, — фыркнула Раока в ответ, и на душе у неё стало значительно легче.

С Шу они стали хорошими приятельницами после памятного лисициного заплыва, за который Раоке влетело по первое число (заслуженно, надо сказать: она должна была сама сопроводить пару Казначея, невзирая на все протесты, но сдуру решила, что охраны за дверями будет вполне достаточно). С лисицей было легко, ибо та была в некотором роде своей, бывшей наёмницей знатного происхождения, в равной степени чуждой и возвышенному миру аристократии, и простому до циничности миру простолюдинов — между теми и этими, как и Раока.

— Серьёзно, все не так уж ужасно, — сказала Шу, — Они милые, на самом деле.

— Да, я знаю, — фейри выдавила из себя улыбку. Она ещё хорошо помнила склонившуюся к ней милашку Ирейн с полыхающими тьмой глазами. "Ну что же, кажись, я буду княгиней, и скоро тебе, феечка, выполнять мои приказы — и уж не сомневайся, я развлекусь" — сказала человечка и, очевидно, не лгала.

Не то чтобы Раоку по-настоящему это напугало тогда — уж опасных приказов она за свою жизнь получала столько, что надолго хватило бы какому-нибудь отряду камикадзе — для такой работы их в Цветении и воспитывали, если подумать. Но сейчас, когда ей, как паре одного из членов княжеского Совета, предстояло стать постоянной посетительницей женского крыла, это нервировало.

Слегка.

Потому что к такому жизнь её не готовила.

Между тем, реальность была неумолима, и она в сверкающе-белом киото уже шествовала по роскошно декорированному женскому крылу княжеской резиденции, сопровождаемая молчаливыми и ненавязчивыми, как тени, служанками. Фейри развлекала себя тем, что воскрешала в памяти досье этих девушек: окончательно утверждать список прислуги для княжеских покоев должен был лично Ис, но предварительно просеивала списки, что совсем не удивительно, именно она.

Они очутились в гостевых покоях княгини, где их уже ожидало высокое собрание в лице самой Ирейн, княжны Иветты, русалки Элены, Ми Ледяной, Фиа-ты, Мии и Мики. Последовали приветствия разной степени формальности, после которых взяла слово хозяйка.

— Все в сборе, — сказала Ирейн, покачивая малышку на руках, — Это хорошо, это здорово. Я как раз заделала горячий бу-шу, а он мне всегда, можете поверить, отменно удавался, так что рассаживайтесь.

Раока, стараясь не выказать удивления, вдохнула запах горячего напитка с добавлением кучи специй и алкоголя. Нужно признать, судя по всему, приготовлен он был отменно — даже если туда добавлена целая плеяда ядов, это не помешает насладиться вкусом. Потому она как-то даже приободрилась и послушно устроилась на одном из пуфов.

— Чудесный напиток, между прочим, — сказала Ми, — Вы очень хороши в этом, княгиня.

— Семейный рецепт, — сообщила Ирейн гордо, — От отца достался, но это не самый лучший — с нашим фамильным глинтвейном не сравнится вообще ничто.

— Подтверждаю, — закивала Элена, — Напиток богов.

— А вы что лучше всего умеете готовить? — поинтересовалась Ирейн, — Мне просто интересно.

— Яичницу, — сказала Элена, — В этом я талантище.

— Полевую кашу, — сообщила Мика, — Парни, конечно, от неё эпизодически блевали, если кашеварить выпадало мне, но это вообще единственное, что я умею готовить — не считая зелий, конечно.

Ирейн понимающе улыбнулась — кажется, Мика, несмотря на её откровенную не-женственность, нравилась ей.

— Я не особенно хороша в готовке, но холодные мясные закуски в моём исполнении просто роскошны, — скромно улыбнулась Ми. Раока, которая прекрасно понимала, о какого рода "холодных мясных закусках" говорит боевая драконица, изо всех сил постаралась не заржать. Все же, чувство юмора было отличительной чертой этой семейки.

Ледяная, поймав её взгляд, чуть улыбнулась: фейри было крайне тяжело к этому привыкнуть, но они были родственницами и у них, вроде как, должны были быть какие-то взаимоотношения.

Наверное.

Этому в Цветении тоже не учили. Совсем.

— О, мой семейный рецепт — красный чай, — сказала Шу, — Говорят, сама госпожа Кумихо пила такой.

— Серьёзно? — оживилась Ирейн, — Научить сможешь?

