Бушаева Елена

В поисках короля

Война закончилась, стране необходим король. Но что делать, если все, кто годился на эту роль, мертвы? Однако, нет ничего невозможного, если за дело берутся воин, наёмник, демон и немножко ведьм. Юморное дорожное фентези с игривым сюжетом и издевательствами над мифологией и классикой.

*

Елена Александровна Бушаева

В поисках короля

Глава 1. Тринидад

Марджери шла по коридорам замка — прекрасная, величественная и спокойная. Голубое платье свободно ниспадало на плиты каменного пола, блестящие волосы струились по грациозной спине и тускло отблескивали в свете чадящих факелов, развешанных по стенам. Захваченный замок грабили орды варваров, грязных и диких, их силуэты то и дело мелькали вдоль стен, озаренных отгорающим пожаром. Гнездо древнего рода Кастервилей пало вместе с защитниками, отец и братья Марджери были убиты, но она осталась жива. Ее ничем не обидели, в отличие от служанок. Печальной участи не избежала даже толстая кухарка Марта, вечно пахнущая луком и специями.

И сейчас со двора доносились крики: отчаянные голоса девушек, громкий хохот мужчин, стоны умирающих, заздравные песни, громкая дребезжащая музыка, и среди всего этого парило имя. Тринидад! Тринидад! Имя завоеватели, мятежника и победителя. Это имя летело впереди безжалостной армии, уже двадцать лет опустошающей королевство, им пугали малых детей, балаганщики воспевали кровавые битвы, выигранные Тринидадом, раненые твердили это имя сухими губами и умирали с торжеством на лице. Сама Троеликая богиня благоволила мятежнику.

Тринидад поклонялся Разящей воительнице, да еще, верно, Утешающей-лекарке, заживляющей раны. Марджери же возносила горячие молитвы Творящей-колдунье, прося ее проявить прославленное коварство и отнять у Тринидада удачу, но богиня ее не слушала. Возможно, лиц у нее было три, но все они смотрели только на Тринидада.

Из пиршественного зала неслись пьяные вопли, там завоеватель праздновал победу. Сегодня был последний день войны, день, когда королевство окончательно пало. Двери зала никто не охранял, как было, когда пировал отец Марджери с благородными лордами, перед Тринидадом склонились все, и опасаться ему было нечего. Говорили, что он ничего не боится, говорили, что он принес клятвы любви и верности собственному мечу, те же самые, что обычные люди приносят женщинам, которым не собираются изменять. Болтали также, что в двадцать лет Тринидад продал свою жизнь Троеликой в обмен на победу и умрет в день, когда получит ее. И что именно поэтому его война длилась так долго, Тринидад хотел жить.

Леди собралась с духом, толкнула дверь и вошла в пиршественный зал. Все изменилось. Варвары сорвали со стен роскошные гобелены, залили драгоценным вином пол из белого камня. Всюду валялись кости, разбитая посуда плавала в лужах нечистот, обнаглевшие собаки рыскали под ногами и рычали на незнакомцев. За длинным покрытым скатертью столом сидели люди, никогда прежде не сидевшие за столом. Двадцатилетняя война приучила их к дыму костров, холодной земле, гнилой воде и сырому мясу. У некоторых на коленях примостились служанки, вовремя смекнувшие, что лучше обслуживать одного дикаря, чем двадцать. Одна из женщин стояла наклонившись и вцепившись руками в стол, сзади нее пристроился мужчина, Марджери поспешно отвернулась, остальные же не обращали на них внимания, разговаривали, пили и смеялись.

Во главе стола сидел молодой мужчина со спокойными глазами, казавшийся здесь чужим. Он один был в чистой одежде и не выглядел дикарем. Отрешенное, чуть грустное лицо понравилось Марджери. Тем лучше. Она прошла вдоль столов, провожаемая сальными взглядами, остановилась напротив мужчины и поклонилась, как было принято в ее роду. И тут же выпрямилась и схватилась за вспыхнувшие щеки, услыхав, как грязные дикари разом принялись обсуждать ее округлые части. Нет, наследница Кастервилей не была приучена к такому. Мужчина во главе стола тоже улыбнулся, но не оскорбительно, а скорее ободряюще.

— Что ты хотела? — Спросил он, и девушка, не ожидавшая, что он начнет так прямо, смешалась.

Все же он совершенный дикарь, такой же, как и остальные, и не знает ничего об этикете. И если леди хочет добиться успеха, она должна говорить с ним на его языке.

— Я Марджери из дома Кастервилей прошу тебя взять меня в жены.

Обвалившийся шум, свист и хохот чуть не сбил ее с ног. Дикарь стукнул кулаком по подлокотнику и весьма грубо велел всем заткнуться.

— Меня? — Усомнился он. — Зачем?

«Затем, что теперь ты полновластный правитель королевства. — Могла бы ответить девушка. — А я хочу быть королевой. И если слухи не лгут, ты не доживешь до завтрашнего утра. Но если ты возьмешь меня сегодня, то я останусь королевой, и никто не оспорит мое право». Но с Тринидадом надо было быть осторожной.

— К тому, пред кем склонилось королевство, лежит мое сердце.

— Ко мне? — Переспросил дикарь, усмехнувшись.

— Да. — Подтвердила Марджери. — И я не хочу ждать ни минуты. Мы можем обвенчаться сейчас же, и я стану твоей, пока не ступлю на Дорогу Сна.

— Осади коней. — Леди грубо толкнули в спину и громко харкнули на пол.

Голос принадлежал молодой женщине, видимо вернувшейся из отхожего места, потому что она застегивала пояс. Худое узкое лицо не понравилось наследнице Кастервилей, к тому же дикарка была грязной, как и все здесь: на штанах из грубой ткани запеклась кровь, длинные тусклые волосы висели сосульками. В войске Тринидада было много варварок, ничем почти не отличавшихся от мужчин, злобных и кровожадных, ловких в бою. К тому же они отлично согревали дикарям постель, готовили, а при случае прокрадывались в разведку.

— Стоит уйти, — продолжила варварка, вытирая рот, — и вокруг тебя вьется очередная фря.

— Она предложила мне жениться. — Парировал мужчина, подходя к Марджери и обнимая ее за талию. — От тебя я такого еще не слышал.

— Глупая корова. — Бросила женщина под гогот толпы. — Откуда эта дурная мысль взялась в твоей голове?

Марджери рассудила, что варварка была женщиной Тринидада и не слишком рада ее появлению.

— Ты защитишь меня от нее, мой господин? — Спросила она, пугливо прижимаясь к широкой груди.

— От Рут? Пожалуй. — Улыбнулся он. — Рут, ты же не будешь против, если я женюсь на последней из рода Кастервилей?

— А рожа не треснет? — Хмуро поинтересовалась Рут и взяла со стола кубок.

— Я могу взять и вторую жену.

— А я могу отрезать тебе голову и скормить ее хрюкам.

— Пойдем, радость моя. — Дикарь шлепнул Марджери пониже спины. — Не слушай Рут, ей вино в голову ударило. Пойдем, поженимся по обычаю моего рода.

Хохот чуть не снес стены пиршественного зала, даже суровая Рут усмехнулась злыми глазами.

— Поздравляю вас. — Сказала она сухо, садясь на трон. — Что ты хочешь в качестве свадебного подарка, а?

— Этот замок очень неплох.

— Позвольте! — Любимая служанка брата Марджери вырвалась из чьих-то объятий и оскальзываясь на грязном полу, подбежала к бывшей госпоже, хватая ее за платье. — Леди! Не делайте этого!

— Ступай прочь. — Марджери подобрала юбки. — Глупая девка. Я стану королевой…

— Нет-нет! Вы погубите себя!

— Слышишь ее? — Спросил дикарь. — Может еще передумаешь? Тебе точно нужен я?

— Я ни в чем еще не была так уверена! — Пылко ответила леди с сильно бьющимся сердцем.

— Ну что, я могу ее взять? — Обратился дикарь к Рут.

Она фыркнула.

— Ну что же… властью, данной мне Троеликой, перед огнем этого дома и моими людьми, в день, когда пало королевство и закончилась война, Марджери из дома Кстервилей, последнюю из рода, я отдаю этому мужчине по обычаю наших отцов и дедов, и наших детей, я, стоящая высоко над ним, Рут Тринидад, полновластная хозяйка огня и воздуха, воды и земли и всего, что есть в этом чертовом королевстве.

— Ахой! — Торжественно сказал дикарь и поцеловал ошарашенную Марджери прямо в губы.

Она опомнилась и попробовала отбиваться, но он без лишних слов закинул ее к себе на плечо и понес к выходу.

— Хольт! — Взревела толпа. — Бери ее прямо здесь, как твой отец, не позорь его имя!

Леди закричала, извиваясь, имя Хольта-душегуба вызывало у приграничных лордов нервную дрожь еще тогда, когда о Тринидаде никто и не слыхал.

— Будьте почтительней к моей женщине, грязные собаки. — Ответил Хольт.

Свист и улюлюканье оглушили девушку.

— Отпусти меня! — Выкрикнула она, царапая Хольту спину. — Ты не Тринидад! Ты не он!

— И слава богине. — Цинично ответил он. — Не хотел бы я родиться бешеной бабой.

— Не убей ее там смотри. — Пригрозила Рут, и Марджери с ужасом поняла, что над ней жестоко посмеялись.

— Нет! Нет! — Закричала она, но дверь уже захлопнулась, и Хольт понес ее вглубь замка, в ее комнату.

Там он бросил девушку на кровать и закрыл двери.

— Не подходи! — Взвизгнула Марджери. — Ты меня обманул!

— Я? — Удивился Хольт, снимая через голову рубашку. — Когда это? Ты сама меня захотела. Я даже переспросил.

— Я думала, ты Тринидад! — Всхлипнула девушка.

— И надеялась, что станешь королевой. — Хольт отстегнул пояс с мечом. — Рут любит такие штучки. Надо было тебе сидеть в своей комнате и не высовываться. А теперь вытри слезы, а то мне придется тебя убить.

— Я не буду твоей женой. — Марджери проглотила спазм. — Если ты сейчас возьмешь меня, я буду опозорена навеки, но твоей я не буду, перед лицом Троеликой я буду свободна.

— Видишь ли, прелесть моя, — Хольт присел на кровать, и Марджери отвела глаза от чудовищной раны у него на груди, кое-как перевязанной тряпицей, — я не молюсь Троеликой. У нас свои боги. Знаешь, как берут женщин в жены в роду Хольтов?

— Нет.

— Я возьму тебя везде, а на рассвете выпью твоей крови. И тогда ты наконец-то поймешь, что твоя богиня всего лишь женщина и ничто перед лицом железного бога.

Глава 2. Рут

Когда Хольт со своей ношей ушел, пирующие принялись обмениваться солеными шуточками.

— Ида-ка сюда. — Рут поманила пальцем рыженькую служаночку, которая пыталась предупредить Марджери.

Девушка задрожала и покорно пошла к трону, провожаемая щипками и тычками.

— Как тебя зовут?

— Тори, госпожа. — Всхлипнула она.

— Кем ты была у Кастервилей?

— Я согревала постель членам семьи.

— Что всем сразу?

— О нет-нет, это не то, что вы подумали! В замке холодно, я подкладывала в постели горячие камни и бурдюки с кипятком, меняла простыни…

— Хм… — Рут почесала грязным пальцем подбородок. — Я спала на земле, на дереве, пару раз даже в навозе, и ничего, тепло было, но вот на раскаленных камнях…

— Ты еще забываешь тот случай, когда на спор спала на ежах! — Застучал кружкой старый бородатый Сиг.

— Иди-ка, детка, согрей мне постель. — Хохотнула Тринидад, сально подмигивая пирующим. — Эй, слышали, не трогать ее, она теперь моя!

— Но Рут! — Возмутился один из воинов. — Она мне улыбалась весь вечер!

— У нее просто лицо от страха перекосило при виде твоей зверской рожи, Дункан. Ступай, Тори, и если тебя кто начнет обижать, скажи, я ему кишки на горло намотаю.

Тори пришлось ждать долго, варвары жили походами, годами не видя ничего хорошего, стол с нормальной едой и питьем был для них чудом, ниспосланным Троеликой. Служанка сжалась в комок, подбрасывая дрова в камин и не решаясь заснуть. Тени, скопившиеся в углах, пугали ее, комната раньше принадлежала главе рода Кастервилей, лорду Кэру. Лорд не любил роскошь, в комнате была лишь огромная широкая кровать, мохнатая шкура на полу, камин и высокое стрельчатое окно, на котором колыхались от ночного воздуха тяжелые портьеры. Ночь была жаркой, пахло гарью, кровью и нечистотами. Душный воздух не двигался, и зачем Тринидад потребовалось греть постель, Тори не понимала. Допустить, что дикарка просто оценила ее смелость и верность, и таким образом уберегла от посягательств своих людей, девочке не пришло в голову.

Высокая кровать нависала над ней, и Тори вспомнила, как грела постель ее хозяину, именно тем способом, о котором подумала Рут. И не только ему, сыновьям лорда Кастервиля тоже нравилась смышленая конопатая мордашка. Они не обижали ее, а вот противной леди Марджери все было не так: и как разложены камни, и что они недостаточно горячи, и что постель плохо разглажена. Тори поежилась, вспомнив рассказ девушки, раз подарившей любовь мужчине из племени Хольтов.

— Звери это, что и говорить, настоящие звери. Только звери бывают разные, смекаете? — Говорила она, блестя глазами. — Экая силища, и вся твоя, прямо как кот с мышкой, и добрый он, и ласковый, а чуть зазеваешься — прыг, и нет тебя! С простыми девками они так не лютуют, особливо если все взаимно, а вот замуж за них лучше не идти — живой не уйдешь. Поэтому и жен у них много, чтобы, знатчица, всегда было с кем… если у них по любви, так они девицей-то никого не берут, а то страшно оно так-то, в первую брачную ночь… А еще они пьют кровь после того как это самое… я-то чуть не умерла с перепугу, когда он нож достал, а он говорит, не бойся. Руку мне порезал и отпил, так у них заведено…

Рут, шатаясь, брела по замку, мучительно вспоминая, где находится ее комната и салютуя бутылкой пьяным телам, валяющимся в коридорах.

— Вольно, други!

Коридоры были узкие, и только поэтому Тринидад не падала, опираясь на стены. Природное упрямство не позволяло ей прикорнуть в уголке в обнимку с бутылью.

— Д-да где же эта сраная дверь?

Она устало оперлась рукой о стену и провалилась на мягкую шкуру. Из глубины мрака к ней бросилась тень и испуганно пискнула, чуть не напоровшись на лезвие меча. Тринидад поспешно опустила клинок.

— Н-не делай так больше, дура.

— Чего? — Всхлипнула испуганная Тори.

— Не бросайся на меня, когда я пьяная! Ой, чио это я говорю? Вообще не бросайся на меня. Зарежу.

— Ваша постель…

— Ага. Камин потуши. Жара как в Аду!

Рут дотащилась до кровати и рухнула в нее лицом вниз. Служанка испуганно обошла ее вокруг, подумала и принялась стаскивать сапоги, явно с чужой ноги. Ноги у варварки были жесткие, как копыто, и грязные. Тори сняла платье и скользнула под одеяло.

Тринидад вдруг приподнялась на локтях и пристально посмотрела на нее.

— Тебе чего?

— Вы были так добры ко мне… — прошептала девочка.

— Ясно. — Рут дернула одеяло и Тори слетела на пол, больно ударившись подбородком. — О Троеликая, мало того, что каждый в моей армии мечтает забраться мне между ног, но до прислужниц я еще не опускалась!

— Простите… я…

— Свинья! — Передразнила Рут. — Я думала, ты умней.

— Чем я могу послужить вам?

— Уж точно не тем, чем ты подумала. Так… что делала твоя бывшая госпожа, когда просыпалась?

— Леди Марджери умывалась, принимала ванную…

— Что, каждый день?!

— Да, моя госпожа. Ванную с молоком, чтобы кожа была мягкой и прозрачной. Потом я приносила ей завтрак…

— И что там было?

— Молоко, моя госпожа…

— Ха-ха-ха, а что, она из ванной отхлебнуть не могла?

— И сладости.

— А потом?

— Потом она садилась вышивать или шла в сад…

— Так, понятно. Я теперь твоя госпожа. Сделай мне, как я проснусь, ванную. С водой. Да смотри, чтобы она горячая была! И вина, а то голова будет трещать. Сладости говоришь? Их тоже можешь притащить. А теперь сгинь, я сплю.

Вода была слишком горячей. Рут, держась за больную голову, попробовала ее рукой.

— Ты задумала меня сварить? — Спросила она Тори. — Да прекрати ты каждый раз так дрожать! Ладно, попробуем.

От худого бледного тела тут же пошли круги грязи по воде, разом закричали все раны. Рут, стиснув зубы, опустилась до подбородка и отпила из оплетенной бутыли, отпустив пару ругательств.

Хольт вошел без стука, держа в руках грубо сколоченный стул и сел напротив Рут, бесцеремонно ее разглядывая.

— Как прошла брачная ночь? — Усмехнулась Тринидад.

— Как обычно.

— Бабу тебе надо, Хольт. Нормальную. Горячую, как огонь. Чтобы в дрожь бросало.

— Себя предлагаешь? — Спросил советник, дотрагиваясь под водой до ноги варварки.

Она плеснула на него водой.

— Она хоть жива?

— Наверное. Кстати, ты мне подарила этот замок.

— Да? Я не помню.

— Подарила. — Настаивал Хольт. — И я не намереваюсь допускать его дальнейшее разграбление.

— Чего тебе от меня тогда надо?

— Нужно собрать совет. Мы выиграли войну, но так долго воевали, что забыли, зачем это делали. У тебя под окном толпа дикарей, и если так пойдет дальше, то скоро в округе нельзя будет найти ни курицы, ни девственницы.

— Я знаю. — Огрызнулась Рут. — Я постоянно думаю об этом. Совет беспомощен в вопросах мира, мы родились на войне, мы жили ей, и мы не умеем жить по-другому.

— Ты женщина, Тринидад. — Упрекнул Хольт. — Ты женщина по рождению, и ты не сможешь стать мужчиной. Ты была хороша на войне, но тебя терпели просто потому, что привыкли, и ты кровь от крови Тринидада, живое воплощение Троеликой. Но война закончилась, и ни скоро это поймут.

— Пошел вон.

Хольт ушел, оставив стул, и Тори помогла Рут вымыть и расчесать волосы. Они были залиты кровью, потом и вином, впитали блеск пожаров и запах дыма. Пока Тори расчесывала ее, Рут сидела на кровати и наслаждалась неведомым прежде ощущением чужой заботы. Но неотвязная мысль преследовала ее. Война кончилась — что делать дальше? Они дошли до края королевства и все склонились перед ними, стране нужен отдых, покой и новый король. Она — варварка, таким многое позволено: убивать, развратничать, драться наравне с мужчинами, пренебрегать очагом и материнством, идти впереди армии, но никто и никогда не воспримет всерьез женщину на троне.

— Следует ли женщине как мужу одеваться, следует ли женщине тратить в битвах дни? Следует ли женщине девицей оставаться, следует ли женщине жить средь солдатни? — Напевала Рут, выходя из замка. — Нет! Нет! Нет! Такова наша вера.

— Может к этой женщине просто стать суровей? Может этой женщине, чувства не даны? — Пропел гораздо более нежный голос за плечом у Рут.

Звонкий и дерзкий прибавил:

— Может эта женщина просто жаждет крови? Просто эта женщина — семя Сатаны! Да! Да! Да! Такова наша вера!

— Мне надо поговорить. — Рут остановилась перед палаткой лекарки. — Ты там?!

— Сейчас. — Нежный голос засмеялся и лекарка откинула полог. — Ты рано. Надоело пировать и разорять окрестности?

Рут в который раз показалось, что она смотрится в неправильное зеркало, лицо лекарки было точной копией ее лица, только красок для него природа не пожалела.

— Надо поговорить. Нам троим.

— А совет?

— Совет хорош в делах войны. О делах мира надо спрашивать женщин.

— И рыжую? — Неодобрительно поинтересовалась лекарка, не жалующая ведьм.

— И ее.

— Я здесь. — Голос звучал только в ушах, самой ведьмы нигде не было видно.

— Мы должны собраться и поговорить сегодня, как стемнеет. И навестить отца. Пусть узнает, что мы одержали его победу.

Глава 3. Троеликая

Лекарка опаздывала. Рут это не особенно обеспокоило, она просто стояла в лесу и наслаждалась тишиной. Птицы тоже еще спали, лишь изредка из чащи доносился звук, похожий на упавшую и разбившуюся стальную каплю. Тори выстирала и зашила штаны и рубашку новой госпожи, меч Рут не взяла, ограничившись ножом, да и то только потому, что без оружия чувствовала себя почти что голой. Бояться ей теперь было некого.

Совет все же пришлось созвать, и двигать мозгами оказалось куда сложнее, чем махать мечом. Люди, не знавшие мира, желали продолжения войны, и когда их двадцатилетняя цель была достигнута, они оказались беспомощны, словно младенцы. Во время совета Рут поглядывала на Хольта, гадая, не сделать ли королем его. Он родился от леди, умел читать и считать, но его боялись и не любили. Так как Тринидад теперь принадлежала вся земля королевства, она одарила некоторых советников наделами, намекнув, что свое надо беречь и лелеять, иначе оно вскоре придет в негодность. Наделы находились в разных участках страны, не приведи Троеликая, дурни начнут воевать друг с другом. А теперь был шанс, что они уйдут из замка Кастервилей и уведут своих людей возделывать заброшенные поля.

Но главный вопрос остался нерешенным. Стране нужен был король.

— Что так долго? — Недовольно спросила Рут, окинув взглядом лекарку.

— Я одевалась. — Беспечно ответила она.

Тринидад с сомнением посмотрела на легкую белую рубаху и просторные штаны.

— Так долго?

— И причесывалась. — Весело ответила сестра, проводя рукой по растрепанной смоляной гриве, в которую уже успел набиться лесной мусор.

Ведьма собирала травы, низ плотного платья вымок в росе и хлопал по ногам. Огненно-рыжие волосы были распущены, кое-где перемежаясь косами с вплетенными шнурками, амулетами, знаками рода и мастерства. Ее лицо тоже было словно оттиском лиц воительницы и лекарки. Она пела, и ее голос отдавался в расщелине.

— В детстве гадалка мне одна предсказала будто я, если сильно полюблю, то любимого сгублю, что измены не прощу и жестоко отомщу, пусть случайно, не со зла, превращу его в осла. Он очень милым парнем был, ну зачем он изменил…

— Эй! — Окликнула ее Рут. — Эй, ведьма!

— Сестры!

С лекаркой они обнялись и расцеловались, потому что давно не видели друг друга, Рут, совсем недавно побывавшая в пещере сестры, только кивнула.

— Война кончилась! Какое счастье!

— Еще не кончилась. — Перебила лекарка. — Раненые продолжают умирать.

— Еще не кончилась. — Эхом откликнулась Рут. — Воины продолжают убивать.

— Отец должен узнать.

— Ты не говорила ему?

— Говорила, но одну меня он не слышал.

В народе многое говорили о Тринидаде, и правду, и вздор. Наверняка знали только одно — Троеликая благоволит ему. Когда Дон Тринидад был молод, никто не поклонялся Троеликой, кроме его племени Моргов да диких пещерных молельников. Женщины его племени научили юного варвара чтить Троеликую богиню: непостоянную, как погода, карающую и милующую тех, кого ей хочется. А как заставить Богиню чтить его самого — Дон научился сам. Пройдя огнем и мечом по королевству, он научил людей склоняться перед мощью богини. Алтари Троеликой стояли теперь в каждой деревеньке. Статуи богини были деревянными, изображающими трех женщин, сросшихся спинами и головами, женщин, у которых было одно лицо. Каждый молился тому лицу, которое ему было нужно. Воины молились Разящей, матери и жены — Утешающей, влюбленные и мстительные — Творящей.

Тринидад молился всем троим: воительнице, лекарке и ведьме, потому что войне нужны были все трое. У него не было женщины, поговаривали, что сама Троеликая сходит к Дону на ложе по ночам. Так оно было или нет, никто не знал, но глядя на его дочерей, ясно было, что дело тут нечисто. Рожденные от разных матерей, они были похожи, как капли воды, различаясь лишь цветом волос и глаз.

— Это подарок богини. — Сказал Тринидад, когда ему принесли трех девочек, рожденных в один день и час, три маленьких вопящих свертка.

Он назвал всех их Рут, в честь Троеликой. А люди говорили, что Тринидад пленил богиню и убил ее, чтобы самому стать богом, но она родилась заново, однако ее мощи было слишком много для одного человеческого тела, и она воплотилась в трех. Когда сестрам исполнилось по десять лет, и каждая пошла своей дорогой, эти разговоры забылись. Да и не так уж много людей видели вместе дочерей Тринидада. Жизнь наложила отпечатки на их лица, и похожи они были теперь только тогда, когда спали.

— Отец. — Тихо сказала ведьма, присаживаясь на корточки рядом с мужчиной, сидевшим у дерева.

Он перевел пустой взгляд, и в светлых глазах что-то прояснилось.

— Ты пришла.

Дон Тринидад давно уже никого не узнавал, и откликался на голоса дочерей, только когда они приходили вместе. Он не различал их, для него они были одной женщиной. Совсем нестарый еще мужчина, из тех, кто нравится и молодым девчонкам и свирепым варваркам, жил в своем мире, и Троеликая знала, что он видел перед собой.

Никто не ведал, что случилось с ним, просто несколько лет назад, незадолго перед смертью старого Хольта-душегуба, Дон перестал узнавать знакомых, потом — говорить и видеть. Война была в самом разгаре, и бросать дело было нельзя, поэтому войско возглавила Рут, до этого уже командующая тысячей. Дон остался на попечение ведьмы, которая поддерживала в нем жизнь способами, неизвестными даже лекарке, потому что эта война жила именем Тринидада. Но вчера война закончилась.

— Он смотрит в сияющие двери. — Одними губами сказала ведьма.

— Отец. — Рут опустилась перед ним на колени. — Отец, мы победили. Ты победил.

— Они все говорят твое имя. — Сказала лекарка. — Когда умирают и когда выздоравливают.

— Скажи, зачем мы воевали? Зачем ты развязал эту войну? — Попросила ведьма.

— Мы так долго шли к победе. — У Рут дрогнул голос. — И мы победили. Но что мы выиграли? Какова была наша цель?

— Ты знаешь. — Ответил Дон, любуясь бликами света на волосах ведьмы. — Ты направляла меня.

— Скажи, что нам делать теперь?

— Как я могу тебе приказывать? Тебе, за которой я шел всю жизнь?

Дон повернул голову к солнцу и замолчал. Девушки стояли, не шевелясь, пока его грудь не перестала вздыматься.

— Нам нужен король. — Хмуро сказала Рут, глядя на корешки, засушенные цветы и пахучие внутренности. — Или все, чего мы добились, рухнет от мятежей.

— Почему ты это говоришь нам? — Удивилась лекарка.

Ведьма усмехнулась.

— Она имеет ввиду, что одной из нас нужно выйти замуж, сесть на трон и рожать наследников победителя.

В пещере повисло молчание.

— Почему не тебе? — Спросила лекарка.

— Я умею воевать, а не править. Я могу вести армию, но что мне делать с королевством?

— Я тоже не могу. — Быстро проговорила ведьма. — Я не выйду замуж, ты знаешь.

Рут поморщилась. Это были не пустые капризы, ведьмы черпали силу из природы и всего, что находится вокруг, и приносили обет безбрачия, потому что могли уморить любого мужчину, если были с ним слишком долго. Но это и не значило, что они клялись соблюдать целибат. То один то другой воин из стана Тринидад начинал вдруг многозначительно ухмыляться при встрече с Рут, даже Хольт, пока не получил в зубы.

— Я думала о тебе.

Лекарка дернула черной тонкой бровью.

— Я тоже не могу. Я не девица.

Рут фыркнула, ведьма расхохоталась.

— Королева должна быть девственной, восходя на ложе. — Пояснила лекарка. — Страна не будет подчиняться крови варваров. Я не могу стать королевой.

— Не могу и не хочу — вещи разные.

— Рут, а почему не ты?

— Вы серьезно?

— Если ты не будешь брать с собой в постель меч, то все обойдется.

— К тому же, ты из нас единственная не знала мужчины.

— Вы меня вообще слышали?! Я не могу править! Я не умею и я уже не могу научиться! Вы понимаете, дочери шлюх, что эта страна истощена войной, и если мы что-нибудь не сделаем, она вспыхнет заново, и тогда в ней сгорит уже все?!

— Не кипятись. — Лекарка примиряющее положила ладонь на плечо сестре. — Не обязательно выходить замуж. Нам просто нужен король.

— То есть, я должна отдать плоды своей победы первому встречному? Вот так просто подарить целое государство ни за что?

— Никто и не говорит о первом встречном. — Ведьма принялась задумчиво накручивать волосы на палец. — Мы найдем того, кто будет устраивать нас полностью.

— Это возможно?

— В этом мире все возможно.

Полная луна выплыла над деревьями, когда ведьма закончила приготовления. Над котлом завивался дымок, вода булькала, на поверхности варева лопались пузыри. Ведьма разделась догола и мешала зелье большой деревянной палкой. Старое сморщенное дерево постепенно превращалось в молодую гибкую ветвь, покрывалось почками и листьями.

— Чем этот суп нам поможет? — С сомнением поинтересовалась лекарка, нюхая душистый травяной пар.

— Дороги судьбы сплетаются, и люди идут по ним, поворачивая наугад. Я же выберу для нас правильную дорогу. Надо только пожелать. Рут хочет короля — и он есть на одной из дорог. Я направлю ее.

— И какой он будет? — Спросила Рут. — Тиран нам не нужен.

— Он будет таким, как ты захочешь.

— Ох… он должен быть добрым, но не слабым.

Ведьма бросила в воду корешок, похожий на маленького сморщенного человечка.

— Веселым и хитрым. — Добавила лекарка.

— Хорошо. И он должен уметь слушать тебя, Рут. Слушать и слышать.

— Это точно.

— Смотри сюда.

Рут склонилась над котлом.

— Что я должна увидеть? — Недовольно спросила она и осеклась.

Большой пузырь лонул, обдав ее брызгами, травы смешались, и на дне котла Рут увидела женское лицо.

— Ты должна найти женщину. — Еле слышно прошептала ведьма. — Найди ее, и ты найдешь короля. Путь далек, но ты должна спешить.

Рут почувствовала, что не может пошевелиться. Тело стало легким и наполнилось воздухом. Бурлящая жидкость поднялась, обволокла ее тело и втянула в котел, чуть плеснув ведьме на платье.

— Доброй дороги. — Сказала рыжая, обтирая мешалку подолом.

— Что это нам даст? — Поинтересовалась невозмутимая лекарка, на всякий случай отходя от котла подальше.

— Короля. И собьет с нашей сестренки немного спеси.

Глава 4. Путь

Рут подняла голову и выплюнула траву и землю. В висках стучало, на зубах был вкус крови. Она помнила, как наклонилась над ведьминым котлом, как из него коконом поднялась жидкость и окутала ее, как захлебнулась и потеряла сознание. Однако одежда была сухой, и вокруг не было ни одного озерца, да что там — даже жалкой лужи.

Первым делом Тринидад выругалась, потом заорала так, что с дерева с карканьем сорвался ворон.

— А ну верни меня обратно, паскудная тварь!!!

Эффекта не последовало. Дикарка хмуро огляделась по сторонам, пообещав себе оторвать головы обеим сестрицам и выставить их на кольях у замковых ворот.

Лес был другой. Кастервиль находился на самом краю королевства, среди его деревьев чаще встречались хвойные иголочники, здесь же плоские ладошки листьев доверчиво подставлялись навстречу солнцу, и Рут заключила, что она как минимум в месяце ходьбы от войска.

— Глупые дуры. — Бормотала Тринидад, забираясь на ближайшее дерево. — Тупые квочихи. Чтобы вас обеих демон задрал. Хольт вас поубивает.

Лес раскинулся внизу сплошным волнующимся покрывалом, но у самого края горизонта, в стороне, где садилось солнце, виднелись дымки костров. Рут спустилась с дерева и первым делом занялась прической. Высокий хвост на затылке носили тысячники, десятитысячники выпускали две тонких косы по бокам, Рут, как командующая армией, выпускала еще две свободные пряди на лбу. Но теперь ее армия осталась далеко, имя Тринидада ассоциировалось с мужчиной, на боку висел одинокий нож в ножнах, а из одежды были только потертые штаны и старая рубаха. Варварка с тоской вспомнила сапоги из мягкой кожи, которые ей притащила Тори, и теплые вязаные носки из козьей шерсти. Отправляясь на встречу с сестрами, находясь в самом сердце армии, Тринидад непозволительно расслабилась и впредь решила больше так не делать. Две косы легли на плечи, разделенные прямым пробором — прическа искателя приключений, ни разу не побывавшего в настоящем бою. Оставалось лишь досадливо вздохнуть, с такой она распрощалась еще в двенадцать, убив первого врага. Белая рубашка не полагалась новичку, белый — цвет вождей, но другой у нее не было.

Рут тряхнула тяжелыми косами, непривычно бившими по спине, и зашагала на запад.

— Эй, Рорк, задери тебя демон, глянь — девка!

Небритый разбойник, неудачно выдающий себя за дикаря, поднял дубину и поддернул сползающие штаны.

— Что забыла здесь, красава?

Зачем они расположились у самого тракта, было видно и слепому: трясли деньги с проезжающих, собирая налоги для армии великого Тринидада, притворяясь варварами. Только настоящий варвар понял бы, что означают волосы Рут, и ни за что не назвал ее девкой. И уж тем более не стал бы втыкать меч в землю.

— Я иду в город. — Ответила дикарка. — У меня нет денег, так что с меня нечего взять. Скажите, где я нахожусь?

— Как это нечего? — Разбойник пододвинулся, обдав Тринидад ароматом чеснока. — Такой красавице всегда есть чем порадовать мужчину.

Рут вздохнула и решила дать глупцам шанс.

— Я из племени Моргов, что за Гремящими Холмами, иду присоединиться к армии Тринидада. Я училась всему, что показывал мне отец, и ищу случая применить свое умение.

В ответ её оскорбительно расхохотались.

— Мало ли краль строит из себя бойцов? А как до дела доходит…

Ущипнуть себя за зад Рут не дала. Скудное у нее было терпение, и оно лопнуло, как рыбный пузырь, сдавленный мальчишечьими пальцами. Руки все сделали сами, легко и привычно. Вынимая нож из второго, Рут мельком подумала, не заплести ли ей тонкие косы у висков, но эти хрюки не могли считаться настоящей победой. В напоясных кошелях у них были кое-какие деньги, по большей части мелкие, но в пояса и в жилетки были зашиты даже золотые. Также Рут разжилась двумя дрянными мечами, арбалетом и засаленным кожаным жилетом, годящимся чуть прикрыть рубашку. Конь у разбойников то ли был один на двоих, то ли второй пасся неподалеку. Тринидад содрала с убитого зеленую рубашку и засунула ее в пустую чересседельную сумку.

Спина коня была стерта в кровь, похоже, что ему привычней ходить в плуге, чем носить всадника, и Рут, никуда особо не торопясь, повела его в поводу.

К кострам она вышла уже под вечер. Возле самого тракта, у подножия разрушенного замка раскинулась ярмарка. Вдоль позвоночника пробежали мурашки. Она помнила этот замок, два года назад она сама руководила его осадой, а затем штурмом. Замок сопротивлялся отчаянно, и осатаневшие от злости варвары вырезали в нем всех, в кровавом угаре не щадя никого. Хозяевам помогали демоны, и Рут потеряла едва не треть своих людей, и если бы не подоспел Хольт с подкреплением, история шествия Тринидада по королевству могла закончиться гораздо раньше.

Рут сплюнула на землю и сотворила на себе охраняющий знак Утешающей, а на замке — проклинающий ведьмин. Знак Разящей она чертила на нем два года назад, перед боем.

Мимо туда и сюда сновали люди с пустыми или полными корзинами и мешками, зазывалы требовали посмотреть ткани, сладости, речной окатыш, оружие, посуду. Нищие ползали в пыли, открывая гнойные раны, настоящие и нет, показывая чудовищные культи, продажные девки хватали за руки, обещая научить славную воительницу ласкам, перенятым у воительниц войска Тринидада, чудесники глотали огонь, воры тянулись к кошельку.

Варварка устала после дневного перехода, ей хотелось есть и пить. Но сначала Рут заглянула к скупщику краденого и по дешевке сбыла ему мечи разбойников и арбалет. Коня тоже можно было продать, но она пока повременила, деньги были. Купив у торговки пирожок с мясом и кувшин пива, Тринидад присела на возу с сеном, пользуясь отсутствием владельца. Конь потянулся к жухлым веточкам и получил по губам.

Пиво было отменным, без кислинки, Рут удовлетворенно вздохнула и сжевала пирожок. Все бы было ничего, если бы прямо над ухом не надрывался владелец расшитой желтым и зеленым палатки, приглашая посмотреть заморскую диковину, привезенную из самого Ада, проходите, не скупитесь, единственная в своем роде зверюшка, кровожадная, но укрощенная. Тринидад сунула палец в ухо и потрясла, от воплей зазывалы в нем уже звенело.

В Аду действительно водились всякие диковины, но редко кто осмеливался снаряжать экспедиции в эту землю, из трех кораблей возвращался хорошо если один с половиной экипажа, поэтому торговцы шли другим путем: уродовали детей, нанимая ведьм, чтобы они изменяли человеческое тело до неузнаваемости, красили камни на счастье и продавали «заклятое» оружие.

— Тебя, что ли, ведьмам отдать? — Спросила Рут коня. — Ни на что ты не годишься, разве отвести на живодерню да шкуру продать.

Пирожок только раздразнил аппетит, и Рут купила еще яблок, щедро поделившись половиной с конем.

— Пошли отсюда, нечего здесь искать.

Сказать по правде, Тринидад надеялась высмотреть обоз, направляющийся в сторону Кастервиля, или присоединиться к отряду наемников, но ярмарка, видимо, вросла в землю здесь, и никуда двигаться не собиралась.

— Воительница, не проходи мимо! — Зазывала схватил ее за руку. — У меня есть чудо, равного которому не сыщешь во всем королевстве! Живой демон, таких сейчас не найдешь, все полегли в проклятом замке при штурме Тринидада, а этот сбежал, и Троеликая направила его ко мне!

Рут выдернула руку и пошла дальше, но порыв ветра, взметнувший край палатки, заставил ее переменить решение.

— Три монеты, моя госпожа, всего три монеты за возможность своими глазами увидеть чудо!

— Три монеты! — Возмутилась Рут, прикинув местный обменный курс, за одну монету было принято считать полновесный королевский серебряный. — На три монеты я могу купить ужин в придорожне и комнату с чистым бельем! А комнатная девка на сдачу согласится лечь ко мне в постель!

— Тут нет придорожни. — Торговец сложил губы трубочкой. — А один живой демон стоит тысячи комнатных девок.

Рут помялась, вздыхая, но все же вытащила три монеты и отдала торговцу, сделав вид, что любопытство в ней пересилило, да, сказать по правде, так оно и было. Балаганщик свое дело знал и в палатку пускал не всех подряд, давая людям как следует рассмотреть вонючую загаженную клетку со сгнившим сеном, червивую тушку зайца, лежащую у самого края прутьев, и то, ради чего Рут заплатила три монеты. Это действительно был демон. Не такой крупный, как Тринидад привыкла видеть, но настоящий демон, в этом не было сомнений. Он сидел, бессильно привалившись с углу клетки, когтистая лапа безвольно вытянулась на полу. Зазывала ткнул его палкой, демон даже не пошевелился, желтые глаза с вертикальными зрачками были открыты, но подернуты мутной пленкой.

— Что это? — Громко спросила какая-то девочка, тыкая пальцем в заячью тушку. — Зачем это?

— Демоны питаются падалью, свет моих глаз. — Объяснил торговец. — Они стайные животные и не выживают поодиночке. Я нашел ему самку, но он разорвал ее.

— Конечно. — Подала голос Рут. — Это гворт. Они спариваются только со своими. И не живут в неволе.

— К сожалению, я этого не знал. — Балаганщик покачал головой и поцокал языком. — Этот мерзавец отказывается есть. А какую вкусную дохлятину я ему приносил! Какие в ней были жирные сочные черви! Сам бы и съел!

Рут не слушала, разглядывая демона. Слово «гворт», по-видимому, ничего не сказало балаганщику, но Рут кое-что знала, Хольты хвастались, будто ведут свой род от адского племени холдов. Обычно демоны были больше самого большого мужчины, с серой жесткой кожей, красными глазами, с хвостами, которыми могли сломать шею коню. Эти ценились дорого, иметь в войске хотя бы одного демона считалось неслыханной удачей, но Дон Тринидад их не жаловал, и Рут тоже. Гворт же был красивой красно-синей раскраски, шероховатая шкура его была похожа на кожу ползуна, переливающаяся мелкими чешуйками, очень редкий вид. Балаганщик даже не предполагал, что за сокровище попалось ему в грязные лапы.

— Время-время. — Заторопил он. — Следующие любопытные жаждут усладить свой взор диковинным чудом!

Рут вышла и обнаружила, что конь, пользуясь ее отсутствием, схрупал все яблоки.

— Скотина. — Беззлобно сказала она, беря его за повод.

Придорожня на ярмарке все же была, но там заломили такую цену, что Рут молча развернула коня и направилась к развалинам замка, чернеющим вдали.

— Иди-иди. — Рыгнул хозяин забегаловки. — Коли убиенцев не боишься.

— Бабьи сказки! — Фыркнула Тринидад.

— Все так говорят. Да только седыми выбегают. Точно тебе говорю, там после Тринидада убиенцы завелись. Воют по ночам, огни зажигают. Никто туда не суется, проклятое место.

— Понятно. — Тринидад потеребила уздечку своей клячи. — На север по тракту скоро ли ближайший город?

— Два дня пути. Разбойники шалят. Останься лучше.

— Я не боюсь разбойников. — Важно ответила Рут, как и полагалось ее косам.

Придорожечник долго качал головой, глядя вслед удаляющейся искательнице приключений.

Глава 5. Ночная вылазка

Глядя на то, что осталось от замка, Рут не удивилась бы, если в нем действительно завелись убиенцы. После ухода ее армии мародеры почти сравняли тысячелетнее гнездо знатных лордов с землей. Украдено было все, что можно было украсть, ушлые крестьяне вытащили даже камни из стен. Если бы два года назад варварка не видела замок во всем его великолепии, то подумала бы, что этим развалинам лет сто. Временами под полуобвалившимися сводами проносился тяжелый заунывный вой, вспыхивали огни, носились бледные шары света.

Рут не стала оставаться в самом замке, тем более что конь пугался резких звуков, и пробралась в домик привратника, который был не так разрушен, как все остальное.

— Я назову тебя Хольт. — Сказала Рут унылому коняге. — Потому что ты такая же скотина, как и этот выкормыш лордской суки.

Хольта Рут не видела всего два дня, со стороны могло показаться, что они едва терпят друг друга, но девушка уже скучала по несносному советнику. Сейчас она была бы рада любому обществу, привыкнув постоянно находиться в толпе, чувствуя за собой огромную силу, теперь Рут была как никогда одинокой.

Зерна и сена в замке, конечно, не водилось, поэтому дикарка нашла косу и пошла косить траву в темноте, выбрав участок, свободный от камней. Камней все равно было полно, и Рут сломала орудие, но успела набрать достаточно, чтобы усталый конь поел. Можно, конечно, было отвязать его и отпустить пастись самостоятельно, но он мог в темноте наступить на наконечник стрелы или провалиться и сломать ногу. Как ни плох был конь, дикарке он был нужен.

Едва солнце коснулось края горизонта и выплеснуло в небо первые красные лучи, варварка была уже на ногах. Походная жизнь приучила вставать рано, Рут попыталась немного поваляться и продлить отдых, но жесткий пол в сторожке не располагал к неге, к тому же по ней начали бегать юркие пискуны. Рут стряхнула обнаглевших грызунов и пошла проведать Хольта, покрытого капельками росы. Конь уже не выглядел таким унылым, раны на нем начали подживать и запеклись корочками. Дикарка нашла колодец и напоила животное, потом напилась сама. Убиенцы все так же уныло выли на одной ноте, день выдался ветренный. Рут прошлась вдоль стен и с тоской посмотрела на пустые бутылки, намертво вмурованные в стены тут и там. Поселить здесь убиенцев придумал Хольт, изрядно перебрав на пиру по случаю взятия замка, и тут же пошел приводить затею в исполнение, выпросив у Рут сто человек в помощь. Огни наколдовала ведьма.

Тринидад ограничилась тем, что нарвала травы и заткнула горлышки ближайшим бутылкам. Сразу стало тише. За стенами росли яблони, так что умереть от голода Рут не грозило. Полусгнившими и лежалыми она угостила Хольта. Дел предстояло много: поправить крышу в сторожке, чтобы не капало в дождь, устроить удобное и мягкое ложе, сходить в лес и набрать там четтырника, чертоцвета, болекорня и алого мока. Как и всякий воин, Рут умела лечить раны, успокаивать лихорадку и даже останавливать кровавый понос, косящий людей не хуже профессионального отряда налетчиков. Также нужно было перековать коня, с этим было сложнее, кузница в замке не избежала разграбления, не было нужных инструментов, а подков у Хольта было только три, и те держались чудом.

— Послужи мне. — Сказала Рут, обильно смазывая конскую спину еще горячей мазью, конь вздрагивал и косился на нее, но не брыкался и не пытался убежать. — Сегодня ты мне нужен, а потом, я обещаю, никто не будет садиться на тебя уж две недели это точно.

К ночи мазь подействовала, но Рут все равно не рискнула надевать на Хольта седло.

— Подведешь меня — я тебя съем. — Свирепо прошептала она, хватая его за гриву и подтягивая длинную морду к себе.

Ярмарка не спала и ночью, рядом с каждой палаткой горели факелы на длинных палках. Рут прошла позади палаток, нашла нужную, достала нож и принялась подпарывать плотную ткань. Внутри гудели возбужденные голоса, так что тихий треск взрезаемой ткани никто не слышал. Дождавшись момента, когда все вышли, вдоволь наглядевшись на полудохлого демона, а новые ротозеи еще не вошли, Рут проскользнула внутрь, сорвала замок, чуть не поскользнувшись на нечистотах, метнулась к демону, схватила его под мышки и потащила прочь из клетки. Несмотря на то, что зверь отощал, он был невероятно тяжелый, кроме того, у него что-то было острое на спине, и Рут почувствовала, как это острое рвет на ней рубашку и режет кожу.

Гворт не шевелился и никак не реагировал, варварке даже показалось, что он наконец-то подох, но сердце у него, хоть и слабо, билось, а грудь вздымалась. Рут скинула его на пол, подтащила к боку клетки и накинула сверху темную ткань, почти невидимую в еле освещенной палатке. Балаганщик уже входил с новой порцией любопытных, Рут юркнула под ткань, слишком узкую для двоих, так что ей пришлось чуть ли не улечься на демона и обхватить его руками и ногами.

— Украли! — Тут же заголосил балаганщик, вслед ему поднялись возмущенные вопли и требования вернуть деньги.

Ткань была плотная и не пропускала воздух, дышать становилось тяжело, демон был горячий как очаг, и Рут порадовалась, что он не из мохнатых своргов.

Балаганщик выбежал звать стражу, не догадавшись обыскать палатку, как и рассчитывала воровка. Рут выбралась из-под ткани и потащила демона к разрезу, у которого ожидал терпеливый Хольт, он шарахнулся от демона и тут же получил по губам, морда у него была плотно замотана, чтобы не вздумал ржать.

— Сидеть! — Свирепым шепотом просвистела Рут ему в ухо.

Конь, тренируемый весь вчерашний день, послушно опустился на колени, затащить ему на спину демона стало гораздо проще. Рут прыгнула следом и ударила коня пятками, он сорвался в хромающий галоп, вскоре оставив ярмарку позади. Тонкая цепочка огней потянулась к лесу, искать пропажу в замке с убиенцами никто не стал.

Варварка спешилась и повела Хольта за уздечку.

Как оказалось, украла гворта она вовремя, он уже умирал. Рут затащила его в сторожку и положила на заранее сооруженную лежанку. Как лечить демонов, она не представляла. Если бы у гворта было что-то сломано, если бы в нем сидела стрела, если бы нужно было зашить вспоротый живот, дикарка бы справилась, но он не был даже ранен, он весь горел, сильно отощал, похоже было, что недавно его долго и упорно тошнило. То, что разодрало грудь Рут в кровь, оказалось остатками крыльев, сломанных у самого основания и торчащих наружу чудовищными острыми костями. Она стянула рубашку через голову, намазала длинные и глубокие порезы целебной мазью и оставила подсыхать. С демоном все было сложнее. Их племена отличались друг от друга разительно, были совсем дикие, были схожие с людьми и даже носившие одежду. Предпочтения в пище тоже различались. Этот демон был гол, но это ничего не значило, мало ли что сотворил с ним балаганщик. Вполне возможно, что падаль была для гворта не лакомством, а ядом.

— Ладно. — Хмуро сказала Рут, опуская тряпку в ведро с водой. — Для начала собьем тебе жар.

Лечить демона она решила так же, как собаку, которая ест и мясо, и овощи. Пойманный кролик за время ее отсутствия уже сварился, Рут слила бульон, остудила его и попыталась впихнуть в гворта. Сказать, удалась ее затея или нет, она не смогла, демон не пил, а когда все же рефлекторно глотнул, то тут же выплюнул все на варварку.

Рут грязно выругалась, ей жалко было бульон. Она налила еще, села демону на грудь, прижала его голову коленями, чтобы не смел мотать косматой башкой, одной рукой зажала длинный нос, второй вылила бульон в раскрывшуюся зубастую пасть. Демон содрогнулся и все-таки проглотил, Рут навалилась на него всем телом и зажала рот, чтобы не вздумал опять плеваться. В бульон варварка от души напихала всех питательных травок, которые знала, надеясь, что закаленный адским огнем организм покрепче человеческого. Демон покорчился, но он был очень слаб, и Рут без труда с ним справилась, подумав заодно, что как только он поправится, надо будет посадить его на цепь, чтобы не убежал или не вздумал ее покалечить.

— Умница, хороший, хороший мальчик. — Сказала она, поглаживая его по голове. — Поправляйся, не смей умирать. Знаешь, сколько за тебя дадут денег, когда ты выздоровеешь? Мне хватит купить коня и оружие, хватит даже на то, чтобы нанять небольшой отряд.

Вынужденное молчание и тишина уже сводили ее с ума, поэтому она принялась рассказывать демону о себе и войне, о Тринидаде, о Хольте, о победе.

Демон открыл мутные желтые глаза с вертикальными зрачками и посмотрел на Рут. Она размешивала пальцем в разбитом горшке антигорячечную мазь. Наносить ее полагалось сначала на живот, потом на грудь, потом втирать в руки, потом шею, потом скулы и виски. Она прогоняла жар и врачевала тело, но это было очень больно, лекарка готовила ее в самых редких случаях, но другого рецепта Тринидад просто не знала.

Когда она дотронулась до морды демона, он вдруг резко дернул головой и вцепился зубами в ее запястье. Варварка не закричала, сохранив хладнокровие, и резко ударила, но демон только сильнее сжал зубы, раздирая кожу, хлынула кровь. Гворт сделал пару глотков и бессильно откинул голову, Рут отскочила и быстро затянула чистой тряпкой перекушенные вены.

— Кровь тебе нужна? — Осведомилась она. — Ладно, будет тебе кровь. Хольт!

Вопреки страшным байкам про ходячих мертвецов, которые могут жить лишь выпив человеческой крови, кровь одинакова у всех.

— Отличается только материнское молоко. — Как-то сказала ведьма.

Рут нашла на шее у коня жилку и проткнула ее ножом, нацедив крови. Ее демон пил с куда большим удовольствием, чем кроличий бульон.

— Зря не хочешь. — Упрекнула его Рут, отрывая зубами белое волокнистое мясо. — Тоже мне, придумали, падаль жрать.

Демон не отвечал, он спал. Маленькая Рут любила возиться со всяким зверьем, вдвоем с лекаркой они вылечили немало котят и щенков, пока Дон Тринидад не начал обучать ее искусству войны. Двенадцатилетняя Рут не плакала так из-за первого убитого человека, как убивалась из-за первого погибшего коня, черного как сажа и выносливого как вода. Потом они умирали слишком часто, и она даже не запоминала их. Но теперь ей некуда было спешить, и она словно возвратилось в детство, гладила демона по чешуйчатой коже и называла ласковыми именами, которые с непривычки придумывались довольно туго.

За день она так устала, что ее клонило в сон. Рут привязала Хольта, чтобы не забрел куда не надо, вернулась в сторожку и запоздала подумала, что за всеми хлопотами забыла приготовить ложе себе. Пол с пискунами ее мало смущал, но варварка решила совместить приятное с полезным, и легла рядом с демоном, вспомнив, как вот также в детстве они с сестрами и Хольтом спали на псарне среди только ощенившихся сук. Гворт был уже не таким горячим, как несколько часов назад, но достаточно, чтобы согреться.

— А от тебя есть толк. — Довольно сказала Тринидад.

Разбудило ее негромкое ржание Хольта. Рут приподнялась на локте, мгновенно стряхнув сон, и вслушалась в темноту. Демон дышал ровно, варварка положила ладонь ему на лоб, похоже, он шел на поправку. Где-то во дворе упал и покатился камень. Дикарка вытащила нож и выскользнула за порог.

Этого мужчину она не знала, но убиенцев он не боялся. Рут кралась за ним, как лунная тень, он ее не замечал и сосредоточенно искал что-то. Или кого-то. В руках у него был ошейник, такой, какой обычно надевали на демонов. Он даже не заметил, как умер. Рут вытерла лезвие ножа пучком травы, забрала ошейник, взяла труп за ноги и потащила к выходу. На нем был отличный пояс, но убиенцам не полагалось обирать мертвых, и Рут со вздохом оставила убитого при его вещах. Мелькнула шальная мысль нацедить из мертвеца крови, но Рут слишком устала.

Вернулась она вовремя, демона трясло и подбрасывало на лежанке. Рут подбежала и прижала его, с тоской подумав, что зря возилась. Гворт страшно захрипел, в последний раз дернулся и застыл. По теле пробежала волна, чешуйки стали поворачиваться внутрь, Рут отпрянула, а демон, еще пару раз дернувшись, завершил трансформацию. Теперь перед Рут лежал обычный человеческий мужчина, страшно израненный, еще более истощенный, чем демон.

Варварка сотворила на себе все три знака Троеликой, потом на демоне и только тогда решилась подойти ближе. Раны загнили, в теле застряли три наконечника от стрел, страшная вонь заживо разлагающегося трупа заставила Хольта испуганно заржать.

— О Троеликая, матерь бед и покоя! — Выдохнула девушка, наклоняясь над раненым. — Как же я теперь тебя продам?

Глава 6. Хольт

Пещера, еще недавно бывшая просто каменной нишей в скале, теперь имела вид уютный и жилой. Хольт откинул тканевый полог и вошел, вдыхая запах сухой травы и горчаницы, разбросанной по полу. Всюду в беспорядке валялись сухие желтые кости, свитки, пара пергаментных книг и черепки горшочков из-под мазей. Ведьма выступила из глубины мрака, зеленые глаза мерцали в темноте. Хольт кивнул, приветствуя ее.

— Где Рут?

— Я здесь. — Кокетливо ответила ведьма, поправляя рыжие волосы.

Хольт поморщился, он был не настроен шутить. Рут Тринидад для него была только одна, несмотря на то, что всех дочерей Тринидада звали одинаково.

— Она ушла два дня назад и не вернулась.

— Хольт, ты думаешь я ее прячу здесь?

— Думаю, под пытками ты будешь разговорчивее.

— И после всего, что между нами было, ты отдашь меня в руки палачу?

— В память об этом я буду пытать тебя сам.

Ведьма неуверенно рассмеялась, похоже, Хольт не шутил.

— Ну? — Ледяным тоном потребовал советник, выразительно постучав кончиками пальцев по рукоятке ножа.

— Ты ничего мне не сделаешь. — Фыркнула ведьма.

Нож Хольт все-таки доставать не стал, обошелся кулаком, который ведьма не успела ни отбить, ни даже заметить. Варвар забросил легкое тело на плечо и намотал длинные волосы на кулак. Тринидад был мертв, а его дочери были только его тенью.

— Где Рут? — Расслышала лекарка сквозь звон в ушах и подняла мокрую голову.

Хольт поставил ведро с ледяной водой на землю и сел на деревянный чурбак, лениво остругивая ножом какую-то деревяшку, только чтобы чем-нибудь занять руки, чесавшиеся взяться за пытку по-настоящему. Лекарка повернула голову и увидела сестру, безвольно свисавшую с деревянного перекрестья. Им ничего не сделали, просто оглушили и привезли сюда, привязали и окатили водой. Лекарка содрогнулась, отчасти от холода, отчасти от мысли, что может сотворить с ними разозленный Хольт. И о том, чем проделка ведьмы грозила не только им, но и всего три дня как установившемуся миру.

— Ну, так как? — Переспросил Хольт и вдруг бросил нож, вонзившийся так близко от ее лица, что девушка щекой почувствовала холод лезвия.

— Отпусти нас! — Попросила ведьма хриплым голосом.

— Нет. — Любезно ответил Хольт. — Пока вы не скажете мне, где Рут. И быстрее, пока я не начал злиться.

Вот тут лекарка почувствовала самую настоящую панику. Все видели леди Марджери, тень былой надменной хозяйки дома.

— Она отправилась искать короля. — Выдавила ведьма.

Хольт был готов услышать все, что угодно, даже то, что своенравная Тринидад вздумала сбежать и оставить ему заниматься делами королевства, считая свою миссию оконченной, но это…

— Она сказала, что должна найти короля, потому что сама не может управлять государством. — Захлебываясь, затараторила лекарка.

— Она сказала? — Обманчиво мягко уточнил советник.

— Да! — Выпалила ведьма. — Она пришла и попросила осветить ей путь! И я выбрала лучшую дорогу!

— Где она сейчас?

— Ты ее не найдешь. Она не сможет вернуться, пока не выполнит предназначение!

— А если не сможет? — На скулах у Хольта выступили желваки. — Значит, не вернется? Да вы понимаете, что вы сделали?! Вы понимаете, кто она, и что для нас значит?! У нее под началом армия! Понимаете вы, армия! И не лордских выродков, а дикарей, которые только и ждут, как начать резать друг другу глотки!

— Она сама захотела! — Захныкала ведьма.

— Как с ней спорить?! — Поддержала лекарка.

— Мне плевать. — Хольт резко вытащил из столба нож, еле удержавшись, чтобы не смазать им лекарку по лицу. — Если она не вернется через год, я отдам вас своим людям. И послежу, чтобы вы оставались живы как можно дольше.

— Высочайший лорд! — Мальчишка пробежал через двор и упал под ногами, облобызав грязный варварский сапог.

Хольт дернул ногой, чуть не разбив ему лицо.

— Встать! Чего тебе?

— Ваши люди нашли обитель сестер Смерти! Они готовятся принести жертву!

— Ну и что?

— Они не служат Троеликой!

— Мне-то что?

— Сгинь! — Велел мальчишке Дункан, влетая на замыленном коне во двор. — Лордский выродок, еще раз посмеешь унижаться перед сыном вольного народа, я схвачу тебя за ногу и разобью голову о камни.

— Что там за обитель? — Нехотя осведомился Хольт, не любивший спорить из-за богов.

— Сестры смерти готовят жертву. Сегодня перед рассветом!

— Откуда узнали?

— Разведали. Ох и красотки там, ты бы видел. Пощупаем их во славу Троеликой? Поваляем и в расход, или пусть полы тебе в замке моют, ты ж теперь лорд.

— Сестры Смерти? — Хольт рассмеялся. — Эти, пожалуй, вымоют.

— Научатся. — Отрезала безносая Пэг. — Я не для того прошагала все королевство, чтобы в замке лорда остаться служанкой.

— Поехали. — Хольт кивнул. — К вечеру там будем?

— Будем. — Заверил Дункан. — А с этими что?

Хольт обернулся на ведьму и лекарку.

— Пусть повисят два дня. Пить не давать, следить, чтобы не сдохли.

— Хольт, а Рут-то что скажет?

— Если все так, как я думаю, то поблагодарит.

Обитель сестер Смерти могли заметить только варвары, всю жизнь проведшие на вольном воздухе. Городской и даже деревенский житель ни за что не догадался бы, что нагромождение камней посреди леса — на самом деле обитель скорби и слез. Культ сестер уже умирал, и тем сильнее были последние его фанатики. Место было дикое, сюда старались не ходить, чуткий слух сына дикаре уловил тонкое многоголосое пение, пробивающееся сквозь камни. Сестры жили под землей, выходили только ночью, собирая страшную дань — по только что родившемуся младенцу каждый год. Их культ попирал Смерть, воплощавшуюся в избранную девочку. Смерть растили, невидимую солнцем, в камне, одинокую и дикую, а потом, когда она вступала в силу, ее жестоко убивали, прославляя жизнь, иначе самая жизнь могла погибнуть. Маленькая Рут однажды показывала Хольту разоренную обитель, и он до сих пор помнил ощущение пронзающей душу тоски и ледяного холода, сжимающего сердце.

— Не бойся. — Шептала Рут, успокаивающе гладя его руку, и ему дико было слышать, что она не обзывает его трусом. — Это просто камни. Отец убил всех сестер. Это просто камни. Они обещали, что он заплатит, но вот они все мертвы, а отец жив.

От этих камней веяло таким холодом, будто солнце никогда не светило им.

— Как туда войти? — Хольт проверил, хорошо ли выходит меч из ножен.

— Вон под тем деревом лаз. — Двенадцатилетняя разведчица Омра, гибкая и тонкая как тростник, показала на страшный выворотень. — Пройдет даже медведь, если подкопать корни.

— А Сиг? — Спросил советник, улыбаясь.

— Если Сиг пойдет первым, мы можем влететь в обитель, не слезая с коней!

— Пойдем тихо. — Азартно распорядился Хольт. — Сперва посмотрим, что они там творят.

Воплощенная Смерть ждала своей участи в каменном мешке, в котором невозможно было даже лечь. Сколько она себя помнила, вокруг были все те же камни, пение скорбных сестер, темнота, дым благовоний, да иной раз таинственное мерцание гнилушек. Смерть не знала, сколько ей лет, какого цвета ее глаза и волосы, как ее зовут, она не знала ничего и не хотела ничего, сестры властвовали над ней, насколько человек может властвовать над Смертью, и она чувствовала, что они ее боятся, потому что она была выше самой высокой из сестер и самой сильной, несмотря на то, что пила только воду и ела только хлеб. Ей было больно и холодно, но она не знала, что может быть по-другому.

Сестры пришли за ней и одели ее для жертвоприношения. Она ненавидела их, но не знала, что это ненависть, потому что ничего другого она не чувствовала. Она была Смертью, и хотела, чтобы они умерли. Она хотела, чтобы все умерли. Ее провели в каменный зал, где горели факелы, и она впервые увидела свет и заслонила глаза, потому что он ослепил ее. Ей захотелось убить и его, но потом она почувствовала его дыхание на своей зимне-белой коже, и впервые ощутила что-то другое.

— Сегодня ты умрешь. — Сказала самая старая сестра, ее морщинистое высохшее лицо никогда не улыбалось.

— Смерть не может умереть. — Тихо сказала Смерть и улыбнулась, и эта улыбка испугала сестер больше, чем ее слова, истину которых они знали сами.

Никто из сестер Смерти не умел улыбаться.

— Смерть не может умереть. — Повторила старшая сестра слова ритуала. — Но может ослабнуть и не нести в мир черную болезнь и мор. И мы — залог спокойствия и обильного деторождения. Сестры, мы послужим жизни.

— Послужим! — Эхом отозвались сестры. — Убьем Смерть!

В руках у них появились камни и ритуальные ножи. Смерть дико взвизгнула и отпрянула к стене, налетев спиной на факел, так, что волосы загорелись. Смерть руками сбила пламя и схватила факел, потому что если больно было ей, больно будет и тому, кого она ударит им. Огонь осветил все вокруг, раскрасил в немыслимые цвета. Сегодня она умрет, и сестры, которых она убьет, защищаясь, послужат жертвой Великой Жизни, и воссядут вокруг ее ног на золотом престоле у солнца.

Сестры синхронно двинулись вперед, раскачиваясь из стороны в сторону, опьяненные дурман-травой и ужасом предстоящего убийства. Смерти же, наоборот, ужас придал силы, она что-то крикнула и размахнулась факелом, первая сестра упала с проломленной головой и уже не поднялась.

— Ахой! — Крикнул вдруг голос, похожий на голос камня, и сестры закричали в ужасе и заметались.

Смерть стряхнула с себя чьи-то руки, ее тело было липким от крови, но от чужой, потому что не так-то просто убить Смерть. Сестры метались по залу, преследуемые невероятными существами, и умирали под ударами ножей, которые были гораздо длиннее их собственных. Одно из существ увидело ее и пошло вперед. Смерть подняла затухший факел и приготовилась защищаться.

Глава 7. Смерть

Рассвет занимался кровью над деревьями. Крики, стоны и проклятия привычной музыкой наполнили воздух. Варвары деловито выносили из обители золотые вещи, украшения, дорогие ткани, масла, вино и пряности. Специальный отряд ковырял лопатами серую лесную землю, то и дело натыкаясь на камни: обычай не позволял бросить женские тела гнить без захоронения. Убили не всех, только старых или уродливых, молодые и красивые сестры сидели, прижавшись друг к другу, под охраной четырех воинов, дикари бросали на них алчные взгляды. Некоторые сестры молились, некоторые смиренно принимали свою судьбу, но большинство, гордые до спеси, посылали вслед варварам обличения и проклятия. Хольт слушал их, ухмыляясь, и время от времени стирал кровь со щеки: Смерть наградила его длинной царапиной.

— Хорошая добыча. — Пророкотал Сиг. — Молодые.

— Борзые. — Отозвался Хольт.

— Обломаем.

— Не знаю. Хуже нет спесивых баб. Смотри, ведь они не боятся.

— Испугаются. — Пообещал Сиг. — Их еще не били.

Пока он говорил, один из варваров подошел к сестрам.

— Ну что. — Насмешливо сказал он. — Кто пойдет со мной? Обещаю не обижать.

На него тут же посыпались проклятия. Варвар не смутился, стрельнул глазами туда-сюда, шагнул вбок, подхватил одну из сестер и зашагал с ней в сторону леса. Сестра извивалась и тонко кричала.

— Надо было соглашаться, пока предлагали. — Наставлял ее дикарь. — А теперь уж не обижайся, не понравишься — пойдешь по рукам до тех пор, пока не понравишься.

Его действия послужили сигналом, и вскоре всех сестер растащили по кустам. Хольт, занятый погрузкой ценностей на телеги, досадливо плюнул и в который раз пожалел, что здесь нет Рут.

Смерть сидела в отдалении на стволе поваленного дерева, очень прямо держа спину и сложив руки на коленях. На нее поглядывали, но не подходили, и на то были причины. Она впервые видела свет, и болезненно щурилась непривыкшими глазами, гладила теплый шершавый ствол дерева, подставляла ладони под солнечные лучи. Мир вдруг вспыхнул для нее, перевернулся и заиграл яркими красками. Смерть уже знала, что эти, непохожие на нее и сестер, называются мужчинами, что у них совсем другие голоса, что они гораздо сильнее ее, самой сильной из сестер. Она смотрела на них и не понимала, что они делают, зачем спешат куда-то. Жизнь во тьме текла не торопясь, день сменял день, но для Смерти ничего этого не существовало, она просто сидела в темноте на камнях, а потом ее позвали, чтобы убить.

— Тепло. — Сказала Смерть и засмеялась, потом тут же осеклась.

Она не знала ничего, как камень, всю жизнь пролежавший в земле. А теперь все было иначе, и голова болела от того, что она не могла в нее все вместить. Сестра мужчин села рядом с ней, осторожная, готовая в любую секунду сорваться с места и убежать.

— Как тебя зовут? — Спросила она.

Смерть не ответила, она не знали ни своего имени, ни того, что надо отвечать, если спрашивают.

— Меня зовут Омра. — Сказала дикарка.

«Омра» — повторила про себя Смерть и подумала, что все остальное тоже как-нибудь должно называться.

— Не разговаривай с ней! — Крикнула высокая изможденная старуха, самая старшая сестра, не убитая по приказу Хольта. — Это Смерть! Погубительница всего живого.

Смерть равнодушно посмотрела на ту, которую когда-то считала всемогущей, и отвернулась. Все, что она видела сейчас, было жизнью, и Смерть не понимала, как это может вдруг исчезнуть, если она не умрет.

Омра даже не посмотрела в сторону старухи, перед которой трепетали все сестры.

— Ты умеешь разговаривать? — Спросила она. — Ты вообще меня понимаешь?

Смерть нерешительно кивнула, она умела разговаривать, научилась, слушая сестер. Но ни одна из них не обращалась к ней так бесцеремонно.

— Тогда скажи что-нибудь. — Потребовала варварка.

— Омра. — Сказала Смерть.

Подошел вождь мужчин и встал, слушая их разговор.

— Она совсем дикая. — С удивлением сказала ему Омра. — Она ничего не знает.

— Они растили ее в клетке в постоянной темноте. — Недовольно объяснил Хольт. — Она никогда не видела света, мужчин… вообще ничего.

У сестры мужчин расширились глаза, Смерть не знала, что это выражение значит жалось и ужас. Смерть подняла камешек, нагретый солнцем и землей, он был совсем не похож на те, что окружали ее в обители.

— Камень. — Сказала Смерть. — Ночь. Темно. Холод. Жертва. Огонь.

— Это никуда не годится. — Нахмурился бородатый Сиг. — Что с ней делать. Может, убьем?

Смерть мигом вскочила, пригибаясь и оскаливаясь, Хольт захохотал.

— Держи. — Он протянул Смерти свой меч.

— Что ты… — Начал Сиг.

— Посмотрим. — Таинственно ответил Хольт.

Смерть подняла тяжелое железо, подошла к старшей сестре, глядящей презрительно и гордо, и вонзила меч в ее тело. Старуха упала, даже в смерти сохраняя надменный вид. Смерть присела рядом с ней и дотронулась до раны, из которой толчками выходила кровь. Она была красной и пахла железом.

— Это наша девушка. — Вдруг сказала Омра. — Смотрите, как она держит меч. Она из варваров. Только глаза…

— С демонской кровью. — Пожал плечами Хольт, красные глаза Смерти не так смущали его, как все остальное. — В роду Норготов встречаются такие волосы.

— А кожа как у Взлотов с Холодных гор. И рост.

— Кожа разная бывает. — Не согласился Хольт. — А рост… демонская кровь.

Смерть слушала их, наклонив голову и сжав пальцами виски. Норготы, Взлоты, это было ей знакомо, как отзвуки давней колыбельной. И было еще что-то, что-то важное, что она забыла и не знала, что должна помнить.

— Кесса. — Сказала она. — Кесса, Кесса! Даг Кроатон.

Варвары неожиданно замолчали, Омра непонимающе переводила взгляд с Сига на Хольта.

— Кесса. — Сказал, наконец, Сиг. — Вот оно что.

— Больше не Кесса. — Ответил Хольт. — Омра, приведи кого-нибудь из рода Кроатон. Мы нашли их наследницу.

Неизвестно, на что рассчитывал Хольт, затягивая с возвращением, но ему ужасно хотелось увидеть Рут Тринидад, встречающую его возле ворот с привычно недовольным выражением злого лица. Однако Рут не было, и Хольт заглянул к леди Марджери с вестью о том, что сокровищница замка значительно пополнилась. Леди, до этого имевшая вид умирающей, мигом вскочила и побежала смотреть на добычу. Хольт тихо фыркнул и подумал, что алчность варваров не идет ни в какое сравнение с алчностью лордов.

Сам Хольт спал в бывшей комнате лорда Кастервиля, той, которую до него занимала Тринидад. Тори теперь прислуживала ему, и Хольт, в отличие от Рут, не прогонял смышленую девицу из постели. Она трепетала перед ним, но Хольт почти не появлялся в замке, предпочитая проводить время с воинами на дворе. Иногда Тори глядела в окно, как он обучает молодых воинов драться или сам сходится в схватке с кем-то из своих варваров. Победить его не мог никто. Никто, кроме Рут Тринидад. Так говорили, но Рут здесь больше не было.

— Говорят, ты привез в замок Смерть. — Пугливо шепнула Тори, прижимаясь к советнику.

— Привез. — Лениво ответил он. — Хочешь посмотреть? Она сейчас в стане Кроатон.

Тори поежилась, ей стало холодно под теплым одеялом.

— Говорят, что если печальные сестры не убьют Смерть, все живое вскоре обратится в пепел.

Хольт больно сжал ее плечо, заставив Тори вскрикнуть.

— Железный бог побеждал и смерть. Лекари побеждают смерть каждый день.

«Смерти нет» — рассказывал юный Хольт маленькой Рут Тринидад, греясь ночью у костра, сложенного ловкими руками варварки. Сам он так еще не умел, и нескоро научится, и по сравнению с этим его умение читать и писать никуда не годилось. «Смерти нет». — Презрительно повторяла дикарская девчонка, дергая грязным расцарапанным носом, как всегда, понимая его слова по-своему. — «Конечно нет. Есть только жизнь, костер, ты, я и ушан, которого мы сейчас съедим. Поглядишь, как я его разделываю, неженка? Жаль, в темноте не видно будет, как ты позеленеешь».

Смерть звали Кессой. Теплые люди с грубыми руками, похожими на ствол поваленного дерева, не боялись ее, не разговаривали с ней шепотом, они дотрагивались до нее, подарили ей одежду и говорили, что она такая же, как они, что она потерлась, а теперь нашлась. Кесса была наследницей рода, а теперь была просто никем, потому что у рода появился новый наследник, и время далеко успело утечь без нее. Дикари не признавали первородства, первое место в клане занимал достойный. Ей нравилось быть никем. И еще нравилось то, что теперь ее окружало. Омра учила ее новым словам, и они теперь не были пустым звуком.

— Лошадь. — Говорила она, гладя ладонями теплую ласковую морду.

— Трава. — И зеленый сок пачкал ее пальцы.

— Земля. — Жирная и черная земля лордов Кастервилей, плодородная и благодатная.

Однажды пришел Хольт и долго смотрел, как они с Омрой кружат по двору, размахивая тяжелыми палками, заменяющими мечи.

— Сильная. — Заметил Мот Кроатон. — Но необъезженная.

Мот все и всех сравнивал с лошадьми.

— Объездим. — Хольт пожал плечами. — Теперь торопиться некуда.

— Поздно. — Мот сплюнул сквозь зубы. — Дерево гнут, пока молодое. Потом только ломать. Толку из нее не выйдет.

Хольт сжал зубы, вспомнив, как то же самое о нем говорил отец Дону Тринидаду. И что было бы, если бы не Рут, забравшая его себе.

— Кесса! — Резко позвал он. — Сюда.

— Подойди. — Зашипела Омра на замешкавшуюся Смерть. — Если Хольт зовет, надо идти!

— Хольт. — Повторила Смерть. — Идти.

Хольт еще раз осмотрел ее с головы до ног. Высокая, выше всех варварских женщин, бледная кожа, никогда не знавшая солнца, теперь покраснела, темно-красные волосы забраны в высокий хвост, как у вождей.

— Она сказала, волосы мешают. — Виновато объяснила Омра. — И не захотела распускать.

— Оставь. — Отмахнулся Хольт.

Дикари очень большое значение придавали знакам отличия, но сам Хольт ненавидел их до глубины души и волосы резал коротко. В конечном итоге, не знаки решали, а тот, кто должен их носить.

«Ты можешь делать, что хочешь». — Наставляла Рут. — «Никто не может заставить тебя».

«Они могут меня избить».

Дикарка трет разодранную щеку.

«Не позволяй им».

«Я не могу».

«Надо просто научиться».

Кесса качалась впереди него в седле и Хольт гадал, о чем она думает. Смерть щурила красны глаза, ей, никогда не видевшей солнца, было больно смотреть. Она даже не замечала его, как будто лист, оторвавшийся от ветки и кружащийся вниз, был важнее, чем все, что он мог с ней сделать, если бы захотел. Он ссадил ее с лошади возле небольшой реки с зеркально-чистой водой.

— Ты видела себя? — Спросил Хольт.

— Себя?

— Свое лицо. Ты знаешь, кто ты?

— Я… кто я?

— Ты боишься темноты?

— Нет. Потом будет день. Ведь будет?

— Будет.

Смерть склонила голову набок.

— Будет?

— Будет. — Повторил Хольт и подвел ее к воде. — Смотри. Это ты.

Кесса вытянула руку и тут же отдернула, пробив свое отражение.

— Много воды. — Сказала она, разглядывая капли. — Как много. Можно пить. Всем. Кто хочет. Я никогда… не видела… столько всего. Это жизнь. Я не хочу быть Смертью. Я не хочу губить жизнь.

— Смерти нет. — Сказал Хольт. — Ты-то меня понимаешь? Ты просто человек, и всему этому нет до тебя дела. Ты можешь быть, кем хочешь. Потому что есть только ты, а потом тебя не будет, и всем все равно.

Смерть посмотрела на него, наклонив голову, потом отвернулась, развязала шнурки на одежде и вошла в реку.

— Железный бог! — Выдохнул Хольт.

Глава 8. Гворт

Гворт оказался выносливым. Человек от подобных ран давно бы скончался, но демон продолжал упорно жить. Рут вытащила из него зазубренные наконечники, прочистила раны, по крайней мере теперь она знала, что делать. Гниль пошла внутрь, и Тринидад сомневалась, что стрелолистная кровянка тут поможет, заражение крови было необратимым. Однако демона как будто не касались законы природы, плохое мясо просто отвалилось кусками, а взамен нарастало новое. Жар мучил его, демон глухо стонал, иногда просто кричал в голос, добавляя замку новых слухов. Но живот у него был мягкий, он не умирал, а в один прекрасный день повернул на поправку так резко, будто сама Троеликая осенила его ложе длинным рукавом ведьминского платья.

Изрядно намучившаяся Рут вздохнула с облегчением и принялась гадать, не соблаговолит ли демон в конечном итоге принять свой прежний вид. В замке она задержалась больше, чем рассчитывала, и деньги уже подходили к концу, а ведь впереди ждал долгий путь к земле Кастервилей.

Иногда гворт открывал мутно-зеленые глаза, окидывал варварку ничего не понимающим взором и вновь погружался в мутную пучину забытья. Рут не было рядом, когда эти глаза обрели ясность.

Демон долго рассматривал потолочные балки, матерчатый полог, защищающий от дождя, плавающую в воздухе пыль, гладил ткань грубого, но теплого одеяла. Хотелось пить, внутренности наконец-то не скручивало от тухлятины, а боль, казалось навечно ставшая частью существа, притупилась, и была не прежней, острой и убивающей, а новой болью заживающей и жалующейся плоти, укрощенной чье-то беспощадной волей, такой же сильной, как любовь и смерть.

Воздух вокруг был наполнен гудением, он выл и свистел на разные голоса, будто сотня разгневанных убиенцев. Раньше гворту казалось, что этот шум существует только в его голове. Чуткий слух зверя различил шуршание камней, ноздри щекотнул запах конского пота и человека. Сухая деревянная дверь бесшумно повернулась на смазанных петлях, впуская белокожую женщину. Гворт, даже теперь не утративший способности удивляться, приподнял угольно-черные брови, узнав варварку, невесть откуда взявшуюся в этом краю пастухов и крестьян. Она взглянула на него, и демон прикрыл глаза.

Варварка прошлась по хижине, чуткие деревянные половицы не скрипели под шагами легкого гибкого тела. Потом запахло съестным, рядом опустилась тяжесть. Демон открыл глаза, варварка сидела рядом, держа на коленях грубую глиняную миску. Она помогла ему приподняться и вложила в слабые пальцы ложку. Куриная похлебка, сдобренная травами, приятно полилась в желудок, гвот уронил ложку, ожидая приступа боли, но его не последовало. Дикарка терпеливо подняла ложку, обтерла краем одежды и снова подала ему. Гворт ел медленно, отвыкшие пальцы не слушались, и украдкой разглядывал женщину. Она была моложе, чем ему показалось сначала, но он никак не мог понять, к какому она принадлежит роду и что из себя представляет. На ее одежде не было ни одного отличительного знака, волосы были убраны назад, и он не мог разглядеть, связаны они в хвост или сплетены в косу. И еще она молчала.

Ложка скрябнула о дно миски, демон обессилено уронил руки, на лбу выступила испарина. Прикосновение к щеке было мягким, но сильным, а кожа на ладони варварки — шершавой. Демон неприязненно дернул головой и услышал тихий смех.

— Что с тобой случилось?

Гворт, завернутый в одеяло и изрядно оживший после всех злоключений, досадливо прекратил вертеть ржавый гвоздь в бесполезных попытках согнуть его. Это были первые слова, которые он от нее услышал. Голос был высокий, сипловатый, и возможно, красивый, но все портили резкие интонации да варварское гортанное хэканье. Демон долго смотрел на дикарку, не проявлявшую ни любопытства, ни нетерпения. Он знал эту черту варваров, эту непробиваемую невозмутимость и каменное спокойствие детей природы, знающих, что они ничего не значат для бега веков. Гворт пожал плечами и ничего не ответил.

— Так ты демон или нет?

— Нет.

— Человек?

— Нет.

— Полукровка?

Гворт промолчал, досадуя, что вообще решил заговорить.

— От союза демона и женщины рождаются очень разные дети. — Не смущаясь, продолжала варварка, водя точильным камнем по лезвию дрянного ножа. — Их всегда видно. Красные глаза, рост высокий. Иногда чешуя в виде узора на теле. Волосы… Но таких, как ты, не бывает.

Демон снова ничего не ответил, Рут это не смутило.

— Сами демоны не любят полукровок, убивают их, если могут, как дурную кровь, порчу породы. Это демоны тебя так?

Он снова не ответил. Рут продолжила острить нож, с тоской вспоминая оставшийся в Кастервиле, закаленный кровью, травами и заклинаниями сестры. О своем пленнике она знала уже довольно много. Он не ест падаль, как большинство демонов, но очень любит жизнь, иначе не стал бы жрать то, что ему притаскивал балаганщик. Трусом он не выглядел, значит, ему надо было во что бы то ни стало выжить, может ради мести. Будь на его месте варвар, Тринидад бы не задумалась, у дикарей были свои понятия о чести и времени, но остальные их не слишком разделяли.

— Ты мне должен. — Напомнила Рут. — Я хотела тебя продать. А теперь кому ты нужен такой?

— Что же не бросила? — Наконец-то разлепил губы демон.

— Ты можешь превратиться снова? Будь спокоен, я умею ценить то, что мне принадлежит и не продам тебя тому, кто не умеет. Здоровый демон стоит дороже подыхающего.

Гворт промолчал, продолжая терзать гвоздь.

— Человек бы умер от таких ран. — Гнула свое варварка. — Демон нет. Это твой… второй тебя поддерживает? Он сильней?

— Нет у меня никакого второго. — Огрызнулся демон. — Я один.

— Так ты можешь перекинуться?

Демон ухмыльнулся, медленно поднялся, держась за стену, скинул одеяло, по его телу пошла волна, он выгнулся, раздался хруст, и вот уже перед Рут стоял знакомый красно-синий чешуйчатый гворт, оскалившись и размахивая длинным хвостом. Варварка тоже встала, не проявляя ни страха, ни нетерпения, плавно вытащила нож, и они закружили друг против друга. Демон переступил с ноги на ногу, щелкнул зубами, и вдруг застыл, повел лопатками, закинул руку за спину.

— Нет, нет, нет, нет!!!

— Эй, перестань. — Тринидад успокаивающе подняла руку.

Демон безумно взглянул на нее налитыми яростью глазами.

— Что ты сделала?!

— Ничего. Ты был такой.

— Мои крылья!

— Их нет.

— Но они были!

— Больше нет.

— Нет!

— Смирись с этим.

— Нет!

Он бросился на варварку, и они покатились по земле. Спокойствие взяло верх над яростью, Рут прижала слабого еще демона к земле и приставила к горлу нож.

— Хватит!

— Давай, убей! — Задыхаясь, крикнул демон. — Зачем теперь жить?!

Неожиданная пощечина обожгла не столько щеку, сколько душу. Рут поднялась с него и сунула нож в ножны.

— Я хочу заключить сделку.

— Что?

— Хочу заключить сделку с демоном. — Терпеливо пояснила Рут. — Только не вздумай меня обмануть, не то я распну твою шкуру над камином какого-нибудь лорда. И мне будет неважно, в каком ты при этом будешь обличье, понял?

— Нет. — Неприязненно сказал, словно выплюнул, гворт. — Ты не знаешь моего истинного имени.

— Что же, давай знакомиться. Я Рут из рода Моргов с Гремящих холмов, что на Севере. Я хочу заключить с тобой сделку. Ты провожаешь меня до земли Кастервилей, где я присоединяюсь к войску Тринидада, не устраиваешь представлений, словно знатная дама, отвечаешь, когда тебя спрашивают и помогаешь мне во всем. И не пытаешься меня убить, а также искалечить. Если я умру, ты должен будешь отправиться в Ад, и пусть тебя там разорвут твои сородичи во главе с Сатаной.

— Нет. — Тихо с ненавистью сказал гворт. — Для заключения сделки тебе нужно знать мое имя.

— Взамен получишь мою душу. Гаррет.

Демон рванулся к Рут и повалил ее на землю.

— Тихо. — Сказала варварка, смеясь. — Дай мне поговорить с твоей человеческой половиной.

— Нет у меня никакой половины. — Рыкнул демон, но все-таки перекинулся обратно.

Скинуть с себя слабого и тощего парня было не в пример легче. Он поднялся, равнодушно накинул одеяло и сел, устало привалившись спиной к деревянной стене домика. Рут встала напротив него, загораживая солнце.

— Гаррет. — Повторила дикарка. — Не будь дураком. Мне нужно одно, тебе нужно другое, я знаю твою тайну, так лучше тебе быть повежливее.

— Не то ты меня продашь? — Усмехнулся гворт.

— Ты мне поможешь таким способом или примешь сделку. Мне нужно в землю Кастервилей, а ты меня изрядно здесь задержал.

— Я тебе ничего не должен. — Угрюмо пробормотал демон.

Рут подумала, а не придется ли его пытать, и не будет ли это бесполезно, гворт уже доказал силу своего упрямства. Она подняла брошенный демоном гвоздь и принялась его гнуть.

— Я знаю ведьму. Она очень сильная. Большей силы наверное и нет. Если можно вернуть тебе крылья, то она сделает.

Глаза демона зажглись надеждой, но тут же погасли.

— Глупая дикарка. У меня нет замка, чтобы с ней за это расплатиться.

— Мне надоело тебя уговаривать! — Вспыхнула Рут, рывком завязывая гвоздь в узел. — Хочешь сдохнуть, так перекинься и дай себя продать, ты и без крыльев стоишь дорого!

Демон проводил глазами ее быстро тающую в темноте фигуру и поднял с пола еще горячий кусочек железа.

— Я с ней договорюсь. — Сдавленный голос сквозь зубы вывел демона из сонного оцепенения. — Она с тебя ничего не возьмет, даже если ей придется истратить силу на десять лет вперед.

Рут вернулась, принеся с собой запахи леса и ночи. Гворт медленно разглядывал ее с головы до ног, словно в первый раз видел, и внезапно подумал, что эта женщина не привыкла просить.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Ты сам сказал. Давно, в бреду. Я спросила, как тебя зовут, и ты ответил.

— Я еще что-нибудь говорил?

— Ничего из того, что я могла бы понять.

— Сядь.

— Что?! — Мгновенно вспыхнула варварка.

— Присядь. — Мягко попросил демон. — Я посмотрю на тебя.

Рут села перед ним прямо на землю, Гаррет оглядел ее с ног до головы, стараясь смотреть внутрь.

— У тебя горе?

— Что?

— У тебя какое-то горе?

— Нет. — Удивилась Рут.

Демон с сомнением покачал головой, но тяжелый груз, померещившийся ему, не был грузом горя. О том, что на этих плечах лежит судьба королевства, догадался бы разве только сам Люцифер.

— Тебе многое пришлось пережить?

— Какая разница? — В голосе варварки появилась досада. — Ты принимаешь сделку?

— Да. — Гаррет удовлетворенно кивнул. — Я провожу тебя до замка Кастервилей, не причиняя никакого вреда, а взамен ты отдашь мне свою душу, Рут из рода Моргов.

Глава 9. Дикарка

Рут шла по дороге, ведя коня в поводу. Бурая пыль вилась в сухом воздухе, скрипела на зубах и оседала на волосах. Босые ноги привычно и уверенно ступали по прибитой тысячью шагов земле тракта, даже не замечая порой попадавшихся острых камней. Гворту, несмотря на то, что он ехал верхом, приходилось гораздо хуже: он еще не оправился от болезни и то и дело норовил сползти с седла и упасть в пыль.

— Дождя! — Протяжно попросила Рут, глядя в раскаленное небо и сплевывая вязкую слюну.

— Будет дождь. — Лениво отозвался демон, не открывая глаз.

Тринидад недоверчиво покачала головой. Она тоже могла определить, будет ли дождь: по виду облаков, по запаху воздуха, по тысяче мелких признаков, которые затруднилась бы сразу назвать. Но демон явно выдавал желаемое за действительное.

— Скоро город. — Сказала Рут. — Нужен привал.

Демон не запротестовал, но и не обрадовался, с тех пор, как он узнал о потере крыльев, он вообще почти не открывал рта и смотрел вокруг с явным безразличием. Варварка свернула с тракта в заросли ольшанка, который имел обыкновение расти рядом с водой. Широкие глянцевитые листья приятно задевали разгоряченное лицо, Хольт тянулся к ним, натягивая повод.

Здесь было темно и сыро, ольшанк не пропускал света. Широкий ручей перекатывал камешки по светлому песчаному дну, неумолкаемое стрекотание мелкой живности музыкой вилось в воздухе, и под эту музыку в нем же кружили кровопивки.

Дикарка покосилась на демона, не нужна ли ему помощь, но он спешился сам и принялся расседлывать коня.

— Оставь. Скоро снова…

— Пусть отдохнет. — Перебил демон.

Тринидад пожала плечами, склонилась над ручьем и принялась пить. Гаррет посмотрел удивленно, варварка не набрала воды в ладони, как сделал бы он сам, она наклонилась к ручью всем телом и пила прямо из него, словно собака или черная адская кошка. Вдруг она напряглась и медленно подняла голову: на другой стороне ручья появился крупный ушан. Камень свистнул в воздухе и убил его наповал. Рут быстро разделась и переплыла ручей. Мокрый комок шерсти шлепнулся под ноги демону.

— Сопьешь кровь? — Несколько ехидно поинтересовалась варварка, загребая воду под себя, как было принято плавать у дикарей.

Гаррет не ответил, он уже прокусил шею зверька и жадно пил еще теплую красную жидкость. Рут выполоскала из волос пыль и грязь, умылась и оделась.

Гаррет сноровисто свежевал обескровленную добычу, подвесив его к дереву. Дикарка то и дело беспокойно поднимала голову, теперь и она чувствовала дождь, а значит о том, чтобы явиться в город до темноты, не могло быть и речи. Тринидад подумала и достала плотный промасленный полог, занявшись сооружением навеса. Не доверяя изделию крестьян, она нарвала листьев ольшанка и разложила их, как учил Старый Хольт, чтобы защищали от воды и хранили разведенный костер.

Дождь наконец-то застучал по листьям крупными каплями. Они ели молча, утомившись за день перехода. Потом демон расстелил одеяло и завернулся в него. Рут недовольно поморщилась, угрюмый молчаливый спутник начинал тяготить даже нелюдимую варварку. Она решила заняться делом, которое постоянно откладывала, и которое не могло больше терпеть. Украдкой покосившись на гворта, Тринидад достала из сумки небольшой кожаный бурдючок и выдавила на ладонь коричневую противно пахнущую мазь.

Гаррет не спал, ему мешало отсутствие привычного надрывающегося пения убиенцев над ухом. Прикрыв глаза, он наблюдал из-под ресниц за дикаркой. Она сняла рубашку и осталась в одних штанах. Потом распустила волосы, и они упали ей на спину, еще мокрые после купанья в ручье, тяжелые и светлые, как лунный луч. Рут согрела в ладони мазь, тяжело вздохнула и принялась водить кончиками пальцев по лицу, то и дело окуная их в коричневую жижу. Гаррет кое-что знал о дикарях, но Рут не была похожа ни на кого из них. Сначала он подумал, что она идет присоединиться к войску Тринидада в поисках боевой славы, и волосы ее говорили о том же. Две косы — ни одного убитого врага, что странно для ее возраста. А сегодня он увидел дикарку голой, и шрамов на этом теле было слишком много, и как бы не были жестоки варвары, вбивая в своих детей науку драться и побеждать, эти раны были нанесены не в тренировочном бою.

Рут закончила разрисовывать лицо и опустила руки, отдыхая, это было тяжело — на ощупь рисовать знаки рода Моргов. Обычно варвары предпочитали не пугать людей традиционным в племенах раскрасом и носили знаки на одежде, вплетали в волосы цветные шнурки, вырезали из дерева фигурки-побрякушки и цепляли их на пояса. Каждый, кто понимал эти приметы, мог сказать, из какого варвар рода, сколько врагов убил, участвовал ли в крупных сражениях, под чьим началом служил, сколько у него детей, из какого рода его жена. Но о Рут до этого самого момента нельзя было сказать почти ничего. Она отдохнула и принялась разрисовывать тело, это вышло у нее гораздо быстрее, знаков на нем меньше, чем на лице, все равно все скрыты под одеждой. Закончив, она принялась перебирать волосы, суша их в тепле костра.

Белая кожа как будто светилась в темноте, наверное ее мать из рода Взлотов с Холодных гор. Рут резко повернулась к демону, он не успел закрыть глаза.

— Что?

— Кто учил тебя драться?

— Хольт из рода Хольтов.

Гаррет по-новому посмотрел на спутницу и переменил мнение относительно ее шрамов. Обычно людям ничего не говорили имена варваров, но Старого Хольта знали все, ровно как и Тринидада. Из десяти дикарей, пожелавших учиться у Старого Хольта, к концу обучения оставалось только двое.

— У вас очень жестокие традиции.

— Зато среди нас только лучшие. — Парировала варварка. — Мы не растим неженок.

— Зато вы слишком просты.

— Камень тоже прост.

— Вы не умеете врать.

— Мы умеем. Но к чему врать тому, кто и без того делает, что хочет по праву силы?

— Не все сильны.

— Когда варвар уступает другому варвару, он учится до тех пор, пока не победит его, и тем становится сильнее.

— Если думать так, в конце вас не останется совсем.

— А мы не думаем, и покорили королевство. — Нахальная варварка скорчила довольную рожу.

— Тринидад не удержит власть. — Не сдался Гаррет.

— Не осталось никого, кто мог бы ему противостоять. Тринидаду верны все, и в его стане не будет грызни за первенство.

— Мир не заканчивается его станом. — Многозначительно заметил демон.

— С чего ты взял, что из твоей клетки тебе виднее?

— Ты совсем не знаешь мужчин.

Рут пожала плечами, даже не поняв издевки и занялась волосами.

Они путались и выскальзывали из непослушных пальцев. Сейчас она собрала их сбоку и перевязала веревочкой, потом вытянула прядь и заплела одну тонкую косу. Участвовала в мелких стычках, но в крупном сражении не была.

Рут подошла к краю полога, набрала в ладони воды, стекающей с листьев ольшанка, и долго смывала лишнюю краску с лица и тела, состав был ядовитым, и мог разъесть кожу, если держать слишком долго.

— Бледно. — Заметил демон, приподнявшись на локте, столь тщательно наносимых ей рисунков почти не было видно.

— К утру потемнеют. — Ответила Рут, сгорбившись от холода и не попадая в прорези слишком тонкой льняной рубашки. — Подвинься.

Демон вздрогнул и зашипел, когда она обхватила его ледяными руками.

— Это тебе не Ад. — Сказала Рут, щелкая зубами.

— Ты совсем не знаешь стыда, да?

— Чего? Тебе же самому теплее будет. И скажи спасибо, что я не выкидываю тебя самого из-под одеяла.

Последовавших дальше ругательств Гаррет не понял, обычных варварам не хватало, у них были свои, звучало до крайности грязно, но на редкость ободряюще.

Глава 10. Поединок

Гаррет поправлялся быстрее, чем надеялась Рут. И это внушало опасения. Он уже был сильнее, чем она, а что же будет дальше, когда он войдет в полную силу, и вдруг решит расторгнуть сомнительную сделку? Некоторые демоны не отличались щепетильностью, некоторые чересчур верили в свою миссию по сбору человеческих душ.

Ночью Рут так сильно тянула одеяло на себя, что раздраженный демон ругался последними словами, варварка не смогла удержаться, чтобы не отбрехиваться, чем разозлила его еще больше. В итоге он обхватил ее руками, для верности прижав сверху ногой. В таком положении одеяла хватило двоим, но Рут зашлась таким смехом, что Гаррет решил, будто она повредилась рассудком. Причина смеха выяснилась позже, когда у него затекло все тело, от неудобной позы заболела спина, волосы дикарки то и дело лезли в нос и в рот. Рут же, удобно устроившись головой на его плече, с коварной улыбкой ждала, когда он, наконец, поймет. Гаррет выругался и толкнул ее на пол. Рут вывернулась и сдернула с него одеяло.

— Я так с ума сойду! — Свирепо заявил демон, садясь на лежанке.

Дикарка хохотнула, белые зубы блестнули с черного разукрашенного лица.

— Ты не лорд случаем? Неженка.

— Грязная девка.

— Подумать только, и он умирал беспомощный у меня на руках. Кто бы знал, какова демонская благодарность.

— Тебе вроде нравилось. Ты называла меня милым, хорошим, самым лучшим, просила не умирать…

— Да я бы тебя еще и не так назвала! Триста монет! И это за порченую шкуру! А сейчас ты и на пятьсот потянешь!

— Если бы не договор, ты бы уже на полу корчилась от боли!

— Если бы не договор, ты бы со мной сейчас не разговаривал!

Обменявшись упреками, путники почувствовали себя значительно лучше.

— Спиной к спине? — Предложил демон. — А за одеяло отвечаю я.

— Чтобы я доверила паршивому демону что-то серьезнее лошадиных яблок?

— Ты продала мне душу!

— Ты ее еще не оплатил! Ладно, дрыхни, слабак, а я пойду в город, добуду еды и выпивки.

— Дождь.

— Не растаю. Ты мне надоел.

— Если ты не вернешься, я могу забрать коня? — Крикнул ей вслед демон.

— Если я не вернусь, мою душу ты точно не получишь. — Ответила Рут, скрываясь в потоках воды, льющихся с неба.

Краска высохла, и даже такой дождь не мог ее смыть. Рубашка облепила тело и кололась, краска на ней была не так надежна. Когда Рут вышла из леса, дождь кончился. Она выжала одежду, вода стекала зеленым, окрашивая ладони. В этот раз Тринидад порадовалась, что у нее нет сапог, на дороге было столько грязи, что каждый шаг давался бы невероятным трудом.

На улицах уже толпился народ, выше на холме стоял сильно потрепанный замок, обнесенный разваливающейся крепостной стеной. Выглядел он так не стараниями армии варваров, лорд сдался сам, принеся ей присягу, потому что был стар, мудр и благоразумен, и понимал, что замок не выдержит осады. Дикари даже не слишком буйствовали на улицах, хотя то и дело на Рут с неудовольствием пялились крестьянки, одетые как незамужние, но с детьми на руках.

Тринидад скрипнула зубами. Когда она входила в город со своим войском, они смотрели совсем не так. Ее выводило из себя, что она вынуждена прятаться, потому что никто не поверит, что это она Рут Тринидад, потому что Тринидад мужчина, вождь армии, полубог, поклявшийся отдать себя Троеликой, а не простая варварская девка с дрянным мечом, даже без сапог. Конечно, ее узнает лорд, но захочет ли он узнать ее? И помогать той, кому вынужден был поклониться на глазах у слуг и домочадцев. А темницы у лорда были глубокие и страшные, по случаю бескровной сдачи замка варвары освободили всех пленников, правда потом прирезали половину за попытку их обокрасть или изнасиловать женщин.

Если бы Гаррет был с ней, можно было бы зайти в придорожню. Но женщину не пустят туда одну, даже если это женщина варваров. Крестьяне, как и все, кто привык жить стаей, держали свои порядки, и им не было дела до вольных дочерей свободного племени. Раскраска Рут тоже вызывала недовольные и откровенно презрительные взгляды. Варвары редко расписывали лицо, знаки могут быть разными. Чаще они носили крашеные деревянные бусины на одежде, заплетали волосы лентами и кожаными шнурками, браслеты и амулеты на поясе многое говорили даже несведущим людям, самые богатые носили вышитую одежду, но только по праздникам. Краску наносили те, у кого ни на что другое не было денег. Дикари больше ценили храбрость и силу, чем звяканье монет в кошельке, но крестьянам не нужны были мечи, и они не знали, что даже крашеный варвар может за миг стать богатым, как Сатана. Поэтому от приличных прилавков Рут отталкивали, и у нее костенели пальцы от желания схватиться за меч и выпустить кишки парочке торговцев. Хольт на ее месте не думал бы так долго. «Но я умнее Хольта» — напомнила себе Рут, сдерживая бешенство.

— А ты не будешь драться?

Дикарка круто повернулась к попахивающему выпивкой толстяку, чуть покачивающемуся, но самому себе казавшемуся очень важным и достойным.

— С тобой?

— Упаси Троеликая. — Мотнул головой толстяк. — Могучая варварка… не желает посрамить воина?

— Кого? — С сомнением спросила Рут, решив, что толстяк не только выпил, но и переел дурных грибов, которые варвары обменивали здесь на еду и пиво.

— Наглого выскочку! — Вспыхнул он. — Обдиралу! Вон!

Рут посмотрела в сторону, откуда раздавались ободряющие крики, хлопки, брань и вопли.

— Сделай, очень прошу. — Толстяк наклонился к ней так близко, как не решался наклоняться даже Хольт.

Рут щелкнула зубами, и толстяк отскочил, поскользнулся и сел в грязь, но не придал этому особого значения.

— Не смею предложить благородной варварке денег…

Рут не стала его поправлять. Благородными называли лордов, среди дикарей, каждый из которых мог без запинки назвать свой род на триста поколений назад, вплоть до того времени, когда Сатану изгнали из Рая, благородных не было.

— Сколько?

— Три монеты за участие.

— Мало.

— Десять за победу.

Рут протянула выпивохе руку и рывком подняла его на ноги.

Толпа расступилась перед ними, хотя взорвалась хохотом.

— Нокс, никак ты пришел расквитаться?!

— Бабой!

— Клянусь, покарай меня Троеликая, дикарская баба!

— Ай учудил!

— Да она сама под него ляжет!

— Плакали, Нокс, твои денежки!

— Ты хоть задаток бы ей не давал, а то эти рожи только и думают, как что стырить!

В середине утоптанной площадки кружили двое, не обращая внимания на выкрики. В руках у них были длинные палки, которые то и дело стукались друг об друга. Молодой гибкий мужчина и старый опытный воин из лордской стражи. Рут поморщилась. Молодой давно бы уже победил, если бы не бегал, не дразнил соперника обидными выпадами по незащищенным местам, не отпускал шуточки и не потешал публику.

«Надо было брать замок» — с досадой подумала Рут, глядя на стражника.

Тогда она не хотела лишних потерь, но теперь поняла, что они были бы даже меньше, чем ей казалось.

— Орг! — Завопил кто-то из толпы. — Орг, Нокс привел дикарскую бабу!

Молодой кивнул, подставил стражнику подножку, наградил шлепком по заду и уселся сверху на тяжело плюхнувшееся тело.

— Здорово, красотка! — Поприветствовал он хмурую Рут. — Решилась пообжиматься со мной и отведать моей палки?

— Монеты. — Сквозь зубы сказала Рут толстяку.

Он поспешно ссыпал медяки ей на ладонь.

— А ты ей правила сказал, Нокс? Или бедняжка совсем потеряла голову от твоей красоты и прелести, а ты решил обмануть наивно доверившуюся тебе девушку?

Толстяк побагровел, толпа захохотала. Орг, ухмыляясь, встал и подошел к Рут.

— Не верь мужчинам, прелесть моя. Особенно Ноксу, он такой развратник… победишь меня на кулаках, получишь двадцать монет, на палках — сорок, сетью — пятьдесят.

— А на мечах?

— На мечах сто. Но никто еще не рисковал.

— А ты так хорош? — Насмешливо спросила Рут, уже разглядевшая все достоинства и недостатки умелого, но слишком самоуверенного парня.

— Все, кто об этом спрашивал, утром уходили с сеновала враскоряку.

Рут кивнула и вытащила меч, Орг презрительно сплюнул. Вытереть губы он не успел, еле парировал удар, второй, а когда ударил сам, меч Рут сломался пополам. Орг захохотал, но тут же упал от удара под колено, Рут как кошка прыгнула ему на спину и ткнула в шейную артерию еще острым обломком меча, который так и не выпустила из рук.

— Сдавайся!

— Орги не сдаются!

— Признай, что побежден или я тебе меч в задницу засуну так глубоко, что на зубах заскрипит грязь с его рукоятки!

— Ладно, ты победила. — Неожиданно покладисто согласился Орг.

Толпа злорадно заулюлюкала, нахального невесть откуда взявшегося парня крестьяне не любили и терпели только за то, что он развлекал их каждый день.

— Давай сто монет.

— Они не здесь. — Орг стрельнул глазами по сторонам. — Я же не могу носить с собой сто монет. Надо пройтись.

— Эй, с тебя еще семь! — Обратилась Рут к толстяку. — Я победила.

Нокс неохотно отдал Рут звякнувшей кошелек. Варварка придирчиво взвесила его на ладони, не унижая себя пересчитыванием.

— Пошли. — Рут кивнула Оргу и, не оглядываясь, зашагала к лесу.

Орг сделал пару неприличных жестов и сопроводил хлестким комментарием о том, что у него есть кое-что получше, чем сто монет и вернется он еще с прибытком, который ему выложит дикарка. Рут, уже успевшая мысленно потратить половину денег, не слушала его.

Шагали они долго и в молчании, в лесу, и без того мрачном, начало темнеть. Игольники больно исцарапали Тринидад лицо.

— Ты не убил меня в поединке, думаешь, лучше получится исподтишка?

Орг, до этого готовый поклясться именем Троеликой, что варварка не смотрит на него и вообще забыла о его существовании, убрал метательный нож обратно, но ничуть не смутился.

— Жаль, что денег у тебя нет. — Продолжила Рут. — А у меня нет времени, поэтому умрешь быстро. Место выбрал хорошее, игольники, никто не будет искать. Тем более тебя.

В том, что она сможет, Орг не усомнился.

— Кто учил тебя драться?

— Жизнь.

— Я уже двадцать лет хожу по королевству. Ищу бойцов. Когда нахожу того, кто может меня победить, я учусь у него.

— А сто монет?

— Конечно нет. — Орг фыркнул. — Денежки у меня не задерживаются. Но я могу быть полезен и многим другим, зеленые ладошки.

Взгляд у него стал откровенно хищным. Рут засмеялась.

— Ты много о себе думаешь, сын крестьянина.

— Крестьянки. — Поправил Орг. — Мой отец мог быть и лордом, и варваром. Ты научишь меня своим приемам?

— Я женщина.

— Вижу. Заодно и я могу тебя поучить кое-чему.

— Учиться придется очень долго.

— Я не тороплюсь. Заодно провожу тебя до войска Тринидада.

— Откуда ты знаешь, что я иду туда?

— Куда еще ты можешь идти? — Пожал плечами сообразительный Орг.

Глава 11. Похищение

— Ты ему доверяешь? — Подозрительно спросил Орг, имея ввиду тощего молчаливого парня, непонятно на кой сдавшегося варварке.

— Нет. — Подумав, ответила Рут.

— Тогда давай оставим его здесь.

— И тебя тоже.

— Меня? — Поразился Орг, весьма успешно изобразив святую невинность. — За что?

— Тебе я тоже не доверяю.

— Почему?

Рут закатила глаза и не ответила. За пять дней пути плутоватый парень восемь раз пытался стащить у нее тощий кошелек, постоянно отлынивал от ночного дозора, сказываясь больным или умирающим, один раз вызвался готовить еду, пока гворт не увидел, как он таскает мясо из котелка. Рут до сих пор было жалко длинную медодревную мешалку, которую она об него обломала. Орг не уворачивался, когда она била его по спине, потом, когда добавила ногой по склоненной голове, просто сбежал, и они с демоном вздохнули свободно, даже разговорились, пока не заметили далеко позади уныло плетущуюся в пыли фигуру. Рут предложила ему убраться, на что парень патетично заявил, что он не оставит слабую беззащитную женщину в обществе проходимца и негодяя. Гаррет принялся смеяться и чуть не выпал из седла, но так и не объяснил, касался его смех «слабой беззащитной женщины» или «проходимца и негодяя». Единственное, в чем Орг был хорош, это в драке. Каждый вечер он скидывал поношенные сапоги, видимо собираясь устрашить Рут запахом своих ног, и они принимались кружить друг против друга с палками в руках, меч теперь на двоих был только один. Осколки своего, отнятого у разбойников, Рут хранила в ножнах, надеясь перековать. Денег едва хватало на еду. Орг утверждал, что у него нет ни монетки, но явно врал. Тринидад гоняла его до потери дыхания, так, что к тому времени, когда последний луч касался горизонта из-за окоема, Орг молча лежал лицом вниз на земле, тяжело дыша, пока довольная Рут умывалась в ближайшем ручейке под взглядом ухмыляющегося демона. Потом Орг вставал, резко поводил плечами, встряхивал головой, как мокрый пес, и подсаживался к костру за своей порцией похлебки, по-прежнему веселый и наглый.

И это не могло не внушать досадливого уважения. Варварка знала наверняка, что у него болело и жаловалось все тело, плечи и спина были в страшных кровоподтеках, не успевавших зажить и превратиться в желтеющие синяки. Утром Орг просыпался самым первым, медленно поднимался, стараясь сдержать рвущийся из-за плотно сомкнутых зубов стон, встряхивал головой, хватался за шею и уходил куда-нибудь подальше, чтобы размять ноющие мышцы, а потом возвращался, как ни в чем не бывало.

— Упрямый винторог. — Однажды сказал Гаррет, мешая ложкой в котелке, пока Орг опять где-то шлялся.

Рут хмыкнула, отделяя мясо ушана от костей.

— Наглая скотина.

— Упрямая скотина. — Настаивал демон. — От тебя он не отстанет, пока не победит. А судя по тому, что я вижу, это произойдет нескоро, если вообще произойдет.

— А ваши женщины? — Полюбопытствовала Рут. — Демонки же дерутся, я видела. Они считаются слабее демонов?

— Откуда я знаю. — Огрызнулся Гаррет. — Я же не демон.

— А ты? — Настаивала Рут. — Ты слабее демона?

— А ты? — Передразнил Гаррет. — Ты слабее мужчины?

— Да. — Не дала провести себя Рут. — А ты?

— Да.

— Что да?

— Сейчас я слабее мужчины.

Рут махнула на него рукой.

— Кто это вообще? — Шипел Орг. — Откуда ты его вытащила? Не поймешь, кто такой.

— А тебе зачем? — Тринидад обернулась на рощицу, куда демон ушел на охоту. — Ты же не жениться на нем собираешься.

— Люди должны отличаться друг от друга. — Настаивал Орг. — Только на младенцах нет знаков рода.

— Может, у него нет рода?

— Такого не бывает!

— Может, он стыдится своего рода?

— Так и прославлял бы его, исправляя ошибки предков! Глупая варварка, молчи, единственное, что ты можешь, это махать мечом, так не лезь рассуждать там, где могут рассуждать только мужчины!

Рут оскорбительно засмеялась, вспомнив Хольта, который на заре их знакомства вел точно такие же речи.

— А ты сходи, найди его. — Посоветовала она. — Разъясни, что он здорово ошибся.

— Да разве нам без него плохо? — Вкрадчиво спросил Орг, подбираясь поближе. — Тебе не холодно? Хочешь обниму?

— Давай. — Кивнула Тринидад.

Обрадованный Орг положил руку ей на плечо и тут же полетел через голову в костер.

— Смотри, что ты наделал. — Укоризненно сказала Рут, незаметно поводя плечом, все-таки парень был увесистым. — Запали заново…

Она осеклась и вгляделась вдаль. Орг, отряхивая штаны от углей, проследил за ее тревожным взглядом, ничего не увидел и недоуменно повернулся.

— Опять ты меня…

— Там всадники. — Сквозь зубы сказала дикарка. — Шестеро.

— Это за мной. — Орг виновато потупился. — Задолжал я…

— Кому?!

— Да разве всех упомнишь? — Парень махнул рукой. — Отобьемся.

— Не собираюсь я с ними биться! Мне нужно в Кастервиль!

— Что? — Изумился наглец. — А разве ты не хочешь поменять прическу? И вообще, что за варвар бегает от драки?

— Умный варвар!

— Трусливый варвар!

— Я тебе голову отрежу, а из черепа сделаю чашу!

— Только не наливай в нее вино, оно даже в черепе моем не задержится долго.

Конный отряд между тем поравнялся с путниками.

— Кошелек живо.

— Эй! — Возмутился Орг. — Я вам ничего не должен! Я вас даже не знаю!

— Отойди. — Велел вожак отряда, направляя короткий меч наемников на Рут. — Ты. Быстро давай сюда кошелек.

Рут сощуренными глазами оглядела всадников. Простые наемники, но вооружены как лордский отряд.

— Он пуст, господин. — Ломающимся голосом ответила она.

Орг метнул на нее изумленный взгляд, Рут с вывертом ущипнула его. Парень сохранил невозмутимое выражение лица и незаметно потер бок.

— Мы все потратили. — Продолжила Рут с подслушанным у сестер хныканьем. — Их и так было мало. Мы купили еды. Она оказалась дрянной, но выбирать не приходится.

Всадники смешались и принялись переглядываться, на такое они не рассчитывали.

— Ты! — Наконец-то решил самый умный. — Поедешь с нами!

— Слушайте, у меня есть деньги. — Заторопился Орг. — Немного, но хватит на большой кувшин доброго вина или на три кувшина плохого пива.

— Давай. — Вожак выжидающе протянул руку.

Орг нагнулся, сунул руку в сапог и достал звякнувший кошелек.

— А говорил, что нет! — Прошипела Рут.

— Да тут читай что и нет. — Грустно ответил парень и вложил кошелек в руку всадника.

Не успел тот сжать пальцы, как очутился на земле — Орг резко дернул его за руку. Остальные воины разразились хохотом, не спеша помочь предводителю.

— Давай! — Крикнул Орг, отскакивая назад и выхватывая меч. — Я беру четверых, ты двоих!

— Ты что?! — Рут испуганными глазами посмотрела сначала на воинов, потом на Орга. — Их же больше! Я не могу! Я боюсь! Не убивайте его, господин, прошу, он просто хотел меня защитить!

— Правильно. — Вожак влез в седло. — Некогда нам с тобой возиться. Живи пока.

Орг расширенными глазами смотрел на то, как варварку увозят куда-то, потом плюнул в грязь.

— Бабы! Ох какие же бабы! О Троеликая, как ты смеешься надо мной и неужели только за то, что я однажды посмел сбежать с брачного ложа?!

— Где Рут? — Первым делом спросил Гаррет, вернувшись с целой ногой рогача.

— А где остальное? — Спросил Орг.

— В лесу. Все равно все не дотащим. Где Рут?

— Не знаю. — Огрызнулся парень, с неприязнью глядя в худое лицо с пронзительными зелеными глазами.

— Как это? — Поинтересовался Гаррет, скидывая ногу на землю и устало поводя плечами.

Кровь рогача он выпил всю, теперь его слегка подташнивало, но лучше переесть, чем недоесть.

— Уехала в закат. С шестью наемниками. Чего ей мелочиться, нас-то только двое.

— И ты ее отпустил?!

— А она не больно-то сопротивлялась.

— Поедим и пойдем за ней. — Кивнул Гаррет. — Вы зачем костер разметали?

— А чего это ты раскомандовался?

— Хорошо. — Покладисто согласился демон. — Не будем есть и не пойдем за ней.

— Эй, нет, я не то имел ввиду. — Смутился Орг. — Слушай, а у тебя с ней того?

— Что?

— Ну, ты сам понимаешь.

— Да.

— Что да?

— А ты что да?

— А ты что имел ввиду, когда отвечал?

— А ты про что спрашивал?

— Ты с ней спал?

— Да. Два раза.

— А потом?

— А потом не надо было.

— И ты не просил?

— А я больше не хотел.

— Не хотел? Что, не понравилось?

— Тесно очень было. — Признался демон. — И жарко.

— Тесно? — Орг расхохотался. — Ты что, потерянный лорд что ли? Слушай, а ты не против, если я с ней… посмотрим, как там тесно.

— Давай, попробуй. — Ответил, ухмыляясь, Гаррет. — Потом расскажешь, как все было.

Глава 12. Бунт

Со старым Хольтом здоровались, как со своим, провожая удивленными взглядами еле держащегося в седле подростка, из последних сил цепляющегося за повод. Конь попался норовистый и умный, понимал, что всаднику с ним не справиться, поддавал задом, дергал головой, вырывая поводья из рук, то и дело останавливался, чтобы ущипнуть придорожный кустик. Пытка длилась семь дней, и седоку все казалось одинаково серым и безнадежным, как густая пыль, покрывшая волосы и сапоги. Кстати сказать, конь тоже здорово исстрадался. Неловкий мальчишка в жизни не сидел в седле, ерзая в попытках устроиться поудобнее, он стер коню спину в кровь, за что Старый Хольт избил его чуть ли не до полусмерти, но это было единственным отрадным событием за все путешествие, три дня напрочь вычеркнулись из жизни туманом беспамятства.

— Дон!

За неделю путешествия мальчик должен был привыкнуть к хриплому голосу Старого Хольта, но он все равно вздрогнул.

— Кто это с тобой? — Тринидад с неудовольствием оглядел тощую фигуру его спутника, варвары не церемонились, сразу переходя к делу.

— Лордский выродок. — Старый Хольт сплюнул в грязь. — Привез тебе. Найди ему место, прошу, как друга. Оруженосцем он быть не может, спесив, как знатная дама, я его раз стукнул, так он чуть не подох. Пусть за хрюками чистит или не знаю что… ни на что не годен.

Мальчишка выпрямился в седле, вся кровь бросилась ему в лицо. Старый Хольт говорил на общем, специально, чтобы он понимал.

— Я умею читать! — Выпалил он сипло. — И писать!

— И танцевать. — Добавил старый Хольт. — Вот что вытворила с парнем тупая баба. Сделала из него гусыню, как сама, нагни ее демон. А уж какой он жрать нежный, ты не представляешь, обычная вода для него не годится, все моет…

Вскрики и хохот не дали ему договорить, сзади раздался грохот, взвилась пыль, кто-то невероятно грязно выругался, и на утоптанный двор вылетел черный, как смола, конь. Он дико визжал, бросался из стороны в сторону, прыгал, даже пытался кататься по земле, но всадник не позволял ему, как конь ни вставал на дыбы и ни молотил копытами. В конце концов, он все-таки скинул седока наземь и унесся с диким и злобным ржанием.

— Рут! — Недовольно крикнул Дон. — Ловить его будешь сама.

— Буду. — С ненавистью выдохнула тощая грязная девчонка. — Адское пекло! Тупорылая скотина, задери тебя Сатана, мать твоя гулящая кобыла, ты еще подергаешься подо мной, помяни мое слово!

Старый Хольт захохотал, Дон ухмыльнулся. Маленькая сквернословка заправила в штаны выбившуюся рубаху, поправила перевязь с боевым ножом.

— Старый Хольт, давно тебя не было видно. Кто это с тобой?

— Дочь Тринидада, я бы хотел такого сына. — Неожиданно как равной ответил Старый Хольт.

Мальчишка посмотрел вслед ускакавшему коню и понял, что его лошадка была смирной и послушной. И маленькой.

— Хотел иметь сына девчонкой? — Рут приподняла светлые брови. — У тебя вполне получилось, как я погляжу.

Хольт опять захохотал.

— А что, ты приглядись, понравится, может, мы и породнимся. Разбавишь огнем эту мочу, которая течет у него вместо крови.

— Погоди, мне не всегда будет десять. — Ухмыляясь, ответила девчонка. — А ты, надо думать, к тому времени сам еще будешь жив…

— Если две остальные твои такие же, — сказал Хольт Дону, — я, пожалуй, еще подзадержусь на этом свете. Так что, возьмешь парня? Хлопот он тебе не доставит, все равно скоро подохнет, больно нежный.

Дон пожал плечами.

— Работы у нас много. К хрюкам, говоришь…

— Это лорденыш? — Перебила Рут.

— Мою кровь как ядом выжгло. — Поморщился Хольт. — Весь в мать.

— Я его заберу. — Рут кивнула так, как будто возражений быть не могло. — А то вокруг меня одни девчонки.

— Что ты будешь с ним делать? — Недоуменно спросил Дон.

— А это мое дело. Пошли. Как тебя зовут?

— Он не говорит. — Ответил старый Хольт.

— Значит, будем звать его молодым Хольтом.

Чудо, но старый Хольт не посмел ей возразить, хотя ему явно не понравилась эта идея.

— Пошли, молодой Хольт, поглядим, что ты умеешь.

Молодой Хольт перекинул ногу через голову коня, Рут фыркнула, как кошка, Дон оскорбительно засмеялся, старый Хольт только поморщился. Пойти сразу он не смог, пришлось долго сидеть, разминая затекшие ноги, и все это время на него смотрело три пары глаз.

— Что пялитесь? — Вдруг сказала Рут. — Это же не сиськи. Идите уже или думаете, что тут что-то интересное еще будет?

Мальчик, еще неделю назад считавший себя мужчиной, внезапно почувствовал себя совсем никем. Маленькая варварка присела рядом с ним на корточки, дотронулась до стертого в кровь бедра.

— Эвона как. — Акцент у нее был жуткий, но понимать было можно. — Коню тоже больно.

— Он не жаловался. — Разлепил губы молодой Хольт.

— А ты? — Варварка оскорбительно засмеялась. — Поднимайся, пойдем.

— Куда?

— Лечить твои ноги. А то будет… — она задумалась, потом сказала что-то на своем диком наречии.

— Я не понимаю ваш убогий язык. — Надменно бросил Хольт.

— Дурная кровь. — Сказала Рут.

Сначала Хольт подумал, что она говорит о нем, и хотел ее ударить, но потом вдруг сообразил, что она перевела то, что пыталась сказать, как могла.

— Заражение крови. — Поправил он.

— Наверное так. — Согласилась Рут.

— Ты совсем не ребенок. — Вдруг сказал Хольт, разглядывая светлый затылок девчонки, мелькавший где-то на уровне его подмышки.

Если бы она встала лицом к нему, то ее облупившийся на солнце нос уткнулся бы ему в пупок.

— Кто? — не поняла она.

Хольт так и этак принялся объяснять, пока сам не понял, что у варваров нет не то что слова «ребенок», а даже понятия. У них были младенцы и люди, с пяти лет дикари участвовали во всех делах наравне с другими, за немощью не выполняя какую-то часть работ и не особо суясь к тем, от кого можно получить по шее. Теперь ему стали более понятны отношения Рут и Старого Хольта, но от этого все выглядело не менее дико. Стариков у них тоже не было, как объяснила Рут, никто из варваров не умирал своей смертью, их доканывали либо болезни, либо более ловкий противник, потому что все дикари до последнего вздоха участвовали в сражениях.

Палатки лекарок располагались в самом центре лагеря, надежно защищенные караулом и обозами с продовольствием. Тут пахло кровью, мочой и страданием. Воины приветствовали Рут и ее «нового друга», на кого-то она не обращала внимания, кому-то отвечала, и так, что Хольт глаз не мог поднять от стыда. И думал, почему страшные бородатые мужчины, покрытые шрамами, слушают ее как равную им.

— Это потому что ты дочь вождя?

— Что? Ты — сын Старого Хольта, но попробуй скажи им что-нибудь. Хромай быстрее, мне до вечера надо найти Угля.

Хольт с содроганием зашел в палатку, представляя, какими средствами лечат варвары. Все это было не похоже на то, к чему он привык: аромату сжигаемых благовоний, белым простыням, отварам, тонким ножам для кровопускания.

Рыжая девчонка не старше Рут повернулась от стола, на котором резала кривым ножом какие-то корешки.

— А где?.. — Начала Рут.

— Здесь! — Отозвался звонкий голос, и третья девчонка, черноволосая и самая чистая, вышла из-за полога.

Хольту показалось, что у него кружится голова. Три абсолютно одинаковых лица смотрели на него с трех сторон.

— Во имя Троеликой!

— Во благо ее. — Девчонки синхронно расхохотались.

— Снимай штаны. — Велела чернушка.

— Что? — Опешил Хольт. — Нет!

На славной мордочке обозначилось недоумение.

— Как же я буду лечить твои ноги?

Хольт беспомощно огляделся по сторонам.

— А мужчину… у вас есть лекари-мужчины?

— Нет. — Отрезала рыжая.

— Так правду говорят про лордов, что у них в штанах достоинство величиной с мизинец, и поэтому они даже купаются в рубашках, чтобы рыбы не приняли его за червяка? — С ужасом спросила Рут.

— Как же вы делаете детей? — С не меньшим ужасом спросила чернявая.

— Да нет! — Хольт взмок под тремя пытливыми взглядами не в меру сведущих малявок. — Просто… вы же девочки!

Дикарки переглянулись, по-прежнему недоумевая.

— Снимай штаны! — Вдруг властно рявкнула Рут, и он подчинился прежде, чем успел подумать.

— Кто ж так ездит? — Возмутилась лекарка и толкнула его на лавку. — Не понимаю, что ты боялся, твой меч в полном порядке, дай Троеликая каждому такой.

— Во имя Троеликой, делай все молча. — Сквозь зубы процедил Хольт.

Молча не получилось, от приложенной тряпицы, пропитанной мазью, он заорал так, что наверняка покрыл позором весь род старого Хольта.

— Загноилось. — Виновато объяснила лекарка, которую он жутко напугал.

— Загноилось?! — Вскричала вбежавшая женщина и вытянула ее по спине длинной палкой. — Опять жгуч с желтым моком перепутала, безрукая тупица! Будь проклят тот день, когда Тринидад польстился на вертлявый зад твоей бездельной мамаши!

Девчонка взвизгнула и выбежала, палка полетела ей вслед и, судя по звуку, догнала. Женщина, тяжело дыша, окинула Хольта взглядом, он принялся натягивать штаны.

— Погоди. Рут… перевяжи его.

— Я сам. — Хольт оттолкнул уже потянувшиеся к нему руки и принялся заматывать пылающие ноги чистой тканью.

— Хочешь быть лекарем? — Вдруг спросила женщина. — Руки у тебя умные…

— Нет. — Вдруг резко возразила Рут. — Мужчины не бывают лекарями.

— Посмотри на него. Он не воин.

— А ты что молчишь, лордский выкормыш? — Блондинка неожиданно рассвирепела. — Так и будешь думать чужими мозгами, как хряк, которого вовремя не оскопили?

— Я сначала осмотрюсь. — Неожиданно ответил Хольт, начиная понимать, как здесь все устроено. — А там увидим.

Вечером, когда он уже засыпал под неожиданно приятным к телу волчьим одеялом, в него ударило что-то тяжелое. Он вскочил, а в палатку уже заползали три шустрые тени. Стукнуло кресало, заколебался огонь, осветив гигантскую книгу с железными уголками.

— Ты же умеешь читать! — Прошептала Рут, страстно блестя зелеными глазами. — Почитай!

Он растерянно посмотрел на книгу, это было сказание об изгнание Люцифера из Рая, но в нем не было начала, и Хольт с ужасом подумал, на что были пущены страницы драгоценного старинного фолианта.

— Откуда вы это достали?

— Из нужника. — Подтвердила его догадки рыжая.

— Тут картинки! — Восхищенно прошептала лекарка. — Как живые!

— Как вас зовут? — Запоздало вспомнил Хольт.

— Рут. — Ответила блондинка, и он досадливо поморщился.

— Тебя я знаю уже.

— Нас всех зовут Рут. — Пояснила рыжая.

— Рут Тринидад. — Добавила черненькая.

Хольт посмотрел на них по очереди, на взволнованные лица, похожие, будто три лица великой богини.

— Рут. — Повторил он. — О Троеликая! Разящая…

Блондинка усмехнулась, значит, он верно понял.

— Утешающая…

Лекарка чуть поклонилась.

— И Творящая. — Зеленые глаза рыжей неожиданно засветились во мраке, как глаза остроухой кошки. — Ведьма!

— Читай. — Рут толкнула его в бок и села рядом, тесно прижавшись, с другого бока уселась лекарка, ведьма забралась за спину, глядя через плечо в открытую книгу.

— Во имя Троеликой… — Повторил Хольт. — Ну ладно. Только тут не с начала… «и когда Люцифер решил, что его судьба — не повторять судьбу других, когда возгордился он сверх всякой меры, остальные ангелы отвернулись от него, и был он изгнан из Рая, и отправился в Ад, где стал Сатаной, и демоны склонились перед ним, ибо был он чужаком и пришел от тех, кто был сильнее их, и кого они привыкли бояться, и обещал дать им силу…»

Глава 13. Несчастье

Надоевшее седло больно врезалось в пах, утомленных конь храпел и ронял клочья пены с удил. Всадник больно сжимал коленями его бока, призывая к послушанию. Хольт то и дело погонял полуиздыхающую скотину, остальной отряд посмеивался над нетерпением излишне горячего вожака. Но если слухи верны, то торопиться стоило, во имя железного бога.

То, что Тринидад мертв, знали пока только свои, но в это слабо верилось. Но не просто же так его сдернули с вполне успешного похода по восточным землям лордов, разбросанных далеко друг от друга среди диких болот.

Если Тринидад мертв, то некому будет возглавить армию. И ее может возглавить он, кому еще? Дон не оставил сыновей, его тысячники в большинстве неграмотны и умеют только воевать, а впереди покорение лордов и мир, которым нужно будет править.

Вдали поднялась пыль, пять лет назад Хольт принял бы ее за облако, а то и вовсе бы не разглядел, но теперь точно знал, что к отряду движутся во весь опор трое всадников.

Его десять тысяч разразились приветственными криками, худая белобрысая девчонка на всем скаку осадила белого мускулистого коня, он присел на задние ноги, потом взвился на дыбы, молотя мощными копытами воздух, и встал, как вкопанный. Двое, следующие за ней, подъехали и встали справа и слева.

Время не пощадило Рут Тринидад. В шестнадцать лет, когда варварки обычно наливались спелым соком, выбирали себе мужчину и рожали детей, Рут была плоской, как доска, и сухой, как кол из дерева, который крестьяне вбивали в дверные проемы для защиты от демонов. Хороши были только длинные светлые волосы, но и те грязные и всклокоченные. Хольт прикинул, каково будет намотать их на кулак. Узкие кошачьи глаза блеснули радостью.

— Три года, Хольт! И ты вернулся! И каким стал красивым!

— Да? — Хольт наклонил голову и усмехнулся. — Приходи тогда вечером ко мне в палатку, я тебе покажу все остальное. Только не забудь помыться, я привык к дочкам лордов.

Воины одобрительно засвистели, левый спутник Рут приподнялся в стременах, собираясь сказать, но плетка оказалась быстрее. Хольт даже не успел разглядеть, как свинцовое грузило, впутанное в кожаный ремень, понеслось ему в лицо. Жестокий удар вышиб из седла. Но Хольт был воином, он успел собраться, поймать конец плетки и резко потянуть на себя, сдергивая Рут с коня. Ловкая дикарка взвилась из седла, как будто и ждала этого, и приземлилась в пыли рядом с ним, поддела ногой в живот.

— Плохо, Хольт. Дочки лордов сделали тебя слабым. Идет война, если ты забыл, и на ней надо уметь драться, а не валять девок. Если ты так же расхолодил моих людей, я велю отрезать тебе голову и посадить ее на копье.

Стало так тихо, что было слышно, как фыркают кони и позвякивает сбруя.

— Сиг! — Рявкнула Тринидад, поводя плеткой, змеившейся в пыли. — Три года. Что с восточными землями?

Хольт попытался встать, но Рут еще раз стегнула его плеткой.

— Лежать! Сиг?

— Мы взяли Олдберри, Кентербери, Ноклер, Рост, Норфолк, Суров овраг…

— Суров? — Рут приподняла светлые брови. — Сколько положили людей?

— Двести наших, триста наемников.

— Наемников? — Теперь Рут обращалась к Хольту. — Ты брал Суров овраг с наемниками?

— Они показали себя неплохо. — Огрызнулся он снизу, сатанея от бешенства.

— Неплохо. — Рут пожевала губами. — С наемниками. Отвратительно, Хольт.

— Я… — начал Хольт, опять поднимаясь, но очередной удар поверг его лицом вниз. — Довольно, Рут!

Варварка что-то сказала на своей тарабарщине, ее всадники захохотали, его воины заухмылялась.

— Что она сказала? — Спросил Хольт Сига, с одобрением глядящего вслед удаляющейся спине маленькой гордячки.

— Я смотрю, годы жизни среди настоящих людей не повышибли из тебя лордского дерьма, жабья кровь. — Перевел Сиг. — Пора бы тебе выучить язык своего народа, Хольт.

Хольт стер с лица кровь, попробовал ее на вкус.

— Она мне заплатит за это, маленькая дрянь.

— И лучше бы ты встал. — Гнул свое старый воин. — Негоже валяться перед девчонкой.

— Она дочь вождя!

— Вождей, — Сиг многозначительно посмотрел на него, — мы выбираем сами.

Хорошо, что Рут было целых три. И все они стали очень и очень разными. Хихикающая рыжая чертовка вертелась вокруг него ужом, от суровой сестры в ней не было ничего. В ведьминской палатке душно пахло тяжелыми травами, в полутьме таинственно потрескивали свечи, отражаясь в дорогом стекле. Кое-какие зелья были разлиты в сосуды из выточенных внутри драгоценных камней. Конечно, можно было пойти и к лекарке, но тогда след от плетки будет заживать долго и останется шрам. Ведьма с этим делом справилась гораздо быстрее, а когда закончила, потребовала вполне определенной платы.

— Ну-ка иди сюда, зелье. — Велел Хольт, обхватывая ее за талию и пытаясь нащупать зад под тяжелой тканью платья. — Скажи, правду говорят, что Дон умер?

— Нет. Отец жив и проживет еще долго. — Ведьма уперлась руками ему в плечи. — Ты изменился, Хольт, зря ты уехал тогда.

Зеленые глаза с желтыми пятнами в глубине, с искрами смеха, как лесной пруд, освещенный солнцем, и не разберешь, что там, под кувшинками, ласковое песчаное дно или ледяные ключи.

Когда Хольт проснулся, ведьмы рядом с ним уже не было. Все тело болело, когда он наконец смог подняться, ноги противно дрожали. Сил не было даже выругаться и уж тем более одеться.

— Лучше бы ты пошел ко мне. — Сказала лекарка, помогая ему натянуть рубашку. — Ведьма берет слишком дорого.

— Это скоро пройдет? — Поинтересовался он, еле ворочая языком.

— Скоро. Будь внимательней к тем, с кем ложишься, глупец.

От черных смоляных волос пахло свежестью и гадательным цветком, на белых щеках играла молодая кровь. Лекарка смерила его ледяным взглядом.

— Даже не думай. Зря ты тогда уехал, Хольт, ты забыл все, забыл нас.

— Она тоже сказала, что зря. Ведьма.

— Ты слишком долго был лордом и слишком мало одним из нас, а кто ты теперь, не знаешь даже ты сам.

— Я хочу увидеть Тринидада. — Прервал ее Хольт. — Поговорить с ним. Где он?

— Пойдем, я покажу. Только вряд ли он захочет говорить с тобой.

Вид лагеря дикарей тоже не говорил о том, что Тринидад мертв. Варвары были даже более дисциплинированы, чем обычно. Хольт еле ковылял, опираясь на заботливо подставленное плечо лекарки, его узнавали, приветствовали, ухмылялись. К сожалению, Старый Хольт тоже был еще жив, и вид вернувшегося сына не доставил ему никакой радости. У кое-кого из молодых парней на лицах виднелись шрамы, похожий должен был заработать и он, видно тощие прелести дочери Тринидада здесь были в цене. Этих шрамов они не стыдились, весело отшучивались в отместку за издевки, и вроде даже гордились ими, чего Хольт никак не мог взять в толк.

Дон был у себя в палатке, как всегда, отделенной от остальных, он сидел на лежанке, сложив большие руки на коленях, и смотрел в пространство. Рядом с ним стоял Сиг и что-то негромко втолковывал либо спрашивал. Он обернулся к вошедшим и на лице у него отразилось сначала недоумение, потом ярость.

— Ты зачем шрам свел, паскудная твоя рожа?

— Он мне не шел. — Отпарировал Хольт, подходя к Тринидаду.

— Дурак, мальчишка! Опозорился перед всем войском!

— Что? — Опешил Хольт.

— Это значит, что все увидят, что ты не умеешь отвечать за свои поступки. — Пояснила лекарка. — Отец? Отец, молодой Хольт вернулся. Сын Старого Хольта, ты помнишь его?

Дон ничего не ответил, продолжая все так же безучастно смотреть перед собой.

— Что это с ним?

— Я не знаю. — Лекарка покачала головой. — Никто не знает. Он просто однажды погрузился в себя. Если мы говорим с ним все трое, он зовет нас Троеликой и не узнает.

— Вот беда. — Сморщился Сиг, теребя кудрявую пегую бороду. — Что делать теперь?

— Искать другого вождя. — Немедленно ответил Хольт. — Вот и все.

И вышел из палатки.

Вид беспомощного недвижного Тринидада потряс его больше, чем он мог себе признаться. Огромное войско, живущее войной, осталось без главы, и срочно надо было что-то делать, или оно расползется по королевству, как гниль по телу, и тогда всем наступит конец. Хольт провел рукой по длинным волосам, потрогал косы десятитысячника. Не пора ли заплести хвост вождя?

Рут невозмутимо стояла перед Старым Хольтом, возвышавшимся над ней, как скала над деревцем. Старый воин за три года, что Хольт его не видел, еще больше зарос жестким волосом и раздался в плечах, но по-прежнему был невероятно опасен.

— И ты будешь меня учить. — Закончила Рут.

— Во имя Троеликой! — Захохотал старик, и у Хольта мороз прошел по коже. — Ты верно решила отправиться по Дороге Сна, Тринидад!

— Я - воплощение Троеликой воительницы. — Упрямо гнула свое дикарка. — Я умею держать меч, и получше, чем многие здесь. Но ты… я должна учиться у тебя, и ты мне не откажешь.

— А если ты протянешь ноги?

— Это будет значить, что я плохо старалась. Но этого не будет.

— А если я скажу, что в качестве платы ты будешь должна ложиться со мной, когда я захочу?

— Я приму ее, но знай, что как только обучение закончится, я прикажу вырезать весь твой род, включая тех, кто остался в придорожнях служанкам и шлюхам, и оставлю на развод только его. — Рут мотнула головой на стоящего среди воинов молодого Хольта.

Старик тяжело засопел, потом хлопнул Рут по плечу. Лицо девчонки исказилось от боли, но она не вскрикнула.

— Приходи завтра, на рассвете. И вели сестрам приготовить тебе погребальный наряд, он скоро пригодится.

Вечер подкрался незаметно, пришедший слишком быстро в суматохе дня. Рут распорядилась выдать всем пришедшим с Хольтом наемникам причитающуюся плату и отправила их восвояси, так что от его десяти тысяч не осталось даже половины, из них шесть сотен не могли еще сражаться из-за ран. В шестнадцать лет он был ребенком, выглядывающим за край колыбели, в двадцать один он не мог превзойти шестнадцатилетнюю Рут Тринидад, которая не знала этого слова. Хольт видел ее, одиноко стоящую на берегу реки, смешной рыжий жеребенок тыкался мордой ей в подставленную ладонь.

— Ты зря уехал тогда. — Сказала Рут, когда он подошел ближе.

— Я сегодня слышал это уже дважды.

— А то, что зря я тебя вернула?

— Это ты?

— Я. — Усталый голос дикарки так не был похож на все, что он от нее слышал, что Хольт присмотрелся внимательнее.

И увидел смертельную усталость на худом лице, бледном от забот. И страшное разочарование, от которого неприятно сжалось под сердцем. Она все-таки искупалась и пахла речной свежестью, напополам с травой, пучком которой терла себя до красноты. Непросохшие волосы были распущены по плечам, и Хольт запоздало вспомнил, как они были заплетены утром. Если бы он это увидел и вспомнил, что это значит, то понял бы, что проиграл, не начав сражения. Варвары выбрали себе вождя.

— Потому что ты — дочь Тринидада? — Только и спросил он.

— Потому что я — Тринидад. — Дикарка выпрямилась, голос зазвенел сталью. — Я очень надеялась на тебя, Хольт. Когда ты только появился у нас, я увидела что-то особенное, не такое, как мы. Все видели, как ты слаб, а я увидела, как ты силен. Ты знал то, что не знал никто из нас, ты видел за краем горизонта. Ты очень помог мне, хотя сам не знаешь, как. И благодаря тебе я тоже стала особенной. А потом ты уехал, чтобы сблизиться с нами, но только отдалился еще больше. Отца моего уже нет, а его имя живо, и я — часть его имени, поэтому они слушают меня. И я поведу эту войну дальше, потому что я не знаю, как жить иначе. И ты… я думала, ты встанешь у меня за спиной, потому что за ней я чувствую только ночь и пустоту. Я должна быть сильной, потому что если хоть один из них превзойдет меня, мы проиграем войну. Вождь не может быть слабее своих воинов. Но я женщина, и каждый из них мечтает забраться мне между ног и понять, что я ничем не отличаюсь от других. И тогда найдутся те, кто решит, что они более достойны. Армия не переживет раздора, они вырежут друг друга, и тогда все, ради чего мы живем, потеряет смысл. Я не могу так поступить с моим народом. Я думала, ты поймешь, но ты…

Варварка покачала головой и показала глазами на другой берег. Хольт, которому вся кровь бросилась в лицо, порадовался, что уже темно. Там, куда указала Тринидад, росло два дерева. В одно из них когда-то попала молния и расколола его. Оно имело сильные корни, но удар был слишком могуч, и дерево так и не смогло оправиться, ствол скрючился, уродливая рана заплыла наростами коры и смолой. Второе же, более молодое, еще тонкое, с нежной и теплой корой, было ниже, тень спутника забивала его, но ясно было, что оно перегонит его в росте.

— Как удачно они там. — Пробормотал Хольт и медленно вытащил нож. — Прости меня, Рут.

Светлые пряди поплыли по течению, ветер заходил непривычно голый затылок. Тринидад следила за ним удивленными глазами.

— Что ты делаешь?

Хольт провел ладонью по неприлично коротким волосам, привыкая, потом срезал с одежды все знаки отца, оставив только родовые.

— Делаю, что хочу. — Ответил он. — Как ты там говорила? Каждый волен делать, что хочет, а не то, что должен. А чего хочешь ты?

— Я хочу следовать долгу. — Нахмурилась Рут. — Ступай, я еще подумаю насчет тебя.

— Я приду завтра. — Ответил он. — Позаботиться о тебе, потому что Старый Хольт тебя не пощадит.

— Моя сестра — лекарка. — Усмехнулась Рут.

— Она не мужчина и не знает, что нужно бойцу. И тебе нужно есть, чтобы стать больше. Если ты останешься такой же худой, Старый Хольт сломает тебя.

— Я ем. — Нахмурилась Рут. — Но…

— Ты просто ешь неправильно. И не то, что нужно. А мне… мне придется все же выучить ваш язык.

— Наш. — Мягко поправила его варварка. — Наш язык.

Глава 14. Десять монет

— Лучше бы Хольта взяли. — Пробурчал Орг, устав глотать пыль.

Гаррет промолчал, он уже тридцать раз объяснил, что конь все равно неспособен угнаться за шестью всадниками, что он хром, что не выдержит двоих, что падет по дороге, что Орг подлый выкормыш заговорной старухи, что лучше бы Рут убила его на одной из тренировок…

Ему приходилось хуже, чем Оргу, но упрямый демон шагал и шагал вперед, не отвечая на игривые вопросы, а что это он так беспокоиться о зловредной варварке, и Орг с беспокойством гадал, когда этот винторог упадет мордой в пыль, и что ему делать, если это случится.

— Может, отдохнем? Привал?

— А ты уже устал? — Немедленно взвился Гаррет.

Орг обычно не отличался благоразумием, но и его безалаберности были пределы. Пока он молча смотрел на спутника, соображая, не начать ли ныть во имя чужого спасения, или воззвать к разуму гворта, Гаррет махнул рукой и затопал дальше.

— Что ты за человек!

Гаррет усмехнулся.

— Ага, не первый раз слышишь такое! — Восторжествовал Орг.

— Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя убью.

— Убьешь, как же! Да ты на ногах не стоишь!

— Я тебя не сейчас убью. Я тебя потом убью.

— Ты сейчас сам умрешь.

— Я вернусь за тобой, когда Троеликая снова вернет меня в мир.

— А к тому времени умру уже я. А потом ты сам опять умрешь.

Гаррет остановился, покачиваясь, и обдумывая ответ позаковыристей, но разум так отупел, что неспособен был даже выдать простое ругательство.

— Мы ей ничем не поможем, если загоним себя. — Настаивал Орг.

Демон мучительно вздохнул.

— Что ты хочешь? — Тускло спросил он.

— Завернем в придорожню и поспрашиваем местных. Шестерых наемников они бы запомнили. И я хочу поспать на кровати. Надоело отлеживать спину на земле. Хватит деньги жать, это не тот случай.

Гворт ничего не ответил, и Орг, пользуясь его отупением, бодро затолкал демона в сторону еды.

— А ты привередливый. — Бросил Орг, глядя, как Гаррет, скривившись, нюхает мясо. — Подумаешь, пережарилось чуть-чуть. И перца не жалели. А я люблю поострей.

— Оно порченое.

Орг с сомнением понюхал свой кусок.

— С чего ты взял?

— Я тухлятину теперь везде отличу. — Гаррета передернуло.

— Что ты хотел от придорожни? — Хмыкнул Орг. — Ну, подпортилось. Зато настоящая хрючатина, а не собака.

— Я это не буду. — Гворт решительно отодвинул тарелку. — Сам ешь.

— Ежели будешь жрать одну траву, с кроликом тебе все равно не сравняться. — Поддел его Орг.

Гаррет не ответил, только зло блеснул глазами.

— А какое ты мясо хочешь? — Сжалился настырный надоеда. — Давай, я угощаю. Как тебе больше нравится? Прожаренное до хруста? С кровью?

— С кровью. И лучше без мяса.

— А чье? — Продолжил расспросы Орг, не услышавший конца фразы.

— Чье придется.

— Нет, я спрашиваю, какое больше нравится?

— Человечье.

Орг захохотал, Гаррет тоже улыбнулся.

— И мне. — Орг шлепнул по заду проходящую мимо подавальщицу, получил по рукам, но не сильно, служанки в придорожнях не отличались излишней скромностью.

— Иди сюда, милая. — Поманил девушку Гаррет.

Подавальщица подошла и присела к нему на колени, обняв одной рукой за шею, явно чтобы заставить ревновать Орга, который понравился ей гораздо больше, чем костлявый демон.

— Тут не проезжали шестеро наемников? — Напрямую спросил он, игнорируя надувшегося спутника.

— А как жеж! — Девушка вытаращила глаза и поерзала, устраиваясь поудобнее. — Охти ж страсть-то какая! Тут в семи днях пути человека сгубили!

— И что? — Не понял Орг. — Подумаешь.

— Дак ведь как сгубили-то! И за что! Варварка пришла и кошель утащила, там и было-то всего десять монет… а взамен всего исполосовала на ленточки, живого места не оставила! Говорят, кишки по всей придорожне валялись! Как бы теперь в ней убиенец не завелся! Троеликая, и откуда она взялась-то здесь? Все дикари давно в Кастервиле сидят, того и гляди назад пойдут, охти мы опять наплачемся из-за проклятых! Только отстроились, а уж детишек они сколько тут понаоставляли! Хотя жалиться нечего, семя крепкое, вырастут работники, дак а вдруг их на разбой потянет? Известное дело, варварская кровь, не пашут, не сеют…

— А что за варварка? — Прервал ее Орг.

— И при чем тут шестеро наемников? — Добавил Гаррет.

— Дак я и говорю! Мыслимо ли дело, такое злодейство оставлять! Наняли шестерых наемников, из самого Стронгхолда, говорят, чтобы они эту варварку притащили, живую или мертвую. А варварка знамо какая, белобрысая, размалеванная, по-человечьи не знает. И денег тоже не знает, приходилось ее на торге от товаров палкой отгонять, уж и страху натерпелись. Вот, так и послали шестерых наемников, чтобы она, знатчица, не безобразила.

— Многовато для одной дикарки. — Нетерпеливо поддакнул Орг.

— Дак она же бешеная! — Подавальщица вытаращила глаза и схватилась за сердце. — Говорят, она старого беднягу Нокса долго мучила, он так орал, что камни бы плакали. Из-за десяти монет, упаси Троеликая! А еще днем убила одного парня на ярмарке, он и пикнуть не успел. Там балаган с силачом был, за деньги ктой-то дрался, болезный. А эта варварка, говорят, ему меч в заднее отверстие всунула, он, бедный, и скончался от кровавого поноса, мучился долго.

Гаррет натужно закашлялся.

— Так прям и говорят, что пикнуть не успел? — Мрачно поинтересовался Орг. — Что, вот так даже и пикнуть не успел?

— И не говори. — Девушка покачала головой, нежно глядя на чувствительного к чужой беде постояльца. — Они же, варвары, только до смерти дерутся, как звери какие-то, спаси Троеликая.

— А где они сейчас, наемники эти? — Спросил Гаррет.

— Да в лесу. Дикарку казнить будут по ихним дикарским обычаям, так увезли подальше, чтобы народ не пугать. На рассвете и начнут.

— Отлично. — Гворт потер руки. — А скажи-ка, кто нанял этих шестерых?

— Точно! — Орг хлопнул себя по лбу. — Такими делами раньше лорды занимались, а теперь ни лордов, ни даже шерифов нет. Не деревенский же староста нанял шестерых из Стронгхолда?

Подавальщица нахмурила лобик, пожевала губками.

— Я не знаю. Дак может лорд какой-нибудь остался?

— Может, и остался. — Гаррет и Орг обменялись тяжелыми взглядами.

Рут даже не стала мотать головой, когда на нее обрушилось ведро воды. Умереть ей не дадут, пока не узнают, где кошелек, так что о том, чтобы захлебнуться, можно было даже и не мечтать. А еще можно надеяться, что мучители подумают, будто она еще без сознания, и пытки отложатся до второго ведра воды.

Сначала они спрашивали добром, сулили взамен сто монет, обещали проводить до Кастервиля, потом начали пугать, потом угрожать, потом перешли к пыткам, зная по опыту, что бесполезно грозить дикарке изнасилованием. Рут же позарез нужно было узнать, зачем этим людям понадобились ее несчастные десять монет, которые, Троеликая надоумила, она отдала на хранение демону. Боль была привычной, Старый Хольт, помимо всего прочего, учил юную Тринидад достойно переносить пытку.

— Ломает людей не боль. — Говорил он. — Ломает страх. Как бы ни было больно, ты должна помнить, что это все когда-нибудь кончится, потому что ничто не длится вечно.

Однажды она попала под заклинание лордского колдуна. Его тут же зарезал Хольт, но заклинание осталось живо, и вот то была боль, такая, что она не могла даже кричать, мучаясь, словно проданная душа в Аду. Даже сестра-ведьма, достигшая немалых высот в изучении ведовства, ничем не могла ей помочь. И тогда Хольт предложил перевести заклинание на него, потому что Рут для войска была важнее. И повторял, сквозь зубы, десять дней подряд, снова и снова: «Это кончится. Это не навсегда».

Сознание было где-то вне ее тела, Тринидад видела себя как бы со стороны, боль притупилась, наступило знакомое чувство эйфории. Старый Хольт чуть не убил ее, уча вызывать это чувство.

— Где кошелек? — Повторил равнодушный голос.

Рут не ответила. Наемник приподнял ее за волосы, заглянул в пустые глаза с расширенными зрачками.

— А ты не перестарался? — Недовольно спросил второй голос.

— Как всегда!

— Как всегда! — Передразнил второй. — Это ж не мужик, а баба, хоть и варварская. Еще какая тощая, смотреть противно! Вырождается порода. Еще десять лет назад они другими были: пышными, ядреными, вот с такими сиськами, в кулак не возьмешь. А уж злые до чего, ровно кошки остроухие, пока не свяжешь — сверху не залезешь…

— Так может это и не варварка вовсе? Подумаешь, размалевалась.

— Может и так. — Задумчиво согласился голос. — Да какая разница? Сказал же Моррек — кошель вернуть. Дался ему этот кошель.

— Говорят, это первые десять монет, которые он заработал. Удачу ему приносят. А без удачи с его ремеслом — лучше в петлю лезть.

— Пока у него и так денег навалом. Слушай, она не реагирует.

Чужой сапог потыкал Рут в ребра, потом размахнулся и пнул. Варварка сдержала стон, по-прежнему не подавая признаков жизни.

— Убил?

— Да нет, жива. Дышит.

— Слушай, дай я ее по-быстрому.

— На что тебе? Лежит трупом.

— Я и труп потом. — Сказал странно изменившийся голос. — Дай. Торопиться некуда, Моррек только завтра приедет. А как он ее зацапает, нам только кости останутся. Видал, как он людей иссушает.

— Можно. — Согласился первый. — Только сперва я. После тебя неохота мараться.

Рут развязали руки и положили на траву, стянули штаны и рубашку, и так уже превратившуюся в решето от многочисленных порезов ножом и ударов плетью. Варварка незаметно почесала затекшую спину о выступавший из земли корень и с облегчением подумала, что впереди теперь еще много времени без пыток. А когда приедет Моррек, она будет готова его встретить.

Глава 15. Страхи и предрассудки

Тяжелое тело навалилось сверху, потом упало всем весом, где-то наверху стукнул металл о металл, наемник вскрикнул и выматерился. Рут все-таки открыла глаза и столкнула с себя тело, успевшее испачкать ее кровью. Гворт вытаращился на нее, как на воскресшего убиенца. Рут с трудом села и подтянула коленки к груди, потом завалилась на бок, досталось ей больше, чем она хотела показать. Орг сражался с упорно сопротивляющимся наемником, звон железа разносился по всей поляне.

— Остальные. — Прохрипела Рут. — Тише… тише…

— Остальные отправились на Дорогу Сна. — Пренебрежительно ответил Гаррет. — Мы застали их врасплох.

Он деловито осмотрел убитого разбойника, с одобрением пощупал ткань рубашки и жилет из вареной кожи с металлическими заклепками. Плащ наемник стащил еще раньше, и демон укутал в него то и дело теряющую сознание Тринидад.

Орг все еще гонял по поляне последнего разбойника, не так-то просто убить наемника из Стронгхолда.

— Стой! — Выкрикнул он, поднимая руку. — Стой, Хмель, погоди! Что даст тебе моя смерть? А у меня есть деньги. Я знаю, ты их любишь.

Орг заинтересованно остановился, придержав меч. Наемник завел руку за спину, туда, где висел кошель.

Демон предупреждающе вскрикнул, но Орг уже пригнулся от свистнувшего мимо ножа, одновременно выкидывая свой. Наемник схватился за горло и, булькая, осел на землю.

— Как ребенок, ради Троеликой. — Беспечно сказал Орг, выдергивая нож и обтирая его об траву.

— Повезло тебе. — Проворчал Гаррет.

— Повезло? Не позорь меня, я знал, что он за ножом полезет. Я сам всегда так делаю. Ты сапоги своего будешь примерять? А то у моего нога больно здоровая.

— Там еще четверо лежит, иди с них собери.

— Мне у твоего больше нравятся.

— Заткнитесь. — Прохрипела Рут. — Надо бежать. Скоро приедет еще один… Моррек…

Орг сильно побледнел и мигом посерьезнел, Гаррет недоуменно посмотрел на него, но ничего выяснять не стал.

— Когда? — Чуть более высоким голосом, чем обычно, спросил Орг.

— Не знаю… скоро.

— Тогда надо действовать быстро. — Пожал плечами гворт и сноровисто принялся раздевать убитого наемника.

Орг тем временем разыскал новые сапоги вместо своих старых, и уже рыскал в поисках денег и оружия. Они также забрали всех коней, а трупы бросили гнить в лесу. Хотя такое было не по нраву Троеликой, непогребенные мертвые часто сходили с Дороги Сна, времени закапывать или сжигать наемников не было.

Тринидад не помнила путь, хотя знала точно, что ехала на коне одна, а второго вела в поводу, так же, как Гаррет и Орг. Ее шатало, но она не падала, давняя привычка спать в седле сказывалась благотворно, тело знало свое дело, и ему не нужен был разум. Единственное, что казалось неправильным — отсутствие вечной раздражающей болтовни Орга. Парень упорно молчал всю дорогу.

Очнулась она уже ночью, раны были перевязаны чистой тканью, ребра туго замотаны, на руке лубок. Пламя костра плясало между камнями умело сложенного очага, пахло печеным мясом рогача, но Рут только замутило. Спутники, одетые в рубашки и штаны убитых наемников, не заметили, что она очнулась, и продолжали тихо разговаривать, то и дело вороша палками угли.

— Моррек колдун. Очень сильный. И очень богатый. Не знаю, на кой ему Рут, и что за бредятину он сочинил.

— Убери палку.

— Если он кого невзлюбил, так можно начинать шить себе погребальные одежды. От него никто живым не уходил. А не любит он многих. Ему чуть слово поперек скажи…

— Убери палку, ты мне мешаешь! Хватит пепел поднимать, на зубах скрипеть будет!

— Один колдун решил ему вызов бросить. Так Моррек его в камень превратил и поставил на перекрестке. И сделал так, что камень все чувствует. То есть, тот колдун живой, но камень. С него куски откалываются, ветер разрушает, он все чувствует. И пить ему, и есть небось хочется, а он вечно мучается…

— Мясо переверни.

— Я раз с ним имел дело. И с наемниками этими. Есть такие вещи, которым даже в Стронгхолде не учат. Так он жуткий такой, мне потом неделю снился. На рожу-то смазливый даже, девкам нравится, но холодом от него так и несет.

— Почему он тебя Хмелем назвал? — Спросила Рут, приподнимаясь на локте.

Орг заерзал и потупился, гворт улыбнулся.

— Так ты тот самый Хмель и есть?

— Какой еще тот самый? — Недовольно огрызнулся Орг. — Развесили уши, как какое-то бабье! Слушать противно!

— Тот самый! — Торжествующе повторил Гаррет и расхохотался.

Рут смеяться было больно, она схватилась за сломанные ребра здоровой рукой. Имя Хмеля гремело по всему королевству, его история пересказывалась во всех придорожнях, знаменитее был только король. Даже имя Тринидада блекло по сравнению с ним. А началось все с того, что обычного крестьянского парня задумали женить. Жениться ему не больно-то хотелось, но что делать, раз невеста забрюхатела. Хмель клялся, что это не он, но никто ему не верил до тех пор, пока молодая жена не разродилась полудемоном, которого тут же забили лопатами. Однако брак был уже заключен, расторжению не подлежал, и незадачливый муж попросту сбежал. Через несколько лет он объявился вместе с бандой наемников, и в изрядном подпитии поклялся жениться на первой встречной. Первой встречной оказалась супоросая свинья. Не менее пьяные дружки велели крестьянам обряжать невесту и заперли сопротивляющегося жениха в амбаре с зерном, чтобы не удрал. Напуганный до смерти храмник Троеликой провел церемонию по всем правилам, а уже как Хмель целовался со свиньей, воспевали все менестрели. За минуту до брачной ночи свинья начала пороситься, и новоиспеченному отцу подносили «детишек», желая, что они будут ему утешением в старости. Свинью же было решено заколоть, на что Хмель принялся яростно возражать и даже полез в драку, но его отколошматили и бросили в грязь, где он чуть не задохнулся. Еще через несколько лет он, уже один, спас в лесу дочку лорда, она упала с лошади и сломала ногу. Хмель довез леди до замка, где счастливый отец предложил ему руку и сердце ненаглядной. Хмель, который клялся в жизни больше не напиваться, на свадебном пиру пил все, до чего дотягивалась рука, и с тоской вспоминал красоту своей второй жены. Отвертеться от свадьбы было невозможно, лорд ласково поглаживал рукоять меча и перемигивался с суровыми стражниками, закрывавшими входы. А когда пришло время исполнять супружеский долг, несчастный муж с криком выбросился из окна, и только кусты, растущие под ним, спасли ему жизнь. Как он сбежал от стражи, было неизвестно, но все с нетерпением ждали истории о следующей свадьбе Хмеля, которая, по всем расчетам, была уже не за горами.

Орг сжал кулаки и бросился на ловко увернувшегося демона. Гаррет, продолжая хохотать, отступал в темноту.

— Прекратите! — Сипло выкрикнула Рут и закашлялась. — Нас заметят! Хмель! Нагни тебя раком демон, нашел время!

— Между прочим, это предрассудки. — Сказал Гаррет. — Отстань, Орг, чего ты ко мне пристал? Злись на себя. Демоны не занимаются мужеложством. Это выдумки крестьян.

— Ты-то откуда знаешь? — Недоверчиво протянул Хмель.

— Уж знаю. — Гаррет переступил с ноги на ногу.

— Якшался с проклятым племенем?

— Племя как племя. Сядь.

— Не командуй!

— Сядь! — Повысила голос Рут. — И скажи, ты остаешься или уходишь?

Хмель осекся.

— Я? Почему?

— Не зря же ты распинался, какой Моррек страшный. Теперь тебе с нами опасно.

— А ты? — Спросил Хмель гворта.

— Я останусь. — Демон насмешливо повел плечами. — У нас друг к другу взаимный долг.

— Дурак! — Тут же выдал парень. — Моррек тебя даже не заметит, перешагнет, как кучку на дороге, и сапог не замарает.

— Мне колдун ничего не сделает. — Гаррет пожал плечами. — На меня магия не действует.

— Что? Почему? И на нее тоже?

— Еще как действует. — Скривилась Рут.

— Нет, я не уйду. — Хмель резко сел, скрестив ноги. — Я еще не превзошел тебя. И не уйду, пока не положу на лопатки. И еще мне стало интересно, зачем ты ему сдалась. Он баб не особо любит. Таких, как ты, я имею ввиду. Ему чернявых подавай, кожа чтобы смуглая. И чем моложе, тем лучше.

— Они требовали у меня кошелек. — Поделилась Рут. — С монетами. Которые Нокс дал, за то, что я тебя побила.

— Они говорят, что ты его убила. — Вставил Гаррет и кратко пересказал все, что услышал от подавальщицы в придорожне.

— Она сказала, тебя казнят, как принято у варваров. — Хмель потряс руками. — Мы уж боялись, что не успели. И ежели так у вас казнят, то вы просто звери!

— Казнят? Никто не собирался меня казнить. И казним мы не так.

— Что? А как?

— Просто убиваем и все. — Рут пожала плечами. — Это только крестьяне мучают друг друга перед тем, как отправить на Дорогу Сна. Это демоны научили их, потому что в каждом человеке скрыта ярость, которая требует выхода, и мы выплескиваем ее в бою. А крестьяне мучают своих, прикрываясь законом.

— Неправда! — Возмутился Гаррет. — Люди сами чего только не выдумают! А демоны не ищут причин, если хотят увидеть, как кто-то страдает.

— А давай не будем тут защищать семя Сатаны! — Вскипел Хмель. — Мало того, что эти уроды, созданные из дерьма Троеликой, вообще существуют, так они отнимают у честных наемников работу! Будь проклят тот, кто первым выдумал направить корабли в Ад и привезти оттуда диковин!

— Дай мне кошель. — Прервала его Рут, обращаясь к Гаррету, у которого уже начали опасным светом загораться зеленые глаза. — Поглядим, что в нем особенного.

— Ничего особенного. — Заключил Хмель, когда они закончили разглядывать потертый кожаный кошелек с вязаными крючком узорами. — Кошель как кошель. Такие в той деревне на торге продаются за одну медяшку.

Гаррет, хмурясь, развязал старую веревочку, связывающую горлышко, и высыпал монеты на ладонь.

— Мы из него тратили? — Беспокойно спросила Рут.

— Нет, еще те оставались.

— Дайте посмотреть. — Хмель сноровисто принялся перебирать монеты. — Это настоящая Стронгхолдская, эти три крестьянские, гладыши варварские, даже серебряные! Нокс их за одну посчитал, старый дурак. Это медяшки, а эта порченая. Вообще она дорогая, старинная, квадратные сейчас не делают, но чеканка стерлась почти, и дырка… за нее одну монету дадут. В придорожне поесть один раз. Это демонский листок, какой-то странный, обычно они зеленые… а это горский черный золотой, и откуда только взялся? Вообще ничего особенного.

— Смотри лучше. — Посоветовал Гаррет. — Моррек пришел за этим кошельком к Ноксу, а когда не нашел, пришел в такую ярость, что от него только кровавая лужа осталась. И кишки по всей придорожне.

Они еще раз добросовестно пересмотрели монеты, вывернули кошелек, но это были самые обычные монеты и самый обычный кошелек. Так ничего и не решив, путники договорились отсидеться в этой пещере, где их не нашел бы ни один колдун на свете, а когда Рут выздоровеет, двинуться дальше со всеми предосторожностями.

Тихое пламя костра еле теплилось, Тринидад то и дело просыпалась от боли и подбрасывала в него здоровой рукой ветки. И думала, неустанно думала о том, что если на гворта не действует магия, ее рыжая сестра ничем не сможет ему помочь.

Глава 16. Пепел

Противник наседал, не давая Рут опомниться. Но все же это был не Старый Хольт, хвала Троеликой, и только поэтому она все еще держалась. Ее мастерство было выше, но он был мужчиной, поэтому был сильней и выносливей, хотя и не прилагал для этого почти никаких усилий.

— Убей его, девчонка, или убирайся в палатку лекарок! — Нетерпеливо прорычал Старый Хольт. — То, что у тебя сиськи, как у парня, еще не говорит о том, что между ног у тебя стручок, а не дырка!

Рут начала задыхаться, с каждым подъемом меча ей приходилось с силой выдыхать, чтобы обрушить удар, потом она начала всхлипывать, но молодой Хольт не уступал, хотя ему тоже приходилось весьма туго. Она уже крепко зашибла ему ногу, попала по голове, по правому плечу, но Хольт, стискивая зубы, в горячке боя не обращал внимания на боль. Рут, плюнув на гордость, начала громко вскрикивать с каждым наносимым ударом и удвоила скорость. Ее выносливость была уже на исходе, если она не добьет Хольта, то он добьет ее, а что за это с ней сделает его отец — страшно подумать. Под градом полуслепых отчаянных ударов молодой Хольт растерянно отступил, припал на колено, продолжая отбиваться, но уже не так уверенно. Рут толкнула его ногой, налетела сверху и с торжествующим криком вогнала меч в землю рядом с растрепанной русоволосой головой, срезав маленькую косичку у виска, успев углядеть искру одобрения в грозных глазах Старого Хольта… и проснулась.

Рука, только что сжимавшая меч, была сведена, плечо болело из-за вывиха, а не из-за усталости. Тринидад со скорбным вздохом провела рукой по лицу, сгоняя остатки сна, где было солнце и тепло, и увидела, что и Хмель и Гаррет, приподнявшись на локтях, внимательно на нее смотрят.

— Что? — Спросила она, замерев.

— Ничего. — Лукаво ответил Хмель. — Что снилось?

Рут пожала плечами и попыталась вспомнить. Сон ускользал, но Тринидад поймала его за гибкий хвост.

— Прошлое. — С сомнением сказала она.

Хмель хохотнул, и даже угрюмый Гаррет улыбнулся.

— Ты стонала во сне. — Пояснил он. — Сначала мы подумали, что это кошмар…

— А потом решили, что лучше тебя не будить. — Закончил Хмель, хмыкая в кулак.

— Что? — Не поняла Тринидад. — Я стонала? Так толкнули бы меня, я вам, наверное, спать не давала…

— Это точно. — Хмель приподнял одеяло и посмотрел вниз. — Мы спорили, кто пойдет тебя будить первым, а пока спорили, ты уже проснулась.

Рут беспомощно посмотрела на Гаррета, но тот скривился и отвернулся к стене. Хмель тоже отвернулся. Озадаченная варварка поглядела на них, потом подкинула дров в костер, легла обратно и принялась тихонько разминать болевшую руку. Хмель долго ворочался с боку на бок, отыскивая положение поудобней, но ему никак не удавалось устроиться на жестком полу. Рут слишком сильно сжала пальцы, стреляющая боль тут же понеслась в локоть, Тринидад тихо вскрикнула.

— Да сколько можно! — Взорвался демон.

Варварка подскочила на месте. Гворт, ругаясь последними словами, скинул одеяло и стрелой полетел к выходу из пещеры.

— Ты куда? — Хором спросили Рут и Хмель.

— Купаться. — Прорычал демон на ходу.

— Так вода же ледяная! — Изумилась дикарка, успевшая хлебнуть этой воды, от которой у нее разом заныли все зубы.

— И прекрасно! — Злобно огрызнулся гворт.

Рут перевела недоуменный взгляд на Хмеля.

— Что это с ним?

— Ничего. — Ответил тот, глядя на нее с какой-то даже жалостью. — Пойду-ка я тоже выйду.

— Зачем? Тоже купаться?

— Ну нет, я не такой стойкий. Я займусь кое-чем гораздо более приятным.

Хмель хохотнул и тоже исчез в ночи. Тринидад изумилась еще больше и принялась припоминать, что же ей такое приснилось. Гаррет сказал, что она стонала. Ну да. Стонала, пока однажды Старый Хольт не съездил ей по зубам и не велел прекратить эти лордские штучки слабосильных девиц. Лицо загорелось, когда Рут наконец сообразила, чего ради двое мужчин вылетели из пещеры, будто за ними демоны гнались.

— Итицкая сила! — Тихо выругалась она. — Да чтоб вас там Моррек нашел и привесил друг друга головой к паху!

Злиться, конечно, следовало больше на себя. Властный зов природы не коснулся Тринидад, когда ей было четырнадцать, и первую кровь она уронила позже, в шестнадцать, когда уже отчаялась ставить свечи у алтаря Троеликой со стороны лекарки, вымаливая возможность иметь дитя. Но тогда отец уже переложил на нее бремя командования армией, дни проходили в таких заботах, что некогда было обниматься ни с кем из приглянувшихся парней. Только Старый Хольт раз за разом принялся хмыкать и многозначительно разглаживать пегую косматую бороду.

— Ты пахнешь по-другому! — Заявил молодой.

— Понюхай вот это. — Помнится, сказала угрюмая варварка, поднося ему к носу заточенный меч.

Хольт не унялся, и той же ночью она почувствовала во сне то, что не чувствовала прежде. С трудом разлепив глаза, Рут увидела, что молодой Хольт сидит рядом с ней, а его рука лежит у нее на бедре. От нее было горячо и немного щекотно, хотя он ничего особенного не делал, просто гладил ее. Рут ударила его ногой в лицо, и Хольт отлетел.

— Злобная сучка! — Выругался он. — Тебе же хуже!

— Чего тебе здесь надо? — Хмуро спросила Тринидад.

Красивый парень улыбнулся одними глазами, потом его улыбка увяла, и он поглядел серьезно.

— Если ты отдашься мне, отец начнет меня уважать.

— Верно. — Ответила Рут, зевая. — А меня начнет презирать. Я еще у него в учениках, и хочу закончить ученичество живой и целой. Как я поведу войско, если буду калекой?

— Ты ничего не знаешь. — Хольт вновь дотронулся до ее ноги. — Ничего. Я покажу тебе…

— Я покажу тебе звезды, если ты немедленно не уберешься! — Рассвирепела Рут.

— Воплощений Троеликой у нас целых три! — Пригрозился Хольт и вышел.

С того дня Тринидад перестала спать голой и всегда клала рядом с собой меч, хотя иногда горько жалела о том, что прогнала его. Два остальных воплощения богини были более милостивы, но глядя на то презрение, с которым Хольт на них смотрел, Рут только укрепилась в своем решении. Старый Хольт, встретив ее назавтра, сказал, одобрительно хлопая по плечу:

— А воительница в тебе сильнее женщины! Может, и выйдет из тебя что получше лошадиного дерьма. Нападай.

Рут, ухмыляясь, подняла меч, стараясь заходить молодому Хольту с той стороны, где всеми цветами радуги переливался огромный синяк на заплывшем синем глазу.

Утро началось со стука палок. Хмель ни на день не хотел прекращать обучение, и пока Рут не могла его тренировать, накинулся на демона. Сперва он это сделал в шутку, когда гворт умывался, наклонившись над рекой, и тут же полетел в ледяную воду, в которой чуть не утонул. Его скрутила судорога, и Гаррет нырнул, чтобы вытащить шутника. В пещеру они ввалились синие и щелкающие зубами, как два моруна, напугав ругающуюся и осеняющую себя защитным знамением Троеликой Тринидад. Перестав трястись, Хмель заявил, что, окончив обучение у Рут, он будет учиться у Гаррета, демон кисло отнекивался и говорил, что ему просто повезло. Затем Хмель предложил Рут и Гаррету подраться, чтобы посмотреть, кто победит, но убийственные взгляды с двух сторон поумерили его пыл. Тогда он насел на демона как следует и буквально вырвал у него согласие потренироваться на палках. Отныне оба ходили в синяках, но довольные друг другом, Тринидад каждый день вытаскивала из них занозы. Этих поединков она не видела, мужчины уходили подальше, разжигая в ней жгучий интерес. А сегодня они то ли поленились, то ли… почему они вдруг решили не уходить далеко, варварка понять не могла, ровно как и того, почему они раньше уходили.

Отвыкшие от солнца глаза заслезились, перестук тут же прекратился.

— Ты почто вылезла? — Изумился Хмель.

Тринидад щелкнула на него зубами и от души потянулась, радуясь вернувшейся силе. Порезы заживали, покрывшись корочками, синяки превратились в желтяки, перелом сросся, хотя и продолжал болеть. Тринидад выздоровела бы быстрее, если бы сама приготовила себе лекарства, но собрать нужные травы она не могла, а Гаррет и Хмель не знали варварских названий, как она сама не понимала их. Попытка описать форму листиков и цвет соцветий тоже ни к чему толковому не привела, а Хмель вдобавок схватил что-то, от чего его рука покрылась волдырями, которые затем почернели и отвалились вместе с кожей, оставив после себя глубокие мокнущие дыры.

— Пора ехать. — Звонко сказала Рут, ощупывая языком зубы.

Надо бы пожевать ледяных листов. И искупаться. Только не в этой проклятущей воде.

— Ты еще не… — начал Хмель.

— Я, по-твоему, лордская дочка? — Огрызнулась Тринидад. — Лежаньем мяса не нарастишь. Мне надо в Кастервиль, и чем скорее, тем лучше.

Гаррет бросил палку и исчез в пещере. Потом вернулся, неся одеяло, приторочил к седлу…

— Ты что делаешь? — Возмутился Хмель. — Ей еще лежать и лежать!

— Мне тоже надо в Кастервиль. — Объявил гворт. — И тоже чем скорее, тем лучше.

— Еще неделю!..

— Оставь. — Гаррет покачал головой. — Это варвары. Они не такие, как… остальные люди.

Хмель возвел глаза к небу, помянул бабское упрямство, не чуждое даже самой богине, но больше сопротивляться не стал.

Сладковатый дымок пожара и горелого мяса стелился над землей, забивался в нос, пропитывал одежду и волосы. Кони фыркали, раздувая пепел. От деревни остались одни головешки, людей было не видно совсем. Живых. Мертвые попадались то и дело, уже успевшие испортиться. Придорожня, в которой прислуживала веселая служаночка, так понравившаяся Хмелю, сравнялась с землей, торчала только знакомая вывеска.

— Моррек. — Тихо сказал Гаррет. — Он искал свои монеты.

Бледный Хмель отвернулся, его тошнило. Рут ощупала кошелек, оглядываясь вокруг.

— Хмель, ты все еще хочешь остаться с нами?

— Да. — Твердость его голоса резко контрастировала с зеленым оттенком прежде румяного лица. — Он все равно уже наверняка знает, что я с вами. И деться мне некуда.

Рут и Гаррет переглянулись поверх его головы, у обоих возникла одна и та же мысль. А что если Хмель…

— Если мы отдадим ему эти монеты…

— Бесполезно. — Хмель махнул рукой, не подозревая, что его жизнь висит на волоске. — Я его знаю. Это Моррек, он все равно убьет нас.

— За что? — Резонно возразил Гаррет. — Мы же ничего не знаем.

— Неважно. — Слабо ответил Хмель, справляясь с рвотными позывами. — Это Моррек. Ему проще убить. Да вы сами видите.

Рут решительно прошла вперед, нашла мятый котелок, подошла к еще тлевшей придорожне и поставила его на угли, раздула огонь. Когда жар стал достаточно сильным, она вытряхнула монеты над котелком.

— Что ты… — вскрикнул Хмель, но Гаррет удержал его.

Тринидад захватила котелок щипцами и покачала, глядя как оплавляется металл, сливается, смешивается…

— Мы же даже не знаем, зачем они ему были нужны. — Уныло сказал Хмель.

— Мне все равно. — Тринидад вылила блестящую лужицу на землю. — Но к этому я не желаю быть причастной.

— Моррек теперь нас точно убьет.

— Зато теперь за дело. — Блеснул белыми зубами Гаррет.

Глава 17. Практический подход

Три коня бежали вровень. Всадники сдерживали скакунов, оттягивая неизбежный момент, когда кто-нибудь не выдержит первым и пустится в галоп. Счастливая Тринидад то и дело дотрагивалась до рукоятки меча, висящего у пояса. Меч, как и конь, достался ей от наемников Моррека. Всего коней было семеро, считая крестьянского доходягу Хольта, но троих лишних они продали на торге, сделав огромный крюк назад, а Хольта Рут лично подарила первому попавшемуся крестьянину.

Для полного счастья ей не хватало лишь сапог, как ни привычны варварские ноги топтать пыль дорог, а в сапогах оно как-то надежнее. Гаррет и Хмель беззастенчиво раздели наемников и теперь щеголяли в обновках, ей же ничего не подошло по размеру. Можно было ушить, но Рут ловчее махала мечом, чем сновала иголкой, да и сломанная рука действовала пока не так хорошо, как хотелось бы.

За время вынужденного безделья Гаррет, замученный приставаниями Хмеля, вырезал себе из медодрева знаки отличия и привесил у пояса. Волосы у него были недостаточно длинными, чтобы вплести в них разноцветные кожаные шнурки, и он пришил их к одежде, но они все равно ничего не сказали ни Хмелю, ни более привыкшей к знакам отличия Рут. Однако что означает маленькая медодревная ложечка, они оба прекрасно знали.

— Поварешка! — Радостно выкрикнул Хмель, впервые ее увидев. — Ты поварешка!

— Я рос в замке. — Пожал плечами Гаррет.

— Поварешкой!

— Прислужником на кухне.

— Рут! — Хмель заговорщицки толкнул варварку локтем, прямо по еще нывшим ребрам. — Так давай заставим его готовить нам, раз он поварешка! Чего таланту пропадать?

— Он и так готовит. — Огрызнулась варварка, потирая ноющие ребра. — Не тебе же мясо доверять.

Хмель озадаченно замолчал, припоминая, что, и вправду, последнее время еду готовил только Гаррет.

— А ты умеешь делать печево? — Спросила Рут.

— Что?

Рут повторила на своей тарабарщине, потом нахмурилась и попыталась объяснить.

— Печево. Из муки, воды, яиц… оно сладкое… твердое…

— Печенье! — Догадался Гаррет. — Да, могу и его.

— И долго ты работал на кухне?

Хмель, увидевший, что совершенно немужественное уменье Гаррета не вызывает у варварки ни капли презрения, очень обиделся тогда.

Сейчас он держался в седле неподвижно, по-наемничьи, но то и дело в его посадке проскальзывал крестьянский мешковатый манер. А такой посадки, как у Гаррета, Рут никогда раньше не видела. Казалось, что он привстает в седле, готовый слететь с него в любой момент. Она сама попробовала так, но у нее быстро устали ноги, и Рут уселась привычно по-варварски.

— Кто так болтается в седле? — Не выдержал Хмель, глядя на нее. — Что ты ходишь вся вместе с конем?

— Что тебе не так? — Беззлобно огрызнулась Тринидад.

Хмель переглянулся с демоном.

— На неприличные мысли наводишь. Была у меня одна баба, дак она любила сверху, вот так же, как и ты, качалась.

Рут вздохнула, шуточки у давно не видевшего женщин Хмеля в последнее время сводились только к одному.

— Не могу же я сидеть, как ты. Ты у куля с земляными яблоками учился?

— Ты тоже не по-человечески сидишь. — Накинулся Хмель на Гаррета. — Что у тебя там, шило в седле, что ты на него зад не можешь положить ровно?

— А у тебя рыбьего клея на нем налито? — Огрызнулся Гаррет. — Прилип так, что слезать станешь — штаны на седле останутся.

— Пару раз я видел лордов. — Не слушая его, сказал Хмель. — Охотились они. Леди вообще чудно сидят, ноги на одну сторону.

— Это как? — Не поняла Рут. — И головой в сторону? А как конем править?

— Головой вперед. — Терпеливо объяснил Хмель. — А ногу вторую на луку седла загибают.

Он отпустил поводья и перекинул ногу через голову коня, показывая, как сидят леди. Конь сердито заржал, и Хмель поспешил убрать ногу обратно.

— А если на дыбы? — Присвистнула Рут. — Так и слететь можно.

— С лордского коня? Они у них смирные, у ледей, а если брыкаются, их режут.

Варварка презрительно сплюнула сквозь зубы.

— Портят породу.

— Почему? Разве хорошо, когда конь брыкливый?

— Для крестьян плохо. — Объяснил Гаррет. — Крестьянский конь должен смирно идти за плугом и возить поклажу. А варварский конь должен быть брыкливым, чтобы в бою помогать всаднику.

— Да. — Подтвердила Рут. — И кусачим. И знать только одного хозяина. Это понятно. А зачем леди так сидят? Чтобы легче было падать?

— Ледская служанка мне сказала, — подвигал бровями Хмель, — чтобы хозяйка к коню не привыкала. Лорды женятся рано, может в пять лет, может в шесть. Земли объединяют, союзы они заключают так.

Рут снова презрительно сплюнула. Хольт рассказывал ей об этом, но так и не смог объяснить, чем же это хорошо.

— В пять лет! Так же и убить можно жену брачной ночью!

— Лорд ждет, когда его леди подрастет.

— А если он не понравится ей?

— Да кто их спрашивает? Брак — дело священное. А у вас не так?

— У нас женятся, когда оба этого хотят.

— Я не об этом говорю. — Хмель раздраженно махнул рукой. — Лордов рано приучают к седлу, и леди тоже. И когда приходит время им ложиться вместе и жить, то оказывается, что леди больше любит своего коня, чем мужа.

Он довольно захохотал, хлопая себя по бедру.

— Крестьянское вранье! — Заявила Рут, перекрикивая его смех. — Под коней ложатся только нечестивые демоны, это все знают.

— Что за глупости! — Возмутился Гаррет.

— Точно. — Подтвердил Хмель. — Не демоны, а демонки. А демоны покрывают кобыл. От этого рождаются уродливые кони, на которых потом ездят их вожаки.

— Где ты этого всего нахватался? — Поинтересовался Гаррет, резко натягивая поводья.

— Это все знают.

— Это все знают. — Лукаво подтвердила Рут.

— Все знают, что варварки ложатся с волками!

— Скажи, а как оно? — Жадно спросил Хмель.

— Хорошо. — Неожиданно сказала Рут.

— Так это правда?! — Хмель чуть не свалился с коня.

— Правда. — Серьезно ответила дикарка. — Волками лорды прозвали варваров в самом начале войны. А себя они звали псами, защищающими свои дома от тех, от кого отреклись. Ведь псы когда-то тоже были волками, а потом променяли свободу и волю на… не знаю, на что. А потом волками стали называть всех тех, кто не привязан к земле: наемников крестьяне тоже иногда зовут волками.

Хмель озадаченно переглянулся с Гарретом.

— А конями у демонов кто называется?

— Никто. — Огрызнулся гворт. — Ты хоть одного демона живьем видел?

— Упаси Троеликая. — Хмель сотворил на себе оберегающий знак Творящей. — Защити меня своею силою от нечистого племени… хотя когда я был несмышленым ребенком, я мечтал иметь сына от демонки. Он бы был сильным, я бы гордился им…

— А от Троеликой не мечтал? — Засмеялась Рут. — Это невозможно.

— Ну конечно! Полукровок-то я видел!

— Полукровок рожают человеческие женщины. — Объяснила Рут. — Из демонского племени у них отцы. Демонки не рожают от человеческих мужчин.

— Почему?

— Потому, — ответил потерявший терпение Гаррет, — что никто добровольно не ляжет с демоном, кроме придорожной шлюхи. Полукровки — дети насилия. А человек не может изнасиловать демонку. Никогда.

— Очень страшная? — Спросил жутко разочарованный Хмель.

— Очень сильная. — Объяснила Рут. — Демонка может человека пополам порвать, вот так. Ни одна женщина не ляжет с тем, кто ее слабей.

— Хоть что-то ты знаешь. — Презрительно бросил гворт и ударил коня пятками, сорвавшись с места в галоп.

Рут и Хмель, азартно улюлюкая, бросились следом.

— Рут. Рут! — Хмель потряс дикарку за плечо, нагло игнорируя правило ночных привалов.

— Что случилось? — Сердито спросила она, натягивая на плечо шерстяное одеяло. — Я уже стояла на страже!

— Да я знаю! Проснись! Тут такое… Гаррет… — Наемник перешел на шепот, хотя слышать его, кроме Рут, было некому.

— Что? — Рут резко села, разом стряхнув сон.

Демон стоял в дозоре первым, после него она, а последним Хмель. Но одеяло Гаррета было отброшено в сторону, а его самого нигде не было видно.

— Я это…

Рут с удивлением увидела, что у парня трясутся руки.

— Что?!

— Решил я сделать вид, что сплю… — Зачастил он.

— Заснул?!

— Только сделал вид, честно! Чтобы обмануть врага, если он полезет… смотрю, Гаррет не спит, ворочается и ворочается. Потом одеяло скинул, поднялся и в лес пошел. Ну, думаю, надоть ему в кусты. Да только ушел он надолго. Такое тоже бывает, я раз…

— Хмель! — Сердито просипела Тринидад, хватая его за шиворот. — Не отвлекайся!

— Да я и говорю! Пошел я за ним, посмотреть, что случилось. Слышу, стонет кто-то. Подошел, а Гаррет стоит, руки в дерево упер, весь голый. Я сперва подумал, не буду мешать человеку, дело житейское, а до шлюх еще два дня ехать… а он… он…

Устав ждать, когда рассказ подойдет к концу, Тринидад вскочила и потащила Хмеля в темноту.

— Показывай дорогу!

— Я такого в жисть не видал! — Шептал Хмель на бегу. — Страх какой, помилуй Троеликая и сохрани меня от ужасов ночных! И полнолуние сегодня еще как назло!

Полнолуние им пригодилось. Серебряный свет вычертил из темноты стоявшего спиной Гаррета. Он был в демонском обличье и весь покрыт чем-то черным. Хмель истово осенял себя знаками сразу всех ипостасей Троеликой.

— Смилуйся надо мной лекарка! Охрани меня, ведьма! Воительница, отгони от меня эту мерзость!

— Он тебя не трогает! — Возмутилась Тринидад.

Демон громко вскрикнул и глухо застонал, кожа на спине вдоль остро выступающего позвоночника треснула, будто вспоротая изнутри, и начала расходиться в стороны. По ногам у гворта потекла черная жидкость, и Рут поняла, что это кровь. Гаррет еле устоял на ногах, вцепился когтями в дерево, на котором остались глубокие следы.

— Что это за тварюга?! — Прошипел Хмель, вытаскивая меч.

Рут с силой ударила его по руке.

— Надо его убить, пока он не может защититься!

— Еще раз я услышу от тебя такое — вырежу твой мерзкий язык!

— Что он делает?

— Откуда я знаю? Но ему больно!

Гаррет закричал, громко и страшно, кожа сползала с него медленно, причиняя демону страшные муки.

— Он же чешуйчатый! — Сообразила, наконец, Тринидад. — Как змея! Он шкуру сбрасывает!

— Какой он? — Громко переспросил Хмель.

— Потом. — Рут махнула рукой.

— Что значит, потом?! Кто это?!

— Это демон, Хмель. Гаррет — демон. Почти демон.

— Что значит почти?!!

— Надо ему помочь.

— Надо его прибить!

— За что?

— За то, что он демон!

— Ты себя сам слышишь?!

— Мерзкая тварь, выходец из Ада! — Не уступал Хмель.

Тринидад размахнулась и залепила ему пощечину, от которой Хмель чуть не упал. Шкура Гаррета уже почти вся сошла, но гворт терял много крови, и совсем сползти на землю ему мешали только когти, завязнувшие в коре. Рут подбежала к нему, оставив растерянного Хмеля наедине с мечом.

— Гаррет! — Позвала она, осторожно дотрагиваясь до его плеча.

Пальцам стало липко от крови. Варварка знала, каково на ощупь мясо под спущенной кожей, но плечо Гаррета было покрыто обычной его чешуей, однако более мягкой и нежной, чем обычно.

— Гаррет! — Повторила она громко, остро чувствуя свою беспомощность. — Ты меня слышишь? Я могу как-то помочь? Гаррет!

Демон не отвечал, он был без сознания и совсем холодным. Окончательно слезшая с него шкура темной массой валялась у ног. Появившийся из ниоткуда Хмель накрыл демона одеялом, сверху накинул еще одно.

— Смотри, чтоб он насмерть не замерз. Я сейчас коня приведу, надеюсь, он не испужается эдакой образины. Если поскачем быстро, то до заката успеем в деревню, а там ведьма, может, и поможет чем. Слушай, а если эту шкуру взять, как думаешь, сколько за нее можно выручить? Вряд ли она теперь ему нужна.

Глава 18. Ведьма

До заката успеть не удалось, Гаррет не мог держаться в седле, и везти его пришлось Хмелю. Смирившийся парень сердито придерживал то и дело норовящего упасть демона руками, предварительно замотав того в одеяло, чтобы острые концы обломанных крыльев не разодрали ему грудь, как когда-то Рут. Тринидад не позволила перекинуть гворта через седло, как тюк с поклажей, зная по опыту, что такое повисеть вниз головой достаточно долго.

— Почему ты мне не сказала? — Не выдержал Хмель.

— Не хотела. — Парировала Рут. — Ты нам тоже не сразу открылся. А если бы не эти наемники, мы до сих пор звали бы тебя Оргом.

Хмель вспыхнул.

— У меня были причины! Стоит только назваться, сразу начинается глупый смех. Ненавижу, когда надо мной гогочут тупые олухи!

— Мы не смеялись. — Напомнила Рут.

— Я заметил. — Проворчал мгновенно остывший парень. — Почему? Все обычно просят описать, как выглядел сын моей первой жены, прелестное лицо второй, спрашивают, с кем противнее было целоваться, со второй или с третьей…

— А не спрашивают, каково это, когда на твоих глазах убивают только что родившееся дитя, пусть он и полудемон? — Перебила его Рут. — И что это такое, когда те, кого ты считаешь друзьями, избивают тебя до полусмерти, а потом бросают и уходят? А еще не спрашивают, на какой высоте находилось окно в лордском замке, из которого ты выпрыгнул третьей брачной ночью? Я видела лордские замки, ты наверняка сломал себе что-нибудь.

— Ногу. — Буркнул растерянный Хмель.

— Ногу. Каково это, быть одному в лесу со сломанной ногой, когда тебя ищут лордские люди, тебя не спрашивали? Нам это не показалось смешным.

— Спасибо. — Наконец сказал растерянный Хмель. — Я не… но спасибо.

— Есть еще кое-что, что ты должен знать. — Продолжила Рут. — Мы думали, что тебя подослал Моррек. Ты сам сказал, что знал его раньше. И появился очень вовремя — когда Нокс отдал мне этот кошелек. И зачем-то пошел за мной, якобы учиться бою, а на самом деле за монетами. Ты сказал наемником, где я буду, и они забрали меня…

— Ты сама с ними поехала! — Растерялся Хмель. — Ты что, я бы никогда…

— Если бы я не поехала, они бы просто убили нас. А так появился шанс выяснить, что им было нужно. Но тебя они почему-то не тронули, хотя проще было убить. А потом ты привел Гаррета на их стоянку, как будто знал заранее, где она находится. Ты знал названия всех монет, которые были в кошельке, хотя мы с Гарретом не видели и половины. Когда я предложила тебе уйти, ты отказался, сказал, что останешься учиться, несмотря на смертельную опасность, связанную теперь со мной. Ты постоянно расписываешь нам, какой Моррек ужасный и безжалостный колдун, будто специально для того, чтобы мы потеряли голову от страха. И ты не хотел, чтобы я уничтожала монеты, хотя говоришь, что не знаешь, для чего они были нужны.

— Я все могу объяснить!

— Не надо. — Рут покачала головой. — Гаррет сказал, что мы будем безумны, если доверим тебе деньги и провизию, но вполне можем доверить тебе жизнь. Он сказал, ты не врешь.

— Он так сказал?

— Да.

— И ты поверила ему?

— Да. Он демон, они чувствуют ложь.

— Он мог тебе наврать.

— Не мог, не было нужды. Мы связаны с ним.

— Как это связаны? — Ревниво переспросил Хмель, поправляя опять сползшего гворта.

Тринидад вздохнула, объяснять очень не хотелось.

— Я сказала, что продам ему душу, если он доведет меня живой до Кастервиля.

— Что-о-о?!! — Хмель чуть не слетел с седла. — Ты продала душу демону??? Но зачем?

— Мне очень надо в Кастервиль. — Рут внимательно посмотрела ему в глаза. — Ты даже не представляешь, как сильно.

— Ты продала душу!

— Я же сказала, это очень важно.

— Ты вообще знаешь, что бывает с теми, кто продает душу демону, глупая ты варварка?!

— Они отправляются в Ад. — Отчеканила Рут. — Я знаю.

— А знаешь, что с тобой будет в Аду?!

— Не знаю.

— Так я тебе скажу…

— Не скажешь. Потому что ты тоже не знаешь. Все, что нам известно, это слухи. Ведь из Ада никто не возвращался.

Хмель, не желая слушать довольно слабые доводы, продолжал ругаться, пугая ворон, до тех пор, пока они не подъехали к пещере ведьмы.

— Я пойду. — Рут спешилась. — А ты сними Гаррета. Смотри не растряси его. Он жив еще?

— Дышит. Может, я пойду?

— Нет.

Тринидад по опыту знала, что люди, непривычные к ведьмам, пугаются их, но она сама провела всю жизнь рядом с с воплощением ведьминой стороны Троеликой. Дорожка к пещере была аккуратно выложена камнем, на плетеной изгороди сушились горшки и рогатые черепа животных. Высокая черноволосая женщина вышла на стук. Кожа ее была бледной от долгого сидения в пещере, а губы, наоборот, ярко-алыми. Она уставилась на Тринидад и ее рука дернулась, как будто ведьма собиралась совершить оберегающий знак.

— Так это правда! — Сказала она. — Дочери Тринидада — воплощение Троеликой!

— Я не знаю, о чем ты. — Хмуро проворчала Рут. — Мне нужна помощь.

— Конечно. — Ведьма поняла ее без слов, Тринидад терпеть не могла это их качество. — Чем я могу помочь воительнице… очутившейся так далеко от места, в котором она должна быть?

«Верни меня в Кастервиль» — чуть не сказала Рут, но глаз уже ухватил знаки силы на платье ведьмы. Вернуть ее смогла бы разве что ее рыжая сестра, да и то только на пике силы.

— У нас демон…

Но Хмель уже подтащил Гаррета ко входу в пещеру. У ведьмы расширились зрачки, она посмотрела на Хмеля, потом на Рут, покачала головой.

— Неси его внутрь. Там будет каменное ложе.

Хмель затащил неподвижное тело в пещеру, оказавшуюся довольно просторной и уходящей в глубину. В ней было тепло, внутри, в самом конце, из каменных недр бил кипящий источник. Хмель положил Гаррета на огромный камень прямоугольной формы. Ведьма склонилась над ним и развернула одеяло.

— Это не совсем демон… — начала Рут, но ведьма прервала ее.

— Я знаю, кто это.

Она зачерпнула ковшом кипятка из источника и вылила на Гаррета.

— Ты что делаешь? — Взвился Хмель.

— Это демон из Ада. — Ведьма зачерпнула еще воды. — Ему не повредит даже огонь.

В подтверждение ее слов гворт открыл слабо засветившееся желтые глаза, ведьма приподняла его голову и принялась вливать кипяток между острых белых зубов. Гворт жадно глотал, ухватив когтистой лапой край раскаленного ковша. Хмель содрогнулся, Рут тоже стало не по себе.

— Слушай, Магритт, — начал он, — не знаю, чем я буду платить тебе…

— Плата будет тройной. — Сказала ведьма. — От каждого из вас. Ты отдашь мне шкуру демона. Воительница отдаст то, что лежит у нее за пазухой.

Рут сунула руку за пазуху и вытащила пустой кошелек Нокса. Хотя вправду ли пустой? Зацепившись за нитку квадратной дыркой в середине, последняя монетка не выпала, когда Рут высыпала их в котелок.

— Осталась одна. — Поведала она Хмелю.

— Их ищет Моррек. — С сомнением поделился наемник с ведьмой.

У Магритт дернулась рука, кипяток из ковша выплеснулся ей под ноги, ведьма зашипела. Некоторое время она боролась с собой, жадно глядя на монетку, но потом ее глаза перестали светится.

— Хорошо. Ты отдашь мне свою кровь. Много я не возьму, не бойся.

— А с Гаррета что возьмешь? — Подозрительно спросил Хмель.

— С ним мы договоримся отдельно. Сейчас можете выйти, вы ничем не поможете.

Тон походил на приказ, и Рут с Хмелем молча подчинились.

После окутанной паром пещеры на воздухе показалось холодно. Рут стерла капли пота со лба, оттянула на груди рубашку.

— Ты ее знаешь?

— Давно. Магритт заклинает мечи, продает талисманы на удачу. Она одна на семь деревень вокруг, ее тут все знают. Кроме того, она красивая одинокая женщина. — Хмель улыбнулся. — Но загонять может до смерти, ведьмы, они же силу сосут. Шкуру попросила, а я уж ее продать хотел. Теперь пустит на снадобья. И это он часто так делать теперь будет? И каждый раз его к ведьме везти? С виду ему жуть как больно было, так и помереть можно.

— Гворты сбрасывают шкуру шесть или семь раз в год. — Появившаяся Магритт выплеснула ведро теплой воды, в которой плавали сгустки крови. — Обычно это просто неприятно. После остается сухая рваная сетка. Но Гаррет не менял кожу очень долго. Она загрубела и приросла к нему. Она стала такой толстой, что сошла вся, без единого разрыва. Это очень больно и смертельно опасно.

— Дурак. — Выругалась Рут. — Сказал бы раньше… а то напугал до полусмерти.

— В плену время летит иначе. — Ласково улыбнулась Магритт. — Сейчас с ним все хорошо, можешь сходить, посмотреть.

— А я лошадей привяжу. — Вызвался Хмель, не горевший желанием еще раз заходить в ведьминскую пещеру. — И шкуру его тебе отдам.

Рут, не слушая их, шагнула за цветастый полог. Ведьма каким-то образом перенесла демона на нормальную лежанку, отмыла засохшую кровь. Гаррет открыл слипшиеся ресницы, посмотрел на нее сквозь мутноватую пленку на желтых радужках.

— Рут… Рут! — Позвал он, слепо блуждая глазами.

— Что? — Тринидад встала на колени и взяла его руку, разглядывая яркие сине-красные переливы молодой чешуи.

— Крылья… мои крылья… посмотри…

— Они не выросли. — Сказала Рут, чувствуя, как у нее перехватило горло. — Они и не могли, ведь это кости, Гаррет.

Демон закрыл глаза, его рука бессильно упала. Рут наклонилась к нему.

— Я могу что-то сделать? Ты что-нибудь хочешь?

— Да… да…

— Что?

— Я хочу… хочу…

— Что? Скажи…

— Хочу, чтобы ты страдала. — Сказал задыхающийся демон. — Чтобы тебе было больно. Чтобы сердце разрывалось у тебя в груди, а воздух не хотел проникать в легкие, чтобы ты мечтала о смерти, а она не шла к тебе, вот чего я хочу!

От неожиданной обиды у варварки потемнело в глазах, она резко встала и вышла, натыкаясь на стены. Горло перехватило тугим кулаком, глотать сразу стало больно.

— Рут! — Ждавший ее Хмель вскочил с забора. — Ну как он там? Рут?

Тринидад невидяще прошла мимо него к коновязи, дрожащими руками принялась гладить коня, как учил делать отец, если ей будет плохо. Хмель развернул ее за плечо, и Рут вдруг поняла, насколько он выше.

— Что случилось? — Спросил Хмель. — Что он тебе сказал?

Варварка покачала головой и закрыла лицо ладонями. Хмель вдруг обнял ее и прижал к себе, нежно поцеловал в висок, ласково провел ладонью по спутанным волосам.

— Ничего… ничего… — Ответила задыхающаяся Рут, справляясь с дыханием.