Шу слегка смутилась:

— Простите, княгиня, но традиции не позволяют…

— Да что там, я понимаю, — хмыкнула Ирейн, — Я тоже некоторые рецепты только Вете передам, когда вырастет. Так что, девочки, озвучиваем дальше!

— Я хорошо готовлю сладкие салаты, — призналась Мия, — И цветочные тоже.

— Ну да, — хмыкнула Мика, — Логично же. Не даром говорят, что только те, в ком течёт кровь фейри, могут приготовить эту травяную ерунду так, что пальчики оближешь.

"Если правильно приготовить, то и обглодаешь, причём до костяшек. Голодные цветочки, они такие" — припомнила Раока, но вслух говорить благоразумно не стала.

— Что насчет тебя, кнопка? — уточнила Элена у Фиа-ты. Девочка, в женском кругу сидевшая без своих привычных покровов, заправила за ухо прядь белоснежных волос.

— Ну, меня готовили к семейной жизни, потому я умею готовить много блюд, но гордиться мне, думаю, стоит чуйю-ат.

— Это то самое традиционное блюдо из нескольких видов мяса о семидесяти пяти специях? — вопросила Ирейн с фанатичным блеском в глазах.

— Да, — скромно улыбнулась девочка, — У нас невеста обязана уметь это готовить, если она хочет выйти замуж за достойного человека. Если хотите, могу научить… ну, скорее всего могу. Я, по правде, ещё не пробовала готовить чуйю-ат после того, как перестала видеть.

Повисла чуть неловкая пауза.

— Разумеется, вы сможете его приготовить, — Ми с её инстинктом дипломата тут же ринулась в бой, почуяв неладное, — Несколько лет обучения, и ваш дар поможет видеть даже больше, чем остальные, не сомневайтесь и не печальтесь, юная госпожа.

— Спасибо, — улыбнулась Фиа-та, — Вы очень добры.

— Ладно, — сказала Ирейн и в упор посмотрела на Раоку, — А вот что насчет тебя?

Фейри в глубине души взвешивала варианты. Она могла соврать что-то красивое, но… в конечном итоге, может, её будут приглашать реже.

— Ну, я хорошо готовлю яды, — с улыбкой сообщила она собравшимся.

Снова повисла тишина. Княгиня всматривалась в неё своими поразительно светлыми, серовато-голубыми глазами, что заслуженно считались несомненным признаком человеческой красоты — такие бывали лишь у людей, чьи предки пришли из иномирья, сбежав от ледяных рек. Больше ни у кого таких глаз не могло быть, и фейри не могла не признать — красиво. Взгляд, правда, был препарирующий, острый, и Раоке казалось, что в душе пара Тира Бирюзового принимает решение на её счет.

Мика между тем одобрительно хмыкнула и подняла свой кубок в пародии на тост.

— Наш человек!

Шу, что весьма предсказуемо, тоже улыбнулась уголками губ.

— О, это отличный навык, почтенная госпожа, — выдала Фиа-та, — Меня тоже учили искусству ядов, но я не была в этом достаточно хороша никогда — увы. Между тем, одну из моих сестёр признали истинной мастерицей ядов, и сам брат нашего Владыки взял её к себе младшей женой. То была большая честь для нашей семьи.

Раока призадумалась, вспоминая политическую раскладку Ирребского царства. Отделённые от остального континента пустыней Хо, эти ребята практически никогда не участвовали в геополитических разборках, предпочитая с остальными народами просто торговать всяческими диковинками. По слухам, корабли тамошних купцов доплывали даже до так называемых Ледяных Земель, что вызывало невольное уважение. Между тем, исходя из отчетов немногочисленных прижившихся там агентов, нравы при ирребском дворе царили такие, что даже фейри могли бы при желании тихонько посидеть в сторонке. Сестрицу Фиа-ты Раока тоже вспомнила, благо на неё было приказано обратить особое внимание: по непроверенным, но достаточно достоверным данным, именно она стояла за печальной кончиной старшей супруги Советника Буа-ту и последующей казнью смотрителя Рашу.

Раока сделала себе мысленную пометку — следить за Фиа-той внимательнее.

— Что же, — хмыкнула между тем Ирейн, — Вот у меня с добрачным образованием было не очень — а, между прочим, искусство ядов мне помогло бы куда лучше, чем вышивка и прочая ерунда. Думаю, проще впечатлить злобную свекровь ядом, чем рукоделием. Что скажешь?

Она снова в упор посмотрела на Раоку.