У нее подкосились колени, Хмель взял ее на руки и посадил на поперечную перекладину коновязи, отнял руки от лица и заглянул в глаза. Погладил жесткой ладонью по щеке. Рут зашмыгала носом, кинулась ему на шею и разревелась.

— Я его… — жаловалась она между всхлипами, — а он… он…

— Ты просто устала и переволновалась. — Перевел Хмель, осторожно похлопывая ее по спине. — А он просто бредит, потому что ему больно и страшно. Ну будет, смотри, ты мне всю рубашку слезами залила. Хочешь, он оклемается и мы его побьем? Спорим, против нас двоих он ни за что не устоит?

Глава 19. Пес

— Подь сюды. — Хмель потянул Рут к кожевенному ряду.

— Зачем? — Уныло спросила варварка, глядя на перевязи, кошельки, жилеты, ремни, перчатки, штаны, куртки и сапоги.

— Сапоги тебе купим. — Подмигнул Хмель.

— На что? — Возмутилась Рут. — Денег осталось в обрез!

— Деньги в полный кошелек не полезут. — Пожал плечами Хмель. — Так что будем тратить. Кроме того, мне Магритт дала сдачу за шкуру. Как раз на сапоги хватит.

— Ты содрал с ведьмы деньги? — Засмеялась Рут.

— А что? Шкура хорошая, толстая, она же сама говорила, что обычно рваные, а на этой ни дырочки, только на спине от крыльев. Сам бы носил! И за этого паршивого демона жалко было всю отдавать, он этого не стоит. Я ей предлагал пополам, но она уперлась, деньгами отдала. Как тебе вот эти?

— Тонкие.

— Ну да… а эти?

— Протрутся о стремена.

— Эти ничего.

— Как ходить на таком каблуке? Зачем он вообще?

— Чтобы выше быть… ну да ладно. Эй, лавочник, что ты мне за дрянь подсовываешь? Шито гнилой ниткой! А эти соплями клеены?! У них же подошва отвалится через три шага!

— Я знаю, что нужно достопочтенной варварке. — Поклонился лавочник, глядя, однако, с некоторой неприязнью. — Вот эти, из толстой вареной кожи, прошитые ниткой из каната корабля, побывавшего в Аду, закаленные смолой. Подошва толстая, не боится камней дорог…

Хмель повертел сапоги, сшитые на женскую ногу, явно уже ношеные.

— Сколько?

— Две монеты.

— Сколько?!

— Очень редкий товар. — Не уступал лавочник.

— Подержаный!

— За новые я попросил бы пять.

— Откуда они? — Вмешалась Рут.

— Мне их продала воительница. — Пожал плечами лавочник. — Она очень нуждалась в деньгах. Я обновил их как мог, вычистил, заменил шнурки. Две монеты.

Рут придирчиво повертела сапоги. Они были и впрямь хороши, даже руке приятно.

— Меряй. — Распорядился Хмель.

Дикарка запрыгнула прямо на прилавок и взялась за сапог.

— Погоди. Дай еще носки. — Обратился Хмель к лавочнику. — Да не шерстяные, дурень, у нее же враз нога сопреет! Давай тканые.

Рут зашнуровала сапог, обхвативший икру как ласковая ладонь, вытянула носок. Хмель с одобрением наблюдал за ней.

— Часто про них спрашивают? — Спросил он как будто между делом.

— Нечасто. — Признался лавочник. — Воительницы мимо нас проезжают редко…

И осекся, сообразив, что хитрый покупатель его поймал.

— То есть, спросом не пользуются. — Невинно заключил Хмель. — Кроме того, они женские, а здешние бабы больше носят вот такое.

Он показал на разукрашенные и расшитые цветной ниткой низкие сапожки на каблуках, которые крестьянки надевали по праздникам, и на совсем уж маленькие и кричащие туфельки, которые носили придорожные девки, торгующие собой.

— Размер тоже редкий, у здешних нога шире, а эта узкая. И стоят дорого, мало у кого наберется две монеты. — Гнул свое Хмель.

— Сколько вы хотите? — Несчастным голосом спросил лавочник и вправду замучившийся с этими сапогами.

— Дадим две монеты. — Хмель подмигнул удивленной Рут. — Но в придачу нужно еще вот что…

Придорожня была битком набита народом.

— Это еще что? — Удивилась Рут, прижимая к груди драгоценные сапоги, которые отказалась носить прежде чем как следует вымоет ноги. — День, почему крестьяне не на работе?

— Праздник же! — Пояснила придорожная девка.

— Какой это? — Завел глаза к потолку Хмель, успевший подзабыть крестьянские праздники.

— День, в который Тринидад убил нашего лорда.

— За такое дело надо выпить. — Решил Хмель, проталкиваясь к столику, за которым спали двое уже налившихся мужика. — И обновы обмоем заодно.

— И поедим. — Добавила Рут, освобождая себе стул.

Мужики не возражали, они только крепче обнялись под столом и принялись негромко похрапывать.

— Сидра. — Велел Хмель. — Из недозрелых яблок, самого лучшего. Гулять так гулять.

Пока они ждали, когда им принесут еду, Рут вкратце пересказала, как встретилась с Гарретом, как выхаживала его, про его превращения, про то, как встретила Хмеля, а сама мучительно пыталась вспомнить эту деревеньку, где она, оказывается, убила лорда. Убитых лордов вспоминать было бесполезно, Тринидад давно потеряла им счет. И деревню эту она тоже не помнила, хотя за прошедшее время все могло измениться. Здесь были руины замка, как теперь по всей стране, наверняка с убиенцами, но лезть туда и выяснять, какие именно боевые действия проходили в этой местности, у варварки не было ни малейшего желания.

Сидр им подали отменный, чуть кислый, вроде не очень крепкий, но от него сразу приятно закружилась голова, и все вокруг окрасилось золотистым цветом. Рут расслабленно прислонилась к спинке высокого стула и оглянулась вокруг, довольная жизнью и новыми сапогами, в придачу к которым оборотистый Хмель вытряс из лавочника четыре пары тонкой работы носков, новый пояс с золотым тиснением, две пары перчаток и теплую куртку «на будущие холода».

— Сильно не налегай на питье. — Предупредил он. — На голодный желудок голову сносит только так.

Принесли мелко рубленное мясо в подливке, приготовленное с луком и сладким перцем. Рут запустила в него пальцы, рот тут же наполнился слюной.

— Вкусно!

— Конечно! — Отозвался Хмель с такой гордостью, будто сам готовил. — Эх, кто бы спел еще! Люблю, когда хорошо поют под сидр или пиво, душа радуется!

— Можно и так. — Согласился его сосед. — Играть умеешь?

Он показал на висящую на стене старую гитару.

— Я и петь умею. — Похвастался Хмель. — Давай ее сюда.

Рут страдальчески приподняла брови, зная по опыту обыкновение мужчин заблуждаться насчет погибшего в них менестреля. Старый Хольт, когда напивался, начинал завывать сиплым голосом такие скабрезности, что послушать его собиралась вся младшая половина варварского войска, а уж если ему начинал подпевать сам Дон Тринидад, то подтягивалась и взрослая, которая потом расходилась по палаткам и претворяла сюжеты песен в жизнь. Молодой Хольт слагал песни и читал ей стихи старых лордов, но сам не пел никогда. Хмель, между тем, подкрутил гитарные колки, побряцал струнами, подмигнул приготовившейся ко всему Рут и неожиданно начал очень приятным голосом:

Я когда-то был псом и на волка похож не слишком,

Но нарушил собачий закон и теперь мне крышка.

Мутный свет облаков, злое солнце над лесом встало,

И теперь я среди волков, я один из стаи…

— Эх подстрелят меня! — Подтянул его сосед, до этого одобрительно слушавший.

— Да потащат по снегу волоком. — Согласился Хмель, ловко перебегая пальцами по струнам. — Но до этого дня…

— Я побуду немного волко-о-ом! — Подтянула уже вся придорожня.

Это вы научили меня выживать,

Гнать лося по лесам, голосить на луну,

И теперь, когда некуда больше бежать,

Я вам… объявляю войну!

Рут знала эту песню, ее часто пели наемники, но родилась она не от них. Хольт говорил, что это песня лордского сына, чьего отца убили, а дом разрушили. Когда он отомстил обидчикам, лорды объявили его вне закона, и он ушел в Шервудский лес, и грабил там своих бывших друзей-лордов, делясь добычей с такими же, как он, оборванцами. «А я думала, это про тебя» — Сказала ему Тринидад.

— Я когда-то был псом благородным с гербом на флаге! — Вдруг подтянул новый голос, разом перекрывший все другие, красивый и сильные, но изрядно пьяный. — Но собачий закон охраняют всегда дворняги.

— И теперь я в бегах, в пене, в мыле, в крови в азарте! — Продолжал ничего не заметивший Хмель. — Волчий бог в облаках намечает мой путь по карте!

— Ну а мне бы волчат! — Жалобно подтянула придорожная девка. — Да забиться в нору, где сухо.

— Только от палача… — вздохнули-всхлипнули струны, — перегаром несет да луком!

Второй припев Рут допела, стуча кружкой по столу в такт, пользуясь царившим шумом и тем, что ее фальшивого пения все равно никто не услышит. На гитаре лопнула струна, потом вторая, придорожня захохотала и наперебой стала предлагать Хмелю выпить, девки засновали возле столика чаще. Он отложил гитару, крайне довольный собой.

— Очень хорошо. — Похвалила его Рут. — А про ведьму и осла знаешь?

— Знаю. Да только это же женщине надо петь. — Невнятно сказал Хмель, обсасывая заболевшие с непривычки пальцы. — Эта песня, про лорда и варваров, да? Я раньше не знал…

— Да кто его знает. — Рут допила сидр. — Может так, а может, про крестьянина и наемников. Все песни каждый слышит по-своему.

Они расплатились и вышли, провожаемые криками сожаления и обещаниями назавтра достать новую гитару. Хмель украдкой обернулся и поймал призывный взгляд придорожной девки, мелькнувшей у двери пышной юбкой, и подумал, что надо будет сюда вернуться, как станет светать. Кони мирно ждали их, хрупая овсом, Хмель и им тоже решил устроить праздник на сдачу, полученную за демонскую шкуру. Конь Рут поднял голову и всхрапнул, темная тень метнулась вдоль стены, варварка перехватила занесенную руку с ножом и с силой ударила нападавшего ногой в живот. Тот согнулся пополам, упал, и его вырвало. Хмель мигом достал веревку и скрутил ему руки, зверски вывернув их, и привязал к коновязи. Рут узнала парня с красивым голосом из придорожни.

— Эй, ты кто такой? — Хмель побил пьяного по щекам. — Тебя Моррек послал? Или ты нас грабить решил?

— Погоди, так дело не пойдет. — Решила Рут, глядя в совершенно невменяемые глаза нападавшего. — Он же пьяный в грязь.

— Куда пьяный? А у нас говорят — в говно.

— Это кто куда падает. — Заметила дикарка.

На шум выглянул заспанный придорожный мальчишка, следивший за конями.

— Милейший, это кто? — Хмель ткнул пальцем в неподвижное тело.

Мальчишка прищурил глаза, вглядываясь в темноту, потом вытаращил их.

— Вы что, его убили?

— Это он нас чуть не убил! — Оскорбился Хмель. — Ну, то есть убил бы, если бы мы не были превосходными воинами. Пьяный он.

Глаза у мальчишки вытаращились еще больше.

— В жизни его пьяным не видал!

— А ты его знаешь? — Рут показала мальчишке мелкую монетку, и тот сразу начал говорить четко и по существу.

— Это Герк, лордский рыцарь. Был лордский гвардеец. Когда Тринидад пришел сюда, они его так отделали, что все думали — помрет. Только у Магритт так просто не помрешь, не расплатившись сперва за это. Болел долго, а как очнулся — лорда уже нет, рыцарей тоже больше нет, от замка одни руины. И звал он все в бреду: «Лависса, Лависса!». — Мальчишка ухмыльнулся и сделал неприличный жест. — Только Лависсу его, говорят, Тринидад увез себе, до девок он охочий. Денег у него не осталось, в поле работать он не умеет, а даром кормить его никто не собирается. Лучше бы Магритт его не выхаживала, было б милосердней. Варваров с тех пор он ненавидит люто, вот на вас и полез. Только хрена с два вы бы его скрутили, если б он не налакался, Герк очень хорошо дерется. Наемники, как ни проезжают, все его с собой зовут, а он рожу воротит. За деньги не хочет драться, говорит, у него «убеждения». Да только убеждения теперь вместе с лордами сгинули, это понимать надо.

На середине рассказа вышел сам придорожник, вытирая красные распаренные руки полосатым полотенцем.

— Он мне должен за выпивку семь железок, паршивый сукин сын.

— Держи. — Хмель отсчитал придорожнику семь маленьких монет. — И на вот тебе за рассказ.

Счастливый мальчишка попробовал монету на зуб и убрал ее за щеку.

— Ты что делаешь? — Не поняла Рут.

— Мы его заберем. — Пояснил Хольт, отвязывая и так неподвижного рыцаря от коновязи и с трудом взгромождая его на седло. — Здоровый какой! Судьба у меня такая, что ли, в последнее время, бессознательных мужиков возить?

— Зачем он тебе? — Недоумевала Рут. — Оставим его здесь, к утру проспится.

— Во-первых, он поет хорошо. — Хмель наставительно поднял палец. — Во-вторых, негоже бросать пьяного человека ночью одного в такой холод, он может застудиться и полгода ходить кровью, а это больно. В-третьих, если он и вправду хороший боец, то пригодится нам в пути до Кастервиля.

— С чего ты взял, что он согласится помогать варварке? — Хмыкнула Тринидад.

— Не варварке, а беззащитной женщине, на которую он подло напал со спины с ножом в руке. Которая, между прочим, не бросила его тут загибаться, а даже всячески благородно помогла, что подлой варварской породе вообще несвойственно. Да он тебе ноги будет лизать и прощенья клянчить! Ты же слышала, у него «убеждения»!

Глава 20. Искупление

Первый раз Герк напился в одиннадцать лет, второй — в шестнадцать, третий — в восемнадцать. Четвертый, пятый и шестой он не помнил, но каждый раз его потом преследовала такое зверское похмелье, что рыцарь клялся перед алтарем Троеликой, что больше никогда… точно никогда… но ухмыляющееся и всепонимающее лицо рыжей ведьмы Творящей прощало его и поощряло к новым возлияниям.

Но так плохо раньше не было никогда, и дело было не столько в дрянном питье, сколько в ударе по животу. Его Герк еще помнил, остальное плавало в тумане винных паров.

Он почувствовал, что к нему кто-то подошел, и с мукой открыл глаза. Склонившееся женское лицо в ореоле белокурых волос показалось до боли знакомым.

— Лависса?

— Очнулся. — Сказала женщина с противным гортанным акцентом. — Ты мне монету проспорил.

— Нечестно! — Возразил обиженный мужской. — Мы договаривались, что он сам проснется, сам!

— А он как проснулся?!

— Ты что-то сделала!

— Я?

— Вообще, зачем ты к нему подошла? Он бы так не поднялся еще полдня!

— А ну давай мне сюда монету, коровья отрыжка, не то я тебя загоню в жгучелист, и будешь там сидеть!

Пользуясь тем, что женщина отвернулась, Герк сгреб ее за длинные волосы и дернул на себя. От последовавшей пощечины голова раскололась надвое. Проваливаясь в забытье, рыцарь успел услышать сочувственный мужской вопль: «по хмельной голове, бесчувственная дикарка!».

Второй раз просыпаться было легче. Деревянный сарай Магритт не изменился с тех пор, как он побывал в нем в прошлый раз, разве что развешанные над потолком травы превратились в сухие веники. В углу, задрав ноги на деревянный чурбак, сидел молодой мужчина и срезал ногти большим ножом с широким обоюдоострым лезвием. Он заметил, что Герк проснулся, но занятия не прекратил. Рыцарь окинул взглядом круглое лицо с хитрыми глазами прощелыги, сильные руки в ниточках шрамов, присмотрелся к знакам на одежде, и презрительно отметил про себя, что имеет неудовольствие лицезреть наемника.

Тот закончил с ногтями, придирчиво осмотрел результат, поднялся и протянул Герку глиняную бутыль в веревочной оплетке. Рыцарь брезгливо скривился.

— Я не возьму угощение из рук поганого наемника!

Парень задумался, поболтал бутылью, сделал глоток, крякнул, потом сощурился.

— А я тебя и не угощаю. Медяшка глоток, благородный сэр.

— Поди прочь, смерд.

— Сам иди отсюда! Если сможешь.

— Корчишь из себя рыцаря, сэр? — Поинтересовалась вошедшая женщина, откидывая со лба светлые волосы. — Рыцарей больше нет.

Хуже наемника мог быть только варвар, а хуже варвара — варварка: бесстыжее, грязное, нечестивое существо, не имеющее понятия о чести и совести.

— Что вам нужно от меня?

— Это мы могли бы спросить. — Наемник ткнул ему в грудь пальцем. — Это ты полез с ножом на Рут.

Герк схватился за голову, мучительно припоминая события вчерашней ночи. Подлые крестьяне праздновали день, в который Тринидад убил его лорда. Он не собирался пить на потеху грязному сброду, просто зашел помянуть хозяина… и уж петь тем более… но проклятый новоявленный бард разбередил всю душу, а слушать, как священные слова вопит нечесаный деревенский люд, было вдвойне невыносимо. И втройне невыносимо — смотреть на ухмыляющуюся девку, нацепившую меч.

— Что? — Резко спросил он. — Извиняться я не буду. Я тебя ни о чем не просил.

— А тебя никто и не заставляет. — Вкрадчиво ответил наемник. — Мы просто посочувствовали.

— Лежи, отдыхай. — Ехидно сказала женщина. — Вон там вода. Блевать вроде больше не будешь, так что мы тебя оставим пока.

Они с наемником переглянулись, как два заговорщика и, похохатывая, вышли. Герк схватился за пояс, в котором были зашиты деньги, но три оставшихся золотых были на месте. Оружие с него сняли и аккуратно разложили на чистом полотенце. Герк проковылял к нему и поднял меч, вытащил из ножен и посмотрел, как лезвие отражает свет, морщась от мысли, что любимый клинок хватали чужие пальцы, которыми эти двое неизвестно еще что делали. Также на полотенце стояла маленькая глиняная кружка, накрытая деревянным кружком, чтобы не остывало питье. Что это такое, Герк уже знал, и выпил все залпом. В голове мгновенно прояснилось, на лбу выступила испарина. Он захватил меч и вышел из сарая, с удовлетворением отметив, что рассохшаяся дверь больше не скрипит.

Варварка и наемник переругивались у колодца, он прошел мимо них к скале, где из расщелины бил золотой луч света, вытащил меч и погрузил его острием в мягкую почву. Длинная крестообразная тень вытянулась вперед и заколебалась, дрожа. Герк опустился на колени, сложил руки на груди и закрыл глаза.

— Чего это он? — Громко и недоуменно спросила варварка.

— Молится чай. — Так же громко ответил наемник.

Рыцарь сжал зубы и велел себе не обращать на них внимания.

— Как-то странно он молится! Кому так молятся?

— Троеликой, кому теперь еще молиться?

— Железному богу, может?

— Троеликой!

— Эй, Герк, это ты кому сейчас молишься?

— Не мешай ему, женщина! У тебя есть совесть?

— А я говорю — железному богу. Вон, как мечу кланяется.

— Ему только ваши Хольты молятся!

— Знаешь наших Хольтов?

— Дак кто их не знает?

— Дак никто не знает. — Передразнила варварка. — Железному богу молится только один Хольт. Молодой.

— Да нет такого бога, я бы знал!

— Точно. Это значит, что тот, кто ему молится, признает только власть стали, денег, цепей и крови.

— Очень удобно.

— Может быть. Но еще это значит, что надеяться поклонщик железного бога может только на себя.

— Можно подумать, Троеликая хоть кому-то помогла.

— Помогла. — Герк услышал звук подзатыльника. — И если ты еще слово скажешь в таком духе, я тебе кишки выпущу.

Нет, молитва определенно не удалась. Герк вытащил меч, обтер его пучком травы и со стуком вдвинул в ножны. Наемник схватился за нож, когда он подошел ближе, варварка спокойно скрестила руки на груди.

— Я тебя знаю. — Без обиняков заявил Герк. — Ты Рут, шлюха Тринидада.

Он ожидал всего, но только не последовавшего за этим безудержного хохота. Наемник растерянно поглядел на сползшую по стенке колодца дикарку и пару раз бестолково хлопнул глазами.

— Это не так. — Ухмыляясь заявила Рут, отдышавшись.

— Я видел тебя с ним. — Упорствовал Герк. — Он бросил тебя, когда ты ему надоела?

Еще один взрыв хохота здорово действовал на нервы.

— Рут? — Громко спросил наемник. — Это чтой это он несет, а?

— Бредит. — Рут фыркнула.

— А поклянешься?

— Своей душой!

— Эге, так не пойдет!

— Ну, чем хочешь поклянусь.

— Вот видишь! — Наемник ткнул мозолистым пальцем Герку в грудь. — И вообще она… как там у вас говорят? Девица!

Теперь пришло время смеяться Герку.

— Это она тебе сказала? Эта варварка? Да ведь их в тринадцать лет отцы подкладывают под волков, чтобы становились злей и ничего не боялись!

— Это предрассудки. — Щегольнул Хмель новым словом, услышанным от Гаррета. — Ведь предрассудки?

— Ага. — Подтвердила Рут. — Точно. Ничего такого.

— Ты врешь! — Вспыхнул Герк.

— Полегче, сэр рыцарь. — Лениво сказала варварка со своим ненавистным говорком. — Ты в лицо назвал меня шлюхой, мне это не нравится. А еще ты хотел меня убить. Это мне тоже не понравилось.

— Если бы не такие, как ты… если бы…

— Остался бы с Лависсой? — Невинно поинтересовался наемник. — Мы тут про тебя кое-что разузнали.

— Не остался бы. — Варварка сплюнула на траву. — Лордские дочки не для таких как ты… а для таких, как мы!

— Ах ты!… - Герк все-таки вытащил меч и бросился на нее.

Варварка плавно шагнула в сторону и рыцарь полетел в колодец. Падать пришлось долго. Герк выплюнул воду и услышал сверху обидный смех.

— Давай доставай его быстрее! — Прошипел наемник. — Пока Магритт не узнала!

Перспектива встретиться с разъяренной ведьмой Герка тоже не обрадовала, так что он быстро ухватился за сброшенную вниз веревку. Варварка и наемник налегли на ворот, Герк шаркал ногами по стенкам колодца, срывая вниз куски грязи.

— А мокрый ты не такой грозный. — Ухмыляясь, сказала Рут. — Послушай, сэр рыцарь, у меня к тебе предложение. Я иду в Кастервиль и приглашаю тебя с собой. Там ты встретишь Тринидада, и он расскажет тебе, куда делась твоя Лависса.

Предложение было настолько ошеломительным, что Герк даже не сразу нашелся, что сказать.

— Он не станет меня слушать.

— Станет. С тобой ведь я буду.

— Так ты все-таки его… женщина.

— Я ничья женщина. Но Тринидад тебя выслушает, клянусь именем Троеликой.

— Он велит своим варварам убить меня и тебя заодно.

— Нет, клянусь Троеликой. Ты сможешь попросить у него поединка, если тебя не устроит ответ.

— Если он дерется как ты, — сказал наемник, — то я бы лучше не рисковал.

— Наемники всегда трясутся за свою шкуру. — Презрительно бросил Герк, не сводя глаз со странно улыбающейся Рут. — Есть вещи поважнее.

— Кто так говорит, тот живет недолго. — Не обиделся наемник.

— Я не просто так говорю. — Настаивала варварка. — Я обещаю тебе, что если ты поможешь мне добраться до Кастервиля, то Тринидад тебя внимательно выслушает и сделает все возможное, чтобы тебе помочь.

— Откуда ты это можешь обещать? — Заинтересовался наемник. — Я чего-то про тебя не знаю?

— Ты знаешь то, что тебе положено знать. — Огрызнулась Рут. — Лордов больше нет, так что если твоя леди жива, никто не помешает тебе взять ее. Есть только одно… меня преследует колдун.

— Моррек. — Зловеще добавил наемник.

— Я согласен. — Быстро сказала Герк.

Моррек? Плевать, главное спасти леди Лависсу, а там будь что будет.

— Я почему-то так и думала. — Ухмыльнулась варварка.

— Только я не буду с тобой любезничать, ты, отродье Сатаны. — Предупредил ее Герк. — Это просто сделка.

— Тебя просто наняли, как презренного наемника. — Ввернул Хмель. — Скатился, благородный сэр. Нужда такая сука…

— А на отродье Сатаны ты еще успеешь насмотреться. — Ехидно ввернула Рут. — Кстати, где он? Пора уже вылезти из пещеры.

— Пойдем, поглядим? — Предложил наемник. — Пошли, Герк, мы тебе кое-что покажем.

В пещере было жарко, факелы отбрасывали больше теней, чем света. Самая большая тень была крылатой, но это была лишь тень. Гаррет уже не помнил, когда у него в последний раз была женщина. Женщин, которые хотели быть сверху, было еще меньше. А уж таких, которые хотели его в облике демона, насчитывались единицы.

Тень колдуньи отливала красным, зеленые глаза светились в темноте, выпивая энергию. Плата за лечение, за удовольствие, за какого-то третьего для Рут… платы за молчание Магритт не взяла, она расскажет Морреку все, когда он спросит. Кожа у нее была белой, как камень, и такой же прохладной. Она медленно двигалась на нем, длинные пальцы с острыми ногтями скользили по груди, касались лица, волос.

— Ты будешь сильнее. — Говорила ведьма между вздохами. — Скоро. Совсем скоро. Ты… ах…

Гаррет почти ее не слушал. Кто слушает женщин в такие моменты? Он схватил ее за локти и грубо перевернул, укусил в шею, так, что выступила кровь и наполнила ямку между ключиц. Он слизнул ее, полную зеленых искр. Ведьма засмеялась, укус быстро заживал на ней.

— Ах ты негодяй-единоличник! — Возмутился голос Хмеля.

Рут длинно и протяжно присвистнула, незнакомый мужчина ошарашенно отшатнулся, побледнев.

— Защити меня, Троеликая, мерзкий демон!

— Ты должен был сказать: «я спасу тебя, прекраснейшая Магритт!». — Наставительно заметила Рут.

— Перевелись настоящие рыцари. — Поддакнул Хмель и подтолкнул незнакомца к выходу. — Пошли, нечего завидовать.

— Мерзавцы. — Беззлобно выругался Гаррет. — Кто этот третий?

— Ты не знаешь. — Ведьма провела ему острым ногтем по щеке. — Ты ничего не знаешь. Ты даже не представляешь, кто они. И они даже не представляют, кто ты. Вы совсем-совсем ничего друг о друге не знаете.

— Скажи мне. — Потребовал Гаррет. — Скажи сейчас.

Ведьма покачала головой и только крепче сжала ногами его бедра.

— Знание всего — проклятие избранных.

Глава 21. Дозор

— До чего паршивые существа ведьмы! — Разглагольствовал Хмель. — Экая погань баба сама по себе, а ведьма хуже любой бабы. На простую бабу хоть наорать можно, кулаком там стукнуть, она хоть и будет ворокчать, но сделает, что скажешь, а эту гадость и устращать ничем нельзя, выторокнет буркалы-то, и выпучится, как квакша…

От возмущения Хмель перешел на совсем уж непонятный крестьянский диалект, Рут перестала понимать, Герк косился презрительно, а Гаррет думал о своем, ворчание Хмеля ему ничуть не мешало. Магритт отказалась бесплатно рассказывать Рут о Хольте, о том, что творится в Кастервиле, о том, что значит монета Моррека. Только намекнула, гадко улыбаясь, что всех их ждет впереди очень извилистый путь.

— И в пещерах они живут, не как нормальные люди, как змеи какие-то, с медведями любятся…

— Ведьмы живут в пещерах, потому что в них скапливается сила. — Вдруг сказал Герк.

Все посмотрели на него с удивлением. Рыцарь смешался и промямлил:

— Камень не выпускает силу, а сквозь дерево она проходит.

То же самое рассказывала Рут рыжая сестра, но вряд ли Герк так уж часто общался с ведьмами.

— Какая еще сила? — Спросил Хмель.

— А ты откуда знаешь? — Спросила Рут.

— Прочитал. — Удивился Герк. — Ведьмина сила подобна теплу, источаемому человеческим телом. Она исходит из нее и распыляется в воздухе. Камень ее удерживает, поэтому ведьмы селятся в пещерах. Или стараются выложить землянку камнем. Сам воздух в таких пещерах напитан магией, и ведьма может использовать ее, так как эта сила из нее и изошла.

— Поэтому они почти никогда не путешествуют. — Добавил Гаррет. — Ведьма в пещере сильнее.

— А ты откуда знаешь? — Спросил Хмель. — Тоже читал?

— Не думал, что ты умеешь. — Высокомерно сказал Герк.

В человеческом обличье он Гаррета еще не видел. Демон упорно не желал превращаться, даже несмотря на то, что его пугался собственный конь. Чешуя на нем затвердела и перестала переливаться как самоцвет. Спину гворт прикрыл плащом, слегка оттопыривающимся там, где были крылья. Умирать ему, судя по всему, расхотелось, он даже улыбался.

— Что только не сделает с человеком четверть дня кувыркания с бабой. — Патетично заявил Хмель.

— Он же не человек. — Поддела Рут.

— Ажно завидно! — Хмель вздохнул. — Я с ней после… неважно сколько времени прошло, но мне потом так плохо было, будто я ведро сивухи с яблочных шкурок выхлестал. Подняться не мог, в глазах темно. А этот…

— Ведьмы забирают силу из всего окружающего и преобразовывают ее в магию. — Опять сказал Герк. — Люди подобны колодцам, если быстро откачать воду, она прибывает медленно, сначала мутная и грязная, потом грязь оседает… это называется ведьминым похмельем.

— А демоны как реки, так, что ли? — Спросил Хмель Гаррета, но тот не успел ответить.

— Демоны это совсем другое. Они тоже забирают силу из мира и впускают ее в себя, когда и сколько захотят. И сколько бы ведьма не забирала, демон может вобрать еще больше и отдать ей. Поэтому любая ведьма ляжет даже с самым омерзительным демоном.

— Сам омерзительный. — Незло огрызнулся Гаррет. — Ревнуешь, так и скажи, в этом ничего такого нет.

— Я?! Ревную?! — Так и взвился Герк.

— Точно-точно. — Коварно поддакнул Хмель. — Мы же знаем, что ты у нее… лечился. А денег у тебя не было. А когда денег нет, Магритт известно чем берет.

Герк вспыхнул. Тут уж расхохоталась Рут.

— Вот тебе и леди Лависса! А ты не промах, я погляжу! Может, и не зря тебя с собой взяли, толк еще может выйти.

— Да он уж давно вышел, толк-то весь. — Съязвил Хмель. — Одна дурь осталась. И убеждения.

— Вы ничего не понимаете. — Отчеканил Герк железным тоном.

— Чего не понимать тут. — Гаррет дернул коня за узду, чтобы перестал жевать нависающие ветки и шел, куда приказывают. — Лорда убили, возлюбленная леди пропала, может и убита, а может и похуже, честь ты думаешь, что потерял, денег нет, идти тебе некуда, а тут Магритт, красивая, жалеет, и смотрит прямо в душу, как тут устоять… покочевряжился ты, конечно, «нет» ей говорил наверняка, только такие «нет» умные люди не слушают…

— Почему оно с нами разговаривает? — Гадливо спросил Герк.

Рут и Хмель переглянулись.

— А ты ему пожрать чего дай. — Серьезно посоветовала Рут. — Оно пока жевать будет, будет молчать. А так глядишь прикормишь его, он еще команды какие будет выполнять тебе, палку там приносить, только смотри, чтобы в сапоги не нагадил, он злопамятный.

— А если по-демонскому, то как оно? — Спросил гворта Хмель. — С бабой?

— Как обычно. Оно у всех одинаково, что у демонов, что у людей, что у винторогов, что у рогачей. Я же сказал, что я не демон.

— А кто же ты? — Поразился такой наглости Герк.

— Демон. — Возразила Рут. — Магритт так и сказала: «он демон из Ада».

— Мало ли, что она сказала! — Огрызнулся Гаррет. — Она имела ввиду, что во мне демонская кровь, вот и все. Кровь демона из Ада.

— Так значит, ты все-таки полукровка?

— Нет!

— Человек?

— Нет!

— А кто тогда?

— Не твое дело!

— Ну чего вы вечно орете друг на друга? — Огорчился Хмель. — Так все славно было, дождя нет, птички курлычут, солнышко… ненадолго тебе, Гаррет, бабы хватило. Ну да ничего, скоро должна деревня быть, там-то… там-то хоть ты того этого? Человеком станешь?

— Захочу — стану, не захочу — не стану. — Гаррет поводил широкими плечами, зевнул зубастым ртом, вывалив красный раздвоенный язык.

— Пусть так будет. — Вдруг поддержала его Рут. — Моррек ищет варварку и двух наемников. Про демона он не знает.

— Ну да, теперь нас четверо: варварка, два наемника и демон. — Скептически хмыкнул Хмель. — Ни за что не догадаться!

— Ты меня с собой не сравнивай! — Мгновенно вспыхнул Герк. — Я не наемник и никогда им не буду!

— Да что ты? — Съехидничала дикарка. — За плату я тебя наняла проводить меня до Кастервиля. Ну и кто ты после этого?

Герк сделал вид, что он выше того, чтобы ей отвечать, и надменно выпрямился в седле.

— И как ты сидишь на коне? — Не отставал Хмель.

— Влип в седло, похуже, чем ты. — Поддел его Гаррет. — Доспехов на нем уже нет, а он все думает, что он рыцарь.

— Рыцаря делают не доспехи. — Гордо ответил ему Герк. — Тебе этого не понять, ты, низкородный.

— Рыцарей делают бабы с мужиками темной ночью на сеновале. Все остальное — иллюзии.

— А что это такое? — Тихо спросил Хмель у Рут.

Тринидад слово знала, Хольт, бывало, изъяснялся еще похлеще.

— Это когда ты думаешь, что знаешь, а на самом деле тебе только кажется. — Объяснила она.

— Ну так бы и говорили, что кажется. — Обиделся Хмель. — А то люзии.

Когда наступила ночь и путники устроились на привал, Герк так всех допек, что Тринидад из мести поколотила Хмеля сильнее, чем того требовал урок. Он понимал, что за дело, поэтому особенно не ворчал, но в дозор встал первым, после чего с чувством выполненного долга растолкал Тринидад и улегся спать уже до утра. Рут подкинула в костер веток и отошла подальше, во тьму, чтобы ее не было видно. Со стороны казалось, что уставшие путники пренебрегли дозорным, и взять их будет очень легко. Сидя у дерева, привалившись спиной к теплому стволу, Трнинидад сквозь ресницы смотрела на спящих мужчин и гадала, как скоро к их маленькому отряду прибавится еще кто-нибудь. А может, она поступила неправильно, отправившись домой. Сестра-ведьма сказала, что она должна найти короля, без этого она не сможет вернуться. Но как в поисках могут помочь эти трое, когда они того и гляди перегрызут друг друга? Хмель и Гаррет прекрасно ладили до того, как появился Герк. Он был словно проклятие, каждому он мог наговорить до того обидных вещей, что в глаза смотреть никому не хочется. Зря она послушала Хмеля, этот всех готов пожалеть, сколько раз она видела, как он бросает монеты нищим, подкармливает голодных котов у дверей придорожен, раздает по монете мальчишкам, чистящим лошадей. И ведь ее он тоже пожалел тогда, просто от сердца, без всякой задней мысли. Хольт тоже умел когда-то так. Хотя, нет худа без добра, Гаррет наконец-то повеселел, хвала Троеликой, может, и доведет ее до Кастервиля, а потом… у Рут засосало под ложечкой. Душу, конечно, она ему не собиралась отдавать. Можно будет откупиться деньгами, да мало ли что может предложить ему Тринидад, а если откажется, то просто зарезать, как бы ни был силен демон, а против войска варваров ему не выстоять. Победил же его кто-то уже один раз, сломал крылья, швырнул в клетку…

— Ты ничему не учишься. — Сказал Хольт и сел рядом с ней. — Ты забыла, что никому нельзя верить?

— Зато я смотрю, ты не забыл.

— Конечно нет. Я все запоминаю с одного раза.

— Я тоже. Я помню, каким ты тогда вернулся. Я тебя ждала.

— Ждала меня?

— Ты знаешь. Я никогда тебя за это не прощу.

— Я думал, я искупил свою вину. — Хольт улыбнулся той улыбкой, которая всегда приводила ее в смущение, становилось трудно думать и дышать.

— В бою да. Но под мирным небом ты совсем другой.

— Я бы взял тебя среди боя.

— Но среди боя совсем не до этого. — Усмехнулась Тринидад. — И ты там тоже другой. В бою — Хольт из рода Хольтов, под мирным небом — лорд из рода лордов.

— Ты ничего не знаешь о лордах, глупая ты дикарка. — Поморщился Хольт.

— Я знала достаточно, чтобы убить их всех. А теперь незачем никому ничего знать про лордов. Их нет.

— Будут новые. — Пообещал Хольт.

— Мне тебе не хватало. — Рут встала и протянула ему руку. — Я здесь совсем одна, так странно. Я никогда не была одна. Ты понимаешь? Зачем ты пришел? Помоги мне.

— Я пришел сказать, что моя Смерть настигла меня. — Ответил Хольт. — Смерть пришла ко мне, когда тебя не было рядом.

Его глаза вдруг загорелись красным, он размахнулся и ударил, потом еще и еще. Она пыталась загородиться, но почему-то тело не слушалось. Рут вскрикнула и открыла глаза. Пахло пылью и рвотой, ее голова билась о лошадиный бок. В ушах звенело от долгого висения вниз головой. Тринидад поводила связанными руками и укусила лошадь. Конь испуганно взвился, рот наполнился кровью.

— Ты глянь на нее, мы переживаем, места себе не находим, а она только очнулась — и сразу жрать. — Раздался возмущенный голос Хмеля.

— Вся твоя проблема в том, что ты не знаешь своего места. — Сказал ему Герк, также привязанный к коню, как и Рут.

— А мне только умирать расхотелось. — Уныло поделился Гаррет, голос звучал глухо и немного иначе, чем тогда, когда он был демоном, значит, все же перекинулся в человека.

Три щелчка кнутом заставили мужчин заматериться, четвертый, пятый и шестой достались дикарке. Ее голову приподняли за волосы, и она посмотрела в красные глаза полудемона.

— Если еще раз коня укусишь, — сказал он, — я тебе зубы вышибу.

— Вы кто? — Прохрипела варварка. — Что вам надо от нас?

— От вас — ничего. — Засмеялся полудемон. — Мы вас продадим.

— Что такое, все так и норовят меня продать! — Взвыл Гаррет.

— Это незаконно! — Возмутился Герк.

Полудемон засмеялся, ему ответили еще голоса.

— А ты смешной. — Сказал он. — За тебя много дадут.

— А за меня? — С надеждой спросил Хмель. — Я тоже смешной. Смешнее него.

— Нет. — Разочаровал его полукровка. — Вот не брыкался бы ты, мы бы тебе лицо и не разукрасили, купила бы какая-нибудь горянка, а так разве что в каменоломни лорд Прест возьмет.

— Какой еще лорд? — Возмутилась Тринидад. — Лордов больше нет!

— Один остался. — Успокоил ее полудемон. — Тринидад — сволочь жадная, лорд Прест от него откупился дочерью и наемниками, вот замок и остался цел.

— Хольт, дери тебя демоны в оба уха! — Сквозь зубы прошипела Рут.

Так и знала, что не надо его было тогда отпускать.

Глава 22. Лучший воин

Пить почти не давали, но так ослабеть Рут не могла даже от жажды. Ее мутило, но не тошнило, и от этого было еще хуже. Голова плавала в тумане, издалека доносились голоса, иногда они приобретали четкость и снова становились неясным гулом. Потом вдруг в нос ударил резкий запах, Тринидад отдернула голову и больно ударилась затылком о стену. Зрение обрело ясность. Варварка рванулась, но боль в скованных над головой запястьях отрезвила ее. Кто-то низенький и круглый, как шар, переваливаясь на кривых ногах, проковылял от нее к Герку, точно так же прикованному за запястья к кольцу в стене, поднес к носу рыцаря маленький горшочек, открыл крышку… Герк оглушительно чихнул, низенький злобно выругался и вытер лицо рукавом, после чего съездил Герку по носу короткой толстой палкой.

— Сильнее бей! — Выкрикнул Хмель откуда-то сбоку.

Рут повернула голову. Гаррет тоже был здесь, он быстро моргал и встряхивал головой, по щекам текли слезы.

— Ты чего? — Забеспокоилась Рут.

— Ну и дрянь! — Демон вытер щеку о плечо, из носа у него тоже текло. — Я же все сильнее чую.

Он оглушительно чихнул.

— Как глаза ест!

— Сейчас продышишься. — Успокоил Хмель. — Это от морок-травы первое средство.

Все сразу стало ясно. И сладковатый запах тумана, наползавшего ночью в лесу, и привидевшийся Хольт, и дикая слабость во всем теле. Морок-трава, коварный помощник разведчиков, воров и разбойников, ведьмин подарок Троеликой. В малых дозах она вызывает видения, в больших — страшную смерть. Но если ее правильно приготовить, можно успокаивать боль, видеть будущее, одурманивать засаду. Хватит одной щепотки в костер, чтобы даже самый чуткий дозорный не заметил подкрадывающихся врагов, только нужно уметь правильно приготовить, вымочить в вине или молоке, в жабьей крови, растолочь с алым моком.

— Сам как? — Спросил Гаррет Хмеля.

Наемник неопределенно хмыкнул и чересчур бодрым голосом чересчур быстро поспешил заявить, что с ним все хорошо. Однако весь вид его говорил об обратном. Похоже, Хмель держался дольше всех, да еще и успел подраться с подкравшимися работорговцами. Все лицо у него было сплошным синяком, глаза еле просвечивали сквозь вздутые веки, в углах рта запеклась черная кровь. Дышал он с присвистом, похоже, били в грудь. Рут только покривилась. Напрасное геройство, один бы он ни за что не выстоял против целой банды, только навредил себе, еще, того и гляди, умрет от побоев.

— А ну быстро говори, где больно и как больно, ты, парша из-под хвоста дохлого винторога!

— Я, может, умираю тут! — Плачущим голосом заявил Хмель. — А ты, женщина, причина всех несчастий, вместо того, чтобы подставить скорбящему утешающую грудь, способна только изрыгать богомерзкие ругательства поганым ртом.

— А утешающую ногу под зад тебе не подставить? Тебя не драться учить надо было, а думать головой! Вот урок первый, какой воин лучший?!

— Какой? Самый сильный, наверное.

— Сильного можно победить хитростью.

— Умный?

— Умного можно взять спящим.

— Бдительный? — Подал голос Герк.

— Бдительного можно усыпить. — Рут вздохнула. — Лучший воин — живой, ясно тебе? А ты, того и гляди, будешь мертвый воин.

— Не буду. — Хмель сел поудобнее и приободрился. — Завтра нас повезут продавать. Может, меня кто-нибудь купит. Может, женщина какая-нибудь пожалеет раненого. А там, глядишь, мне и сбегать не захочется…

— Низкородный. — Сказал, как выругался, Герк. — Все вы — рабы внутри себя. Ваша кровь делает вас рабами.

— Как подсказывает мне богатый опыт, — лукаво вставил Гаррет, — рабов делают так же, как и рыцарей.

— А ты вообще… ты… ты… выродок!

— Я хотя бы не изменял своей даме с нечестивой ведьмой, ложащейся под каждого демона!

Герк задохнулся от возмущения, Хмель и Рут расхохотались. Не отсмеявшись, Хмель как-то странно сжался, изо рта закапала кровь.

— Тут ты не прав. — Сказала Рут, с беспокойством глядя на корчащегося Хмеля, потом перевела глаза на Гаррета. — На демона.

— Что? — Не понял он.

— Не под демона, а на демона. — Глаза у Рут лукаво блеснули. — Она была сверху. Я, в отличие от некоторых, не отворачивалась.

— Я же не каждый. — С серьезным видом пояснил гворт.

— Вот продадут тебя завтра дешевле всех, посмотрим, каждый ты или нет.

— Вот еще! — Возмутился Гаррет. — Почему дешевле? Ты сама говорила, на отряд хватит и еще сдача останется!

— Это твою вторую половину. Вот, раз вспомнили, а ты не можешь цепи порвать и освободить нас?

— Нет. Тут полно демонов, и далеко мне уйти они не дадут. И вам тоже.

— Полудемон-то наш ходит, не боится! — Хмель с надеждой посмотрел на гворта. — И ты как-нибудь тоже…

— Я не смогу. — Гаррет завел глаза к потолку и нахмурился. — Это не веревки. А я не демон. Я не такой сильный.

— Ладно, оставим это. — Хмуро сказала Рут. — Посмотрим, что завтра будет. А пока я буду спать.

— И ты сможешь спать? — Удивился Герк. — Тебя продадут завтра!

— И тебя тоже. И я тебе советую тоже поспать. Будешь выглядеть покрасивей, какая-нибудь варварка купит для утех.

— А у вас так бывает? — Заинтересовался Хмель.

— У нас по-всякому бывает. — Успокоила его Рут. — Но такие долго не живут. Как надоест — руки-ноги отрубают и распинают на дереве, чтобы не позорил род мужчин.

— А если от такого родится дитя? Тоже распинают? Чтобы кровь не портил?

Рут тяжело посмотрела на него.

— Из тебя что, не вся морок-трава вышла?

— Ну а что… — пробормотал Хмель. — Я ничего…

— У варваров нет различий по крови. — Объяснил ему Герк. — Каждый отличается по заслугам. По силе, хитрости, боевому искусству… Только демонов у них не любят.

— А ты откуда знаешь?

— В книге прочитал. — Хором ответили Рут и Гаррет.

— Слушай, а вот если ты… то есть демон какой-нибудь, купит душу, да? — Спросил неуемный Хмель, водя рукой по распухшим губам. — И выполнит, Что обещал, а второй, знатчитца, сдельщик, сбежит? Как тогда?

— На заключившем сделку есть знак. — Гаррет внимательно посмотрел на Рут, делавшую вид, что ее это не касается. — Его сразу видно.

— Где? — Удивилась варварка, почему-то заглядывая себе подмышку.

— Ты не увидишь. Только демоны и ведьмы могут. Как косы ваши, сразу показывает, на что сделка, с кем и о чем. Так что любой демон, увидев сбежавшего, вернет его хозяину. Или сам душу заберет, если посильнее будет.

— Поэтому их и тащат в Ад? — Догадался Хмель. — Не все могут душу отъять-то?

— Не все. Но не обязательно в Ад. Можно и здесь, если найдется тот, кто сможет. Так что убить демона, чтобы избежать выполнения сделки тоже не получится. — Гаррет снова выразительно посмотрел на Рут. — Во-первых, это не так легко сделать, как иным кажется, во-вторых, тогда душу может забрать любой другой демон.

— Значит, можно просто не попадаться им на глаза. — Пожала плечами варварка.

— Это тоже не получится. Незавершенная сделка притягивает адское племя. — Гаррет потянулся. — Все продумано.

— Любой договор действует в обе стороны. — Ехидно ответила дикарка. — Что будет, если демон сам помрет, не выполнив условия?

— Сделка перекинется на любого другого демона, и он будет обязан ее выполнить.

— А если сам демон не выполнит условия?

— Такого еще не бывало.

— Так будет.

— Только не с тобой.

— А если он не захочет забирать душу? — Подал голос Герк. — Сам не захочет?

Гаррет громко рассмеялся.

— Собирать души демонам предписано приказом Сатаны. И они ему верны, это вам не жалкие людские короли. Никто не смеет ослушаться Сатану. Никто и никогда.

Вонища в клетке стояла неимоверная. Пленники вяло переругивались и лезли ближе к прутьям — подышать. Самых слабых отпихивали. Кое-кто уже был без сознания, но не падал, зажатый со всех сторон потными грязными телами. Рут облапали уже везде, но дальше дело не шло, слишком тесно. Гаррета увели еще утром, больше он не возвращался. Кое-кто уже вслух мечтал, что скорей бы его купили, сил нет больше стоять. Рут двинула плечом, на которое всей тяжестью навис Хмель. Он был еще страшнее, чем вчера. Варварка попыталась понять, что у него отбито, осторожно нажимая на живот и грудь, но почти сразу Хмель потребовал прекратить эти пытки, болело у него все сразу.

— Слушай меня. — Рут похлопала наемника по щекам и поймала на себе тусклый взгляд. — Как выйдешь, не смей падать, иначе тебя никто не купит, а это верная смерть. Отдадут демонам на суп, и окончишь жизнь вонючей кучкой в местных кустах. И что бы там ни было дальше, не вздумай пререкаться с хозяином! Запомни, лучший воин — живой воин. Мертвый воин — плохой воин, и плевка на него жалко, сколько бы там побед он не одержал. Хмель! Ты слышишь или нет?

— Да, да. — Недовольно ответил наемник. — Даже умереть с честью не дадут.

— Что? Как твоя рожа заживет, напомни надавать тебе по ней еще раз. Нельзя с честью умереть! Будешь лежать в земле, раздувшийся, и черви ползать будут…

— А если сожгут?

— Будешь лежать в костре, вкусно пахнуть мясом…

— Ладно, я все понял! Какие вы, варвары, дикие существа!

— Молчи, тупой крестьянин!

Рут потянули к выходу, она отбивалась больше для порядка, чем всерьез, думая о своем товарном виде. Хмель, когда она отпустила его, тут же упал, и десятки полуголых тел закрыли его от взгляда.

Варварке связали руки за спиной и вытолкали на помост, над ухом громко ударил медный гонг.

— Уважаемая публика! Продается варварка из диких племен Севера, храбрая воительница, дочь героя и сестра героя, прекрасная и опасная! Она научит ваших сыновей искусству любви воинов, подарит вам живучих бастардов!

«Подарю железный кулак в зубы» — подумала Рут, разглядывая волновавшуюся толпу. На ум пришло другое. День первой победы, точно такой же помост, на котором она стояла, такая же толпа у ног, выкрикивающая ее имя, крепкие объятия Хольта, восхищенный смех сестер, запах пота и крови, и отрубленная голова лорда с нелепо раззявленным ртом, которой она размахивала, орошая все вокруг себя каплями крови.

— Пять монет! — Крикнул звонкий женский голос.

— Пять монет от госпожи ведьмы! Прекрасный выбор! Кровь этой варварки чистая, не смешанная ни с чьей другой, самые лучшие заклинания!

— Шесть! — Молодой наемник с зеленой повязкой на голове масляно блеснул зубами.

— Восемь! — Настаивала ведьма.

— Восемь монет! Кто больше? Неужели никто не хочет побороться с этой красавицей и узнать свои силы? — Зазывала шлепнул варварку по заду, звонкий хлопок потонул в одобрительном смехе.

Варварка краем глаза углядела знаки на одежде у немолодого седобородого раба, стоящего поодаль со скучающим видом. Теперь она знала, что делать. Зазывала, продолжая ее нахваливать, погладил по груди, рванул ворот рубашки, обнажая товар. Рут резко двинула коленом, и зазывала повалился на мостки, хватаясь за пах. Пока стражники бежали к ней, она освободила руки и встала в боевую стойку. Первый полетел в толпу, второй ударился головой о край помоста и затих. Третий, более умный, встал поодаль и направил на Рут взведенный арбалет. Она медленно подняла руки и выпрямилась.

— Двадцать монет. — Вдруг спокойно сказал раб, но так, что все услышали. И затаили дыхание.

— Двадцать монет за нечестивую варварку от господина Фейлаха. — Простонал зазывала. — Продано.

В толпе негодующе зашумели, люди хотели торговаться дальше, но зазывала вяло махнул пухлой рукой, и на помост вытащили юную пугливую горянку с большими черными глазами. О Рут сразу же забыли.

Седобородый раб отдал двадцать монет и развязал ей руки, потом дал напиться. Тринидад жадно глотала чуть подсоленую воду.

— Люблю умных варваров. — Насмешливо сказал раб. — Как и умных демонов.

— Все хотят жить. — Пожала плечами дикарка. — А умные еще и умеют это делать.

— Конечно, ты хочешь сбежать, все вы хотите. Даже не надейся. Гладиаторы долго не живут. Но если будешь хорошо драться…

— Мне подарят свободу?

— Конечно нет. — Раб расхохотался. — Господин Фейлах не дурак, чтобы разбазаривать свое добро. Если будешь хорошо драться, то будешь купаться в роскоши.

— Это можно. — Согласилась Рут. — Роскошь я люблю.

Глава 23. Гладиаторы

В подземельях солнца не было, гладиаторы видели его только тогда, когда выходили на песок арены, да и то закатное, умирающее, красящее кровью из ран все небо. Поэтому просыпались все по звуку трубы. Рут потянулась на жесткой лежанке, хрустнув всеми суставами, резко закинула ноги вверх, балансируя на лопатках, потом оперлась на руки и коснулась босыми ступнями потолка, на котором уже было несчетное количество грязных следов. За этим занятием ее застала рабыня. Тринидад оттолкнулась, спрыгнула на пол, грубо схватила рабыню за плечо и заглянула ей в руки, проверяя, что она принесла на этот раз. Хлеб, сыр, лук, прокисшее молоко в горшочке, пара сморщенных яблок и кусок каменной колбасы. С тех пор, как варварка получила право выходить на арену не в толпе никчемных вояк, а один на один с более опытными бойцами, ее перевели в отдельную комнату. С каждой новой победой еда становилась немного лучше, а право на мясо дикарка получила и вовсе вчера, костоломным ударом пробив насквозь бойца вдвое шире себя.

Лорд Прест был так доволен ловкой варваркой, что недавно послал ей личную постельную рабыню по имени Рона, и Рут даже задумалась, а не воспользоваться ли ее услугами, но девчонка так плакала и дрожала, что дикарка с отвращением отослала ее прочь. Потом выяснилось, что несчастную не валял только ленивый, и варварка только укрепилась в своем решении. Прислуживала Рона хорошо, и Рут от всей души однажды предложила быстро и безболезненно лишить ее жизни, недостойной человеческого существа, в ответ на что девчонка разрыдалась и дрожащим голосом молила этого не делать до тех пор, пока возмущенная варварка не вытолкала ее за дверь. После ей прислали другую служанку, старше и умней. Она тоже безропотно ложилась в постель к любому гладиатору, но старалась угодить, как могла, не раздражала вспыльчивых мужчин слезами и воплями, и ее никто не обижал. Было у этой женщины даже своеобразное достоинство. Она приносила еду и сплетни, но сколько Рут ни пыталась вызнать о Хмеле, Гаррете и Герке, все было впустую.

— Что с этим делать? — Рут осторожно взяла горшочек с кислым молоком.

— Это пьют, госпожа моя. — Степенно объяснила женщина.

Когда-то она говорила Рут, как ее зовут, но Тринидад так и не смогла ни запомнить, ни выговорить. Смуглая кожа, черные волосы и миндалевидные глаза выдавали в ней уроженку гор, тех, что последним рубежом стоят на пути к Аду.

— А потом жидко ходят? К чему мне это? Или кто-то испугался встречи со мной на арене да так, что решил меня заставить ходить так же жидко, как сам при упоминании моего имени?

— Нет, госпожа моя, это…

Горянка произнесла трескучее длинное слово, похожее на звук, с которым разрывают плотную ткань. Тринидад даже не стала переспрашивать, по опыту зная, что все равно ничего не поймет.

— Это успокаивает живот, утоляет жажду, приятно на вкус и лечит от солнечных ожогов, если нанести на воспаленную кожу.

— Очень нужное качество. — Хмыкнула варварка. — Особенно сейчас. Особенно мне.

Съев все без остатка, она вышла из маленькой комнаты, больше похожей на тюрьму, и прошла к тренировочной площадке, где обычно дрались остальные рабы. Со вчерашнего дня на площадке остались пара отрезанных ушей и чьи-то выпущенные кишки, которые успели плотно облепить мухи. Над площадкой, высоко в толще скалы, висели отполированные серебряные диски, солнечный свет, преломляясь в них, достигал дна подземелий и освещал кровь на земляном полу, гнилые бревна, рваные сети и ржавые кандалы, валявшиеся без дела. Гладиаторы ходили свободно, бежать отсюда все равно было некуда. Навстречу Рут вышел Ирсо, они молча кивнули друг другу. Ирсо жил в подземелье больше десяти лет, и за это время успел позабыть все, что было с ним раньше. Чей-то удар сделал его калекой, лишив ноги ниже колена, но лорд Прест оставил его в живых, не из жалости, а чтобы обучал неумелых бойцов, слишком быстро и неинтересно умиравших на арене. Если бы не подлый удар, Ирсо давно бы уже был свободен. Гладиатор поднимается из самых низов, как дерево, рождающееся из грязи и возносящееся к небесам. Бои проходили каждую неделю. Сначала выпускали толпу купленных рабов, щедро поставляемых ловчей бандой. Лорд зажигал конец длинной, пропитанной маслом веревки, ведущей к факелу, и пока огонь медленно подбирался к нему, люди дрались. Когда факел загорался, прибиральщики уносили трупы, а оставшиеся в живых ждали новой битвы. Затем на арену выходили более опытные бойцы, они сражались вместе, слаженной группой под предводительством избранного вожака, иногда на них выпускали диких зверей или демонов. Однажды лорд Прест велел привести на поле юных крестьянских девушек, и обезумевшие от крови и смерти воины зарезали их всех под хохот довольного лорда. У толпы были свои любимцы, они сражались один на один, им кидали цветы, а знатные женщины платили привратникам, чтобы провели их в комнаты гладиаторов. Лорд Прест обещал свободу тому бойцу, у которого не останется соперников, и гладиаторы жили лишь этой надеждой, но они все умирали, так и не добравшись до вершины.

Тринидад оставалось пройти больше половины пути. Когда ее впервые вытолкнули на арену, вооруженную щитом и мечем, полуослепленную закатным светом, Рут принялась делать то, что умела лучше всего — убивать. Гром криков и свиста оглушал ее, варварка двигалась на инстинкте. Мужчины, которые пытались ее убить, были не вооружены, но их было слишком много. Ей единственной дали меч, в уверенности, что женщина, даже варварская, не продержится долго, для того, чтобы она успела зарезать хотя бы несколько мужчин, прежде чем ее распнут на песке, лорд Прест обещал ее победителю поединка. Это и погубило мужчин, за нее они дрались и друг с другом. Но все они были либо простыми крестьянами, либо разбойниками, либо наемниками, а Тринидад была воином, воспитанным старым Хольтом. И осталась одна на арене прежде, чем вспыхнул факел. Толпа неиствовствала и вопила, приветствуя нового кумира, а ошеломленная Рут, сжимая липкую от крови рукоять меча, осознавала, что сейчас выиграла одно из главных сражений своей жизни. Ее взгляд бестолково метался по толпе, пытаясь выхватить знакомый взгляд, потом она с ужасом посмотрела на трупы, ожидая увидеть Хмеля или Герка. Ее вытолкали с арены, и прибиральщики сноровисто принялись оттаскивать трупы в кучу, ругаясь из-за одежды и украшений мертвецов.

Огромный человек с явной долей варварской крови в жилах отвел ее в меленькую душную комнату с отхожей дырой в углу и охапкой соломы вместо постели.

— Я Ирсо. — Сказал он. — Не рвись к свободе, если хочешь жить.

Позже Рут думала, что значат его слова. Она не верила лорду, и, как оказалось, не зря. Потому что свободы не получил никто из гладиаторов. У лорда были прекрасные бойцы, но как только кто-нибудь из них оказывался чересчур близко к вожделенной цели, с ним непременно что-нибудь случалось. Одного убила мстительная постельная рабыня, конечно, девчонку жестоко казнили за это, а лорд очень скорбел, но бойца это не воскресило. Другой отравился перед последним боем, и из-за этого ему снова пришлось начинать с самых низов, ненавидящие его менее удачливые, но более многочисленные бойцы разорвали воина на части. Третий бросился грудью на меч, узнав, что его деревню сожгли варвары, и все, к кому он стремился, погибли. Четвертому, Ирсо, в тренировочном бою отсекли ногу, напав сзади. Лорд Прест пришел в ярость и велел связать подлого раба и бросить его на корм свиньям, но свободу Ирсо так и не получил.

Теперь он, огромный и угрюмый, шел, раскачиваясь, рядом с Рут, слегка опираясь на ее плечо. Делить им было нечего, старый воин мог сказать о бойце все, лишь поглядев, как он ходит или поднимается с лежанки. И знал, что никто из рабов лорда Преста никогда не достигал и половины умений Рут Тринидад. Гладиаторы Преста были простыми крестьянами, ремесленниками, торговцами, их не учили убивать, как только они начинали ходить. Самыми лучшими воинами арены были наемники, но они тоже когда-то все были крестьянами, ремесленниками и торговцами. Демоны приходили на арену добровольно, ведомые жаждой крови, и уходили, когда им вздумается, полудемоны и варвары предпочитали не сдаваться живыми, а если попадались, то бойцами были яростными. Но все это было давно, когда к лорду Престу съезжались друзья из соседних лордств, потешить себя кровавыми забавами. Теперешняя арена была жалким обломком былого, говорил Ирсо.

Шайка полудемона притащила очередную партию рабов, Фейлах, слуга лорда Преста, купил тех, кто годился в гладиаторы, но их было мало. Остальные шли просто как мясо. Они жадно держались за прутья клетки, полными страха глазами глядя на Ирсо и Рут. Клеток было три, в одной плакали и молили о помощи, во второй под одобрительные крики и свист насиловали женщину, в третьей завидовали и злобно ругались, требуя расступиться и открыть страждущим обзор. Женщина яростно извивалась всем телом, но ее держали за руки и за ноги.

— Ирсо. — Рут показала глазами на знаки, оставшиеся на отброшенной в сторону куртке.

— Сам вижу. — Проворчал тот, бесстрашно открыл клетку и парой ударов кнута разогнал осатаневших мужчин.

Взял женщину поперек пояса и вынес прочь, бросив на песок. Она была красивой, черноволосой и бледной, с ровными белыми зубами и маленькими руками. И она была воительницей, судя по тому, как сноровисто поднялась и каким движением резко натянула штаны.

— Сколько успело? — Деловито поинтересовался Ирсо.

— Больше, чем хотелось бы. — Хмыкнула женщина.

Черные волосы и суровый вид старили ее, но Рут присмотрелась и поняла, что воительница намного младше нее.

— Из горцев? — Продолжал спрашивать Ирсо.

— Нет.

— Наемница?

— Нет.

— Она из лордов. — Сказала Рут, вытягивая из клетки ее куртку и уворачиваясь от плевков. — И не просто лордской крови, а она из лордов. Хотя нет… как это у вас говорят… бастард… хотя нет, отец лорд… и мать леди…

— Дай сюда. — Воительница дернула за куртку, но Рут держала крепко, и в руках у женщины остался только рукав.

— Как зовут? — Спросил Ирсо.

— Инра.

— Давно дерешься?

— Дай мне расческу — увидишь.

Волосы женщины были всклокочены и наполовину выдраны, по оставшимся косам ничего нельзя было понять. Рут улыбнулась. Настоящая лордская кровь, ни плен, ни насилие не может выбить из нее спеси, даром что еле стоит.

Ирсо подозвал прибиральщика, тащившего мимо деревянное ведро с водой, и велел отвести Инру в отдельную комнату, накормить и перевязать раны. Прибиральщик лениво поманил женщину за собой, Рут посмотрела, какой походкой она идет, и невольно переступила ногами.

— Хорошо. — Довольно сказал Ирсо. — Сейчас прогоняем ее по первому кругу, а если выживет, поставим против тебя. Лорд Прест будет очень доволен.

— Надо с ней поговорить. — Задумчиво сказала Рут. — Эта нам нужна.

— Ты уверена, что она нас всех не предаст?

— Эта? При первой же возможности. Но она не дура, и поймет, что с нами ей будет лучше. А если что, мы ее убьем.

— Ты играешь со смертью, Рут. С мучительной и долгой.

— Как и мы все. — Тринидад хлопнула Ирсо по плечу, старый воин недовольно скривился, но ничего не возразил.

Глава 24. Опасный противник

Утром прошел дождь, прибил пыль, и дышать сразу стало легче, даже в подземельях. Ночью Рут снились битвы, и снова рукоять меча не удерживалась в скользкой от пота руке, от бесконечных взмахов ломило плечо и болела спина, конь спотыкался и падал. Бок о бок рядом рубился Хольт, одновременно прикрывая ей спину, взлохмаченный и страшный, но надежный, как горские скалы. Это в мирной жизни его стоило бояться, не доверять, но в бою — Рут знала — он верен, как принесший присягу рыцарь. Их теснили с боков, все шло не по плану, варвары и лордское войско смешались, как воды реки, впадающей в море, гонцы носились туда-сюда с приказами, юркие недоростки сновали под копытами коней, щекотали рыцарей снизу длинными кинжалами, кололи лошадей в брюхо. Обезумевшие животные вставали на дыбы, сбрасывали рыцарей, который тут же настигала маленькая и безжалостная смерть. Рыцари уже проиграли, но продолжали упрямо сражаться. Рут это нравилось. Не надо потом будет добивать пленных, все полягут в бою. Кое-где варвары уже раздевали мертвых и ругались из-за добычи.

— Хольт! — Прохрипела Тринидад пересохшим горлом.

Советник понятливо кивнул, быстрым взглядом оценил состояние коня под Рут, и рывком перетащил ее к себе, посадив впереди. Дикарка с блаженным вздохом откинулась на него, спиной ощущая твердокаменную грудь, и прикрыла глаза. Хольт хлестнул коня, и они галопом понеслись с поля боя. Постепенно крики и звон железа затихли вдали, от тишины сдавило виски. Хольт остановил коня и спешился, потом снял Рут и посадил на землю. Варварка плавала в полусне, не вполне осознавая, где она, и что с ней, пока об зубы не стукнуло железное и холодное. Тринидад поспешно ухватилась за чашку и принялась жадно пить, проливая на грудь. Половину воды Хольт вылил ей на голову. В голове сразу прояснилось, даже дышать стало легче.

Копыта Хольтова коня были в крови, свирепого зверя обучали топтать упавших. Рут лениво покосилась на его хозяина. Волосы у него отросли, но кос он так и не заплетал. Этого и не требовалось, слава Хольта-душегуба летела впереди него, вселяя трепет в сердца лордов и желание в души леди, как пел один балаганщик. Сейчас же знаменитый варвар вселял желание схватить его за шиворот и макнуть в реку, до того он был грязен.

— Доложи обстановку. — Потребовала Рут.

— Замок взят. — Хольт пожал плечами. — Все мужчины были в поле, внутри остались женщины и дети. Пообещаем им милость, и они сами откроют ворота.

Рут усмехнулась. Милость ее советник понимал весьма своеобразно.

— А наши потери?

— Бой еще не закончен.

— Надо распорядиться, чтобы не трогали полей. Оставим им половину провианта, остальное возьмем с собой.

— Планируешь отступать?

— Закрой свой рот. Я сказала, Хольт, полей не трогать!

— Ладно, ладно. — Недовольный советник передернул плечами. — Крестьян тоже не трогать?

— Нет. Крестьянки на твое усмотрение. Но чтобы все были живы… и целы!

Хольт удовлетворенно кивнул. Убивают женщин только те, кто не может с ними сладить, но таких в варварском войске не водилось. Тех же, кто уродовал женщин, Хольт собственноручно вешал посреди деревень, после того случая, как кто-то из его отряда изрезал лицо приглянувшейся советнику крестьянке.

— Лучше бы ты не сражалась. — Упрекнул он Рут. — Лорды отдают приказы…

— Из замков. — Продолжила Рут. — Но я не лорд, я должна быть со своими людьми. Впереди своих людей, Хольт.

— Ты можешь погибнуть.

— Для этого у меня есть ты.

— Я тоже могу погибнуть.

— Можешь. — Равнодушно согласилась Тринидад, откидывая голову ему на плечо.

Совсем скоро Хольт снова вспомнит, что в нем течет лордская кровь, и его снова надо будет остерегаться. Но пока, еще не отошедший от горячки боя, он был варваром, ее братом, больше, чем братом, и его объятий сейчас можно было не опасаться, и спать, зная, что никто не посмеет ее обидеть, пока Хольт рядом.

Проснулась Тринидад жутко злой на саму себя. Рыжая сестра-ведьма была права, когда говорила, что путешествие собьет с воительницы спеси. Привыкнув к власти, зная, что любое ее слово равноценно приказу, все время находясь среди верных людей, готовых умереть за нее, Рут оказалась совершенно не готова к тому, что с ней сейчас происходило. Она часто смотрела на Хмеля и гадала, как это, надеяться только на себя, знать, что никто не постоит в дозоре, охраняя твой сон, никто не отправится спасать тебя, если ты попадешь в плен. А сам наемник был весел и беспечен, словно король, окруженный преданными лордами. Гаррет тоже был один, но он был больше похож на саму Рут. Она часто гадала, каков он был, когда у него еще были крылья. Он иногда улыбался шуткам Хмеля, но все как-то невесело. Герка она пока знала недолго, но и он много потерял, и все никак не мог оправиться. Из всех четверых он сейчас был самым слабым. Остальные умели выживать, Герк же будто вышел из Хольтовой книжки про страну, где текли реки молока, в которых плескалась жареная рыба.

Как назло, тело ныло и было будто деревянным. Рут, морщась, приподняла край рубахи. На боку разноцветно переливался огромный синяк, задели дубиной в прошлом поединке. Синяк болел и мешал двигаться, Ирсо косился на Тринидад подозрительно, но отменить план не предлагал. Варварка со вздохом принялась разминать затекшее тело, бой сегодня предстоял нешуточный. Они так и не определилась, можно ли доверять Инре. «Не верь лордам» — говорил отец, то же самое вторил Хольт. Сами лорды говорили, что бастарды лживы. Рут хорошо разглядела знаки на куртке воительницы, да и волосы она заплела так же, что каждому было ясно, ее отец лорд, а мать леди, но бастардский перечеркнутый круг портил всю ясность. Сама Инра оправдывала все, что говорили и о лордах, и о бастардах. Тринидад, выросшая среди народа, где слова «ребенок» не было вообще, ровно как и каких-либо законов, касающихся браков и внебрачных связей, мало понимала, чем бастарды отличаются от людей, и за что их так презирают лорды, так и крестьяне. Но темноволосая девушка обладала до того неприятной улыбкой, что от нее бы поежился любой из рода Хольтов.

— Ты готова?

Ирсо стоял на пороге, держа в руках легкую кольчужную рубашку. От прямого удара не спасет, только от случайного или скользящего, но даже царапина могла помешать всему делу. Прямодушный воин держался на удивление спокойно, хотя глаза лихорадочно блестели, да еще руки слегка дрожали, когда он помогал Рут надеть кольчугу.

— Не трет?

Варварка повертела головой, пару раз взмахнула руками.

— Все нормально. Когда выходить?

— Скоро. Новенькие уже покрошили друг друга, теперь очередь отрядов.

— Как песок?

— Дождем прибило, пыли не будет, хвала Троеликой.

— Все готово?

— Да. И мы начнем, с тобой или без тебя.

— Не подведи меня, Ирсо. — Дикарка свирепо заглянула в серые глаза. — Не то я найду путь сюда с Дороги Сна, клянусь Творящей!

— И ты меня. — Ирсо хлопнул ее по плечу так, что Рут покачнулась. — Я слишком стар, чтобы прощать плохие шутки.

Сегодня Тринидад выступала с отрядом. Ей уже пришлось оценить ловкость Инры, она и вправду была прекрасной воительницей, ловкой, как варвар, и подлой, как лорд. Рут держала ее справа, чтобы зарубить, если появится повод, и никогда не поворачивалась к ней спиной, несмотря на то, что Инра уже пару раз спасла ее от удара.

Отряд соперников был гораздо хуже: парочка наемников, два варвара и огромный демон-сворг, волосатый и тупой. Когда схватка закончилась, демон был мертв, о нем позаботились свои же, когда он вдруг начал бросаться на людей, не различая цветных повязок на руках, остальные раненые стонали на песке. В отряде Рут не досчитались двоих.

Пока раненых и мертвых оттаскивали с песка, дикарка привычно огляделась на трибуны в поисках знакомых лиц, но, как и всегда, никого не увидела. Зрителей было много, самых разных: от дам в шелках до вольных рабочих с каменоломен. Лорд Прест сидел за полупрозрачными занавесями, гладиаторы его не видели, зато он видел все прекрасно. Сегодня Рут поднялась так высоко, как не поднимался никто из гладиаторов за много лет, даже Ирсо. Было известно, что это не конец, лорд Прест для будущего победителя подготавливал всегда нечто особенное, и Рут нервничала, не зная, что ее ждет. Опять некстати вспомнился Хольт, даже появилось ощущение, что за спиной кто-то есть, но ощущение не защитило бы ее. Герольд что-то выкрикивал, Рут плохо знала местное наречие, поняла только, что он рассказывает о ее победах и превозносит достоинства, а так же что-то врет о жизни. На песок арены летели цветы и шелковые ленты дам. Тринидад уныло разглядывала все это и думала, что лучше бы бросали голодным гладиаторам что-нибудь съестное. И пропустила момент, когда на нее пошли трое с мечами. Это было непростительной ошибкой, они загнали ее в угол, и Рут осталось только отбиваться. Толпа бесновалась и ревела, ей не понравился такой исход поединков полюбившейся варварки. Трое против одной — слишком много и слишком быстро. Но они ошибались. Тринидад разглядела сквозь забрала шлемов внимательные глаза, они все знали. Один перешел на ее сторону, силы уравнялись. Толпа ликовала и выкрикивала ее имя. Вскоре удалось зарубить одного врага, второй сопротивлялся дольше, но Рут с неожиданным помощником действовали слаженно. Когда они остались на поле одни, то резко отскочили друг от друга, отдыхая, потом разом вскинули мечи и закружили как два хищных зверя, выжидая благоприятного момента для удара.

Лорд Прест приподнялся на троне, вцепившись в подлокотники. Ему нравилась резвая варварка, и поднималась она быстро, подобного экземпляра давно не было среди гладиаторов. Отпускать ее на свободу он, конечно, не собирался, поэтому и выставил на последний поединок трех чемпионов против одной, справедливо ожидая, что дикарку зарубят под разочарованные крики толпы, а «убийц» фаворитки можно будет отдать демонам к вящей радости черни. Но один из чемпионов присоединился к ней, поломав лорду все планы. Выпускать Рут из замка было ни в коем случае нельзя. Дочь дикарей тотчас бы отправилась к своим, и в том, что через месяц под стенами будет разгневанное варварское войско, лорд не сомневался. Однако своим людям Прест и не надеялся это объяснить, он был умен и понимал, когда может приказывать, а когда нет, и сейчас ломал голову, как бы избавиться от неожиданной угрозы. Отправить ее обратно в казармы и там потихоньку отравить уже нельзя, годами наблюдающий за поединками народ знал, что для чемпионки все должно решиться сегодня следующим же поединком, и если он не выставит против нее того, кто ее убьет, ей все же придется даровать свободу.

Леди Прест, дочка старого лорда, не замечала тревоги отца, упоенно выкрикивая «Рут!» вместе со всеми, и то и дело высовываясь за полупрозрачную завесу. Лорд гордился красавицей-дочерью, преданной делу так же, как он сам. Можно было не сомневаться, что юная леди достойно продолжит традицию гладиаторских боев, кровь в ней была горячая, недаром ее мать была с самого Юга. Платье на леди Мее было таким же прозрачным, как занавесь, отчасти из-за жары, отчасти из-за моды, отчасти из-за нового телохранителя лорда, бесстрастно взирающего на поединки. Лорд уже успел убедиться в его уменьях, и смело мог сказать, что никто из бойцов арены не мог сравниться с этим чудовищем. Лорд даже хотел выставить его, но потом передумал. Такое он предпочитал держать при себе, зная, сколько народа жаждет его крови. Телохранитель был не просто отличным бойцом, он также был умен, неподкупен и, что тоже немаловажно, женские чары леди Меи на него не действовали. Лорд Прест прекрасно знал, что драгоценная дочурка ждет не дождется его смерти.

— Ты! — Обратился он к телохранителю, скрепя сердце. — Выйди на арену и убей ее.

Воин покачал головой и знаками показал, что не убивает женщин, он был нем. Подозрительный лорд даже пару раз испытывал его, втыкая тому в тело нож, воин кривился, рот его открывался в немом крике, но никаких звуков из него не вылетало.

— Смеешь мне перечить, мразь?! — Тут же вскипел лорд. — Забыл, откуда я тебя вытащил?!

Телохранитель опять повторил те же знаки и показал, что боится проклятия Троеликой, непримиримой к тем, кто убивает женщин.

— Разве это женщина? — Сладкий голос леди Меи обволакивал уши и ядом вливался в сердце. — Это же варварка, жена и мать грязных дикарей, дочь проклятого рода. Они ложатся друг с другом, а также с конями и волками, а потом рожают отвратительных оборотней. Тот, кто избавляет мир от подобных порождений, благословенен Троеликой. Посмотри на нее… скажи же, чем она похожа на женщину?

Чтобы телохранитель мог получше сравнить, леди выгнула спину, прозрачная ткань на полной груди натянулась, и вся она в эту минуту была так чиста и свежа, что лорд не мог не вспомнить ее мать, которую он в припадке ревности утопил в ночном горшке.

— Нечего кривляться! — Прошипел лорд Прест. — Не знаю, где там Троеликая, а я вот он, и я велю отрезать твою мужественность и скормить ее тебе, если ты немедленно не выйдешь на арену!

Телохранитель иногда бывал излишне дерзок, поэтому он посмел целых три секунды с вызовом смотреть лорду в глаза, потом вспомнил свое место и покорно поклонился.

Соперник наконец-то поддался и упал на песок, заливаясь кровью из раны на боку. Рут локтем вытерла пот, одновременно убирая выбившиеся волосы, и благословляя Троеликую за ниспосланный дождь. На арене она еще ни разу не сражалась так долго, не будь дождя, поднявшийся песок измучил бы ее окончательно. Спиной она чувствовала тревожные взгляды из-за гладиаторских решеток. В душе Тринидад лихорадочное возбуждение сменялось отчаянием. Ирсо клялся, что демонов в клетках не осталось, а зверей они накормили, и бросаться они не будут. Но даже сытый зверь мог ее убить, если его прежде разозлить каленым железом. В этот момент Тринидад люто ненавидела обожавшую ее толпу, и клялась Разящей, что сотрет этот замок с лица земли, если доберется до Кастервиля. Герольд опять что-то выкрикнул, но за шумом и звоном в ушах Рут ничего не поняла. Внезапно стало тихо. Тринидад обернулась на человека, спускавшегося вдоль рядов, от него шарахались, будто он был болен или проклят. Кто-то из свиты лорда Преста, с цветами его замка на панцире. И то, как он двигался, Тринидад очень не понравилось.

— Ирсо! — Прошептала она, оборачиваясь на решетку. — Кто это?

— Телохранитель Преста. — Воин уловил страх в ее голосе. — В чем дело?!

— Он лучше меня! Он меня убьет!

Воин сжал руки на прутьях и прикрыл глаза. Когда он открыл их, в них застыло отчуждение.

— Я рад, что знал тебя.

— Ирсо! — Шепотом крикнула Рут. — Не уходи, останься!

Но за спиной уже никого не было. С ней или без нее, они сделают то, что решили. Тринидад попыталась успокоить колотящееся сердце, но даже ощущение рукояти меча в руке и объятия кольчуги ничего больше не значили. Этот воин превосходил ее, как она сама превосходила лордскую дочку.

Тринидад была варваркой, поэтому не слишком боялась смерти. Обидно было только никогда больше не увидеть Хольта и не оттаскать за косы рыжую сестру. Некстати вспомнилось, что за свою жизнь она так никого и не любила по-настоящему, даже Нада. Старый Хольт ошибался, когда говорил, что воин в ней сильнее женщины, и в такие моменты дикарка сама со стыдом это признавала.

Между тем, телохранитель лорда остановился напротив нее и вытащил из ножен длинный прямой меч, не спеша нападать. Он не был особенно большим, скорее стройным, но очень высоким. Однако Рут, убившая несколько недель назад противника втрое шире него, прекрасно видела, что разница у них была как у меча и дубины. Она тоже опустила меч, не торопясь разглядывая противника, ища его слабые места и не находя их. Тринидад преклонялась силе, и воин одновременно пугал ее и восхищал. А потом он вдруг снял шлем и стал Гарретом.

Глава 25. Плата за свободу

Бесполезно было говорить, что они заключили сделку. Бесполезно напоминать, что она спасла его. Взгляд демона ничего не выражал, будто он ее не знал. Потом в зеленых глазах что-то дрогнуло.

— Я следил за твоими успехами. Я впечатлен.

Рут стиснула зубы, борясь с желанием спросить, знает ли он что-нибудь о Герке и Хмеле. Гаррет дернул бровями, прихлопнул севшего на щеку кровопивку.

— Ты такая молчаливая, Рут. Не скажешь мне пару проклятий?

Напряженная Тринидад продолжала ловить каждое его движение, ожидая, когда он соблаговолит начать поединок. Осознание того, что ее ничто не спасет, приводило в ярость.

— Тебе наверное интересно, что с Хмелем и Герком? Их продали в каменоломни. Они находятся прямо под гладиаторскими ямами. А ты отлично устроилась. Стоило всю жизнь учиться бою, чтобы выжить здесь, а? Я все думал, как тебя вытащить.

Гаррет, наконец, оторвался от земли и пошел вбок, чертя кончиком меча по песку. Рут повторила его движение, но меч подняла. Он еще мог пригодиться.

— Так не хочется тебя убивать. — Доверительно сообщил демон. — Я ведь тебе все-таки должен. И ты мне должна… кое-что, ха-ха!

— Тогда умри. — Сквозь зубы процедила Рут и сделала выпад.

Сталь стукнула о сталь, выбив искры, на мече варварки осталась глубокая зазубрина.

— Я как-то не планировал сейчас. — Гаррет неопределенно покачал мечом из стороны в сторону, на трибунах все замерли, боясь пропустить хоть движение. — Раньше да, но как-то вошел во вкус… и лордская дочка на меня так заманчиво смотрит… не то, что ты.

— Дохлая корова с мясного прилавка пусть на тебя заманчиво смотрит!

Мечи стукнулись снова, клинок Рут скрежетнул о меч Гаррета, ушел вверх, поединщики развернулись, как в танце.

— С другой стороны, мне что-то тут не особенно нравится. А ты же наверняка что-то придумала, Рут. Ты всегда что-то придумываешь. У тебя талант ладить с людьми.

— Можешь не сомневаться. — Варварка наудачу ткнула мечом, совершив ложный выпад, но Гаррет шагнул навстречу, открываясь, и стиснул руку Тринидад так, что меч выпал из онемевших пальцев, потом наклонился и быстро поцеловал в раскрывшиеся от боли губы, успев отдернуть голову, спасаясь от клацнувших зубов.

Трибуны засвистели и заулюлюкали, Гаррет, ухмыляясь, отсалютовал им, и оттолкнул дикарку. Она кубарем покатилась по песку, сцапала меч и рывком поднялась на ноги. Вихрь ударов заставил людей заворожено замолчать, нападала Рут, Гаррет лишь защищался, но как защищался!

— Думаешь, если убьешь меня, получишь свободу? — Скептически поинтересовался демон.

— Нет. — Тринидад ловко поднырнула под его локоть, используя предплечье, как рычаг, и отбежала в строну.

Это был единственный выход — держаться от него подальше и длить поединок. Но вечно она это делать не могла, усталость прошлых боев и рана давали о себе знать, гворт же был свеж и силен.

— Тогда, может, сдашься? — Вежливо предложил Гаррет, ухмыляясь.

— Варвары не сдаются! — Запальчиво крикнула Рут, вызвав насмешки.

— Очень глупо. Ведь лучший воин — живой воин.

— А мне надо, чтобы ты немного побыл мертвым воином!

— Ты это серьезно? — Скептически поинтересовался демон, рывком притягивая ее к себе.

— Серьезнее некуда. — Рут заглянула ему в глаза и, используя внезапный шанс, ткнула мечом.

Гаррет вскрикнул и упал, изо рта у него пошла кровь. Трибуны просто взорвались. Рут отскочила от демона, зная, что он еще может ее достать, но Гаррет выгнулся на песке, пытаясь вытащить меч, потом дернулся и затих. Рут как во сне повернулась туда, где сидел лорд Прест. Белая занавесь колыхалась, толпа требовала для Тринидад свободы. Рут до боли сжимала кулаки, за спиной вновь появился Ирсо, Инра ухмылялась у него за спиной. Все решалось здесь и сейчас. Наконец, полог откинулся, и лорд Прест вышел вперед, вскинул руку, и все тотчас же замолчали, ожидая, что скажет властитель замка.

— Благородная варварка! — Скрипучим голосом начал старик. — Слава своего народа! Никто еще не поднимался так высоко! Поистине, подобный воин достоин свободы! Но еще больше он достоин награды! Подойди сюда, славная Рут!

Тринидад оглянулась на Гаррета, из которого уже успела натечь небольшая лужа, и шагнула вперед, в толпу. Перед ней расступались, как до этого перед демоном. Когда она дошла до лорда, навстречу ей вышел капитан стражи и потребовал сложить оружие.

Рут отдала ему оставшийся у нее нож, неловко стянула кольчугу. Под кольчугой оказалась залитая кровью и потом грязная рубашка, леди Мея брезгливо поморщилась, запах гладиаторов всегда вызывал у благородной девы тошноту. Рут сладко ей улыбнулась. Пусть дева превосходила ее красотой, окажись она в стане варваров, этой красоты хватило бы едва на десять дикарей.

— Подойди сюда, храбрая… воительница. — Придирчиво осмотрев варварку и убедившись, что оружия на ней не осталось, лорд милостиво кивнул и подал Рут пухлую руку, которую она проигнорировала с поистине дикарским незнанием этикета. — Я рад был следить за твоими успехами, и страшно горд, что ты украсила собой мою скромную арену. Ты доказала уже позабывшим людям, что свобода это не данность, а великий дар, который надо заслужить. И от нее тебя отделяет всего один шаг. Последний поединок. Он состоится прямо сейчас, здесь. Милостью своей я позволяю тебе выбрать соперника, любого их тех, кто находится в этом шатре.

Рут, похолодев, оглядела воинов охраны лорда, осознав, что не просто так ее заставили отдать оружие, и недаром лорд так выделил голосом слова «сейчас» и «здесь». Тяжело вооруженная охрана мрачно переглянулась, покрывать себя позором убийства безоружной женщины никому не хотелось.

— Любого? — Отмерла Рут, выискивая глазами мужчину послабей.

Ни один из них не сравнился бы с ней, будь у нее хотя бы меч, но было ясно, что даже если она сможет вытащить его у зазевавшегося зрителя, остальные хладнокровно ее прикончат.

— Я выбираю… выбираю… — Рут, колеблясь, подняла руку, чтобы указать на противника. — Тебя!

Лорд закричал, хватаясь за лицо. Пользуясь всеобщим замешательством, Рут выдернула ему второй глаз, потом вырвала горло, забрызгавшись кровью. Снизу раздался одинокий крик, переросший в вопль сотни глоток. Пока воины стражи соображали, Рут схватила за волосы леди Мею и прыгнула вниз, в толпу. Прыжок вышел не очень удачным, Рут больно ударилась об каменные скамьи, от нее шарахнулся народ.

— Бей лордов! — Завопила Рут, не отпуская леди. — Свобода, ахой!

Леди извивалась и пыталась кусаться, при этом ругаясь последними словами. Рут ударила ее по лицу и повалила, подмяв под себя. Леди была чуть выше и гораздо пышнее, но варварка была сильней.

— Ох как жаль, что я не мужчина! — Выдохнула она ей в ухо, коленом раздвигая леди ноги и больно сжимая пышную грудь. — Ты, благородная мразь!

Леди взвизгнула и попыталась ее укусить, но Рут ударила ее кулаком в зубы и потащила вниз, к арене. Теперь пробиваться туда было гораздо труднее, всюду дрались, как и предполагала Рут, достаточно будет искры, чтобы вспыхнул пожар ненависти и войны, осталось только направить его в нужную сторону. Откуда-то снизу шел странный гул, земля ощутимо вздрагивала. На арене было спокойнее, основная драка разворачивалась на трибунах, озверевшие от крови люди дрались с гладиаторами, выплескивая ярость и страх перед лордом, мало понимая, что они на одной стороне. Гаррет все также неподвижно лежал на песке, остановившиеся глаза созерцали успевшее потемнеть небо. Еще горели факелы, которые зажгли расторопные слуги, и пламя плясало в темных остановившихся зрачках. Рут от души пнула его по ребрам, мстя за страх и унижение, но демон увернулся.

— Хватит валяться! — Заорала Тринидад, срывая голос. — Нашел время отдыхать, мать твоя безносая шлюха!

Гаррет со вздохом поднялся и вытащил из себя меч, леди Мая взвизгнула и потеряла сознание. Лезвие меча прошло между кожей и ребрами, Рут умела направлять удар.

— Тащи. — Велела Рут, отдавая ему безвольно повисшее тело.

Демон хищно усмехнулся и взвалил леди на плечо, не забыв погладить по пышному заду.

— На что она тебе?

— Подарочек друзьям. — Не менее хищно усмехнулась Рут, открывая дверь в подземелье гладиаторов.

Кто-то выпустил из клеток зверей, они метались, испуганные огнем и криками, и рвали тех, кто попадался им на пути.

— Рут! — Ирсо схватил ее за плечо. — Все идет по плану! А это…

Он осекся, глядя на Гаррета.

— Это со мной. — Коротко бросила Тринидад. — Почему земля трясется?

— Рабы с каменоломен тоже устроили бунт! Неслыханная удача!

— Они же полудохлые там все! — Поразился Гаррет. — Как они…

— Нашелся один умник. Сумел поразить их речами. — Ирсо посмотрел на Рут и усмехнулся. — Они обрушили потолок, погребло их там много, зато остальные вылезли. Теперь крушат замок. Без них было бы труднее. А что вы будете делать с леди?

Мея очнулась и колотила Гаррета по спине.

— Подарю друзьям. — Рут распахнула дверь в подземелье раненых и калек, которые больше не могли сражаться и прислуживали гладиаторам.

В пылу бунта о них все забыли, и появление Рут и Гаррета с женщиной на плече было встречено восторженным ревом.

— Друзья! — Начала Рут, усмехаясь. — Свобода — великий дар… и никто не смеет отбирать у нас подарки!

Гаррет с сожалением толкнул истошно закричавшую леди в толпу. Рут схватила его за руку.

— Бежим отсюда!

— Почему это? — Заупрямился демон. — Я тоже хочу!

— Бежим или нас прикончат здесь!

Замок уже горел. Всюду метались плачущие женщины, валялись трупы. Рут пришлось бы туго, если бы не гворт. Обезумевшие лошади носились по двору, их ловили какие-то тощие грязные существа, мало похожие на людей, валили на землю и разрывали на клочки, тут же пожирая. Гаррет зарубил троих и вскочил в седло, лошадь, чувствуя уверенность всадника, успокоилась и встала.

— Надо найти Хмеля! — Прокричала Рут, взлетая на конскую спину и обхватывая демона за пояс.

Гворт ударил коня пятками, и они понеслись вперед, расталкивая людей.

— Гаррет! — Заорала Рут ему в ухо. — Надо найти Хмеля!

Демон дернул головой.

— Не ори! Вернемся — найдем!

Рут спрыгнула с коня, и побежала вперед, оторвала одного из грязных людей от конского трупа.

— У вас в каменоломнях должны были работать два парня! Хмель и Герк!

— Герк. — Промычало существо. — Герк.

— Где он?!

— Герк. Герк. — Икнул тот, кто когда-то был мужчиной.

Гаррет отнял его у Рут и посмотрел в полубезумные глаза.

— А ведь это наш рыцарь организовал восстание. — Сказал он.

— Где его искать? — Требовательно спросила Рут.

— В беде. — В сердцах бросил Гаррет. — Насколько я его знаю, в другом месте он быть просто не может.

Так и оказалось. Благородный Герк, не ожидавший, что измученные непосильной работой люди ничем не отличаются от скотов, дорвавшись до свободы, чуть не был прикончен теми, кого он возглавил, только за то, что вступился за служаночку из замка. Рут и Гаррет быстро прирезали избивавших его соратников, несмотря на то, что Герк слабо просил этого не делать. Его взвалили на коня, глава мятежников пытался протестовать, но его никто не слушал.

— Где Хмель? — Жестко спросила Рут, приподнимая Герка за волосы.

— У тачки. — Простонал Герк и потерял сознание.

— У какой еще тачки?! — Взвизгнула дикарка и чуть не выдрала рыцарю клок волос, пытаясь привести его в чувство.

— На которой породу возят. — Неуверенно объяснил Гаррет.

— А ты откуда знаешь?!

— В голове у него увидел. — Поморщился демон.

— Ты мысли читать умеешь? — Поразилась Рут, лихорадочно припоминая, не думала ли она чего лишнего.

— Нет. — Резко ответил гворт. — Просто вижу то, что люди представляют, когда что-то говорят. Но плохо, с чувствами лучше выходит. Я его найду. Выбирайся из замка. Встретимся за воротами.

— Гаррет! Не смей сбежать! — Страшным шепотом предупредила Рут, потрясая у него перед носом кулаком с зажатыми поводьями.

— Я тебя везде найду. — Успокоил ее демон. — Ты мне еще душу должна.

Глава 26. Безликий

Спускаться в подземелья было трудно. Гаррет уже был в них пару раз вместе с лордом Престом, но тогда перед ними все расступались, а теперь демон был подобен лодке, которая плывет против течения в бурю. В самих подземельях стало легче, люди уже покинули его, оставив рудничные инструменты и неспособных идти товарищей. Спертый запах смерти и нечистот был так силен, что у давно дышащего ртом демона слезились глаза.

Накатанная десятилетиями дорога, по которой возили шлак, была легко отличима по двум глубоким колеям от колес. Гаррет пошел по ней вниз, бдительно осматриваясь, мало ли какой оголодавший раб сочтет его отъевшуюся за время службы у лорда фигуру привлекательной. Под сапогами с противным писком сновали крысы, большинство из них бегали по темной куче у тачки, злобно сверкая маленькими глазками. Куча была теплой, что и привлекало крыс. Гаррет, содрогаясь, замахал на них руками, парочку особо настырных пинком отправил в полет. Куча зашевелилась и с трудом подняла голову.

— Га-а-аррет!

— Сейчас.

Демон, содрогаясь, взял Хмеля за исхудавшее запястье и пальцами разорвал железный браслет кандалов, которыми наемник был прикован к тачке. Хмель содрогнулся всем телом, но не вскрикнул, сил не осталось. Гаррет видел, что вытаскивать его бесполезно, наемник уже умирал, и неизвестно, как дух еще держался в том, что положено именовать телом.

— Ты пришел! — Слабо простонал он.

— Пришел, пришел. — Проворчал Гаррет, прикидывая, как бы его поднять, чтобы не сломать ненароком.

Разум наемника плавал в тумане, он был уверен, что Гаррет ему то ли снится, то ли он сам себе его придумал, чтобы не так тяжело было умирать в этом богами оставленном месте, потому что вся прошлая жизнь парня доказывала: никто за тобой не придет и даже не вспомнит. Гаррет уже думал, а не погрузить ли его в тачку, потом совесть перевесила, и гворт взял наемника на руки, как девушку или ребенка, предварительно закутав того в свой плащ. Хмель тут же потерял сознание.

— Смотри, скотина, век тебе припоминать буду. — Сквозь зубы процедил Гаррет, шагая наверх к выходу.

Демону не было бы особенно тяжело поднять Хмеля даже вместе с конем и доспехами, а теперешний он был едва ли не в два раза легче прежнего. Разгром уже бушевал вовсю и прекращаться не собирался, ушлые горожане разбирали замок на трофеи, дорогие вина лились в глотки, отроду не пившие ничего, кроме домашнего сидра и пива, мародеры резали коров, лошадей и кур, тащили из сокровищницы старинные одежды, рвали книги, и над хаосом царила кучка гладиаторов, со спокойствием Безликих ждавших, чем закончится этот кровавый угар.

Рут беспокойно вглядывалась в темноту, переминаясь с ноги на ногу, Герк уже успел очнуться и уговаривал ее уезжать. Варварка просто молчала, никак не реагируя. Рыцарь уже пытался уехать сам, понукая коня, но вредное животное стояло как вкопанное, признавая за хозяйку немытую девку, а не нормального человека. При виде Хмеля у нее так распахнулись глаза, что в зрачках стало видно отражение луны.

Гаррет молча водрузил его в седло впереди Герка и свирепо пообещал оторвать рыцарю руки и забить ими до смерти, если он уронит наемника. Герк страдальчески скривился, пахло от Хмеля немногим лучше разлагающегося на жаре трупа. Конь тоже сделал попытку встать на дыбы, но демон так рванул его за поводья, что животное пригнуло к земле.

Уставшая и полуголодная Рут тоже держалась плохо, но идти могла. От города надо было бежать, скоро озверевшему люду нечего станет есть, и он поползет прочь, как хищная саранча, и их маленькой компании будет с ними не сладить.

— Здесь много земляных пещер. — Подал голос Герк, старательно отворачиваясь от Хмеля. — Можно будет укрыться.

Ни Рут, ни гворт ему не ответили, но Гаррет принялся внимательнее оглядываться по сторонам. В облике демона он видел бы лучше, но и сейчас никто из спутников не мог с ним сравниться.

Пещера нашлась сама, почти сразу. Вход ее приветливо светился неярким желтым светом, не похожим ни на факельный, ни на солнечный. Конь потянулся туда, Рут пошла тоже. Гаррет как-то неуверенно подумал, что сперва надо идти ему, проверить, все ли в порядке, но эта мысль была какой-то неоформленной, что-то заталкивало его в пещеру против воли, и не было сил сопротивляться, как во сне, когда не можешь повернуться и посмотреть, кто у тебя за спиной.

Потолок был высок, конному Герку не приходилось даже пригибаться. Гаррет обернулся, входа уже не было видно, только камень, но даже это не вызвало в нем волнения. Впереди их ждали.

Огромного роста фигура, закутанная в черный плащ с капюшоном, стояла перед плоским камнем, выточенным в виде стола. На камне лежала открытая книга. Гаррет присмотрелся и увидел рисунки людей в цветных халатах, какую-то странную ящерицу с собачьей головой, уродливую лошадь с лапами квакши и демонскими крыльями, светловолосого мальчика с большой головой, похожей на цветок желтуна-облетайки. Книга была недописана, в руке незнакомец держал палочку, которой выводил незнакомые символы. Он не произносил ни слова, и Гаррет начал нервничать. Рут стояла молча с открытыми немигающими глазами, в которых не отражалось ничего, Герк будто спал, покачиваясь в седле, а Хмель так и не пришел в себя.

— Ты — Моррек? — Наконец, спросил Гаррет.

— Я Нэймир. — Мягко поправил незнакомец. — Я рад вас наконец-то увидеть.

— Наконец-то? — Переспросил Гаррет.

Странно, но волнения он не чувствовал, как и его спутники. Незнакомец был выше самого высокого адского демона, возможно, даже выше самого высокого ангела из легионов Рая, его голос не был громким, но когда он говорил, воздух ощутимо вибрировал, как будто каждое его слово могло уничтожить целый город или воздвигнуть его заново.

— Я следил за вашей историей.

— За историей? — Полусонно переспросила Рут.

— За твоей историей. — Нэймир перевел взгляд на насупившуюся варварку, и Гаррету показалось, что он улыбнулся. — Я очень рад увидеть твое лицо, Рут… из рода Моргов с Гремящих холмов.

— Кто ты?

— Я - гость. И как всякий гость, я явился не с пустыми руками.

Нэймир простер руку вперед и с его ладони сорвался прозрачный маленький вихрь.

— Ох ты ж волосатая варварская… — Раздался звонкий голос и осекся.

Хмель неожиданно выпрямился в седле, будто секунду до этого не был так слаб, что с трудом таскал собственное тело. Наемник ловко спрыгнул с коня, понюхал свою руку, скривился.

— Фу, Герк, я весь от тебя дерьмом провонял. Нельзя же, в самом деле, так трусить! А где это мы? — Он заозирался по сторонам. — Здорово, Рут! Плохо выглядишь. Мало кушала? Гаррет, и ты здесь! А ты у нее еду отнимал? Цветешь… и почти не пахнешь.

Нэймир, улыбаясь, наблюдал за разбалагурившимся наемником, который уже кружил вокруг него, как хищная рыбина, стараясь заглянуть под капюшон.

— И ты здравствуй! Здоровый какой! Гаррет, а ты, когда перекинешься, выше будешь, нет? А если вы будете драться, кто победит?

— Хмель! — Прошипела Рут. — Прекрати!

Варварка тоже чувствовала разливающуюся по пещере силу, совсем не похожую на ведьминскую: неоформленную, как снег, — бери и лепи из нее, что захочешь. Если удержишь.