— Э… Ну, если мы говорим о вашей бывшей свекрови, той, что едва не убила вас, то яды определённо были бы куда уместней, — ответила фейри осторожно.

— О, — сказала Элена, — Признаю, феечка, ты — милашка.

— Вас едва не убила свекровь? — в голосе Мии прозвучало искреннее удивление, — За что?

Ирейн улыбнулась:

— Я расскажу эту историю позже, милая. Но кстати, об этом: а что с ней случилось, ты не в курсе, Раока?

— О, — сказала фейри, мило улыбнувшись, — С ней произошёл несчастный случай. Вы не хотите знать, какой.

— Я хочу, — тут же сообщила Элена, оскалив острые зубищи. Вот кто бы сомневался, на самом-то деле…

— Как ни странно, я тоже, — улыбнулась Ирейн, — Но, думаю, имеет смысл поболтать об этом не за столом: несчастные случаи — штука грустная. У меня много учителей, но ни одного знатока ядов; ты же не откажешься иногда помогать мне, верно?

Фейри посмотрела на бывшую трактирщицу. Да ладно?

— Это честь для нашего дома, княгиня, — вклинилась Ми, — Разумеется, Раока с радостью согласится.

— Она вроде бы и сама способна ответить, — бросила человечка, — Так что, Раока? Ты согласна?

— Да, моя княгиня, — послушно склонила голову фейри, — Думаю, мне не сравниться с вашим учителем интриг, но я внесу свою лепту.

— Ну, с Осом никто не сравнится, он такой, — улыбнулась княгиня солнечно, — Спасибо за согласие. Мы неправильно начали, но наши пары — близкие друзья. Думаю, имеет смысл поискать точки схождения.

— Должна признать, — сказала Ми, догнав Раоку, — Твоя тактика оказалась действенней моей.

— Правда? — уточнила фейри осторожно. На самом деле, она не пыталась понравиться княгине — скорее, даже наоборот.

— Определённо, — Ми походя светски улыбнулась проходящему мимо придворному, — Необычное качество для человека, но княгиня определённо предпочитает честность велеречивости. В любом случае, семья будет рада, что ты принята в ближайшее окружение — я поспешу сообщить им.

— Сомневаюсь, что от этого я начну им нравиться несколько больше, — фыркнула Раока.

— О, — сказала Ледяная, — Что за ерунда? Ты определённо нравишься семье, более того, твое появление — счастье. Да, сама ситуация неоднозначна, однако мы все крайне рассчитываем на скорейшее пополнение.

— Хм, — сказала Раока глубокомысленно, чтобы не выругаться. Несколько мгновений они в тишине шествовали по одному из подвесных коридоров, соединяющий части резиденции.

— Ситуация осложнилась, когда моей парой оказался Ри Алый, — вдруг тихо сказала Ледяная, — В некотором роде это счастье для знатных драконов — находить свою пару среди других рас либо неродовитых сородичей: нет никаких сомнений, что ребёнок унаследует стихию твоего дома. Наши с парой общие дети, когда небо дарует нам их, с наибольшей долей вероятности будут Алыми. По этой причине семья была очень категорично настроена, да и многие друзья отвернулись от меня.

Раока нахмурилась, вспомнив конфликт, возникший между Аром Серым и Ми Ледяной, которые некогда были очень близкими друзьями.

— Он поймёт, — сказала она тихо.

— Понять и простить, увы, вещи разные. Так или иначе, речь не обо мне, а о ситуации в целом, и она удручает. После Клановой войны нас осталось мало, конфликт с демонами и последовавшая смута забрали ещё больше жизней. В итоге, сейчас для каждого знатного дома дети — это будущее и ценность превыше земель или сокровищ. В этом смысле мой клан рассчитывал на меня, но я предала их.

— Ты не…

— Я — да, — вздохнула Ми, — У меня был другой выбор, менее совместимое со мной существо, от которого я могла бы иметь Ледяных детей. Но я выбрала того, для кого расцвели цветы, тем самым поставив семью под удар и в политическом смысле, и в вопросе продолжения рода. Это довлело надо мной, и твое появление — подарок судьбы. Я не поддержала на семейном совете идею с убийством оборотня, но искренне надеялась, что все устроится само.

— Хм, — фейри поймала себя на том, что повторяется.

— Так и вышло, — продолжила Ми безмятежно, — Да, это все неожиданно и… нестандартно, но я рада, что брат избежал боли — видит небо, он испытал её предостаточно. Так или иначе, тебе всего лишь следует знать, что я — твой союзник, и ты можешь рассчитывать на меня в любом затруднении, почтенная сестра. Засим оставляю тебя. Хорошего дня!

Раока таращилась вслед Ледяной и просто тихо надеялась, что глаз дёргается не слишком заметно.

*

— Вы, — прошипела фейри, застав Гора с Исом в кабинете последнего, — Значит, развлекаетесь, пока меня мучают?

— Я делаю ему массаж. Хочешь, и тебе сделаю? — тут же предложил оборотень.

— Наша девочка устала? — улыбнулся Ис, — Иди, посиди у меня на коленках — я тебя пожалею.

Раока кочевряжиться не стала и, конечно, пошла.

— Все так плохо? — вопросил дракон, чуть прикусив острый кончик её уха.

— Ещё хуже, — вздохнула фейри, — Я болтала с княгиней о кулинарии, а потом — с твоей сестрицей. Мне вот интересно, почему ужасным существом здесь считаюсь именно я? В смысле, они же просто…

— О да, — сказал Гор с чувством, действительно начиная массировать её напряженные плечи, — Но ты это пережила, и я обещаю сходить вместо тебя на парочку светских приёмов. Идёт?

— Я тебя люблю, — сообщила Раока, млея под чужими руками.

На некоторое время стало тихо.

— А меня? — вопросил Ис.

— Тоже, — усмехнулась фейри, не открывая глаз, — В те редкие минуты, когда не хочу прибить к бесам.

— А с ним по другому никак, — фыркнул Гор.

— Зря вы злобствуете, — заныл Ис, не забывая забираться фейри под киото своими шустрыми руками, — Я — милый.

— Когда молчишь, — заметил оборотень, — И спишь.

— Вот так всегда, — вздохнул дракон с притворной печалью, — Ладно, так и быть, поговорим о кулинарии. Кто в настроении для того, чтобы приготовить трёхслойный бутерброд? Я хочу быть посрединке.

Интерлюдия 4, краткая. О безумном ученом

— Профессор Зеленов? — генерал вырвал из раздумий худющего, чуть нелепого человечка в роговых очках, увлечённого отражающейся на мониторе инфографикой, — Нам совершенно необходимо ваше участие в проекте.

— Боюсь, это невозможно, — отозвался тот равнодушно.

— Нам необходимо ваше участие, значит, оно будет иметь место — с вашего согласия или без!

Человечек вздохнул и осторожно снял очки, поднимая на бывалого военного глаза. И уж сколько раз доводилось генералу работать с этим гениальным психом, чьи творения оставили за собой не одно пепелище, и все равно этот контраст между нелепым телом и живыми, опасными травянисто-зелёными глазами пугал. Отчего-то от их взгляда по загривку военного проходилась волна холодка, будто из ближайших зарослей подмигивает бликом М-16, готовая спустить в полёт пулю.

— Генерал, — голос профессора оставался все так же морозно спокоен, — Я услышал вас с первого раза, но прямо сейчас работаю над чем-то несколько более серьёзным.

— Моя миссия приоритетна!

Профессор вздохнул.

— Возможно, возможно. Знаете, пожалуй, я хочу показать вам кое-что. Возможно, это изменит ваш взгляд на вещи.

Спустя несколько минут блуждания по подземному бункеру генерал стоял, вытаращив глаза, и только годы увиденного за жизнь дерьма не позволяли ему завизжать по-девчоночьи.

— Что это? — выдавил он из себя. Зеленов не переставал улыбаться.

— Это дракон, — сказал он, — Страшная сказка — для вашего измерения, обыденность — для некоторых других. Так или иначе, это существо убить сложнее, чем сбить самолёт, оно не будет отображаться на большинстве радаров и огнеупорно, оно выдержит любую радиацию и его пламя достигает тысячи по цельсию — недостаточно, чтобы расплавить сталь, но все равно неплохо. Оранжевые — не Алые, увы.

Генерал нервно покосился на учёного, расслышав в последнем слове нечто вроде снисходительности.

— Воспользовавшись некоторыми достижениями земной фармацевтики и интересными историческими курьёзами вроде лоботомии, я смог сделать его послушнее — все же, люди изобрели много достойного в этом направлении. Так или иначе, сейчас будет самая хорошая часть. Смотрите!

После этого профессор сказал что-то, что генерал не расслышал — и на месте мифической твари стоял болезненного вида рыжий пацан с расфокусированным взглядом.

— Это же…

— Да, — улыбнулся профессор, — В условии закрытых границ и вездесущих спутников весьма удобное свойство, не находите?