— Не надо меня бояться. — Сказал Нэймир, успокаивающим жестом поднимая руки.

Натянувшиеся рукава открыли ладони, похожие на человеческие, но не вполне человеческие.

— Ты Безликий что ли? — Игриво спросил Хмель, в отличие от Гаррета и Рут он не чувствовал тревоги, радуясь внезапно обретенному вновь здоровью.

— Кто? — С сомнением переспросил незнакомец.

— Безликий, кто! — Хмель обернулся к спутникам за поддержкой, но увидел лишь три недоумевающих лица. — Да вы что? Темнота пещерная! Безликие они типа богов, только не боги. Выше богов.

Наемник задумался, подбирая слова.

— Они вершат наши судьбы. Записывают на страницах истории. Вон и книжка у тебя есть… А можно глянуть?

— Не стоит. — Нэймир захлопнул книгу. — Да, наверное, здесь я зовусь так.

— Ты пишешь историю? — С сомнением спросила Рут. — Ты завел нас сюда, чтобы убить?

— Я же сказал, нет. Я не смог бы причинить вам вред, если бы даже захотел.

— Почему?

— Потому что я — Безликий. И не имею права вмешиваться в ваши жизни.

Незнакомец с трудом подбирал слова, как будто боялся сказать что-то лишнее, что-то, что может испортить все дело. И это было странно для такой безмерной силы.

— А вас много? — Восхищенно присвистнул Хмель.

— Много. — Заверил тот. — Но скромно надеюсь, что я все же выделяюсь из общего ряда.

— Тогда ты знаешь, что с Хольтом! — Умоляюще протянула Рут. — Что происходит в Кастервиле?

— Он жив, но больше я ничего не скажу.

— Почему? Кого ты боишься здесь?

— Никого. Но я же сказал, я здесь гость. Я знаю только то, что мне дозволено знать. Довольно слов. Вы много пережили и заслужили небольшой отдых. Это я в состоянии вам подарить. Ничего не бойтесь. Вас никто не найдет. Это место вне времени и вне пространства.

Невидимый ветер взметнул складки его балахона, на миг приоткрыв лицо, такое же, как и руки: человеческое, но не вполне. Потом Безликий исчез, а на столе, где до этого лежала книга, появилась еда. И почему-то сразу стало легче дышать, как будто присутствие этого существа было не то чтобы враждебным, но чужеродным.

Хмель, восхищенно ахнув, потянулся к еде, Герк поймал его за руку.

— Не трогай! А вдруг отравлено?

— Тогда умру сытым!

— Он нас мог прихлопнуть одним ударом, как мух. — Поддержала Хмеля Рут. — И не сделал этого. С чего ему нас травить?

— Посмотреть на наши муки! — Не сдавался Герк. — На наши корчи!

— Вон тебя уже корчит. — Присоединился к Хмелю и Гаррет. — Нет, у него другой план. Выход он закрыл, перед смертью дал нам еды, а теперь будет смотреть, как мы ее растягиваем, а потом едим друг друга. Без обид, но я предупреждаю, что начну с тебя. Потом съем Хмеля, а Рут будет последней. Тебя я оставлю на подольше, сперва ноги отрежу, потом руки…

— За что это такая честь? — Озадачилась варварка.

— Надо же будет напоследок над кем-то надругаться. — Пожал плечами демон. — Хмель!

— Я могу слушать и есть одновременно.

Наемник уже запихивал в себя яства, прихлебывая дорогим вином из хрустального кубка. Сыто рыгнул, прислушался к ощущениям в животе и продолжил уничтожать еду.

— Я с ним за один стол не сяду. — Заупрямился Гаррет. — От него же разит, как от скотной ямы!

— Конечно, не сядешь. — Фыркнул Хмель. — Лавок-то нет. Не сообразил Безли…

Ударивший его под колени стул заставил наемника испуганно прикусить язык, но ненадолго.

— А можно мне девку из придорожни Параноха? — Молитвенно сложив руки, Хмель вперил растроганный взгляд в потолок пещеры.

Никакой реакции не последовало, видимо, этого Безликий либо не мог, либо не хотел. Рут устало клонилась на стол, день вымотал ее, и если бы не Нэймир, неизвестно, что было бы с ними. Гаррет ел молча, он был не очень голоден, и только следил, чтобы варвака не слишком сильно на него заваливалась.

— Рут! — Окрик демона заставил Тринидад вздрогнуть.

— Что ты орешь?

— Если хочешь спать — иди и спи, нечего здесь рассиживаться.

Конечно, просто так она не ушла, прежде Гаррет услышал о себе много нехороших слов на варварском, который уже начал потихоньку учить таким вот оригинальным образом. Тринидад сердито побрела вглубь пещеры, просто потому, что надо было что-то делать. Пещера разделялась на три рукава, дикарка решила начать с левого, и не прогадала. Она и раньше слышала о природных источниках, но они были холодными или непригодными для питья. Этот же окутывались мягким паром, и мог вместить десять человек. Тринидад потрогала воду рукой и, не долго думая, стянула рубашку, морщась от боли в боку, потом штаны… в стене пещеры были аккуратно сложены мягкие полотенца, мыло и льняные рубашки. Рут прикрыла глаза, мысленно благодаря Безликого за эти незаслуженные подарки. Кем бы он ни был, он дал им даже больше, чем они могли мечтать.

Плавать в теплой воде было настоящим блаженством, разом исчезла усталость, даже рана успокоилась. Тринидад ныряла, пока не заболела голова. У одной из стенок источника под водой было что-то вроде скамеечки, Рут села на нее и прикрыла глаза всего на секунду. Когда она их открыла, на нее сверху вниз смотрел ухмыляющийся Гаррет, развязывающий пояс. Мимо него с диким криком пронесся Хмель и влетел в источник, подняв тучу брызг, Демон, не задерживаясь, прыгнул следом. Мужчины схватились и принялись бороться, громко хохоча и отфыркиваясь. Рут поспешила вылезти, пока в драку не втянули и ее, кроме того, от Хмеля по воде поплыли грязные разводы. Льняная рубашка объятием легла на плечи, скрыла тело до колен. Вынырнув из ворота Рут увидела, что Гаррет держит голову Хмеля зажатой подмышкой и с оттягом водит ему кулаком по макушке. Хмель брыкался и вопил, но вырваться не мог. Потом опустил руку в воду, пошарил там, и смех Гаррета тут же сменился изумленным проклятием.

— А ну отпусти меня, ты, скотина-мужеложец!

— Сам пусти, любитель кобылиц!

— Крестьянская отрыжка!

— Коровья лепешка!

Препирательства прервал появившийся Герк, вознамерившийся узнать, куда все запропастились. Драчуны тут же отпустили друг друга и на их лицах появились одинаковые коварные улыбки.

— Герк, иди к нам!

— Не пойду. — Задрал нос рыцарь. — Вы весь источник замутили. Кроме того, я не желаю участвовать в ваших непотребных игрищах.

— Да ты просто боишься, что мы тебя утопим! — Хмель стукнул ладонью по воде.

— Благородный рыцарь боится паршивого демона и безродного крестьянина. — Прогундосил Гаррет.

— Конечно боится! Ты смотри на него, ни кожи, ни рожи. То-то леди Лависса ему так ни разу и не дала.

— Я не дурак поддаваться на ваши низкие провокации. — Бледнея от ярости прошипел Герк.

Рут без затей пнула его ногой по благородному заду, и рыцарь, нелепо взмахнув руками, кувыркнулся в бассейн, где был встречен восторженными воплями и пылкими объятиями.

Тринидад, посмеиваясь, удалилась, оставив наемника с демоном купать сопротивляющегося рыцаря без ее участия.

Поистине, Безликий был всемогущ и милостив. Пол во втором рукаве пещеры даже не был виден из-за гигантской перины. Сверху на ней в беспорядке были разбросаны подушки и одеяла. Рут упала в пуховые объятия, подтянула к себе ближайшее одеяло и повернулась на спину, уставившись в скрытый темнотой потолок. Прямо в воздухе над ней разливалось голубое сияние, не дававшее света, но и не оставляющее ее в темноте.

«Я умерла.» — Подумала Рут. — «Гаррет убил меня там, на арене. Это все не может происходить с человеком. И нет никакого Безликого, все это лишь преддверие моего посмертия».

Ей не спалось, несмотря на то, что телом овладела блаженная леность. Откуда-то из страшного далека доносились крики веселящихся мужчин, снова перебравшихся за стол. Герк то и дело порывался уйти, но у него ничего не получалось, пьяные вином и свободой Гаррет и Хмель каждый раз водворяли его обратно. Потом они все же пришли и тоже бросились на перину, Гаррет и Хмель справа и слева от Рут, Герк, потоптавшись, занял место со стороны Хмеля, но не слишком близко. От них пахло вином, и, слава Троеликой, больше ничем. Говорить никто не хотел, слишком много случилось сегодня.

— Я умер. — Вдруг еле слышно сказал Хмель. — Я умер там, у тачки, когда все ушли из каменоломен. Мне все это только кажется.

— А мы? — Недовольно спросил Герк.

— Тебя убили стражники, потому что это ты затеял восстание. Рут…

— Я умерла на арене.

— Вы — два идиота. — Фыркнул Гаррет. — Если вы умерли, то что тогда я тут делаю?

Это было веско. Никто, конечно, толком не знал, где оказываются люди после смерти, но паршивых демонов там точно быть не должно.

— Тогда где мы? — Резонно спросил Хмель.

— В пещере у Безликого, которому мы за каким-то хреном сдались.

— И он вот так просто нас одарил… всем этим?

— Хмель, это же Безликий. — Рассердился Гаррет. — Ему это раз плюнуть. Можно подумать, он последним поделился. Швырнул, как монету нищим…

— А чего ты такой злой-то?

— Его злит, что кто-то другой обладает большей властью. — Тихо сказал Герк. — Неприятно всесильному встретить более сильного.

В пещере повисло озадаченное молчание.

— Это ты о чем? — Переспросила Рут.

— Дикая варварка и темный крестьянин не видят того, что видит тот, кто умеет читать. — Надменно и оттого немного глупо проговорил Герк. — Но я все знаю.

— Ну и что ты знаешь? — Серьезно спросил Гаррет, еле сдерживая смех.

— Ты сам сказал, что ты не человек, но и не демон. Потому что ты — мятежный ангел. Ты Сатана, повелитель Ада.

Глава 27. Сатана, повелитель Ада

В этот раз тишина длилась гораздо дольше.

— Как догадался? — Свистящим шепотом спросил Гаррет.

— Просто. Сначала я думал, ты человек, но потом ты превратился… в эту мерзость. Ты не похож ни на одного демона. И ты не полукровка, полукровки — люди. Ты говоришь об Аде так, будто был там не раз. Только Сатана может превращаться в человека, дабы лучше уметь проникать в сердца людей и совращать их на продажу душ.

— С чего ты взял? — Скептически поинтересовался Хмель. — Я думал, его ведьмы в детстве прокляли.

— У демонов не бывает детства. Никто никогда не видел маленьких демонов. Они появляются на свет уже взрослыми.

— Вот поэтому он и не демон. — Не сдавался Хмель.

— В «Сказании об изгнании Сатаны из Рая» ясно сказано…

— Ничего такого там не сказано! — Вставила Рут, в свое время заучившая эту книгу наизусть.

— Тебе-то откуда знать? — Фыркнул Герк. — В самом начале об этом написано. «И когда поднялся Люцифер с земли, полной огня и крови, проклял он всех ангелов, которым был до этого братом, и сам был проклят. И оделась кожа его чешуею и тьма наполнила его жилы…» А кровь у тебя черная… когда ты в демонском обличье.

— Ладно, я Сатана. — Гаррет приподнялся на локте, сдерживая улыбку. — И что мы теперь будем с этим делать?

Герк посмотрел на Рут, она пожала плечами.

— Да мне-то что? Какая, вообще, сейчас разница? Хоть Сатана, хоть сам Тринидад, что толку? А ты сам, может, беглый король. Мы так его и не нашли. Говорят, он был молод…

— К чему сейчас это все? — Возмутился Герк.

— К тому, что, как у нас говорят, вождь — на троне, король — в короне, воин — в войске и покойник — на доске. Все мы тут просто наемники. Вернее вы, ннэ.

Рут засмеялась, Гаррет перебил ее.

— Ты, Герк, видно слишком много книг прочел, и в них живешь. Подумай головой, если бы я был Сатаной, у меня бы была армия демонов, и мне не было бы нужды рассуждать тут с тобой. Я бы велел сварить тебя в смоле, и мы бы тобой уже ужинали! Да я бы вообще не оказался здесь… такой…

Рут успокаивающе положила ладонь ему на руку и почувствовала, что он весь горит. Гаррет оттолкнул ее.

— Не похож я ни на одного демона! Да ты демонов-то видел хоть раз?

— На гворта он похож. — Лениво подтвердила Рут. — Они редкие.

— В Аду их полно. — Отрезал Гаррет. — Но здесь — нет.

— Ладно, тогда кто ты? — Непримиримо потребовал ответа Герк. — Не человек, не демон, не полукровка, не Сатана?

— Он — поварешка! — Зловещим шепотом выдал Хмель, и тут же всхлипнул получив кулаком под дых.

Гаррет улегся на спину, положив руки под голову, пару раз возмущенно вздохнул, но товарищи любопытно ждали, и он нехотя принялся рассказывать.

— Да ничего особенного. Я родился в замке. Это было очень давно, сейчас мне где-то восемьдесят лет. Рос я тоже медленно. И лет до восьми был обычным человеком. Потом началось.

Он прикрыл глаза, задумавшись. Как объяснить ужас, когда ночью просыпаешься оттого, что с тебя шматами сползет кожа, а под ней что-то жуткое, холодное и шершавое. Как передать ощущение полета, когда остаешься один во всей Вселенной, наедине со звездами и предвечной тьмой? И потерять все разом, глупо, случайно, а потом очнуться и понять, что все потеряно и будущего нет, остается только куда-то идти и молиться, чтобы путь был достаточно длинен. Пока идешь, кажется, что что-то можно изменить, дорога как женщина, капризна и прихотлива. И знать, что, когда придешь, тебя будет ждать могущественная ведьма, способная вернуть тебе все, и бояться, что она этого не сделает.

— Дальше-то что? — Поторопил сгорающий от любопытства Хмель, на всякий случай отодвигаясь подальше.

— Дальше… Я рос-рос, и лет в тридцать вырос. Потом не менялся. Все.

— Что тебя породило? — Ледяным тоном спросил Герк.

— Человек и демон.

— Но ты не полукровка, ты сам сказал, да это и так ясно!

— Полукровки рождаются от демона и человеческой женщины. — Сквозь зубы объяснил Гаррет. — Меня родила демонка.

Хмель бестактно присвистнул, у Герка открылся рот.

— Да быть этого не может! Демонки никогда… он ей нравился? Твой отец?

— Конечно нет. — Фыркнул гворт. — Ты и демонок никогда не видел! Они на три головы выше тебя и могут разорвать любого приставучего винторога пополам! Никогда, слышишь ты меня, никогда демонка добровольно не ляжет с человеком! И уж тем более не родит от него! Вытравит плод, убьет себя…

— Тогда как родился ты? — Задала вопрос молчавшая до этого Тринидад.

— Мой отец был разбойником. А демонка, которую он взял, охраняла замок, стены которого сами разваливались от старости. Она была там одна из Адского племени. Они скрутили ее, отрубили руки и ноги, перетянули жгутами, чтобы не умерла от потери крови. И вышибли зубы, чтобы не могла укусить. Но и тогда, как мне говорили, она не стала покорной, хотя толку, конечно, от этого было мало. Когда стало ясно, что она брюхата, книжник замка уговорил отца оставить дитя ему, ему было интересно изучать его. Когда я родился, то был похож на обычного ребенка, поэтому отец не стал оставлять меня себе.

— А твоя мать?

— Ее кормили насильно и держали взаперти. Когда я узнал, то убил ее.

Герк пришел в ужас, Хмелю тоже стало не по себе, но Тринидад издала одобрительный возглас.

— И отца?

— Нет. — В голосе гворта послышалась досада. — К тому времени его изловили рыцари и распяли его кишки на деревьях. Говорят, он три дня вопил, прежде чем умереть.

— И почему ты это раньше не рассказывал? — Недоуменно спросил Хмель. — Подумаешь, тайна.

— Стыдился? — Догадалась более проницательная Рут. — Дурак ты, Гаррет. Упертый винторог. Весь в маму.

— Сама дура! — Огрызнулся Гаррет даже с каким-то разочарованием.

— А как тебе крылья оборвали? — Влез Герк.

В этот раз Гаррет молчал еще дольше, и совсем уж передумал отвечать, когда ахнул Хмель:

— Из-за бабы!

— Замолчи! — Тут же взбеленился гворт и полез через Рут убивать наемника.

Тринидад захрипела под его тяжестью, и некоторое время все они превратились в пыхтящую кучку.

— Да ладно тебе! — Наемник игриво потрепал демона по плечу. — Небось не головой тогда думал, да?

Они с Рут переглянулись и довольно мерзко захихикали.

— Какой стыд! — Не поддержал их Герк.

— Какой еще стыд! — Вдруг рявкнул Хмель так, что Рут и Гаррет подскочили на перине, никогда они еще не видели обычно добродушного парня в такой ярости. — Ты на себя посмотри, рожа твоя бесстыжая! Все корчишь благородную кость, сын лордского конюха! Я же тебя слушал там, в каменоломнях! Как ты красиво про честь рассуждал, про долг, про участь людей! А сам бросил меня! И когда тебя в десятники перевели, не вспомнил ни разу! Сам хлеб жрал, а мы от тухлой рыбы загибались! Давай-давай, повороти от меня нос, ах, видите ли, дерьмом пахнет! Да лучше просто пахнуть, а ты сам весь что ни на есть натуральное дерьмо! Лордский высер! Думаешь, мне дерьмо не пахнет? Да прямо над моим забоем дыра в потолке была, что ты думаешь, солнце я в ней видел? Как же! Станет хреново, что хочется разбежаться и голову о камень разбить, и задница еще чья-нибудь сверху на тебя смотрит, мол, вот тебе, Хмель, получай, что заслужил!

— Он знал, что ты там, когда началось восстание? — Уточнила Тринидад.

— Конечно, знал. — Подтвердил Гаррет, брезгливо отодвигаясь от Герка. — Он же мне сказал, где его искать, помнишь?

— Почему ты его не вытащил? — Рут всем телом повернулась к рыцарю, как хищная остроухая кошка, и глаза так же сверкали.

— Да вы что! — Неуверенно пробормотал Герк. — Мне нужно было выводить людей… сотни людей… тысячи…

— И что по сравнению с ними один какой-то Хмель, да? — Добила непреклонная Рут.

Герк молчал, но на его лице было написано, что он не раскаивается, он знал, что поступил правильно.

— Мы поняли тебя. — Не менее холодно проговорил Гаррет, укладываясь на перину и заворачиваясь в одеяло.

Смущенный Хмель, уже остывший и жалеющий, что вообще все это сказал, лег на спину и уставился на переливы синего света в высоте пещеры. Рут протянула руку погладить его по плечу, но наткнулась на тянувшуюся с другой стороны руку Гаррета. Они резко отдернули их, будто ошпарившись. Рут смущенно засмеялась, а Гаррет отвернулся в другую сторону, пробормотав проклятие на демонском.

Ей смертельно хотелось спать, но она не могла. Уже и Хмель задышал ровнее и глубже, даже виноватый Герк не ворочался, а Тринидад продолжала пялиться в темноту, борясь со сном. Перед глазами плыли навязчивые образы еще не успокоившегося прошлого: арена, крики, азарт, усталость, отчаянная надежда и холодная уверенность… и Гаррет, незнакомый и страшный, противник беспощаднее Хольта, и молодого, и старого.

— Рут. — Негромко сказал демон, поворачиваясь к ней и приподнимаясь на локте, чтобы удобнее было смотреть на варварку через Хмеля. — Если бы я хотел тебя убить, мне было бы все равно, спишь ты или нет.

— Мне не все равно! — Зло огрызнулась Тринидад. — Ты хотел меня убить. Я знаю, что ты хотел.

— Но не убил же? Спи. А то проснешься с синяками под глазами.

— Это мы еще посмотрим, кто с синяками проснется! — Свирепо зашептала Рут, так что Хмель беспокойно всхлипнул и заворочался.

— Я не то имел ввиду. — Тихо засмеялся Гаррет. — Это леди… ай, да не важно. Спи. Сатана, повелитель Ада, приказывает.

Рут фыркнула, но почему-то это прозвучало успокаивающе.

— Сатана, повелитель Ада. — Подумала она, засыпая. — Тринидад, вождь варваров. Да какая, к демону, разница?

Глава 28. Слабость сильных

Проснулась Рут самой первой, несмотря на то, что уснула последней, не считая, может быть, Гаррета. Хмель лежал на спине, беспокойно раскинувшись сразу и на Рут, и на демона. Варварка сняла с себя его руку и бесшумно вышла из пещеры.

Умываться горячей водой подземного источника было потрясающе приятно. Дикарка поглядела на развешанные по горячим камням вещи спутников и немного устыдилась собственной вчерашней лени. Хотя если бы она знала, что все стирал проигравший водную битву Герк под ехидные шуточки демона и наемника, то горько бы пожалела, что в тот раз так рано ушла и не присоединилась к избиению рыцаря. В горячей воде грязь отходила очень быстро, Рут недоуменно расправила на руках рубашку и одобрительно хмыкнула. Потом разложила ее на одном из горячих камней, надеясь, что она высохнет к тому времени, когда Безликий решит выставить их из волшебной пещеры.

Еще приятнее было увидеть, что от вчерашнего пиршества не осталось и следа. Над столом не кружили мухи, под столом не спали собаки в обнимку с пьяными варварами, замковые служанки с писком не выскакивали, завидев злобную от похмелья варварскую женщину. Рут села за стол и пододвинула к себе доску с нарезанным тонкими пластинками мясом, налила в кубок вина. Вскоре к ней присоединился довольный Хмель.

— Слушай, — Рут отпила вина и внимательно посмотрела на наемника, — на тебе вчера одни штаны были.

— Ну да. — Невнятно пробурчал Хмель, разжевывая кусок белого пышного хлеба. — В каменоломнях больше не надо, там тепло.

— Ага. Только вот дальше будут не каменоломни. Ты же околеешь от холода.

— Гаррет обещал поделиться одеждой. Видала, какой у него плащ?

— А Герк?

— А Герк пусть околеет. — Злобно блеснул глазами Хмель.

Тринидад промолчала, не желая поднимать неудобную тему. Она сама не знала, как поступила бы на месте Герка, будь на месте одичавших рабов ее варвары. Наверное, отправила бы кого-нибудь за ним. Но у Герка не было верных людей.

Хмель, между тем, поерзав на стуле, осторожно поинтересовался, будет ли Рут сегодня заплетать волосы. Дикарка недоуменно провела рукой по свободно разметавшимся прядям и ответила, что да. И тут Хмель ее изрядно удивил.

— А можно я?

— Что? — Не поняла Рут.

— Заплету тебе волосы? — Пояснил наемник.

— Вообще да. — Рут пожала плечами. — А ты умеешь?

— Умею. У меня было две сестры. — На миг его глаза стали печальными, потом вновь заблестели азартом. — Проверю, не потерял ли навык.

— Только я потом все равно расплету. — Честно предупредила его Рут.

— Да пожалуйста. — Хмель уже вскочил, нетерпеливо приплясывая, в руке у него неизвестно откуда появился частый гребень. — Поворачивайся спиной.

За этим занятием их и застал заспанный Гаррет. Он молча сел за стол и окинул его алчным взглядом. Хмель упоенно водил гребнем по волосам варварки, пряди струились под его пальцами, как морские водоросли. Следом за Гарретом вошел потягивающийся Герк и застыл, глядя на наемника и дикарку.

— Чего встал? — Поинтересовался Гаррет, с усилием проглатывая кусок. — Быстро поклонился Сатане, повелителю Ада, ничтожный человечишка!

Герк беззлобно, но несколько смущенно отмахнулся от него и сел за стол, не спуская с Рут настороженного взгляда.

— Разве варвары позволяют посторонним прикасаться к своим волосам?

— Хмель не посторонний. — Лениво ответила Рут. — Хмель свой.

— Он заплетает тебя, как крестьянскую девушку!

— Как дочь старосты, между прочим! — Хмель важно поднял палец, но тут же потерял прядь, и с тихим проклятием поспешил вернуть руку на место.

— Но волосы варвара рассказывают о нем больше…

— Чего тебе все неймется? — Устало вздохнула Рут. — Потом заплету, как надо. А то и оставлю, если красиво выйдет.

— Но ваши обычаи…

— Да-да, расскажи мне о наших обычаях! — Засмеялась Тринидад. — Это делается не для других. Иначе никто бы не заплетал колос предателя, веревку братоубийцы, не привязывал бы шнурок кровного мстителя. Варвар заплетает волосы, чтобы самому не забывать, кто он. И каждый день знать, что любое его деяние будет известно другим. И трижды подумать, прежде чем совершить тот или иной поступок.

— А как обозначается проданная душа? — Вкрадчиво спросил Герк.

— Моя душа еще не продана. — Рут выразительно посмотрела на Гаррета, отсалютовавшего ей кубком. — Ты меня сперва в Кастервиль доведи!

— А что с ней будет, когда ты ее заберешь? — Спросил Хмель у Гаррета, на секунду отрываясь от Рут.

— Сам, что ли, не знаешь? — Лениво поинтересовался тот.

— Знать-то все знают, проданная душа отправляется в Ад и пребудет там до Судного Дня. А на самом деле?

— На самом деле. — Демон пожал плечами.

— А что там, в Аду? — Не выдержал любопытства Герк.

Гаррет погрозил ему недоеденной ножкой.

— Мы не рассказываем об этом людям.

— А ты сам там был?

— Да. В облике демона, конечно. Там очень жарко, небеса полны дыма и пепла, и из-за них не видно солнца. По земле текут огненные реки, густые, цвета крови, и камень, брошенный в них, плавится от жара. А по берегам растут стальные цветы с острыми шипами, связывающие кровь…

В голосе Гаррета вдруг прорезалась такая мечтательность, будто он описывал цветущий оазис в пустыне. Рут рассмеялась, и демон тут же осекся.

— И куча колдовства. — Продолжал настырный рыцарь. — И есть лес, раз вы строите корабли, чтобы плыть на них в кипящее море и торговать там с пиратами сокровищами ваших земель.

— Кто это — мы? — Вкрадчиво поинтересовался гворт. — Я — не демон.

— Тогда скажи, что становится с душами в Аду! — Так же вкрадчиво проворковал Хмель. — Раз ты не демон. Это они не рассказывают об этом людям. А ты, знатчица, можешь.

Гаррет сурово сдвинул брови и положил подбородок на сложенные домиком пальцы.

— Все проданные души мучаются в огне.

— Но не вечно же. — Припечатала Тринидад, хлопнув ладонью по столу. — Ваши острова не вместили бы всех.

— Потом они забывают себя и… сами становятся демонами. Герк верно сказал, что маленьких демонов не бывает. У нас нет детей. Наши дети — это проданные души.

— Эвона как! — Протянул Хмель. — Все, я закончил.

Рут провела рукой по сплетенным волосам и пожалела, что нет зеркала.

— Идет мне?

— Красавица! — Хмель прищелкнул пальцами и причмокнул губами. — Ну и беда у демонов. Без детей плохо.

— Чего это плохо? — Огрызнулся Гаррет. — Ни соплей, ни криков, не пристает никто…

— Дурак ты, Гаррет. — Рассердилась Рут. — Или ты не любил никого никогда? Тогда точно не поймешь, что это, взять на руки своего ребенка, который улыбается тебе, и плачет у других… да что говорить, все пустое. И как скоро я стану демонкой в Аду?

— Увидишь! — Зловеще пообещал гворт. — Интересно будет, что из тебя выйдет, породы мы не сами выбираем. Вообще это никакая не тайна, раньше это всем было известно, потом забылось. А те демоны, которые сейчас шастают по королевству, почти все из бывших наемников, такие же тупые, здоровые, на все готовые ради денег. В Аду их тоже не слишком любят, но выбирать не приходится.

— А племя холдов есть? — Любопытно спросила Тринидад, вспомнив, что Хольты хвастались, будто ведут от него род.

— Есть. — Неохотно ответил демон. — Только их уже мало осталось. Они из всех самые хитрые, жестокие, любят ваших благородных женщин, но если кому присягнули, то можно на них положиться, однако все равно надо быть осторожным, могут и нож в спину всадить, просто потому, что характер такой…

Рут не выдержала и закатилась истерическим смехом, задетый Гаррет замолчал, Хмель и Герк недоуменно переглянулись, потом спохватились и уставились в пол.

— Ничего-ничего. — Пробормотала варварка, кончиком пальца смахивая выступившие слезы. — Бедные холды, сейчас благородных-то дам и не осталось почти…

— Вот они и сидят в Аду. — Довольно-таки злобно закончил Гаррет.

— Очень интересно. — Сказал вдруг уже знакомый голос, заставив Гаррета резко обернуться. — Ваша беседа открыла мне глаза на многое.

Рут подумала и решила, что не стоит ради Безликого прерывать трапезу, Хмель был такого же мнения, Герк встал и учтиво поклонился.

— А ты сам разве не знал? — Скептически поинтересовался демон.

— Не знал. Здесь я не всеведущ. Однако, как ни рад я был вас видеть, вам пора продолжать свой путь. Отпущенное мне здесь время скоро кончится. Но я не могу оставить вас без подарков.

— Куда уж больше. — Смущенно хмыкнул Хмель. — Целую жизнь. Я же сдыхал уже.

Безликий посмотрел на него немигающим жутковатым взглядом.

— Ты заслужил эту жизнь, Хмель. И я рад, что хотя бы для кого-то она не закончится так глупо и несправедливо.

Неловкие благодарности Хмеля прервали проклятия упавших на мокрую траву Рут и Гаррета, под которыми исчезли стулья. Каменный потолок уступил место ясному безоблачному небу, вместо стен спутников обступили деревья.

— Что за!.. — Выкрикнул Гаррет, вдруг резко поменявший облик. — Это как?!

Он крутанулся на месте, как пес, ловящий собственный хвост, только на хвосте у него повис невесть откуда взявшийся мальчишка, с восторгом визжавший от таких каруселей.

— Цу! — Ахнул Безликий, всплеснув руками. — Как ты… немедленно марш на место!

Но, как известно, приказывать мальчишкам дело крайне бесполезное. Мрачный Гаррет, наконец, перестал крутиться, иного способа стряхнуть нахаленка просто не было, разве что приложив его головой об дерево, и поднял хвост с повисшим на ним грузом на уровень глаз. Паршивец улыбался во весь рот и с восторгом глазел на невиданное доселе чудо, ничуть не пугаясь ни внушительных когтей, ни клыков, ни желтых глаз с вертикальными змеиными зрачками.

— Давай еще!

Безликий молча взял мальчишку за шкирку и засунул его глубоко в складки балахона. Хмель и Рут упоенно хихикали, Герк смотрел в сторону, стараясь скрыть улыбку.

— Я прошу прощения! — Нэймир, казалось, был изрядно смущен. — Как я проглядел? Он из моего другого мира… пролез же, паршивец…

За смущением в голосе Безликого, однако, явно проскальзывала гордость.

— Да ладно тебе, Гаррет! — Рут игриво толкнула мрачного демона локтем под ребра. — Такой шикарный хвост! Мне и самой все время подергать хочется…

— Спереди у меня тоже есть кое-что вроде хвоста! — Огрызнулся гворт. — Можешь его подергать, только попроси! А можешь и покататься, возражать не буду…

— Я подумаю. — Серьезно ответила Рут под заливистый хохот Хмеля и возмущенный возглас Герка.

— Рут, подойди. — Потребовал Безликий. — Я знаю, зачем ты идешь в Кастервиль, и желаю тебе принести туда то, зачем тебя отправили далеко от дома. Верь, что ты дойдешь. А чтобы дорога показалась не такой опасной, я даю тебе это.

В протянутые руки варварки опустился тяжелый меч в простых ножнах. Дорогим был только зеленый камень на рукояти, Тринидад никогда таких раньше не видела. Варварка не решилась доставать его из ножен и только неловко поклонилась, пробормотав слова благодарности.

— Герк. Тебе я подарю надежду. Ты найдешь свою леди и очень скоро… но подумай, почему все истории о леди и рыцарях оканчиваются на спасении. Гаррет… мне жаль твои крылья. Но взамен ты получил нечто большее.

— И что же? — Скептически поинтересовался демон, еще злившийся на Безликого за надругательство над хвостом.

В ответ тот таинственно улыбнулся и растворился в воздухе.

Глава 29. О ком слагают песни

— Может, все-таки покажешь? — Не выдержал Хмель.

Рут отрицательно мотнула головой. За все время пути она так и не выпустила меч из рук, прижимая его к груди, словно ребенка, и даже не достала из ножен.

— Это опять ваши варварские глупости? — Стуча зубами спросил Герк. — Ты его должна сперва омыть священной кровью девственницы, прежде чем достать, так что ли?

Холод так донял путников, что они почти даже не ругались. Привыкшая к холодам Рут спокойно ступала босыми ступнями по смерзшимся комьям земли, перекинувшийся в демона Гаррет холода вообще не чувствовал, пожертвовав свою одежду Хмелю, а сам довольствовался только штанами. Панцирь с цветами лорда Преста пришлось прикопать под кустом, чтобы не выдать себя. Герку злопамятный демон пожаловал только плащ, штаны у рыцаря были свои еще с каменоломен, а рубашку он одолжил из купален Безликого.

— Он вообще из ножен выходит? — Скептически поинтересовался Хмель. — А то есть же легенда о мече, достать из ножен который может только достойный…

— И ничего это не легенда. — Прервал его Гаррет. — В Аду куют такие клинки. Они предназначены только одному владельцу.

— А потом?

— Что потом?

— Когда владелец помрет?

— Его зарывают вместе с ним.

— А если разбойники, к примеру, порешили, а меч отняли?

— Тогда меч ищет себе хозяина.

— Как это ищет?

— Вот так и ищет. — Огрызнулся Гаррет. — Но это обычный клинок. С виду то есть. Не поверю, чтобы Безликий подарил обычную железку. Рут?

— Отстаньте! — Огрызнулась варварка. — Я еще не готова!

— Я такое уже не раз слышал. — Помолчав, ехидно сказал Хмель. — Только речь шла не о мечах.

— О мечах и шла. — Неожиданно поправил Герк. — Этим словом варвары называют… называют…

Не такой воспитанный Гаррет ввернул общеизвестное словечко на демонском.

— Да-да! — Обрадовалась Рут. — Его.

— А женскую как? — Поинтересовался любивший обогащаться подобного рода знаниями наемник.

— Ножнами, конечно. — Поделилась Рут. — А у вас как говорят? Приличное название, я имею ввиду.

— По-разному. — Оправившийся от смущения Герк пожал плечами. — Мужским признаком. Мужественностью. Мужеством.

— Почему?

— Потому что мужество — признак мужчины.

— А разве у женщины не может быть мужества?

— У такой, как ты, я бы не удивился. — Хихикнул гворт. — Хотя я раз видал одну…

— Варварки сражаются наравне с мужчинами. — Поспешно вставил Герк. — Поэтому у них другой…

— Языковой ключ. — Закончила Рут под изумленными взглядами друзей, Хольт уже втолковывал ей нечто подобное. — У нас еще мечом и ножнами называют мужчин и женщин в песнях. В паре всегда один ранит, другой бережет. И его, и других от него. И не всегда мужчина меч, а женщина ножны, бывает и наоборот. Любовь это союз бури и тишины, света и ночи…

— В общем, парная символика. — Закончил Герк.

— По-моему, нам пора устроить привал. — Зевнул уставший от умных слов Хмель. — Вон и костерок впереди, дымом пахнет…

— Как бы нас на этом костерке не изжарили! — Засомневался Герк. — Кстати! В каменоломнях ходили слухи, будто неведомое чешуйчатое чудовище по ночам убивает рабов и сжирает их кости! Ты ничего об этом не знаешь, Гаррет, а?

— Вранье! — Категорично ответил демон. — Я днем выходил, ночью в ваших каменоломнях сам Сатана ногу сломит!

— Людоед! — Возмутился Герк.

Вместо ответа гворт окинул фигуру рыцаря задумчивым взглядом и облизнулся. Хмеля передернуло.

— Если вы будете продолжать орать, то никакого костра мы уже не увидим. — Огрызнулась Тринидад. — Я на разведку. Если их больше… что ж, заночуем подальше.

Не дожидаясь возражений или одобрений, варварка ползуном скользнула в кусты. Поглядевший ей вслед Хмель зябко переступил сапогами.

— А какое оно на вкус? — Спросил он Гаррета. — Человечье мясо?

— Я в следующий раз тебе принесу кусочек попробовать. — Пообещал гворт. — Могу и приготовить, если сырьем жрать не захочешь…

Вместо ответа Хмель осенил демона знаками всех трех сторон Троеликой, потом себя, потом, подумав, и Герка.

— А ты не можешь без этого? — Поинтересовался рыцарь, сдерживая гадливость. — Разве мало животных? Растений?

— А зачем? — Оскалившийся демон зевнул ему прямо в лицо, демонстрируя острейшие клыки.

— Это неправильно. — Помолчав, ответил Герк.

— Для людей неправильно, конечно. Но мне нет дела для людей.

— Там только один человек. — Изникшая из кустов Рут заставила Хмеля вздрогнуть. — Пошли. Только тихо, а то уйдет.

— Наконец-то! — Рванулся сквозь ветки Хмель, Гаррет последовал за ним.

Герк поймал выразительный взгляд варварки и до него дошло.

— Он просто издевается да?

— Отчасти. — Усмехнулась Тринидад. — Ты его сам провоцируешь. Ты словно крестьянка, полоскающая белье возле стоянки наемников.

— Но все-таки он людоед.

— Он не такой, как ты или я. Но тебя он точно есть не будет, а какое тебе дело до остальных?

Человек у костра оказался молодой девушкой, испуганно вскочившей на ноги когда на нее вывалился из кустов наемник. К чести ее, она даже не вскрикнула при виде демона, зато так скривилась взглянув на Рут, будто на ее глазах волк утащил длинноуха, которого она половину дня подманивала к силкам.

— Инра! — Усмехаясь, поприветствовала ее Тринидад.

— Рут! — Выплюнула воительница. — Я надеялась, ты подохла.

— За что такая немилость?

— Ненавижу ваш немытый род!

— Тогда снимай сапоги, потому что в них уже побывали мои немытые ноги.

— Что? — Опешила Инра, не ожидавшая такого. — Это мои сапоги!

Но Рут уже разглядела при свете костра знакомую шнуровку.

— Еще чего! Мне их Хмель подарил!

— Две монеты отдал! — Хмель тоже узнал обувку.

— Это — мои сапоги! — Грозно проговорила Инра, вытаскивая из ножен меч. — Я в них прошла от самого Шервуда!

— А нас тут четверо. — Любезно поделилась Тринидад, коварно улыбаясь. — Трое мужчин, давно не видевших женщин, и я, дочь племени варварок, подаривших миру искусство…

— Я не буду ее насиловать! — Ахнул Герк, закрывая спиной Инру. — Это леди!

— А если бы была не леди? — Вкрадчиво поинтересовался Гаррет, с чувством хрустнув плечами.

— Все равно не стал бы!

— Тогда я за тебя ее отымею! — Демон принялся развязывать штаны. — Хмель, подержи Герка. Рут, подержи Инру.

Разъяренная воительница, оценив перевес сил, стащила сапоги и швырнула их довольной дикарке.

— Мы против тебя ничего не имеем. — Варварка ловко поймала вожделенную обувь. — Даже в очередь в дозоре постоим, в лесах сейчас неспокойно. И еду разделим, у нас есть припасы…

Женщина прошипела несколько грязных ругательств, быстро подхватила свою сумку и исчезла в ночи.

— Ну и зря. — Гаррет тут же сноровисто поправил костер и подкинул побольше веток.

— Лордская спесь. — Многозначительно выдал Хмель, подкатываясь поближе к демону в надежде на первый кусок изжаренной квакши, которую гворт уже ловко насадил на обструганную палочку.

— Чертовы лорды. — С досадой бросила Тринидад, устраивая лежанки. — Били их, били, а они как сорная трава живучи.

— Ну, ледей Инру назвать трудно. — Хмеля распирало от важности. — Это только Герк может. Она тебя чуть не пришибла за это… слушайте, вам все равно?

— Этого, пожалуй, пришибешь! — Фыркнула Рут, получая из рук Гаррета палку с ароматной квакшей.

— Да я не про эту орясину. — Хмель махнул рукой. — Я про Инру… вы ее что, не узнали?.. Вы ее не узнали?!

— А почему мы были должны? — Поинтересовался Герк, подсаживаясь к костру и с подозрением косясь на жарящихся квакшей.

— Это же Инра! — Хмель вытаращил глаза и от избытка чувств потряс широко раскинутыми руками. — Инра!

— А ты-то сам ее откуда знаешь? — Недоуменно спросил Герк, все-таки отважившийся откусить от квакши. — Не похоже, чтобы ты знался с лордами.

— Да вы что? Это же Инра! Как с чего начать мою историю, чтоб вновь не повторять слова знакомые… — неожиданно запел Хмель. — Без слов и фраз к которым слух привык, любовь у нас не то, что у других… вы не знаете?!

— Песня известная. — Пожал плечами Герк. — Это об Инре? И что?

— Каждый влюбленный считает, что до него никто ничего подобного не чувствовал. — Поддержала слегка разочарованная Рут.

— Но не про каждого слагают песню. — Хмель многозначительно скрестил руки на груди.

— Рассказывай. — Гаррет хлопнул ладонью по земле, устраиваясь поудобнее.

— Обожаю истории на ночь. — Поддержала его Рут, подтаскивая подстилку из игольника поближе к костру.

— Она, и вправду, странная. — Герк снял с костра очередную квакшу. — И знаки на ней странные. Дочь лорда и леди одной фамилии…

— И круг бастарда. — Поддержала Рут, блестя глазами.

— Плод кровосмешения? — Буднично поинтересовался Гаррет, щипая Рут за руку.

— Тьфу на тебя, премерзейшее отродье Сатаны! — Важно сказал Хмель, усаживаясь поудобнее и напуская вид прославленного сказителя. — Все бы тебе измышлять такие гадости, что ажно блевать тянет, послушав, но я тебя прощаю, ибо мерзость демонская не знает границ в подлунном мире… в общем, все совсем не так было…

Глава 30. Не то, что у других

Из спальни леди Алифейны доносилось сдавленное девичье хихиканье. Спальня леди Эрминфеи пустовала, из этого следовало, что она находится у сестры. Повод был важный: из похода вернулся старший брат девушек, лорд Проринсфей, наследник земли Дерквилей. Поход завершился удачной торговлей с демонами, и Рори привез с собой кучу диковин. Грубоватые украшения избалованные леди проигнорировали, от воза с магическими амулетами и статуями их отогнала стража, а вот книги никто не охранял, и сестры похитили одну. О свободных нравах демонов было известно всему королевству, но вот то, что у чудовищ существует письменность, было открытием. К сожалению, демонского леди не знали, но не держать книгу вверх ногами помогли картинки. Полностью соответствующие всем представлениям о нечистых. Леди Алифейна даже замкнула дверь на ключ, чтобы их с сестрой не застукали за рассматриванием столь непристойных изображений.

— Смотри, Али! — Леди Эрминфея ткнула пальцем в гравюру. — Эта демонка похожа на тебя!

— Эрми, закрой рот, не то из него посыплются жабы! — Для приличия выругалась Али, но тут же наклонилась над гравюрой. — А вот эта — вылитая ты!

— Что ты говоришь! Я бы ни за что не стала… так!

— А я — как вот эта!

— Ты будешь делать все, что захочет твой лорд-муж!

— Я - леди Дерквиль! Никто не посмеет заставлять меня делать то, что мне не угодно! А вот ты… я старше тебя, и если ты будешь мне дерзить, я велю моему лорду-мужу так долго не выдавать тебя замуж, что ты будешь рада лечь с конюхом!

— Во имя Всеблагого, наш отец еще жив, срамница!

— Пока дойдет очередь выдать тебя замуж, наш отец уже умрет!

— Я всего на три года тебя младше. — Обиделась Эрмина. — А ты выходишь замуж уже через месяц, и то потому что перестарилась!

— Не всем так везет. — Двадцатилетняя Али перелистнула страницу книги и впилась глазами в новую гравюру. — Какой кошмар! Какие мерзкие эти демоны!

— Это же люди нарисованы. — Резонно возразила ее сестра.

— Эрми, побойся Всеблагого! Разве люди стали бы тыкаться носами друг другу в срамные места? Отродья проклятого Ада придумали это, а на гравюрах изобразили людей, чтобы уподобить нас себе!

Сестры многозначительно посмотрели друг на друга. Обе прекрасно знали, что это всего лишь слова, предписываемые этикетом леди. Замковые служанки отлично осведомляли тоскующих без балов и выездов девушек о том, что творится между мужчинами и женщинами под покровом ночи. Выслушав рассказы, леди благородно краснели от гнева и отсылали негодных развратниц прочь.

Звук рога раскатился вдалеке, в коридорах забегали.

— Отец приехал! — В возбуждении прошептала леди Алифейна, прижимая руки к лицу так, что остались следы от ногтей. — С моим будущим мужем.

— Ты так волнуешься, будто уже влюблена в него, и ждешь не дождешься встречи. — Засмеялась леди Эрминфея. — А вдруг он старый уродливый похотливый гриб, уморивший трех предыдущих жен?

— Всеблагой покарает тебя за эти слова. — Отмахнулась Али. — Отец сказал, он молод и силен, у него целая армия непревзойденных бойцов, а он сам лучше всех их.

— И довольствуется третьей частью твоего приданого. — Скептически отозвалась Эрмина. — С чего бы это?

— Он очень много слышал о моей красоте и взял бы меня даже нищей, но отец настоял. — Али кокетливо закружилась по комнате, золотистые волосы разметались по плечам, голубые глаза засияли, а на щеках появился мечтательный румянец. — И еще это значит, что он богат.

Рожденная от пятой жены лорда Дерквиля Эрмина только покачала головой. Всеблагой наделил красотой весь род Дерквиль, да такой, что о ней пели менестрели по всему королевству, но еще никто не взял в жены ни одну из ее сестер только лишь из-за красоты, и Али тоже это знала.

В дверь робко постучали, потом повернулся ключ, щелкнул замок, и Эрмина едва успела затолкать демонскую книгу под кровать, чуть не перевернув ночной горшок.

— Марли! — Разъяренная Али подскочила к няньке. — Как смеешь ты врываться в мои покои!

— А как же, птичка моя! — Закудахтала толстая служанка. — Вот-вот приедет лорд Дерквиль с твоим женихом, а ты даже не причесана! Я уже велела приготовить твое голубое платье с птицами, под цвет твоих глазок, моя душенька… Эрми, тебе тоже нужно одеться, ты не можешь встретить отца такой растрепой!

— Вот еще! — Леди Эрминфея задрала нос. — Если я оденусь покрасивей, жених решит бросить Али и влюбится в меня!

— Ах ты змея! — Взбешенная Алифейна бросилась к сестре с намерением хорошенько оттрепать ее за косы, но Эрмина выбежала из комнаты, предварительно показав сестре язык.

— Оставь ее, милая. — Марли уже хлопотала вокруг воспитанницы, снимая с нее спальную рубашку. — Младшие сестры всегда злы и завистливы. Нескоро ее выдадут замуж, а твое счастье уже через месяц…

— Замолчи, глупая старуха, и не смей так говорить о моей сестре!

— Молчу-молчу, красавица моя, я темная женщина и не знаю, что болтает мой поганый язык…

Передовой отряд лорда Дерквиля уже давно расположился по казармам, двенадцать умытых, причесанных и приодетых леди терпеливо дожидались, не смея переминаться с ноги на ногу и зевать, а отца все не было. Только Али на правах невесты заламывала руки и нервно комкала кружевной платочек с гербом дома. Не менее многочисленные братья на правах мужчин вели себя более вольно и перебрасывались шуточками, самые младшие шустро бегали под ногами, успев свести на нет все старания служанок привести их в угодный Всеблагому вид.

— Едут. — Прошептала вторая по старшинству сестра, Сурифея. — Али, едут!

— О Всеблагой! — Зашептала невеста. — О Всеблагой! О Всеблагой! Эрми!

— Я здесь. — Эрминфея подбежала к сестре и схватила ее за руку.

— Какие у него цвета?

— Красное на черном. — Эрмина привстала на цыпочки и прищурила глаза, вглядываясь в клубящуюся пыль.

— Красное на черном! А герб?

— Я не вижу! — Нервничала Эрми под ухмыляющимися взглядами братьев. — Красное на черном, это цвета Стилсов или Миркинов, или Жвайсов, или Сурреков…

— Это же так далеко отсюда! — Заскулила леди Али, впервые почувствовав ужас от близкого расставания с домом. — Я не хочу так далеко! Я же до самой смерти вас не увижу!

— Расслабься, Али. — Покровительственно похлопал ее по плечу Рори. — Никуда ты не уедешь. Отец сказал, что твой брак поможет ему усилить границы.

— Зачем?

— Варвары. — Коротко бросил молодой лорд.

— Варвары? Эти отсталые племена волосатых людей? Зачем отцу их бояться? — Удивилась Эрмина. — Они неспособны представлять угрозу. О Всеблагой, да они вечно враждуют между собой!

— В общем, это не твое дело, дорогая сестра, но поговаривают, будто у них появился лидер.

— Отец не станет бояться главаря дикарей! — Задрала нос Алифейна.

— Это не страх, а предусмотрительность. И твой будущий муж поможет ему укрепить войско. То есть это значит, что он останется здесь, и мы будем вынуждены до гроба лицезреть твою физиономию.

— У моего будущего лорда-мужа есть армия, которую боятся дикари?

— Есть. Но они боятся не столько его армии, сколько его самого. Скоро ты поймешь, почему.

Лорд Рори коротко хохотнул, но Али уже не слушала.

— Мой муж — великий воин! — Возбужденно зашептала она, сжимая руку Эрмины. — Непобедимый, могучий, сильный, знаменитый… Не то, что у других!

— Да-да! — Зашипела Эрмина, отдирая от себя пальцы сестры. — Только он тебе пока не муж!

— Это дело времени! — Отмахнулась Али. — Никто в здравом уме не откажется от чести породниться с нами!

И это была правда. История рода Дерквилей начинала отсчет едва ли не с самого изгнания Сатаны из Рая, славный и могучий род со временем не захирел, а только обогатился, стяжая славу в походах и заботе о землях. Мало кто был ему равен, даже король происходил из куда менее знатного рода, и старший лорд Дерквиль, отчаявшись найти всем сыновьям пары под стать, на дочерей совсем уж махнул рукой, сбывая их за выгодные союзы.

Тем временем передовой отряд уже доскакал до истомленной ожиданием семьи, воины выстроились в два ряда, образуя проход, и застыли как изваяния. Леди и лорды Дерквили подобрались, даже младшие.

— Отец! — Пискнула леди Эрнафея, но щипок сестры заставил ее умолкнуть и склониться в глубоком реверансе.

Остальные сестры последовали ее примеру. Юные лорды учтиво склонились перед отцом, украдкой ревниво рассматривая шагающего рядом с ним мужчину в черной броне, словно забрызганной пятнами алой крови.

«Свайлс» — разочарованно подумала леди Алифейна.

Известные свирепостью и силой Свайлсы не были особенно знатны, их род насчитывал всего лишь десять поколений, и лордство первый Свайлс добыл не доблестью в битвах, а заслугами перед королем, связанными с какими-то темными делишками в Аду. Так это было или нет, сами Свайлсы умалчивали, но каждый, кто имел глаза, видел, что в крови Свайлсов есть изрядная демонская часть.

На черном плаще Свайлса на красном фоне закатного солнца умирала пробитая стрелой чайка, тоже черная, забрало шлема было опущено, сквозь прорези светились жестокие глаза.

Алифейна почувствовала, что от избытка чувств сейчас упадет в обморок, и не притворно, как бывало на балу, а по-настоящему. Она еще крепче сжала руку Эрмины и посмотрела на нее, ожидая увидеть в ответном взгляде лукавую насмешку и услышать быстрый шепот о том, что неспроста им сегодня попалась демонская книга, но сестра словно застыла, не в силах отвести глаз от надвигающейся, словно буря, фигуры.

Лорд-отец церемонно представил гостю сыновей, но имени Свайлса не называл, держа интригу специально для изнемогающей Алифейны, успевшей украдкой вознести молитву Всеблагому, что послал ей молодого великана, а не старика, как угрожала Эрмина. Между тем отец представил будущему зятю скромно потупившихся и розовеющих от смущения дочерей. Эрмина чувствовала, что Али навалилась на нее и вся трясется, как в лихорадке. Она успокаивающе гладила сестру по спине и смотрела на Свайлса едва ли не с вызовом, что не пристало благородной леди. От ответного взгляда у нее по спине побежали мурашки, дыхание перехватило. У Свайлса были черные глаза, как и у всех Свайлсов, холодные и жестокие. «Бедная моя Али!» — подумала леди. — «О Всеблагой, пусть он будет добр к ней!».

Али затравленно взглянула на сестру, и Эрмина взглядом показала ей на беременную леди Сорнберфею. Муж старшей сестры тоже был весьма грозен, Сорн плакала перед свадьбой и кричала, что проткнет себе горло вязальной спицей, если он посмеет к ней приблизиться, но после свадебной ночи изменила мнение, видимо, лорд Престорфайнд показал себя с лучшей стороны. Сейчас он был в отъезде, а леди тосковала без него. Али заметно приободрилась и робко улыбнулась будущему мужу.

— Моя дорогая Алифейна! — Отец мягко взял ее за руку. — Эрми, да отпусти же сестру, если не собираешься сама сделать ей для меня наследника брачной ночью!

Раздался смех, Эрмина вспыхнула до корней волос и отступила на шаг, но тут же непримиримо скрестила руки на груди и уставилась на будущего мужа сестры, как бык на слишком наглого мальчишку с палкой. Ее принялись щипать, но леди сносила боль с величием истинной Дерквиль.

— Али, милая. — Голос отца смягчился, но взгляд, предназначенный для Эрмины, остался весьма суровым. — Позволь познакомить тебя с лордом Эркъекергом Свайлсом, будущим твоим мужем. Будь ему примерной женой, дорогая, лорд был счастлив оказать нам честь…

Эрмине показалось, что Свайлс поморщился, видимо, он был совсем не так счастлив, как рассказывал отец, и разозлилась. Али была красива, как чайная роза в саду, знатнее, чем король, богата, умна, весела, умела петь, играть на арфе и делать все, что полагалось делать леди. По мнению Эрмины, только слепой мог не влюбиться в нее с первого взгляда. Она знала этого Свайлса всего несколько минут, а он даже не потрудился откинуть шлем или просто снять рукавицы. Эрмина не хотела, чтобы он стал мужем Али, ее даже начало немного тошнить при мысли об этом.

— Очень приятно, лорд Эр… Свайлс. — Почти прошептала смущенная и оттого еще более прекрасная Алифейна. — Для меня большая честь…

— Не больше, чем для меня. — Перебил ее лорд, и Эрмине показалось, будто он поморщился. — Заранее прошу прощения, если не сразу смогу выговорить ваше имя, оно для наших краев весьма необычное.

Эрми громко фыркнула, Али сильно пихнула ее в бок.

— Зовите меня Али, мой лорд.

— Хорошо, моя леди.

Эрмина не могла понять, почему отец допускает, чтобы будущий муж его дочери позволял себе столь откровенную издевку в голосе.

— А как звать вас? — Спросила она дерзко и громко. — Эркъекергом? Или просто Свайлсом? Мы рады, что вы решили оказать нам честь, но может, мы будем также достойны увидеть ваше лицо, лорд Свайлс? Не то Али может не узнать вас брачной ночью и запустить ночным горшком!

Эрмина сама удивилась, что ей позволили столь длинную речь. Что-то было не так. Братья пытались скрыть за суровыми минами улыбки, сестры для этой же цели воспользовались веерами, Али была ужасно сконфужена.

— Я прошу прощения. — Пробормотала она. — Простите Эрмину, мой лорд, она бывает весьма вспыльчива…

— Это все потому что ее мать была из Инкилсов! — Отец был менее вежлив. — Знай свое место, девка, не то я выряжу тебя в черное и отправлю под землю к Сестрам Смерти!

— Не стоит ругать мою будущую свояченицу. — Лениво сказал Свайлс. — Право, она ужасно мила в своей ярости. Не волнуйся, детка, Али узнает меня брачной ночью. Я вообще нескромно думаю, что меня, раз увидев, трудно забыть.

Он наклонил голову и снял шлем, тряхнув иссиня-черными кудрями. Эрмина едва подавила вскрик, уставившись на то, что осталось от правой половины лица лорда Свайлса. Всю ее уродовало месиво шрамов, как будто его лицо жевал великан, а потом выплюнул и приставил на место. Младшие громко заплакали, испугавшись, няньки поспешили увести их.

— Адский огонь. — Свайлс дотронулся кончиками пальцев до щеки. — Весьма неприятная вещь. Так что, будущая жена моя, ты обещаешь ни с кем меня не спутать брачной ночью? Нельзя допустить, чтобы столь славный род, как Дерквили, плодил бастардов.

Леди Алифейна не могла ответить, она лишилась чувств. Решив, что все формальности соблюдены, лорд Дерквиль хлопнул в ладоши и велел слугам готовить пир, а также унести Алифейну. Смущенные люди забегали, спеша в хлопотах забыть то, что увидели. Лорд Свайлс, посмеиваясь, свистнул подбежавшего коня, такого же огромного и черного, как и он сам, и достал из чересседельной сумки блестящую серебряную брошь.

— Вот возьми, свирепая леди. Я хотел подарить это невесте, но ты более достойна такого подарка.

Леди бестрепетно взяла с его ладони тонкий цветок и удивилась мастерству исполнения. Видно было каждую жилку, каждую неровность, даже из стебля торчали маленькие шипы. Эрмина попробовала один пальцем, и на шипе повисла алая капля крови.

— Зачем делать такой острый? — Она возмущенно сунула палец в рот.

— Все неслучайно. — Задумчиво сказал лорд Свайлс. — Когда я смотрю на таких как твоя сестра или ты, я вспоминаю этот цветок и понимаю…

Жесткие пальцы схватили Эрмину за подбородок и приподняли голову, стиснули челюсть так, что она готова была сломаться.

— И понимаю, что красота — это ничто, когда ее не остается!

Эрмина вцепилась ногтями в его руку, но как назло, они были коротки, об этом утром позаботились няньки. Свайлс коротко засмеялся, словно взлаял, глядя на ее жалкие потуги освободиться.

— Тебе надо обзавестись шипами поострее, цветочек.

Эрмина резанула его по руке шипами Адского цветка. Свайлс отпустил ее, натянул латную рукавицу и взлетел в седло.

— Так-то лучше, цветочек. — Насмешливо сказал он.

— Али не должна выходить за тебя! — Вырвалось у Эрмины. — Только не за тебя!

Свайлс беспечно пожал плечами, ударил коня пятками и унесся прочь, туда, где развевались знамена его людей. Эрми бросила цветок ему вслед, но ее рука была слишком слабой, и он упал в грязь. Леди подбежала к нему и аккуратно двумя пальцами достала из лужи. Цветок был чист, а вот сама Эрминфея запачкала платье. В носу у нее защипало.

— О Али! — Прошептала она. — Только не ты! Зачем же это должна быть ты?!

Хмель замолчал, задумчиво вороша угли.

— И? — Не выдержала Рут. — А дальше?

— И при чем здесь Инра? — Поддержал ее Герк.

— И зря этот лорд разбрасывается такими подарками. — Гаррет громко фыркнул. — Люди ужасно глупы бывают иногда.

— Он ничего не имел ввиду. — Обиделся за Свайлса Хмель. — Но мне бы тоже неохота было дарить украшения бабе, которая из-за меня падает в обмороки.

— Понять ее можно. — Протянул Гаррет. — Адский огонь штука пострашнее раскаленных клещей. И ведьмы не лечат такие ожоги.

— А почему ему изуродовали только половину лица? — Не утерпел Герк. — Почему не все? Почему ему не отрезали пальцы или…

— Потому что пришло твое время стоять в дозоре. — Важно ответил Хмель, бросая ему меч. — Ночь длинна, а остальное я расскажу после. Сейчас мне хочется только спать.

— Хмель!!! — Возмущенно взвились три голоса.

— Не спорьте со мной! — Хмель взбил слежавшиеся ветви игольчатника. — И в дозоре я буду стоять последним, терпеть не могу засыпать, потом просыпаться, потом опять засыпать, потом опять просыпаться, и все за один день.

Герк досадливо цыкнул, но послушно накинул плащ и встал. Гаррет и Рут переглянулись, быстро разыграли свою очередь в камень-нож-пергамент, и вскоре над полянкой повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра.

Глава 31. Волшебный меч

Солнце еще не вышло из-за края земли, но уже было светло. И тихо, птицы тоже еще не проснулись. Костер горел вовсю, стоящий последним в дозоре Хмель недавно подкинул в него веток, чтобы к тому моменту, как проснется Гаррет, он уже прогорел, и можно было бы готовить пищу. Рут тихо села, откинув плащ, которым ее укрыл Хмель, и потянулась, потом посмотрела на Гаррета. Демон спал, раскинув руки, в отличие от сжавшегося в комок Герка, ночной холод его не донимал. Рут украдкой дотронулась до его руки, она была почти горячей. Варварка завистливо вздохнула и закрутила головой в поисках наемника, его не было видно, и Тринидад одобрительно улыбнулась сама себе. Стоять в дозоре тоже было наукой, и Хмель постигал ее довольно быстро.

Первым делом дикарка уединилась в кустиках, затем взяла котелок и отправилась к ручью. Там она тщательно вымыла ноги и с торжествующим блаженством натянула отнятые у Инры сапоги. Затем набрала в котелок воды и вернулась. Мужчины все еще спали, но по их лицам было видно, что они вот-вот проснутся, поэтому Тринидад села поближе к костру и вытащила меч, подаренный Безликим. Пробежала пальцами вдоль ножен, тщательно рассмотрела зеленый камень, венчающий рукоять. Он не был похож на те камни, которые Тринидад приходилось видеть раньше. Матовый и непрозрачный, но видно, что без изъянов внутри. Дикарка твердо взялась за рукоять и обнажила темное лезвие, краем глаза уловив, что Гаррет уже проснулся и смотрит на нее. Но он не шевелился и молчал, и Рут продолжила свое занятие. Короткий широкий клинок сужался к середине, потом вновь расширялся и снова сужался как демонский листок. Удобно таким колоть противника. Мечи варваров тоже были острыми, лордские же имели закругленные концы.

Из леса вышел Хмель и остановился с другой стороны костра, жадно глядя на клинок.

— Что? — Улыбнувшись, спросила его Рут.

— Рут, это неразлучник! Их же всего несколько десятков! Воистину драгоценный подарок!

— Не такой драгоценный, как твоя жизнь. — Тихо ответила варварка. — Почему ты думаешь, что это неразлучник?

— Я видел такой уже. — Помявшись, ответил Хмель. — У Моррека. Но он был совсем старый, иззубренный и без ножен. А этот… им может владеть только достойный. А значит, Безликий счел, что ты достойна.

— Это сказание о Деве озера! — Радостный возглас Герка нарушил торжественность момента. — Что за странный меч! Зачем он такой изогнутый?

Три кислых взгляда были ему ответом, но привыкший Герк ничуть не смутился.

— Потому что это женщина. — Объяснил Гаррет. — Обычные мечи — мужчины. А этот сужается, как женщина в талии, потом расширяется в бедрах.

— Ерунда! — Герк непримиримо тряхнул головой, протирая глаза. — Где тонко, там и рвется. В этом месте он самый уязвимый, потому что тонко, охма-а-а-а-а!..

— Поэтому не надо подставлять уязвимые места под удар. — Язвительно сказала Рут, убирая лезвие от его промежности.

— Это было нечестно! — Возмутился Герк, украдкой потирая бедро.

Вместо ответа Рут молча показала ему меч, и Герк поспешил убраться. Зато Хмель подсел рядом, считая, что раз он стоял в дозоре, завтраком пусть занимаются другие. Рут подала ему клинок, но Хмель только покачал головой.

— Я не могу до него дотронуться. Это неразлучник. Он может принадлежать только тому, кому его подарили. Я недостоин.

— Брось, Хмель. Я же не дарю тебе его. Ты можешь посмотреть, если хочешь.

— Нет-нет. — Хмель отодвинулся. — Он твой и только твой.

— Я думала, он называется так, потому что неразлучен с ножнами, а не с хозяином.

— И это тоже. — Гаррет подул на ложку, пробуя на вкус похлебку. — Сам по себе неразлучник превосходит все остальные мечи, но с ножнами он гораздо сильнее. Я раньше вообще не видел неразлучников с ножнами.

— Сильнее с ножнами. — Усмехнулась Рут, подумав, что Хольту бы это понравилось.

— Потому что настоящей силе не требуется даже обнажать меч. — Согласился с ее мыслями Гаррет.

— Потому что сила не в ярости, а в покое. — Вспомнила Рут уроки старого Хольта.

— А если это женщина, — вдруг спросил Хмель, тыкая в сторону клинка, — то ножны его, выходит, мужчина?

— Не будь таким буквальным. — Рус со стуком заправила меч в ножны. — Пойдем, погоняю тебя им, пока готовится похлебка.

— Неразлучник обнажают только для настоящего боя. — Наставительно заметил Хмель. — Так сказала Дева озера.

Рут досадливо цыкнула, но не стала спорить с наемником и не хуже отделала его простой палкой. Для этого пришлось приложить больше усилий, чем обычно, парень успел кое-чему научиться. К ним также присоединился Герк, и Рут смогла воочию убедиться в его мастерстве. Хмель, еле терпевший унижение от побоев женщины, Герку его спустить не мог, и поэтому едва ли не впервые включил в драке голову. Выявить победителя помешал Гаррет, объявивший, что похлебка готова.

— Рут! — Позвал Хмель, глядя в спину варварке, с упоением топающей по мерзлой земле подошвами новообретенных сапог.

— Чего? — Не оборачиваясь, спросила она.

— А кто сильнее, я или Герк?

— Ты.

— А кто искуснее, я или Хмель? — Парировал Герк.

— Ты.

— А если бы мы всерьез дрались, — не сдался наемник, — то кто бы победил?

— Трудно сказать. У каждого свои слабости.

— Сила ничто по сравнению с мастерством. — Высокомерно бросил Герк. — А я учился с самого детства. Я бы победил.

— Это если бы я был таким дураком, что дрался бы с тобой честно! — Не менее высокомерно ответил Хмель. — Но для победы мне не понадобилось бы даже доставать оружие! Я бы отравил тебя, и мастерство бы тебе не помогло.

— Даже умирая от яда, я бы добрался до тебя, и пронзил бы мечом твое подлое сердце!

— А давайте прямо сейчас! — Не выдержала Рут.

— А мы потом сожрем ваши трупы! — Радостно заметил успевший проголодаться демон.

— Я же отравлен! — Возмутился Герк. — И вы тоже отравитесь мной.

— Тогда тебя съем только я. — Гаррет покровительственно похлопал его по плечу. — Человеческий яд мне нипочем. А Хмелем мы поделимся, Рут все равно одна с тобой не справится.

— Не сравнивай Рут с собой, богомерзкое существо! — Возмутился Герк, скидывая его руку.

— Рут не стала бы меня есть! — Поддержал его Хмель. — Правда, Рут?

— Тебя — нет. — Усмехнулась варварка.

— Вот видишь… что значит «тебя — нет»?! А кого бы стала?

— Не бери в голову. — Посоветовала дикарка. — Никто не будет тебя есть. Гаррет шутит.

— Ну, «никто» это сильно сказано, но мы точно не будем. — Степенно кивнул демон.

— Нет, подожди! Рут, ты что, не отказалась бы от человечины, как какое-то отродье Сатаны? А может, ты уже даже пробовала?

— Отстань. — Рут досадливо мотнула плечом. — Что ты заладил?

— Скажи, что не ела живых людей! — Потребовал Хмель, хватаясь за сердце.

— Я не ела живых людей. — Послушно повторила Рут, но Хмеля это не успокоило.

— А мертвых?!

— Нет.

— Я тебе не верю!

— Как хочешь.

— Рут, побойся Троеликой, так ела или нет?! Гаррет, хватит ржать, богомерзкое ты отродье! Наверное, она была очень голодна…

— Хмель! Еще немного, и я передумаю! — Вспылила Рут. — Что тебе за дело, что я ела? Вон, Хольт мне рассказывал, иные лорды вообще жрут одну траву, даже не варят и не жарят.

— Старый Хольт, твой учитель? — Поинтересовался Гаррет.

— Нет, молодой, его сын.

— Хольт-душегуб? — Не поверил Герк. — Ты была у него в плену?

— Что? — Не поняла Рут. — Нет, конечно, он мой… друг.

— И что означает эта заминка? — С сарказмом спросил Гаррет. — Не просто друг?

— Не просто. — Со вздохом согласилась Рут. — Но я не хочу о нем говорить.

— Он тебя обесчестил? — Допытывался Герк.

Рут остановилась, подняла глаза к небу и взмолилась Утешающей дать ей терпения.

— Расскажи лучше про Деву озера. — Обратилась она к Хмелю. — Которая дарит неразлучники достойным.

— Да собственно это все, что я знаю. — Хмель немного покраснел. — И еще то, что их обнажают только ради боя.

— Я расскажу. — Перебил его Герк. — Это древнее сказание, насчитывающее несколько вариантов. Самая первая запись о Деве появилась еще до изгнания Сатаны из Рая…

— Ближе к делу. — Нетерпеливо перебил его Гаррет. — Что за Дева?

— Однажды раненый в бою рыцарь забрел в неведомый лес. — Послушно начал Герк. — Он не помнил, как там очутился, потому что потерял сознание, и конь его шел без направления, туда, куда тянула его жажда. Рыцарь очнулся только тогда, когда упал в воду. Тогда он, шатаясь, поднялся, все вокруг виделось ему словно в тумане, и он понял, что это место заколдовано.

— А может, потому что он ранен был, и у него в голове мутилось? — Хмыкнула Рут.

— Он понял, что это место заколдовано. — С напором повторил Герк. — Из тумана появилась обнаженная дева, прекрасная, как первый поцелуй…

— Вообще, первый поцелуй больше бывает взаимно неловким и вообще не очень удачным… — вставил Гаррет.

— Хорошо, прекрасная, как первая брачная ночь…

— Это только если для невесты она не первая. — Не сдалась Рут. — Слыхал, как женятся варвары в роду Хольтов?

— Замолчите, вы! — Сердито потребовал покрасневший Хмель. — Дайте ему сказать!

Рут и Гаррет переглянулись и пожали плечами, Герк взглядом поблагодарил Хмеля и продолжил.

— Она наклонилась над рыцарем, и спросила, не хочет ли он лишить ее невинности. И несмотря на то, что дева была прекраснейшей из всех, кого он видел, он отказался, потому что не мог обесчестить девушку, не бывшую ему женой, ладно, говорите, а то вас сейчас разорвет.

— Можно подумать, твой рыцарь крестьянок не валял!

— У меня варварки были, им вообще все равно, кто ты и как тебя зовут, если нравишься…

— А то, что он был ранен, ты уже забыл? В такие моменты не до лишения невинности прекрасных дев!

— А может, он ее побоялся просто? Ходит в лесу голая в заколдованном месте, я бы тоже не стал…

— В общем, он отказался. — Подытожил Герк, сам начавший невольно улыбаться. — Тогда дева улыбнулась и сказала, что он истинный рыцарь, раз не захотел ее позорить, и значит, он достойнее достойных. Она коснулась его ран, и они зажили. И протянула ему волшебный меч, и сказала, что он будет служить ему, но он не должен разлучать его с ножнами, иначе меч потеряет половину своей волшебной силы или хуже, будет постоянно требовать крови.

— Да, все верно. — Не удержался Хмель. — Я знаю иных, у кого мечи, если давно в ножны не входили, изрядно портят им характер…

— Я тебе сейчас нос разобью. — Пригрозил Гаррет.

— Вот, что я говорил! — Хмель торжествующе показал ему язык, Гаррет досадливо дернул плечом. — А дальше что было?

— Дальше рыцарь, вооруженный волшебным мечом, сел на коня, разыскал свое войско и помог им одолеть врага. Он был так храбр и доблестен, что дочь побежденного лорда не устояла перед ним и отдала ему свое сердце…

— Конечно не устояла, у него же был волшебный ме-е-еч!

— Заткнись, Рут! Вам вообще ничего нельзя рассказывать! Вы все опошлите! — Вскипел Герк под заливистый хохот спутников. — Это древняя легенда!

— Лордские россказни всегда до ужаса скучные.

— Потому что это метафоры! Они не обязаны соответствовать жизни! В них важен стиль, язык…

— И смысла нету! История должна быть интересной…

— Чтобы кишки высыпались, мозги брызгали и кровища ручьями лилась, слыхал я ваши басни!

— И скабрезностей побольше. — Добавил Гаррет. — Люблю их истории, особенно если рассказчик хороший попадется.

— Скоро деревня. — Перебил его Хмель. — Обойдем или заночуем там?

— Обойдем. — Хмуро бросила Рут. — Моррек.

— Заночуем. — Не согласился Гаррет. — Если он нас ищет, то у лорда Преста. Никто не знает, куда мы делись.

— Вы тупые. — Вздохнул Герк. — Ни один крестьянин в здравом уме не пустит на порог варварку и наемника. Про тебя я вообще молчу, чешуйчатая ты харя.

Рут, которой раньше не доводилось спрашивать мнения крестьян о том, хотят ли они видеть ее в своих домах, озадаченно замолчала. Гаррет тоже приуныл.

— Вот вы дурачье! — Фыркнул Хмель. — Надо уметь оценивать свои сильные и слабые стороны. Варварку и наемников они, может, и не захотят видеть, а вот дешевую рабочую силу… понимаете, о чем я? Гаррет, тебе придется перекинуться. Эх, а я только рубашку нагрел…

Как ни настороженно смотрели на них крестьяне, оборотистый Хмель все же сумел договориться с одной вдовой на постой. Молодая еще, но согнутая горем женщина, поседевшая от забот прежде срока, сурово окинула взглядом не менее суровую компанию и отвела их в пустой дом.

— Большой. — Оценила Рут.

— Для большой семьи. — Эхом откликнулась женщина, с ненавистью сминая в руках грязное полотенце. — Всех убили варвары.

Если она думала, что Рут смутится, она ошиблась.

— Не всех, судя по тем, которые во дворе бегают. — Цинично парировала варварка.

— Мы приступим к работе завтра. — Хмель поспешно затолкал Тринидад в дом. — А сейчас нам бы поесть и это… помыться.

Женщина окинула взглядом троих мужчин, ни один из которых варваром не был, и это слегка примирило ее с присутствием наглой явно шалавистой девки, наверняка кувыркавшейся со всеми троими, так ей, бесстыднице, и надо.

— Парильня топится. Еды мало, но что есть. Завтра, если хорошо покажете себя, дам больше. Пока не заслужили.

Несмотря на угрозы, женщина принесла довольно еды, хоть и простой. Также она дала путникам хлеба, на который они накинулись, будто стая голодных волков. И еще она принесла мужские вещи, новые, добротно сшитые.

— Моих сыновей и мужа. — Тускло сказала она. — Им больше не нужно. Давайте свои, я постираю.

— Эх, вот это жизнь! — Чистый распаренный Хмель раскинулся на кровати, явно предназначавшейся для молодых супругов.

Растерявшей щепетильность Герк лежал с другого края.

— Какое счастье, когда тепло! — Поддержал он. — О Троеликая, и чисто!

— Счастье! — Огрызнулась по-прежнему злая и грязная Рут, чья очередь идти в парильню была последней. — Что он там делает так долго?!

— Я бы оттуда сутки не вылезал. — Мечтательно протянул Хмель, пьяным от счастья взглядом уставившись в потолок. — В каждой косточке теперь тепло!

— Заткнись. — Сердито бросила Тринидад. — Эта поганая крестьянка даже не дала мне одежды! Вам-то есть, что напялить на себя!

— Я бы поглядел на тебя в платье. — Теперь мечтательный взгляд Хмеля устремился на Тринидад. — А то у варварок принято только штаны носить. Захочешь, по привычке, руку под юбку запустить, а там облом…

— Неправда, мы носим платья. В праздники, на свадьбу… дочери вождей тоже ходят в платьях. Они, конечно, не такие, что ты привык видеть, но на штаны точно не походят.

— Возьми мою рубашку.

Хмель потянулся и стащил через голову ту, что дала ему крестьянка.

— Спать будешь в ней, а наутро твоя одежда высохнет.

Тринидад поймала брошенную вещь и встала.

— Все. Сил моих больше нет. Пойду прогоню его, а то он весь жар изведет.

— Давай-давай! — Озорно крикнул Хмель. — Только если он через пять минут не придет, мы поспешим тебя спасать! Или его.

— И зачем ей непременно рубаха? — Недоуменно спросил Герк, когда Рут вышла. — Я часто видел, варварки бесстыжие существа, они могут купаться в одной реке голыми вместе с их мужчинами, а уж спят и подавно…

— Так-то оно так. — Вздохнул Хмель. — Только она не у себя в клане, и она это смекает. Не хотелось бы мне, чтобы она спала здесь голой. С одной стороны, волнующе, конечно, с другой, ты еще от нее не огребал. Эх, вот научусь я получше драться…

Гаррет напустил столько пара, будто хотел устроить из парильни маленький суверенный Ад. Рут постояла на пороге, боясь вдохнуть полной грудью и обжечь легкие. Демон в человеческом обличье блаженно развалился на лавке, закинув руки за голову, пользуясь возможностью полежать на спине, пока не мешают обломки крыльев.

— Ты долго еще? — Возмущенно спросила его варварка, чувствуя, как блаженное тепло проникает в тело.

— А что? — Медленно и лениво протянул демон.

— Гаррет! У меня все чешется уже! Сгинь отсюда, дай мне помыться!

— Иди, я тебя почешу, где скажешь.

— Я тебя мечом почешу, если ты не освободишь парильню. — Пригрозила Тринидад, понимая, что демон просто разленился и не хочет вставать и куда-то идти, но ничуть не сочувствуя.

— Ты мне угрожаешь? — Оживился гворт, поднимаясь с лавки и подходя к Рут так близко, что она смогла увидеть черные прожилки у него в зеленых глазах. — Я трепещу. Что ты со мной сделаешь? Неужели ты хочешь лишить меня невинности, достойная из достойных? А я подарю тебе за это волшебный меч.

— Боюсь, твоя невинность уже досталась портовой шлюхе. А волшебный меч у меня уже есть.

Рука Гаррета тут же скользнула у нее между ног и осталась там.

— Я бы так не сказал.

Рут прижалась спиной к стене, порадовавшись, что на ней штаны, а не юбка, и медленно сдержанно выдохнула. Гаррет, ожидавший отпора, помедлил, потом подошел ближе и прижался бедрами к ее бедрам, больно сгреб волосы на затылке, грубовато поцеловал в висок, в скулу, в угол рта…

— Ты всегда ходишь с ножом?

— Ты бы удивился, если бы узнал, как он иногда может пригодиться.

— Ты же меня не убьешь.

— Конечно нет. Так, порежу, а сдохнешь сам.

— Брось. Ты не такая уж красавица, чтобы отказываться. Ты ждешь прекрасного лорда на белом коне?

Рут невольно хмыкнула, вспомнив, что Хольт любил лошадей как раз белой масти.

— Я не худший из мужчин. — Настаивал Гаррет. — А ты не пугливая крестьянка, и знаешь, чего хочешь, не говори, что не знаешь…

— Хочу, чтобы ты освободил мне парильню и не заставлял выпускать тебе кишки.

Тринидад нажала сильнее, и по животу Гаррета потекла кровь, капая на пол. Хольту было бы достаточно, но выражение лица демона не изменилось, и он продолжал смотреть на нее слегка безумно, как голодный на кусок хлеба.

— Гаррет. — Рут вздохнула. — Во имя Троеликой, я целый день шла. Я замерзла и устала, у меня болит все тело. Я просто хочу спать. Я тебя не хочу.

— Ну, мнение женщины может и не учитываться. — Хмыкнул задетый демон. — В конце концов, я сильнее тебя, и нож тебе не поможет.

— Конечно, ты сильнее.

Тринидад убрала нож и закрыла глаза. Гворт прижал ее к стене еще сильнее и принялся стягивать с нее рубашку, у него плохо получалось, потому что он целовал Рут в плотно сжатые губы.

— Открой рот. — Потребовал демон. — Открой же ты рот, чертова дрянь!

Рут вяло подчинилась, не сопротивляясь. Гаррет с проклятием стукнул кулаком в стену, отпустил ее и вышел, громко хлопнув дверью.

Тринидад прерывисто вздохнула и сползла по стене, позволив себе наконец-то испугаться. Но пар уходил, вода остывала и надо было мыться быстрее, поэтому Рут сняла грязную одежду, положив нож так, чтобы быстро можно было дотянуться, и посмотрела на свое отражение в тазу с водой.

— Вот поэтому, — сказала она ему, — я и не могу сидеть на троне. Вот поэтому я и отправилась за королем.

Отражение криво улыбнулось в ответ, и Рут бросила в него куском мыла.

Глава 32. Страхи

К утру Гаррет все же явился, довольный и счастливый, и с ходу заявил:

— Тут есть ведьма!

В ответ в него запустили лопатой и велели идти чистить хлев. Рут белозубо улыбнулась демону и показала крайне неприличный даже среди варваров жест, в ответ гворт скорчил ей рожу, и мир был восстановлен.

— Это чей-то? — Не понял Хмель.

— Да он ко мне лез вчера в парильне. — Беспечно наябедничала Рут, с сомнением глядя на различные крестьянские инструменты на длинных палках, предназначение которых было для нее весьма туманным. — А это что?

— Это грабки. Собирать траву.

— А это?

— Вилки. Для сена.

— Славно на такие врага насадить. — Оценила варварка.

Три вихрастые головы мигом скрылись за забором и послышался возбужденный писк.

— Если вас не видно, это не значит, что и не слышно! — Проорал им Хмель. — Что значит, лез?

— Ннэ? Захожу я в парильню, а Гаррет такой и говорит, забери, Рут, мою невинность, чуть ли не молит, надоело, говорит, про баб вам врать, хоть одна будет у меня…

— Наглая ложь! — Появившийся Гаррет прихватил ведро, прицепил его к цепи и бросил в колодец. — Не верь этим грязным домыслам. Это она ко мне приставала.

— Я-а-а?

— А кто, я? Лежу я такой в парильне, и вдруг заходит эта дикарка и начинает раздеваться! Даже не спросила, хочу я, не хочу… они все такие, лишь бы себе!

— Ладно, и что дальше было? — Отмер Хмель.

— Мы поговорили и решили подождать до свадьбы. — Усмехнулась Рут. — Хмель, я воин, а не пахарь. Я не знаю, что со всем этим делать.

— Белоручка! — Торжествующе прошипел демон и скрылся, сопровождаемый угрозами надеть ему на голову ведро.

— Ладно. — Вздохнул Хмель. — Может, дров наколешь?

— Этой дубиной, которая по недоразумению зовется топором?!

— А ты представляй, что это враги. — Хихикнул Хмель, ставя перед ней полено. — Трупы потом во-о-он к той стене оттащишь и сложишь, зимой их ждет погребальный костер. Справишься?

Вместо ответа Тринидад молча взмахнула топором, и развалила полено пополам.

— Ого! — Восхитился наемник. — И еще на две части каждую. Ладно, пойду к Герку, пока он вместо сорняков чего доброго не повыдергал.

— А ты что будешь делать? — Подозрительно поинтересовалась варварка, зная любовь бывшего крестьянина к труду.

— Печь поправлю. А то чадит, в прошлый раз чуть не угорели. И трубу надо переложить.

— Поближе к еде, значит…

Хмель невинно захлопал глазами.

— Дак если ты в этом зразумеешь, так я ж не против!

Рут уже завалила трупами весь двор, а враги все не кончались. Варварка с размаху воткнула топор в чурбак, и вцепилась в онемевшее плечо. Будь она менее зла, то поняла бы, что пора остановиться, гораздо раньше. У дочери Тринидада не было и не могло быть друзей, тот, кому суждено править, должен стоять выше остальных и никого не подпускать близко. Но Хмель, Герк и Гаррет не были ее воинами, они не подчинялись ей, и были равными. В самом начале можно было поставить себя в нужное положение, Тринидад это умела, старый Хольт с боем и кровью вдалбливал в юную варварку знание людей, но теперь что-то исправлять было уже поздно. И поэтому на справедливое замечание о том, что ей нужно было сложить дрова в поленницу, а не раскидывать по двору, Хмелю досталось одно из поленьев. Мстительный наемник не поленился запустить в нее другим. Рут ответила топором, просвистевшим мимо его уха и воткнувшегося в стену. Вопль ужаса из-за забора сменился криками восхищения.

— А эти почему не работают? — Варварка обвиняющее ткнула себе через плечо.

— Они же еще маленькие. — Укоризненно сказал Хмель.

— Маленькие?! У нас такие уже коней пасут!

— Одни?

— Со старшими. — Призналась Тринидад. — Совсем им коней, конечно, никто не доверит. Они учатся у них.

— А этим не у кого учиться. — Заметил Хмель. — Старших-то у них нет. Всех перебили.

— Это я, что ли, виновата?! — Тут же завелась Рут.

— А кто же еще? — Шутливо развел руками наемник, но у Рут вдруг сделалось такое лицо, что он поспешил сообщить, что похлебка готова.

Работники устроились под дощатым навесом возле костерка. Гаррет успел уже откуда-то добыть курицу, куски которой плавали в закопченном котле.

— Сменял на остатки нашего рогача. — Пояснил он.

— Нашего рогача на какую-то паршивую курицу?! — Не понял Хмель.

— Надоела дичь уже! А это… разнообразие.

— Какое еще разнообразие?!

— Разнообразное. — Хладнокровно ответил демон, разливая по глиняным горшочкам с широким горлышком суп с плавающими зелеными листками и тестяными шариками. — Рогача поймать несложно, в лесах за ними никто не следит, а вот за курицу можно и вилками в задницу получить.

— Боишься крестьян с вилками?! — Закатила глаза Тринидад. — Большой сильный злобный демон!

— Я бы на тебя посмотрел, когда у тебя на хвосте толпа с факелами и собаками. — Фыркнул демон.

— И как ты выкрутился? — Поинтересовался Герк, осторожно дуя на ложку.

Гаррет сумрачно улыбнулся.

— Не выкрутился. — Подытожила Рут. — Ты же говорил, тебя из-за бабы поймали, а не из-за курицы. Или эта баба так и была форменная курица?

— Замолчи. — Спокойно посоветовал Гаррет, присаживаясь рядом.

— Я не знаю как курица, — сказал Хмель, глядя на расхаживающих по двору толстых белых птиц, — а вот петух это царь птиц! Смотрите, красивый какой!

И вправду, переливчатый змеино-зеленый красавец-гигант с разноцветным хвостом был истинным украшением куриной породы.

— Гля, какой клюв! — Любовался Хмель. — А когти какие! И важный! Знает, гад, свое достоинство! У нас такой был, только еще больше, дак он меня по двору похлеще бешеного быка гонял. Я потом наловчился с порога через собачью конуру уходить. Она возле тына стояла…

— А я боялся гагачей. — Неожиданно поделился Герк. — Они целой стаей нападают. Идут, шеи вытянув, и шипят страшно. А уж щипаются как больно!

— Видал я гагачей! — Запальчиво возразил Хмель. — Щипнут, ну и что, только синяк останется, а петух как вдарит клювом, кровищи — во! А еще он когтями разодрать может, как вспрыгнул мне раз на спину, да как клювом по кочану — рраз!..

— Зато гагачей много, а петух один.

— От гагачей убежать можно, а петух догонит и еще наподдаст! А как он орет!

В подтверждение его слов петух пару раз взмахнул крыльями, поднимая сор, привстал, вытянул горло и прокричал. Хмель восхищенно цокнул языком и невольно почесал голову. Рут, не церемонясь, сунулась пощупать его затылок, но пальцы обнаружили под волосами наемника шрам пострашнее петушиного укола.

— Ого! Кто тебя так?

— Да так. — Хмель неопределенно дернул плечом. — Один варвар топором зацепил. Мне даже больно не было, я просто упал. Лекарка сказала, еще бы чуть — и все. Уж и ходила она за мной! Правда, как расплачиваться пришло время, я пожалел, что не подох. А ты кого в детстве боялась?

Рут не стала в очередной раз объяснять, что детства у варваров не бывает, задумалась, стоит ли что-то вообще говорить, но на нее уже вопросительно смотрел и Герк, и даже Гаррет.

— У друга моего отца была сука. Она была свирепой, огромной и злой, но она знала свое место и никогда не бросалась на людей не в бою. У меня был от нее щенок. И вот эту суку захватил дух медведя.

— Чего? — Не понял Хмель. — Это как?

— Она перестала узнавать друга…

— Хозяина?

— Друга. — С нажимом повторила Рут. — У варваров нет хозяев. Звери помогают нам добровольно, ровно как и люди.

— Да? То есть можно было не подчиняться Тринидаду?

— Конечно.

— И того, кто бы это сделал, так просто отпустили?

— Нет, его бы убили те, кто свободен был обижаться на того, кто предал Тринидада. А дух медведя это… будто в тело вселяется кто-то чужой, кто ненавидит тебя…

— По-моему, она говорит о бешенстве. — Высказал мнение Герк. — Собака могла пить?

— Нет. В общем, когда я ее увидела, я жутко испугалась. Вот.

— И все?

Рут вздохнула.

— Когда об этом узнал мой отец, он запер меня с ней и сказал, что если я не убью свой страх, он убьет меня.

— Варвар! — Вырвалось у потрясенного Герка.

Рут улыбнулась.

— Не думай о нем плохо. Он же дал мне нож.

— Это же как-то… по-дикарски. — Выдал Хмель. — И ты не злилась на него?

— Тогда я думала о том, как убить ее, а потом, когда я поняла, что ее больше нет… это сложно вам понять, но это у нас в крови. Этим мы и отличаемся.

— Ладно, а ты, Гаррет? Ты кого в детстве боялся?

— Демонов. — Гаррет засмеялся.

— Что, правда?

— Честное слово. Мне по ночам снились толпы демонов. Я стоял среди них, как равный, а потом мой облик менялся и… Потом снова засыпать не хотелось! А вообще, надо собрать поленницу дотемна.

Вчетвером дело пошло быстрее. Спутники выстроились цепочкой и перекидывали друг другу дрова, которые Хмель сноровисто укладывал один к одному.

— Хмель, расскажи дальше про леди Али! — Потребовала Рут, наклоняясь за очередной деревяшкой. — Сколько можно томить!

— Да я думал, раз вы не просите, значит вам неинтересно.

— Очень интересно! — Хором подтвердили Герк и Гаррет.

— Только не говори мне, что она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним. — Пригрозила Рут. — Слыхала я раз лордскую байку про красавицу, чудище и красный цветочек, Хольт тоже, как вон Герк, сказал, что это метафора…

— Ты дослушай, а потом и говори, что не понравилось. — Фыркнул Хмель. — Я же тебе не байку, а жизнь рассказываю…

Глава 33. Дерзость

Палец нарывал и дергал. Леди Эрминфея проклинала себя за неосторожность и за то, что оказалась такой неловкой: мало того, что расковыряла серебряным шипом подаренного цветка руку, так еще и полезла ей же в грязь, когда доставала украшение из лужи, и укололась второй раз. Эрмина опустила руку в воду, холод принес некоторое облегчение. Беременная сестра, леди Сорнберфея, прошла мимо, кутаясь в шаль, возле фонтана было прохладно.

— Не сиди на холодном, Эрми, простудишься.

Леди только сморщила нос.

— Эрми! — Сорн повысила голос. — Послушай меня, я ношу дитя и знаю, что когда ты тоже будешь тяжела, ты вспомнишь об этом.

Эрмина содрогнулась и поспешно вскочила. Она знала, откуда берутся дети, и мысли мигом перескочили на Али и этого Свайлса. Ее опять затошнило от ужаса и отвращения.

— Дитя мое, что с тобой? — Встревожилась Сорн.

— Какое я тебе дитя! — Огрызнулась Эрминфея. — Я всего на восемь лет тебя младше, и прекрасно помню, как ты носилась по этом двору, подобрав юбки, а за тобой гонялась нянюшка с расческой.

— Теперь я так не могу. — Улыбнулась леди Сорнберфея. — Да и тебе, малышка, пора тоже это прекращать. Али скоро выйдет замуж, и она больше не сможет составлять тебе компанию. Лорду Свайлся вряд ли это понравится.

— Лорду Свайлсу плевать на Али! — Эрмина в бешенстве топнула ногой. — Он женится на наших землях и армии нашего отца!

Сорн погладила живот. Ее муж, лорд Престорфайнд, заключил брачный союз не видя невесты, но никто еще ни разу не слышал, что он недоволен женой.

— Сходи к сестре, Эрмина. Ей сейчас нелегко. Постарайся найти в себе слова ободрения. Знаешь, девушкой я мечтала о герое из сказок, прекрасном золотоволосом юноше, который украдет меня, и мы унесемся в закат на его белом коне, чья грива будет украшена бриллиантами. А Престор… ты его знаешь.

Леди Эрминфея невольно улыбнулась. Лорд Престорфайнд чуть не умер от смеха, когда разозленная Сорн кричала, что он не соответствует идеалу, Али изорвала зубами платок, а потом у нее случилась нервная икота.

«Право, Эрми, Сорн такая дура». — Сказала она тогда. — «Чем только забита у нее голова?»

Сама Али в то время мечтала о пирате, и золотоволосые юноши вызывали у нее только брезгливую улыбку. Маленькая Эрмина, еще не помышлявшая ни о каких мужчинах, назвала дурами обеих, за что лорд-отец больно отшлепал визжащую дочь и пригрозил отдать за варвара в качестве скрепления мирного союза с одним из племен.

Утешать Алифейну ей совершенно не хотелось. Эрмина уныло побрела в замок, наталкиваясь на незнакомых людей. Лорд Рори привез с собой кучу новой челяди из разоренных деревень, вместо убитой варварами в прошлом набеге. Воины с цветами Свайлса на одежде уже перешучивались со служанками и кланялись Эрмине совсем не так поспешно, как того требовал этикет, но леди никого не замечала, погруженная в свои мысли, поэтому огромный демон вырос перед ней, словно из-под земли. К чести Эрмины, на ее лице не дрогнул ни мускул. Она взглянула вверх, на клыкастую красноглазую морду, для чего ей пришлось изрядно задрать голову, и без страха изучила диковину.

— Вы из Ада, достопочтенный демон?

Демон запрокинул голову и захохотал, вышло больше похоже на рев.

— Прошу прощения, — хладнокровно продолжила Эрмина, — я не имела чести прежде знать никого из вашего племени, и не знаю, как к вам обращаться.

— Говори с ним попроще, а то он тебя не поймет.

С соседнего обоза ловко спрыгнула молодая темноволосая женщина и подошла к Эрмине. Одета она была в широкие штаны, перевитые ремешками, а за пояс у нее был заткнут топор. Из-под меховой безрукавки торчали рукояти десяти ножей, а на мускулистых руках красовались шрамы. По длинным волосам, затейливо собранным в многочисленные косы и хвостики, и украшенным бусинами и шнурками, Эрмина поняла, что перед ней варварка.

— Кар Харст! — Проскрежетал демон. — Наглая шлюха!

— Что ты, достопочтенный демон! — Фыркнула женщина весело. — Шлюхи за деньги! Пойдем-ка отсюда, леди цветочек, ты, видно, ищешь сестренку? Шагай, я тебя отведу.

— Моя сестра здесь? — Спросила Эрмина, приподнимая юбки и еле поспевая за размашистым шагом. — Которая?

— Другая леди цветочек пришла утром. Не думали мы, что леди умеют метать ножи. И с мечом она обращаться умеет. Это пригодится ей брачной ночью, понимаешь, о чем я?

Варварка громко захохотала, а Эрмина сделала вид, что не понимает. Лорд Дерквиль был бы весьма недоволен, если бы узнал, что лорд Рори иногда поет хихикающим сестрам не только песни о любви.

— Разве варвары не воюют с лордом Свайлсом? Почему ты среди его людей? Почему на тебе нет его цветов?

— Ннэ? — Резковатый говор варварки резал ухо. — Варваров много, леди цветочек, и каждый воюет с тем, с кем хочет. А цвета носят те, кто служит. Мы не служим.

— Почему ты зовешь меня цветочком?

— А разве ты не цветочек? Лорд Скала сказал, что все девицы Дерквилей — цветочки, а пареньки — деревья.

— Лорд Скала? Так вы зовете Свайлса?

— Так мы зовем его, да. С твоей сестрой все ясно, она цветочек с шипами, редкий. А ты какой цветочек?

Варварка улыбалась насмешливо, и Эрмина покраснела. Алифейной в этой части королевства называлась редкая и красивая роза. А Эрминфеей — ароматный шиповник. Это была давняя традиция дома Дерквиль называть дочерей именами прекрасных цветов, а сыновей — сильных деревьев.

— А как зовут тебя?

— Кар Харст. Я из рода Харстов. А вот и твоя сестра.

Одетая по-мужски Али яростно нападала на светловолосую варварку, но без видимого успеха. Эрмина скромно встала в стороне, наблюдая за боем. Она впервые видела сражающихся женщин, и они не были похожи на то, что о них писали в книгах, ни тем более на то, о чем хвастались подвыпившие братья. Кар Харст не походила на мужчину ничем, но и женщиной, какими их привыкла видеть Эрмина, она не была. Ее трудно было назвать красивой, но при взгляде на нее благородной леди Эрминфее хотелось краснеть и робко опускать глаза. Впервые прекрасная дочь старинного рода вдруг почувствовала себя едва ли ни ничтожной. Она достала из кармашка серебряный цветок. Если сама Эрмина и Али были цветочками с нежными стыдливыми лепестками, то эти варварки походили как раз на него. И он был красив, только по-другому. Красив и опасен.

— У тебя было много мужчин? — Неожиданно спросила она.

— А что? — Спокойно спросила варварка, не рассердившись и не смутившись, как это делали служанки или крестьянки.

— Лорд Свайлс… моя сестра… леди Алифейна, его невеста. Мой брат говорит, все женщины одинаковы в темноте. А лорд Свайлс…

— Твой брат плохо знает женщин. — Присвистнула варварка. — Это синеглазый лорд с волосами, как у тебя? Надо будет объяснить ему кое-что… как-нибудь. Лорд Скала не будет слушать хныканье твоей сестры-цветочка. Так что лучше ей сделать все, что ему понравится.

— Он был в плену. Он изуродован и знает, что такое боль. Разве можно добровольно заставлять кого-то чувствовать подобное?

Варварка посмотрела на Эрмину, как на умалишенную.

— Знаешь, зачем демоны оставили ему пол-лица? Чтобы люди видели, чем он мог бы быть. И сам он тоже видел. И от этого лорд Скала только злее.

— Недостаточно, раз до сих пор не велел вздернуть тебя.

Недовольный голос заставил Эрмину подпрыгнуть. Лорд Свайлс встал между ней и варваркой, слава Всеблагому, повернувшись к Эрмине здоровой половиной лица.

— Вздернуть? — Кар фыркнула, скрестив руки на груди. — Всего-то? Это будет с твоей стороны милосердием. А как же обещания сварить меня живьем в масле? Посадить на кол? Бросить собакам?

Свайлс махнул на веселящуюся варварку рукой.

— У вас демон среди людей, лорд. — Заметила Эрмина.

— Я знаю. — Коротко ответил Свайлс, не удостоив ее объяснениями. — Однако недурно моя будущая жена обращается с мечом. И ты так можешь, злой цветочек?

— Меня зовут Эрминфея! Мы живем на границе с варварами! Мы умеем обращаться с оружием!

— Ты слышала это, Кар Харст? — Свайлс повернулся к варварке. — Эти Дерквили думают, что умеют обращаться с оружием. Опасное заблуждение. Скажи-ка, что бы ты сделала, вздумай леди цветочек угрожать тебе ножом?

Варварка разразилась лукавой тирадой на своем языке, и Эрминфея схватилась за вспыхнувшие щеки.

— Эгей, Харст, смотри, она тебя понимает! Запоминай, детка, на случай если попадешь в плен к варварам.

— Эрмина!

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Али подошла к ним, убирая меч в ножны, и неловко поклонилась будущему мужу. Вторая варварка коротко кивнула Свайлсу и скорчила рожу в спину Алифейне.

— Бой не является одним из моих сильных мест. — Спокойно призналась Али. — Но это не единственный способ убить человека. Есть яды, колдовство и деньги, за которые можно купить все, что угодно.

— Подойди, моя будущая жена. — Свайлс больно взял Алифейну за плечо и поставил ее рядом с собой. — Это Кар Харст из рода Харстов. А это Норта из Взлотов. Они расскажут тебе, что такое деньги.