Генерал прищурился. Он бывал во многих переделках и умел быстро видеть выгоду в ситуациях вроде этой.

— А можно как-то обойтись без того, чтобы превращать его в овоща? Оно же было разумным, да? У нас и так полно дебилов, спасибо большое телевиденью; не хватало ещё их специально плодить.

— Теоретически, — сказал профессор, — Но не со всеми, увы. Полагаю, если взять их детёнышами и правильно воспитать — в духе должного патриотизма — излишки не понадобятся, но это может занять много времени.

Генерал кивнул.

— Понято, — отчеканил он, — Я знаю тех, кого подобный проект очень заинтересует, потому экспедицию соберём без проблем. Куда надо двигать?

— Нет-нет, туда не попасть так просто, — хмыкнул профессор, — Но я готов предоставить вам драконов — и обработать, если понадобится, — в обмен на несколько поставок оружия для одной весьма отсталой страны третьего мира.

— О какой стране мы говорим? — нахмурился военный.

— Ну, — невесть почему ещё больше развеселился Зеленов, — Она называется Ликария и находится чуть дальше, чем вы можете вообразить…

Интерлюдия 5, краткая. О втором безумном учёном, весёлых чаепитиях и льдистых проблемах

— Мне не разрешают его исследовать! — завыл Джейс не хуже тревожного заклятья, — Первое в истории нашего мира превращение человека в высшую нечисть — и меня не допускают. И знаешь, почему?

— Почему? — поинтересовалась Раока, послушно уминая подсунутые Амо печеньки.

— Первый Советник, видите ли, утверждает, что я — ксенофил! Ты представляешь?!

Раока задумчиво покосилась на Амо, нынче принявшего своё истинное обличье. Разумеется, фейри видела вещи и пострашнее в своей жизни — та же Королева, простите боги, — но все же метаморф впечатлял, да. Она старалась не особенно представлять, как они будут сие диво дивное ловить, если наложенные на него охранные заклятья ослабнут или он их взломает.

Но, надо признать, иномирец готовил божественный чай с потрясающими сладостями. Впрочем, чему удивляться — с его-то количеством конечностей?

— Джейс, — сказала Раока проникновенно, — Не хочу тебя расстраивать, но ты ведь действительно ксенофил.

— Ученого может обидеть каждый, — буркнул дворф раздосадованно, — Вот стараешься ради них…

— Чисто теоретически, — сказал Амо, экстренно отрастив себе для этого рот, — Мне не понятно, на что ты обижен: матка всего лишь разумно констатировала очевидный факт, вытекающий из твоего психического несовершенства.

— Во-от, — протянул Джейс, — Именно на такое обычно и обижаются! Кому нравится напоминание о несовершенстве?

Раока сдавленно фыркнула; Джейс, между тем, был безутешен и оттого даже более невыносим, чем всегда.

— И ты знаешь, кому отдали вампира — нашего Брана, между прочим! — и парочку безумно интересных пришельцев из техногенного мира? — вещал он, — Меру Каменному, этому напыщенному драконьему прыщу! А ведь он — крайне подозрительный тип!

— И что же в нём подозрительного? То, что он так же умён, как ты? — спросила Раока весело, но сама насторожилась в ожидании ответа: Ис тоже копал под Каменного, хоть и не мог внятно объяснить, что не так.

— Этот старый хрыч подозрителен тем, что слишком идеален, — выдал дворф, и фейри мысленно с ним согласилась, — Он и близко не так же умён, как я; легко казаться гением, если живёшь десятую тысячу лет! За такой срок даже полный идиот наберётся достаточного опыта.

— Статистически, учитывая коэффициент смертности в вашем мире, идиот бы просто не дожил до десяти тысяч лет, — вновь отозвался Амо невозмутимо.

Раока спрятала усмешку в чашке с чаем. Она задавалась вопросом: действительно ли метаморф — ехидная скотина, или у него это выходит случайно, вроде природного таланта?

— Почему я все ещё не запретил тебе разговаривать? — вопросил Джейс.

— Тебе же уже объяснили: потому что ты — ксенофил, — выдал Амо, и фейри все же захохотала в голос, едва не подавившись печеньем.

Все-таки, это было её: лаборатория с кучей жутковатых препаратов, давно и прочно спятивший дворф, аморфная тварь с щупальцами, странноватые шутки и ожидающий её в прихожей Иса стол, ломящихся от отчётов, графиков да кляуз. На её вкус, в тысячи раз лучше рафинированного женского крыла со всеми его примочками. Нет, её жизнь была здесь, и пусть она не походила на нормальную — да почти никто в их ведомстве, где каждый первый был социопатом, не тянул на норму — но впервые она почувствовала, что имеет право на что-то свое.

Общепринятые представления о том, как все должно быть — штука, бесспорно, хорошая, но фейри внезапно осознала очень простую истину.

Не важно, насколько ты сломан, безумен, странен — просто ищи друзей и любовь по себе, не оглядываясь на представления других о том, как должно быть. Таков, на её взгляд, был рецепт счастья.

— Это обычное явление? — уточнил Амо, — Так бывает всегда, когда ты смеёшься?

Раока фыркнула, успокаиваясь, и только сейчас осознала, что все повехности вокруг неё покрыты лёгкими, изящными и пушистыми узорами инея.

— Да ладно, — пробормотала она, — Ну нельзя же так быстро!

— Ура! Ура! — возопил Джейс и вцепился ей в плечи, — Ты же позволишь мне быть твоим врачом? Я тут уже десять лет, но мне не разрешают следить за тем, как развиваются драконьи дети!

— Интересно, почему это, — пробормотала Раока.

— Не знаю, — вполне искренне недоумевал Джейс, — Я вполне квалифицирован, ты же знаешь!

Раока задумчиво покусала губу.

— Идёт, — сказала она, — Просто пообещай, что не будешь ему вредить.

— Ну, я же не самоубийца, — возрадовался Джейс.

— Вот и отлично, — заулыбалась Раока лучезарно, — Только ещё одно маленькое условие: сделаешь амулеты, чтобы моё… скажем, состояние было не заметно окружающим? Хочу сделать мальчикам сюрприз.

— Это будет непросто, — сказал дворф, — Но я — гений!

— Вот и отлично, — повторила Раока, мысленно пребывая далеко.

Она успеет рассказать им… потом. Месяцев через несколько.

В конце концов, кто его знает, как отреагирует Ис, у них работы выше потолка, отбор для княжны Иветты через пару дней, а потом и переговоры с демонами, в ходе которых, возможно, будет решаться, быть ли войне. Для всякого рода… организационных вопросов время, пожалуй, наступит чуть позже.

— А, — сказал Амо, — Ты собираешься отложить личинку?

— Да, — вздохнула Раока, — Вроде того. Сделаешь ещё чаю?

Интерлюдия 6. О внеурочных собраниях старых друзей

Это был старый корпус Высшего Университета Предгорья, расположенный на вершине одной из гор Центральной Короны и заброшенный за ненадобностью. Ранее, каких-то пару тысяч лет назад, он был предназначен для обучения юных драконьих аристократов, но после Клановой войны группа так ни разу и не была укомплектована. Некоторое время это место ещё использовали, но очень скоро отказались и от этой идеи: слишком много приходило учиться существ разных рас или неспособных к превращению полукровок, а взбираться в эти чертоги каждый раз, не имея крыльев, было тем ещё сомнительным удовольствием — десять тысяч ступеней, ни много ни мало.

Таким образом, от корпуса окончательно отказались, позволив природе брать своё, заполняя залы и коридоры живностью и растениями, стирая следы истории, служившей напоминанием о былой многочисленности знатных драконьих семейств. Мало что нарушало эту тишину, звенящую от воспоминаний, но этой ночью все было не так, потому что трое драконов, некогда проведших тут молодость, вновь собрались на полузаросшем дворе.

— Признаться, я не поверил, когда получил от тебя ту шифровку, — первым начал разговор Ледяной, — Но — вот мы здесь, и, думаю, будет неуместно обращаться по титулу, потому предпочту по старинке: Рик, какой предпоследней Бездны?

Алый усмехнулся.

— Если уж действовать по старинке, то нам троим стоит начать потасовку.

— Мы не те, что были, — покачал головой Ос, присаживаясь на обломки старой лавочки, — Если мы устроим драку, как во времена нашего ученичества, тут не то что от строения — от скалы и следа не останется.

— Да, — засмеялся Алый, — Мы стали так ужасны и величественны, что почти страшно, но ты все ещё сидишь на том же самом месте и умничаешь, как распоследний зануда.

Ос покачал головой.

— Зато ты, слава небу, сильно изменился и больше не придираешься по пустякам к тем, кого считаешь слабее или сентиментальнее тебя.

Драконы одновременно улыбнулись.