— Деньги для лордов! — Норта плюнула на землю. — Но я знаю, что мое.

— А что мое — мое. — Поддержала ее Кар. — Отпусти цветочек, Скала, наставишь ей синяков после свадьбы. Пойдем-ка потолкуем лучше, пока сестра цветочка и в самом деле не вздумала тебя отравить. Сдается мне, гнедой скоро охромеет…

Они ушли, а Норта осталась.

— Что остается, когда уходит красота? — Спросила ее Эрмина.

— Почем мне знать, леди цветочек? Ты лучше понимаешь в красоте.

— Я красива по-вашему? — Спросила ее Алифейна. — Или у вас другие критерии…эм… у вас в женщине ценится другое?

— Все цветочки красивы. — Улыбнулась Норта. — И любой варвар, не задумываясь, затащил бы вас в палатку, но, понимаете, мы больше ценим мечи. Леди цветочек не будет нашим мужчинам верной подругой. Зачем вам это знать? Скала — лорд и сын лордов, а не варвар.

— То есть, — беспощадно подытожила Алифейна, — по-твоему мы ничтожны и бесполезны.

— Слушай, леди розочка, поменьше думай об этом. Твое дело ублажать мужа в постели и дарить ему наследников, что ты еще хочешь? Зачем тебе быть рядом с ним в походе, под дождем и ветром? Ты сможешь найти для него слова ободрения, когда он придет к тебе после погребального пира, пьяный в грязь, и злой как демон? Ты будешь готовить ему пищу и сама есть ее, стирать его рубашки и перевязывать его раны, даже если они будут вонять, как отхожее место?

— Для этого у лорда Свайлса есть слуги.

— Конечно. Поэтому в походе ты ему не нужна. Так что тебе остается только то, что я сказала. Не очень много, правда?

— Не слушай ее, Али. — Эрминфея взяла сестру под руку. — Пойдем, тебе надо переодеться, а то ты заболеешь.

— Я готова делать все, что она сказала. — Алифейна нырнула в огромную ночную рубашку и забралась в постель, укутавшись одеялом. — Я умею лечить раны, ты же знаешь. А пьяный Рори хуже любого демона.

— Но от Рори ты могла убежать или пригрозить ему, что пожалуешься отцу. — Возразила Эрмина. — Муж — другое дело.

Али сжалась под одеялом, мигом растеряв всю уверенность.

— Прекрати, Эрми! — Заплакала она. — О Всеблагой, он так ужасен! И дело не в его лице, но у него такие злые глаза! И как он смотрит на нас, как будто ненавидит весь наш род! Я боюсь его! Я не хочу от него детей!

— Не выходи за него! — Прошептала Эрмина. — Али, не выходи за него!

— Как я могу? Я не могу ослушаться отца.

— У отца еще много дочерей. Почему именно ты?

— Потому что моя очередь, и довольно об этом. Это мой долг, и ты знаешь, что это такое, Эрминфея! — Алифейна решительно села на кровати. — Он полюбит меня. Клянусь Всеблагим, я растеряла последний разум. Я наследница рода Дерквиль, я красива, умна, и знаю все, что должна знать леди, и даже немножко больше. Он не пожалеет, что женился на мне.

— Он-то не пожалеет. — Скривилась Эрминфея. — Зато ты здорово пожалеешь.

— Он полюбит меня. — Упрямо повторила Али. — Я видела, как отец объезжал диких коней. Много терпения и непреклонности. И он покорится.

— Свайлс не конь, Алифейна! — В бешенстве крикнула Эрмина, вскакивая с кровати. — Демоны изуродовали не его лицо, а его душу! Я не могу представить тебя с ним, у меня взрывается голова, и кажется, что сердце остановится, когда я закрываю глаза и вижу вас вдвоем!

— Перестань, успокойся. — Голос сестры наполнился мягкостью. — Рори говорит, все женщины ночью одинаковы, значит, и мужчины тоже.

— Да ну? Все мужчины ночью избивают своих жен?

— Он этого не сделает. — Али побледнела. — Эркъекерг лорд, а не крестьянин. А я леди, а не девка из придорожни.

— Ты просто слепа! — Зло крикнула Эрмина и выбежала из комнаты сестры, чтобы тут же попасться отцу.

— Пойдем со мной, прелесть моя. — Лорд Дерквиль потащил Эрмину в свои покои и швырнул ее на ковер. — Что это ты наговариваешь сестре, глупая девка? Хочешь, чтобы она заболела от беспокойства? Брак со Свайлсом дело решенное, а если ты будешь строить свои козни, я велю запереть тебя в комнате до самой их брачной ночи.

— Отец! — Эрмина на коленях подползла к лорду Дерквилю и обняла его ноги. — Прошу! Умоляю! Не допусти этого брака!

Крайне удивленный ее поведением лорд неловко двинул коленом.

— Ну, полно-полно, поднимись. Не годится гордой леди валяться в ногах даже у отца, как какой-нибудь крестьянке. Встань, и не смей рыдать! У меня и без того дел хватает, еще и тебя утешать нет времени. Да встань же, пока я не выволок тебя за волосы на потеху слугам!

— Отец. — Эрмина быстро встала. — Свайлсу все рано, кто будет его женой. Только не Али. Она моя лучшая подруга, самая родная, я не могу… я просто не могу…

— Это не тебе решать, что ты можешь, а что нет. — Лорд стукнул кулаком по бедру. — Не смей больше с ней разговаривать о браке, не то я тебя в самом деле запру.

— Я поняла, отец.

— Довольно, ступай! И благодари Всеблагого, что я занят, не то я велел бы выпороть тебя за этот дерзкий взгляд!

Серебряный цветок резал пальцы, жадно пил кровь, но взамен приносил облегчение. Эрмина тяжело дышала, у нее разрывалось сердце. Кружилась голова, и она не понимала, что с ней происходит, такие сильные чувства никогда еще не разрывали грудь юной леди.

Ведьма поглядела на нее с таким ужасом, когда она вошла в пещеру, будто за спиной у Эрмины стоял сам Сатана.

— Я не буду делать ничего, что ты попросишь. — Сразу сказала отвратительная старая карга. — Убери деньги, что я на них здесь куплю? Даже за все ваше золото ни один демон Свайлса не польстится на мои высохшие прелести, а без этого мне не хватит силы.

— Они не должны быть вместе! — Свирепо прошептала Эрмина. — Слышишь, ты? Этой свадьбы не должно быть! Я никогда у тебя ничего не просила! Я сделаю все, что захочешь!

— Ты ничего не знаешь. — Глаза ведьмы блестели в свете зеленого пламени. — Глупая девочка. Все уже свершилось и идет так, как должно.

— Я велю повесить тебя. — Пригрозила леди Эрминфея, остро чувствуя свою беспомощность.

— Что мое — мое. — Таинственно улыбнулась старуха.

— Что это значит?

— Это слова не для лордов, моя леди, в вас слишком жидкая кровь. Вот варвары — другое дело, да, совсем другое. Эта кровь покорит королевство… уходи, юная Эрминфея, я ничем не могу тебе помочь.

Осталось последнее средство, но к нему Эрмина была не готова, а до свадьбы оставалось меньше десяти дней. Али трясло от напряжения, и служанки варили для нее успокаивающий отвар. Лорд Свайлс не хотел хоть сколько-нибудь улучшить положение и смотрел на Али едва ли ни с презрением. Эрминфея только подливала масла в огонь, но ничего не могла с собой поделать, как только она видела лорда Скалу, как звали его варвары, ее язык сам собой начинал сыпать колкостями, из-за этого она с Алифейной даже немного подрались.

— Лорд Свайлс, я могу с вами поговорить?

Без доспехов лорд выглядел немногим менее внушительно, и Эрмина, понадеявшаяся, что ей будет не так страшно, разочарованно вздохнула про себя.

— Что такое, злой цветочек? — Поинтересовалась Кар Харст.

— Уйди! — Топнула на нее ногой Эрмина, доведенная до бешенства.

— Слышала, пошла вон, Кар, со мной желает говорить леди! — Хмыкнул Свайлс и приглашающим жестом откинул для Эрми полог своей палатки.

Варварка в ответ показала весьма недвусмысленный жест.

— И не вздумай растрепать об этом всему лагерю! — Крикнул ей в спину Свайлс и повернулся к Эрминфее. — Ну?

— Я думала, вы будете со мной более вежливым. — Упрекнула его леди.

— Очень зря. — Свайлс задернул полог и указал Эрмине на стул. — В замке Дерквилей — да, но здесь мои правила. Так что говори, что тебе нужно, и проваливай.

— Я прошу вас! — Смешалась девушка. — Я ведь не одна из ваших варварок!

— Действительно, они не позволяют себе столь много.

Эрминфея смешалась еще больше. Лорд Свайлс смотрел на нее с ненавистью, еще большей, чем на Алифейну.

— Никогда не задумывалась, цветочек, в чем между вами разница? Варварки знают, что за все приходится платить. Они знают цены и не спешат торговаться. Но ты… ты набрала большой кредит, даже не задумываясь, что это не даром.

— Я прошу прощения за все.

— За что? — Вкрадчиво уточнил Свайлс.

— За все. — Твердо повторила Эрмина. — Мне хотелось сделать вам больно. Вы сделали больно мне. И я расплачивалась. Но теперь… пожалуйста, не женитесь на Али.

— Ннэ? — Совсем по-варварски цыкнул Свайлс. — Не вижу причин.

— Пожалуйста. — Прошептала Эрмина, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Не надо. Я прошу вас… умоляю вас! Этот брак не принесет вам счастья.

Казалось, ее слова позабавили лорда.

— Очень мало вещей в этом мире может принести кому-то счастье. Это все?

— Я настаиваю.

Теперь лорд рассмеялся уже в открытую.

— Или ты зарежешь меня?

Движение было молниеносным, Эрмина вскрикнула и нож выпал из руки, которую она прятала в складках платья. Таким сильным не был даже муж Сорн.

— Демон! — Обвиняюще крикнула она.

— Немного. — Согласился Свайлс и снял рубашку, в свете лампы блеснула чешуя на левой стороне груди.

Он медленно поднял нож и приставил к горлу Эрмины. Леди застыла, на смея пошевелиться, лезвие на нем было отточено на совесть. Взгляд у лорда Скалы был обманчиво спокойным, но Эрмина вознесла про себя молитву Всеблагому, чтобы он дал ей быструю смерть.

— Ну что, злой цветочек, где же твои шипы? Надеюсь, твоя сестрица будет такой же злюкой. Ненавижу страх.

— Не смей к ней прикасаться! — Тут же вспыхнула леди Эрминфея. — Ну, пожалуйста! Я умоляю вас, лорд Свайлс, не женитесь на ней! Столько женщин, почему должна быть именно она?

— Эрмина! — Разъяренный отец влетел в палатку. — Это переходит всякие границы! Ты наказана! Лорд Свайлс, я прошу прощения, это сущий Сатана, слишком много общения с братьями, и она уже мнит себя мужчиной!

— Да, я так и понял. — Свайлс почесал обожженную щеку и отпустил Эрмину.

— Но ты не мужчина. — Наставительно изрек лорд Дерквиль.

— Конечно нет! — С ненавистью выдохнула Эрмина. — В отличие от мужчины, я не боюсь смотреть ему в лицо!

От пощечины зазвенело в голове, удар в живот сапогом пришелся по бедру, девушка успела вовремя увернуться.

— Уведите ее и заприте в башне, той, в которой мои предки держали неверных жен. — Распорядился лорд Дерквиль. — Вставай, подлая дрянь!

Эрмина еле поднялась, цепляясь за стол, успев увидеть откровенный восторг на лице Свайлса. Люди отца подхватили ее под руки и повели прочь из палатки.

— Ндэ, а вы еще говорите, что это мы дикие. — Обратилась Рут к Герку, с усилием разгибая спину.

— Разве ваши отцы не бьют непослушных детей?

— Наши женщины не выходят за тех, кто им не нравится! Что за глупый обычай отдавать девиц по старшинству? Я бы прирезала Скалу брачной ночью, а не тряслась, как твоя леди Али.

— Если бы он тебе позволил. — Скептически парировал Хмель.

— Я бы дождалась, пока он заснет.

— Но тогда дело бы было уже сделано. — Возразил Гаррет. — Кажется, дождь собирается.

— Тем более было бы больше причин перерезать ему глотку. Или бы больше не было. — Хмыкнула Рут.

— Я тебе сейчас скажу одну вещь, Рут, и она тебя удивит, но ты уж поверь мне. — Хмель наставительно поднял палец. — Не так-то уж просто перерезать человеку глотку, особенно если ты никогда этого раньше не делал. Ты помнишь, как впервые убила?

— Конечно. Это было просто.

— Ай, да что с тобой говорить, кровожадное ты создание. За убийство Свайлса на Дерквилей восстали бы все его люди и весь его род.

— Видно леди Эрми не думала об этом, когда брала с собой нож.

— Ты ничего не знаешь! — Многозначительно изрек Хмель и зашагал в сторону ночлега. — И правда, кажется дождь собирается.

Глава 34. Измена

Пол в камере для неверных жен был холодным, каменным, и редкая разбросанная по нему солома не спасала. Для леди Эрминфеи, непочтительной дочери, слуги лорда Дерквиля принесли убогую перину и положили ее на деревянную лежанку, но Эрмина сидела на полу, чтобы цепи не тянули так сильно. Она знала, зачем они. Одна из неверных жен лорда Карреема Дерквиля, ее прапрадедушки, разбила себе голову о стену, не дождавшись мучительной пытки, и не выдала своего любовника. Лорд Рори в детстве любил ставить ее в пример ябедничающим о его проказах сестрам. Портретов строптивой леди не было в общем зале предков, но Алифейна, прячась однажды на чердаке от нянюшки, нашла небольшую эмаль овальной формы. От времени краски не поблекли, и с него улыбалась до того гордая и надменная женщина, что ее свирепые глаза пугали по ночам маленькую Эрмину. Так это было или нет, но сестры решили, что это и есть та самая неверная жена прапрадедушки. И если Эрминфея хорошо знала свою сестру, то скоро род Дерквилей пополнится еще одной мрачной легендой. Или двумя. И навряд ли легенда об уморившей себя голодом сестре невесты будет интереснее. Эрмина покосилась на разбросанные по полу остатки еды. Дотянуться до них было уже нельзя, гордая леди оттолкнула ногой тарелку так далеко, что из-за цепей до нее стало невозможно добраться. Больше еду ей не носили, но поили исправно, чтобы Эрмина не умерла от жажды. Леди очень ослабела сидя без движения, но от смерти была еще далеко. Больше голода ее мучила собственная нечистота. Отхожего места или ночного горшка в камере не было, и справлять нужду приходилось в уголке, куда только дотягивалась цепь. Светлые волосы повисли сосульками, под ногти забилась грязь. Ко всему прочему в камере было холодно, леди постоянно кашляла и уже изорвала всю нижнюю юбку на носовые платки. Лорды из рода Дерквилей этой камерой отнимали у неверных жен последнее, что у них оставалось — гордость. Теперь Эрминфея знала, что остается, когда отнимают красоту — гордость. Великий стержень лордов, и она держала ее, как обломок корабля в море. И Эрмина знала, что умрет, не разжав руки. Она потеряла счет дням, но точно знала, что их не прошло еще и десяти. На десятый день ее заключения приходилась свадьба Али и Свайлса, и шум брачного пира она бы точно услышала. Иногда причудливое эхо доносило до ее слуха странные звуки, и, впадая в забытье, Эрмина грезила о замученных душах, сгинувших в этих коридорах. Весь хор изменниц пел ей в уши свои унылые песни, к которым примешивалось скорбное торжество.

— Цветочек скоро завянет.

Леди открыла воспаленные слезящиеся глаза и посмотрела на присевшего перед ней на корточки Свайлса. За его спиной с факелом стояла Кар Харст, варварка из племени варваров. Мысль о том, что он видит ее такой, заставила Эрмину желать смерти еще больше.

— Что делают у вас с неверными женами? — Спросила она Кар потрескавшимися губами.

— У нас говорят, плох тот мужчина, который не может удержать собственную жену.

Свайлс хмыкнул.

— У вас не женятся на землях и титулах.

— Потому что у нас их нет.

— А если бы и были?

— То мечи наших мужчин все равно решали бы вопрос.

— Харст, ты дикарка. Подожди меня за дверью.

— А что у них делают с неверными мужьями? — Проводив ее взглядом, спросила Эрмина, только чтобы не молчать.

— Обманутые жены вспарывают им брюхо. — Будничным тоном ответил Свайлс. — Варвары.

— Вы на них похожи, лорд.

— Зато ты сейчас похожа на мертвеца, леди цветочек. Не скажу, что мне было охота тебя видеть, но моя будущая жена мечтает иметь тебя рядом с собой на свадьбе.

Эрмина покачала головой, движение далось ей с трудом.

— Я не хочу быть на этой свадьбе, лорд. Не женитесь на Али. Она вам не пара.

— Ей будет лестно, что ты так ее любишь. — Свайлс поднялся с колен. — Мои варварки уже шутят, что даже больше, чем полагается любить сестре. А уж что плетут демоны…

Он хмыкнул. Эрмина мрачно улыбнулась, если бы она могла, то тоже бы засмеялась.

— Когда исчезает красота, остается гордость. — Сказала она. — Спасительная. Или погибельная.

— В твоем случае это второй вариант, глупый цветочек. Что же, сиди тут. Это и к лучшему, а то еще объешься на свадебном пиру и умрешь.

Он вышел, и Кар Харст заглянула в камеру.

— В горах есть ядовитые цветы, которые не справляются с собственным ядом и поэтому быстро гибнут. — Сказала дикарка. — Тебя надо было назвать им. Но я буду рассказывать внукам про тебя. Не все я понимаю в лордах.

Свадьба шла уже несколько часов. Леди Алифейна была прекрасной невестой, сияющей, словно подсвеченное солнцем розовое облачко. И пир удался на славу. Стражи одинокой узницы тоскливо вздыхали, улавливая носом ароматные запахи, доносящиеся даже через каменные стены. Леди Эрминфея вела себя тихо и в страже не нуждалась, но порядок есть порядок. Стражники отчаянно сплетничали о том, что толкнуло леди на такое поведение. Аккурат до того самого момента, когда из камеры тихой и молчаливой узницы не раздался звериный вой и звон кандалов. Бравые парни побледнели и побросали копья, творя на себе охраняющие знаки Всеблагого, и не решались подойти и посмотреть в зарешеченное окошко, наполовину уверенные, что нечистый дух развратницы явился по душу девицы Эрминфеи. Но нет, это кричала и билась в кандалах, срывая кожу с запястий и шеи, сама нежная леди. В ней было столько ярости, что она почти выдернула одну руку из кандалов, чуть не оторвав себе большой палец. Подбежавшая на крик варварка Норта без затей стукнула мечущуюся девушку по голове рукояткой большого ножа, и леди упала навзничь.

— Говорят, ее мать из Илкисов? — Весело спросила она стражей. — Это не из той ли семьи, где леди переоделась мужчиной, чтобы следовать за своим братом в бой, и ее убили в первой же потасовке? Ступайте на пир, лорд Скала отправился с невестой на брачное ложе, и она велела мне забрать грязный цветочек из этого унылого места.

Выздоравливала Эрмина быстро, молодость лучшее лекарство от всех болезней. Она не отказывалась от еды, как это было раньше, покорно выполняла требования лекаря, но упорно молчала, будто свадебной ночью леди Алифейны злые духи камеры неверных жен вытащили из нее самую душу. Али заходила ее проведать, но на сестру Эрмина смотрела до того безучастно, что иногда Али не смогла сдержать слез.

— Эрми, дорогая, неужели ты не узнаешь меня? — В отчаянии однажды спросила она.

— Нет. — Вдруг сказала Эрминфея, откидывая одеяло и спуская ноги с кровати. — У тебя все губы искусаны. Это он сделал? Моя Али не позволила бы такого.

— Ты не понимаешь…

— Я все понимаю. Сколько у тебя еще синяков?

— Эрмина. — Леди Алифейна покраснела. — Он… он не бьет меня. Просто он очень силен. Я стараюсь…

— Ты как шлюха из придорожни! — Засмеялась Эрмина. — Я стараюсь, господин! Уходи, я не знаю тебя!

Она подошла к зеркалу и оттянула ворот длинной рубашки. На нежной шее красовался шрам от железного ошейника. Эрми задрала рукава и внимательно изучила запястья, потом беспечно хмыкнула.

— Что ты сделала с собой? — Укоризненно сказала леди Алифейна, беря ее за руку. — Ты похожа на рабыню.

Эрмина вырвала руку.

— Нет, это что ты сделала с собой! Парочка шрамов не сделали меня другой, а на тебе и того нет! Пошла вон, я сказала, ты, позор моего рода, не хочу тебя видеть!

Алифейна отшатнулась, словно ее ударили. Эрмина пробежала мимо нее из комнаты по лестнице, звонко шлепая босыми ногами по каменным ступеням, и выбежала во внутренний двор. Свет ослепил ее, а ногам стало холодно. Эрмина потерла глаза и поняла, что наступила зима. Пушистый снег приминался под босыми ступнями, леди засмеялась и закружилась, раскинув руки, ловя ртом снежинки.

— Ты что делаешь! — Сердито крикнул кто-то.

Эрминфея прищурилась и увидела подбегающего конюха.

— Ты что, открыл тайну эликсира неуязвимости? — Холодно спросила она. — Как ты смеешь так со мной говорить?

— Леди Эрминфея! — Парень покраснел. — Простите, я вас не узнал. Но вам все равно не нужно здесь быть… в таком виде.

— А в каком виде ты бы предпочел меня видеть? — Язвительно спросила девушка, подходя к близстоящему коню. — Иди на место и занимайся своим делом.

Пока конюх мешкал, не зная, что предпринять, Эрмина взлетела на спину коня и толкнула его пятками, разворачивая в галоп. Жизнь на границе предполагает трудности, и все леди Дерквиль умели ездить без седел и даже без поводьев. Лес встретил ее тишиной и потрескиванием спящих деревьев. Пещера ведьмы еле виднелась, полузасыпанная снегом. Старуха отшатнулась при виде возникшей на пороге леди и уронила ступку, которая звонко раскололась.

— Что со мной происходит? — Крикнула Эрмина, наступая на старую ведьму. — Что это?

— Все идет как должно. — Забубнила она. — Все случилось быстро.

— Что именно случилось?

— Демоны! Проклятое племя. Проклятая земля. Проклятое все, что соприкасалось с ней.

— Да говори ты яснее! — Эрмина схватила старуху за плечи и затрясла. — Это о Свайлсе? Он проклят? И Али теперь тоже, да?

— Вряд ли. С землей Ада я не соприкасался. — Лорд оторвал Эрмину от старухи и отбросил в угол. — Только с огнем.

— Очень вовремя, юный лорд! — Прошипела ведьма, потирая плечо. — Ты привез, что обещал?

— А зачем, ты думаешь, я приехал? — Зло спросил он и бросил в ведьму сверток, который старуха скогтила с неожиданным проворством.

— Прекрасно! Забери отсюда безумную леди, юный лорд, или мне не в чем будет готовить снадобья. Она просит меня рассказать то, чего не желает знать.

— Ясно. Пошли отсюда, злой цветочек, пока ведьма не превратила тебя в жабу.

— Вот еще! — Взвизгнула Алифейна. — Скажи мне!

Но лорд уже сдернул с себя плащ, легко завернул в него упирающуюся девушку и вынес вон из пещеры.

— Выбирай. — Он поставил ее на ноги и развернул лицом к своему коню. — Ты ведешь себя хорошо, не брыкаешься и едешь впереди меня в седле. Или ты ведешь себя плохо, и я перекидываю тебя поперек седла, как схваченную в набеге рабыню.

Эрмина переступила с ноги на ногу, снег впился в ступни ледяными иголками, но не ответила. Свайлс довольно кивнул и подсадил ее в седло, затем легко вспрыгнул сам и одной рукой прижал Эрмину к себе, чтобы она не свалилась. Девушка возмущенно пискнула.

— Так все-таки поперек седла? — Насмешливо поинтересовался лорд и свистнул коню Эрмины, чтобы шел следом.

Послушное животное покорно затрусило позади.

— Почему она назвала меня безумной леди? — Помолчав, спросила Эрмина, но не дождалась ответа.

Тогда она с усилием повернула голову и посмотрела всаднику в лицо.

— А тебя она назвала юным лордом.

Свайлс с досадой встряхнул ее, и Эрминфее пришлось принять прежнее положение.

— А как тебя называть мне? Ты больше не Свайлс. По нашим обычаям более знатный род поглощает менее знатный, так что ты теперь Дерквиль.

— Заткнись. — Велел ей Свайлс и пустил коня более крупной рысью.

— Я могу называть тебя дорогим зятем. — Не унималась Эрмина. — Или просто говорить «муж сестры». Да, муж сестры моей. Нет, муж сестры моей. Очень приятно, муж сестры моей. Скоро ли вы намерены сделать ее вдовой, муж сестры моей?

— Вдовой не знаю, но если ты не замолчишь, траур ей надеть все-таки придется.

— Я просто спрашиваю. На границе неспокойно, всякое может произойти. Варвары, мы воюем с их кланами. А ведь они есть и у вас в войске. И демоны тоже. Что они говорят про ваше лицо?

— Не слышал. Зато слышал, что они говорят про тебя. И не только демоны.

— В самом деле? Приятно быть известной особой.

— Не очень. Если бы ты знала, как они тебя называют.

— Безумной? Или цветочком? Не самое худшее из всего. Но как все-таки мне называть вас? Как вас зовет мой лорд-отец? Паленой рожей? А мои лорды-братья? Копченым мужем? А Али? Как она вас зовет, дорогой зять? Просто чудовищем? Говорят, ночью все мужчины одинаковы, но это только если не знать, каковы они при свете дня!

Свайлс так резко скинул ее с коня, что Эрмина не успела выпутаться из плаща и упала, ударившись головой о ствол дерева. Во рту сразу образовался вкус крови, в ушах зазвенело. Свайлс схватил ее за волосы, и Эрмина поднялась, цепляясь за ствол.

— Какой дерзкий цветочек!

— О что вы, дорогой зять! Я просто набираю кредит!

— У этого ростовщика нет столько денег.

— Задушите меня, дорогой зять? — Хихикнула Эрмина, хватаясь за его руку и облизывая губы. — Ну давайте. Всегда было интересно, каково это умирать.

Свайлс посмотрел на нее так, будто вдруг впервые увидел. И улыбнулся. Потом поднял плащ, отряхнул его от снега и набросил на Эрмину.

— Что ты делаешь?

— А ты как думаешь, леди цветочек? Знала бы ты, до чего знакомые речи ведешь.

Он снова подсадил ее на коня, и они поехали к замку, как ни в чем не бывало, но Эрмина спиной чувствовала, как колотится у него сердце, решение ее не убивать тоже не даром обошлось лорду Скале.

— Ну что же ты? — Прошипела она и резко дернула головой, постаравшись ударить его затылком в подбородок.

Свайлс досадливо вздохнул и перекинул Эрмину поперек седла.

— Что вы делаете, лорд? — Вскрикнула Али, подбегая к ним, когда они въезжали в ворота.

— А ты как думаешь? — Буднично ответил Свайлс, спрыгивая с коня и снимая Эрмину.

Алифейна мигом вытащила у Эрмины кляп изо рта.

— Да не трогай ты меня! — Тут же взвыла злая леди. — Задери тебя демон, Али!

— Уведите ее. — Распорядилась Алифейна подошедшим слугам и накинулась на мужа. — Что вы делаете, лорд? Бедная девочка больна!

— Ты думаешь, моя леди-жена? — С издевкой бросил Свайлс. — Достаточно здорова, чтобы бегать по снегу босой. И я не слышал, чтобы она хоть раз чихнула за всю дорогу.

— Не смейтесь, мой лорд! Вы понимаете, что я говорю о ее рассудке!

— Она безумна, ты думаешь? Ты очень ошибаешься.

— Она сказала, что не хочет меня видеть перед тем, как убежала. Она говорила… ужасные вещи…

— Всего-то? Это еще не делает ее сумасшедшей. Говорю тебе, она совершенно нормальна. А тебе следовало бы обидеться на нее.

— Разве я могу? Моя бедная сестренка… ох, а вы, мой лорд? Удачно ли прошла ваша поездка?

Свайлс взял ее за подбородок и приподнял, так что Алифейне пришлось встать на цыпочки.

— Перестаньте, лорд! — Шепнула она. — Слуги смотрят. Это неприлично.

— Ясно. — Сухо сказал Свайлс. — Скажи-ка мне, жена моя, если бы твоя красота вдруг исчезла, то что бы осталось?

— Эрмина уже спрашивала меня однажды об этом. Но я не понимаю. Это загадка?

— Нет. В твоем случае это приличия и долг. Но этого мало, моя жена, очень мало. Иди в спальню, я скоро приду.

— Да, мой лорд. — Покорно поклонилась Алифейна и поспешила в дом.

— Приличия и долг. — С отвращением произнес Свайлс, глядя ей вслед.

Потом хлопнул по крупу жеребца и повел его в конюшню.

Быть безумной Эрмине понравилось. Можно было говорить, что хочешь, и кому вздумается. Определенную границу леди старалась не переходить, особенно в разговорах с мужчинами, иначе можно было оказаться запертой на неделю, но риск был невелик: почти все мужчины пропадали в разъездах по границе. Леди никто ничего не рассказывал, и девушки томились беспокойством, все, кроме Сорн, которая недавно разродилась и ворковала над малышом.

— И оно того стоило, Сорн? — Спросила Эрмина, протыкая иглой плотную ткань вышиваемого гобелена. — Весь замок слышал, как ты орала. Всеблагой, шесть часов криков!

— Если сравнить это с часами счастливых криков на той же постели, то цифра шесть потеряется в них. — Засмеялась Сорн. — Это такое чудо, Эрми, оно стоило любой боли. Престор будет счастлив, когда вернется.

«Если вернется» — подумала про себя Эрминфея, в последнее время лордские отряды то и дело теряли в стычках людей.

— Конечно, счастлив. — Вслух сказала она. — Он же ничего не слышал. Будь я любящим тебя мужчиной, после такого у меня рука бы не поднялась к тебе вообще прикоснуться.

— В этом деле не рука нужна. — Хихикнула мать леди Сурифеи. — Погоди, выйдешь замуж, Эрмина, сама поймешь.

— Если кто-нибудь согласится взять тебя замуж. — Не смогла удержаться от колкости мать маленькой леди Тристифеи. — Ты бы могла вести себя получше. Твою мамашу из Илкисов строптивый нрав свел в могилу.

— Я не выйду замуж. — Спокойно ответила Эрмина. — Никогда и ни за кого.

— Это ты сейчас так говоришь. — Отмахнулась Сурифея. — Подожди, найдется тот, кто разбудит и твое сердце.

— Или не сердце, а кое-что другое. — Коварно засмеялась Сорн.

— Кар Харст сказала мне, что у варваров никого не выдают замуж насильно. Женщина сама выбирает, с кем ей быть. Или не выбирает вообще.

— Нашла, кого привести в пример! Варварки ложатся со всеми подряд! Это племя мерзких бастардов! О Всеблагой, да они даже не всегда знают отца своих детей!

— Если бы ты высунула свой нос дальше замковых ворот, Ормилфея, — парировала Эрмина, — и посмотрела бы на Кар Харст или Норту, или любую из них, ты бы уже не могла сказать, что эти женщины позволят себе ложиться со всеми подряд. И они любят своих детей независимо от того, кто был их отцом, пусть даже это мерзкий насильник.

— Вместо того, чтобы наложить на себя руки после пережитого позора, эти мерзкие дикарки даже не стыдятся насилия!

— Я бы посмотрела, как ты сказала бы это в лицо самой слабой из них. Хотя, подозреваю, она бы просто расхохоталась в ответ.

— Ты слишком много общаешься с неподходящими тебе людьми, Эрмина. — С жалостью сказала молчащая до этого Алифейна. — Будь осторожна.

— Ты была довольно осторожна в своей жизни, и что? — Огрызнулась та. — Теперь ты делишь с постель с худшим порождением жестокостей Ада. Тебе бы больше повезло, если бы твой муж был мерзким стариком! А теперь у тебя даже нет надежды, что он однажды умрет на тебе, пуская слюни, и сделает тебя счастливой вдовой!

— Всеблагой, прости ее за эти неразумные слова. — Вздохнула Алифейна. — Она сама не ведает, что говорит.

— Все я прекрасно ведаю. — Огрызнулась раздосадованная Эрмина. — А ты…

— Мужчины вернулись! — Вбежала в женскую служанка. — Много раненых!

— Престор! — Леди Сорнберфея побледнела, как смерть.

— С лордом Престорфайндом все в порядке! — Поспешно заверила служанка. — Но вот лорд Скала…

— Что? — Крикнула Эрмина. — Его убили?

— Нет-нет, моя леди! Не его! Его лучшего генерала. Варвары напали внезапно, их отрезали от основного войска. Лорд Скала держал оборону с отрядом, но пока удалось прорваться вашему отцу, многих убили. Лорд Скала очень… расстроился…

Эрмина не выдержала и рассмеялась.

— Расстроился? Эрги Свайлс? Зол, как демон, хочешь сказать ты?

— Он велел казнить дозорных, которые просмотрели засаду. — Служанка задрожала от страха. — Их было шестеро…

Все взгляды с ужасом обратились на Алифейну. Не оставалось сомнений, на ком лорд Скала будет срывать свою злость. Али воткнула иглу в вышивание и встала, внешне спокойная, но руки у нее дрожали.

— Мне надо подготовиться к его приходу. — Сказала она.

Дальше леди вышивали в молчании, потом Сорн, посчитав, что выдержала должную паузу, со счастливой улыбкой выбежала встречать мужа. Эрминфея решила, что с нее хватит на сегодня исколотых пальцев, и тоже поднялась, смотав вышивание. Чтобы не попасться никому на глаза девушка пробиралась закоулками замка, по которым обычно мало кто ходил, и поэтому в них гуляли сквозняки и всюду висела пыльная паутина. Зато витражи на окнах были замечательные, только зарешеченные ажурными решетками. За одним из поворотов в проеме окна в одиночестве сидел лорд Скала с оплетенной глиняной бутылью, от него крепко пахло дорогим вином. Вся одежда и руки лорда были испачканы засохшей кровью. Он поднял на Эрмину страдающие глаза, потом отхлебнул из бутыли и отвернулся к окну, так что она видела только уродливую половину его лица.

— Что вы здесь делаете, дорогой зять? Ваша жена уже ждет, когда вы придете отыгрываться на ней за свое поражение.

Он не ответил, только сжал зубы.

— А мы только что обсуждали ваши преимущества перед старым слюнявым стариком. Угадайте, кто выиграл? Старик, потому что он умер прямо на Али и избавил наш род от своего назойливого присутствия. Почему вы так не сделали? Такой удобный был случай…

— Тебе лучше сейчас уйти. — Тяжело проговорил Свайлс, покачивая бутылью, там плескалось уже на дне.

— И не успеть сказать, что вместо этого вы предпочли подставить своего генерала?

Бутыль грохнула о стену, разбрызгивая красное вино, Эрмина вздрогнула и уронила вышивание. Жестокий удар отбросил ее к стене, леди согнулась, хватая ртом воздух.

— Ты ищешь смерти, цветочек? — Свайлс больно дернул ее за волосы, открывая горло.

Эрмина схватила его за руку, но он был куда сильнее.

— Думаешь, я позволю тебе умереть? Думаешь, это самое плохое, что может случиться?

Лорд ударил ногой ближайшую дверь и толкнул Эрмину на ворох старых платьев, принадлежавших десяти поколениям леди Дерквиль. Их была целая гора, поэтому она не ударилась больно. Свайлс закрыл дверь, подпер ее сломанным стулом, и пошел на Эрмину, нехорошо улыбаясь. Она попыталась отползти, разом потеряв все слова, которые могла сказать, но Свайлс грубо схватил ее за пояс и поднял. Затем достал нож и с треском разрезал на Эрмине платье, поцарапав кожу, расстегнул пояс, грубо раздвинул ей ноги коленом.

— У тебя шрамы, как у рабыни. — Сказал он ей, усмехаясь.

Рассвет занимался на востоке, бросая солнечные лучи сквозь витражи, и окрашивая ворох старых платьев и пол в зеленые, желтые, красные и синие цвета. Волосы Эрмины засветились золотом, разметанные в беспорядке. Дыхание лорда Свайлса шевелило эти волосы, а рука ласкала округлое жемчужно-светящееся плечо. Леди недовольно дернула им во сне, и лорд улыбнулся. И подумал, когда все успело так измениться. В тот ли момент, когда ему хватило сил одуматься и отпустить измученную ненавистью девушку? Или в тот, когда она посмотрела на него скорбными глазами женщины, которую отвергают? Они ничего не сказали друг другу. И она все же оставила ему пару царапин, пока вырывалась, но они ничего не стоили по сравнению с тем, чем она расплатилась. Как и все его женщины, леди Эрмина боялась и закрывалась руками, но это был страх невесты перед неизведанным, а не отвращение красивой женщины перед чудовищем. У нее и сейчас были сжаты кулаки, словно она боялась, что наутро он засмеет ее и прогонит. Право, такое придти в голову могло только леди Эрминфее.

Хмель замолчал и вздохнул. Потом положил голову на подушку, знаменуя этим, что история закончилась.

— Хмель. — Недовольно позвал Гаррет после продолжительного молчания. — Это все?

— Все. На этом история заканчивается.

— Так вообще нечестно! Хотя бы про эту ночь расскажи поподробнее! А то как лист из книги выдран! Он разорвал ей платье, а наутро они проснулись!

— Нет уж, а то ты и так на людей бросаешься!

— Ладно, хоть намекни, как у них там все было.

— Слушай, откуда я знаю? Меня там не было.

— Затопчи тебя бешеная корова, а Инра тут при чем?

— Она их дочь. — Подала голос Рут. — Разве непонятно? Дочь лорда и леди одной фамилии, но с перечеркнутым кругом бастарда. Это была просто отличная история Инры, в которой про Инру не было ни слова.

— А что, кто-то жалуется? — Рассердился Хмель. — Хоть бы спасибо сказали, хамы неблагодарные, я ажно охрип слова подбирать…

— Это было великолепно. — Поспешил вставить Герк. — Ты прекрасный рассказчик. Я и не подумал, что безумное поведение леди Эрминфеи объясняется ее любовью к Свайлсу, а не к сестре. Но ведь это не конец. Что с ней сталось, когда родные узнали, что она беременна и от кого? Ужасный позор для рода. Зря она о этом не подумала.

— А кто сказал, что они узнали, от кого?

— Ее знаки на одежде! — Фыркнула Рут. — И не Инрой ее верно зовут, а Инорофеей?

— Это что? — Любопытно спросил Хмель. — Тоже какой цветочек?

— Репей. — Кратко бросил Герк. — Так что с ними сталось?

— Это неинтересно. — Горячо заверил их Хмель. — Сама история вот она, и кончается она именно так.

— Ты думаешь о бое среди камней. — Гаррет приподнялся на локте и уставился на Хмеля засветившимися в темноте глазами. — И о кровавом ложе. Я вижу, о чем ты думаешь, когда говоришь слова.

Хмель запустил в него подушкой, которую Гаррет поймал и довольно уложил под голову.

— Спасибо! А то мне низко было.

— Верни подушку ты, порождение желудочного червя и кошачьего дерьма!

— Дорасскажи — отдам.

— Это правда неинтересно!

— Это уж нам решать. Выкладывай. — Поддержала Гаррета Рут.

— Ладно, вы сами напросились! Да и говорить-то особо не о чем. Естественно, долго это все продолжаться не могло. Леди Али была счастлива, что муж и сестра помирились, а ледя Эрмина стала тихой и ласковой. Ровно до тех пор, пока у нее пузо не начало надуваться. Лорд Скала, он в это время был в походе, гонялся за Тринидадом, не то бы так просто не отделался. Он, может, и не знал ничего. Эрмину снова заперли в камеру неверных жен, там она заболела и поэтому не выдержала родов. Ведьма их к тому времени умерла, а все лекари отправились с войском, поэтому помочь ей было некому. Леди до самого конца скрывала имя отца ребенка, но в родильной горячке все кричала «Эрги, Эрги!», и люди рассказывают, что у повитух сердце надрывалось это слушать. Бедняжка, она мучилась два дня и под конец совсем ослабела. Леди Алифейна до конца была с ней и держала ее за руку. Девочка родилась здоровой, демонская кровь в ней почти и не сказалась, да и в самом Свайлсе ее не так и много оставалось. А лорд Скала пропал вместе с войском, и ни у кого не хватило смелости искать его, варвары в то время уже захватили достаточно земель, чтобы с ними считались. Может, из его черепа какой-нибудь дикарь сделал себе чашу, и вряд ли она будет более уродлива, чем демонская харя Гаррета. Инру отдали бы на воспитание слугам, если бы за нее не вступилась леди Алифейна, вот уж благородное сердце, ничего не скажешь. Да только бастард он и есть бастард, вы ее все видели.

— От отца и матери она взяла не самое лучшее. — Задумчиво сказала Рут. — Раненую гордость и жестокость.

— Ну что, довольны? — Рассержено спросил Хмель. — Чем вам не понравилась моя концовка? Когда все было хорошо, и все были счастливы?

— Потому что так не бывает. — Гаррет метко запустил в него подушкой.

— Это у тебя не бывает! — Вспыхнул наемник. — Это у тебя все плохо, потому что ты богопротивное создание, понял?!

Он резко отвернулся к стене и натянул на себя одеяло. Гаррет открыл было рот, но тут же закрыл под укоризненными взглядами Рут и Герка.

— Несчастье леди Эрминфеи в том, что она не соблюдала свой долг. — Наставительно заметил Герк. — Леди не должна так вести себя.

— Зато она знала, что — ее. — Хмыкнула Рут.

— Что это значит? — Полюбопытствовал Гаррет.

— Это значит, что мое — мое. — Рут тоже отвернулась к стене и натянула одеяло до ушей. — Герк, ты дурак. Остальные леди вели себя вполне по-ледски, насколько я понимаю, и ничем не заслужили наказания. Но угадай, чей замок Тринидад взял первым? Верно как раз тот, что стоял у самой границы, как думаешь? Слыхал ли ты после этого о славном роде Дерквилей, начинавшимся от самого изгнания Сатаны из Рая?

— Проклятие леди Эрмины пало на весь ее род! — Не сдался рыцарь.

— А что за проклятие пало на род леди Лависсы? — Язвительно поинтересовался Гаррет. — Ты, что ли? Соглашусь, сущее проклятие.

— Ах ты!.. — Задохнулся от обида рыцарь.

Продолжить вслух ему не позволило воспитание, поэтому он показал на пальцах, на что паскудный и куда более изощренный гворт скрутил фигуру похуже.

Обменявшись выразительными и энергичными жестами, рыцарь и демон тоже улеглись, весьма недовольные друг другом.

Глава 35. Ожог

Конечно, наутро плечо разнылось до такой степени, что сложно было поднять руку. Шипя сквозь зубы Рут скатилась с лежанки и выбралась на двор еще раньше Хмеля, у которого уже прошли кровавые синяки, а мышцы налились гибкостью и сталью, отличающей настоящего воина от придорожного вышибалы. Варварка не отличалась презрением к ранам, поэтому осторожно размяла руку, никуда не торопясь, и глубоко вздыхая. Изображать пренебрежение к боли ей здесь было не перед кем.

— Перетрудилась? — Зевая во весь рот спросил у нее лохматый демон, выглядывая из-за двери.

Рут в ответ буркнула что-то наполовину утвердительное, наполовину ругательное.

— Дай посмотрю.

Демон подошел, на ходу причесывая пальцами волосы, но дикарка резко отпрянула, натягивая рубаху на плечо.

— Нечего там смотреть. Намахалась вчера топором, вот и все.

— Как знаешь. — Пожал плечами гворт. — А так обращайся. За мной ведь должок.

— Какой еще должок? — Не поняла Тринидад, в ее мире это слово использовали только в качестве угрозы с обещанием вернуть втридорога.

— За жизнь. — Неловко пояснил демон.

Рут вопросительно подняла бровь. Гаррет поднял голову к небу и пояснил:

— Мою жизнь. Тогда, в… я бы сдох, если бы не ты.

У Рут поднялась вторая бровь, и демон посмотрела на нее удивленно, потом в его глазах разгорелось понимание.

— Ах да, ты же хотела меня продать! Ну да неважно. За мной все равно должок.

Тринидад пожала плечами.

— Понимаешь в ранах?

— Конечно, до лекаря мне далеко. Но кое-что могу. Смотри.

Демон воровато оглянулся по сторонам, потом вытянул ладонь и чиркнул по ней заострившимся когтем.

— Частичная трансформация! — Присвистнула Тринидад. — Ничего себе!

Гаррет вздрогнул и посмотрел на нее так укоризненно, будто она только что изрыгнула невероятное ругательство, способное задеть черствую душу самого злопакостного демона. Рут почесала затылок и поспешила объяснить.

— Это значит…

— Я знаю, что это значит. — Прервал ее Гаррет. — А вот ты откуда знаешь?

— А почему бы мне не знать? — В свою очередь оскорбилась Тринидад.

— Конечно, сразу видно, что ты далеко не глупая, но с чего дикарке оперировать подобными терминами?

— Не в твоей компетенции мне указывать, как выражаться. Сам-то ты где успел обогатить лексику?

Они с минуту молча смотрели друг на друга, потом одновременно засмеялись.

— С твоим акцентом это звучит просто дико. — Передразнил ее Гаррет. — Я же родился в замке. И был чем-то вроде заморского дива. Понахватался у тамошнего книжника. Он меня и читать научил. А ты?

— Один лорд просветил.

— Не Хольт-душегуб случаем? Сын твоего боевого наставника?

— Хольт. Рассказывал из того, что не успел забыть.

— И… — Гаррет неопределенно взмахнул рукой, разбрызгивая кровь, — каков он?

— Слышал, что про него говорят? Вот таков, и немножко еще. Ты мне рубашку кровью испачкал.

— Застираешь. Вот, гляди…

Он прижал здоровую ладонь к порезу, потом отнял руку, и оттер кровь. Рут уставилась на розовую полоску зажившей плоти.

— А что же ты тогда-то…

— Слишком много было. — Коротко ответил демон. — Еле хватало на просто жить. Хоть как-то.

— Зачем? — Бесцеремонно спросила варварка. — На что тебе тогда сдалась такая жизнь? Понравилось жрать падаль?

— Надо было. — Коротко ответил демон.

— Зачем? — Не отставала Рут.

Если бы Гаррет был варваром, она бы не стала спрашивать. Варвары всегда цеплялись за жизнь до последнего, даже если в ней уже не оставалось чести и достоинства, и за это многие считали, что у них нет гордости. Но варвары просто знали: ничего не длится всегда. Все кончается. И если немного потерпеть, кто знает, чем обернется рабство или унизительный плен? А жестоких песен о мести подобных людей было не счесть. Даже Хольт сочинил парочку, когда наконец понял, что встать на колени не стыдно, если знаешь, что потом поднимешься и продолжишь свой путь, отряхнув пыль со штанов. И одно то, как долго до него доходило, раз и навсегда научило Рут, что остальные так не делают.

— Мне надо было найти свою женщину. — Наконец, выдавил гворт.

— Ту самую?

— Ту самую. — Зло подтвердил Гаррет. — А теперь заткнись и покажи мне плечо.

Не дожидаясь, пока Рут спустит ворот, он резко развернул ее, дернул шнурки завязок, заставив Тринидад сдавленно захрипеть, и положил ладонь на плечо, сжав так, что будь на его месте хотя бы Герк, Рут непременно взвыла бы сквозь зубы.

— Терпение. — Хладнокровно процедил демон. — Никто не обещал, что будет не больно.

— Но не больнее же, чем было, во имя жидкого дерьма, хлеставшего из земли в день порождения всех демонов!

— Что это вы делаете?

Из дверей высунулась голова Хмеля, а потом весь наемник.

— Терпи, Рут, терпи. Сначала всегда немножко больно, но зато потом…

— Мы сегодня новый прием будем изучать! — Выдохнула варварка, корчась под лапищей Гаррета. — Тройной переворот с подсечкой!

— Я же даже полторной еще не делал! — Взвыл Хмель, зная, что суровая дочь дикарей выбьет из него все внутренности.

— Всегда пытайся достать до звезд, и до яблока достанешь уже наверняка. — Процитировала Тринидад по памяти из какой-то древней песни о предательстве и честолюбии. — Га-а-аррет, жжет как огнем!

Демон резко оттолкнул ее и замотал головой, как отгоняющий слепня конь.

— Нет, я не могу. Ты, ты просто… нет.

— Что я?! Что я просто?! — Крикнула Рут, которой показалось, что к ее плечу прикоснулся раскаленный металл и пролился в плоть, доставая до кости.

На коже, впрочем, ожог был совсем небольшим, как от слишком жаркого солнца.

— Ты в следующий раз предупреждай, что так болеть будет, ведьма ты недоделанная! И не вздумай мне больше вообще никакие долги отдавать, я тебе все прощаю, и даже верну с процентами!

— Ты даже капли этого не стоишь! — Прошипел уязвленный Гарреет, почему-то тоже держась за плечо и отступая под натиском разгневанной варварки. — Грязная, глупая, неблагодарная… выскочка!

Рут остановилась, вызывающе скрестив руки на груди, Гаррет тоже встал, невольно повторив движение.

— Вы так пока постойте, — засуетился Хмель, приоткрывая дверь и ставя внутрь ногу, — а я сейчас Герка разбужу и поспорю с ним на деньги, кто из вас кого…

— И на кого ставить будешь? — Поинтересовалась Тринидад.

— На тебя.

— Проиграешь. — Наставительно заметил Гаррет.

— Не будь таким самоуверенным.

— Ты иди разминайся. — Рут повела плечами и поморщилась. — А то на тебя-то никто пока не поставит.

— Это пока. — Оптимистично заявил Хмель, но послушно развернулся и рысцой побежал к лесу, на ходу взмахивая руками.

— И чего ты разнервничался? — Спокойно спросила Рут Гаррета. — Подумаешь, сейчас не получилось, потом получится.

— Ты еще скажи, что с мужиками такое случается. — Огрызнулся демон, сжимая-разжимая ладонь, видимо, ему тоже пришлось не сладко.

— Главное, не зацикливайся на неудаче, а то потом опять не сможешь.

— Во имя Троеликой, я тебе голову оторву!

— В любом случае, я же ценю тебя не только за это…

— Надо тебя было пристукнуть тогда на арене.

— Наверное, но я тебя попрошу больше никогда меня не лечить. Я как-нибудь своими силами…

— Просто на порез все ушло! Оно вообще только появилось! Потом будет лучше!

— Надо же распределять силы. А то истратишь все на порез, — Рут сложила руку в кулак и резко провела ей снизу вверх и обратно, — а потом на настоящую рану и не хватит.

Варварка качнула бедрами и похабно расхохоталась.

— Этому тебя тоже лорд научил? — Фыркнул демон. — Во имя всех девиц, ведешь себя, как придорожная девка!

— Его варварская половина. — Наставительно заметила Рут. — Хольт — наполовину варвар.

— Грязное племя покрытых паршой винторогов!

— Ннэ, я ужасно расстроена. Подобные словеса о моем народе ранят исстрадавшееся от такой несправедливости сердце.

— Ру-у-ут! — Донеслось от опушки, уставший махать руками и ногами Хмель прохаживался вдоль леса, изнывая от ожидания. — Хватит болтать с этим порождением реки нечистот замкового отходника! Скоро солнце поднимется, нам еще работать.

— Иду. — Вздохнула Рут и резво затрусила к опушке.

Гаррет посмотрел ей в спину, подумал, что приготовить на завтрак и сделал себе в памяти зарубку не забыть от души плюнуть Хмелю в суп.

Глава 36. Случайности

Угрюмая крестьянка мяла в руках замызганный подол выцветшего платья и упорно не поднимала глаза. Моррек окинул взглядом маленький огородик и неказистый домишко, носивший следы умелой починки, явно выполненной не женскими руками. На крыше прятались дети, но колдуна сейчас волновали не они.

— Четверо, да, мой господин. — На своем жутком выговоре бормотала старуха. — Трое мужчин и грязная варварка. Попросились на постой, денег у них не было, помогли по хозяйству. Выбирать не приходится, мой господин, приличных людей нынче вовсе не осталось, и даже милость Троеликой не всесильна…

Моррек задумчиво кивал, похлопывая себя плетью по бедру.

— Как выглядели?

— Хорошие, крепкие парни… и паскудная шлюха с ними, сразу видно, что это племя проклято Троеликой…

— Да ну? — Лениво поинтересовался колдун. — Если верить россказням, то племя варваров в лице Тринидада Троеликой весьма обласкано.

Женщина смутилась и замолчала. Моррек нетерпеливо вздохнул.

— Говори яснее, женщина, или тебя поторопить?

Он щелкнул пальцами и с крыши скатился один из мальчиков, издав пронзительный крик. Крик сменился стоном и плачем. Крестьянка рванулась, но щелкнула плетка, и она осталась стоять, все так же теребя платье, только руки у нее теперь дрожали.

— Один высокий. — Хрипло сказала она. — По виду из благородных. И говорит не как все. Солнечноволосый. Голубоглазый. Второй из наших… из крестьян. Он сам сказал. Зовут…

— Не важно. Что мне до имен, они наверняка не назвали настоящих. Дальше. Как он выглядел?

— Сильный. Красивый. Наемничает, сказал он. Третий длинный…

— Высокий?

— Да-да. Не как тот, солнечноволосый. Весь черный. Глаз у него дурной.

— В смысле? — Не понял Моррек.

— Как у ведьмы, ваша милость. Дак только он не ведьма же, так, шалый…

— Как у меня? — Моррек нехорошо повел глазами и крестьянка заворожено уставилась на него, приоткрыв рот. — Ну?!

— Нет. Нет. — Отмерла она. — Ваша милость смотрит прямо, а этот… нет. Как вор какой косится. Но ничего не украл. А девка… девка белесая вся. И ресницы белые, и брови, лицо как лепешка, ничего на нем не видать. Варварка она варварка и есть, нешто ваша милость их не видели? В косах вся, яко сжигательное чучелище.

— Ясно. — Бесстрастно кивнул колдун, разворачивая коня.

Крестьянка подождала, пока он скроется за поворотом, и бросилась к углу дома, из-за которого раздавались тихие всхлипы. Средний внук, по вине колдуна скатившийся с крыши, лежал, неловко подвернув сломанную ногу, из которой, ослепительно белея, торчала острая кость. Привычные к ранам со времен войны дети уже тащили жгут и выбирали палочки поровнее. Женщина тихо вздохнула и осенила себя знаком Утешающей. Сломанная нога — невеликая плата за убранное до дождей сено и непротекающую крышу. И дым теперь идет из трубы, как надо, а не внутрь дома, заставляя всех задыхаться. И подвал больше не пропускает влагу. А нога заживет. Стоило ради этого потерпеть три дня варварку под крышей. Но лежанку ее крестьянка сожгла. Мало ли что. Проклятое племя, что бы там Моррек не говорил.

— Ну что? — Поднялась навстречу Инра, жадно разглядывая вошедшего в палатку колдуна.

Моррек отстегнул пояс с мечом и бросил его в угол, прошелся туда-сюда, разминая пальцы, затем упал в кресло и задумался.

— Скажи-ка мне еще раз, плод измены, кто отнял у тебя сапоги?

— Не называй меня так. — Сквозь зубы процедила Инра.

— Я могу называть тебя королевой, но от этого ты не перестанешь быть Дерквиль.

— Я не Дерквиль! Бастарды не имеют права на имя!

— Опиши мне еще раз тех четверых. — В голосе Моррека прорезались угрожающие нотки.

— Варварка из племени Моргов по имени Рут. Светловолосая, одна из трех дочерей, девица. Ни разу не была в крупном сражении, только мелкие стычки. Последняя из рода, мужчин больше нет. Что еще? Могу рассказать много, я хорошо помню ее пестрые тряпки.

— Не надо. Остальные?

— Насколько смогла разглядеть в темноте. Один точно наемник. Все они на одну рожу. Обычный наемник. Ничего особенного. Зато второй поблагородней.

— Лорд?

— Смеешься? Скорее всего рыцарь. Было темно, я не успела разглядеть.

— Да, ты цапалась с варваркой из-за сапог. Ладно, а четвертый?

— Демон. Желтоглазый, мерзкий и чешуйчатый. Узор сине-красный.

— Крестьянка сказала, четвертый высокий, худой, темноволосый и с дурным глазом. Но на демона не похож.

— Может, колдун? Все вы с бешеными глазами. Создал иллюзию в лесу…

— Возможно, но зачем? При всем уважении к твоим боевым навыком, цветочек, варварка и наемник справились бы с тобой без труда. К чему их колдуну, если, конечно, это колдун, создавать иллюзию?

— А может, это демон и был. Это вероятнее, чем колдун.

— Возможно. А потом они разошлись, и позже встретили этого парня. Возможно, он даже не колдун, этим крестьянам скажи слово поумнее, и вот ты уже исключительный человек. Все возможно. Но самое главное, они не дали ей денег, расплатились работой. Значит, эти недоумки либо уже растратили мои монеты по придорожням…

— Либо понимают их ценность. — Закончила Инра. — Кстати, ты так и не сказал, в чем она заключается.

— Верно, не сказал. Ступай, мне надо подумать.

Инра не посмела ослушаться и вышла, не поклонившись, но коротко кивнув. Лагерь располагался на опушке леса, и люди колдуна готовили ужин. От костров в сторону воительницы летели шуточки, но дальше дело не шло, женщин у наемников и так было предостаточно. Вот и сейчас командиры уже лапали походных жен, хохочущих и взвизгивающих. Вообще, все было не так, как представляла Инра, нарвавшись на дозор. Когда ее привели к Морреку, она уже простилась с жизнью, но колдун оказался вовсе не таким, как она ожидала. Мужчина как мужчина, приятный, каштанововолосый, мягкий до вкрадчивости, задумчивый и умный. Только взгляд шальной, как у ведьмы. Раньше Инра видела такой взгляд только у раненых да горячечных.

Никто ее не трогал, но тоскливо быть единственной женщиной в войске. Походных жен воительница за женщин не считала, варварки же, уверенные, что колдовством и лекарским делом надлежит заниматься только женщинам, Моррека не уважали и наниматься к нему не спешили. Мстительный колдун, которого ни одна дочь немытого племени засыпала насмешками, возил в своем колдовском скарбе парочку прозрачных сосудов с их отрезанными головами. Головы жили, моргали глазами, дразнили колдуна языком, не умея произнести слов, и, судя по виду, своим незавидным положением ничуть не смущались.

— Надо было зазимовать там. — Вздыхал Хмель. — Совсем было неплохо. Рут бы учила ее мелких драться, инда охранили бы свой дом от всякой наемничей дряни. Герк бы их читать там научил и словесам всяким. А Гаррет…

— Съел бы их всех, когда припасы кончились. — Фыркнул демон. — У них самих до весны едва хватит.

— Вот бы и остался там. — Не выдержала Рут, которую вздохи Хмеля изрядно допекли. — Осел бы, настрогал детишек. Драться ты не хуже любого другого научил бы их, а уж словес знаешь точно побольше Герка…

— Особенно когда молотком не туда попадаешь. — Развеселился Гаррет.

— Это ты виноват! А молоток я получше в руках держать умею, чем некоторые свой… хвост!

— Говори теперь. И не касайся моего хвоста, он не про таких, как ты.

— А вот кстати, он у тебя как, просто болтается или ты им можешь что?

— Это у тебя он просто болтается, да и можешь ты им весьма относительно. А я тебя своим хвостом придушить могу запросто.

— А вот, положим, за дерево зацепиться и повиснуть можешь?

— Да! — С досадой выпалил гворт, жалея, что вообще поддерживает этот разговор. — И ложку держать и вообще… Он как рука, только без пальцев.

Хмель хохотнул и тут же задумался, представив, что еще Гаррет может делать своим хвостом. И в связи с тем, что ищущий взгляд его то и дело утыкался ниже спины шагающей впереди Тринидад, мысли были довольно однообразные.

— А если его отрезать, тебе больно будет? — Полюбопытствовал Герк.

Демон даже остановился.

— А если тебе палец отрезать, больно будет?!

— Ну, боевым псам ведь купируют уши и хвост…

— Ты еще вспомни, как пастухи хрюков холостят!

— И вспомню. — Обернулась Рут. — И не раз еще вспомню. Впереди две недели выжженной земли. Никаких придорожен. Никаких девок. Даже коня у нас нет. А то бы подержали тебе.

— Ах ты пас… — мгновенно вскипел демон, но тут же осекся. — Там впереди люди.

Рут посерьезнела и повела лопатками, поморщилась, плечо все еще болело.

— Сколько? — Деловито поинтересовался Герк. — Конные?

— Не путники. — Покачал головой Гаррет. — Селение… торг!

— Не может быть! — Не поверила Рут, но зашагала быстрее. — Здесь была битва при Грязном источнике! Отрядам было велено засыпать поля солью, сжечь леса и убить всех жителей! Здесь Тринидад потерял весь род Олекейров…

— Ты путаешь. — С сомнением покачал головой Герк. — Битва при Грязном источнике точно была, но небольшая. Тринидад распорядился повесить каждого четвертого и всех лордов, но не тронул ни поля, ни лес.

Рут поджала губы и замолчала. Ее настроение передалось и спутникам, и весь остаток пути они проделали молча. С холма им открылся вид на укрытый в долине замок, окруженный деревушкой с примыкающим торгом. Крепостные стены сохранили следы починки, но сам замок был цел. На главной башне развевался доселе незнакомый Рут флаг: на красном поле рука надевала корону на кокетливо протянутую женскую ножку.

— Это что еще за хрень? — Выразил общее недоумение Хмель. — Хотел бы я знать, как этот лорд получил свое лордство.

— Придорожня! — Радостно объявил Гаррет, тыкая пальцем в низкое строение с яркой вывеской, и добавил, потирая руки. — Девки!

— У тебя все равно денег нет! — Язвительно напомнила Рут. — Придется искать кого-то забесплатно. Но не с твоей рожей.

— Рожу и побрить можно. — Беспечно отмахнулся демон, чья растительность на лице была уже слишком велика для импозантной щетины и еще слишком мала для приличной бороды, которая его все равно бы не украсила.

— Денег у тебя все равно нет.

— Зато есть кое-что поценнее! — Гворт отцепил с пояса маленькую медодревную ложечку, помахал ей в воздухе и нежно поцеловал. — Ты моя хорошая!

— Будешь покупать девок за еду? — Скептически уточнил Хмель.

— Пачками! — Гаррет повесил ложечку обратно и решительно направился в сторону придорожни. — А на сдачу и вам подарю! Всем! Всем девок! О Троеликая, как я счастлив, город и придорожня!

Глава 37. Леди

Оказалось, что Гаррет тоже умеет быть весьма оборотистым на посрамление Хмелю. Он сдержал-таки обещание насчет девок. И не только девок. Придорожник, восхищенный его кулинарными талантами, без вопросов предоставил путникам три комнаты в домике, где жили поклонницы ленивой жизни и легких денег.

Пока демон крутился на кухне и раздавал приказы шустрым поварешкам, Хмель и Герк подрядились выпроваживать излишне буйных гостей. Рут же, как представительницу нечестивого племени, нагрузили работой поунизительней, и она стирала белье. Впрочем, если придорожник рассчитывал, что варварка впадет в уныние, он глубоко ошибся, с бельем дочь Тринидада управлялась прекрасно, научившись еще в детстве. Больше работы ее беспокоила мысль, что спутники, похоже, решили остаться в городе надолго.

— Рут? — Деликатно постучались в дверь.

— Входи! — Раздраженно крикнула дикарка, откусывая зубами нитку и втыкая иголку в штанину.

В комнату вошел Хмель, держа в руках мягкий сверток.

— Что делаешь?

— Шью себе одежду. Это вам та проклятущая крестьянка надавала с собой. Мне-то ничего не досталось.

— Не думал, что ты умеешь шить.

— Чего ты хотел? — Огрызнулась Тринидад.

Хмель, не решаясь начать, закусил губы. Губы у наемника были зацелованы до синевы, скучающие без клиентов девки постоянно крутились вокруг веселого парня. Бесплатно не давали, но кокетничали напропалую, чем Хмель бессовестно пользовался. Герк пользовался чуть меньшей популярностью, и сначала даже не знал, как себя вести, но потом привык отшучиваться. Гаррет и Хмель, раз напившись, решили, что так больше нельзя, и, пожертвовав крупной суммой денег, подговорили самою дорогую девицу совратить неприступного рыцаря. Удалось или нет, девица так и не призналась, но судя по тому, что она не выходила довольно долго, и по задумчивому виду Герка друзья сделали вывод, что удалось, и с чувством выполненного долга пожали друг другу руки.

Следующая девица была куплена для Рут. В придорожне были и юноши, но, при здравом размышлении, Гаррет заявил, что девицу Рут точно не прибьет, чего нельзя сказать о парне. Кандидатку выбирали придирчивей, чем для Герка, и остановились на тонкой черноволосой горянке со спокойным взглядом и гибкой сильной фигурой. Во избежание членовредительства, а пуще того из любопытства, решили слушать под дверью и с гордостью переглянулись, услышав, как Рут в комнате длинно и громко присвистнула, когда горянка сняла одежду. Дальше долго ничего не происходило, а затем раздался громкий и испуганный девичий вскрик. Когда заговорщики ворвались в комнату, Рут спокойно посмотрела на них из совершенно немыслимой позы и вмиг распрямилась. Потрясенная горянка оторвала руки от белого как простыня лица и восхищенно воскликнула, что так и спину можно сломать. На это довольная комплиментом Тринидад махнула рукой и велела прибежавшей на крик служке принести еды и питья. Остаток вечера все четверо провели, обсуждая искусство любви. Причем обсуждали только Рут и горянка, Хмель же и Гаррет больше слушали, узнавая о себе и о женщинах много нового. Ни варварка, ни продажная девица в выражениях не стеснялись, и демон с наемником убрались в комнаты весьма пристыженными. Чтобы не было так обидно, Хмель подробно все пересказал делившему с ним комнату Герку к крайнему неудовольствию последнего.

С этого момента отношение мужчин к самой Рут неуловимо изменилось. Она по-прежнему гоняла Хмеля, насмехалась над Герком и язвила с Гарретом, но все они стали относиться к ней ужасно снисходительно. Вот и теперь Хмель степенно поздоровался и протянул Рут сверток. Тринидад недоуменно развернула его и разгладила тяжелую болотно-зеленую ткань.

— Это платье. — Пояснил Хмель.

— Я вижу. — Огрызнулась варварка. — Мы такие не носим.

— О чем и речь. Тебе не стоит здесь одеваться по обычаям своего народа. Варваров тут не слишком любят.

— Варваров нигде не любят. — Усмехнулась Рут.

— Дело не только в этом. — Зашел с другой стороны наемник. — Тебе лучше… не быть такой заметной. Моррек ищет нас.

— Знаешь, я уже успела об этом забыть.

— Зато он точно не забыл. Последняя монета у тебя?

Рут невольно провела пальцем по шнурку, на котором висела монета, крепко вплетенная в волосы среди других безделушек.

— Я не привыкла носить платья, Хмель.

— Поэтому я выбрал такое, в котором тебе будет удобно. Надень. И выходи показаться, нам всем интересно. И причесаться тебе тоже лучше по-другому.

— Ясно. — Бесстрастно сказала Рут. — Выйди, мне надо переодеться.

— Что, так просто? — Усомнился Хмель. — И не надо тебя уговаривать?

— Я знаю, что варваров принято считать тупыми и вспыльчивыми. Но не тогда, когда речь идет о сохранении жизни.

— А я говорю, надо было брать голубое. — Настаивал Герк. — Это слишком темное. Голубое было красивей.

— Платье надевается на женщину! — Раздраженно парировал Гаррет. — Она бы в нем потерялась, и было бы видно одно платье!

— У леди Лависсы тоже светлые волосы, и ей очень шел голубой.

— А Рут не пойдет!

— Надеюсь, она его не станет резать или перешивать по-своему. — Вздохнул истомленный ожиданием Хмель.

— Точно она ничего не сказала?

— Нет. Сказала, наденет и выйдет.

— И не ругалась?

— Да нет. Сказала, что понимает.

Гаррет и Герк с беспокойством переглянулись.

— Не представляю ее в платье.

— И не надо, так смотри.

Вздрогнувший Герк не сразу понял, что подошедшая уже некоторое время назад женщина и есть Рут. Гаррет, приготовившийся одобрительно свистеть, озадаченно выпрямился, и только Хмель сказал: «ух ты!». Платье было совсем простое, даже без вышивки, просто окантованное по краям толстым жгутом. Из разрезов на рукавах, подмышками и боках выглядывала коричневая нижняя рубашка. Волосы Рут убрала под платок с бахромой, и странно было не видеть ее многочисленных кос. Даже амулеты варварка повесила правильно, как и полагалось прачке, седьмой дочери в семье, вынужденной идти в работницы, чтобы прокормиться. Маленький сморщенный уродец, свисавший с цепочки ни запястье, указывал на то, что эта женщина родила полудемона, который погиб, не прожив и трех лет. Такие считались проклятыми Троеликой и мужским интересом особенно не пользовались.

— Ну как-то… — озадаченно проговорил демон, — не так.

Надев платье крестьянки, гордая дочь вождя варварских кланов в крестьянку отнюдь не превратилась. Для этого у нее была слишком прямая спина, слишком гордая шея, слишком царственная посадка головы, слишком надменные глаза.

— Ты почти как леди. — Пораженно выдохнул Герк, такой он Рут еще не видел.

— Ннэ? — С привычным гортанным хэканьем вдруг сказала Рут. — Знамо дело.

Она вздохнула, передернула плечами, приподняла подол и прошлась мимо спутников, приноравливаясь к новой одежде.

— Так уже больше похоже. — Одобрительно заметил Хмель.

Рут улыбнулась совсем по-старому, затем нахмурилась и снова выпрямилась.

— Изображать леди гораздо проще. — Сказала она с изысканным столичным выговором. — Гораздо. Крестьянкой мне еще быть не доводилось. Надо больше практиковаться.

— Зачем тогда этот мерзкий акцент, если ты умеешь говорить правильно? — Поразился Герк.

— Мерзкий акцент у тебя. — Сердито парировала Рут. — Лорды говорят, как будто у них в горле соплей набралось. Вы все посмотрели? А теперь отправляйтесь осквернять коров, падлючьи дети!

Топнув ногой, варварка надменно удалилась, оставив мужчин переглядываться.

— По крайней мере, она не путается в подоле. — Наконец, изрек Гаррет.

— Но на крестьянку похожа, как скаковая на тяжеловоза. — Удивленно заметил Герк. — Я этого не ожидал. В своей одежде она так не выглядит.

— Однажды мы охраняли обоз одного книжника. — Поделился воспоминаниями Хмель. — Он нам читал, чтобы не скучно было. И не выдумки всякие, а про жучков, корешки… ученый, в общем, книжник был. Чудеса показывал, говорил — наука. И рассказывал, это, про людей. Сказал, это прихо… чсих… забыл слово. В общем, что на самом деле ничего нет, а есть только то, что мы сами себе воображаем. Дал раз мяса, сказал, что винторожье. А как съели, сказал, что на самом деле лошадятина. И в самом деле, лошадятина оказалась. Хотя я что, винторога от лошадятины не отличу? А ел. Книжник сказал, что это потому, что мы думали, что это винторог. Тьфу, я запутался.

— Мы тебя поняли. — Иронично заверил его Герк. — Хочешь сказать, что мы привыкли считать варваров дикарями, и видели в Рут только это. И платье ее не изменило, просто мы стали воспринимать по-другому.

— Наверное. — Неуверенно подтвердил Хмель. — Пойдем, выпьем что ли перед сменой?

— Можно. — Вздохнул Герк. — Гаррет, ты с нами?

— У меня смена с вашей не совпадает. — Уклончиво отказался демон.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Днем солнце успевало разогреть воздух, но вечером земля опять смерзалась, и белые облачка, в которые превращалось дыхание, были отчетливо видны. Сморщенные от воды пальцы постепенно разглаживались, и Рут барабанила ими по перекладине низкого плетеного забора. Не нужно было даже оборачиваться посмотреть, кто это подходит сзади. Во-первых, так подкрадываться умел только Гаррет, во-вторых, он так неистребимо пропах специями и сладостями, что учуять его можно было задолго до того, как он появился в поле зрения.

— Платье. — Зло сказала Рут. — Девки. Пьянки. Вы решили зазимовать здесь? Мне нужно в Кастервиль, мне просто необходимо в Кастервиль! И ты должен меня сопровождать, а не задерживать!

— Я не задерживаю. — Укоризненно ответил демон. — Но, согласись, мы долго не прошли бы с нашей одеждой, провиантом и без коней. А теперь есть реальная возможность все это купить.

— Нет, если все спускать на шлюх!

— Во-первых, не все. Во-вторых, это мое, как и Хмеля кстати, личное дело. Тебе тоже никто не запрещает.

— Скоро выпадет снег, и пути станут вовсе непроходимы! Я не могу столько ждать!

— Тебя кто-то ждет там? — Помолчав, спросил Гаррет.

— Что? Там все мои!

— Это не ответ. Ты так сильно туда стремишься, даже странно. Или это ты спешишь к кому-то?

— У меня есть обязательства перед родом. — С досадой ответила варварка. — Что тебе за дело? Нам нужно выступить как можно скорее. И если тебе нужна моя душа, то ты пойдешь со мной.

— Есть одна проблема. — Тягуче вздохнул демон. — Собственно, об этом я и хотел… посоветоваться. Но сперва, вот, попробуй.

Он протянул ей плетенку, распространявшую заманчивый и вкусный запах. Рут неуверенно взяла твердую мучную лепешку и откусила. Лепешка тут же рассыпалась во рту на целый букет умопомрачительных вкусов.

— Это печенье. — Настороженно сказал Гаррет, глядя, как дикарка без лишних слов схватила второе и третье. — Нда, думаю, ты такого раньше не пробовала… на кухне еще есть.

— Ыгым. — Невнятно промычала Рут, облизывая сладкие липкие пальцы. — Из чего это?

— Секрет!

— Давай еще!

— А где благодарность?

— Ах да, спасибо, очень вкусно. Давай еще!

— Сперва дело. И если ты решишь это затруднение, то я тебе каждое утро буду приносить всякие сладости. В общем… ты уже осматривала замок?

Тринидад нахмурилась, облизывая зубы. Этот проклятущий замок стоял у нее костью в горле, здесь она потеряла весь род Олекейров, славный и верный род. В то время замком правил лорд Ирнис, и на флаге у него на лазурном фоне золотился крупный колос. Этот же, с ногой и короной, не опознал даже Герк. Но разведать обстановку не удавалось, с утра до вечера варварка крутилась в прачечной, а ночью спала, набираясь впрок сил перед дорогой. Избалованный вниманием Гаррет пользовался куда большей свободой.

— В общем, я поговорил с местными. Знаешь, почему Ирнис сменил флаг? По каким-то своим соображениям Тринидад пощадил его, но вырезал всю семью. Лорду нужны были наследники, и Тринидад подарил ему взятую в набеге леди. А взамен дочь лорда ублажала его все то время, пока он был в замке. Что, в общем, не спасло ее. Красный цвет флага символизирует, конечно, кровь. А лордство, читай, выторговала женщина. Вот тебе и ножка… отличная, кстати, ножка.

Рут взялась за виски.

— Гаррет. — Хрипло сказала она дрожащим от ярости голосом. — Что с вами, мужчинами, такое? Неужели у вас нет других… почему все вечно из-за баб? Только и слышишь постоянно, как кто-то какую-то взял! Почему это, демон вас задери, так важно, будто в мире больше нет других вещей?!

— Да мужчины вообще просто животные. — Охотно поддержал ее Гаррет. — Даже лучшие из нас. Вот, Герк, к примеру. Как думаешь, что он сделает с леди Лависсой, когда вытащит ее из башни?

— Чего?

— Вот и я о том. Взятая в набеге леди, которую Тринидад подарил лорду Ирнису. Говорят, она светловолосая, зеленоглазая, стройная. В общем, похожа.

— Гаррет, ты в своем уме? Этак ты и меня за леди Лависсу примешь!

— Я прекрасно знаю, как она выглядит. — С досадой сказал демон. — Герк все время о ней думает, даже когда о другом говорит. В общем, это точно она. Настолько точно, что я не знаю, рассказывать ему или нет. Он же потащится ее спасать.

— И задержит нас, если не погубит. — Закончила Рут. — Мы ему не скажем.

— Я в тебя верил. — Облегченно вздохнул Гаррет. — Думаешь, не надо?

— Конечно, нет. Она живет в замке, вместе с лордом, как и положено любой леди. А Герк ей что может дать?

— Любовь, я думаю.

Тринидад фыркнула.

— Если бы я была леди, я бы ни за что не променяла замок со слугами на влюбленного дурака, у которого за душой только пыль дорог и верная смерть от голода зимой.

— А если бы ты не была леди?

— Так я и не леди.

— Вот поэтому я и спрашиваю, что бы ты выбрала. — Настаивал Гаррет. — Тебе не привыкать к пыли дорог и голоду.

Рут усмехнулась.

— Ннэ, какой голод? Варвар всегда найдет, что пожрать. Особенно в городе. Зимой-то мясо не тухнет.

Глава 38. Серьёзные разговор

Коней на ярмарке продавали самых разных, благо после войны ушлые крестьяне ловили тех, которые разбежались с полей сражений и не достались варварам. К сожалению, пришлось довольствоваться теми, на которых хватило денег. Больше всех зарабатывал Гаррет, простым охранителям Герку и Хмелю было до него, как до луны, несмотря на то, что Хмель регулярно подворовывал у хмельных буянов. Прачка Рут же могла себе позволить только место в обозе. Поэтому она то и дело смотрела суровым неулыбчивым взглядом на троицу спутников, заставляя их изрядно нервничать, и гадала, с кем ей придется делить седло.

Больше всего мысли склонялись к Хмелю. И пусть он будет ее щупать, сохраняя невинное выражение лица, делать вид, что она ничего не замечает, Рут смогла бы не хуже, к общему взаимному удовольствию.

Даже припасы уже были собраны, оставалось только дождаться последнего расчета с хозяином и тронуться в путь. Гаррет клятвенно обещал устроить в честь отъезда пирушку, и уже торжественно раздал нескольким поварешкам деревянные ложечки с особым узором, означающим переход на новый уровень мастерства.

— Рут, нам надо поговорить.

— Говори.

Варварка достала из большого деревянного корыта простыню и распялила ее на руках. Пятно от вина сошло, но сама простыня из белой превратилась в нежно-розовую. Тринидад решила, что и так сойдет, и принялась ее отжимать.

— Нам всем поговорить. — Пояснил Герк, опираясь плечом на дверной косяк, и вид у него был до крайности задумчивый. — Всем четверым.

— О чем еще? — Проворчала дикарка, с удовольствием распрямляя затекшую спину. — Хочешь взять в дорогу пару девок? Я не против, но платить им будешь ты. И смотри, чтобы они умели работать не только интимным местом, За таких я тебе, пожалуй, сама приплачу. Не сейчас, но когда-нибудь.

Рыцарь невольно улыбнулся и быстро помог Рут отжать оставшееся белье.

— Пойдем скорее, дело спешное. Хмель скоро уснет после смены, не хочется его будить. А Гаррет сейчас только глаза продрал, самое время взять его врасплох.

— Звучит так, будто ты собрался ему отомстить за ту девку. Поделился бы тайной, я бы тоже чего придумала. Я еще за тот раз с ним не рассчиталась.

— Нет, эту месть я для дороги припас. Это другое.

Пришлось заинтригованной Рут плестись за ним наверх, под самую крышу, где располагались комнатки для постояльцев. Рыцарь легонько стукнул костяшками пальцев в дверь, счел, что этого вполне достаточно, и оную дверь широко распахнул. Гаррета в комнате не было, зато на кровати, вальяжно раскинувшись поверх одеяла, лежала невысокая кругленькая как кубышка блондинка с пухлыми губами. При виде вошедших она томно поднялась, демонстрируя мастерство ненавязчивого демонстрирования своих прелестей, и широко зевнула. Рут невольно бросила взгляд на Герка, почему-то ей подумалось, что он смутится и покраснеет. Но рыцарь деловито огляделся и спросил, где Гаррет. Блондинка пожала плечами, так, что полная грудь заколыхалась, и с интересом уставилась на рыцаря.

— Ну, я пришел! — Сказал Хмель, входя в комнату и заглядывая Герку через плечо. — Опять ты здесь? Где Гаррет?

Блондинка обидчиво надулась.

— Я-то откель знаю?!

— Так, все. — Мигом сориентировался Хмель, заворачивая приготовившуюся к отповеди кубышку в одеяло и выставляя ее за дверь, сопроводив легким шлепком по пышному заду. — Иди отсюда, тебе спать пора, а то к завтрашнему вечеру рожа опухнет, клиентов распугаешь.

Потом подошел к окну, открыл раму, высунувшись по пояс, и пронзительно свистнул.

— Что это все значит? — Подозрительно поинтересовался Герк, наблюдая за его манипуляциями.

— Да эта зараза перед сменой всегда демоном перекидывается и по крышам прогуливается пока не рассвело. — Объяснил Хмель. — Выходит через окно и шляется, где вздумает. Помяните мое слово, это его до добра не доведет. Тут же настоящих демонов полно. А вообще он меня удивил, как не зайду, у него одна и та же девка. И как нарочно, самую тупую выбрал. Такая дура, прости Троеликая, но рот у ней… сами видели.

— Смотреть смотри, но руками не трогай.

Гаррет встал в окне, как изваяние, затем спрыгнул на пол уже человеком.

— Вы чего тут все столпились?

— Герк хочет поговорить. — Зевая, объяснил Хмель. — Только дайте я сперва спрошу, тебе еще не надоела эта Орни?

— Кто? — Не понял Гаррет.

— Баба эта, с которой ты кувыркаешься. — Пояснила Рут.

— Ах вот как ее зовут. — Протянул Гаррет, но глаза у него вмиг стали злыми. — Нет, не надоела. Это все вопросы?

— А ты ее выкупить не хочешь? — Не отставал Хмель. — С собой взять?

Рут представила в их компании изнеженную капризную девицу и содрогнулась.

— Только если в качестве провианта. Герк, говори, что там у тебя, мне еще гладить.

— Леди Лависса здесь. — Выпалил рыцарь без обиняков, решив перейти сразу к делу.

— Правда? — Радостно воскликнул Хмель.

Рут и Гаррет обменялись поверх его головы взглядами, от которых самое лучшее вино стало бы второсортным уксусом.

— С чего ты взял? — Тоскливо спросил Гаррет.

— Я был в замке. — Заторопился Герк. — Смотрел коней. Лорд как раз продает пару.

— Зачем тебе еще конь? — Не менее тоскливо, чем Гаррет, поинтересовалась Рут. — Ты же купил уже одного.

— Ты что! — Возмутился рыцарь. — Это совершенно несравнимо! И продавали-то совсем дешево, потому что конь кривой на левый глаз… для него дешево, я имею ввиду, конечно. И там разговорился с конюхом. И он мне рассказал, что леди Лависса в замке. Что Тринидад отдал лорду Ирнису женщину, взятую в сражении при замке Поул.

— С чего ты взял, что это именно она? — Осторожно спросил Хмель, стараясь не ободрять рыцаря в его, может быть, беспочвенных надеждах. — Мало ли, какая это женщина.

— Он назвал ее по имени. — Отмахнулся Герк. — Она там!

— Ну и что? — Рут села на кровать, поджав ногу, и прямо взглянула на еле сдерживающегося рыцаря. — Даже если это она, что с того?

— Ее нужно забрать. — Просто ответил Герк, тоже присаживаясь рядом.

— Верно. — Поддакнул Хмель. — Такая удача! Я-то, грешным делом, думал, что она давно в земле гни… ну то есть… варвары же. А тут такая удача! И искать специально не пришлось!

— Зато нас будут искать специально, если мы вздумаем увезти с собой леди. — Гаррет недовольно прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди. — Как будто нам мало одного Моррека на хвосте.

— Моррек ничем о себе не напоминает больше. — Спокойно парировал Герк, понимая, что друзья не горят желанием ему помогать. — О нем говорите только вы.

— Зато разозленный отряд, который пошлет за нами лорд Ирнис, быстро напомнит тебе, за что нужно бояться погонь.

— Прости Герк, но твоя леди будет полной дурой, если согласиться пойти с тобой. У нее есть все, что нужно, а у тебя нет ничего.

— О чем ты? — Не понял Герк.

— А ты о чем? — Растерялась Рут. — Ты же сам сказал, что леди Исса живет в замке с лордом. Заметь, как и положено леди.

— А шляться по разоренному королевству с кучкой бродяг леди совсем не положено. — Отрезал Гаррет. — И если ты думаешь, что…

— Он держит ее в башне, как пленницу, за то, что она отказалась быть его женой. — Быстро протараторил Герк, не давая Гаррету наговорить гадостей. — И вряд ли с нами ей будет хуже.

— То есть, — с угрозой проговорила Рут, — ты хочешь не просто увезти жену лорда, которая может еще и посодействовать, и драгоценностей с собой прихватить. Ты хочешь выкрасть охраняемую пленницу. Прекрасно. Замечательно.

— Да это же какой случай! — Просиял Хмель. — Как в старой сказке! Принцесса в башне, храбрый рыцарь…

— Она не принцесса. — Огрызнулся Гаррет, хватаясь за переносицу.

— Да какая разница! Мы будем новыми героями, как рыцарь Сид или Ронсеваль!

— Или попадем в анекдоты, что гораздо вероятнее.

— Я не хочу в анекдот. — Замотала головой Рут. — Хватит с нас одного свиномужа. Я ничего такого не обещала. Я обещала свести тебя с Тринидадом, когда мы придем в Кастервиль, и все. Во имя Разящей, Герк, давай доберемся до Кастервиля, и Тринидад даст тебе столько людей, сколько нужно, чтобы камня на камне не оставить от этого замка, но не сейчас! Ты глупо погибнешь здесь, вот и все, а твоя леди даже не узнает.

— Впереди зима, она может ее не пережить. — Герк пожал плечами. — Ты бывала в башнях, где держат пленных? Там сыро, холодно, они разрушают как телесное здоровье, так и душевное.

— Судя по всему, леди в башне довольно долго. — Не сдавался Гаррет. — И хоть она и отказалась быть женой Ирниса, он наверняка ее взял несчетное количество раз. И он наверняка не был нежен и ласков. Представь, что от нее осталось.

— Тогда мой долг избавить ее от мучений. — Лицо у Герка потемнело, и он поднялся. — Но я вовсе не прошу вашей помощи. Вы и так достаточно сделали. Я хотел сказать, что я попробую выручить ее. Поэтому, завтра вам придется отправляться без меня.

— И без меня. — Хмель кивнул сам себе. — Я тоже хочу спасать принцессу.

— Хмель, ты же не в сказке! — Простонала Рут, хватаясь за голову. — Во имя Троеликой, тебе-то какой в этом интерес?!

— Так надо. — Сурово ответил Хмель. — Так правильно. Нельзя держать ледей в башне. Это для них не место.

— Вот и составишь ей компанию. — Огрызнулся Гаррет. — Оба составите. Вас всех троих четвертуют на потеху челяди, а головы выставят на всеобщее обозрение во имя возрождения прежних законов и демонстрации того, что лорды все еще живы.

— А мы придем посмотреть! — Не осталась в долгу Рут. — Хмель, если бы я знала, я бы не стала убивать на тебя свое время, и лучше бы спала по утрам подольше!

— Вот и посмотрим, стоила ли твоя наука моих мучений. — Тепло улыбнулся наемник. — Пошли, Герк, обговорим, что делать. Сможешь нарисовать план замка?

Рут воздела руки к потолку, поражаясь людскому идиотизму, и рухнула на кровать. С другой стороны подошел Гаррет, и точно так же упал спиной, головой к голове, мрачно уставившись вверх.

— А у тебя какой был бы план? — Уныло спросил он.

— Во всех моих планах был отряд. — Не менее уныло ответила Тринидад. — Верные люди за стеной… леди, демон бы ее задрал. Никогда бы не подумала, что мне придется спасать леди. Вот убивать, это да.

— Но прежде позабавиться. — Хмыкнул Гаррет.

— Да нет. — Рут пожала плечами. — В расход, и все. Мы выкорчевывали лордов, как дурной злак. Без ненависти.

— Ты убивала лордов?

— Приходилось.

— Ты же не была в большой битве. — Демон протянул руку и дотронулся до волос дикарки.

— Лордов убивают не в битвах, Гаррет. В битвах очень редко. Сначала устраивались показательные казни. Но мы не мучали их. Они ничего не сделали. У нас не пытают ради забавы. Потом… потом их было слишком много. И мы их просто убивали. Всех.

— Зачем? Зачем Тринидаду нужна была эта война?

Рут скорбно поджала губы и провела рукой по волосам.

— Я не знаю. Мы просто шли за ним и не спрашивали, а потом спрашивать было поздно.

— Глупые варвары. — Пробормотал демон, поворачиваясь лицом к Рут.

Тринидад невольно улыбнулась.

— Наверное. Тебе не надо на кухню?

— Надо. — Гаррет протяжно вздохнул. — Сегодня прощальный пир. Я надеялся, Хмель и Герк… слушай, а что у вас готовят на поминки?

Глава 39. Богохульство

Если уж в условиях похода Гаррет умудрялся приготовлять еду не только не противную, но и вкусную, то в придорожне при рынке, где чего только не водилось, его талант развернулся вовсю. Довольный хозяин, у которого клиентов с приходом на кухню демона прибавилось в разы, даже не стал строить недовольную мину, когда узнал, что ценный работник уходит, а только благодарил за обучение придорожных поварешек и звал заглядывать, если у великого мастера будет время. Великий мастер многозначительно улыбался, но ничего конкретного не обещал. Рут, которую из особого расположения по настоятельной просьбе демона освободили от работы, к вечеру спустилась вниз сонная и вялая, но весьма довольная.

Пирушка еще не началась, но девки уже спешно выпроваживали клиентов и прихорашивались так, как не прихорашивались в старые времена их матери перед приездом лорда со свитой. Страшно деловой Хмель бродил по придорожне, лениво перекидываясь словами с остальными охранителями. На Рут с надеждой и ожиданием он не смотрел, чем раздражал варварку еще больше, если бы уговаривал ее ввязаться в авантюру с похищением леди. Герка видно вообще не было, и хозяин придорожни громко и вслух грозился отнять у него долю жалования за сегодняшний вечер.

Все подавальщицы были заняты на кухне, и Рут не поленилась сама сходить к стойке и выпросить у кружечника здоровенную кружку пива. Не успела она сдуть пену и отхлебнуть, как к ней подсел взмокший Гаррет и стукнул об стол чашкой с солеными сухариками, орешками и мелкой бескостной рыбкой. Рут молча поприветствовала его кружкой, в ответ на что демон вытер лицо полотенцем, перекинул его через плечо и рухнул головой на стол.

— Переутомился? — Без малейшего ехидства спросила дикарка.

— Больше этого не будет! — Трагически провыл гворт, не поднимая головы.

— Не будешь переутомляться?

Гаррет все-таки поднял голову и зыркнул на невозмутимую варварку зеленым глазом, но не успел ничего сказать — Хмель и Герк обступили стол с обеих сторон и сели. Глядя на будущих похитителей нельзя было догадаться, что любовный интерес в этом деле имеет только рыцарь, потому что он-то как раз был невозмутим, разве что чуть собраннее обычного. Зато Хмель так и лучился гордостью и предвкушением.

— Ты глянь, Гаррет, покойники — а ходят!

— Говори-говори! — Хмель цапнул орешек и подкинул вверх, чтобы поймать ртом.

— Один мой знакомый вот так вот и помер. — Кисло сказал Гаррет, глядя, как наемник берет еще один орешек. — Не в то горло попал, так и не спасли.

Хмель, не смутившись, проделал фокус еще с пятью орешками, потом повернулся к демону.

— Ты что думаешь, ты мне первый такую историю рассказываешь? Слышал и поинтереснее, с подробностями: как лицо посинело, язык вывалился, глаза повылазили… всякое искусство требует свое количество жертв.

— А похищать чужих баб тоже искусство? — Брезгливо спросила Рут, отбирая у него чашку.

— Конечно! — Не сдался Хмель. — И нам очень повезло, что у нас были предшественники. Мы учли их ошибки.

— Хватит. — Герк легонько пристукнул ладонью по столу. — У нас должно все получиться.

— Можно поинтересоваться подробностями? — Демон поймал за подол пробегающую мимо девку и велел принести пива и ему.

— Не стоит. Зачем? Мы с Хмелем все обсудили, чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

— Или боишься услышать от нас, что твой план идиотский.

— Вы и нас подставляете. — Тихо и зло сказала Рут, заглядывая в кружку.

— Поэтому мы сейчас прощаемся. — Деловито ответил Хмель, как об уже решенном. — Через час мы выходим и сюда уже не вернемся.

— Это как пить дать.

— Мы уедем по кружному тракту к морю. — Сказал Герк. — Будем путать следы.

— Ваша леди отправится на Дорогу Сна, не слезая с коня.

— Если так, она умрет свободной.

— Да какая разница, как она умрет?! — Шепотом вскричала Рут, вскакивая со стула. — Если она все равно умрет?!

— Разница есть.

— Нет ее!

— Сейчас уже поздно спорить. — Улыбнулся Герк. — Мы так решили, и это будет правильно.

— Ну а ты? — Гаррет всем телом повернулся к наемнику. — Ты же не дурак. Сдалась тебе эта леди! Бросишь нас ради… ради леди? Которая тебя и за человека-то не держит?

— Вы можете о себе позаботиться. — Хмель не заколебался ни на секунду. — А она нет.

— Вот именно! — Горячо поддержала Гаррета Рут. — Лордов больше нет! И леди не умеет жить в новом мире! Она обречена на смерть! А за нами жизнь, понимаешь ты или нет?!

— Вы это другое. — Замялся наемник. — А леди…

— Раб. — Яростно припечатала Рут.

— Обзывайся сколько хочешь, я знаю, что ты будешь по мне скучать.

— Иди ты демону в зад! — Дрожащая от ярости Тринидад вышла, хлопнув дверью.

— Удачи. — Иронично попрощался Гаррет. — Герк, тебе она понадобится. А если все же украдешь свою леди, так особенно. Не вздумай признаваться ей в любви сразу. Сперва пусть она очухается, потом намеки ей будешь делать всякие… Если что, спроси Хмеля, он лучше знает. Хмель, что бы тебе ни сказала эта варварка, учти, никаких демонских задов. А еще я думал, ты умнее, вот честное слово…

— Ты-то перестань. — Поморщился наемник. — Если встретишь когда песенника, вели ему сложить об нас балладу, и чтобы покрасивее, и так, чтобы слезу вышибало. И чтобы концовка непонятная была, живы мы или умерли, чтобы все гадали…

Дойдя до середины деревушки Рут остановилась, тяжело дыша. Безлунное небо обсыпало звездами. По замковой стене прохаживались двое часовых с факелами, больше для порядка, чем для охраны. Темная башня торчала перед глазами, раздражая и без того обозленную варварку еще больше. Рут не привыкла, чтобы ей перечили. Ладно еще советники, но они предлагали дельное, или Хольт, которому можно было и рожу набить, а то и приказать всыпать плетей, если слишком зарывался, но какие-то рыцарь с наемником… зелье было до крайности горьким, однако, приходилось глотать, опустошая унижение до самого донца.

Так что Гаррет с кувшином чего-то дымящегося и хмельного был как нельзя кстати.

— А ночь-то какая темная, самое то, чтобы ледей воровать.

— Довольно. — Сквозь зубы процедила Рут. — Надоело об этом.

— Хмеля жалко. — Помолчав, пожаловался демон. — Такой дурак. Мало его жизнь трепала. Вот уж кто рыцарь, почище Герка…

— Хватит, Гаррет. Забудем о них.

— Выпьем. — Покладисто согласился демон. — И пройдемся. А то меня уже задергали в придорожне, шагу ступить не могут, будто разучились и тому, что и до меня знали.

Прихваченная морозом земля сухо рассыпалась под ногами, покрытые инеем ветки хрустко ломались, если попадались на дороге. Хмельное питье теплом растекалось по телу, чуть кружило голову и туманило взгляд.

— За каким демоном тебя в лес-то понесло? — Чуть слышно ворчал гворт, но не отставал, тащился следом. — Варварская душа. Волков вздумала сыскать?

— На костер иду. — Отозвалась Рут. — Не должно его здесь быть.

— Какой костер? — Не понял демон. — Нет здесь ника… ах этот. Это не костер, это жертвенник. Чуешь, чем дым воняет?

По мнению самой Тринидад дым вовсе ничем не вонял, разве что имел специфический привкус кореньев и растертых сухих цветов.

— Зайдем. — Решила варварка.

Жертвенник был спрятан в полуразрушенном деревянном сарае, одной стеной упиравшимся в склон холма. В крыше сарая была дырка, в которую выходил дым, устроенная так, чтобы огонь не замочило дождем, дабы таковой случится. Сам жертвенник находился у подножия резной деревянной статуи, и дым, поднимаясь спиралями, обволакивал ее, скрывая лицо. Рут бесцеремонно шагнула внутрь сарая, уже понимая, что никакой это не сарай, а разрушенное гнездо одной из многочисленных богинь, которым молилось крестьянство до войны. Годы не пощадили статую, на ней были следы ударов, крови и гнили. По обычаю таких культов, сама статуя богини высекалась обнаженной, а потом ее одевали в приличествующий наряд, наверняка раньше бывший дорогим и многоцветным, а теперь простым и полинялым. У статуи не хватало пальцев: поломали, когда сдирали кольца.

— Капище. — Оценил Гаррет, задирая голову кверху, дым не помешал ему разглядеть из темноты внимательный, словно живой взгляд слепых глаз. Из глазниц тоже выковыряли камни, и на щеки статуи как будто сочилась темная кровь, впитываясь в дерево.

— Интересно, кто это. — Без интереса сказала варварка. — Кто-то молится ей до сих пор.

— Сейчас у того спросим. — Вдруг сказал демон. — Выходи, о почтенный старец, и поведай нам, что за богине ты приносишь жертвы?

В дальнем углу сарая раздался шорох, и из него выполз сгорбленный слепец.

— Уходите отсюда. — Велел он дребезжащим голосом, явно стараясь сохранить остатки достоинства, но у него плохо получалось. — Оставьте нас с Неоскверненной доживать свой век, она и так опозорена.

— Так она неоскверненная или опозоренная? — Скептически поинтересовался гворт.

Рут толкнула его и подошла к молельнику ближе. Он задрал голову, оказавшись ниже ее ростом, и тщетно старался разглядеть выцветшими бельмами, судорожно подергивая волосатым кадыком. Поборов отвращение, Рут мягко взяла его за руку, поразившись, какая у него тонкая и сухая кожа.

— Расскажи нам об этой богине. — Мягко попросила она. — Мы запомним.

— От вас пахнет вином и развратом. — Старец отнял руку. — Уходите из последнего пристанища Непорочной!

— Вино еще осталось. — Демон выразительно покачал кувшином. — Уже остыло, но все еще хорошо. Хватит и тебе, и твоей богине плеснуть. А про разврат ты прав только наполовину, да Рут? Давай, дед, погрей старые кости и развлеки женщину беседой. Ты такого вина в жизни не пил. Считай это приношением. Ради богини, а?

Гаррет поставил кувшин возле подножия, выразительно пристукнув глиняным дном о камень. У молельника дрогнули губы.

— Мы выслушаем тебя со всем вниманием и почтением. — Серьезно сказала Рут, садясь у стены на доски, покрытые полусгнившими подстилками. — Не бойся оскорбить наши религиозные чувства, говори прямо. Ты слишком стар, чтобы тебя убивать.

Демон издал смешок, веселясь над замешательством старика, и сел рядом с Рут, по-варварски скрестив ноги.

— Можешь даже проповедь нам прочитать, мы послушаем. Если ты не забыл, конечно.

— Смейтесь, нечестивцы. — У молельника задрожал голос. — Теперь можно все, после того как грязные варвары болезнью согнули могучее тело королевства и принесли с собой не просто смерть, а заразу похуже — оскверненную богиню.

— Ты о Троеликой говоришь? — Не поняла Рут. — Варвары чтят ее. До них ей вообще почти не молились, а теперь она — главное божество разоренных земель.

— Дева едина! Тринидад сделал из нее свою девку, расколол ее сущность, и извратил суть! Богиня чиста и непорочна. Она давала плодородие всему сущему, вершила справедливость устами жрецов и провожала умирающих на Дорогу Сна. А Тринидад нечистой магией развратил ее душу, смял и выковал в пламени похоти темное существо, расколотое натрое: чародейку, убийцу и отравительницу. Скажите мне, разве может быть добрым кто-то с расколотой душой?

Рут и Гаррет переглянулись.

— Скажи, почтенный старец, — осторожно начал демон, — а не много ли ты возложил на Тринидада? Каков бы он ни был, он простой человек, а людям не под силу вершить такое над богами.