— Ладно, — сказал Ика, в миру известный как Ледяной Старейшина, — Думаю, хватит — далеко не все живущие тут воспоминания так уж легки. Признаться, Рик, когда ты позвал меня сюда, я подумал, что ты все же решился меня убить — после стольких лет. Но, кажется, у нас намечается вечеринка другого рода.

— О да, — криво улыбнулся Алый Старейшина, — Мы оба знаем, что, чтобы убить тебя, я некогда мог просто не вмешиваться.

— Как и я, — по-мальчишечьи усмехнулся в ответ Ика, — Потеря пар никому из нас не далась легко, потому тут мы квиты.

Ос прищурился, в который раз признавшись себе, что не понимает их отношений. Впрочем, цветок чертополоха, некогда расцветший меж этими двоими, очень хорошо передавал суть происходящего.

— Шутки в сторону, — сказал Рик, — Я позвал вас сюда, потому что только вам могу доверять в той ситуации, которая сложилась. Но сначала должен спросить: что на самом деле произошло, когда метаморфы покушались на госпожу Мику и убили узников в тюрьме? Действительно ли за этим стоят демоны? Скажите мне правду, потому что от этого будет зависеть, сколько сообщу вам я.

Водный и Ледяной переглянулись, и первый едва заметно кивнул.

— Вот как, — пробормотал Ика, — Ну что же, факты таковы: узников убили, потому что они были готовы заговорить. Кое-что они поведать успели, в частности, что за покушением на господина Оса стоят не только и не столько клановые распри. На первый взгляд, и в первом, и во втором случаях замешаны демоны, но это слишком очевидно, чтобы быть правдой.

— Провокация, — хмуро скал Рик.

— С большой долей вероятности, — подтвердил Ос, — Лорды Мииру и Лаари не действуют так топорно. Но не мне тебе рассказывать, что горячие головы в Совете, вроде твоего Стального коллеги, уже готовы с радостным улюлюканьем напасть на Вечное Царство. Между тем, захваченный живым метаморф, с которым одному из агентов удалось пообщаться ментально, не упоминал о демонах, однако подтвердил, что кто-то пообещал их народу земли в нашем мире в обмен на военную помощь.

— Какие-нибудь… движения в стане Зелёных и Белых?

— Ничего, — сказал Ика устало, — Но потеря наследников не сказалась хорошо на их настроениях. Мы следим за ними неотступно, но, полагаю, они стали осторожнее. Напасть же на них в открытую…

— Значит, развязать очередную междоусобицу, — кивнул Рик хмуро, — Можешь не объяснять.

— Тогда, возможно, тебе не стоило настаивать на казни Аки и Иша? Если ты понимаешь и знаешь, — вопросил Водный мягко.

— Они организовали покушение на тебя, — вызверился Рик, — Чуть не прикончили твою пару и ребёнка, практически убили волка. Что с тобой не так? Думаешь, правильнее было бы отпустить после таких-то выкрутасов на все четыре стороны и позволить повторить фокус?

— Думаю, правильнее было бы отпустить их на четыре стороны и посмотреть, что они станут делать, — отрезал Ос, — Но уже нет смысла в этом споре — время упущено. Так или иначе, кто-то собирается призвать в этот мир армию метаморфов, и это то, что мы знаем наверняка. Пока что большинство улик указывает на демонов — вот второй наш факт.

— Но это глупо, — задумчиво сказал Ика, — У демонов сейчас тоже не все ладно, появилось движение, направленное против правящей семьи. Провоцировать войну в таких обстоятельствах — дурость. И потом, даже с метаморфами, они не смогут одолеть Предгорье без колоссальных потерь. Да, их больше в два раза, пусть сквозь межмировые порталы можно провести войско, которое вдвое увеличит их счет, но все равно это не то численное превосходство, с которым можно рассчитывать на простую победу. И чего они в таком случае могут добиваться? Чтобы на месте наших стран остались руины, населённые метаморфами? Ерунда. Тут что-то ещё, и я бы поставил на то, что нас хотят стравить, дабы ослабить.

— Третья сторона. Фейри или оборотни? — задумчиво спросил Ос.

— Говоря об этом, — сказал Рик серьёзно, — Сегодня ко мне прилетел вестник от моей Ири. Ей, как Тёмному Властелину, предложили присоединиться к некой военной коалиции.

— Против Предгорья?

— Это не озвучивается, но подразумевается. Чёрным что-то известно, и они готовятся к войне.

Ос прищурился.

— Что ответила твоя внучка?

— Взяла время на размышления.