— Моя богиня просто женщина. — У старика дрогнул голос. — Невинная девица, совращенная злодеем. Тринидад сам не ведал, что творил, заманивая ее на свое ложе. Она — богиня, а он сделал ее одной из многих, сравнял с самой последней девкой их паскудного племени. И когда богиня поняла, что сотворила над собой, было уже поздно. И поднялась она в неведомом ей доселе гневе, и Тринидад испугался. И тогда пошел он войной на королевство, дабы искупить свою вину и склонить перед Поруганной все головы, но ослепленный невежеством не понял, что породил страшное чудовище. Как моровые язвы полезли из ран Троеликой всякие выродки: ведьмы, блудницы и женщины, мешающиеся в законы жизни и смерти. И светлый лик непорочной забылся во тьме поколений. Одно радует, что этому скоро придет конец. Дитя, рожденное расколом великой души, не может жить долго. Троеликая погибнет, и вся тьма, которую она принесла, и которой молятся нечестивые варвары, уступит место предначальному свету!

— Ты-то не доживешь. — Язвительно бросила Рут. — И твоя непорочная тем более. Не слышала я, чтобы придорожная девка шла трепетной невестой на алтарь, даже если отправлялась к Сестрам Смерти молиться всю оставшуюся жизнь.

— Возвращение это ошибка. — Не смутился старик, подбрасывая в жертвенный огонь какие-то травы, отчего дым завихрился еще больше. — Непорочная возродится из чресел чудовища, чистая от отавы, не знающая ни прежнюю себя, ни страсти к Тринидаду.

— То есть та же песня, но на новый лад. А ты не думаешь, что сыщется новый развратник, который склонит ее неискушенную душу попробовать плоды удовольствия?

— И тогда она возродится вновь. — Не сдавался упрямый старик. — Пречистая — дитя света, и иначе быть не может.

— Тогда желаем вам обоим удачи! — Бодро воскликнул Гаррет, поднимая подмышки уже изрядно захмелевшую Рут. — Спасибо за… проповедь, очень было… интересно, правда. Со всем почтением, э-э-э… мы расскажем всем, если к слову придется, чтобы знали и… верили, если захотят. И ты, последний оплот забытой веры, аж до слез, честно. Пожалуй, велю сочинить про тебя песню. Рут, раздери тебя демон, не брыкайся, пошли отсюда. Нас пир ждет.

— Старый дурак! — Злобно выдала Рут, оказавшись вдали от молельни. — Непорочная богиня, во имя Троеликой, что за бред! Зачем ты ему кувшин отдал? Самое время сейчас выпить!

— Выпьешь в придорожне. Там сейчас уже ни одного трезвого.

— Раздери тебя Сатана! Не хочу я пить! Ты слышал эти россказни? Предвечный свет, мать твою!

— Ведь варвары и вправду поклоняются тьме.

— И что? Хольт поклоняется железному богу, а это куда хуже.

— Разве есть что-то хуже тьмы?

— Да ты совсем, что ли, не соображаешь? — Рут даже остановилась, широким жестом обведя все вокруг себя. — Смотри! Вот она — тьма, такая густая, что можно пощупать пальцами. Тьма с тобой, когда ты закрываешь глаза, чтобы уснуть или поцеловать. Тьма с тобой, когда ты болен, принося исцеление. Тьма была с тобой, когда ты был во чреве матери, и в мире не было места боли и страху. Во тьме умножается смелость для признаний, во тьме ты видишь то, чего на самом деле нет. Вся тьма наполнена любовью и жизнью. Во тьме ты смотришь не глазами. Варвары не боятся тьмы, они просто видят ее всю. Как и свет. Он бывает и страшен. Он ослепляет, сжигает, бросает тебя нагим в пустоте. Свет заставляет тебя забывать о том, кто ты есть. Те, что назвались лордами, боялись себя, своих желаний, и назвали это тьмой, и отвергли ее. Против этого мы боролись… ну, я, по крайней мере.

Тринидад хмыкнула, досадуя сама на себя.

— Знаешь, я часто думаю про тебя. — Сказал Гаррет. — Про варварок вообще. Ты так понимаешь все… и знаешь много… я же слушал тебя, когда вы с той девкой обсуждали искусство любви. Так почему ты все еще девица? У варварок это не принято.

— Гаррет! — Рут закатила глаза. — Кто о чем, а крестьянин о репе. Почему не принято? В роду Кроатон, например, принято хранить себя до замужества. Дети вождей тоже, бывает. А я… у меня две сестры, одна из них ведьма. Мы трое — последние из рода, и больше Моргов не будет, у нас не осталось мужчин. И так вышло, что… да ты не поймешь.

— Почему это? — Демон ненавязчиво приобнял Рут за талию, провел рукой по бедру. — Рассказывай, мне интересно.

— Да отвали ты! — Варварка досадливо оттолкнула его. — Не хочу я. Надо выпить.

— Надо выпить. — Коварно согласился демон.

Страшная вонь лезла в нос, вышибая слезы из глаз у даже ко всему привыкшей Тринидад. Навалившаяся сверху тяжесть мешала шевелиться. Рут и не пыталась, для начала собирая воедино мир, расколовшийся на маленькие полные боли кусочки. Хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, дикарка осторожно выпростала руку из-под грязной лапищи демона и схватилась за переносицу. Ощущение было странным, как будто вместо руки у нее было старое осклизлое земляное яблоко. Разместив руку строго перед глазами, Рут мужественно попыталась ее рассмотреть. Получилось не сразу, но когда получилось, Тринидад поняла, что она действительно вся испачкана слизью и землей. Земля была под ногтями, в земле были лицо и волосы варварки. Даже Гаррет в облике демона, упорно не желавший отпускать ее из объятий, был весь перемазан вонючей грязью. Рут двинула его локтем, сморщившись от резкой боли. Демон замычал, но не проснулся. Вонял явно не он. Рут подозрительно понюхала себя, но это была и не она. Издав нечленораздельное ругательство, варварка увидела рядом с собой бурдючок. В нем было вино, и Рут поспешила опохмелиться. Полегчало не сразу.

Они находились в каком-то низком деревянном помещении, полном тряпья, полусгнившей соломы, каких-то железок и деревянных обломков крестьянских орудий. Самая большая куча тряпья находилась на расстоянии вытянутой руки, она-то и воняла. Рут наклонилась, и ее вывернуло. Вытерев рот, она приставила бурдючок к зубам демона. Гворт сначала поперхнулся от неожиданности, но потом схватил его, задев когтями Рут по руке, и жадно забулькал.

— Что вчера было? — Хрипло спросила его Тринидад, рассматривая кисть, на внешней стороне которой образовались три длинных пореза, обросших бахромой крови.

Судя по растерянным глазам демона, он тоже не имел представления, где они находятся.

— Что ты последнее помнишь? — Решила зайти с другого бока Рут.

— А ты? — Просипел гворт.

— Как пили. Ругали Герка и Хмеля. Твою мать, на всю придорожню!

— Ага. — Хрипло подтвердил демон, оглядываясь по сторонам. — Обсуждали их план. Решили, что дерьмо.

— И, вроде, придумали свой. — Мучительно роясь в закоулках памяти, выдала дикарка. — Твою мать! В чем он состоял?

— Откуда я знаю? Но вроде он был просто блестящий.

— Это из-за него мы здесь. Гаррет, во имя Троеликой, мы же не потащились его исполнять?

— Да нет. Нет. Мы не могли. Точно нет. Иначе бы мы уже не разговаривали.

— Ладно, что еще ты помнишь?

— Похоже, мы что-то рыли.

— Зачем?

— Не знаю. А что это так воняет?

— Вот это. — Рут пихнула ногой кучу тряпья, и из нее выкатилась женская рука, покрытая моровыми язвами.

Только предчувствие страшной головной боли заставило Рут не орать и не лезть демону на голову. Тот, видимо, выпил вчера больше, поэтому был более заторможенным, и обратил внимание на то, во что рука была одета.

— Саван.

— Га-а-аррет! — Свистящим шепотом просипела варварка, хватаясь за горло так, будто ее душили. — Мы рыли могилу… Мы украли труп!

Глава 40. Святотатцы

— Да на кой нам сдался труп? — Недоуменно спросил демон, отодвигаясь от руки подальше.

— Проснулись, голубки? — Откуда-то сверху высунулась голова Хмеля.

— Хмель. — Констатировал факт Гаррет.

— Труп. — Глупо хихикнула Рут и повалилась обратно на демона.

— Я гляжу, вас еще не отпустило. — Сочувственно вздохнул наемник. — Ну, ничего, время у нас есть. После такого богохульства с кладбищем вас еще долго с вилами будут искать. Так что сидим тут.

— Мы, и правда, вырыли труп. — Без эмоций выдал Гаррет. — Твою мать.

— Если бы труп! — Хихикнул Хмель. — Вы же почти все кладбище перерыли!

— Зачем?!

— Дети мои, чего по пьяни не сделаешь?

— Ладно, а это что за дерьмо? — Рут пнула сапогом качнувшуюся руку.

— Не называй ее так. — Мигом посуровел Хмель.

— Ах прости, если я задела твои чувства! — Огрызнулась Рут. — Но, судя по запаху, эта кучка говна разлагается уже месяц, поэтому не сочти за труд вытащить ее и закопать подальше!

— Она останется здесь. — Железным тоном отчеканил наемник. — Из-за вас нас ищут! Так что сидите тихо.

— Тогда помоги нам подняться. — Прокашлялся Гаррет. — И так блевать тянет, а тут еще эта…

— Нет уж, сидите там. У нее гнойная смердь.

Осознание того, что сказал Хмель, дошло до Рут не сразу. А когда дошло…

— Как это гнойная смердь? — Спросила она потерянным голосом.

— Ну, это еще неточно. — Поспешил успокоить варварку наемник, сам испугавшийся так обыденно прозвучавших грозных слов.

— Что еще за смердь? — Не понял Гаррет. — Я людскими болезнями не болею!

— Все равно сиди там. Останься с Рут. Сам ты, может, и не болеешь, зато заразить можешь и меня, и Герка.

— И Герк здесь? — Как-то слишком спокойно спросила Рут, глядя на покрытую язвами руку, из которых сочился гной.

Захотелось наступить на тонкие пальцы, смять, раздавить сапогом, истереть в пыль, чтобы и праха не осталось от смертельной заразы.

— Я сейчас очухаюсь и нагну вас обоих, и тебя, и Герка, если ты живо не вытащишь меня из этого отхожего места! Клянусь хвостом Сатаны, не найдется ни одной продолговатой деревяшки в этом сарае, которую я не запихну вам в задницы до тех пор, пока они не начнут сыпаться изо рта!

— А я всегда знал, что демоны мужеложцы, чего бы ты там не врал, что нет. — Хихикнул Хмель, но все же протянул руку и легко подтянул демона наверх сквозь дыру в потолке.

Гаррет дрыгнул ногами и мигом оказался наверху.

— О блаженный свежий ветер! О аромат горных заснеженных вершин! О легчайший морской ветерок, овевающий деревья!

— Заткнись или я сейчас подпущу тебе другой ветерок. — Пригрозил Хмель, глядя вниз на совершенно каменное лицо Рут.

Варварка молча отошла подальше от трупа и села лицом к стене, скрестив ноги. Потом легла на бок, словно повалившись, и застыла. Гнойная смердь была страшной болезнью, уносящей жизни целых селений. От нее спасались, сжигая трупы и дома, и мало кто выживал, заразившись. Раньше Рут не боялась никаких болезней, потому что рядом были сестры, и там, где не справлялась лекарка, в дело вступала ведьма. Иной раз платой за жизнь страшно израненной Рут были жизни ее варваров. Без них войско могло прожить, а без Тринидада — нет. Тогда Рут была особенной. А теперь ей предстояло заживо сгнить рядом с протухшим куском мяса.

— Ты хочешь есть? — Спросил сверху Хмель.

При мысли о еде сразу затошнило. Рут провалилась в сон, чтобы ничего не видеть, не слышать и не быть.

Проснулась она от звука стукнувшего об пол ведра, спускаемого на веревке. Следом полетела тряпка и кусок мыла. В этот раз сознание было гораздо более ясным и до отвращения бодрым. Запах гниения пропитал уже все маленькое пространство подвала. Рут коротко выматерилась, насколько хватило воздуха, и задышала ртом.

— Есть будешь? — Спросил сверху Хмель.

Вместо ответа варварка скрутила из пальцев энергичный жест.

— Понимаю, не розами, пахнет, конечно. — Сочувственно покивал наемник. — Но ты помой ее.

— Я?! — Поразилась Рут. — Эту дрянь? Зачем еще?! Может ты мне спустишь топор, а я разрублю ее на мелкие кусочки и сожгу?

— Слушай, Рут, мне ты можешь говорить, что хочешь, но при Герке вот так не надо. Он и так сам не свой.

— Етить твою мать конем ледей, Хмель! Я тут сдыхаю, и мне плевать на Герка, на тебя, и на все долбанное королевство!

— Я, что ли, заставил тебя ее красть?! — Заорал вышедший из себя наемник. — Зачем вы вообще потащились в башню?!

— Я не помню!

— Дери тебя демон!

— Я согласен. — Послышался голос Гаррета. — Когда начинать?

— Ты тоже заткнись и жри молча! Бесите меня оба! Рут, быстро окажи женщине помощь и хватит скулить!

— Какой еще женщине? — Не поняла Тринидад, подавляя желание запустить в Хмеля ведром. — Этой что ли? На кой ей помощь?! Если Герку так приспичило ее похоронить красиво, пусть сам ее обмывает, заодно и полапает!

— А если она очнется?

— Кто? Эта?!

— Это что, не труп?!

По потолку быстро простучали шаги, и рядом с головой Хмеля возникла голова демона.

— Пока нет, но будет, если что-то не сделать. Зря вы, что ли, ее крали?

— То есть, это не труп?!

— Это мы ее украли?!

— Нет, это не труп. — Терпеливо разъяснил наемник. — Это леди Лависса. Она пока жива, но… сами видите.

— Тогда кого мы украли с кладбища? — Не понял Гаррет.

— Или этого не было? — С надеждой спросила Рут.

— Было. Рут, во имя Утешающей, займись леди или труп тут наконец-то будет. А после я все расскажу.

Варварка осторожно подошла к лежащему телу, будто каждое резкое движение могло убить ее. Потом вспомнила, что с больными гнойной смердью достаточно было просто находиться рядом, чтобы заболеть, и, стало быть, уже поздно чего-то опасаться. Дикарка не была брезгливой, но против воли морщилась, разворачивая тряпичный кокон, в который было завернуто легкое костистое тело. Хмель спустил ей мешок, и Рут запихала в него все обгаженные тряпки, мрачно представляя, как они будут гореть.

— Никогда не думала я, что леди могут так смердеть.

— Посиди пару лет в башне, еще не так засмердишь.

— Я бы разбила себе голову о стену. Повесилась бы на цепях. Наелась бы камней. Разозлила охранителя. Да во имя Творящей, я бы согласилась дать лорду…

— А потом прирезала бы его брачной ночью, знаем-знаем. — Влез Гаррет.

— А сколько песен про то, что у ледей дыхание пахнет розами. — Не унималась Рут. — Что испражняются они фиалками, а мочатся душистой водой. Что сморкаются сладостями, а их пот можно слизывать вечно…

— Это что это за песня такая?

— Я петь не умею. — Открестилась Тринидад, намочив тряпку и осторожно проводя по телу леди, боясь неосторожным движением порвать ей кожу.

На живую она была мало похожа, неудивительно, что варварка приняла ее за труп. Дурацкая песня вертелась в голове, ее сочинил пьяный Хольт, а наутро услышав, ужаснулся, но было уже поздно, она разлетелась по всему лагерю.

Наполненные желтым гноем гигантские волдыри на теле леди не хотелось ни то что лизать, а даже и представлять, но Рут упорно прокалывала каждый ножом и выдавливала гной, как учили лекарки. Плохо было то, что нельзя было искупать леди в бадье с отваром трав и жечь рядом смеси из цветов и листьев, чтобы дышала. Только молиться, что Рут и сделала, закончив почти бесполезную работу.

— Услышь, услышь меня Утешающая, милосердная великая Богиня. Исцели это тело, ибо силы его иссякли, и спасет его только твоя милость. Не погуби страдающую жизнь, не дав отведать радостей плоти. Дай крепость костям, течение крови, ясность глазам, подвижность членам. Не дай умереть на вонючих тряпках, разреши дожить до последнего боя…

Это уже никуда не годилось. Молили о смерти в бою только сумасшедшие варвары, а не нежные леди. Да и сама молитва была плохой, не было в ней должной силы и страсти. Разозленная Тринидад с удовольствием придушила бы леди, вместо того, чтобы возиться с ней. А еще с большим удовольствием она придушила бы Хмеля. Даже отец никогда на нее не кричал. Так что сейчас Рут готова была плакать от злости.

Хмель и Гаррет о чем-то разговаривали наверху, слов было не разобрать. Рут прикинула, что если как следует разбежится и подпрыгнет, то достанет до края дырки в потолке. А там можно подтянуться и выбраться, а с леди пусть ковыряется Герк, если ему так хочется. А Хмеля и Гаррета — демону под хвост. Пусть попробуют ее найти в лесу, если смогут. Надо только дождаться, пока все уснут.

— Рут, может, ты поешь? — В третий раз спросил Хмель. — Или хоть попьешь?

Тринидад отвернулась, хотя это стоило ей немалых усилий.

— Обижается. — Хмыкнул Гаррет.

— Рут, ну что мы могли сделать? — Голос наемника стал просящим. — Так лучше будет для всех. Никто бы тебя не спустил в подвал, если бы ты уже не пообнималась с леди. Никто ж не знал…

— Что вообще было-то? — Спросил Гаррет, поняв, что Тринидад не собирается отвечать.

— Эм… так вы правда ничего не помните? С какого момента?

— Помню, что в придорожне сидели и пили. Потом все. Дальше одни обрывки. Что-то копал. Что-то тащил. Куда-то лез…

— Эвона как. Я сам тоже не все видел, мне больше Герк рассказал. Вот он был… не очень он, в общем, обрадовался.

Волей неволей Рут навострила уши, благо слушать ей никто не мешал. Хмель действительно знал немного, но даже от того, что он рассказал, у нее волосы встали бы дыбом, не будь они туго сплетены в косички и перевиты шнурками. Когда наемник закончил, повисло долгое молчание.

— То есть, ты хочешь сказать, — наконец нарушил его Гаррет, словно пробуя собственные слова на вкус, — мы с Рут напились и решили показать вам с Герком, как правильно воровать леди из башен?

— Именно так вы и сказали, когда слезли. Как еще не свалились, шатало вас знатно.

— И чтобы ее сразу не хватились, мы решили вместо нее подкинуть в башню труп?

— Который вырыли на кладбище.

— И перерыли несколько могил, пока нашли нужный?

— Именно так. За это вас теперь ищут. Вы не слишком прятались.

— А затем потащились с трупом к башне, на которую я залез в облике демона? Цепляясь когтями?

— Да. Пару раз ты уронил труп и спускался поднять. — Хмель не выдержал, и засмеялся, будто его душили. — Это уже видел Герк. Тогда Рут решила, что она будет держать труп, чтобы не упал, а ты будешь держать ее.

— И Герк ей позволил?!

— Еще бы он не позволил, ты же ему так вдарил, что он на землю сполз. Так я его и нашел, когда он в условленное время не подал сигнал. Ты уже с башни спускался, с ледей и Рут. Там до сих пор на камнях следы от твоих когтей.

Гаррет схватился за голову и застонал. Рут молча злорадствовала.

— В общем, когда мы поняли, что у леди гнойная смердь, то бежать было опасно. Поэтому мы остались.

— Где?!

— В замке. — Устало пояснил вошедший Герк. — Мы на территории замка. Это бывшая сторожка лесничего.

Все его лицо заливал огромный синяк, рот был разбит. Гаррет некоторое время молча рассматривал его, потом присвистнул, но извиняться не стал.

— Здесь нас будут искать в самую последнюю очередь.

— А когда найдут, унесут ноги. — Невесело подытожил демон. — Гнойная смердь. Кстати, можно достать Рут с Лависсой из подвала. Смердь, если я правильно понял, что это, передается не от прикосновений, а по воздуху.

Глава 41. Лависса

Наемник Гаррет был ироничным и злым. Слуга Герка Хмель пах холодным воздухом и немного потом. Сам Герк почти все время молчал. Крестьянка по имени Рут даже не старалась скрыть свою неприязнь, но ни разу специально не сделала больно.

Леди уже знала, что лорды пали, что война проиграна, и она сама — один из последних осколков некогда великого королевства. Страну наводнили варвары, наемники, преступники, банды демонов и полудемонов. Это леди узнала из разговоров спутников. Двигались они медленно, стараясь не убить и без того слабую Лависсу. Гнойные волдыри проходили, но до выздоровления было еще далеко. Как леди смогла выжить после такой болезни, оставалось тайной. Версию о сильном духе крестьянка Рут высмеяла до того бесцеремонно, что леди возмутилась, как это Герк не велит Хмелю высечь наглую девку. Все изменилось. Лордов больше не было.

Вечерние привалы давали немного отдыха измученному телу. Леди не жаловалась, она не вполне была даже уверена, что спутники понимают, что она все слышит и чувствует. Трое мужчин даже не смотрели на ее наготу, когда Рут, бормоча сквозь зубы на незнакомом языке, меняла ей пропитанные резкими запахами повязки. Обнаженное тело ежилось на холодном ветру, но служанка делала все быстро и укрывала ее одеялом. Потом ее поили чем-то травяным и водянисто-приторным, укладывали под полог и разыгрывали в камень-ножницы-пергамент чья очередь стоять в дозоре первым. Леди не сразу заметила, что ножницы показывали не так, как она привыкла: не двумя пальцами, а одним. Потом поняла, что это не ножницы, а меч. Новый мир, другие правила.

Рут ложилась к ней спиной, прижимаясь только во сне, бессознательно ища тепла. Леди она не нравилась, и она ненавидела себя за то, что ждет этого момента. Хмель обхватывал ее руками сразу, Лависсе сначала было неловко, потом она привыкла. С Гарретом просто было тепло, даже если он никак ее не касался. Позже леди услышала, как Хмель и Рут загадывают друг другу загадки. Победитель ночью получал право лечь поблизости от наемника, видимо тепло его чувствовала не только она. Герк никогда не спал с ней рядом.

Гаррет и Хмель часто шутили между собой, ругали Герка на все корки или обсуждали Рут, похоже у них было что-то вроде соперничества за внимание женщины. Рут не шутила совсем и в разговоры мужчин не лезла, хотя они то и дело ее цепляли, а когда что-то спрашивали, отвечала односложно, насколько хватало ее скудного словарного запаса.

Когда Лависса заговорила, то подумала, что свой голос слышит только она. Рут ничего ей не ответила, хотя леди позвала ее по имени. Поэтому леди замолчала и до привала не произнесла ни слова. И только когда к ней подошел Герк и справился о ее здоровье, Лависса поняла, что действительно обрела способность говорить.

— Леди, вы в безопасности среди друзей.

За его спиной разводящая костер Рут скривилась так, что леди невольно улыбнулась.

— По крайней мере, врагов тебе тут точно нет. — Уточнил Гаррет.

Леди покоробила невежливая форма обращения к ней наемника, но она это проглотила. Лордов больше нет.

— Вы помните меня? — Осторожно спросил Герк. — Я служил… был одним из рыцарей вашего отца.

Лависса покачала головой. У отца было много рыцарей.

Хмель разочарованно и грязно выругался, зато Гаррет в не менее цветистых выражениях потребовал отдать ему две монеты.

— Что, не нравится? — Гортанный голос Рут резал ухо.

Крестьянка резко бросила возле леди одеяло.

— Придется привыкать! И заучивай, а то теперь тебя саму без этого никто не поймет.

Герк на мгновение опустил глаза, но не стал одергивать распоясавшуюся служанку, а твердо и прямо посмотрел на Лависсу.

— Леди, она права. Мира, который вы знали, больше нет.

— И новый тоже еще неизвестно каким будет. — Добавил Гаррет, садясь перед ней на корточки. — Сейчас пора безвременья, переходная эпоха.

— Дайте мне зеркало. — Попросила леди.

— Не стоит. — Откровенно оскалилась Рут. — Тебя не обрадует отражение.

— Это временно. — Поспешил заверить ее Герк. — Вы поправитесь. Но сейчас вам лучше себя не видеть.

— А вам? — Тускло спросила леди.

— А мы еще и не на такое насмотрелись. — Рут толкнула локтем Гаррета.

— Я бы попросил! — Возмутился наемник.

— Дайте мне зеркало. — Повторила леди.

— Коне-е-ечно! — Протянула крестьянка. — Как доедем до ближайшего замка, ха-ха!

Внезапно она побледнела и, качнувшись, схватилась за живот.

— Ну что, будешь блевать или нет? — Не дождавшись дальнейшей реакции поинтересовался Хмель.

Крестьянка, не разгибаясь, поднесла к его лицу кулак с оттопыренным средним пальцем, потом отдышалась и выпрямилась.

— Кто отец твоего ребеночка, милая? — Участливо поинтересовалась леди.

Слуги захохотали, а Рут нехорошо выругалась.

— Рут не беременна, леди. — Улыбнулся Герк. — Пару недель назад тут все были беременны.

— Далеко не все. — Недовольный Гаррет поболтал палкой в котелке с едой, висящем над костром. — Кровопийцы.

— Куда мы направляемся?

— В Кастервиль.

— Что там?

— Там нам помогут. — Уклончиво ответил Герк.

— Поднять восстание против Тринидада?

— Окстись, милая! — Рут бросила в Лависсу деревянным гребнем. — Не осталось тех, кто способен восстать на Тринидада!

— Страна в руинах. — Поддержал ее Хмель. — Люди устали и полкоролевства не доживет до первого урожая. А он обещает быть таким скудным, что в борьбе за него погибнет половина оставшихся.

— Будь проклят Тринидад. — Устало выдохнула леди.

— Чегой-то? — Оскорбилась Рут. — Будь проклят король, который не смог защитить то, что было его. Какой-то варвар явился с Гремящих гор и забрал себе королевство. Нехорошо.

— Леди, вы его видели? — Спросил Герк. — Тринидада? Это он забрал вас из замка отца.

— Давай, валяй, я тоже послушаю про Тринидада. — Рут села, скрестив ноги, на одеяло рядом с леди. — Жуть до чего люблю такие истории.

— Я не знаю, кто это был. — С сомнением покачала головой Лависса. — Они говорили на своем языке, я ничего не понимала.

— С чего ты вообще взял, что это был Тринидад? — Спросил Гаррет. — Мало ли у варваров вождей?

— Рут, а ты сама-то видала Тринидада? — Поинтересовался Хмель.

— Ясно дело. — Насмешливо ответила крестьянка. — Я-то видала. Не кажный варвар может таким похвастать.

— Не каждый солдат знает как выглядит король. — Подтвердил Герк. — Какой он, Тринидад?

— Ты хочешь его убить, а я тебе рассказывать должна?

— Боишься, что у меня получится?

— У тебя не получится.

— Почему?

— Потому. Ты один против армии.

— Я вызову его на честный поединок.

— Тринидад не будет сражаться честно.

— И все же.

— Даже если случится чудо и Тринидад ослепнет и оглохнет… у него еще останутся друзья. И уж они-то тебя точно прикончат.

— Как он выглядит, Рут?

Лависса обратила внимание, что с жадностью ждет ответа, ровно как и Гаррет, и Хмель.

— Долго же ты ждал, прежде чем спросить. — Усмехнулась женщина. — Не боишься, что я совру?

— Я узнаю, если соврешь. — Гаррет пригрозил ей палкой, которой мешал в котелке. — Так как он выглядит? Ты его часто видела?

У Рут вдруг загорелись глаза.

— Ну, — сказала она, тщательно подбирая слова, — В начале жизни едва ли ни каждый день. Потом очень редко. Тринидад выше, чем можно подумать. Он хороший боец, лучший в своем роде. И, что бы там не говорили, он умен. Характер у него тяжелый, это да. Власть никому не дается даром. У него нет друзей, только приближенные советники.

— И он женолюбец, каких поискать. — Вставил Хмель.

— Слушай, ннэ, если ты так хорошо его знаешь, может, сам расскажешь?

— А что? Сколько несчастных ледей он обесчестил, мерзавец?

Гаррет толкнул предупреждающе Хмеля в плечо.

— Меньше, чем тебе бы самому хотелось обесчестить. — Фыркнула менее чуткая Рут. — Во имя замаранной в дерьме задницы Сатаны, испугавшегося ангельского легиона, скажи-ка Исса, сколько раз ты перестала быть девицей?

— Вы можете не отвечать ей, леди. — Герк сжал руку Рут, но не очень больно, так как она ничем не показала, что замечает это.

— Из дома тебя увез отряд варваров. Ледей мы особо не любим, что бы там ни говорили. Так что тебя взял вождь…

— Для вождя. — Тихо сказала Лависса. — Он был ранен и в жару. Но он не хотел показать свою слабость перед остальными и… он все равно был сильнее меня.

— Пару раз не считается. — Бесцеремонно вставила Рут. — Ладно, а дальше?

Лависса неприязненно взглянула на нее, но ответила, чтобы покончить со всеми этими переглядываниями, намеками и недомолвками.

— Лорд Ирнис предложил стать его женой. Я не захотела. А он ничего не смог. Тогда он запер меня в башне. И там время остановилось. Это все.

— Ну и славно. — Рут еле дождалась, пока леди закончит, видимо не сочтя ее повествование интересным. — Наконец-то сможешь поехать на коне.

— Смогу?

— Конечно. Та дрянь, которая помогает от гнойной смерди, работает рывками. К утру начнешь бегать. Это тебе пригодится, ха-ха!

— Сейчас кто-то договорится и останется без ужина! — Крикнул Гаррет.

— Не останется. — Не поверила Рут. — Как выяснилось, у нас у кого-то благородство как у пропавшего короля.

— Это по отношению к леди, а не к тебе.

— Ну все, теперь я тебе точно никогда не дам.

— А что, были шансы?

— Теперь больше нет.

— А ну замолчали, крестьяне! — Крикнул Хмель. — Гаррет, разливай уже, хватит пробовать!

— Кто бы говорил! Забыл, почему тебя от готовки отстранили?

— А ты опыта поднабрался, отрыжка Сатаны?

— А если я тебе в чашку плюну?

— Напугал! Может, это тоже от чего помогает.

— Не вредит, это точно. — Герк протянул Гаррету деревянную миску. — Давай пожиже.

— Сам знаю.

Леди с благодарностью приняла ароматную дымящуюся похлебку, сдобренную луком, и кусок черного хлеба. Горячая еда пролилась в желудок, оставив ощущение тепла и сытости. Сразу стало лучше, и руки, держащие миску, перестали дрожать.

— Это и есть чудо-средство от гнойной смерди? Такое простое!

— Нет, это просто суп. — Хмыкнул Гаррет.

— А средство вот. — Герк достал маленькую бутылочку с черной жидкостью и протянул леди. — Вам надо это выпить.

Лависса с усилием вытащила тугую пробку и понюхала. Пахло знакомо.

— Но это же… кровь!

Она капнула из бутылочки себе на палец и растерла. Густая тягучая жидкость показалась ей темной не просто из-за темноты, она и была черной, как горючая кровь земли.

— И что? — Невнятно спросил Гаррет, разжевывая кусок мяса. — Я бы и дерьма съел, если бы сдыхал от такой гадости.

— Ты не можешь знать точно. — Поддел его Герк.

— И съел бы.

— Ты еще и не такое ешь. — Ковырнул Хмель.

— Ты договоришься, и когда-нибудь я съем тебя.

— Откуда это у вас? — Удивилась Лависса.

— Нацедили из одного. — Ответила Рут. — Тебе не все равно? Хлебай давай. И приготовься блевать на всякий случай.

— Просто кто-то чересчур нежный! — Рассердился Гаррет и бросил в крестьянку ложкой. — Разбаловалась на придорожных харчах!

— Да ты просто хотел меня убить!

— Вот с этим не буду спорить!

— Перестаньте. — Укоризненно сказала леди. — Хорошие слуги не должны ссориться между собой.

На мгновение воцарилась тишина, но прежде чем Герк успел что-то сказать, Гаррет вскочил и поспешно поклонился, пряча глаза.

— Простите, госпожа! Мы не хотели вас расстроить.

— Гаррет, прекрати! — Зашипел Герк, но следом за ним поднялся Хмель.

— Мы в услужении у господина Герка недавно и не все еще знаем, как себя вести и всякое такое.

— Нам очень стыдно! — Рыдающим голосом проговорила Рут. — Куда делись наши манеры? Господин нас слишком балует!

Потом все трое довольно премерзко расхихикались.

— Ннэ, пойду, приготовлю леди платье. — Ухмыльнулась Рут. — Довольно ей кататься по стране в одеяле.

— А мы помоем посуду. — Гаррет и Хмель подтолкнули друг друга локтями, многозначительно посмотрели на Герка, потом на Лависсу, и ушли, пообещав, что вернутся нескоро, так как посуда ужасно запачкалась, и существует примета, что мыть ее лучше ночью при полной луне под звездами.

— Какие они странные. — Вздохнула леди. — Но сейчас, наверное, других и не найдешь.

— Леди, они не слуги. — Герк покраснел. — На самом деле, это я им очень обязан. Всем.

Лависса не была дурой.

— Вы равны в положении? — Только и спросила она.

— На самом деле, они все гораздо равнее меня. — Усмехнулся Герк.

— А уж меня тем более. — Сметливо добавила леди. — Надеюсь, я не обидела их?

— Нет. Но вспоминать теперь они будут долго.

— Травля новичка. — Улыбнулась Лависса. — О Троеликая, я думала, что переживаю это в последний раз, когда меня вводили в женский круг дома Блисфутов.

— Не обращайте на них внимания.

— Ничего, Герк. Сейчас я готова радоваться любому доказательству того, что жизнь продолжается.

— Исса! — Заорала Рут откуда-то издалека. — Тащи сюда свою костлявую задницу, если не хочешь завтра трястись в седле голой!

— Я иду! — Крикнула в ответ леди и закашлялась с непривычки.

Герк посмотрел ей в спину и подумал, не предупредить ли, чтобы она не извинялась перед Рут, но решил, что не стоит. Леди осталась одна во всем мире, и никого рядом для защиты. Или она справится сама, или нет. И, судя по всему, у нее были все шансы.

— Руки подними. — Грубо распорядилась Рут.

Леди послушно подчинилась, ежась на холодном ветру, и Рут натянула на нее теплую плотную ткань. Затем намотала верхнюю юбку, сноровисто подставила безрукавку, быстро зашнуровала куртку. Тяжелый платок с кистями скрыл волосы.

— Ботинок нет. — Грубо сказала женщина. — Намотаешь опорки.

Леди посмотрела на нее и увидела, что сама Рут стоит в одних штанах и сапогах, ничуть не смущаясь ветра и холода.

— Иди уже, чего пялишься. Вот, возьми это. Спросишь Герка, он тебе покажет, как портянки наматывать. Сверху замотаешь веревками. Ходить холодновато будет, да тебе много и не придется, леди.

Она как-то особенно оскорбительно выделила последнее слово.

— Но это же твое платье. — Лависса посмотрела на себя. — Это же платье крестьянки!

— Нет, это твое платье! — Рут развернула ее за плечи и подтолкнула в спину. — Платье крестьянки! А лордов больше нет!

Когда леди вернулась к костру, Гаррет и Хмель уже вернулись. Она остановилась перед ними, прищурившись. Мужчины, в свою очередь, изучали ее.

— Гаррет и Хмель. — Наконец, сказала леди. — Приятно познакомиться. Меня зовут л… Лависса. Я бывшая леди.

— Торнхе верчерикс. — Усмехнулся Гаррет.

— Что?

— Не бывшая, а последняя. Это Рут так говорит. Торнхе верчерикс. На ее языке это значит последняя леди мертвого королевства. Кажется.

— На ее языке? А кто она?

— Ужас и кровь. — Сказали за спиной, и последняя леди подпрыгнула.

За спиной стояло живое воплощение всех скорбей и бед, дочь проклятого племени разорителей земель. Варварка.

— Пасть захлопни. — Посоветовала она, наматывая на палец одну из многочисленных косичек. — Герк! Так как этот твой балласт в дозоре стоять не будет, может, постоишь два раза?

— И не мечтай! — Фыркнул Герк.

— Последнюю совесть растерял! — Пригрозила пальцем дикарка. — А еще рыцарь!

— С хорошей памятью, между прочим. И рыцарь помнит, что твоя очередь стоять в дозоре первой!

— Это только сегодня. — Оптимистично заявила дикарка.

Глава 42. Часть 1. Мифы

Не нужно было особенно разбираться в людях, чтобы понять, что они от кого-то бегут. Лависса не спрашивала от кого, но точно знала, что не от лорда Ирниса. А они ничего ей не рассказывали, относясь как к маленькому больному ребенку с неустойчивой психикой. Леди, конечно, всем им сильно уступала, но их понятия о ней то смешили ее, то раздражали. Можно было бы посоревноваться в умениях и показать, что и она чего-то стоит, но все ее умения здесь были не нужны. В самом деле, к чему, например, Хмелю, красиво вышитый шелком носовой платок, если он успешно обходился двумя пальцами, если хотел высморкаться. Песни древних менестрелей тоже мало интересовали компанию, только Герк послушал с удовольствием, да Гаррет изобразил нечто вроде интереса. Астрономия могла бы помочь в ориентации на местности, но Рут читала по звездам лучше любого книжника, хоть и имела весьма странные понятия об их происхождении. Как-то Лависса, пытаясь подружиться, предложила научить варварку писать, на что получила в ответ ворчливое: «я умею» и пожелание убраться в такое место, которое леди не упоминают в разговоре, а в идеале и в мыслях тоже. Лависса не могла понять причину ее неприязни. Хоть варвары и уничтожали лордов, но они же не знали их, а это совершенно индивидуальный случай. Некоторый свет на ситуацию пролил короткий ночной разговор Гаррета и Хмеля. Они думали, что леди спит, но за редким исключением не стали делиться похабными историями, а молча смотрели в костер, изредка подкидывая ветки. Герк ушел в дозор, а Рут охотилась.

— Так и не разговаривает с тобой? — Спросил вдруг Гаррет.

— Разговаривает. — Тихо ответил Хмель. — Но сам слышал как. Про тренировки я вообще молчу. С тех самых пор, как ушли из той придорожни, все как отрезало.

— Отойдет.

— Ты уже сто раз так говорил. Что-то не отходит. Серьезно обиделась.

— Нужно время.

— Теперь-то у нас его навалом. Слушай, зачем ты тогда с ней не пошел? Или одну не отпустил? Так уж тебе далась ее душа? Успели бы в Кастервиль до начала зимы.

— Не хочу я в Кастервиль. — Гаррет резко бросил в огонь толстую ветку, вверх поднялась туча искр.

— Тихо ты! Ледю разбудишь! И так, бедная, еле живет, в чем только душа держится.

— Ой, не начинай. Выживет твоя леди. Будешь за ней бегать верным псом и сапоги подтаскивать.

— Ты тему-то не переводи! — Сладко проворковал Хмель, ничуть не обидевшись на явное оскорбление. — Почему это ты не хочешь в Кастервиль? Рут стало жалко? Или еще почему?

— Не твое дело.

— Или крыльев ты больше не хочешь? А если та ведьма помрет, пока ты тут с нами вошкаешься?

— А если у нее такой силы нет? — Выдал Гаррет.

Встал, вытащил одеяло и улегся на землю возле костра, завернувшись в плотную ткань.

— Боишься? — Догадливо протянул Хмель. — Что не получится? Время тянешь?

— А хочешь, я тебя потренирую? — Гаррет повернулся к Хмелю, и Лависсе показалось, что глаза у него заблестели красным. — Вместо Рут?

— А давай. — Легко согласился наемник. — До смерти, небось, не убьешь. И одеяло верни, богомерзкая ты скотина, я же знаю, что тебе не холодно, вот и нечего у порядочных людей последнее тепло отбирать.

Дальше они занялись молчаливым свирепым перетягиванием одеяла, пока не пришел Герк и не объявил, что очередь Гаррета стоять в дозоре.

Из разговора леди поняла, что, во-первых, Рут очень торопилась в Кастервиль, а ее появление варварку здорово задерживало; а во-вторых, что Гаррет не такой, как остальные, и с ним надо держаться осторожней.

Выяснять подробности она не стала, а про Рут спросила у каждого отдельно, но так ничего и не поняла. Сама Рут посмотрела, как на врага и не ответила. Герк сказал, что варварка что-то говорила о долге перед кланом, но делиться соображениями, если они у него и были, тоже не стал. Хмель почесал макушку и доверительно сообщил, что в Кастервиле есть какой-то Хольт, которого Рут очень часто раньше вспоминала, и на вопрос потрясенной леди, а не Хольта ли душегуба он имеет ввиду, Хмель ответил, что, возможно, и его. Гаррет это заявление опроверг, выдав красочную тираду, что когда забытые боги в начале времен раздавали людям любовь, Рут перепутала очередь и второй раз встала за спесью, так что если она торопится к Хольту, то явно не из романтических соображений. Хмель, фыркнув, заявил, что в объятия друг к другу варваров, да и прочих людей, чаще всего толкает вовсе не любовь, а кое-какое другое чувство, и что Рут до такого вполне себе дозрела.

Предположить у варварки наличие томящегося жениха было сложно. Сестер и братьев у Лависсы не было, но она знала, как ведут себя женщины перед свадьбой. Рут на них была ни капли не похожа, да и женщиной ее можно было назвать с большой натяжкой. Она носила меч, сидела на коне по-мужски, ругалась похуже любого наемника, охотилась как заправский егерь, одевалась в штаны и не смущалась иной раз раздеться на глазах у мужчин, мало заботясь о том, что они смотрят на ее наготу. Лависсе она была неприятна, пока леди не поняла с тяжелым чувством, что просто завидует. Варварка чувствовала себя в этом перевернувшемся мире как рыба в воде. Она не боялась ночных звуков, умела приготовить пищу и защитить себя, ее не донимал холод, не беспокоило чужое мнение. Если бы в какой-то день она подхлестнула коня и скрылась за линией горизонта, то Лависса не сомневалась, что Рут живой и здоровой благополучно доберется куда ей вздумается. Сколько же леди помнила себя в последнее время, она постоянно чего-то боялась. Рут не боялась ничего. И обе они были просто женщинами.

— А вы похожи. — Сказал как-то Хмель, придирчиво разглядывая их, склонившихся над котелком.

Лависса чистила земляные яблоки, а Рут следила, чтобы она не срезала слишком много кожуры. По мнению Лависсы, сходства между ними было как у цветка и камня. По мнению Рут тоже, и сравнение ее даже оскорбило, потому что в ответ она сравнила Хмеля с целой кучей ужасных вещей.

— Похожи же. — Убедительно сказал Хмель подошедшему Герку. — Особенно когда лицом друг к другу сидят. Смотри, носы, подбородки… волосы светлые, глаза зеленые…

— Оттенок разный. — С сомнением протянул Герк. — И вообще… слишком разные.

— Слова истинно мудрого человека. — Процедила варварка и бросила в Хмеля грязным земляным яблоком. — Пойду отолью.

— Спасибо, что поделилась. — Ядовито сказал ей Гаррет, а когда она ушла, дал Хмелю подзатыльник. — Ты, тьма деревенская! Разве не знаешь, что каждая женщина не такая, как все, единственная, неповторимая и не на кого не похожая! А если и есть сходство, так то только ее жалкие копии, и они гораздо, гораздо страшнее!

— Осторожнее, здесь сидит представительница породы женщин. — Рискнула пошутить Лависса. — И она все слышит.

— Переживёт. — Бросил ей рассерженный Гаррет и ушел вслед за Рут.

— Этак он за ней до самого Кастервиля ходить будет и никогда не дойдет. — Вздохнул Хмель, принимаясь за земляные яблоки.

— Поясните, прошу, что вы имеете ввиду? — Попросила Лависса, зная, что Хмель из всех них самый добрый, и не откажет.

— Они очень гордые оба, и Рут, и Гаррет. — С неудовольствием ответил наемник. — Ну… и вот у них никогда разговора не выходит, кто-то что скажет не то, и понеслась плясать свадьба. Сейчас он точно ее успокаивать пошел, но на полпути подумает, что да ну ее к демонам, и вернется. А когда ему плохо было раньше, Рут, она же любит всякое зверье, подойдет к нему… ну там сказать чего, погладить, спросить, чего надо может, а он ее такими кубырями отправит, что как только его Троеликая молнией не поразит. Не любит слабость показывать, паразит. А по мне чисто он дурень, иной бабе покажи слезу, так она тебя обласкает всего со всех сторон…

Герк предупреждающе кашлянул и отвернулся, скрывая улыбку.

— Ну да. — Спохватился Хмель. — Вот это вот они так. Токмо я ничегой не говорил! Сейчас вернутся и опять будут молчать оба. Сложные такие, прости богиня.

Сложные, это не то слово. И не только Рут с Гарретом. Лависса иногда в отчаянии думала, что она никогда не поймет этих людей. Они говорили на одном языке, но в их речах постоянно скользили двусмысленности, недосказанности и многозначительности. Чего стоил только тот случай, когда она впервые самостоятельно села верхом, по привычке подогнув ногу в седле. Радость от возвращающейся силы немного подпортил вид широко ухмыляющейся Рут. Хмель гладил своего коня по стриженой гриве и тоже улыбался, кусая губы.

— Это ведь конь из конюшен лорда Ирниса. — Сказал Гаррет, с нечитаемым выражением глядя на Герка. — Леди, вам доводилось иметь с ним близкое общение?

Хмель хрюкнул и мелко затрясся от смеха.

— С лордом? — Не поняла Лависса.

— С конем. — Серьезно ответил Гаррет. — Судя по всему, вы его знали раньше?

— Почему вы так думаете?

— Да так, предположил.

Хмель засмеялся уже в голос, Рут уперлась лбом в лошадиный бок рядом с ногой Лависсы и всхлипывала. Лависса почувствовала себя до крайности глупо и повернулась за помощью к Герку.

— Некоторые не очень умные люди считают, — сказал рыцарь с каменным выражением лица, — что манера сидеть на лошади боком произошла оттого, что леди слишком любят своих коней. И вот теперь эти самые люди ржут тут, как эти кони.

— Не слушай его, Исса.

Рут, редкое зрелище, улыбаясь, взлетела на конскую спину позади нее, и придвинулась плотнее, чем позволяли правила приличия. Взяла поводья и толкнула пятками коня, понукая его идти.

— Давай я тебе расскажу, как сама слышала…

Лависса слушала и не понимала, откуда в людских головах берутся подобные бредни.

— Что за глупости! — Воскликнула она, когда варварка закончила. — Леди сидят боком, потому что в длинном платье сидеть иначе невозможно, оно задерется!

— Можно надеть штаны. — Сказала Рут, раскачиваясь за спиной Лависсы гораздо сильнее, чем предполагал мерный конский шаг, и невыразимо смущая леди.

— Штаны — одежда мужчин.

— Да ладно, Исса. Признайся. Я давно заметила, что ты на этого коня смотришь нежнее, чем на остальных! Ничего такого, здесь все люди понимающие.

— Вот только не надо всех под себя равнять. — Фыркнул Гаррет. — Варварки спят с волками, вот и остальных скрещивают непонятно с кем.

— Это тоже неправда. — Засмеялась Лависса. — Это предрассудки, вызванные банальной неосведомленностью об обычаях чуждых народов.

— Люди просто так говорить не станут. — Поддержал Хмель. — Кто-то что-то видел. Кто-то что-то слышал.

— И приврал вдобавок. Я читала, что много поколений назад варвары использовали волков вместо собак. Правда, Рут?

— Неправда. — К дикарке вернулось обычное ее хмурое настроение. — Никогда мы не использовали ни волков, ни собак. Мы были друзьями. У нас были союзы с серым племенем. А союзы обычно закрепляются браком.

— С волком? — Недоверчиво уточнил Герк.

— Или с волчицей. — Подтвердила Рут.

— И вот прямо так и… — Хмель сложил ладони и потер их друг об друга.

— Это таинство брака! — Рут закатила глаза. — У нас просто так никто не женится! И поэтому ни один варвар не станет обсуждать свою брачную ночь ни с кем, кроме супруга!

— Этого просто не может быть! — Герк даже привстал на стременах. — Это ваши мифы. Они метафоричны и ничего общего с реальностью не имеют.

— Это ваши лордские россказни метафоричны. — Огрызнулась варварка. — А у нас говорят, как есть. Да еще на моей памяти чуть не состоялась одна такая свадьба.

— Ведь не состоялась же. — С сомнением покачал головой Герк.

— Расскажи! — Потребовал Хмель.

— Нет. — Сухо ответила Рут. — Я же сказала, о таких вещах мы не рассуждаем.

— Да ладно! — Скептически хмыкнул Гаррет. — Ваши песни на все королевство знамениты похабщиной, такое иной раз сам и не придумаешь…

— Ты что, плохо слышишь? Позабавиться с кем в палатке это одно, а брак — совсем другое. О свадьбах у нас не поют. Никогда. Потому что это никого не касается.

Глава 42. Часть 2. Волчья свадьба

Мороз был такой сильный, что весь лес трещал. Черные деревья скрипели и качались в круговерти метели. Волчье время. Пар вырывался изо рта, почти невидный в рое хлещущих по лицу колючих снежинок. Две ведьмы и старый Хольт везли закутанную невесту на низенькой мохнатой кобылке. Девчонка молчала, заледеневшими пальцами вцепившись в поводья, и то и дело смаргивала застывающий на ресницах лед. Что ее ждет, ведьмы объяснили только примерно, не вдаваясь в подробности, которых сами наверняка не знали. Жуткие союзы с серым племенем, построенные на крови и страшном природном колдовстве, не поддающемся никому, давно забылись, но Тринидад решил их возродить, и никто не посмел возразить Тринидаду. Он был вождь, и слушались его не зря. За этот ритуал он платил первым и отдавал страшную цену.

Старый Хольт снял волчью невесту с лошади, сама она, обычно такая проворная, была до одури накачана какими-то зельями, и двигалась, словно сонная. Ведьмы сняли с нее меховую шубу и оставили в набедренной повязке и безрукавке из волчьего меха. Все тело невесты было вымазано кровью и казалось обугленным. Она встала босыми ногами на снег и даже не поежилась от холода. Ведьмы принялись растирать ей руки, распевая свои гимны, затем развернули за плечи в нужную сторону.

— Сделай то, что должна! — Прошептала одна.

— Не бойся его. Ты должна ему понравиться.

— Обязана.

— Больше работай задом брачной ночью. — Старый Хольт харкнул на снег. — Эх, молодая еще слишком.

Невеста медленно, но не спотыкаясь, пошла вперед, исчезнув в метели, скрывшей от посторонних глаз то, что им видеть не полагалось.

— Ну и все. — Проворчал старый Хольт, сминая в корявых пальцах белый мех девичьей шубы, еще хранившей остатки тепла.

Метель бушевала вокруг волчьей невесты, но идти не мешала, не сбивала с ног и только играла длинными светлыми волосами, мигом распустив сложную прическу варварской нареченной, заплетаемую не один час. Девушка нервно оглядывалась по сторонам, из живых зеленых глаз мигом ушел весь колдовской дурман. Метель бушевала уже за спиной, а впереди еле видимыми зелеными искрами мерцала дорожка, уходящая во тьму. С такого же черного неба светила полная луна, волчье солнце, совсем не страшная, а приветливая. Но у варварки было другое солнце. Она бы заплакала, если бы не разучилась.

В самом конце ее пути зеленоватые искры загораживала большая темная тень. На дорожку вышел огромный черный волк и медленно двинулся в ее сторону. Невеста остановилась, сжимая руками ходящие ходуном плечи. Волк остановился застыв, внимательно разглядывая ее желтыми светящимися глазами. Девушка отступила на шаг, и волк не последовал за ней. Тогда она соступила с дорожки, во тьму, и метель закружила ее. Девушка бежала вместе с ветром, и тело каменело, уставая бороться с холодом. Шаги становились все медленнее.

Ее подхватили в объятия, запахнули на ней теплое, нагретое живым телом.

— Рут! — Позвал юный Хольт, и затряс ее за плечи.

Варварка властно отстранила его одной рукой.

— Что ты здесь делаешь?!

— То, что должен. — Юный лорд тряхнул головой, и с нее свалилась слишком большая для него шапка. — Ты не можешь стать женой волка, это дикость какая-то. Так не бывает. Ты просто замерзнешь здесь насмерть, и твои кости растащит зверье.

— Не смей хулить наши обычаи! — Огрызнулась Рут. — Это важно для Тринидада!

— Тогда чего же ты сбежала? И зелье не стала пить?

— Потому что я хочу видеть глаза моего жениха, а не быть бездушной куклой! — Задрала нос девчонка.

— Это волчьи-то? Все, что ты увидишь, это его пасть, когда он будет тебя жрать.

— Заткнись!

— Вернешься с позором к отцу?

— Заткнись! — Рут ударила его в грудь, но занемевшие руки не слушались, и удар вышел не очень сильным.

Хольт поймал тонкие запястья и прижал к девушку к себе. От горячего поцелуя она не увернулась, но не ответила.

— Хольт, я волчья невеста.

— Нет!

— Я должна…

— Ничего ты не должна! Я, я тебя хочу! Давай уедем, давай убежим!

— И куда, о юный лорд? В твой родовой замок? А по пути ты будешь кормить меня снегом?

— Перестань! — Хольт чуть не плакал. — Ты не достанешься ему!

— И тебе тоже! Даже не мечтай! — С яростью выкрикнула варварка.

— У тебя нет выбора! — В голосе юного лорда зазвучало мрачное торжество.

— Есть! — Не менее злобно крикнула дикарка, скинув полушубок, который накинул на нее Хольт.

Замерзшая река была неподвижна, но днем мужчины удили в ней рыбу. Полынья уже затянулась льдом, но он не выдержал веса легкого тела и проломился. Холод сменился жаром, а следом наступило удушье. Варварка заскребла руками по льду над собой, но ее подхватило течение и отнесло далеко от полыньи, сознание быстро гасло, легкие разрывало от нехватки воздуха. Вдохнуть, вдохнуть эту воду, принять смерть, но не достаться жадным, алчным, желающим лишь обладать, сломать, вытоптать дух и волю…

Хольт, кашляя, вытащил ее на лед, и сам вылез следом, но на этом его силы кончились. Лорд скрючился у воды, леденея. Рут, которой уже не было холодно, бездумно смотрела вверх, в небо, глазами такими же острыми и колючими, как равнодушно нависающие звезды.

Волк вышел из леса и ступил на лед, опустив голову и нюхая воздух.

— Нет. — Прохрипел юный лорд, перекатываясь на спину и неловко вытаскивая меч, с которым так и не научился толком обращаться. — Уходи! Не дам! Мое!

Волк оскалился на него и зарычал, не пугая, просто предупреждая. Он пришел за невестой.

— Хольт… — Прошептала Рут уже даже не синими, а черными губами. — Дурак… уходи.

— Пошел вон! — Крикнул юный лорд волку, чувствуя, как кожа примерзает к рукояти меча. — Фу!

Варварка медленно встала, вытащив у Хольта из-за пояса нож, одной рукой обняв его за пояс. Волк приоткрыл пасть и рассмеялся, глядя на двоих замерзающих и умирающих людей, защищающих друг друга. От его невесты пахло кровью, страхом и яростью застигнутого врасплох, а от его соперника — страхом и решимостью забрать то, что он считал своим.

— Все равно я буду его. — Обреченно сказала Рут, глядя в желтые чересчур разумные глаза. — Я буду его, а ты замерзнешь здесь.

Волк поднял голову и завыл, в ответ на разные голоса откликнулся весь лес. Он побежал вперед, обманчиво плавно, вмиг оказавшись возле двоих варварских детенышей. Он знал, что варвары не знают таких слов, и считал, что зря, потому что это были именно детеныши, потерянные и напуганные, не знающие ласки и безопасности материнского гнезда. Щенок выставил на него блестящий зуб, но волк перекусил его пополам. Невеста была противником куда более грозным, потому что защищала свое. Она не хотела, но по-другому не могла.

Рут было больно задирать голову, шея затекала, мокрые волосы леденили спину. Это был самый огромный волк, которого она видела в жизни. Он был ростом выше нее, если бы она встала рядом, то ее голова едва бы коснулась его пасти. Он небрежно отмахнулся от ножа и взял ее зубами за шиворот безрукавки, встряхнул, прерывая бесполезное дергание, и огромными скачками унесся в лес.

Остальные волки окружили Хольта, подталкивая носами в сторону вожака и одновременно не давая ему замерзнуть.

Залитая лунным светом поляна светилась огоньками красных волчьих глаз. Вожак бросил Рут в центр, и они зарычали на нее, вздыбив шерсть.

— Молчать! — Крикнула дикарка.

Вожак рыкнул за ее спиной, и волки, ворча, улеглись, вывалив языки. Он обошел невесту кругом, носом толкнул ее на землю. Варварка взвизгнула и принялась отбиваться. Волк даже не обратил на это внимания, только фыркнул насмешливо, обдав девушку жаром из огненной пасти. Осторожно зацепил зубами ее заледеневшие и уже негнущиеся набедренную повязку и безрукавку, и брезгливо отбросил в сторону.

Варварка закрылась руками и принялась отступать, но споткнулась и упала.

— Уйди! — Крикнула она, отбрыкиваясь ногами. — Не буду! Не хочу! Что ты сделал с Хольтом?!

Волк прижал ее лапой к земле и лизнул в лицо. Рут увидела юного лорда спящим в окружении волков, как будто сама смотрела на это с огромной высоты.

— А ты не врешь? — Недоверчиво спросила она, приподнимаясь на локтях и заглядывая в глаза своему жуткому жениху.

Он презрительно мотнул головой, перевернул варварку на живот и, игнорируя истошный визг, зацепил зубами кожу на спине, прокусив до крови, и поднял, как хозяин непослушную кошку. В два прыжка донес до гнезда и свернулся клубком. Рут хваталась руками за спину, острые зубы прокусили кожу насквозь, но больно почти не было. Волк толкнул ее мордой и принялся слизывать горячим шершавым языком оставшуюся на теле кровь, не смывшуюся после купания в проруби. Рут тихо завыла от ужаса, но волк был таким огромным, что все ее попытки отбиться почти даже не заметил. Закончив, он свернулся вокруг нее клубком, и варварка отказалась в теплом пушистом гнезде. Шерсть вожака стаи ничем не была похожа на обычную жесткую волчью шерсть. И от него не пахло псиной и ничем животным, только теплом нагретого на солнце камня. Он лежал и не шевелился, изредка взглядывая на Рут искоса большим желтым глазом.

Невеста ему понравилась и забавляла его. Маленькая сердитая девочка обещала вырасти красивой злой волчицей, но до этого было еще далеко. А пока что она, понимая, что никуда не денется, расположилась в его шерсти и свернулась клубком, безволосому телу было холодно. Волк приблизил к ней морду и принялся согревать дыханием. Сперва невеста вжала голову в плечи, но потом, согревшись, осмелела и погладила черный мокрый нос, почесала за ушами, осторожно тронула пальцем великодушно подставленные кинжально-острые клыки. Волк блаженно потерся об ее тело мордой и протяжно вздохнул. Она еще ничего не понимала и боялась, и он злился на того, кто посмел прислать ему такую невесту. А она уже спала, согревшись теплом, и тело ее постепенно наливалось горячечным жаром.

Стая недовольно заговорила, невеста вожака им не понравилась. Недостойна. Слаба. Голый варварский детеныш. Посмела отказаться от великой чести. Убежала. Привела чужого. Он велел им замолчать, это их не касалось. Она обещала в будущем стать достойной и сильной, но теперь она его не хотела, и ему это было неприятно. Пока она спала, он разглядывал ее, похожую на древесного червячка, такую же белую, тонкую и длинную, и она ему нравилась, но он не нравился ей, и с этим ничего нельзя было сделать.

Жар уже полностью захватил ее тело, и Рут закашляла, напряженно сжимая легкие. Открыла глаза, еще туманные блаженной дымкой неведения, обвела взглядом вокруг себя и поняла, что ничего ей не приснилось. Тогда она скорчилась, обхватила руками колени и горько заплакала, стыдливо вытирая текущую соленую влагу плечом. Если бы ее женихом был мужчина, она бы не стала плакать, но волк был так огромен и силен, что казался нереальным.

Он тихо заскулил и принялся вылизывать ее лицо, вытирая слезы, но невеста заплакала еще горше и обняла его за морду. Волк виновато застучал хвостом, потому что она плакала из-за него, но искала утешения и защиты у него же, такая маленькая и слабая у такого большого и сильного.

Он тихо дохнул ей в лицо, и его невеста, мигом заснув снова, упала на заботливо подставленный шерстяной бок, не ударившись. Волк посмотрел в ее лицо с дорожками слез и сухими от жара губами и нахмурился. Она еще даже не могла зачать наследника. Она еще не готова.

Дон Тринидад, весьма недовольный собой, размашисто шагал к лесу, собираясь закрепить долгожданный союз. Что-то пошло не так, потому что всю ночь в лесу выли волки, распевая протяжные гимны, но, как неуверенно сказала старшая ведьма, они были не свадебными.

От леса отделилось черное пятно, приближаясь длинными скачками. Дон был готов, но все равно волк вырос перед ним неожиданно, словно скала, и встал, как вкопанный. Осторожно опустился и стряхнул на снег завернутую в большой серый мех спящую девушку. Выразительно взглянул на Тринидада и, приблизив морду к его лицу, оскалил клыки, предупреждая.

— Нам нужен союз. — Твердо сказал Дон, несмотря на то, что у него волосы зашевелились на затылке.

Волк отрицательно мотнул головой и посмотрел на свою невесту.

— Сейчас. — Настаивал Тринидад. — Именно сейчас. Мы найдем тебе другую невесту. Какую захочешь.

Волк раздраженно рыкнул и снова покачал головой. Подошел к девушке, носом разрыл теплый мех, склонил голову, прислушиваясь к тяжелому хриплому дыханию, потерся мордой о круглое белое плечо, на прощание лизнул ее в лицо, вздохнул и унесся в лес.

— Ну и как это понимать?

Недовольный Дон поднял дочь на руки и зашагал с ней к ведьмам.

Жесткий камень больно врезался в лопатки. Рут недовольно повернулась на бок, но он был не менее костлявым. Поэтому пришлось просыпаться. Руки непроизвольно дернулись, нащупав под собой жесткий волчий мех, и дочь Тринидада вспомнила, что ее выдают за волка. Ведьмы что-то сделали с ней, все тело пылало, голова была тяжелой, а в глаза словно насыпали песка. Вокруг никого не было, и Рут неуверенно спустила ноги с ритуального камня и прошла в малую пещеру, волоча за собой волчье одеяло.

Ведьмы встретили ее настороженными взглядами.

— Что случилось? — Сипло спросила Рут.

— Что ты помнишь? — Спросила ее вместо ответа.

Дикарка свела светлые брови. Воспоминания клубились в голове как обрывки жертвенных курений.

— Мне снился сон. — Неуверенно сказала она. — Там было холодно и были волки…

Она запнулась, подбирая слова. Сон состоял не из образов, а из ощущений, которыми ей не хотелось делиться. Впервые в жизни она ощутила такое спокойствие и защищенность, будто никакая боль мира не могла ее коснуться, пока рядом он: большой, сильный, ненастоящий, словно соступивший с Дороги сна. Ему можно было сказать все, что угодно, или ничего не говорить, просто смотреть вверх, в глаза, желтые, как луна и такие же понимающие.

— Когда же свадьба? — Спросила она вместо этого.

— Твой отец передумал. — Жестко объяснила ведьма. — Мы уже приготовили тебя, но он передумал. Сказал, что не может отдать демонам дар Троеликой.

Рут кивнула, ничем не выдавая радости и разочарования. Тело не слушалось, и чтобы не упасть, она хваталась за стены пещеры. Все болело, как после долгой горячки и чесалась спина. Варварка дотянулась рукой почесать и нащупала новые шрамы. Она вздрогнула, но ничего не сказала. Все произошедшее казалось ей бредом.

Юного Хольта теперь так и манило в лес. Тринидад знал его, как облупленного, поэтому ему не стали стирать память, как Рут. Он не расскажет. Не поделится ей с проклятым волком, будь он ростом хоть с гору. Но сама варварка что-то помнила, и ходила задумчивой. Поэтому ей совершенно не надо было видеть огромные когтистые следы, испещрившие снег вокруг лагеря. Юный лорд старательно возил по снегу веником из прутьев с таким остервенением, что начинали неметь мышцы. И меньше всего он ожидал, что его застукают за этим занятием.

Он не подходил, просто вырос на месте, и Хольт выронил веник.

— Нет. — Хрипло сказал он. — Не надо. Уходи.

Смелые слова для слишком откровенной трусости в голосе. Волк окинул его таким презрительным взглядом, что юный лорд почти готов был поклясться, что он разумный.

— Зачем тебе она? — Сказал он просящим голосом. — Что ты с ней будешь делать? А я… я стану достойным. Я человек, в конце концов! И я для нее лучше тебя!

Волк наклонил голову и, как показалось Хольту, презрительно дернул бровями. Повернулся к лесу и убежал, и за ним заклубилась вьюга. Юный лорд мгновенно оказался в белом колючем молоке, и только и понял, что не его признали достойным, а согласились, что с человеком Рут и вправду будет лучше.

Глава 43. Правда и действия

Последняя леди была не только умной, но и весьма изобретательной. А разоренное войной государство то и дело радовало путников разрушенными селеньями. Разыскивать провиант там было бесполезно: крестьяне, уходя, забирали с собой все съестное, но дома оставались почти нетронутыми, только заросшими бурьяном по самые крыши. Путники забрались в тот, что с виду был самым целым, и даже загнали внутрь лошадей, чтобы тоже погрелись и не попадались на глаза маловероятным, но возможным прохожим.

Очаг был небольшим, но устроенным так хитро, что тепло вскоре распространилось по одной огромной комнате. Рут и Хмель расстелили одеяла поближе к нему и тут же улеглись. Варварку опять всю дорогу тошнило, а Хмель попросту филонил. Гаррет тоже разленился и не стал долго колдовать над ужином. Зато Герк, поковырявшись по углам, добыл бутыль с мутноватой жидкостью и резким запахом, встреченную восторженным, но тихим воплем, чтобы не привлекать внимания.

— Дай сюда. — Гаррет отнял бутыль, вытащил зубами деревянную пробку и придирчиво понюхал. — Пить можно, и даже почти ничего не будет.

— Тогда наливай. — Велела Рут, стуча зубами. — Прополоскаю кишки заодно, а то как будто внутри все стухло.

— Вы что, просто так ее выпьете? — Вытаращила глаза Лависса.

— А ты предлагаешь сложно? — Огрызнулась варварка.

К ее удивлению, леди важно кивнула и предложила сыграть в известную игру. А так как уставшие за день люди жутко не хотели лишний раз шевелить пальцем, то поневоле выбирали правду. Начала леди, конечно, не с того, что ей на самом деле хотелось знать, и выяснила, помимо всего прочего, кучу бесполезной, но смешной ерунды. Самой тоже пришлось отвечать на довольно нескромные вопросы, то, что пить сомнительную жидкость она отказалась, ничуть не повлияло на любопытных наемников. А когда бутыль наполовину опустела, и Герк, первым не выдержав, завалился на бок, да так и остался, Лависса потихоньку стала вытягивать из спутников интересующую информацию.

— Такое ощущение, что мы от кого-то прячемся. От кого?

— От Моррека. — Брякнул Хмель.

Гаррет неубедительно попытался заткнуть ему рот, но наемник только отмахнулся.

— Он страшный колдун. Мы взяли у него кое-что… нечаянно, разумеется. И он теперь нас ищет.

— А почему бы вам ему это не отдать?

— Все равно убьет. — Пожала плечами Рут. — А если доберемся до Кастервиля, то будем в безопасности.

Теперь Лависса поняла ее стремление оказаться там побыстрее, и покраснела от стыда.

— Тебя ждет кто-нибудь там, в Кастервиле?

Варварка просто кивнула, но распространяться не стала, и Лависса сноровисто подлила ей еще.

— Хмель, твое имя кажется мне знакомым. Где я могла раньше его слышать?

Гаррет заухмылялся, Рут недовольно нахмурилась, а наемник приуныл.

— Да что вы, леди, откуда вам обо мне слышать, вы же не крестьянка и не прислуга…

— Ах, я помню, были какие-то анекдоты про парня по имени Хмель. Что-то про свинку и демона…

— Да, это про меня. — Грустно подтвердил наемник. — Но ужасть как я их не люблю. А за Моррека вы не беспокойтесь. Он нас обогнал, Герк его выследил. Видать он тоже не подумал, что мы можем быть в замке, из которого вас украли, и поехал с отрядом вперед.

— А если он вернется? — Испуганно спросила леди.

— Тогда молись и кайся. — Серьезно ответила Рут. — Или постарайся ему понравиться, у тебя уже есть опыт, хе-хе.

— О чем ты? — Покраснела леди.

— О вожаке варваров. Если бы ты ему не понравилась, то давно бы уже гнила в земле.

Лависса почувствовала стеснение в груди. Варварский вождь был таким сильным, что ее жалкие попытки отбиться его только распалили. Леди было стыдно за саму себя, но она благодарила Троеликую, что насильник был молод и хорош собой. И он не запрещал ей плакать и не грозился выколоть глаза. Она его ненавидела, и ее позор лежал на ней несмываемым пятном, но вовсе не тот, о котором так деликатно молчал Герк.

— У меня не было выбора. — Только и сказала она.

Судя по взгляду варварки, она была с ней не согласна, но слишком опьянела, чтобы лишний раз ворочать языком.

— А что бы ты делала на моем месте? — Уязвленно спросила Лависса.

— Дождалась, пока он уснет, и прирезала! — Хором ответили Хмель и Гаррет.

— Я видела у тебя здесь шрамы. — Лависса прочертила себя по груди. — Кто это был?

— Это не шрамы, это такие сиськи. — Возмущенно сказал Гаррет. — Не всем же носить по арбузу!

— Или хоть по яблоку. — Подпустил шпильку Хмель, радуясь возможности насолить варварке.

— Этот, что ли? — Рут задрала рубашку и уставилась на свою грудь.

Тонкий белый шрам шел наискось левой груди, задевая край большого розового соска. Гаррет сглотнул, Хмель шумно выдохнул. Рут потыкала его пальцем и опустила рубаху.

— Это старый Хольт. Сказал, что они мне могут помешать стрелять из лука и грозился отрезать. Кровищи было много, но ничего, заросло все. Я потом неделю от него пряталась, пока белка не прошла.

— Какая белка? — Не поняла Лависса, невольно потирая собственную грудь.

Взгляды мужчин умиленно переместились на нее, и леди, смутившись, убрала руку.

— Которая от перепоя приходит. — Невнятно объяснила Рут, видимо, сама не совсем понимая, о чем говорит. — Хольт, который молодой, говорил, что когда перепьешь, является белка и сводит с ума. Начинает всякое казаться…

— Наличие у тебя груди, например. — Пьяно хихикнул Гаррет.

— А Гаррет демон. — В отместку брякнула Рут. — Умеет принимать человеческий облик. Это его кровищу мы хлещем.

— Точно. — Важно кивнул Гаррет, встал, пошатнувшись…

Леди не завизжала только потому, что у нее перехватило дыхание. Довольный произведенным эффектом демон вывалил острый раздвоенный язык и смачно лизнул себя между средним и указательным пальцами.

— Сатана, повелитель Ада. — Представился он. — Не желаешь ли заключить со мной сделку?

— А к-как же Герк? — Прозаикалась Лависса. — Он зн-н…

— Конечно зн-н. — Передразнил демон.

— Не хотел вас пугать раньше времени. — Вступился за Герка Хмель. — Не обращайте внимания на эту харю, леди, он дурак на всю голову.

— Чего я еще не знаю?!

Спутники многозначительно переглянулись между собой, издали разноголосое: «о-о-о-о!» и засуетились, собираясь ко сну. Лависса, совершенно деморализованная увиденным, пробралась поближе к Герку, уловив краем уха пару многозначительных смешков. Впрочем, спутники деликатно отодвинулись от них, решив лишний раз не пугать впечатлительную девушку демоном. Варварка на его фоне разом перестала казаться такой уж страшной. Леди подумала, что все это похоже на начало скабрезного анекдота: собрались как-то наемник, демон и рыцарь и поспорили, кто лучше, леди или варварка…

С этими мыслями Лависса прижалась спиной к теплой и широкой спине Герка и успокоено уснула.

Зато Гаррету не спалось. Уже даже Рут унеслась в страну сновидений более чем полностью, что с нервной и подозрительной варваркой случалось редко, а Хмель и подавно беспечно сопел в обе дырочки, по опыту зная, что бодрствует он или нет, демон услышит опасность раньше. Гворт весь извертелся, стараясь улечься поудобнее, но расположиться на спине мешали обломки крыльев, а если лечь на бок, то начинали отекать плечи. Перекидываться назад в человека не хотелось, демоном было теплее и все чувства разом обострились. Вконец измучившись, Гаррет наконец улегся на живот и положил голову на сложенные руки. Под бок ему тут же подкатился Хмель. Демон досадливо дернул ногой, но отпихивать наемника не стал, давно привыкнув к такой оккупации собственного тела. Хорошо еще Рут не навалилась с другой стороны, отнимая возможность к передвижению. Варварка, привыкшая к холодам в своих Гремящих горах, прекрасно себя чувствовала рядом с очагом. Ей-то спать на спине ничего не мешало. Гаррет с досадой долго вглядывался в бледное измученное лицо, покрытое испариной, пытаясь в очередной раз считать бродящие под тонкими веками расплывчатые образы. Ничего конкретного, что демона дразнило и раздражало. Но он все-таки осторожно вытянул руку и коснулся пальцами прохладного виска с упруго бьющейся синей жилкой. Рут вздрогнула, но не проснулась, уйдя слишком далеко в сторону Дороги сна. Гаррет на миг задержал дыхание, потом обругал себя и закрыл глаза, принявшись дышать ровно и размеренно, подражая спящей. Рут снился юный лорд. Впервые его увидев, гворт скептично подумал, что это случайность, на романтичную девицу, мечтающую о принце, варварка была похожа как старый Хольт на танцовщицу. Но юный лорд снился ей постоянно, и к его образу примешивалось чувство вины. Иногда еще были какие-то девочки, Гаррет не мог видеть их отчетливо, лица расплывались. И война, но не прошедшая, а будущая, способная погубить еще неоправившееся королевство. Но чаще всего Рут снилось, что она что-то ищет и не может найти. Спутники ей тоже снились: и Хмель, и Герк, и Гаррет, но на настоящих они мало были похожи. Гаррет хмыкнул, не раскрывая глаз. Ему тоже иногда снилась Рут, совсем не похожая на настоящую. Уж благосклоннее она была это точно. И Хмелю тоже снилась, и даже Герку.

Решив, что на сегодня хватит, рожа юного лорда Гаррету порядком осточертела, он открыл глаза и понял, что дикарка повернулась во сне и лежит щекой на его ладони. Демон замер, отчаянно выругался про себя и попытался вытащить руку. Варварка тут же проснулась и приподнялась на локте, обругав его шепотом последними словами.

— Чего ты мне лапы в морду тычешь, ети твою в душу мать?!

— Я нечаянно! — Возмущенно прошипел капитулировавший демон. — Что, повернуться уже нельзя?!

— Смотреть надо, куда своими лапами суешь! А если бы ты мне в глаз попал?!

— Второй бы остался!

Хмель зашевелился и протяжно застонал. Рут и Гаррет мгновенно замерли и замолчали, но через секунду начали злобно пихаться, рискуя вышибить друг другу суставы. Возмущенная Тринидад, не выдержав натиска превосходящего по силе противника, поднялась, обошла злобно сверкающего желтыми глазами демона, и улеглась рядом с Хмелем. Наемник мигом повернулся и прижал варварку к груди, а она удобно улеглась головой у него на плече. Гворт оскорблено прошипел довольно обидное варварское ругательство, которым дикари пользовались только в крайних случаях, понося женщин, продающихся ради выгоды, а не ради удовольствия. Рут только отмахнулась, удобно сворачиваясь у Хмеля на руках, зато наемник открыл глаза и смерил Гаррета таким укоризненным взглядом, что демон устыдился и сердито отвернулся. Созерцать скорчившуюся Лависсу и даже не мыслящего ее обнять Герка было еще противнее. Рыцарь в последнее время вел себя до ужаса странно, и не то что не подходил к спасенной леди, но даже почти с ней не разговаривал. Хмель и Гаррет даже поспорили, что действительность серьезно поколебала чувства влюбленного. Так это было или нет, а все равно в компании образовывались две парочки, и Гаррет не входил ни в одну из них.

— Ну и ладно. — Громко сказал он вслух, разбудив Герка.

Рыцарь вскинулся, заморгав, но поняв, что опасности нет, недоуменно уставился на демона. Гворт демонстративно поднял правую руку и сложил ее в неплотный кулак.

— Вот она лучше всех знает, как надо. — Сказал он, ухмыляясь. — И уж точно никогда не изменит ни с каким варваром.

Герк минуту посмотрел на демона, соображая, потом раздосадовано отвернулся.

— Завтра расскажешь, как все было. — Прилетело ехидное со стороны Хмеля.

Глава 44. Плохая леди

Проснулась Лависа рано, но Рут встала еще раньше и уже ушла, по утрам ее тошнило сильнее всего. Последняя леди села, потирая глаза и потягиваясь. От лежания на жестком болело все тело, но леди, упрямо сжав зубы, подумала, что раз все могут, то и она тоже сможет. Герк лежал на спине, положив руку на грудь, и вид у него был до того безмятежный, что Лависса даже рассердилась. Гаррет тоже спал на спине, широко раскинув руки в стороны, будто распятый. Судя по лицу и некоторым другим признакам, снился ему отнюдь не хор ангелов. Леди несколько секунд пораженно пялилась, пока нахальный демон не предложил потрогать и убедиться, что ей не кажется. Лависса быстро подобрала юбки, переступила через закутавшегося в два одеяла Хмеля, и выбежала из дома. Гаррет широко зевнул во всю зубастую пасть, перекатился на бок, приоткрыл один глаз и, оглядевшись по сторонам, решил, что, пожалуй, доспит и досмотрит сон, в котором была истинная леди Лависса, и она была очень и очень нехорошей.

Рут нашлась недалеко. Варварка пробралась в то, что раньше было садом, и собирала в рубаху маленькие сморщенные яблоки.

— Ты это будешь есть? — Содрогнулась леди.

Рут с сомнением посмотрела на нее, откусила от одного зеленого плода и сморщилась.

— Вряд ли. Отдам Гаррету, кинет в хлебово. И лошадей угощу.

К лошадям, в отличие от людей, дикарка относилась чуть ли не с нежностью, но без излишней трепетности. Лависса потеребила пояс и решилась начать издалека. В другое время она никогда бы не обратилась к дикарке, предпочтя решить вопрос с замужней подругой или знахаркой, но на них теперь рассчитывать не приходилось.

— Можно задать тебе вопрос, грязная варварка?

Рут резко выпрямилась и посмотрела на испугавшуюся леди, прищурив зеленые глаза. Лависса попятилась, снова проговорив у себя в голове фразу, решив, что сказала что-то не то, и варварка не поняла ее из-за акцента.

— Повтори? — Попросила Рут, наклоняя голову вбок.

— Мне больше не с кем поговорить. — Леди мучительно покраснела. — Я бы никогда не попросила помощи, но я уже схожу с ума. Пожалуйста, грязная варварка, хотя бы выслушай меня. И пообещай, что никому не расскажешь об этом разговоре.

Рут неожиданно разухмылялась, лишая леди скудных остатков решимости.

— Ладно, только объясни, почему ты меня так называешь?

— Что-то не так? — Робко уточнила леди, отец очень хвалил ее произношение. — Мне сказали, так следует правильно обращаться к варварам.

— Да нет, все так. — Рут разухмылялась еще больше, присела на остатки забора и похлопала ладонью рядом с собой. — Рассказывай, что у тебя.

— Только обещай, что не будешь смеяться и никому не скажешь! — Шепотом повторила леди.

Заинтригованная дикарка медленно кивнула и поклялась именем Троеликой, надеясь, что леди действительно выдаст что-то стоящее, а не поинтересуется, что делать в походе, если пришла женская кровь. Несмотря на обещание, Лависса вздыхала, ломала пальцы, краснела, бледнела, открывала рот, чтобы начать, и закрывала снова.

— Скоро все проснутся, и надо будет собираться в путь. — Пригрозила варварка. — Говори, как есть, времени уже нет.

— Это женское. — Выдохнула Лависса, решив, что сейчас или никогда. — Поэтому я и спрашиваю у тебя. Ты же должна понимать.

— Нда, женщина из меня так себе. — Невесело усмехнулась Рут. — Но помогу, чем сумею.

— Скажи, у тебя уже было? — Жарко прошептала леди. — Сколько у тебя было мужчин?

Тринидад вежливо приподняла брови.

— Мне кажется, ты хотела поговорить о себе, а не обо мне.

Леди замолчала снова, поняв, что начать издалека не выйдет.

— Я очень плохая леди. — Наконец, призналась она.

Рут постаралась не фыркать, представляя, что если бы это услышал давно не видевший женщин Гаррет, то уже точно бы схватился за сердце или что-нибудь еще.

— Почему? Отличная леди, уж можешь мне поверить. Получше некоторых.

— Я… я ужасная! Я не смогла выполнить свой долг! Он убил моего отца, разорил замок, а я… я… он был такой красивый! — Наконец выпалила Лависса. — Но не в этом дело, все равно он мерзкий насильник и отвратителен мне! Но когда он… он… ох, Рут, ты же должна понять, у вас же не ждут до свадьбы…

— Ты его хотела. — Прервала Рут бессвязный поток бестолковой речи. — Да?

Леди зажмурилась и обреченно кивнула. Варварка озадаченно посмотрела на нее, не усмотрев в заявлении какой-то проблемы, потом вспомнила, что лорды заточены по-иному.

— Лучше бы было, чтобы он бил тебя или нос отрезал? — Серьезно спросила она, выбирая яблоко посимпатичнее и надкусывая. — Зато сейчас ты жива.

— Лучше бы бил. — Горько бросила Лависса. — Я бы тогда не чувствовала себя так… Я хотела его убить, он не прятал ни нож, ни меч, просто снимал пояс и бросал в угол.

— Вот скотина! — Неожиданно поддержала варварка, но тут же разочаровала. — Так обращаться с оружием!

— Но когда он… когда… я просто голову теряла! Скажи, я ужасная?

Рут еле сдержалась, чтобы не ответить слишком быстро и не составить о себе мнение тупой дикарки, не вникшей в суть проблемы. А потом задумалась.

— Скажи, а ты ела?

— Что? — Ужасная леди не сразу поняла, как в такой ситуации можно поднимать столь приземленные темы.

— Перед тем, как затащить тебя в постель, — терпеливо пояснила Рут, — он давал тебе что-нибудь есть или пить?

— А это важно?!

— Для тебя — наверное.

— Я не помню.

— Ладно, зайдем с другой стороны. Ты его хотела сразу? Как только он тебя в постель потащил? Стоп, а ты была девицей?

— Конечно! — Вознегодовала поруганная невинность. — И да. Сначала мне было страшно, а потом все словно поплыло и так стало жарко и…

Лависса осеклась, не решившись объяснять дальше, как ей стало и было каждый раз с этим варваром. Рут, впрочем, хватило и этих объяснений.

— Ну-у-у, — протянула она, глядя на леди с сомнением, рассказывать ей или нет, — не такая уж ты и ужасная. Есть одно зелье, называется строптивая кобылица. Стоит выпить чуть-чуть, и самая пугливая невеста становится ненасытной ведьмой. До войны его давали рабыням, чтобы не сопротивлялись. И товар побоями не портить.

Самотерзания леди мгновенно переросли в возмущение.

— Что-о-о?! — Закричала она. — Это я-то строптивая кобылица?! Ах он обманщик! Лжец! Негодяй!

Тринидад, привыкшая к куда более забористой ругани, чуть не рассмеялась от умиления.

— А ты откуда знаешь? — Вдруг остановилась девушка и жалостливо посмотрела на Рут. — Ты тоже?..

— Вот еще! — Поспешно открестилась варварка.

Хольт, может, и думал провернуть с ней нечто подобное, но так и ограничился мечтами, Рут нужна был ему отдавшейся добровольно и, что более важно, не мечтающей в качестве мести отрезать ему голову и привесить к седлу. Зелье юная Тринидад хлебнула сама, из чистого любопытства, очень уж обидно было слушать скабрезные намеки сестер, что она ничего не понимает. И полдня умирала в лесу, кусая губы, чтобы не закричать. От Дона ей тогда здорово влетело, но дочь так и не призналась, где, а главное, не приведи Троеликая, с кем, шлялась неизвестно где.

Леди, между тем, снова понурилась.

— Что еще? — Участливо поинтересовалась Рут.

— Сейчас-то зелья нет. — Тихо призналась леди. — А… ощущения вернулись. Слабее, но все же. Может, это такой побочный эффект? Знаешь, это когда…

Варварка закусила губы, чтобы не присвистнуть и не разулыбаться.

— Знаю я, что это такое. Нет, от строптивой кобылицы побочных эффектов не бывает, только если в виде детей. Да и времени сколько прошло.

— Я - леди! — Свирепо зашептала Лависса. — А не какая-нибудь там! И моим мужем должен быть лорд, а не…

Леди осеклась, а Рут нахмурилась.

— Кто? — Подозрительно спросила она. — И давно?

— Крестьянин, ой нет, демон! — Оскорбленно съязвила леди, как будто были варианты.

— Неужели я? — Притворно ахнула Рут. — Ну, я так польщена, ннэ! Чего сразу-то не сказала? Давай отойдем вот за те кусты, и я тебе такое покажу…

Совершенно деморализованная Лависса вяло отбивалась от лезущих под юбку рук, пока Хмель, не нашедший женщин, громко не позвал их.

— Ладно, я пошутила. — Хмыкнула Рут тут же убрав руки и кусая костяшки пальцев, чтобы не рассмеяться. — Ну и что ты переживаешь, это же нормально. Герк тут тебе больше всех подходит.

— Это недостойно леди! — Высокомерно парировала Лависса. — Королевство уничтожено, все погибло, а я… я…

— А ты поправляешься. — Совершенно серьезно прервала ее дикарка. — Это значит, ты больше не больна. Поверь, когда загибаешься, ничего не хочется. А раз хочется — значит, ты выздоравливаешь.

— Этого раньше не было! И не должно было быть! А он — простой рыцарь! А до этого вообще непонятно кем был, может, мешки таскал на мельнице.

— Зато какие у него теперь сильные руки! — Лукаво сказала Рут, неожиданно явив в голосе мурлыкающие нотки. — А какие широкие плечи! И он такой высокий! А какие у него глаза! А губы! Мягкие, полные! Представь, что можно вытворять такими губами!

Лависсу, несмотря на холод, бросило в жар. Что мужчина может сделать с женщиной губами, она теперь знала очень хорошо.

Довольная собой Тринидад оставила леди обдумывать вышесказанное и бодро утопала к мужчинам. Лависса встряхнула головой, но видение широких плеч Герка никуда не делось, оставшись туманным маревом висеть где-то на краю сознания. Леди почувствовала себя очень несчастной. Она надеялась, что разговор отрезвит ее и внесет ясность в и без того перепутанную жизнь. Леди-матушка, услышав такое, надавала бы дочери пощечин, если бы не скончалась от стыда при первом же слове. А варварка утверждала, что ничего постыдного в этом нет, хотя леди была уверена, что ей, как добропорядочной девице, стоит покончить с собой, и ненавидела себя за малодушие.

«Развратница» — заключила Лависса, но не о себе, а об ушедшей Рут. Варварка может лечь хоть под волка, хоть под демона, и даже спутаться с крестьянином, но она не варварка, и должна блюсти себя, несмотря ни на что. Тем более, как оказалось, в нечестивой страсти к убийце и насильнику не было ее вины.

Яблоки уже плавали в котелке, вперемешку с кореньями, а Гаррет, опять принявший человеческий облик, придирчиво пробовал хлебово на вкус, добавляя меда. Хмель крутился рядом, рискуя получить ложкой по лбу, а Герк и Рут снаряжали лошадей. Варварка обернулась к Лависсе, выразительно подвигала бровями и глазами показала ни спину рыцаря. Под рубашкой видно было, как упруго перекатываются мышцы. Леди высокомерно, хоть и с трудом, отвернулась и обратилась к Гаррету, тоже как надлежало, по полной форме.

— Скажи, мерзкий демон, как называется твое варево?

Гаррет вытаращил глаза и уронил ложку, подняв тучу брызг. Хмель отскочил, а демон сунул руку в кипяток, будто это была студеная вода, и выудил потерю. Вместо него взвыл Хмель и судорожно стиснул локоть.

— Прекрати так делать, чешуйчатая твоя харя! Мне ажно смотреть больно!

— Не смотри. — Посоветовал Гаррет, отхлебывая с ложки, не дуя.

Негодующий наемник отвернулся и принялся костерить демона с закрытыми глазами. Тот не реагировал, продолжая пробовать. Рут поманила Герка пальцем и что-то тихо сказала, поглаживая его пальцами по плечу. Жест вышел естественным, но оттого не менее дразнящим. Гаррет застыл и выпрямился, прислушиваясь, хотя леди была уверена, что человек не смог бы ничего разобрать с такого расстояния, и разухмылялся, совсем как Рут.

Герк поднял голову и отрицательно качнул подбородком, но Рут уперлась, продолжая наглаживать рыцаря по руке, и он с возмущением, но сдался.

Лависса решила, что это слишком, обиделась, и на следующем привале демонстративно легла в стороне от всех, под тройное сдавленное хихиканье.

Глава 45. Белая невеста

По виду эта поляна и ручей, пробегающий через нее, ничем не отличались от сотни таких же, разбросанных по всему королевству. Но Герк уверенно заявил, что до Кастервиля при прежнем темпе езды осталось не больше двух месяцев. В ответ на это заявление Рут не высказала ни радости, ни грусти, у варваров не было принято загадывать наперед, они предпочитали жить сегодняшним днем. Зато сама Лависса не знала, что и думать. Страшный колдун Моррек леди особенно не пугал, в отличие от дикой орды варваров.

— Приедем к началу зимы. — Подытожил Хмель.

— Если тебя не сцапает белая невеста. — Пошутил Герк.

— Белая невеста приходит только к лордам. — Отмахнулся наемник, но на всякий случай сотворил на себе охраняющий от колдовства знак Творящей.

— Что еще за белая невеста? — Поинтересовалась Рут, которой ужасно надоело молча трястись за спиной Гаррета.

Лошадей было всего три, и женщины были вынуждены подсаживаться то к одному, то к другому. Рут то и дело соскакивала и бежала рядом, держась за стремя, чтобы размяться, но непривычные к такому Лависса и Хмель вскоре начинали умолять варварку не мучить себя, и бесполезно было доказывать, что любой нормальный дикарь мог бежать таким образом хоть целый день.

— Дух зимы. — Ответил Герк. — Каждую зиму она выбирает себе жениха и забирает его душу.

— Что-то я не слыхал о подобной конкурентке. — Недоверчиво сказал Гаррет.

— Ее еще называют скорбной невестой. — Припомнил Хмель. — Это лордская байка.

— Расскажи! — Хором потребовали Гаррет и Рут.

— А ты меня потренируешь? — Скромно попросил наемник.

Рут помолчала, не торопясь отвечать, и Гаррет дернул уздечку, взвивая коня на дыбы. Лависса громко взвизгнула, и конь под Герком тоже заплясал от неожиданности, но варварка удержалась, не прилагая особых усилий.

— Пожалуйста. — Выразительно сказал демон. — Мне ужас до чего надоели эта дорога и эта скука.

— Ладно. — Проворчала Тринидад. — Посмотрим, что ты успел забыть.

— Вообще это страшная история! — Просиял Хмель, бросая благодарный взгляд на гворта. — И ее лучше ночью рассказывать.

— И в доме, где окна ставнями запираются. — Боязливо прошептала Лависса. — Лучше сейчас пока светло.

— Сейчас так сейчас. — Покладисто согласился наемник. — В общем, когда королевство еще процветало, а лорды и не думали, что исчезнут с лица земли, один лорд решил жениться. Нормальные люди женятся осенью, а этому приспичило зимой, да не в начале или в конце, а в самый разгар холодов, когда гуляли метели, и нельзя было выйти из дома, не столкнувшись со снежным волком. Никто не знает, кто была его невеста, она появилась, словно из ниоткуда, и была белой и молчаливой, но красивой, как сверкающий лед на реке. Лорд был ослеплен ей и дождаться не мог, когда взойдет с ней на ложе. Белая невеста тихо ходила по замку и ни с кем не разговаривала, но слуги, увидев ее на пути, спешили свернуть в сторону, говорили, что от нее веяло холодом, и стены, мимо которых она проходила, покрывались инеем и факелы сразу же гасли. Друзья пытались сказать лорду, что с его нареченной что-то не то, но он лишь отмахивался. И вот однажды, ровно за три дня до свадьбы, замок будто вымер. Первыми это заметили крестьяне, которые вынесли в условленное место что им сказали для свадебного пира. За едой никто не явился и на следующий день. Тогда собрали отряд самых смелых и отправились в замок. Всюду, тут и там, были люди, мертвые и неподвижные. Тогда кинулись в спальню лорда и увидели, что он лежит на постели, белый и безмолвный, и холодный, словно лед.

Никто не понял, как он умер, зато все сразу поняли, что жизнь его и жизни его людей, забрала белая невеста, потому что ее одной не было среди мертвых. Ее еще никто не звал тогда так и не назвал бы, если бы история не повторилась. Другой лорд, не знакомый с первым, решил жениться следующей зимой. Его тоже пытались отговорить, но он не слушал, очарованный юной невестой. Она была белокурой и бледнокожей, и одежды ее были тоже белыми, без единого пятнышка. Она ходила бесшумно, как тень, и люди вздрагивали, вдруг увидев ее рядом. В этот раз они даже успели принести друг другу клятвы у благословенных стоп Богини, и их проводили в спальню. А на следующее утро молодожены не спустились к столу. Их решили не беспокоить, мало ли почему новоиспеченная пара может задержаться в спальне. Но когда и к вечеру дверь спальни не открылась, некоторые припомнили, что, обещаясь жениху быть верной до смерти, невеста очень странно улыбалась. Слуги вышибли дверь и не сразу смогли войти в комнату, потому что холод там стоял — сердце останавливалось, и была тьма. А когда принесли факелы, то увидели, что на постели лежит молодой лорд, белый и застывший, как каменная статуя. В теле у него не осталось ни капли крови, но на лице блуждала улыбка, как будто он был счастлив, принимая страшную смерть.

И старики вспомнили, как в древние времена, когда на земле царствовали духи холода, люди, чтобы откупиться от них, приносили человеческие жертвы. Потом ангельский легион победил их, но не смог убить, потому что нельзя убить то, что никогда не было живым, а заточил в ледяную крепость под адскими островами. Сатана, воцарившись там, открыл эту крепость, и заставил духов служить ему, а самый сильный наделил обликом юной прекрасной девы и заставил приносить ему души. И теперь каждую зиму белая невеста забирает жизни своих женихов.

Хмель глянул на приоткрывшую рот Лависсу и поправился.

— То есть, раньше забирала. Теперь лордов нет, а простой народ ей без надобности. Говорят еще, что однажды она пожалела одного из нареченных, и не забрала его душу, так он сам наложил на себя руки от любовной тоски.

— Ннэ, от любовной тоски руки не на себя накладывают, а на кое-что другое. — Цинично высказалась варварка, широко зевая Гаррету в спину.

— Да что это такое-то! — Неподдельно возмутился наемник. — Что не расскажи, вы все опошлите! Тебе-то почем знать, кто куда руки кладет! Ты вообще в таких вопросах молчать должна!

— Ой, велика наука! — Фыркнула варварка. — У нас, когда одна не дает, ищут другую.

— А если рядом нет никого? Ты вот как терпишь до сих пор?

Вместо ответа варварка вытянула руку и показала наемнику два пальца, выразительно пошевелив ими в воздухе.

— Ну, хватит! — Взвыл Гаррет, краем глаза уловив вызывающий и волнующий жест. — Сколько можно!

— Да ладно, дело обычное. — Ничуть не смутилась варварка. — Можно подумать, ты сам не…

— Сиди ровно и молчи, не то побежишь рядом! — Рявкнул гворт. — Я гляжу, ты это тоже любишь!

— А в чем дело? — Невинно поинтересовалась Тринидад, возвращая руку демону на пояс и крепко обхватывая его поперек груди плавным ласкающим движением.

Гворт сдавленно зарычал и сделал попытку скинуть нахалку с седла, но не преуспел, дикарка вцепилась в него, как клещ, да еще и ногами обхватила.

— Терпи! — Жарко задышала она ему в ухо. — Через два дня будет замок, и нас там примут.

— С чего это? — Недоверчиво переспросил гворт, но вырываться перестал.

— Там очень любят варваров. — Таинственно пояснила Тринидад.

— Я-то не варвар!

— Ну…

Рут задумчиво поворошила волосы демона, отросшие уже до плеч.

— Да ла-а-адно! — Протянул он. — Даже если мне перьев понавтыкать, любой дурак сразу поймет, что никакой я не варвар!

— Любой варварский дурак. — Легко согласилась Рут. — Но там их не будет.

— На месте решим. — Не поддался демон, встряхивая головой. — И больше никаких шуток, не то я тебя разложу поперек седла и выдеру! И не подумай, что хворостиной!

— Конечно-конечно. — Понятливо закивала Рут. — Хмель, и ты тоже молчи, а то знаем мы этих демонов…

— А любовь? — Вдруг спросила Лависса.

— Что? — Оторопел Гаррет, уже приготовившийся приводить угрозу в исполнение.

— Есть же еще любовь. — Терпеливо пояснила леди, выпрямляясь перед Герком в седле. — Вы же люди, а не животные, которые спариваются просто так, с кем попало.

— Не все. — Со скрытым сарказмом уточнил Герк. — Гаррет, к примеру…

— Кто тебе такое сказал про животных! — Возмутилась Рут. — Ты хотя бы кошек видела? Ни одна просто так к себе абы кого не подпустит!

Лависса однажды видела только собачью свадьбу, но не стала спорить с более просвещенной в этих делах дикаркой.

— Я же не об этом. — Терпеливо объяснила она. — Я говорю про любовь. Неужели никто из вас не любил хоть однажды? Неужели не было у вас в жизни кого-то особенного?

Будь леди в чуть более многочисленном и менее сплоченном отряде, ее слова встретил бы только издевательский хохот, но ей повезло.

— Нет. — Быстро ответил Хмель. — У меня нет. То есть да, сперва думаешь, что вот оно, а потом понимаешь, нет, не то. Я в любовь не верю. Да и что оно такое вообще? Так, в песнях поют или в сказках рассказывают, а на деле, сколько я народу перевидал, и ни у кого ее не было.

— Откуда ты знаешь? — Спросила Лависса.

— Спрашивал. Да можно и не спрашивать, дак первым делом в команде, как перезнакомишься со всеми, так и пойдут разговоры у костра, и все про баб. И про любовь я ни разу еще не слыхал.

— Кто же про такое говорит? — Закатила глаза варварка, в ее племени эта тема считалась табуированной. — Это же личное!

Лависса озадачилась вопросом, откуда дикарка знает такие слова, но ее саму тут же озадачил Хмель.

— А вы, леди? Был у вас кто особенный?

— Да. — Засмеялась она. — У нас в библиотеке был старинный фолиант, а в нем были истории. Похожие на сказки, но не сказки, а как настоящие. Наш книжник говорил мне потом, что страницы этой книги сделаны из человеческой кожи.

— Просто пугал? — Предположил Герк.

Лависса грустно улыбнулась.

— Не думаю, почтенный Осве не умел шутить. И в этой книге целый раздел был посвящен историям о рыцарях короля Артура. Сэр Гавейн украл мое сердце. Я даже плакала тайком, думая о том, что когда я вырасту, сэр Гавейн будет уже старым.

— Это как-то несерьезно. — Разочарованно сказала Рут, в душе не одобрявшая откровенного рассказа даже о такой невинной любви.

— Это было очень серьезное чувство. — Не согласилась леди, хотя глаза ее лукаво блестели. — Я потом много лет сравнивала всех мужчин со своей первой любовью, и все они проигрывали.

— Да уж, трудно бороться с безупречностью сэра Гавейна. — Коварно подтвердил Гаррет. — Вот только женщинами он не интересовался.

— Эй! — Рут толкнула его в спину. — Не порочь рыцаря! Всюду демонам мужеложцы мерещатся!

— Я ничего такого и не имел ввиду! — Язвительно ответил демон, делая вид, что это у варварки извращенный ум, а не у него многозначительный тон. — Просто сэр Гавейн тратил на подвиги столько сил, что ни на что другое у него их не оставалось… или это был сэр Галахад?

— Откуда ты знаешь эти имена, мерзкий демон? — Удивилась Лависса.