Повила тишина, непривычно тяжёлая для некогда переполненного юными вдохновенными голосами двора.

— Тэ Черный — не дурак, и никогда им не был, — сказал Ика тихо, — Мы должны попытаться переманить его на нашу сторону, пока есть возможность.

— Сейчас, разумеется, начнутся вопли о моей кровожадности, но не надёжнее ли будет решить эту проблему раз и навсегда, чем в самый ответственный момент ждать от них предательства? — уточнил Рик.

— Для того, чтобы уничтожить несколько Черных, засевших в охраняемых крепостях, понадобится как минимум пятьдесят драконов — это при хорошем раскладе и условии, что их будет сопровождать несколько представителей знати. Мы не можем так рисковать в этих обстоятельствах, ты сам это знаешь, — отозвался Ос спокойно.

— Мы могли бы просто отправить Призрачного и Стального Старейшин, — фыркнул Ика, — И повоюют всласть, и камня на камне от вольных городов не оставят.

— При условии, что никто из них не предатель, — вздохнул Рик, — Стальному нечего терять и хочется повоевать, а возникшие из ниоткуда Призрачные детишки… Вот почему я не верю в непорочное зачатие?

— Да уж, с чего бы это…

— Итак, — сказал Ос, — Как мне видится то, что мы должны делать в этой ситуации. Во-первых, попытаться подписать мирный договор с демонами на ближайшие годы. Они чтят договоренности, и их реакция на подобное предложение сама покажет их намеренья. Обзавестись союзниками среди тех оборотничьих кланов, кто напрямую зависим от благополучия Предгорья — им мы с большей вероятностью можем доверять. В-третьих, один из нас должен отправиться к Темным Властелинам и попытаться склонить их на нашу сторону.

— Один из нас, — приподнял брови Ика.

— А кто ещё? — чуть грустно улыбнулся Ос, — Дипломатия лежит на плечах Ледяного и Белого кланов, но последний скомпрометирован. Из Ледяных же достаточными полномочиями для такого мероприятия обладают только твоя сестра, Ис и Ми. Все они сейчас по уши погрязли в делах Службы Безопасности, и выдернуть их в такую минуту — немыслимо. Кто остается? Неплохой вариант — Ар, но он — последний Серый, не оставивший потомства. Между тем, если окажется, что Чёрные — организаторы этого всего, наш посланник может быть убит. Я считаю этот риск неприемлемым, да и надолго отсылать Казначея из Предгорья — плохой вариант. Никому из Старейшин и домов, кроме ваших, я не могу доверять.

Водный помолчал.

— На самом деле, идеальный вариант — я. Ири приглашала меня к себе, я в достаточной мере компетентен, и, наконец, там полно рек и край моего отца неподалёку. Убить меня там будет непросто.

— Отлично, — закатил глаза Рик, — То есть ты, самый хитрозадый из драконов, собираешься в такой вот ситуации уехать, оставив нас и детишек разбираться? Извини, Ос, так это не работает.

— Значит, поеду я, — кивнул Ика, — Это самое разумное решение. От моего отсутствия в Совете небо на землю не рухнет, но при этом я занимаю достаточно высокое положение, чтобы быть услышанным.

Рик задумчиво посмотрел на Ледяного.

— Нет, — сказал он, — Поеду я. Во-первых, там моя внучка, во-вторых, я знал Тэ до войны. Пусть мы и были детьми, но уж точно во мне он увидит не только врага.

Ос прикрыл глаза. Невысказанное "в-третьих" повисло в воздухе, но кто он такой, чтобы осуждать?

— Решено, — сказал Ос, — Рик, отправляйся к Ири и хоть баллады там пой, лишь бы они скрепили соглашение стихийной клятвой — хотя бы о ненападении. Я пришлю тебе список того, что мы можем предложить, и… будь осторожен.

— Принято, — усмехнулся Алый, — Расходимся, господа. Пора снова надевать парадные лица — игра продолжается.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Пара для дракона, или игра в летнюю ночь — Алиса Чернышова

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Интерлюдия 1. О сладких снах, живых мертвецах, старых друзьях и чарах фей

Интрелюдия 2. О провидцах разных мастей

Интерлюдия 3. Об особенностях выживания в экстремальных обстоятельствах

Интерлюдия 4, краткая. О безумном ученом

Интерлюдия 5, краткая. О втором безумном учёном, весёлых чаепитиях и льдистых проблемах

Интерлюдия 6. О внеурочных собраниях старых друзей