— У меня в детстве тоже было много книжек. — Ворчливо ответил гворт. — То есть, не у меня, а у книжника, у которого я жил. Рут, а ты? Есть у тебя кто?

— Нет. — Коротко бросила варварка, не желая развивать тему, но отвязаться от друзей было не так-то просто.

— А был? — Ревниво уточнил Хмель.

Рут душераздирающе вздохнула.

— Был. — Призналась она. — То есть, я его не любила, но думала, что полюблю, если он… тоже полюбит.

— А он тебя не любил? — Жалостливо уточнила леди, уже успевшая нарисовать в голове трагическую историю брошенной и озлобившейся девушки.

— Он думал, что да, но на самом деле нет.

— Откуда ты знаешь?

— Когда кого-то любишь, ты ему веришь. — Просто ответила Рут. — И он тебе верит тоже. Ты не заставляешь себя, а доверяешь просто так. Вот. Но ему верить нельзя.

— А ты пробовала?

— А ты знаешь, что любому зелью, даже смертельному, можно сопротивляться? — Свирепо огрызнулась варварка и уткнулась лбом демону в спину, давая понять, что разговор окончен.

Гворт рефлекторно вздрогнул, наполовину ожидая, что она его укусит, но дикарка просто сердито сопела, ненавидя весь мир, похоже, Лависса сковырнула что-то больное. Гаррет тихонько потянулся к ней, стараясь нащупать и узнать, и поэтому ответил Лависсе то, что не собирался.

— Гаррет, а у тебя был кто-то особенный?

Гворт посмотрел на нее странным мутным взглядом, как будто не видя перед собой ничего.

— Да. — Неожиданно сказал он. — Была одна. Не то, чтобы я ее любил, но запомнил. Мы встретились случайно, и она меня жутко испугалась, сами понимаете. Но она была… в общем, я тогда еще ничего подобного не видел.

— И что? — Заинтересованно поинтересовался Хмель, поняв, что Гаррет, уйдя куда-то внутрь себя, продолжать не собирается.

Тот моргнул, посмотрел на него, увидел и с досадой тряхнул головой.

— Ничего. Я проводил ее домой. И все.

— И что в ней было особенного? — Тихо спросил Герк, надеявшийся на историю подольше, потому что следующая очередь отвечать была его.

— Да вроде ничего. Пришлось заночевать в лесу, ночь уже спускалась, и она тут же отрубилась. Помню, смотрел на нее и жутко злился, как она может так спать, когда вот он я, злой и с клыками… Я же что угодно с ней мог сотворить, и ничего бы мне не было. А потом понял, что все, что угодно сделаю, лишь бы она вот так просто спала и знала, что ничего с ней не случится.

— И ты ее просто проводил до дома и все? — Жадно спросила леди, подаваясь вперед и чуть не сваливаясь с седла.

— А ты меня тогда ночью хорошо разглядела? Проводил и все. Рано ей еще было. Вот была бы постарше, поопытнее… да и жених у нее был, человек, в отличие от некоторых. В общем, невовремя все произошло.

— И вы больше никогда не встречались? — Разочарованна протянула Лависса больше для порядка, жизнь давно показала ей, что со сказками она не имеет ничего общего.

— Встречались. — Неожиданно кивнул демон. — Тоже совершенно случайно.

— И что? — Поторопил заинтересованный Герк, этой стороны демона он еще не знал.

— И ничего. Я изменился, она изменилась. Тогда было рано, потом стало поздно.

— Ну-у-у, надо тебе было тогда все-таки с ней остаться. — Грустно сказала леди. — Привыкла бы.

Гаррет закатил глаза, поражаясь такой наивности и пообещав себе при каждой удобной возможности оборачиваться демоном. Пусть леди посмотрит и убедится, что к такому привыкнуть нельзя.

— Это из-за нее тебе крылья ободрали? — Вкрадчиво поинтересовалась до этого упорно молчавшая Рут.

Демон все-таки повернулся, молниеносно сцапал варварку и положил поперек седла, смачно шлепнув по заднице ладонью. Шлепок вышел на диво звонкий.

— Гаррет! — Заорала Тринидад, извиваясь. — Тебе же хуже будет, если я сесть не смогу!

— Ничего, один раз не считается! — Прошипел демон, посадил варварку перед собой и накинул веревочную петлю на плечи, прижимая руки к туловищу.

— Ай! А как я держаться буду?!

— Я тебя подержу. — Пообещал гворт, продолжая обматывать пытающуюся кусаться девушку веревкой.

Хмель и Герк с одобрением во взгляде смотрели на экзекуцию и не вмешивались. Закончив, демон посадил Тринидад поудобнее и обхватил ее одной рукой, чтобы и вправду не свалилась.

— Гаррет! — Заканючила дикарка, ерзая на седле. — Я так не могу. Давай я рядом побегу! Гаррет!

— Я тебе еще кляп могу вставить. — Радушно предложил мучитель тоном хозяина придорожни, зазывающего гостей.

Рут попыталась боднуть его головой.

— И для этого тебе даже не обязательно что-нибудь говорить. — Зловеще предупредил демон.

— Герк, а ты? — Наконец вспомнила Лависса. — Ты кого-нибудь любил?

Рыцарь обреченно посмотрел на навостривших уши спутников и вымученно улыбнулся. Сухими растрескавшимися губами это было делать больно, и Герк облизнул губы. Лависса смущенно отвела взгляд и поймала взгляд Рут. Варварка приоткрыла губы и медленно, копируя движение, провела по ним языком. Хмель и Гаррет заинтересованно уставились на спектакль, но Рут, хихикнув, язык убрала и напустила на себя строгий и важный вид.

— Герк, так ты любил кого-нибудь? — Повторила Лависса, не дождавшись ответа.

— Нет. — Спокойно ответил рыцарь. — Я не буду об этом говорить, простите, леди. Рут права, это слишком личное.

— Просто тогда скажи, да или нет. — Попыталась зайти с другого бока леди, но рыцарь лишь улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Нет, не скажу.

Специально он это сделал или нет, но леди заинтересовалась пуще прежнего. Хмель, Гаррет и Рут одобрительно переглянулись, и, когда леди отвернулась, показали Герку пару уважительных жестов, которых рыцарь не знал, но сразу понял и удивился, считая, что в арсенале солдатни имеются только похабные.

— Век живи, век учись. — Ехидно бросил Гаррет, правильно поняв его замешательство, и скорчил рожу.

Глава 46. Часть 1. Нужный союз

Дон Тринидад не любил обращаться к старому Хольту, особенно когда дело касалось его сына от леди, как сам Хольт считал, весьма неудачного. Дон был с ним не согласен, иначе бы его свирепая Рут не таскалась с парнем день и ночь, в какой-то степени оберегая от злобной ребятни, но ничего не доказывал. Хороший вождь знает, где лучше помолчать.

Но случай был особенный и требовал особенных мер. Старый Хольт нашелся среди лучников, оперяющих стрелы. Молодые нахалы обступили старого воина и внимательно смотрели ему в руки, постигая нехитрую с виду науку. Хороший лучник, знающий законы ветра, мог направить стрелу, куда вздумается. Песни о славном Робине из Шервуда, умеющем пустить стрелу себе за спину, бередили умы. И хоть старый Хольт отмахивался от них, называя Робина лордским отребьем, его вежливо слушали, но тайком изготовляли самые невозможные стрелы. Рут среди лучников не было, девчонка больше любила кнут и топор, и юного Хольта тоже. Дон прошел мимо, слегка кивнув старому воину, и отправился прочь от стана. Старик за ним не последовал, но Дон твердо знал, что он подойдет позже. Так и случилось.

— Не дело тебе заставлять старика таскаться за собственной задницей, коровья твоя грыжа!

Дон только кивнул, не оборачиваясь.

— Да какой же ты старик, Хольт. — Польстил он. — Старик не смог бы всего несколько лет назад зачать сына.

— И что?! — Громыхнул воин, мгновенно свирепея. — Что вышло-то?! Жабья кровь! Вонючая кучка!

Дон слушал его, участливо кивая, но не поддерживая, иначе громы полетели бы в него самого, и не только громы.

— Ладно, что надо? — Хольт всегда переходил к делу резко и неожиданно.

— Помнишь, третьего дня приходили послы из замка Норвент?

— Это из того замка, ради которого мы восемь недель жевали пыль и счищали дерьмо с ног?

Дон усмехнулся. Владения Норвентов не могли похвалиться плодородной землей, зато славились особой глиной весьма специфического цвета. При правильной обработке из нее получалась прочная тонкостенная посуда, а еще она была целебной.

— Да, я об этом замке.

— Это не тот ли замок, который ты собирался взять штурмом с налета, проскочить, не заметив, как неумелую деревенскую девку?

Дон поморщился. Хольт был прекрасным воином, и в бою ему почти не было равных, но стратег из него был никудышный. Замок Норвент не был неприступным, но стоял очень неудобно: на скале, вдаваясь в камень. При желании жители могли уйти в тоннели, и выковырять их оттуда было бы проблематично.

— Они предложили союз.

— Чего? — Опешил воин.

— Союз, ннэ. — Язвительно повторил Тринидад. — Говорят, зачем биться, лучше договориться. У нас есть принцесса, целых три…

— Это твои отродья, что ли? — Громко расхохотался Хольт. — Принцессы, ха! Тогда я — король!

— Видишь ли, мой дорогой друг, у лордов странные понятия о достоинстве. Власть у них переходит по наследству.

— Вот поэтому они и гниют заживо, как сифилисная шлюха. — Хольт презрительно сплюнул. — Кого попало суют в дела… Это что же, как ты помрешь, которая из твоих девок будет мной командовать?

— Я еще тебя переживу! — Возмутился Дон. — Не в том дело. Вот думаю, а может, правда, союз? Чем плохо? Замок хороший, в случае женитьбы будет наш и без кровопролития…

— Это которую ж ты хочешь женить?! — Вытаращил глаза старый Хольт. — Что-то я не припоминаю, чтобы хоть у одной из них хотя бы выросли волосы на письке, да они даже толком с парнями тискаться не начали! Про белобрысую я вообще молчу, мой сынок хоть и таскается за ней, как хвост, но я не уверен, что она и то лучше знает, что надо делать с женщинами!

— Зато твой сын прекрасно знает, что надо делать с лордами. — Осторожно начал Дон то, зачем пришел. — И Рут его слушает. И запоминает.

— Да ты никак рехнулся. — Уверенно заключил Хольт. — Хочешь отдать ее за лорда?

— У меня останется еще две.

— Да хоть сотня, что он с ней будет делать?

— Вот для этого мне и нужен твой сын. Ее надо подготовить.

— Мне это не нравится. — Совершенно другим тоном сказал старый воин. — Ты хочешь заставить дочь вольного племени приседать перед лордами? Опомнись, Дон, разве мы не из-за этого их убиваем? Тебе мало моего парня, ты хочешь так же изуродовать девчонку? Заставить ее разрываться на две половины? Гнуть поклоны направо и налево, вышивать одеяла и терпеть все, что скажет ее муж?

— Она младше твоего парня. — Дон уже все решил. — И гибче. И она женщина. А у нас мало людей. А союз… союз нам нужен.

— Топор в голову тебе нужен. — Проворчал ему в спину старый Хольт.

Заявлять, что его сейчас стошнит, глядя на то, как Рут сдирает шкурку с пойманного кролика, юный лорд прекратил довольно быстро. Отчасти из-за того, что мог получить в ответ кучу вонючих кишков в лицо, отчасти из-за того, что есть хотелось все сильнее и сильнее. Раньше юному Хольту казалось, что он непривередлив, дома его не особенно жаловали, зная, что придет время, и он уедет. Кроме него у матушки было еще трое детей, нажитых в законном браке. Жизнь среди варваров показала молодому лорду, как он ошибался. Оставалось только благодарить презрительных родственников и охамевшую челядь за тычки и насмешки, к жизни в стане дикарей он оказался морально подготовлен.

Рут лежала на спине, прямо на голой земле и задирала ноги, созерцая зрелище грязных босых ступней на фоне неба. Хольт подрезал последний клочок шкурки и с хлюпающим звуком снял его с тушки. Шкурка мигом отправилась в полет и приземлилась Рут на лицо. Варварка хладнокровно сняла ее и положила рядом, порой Хольту казалось, что она в принципе не может испытывать брезгливости. Для верности он запустил в нее ободранной тушкой, которую Рут поймала на лету.

— Ты чего распетушился? Костер разводи.

Это Хольт тоже уже умел. Огонек весело лизнул тонкие щепки, разгорелся и перекинулся на палочки покрупнее. Потом он примется за толстое бревно, превратит его в угли, и можно будет печь кролика. Жаль, нет соли, зато есть кислая травка и дикий чеснок. Рут могла сжевать добычу и сырьем, но на такое юный лорд пока был не готов.

Оставалось дождаться углей. Рут нетерпеливо выждала, пока чистюля вымоет руки, и вытащила из сумки кусок коры полосатого дерева и дощечку — подложить.

— Ну, давай, что там у тебя.

Хольт придирчиво проверил буквы и со вздохом признал, что почерк у варварки гораздо красивее, чем у него. Зато сложение слов ей все не удавалось. У дикарей, к его удивлению, существовала письменность, но значки обозначали целые слова, и Рут не могла понять систему звуков.

— Ладно, смотри сюда. — Он обстрогал палочку и начертил слово. — Это значит молоко.

— Такое же почти, как молитва, моток или мороз. — Пожаловалась Рут, вглядываясь в картинку.

— Ты неправильно делаешь! — Зашипел Хольт, прикрывая слово рукой, чтобы она не успела вызубрить, не вдумываясь в смысл. — Не надо запоминать целиком. Ты же выучила все буквы. Буквы складываются в слоги. Смотри, вот м и о, будет мо.

— Что значит мо?

— Ничего не значит.

— Зачем тогда ты мне показываешь, если оно ничего не значит, ннэ?

— Ничего не значит само по себе. Но вот рядом л и о, и вместе мо-ло. Это тоже ничего не значит. — Поспешно добавил он. — А вот если прибавить еще и ко…

— Мол.

— Что?

— Ты складываешь по две. А если по три будет мол-око.

Хольт вздохнул и подумал, что рассказывать варварке о восьми принципах деления слов на слоги будет когда-нибудь потом, желательно в другой жизни.

— Неважно. Важно прочитать все вместе, целиком. Тогда получается слово.

— Не получается.

— Почему?

— Молоко не так звучит.

— Слова на письме могут выглядеть иначе, чем звучат. Это происходит, потому что со временем речь изменяется, ассимилируется с окказиональными наречиями…

— Тогда почему не изменить ее на письме? — Прервала его Рут, выхватив основную информацию в потоке бессмысленных фраз.

— Потому что так принято.

— Ясно. — Сказала дикарка тоном «вечно лорды все усложняют». — А ты мне почитаешь?

— Нет. Ты мне почитаешь. И не отдельными буквами, а по слогам!

— Очень интересно. — Сказал Дон Тринидад.

Хольт вздрогнул и выронил дощечку, Рут недовольно подняла ее, она услышала отца еще до того, как он подошел к костру, Дон нарочно заранее давал знать о своем появлении.

— Учишь мою Рут лордским штукам, ннэ?

— В обмен на бесценную информацию о жизни моего народа. — Пробормотал Хольт, опуская глаза.

Это у него была явно отцовская черта, которую мать ненавидела. Бойся лорда, когда он смотрит тебе в глаза, а варвара — когда он их опускает.

— И как она учится? — Продолжил Тринидад.

— Эй, может, у меня спросишь? — Поднялась Рут. — И если рассчитываешь, что мы будем делиться ушаном, то зря, нам и самим мало!

Ее манера разговаривать с отцом изумляла Хольта до немоты.

— Я решил выдать тебя замуж. — Сообщил Дон, внимательно разглядывая дочь. — За лорда.

Рут, к его облегчению, не просияла, поглядев на своего заморенного друга, но все же посмотрела на него, хоть и весьма скептически.

— Замок Норвент предлагает нам союз. — Разрушил ее мысли Тринидад.

— И что? — Не поняла варварка, хотя Хольту сразу все стало ясно, у лордов преобладают династические браки.

— И у лордов принято скреплять союз женитьбой. — Пояснил для нее Дон.

— На кой им ждать три года?

— Нет, жабка моя, они не будут ждать, когда у тебя вырастут сиськи, ты им нужна сейчас.

— И каков он, мой жених? — Шутливо поинтересовалась Рут, все еще принимая это за шутку.

— Неважно. Ты выйдешь за него, каков бы он ни был. Замок надо взять, и плевать, каким образом. Но ты, естественно, должна быть хорошо к этому подготовлена, не то лорд наложит в штаны и удерет, глянув на твои грязные ногти. Юный лорд тебя научит. Смотрю, у него неплохо получается.

— На кой я им? — У Рут вдруг защекотало в животе. — Почему я-то?

— Ты принцесса варваров.

— Я?!

— Потому что ты моя дочь.

Конечно, девчонка не уловила связи, да Дон и сам не до конца это понимал.

— Объясни ей. — Бросил он Хольту. — И сделай так, чтобы через месяц она была готова стать леди.

— Это будет непросто. — Рискнул возразить юный Хольт, с ужасом представляя объем работы.

— А ты постарайся. — С нажимом сказал Дон. — А мы, в свою очередь, тоже все подготовим. У невесты вроде должно быть приложение…

— Приданое.

— Оно. Посмотрим, что из этого выйдет.

Тринидад сделал всего шаг, а его уже не было видно, даже ветки не качнулись. Хольт растерянно открыл рот говорить, но Рут предостерегающе вскинула руку.

— Это чей-то, меня и вправду замуж? — Ошарашенно выдохнула она, когда Дон точно не мог их услышать.

— Звучит похоже. — Уклончиво ответил юный лорд. — Это будет ужасно. Не пойми меня неправильно, когда-нибудь, возможно, ты будешь очень хорошенькой женщиной, даже если будешь ковыряться в носу, не отворачиваясь, и зевать, не прикрывая рта, но сейчас ты больше годишься гоняться за кошками в замковом дворе, и так будет еще долго.

— Я не успею читать через месяц! — Взвыла Рут, хватаясь за косички.

— К Сатане чтение. — Решительно выдал Хольт и тоскливо поглядел на румяно зажарившегося ушана. — Для начала ты научишься правильно есть. Нам нужны приборы. И готовься не снести мне голову, потому что теперь я буду поправлять твою речь через каждое слово.

Глава 46. Часть 2. Кровь невинности

Либо Троеликая считала, что поводов для зависти у незаконного сына великого рода недостаточно, либо просто издевалась над юным Хольтом. Ибо леди из Рут получилась куда лучше, чем из него самого варвар, хоть и старалась она всего один месяц, а Хольт — полтора года. Самая воинственная из дочерей Тринидада отнеслась к заданию с пугающей ответственностью, не став изводить «учителя» истериками, вопросами с подвохом, высмеиванием не похожих на варварские обычаев, но и без того было трудно. Рут уже научилась есть вилкой, знала назначение разных видов бокалов, умела ходить мелкими шажочками, правильно носить платье. Хуже дело обстояло с выговором. Язык лордов изобиловал мягкими плавными, а варварские диалекты — взрывными фарингальными. Рут по тысяче раз повторяла слова, но так и не смогла избавиться от рокочущих в глубине горла призвуков. С конными прогулками тоже дело шло из рук вон плохо. Сидеть боком у варварки получалось, только пока лошадь шла шагом. Стоило ей перейти даже на мелкую рысь, как Рут лихо перекидывала ногу через конскую голову и садилась, как привыкла, по-мужски. Дело пошло лучше, когда Хольт вырядил ученицу в длинную тяжелую юбку, но вид у Рут был до крайности затравленный и неуверенный. На рыси она держалась, да и сделать эффектную свечку ей удалось, но как только ободренный Хольт шлепнул лошадь по боку, чтобы перешла в галоп, Рут, попытавшись перейти в знакомое положение, запуталась в платье и на всем скаку упала. Ударилась она не сильно, выучка позволила сгруппироваться, и испугал ее больше подбежавший белый как убиенец Хольт.

Хуже всего было то, что ей, похоже, нравилось. Рут резко отдалилась от всех друзей, стала холодной, надменной и замкнутой. Единственным, о чем она могла разговаривать, были лорды: их жизнь, обычаи, традиции, литература, жизненный уклад. Даже Дон пришел в замешательство и предложил дочери устроить день отдыха, который Рут потратила на изучение истории дома Норвент. До леди ей еще было очень далеко, но варваркой она тоже переставала быть с пугающей быстротой. Впервые юный и старый Хольты были единодушны, хоть и не признавались: Дон ради замка губит благословение Троеликой и обязательно за это поплатится.

За неделю до официального визита Рут заперли в шатре и запретили выходить, чтобы не насажала синяков и ссадин, не приличествующих леди. Лекарки успешно свели оставшиеся, а ведьмы поделились зельями, сделавшими ступни лордской невесты мягкими и нежными. Рут изменилась в лице, пройдясь по ковру, но быстро справилась с собой и ничего не сказала. Руки она держала в пропитанных жирной мазью перчатках, чтобы быстрей сходили мозоли, и не было искушения обгрызть ногти и обкусать заусенцы самостоятельно.

Ей не запрещали видеться с сестрами, но Рут отказалась, все свободное время проводя с Хольтом и высасывая из него информацию, как демон кровь из жертвы. Хольт привык терпеть всякое, Рут учила, что ничто не длится вечно, и если в его бошку так вдолбилось желание за все расплатиться, надо хотя бы дожить до этого момента, но и он не выдержал под конец, и так разорался, что она не должна и не обязана, что Рут рассмеялась, а потом резко стала серьезной. А что же мне еще остается делать, спросила она. Он ведь мне не только вождь, он мой отец, а это двойная сила. Если я не захочу, найдется другая, но меня уже не будет. Дон не убьет тебя, ты ведь не только его дочь, ты дар Троеликой, в тон ей ответил Хольт. Не убьет, согласилась Рут. Но меня все равно не будет, понимаешь?

Хольт понимал, он ведь сам был изгоем. Но смотреть, как она леденеет, было выше его сил. Ты должен, сурово сказала лордская невеста. И должен быть сильным, потому что ты пойдешь в этот замок рядом со мной и останешься там, а другому там не место.

Ну, хоть она его не бросит, подумал юный Хольт, а потом понял, что думает только о себе, и устыдился.

Трепетание женщин и грозная оторопь мужчин вселяли гордость в душу лорда Норвента. Никто не предполагал, что предложение союза обернется такой удачей. Лорд-сын Грегори предрекал, что варвары посмеются над ним и приведут вместо невесты уродливую старуху или инвалидку, или бородатую женщину, но также он пророчил, что дикари загадят всю территорию вокруг замка, перепортят всех крестьянок, будут устраивать загулы. Вопреки его словам дикари вели себя тихо и скромно, расположившись за лесом возле реки, и редко покидали границы стана, так что и это его пророчество лорд Норвент проигнорировал.

А теперь делегация варваров или, вернее, свадебный кортеж, двигался к замку. Ливрейные мальчишки уже доложили лорду, что численность кортежа небольшая, и двигаются они на лошадях, а невеста едет в паланкине. Несмотря на отмашки, этот пункт вызывал у лорда беспокойство. Если бы союз не был так важен, и если бы лорд не бы вдовцом, он отдал бы варварку за надоевшего своим зудением Грегори в качестве наказания, и неважно, инвалидка она или нет, иметь в женах даже здоровую и красивую дикарку Грегу не улыбалось. Пора — доложили Норвенту, и он проворно спустился во двор, пользуясь привилегией хозяина замка, остальные ждали на холоде, переминаясь с ноги на ногу и согревая дыханием руки. Герольды вскинули трубы и пронзительно задудели. Музыка резанула по ушам и тут же оборвалась, сменившись удивленными и испуганными вскриками. Двое передних варваров опустили пращи. Дальше они ехали в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием снега, и от этого торжественность момента только возрастала. Паланкин с невестой тихо вплыл в ворота замка и остановился. Все варвары спешились и рассредоточились по двору, игнорируя растерянные взгляды охраны и гостей. Возле паланкина никого не осталось, кроме высокого еще по-подростковому нескладного парня, одетого теплее остальных. Он ловко спрыгнул с коня и подошел к паланкину, почтительно, но как-то небрежно поклонился лорду, откинул полог и подал руку находящейся внутри. Лорд так и прикипел глазами к вставшей на снег девушке, потом медленно и со значением повернулся к Грегори. Лорд-сын посмотрел на будущую мачеху сначала с выражением недоумения, потом его взгляд стал жестче. Не понравилась, подумал лорд Норвент, тем лучше для меня. Не хватало еще, чтобы сопляк… додумать он не смог. Будущая варварская леди плыла над снегом, словно не касаясь земли, длинный подол белоснежного платья, шуршащий по поземке, лишь усиливал ощущение, и если бы не остающиеся за ней следы, лорд бы подумал, что она вознесется в небеса вместе со снежинками, не дойдя до него. И вся она была невыносимо белой, начиная от меха, украшавшего ее плечи, заканчивая волосами, заплетенными в эти немыслимые дикарские косички. Потом она подошла ближе, и лорд разглядел на белых щеках румянец, не яркий и красный, как у сопровождавшего ее парня, а легкий, будто светилась сквозь нежную кожу кровь.

— Рут из рода Моргов с Гремящих холмов приветствует Освальда Норвента из рода Норвентов с земли Норвентов. — Нараспев произнес юный варвар, протягивая ему руку будущей невесты.

Лорд удивленно дернул лицом, уже наполовину решив, что нахал издевается, официальное представление звучало иначе и не предусматривало столько повторений, но голос парня был предельно серьезным, а если бы лорд был меньше занят Рут, то решил бы, что и горестным. Сама Рут смотрела прямо, чуть приподняв подбородок, и словно сквозь лорда, но явно видела все, что происходит, ничем не выражая своей реакции.

— Славный род Норвентов приветствует принцессу варваров. — Тоже решил сократить до минимума Освальд и принял тонкие пальцы, успевшие заледенеть на морозе.

В конце концов, не в речах дело, и лучше поскорее убраться в тепло, а там можно поучить наглого щенка манерам и вообще указать ему его место. Варвары вроде не возражали против того, что он повел невесту в замок, ее мальчишка увязался следом, хотя Грегори грозил, что варвары обидятся на несоблюдение какого-нибудь их глупого обычая и начнут резню прямо во дворе.

— Останься здесь. — Бросил лорд через плечо, но мальчишка дернул его за плащ, заставляя обернуться.

Короткая заминка, и нервные стражи уже окружили его со всех сторон, тыча в лицо копьями. Остальные варвары не спешили его защищать.

— Я обязался сопровождать принцессу везде и всюду, и последую за ней. — Спокойно сказал парень, отводя в сторону одно из копий.

— О ней позаботятся. — Оскорбился лорд. — Не думаешь ли ты, что я причиню вред моей будущей жене, матери моих будущих детей?

Мальчишка молчал, делая паузу неловкой. Грег уже начал делать знаки людям, да и варвары ненавязчиво вытаскивали оружие. Освальд досадливо дернул невесту за руку и был весьма удивлен, когда она не сдвинулась с места. Как и этот паршивый дикарь, она была одного с ним племени. Внезапно лорд Норвент понял, что она варварка, и до него стал доходить весь ужас принятого решения.

— К тому же, я могу быть переводчиком. — Вдруг покладисто поспешил сгладить положение дикарь. — Ваша милость вряд ли захочет гавкать на варварском.

— Она что, не умеет разговаривать по-человечески? — Опешил лорд. — На кой она мне тогда сдалась?!

— С женщинами можно не только разговаривать. — Совершенно серьезно ответил парень. — Но Рут знает благородную речь лордов. Я говорил об остальных.

— И они, что ли, потащатся в замок?

— Не беспокойтесь о них, ваша милость. Они умеют себя прилично вести.

— Пошли. — Коротко бросил лорд, которому осточертело стоять.

Он бросил короткий взгляд на невесту, но она ничем не показала, что оскорблена или шокирована его словами, а продолжала смотреть прямо перед собой, но не в пустоту, а как будто видела что-то перед глазами, и важность этого чего-то была стократ сильнее мелкой суеты вокруг.

Вопреки опасениям Грегори она прекрасно себя держала и сидела ровно во главе стола, чуть наклоняя голову в ответ на приветствия и представления домочадцев. Переводчик маячил за спинкой ее высокого кресла, но ситуация не требовала его участия. Лорд разглядывал девушку, без мехов оказавшуюся гораздо младше, чем он ожидал. На его предыдущую жену, шестнадцатилетнюю леди Тристи, она была ничем не похожа. Воспитанная быть светской дамой леди трепетала и нервничала на первом приеме, а дочь варваров Рут была спокойна и невозмутима, как истинная принцесса крови, похоже, предстоящая свадьба нисколько ее не пугала.

— Где твой отец, дитя мое? — Обратился к ней лорд, разглядывая полные розовые губы.

Хольт прикрыл глаза, взмолившись про себя. Ну, давай, давай же, ответь ему, как бы ты мне ответила! Какое она тебе дитя, старый ты похотливый козел, это скорее ты ей в сыновья годишься, да в такие, которых лекарки тишком душат, едва народятся, а матерям сообщают, что дитя родилось мертвым!

Сказать по правде, Хольт то и дело сначала с замиранием сердца, а потом с нарастающей надеждой ждал, что Рут что-нибудь выкинет. Откажется ехать в паланкине и потребует лошадь. Раздерет на себе подол платья, чтобы легче было ходить, как она привыкла, широко и размашисто. Будет насмехаться над приданым, собранным в немалом количестве, из которого благоразумный Дон велел выкинуть взятые в набегах на замки вещи. Что плюнет в лицо будущему мужу, выдернет у него меч и воткнет в брюхо. Что начнет насвистывать, проходя по длинным холодным коридорам, завешанным коврами, какую-нибудь похабень, которую варвары и за похабень-то не считали. Что начнет есть руками и изображать глупую неумеху. Да мало ли что она могла сделать! Но Рут ничего этого не делала, молчала, и оттого казалась ненастоящей, как привидение давно умершего друга, внезапно появившееся в ночи, подсевшее к дорожному костру и попросившее налить и ему тоже.

— Мой отец вождь. — Ответила Рут просто и немного нараспев, чтобы сгладить акцент. — У него дела в войске.

— Как же он выдаст тебя замуж? — Не понял лорд, снова начиная подозревать подвох.

— Я сама выйду. — Ответила Рут, не глядя на лорда и не меняя тона. — Зачем он мне?

— Женщины варваров сами устраивают свою судьбу. — Вклинился Хольт, облегчая ей задачу, столько слов Рут еще не знала. — У них не бывает предварительных сговоров.

— Как женщина может решать такие вещи? — Поднял брови лорд Освальд.

— Дикари. — Коротко объяснил Хольт, не вдаваясь в подробности.

Как показала практика, варварские женщины решали и не такие вещи, но за два года сам Хольт еле-еле к ним притерпелся.

— Говорят также, варварские женщины ложатся со всеми, кто позовет. — Лорд Грегори бросил скомканную салфетку на стол и взялся за новую.

— Грег! — Одернул его отец.

Рут медленно повернула к нему голову, не опуская подбородка, и посмотрела жутковатым немигающим взглядом.

— Это неправда. Только с теми, с кем сами захотят.

— Именно поэтому ваша невеста такая юная. — Поспешил прекратить конфликт Хольт. — Мы знаем, как вам важно, чтобы невеста была девицей. Старше все равно бы не нашлось.

Грег тихо фыркнул, а лорд Норвент покраснел, мальчишка прекрасно понял его мысли.

— Надо официально представить тебя гостям, дорогая, и произнести тост. — Засуетился он, поднимаясь.

Увидев это, гости перестали жевать и звенеть приборами, над столами повисла тишина. Не над всеми, варвары, взглянув и решив, что ничего не происходит, продолжили трапезу, как ни в чем не бывало, переговариваясь вполголоса на своем диком наречии.

— Господа! — Обратился лорд к пирующим. — Сегодня, в этот ясный солнечный день, проглянувший в череде туч…

Говорил он долго и красиво, о хорошем предзнаменовании, которое на самом деле наколдовали ведьмы, чтобы паланкин с Рут вовремя добрался до места, о союзе с могучим и грозным племенем, которое за глаза называл не иначе, чем вонючими выродками, об истории замка Норвент, в которой опустил некоторые нелицеприятные подробности, о своей молодой невесте и много еще о чем.

Когда он закончил, гости захлопали в ладоши. Варвары недоуменно переговаривались, глядя на этот непонятный ритуал, у них речь вождя было принято одобрять воплями и стуком мечей о щиты.

— Желаешь ли ты сказать что-нибудь, дитя мое? — Обратился лорд к Рут, довольный собой и речью.

К его удивлению, варварка не отказалась и поднялась, держа в руке хрустальный бокал с вином. Все варвары тоже встали.

— Кровь лордов. — Сказала она на варварском и перевернула бокал над столом, выливая рубиновый напиток на белую скатерть.

Красная дорожка потекла по столу, впитываясь в ткань и темнея. Хольт наклонился к Освальду и быстро перевел ее слова, озадаченный не меньше остальных.

Тем временем Рут взяла нож и сделала глубокий разрез на руке, занеся ее над бокалом, который быстро наполнился.

— Моя кровь. — Сказала она.

Согнула руку, прижимая рану, встала из-за стола и направилась к столу варваров, стукнула бокалом о стол.

— Передайте Дону. — Сказала она. — Союз заключен. Пусть пьет.

Вернулась и села, как ни в чем не бывало, снова уставившись перед собой. Варвары, все как один, встали на одно колено, коснулись пальцами левой руки пола, потом лба, поднялись и вышли, не проронив ни слова, и забрали с собой бокал. Все вздохнули с облегчением.

— Это варварский брачный ритуал. — Авторитетно объяснил лорду Хольт, чувствуя, что у него внутри все переворачивается. — Невесты, эм… в большинстве своем будучи не в состоянии проливать кровь невинности, поступают вот таким образом.

— Главное, что они, наконец, убрались. — Проворчал Освальд.

Главное, что ничего еще не кончено, с замиранием сердца подумал Хольт, глядя как Рут деловито принялась за еду.

Глава 46. Часть 3. Лорды и варвары

По лордским обычаям перед свадьбой Рут должна была прожить в доме жениха еще месяц, чтобы убедиться в искренности его чувств и оценить дом, в котором ей предстояло стать полновластной хозяйкой. Хольт сразу ей объяснил, что это просто обычай, леди не имела права отказаться от свадьбы, даже если бы ей все не понравилось. Рут кивнула, не разразившись очередной тирадой о глупости лордов, то ли щадя чувства Хольта, то ли устав говорить одно и то же.

Сам Хольт оказался в очень странном положении. Пожив среди варваров молодой лорд чуть не сошел с ума. У них все было другим, даже не противоположным, а просто другим. Хольт иногда отчаивался понимать логику их поступков и просто запоминал. Например, над ним постоянно издевались, но не для того, чтобы унизить, как удивленно объяснила Рут в ответ на его тихую жалобу, а чтобы он знал свои ошибки и быстрее исправлял их. Присмотревшись, Хольт понял, что она права, младших варваров шпыняли точно так же, и те даже не обижались. Зато бастардом его никто не дразнил, как в материнском замке, потому что почти все варвары сами были бастардами. Да у них даже понятия такого не было, ни то, что слова! А их блудливые женщины? Даже те, которые были замужем, не прикрывали свои тела, и летом излюбленной одеждой варварок были кожаные жилеты, еле сходящиеся на груди. Их специально шили из небольших кусков кожи, соединенных шнурами, чтобы открывать как можно больше. А нечестивые ведьмы, порождения темной стороны души великой богини? И еще хуже — лекарки! Уж на что варвары были бесстыжими, эти бабы были бесстыднее всех, и могли такое спросить… а не ответишь, ни за что лечить не будут. Лекарками были те, которые не годились в воительницы, и у варваров считались слабыми и хилыми. Они были больше всех похожи на леди, к которым привык Хольт, но только сложением. Ни одна леди не стала бы с упоением ковыряться в коровьих кишках, как будто там были спрятаны алмазы. И еще они разрезали трупы, оставшиеся после боя, и ничуть не скрывались. Хольт привык, что за такое полагалась мучительная казнь. «Ну и что?» — не поняла его Рут — «это же просто требуха, мертвым все равно. А так они учатся врачевать раны и понимают законы истечения крови». Хольт возразил, что можно учиться по книгам и не осквернять трупы, как делают книжники, и даже нашел для подружки медицинский атлас. Три дочери Тринидада отнеслись к нему со всем вниманием, заставив Хольта читать и объяснять. После этого Дон велел сохранять книги, а не рвать их на мешочки для стрел и прочие непотребства, а маленькая лекарка отвела юного лорда в палатку с ранеными, попросила взвалить на стол один из трупов и взяла нож. Через некоторое время позеленевший Хольт выполз из палатки с твердым убеждением, что картинки картинками, а так действительно лучше. Ни легкие, ни печень, ни селезенка на практике друг от друга особо не отличались. Но, что ни говори, резала черненькая вовсе не картинку, и смотреть, как она ловко разделывает мертвеца, было ужасающе неприятно.

Если бы не Рут, всегда успевающая деликатно подсказать, пришлось бы совсем худо. А теперь они поменялись ролями. Варварка справлялась куда лучше него, и Хольту, от природы не лишенному деликатности, казалось, что он очень топорно поправляет ее и удивлялся, что еще не избит до полусмерти. Грубых ошибок Рут не совершала, предпочитая ни с кем не общаться и гуляя в одиночестве, но мелкие огрехи давали пищу для пересудов всего замка, особенно леди. Отвыкнув от них, Хольт внезапно увидел, что такое истинная деликатность по сравнению с напускной, диктуемой только правилами приличия, а не душевным благородством. Они следили за Рут с упорством стервятников в пустыне. Если бы дело было раньше, то они все давно бы были мертвы, но теперь приходилось терпеть. Хольт виновато думал, что заставляет Рут нуждаться в нем. Что на этот счет думала сама Рут, оставалось тайной. Единственный раз, когда они поговорили по душам, пришелся на самое начало ее приезда в замок.

Они гуляли по двору, разглядывая окрестности. Хольт был погружен в свои мысли, поэтому вцепившаяся ему в плечо варварка стала большой неожиданностью. Юный лорд взвыл сквозь зубы, пальцы у Рут были по детскости еще тонкие, поэтому было вдвойне больней.

— Ты что?!

— Что это?

На лице у дочери Тринидада был такой ужас, будто она увидела свою смерть. Хольт, холодея, проследил за ее взглядом, но увидел только старую леди, мать лорда Норвента. Старуха медленно шла по двору, окруженная свитой служанок.

— Что случилось, Рут? — Осторожно переспросил Хольт, пытаясь отцепить ее пальцы, но девчонка только крепче вцепилась, да еще прижалась всем телом, стараясь спрятаться за него.

— Кто это? — Истерично взвизгнула она.

— Тише-тише! — Всполошился юный лорд, на них стали оборачиваться. — Пойдем-ка отсюда, что это с тобой?! Это просто старая леди, мать твоего жениха.

Он с силой поволок ее прочь, стараясь прикрывать своим телом от сварливой бабки, от которой уже успел наслушаться всякого и про варваров, и про леди, пускающих их в свои постели, и про плоды этой греховной связи.

У Рут стучали зубы, пришлось снять плащ и обернуть ее в него, как в кокон, отгораживая от мира и даря ощущение защищенности, да еще обнять сверху, чтобы знала, что уж если он не боится, то и ей не стоит. Девчонка постояла, сопя ему в грудь, потом подняла глаза, еще наполненные страхом, но уже приправленным недоумением. Хольт погладил ее по голове, чувствуя себя большим и сильным, и испытывая предательскую гордость.

— Ну, чего ты испугалась, шанежка?

— Да-а-а! — Протянула Рут, снова утыкаясь ему в грудь и обхватывая его руками. — Ты ее видел? Эту женщину? Это ведь женщина? Она больна? Почему она такая?

— Почтенная леди Норвент ничем не больна, кроме старости. — Пожал плечами Хольт. — И сопутствующими ей болезнями. Наверняка у нее подагра, мигрени, разливается желчь и отказывает память…

— Она проклята? — Не понимала его Рут. — Зачем тогда она выходит, ведь проклятие может распространиться на весь замок! Почему ее не убили? Почему она сама себя не убила? Ты видел, какая она страшная? У нее спина, как колесо, у нее все лицо как пустой мешок, а во рту нет зубов! Она пахнет отхожим местом, и гнилью, и смертью!

— Конечно, она же старая. — Недоуменно сказал Хольт, по-прежнему не понимая.

— Что ты смеешься, Хольт! — Рут насупилась и обиженно толкнула его в грудь. — Что я, старух, по-твоему, не видела?

И тут Хольт понял. Не видела. Рут никогда не видела старух. Варвары редко доживали до старости, погибая в бою еще молодыми. Стариками у них считались сорокалетние, еще полные сил и здоровья. Рут никогда прежде не видела морщин и немощи, неудивительно, что она так испугалась.

— Шанежка. — Мягко сказал Хольт, садясь на ступени каменной лестницы и усаживая угрюмую Рут на колени. — Послушай меня. Это опять то различие между вами и лордами. Понимаешь, сражаются наравне с мужчинами только варварки и демонки, да иногда еще горянки. А леди рождены для мира.

— Они слабые! — Свирепо подтвердила Рут. — У них хилые руки и бледные ноги! Они не умеют толком ходить, не то, что бегать! Они рожают в муках и… их мужчины ничуть не лучше.

— Эти люди рождаются для мира, а не для войны. Становясь старше, они оставляют ратные подвиги для молодых и уходят заниматься делами. И их тела становятся мягкими и рыхлыми… а леди вообще не сражаются, им не нужно быть сильными. Поэтому они живут дольше, гораздо дольше ваших женщин. То, что ты видела, делают с людьми прожитые годы. Это настоящая старость, глубокая. Это не болезнь и не проклятие. Это как… ты же видела деревья в здешнем парке? Помнишь, там была и молодая поросль, и деревья постарше, и совсем старые, с корявыми узловатыми стволами?

— Видела. — Кивнула Рут. — Их точит черный гной, заражающий другие деревья, и они не плодоносят больше. Почему их не вырубить? Зачем они нужны? И я не про деревья говорю, если ты снова вздумал играть в метафоры!

— Побойся богиню, Рут, ты же о человеке говоришь! Она женщина, такая же, как ты, только дольше жила. Что ты предлагаешь с ней сделать?

— Почему она сама не прекратит свою жизнь? — Недоумевала Рут. — Разве ей нравится быть такой?

— Тут все по-другому. — Беспомощно сказал Хольт. — Не так-то просто наложить на себя руки.

— Когда ты молод и полон жизни. Но когда ты вот такой?

Хольт тяжело вздохнул и украдкой потерся щекой о ее плечо, пробивающаяся щетина доставляла массу неудобств. Бесполезно было грозить варварке, что она состарится и сама поймет, потому что даже если Рут доживет до преклонных лет женой лорда… о таком даже думать не хотелось.

— Мы живем, чтобы быть сильными и уйти, когда наша сила нас подведет. — Между тем, подумав, продолжала Рут. — Мы живем для жизни и радости. А лорды живут, чтобы дождаться преклонных лет и оставить войну, и сделать свои тела мягкими и рыхлыми. Это ты сказал. Лорды живут для смерти.

— Ты просто не пугайся больше леди Норвент. — Отчаявшись, попросил Хольт. — И не пугай ее саму, она давно уже выжила из ума. Тебе же не составит труда с ней не встречаться?

— А ты? — Не слушая, спросила его Рут. — Ты же лорд. Ты тоже живешь для смерти?

— Я не лорд. — Невесело ответил Хольт. — Я не знаю, для чего я живу. Но я живу, и мне нравится.

— Ты же не будешь дряхлым и рыхлым? — Грозно спросила Рут, тыкая его пальцем в живот. — Я не оставлю тебя в замке, если так! Ты наш, ты нашего племени! Ты не смеешь быть таким, как эта!

Хольт убрал ее руку и улыбнулся.

— Я, конечно, надеюсь прожить подольше. Но стариком становиться мне действительно не хочется. Однако никто еще не смог победить время. Сейчас не стоит об этом думать.

— Если я убью себя сейчас, то останусь вечно молодой. — Не согласилась Рут. — Я остановлю время.

— Это смерть.

— Ну и что?

— Умирать страшно. — Холодея, объяснил Хольт. — Не надо, Рут. Лучше живи.

— Совсем не страшно. — Рассудительно заметила не боящаяся боли варварка. — Просто шагнешь на Дорогу Сна.

— А если нет Дороги Сна?

— Как это нет? А что тогда есть?

— А вдруг ничего нет? И впереди лишь тьма?

— Видишь, есть тьма, а это уже не ничего.

— Рут. — Хольт взял ее за руки и серьезно заглянул в лицо. — Не вздумай ничего с собой сделать. Мне будет плохо без тебя. Я буду винить себя в твоей смерти до конца моих дней. Не надо было ничего тебе рассказывать, и Дону бы не пришло в голову выдать тебя за лорда. Ты должна жить, потому что если ты не должна, я не знаю тогда, кто должен.

Тринидад покрутила носом и слезла с его колен. Сняла плащ и накинула на плечи уже замерзшего Хольта.

— Ну что же, я не буду, раз ты просишь. — Рассудительно сказала она. — Но такой, как леди Норвент, я тоже не буду, ни за что. Вот что я скажу, я соскучилась по сестрам. Приведешь их, Хольт?

— Конечно. — Хольт поднялся, запахивая на себе плащ. — Не делай глупостей без меня.

— Я запрусь в своей комнате. — Пообещала Рут. — И не буду выходить, пока ты не вернешься. Так что возвращайся, слышишь, Хольт, обязательно возвращайся!

О чем она говорила с сестрами, Хольт так и не узнал, но вышли они обе зареванными. Потом Хольт видел, как они втроем издалека следят с крыши за леди Норвент. Рут выполнила обещание, и старуху больше не пугала, но всегда обходила ее по большой дуге.

Молодые же леди казались Рут ужасно глупыми, особенно потому, что умели хоть и гораздо больше нее, но все это были жутко бесполезные вещи. Она ничего им не говорила, в конце концов, раз кто-то придумал вышивать нитками ничего не значащие узоры на таком тонком полотне, что можно было разорвать пальцем, значит, это для чего-то было нужно. Это красиво, говорили они. Это украшает женщину. По мнению Рут, они вовсе не были красивыми, слабые, бледные, тонкокожие, мягкие, плавные, неспособные на резкие быстрые движения. Хольт, однако, считал иначе, провожая девушек тоскливыми взглядами. Он тоже часто говорил, что красиво, а что нет, но совсем не про вышивку, а про закат или пейзаж, как он называл все, что было под небом. Рут тоже видела, что это красиво, потому что ей нравилось смотреть. А вот смотреть на набор ниток на полотне ей не нравилось. Как-то она спросила Хольта, считает ли он красивыми варварок. Он смутился и покраснел, промямлил, что не всех, но есть некоторые, и критерием оценки является вовсе не сила и способность отрезать как можно больше ушей в ближнем бою. Старый Хольт тоже не считал ледей красивыми, и на наивный вопрос Рут, зачем он тогда взял мать Хольта, ответил, чтобы поумерить ее спесь. Как это должно было подействовать, Рут не поняла, да и по словам молодого Хольта, спеси ей это не только не поумерило, а еще и добавило.

Гораздо больше ледей ей нравился будущий пасынок лорд Грегори. Он-то хоть говорил, что думал, и Рут ему не нравилась. Она долго не могла взять в толк, почему будет считаться его матерью, а он — ее сыном. Лорд Норвент ответил, что так принято, Хольт объяснил, но непонятно, поэтому Рут прямо спросила у Грега. Лорд, воспитанный быть вежливым, не смог ответить грубо будущей жене отца, но тоже ничего не смог объяснить. Зато с ним Рут не боялась испортить себе репутацию, как велел Хольт. Грегу и не нужно было, чтобы варварка вела себя не как варварка, и к ее вопросам, которые другие назвали бы глупыми и посмеялись бы, вместо того, чтобы объяснить, отнесся со всей серьезностью.

Варварок он, как и Хольт, не считал красивыми и почему-то попросил за это прощения. Ему нравились слабые, а Рут со своей тонкой фигурой была похожа на слабую, поэтому тоже немножко нравилась молодому лорду, но он сказал, что это пройдет, когда она вырастет мужеподобной бабой, как все ее соплеменницы. За это он прощения не попросил, с надеждой ожидая, что бешеная дикарка бросится на него, но она его разочаровала, серьезно сказав, что ее соплеменницы на мужчин не похожи, а умение постоять за себя не является значительным критерием. Грегори раскашлялся и сквозь смех честно заявил, что не любит варваров и не доверяет им, и против этого дурацкого позорящего его род брака. Рут в свою очередь призналась, что ей тоже вовсе не нравится эта идея, а уж если с кем и ложиться в постель, то с самим Грегом, а не с его отцом. Молодой лорд вспыхнул не хуже леди и дрожащим голосом заявил, чтобы она не смела так говорить. Рут ответила, что ей никто не может указывать, что сметь, а что нет, на что Грег злорадно заметил, что когда она выйдет замуж, то переменит мнение.

Поэтому замуж Рут захотелось еще меньше.

Глава 46. Часть 4. Выбор варвара

А время поджимало. Все это казалось игрой, но она затягивалась и маленькая Тринидад не видела из нее выхода. Однажды она тонула, не рассчитав силы и набранного про запас воздуха, и утонула бы, если бы не сестра-лекарка, вытащившая ее на берег и извлекшая воду из груди. Тогда огромное пространство быстро сужалось до одной точки наверху, а потом эта точка схлопнулась и из нее брызнула тьма, заполняя сознание. И теперь снова пространство сужалось, и Рут уже видела, как тьма захватывает ее, убивает, и оставляет на поверхности пустой труп — леди замка Норвент.

Рядом был Хольт, такой же растерянный и точно так же не видящий выхода, но готовый оставаться с ней до конца. Рут не желала ему этого, после смерти все равно, сколько трупов всплывет рядом с тобой, на Дорогу Сна человек всегда ступает в одиночестве. Надо было что-то делать, но что она могла, одинокая надломанная ветка могучего и сильного дерева с многочисленными побегами и толстым стволом.

С такими мыслями Рут бродила по замковой оранжерее. Растения в ней цвели и плодоносили даже зимой, согреваясь под скупым зимнем солнцем, проходящим сквозь дорогое адское стекло. Слуги удобряли землю, отрезали больные ветки, собирали плоды, мазали чем-то тонкие стволы. Рут засмотрелась на одного из них, надрезающего ствол яблони и вставляющего в надрез обструганный прутик.

— Что ты делаешь? — Спросила она.

Слуга испуганно вздрогнул и уронил прутик. В замке Рут за глаза окрестили привидением, так она неслышно умела появляться на пути. Девушка старалась быть заметной, но эти люди не услышали бы и пронесшийся мимо них табун лошадей, по стойкому убеждению дикарки. Холодный неживой голос, которым Рут старалась убивать предательский акцент, только усиливал впечатление, как и пустой ничего не выражающий взгляд, которого пугался даже Хольт.

— Я прививаю грушу к этой яблоне, госпожа моя. — Засуетился слуга. — Скрещиваю два разных вида деревьев, чтобы получился новый сорт…

— Зачем?

— Чтобы увидеть, что будет, госпожа моя. Дерево даст удивительные плоды… то есть, я надеюсь, что даст.

— Ты хочешь изменить такое большое дерево таким маленьким прутиком?

— Да, госпожа моя, это уже проверено, уже есть образцы. Не желаете ли отведать?

— Нет. — Резко ответила Рут, не поняв последнего слова, но решив, что раз ее спрашивают, желает они или нет, то можно отказаться.

Слуга снова уронил прутик, и Рут поспешила сбежать, пока не предложили чего-нибудь еще, столь же непонятного.

— Видали? — Прохрипел слуга, поднимая многострадальную ветку. — Отказалась! Ничего не ест! Никогда!

— А как ходит? — Поддержали его. — Вот бы глянуть под юбку, говорят, у ней ног нету!

— Как это нету, а что есть? — Не поверили ему. — Как-то она ходит же!

— А вот и не ходит. — Огрызнулся слуга. — Кто ж так ходит? Эти поганые варвары и не люди вовсе, их же послал Сатана на поругание грешного мира, чтобы встали в его войско, как наступит Третье Пришествие! У нее и тела-то никакого нет. Сверху, над платьем, еще есть видимость, а там, под ним, пустота.

— Вот лорд брачной ночью расстроится. — Хихикнул молодой голос, но на него тотчас зашикали.

— Ты все ржешь, а вот заберет она твою душу, так запоешь по-другому!

— Да брось заливать!

— А чего заливать, вона за ней этот Хольт таскается, чуть не до отхожего места провожает! Это она пожрала его душу, и он теперь к ней привязан на всю жизнь, и все, что она скажет, сделает!

— Да ладно! — Снова возразил молодой голос. — Парень как парень, ничего в нем такого нет.

— Нормальный парень не спит под дверью у баб, тем более у проклятущих варварок! Позорище, известно, чем эти девки занимаются, и на глазах у лорда!

— Да не болтай! Что она, дура что ли, прямо перед свадьбой так Тринидада подставлять!

— Дура была бы, если бы не занялась с этим парнем, чем надо! — Непримиримо фыркнули в ответ. — Тяжко ей придется после такого красавца с лордом-то!

— Да ничем она не занимается! — Слуга с черенком натужно покраснел, и оттого его голос прозвучал противно и тонко. — Сказано же, у ней под платьем ничего нет! И лорд продал душу варварам в обмен на мир, а энта тварь ее высосет брачной ночью!

Хольт слушал, скрывшись за кадкой с фикусом, никем не замеченный, и качал головой. По всему замку бродили эти побасенки, одна другой глупее. Больше всего юного лорда задевали откровенные намеки на его связь с Рут. Ладно еще у Дона не было совести, а лорд Норвент собирался ограничиться только необходимой брачной ночью, а затем подождать несколько лет, когда невеста войдет в пору, но сам Хольт без боли не мог взглянуть на эту девочку, еще ребенка, которую сейчас разрывали в интересах государства двое мужчин. Что бы там варвары ни думали, как бы не отрицали существование особенного мира детей, с которыми надо обращаться как-то по-особенному, Рут была другой, не такой, как остальные, и ее сестры тоже. Они любили сладости, щенков, игры, цветы, обниматься, петь, смеяться и слушать сказки. Особенно страшные. Особенно когда Хольт рассказывал. Сюжет быстро сложился в голове, и Хольт отправился искать Рут, надеясь хоть так ее немного порадовать.

Навстречу ему попались две леди Норвент, его ровесницы. Хольт с показным равнодушием замедлил шаг и поклонился. Леди хихикнули и зашептались. Может, среди варваров Хольт был тощим заморышем, но среди лордов, еще покрытых юношескими прыщами, внезапно оказался крепким и сильным, и выглядел гораздо старше своих лет. Полузабытое уже клеймо бастарда и варварская одежда добавляли ему флера романтичности, что делало его вдвойне интересным, но не мешало леди откровенно его презирать. Все в замке Норвент прекрасно знали его мать и славный род Рендилл. Хольт пошел в материнскую родню: золотоволосых голубоглазых Рендиллов, разве что обладал не такой женственной красотой, столь ценимой мужчинами его рода, и не был таким тонким, рост и фигура у него были как у настоящего Хольта, а с годами юный лорд Рендилл обещал стать еще выше и сильнее.

— Где Рут? — Спросил он леди, с удовольствием опуская положенные приветствия и расшаркивания, пользуясь положением дремучего варвара.

— Мы не следим за этой грязной варваркой. — Надменно заявила одна из леди, подбирая подол и проходя мимо.

Хольт скрипнул зубами. Леди не положено потчевать плеткой, и даже пощечину он себе позволить не мог, хотя очень хотелось. Эти девушки даже не представляли, на что способна мужская сила, пусть даже еще не вошедшая в полную мощь. Ни одна варварка не посмела бы так разговаривать с мужчиной, зная, что в случае чего, не сможет ответить.

По коридору внезапно прошел ледяной сквозняк, задувая факелы и вздымая гобелены. Наступила тьма, и ветер тут же прекратился, оставив после себя только ощущение холода. Вдруг в этой тьме кто-то чиркнул кресалом и ближайший факел загорелся. Леди дружно завизжали, увидев белую и страшную Рут, факел подсвечивал ее лицо, скрывая во тьме глаза, казалось, что на их месте провалы пустоты. Вцепиться в Хольта с двух сторон они успели еще раньше. Варварка, не обращая на них внимания, вытащила факел и подошла к Хольту, взяв его за локоть ледяной ладонью и бесцеремонно отпихнув девушек.

— Пойдем. — Сказала она и увела друга во тьму коридора, оставив леди скулить от ужаса в темноте.

Хольт расфыркался, как будто ему в нос набилась тонна пыли.

— Ты чего? — Обиженно спросила расстроенная Рут.

— Ты где была?

— Эти дочери старухи, — теперь для Рут это было самым страшным ругательством, — заперли меня в пустой комнате! Там даже окно забито! Им это показалось смешно! Благословение Троеликой, что я варварка, а не одна из этих ходячих хворей, не то бы я умерла там от голода, потому что в тупых головах этих куриц памяти словно у рыб, и они бы забыли обо мне!

— И что ты сделала? — Полюбопытствовал Хольт.

— Я выдернула доски, вылезла из окна и прошла по карнизу до окна в коридоре. Пришлось вышибать его изнутри, а в этом проклятущем платье я чуть не упала несколько раз, только чудом удержалась, там снаружи все обледенело!

Рут зашмыгала носом, а Хольт расхохотался.

— Зато и напугала ты их чуть не до седых волос! Теперь все точно поверят, что ты привидение!

— Кто? — Не поняла, но обиделась Рут.

— Убиенец. — Пояснил Хольт. — Слыхала, что про тебя в замке говорят? Просто прелесть, слушал бы и слушал.

— Ну хватит. — Рут остановилась и выдернула руку. — Довольно. Говоришь, убиенец?

— Погоди, не хочешь послушать историю? — Спохватился Хольт. — Тебе понравится.

— Не теперь. Сегодня я сочиню свою историю. Только сомневаюсь, что она кому-то здесь понравится.

Рут тряхнула волосами, перекидывая их вперед, выдернула из куртки Хольта красный шнурок и завязала на волосах косичку весьма туманного для юного лорда назначения.

— Мне надо прогуляться. А ты ступай ко мне в комнату и говори всем, что я заболела. И никого не пускай.

— Долго у меня не получится. — Предупредил Хольт. — Ты же не убивать их собралась, ради Троеликой, Рут?

— Этих девок? — Фыркнула Рут. — Делай, что велено, Хольт. Твой вождь — Тринидад, а в этом замке единственный Тринидад — я. А мне нужно поговорить со своим советником.

Озадаченный Хольт остался один. Впрочем, приказ есть приказ, даже отданный такой малявкой, и Хольт не видел причин не подчиняться, тем более делать все равно было нечего. Подумав, он походил по замку, приглядываясь к служанкам, и схватил одну из них за подол. На Рут она была не слишком похожа, старше и шире, но такая же высокая и светловолосая, в темноте не различишь.

Он отвел ее в комнату и велел лечь в постель и укрыться одеялом, и пригрозил вырезать язык, если хоть кто-то узнает об этом. Служанка понятливо закивала, быстро сообразив, в чем дело. Не успела она нырнуть под одеяло, как в комнату постучали. Хольт, внутренне холодея, открыл дверь и ледяным тоном заявил, что госпожа Тринидад больна и никого не желает видеть. Никто и не горел желанием заходить в проклятую комнату нечестивой варварки и, удовлетворившись зрелищем привставшей на постели девушки, и послушав ее фальшивый кашель, слуги ушли. Хольт стер пот со лба и затворил двери. Теперь оставалось только ждать, и он решил заточить нож, чтобы чем-нибудь себя занять. Нож был и без того острый, и Хольт только его портил, но с нервами не удавалось справиться. Служанка лежала тихо, пользуясь удачно подвернувшимися минутами лени, потом села на постели, откинув одеяло. Хольт скосил на нее глаза и тут же отвел. Сколько раз уже приходилось видеть женскую наготу, варварки никого не стеснялись, а уж ради юного лорда еще и старались, забавляясь его смущением, но он по-прежнему краснел, не зная, как себя вести. И посмотреть хочется, и отвернуться.

— Ты чего разделась? — Рявкнул он.

— Дак разве госпожа Тринидад не голой спит, как принято у бесстыжих варварок?

— Спать голой в такую холодину принято только у безмозглых варварок!

— Мне не холодно. — Ответила служанка. — Вот, потрогай.

Она выставила плечо и не желала убирать, пока Хольт не потрогал и вправду теплую и мягкую округлость.

— А где госпожа Тринидад? — Спросила она, ненавязчиво пододвигаясь, так, что теперь Хольт чувствовал ее спиной.

Вместо ответа он показал ей нож. Служанка ничуть не испугалась и поднесла палец потрогать лезвие.

— Ты что, с ума сошла? — Хольт отдернул быстрее, чем она успела прикоснуться. — Он же острый!

— Подумаешь. — Фыркнула девушка. — У нас на кухне тоже острые ножи. Такие острые, что срезают волоски с мужской руки.

— На кухне! — В свою очередь фыркнул Хольт. — Нож должен быть таким острым, чтобы нельзя было прикоснуться, не порезав палец.

В качестве доказательства он прикоснулся пальцем к лезвию и продемонстрировал служанке выступившую каплю крови. Она ахнула.

— Больно?

И тут же взяла его за руку и сунула палец в рот, слизывая кровь.

— Да не больно, глупая ты женщина! — Непонятно с чего вскипел Хольт. — А смысл в том, что нож острый, и нечего его хватать!

— Это я-то глупая? — Засмеялась служанка.

— А кто, я, что ли?

— Конечно ты. — Убежденно ответила она. — Сымай рубашку-то.

— Зачем это? — Не понял Хольт. — Я же ее не запачкал, а кровь сейчас сама остановится…

Служанка тяжело вздохнула, лукаво блестя глазами, забрала у него нож, взявшись за рукоятку, и отбросила в сторону. Он с глухим стуком воткнулся в деревянный пол.

— Ты что делаешь? — Возмутился юный лорд. — Это же оружие, дурья твоя голова!

— Это нож. — Презрительно ответила девушка, во весь рост вставая на кровати и придерживая на себе одеяло. — А оружие — вот.

Одеяло упало к ее ногам. Хольт поспешно отвернулся. План, казавшийся таким удачным, таковым уже не казался. Девушка обняла его сзади за шею и засмеялась.

— Ну иди же сюда, дурашка, не бойся. Это только девушкам в первый раз больно, а тебе понравится. Меня зовут Мэрна, а тебя?

Совершенно деморализованный Хольт собрался уже ответить, но потом замолчал, стиснув зубы. Свое имя, данное при рождении, он не открыл никому, даже Рут, даже отцу, и все звали его просто Хольтом, по родовому имени.

— Уйди. — Грубо потребовал он, вырываясь от нее.

Мэрна не смутилась и проворно стянула с него рубашку, восхищенно провела ладонями по груди и плоскому животу.

— Ох, вот это да! А у нас на кухне ни у кого такого нет, сам понимаешь, чем ближе к еде…

— Может, хочешь историю послушать? — Обреченно прошептал Хольт, неловко отталкивая ее руки, развязывающие ему пояс. — Страшную.

— Потом. — Отмахнулась служанка, решительно сдирая с него штаны.

Старший советник Тринидада уже спал, слушая завывания ветра, бьющегося в толстые стенки палатки и умоляющего впустить. Молил он зря, варварское жилье хоть и казалось неказистым и маленьким, но было сделано так хитро, что не пропускало ни ветер, ни холод. Жаровня приятно светилась красными углями, тянуло сухим и уютным запахом дыма, а одеяло из шкур создавало ощущение гнезда, в котором советник устроился со всевозможным комфортом. Гибкая женщина укачивала на коленях дитя, напевая что-то без слов. Младенец не спал, но и не плакал, серьезно глядя вверх черными блестящими глазами. Женщина, улыбаясь, протянула ему палец, и ребенок схватил его и тут же потащил в рот, зажав беззубыми деснами. Вдруг она насторожилась и сунула ребенка отцу, взяла короткое копье и вышла из палатки.

— Харст!

Младенец завозился и пополз, разевая маленький рот и пытаясь удержать слишком большую голову. Варварка утверждала, что это точно его сын, хотя только дурак станет верить в таком деле варваркам. О сходстве судить было трудно, советник уже давно забыл, как выглядит его лицо. Женщина точно так же бесшумно вошла в палатку, подхватила ребенка на руки и исчезла в ночи. Не успел советник удивиться, как полог снова откинулся, впуская гостью.

— Шастаете, напустили холода. — Недовольно сказал мужчина, демонстративно зевая. — Чего тебе?

— Есть разговор, Скала. — Ответила гостья, присаживаясь на шкуры и снимая меховой плащ.

Дочь Тринидада советник узнал сразу, еще до того, как она заговорила. За то время, что он ее не видел, девочка сильно изменилась: стала старше, суше, суровей.

— Как ты пробралась сюда?!

— Шла из замка. — Пожала плечами Рут. — Шла и дошла.

— Одна? По лесу?

— У меня тайный разговор! — Закатила глаза девчонка. — Мне кортеж надо было собрать?

— Там же ночь!

— Лунная.

— Ветер!

— Не метель же. Дай мне сказать, Скала. Во имя Троеликой, твоя женщина и то сообразительней, и надо было разговаривать с ней.

Она тяжело вздохнула и замолчала. Советник тоже молчал, разрываясь между любопытством и правилами приличия, требующими гостю обогреть и накормить, чего ей явно не требовалось.

— Скажи, Скала, на кой нам союз с этим лордом? — Наконец тяжело выдавила она.

Лично Скале союз был не нужен, и он с большим удовольствием размазал бы Норвента по мраморным плитам его парадного зала.

— Тринидад сказал, так или иначе, а замок будет наш. Другим способом его не взять. Людей у нас мало, мы можем штурмовать его бесконечно, пока не поляжем под стенами. А просто пройти его невозможно, они ударят нам в тыл.

— Этот союз шит белыми нитками. — Шегольнула Рут новым лордским выражением.

— Верно. — Кисло согласился советник. — Но я уже все это сказал Дону. Он решил так, как решил.

— По сути, отцу нужен замок. — Рут стукнула ногтями по колену. — Верно? Любым способом. Даже если я становлюсь разменной монетой.

— Да. — Признался Скала, чувствуя стеснение и стыд.

— Ясно. — Бесстрастно подытожила девушка, продолжая барабанить по колену. — Приезжай ко мне на свадьбу. Мне будет радостно видеть твой отряд. Заодно может кого знакомого встретишь. Свадьба через четыре дня, а ты приезжай завтра. Я там совсем одна против них. Хольт не в счет, он еще сам не выбрал, кто он.

— А я выбрал?

— Ты — это ты. И ты не наш. И поэтому я зову тебя, понимаешь?

Скала медленно кивнул.

— И что ты понял? — Подозрительно спросила Рут.

Советник усмехнулся.

— То, что за месяц ты вполне освоила метафоры, дочь Тринидада. И позволь все-таки проводить тебя обратно. Пусть ты и варварка, но одну в лес я тебя не отпущу.

Над замком повисла тишина, особенно звенящая после беготни и криков. Хольт осторожно переступал через трупы, как будто мог их еще побеспокоить. Его сильно мутило, но не от ужаса или отвращения, а от неприятия всего этого. Рут куда-то исчезла, и он был рад больше не видеть ее выпачканного красным белого платья. Когда-то он был в ужасе от того, как ее сестра резала труп, но все это была ерунда по сравнению с тем, как Рут деловито счищала с топора чьи-то кишки и прилипшие волосы.

Он то и дело натыкался на мародерствующих варваров, которые приветствовали его и звали присоединиться, но Хольт не мог. Отряд одного из советников Тринидада приехал в замок на свадьбу и перерезал почти весь замковый гарнизон во сне. Оставшиеся сгруппировались и подняли тревогу, но было уже поздно. Хольт бросился на поиски Рут и нашел ее, но лучше бы не находил. Дикарка была в спальне молодой леди Норвент, сидела на ее постели и методично втыкала нож в уже переставшее дергаться тело. Она повернулась к Хольту, и лицо у нее было до жути спокойным.

Хольт медленно вышел и во дворе наткнулся на Скалу, резко раздающего команды. Советник Тринидада взглянул ему в лицо, крепко взял за плечо и отвел в сторону, а там несильно отхлестал по щекам и дал хлебнуть чего-то обжигающего. Хольт мигом обрел способность видеть и слышать, и проклятый звон из ушей наконец-то убрался. На глаза попался вход в замковую молельню.

— Не спас их Всеблагой. — Только и сказал юный лорд, глядя, как над молельней поднимается дымок.

— Мало что может устоять перед Железным богом. — Согласился Скала, поглаживая рукоять меча. — Иди в обоз, парень. Сиди там и не высовывайся. А мне еще предстоит серьезный разговор с Тринидадом.

До обоза Хольт не дошел, увидел пленную леди. Она злобно оскорбляла хохочущих варваров. Хольт почувствовал невыносимое отвращение. Она еще не знала, что все кончено, что она все потеряла, и лучше бы ей вести себя хорошо. Подумав, он шагнул к ней, прошел мимо варваров, забросил девушку на плечо и пошел в молельню, из которой уже вынесли все ценное, и она стояла пустая. Вслед загоготали и пожелали удачи.

Уходили быстро, на предстоящую свадьбу должны были съехаться гости, и нечего было попадаться им на глаза. Скала вез впереди себя сидящую очень прямо Рут, наконец-то нормально одетую в штаны и куртку. Она смотрела вперед пустыми глазами, и Скале было ее жалко, несмотря на то, что в случае неудачи полетела бы не только его голова, но и головы всех его людей. Рут предупредила честно. Он не был варваром, он понял ее. Но и она не была больше варваркой, не больше, чем он сам лордом, и страшно было смотреть на ее молчание.

— Война это гадость. — Сказал ей Скала. — И ты либо полюбишь эту гадость, либо умрешь человеком.

Она не ответила, только усмехнулась.

— Как ты? — Спросил, наконец, советник.

— Там я оставила свою невинность. — Неожиданно ответила Рут.

— И как? — Растерялся Скала.

Она серьезно посмотрела на него.

— Очень много крови. И очень больно.

Вопреки ожиданиям, Дон не стал ничего спрашивать. Он был умным человеком, и так все понял. И даже то, чего не понимала еще ни сама Рут, ни Скала. Если она позовет за собой войско, оно пойдет за ней, потому что варварам больше по сердцу резня, чем интриги. Дон холодно смотрел на дочь и думал, что не может так рисковать. Он не был особенно честолюбив, и как всякий варвар был бы не против подчиниться сильному вождю, если бы тот пришелся ему по сердцу, но не собственной дочери. А еще она была опасна тем, что была Тринидадом. Дон не обольщался и знал, что его имя значит больше него самого. И значило это только одно.

— Понравилось тебе брать замки, жабка?

Рут усмехнулась.

— Война — грязная сука.

— Прямо как ты. Однако мне понравился ход твоих мыслей. Дай я тебе кое-что покажу.

Он расстелил перед дочерью карту.

— Где-то через год мы выйдем к замку Эофаст. Видишь, как он стоит? Я рассчитываю, что к нам присоединятся племена Кроатон и Хореестор, но зачем тратить людей, когда можно предложить лордам союз?

Рут удивленно вскинула глаза.

— Именно, плесенька, именно. У тебя еще год на изучение хороших манер. Эофаст гораздо южнее Норвента, и там привыкли к культурному обращению. Так что ступай и ищи молодого Хольта. Пусть уже займется делом, а то у него после этого замка совсем с головой неладно.

Глава 47. Женщины

— И как так вышло, что этот замок не взял Тринидад? — Спросил Герк скорее самого себя, чем кого-то из спутников.

Нет, он не сомневался, что они способны ответить, но сомневался, что они ответят правильно. Хмель наверняка разразится байкой, демон выдумает очередную похабщину, не отказывая себе в удовольствии смутить последнюю леди, а варварку Тринидад вряд ли посвящал в свои планы. Тем не менее, ответила Герку именно Рут.

— Почему же, взял. — Сказала она с непонятным выражением.

— Так же как тот, с каменоломнями и гладиаторами? — Подковырнул ее Гаррет.

Рут смерила его убийственным взглядом.

— Не видно, чтобы здесь шли сражения. — Осторожно подтвердил рыцарь.

— Тринидад взял этот замок не сражением! — Высокомерно заявила дикарка.

— Хитростью? — Не поверил Хмель.

— Они сами его сдали. — Таинственно сказала Рут.

— Без сражения и хитрости? — Не поняла Лависса. — Как это?

Однако Рут, чтобы не отвечать, не требовалась даже видимость причины, поэтому все последующие расспросы женщина игнорировала с поистине варварской упертостью. Потому что причина была такая, что даже Хольт ей не хвастался.

Замок Дранкервиль находился в очень удачном месте. Многочисленные пещеры, служившие путникам приютом, объяснялись каменистой почвой. Сколько лет крестьяне возделывали эту землю, но каждый раз увозили с полей по телеге камней. Да и сама очищенная почва была серой и неплодородной. Люди удобряли ее перегноем и золой жесткой травы, растущей здесь в изобилии, но в благодарность она еле-еле родила. Зато дома, даже у распоследних бедняков, были каменными, а уж тем более замок и две защитных стены. За этими стенами мир словно менялся. Мягкая зеленая травка росла на черной жирной почве. Высокие лиственные деревья образовывали тенистую рощу с ручьями и птицами. В ручьях было полно рыбы, и слуги прикармливали ее, чтобы было чем кормиться самим в голодные годы. На полях даже росли хлебные злаки. Лорд продавал еду собственным крестьянам, и они все были ему должны. Долги предавались из поколение в поколение, и истощенные люди не могли покинуть жестокий край. Беглецов ловили и наказывали отсечением любой конечности на выбор. Иногда доведенные до отчаяния голодом и лишениями люди выбирали голову. Ко всему прочему, замок стоял сильно в стороне от остальных, и не мог похвастаться ничем таким, чем можно было бы обмениваться и торговать. Новых лиц здесь не видали годами, и род крестьян вырождался из-за кровосмесительных браков.

Рут даже не надеялась взять замок штурмом, поэтому велела осадить его и держать осаду хоть несколько лет, пока в Дранкервиле не сдохнет последний усатый жук. Крестьяне осады почти не заметили, не смея разогнуть спин от полей и втайне желая лорду загнуться от голода. Злая Рут отправила тысячников завоевывать оставшиеся замки, а сама осталась в Дранкервиле, предчувствуя, что скучающие варвары скоро начнут убивать крестьян, не думая, что некому станет обеспечивать войско едой, насиловать крестьянок и, самое страшное, дезертировать от безделья. Не успела Тринидад как следует навоображать, как и каким образом к ней начнет приставать не менее скучающий Хольт, как к ней явился очень смущенный дозорный. То, что он пришел сам, а не передал сообщение через сотника, а потом тысячника, заслуживало внимания, поэтому Рут кликнула Хольта, чтобы посоветовал, если что, и внимательно выслушала сбивающийся рассказ.

Дозоры никогда не приближались к крестьянским домикам и полям, предпочитая бесшумно передвигаться по лесу и наблюдать издали за малоинтересной и однообразной работой «земляных червей». Поэтому крестьяне нашли дозоры сами. Точнее крестьянки. Варвары не привыкли, чтобы кто-то гонялся за ними по лесу, да еще с таким шумом, поэтому несколько растерялись и тихо отступили. Но женщины, к их удивлению, стали кричать и звать дикарей. На резонный вопрос волосатых вооруженных мужчин, чего им, собственно, надо, женщины захихикали, смутились, и ответили, что пока грязные дикари не начали насильничать, убивать мужчин и губить и так скудный урожай, лучше все будет добровольно и по обоюдному согласию. Обоюдным согласие отнюдь не было: вид тощих, изможденных и рано состарившихся женщин варваров не вдохновлял. Успокоив крестьянок, что насильничать они будут только в самом крайнем случае, а их мужчины того и гляди сами сдохнут, не выдержав давления воздуха на хилые плечи, варвары поспешили ретироваться.

В следующий раз явившиеся женщины были моложе, красивее и одеты в лучшие наряды. Недоумевающие дозорные попытались отбиваться, но природа взяла свое, хоть разум упорно твердил, что это может быть хитрый отвлекающий маневр. Однако ничего не случилось, и наутро женщины ушли. А потом явились другие женщины. Оказалось, что остальные дозорные отряды подвергаются похожим нападениям. Крестьянкам не было дела до судеб королевства и войны. Женщины, чьи мужчины утрачивали способность ложиться с женой едва ли не на третий год брака, хотели детей. Крепких здоровых детей от крепких здоровых мужчин, которым можно будет петь у колыбели, которые будут кричать громко, а не тех поголовно умирающих заморышей, которых уже даже не жалели, заранее зная, что рожденное дитя будет неспособно к жизни.

— Не будем мы их воевать. — Покраснев, закончил дозорный. — Они хоть и страшные, как демонская задница, а рука не поднимается!

— Зато все остальное, я смотрю, поднимается. — Холодно заметила Рут.

— И что с ними делать? — Деловито спросил Хольт, внутренне задыхаясь от хохота.

— Во-первых, по десять плетей всему отряду, десятнику пятнадцать, сотнику пять. Бабы бабами, а ведь это действительно мог быть отвлекающий маневр. Во-вторых, приведите мне одну из этих женщин.

Когда суровый варвар привел Тринидад испуганную молодку, Рут долго ее разглядывала. У женщины было белое одутловатое лицо, неровные пальцы с узловатыми суставами, кривые ноги и кривые зубы. На руке чуть постукивали друг об друга деревянные браслеты: семь выкидышей, три мертвых ребенка, один еще живой. Хольт брезгливо скривился и передернул плечами, по его мнению, добровольно залезть на такое можно было только в состоянии дичайшего опьянения.

— У тебя есть ребенок. — Тихо сказала ей Рут. — Мальчик? Как он?

— Молитвами Утешающей отойдет на Дорогу сна без боли. — Пробормотала женщина. — Надеюсь, новый будет здоров.

Рут пригляделась и заметила зеленую нитку, которую беременные повязывали от сглаза.

— И кто отец?

Крестьянка забегала глазами, потом выпрямилась и посмотрела на Тринидад.

— Мой муж не ложится со мной уже несколько лет. Мне жалко его, я люблю его, но я хочу дитя. Я женщина, и я для этого пришла в мир. И пусть он разорвет мое чрево, когда будет являться на свет, но он будет жить!

— Не будет, если я велю вырезать вас всех. — Раздраженно сказал Хольт. — Расплодилась пакость!

Женщина опустила голову, судорожно сжимая руками живот. Рут стукнула ногтями о подлокотник резного кресла, на котором сидела.

— Мне нужен замок. — Сказала она крестьянке. — И голова лорда на пике. Что бы ты ни думала себе о варварах, вся резня идет до победы… и немного после. Но когда мы убиваем лордов, мы уходим. Так вот, мне нужен лорд.

— Леди Дранкервиль два месяца назад похоронила четвертого сына. — Тихо сказала крестьянка. — Лорд в молодости болел и не может сделать ей здорового наследника.

— Леди? — Оживился Хольт.

— Молодая и красивая. — Крестьянка с надеждой взглянула на Хольта. — И она очень добрая. И очень хочет ребенка.

— Насколько сильно? — Задумчиво проговорила Рут.

— Пусть убьет лорда, и будет ей ребенок. — Фыркнул Хольт. — Лично этим займусь! Уведите эту глупую бабу, пока я ей не проткнул ее мерзкое пузо! Железный бог, это не замок, а какой-то цирк!

— Что делать. — Устало вздохнула Рут, потирая переносицу. — Только ждать, когда в замке припасы кончатся. А как у нас самих с провиантом?

— Кончается, но скоро зима. — Беспечно махнул рукой Хольт. — Эти крестьяне будут дохнуть, как мухи. До весны нам хватит.

До весны ждать не пришлось. Через три дня леди Дранкервиль проткнула своему мужу горло вязальной спицей, а Хольту пришлось выполнять опрометчиво данное обещание.

Оказалось, что лорд в Дранкервиле был всего один, так что варваром пришлось перебить его управляющих и вассалов, а также всех замковых слуг, чтобы не было так обидно. Леди ничего этого не замечала, вцепившись в Хольта, как клещ. От одной ночи она не рассчитывала забеременеть, и поэтому пользовалась любой возможностью, так что мужчина, получивший прозвище душегуба, покидал замок в легкой панике, опасаясь, как бы ретивая женщина не отправилась вслед за ним.

Крестьяне живо побросали свои дома и переселились за крепостную стену, надеясь до зимы на благодатной почве взрастить небольшой урожай, позволивший бы продержаться подольше. Женщины плакали, вспоминая, что они больше никому ничего не должны. Варварки смотрели на весь этот вертеп едва ли не с ужасом, брезгливо кривясь в ответ на виноватые взгляды собственных мужчин.

Рут же гоняла гонцов к сотникам, собирая войско, пока оно не вспомнило, что является кучкой убийц без чести и совести, и надеясь взять следующий замок особенно кроваво, чтобы было где разгуляться рожденной на войне душе.

Но Герку этого было знать вовсе необязательно, ровно как и Гаррету. Хмель бы понял, но не удержал в тайне, поэтому и ему Рут не собиралась ничего объяснять. С Лависсой же Тринидад старалась почти не говорить, беспомощность последней леди доводила дикарку до белого каления. Ярость особенно подогревалась постоянной тошнотой, слабостью и головокружением, так что Рут предпочитала молчать, чтобы недостойно не сорваться.

— Как приедем, надо будет найти ведьму. — С надеждой сказала она, вытирая испарину со лба об спину Хмея.

— Ведьму? — Недоуменно переспросила Лависса, подумав, что Рут шутит.

— Зачем это? — Подозрительно поинтересовался Гаррет, во всем ожидавший от вредной варварки какого-нибудь подвоха.

— Мало ли зачем. — Туманно ответила Рут. — Оружие заклясть. Амулет на удачу. Средство от детей.

— Зачем? — С надеждой спросил Хмель.

— Мало ли. — Так же туманно ответила Рут, хитро поглядев на покрасневшую Лависсу. — Такое всегда пригодится. Хоть обменяться с кем-нибудь. Может, мне поможет, в конце концов. Я, конечно, знаю, что у беременных такое бывает, но я не беременна и мне надоело блевать.

Гаррет сразу же напрягся, в сотый раз бесполезно приготовившись к заявлению варварки, что она больше не будет пить демонскую кровь. В этот раз дикарка его тоже разочаровала. Хмель украдкой бросил на нее обеспокоенный взгляд, который Рут наверняка заметила, но не отреагировала. Ухудшающегося с каждым днем состояния варварки не замечала только наивная Лависса, принимающая выдержку тренированной воительницы за чистую монету. Знавшие же ее в лучшие времена мужчины видели и усиливающуюся с каждым днем бледность, скупость движений, особую осторожность, с которой Рут слезала с коня. Под глазами у нее залегли глубокие тени, губы тоже были совсем бескровными. Со дня на день Герк ожидал от нее истерики, что ей все надоело, она больше не может, и к черту демона с его кровью, потому что до того, как она начала ее пить, было лучше, и он ее отравил.

Пока же только и оставалось, что придерживать сползающую женщину, когда она впадала в короткое забытье. В такие моменты Рут не всегда теряла сознание, а просто пялилась в пустоту на что-то, видное ей одной. Если с ней пытались заговорить, она не отвечала или отвечала невпопад, а потом ничего не могла вспомнить.

— Городом пахнет! — Радостно заметил Гаррет. — Как я соскучился по этому запаху, кто бы знал! Не зря такой крюк дали!

— И чем пахнет город? — Скептически поинтересовался Хмель, успевший понюхать клопиных концов и подворотен, где помои выплескивали прямо на улицу из окон.

— Жизнью. — Ответил мечтательный демон. — Людьми. Едой и койкой под крышей!

— Скорей бы! — Не менее мечтательно отозвалась Лависса.

Герк смущенно переглянулся с возмущенной Рут. Не было сомнений в том, что леди неправильно представляла себе ближайший отдых. Уж точно она не рассчитывала, что спать придется в общей комнате с наемниками, выпившими крестьянами, придорожными девками и прочими оборванцами, денег у компании из-за спешного бегства и невозможности подзаработать оставалось катастрофически мало.

Не знавшие о его переживаниях Хмель и демон радостно поторопили коней, хотя до замка оставалось довольно далеко.

Уже на подступах к нему им начали встречаться люди.

— Говоришь, варваров в замке нет? — Гаррет приподнялся на стременах.

Рут мутным взглядом посмотрела на длинноволосую шумную компанию одетых в шкуры мужчин и женщин и уткнулась лбом обратно в спину Хмеля. Сейчас ей было все равно, варвары это или сам явившийся за монетой Моррек.

— Я помню, про этот замок говорили, что даже дикие лебеди облетают его стороной, в такой он стоит глухомани. — Недоуменно сказала Лависса, глядя на проплывающую мимо телегу с глиняными горшками и толстым потным возницей.

— Но не теперь, когда это почти последний оставшийся целым замок. — Сообразил Хмель. — Даже просто поглядеть сюда притащилась уйма народу.

— Кто у них правит, хотел бы я знать. — Задумчиво пробормотал Герк. — Торговля здесь налажена, а судя по балаганщикам и вон тому возу с книгами, инфраструктура тоже, это не на продажу, это в библиотеку везут.

— Ага. — Невпопад ответил Гаррет. — И не только варваров тут полно.

Не успел Хмель попросить пояснения, как гворт перекинул ему поводья, соскочил с коня и мигом скрылся в подъезжавшей к замку толпе. Наемник растерянно посмотрел туда, куда смотрел друг.

— Ох волосатая варв… во имя ледской… рыцаря мне в погоню, это ж демоны!

— Не ори. — Выразительно посоветовал Герк, еле удерживаясь, чтобы не проверить, на месте ли меч.

Если раньше Гаррет и казался мерзким, то по сравнению с настоящими демонами он был просто красавцем. Лависса пискнула и подобрала ноги на седло, укрываясь в объятиях Герка от здоровенных, в полтора раза выше человека, волосатых красноглазых чудовищ. Рут вздрогнула, увидев проходящего мимо варвара из рода Хольтов. Он на нее не посмотрел, но если бы посмотрел, то мог узнать.

— Надо разделиться. — Хмуро выдала дикарка. — Нас ищут, а тут, похоже, всем до всего есть дело.

Глава 48. Дева, плачь

В славный замок Дранк, как для краткости называли его теперь (а уж для простоты величали просто Ободранцем), изо всех концов королевства стекались самые разнообразные личности. Здесь не удивлялись ни украшенному перьями горцу, ни забредшей на торг ведьме, а уж тем более каким-то там варварам. Поэтому размалеванная черным девица с мечом вызывала куда меньше интереса, чем скромно идущая рядом Сестра Смерти. Времена нынче были неспокойными, видимо, служительница древнего и страшного культа позаботилась о личной охране. В открытую Сестру никто не цеплял, но зная, что обычно чернухи выползали из нор за ребенком, косились неприязненно и спешили прогнать малышей домой, даже мальчиков.

Следующие в некотором отдалении наемники тем более не представляли никакого интереса.

Лависса дрожала под черным балахоном, больше не чувствуя рядом железной уверенности Герка. Во время похода она, конечно, убедилась, что Рут могла сражаться не хуже, но она была женщиной, и уж защищать леди точно не было первым в списке ее приоритетов. Новая, разукрашенная каким-то дурным зельем Рут была незнакомой и страшной. То, что рисовать пришлось знаки рода Миренткел, а не Моргов, не добавило и без того агрессивной дикарке настроения. Но она хотя бы была рядом, а вот Гаррет с тех пор как пропал, так и не появлялся.

— Как бы демоны его не прибили, дурака. — Беспокоился Хмель, оставляя коней в аренду лавочнику. — А ведь инто нарвется еще сам на дурную бошку, только так. Я еще помню, как он самоубиться хотел…

— Гаррет? — Ахнула Лависса.

— Не так, чтобы очень. — Хмыкнула Рут. — Сам бы он себе в этом ни за что не признался. А потом вкус жизни почуял, привык, с Хмелем подружился…

— Да, у тебя какое-то природное обаяние. — Кивнул Герк. — Такой ты весь… жизнерадостный.

Наемник подозрительно посмотрел на рыцаря, подумав, а не разразиться ли пошлой шуткой с бородищей как у книжника, но передумал и только польщено потупился.

Хмель действительно был весьма позитивным человеком. Нет, Лависсе он не нравился, потому что был не просто наемником, а бывшим крестьянином, ладно бы еще сбежавшим из войска солдатом. Но Гаррет действительно относился к нему иначе, чем к остальным, да и Герк чаще улыбался, когда речь заводил болтливый парень. И все они были вместе, а теперь пришлось разделиться, и леди была в ужасе, который пыталась скрыть. Прежде ей не приходилось посещать подобные места, она понятия не имела, как себя вести, чтобы не попасть впросак. Рут подобные мысли не смущали, варварка спокойно шла сзади и справа, изображая телохранительницу, и изредка подталкивала Лависсу в спину, направляя в нужную сторону. Сбитые ноги уже не болели, полностью заледенев. Свои сапоги Рут ей так и не отдала, несмотря на все уговоры и даже угрозу применения грубой силы.

Леди так отупела от холода и попыток держаться, что Рут пришлось обратиться к ней громко, потому что шепота последняя леди не слышала.

— То место, о котором вы говорили! — Прошипела варварка. — Госпожа!

Леди недоуменно вскинула глаза на трехэтажный каменный домик, над входом которого мозаикой было выложено изображение жениха и невесты, причем невеста была со свиной головой.

— «Ледя Хмель». — Задрав голову, прочитала Рут название. — Нда.

Лависса заметила, что сделала она это легко и быстро, не морща лоб и не шевеля губами. Придорожня, хоть и называлась придорожней, стояла не у дороги, а позади всех домов, и дорога к ней была натоптана уже после постройки. И пусть она была каменной, а мозаика над входом довольно дорогой, все равно это было самое дешевое и злачное место во всем Дранке: вонючее, с клопами, постоянно вспыхивающими драками и до того страшными девками, что даже Гаррет бы содрогнулся. Если бы Лависса могла, она бы осталась стоять на улице, пока не придет пора убираться, а то и вцепилась бы в Рут с воплями, что она слишком молода, чтобы ее убили в подобном месте. Но Сестрам Смерти приличествует ледяное молчание и презрение ко всему, кроме своего культа. Поэтому леди храбро подобрала край грязного обледенелого подола и смело вступила в чертог пьянства и разгула. Кровавая полуразмазавшаяся лужа на полу поколебала ее решительность, поэтому уже успевшая нацелиться на освободившийся столик в углу дикарка ругнулась, и упустила драгоценный момент, столик мигом заняли.

— Значит, туда, госпожа. — Рут аккуратно взяла леди под руку, как самый галантный кавалер, и повела ее к длинному столу с лавками, за которым сидели и горланили варвары.

Они даже не обратили внимания на них, только подвинулись, освобождая место. В дверь вошли Хмель и Герк и присоединились к наемникам, орущим похабные песни на разные голоса. Песни были тоже совершенно разные, но наемникам это не мешало.

Услужливая девка подскочила и собралась сесть Рут на колени, но варварка только досадливо отмахнулась и велела принести пива и жареного мяса. Пиво она взяла себе, а мясо, понюхав, отдала Лависсе.

— Тухлое? — Шепотом уточнила леди, опасливо тыкая в мясо пальцем, вилок здесь не предусматривалось.

— Сблюю. — Коротко ответила Рут, делая гигантский глоток из кружки. — Мясо свежее.

Лависса еще раз опасливо принюхалась. Мясо было сверху пережаренным, а внутри сырым, сразу видно, что не Гаррет готовил. Ну хоть не переперченным и не пересоленным. Варвары клали его на хлеб и ели, придерживая пальцами. Несмотря на то, что у них у всех были ножи, мясо рвали руками или зубами. Лависса потянулась к ножу Рут и тут же была поймана за запястье.

— Ыыыы! — Простонала последняя леди, хватка у дикарки была похуже кандальной. — Я просто хотела мяса отрезать.

— Так жуй. — Огрызнулась Рут. — И сиди тихо, во имя Троеликой!

Леди была уверена, что за скрывающим лицо одеянием никто не увидит, как она разговаривает, а услышать ее сквозь общий ор и гомон было почти невозможно, но Рут-то слышала, и даже шепот…

К женщине обратился один из варварских мужчин, кивнув на Лависсу, варварка скупо ответила на своей тарабарщине. Вопрос поддержала юная девушка, такая же косматая и вся в косичках. Ей Рут ответила уже мягче, потом разговорилась, оживилась и разговор пошел. На Лависсу по-прежнему никто не обращал внимания, и леди расслабилась, вглядываясь в варваров. Если раньше Рут казалась ей до ужаса грубой и резкой, то теперь девушка переменила мнение. По сравнению с этими варварами она была чуть ли ни изящной и даже чересчур манерной. Уж ела она точно красивее и аккуратнее. И говорила тоже. До этого варварская речь казалась леди грубой и резкой, похожей на лай собаки, но это потому, что на ней Рут исключительно ругалась. Теперь же Лависса слышала в интонациях незнакомых слов мерный ритм, похожий на глубокий стук разгоряченного сердца или бой барабанов. А еще у Рут оказались очень певучие руки. Она и раньше чересчур эмоционально жестикулировала, что леди относила к черте характера, но остальные варвары делали так же, видимо, иллюстрируя слова жестами. Все это было очень интересно, и Лависса дала себе зарок поподробнее расспросить варварку.

Вдруг по соседнему столу гулко застучали деревянными кружками и забили об пол ногами, требуя тишины. Видно так делали часто, потому что придорожня медленно, но затихла. На стол взобралась пьяная растрепанная женщина в съехавшем платке. Судя по некогда цветущему внешнему виду, она была не из местных, а судя по дорогой ткани грязного рваного платья — знавала лучшие времена. Женщина села прямо на стол, по-варварски скрестив ноги, и взяла протянутую гитару. Лависса разглядела у нее на запястье тонкий браслет с тянущейся к локтю цепочкой, наверняка соединенной там с еще одним браслетом. Выкупная. Сама себя продала в долг, а теперь отрабатывает.

Почтительно молчание действовало заразительно, все ждали, что будет, даже варвары. Женщина взяла пару довольно чистых аккордов и запела негромким приятным надтреснутым голосом.

Догорает огонь, пустота, тишина

Затопила молчаньем холодным твой дом.

И еще одна ночь, не принесшая сна,

И опять темнота за высоким окном!

Тихо меркнет и падает с неба звезда,

Вновь заходится сердце в холодном огне.

Он уже не придет, не придет никогда…

Дева, плачь — он ушел и погиб на войне.

Разом растерявшая интерес Рут отвернулась от певицы и тихо заговорила со склонившимися к ней варварами. Судя по интонации, объясняла смысл песни тем, кто не знал языка. Варварки презрительно зафыркали и вернулись к еде, но тихо, чтя законы чужого места.

Певица сухими блестящими глазами взглянула на варваров и ударила по струнам громче, одна струна вырвалась из-под нетвердых пальцев, задребезжала.

Перед ранней зарей он простился с тобой

И шагнул за порог в золотистый рассвет.

Не померк небосвод и в дали голубой

Снова солнце взойдет, а его больше нет!

Голос певицы все-таки сорвался и зазвучал пронзительно и фальшиво, но утирающие слезы девки и грустные, обуреваемые героическими чувствами мужчины, хулить певицу не стали. Легко ли голос удержать, когда так надрывается сердце.

Никогда больше всадник, нарушив покой,

Не придержит коня у крыльца твоего.

Ты осталась одна рядом с черной тоской,

Дева, плачь: ты навек потеряла его…

Лависа почувствовала, что по лицу течет. Она хлюпнула носом и посмотрела на Рут. Варварка испытующе присматривалась к оставшемуся мясу. Черноволосая девушка что-то сочувственно спросила, погладив себя по животу. Рут отрицательно покачала головой, щелкнула по горлу и ткнула двумя пальцами в открытый рот. Мужчины засмеялись, вызвав неодобрительные взгляды всей придорожни — певица подходила к самому драматичному моменту.

Будет время катиться прозрачной волной,

Но не властно оно над любовью твоей,

Одиночества черная тень за спиной

Упадет темной тканью на полосы дней.

Знай, покоя душа никогда не найдет,

И тебе не дано еще раз полюбить,

И забвенье к тебе никогда не придет,

Дева, плачь — ты не сможешь его позабыть…

Певица закончила на высокой заунывной ноте, напоминающей вой, и резко бросила гитару. Знакомый с этой ее привычкой мальчишка-побиральщик ловко подхватил хозяйский инструмент, не дав ему разбиться.

— Проклятая война унесла моего Ирни! — Женщина размазала слезы, черные от краски, которой она подводила глаза. — Проклятые варвары убили моего жениха!

— А другого с такой рожей она себе не нашла. — Сказал вдруг один из варваров, подмигивая соседке.

Та хихикнула и скинула его руку со своего колена.

— Конечно, разве может проклятущее племя убийц понять такую песню? — Надрывалась женщина. — Разве может дикарская шлюха знать скорбь подобной любви?

Вся придорожня обернулась к варварам, предвкушая развлечение. Хмель и Герк уже пробирались вдоль рядов, чтобы увести Лависсу.

— Конечно нет. — Тихо согласилась Рут, пристыженно опуская глаза. — Нам не понять таких песен.

Не успела певица возликовать, как варварка подняла глаза и добавила:

— Ведь мы, дикарские шлюхи, не сидим дома, когда наши мужчины отправляются на войну. Мы идем вместе с ними, и с ними умираем.

Певица подавилась словами, вытаращившись на наглую морду размалеванной девки. Один из мужчин, ухмыляясь, переводил своим сказанное.

— Ну так и умри! — Взвизгнула певица, но не успел никто ничего сделать, как щелкнул кнут и жесткий удар скинул ее со стола.

— Ты у меня дождешься, крысья мать!

Второй удар обрушился на женщину, с виду страшный, но не особенно больной, потому что визжала она явно больше для виду, никого не обманув. Почти все посетители придорожни в своей жизни хоть раз, да отведали кнута.

— Хозяин. — Мотнула Рут головой вскочившей Лависсе. — Да сядь ты уже!

Пристыженная леди села, содрогаясь от каждого щелчка кнута и напоминая себе, что все — тлен, и негоже Сестре Смерти глазеть, открыв рот, как уличной оборванке на свадебный кортеж. Хозяин придорожни, отведя душу, подошел к варварам и потребовал убираться, но в самых вежливых выражениях, так что дети дикого вспыльчивого племени посмеялись, но не обиделись. Тем более убираться надо было не далее второго этажа, где дикари оплатили ночлег.

— А вот не только варварки-то на войну ходили. — Вдруг сказал уже очутившийся в другом конце зала Хмель. — Гитару давайте. Сейчас вы, сопливцы, узнаете об истинном мужестве храброй девы Эовин…

Его с энтузиазмом поддержали.

— Солнце восходит в тумане кровавом, — с не меньшим энтузиазмом начал Хмель, — меч по руке. Как тростинка копье. Ищущий славы вернется со славой, ищущий смерти добудет ее. Нынче не трудно — война у порога, стяги на башнях и конный в седле…

— Пойдем. — Рут потянула Лависсу за руку.

— Я хочу послушать. — Заупрямилась девушка, пел наемник на удивление хорошо, излишне не страдая и успевая перемигиваться со слушателями, мол, знаем мы, зачем это девки на войну за мужиками ходят.

— Он тебе потом персонально споет. — Рут с силой сжала плечо Лависсы.

Леди мученически вздохнула, потом посмотрела в бледное лицо Рут с капельками пота и передумала.

Они поднялись на второй этаж, где располагались общие комнаты. Придорожня была невысокой, но широкой, и в одной комнате вповалку могло разместиться до тридцати человек. И пахли эти комнаты соответственно. Поднявшаяся по лестнице варварка тронула Рут за руку и что-то сказала. Рут смущенно ответила, варварка улыбнулась и кивнула в сторону комнаты. Там приподнялся на локтях огромный варвар. Дикарка без разговоров сунула что-то в руку Рут и прошагала к нему, переступая через лежащие тела. Варвар раскинул руки и со смехом поймал упавшую на него женщину, тут же подмяв ее под себя. Варварка взвизгнула и принялась шутливо отбиваться.

— Пойдем или хочешь поглядеть? — Участливо спросила Рут.

— Туда? — Сглотнула леди.

— Да нет. — Вздохнула Рут. — В отдельную комнату.

Она показала Лависсе зажатый в руке ключ.

— Это она тебе отдала? — Не поняла леди. — Почему?

— Пожалела. — Буркнула варварка. — Пошли и заткнись.

Комнатка на третьем этаже была ужасно маленькой, но чистой и тихой. Рут даже разделась перед тем как лечь в постель, а не плюхнулась в одежде и сапогах, как ей хотелось. Лависса тоже поспешила нырнуть под не очень чистое, но все-таки одеяло. И, о Троеликая, на кровати были даже простыня и подушка с наволочкой! Леди повозилась некоторое время, наслаждаясь блаженством, потом обняла подушку и заснула с беспечальным вздохом.

Рут же, наоборот, не спалось. В покое, когда ни о чем не надо было больше думать, варварку не просто затошнило, а залихорадило. Выпитое на голодный желудок пиво тоже сказывалось. После долгих мучений Рут села на постели, обхватила колени руками и ткнулась в них лицом, завидуя Лависсе.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда в комнату вошли Герк с Хмелем. Наемник тут же подсел к варварке, участливо обняв ее за плечи.

— Что, совсем плохо?

Дикарка даже не ответила.

— Попить хочешь? Может, поешь чего? Сколько ты уже голодная?

Рут все-таки мотнула головой.

— Спать будешь? — Спросила она. — Я подвинусь.

И подвинулась, так что Хмелю ничего не оставалось, как улечься рядом, прижавшись к женщине довольно тесно, кровать была узкой.

— Может, Рут, ты с леди ляжешь на одной… — Нерешительно начал Герк, созерцая напрягшееся плечо Лависсы, как ни тихо они вошли, а девушка все равно проснулась.

— Нет! — В один голос отказались дикарка и наемник.

— Не будь задницей, дай нам побыть вместе. — Рут, ухмыляясь, ткнула пальцем в Лависсу и подняла большой палец вверх.

— Я с тобой на одной кровати не лягу, я же не демон какой-нибудь! — Фыркнул Хмель, заговорщицки подмигивая.

— Это, правда, лишнее… — Еще раз попытался отказаться Герк, которого порядком раздражала такая забота, но Рут просто отвернулась к стене, а Хмель обхватил ее рукой.

Тишина длилась недолго.

— Давай местами поменяемся. — Предложил Хмель. — Ты меня спихиваешь. Я падаю.

Рут сдавленно зарычала и перекатилась через него. Довольный мужчина прижался спиной к стене и обхватил Рут поперек талии. Теперь упираться ей было некуда, и рука варварки удобно свешивалась с кровати. Герк же так и остался сидеть возле постели досадующей на него леди.

— Исса! — Заорала Рут так, что и леди, и рыцарь подскочили. — Подвинь свою жирную задницу и дай человеку отдохнуть! Он побольше тебя впахивал!

Смущенная леди живо отодвинулась и приросла к стене. После такого Герк не мог оставаться на полу и пристроился на краешке кровати, там было гораздо неудобнее.

— Ну и толку? — Едва слышно недовольно сказал Хмель Рут. — Видишь их?

— Вижу. — Так же тихо ответила коварная дикарка. — Погоди, щас заснут и улягутся, как надо… а потом, с утра, начнутся извинения.

— Угум. — Сонно хихикнул засыпающий наемник, его тоже разморило в тепле.

Рут снова вздохнула. Теперь она завидовала уже троим.

Глава 49. Демонская кровь

Демонов в Дранке оказалось не так уж и много, и всё больше таких, которые не понимали слов длиннее трех слогов. Зато и истинную кровь они чуяли гораздо лучше. Вспыльчивые полукровки уже успели понести от них значительные потери. А уж что они сделают с самим Гарретом, особенно когда увидят, что у него с крыльями… Гворт содрогнулся, на миг остановился, осторожно принюхался и продолжил свой путь, с силой вклиниваясь когтями в камни стены. Идти в человеческом облике через ворота он не рискнул: попадись на пути демон, этот облик его не обманет. Ведьмы тоже сразу видели истинную сущность, но хуже, их можно было не опасаться. Кроме Магритт, которая знала правду, но эта правда была слишком опасной, чтобы ведьма раскрывала свой рот.

Пальцы нашарили край стены, которую больше никто не охранял. Демон подтянулся, шаркнув ногами, навалился животом и закинул ногу, потом вторую. Посидел, отдыхая и устало поводя взмокшими плечами. Если бы не Рут, можно было бы дождаться спутников в лесу и продолжить путь, когда они выйдут из замка. Но кровь только-только начала в ней закрепляться, если не успеть, придется начинать сначала, а второго раза она точно не выдержит. Можно, конечно, бросить это гадкое дело, но таких мыслей Гаррет даже не допускал. Прожив вдвое больше положенного людям срока, демон прекрасно себя изучил и знал, о каких решениях будет жалеть, а о каких нет. В последнее время принимались исключительно первые, так что не мешало их разбавить.

Где искать, он не знал даже примерно, после безлюдья брошенных деревень замок производил впечатление разоренного муравейника. Но он чуял свою кровь и безошибочно взял направление. Хмеля он тоже чувствовал, с ним этот фокус прошел проще и угрызений совести доставил меньше.

На подходе к придорожне демон едва не задохнулся от вони. С минуту, ухмыляясь, разглядывал вывеску, потом обошел здание, еле втиснувшись в проход между домами, и забрался по стене наверх. Окно в нужную комнату открывалось и не было зарешечено. Во-первых, высоко, во-вторых, красть в придорожне было особо нечего, а убийствами хозяева не заморачивались, философски решив, что раз гостя зарезали в постели, то значит, ему нужно было лучше беречься.

В маленькой душной комнатке четверо размещались на двух узких кроватях. Гаррет бесшумно спрыгнул на пол и неплотно прикрыл окно. Его не заметил ни Герк, не обладающий звериным чутьем варварки, ни сама Рут. Гаррет подошел ближе и присел на корточки перед кроватью. Варварка не проснулась, потому что не спала, она была в беспамятстве. Ослабевшее тело все еще боролось с демонской кровью днем, но ночью было ее время, и она незаметно прокрадывалась, разливаясь по всем венам, артериям и сосудам от кончиков пальцев до самого сердца. Гаррет прикрыл глаза и мягко толкнулся в нее. Нет! Сопротивление было слабым, но по-прежнему яростным. Демон открыл глаза и сжал зубы, проклиная про себя варварское упрямство. Больше крови давать было нельзя. Значит, сегодня. Сейчас.

Хмель вздохнул, прижимая Рут теснее, в комнате быстро холодало из-за приоткрытого окна. Гаррет встал, простер над ним лапу и пошевелил когтистыми пальцами. На плече наемника ало вспыхнуло клеймо, видное даже сквозь рубашку. Гворту показалось, что оно осветило всю комнату, он даже нервно оглянулся убедиться, что никого не разбудил. На самом деле клеймо могли увидеть только демоны, но хотя бы они. Для Рут он приберег то, что посильнее, но варварка отчаянно сопротивлялась и ему, изрядно задевая самолюбие.

— Ладно. — Процедил Гаррет, скидывая с варварки наемничью руку и осторожно поднимая ее с кровати. — Не хочешь, значит, по-хорошему.

Вылезти в окно с ношей было куда труднее. Демон в последний раз поглядел на леди Лависсу. Подробностей ее похищения из башни он по-прежнему не помнил и смутно догадывался, что это к лучшему. Рут была легкой, но висела мешком, норовя сползти. Демон свалил ее на крыше, мышцы, натруженные еще замковой стеной, начинали гореть огнем, а наложение клейма требовало еще больших затрат сил. Чем дальше от Ада, тем тяжелее, будь ты хоть сам Сатана. Тело Рут начало подергиваться, сначала несильно, потом изредка.

— Нет-нет! — Шепотом закричал Гаррет. — Ах ты дрянь, не смей! Судороги для мертвецов!

Может, клейма на варварке еще не было, но его крови в ней было больше, чем собственной, и она подчинилась.

— Ты за это заплатишь. — Мрачно сказал демон, сажая девушку спиной к себе и крепко зажимая ей рот, на случай если очнется и закричит.

Другую руку он положил ей на плечо, вытаскивая из глубин души все то, что там было спрятано, содрогаясь от отвращения к самому себе. Если, конечно, все делать по правилам, то нужна адская пещера, река жидкого огня под ногами, шипастые стальные цветы, кровь девственницы, летучие визгуны и много еще чего. Уж точно не продуваемая всеми осенними ветрами крыша в самом вонючем угле замка. Зато имелась целая девственница и даже живая. С Хмелем получилось вообще в секунду, он даже и не заметил. С Рут же все мешало. Демон ругнулся, оттянул ворот рубашки варварки и взял ее за плечо уже не через ткань. Только бы синяков не осталось, а то ведь подозрительная девка догадается сбегать к ведьме… а дальше никакая сделка его не спасет.

Тело закололи маленькие иголочки, сила собиралась в сердце, разрастаясь в алый пульсирующий шар. Дождавшись, когда ее будет достаточно, Гаррет направил ее в ладонь, расцвечивая на белом холодном плече знак демона. Рут рефлекторно сжала зубы, вцепившись ему в руку, глаза у нее открылись и посмотрели на сгустившиеся в воздухе фигуры. И увидели их. Это было нехорошо, чтобы увидеть подобное, надо смотреть вовсе не глазами, а тем, чем простым смертным смотреть не полагалось. Она не вспомнит, когда очнется, но все равно, видеть она была не должна.

Огненный цветок расцветал все ярче, ясно видимый уже простым зрением, плясал по коже, вцепляясь коготками, но не решался проникнуть внутрь.

— Давай. — Поторопил его Гаррет, направляя поток глубже.

Знак — всего лишь вершина льдины, чтобы остаться, сила должна пройти внутрь. Красные нити вошли в кожу, прошли на полпальца… и намертво застряли. Демон растерянно потянул назад, но они не поддавались. А ритуал шел, и невпитанная сила растекалась. Темные фигуры заколебались, и в этом колебании Гаррету почудился смех. Чертова арена. Именно тогда Рут стала его бояться. Не доверяла. Никогда не поворачивалась спиной.

— Не хочешь — не надо. — Пробормотал гворт дергая рукой и с отчаянием глядя, как сила уже стекает с крыши, грозя городу неминуемой вспышкой насилия и беспричинной агрессии. — Черт с тобой! Просто отпусти, ты же меня убьешь! С тобой же нельзя было по-хорошему!

Но расцветающий красный бутон держали, словно в тисках, даже будучи без сознания воплощение Троеликой могло за себя постоять. Темные фигуры пропадали, проваливаясь сквозь миры, здесь им больше делать было нечего.

— Дура. — Горько сказал Гаррет, слушая звон в собственных ушах и созерцая перед глазами все увеличивающиеся черные точки.

Сила уходила как вода в прорвавшуюся плотину, и демон не смог сдержать самоироничного смеха. Опять себя переоценил. Сказать, что было плохо, значило ничего не сказать. Мутило его не хуже Рут, только не тошнило, потому что она боролась, а он уже не мог.

— Ну и ладно. — Прошептал демон, чтобы хоть что-то сказать, обессилено валясь на спину и теряя сознание. — И ладно! Стоило ради этого из клетки…

Вдалеке послышалось ржание, прозвеневшее в воздухе, и под щеку Гаррету выплеснулась призрачная трава Дороги Сна.

— Где Рут?

Хмель, удобно развалившийся на кровати, ответил не сразу, смакуя все прелести медленного бездельного пробуждения. Нависший скалой Герк посмаковать не дал и затряс наемника.

— Где Рут?

— И чего ты орешь?

Хмель страдальчески приоткрыл глаза и со вселенской скорбью взглянул на бессовестного рыцаря.

— Откуда я знаю? Ты вон дольше меня не спишь, пошел бы, да узнал, где Рут, если тебе так надо! Может, она отлить собралась, или блюет где, а может с варварами своими балаболит! Или город смотрит! И если она никого с собой не позвала, то значит, не хотела!

— В уборной ее нет, у варваров тоже. — Отрезал Герк. — И она не выходила из придорожни.

— Значит, она в придорожне. — Огрызнулся Хмель и отвернулся к стене, натягивая одеяло.

— Ты за нее не беспокоишься? — Встревоженно спросила Лависса. — Ей так плохо было вчера.

Хмель сел на кровати, свесив ноги, и посмотрел на пол, где поверх вещей Рут лежал ее драгоценный Неразлучник.

— Вот и я о чем. — Процедил Герк.

— Надо ее найти. — Крестьянин тут же посерьезнел. — Даже если мы ее застанем с каким-нибудь варваром… или варваркой, хм… пусть лучше разорется. Я поспрашаю, може ее кто видел здесь. Я запомнил, с кем она вчерась трепалась.

— А я найду ту певицу. — Решил Герк. — Она могла обидеться сильнее, чем мы думали, и натравить на Рут своих дружков.

— Тогда я бы больше за дружков переживал. — Хмыкнул Хмель.

— Если их было много… и Гаррета заодно поищу. Точнее, может это он меня найдет.

— А мне что делать? — Спросила Лависса.

— Здесь сидеть. — Без обиняков отрезал Хмель, любивший женщин, но предпочитавший видеть их не мешающимися под ногами.

— Вам лучше остаться. — Подтвердил Герк, но по другой причине. — Город неспокоен.

— Нет уж. — Топнула ногой Лависса. — Я Сестра Смерти, и пусть город меня боится! Я здесь с ума сойду! А если меня зарежут…

— Прежде им придется зарезать меня. — Вздохнул Герк.

— В этом случае меня все равно зарежут, так лучше сразу. — Махнула рукой леди. — И мне понравилась та песня, может она повторит для меня?

— И меч ее возьми. — Хмель протянул Герку неразлучник. — Пусть у тебя будет, если что. Здесь его лучше не бросать. Встретимся вечером в этой комнате.

Поиски не удались. Нигде никто не слышал ни о Рут, ни о Гаррете, но узнав о том, что наемник остановился в «Ледя Хмель», его спрашивали о пожаре, якобы случившемся в придорожне. Узнав, что там ничего не горело, кроме дешевых свечей, разговор перекидывался на анекдоты и байки об этом месте, якобы тот самый Хмель праздновал в этой самой придорожне свадьбу со свиньей, а на слабые возражения приводили не только доказательства, но и живых свидетелей. Наемник с удовольствием бы сделал всех этих свидетелей мертвыми, но время поджимало. Как назло, ему несколько раз предлагали работу и даже по специальности, на которую он в других обстоятельствах согласился бы, не раздумывая. Особенно на ту, где нужно было сопроводить до соседнего замка аппетитную женушку с призывным взглядом и тугим кошельком.

Герку повезло больше: он прекрасно провел вечер в компании нищих менестрелей, но про Рут ничего не узнал, зато заслужил горячую благодарность леди.

— Завтра начнем заново. — Хмуро подтвердил рыцарь.

— Своих не бросаешь, да? — Бросил Хмель, глядя себе под ноги.

Герк его услышал, но не отреагировал, а Лависса осторожно спросила, нельзя ли чего поесть. Хмель, заначивший в комнате несколько монет на крайний случай, сказал, что скоро вернется. Ключа у него не было, но наемнику ключ редко когда бывал нужен.

Посередине выстуженной комнаты с Рут на руках стоял Гаррет. Хмель застыл, разинув рот.

— Помоги. — Еле слышно попросил гворт.

Наемник поспешно отнял у него ледяную варварку, положил на кровать и закутал одеялом, потом закрыл окно и нерешительно подошел к продолжавшему стоять демону.

— Эй, ты чего?

Сам Гаррет был не теплее Рут, что было пугающе странно. Хмель закинул его руку себе на плечо, обхватил за пояс и довел до второй кровати. Гворт тут же рухнул на нее, увлекая за собой матерящегося друга.

— Я тебя поколочу! — Разозленный наемник спихнул с себя тяжелую тушу. — А ты будешь стоять и терпеть! Где ты шлялся, сволочь?! Где тебя Сатана таскал, задница ты дерьмовая?!

— Пить… дай.

— Пить тебе! Мочи тебе в глотку, паскуда! Железный лом тебе между зубов!

Продолжая ругаться, Хмель быстро выбежал из комнаты за кипятком. Гаррет медленно повернулся на бок, на спине было больно, а перекинуться он пока не мог. Что произошло, демон не знал. Просто пришел в себя от холода в середине дня, не в силах пошевелиться. Рут лежала неподвижно, несомненно живая. Надо немного поднабраться сил и проверить, как она откликается. На плече у варварки еле видно светился красный лепесток адского клейма.

Глава 50. Доверие

В промежутке между ранним утром и поздним днем в «Ледя Хмель» было относительно тихо. Гаррету было все равно, демон еще не отошел от вчерашней потери силы и присутствовал в бренном мире скорее физически, чем еще как-нибудь. Даже ничего не сказал по поводу гадкой склизкой каши из хлебного злака, которую уже всю развозил по стенкам глиняной миски, изредка вспоминая, что ее надо засовывать в рот и глотать. Каша, в общем, была не такой и гадкой, но с той, что готовил он, не шла ни в какое сравнение.

Хмель сидел рядом, пихая плечом, когда демон начинал заваливаться. С другой стороны его пихал Герк. От падения назад не страховал никто, но с этим гворт успешно справлялся сам, навалившись на стол едва ли не всей грудью. Лависса скромно сидела с краю, снедаемая любопытством. Сверху бодро спустилась Рут, по-прежнему бледная и с намертво заложенным носом, но довольная собой и весьма голодная. Гаррет подавился ложкой и поспешил спрятать глаза. Еще недавно еле видное клеймо распустилось демонским цветом, колыхалось, вызывающе яркое, словно живущее отдельной жизнью. В темной придорожне оно производило впечатление огненного смерча. Нахального и своенравного.

— Чего пялишься? — Рявкнула Рут, с грохотом плюхаясь за стол.

Лависса подскочила, раньше за варваркой она не замечала таких эмоциональных вспышек. Демон вместо того, чтобы огрызнуться в ответ, что пялится на совершенное ничто, промямлил нечто невразумительное и принялся заглатывать кашу, как будто в ней содержался эликсир вечной жизни. Рут прищурила глаза и решила, что надо действовать, пока он не очухался.

— Что ты сделал со мной?

— Ничего. — Гаррет поскреб бока миски, собирая остатки каши. — Кто, я?!

— А получить не хочешь?

— Ничего я не делал! — Огрызнулся демон, противно скрежеща ложкой по глине. — Могла бы и спасибо сказать! Я тебя нашел на улице, бредущую с потерянным видом, как ты это любишь в последнее время делать. И привел сюда. Благодари богиню, что на меня нарвалась, а не на воров каких-нибудь!

— Вот демонская задница. — Смутилась Рут. — Ну ладно, это… я так жрать хочу! Пусть я сдохну, когда еда полезет из лопнувшего пуза, но я буду сегодня есть весь день!

— Раз такое дело, надо обслужить даму! — Потер ладони Хмель, бодро вскакивая с лавки. — Есть особые пожелания?

— Мяса! — Мечтательно сказала Рут. — Похлебки сперва, а то не полезет! Рыбы, орехов!

— Щас все будет.

Хмель незаметно ощупал оставшиеся в кармане деньги. Оставалось в обрез, но последнюю неделю Рут совсем ничего не ела.

— Герк, помоги ему донести. — Распорядилась Тринидад. — А то нет сил ждать! Исса! Выбери там что-нибудь на свой ледский вкус, а то они сейчас понаберут всякого дерьма…

Дождавшись, пока спутники уйдут, Рут перегнулась через стол и схватила демона за висевший на шее амулет в виде бронзового пера.

— Ты мне зубы не заговаривай! По улице я шла? Не шла, а летела, видать!

— Отпусти! — Демон дернул амулет и откинулся назад.

— У меня ноги чистые. — Холодно сказал Рут. — Я никуда не ходила.

— Твой вариант?

— Не знаю. Хмель сказал, дверь в комнату была закрыта, а значит, мы вернулись не через дверь.

— Как же? — Иронично поинтересовался демон, глядя куда-то в сторону ее плеча.

— Через окно. — Сказала Рут. — Ты такое можешь.

— То есть, это я виноват?

— То есть, ты чего-то недоговариваешь, и мне это жутко не нравится.

— А в чем дело? — Рассердился Гаррет. — Ты жива, здорова, даже лучше, чем была, и при чем здесь я?

— Если найти достаточно сильную ведьму, она скажет, что я делала.

— Я желаю тебе удачи. — Издевательски бросил гворт, прекрасно зная, что денег на ведьму сейчас не наберется у них всех, вместе взятых.

— Лучше скажи. — Холодно потребовала Рут.

— Лучше отстань. — Огрызнулся демон, изведенный издевательством клейма.

На прямой мысленный приказ Рут забыть или хотя бы замолчать оно никак не реагировало, лукаво спрятавшись под рубашку и еле видно мигая из-под нее.

Разговор прервали спутники, вернувшиеся с огромным подносом еды. Рут мрачно отгребла себе половину, чтобы успеть все попробовать, и занялась похлебкой, чтобы промочить отвыкший желудок.

— А тебе не будет хуже? — Спросила Лависса.

— Всегда есть, куда хуже. — Философски ответила Рут, вдыхая божественный запах еды, от которого больше не мутило.

— Стоило выздоравливать, чтобы потом опять упасть с больным животом! — Не унималась леди.

— Стоило. — Непререкаемо ответила варварка, отставив похлебку и пальцами отрывая себе мяса. — И живот у меня не болел. Жуй лучше, а то обеда может и не быть.

— Почему?

— Завтра бой. — Привычно ответила варварка выражением, ставшим дикарской поговоркой. — Просто ешь.

Лависса взяла себе мяса и попросила у Хмеля нож. К ее удивлению, наемник ответил, что ножа у него нет, мясо он тоже рвал пальцами.

— Что вы все, как варвары! — Рассердилась леди, глядя на поступающего таким же образом Герка. — Неужели нельзя отрезать?

— При чем это здесь варвары?! — Тут же вскинулась Тринидад.

— При том! На каждом ножей на целую кухню, а мясо зубами рвут и хлеб кусками отламывают! Ладно тут вилок нет, но ножи-то! Дикость полнейшая!

Мужчины и Рут застыли, не в силах вымолвить ни слова. Первым сообразил Герк.

— Леди, этими ножами нельзя резать еду.

— Почему?

— Потому что ими уже резали людей, ннэ. — Объяснила варварка. — Нельзя резать то, что вкушаешь, тем, чем убиваешь.

Лависса подумала, посмотрела на внушительные ножи спутников.

— Ну и что. Они же чистые. Зато острые.

Хмель и Рут вытаращились на нее так, будто леди сказала неслыханное святотатство. Учитывая обычную толстокожесть наемника и варварки, сказанное было действительно вопиющей непотребностью. Герк, более знакомый с тем, как воспитывают леди, не был столь шокирован, а Гаррет, как демон, мог сотворить вещи и похуже.

— Так нельзя. — Железным тоном отчеканила Рут.

— Да что вы все на меня орете? Подумаешь! Сами-то! Вы… вы вообще!..

На этом месте приличной леди полагалось расплакаться, но Лависса яростно фыркнула и в качестве мести забрала себе всю чашку со сладкими медовыми шариками. Гаррет внезапно рассмеялся.

— Леди, если бы вы так сделали по неведению, те, кто это увидел, решил бы, что вы самая опасная из нас!

— Так и есть. — Лависса сверкнула глазами, вызвав приступ веселья. — И хватит звать меня леди. Лордов больше нет.

— Но есть торнхе верчерикс. — Подтвердила Рут.

— Нет. — Отрезала Лависса.

— Нам надо разделиться. — Перебил Гаррет. — Опять мы вместе собрались.

— Разделимся. — Беспечно согласилась Рут. — И придорожню сменить.

— А зачем мы здесь? — Осторожно поинтересовалась последняя леди, не видящая причин оставаться.

Ответ Герка ее убил.

— Заработать. Деньги почти вышли.

— С комнатой повезло! — Хмель потянулся и хрустнул плечами.

— Я думала, все варвары злые. — Улыбнулась Лависса. — А эта девушка была очень милой. Мало кто может просто так взять и… просто так сделать что-то хорошее ради незнакомца.

— Слабость сильных рождает в людях либо великую подлость, либо великое благородство. — Процитировала Рут древнего классика.

— Что?

— Ничего. Ей было приятно видеть меня такой. В бою против меня у нее не было бы шансов.

— Откуда ты знаешь?

— Хорошие бойцы видят друг друга с первого взгляда. — Гаррет подтолкнул Хмеля локтем.

Наемник скромно потупился. Бойцом он стал куда лучшим, чем до встречи с Рут, но оценить чужие способности смог бы по-прежнему только в драке.

Лависса задумалась.

— У вас же женщины дерутся наравне с мужчинами. А вдруг ее убьют?

— Надеюсь, так и будет. Не в постели же ей умирать. Старухой. — Рут содрогнулась.

— И она не боится?

— Нет.

— А ты не боишься, что тебя убьют?

— Нет. Видишь ли, Исса, когда отнял столько жизней, невежливо трястись за свою. Кроме того, не так и просто меня убить.

— Она совсем молодая. — Вспоминала леди понравившуюся ей варварку. — Разве она выстоит против рыцаря?

— Смотря в чем. — Хохотнула варварка. — А ты Герка спроси. Что, выстоит варварка против тебя?

— Милостью Троеликой, я жив, несмотря ни на что. — Уклончиво ответил мужчина.

Убивать вертких варварок было непросто не столько из-за разницы легкого и тяжелого вооружения. Рука отказывалась поднимать меч на женщину. А ведь иногда они были совсем почти детьми. Именно поэтому варварок объявляли порождениями тьмы и страшными нечестивицами. Не так трудно пырнуть сталью богохульную мерзость. Простые солдаты верили, а те, кто поумнее… приказ есть приказ. Кроме того, сами варварки в бою не церемонились, прекрасно зная, какой эффект производят на вражеских мужчин, и в открытую презирая за непонятную им слабость.

— А мужчина с ней, это ее муж? — Продолжала Лависса. — Он такой страшный! Как она его не боится?

— Никакой не муж. — Рут быстро объяснила, как отличить пару по особой форме кос и расположению бусин. — И даже не жених.

— Он же может ее ударить! — Переживала романтичная леди за радушно поделившуюся комнатой девушку.

— Зачем? — Не поняла Рут.

— Просто так!

— Просто так даже кошки не рождаются.

— А что, у вас мужчины не бьют женщин?

— А надо бы! — Показушно вздохнул Гаррет.

— Конечно, бьют. Мы же учимся драться.

— Нет, я имею ввиду… — Лависса покраснела, — ну, как мужья бьют жен.

— Ты что! — Вытаращила Рут глаза. — Ни один муж в здравом уме не ударит жену!

— А не в здравом?

— Никогда! Зачем же жениться тогда? Это… — Рут замолчала, подбирая слова. — Есть просто случайные парни, понимаешь? Вы можете встретиться, а назавтра забыть друг друга. Вы друг другу ничего не должны. Стычка между кланами — и вы уже враги. Когда ты становишься чьей-то женщиной, это другое. Вы вместе. Такие и ругаются, и дерутся. И каждый волен уйти, если ему надоест. Но когда мы женимся это, ну…

Варварка смущенно замолчала, подобные темы среди ее племени поднимать не полагалось.

— Мы внимательно слушаем. — Пропел Хмель, подвигаясь ближе.

— Это значит… вместе. Что-то одно. Разве ты можешь ударить сам себя? Это очень… крепкая связь. Поэтому у нас редко женятся.

— Ну да, зачем жениться, когда и так можно… — Хмель ковырнул в воздухе рукой.

— Но ведь бывает. — Сказал Герк. — Он может ударить случайно. В гневе. Всякое же бывает. Не может не быть. У вас же есть легенда о женщине, которая попросила у мужчины сердце его матери.

— Понимаешь, — Рут сплела пальцы и посмотрела сквозь них на Герка, — когда наша женщина соглашается стать чьей-то женой, это означает с ее стороны полное доверие. Тотальное. И предать это доверие все равно что… все равно что ударить собственную жену. Но ты прав, бывает всякое. И в этом случае муж должен попросить прощения. Не так как это делаете вы. Женщина за то, что он сделал, может не простить. Но если прощает, то может попросить у него все, что угодно. И если он это делает…

— Как это все? — Не поняла Лависса. — Что значит все?

— То и значит. Вон, одна сердце матери попросила. Плохая легенда, я бы на месте этого слабака вырезала бы сердце этой твари.

— А что бы было, если бы он не согласился?

— Она перестала бы быть его женой. Но вообще прощают, конечно. Могут попросить новый меч или куртку. Или разрешения переспать с кем-нибудь другим…

— Какой ужас! — Воскликнула Лависса. — Как после такого ее любить?!

— Никак. Он может отказаться. Я же говорю: ударить свою женщину это страшная вещь. — Терпеливо объяснила Рут. — Не из-за последствий. Просто потому, что этого нельзя.

— Тот парень из легенды не был ее мужем. — Вспомнил Хмель. — Она попросила сердце его матери в обмен на согласие выйти за него замуж.

— Это примерно то же. Все дело не в статусе пары, а в обманутом доверии. Слово не совсем верное, но я не знаю, как это по-вашему будет. И это по традиции. А так у нас бывает, что жена мужу выпускает кишки за измену. И наоборот.

— А у вас за это не судят? — Поинтересовался Герк.

— Нет, конечно. — Фыркнула Рут. — У нас говорят, что тот, кто позволяет себя убить, хочет быть мертвым.

— А если на войне убьют? Что делают жены?

— Исса, что бы ты сделала, если бы любила человека, а он тебя бросил?

— Но это не одно и то же!

— Ты бы была в ярости. — Твердо закончила Рут. — Умирает только тот, кто хочет умереть.

Глава 51. Выгодное предложение

Шею уже сводило. Рут в очередной раз скосилась на плечо, но, как всегда, ничего не обнаружила. Ощущение было такое, будто кто-то прикоснулся теплой ладонью, а потом убрал руку, но ощущение еще осталось. Гаррет, услышавший, как она жаловалась на это Хмелю, сказал, что для этого понятия на демонском есть слово. И даже воспроизвел, прозвучало почему-то дико неприлично. У варваров тоже было похожее слово, но означало оно ощущение, оставшееся не от прикосновения, а от удара.

— У меня бывает, кажется, что жучки ползают. — Лависса передернула плечами. — А посмотришь — ничего нет.

— Может, и ползают. — Хмель ловко прихлопнул клопа, раздавил в пальцах и запоздало сморщился от запаха.

Все это было вчера, а сегодня они уже снова разделились. Иссу наконец-то удалось спихнуть Герку, а Хмель, Гаррет и Рут искали работу сами по себе. Предложений было много, но все подразумевали охрану отправлявшихся внутрь страны товаров или людей, в самом же городе с этим было плохо. И, как назло, в сторону Кастервиля никто не шел, с варварами торговать народ не торопился. Была парочка заказов на убийство, но Тринидад отказалась. Будь она в чуть более безвыходном положении, может, и согласилась бы, но извести жертву требовалось ядом, а не железом, что претило не признающей такого варварской душе. Наконец, попалось одно предложение, не так, чтобы очень выгодное, но лучше, чем ничего: надзирать за погрузкой зерна и сушеных фруктов, и смотреть, чтобы никто ничего не стащил. Занятие было скучным, угрюмые носильщики косились на лениво пощелкивающую кнутом варварку, но все равно таскали по мелочи. Рут не возражала, убытку от этого было немного, а люди исполнялись гордости и самоуважения. Под вечер подошел хозяин.

— Хватит, темнеет уже.

— Ну и что? — Не поняла варварка, украдкой засовывая обратно в карман вынутую для дегустации горстку орехов. — Пусть работают.

— Дак охренеют и тырить в темноте будут больше. За всеми не усмотришь. Пошли, расчет тебе дам. Завтра придешь?

— Ну да. — Рассеянно ответила Тринидад, шагая вслед за ним по камням вымощенного двора. — А чисто здесь. Богатый кто-то живет?

— Ну ты даешь! — Присвистнул мужчина. — Это ж дом Советов!

— Гадальня что ли? — Не поняла варварка.

На больших праздниках в варварском стане ведьмы вылезали из своих пещер, вытаскивали прозрачные шары с дымом внутри и отвечали всем желающим на вопросы или давали советы. Хольт таким не развлекался и говорил, что он фаталист, Рут побаивалась узнавать собственное будущее, но большинство дикарей с удовольствием гадали.

— Нет, тут живут наши управляющие. — Объяснил ей хозяин. — Да ты, темень мохнатая, и не знаешь ничего?

— Я знаю, здесь была леди, убившая лорда. — Осторожно сказала варварка. — А замок разграбил Тринидад.

— И оставил ей подарочек в виде брюха. — Усмехнулся мужчина. — Уж она так радовалась, бедная… не выдержала родов, померла. Как варвары ушли, у нас многие так скопытились. Зато уж сиротки вышли на диво, не то, что местная дохлятина. Ты бы на них, может, и плюнула бы, а у нас такие поколениями не рождались.

Рут и раньше заметила совсем маленьких, но чисто одетых и ухоженных малышей. На многих были знаки приемышей.

— Я в каком городе не побывал, везде этой беспризорни навалом, а у нас за самого завалящего младенца бабы глотки друг другу рвут. Дак о чем я… вот, а как ледя-то померла, замок хотели грабить. А в нем уже Сквол сидел со своей шлюхой… Слыхала ты про Сквола?

— Нет.

— Ну? — Удивился хозяин. — Это ж знаменитейший вор, под ним самая большая банда в округе ходила. И баба его другим бабам не чета, я тебе скажу, видная такая… да. У нее придорожня была с девками, только без еды, а с одними девками. И подешевле которые, и совсем дорогущие. Она и сейчас стоит, туда только ленивый не заглядывал. В общем, этот Сквол со своей бабой теперь и заправляет всем, и еще старый пень лордский, как его…

— Книжник. — Подсказала Рут.

— Вроде того. И главарь убийц наших всей охраной заведует, и лекарка еще. И ведьма есть, только она редко кажется. У них не то, что у лордов. — В голосе мужчины зазвучала гордость. — Любой может придти, они и послушают, и рассудят по совести, свои же, из простых, хоть и отребье, прости Троеликая.

— Ничего себе, демократия в действии! — Присвистнула Рут.

— Ты язык-то придержи! — Рассердился хозяин. — Я ж ваших волосатых вождей не хаю!

— Попробовал бы! — Иронично предложила Рут, не собираясь объяснять и оправдываться.

Сердитый мужчина дернул дверь и вошел в пропахшее кожей помещение. Посередине его стоял грузный деревянный стол с расходной книгой, а стены были сплошь забиты полками с разнообразной хозяйственной утварью. Он сел, вытащил ключ и выдвинул ящик стола, отсчитав варварке положенную сумму. Рут подкинула ее на ладони. Не очень много, но хватит на ночлег и еду, и еще немного останется. А если завтра придти и заодно Хмеля привести мешки таскать, то можно и стянуть чего-нибудь.

Хозяин с сомнением посмотрел на содержимое кошеля и убрал его обратно в ящик, записав расход в книгу большими корявыми буквами.

— Слушай, Рут, не хочешь остаться переночевать? Комнат пустых много, только что партию сыров увезли. И к работе приступишь утречком, а то ищи-свищи тебя завтра.

— Я же обещала придти! — Возмутилась варварка больше для порядка, перспектива бесплатного ночлега была очень заманчивой.

— Я ж и не говорю ничего! — в свою очередь возмутился хозяин. — Ну а как грохнут тебя в подворотне и денежки стибрят, а мне потом опять бегать нанимать? Ладно, накину еще сверху ужин, работники у нас как раз возвращаются, отгребут тебе чего-нибудь.

— Идет. — Дикарка пожала плечами.

— Славно-славно! — Повеселел хозяин. — Идем, покажу, где спать. Там холодновато конечно, а то сыры попортились бы, ну дак я девку пришлю, она одеяло принесет. А если понравишься ей, то и сама останется, вы, варварки, большие затейницы, говорят…

Продолжая болтать и расписывать Тринидад прелести варварок, он провел Рут по коридорам, петляя, как заяц. Дикарка прекрасно видела, что он нарочно ее путает, и без труда запоминала дорогу, ориентируясь на направления и манящие запахи из-за дверей.

— Вот это лабиринт. — Сказала она, умильно косясь на дверь, ароматно пахнущую копченостями.

— Ну дак! После лордов остались эти склады. И так хитро все придумано. Спасибо Скволу, не дал все тут разломать, а мы уж сами потом как разобрались… сколько тут всяких штук, ахти мои! Но тебе это неинтересно. — Спохватился он. — Вона железок тут или седел никаких нет. Так, репа и чеснок, вам, варварам, такое неинтересно. А вот и твоя комната.

Рут вошла в каменное помещение. В нем действительно было немного холодно, но не смертельно.

— Щас девку с одеялом пришлю. — Засуетился хозяин. — Она и воды принесет, и чего там вам, девкам, надо еще…

Он поспешно вышел и захлопнул дверь. Рут это не понравилось. Еще больше ей не понравился звук лязгнувшего железного засова. Бросаться к двери и дергать ее она не стала, и так все ясно. И обольщаться, что хозяин просто беспокоиться, чтобы ценный работник не убежал, — тоже. И сырами тут не пахло.

Тринидад молча села, скрестив ноги, отцепила от пояса меч и положила его на колени. Попав в плен, варвары не суетились и не отчаивались, а просто ждали, что дальше. «Ничто не длится вечно». — Поучал Старый Хольт. — «Ничто. Ни счастье, ни любовь, ни пытки, ни жизнь, твоя или палача. Все течет и меняется, лягушонок, и всегда будет что-то дальше. Тебе просто нужно ждать, и ты это увидишь».

Рут с досадой подумала, что обещанного одеяла можно было не ждать, а ужина и подавно. Это ее немного огорчило. Варварка любила покушать. Еще больше ее огорчил до боли знакомый запах одурень-травы.

— Добро пожаловать в мир живых! — Поприветствовал Хмель, как только варварка перестала поднимать и бессильно ронять голову, и ее взгляд стал осмысленным.

Рут высунула язык и пару раз широко зевнула, избавляясь от остатков дурмана. Лависса погладила ее по растрепанной голове, которая лежала у нее на коленях. Рут огляделась вокруг, дернула ногой, закованной поверх сапога, проследила взглядом за цепью, вделанной в кольцо в стене, повернулась на бок, сунула под щеку ладонь и сказала:

— Исса, посиди так. Когда еще придется выдрыхнуться.

— Нет, вы посмотрите на эту бесстыжую рожу! — Возмутился Хмель. — Дрыхнуть она собралась! Нас порешат того и гляди!

— И что, у тебя есть ключ от кандалов и связи среди тюремщиков?

— Э… нет.

— Предлагаешь сидеть и молчать, ннэ?

— Нет, только не это. — Содрогнулся Хмель, молчанием его уже полдня изводил Гаррет, который просто пялился в стену и ничего не отвечал.

Наемника терзало искушение подойти к нему и хорошенько пнуть, но длина цепи не позволяла. Демону пришлось хуже всех, его приковали не просто за ногу, а за обе, еще и за руки и за шею, и все кандалы были с шипами внутрь.

— Рут, неужели тебе не интересно, что случилось? — Спросил Герк, тоже переживающий ситуацию весьма хладнокровно.

— Нас заманили в ловушку. — Ответила варварка, не открывая глаз.

— Кто и зачем?

— Моррек, чтобы забрать свои монеты.

— Почему Моррек? — Струхнула Лависса. — Какие монеты?

— Потому что только ему сдалась наша удалая компания. В полном составе. Теперь будут по одному пытать, а то и всех сразу.

— Зачем пытать? — Побледнела леди.

— За монетами. — Рут недовольно поднялась. — А может, и не всех, а только тебя. А нас заставят смотреть. Герк им и выпоет все сразу, и Хмель тоже.

— Какие монеты?! — Взвизгнула леди. — А ты бы молчала, да?! И Гаррет бы ничего не сказал?!

— А разницы нет. — Кисло ответила Рут. — В живых он нас точно оставлять не собирается… а это что за хрень?!

— Я тебе заплела, пока ты спала. — Объяснила Лависса ошарашено ощупывающей голову Рут. — Чтобы успокоиться.

Варварка яростно растеребила волосы.

— Нам оставили оружие. — Сказал Герк. — Вообще ничего не взяли. Это странно.

— Одурень-траву ножом не разрежешь. — Фыркнул Хмель. — Чтоб я еще хоть раз эту дрянь курил!

— Сюда идут. — Дикарка вскинула руку. — Шестеро.

— Ободранцы? — С сомнением спросил Хмель.

— Кто? — Не понял Герк.

— Совет замковый. — Пояснил наемник. — Их шестеро как раз. Вор, шлюха, убивец, лекарка, ведьма и книжник.

— Демокр-ратия. — Выругалась Рут.

— Управляющие замка лично идут вынести нам приговор? — Не поверила Лависса. — Всем составом?

— Шаркает кто-то. — Рут прислушалась.

Дверь открылась, и в комнату вошли шестеро: трое мужчин и трое женщин. Это и вправду был Совет. Седобородый книжник, нестарый еще, просто весь седой. Ярко раскрашенная красивая «мамка», даже с виду умная и хитрая. Скромная лекарка, держащаяся в стороне. Убийца и вор, похожие, как братья, только у первого взгляд холодней и жестче, а у второго движения неторопливей и плавней. Ведьма же была такая, какую Рут до сих пор не видела: не рыжая, по обыкновению, и даже не черноволосая, а седая и розовоглазая, хотя лицо у нее было молодое. Она в свою очередь уставилась на Тринидад, как на восставшего убиенца, бросила быстрый взгляд на Хмеля и совсем уже медленно и неохотно, будто боясь увидеть, перевела взгляд на Гаррета и вздрогнула. Демон мрачно звякнул цепями и встал.

— Прошу вас не браться за оружие. — Приятным мелодичным голосом сказала шлюха. — Дорогая сестра-ведьма еще за дверью позаботилась о том, чтобы оно не смогло нам повредить.

Хмель не поверил и попытался вытащить нож, но он даже на палец не смог высунуться из ножен.

— Зачем вы нас заперли? — Спросила Лависса.

— За различные преступления против Богини и людей. — В голосе вора было столько сарказма, что хватило бы на десять Хольтов.

— Хвала Троеликой, друг народа Моррек вовремя нам об этом поведал. — Добавил книжник.

— Что? — Герку показалось, что он ослышался. — Этот колдун?!

— Звучит как оскорбление. — Ведьма перевела на рыцаря пустоватый взгляд розовых глаз.

— В чем нас обвиняют? — Возмутилась Лависса.

Рут и Хмель картинно закатили глаза.

— Варварку из рода Моргов по имени Рут в похищении чужого имущества, а именно демона племени гворт, у честного балаганщика Айзы.

— Не было такого! — Варварка гордо выпрямилась. — Пусть сперва докажет!

— Это несложно, наша сестра-ведьма может найти эти воспоминания в вашей памяти.

— Я протестую! Она, пока будет искать, найдет, как я третьего дня в сортире животом маялась, а это может ранить мою тонкую душевную организацию!

— Это еще не все. Также вы все обвиняетесь в похищении жены лорда Ирниса…

— Никакая я ему не жена! — Лависса возмущенно дернула ногой. — Можете посмотреть, мы не женаты!

— Заодно много другого интересного увидите. — Поддакнула Рут.

— В похищении гостьи лорда Ирниса. — Пожал плечами вор. — А также вы являетесь виновниками страшного пожара, унесшего жизнь целой деревни в конце лета.

— Это Моррек ее поджег! — Возмутился Хмель.

— Но виноваты-то мы. — Вдруг сказал Гаррет. — Так ведь?

— Именно. — Кивнула шлюха. — И мы не можем оставить вас в живых, допустив, чтобы подобное событие повторилось и с нашим городом.

— Ничего личного. — Добавил убийца.

Они вышли, прикрыв за собой дверь.

— Нас казнят? — Лависса округлила глаза. — А меня-то за что, я ничего не сделала!

— Тебя и не казнят. — Успокоила ее Тринидад. — Достанешься колдуну.

— А может, он из меня декот сделает? — С надеждой спросила леди.

— Сделает. — Невесело пошутил Герк.

— После всего остального. — Зловеще предрек Гаррет.

— А ты молчи! — Рассердился Хмель. — Молчал раньше, вот и теперь молчи!

— Они оставили нам оружие. — Не слушая его, сказал демон.

— Которое не вынимается из ножен.

— Но оставили. Они тоже все понимают, иначе бы не продержались у власти так долго. Но на них ответственность за город…

— И нами жертвуют. — Закончил Герк. — Понять можно. Они сильно рисковали уже тем, что оставили нам оружие.

— И оставили нас в цепях. — Скептически фыркнул Хмель.

— Ну… — сказал Гаррет и стряхнул с себя кандалы.

— Ух ты! — Лависа всплеснула руками.

Гаррет быстро разорвал цепь Герка, освободил Хмеля.

— А было время, гвоздя согнуть не мог. — Вспомнила Рут.

— Много для чего раньше было время. — Уклончиво ответил демон. — Надо уходить и быстрее.

— Это очень и очень странно. — Герк оставался на месте. — Если Моррек узнает, что мы сбежали, он же им всем отомстит…

— Дверь не открывается. — Лависса со стоном сползла на пол. — Вот демонская задница!

— Леди! — Поражено выдохнул Хмель.

— При леди так не выражаются! — Огрызнулась леди. — Сам виноват!

— Отойди от двери. — Гаррет изменился в лице.

— Что? — Не поняла Лависса. — Почему?

— Отойди. От. Двери. — Мертвым голосом повторил гворт.

Леди быстро отбежала и спряталась за Герка.

— Что случилось? — Напряженно спросил рыцарь, непроизвольно становясь в боевую стойку и бесполезно вслушиваясь в то, что происходит за дверью.

— Не подходите ко мне. — Демон, наоборот, застыл, опустив руки и голову.

Заходящие с двух сторон Хмель и Рут его не послушались.

— Пошли вон от меня! — Крикнул Гаррет, глаза у него загорелись желтым.

Наемник и варварка все-таки остановились, не близко, но и не далеко. Гворт вздохнул, выпрямился и стал очень и очень спокойным. Дверь медленно и со скрипом открылась, и в комнату вошел первый демон. Если раньше он рассчитывала позабавиться с варваркой, попробовать на вкус рыцаря и посмотреть, как долго продержится наемник, если отрывать ему одну за другой конечности, то теперь он обо всем забыл, уставившись на Гаррета, сначала ошарашено, потом возмущенно, а потом расплываясь в улыбке. И что-то сказал.

— Что он сказал? — В звенящей тишине голос Лависсы прозвучал очень громко.

— Здравствуй, калека. — Перевел Гаррет.

Глава 52. Неразлучник

Молчание затягивалось. Демоны рассредоточились по камере, демонстративно поглаживая ножи из хорошей дорогой стали. Рут, Хмель и Герк в долгу не оставались, задвинув Лависсу за спины. Рут ещё подумывала, не подарить ли леди быструю и милосердную смерть. Этикет велел сперва спросить, но варварка была почему-то уверена, что щедрое предложение вызовет кучу негодования, причем не только со стороны Иссы.

Гаррет следил за перемещениями демонов с видом всходящего на эшафот борца за правду и справедливость. Потом прикрыл глаза и что-то сказал. Демоны расхохотались, но как-то неуверенно. Гаррет сказал еще, не меняя тона. Ему все-таки ответили, довольно презрительно. Гворт настаивал, не проявляя нетерпения. Его спутники лихорадочно мотали головами туда-сюда вслед за говорящими, пытаясь вникнуть в суть, но понять что-то можно было только по реакции демонов, злящихся, но неспособных переступить какую-то черту.

— Идите. — Вдруг сказал Гаррет. — Вас отпустят. Только оставьте оружие.

— Как это отпустят? — Не понял Хмель. — Нас же убивать собрались!

— Что значит оставить оружие?! — Возмутилась дикарка.

— Что значит вас? — Спросил Герк.

— Если вы сейчас же не прекратите со мной пререкаться, не сложите оружие и не уберетесь, — ровно ответил гворт, не меняя интонации, — то не будет нас всех. А если вы вякнете мне еще хоть слово поперек, они поймут, что я не так крут, как им сейчас сказал.

— Я без тебя не уйду. — Непререкаемым тоном заявила варварка, положив пальцы на рукоять меча. — И без боя не уйду. Еще не хватало подлаживаться под паршивых демонов.

— Они тебе ноги выдернут. — Ласково ответил Гаррет, положив руку ей на плечо, будто прощаясь. — Уведите эту овцу, пока они не передумали. Преследовать они не будут.

— Тобой займутся? — Зловеще спросил Хмель.

— Я и так зажился, если на человеческий век. — Гворт потрепал по плечу и его. — Иди, не позорься. Вы тут все равно ничего не сделаете. Герк, убирайся тоже в Пекло, и даму свою не забудь, вы меня уже все бесите.

Рыцарь, опомнившись, быстро сложил на пол оружие и потянул к выходу благодарную, но не перестающую оборачиваться Лависсу. Хмель долго терзал пряжку, но тоже выложил меч и ножи. Рут же смотрела на Неразлучник и не могла с ним расстаться.

— Ради богини, варварка, жизнь дороже! — Прошипел наемник, хватая ее за руку.

Подошедший демон, потеряв терпение, выдернул меч у нее из рук с такой силой, что пальцы дикарки чуть не остались на ножнах.

— Пошли! — Хмель потянул ее к выходу, и у Рут едва не разорвалось сердце.

Чудесный меч прощально сверкнул зеленым камнем в грязных волосатых лапах хищного чудовища. Дверь захлопнулась, и за ней была тишина. Рут напряженно прислушивалась, увлекаемая Хмелем прочь по коридору, прислушивалась, пока не услышала слабый звук удара. Варварка сжала зубы и побежала быстрее, пока они не нагнали Герка и Лависсу.

О смерти почему-то не думалось, может потому, что он уже все передумал на крыше придорожни. Он обещал не сопротивляться и держал обещание. А вот не кричать скоро станет невозможно. Гаррет знал, варвары под пыткой орали как резаные, но почему-то это было все, чего можно было от них добиться. Возможно, в этом был смысл, но не хотелось тратить последние минуты на то, чтобы себя переделывать. А о смерти все равно не думалось, только о жизни, которая убегала вперед прохладной дорожкой, вплеталась в травы влажных от росы полей, в шелест листьев золотеющего леса, в дыхание ночи… а они вернулись.

Гаррет упал, больше не поддерживаемый двумя демонами под руки, они радостно заголосили. Конечно, они обещали не преследовать пленников, но пленники сами пришли. С оружием, но что значит оружие против силы и скорости демона из Ада?

— Вот… идиоты… — прохрипел гворт в пол, пуская кровавые пузыри. — Нелюди… твари… что ж вы делаете…

Рут задумываться о собственной глупости было некогда, на нее напирали двое самых здоровых. Найденный меч сломался от первого же удара, и варварка отчаянно отбивалась рукояткой с остатком клинка. Герк и Хмель заняли оборону спиной к спине, им было немного лучше. Если бы успели пораньше, то, возможно, к драке присоединился бы и Гаррет, но теперь он лежал на кровавом полу, раскинув руки, как крылья, похоже демоны его резали. Даже не перекинулся.

Один из демонов поймал взгляд и что-то глумливо сказал, вытаскивая из-за пояса ее меч, прямо в ножнах. Попытался их стянуть… и не смог. Рут воспользовалась моментом, перекатившись по полу и вонзив остатки меча прямо в бок замешкавшегося противника. На руки ей хлынула черная кровь. Второй демон страшно взревел и пнул Рут ногой, чуть не задев ловкую дикарку. Ей повезло, но варварка поняла, что от последующего удара сверху всё равно не увернется. Уже инстинктивно схватила вывалившийся из лапы умирающего демона Неразлучник. Ножны слетели, будто ждали движения, меч демона звонко сломался, напоровшись на лезвие. Сам демон, не удержав равновесие, упал прямо на варварку, развалившись в полете надвое. Рут спихнула с себя еще живую половину и ошалело вскочила. Увидев, что его товарищи мертвы, один из демонов, окруживших Герка и Хмеля, напал, варварка отмахнулась от него мечом и еле удержала равновесие, когда ее занесло. Меч не просто был острым, он словно не чувствовал на пути преграды, разрезав демона, словно на его месте был пустой воздух. Еще одного наконец-то добили Герк и Хмель. Двое оставшихся успели понять, что в руках у Рут чудесное оружие, и стали осторожнее и вдвое опаснее. До этого они просто играли, смерть товарищей их только раззадорила. И численный перевес противников роли уже не играл. Эти двое оказались самыми стойкими. Хуже всего, что они пытались подобраться к Гаррету, и отогнать их становилось все сложнее. Один из них исхитрился и ударил Рут по разом онемевшей руке. Неразлучник отлетел в сторону, следом покатилась и дикарка. Демоны восторжествовали, но слишком рано, воспользовавшись секундой, Хмель красиво воткнул нож в горло одного, Рут даже успела погордиться, пока перед глазами не запрыгали черные точки от боли в наконец-то почувствовавшем всю мощь демонской лапы запястье, а затем Герк прикончил другого.

Гаррет в этот самый момент решил очнуться и обвел заплывшими глазами картину побоища, еле сдерживаясь, чтобы не выругаться. Настроения ничуть не прибавило зрелище возникших перед самым носом белобрысых косичек.

— Милый, любимый, самый лучший! Как я могла тебя здесь оставить с этими сраными демонами!

Рут подползла ближе, схватила меч и принялась страстно лобызать его, рискуя зарезаться.

— Ты с ума сошла! — Заорал Хмель, не решаясь, впрочем, отнимать. — Он же острый… во имя Разящей, женщина, тебе пальцы надоели?

— Ша, ннэ! — Рут прижала меч к груди, не двигая запястьем правой руки. — Мой драгоценный никогда не причинит мне вреда! Смотри!

Она резко провела лезвием по руке. На грязной коже не осталось даже царапины.

— Это все прекрасно, но у вас еще будет время остаться наедине. — Герк взвалил на себя гворта, у которого отказывали ноги. — Хмель, помоги!

Наемник сноровисто подхватил друга с другой стороны, в подобных вещах у него был немалый опыт. Варварка сцапала ножны, неловко засунула в них абсолютно чистое лезвие и побежала вперед, показывая дорогу.

Ведьма встретила их, быстро захлопнув дверь. Лависса вскочила навстречу и повисла на шее у Герка.

— Быстрее. — Сквозь зубы пробормотала ведьма, подходя к котлу и размешивая в нем варево.

Белесый пар стекал на пол, не растворяясь в воздухе, а расползаясь по комнате, до ужаса похожей на пещеру, даже летучие визгуны гнездились под высоким уходящим в темноту потолком.

— Зачем ты нам помогаешь? — Спросил Герк.

— Не вам. — Ведьма мотнула головой и усмехнулась.

— Не боишься Моррека? — Лихорадочно спросил Хмель, шарахаясь от наползающего на него пара.

— Есть вещи страшнее. Быстрее. Не разговаривайте. Подойдите к котлу, он укроет вас от колдуна.

— Он здесь?!

— Совсем рядом. Подойдите же! — Повелительно крикнула женщина.

Спутники осторожно двинулись к котлу, волоча демона, ставшего вдруг невероятно тяжелым. Лависса, меньше всех знакомая с ведьмами и их нечестивыми делишками, бесстрашно сунула нос в котел и громко чихнула.

— Совсем не горячо! — Удивилась она.

И тут из-за ширмы, перегораживающей комнату на две половины, раздался тихий, но отчетливый стон.

— Что это? — Дернулась леди.

— То, что вас не касается. — Ведьма обратила на нее взгляд розовых глаз, но испугать леди, имеющую представление об атавизмах и прочих шутках природы, оказалось не так просто, как дремучую крестьянку.

Она решительно отдернула ширму и взглядам предстал длинный стол, на котором лежал привязанный человек. Он приподнял голову, взглянул на леди измученными синими глазами и прошептал отчаянно и обреченно:

— Помогите…

Пока остальные сомневались, их ли это дело, леди бросилась к нему, схватив ритуальный нож, и перерезала веревки.

— Это уж слишком! — Бешено крикнула ведьма, поднимая руку.

Но ничего не случилось, готовящееся волшебство забирало силы, и Лависса помогла человеку подняться, вызывающе на всех посмотрев.

— Мы его забираем! — Грозно сказала она, сверкнув глазами.

— За себя говори! — Огрызнулась Рут, терзая пальцами опухшее наливающееся багровым жаром запястье. — Мне он вообще не сдался!

— Я его забираю! — Еще более грозно повторила леди.

Ведьма злобно махнула рукой.

— Встаньте вокруг котла и гладите в него! Моррек близко!

Рут поспешно подошла, инстинктивно высоко поднимая ноги, которые уже по голени утопали в дыме. Рядом встали Хмель и Герк с неподвижно висящим между ними Гарретом, с другой стороны встала Лависса, поддерживающая ведьминого пленника, оказавшегося совсем еще юным мальчишкой. Рут покривилась, у варваров такие уже считались равным среди воинов, но этот был едва ли не прозрачным. В голову запоздало стукнула мысль, а стоит ли верить ведьме, но дым уже поднимался вокруг нее, обволакивая тело, до ужаса знакомо.

Толстыми щупальцами кракена он утянул шестерых путников в котел, плеснув напоследок облачком пара, похожего на тающий гриб. Ведьма поглядела на него, удовлетворенно кивнула головой, потом посмотрела на пустой стол и брезгливо скривилась.

Глава 53. Новая земля

Падение на раскаленный песок вышло более мягким, чем могло бы быть на скалы, но все равно болезненным. Герк выплюнул его изо рта и поднялся на локтях, щурясь на ослепительном солнце. Все спутники тоже были тут, включая ведьминого пленника. Гаррет, хоть и был весьма побитым и в порезах, но выглядел довольно бодро. Лависса деловито стряхивала с себя песок и с изумлением вглядывалась в бескрайнее море, простирающееся у ног, а Хмель занимался ошалевшим пленником, туго соображающим от пережитых потрясений. Рут же лежала неподвижно лицом вниз, не шевелясь. Потом вдруг протяжно и громко завыла, царапая пальцами песок. Рыцарь бросился к ней, чтобы перевернуть.

— Если ты до меня сейчас дотронешься, — раздался сдавленный полный бешеной ярости шепот, — я переломаю твои поганые пальцы один за другим, а потом, когда они кончатся, начну пинать ногами, пока у тебя кишки изо рта не полезут!

Герк живо отдернул руку, решив, что раз варварка способна на такую длинную тираду, то с ней точно все в порядке.

— Эй, Рут, ты чего? — Озадаченно спросил Хмель, не отрываясь от пленника, который вцепился в наемника, как клещ и пытался дышать ровно, похоже у парня случилась истерика.

— Я чего?! — Заорала варварка, вскакивая на ноги и размахивая кулаками. — Чего я?! Мы здесь! Здесь, твою мать! Два месяца! Всего два месяца до Кастервиля, а теперь мы здесь, в этой вонючей дыре! Да во имя трахнутой Тринидадом Богини, когда это кончится! Да чтобы вас всех демоны сожрали! Чтобы вам всю оставшуюся жизнь только этот песок жрать! Да чтобы вам только друг друга пялить!

Герк покосился на Гаррета, но благоразумный демон закрыл глаза и вытянулся на песке, симулируя беспамятство. Хмель со стуком захлопнул рот, Лависса же завороженно смотрела на разошедшуюся дикарку, машинально наматывая на палец прядь волос. Рут схватила горсть песка и в бессильной злобе бросила ее в сторону моря.

— Гребаные ведьмы! Ненавижу ведьм! Сжечь их всех! Живьем!

— Рут… — осторожно начал Хмель, протягивая к ней руку ладонью вперед в успокаивающем жесте.

— Я знаю, что я Рут! Я уже охренеть сколько Рут! Меня достало это все! Она же могла нас куда угодно перенести, хоть Хольту на голову, пока он сидит в кустах, а мы здесь! Все, хватит с меня!

Она круто развернулась и зашагала вдоль берега, увязая в песке.

— Ты куда? — Растерянно крикнула ей в спину леди.

— Я ухожу! — Рявкнула варварка, не оборачиваясь.

— Пусть идет! — Прошипел демон подскочившему следом Хмелю, приоткрывая один глаз. — Или ты еще не наслушался?

— А если она наткнется на кого?

— Не на кого здесь натыкаться.

Демон убедился, что Рут ушла достаточно далеко, и медленно сел, стараясь глубоко не вздыхать. Хмель оставил пленника на попечение Лависсы и поспешил к другу.

— Ты как?

— Нормально. — Ответил демон между вздохами. — Смотри.

Он вытянул руку, порезы на ней были уже не такими глубокими, как помнил Хмель.

— Это чего? Ты и раньше так мог?

— Мог. Но не там. Здесь демонам все помогает.

— Здесь это где? — Озадачился Герк. — Ты знаешь, где мы? По виду очень далеко от Дранка.

— Не то слово. Мы на подступах к Аду.

— Где-е-е? — Изумленно протянула Лависса. — В Аду? Там же не бывал ни один человек!

— Не в самом Аду, конечно. — Гаррет осторожно потрогал стремительно желтеющий синяк. — Рядом. На этих островах живут обугленные. Не на этом конкретно, он слишком маленький.

— Это черные люди? — Впервые подал голос пленник. — Откуда вы знаете?

— Я тут уже был. — Скупо пояснил Гаррет, решая, можно ли уже встать, не опираясь на Хмеля, или еще посидеть.

— И как этот Моррек нас нашел? — С досадой вздохнул Герк. — Так хорошо от него оторвались.

— Неудивительно, там такое зарево полыхало! — С не меньшей досадой отозвался демон.

— Какое зарево? — Не понял рыцарь.

Гворт спохватился, мило улыбнулся и посмотрел на пленника, который, в свою очередь, с восхищением смотрел на Лависсу. На вид ему было лет семнадцать, сильно отросшие светлые волосы падали на лицо, из-за прядей с умного лица светились любопытные ярко-синие глаза. Демон скользнул взглядом по длинным пальцам в пятнах чернил, по знакам бастарда и следам постоянных побоев.

— Ты что за овощ? Лордской крови?

— Может быть. — Замялся парень. — Не в первом поколении. Я учился на книжника в замке Дранкервиль, а когда леди умерла, играл в придорожнях.

— Ты балаганник? — Лависса отодвинулась от него.

— Я музыкант! — С достоинством ответил парень. — И сочинитель песен. И стихов тоже. Проза мне не давалась. Сквол хотел, чтобы я учил и его, и его… женщину, но я не захотел. Тогда они отдали меня ведьме… на опыты.

— И стоило выпендриваться. — Фыркнул Хмель. — Я бы сразу передумал. Нес бы свет просвещения во мрак завязших в невежестве душ.

— Я сразу и передумал. — Заверил парень под смех Герка и Хмеля, Гаррету смеяться было больно. — Только уже поздно было. Думал все. Как она только не изгалялась, только не до смерти…

Он осекся и покраснел.

— Звать-то тебя как? — Спросил Хмель.

— Арти.

— Это Гаррет. — Представил наемник демона. — Лависса, последняя леди. Герк. Герк — рыцарь. Которая ушла, это Рут. Ты не думай, она обычно так не орет, просто у нее нервы сдали.

— Это точно, она сразу бьет. — Вмешался Гаррет. — А этого говорливого зовут Хмель.

— Я знаю. — Оживился парнишка. — Они говорили про вас. Тот самый, да? Я даже сам про вас сочинил пару песен. Могу исполнить… как-нибудь потом, в другой раз. — Поправился он, заметив свирепый взгляд наемника. — Не сейчас. И вообще не в ближайшее время.

— Я тоже пойду погуляю. — Поднялся Гаррет, осторожно опираясь на руку Хмеля.

— Я с тобой! — Тут же вскинулся наемник.

— Не надо. Я просто один… похожу, ладно? А вы тут… развлекайтесь. — Демон щедрой рукой обвел небо. — Люди вы в большинстве образованные, но пальмы только на картинках в книжках видели, так что не будете скучать. Познакомьтесь с местной флорой и фауной, искупайтесь там…

— Можно костер развесть и рыбы наловить. — Сразу воодушевился Хмель. — Только палку надо обстрогать…

— Вот-вот. Крупных хищников здесь нет, змеи только ночью выползут, сейчас им жарко. Рыба почти вся съедобная, только шипастую не трогайте. И это… в воду мочиться не советую, а то можно без меча остаться. И без ножен тоже.

— Потому что ты оторвешь? — Не понял Хмель.

— Потому что в воде мелкие плотоядные паразиты! — Закатил глаза демон.

Ковыляя, он пошел в ту же сторону, что и Рут, пока не скрылся из виду за песчаным изгибом берега.

— Ну и что, догонит он ее или передумает? — Спросил Хмель, протягивая Герку руку для очередного спора. — На дозор.

— Он вообще не за ней пошел. — Рыцарь подумал и протянул руку в ответ. — Про зарево так и не сказал. И вообще он странный какой-то. Недоговаривает.

— Гаррет-то? Да тебе показалось! — Саркастически ответил наемник.

Трясти перестало нескоро, ноги же до сих пор отказывались остановиться. В конце концов, Рут просто изо всей силы вписалась лбом в ближайшее дерево, вцепилась в него ногтями и со стоном сползла вниз. Биться головой больше не хотелось, зато варварка с удовольствием еще поцарапала ствол ни в чем неповинного дерева, оставляя на нем кровь и кусочки кожи. Когда отошел первый ноготь, она немного успокоилась и села, прислонившись спиной к стволу. Уже темнело, и надо было вытащить занозы. Поврежденное демоном запястье безобразно распухло, рука не почти двигалась. Дыхание все не успокаивалось, жара, усталость и постоянное напряжение сделали свое дело, да еще и тряпицу пора было менять, пока на штанах сзади не расползлось кровавое пятно на всю задницу. Возвращаться не хотелось, и не потому, что было стыдно, а потому, что все еще хотелось всех поубивать, поэтому Рут достала Неразлучник и вгляделась в лезвие. С виду клинок как клинок, хороший, конечно, и очень дорогой, вроде ничего волшебного. Вот только острейшее лезвие отказывалось резать хозяйку. Кажется, его даже не нужно было точить или вытирать от крови.

— Как-то даже неловко. — Сказала ему Рут. — Ты столько для меня сделал, а Тринидад не остается в долгу. Могу тебя еще раз поцеловать, ты не против? Надеюсь, не превратишься в лорда, как тот жабеныш из сказки, потому что меч мне гораздо нужнее, особенно такой. Не то, уж извини, придется тебя прирезать. Ничего личного, но лордов больше нет.

Темнело стремительно, из-за края горизонта стало просвечивать знакомое багровое зарево. Гаррет стоял на камне и смотрел на отблески адского огня. Ходьба не утомила, а только придала сил, как любому демону, находящемуся на родной земле. Сердце все не унималось, и кровь бухала в виски, закладывая уши. Калека-калека-калека. И ничего нельзя сделать, и так близко Ад, всего каких-то два дня полета, но нет больше крыльев и ничего больше не осталось, поздно, все поздно. Внизу море бурно билось о камни ущелья. Если шагнуть вниз, даже ничего почти не почувствуешь, вода подхватит, швырнет о камни, разобьет череп как орех, переломает кости и унесет в открытое море изломанной тряпкой, ему все равно, кто ты, если ты слаб. Надо было сказать ведьме про Кастервиль, еще когда она колдовала на кандалы, надо было, но не сказал, не смог, испугался. Она сказала «куда захочешь», а он не знал куда, и захотел — домой. И вот, все здесь чужое: и песок, и эти камни, и эти люди, и он сам себе чужой.

Демон спрыгнул со скалы и ловко заскользил по камням вниз, силы давно уже вернулись, от побоев не осталось и следа. Внизу его уже ждали. Свет клейма в этот раз был мягким, умиротворяющим, оно тоже чувствовало, что рядом Пекло.

— Я не помню, куда идти. — Заявила Рут.

— Серьезно? — Усомнился демон.

— Я знаю, в какую сторону, но тут полно этих чертовых камней, этой вязкой земли, этих уродливых деревьев и ползучих веток. — Сердито объяснила варварка.

— Но меня, однако, ты нашла.

— Случайно. Решила не лезть за тобой, а подождать здесь.

Гаррет мог бы рассказать ей, что это никакая не случайность, демонский знак связывает в обе стороны, но не стал, тем более что разговаривать совсем не хотелось, и слушать, что может ляпнуть варварка — тоже.

— Пойдем. — Он протянул ей руку. — Наши, наверное, уже заждались.

Дикарка недоверчиво посмотрела на руку и осталась стоять.

— Ну что еще?! — Вспыхнул демон. — Не доверяешь мне?

— С чего тебе верить, если ты постоянно врешь? — Фыркнула варварка. — Или вперед, я за тобой.

— И когда это я врал?

— Например, когда говорил, что демоны получаются из проданных душ.

— С чего ты взяла?

— С того, что тебя родила демонка. Значит, у них есть репродуктивный аппарат. Или про это ты тоже наврал?

— Частично. — Гаррет остановился и повернулся. — А ты сама? Простая дикарка с Гремящих гор, откуда тебе знать, что такое репродуктивный аппарат?

— С кем поведешься, так тебе и надо. — Медовым тоном ответила варварка. — Поэтому я ни о чем тебя и не спрашиваю.

— Ну так… — Гаррет второй раз протянул руку. — Только, пожалуйста, давай просто помолчим?

Рут посмотрела на протянутую ладонь, на которой плясали красные отсветы, подумала, и вложила в нее свою.

— Пошли. Только знаешь…

Она взяла Геррета поверх локтя, как заправская леди.

— Так поудобнее будет.

Глава 54. Мужской разговор

— Вот это да! — Восхищенно ахнул Арти, когда стук палок, уже почти слившийся в непрерывную трещотку, закончился одним громким сухим ударом, и палка Хмеля полетела на песок.

Наемник согнулся, жадно глотая ртом воздух после бешеной скачки, и тут же упал, уклоняясь от удара по спине, затем перекатился в сторону, уходя от противника, и резво вскочил в боевую стойку.

— Прелестно, просто прелестно. — Рут, довольно ухмыляясь, опустила палку.

Парень уныло затрусил прочь по берегу, жарко мечтая о том времени, когда он не будет задыхаться, ровно как и Рут, и можно будет сразу валиться наземь после тренировки.

Варварка никуда валиться не стала, а подошла к костру, волоча палку за собой. Дралась она левой, сберегая еще не зажившую правую руку. Гаррет иногда задумчиво смотрел на нее, но полечить не предлагал, памятую о прошлом неудачном опыте.

— Это… это просто поразительно! — Книжник взволнованно откинул волосы со лба. — Это как танец! Как это красиво! Как упоительно! Как непередаваемо восхитительно!

— Парень, ты сказки читал? Знаешь, что медные трубы сгубили больше людей, чем огонь и вода?

Книжник прервал хвалебную речь и недоуменно сморгнул.

— Да, конечно. Только я никогда не понимал, почему именно медные трубы? Если огонь и вода, то дальше должна быть земля или воздух.

Теперь настал черед Рут недоуменно моргать.

— Парень, медные трубы — это слава.

Арти помолчал, потом его лицо озарилось светом понимания, и он медленно протянул:

— Оу-у-у!

Гаррет фыркнул и отбросил в сторону непригодные к пище кишки ползучего камня.

— А ты что думал это такое? — Полюбопытствовала Рут, глядя на возвращающегося Хмеля.

— Ну-у-у, я представлял что-то вроде канализации. Это…

Что такое канализация Рут тоже знала, Хольт показывал ей чертежи замков, поэтому она отвернулась, предоставив книжнику распинаться перед Хмелем.

— Самое время к еде. — Одобрил его Герк, подавая Лависсе пустой панцирь ползучего камня.

Жить на острове рядом с морем определенно было весело. Никакой Моррек за ними больше не гонялся, так что дозоры выставлять перестали, и каждый наслаждался отдыхом всю ночь, не вздрагивая от каждого шороха. Холод тем более не донимал, зато донимала адская жара. Варварке с Северных гор приходилось особенно тяжко. Зато ее практически не трогали насекомые, а вот Лависсу они особенно полюбили, все лицо и руки леди были расчесаны до крови, пока Гаррет не отыскал какую-то траву, сок которой их отгонял и лечил образовавшиеся от укусов язвы. В походах по лесу демона сопровождала варварка и внимательно слушала, как все эти странные растения называются, какие можно есть, какие нет, какие у них есть лечебные свойства. И цветы в этих краях были большими и пахучими. Однажды Рут нарвала целый букет и подарила умиленной леди, которая сплела из них венок и проходила в нем три дня.

Пресной воды на острове не было, но Гаррет показал, как выдалбливать лунки в деревьях напротив внутреннего сокоточника. Сок был белесым и сладковатым, но пить вполне годился.

— Если бы котелок. — Не уставал вздыхать демон. — Суп из ползучих камней на этом соке просто объедение, пища королей!

От его былой бледности не осталось и следа, за три неполных дня гворт загорел до черноты, Хмель ему немногим уступал. Бедная же Лависса прятала лицо под широкой шляпой, сделанной из плотного пальмового листа, нежная кожа леди была непривычна к такому солнцу. В море водилась вкусная рыба, в джунглях кричали птицы. Сначала друзья приносили первых, что под руку попадутся, а затем привередливые женщины начали требовать тех, у которых оперение было красивым и ярким. Мужчины похмыкивали, но каприз исполняли исправно, тем более что Рут, как они боялись, не стала втыкать перья себе в волосы.

Но выбираться было надо, поэтому во второй половине дня, когда солнце слабело, все строили плот. Гаррет уверенно показывал, что если плыть шесть дней, то впереди будет остров побольше, населенный обугленными людьми. Торгующие с Адом корабли часто заворачивали на них, покупая у местных безделушки и отдыхая от длительного путешествия. В строительстве сильно помогал Неразлучник, которому все равно было, что резать: демонов или деревья. Он по-прежнему не тупился, но Рут каждый раз злобно бранилась, предрекая, что чудесное лезвие обидится и начнет без ее воли резать их спящими во сне.

— Ты все с мечом да с мечом. — Сказала ей как-то Лависса. — А ведь это смертоносное оружие.

— Правда? — Удивилась Рут. — Ни за что бы не подумала!

— Я к тому, — продолжила леди, — что какими бы ни были ваши обычаи, но женщине нужно хоть иногда быть нежной. Это в ее природе. А меч может только убивать.

— Не скажи, Исса. Мечи как люди. И, в конце концов, это всего лишь продолжение руки. А руки бывают и жестокими, и нежными.

— Это лезвие, и оно может только резать. — Настаивала леди, ей нравилось рассуждать с варваркой о философии, прекрасно зная, что Рут понимает. — И неважно, какая его рука держит.

— Конечно, на твой ледский опыт ты и права. — Рут вытащила меч и пустила солнечный зайчик прямо ей в глаза. — Он острый и очень опасный. Поэтому ему сгодится не каждая рука, но в умелой он может не только причинять боль.

Лависса ахнула, когда лезвие прошлось по внутренней стороне ее ноги, еле касаясь, ласкающим дразнящим движением. Леди отшатнулась, а меч прошелся по бедрам, по пояснице, все так же дразнящее-быстро, играя и забавляясь.

— Хватит, ты меня поранишь!

— Еще скажи, что неприятно! — Фыркнула Рут, убирая меч в ножны, и лукаво улыбнулась. — Видишь Исса, к любому мечу есть своя рука. Хотя, конечно, он может покрыться ржой и рассыпаться в прах, так ее и не дождавшись.

У Герка же были заботы поважнее философских бесед. Хоть Гаррет и знал в плотах больше, но убраться с острова хотел меньше, поэтому рыцарь и демон постоянно переругивались, перетягивая на свою сторону молчаливых вредителей Хмеля и Арти. Наемнику остров пришелся по душе, и он был не против остаться подольше, если бы не отсутствие других людей, в особенности противоположного пола. Поэтому чаще всего он вставал на сторону Герка и работа кипела, пока демон честил его предателем. Арти остров приглянулся еще больше, и он не желал его покидать, пока не облазает каждую скалу, не перепробует всех рыб, не сунет нос во все цветы и не будет укушен каждой змеей. Тонкий с виду книжник работать умел не хуже взрослых мужчин, а болтал едва ли не больше Хмеля, за что наемник, принужденный к молчанию и пристыженный умными речами, его весьма недолюбливал. Был и еще один повод.

На острове никогда не было темно, даже глубокой ночью. Луна, даже неполная, светила ярко, да еще звезды, здесь непривычно огромные. Отблески адского пламени окрашивали горизонт в пурпурный и багровый.

— Что-то мне это напоминает. — Мучилась Рут. — Я такое уже вроде видела. Закат? Да нет, я бы запомнила. И не рассвет. Похоже на пожар…

Несмотря на спокойную жизнь и обильную пищу, вид у дикарки с каждым днем становился все более угнетенный и загнанный. Демон же по ночам вообще впадал в мрачнейшее молчание, а если его принимались тормошить или пытались вовлечь в беседу, отворачивался и делал вид, что спит, или просто уходил куда-нибудь. Поэтому рыцарь весьма удивился, увидев его с Хмелем, воровато пробирающимся к плоту. Решив, что пусть лучше обидятся на подозрительность, чем сожгут труд нескольких дней, Герк решительно направился туда.

— Явился! — Мрачно приветствовал его наемник.

— А мы уж ждать приготовились. — Зловеще добавил гворт.

— В чем дело?

— В чем дело? Он еще спрашивает! Спрашивается, сколько ты намереваешься это терпеть?

— Что терпеть? — Осторожно уточнил рыцарь, вид у приятелей был мрачный и решительный, как будто они долго собирались его бить, а теперь разогревали себя.

— Вот это! — Хмель развернул его за плечи в сторону берега, где горел высокий костер, а возле него метались две длинные тени.

— Лависса учит Арти танцевать. Получается у него, конечно, паршиво, но не до такой степени, чтобы я не мог это терпеть… да и вам, ребята, надо быть подобрее.

— Серьезно? — Восхитился Гаррет. — Этот сопляк уводит у тебя женщину, может, ты что-нибудь сделаешь уже?

— Так. — Герк взялся двумя пальцами за переносицу и глубоко вздохнул. — Во-первых, леди Лависса не моя женщина. Во-вторых, никто ее никуда не уводит, просто наконец-то она может с кем-то здесь быть на равных. В-третьих, это ее выбор. В-четвертых, это не ваше дело.

— Еще как наше! Зря я ее из башни тащил, рискуя сорваться? Знал бы — скинул!

— Она тебя просто разводит! — Поддержал друга Хмель. — Ревновать заставляет, пень ты этакий! И так вокруг тебя ужом вьется, а ты чего ждешь, предложения с кольцом и цветами?

— Я повторяю, это не ваше дело. — Медленно закипая, произнес рыцарь.

— Ты тоже странный. — Прямо заявил Гаррет, опешившему от такой наглости Герку. — Сколько было всего, ах леди Лависса, ах моя любовь, да я за нее, да она… а теперь что? Ты с тех пор, как она с нами, ни разу ей лишнего слова не сказал. В чем дело? Любилка забарахлила?

— Да какая разница?! Она вольна делать, что хочет!

— Еще чего! — Возмутился Хмель. — Чтобы баба сама за себя думала?! Чего она там надумает!

— А может, в этом все дело? — Медленно проговорил Гаррет. — В том, что она слишком вольна, по-твоему? В варваре этом, который ее лорду продал? Надо ей, и правда, было руки на себя наложить? Или ты ее забыть не можешь, какой она в гнойной смерди была? Была и перестала. Или еще что? Ты с ней хоть разговаривал, когда у ее отца служил или только издалека и смотрел? По-другому представлял? Корабль мечты разбился об айсберг реальности?

Герк молчал. Демон был прав и не прав одновременно. Он действительно представлял себе леди другой, и его коробили ее взгляды на него, девушка прекрасно знала, чего хочет, она не должна была так смотреть. А смердь показала, что она не отражение прекрасного лика богини, а обычная женщина, смертная и телесная. А еще смелая, добрая и решительная.

— Клином быть не хочешь? — Добавил Хмель.

— Каким еще клином?

— Которым прежний клин вышибают. Только ты это брось, она…

— Не хочу. — Медленно проговорил рыцарь. — Я не средство забвения прошлых ошибок.

— Во дура-а-ак! — Присвистнул демон. — Да ты ей просто нравишься. А что она того забыть хочет, лучше бы было, если бы вспоминала? Поверь моему слову, хватай ее в охапку и тащи в кусты, пока этот мелкий прощелыга ее совсем не заговорил.

— Она не хочет. — Мрачно сказал рыцарь.

Гаррет и Хмель переглянулись.

— Хочет. — Уверенно отбрил демон. — Если б я так хотел, ты бы уже давно подо мной каждую ночь стонал, а иной раз и днем.

— Не хочет. — Герк скрипнул зубами. — А я не хочу, чтобы она жалела потом.

— А ты сделай так, чтобы не пожалела! Хочешь, я тебе один способ расскажу…

— Да отстаньте вы! — Рыцарь оттолкнул Хмеля и ушел.

— Учти, это наши женщины, и мы их не отдадим кому попало! — Крикнул ему в спину Хмель.

— Как баба сам, ей-богу! — Покачал головой Гаррет, поднял горсть камней и принялся швырять их в море.

Хмель искоса на него посмотрел.

— Слышь, Гаррет, а тебе вот какие женщины больше нравятся, человеческие или демонки?

— А что?

— Ты ответь сперва.

— Ну… всякие были.

— А какие нравятся больше? — Настаивал наемник.

— Затейные.

— А ты жениться когда-нибудь думал?

— Чего?! Опытом хочешь поделиться?

— Ведь думал хоть раз! Про такую, которая на всю жизнь, а не так, время провести. И кто она была, демонка?

— Нет.

— Ну и на кой ляд тебе сдались твои крылья?!

— Хмель!

— Да замолчи ты! — Наемник встал и даже в неверном ночном свете было видно, что лицо у него пылает красным вовсе не от адских огней. — Чего тебе еще нужно?! Сколько ты от смерти убегал?! Голова на месте, руки-ноги целы, дерешься так, как я никогда не буду, и никто из людей не будет, живешь вторую жизнь уже, чего тебе еще нужно?! Ах богиня ты моя, крыльев у тебя нету больше! Так они были же вообще, а иные без них рождаются и всю жизнь живут!

— Это не одно и то же! — Взорвался демон. — А если бы тебе ноги отрезали?! Подумаешь, важность, руки-то остались, ползать и на них можно!

— Конечно не одно и то же! — Крестьянин прищурил глаза. — Царства безногих нет, а царство бескрылых — вот оно! Сам только Герка костерил, что он ледю смердью попрекает, а сам-то! Чем ты сам стал хуже без крыльев своих?!

— Ты просто не понимаешь.

— А ты объясни!

— Хмель…

— Гаррет!

— Я не могу вернуться в Ад! Домой! Когда они увидят, они убьют меня.

— И нечего тебе там делать, раз так. — Отрезал наемник. — Дальше что скажешь?

— Демоны есть не только в Аду. Тех шестерых мы прикончили, но если пройдет слух…

— Эка важность, вон среди варваров или горцев вообще демонов нет, а если ты у них своим станешь, так они любого чешуерылого покрошат за тебя.

— Слушай, я…

— А девушку ты больше своей харей напугаешь, чем культяпками, так что тут тоже волноваться не о чем.

Гаррет невольно улыбнулся. На сердце почему-то полегчало, словно слегка ослабла держащая его когтистая лапа.

— Вот так лучше. — Проворчал Хмель. — А то вся душа кровью облилась глядеть на тебя.

— Да ладно прямо…

— А я говорю. Мне не все равно…

— Заткнись уж, ради Троеликой. — Гаррет швырнул последний камень в море и повернулся к наемнику. — Закончим плот, и если не поубиваем друг друга, пока будем плыть, посмотришь на обугленных. Знаешь, что у них есть обычай в качестве знака расположения предлагать своих жен гостям?

Глава 55. Король

— Все вернется на круги своя. — Убежденно говорила Лависса. — Хаос не может длиться вечно, в любом хаосе в свое время зарождается порядок. Тринидад станет королем, варвары осядут, перестав кочевать, у каждой группы появится вождь, со временем дети этого вождя сами станут вождями, появится родовитость, олигархия, а затем и нормальная монархия. Лорды вернутся и забудут, что когда-то были грязными дикарями.

Арти скромно потупился. Непосредственность последней леди поражала книжника до немоты.

— Во-первых, — недовольно сказала Рут Тринидад, — у варваров и так есть вожди. Есть десятники, сотники, тысячники, десятитысячники. А также советники, лекари и остальная управленческая структура. Во-вторых, родовитостью может хвастаться только идиот. В чем заслуга родиться у той или иной матери?

— Это память и слава рода! Вот ты можешь перечислить своих предков хотя бы до третьего колена?

— И до десятого могу, а также побочные ветви, ннэ. И не только тех, кто рождался в браках. И даже сотню-другую детей от наших мужчин, которые принадлежали другим родам. А ты?

— И как зовут твоего отца? — Вкрадчиво поинтересовался Гаррет. — А деда? Прадеда?

— Отца моего звали Доном, его отца Ибером, а отца его отца Хронвелем, но что тебе за дело? В-третьих, почему это мы грязные дикари? Хоть ты и сидишь, сложа руки, паршивая ледка, я все равно почище тебя.

Лависса потерялась с ответом и покраснела. Жара и походный образ жизни делали свое дело, платье леди красовалось разводами пота, жирными пятнами, прорехами, да и пахло от нее не очень хорошо. Зато Рут, успевающая все и почти все время сидящая на веслах вместе с мужчинами, для варварки действительно была на диво опрятной. Хотя одежды на ней, конечно, было гораздо меньше, чем требовали приличия. Даже волосы у нее блестели, собранные в тугие аккуратные косички, ни волоска не выбивалось. Волосы же Лависсы от соли почти превратились в солому, посеклись и выпадали.

— Это просто устойчивое выражение. — Невнятно пробормотала она, пока Хмель наслаждался давно подготавливаемой местью.

— Исса, во имя невинности Троеликой, ты что, не соображаешь даже, что порет твой поганый рот, а просто повторяешь, как ученая ворона?

— Конечно нет!

— Ннэ? То есть ты сознательно обзываешь Хмеля невежественным, Гаррета мерзким, а меня грязной?

Слова, которые произносила варварка, Лависса действительно знала, но они использовались приставкой к словам крестьянин, демон и варвар. Она беспомощно посмотрела на Арти. Книжник смущенно кашлянул и перевел.

— И-и-и, я так говорю?! — Задохнулась леди.

— Говоришь. — Подтвердила Рут.

— Почему вы мне не сказали?!

— А ты что, неумная?

— Это нечестно! Я не знала!

— Незнание закона не освобождает от ответственности.

Скажи это кто другой, даже Хмель или Гаррет, Лависса бы устыдилась, но Рут после четырех дней пути на плоту по морю здорово раздражала девушку.

— Видишь ли, Исса, это род ответственности. Ты должна понимать, что ты делаешь, что говоришь и кому говоришь. Иначе… кирдык тебе. Тут нет папочки-лорда и армии телохранителей. Ты сама по себе.

— Рут, да ладно тебе! — Гаррет поправил парус и удовлетворенно кивнул. — За нее всегда найдется, кому заступиться. Это нормальная женщина, а не такая, как ты.

— Чем это я ненормальная?!

— Тем, что нормальная женщина, находясь в компании мужиков, будет бояться, что ее изнасилуют, а не убьют.

— Ну-ка свой язык мерзкий убрал за зубы, он там целее будет!

— А я что сказал!

— Я ничего не боюсь!

— Конечно!

— Вот и конечно! Потому что только смерть нельзя пережить! Это каждый варвар знает! И каждый варвар знает, что такое личная гигиена!

— Чего? — Не понял заинтересованно слушающий Хмель, это слово было новым.

— Что мыться надо. — Вполголоса объяснил Герк, которому все это крайне не нравилось.

— Именно. — Надменно подтвердила Рут. — Это не паршивое лордское сборище крестьян с вилами и солдат с проржавевшими пиками. Его за семь дней учуять можно, такая вонища прет. Да там половина дохнет от поноса и кровавого кашля, прежде чем имеет честь быть вздетыми на наши мечи. А вшей сколько! И срут они вдоль дорог, уж на что мы ко всякому привычны, а и то противно.

— А вы так прям не делаете! — Обиделся Хмель, в свое время оттопавший немало дорог в звании лордского наемника.

— Мы зарываем. — Серьезно ответила дикарка. — А на привале сразу нужники роем.

— А моетесь как? — Полюбопытствовал Арти.

— В реке. — У Рут лукаво блеснули глаза. — Если водопад попадается вообще удобно, особенно когда отряд большой. Пройдем сквозь него, даже останавливаться не надо. И поесть сразу можно.

— Почему?

— Ты представляешь варварский отряд? Потому что рыба всплывает.

Арти подумал, переваривая эту новость под сдавленное хихиканье.

— А Тринидад не будет королем. — Уверенно выдал он.

— Почему? — Поразилась Лависса. — Кому еще? Зачем же он завоевал королевство?

— У них другая логика. Другие обычаи. Тринидад очень умен, иначе бы не выиграл эту войну. Подумай, до него варвары были просто разрозненной кучкой вечно враждующих племен. Каким характером надо обладать, чтобы остановить розни, собрать их вместе и заставить следовать своим целям? Ведь его никто не знал, он был одним из многих. А варвары подчиняются лишь тем, кому хотят подчиняться.

Книжник говорил так восхищенно, будто знаменитый варвар был кем-то вроде Робина из Шервуда, признанного героя всех мальчишек.

— Тринидад доказал свое право, не пощадив свой род. У них больше нет мужчин. — Сухо сказала Рут.

— С поправкой на его необразованность, он невероятно мудрый политик! — Горячо согласился Арти. — Он прекрасно знал, за что платит и какова цена! И этот блестящий ход с единой верой в великую Богиню! Как противостоять тому, кому благоволит божество, которому ты молишься!

— Чего? — Онемела Тринидад. — Какой еще ход, Троеликая действительно благословила его!

Арти посмотрел на варварку и решил не спорить.

— В любом случае, эффект был потрясающим. Но! Тринидад стратег, хитрец и завоеватель. Он может брать даже самые укрепленные замки, но ему не место на троне. И он это прекрасно понимает. Он воин из племени воинов, он в войне не один десяток лет. А король… король это склоки, дрязги, интриги и придворный этикет. Сядь он на трон, его тут же убьют. Это он тоже понимает.

— А ты как здорово понимаешь Тринидада! — Не без яда сказала Рут.

— Спасибо. — Покраснел Арти. — Я два года изучал биографии всех правителей и составил общие закономерности. Есть легенда о пророчестве, что последний день войны станет и последним днем Тринидада. Если без глупой мистики, то так оно и есть. Теперь впереди долгий мир, королевство будет залечивать раны, и Тринидаду в этом мире не будет места. Лучше бы его убили в бою.

— Лучше бы. — Угрюмо сказала Рут и отвернулась.

— Прям хоть сам королем становись. — Фыркнул Хмель. — Такой умный, все про всех знаешь.

— Зря смеешься. — С достоинством ответил Арти. — На самом деле, не так уж трудно стать королем. Нужна всего лишь поддержка армии и хорошая протекция… рекомендация… эм… ну, чтобы за тебя важный человек поручился. Варвары любят играться и склонны к экспериментам. Они пустят тебя на трон, подумав, что всегда успеют снести тебе голову, а пока они присматриваются, ты должен так забрать все в кулак, чтобы, когда они поймут, что выхода нет, уже не смогли бы ничего сделать. Так ведь, Рут?

— А чего ты у меня спрашиваешь? Я-то нигде не училась, ничьих биографий не читала. Что может понимать в политике простая варварка с гор?

Арти оторопел от такого откровенного вранья, но разоблачать Рут не стал. В отличие от Лависсы, он теперь прекрасно знал, чем могут закончиться пререкания с гораздо более сильным соперником.

Плот мягко ткнулся в песчаный берег. Вопреки опасениям, он не попал в шторм и не рассыпался по дороге. Утомленные греблей и борьбой с волнами люди, шатаясь, спрыгнули в воду и побрели прочь, предварительно закрепив плот, чтобы не снесло.

— Вода! — Закричал Хмель, увидев стекающий в море пресный источник.

— Эй! — Крикнул Гаррет, но наемник уже стоял перед ним на коленях и жадно пил прозрачную воду из ладоней.

— А я думал, ты всей тушей туда бултыхнешься.

— Что я, дурак! — Жадно пробулькал в ответ друг. — Вообще скотство так делать. Вода-вода, ох, лучше девки!

— Это ты пока так говоришь. — Тринидад лакала воду прямо из источника, наклонившись к нему подбородком.

У подходящего Герка даже нога зачесалась отвесить ей пинка, уж очень удобно стояла, но он подавил это глупое желание, тем более что Рут тут же недобро обернулась.

— Хэй, Герк, я не говорила, что правильный воин всегда встает в положение, из которого можно нанести удар?

— Правильных воинов мало, как и вообще всего правильного. — С достоинством ответил рыцарь, обходя варварку по большой дуге.

— Поэтому нам сильно повезло. — С жаром сказала Лависса, макая в воду волосы. — Вы… мы все такие… типичные представители своих социальных слоев, но при этом такие не похожие на них. Хмель очень добрый. Рут и Гаррет умные, Арти не держит в секрете тайных знаний, а Герк… — леди заметно помрачнела, — Герк истинный рыцарь. Не такой, как эти сволочи с гербами и правом первой ночи.

— А вы, леди, весьма дружелюбная и совсем не задница. — Тонко польстил Хмель.

— Что еще за право первой ночи? — Не поняла Рут.

— Когда кто-то из подвластных рыцарю или лорду крестьян женится, господин имеет право на первую ночь невесты. — Объяснил Арти.

— Охр… — Рут подавилась, заподозрив, что книжник шутит. — Да?

— Слушай, Рут, — Гаррет старательно смотрел в сторону, — ну поверь, действительно не все способны прирезать мужика. Ну не принято у большинства людей вообще брать в постель ножик.

— И душить тоже вряд ли. — Подумал Хмель. — Сил не хватит. И времени.

— Можно выдавить глаза и через глазницы добраться до мозга…

— Как вариант. — Гаррет серьезно кивнул. — Надо будет сказать крестьянкам.

— И кое-кого кое о чем подробно расспросить. — Зловеще добавил Хмель в спину Герку.

Рыцарь только вздохнул, а наемник и демон за его спиной дружно пожали друг другу руки.

Глава 56. Обугленные

— Хмель, подай палку, моя прогорела уже.

Наемник, не оглядываясь, пошарил рукой позади себя и раздраженно швырнул в демона длинным прутом. Гаррет, мерзко хихикая, поймал прут на лету и принялся обстругивать. Хмель скривился и снова уставился на свой кусок мяса, ароматно истекающий жиром в огонь. Обугленные оказались гостеприимным, хотя и страшноватым народом, увидев выходящих из джунглей черных людей, Тринидад не удержалась от вскрика. Потом, когда они подошли ближе, она поняла, что чернота их кожи происходит не из-за того, что они горели, и не из-за того, что с них сняли шкуру и оставили гнить, но все равно старалась держаться подальше.

Это плохо удавалось, маленькие кривоногие люди с большими мягкими животами вились вокруг варварки, тыкая в нее пальцами и дергая за волосы.

— Они считают, что ты жутко уродливая. — С удовольствием наябедничал Гаррет.

Рут посмотрела на признанную красавицу обугленных: ширококостную кривозубую женщину с длинной отвисшей грудью и таким приплюснутым носом, что он совсем немного возвышался над щеками, и сказала ясно. Чтобы прикрыть безобразие варварки, женщины принесли венки из темных цветов и надели ей на голову и шею, даже талию и бедра замотали. Лависса тоже не избежала подобной участи. Совсем сошедший с ума Арти носился по селению, постоянно останавливаясь, воздевая руки и крича, что отдаст полцарства за пергамент и краски с кистями. Неугомонный книжник уже поучаствовал в постройке дома, лично выделал шкуру, обвешался самостоятельно сделанными украшениями и чуть не был съеден гигантской ящерицей с маленькими хитрыми глазками и огромными зубищами.

Поэтому сейчас он замертво спал в остроконечной хижинке, покрытой гигантскими листьями, служившими заслоном от дождя, любопытных глаз и насекомых, а остальная компания отдыхала от безделья под присмотром нескольких десятков женщин. Хмель нервно зыркал на них и на призывные взгляды не отвечал, предпочитая заночевать под открытым небом, чем лезть в хижину в объятия чернокожей красотки. Коварный демон, навравший обугленным, что Хмель великий вожак и как сильно и благодатно его семя, хранил самый невинный вид. — Чего это ты такой нервный? Устал? Так иди поспи, отдохни.

— А сам уснуть не желаешь? — Огрызнулся наемник. — Вечным сном!

— Да ладно, в темноте какая разница, куда совать? Они ж еще и черные, это все равно, что с невидимкой. Так интересно, наверное.

— Вот сходи и поинтересуйся!

— А мне не интересно.

— Почему это? Насадил уже десяток красоток на вертел? То-то я смотрю, как они вокруг тебя засуетились, даже имени не спросили!

— Сын мой, за свою долгую жизнь я успел понять, что все женщины одинаковые.

— Ну так и иди сам с ними вошкайся! А то обычно одни бабы на уме, а тут глядите, какой разборчивый стал! Или это возраст дает знать?

— Действительно. — Поддержала Рут. — Кто это у нас в придорожне первым делом не жратву, а девку заказывает? Или ты только в придорожне можешь, ннэ? Рефлексы?

— Пожалуйста, давайте о другом! — Попросила Лависса. — Какие здесь цветы красивые! И так тепло, наверное урожай несколько раз в год можно собирать! И вода, я в жизни не видела столько воды! Почему не видно другого берега?

— Ты когда-нибудь наливала воду в кружку, чтобы чуть-чуть — и прольется? — Объяснил Гаррет. — Если заглянуть сбоку, то видно, что она налита с горкой. Так и море. Кружка под ним такая огромная, что другой берег мешает видеть горка воды.

— То есть, если плыть, то можно добраться до наших земель? — Спросила Рут.

— Очень долго придется плыть.

— Я могу держаться в воде три дня.

— Боюсь разочаровать тебя, Рут, но плыть придется гораздо дольше.

— Я могу и шесть, если постараюсь.

— Я поражен твоими талантами, но ты утонешь.

— Почему? Я все время буду плыть. А если попадутся те хищные рыбы, Неразлучник справится с ними.

— Акулы ерунда, они не нападут на тебя, если ты не ранена. Ты еще китов не видела. А плыть придется не шесть дней, а тридцать. При попутном ветре на корабле из адского дерева.

Варварка подозрительно взглянула на демона.

— Не может быть! Не бывает таких больших рек!

— Море не река. — Поддержал Герк. — И даже не озеро. Его воду нельзя пить.

Рут промолчала, но вся необъятность морского пространства не укладывалась в дикарской голове.

— А как они женятся? — Спросила Лависса, желая разрядить обстановку. — Арти сказал, у одного мужа несколько жен, правда?

— Угу. — Невнятно ответил демон, отгрызая кусок мяса с прута.

— Красота! — Сердито сказал Хмель.

— И он каждую любит?

— Каждую пользует. Одна лучше всех готовит, вторая выделывает шкуры, третья может загонять мохначей…

— А что делает мужчина?

— Охотится и участвует в делах племени.

— А любовь у них бывает?

— Исса! — Рут раздраженно закатила глаза. — Ты глянь на них! Любовь это преодоление эгоизма, а у них даже осознания себя как личности нет! Вот уж кто дикари, а не мы!

Леди расстроено замолчала. Из джунглей раздался крик мохнача.

— Жалко их. — Вздохнула девушка. — Они такие милые.

— Когда жарятся на ветке. — Герк отломил от тушки маленькую сморщенную ручку с пятью детскими пальчиками. — Если бы мы не подоспели, они бы вас разорвали.

— Они просто привыкли все хватать! — Защитила мохначей леди. — И так похожи на людей! Только маленькие!

— Да уж, точно. — Подтвердил Гаррет. — Знаем мы одного, тоже любит хватать, что плохо лежит.

— Мохначи маленькие, а цветы большие! И ящерицы эти! Арти сказал, из их шкуры делают туфельки, сумки и куртки, они очень дорогие! А змеи!

— Я думала, на бревно наступила, пока оно не зашевелилось. — Содрогнулась Рут.

— Повезло тебе, что этот душитель сытый был. — Подтвердил Гаррет. — Ему человека заглотить ничего не стоит.

— С такими змеями я удивляюсь, почему тут люди такие мелкие!

— Они мелкие, а их змеи побольше, чем у некоторых, раз некоторые боятся пойти в хижину и опозориться там перед местными бабами!

— Иди ты знаешь куда! — Прошипел Хмель. — Чтобы в следующей придорожне одни беззубые старухи работали! Чтобы тебе там хрен оторвали! Чтобы из сисек твоей следующей женщины можно было чулки сделать!

Задохнувшись от гнева, Хмель принялся тыкать в демона палкой, Гаррет с хохотом закрывался руками. Рут тяжело вздохнула, обменявшись усталыми взглядами с Герком. Шумная парочка принялась кататься по земле, рискуя угодить в костер. Никто за них всерьез не опасался, но томную тишину душного вечера они изрядно портили своими воплями. Тринидад посмотрела в сторону темных качающихся деревьев и решила пройтись до кустиков. Добравшись до пресной воды, она опилась так, что при каждом шаге в животе булькало.

Лес встретил ее тишиной. Ни одна птица не пела, только из глубины приятно потянуло прохладой. Рут пошла вперед, осторожно отодвигая ветки. Папоротники хлестали по ногам, на голову сыпались мокрые иглы. Рут остановилась и присмотрелась. Между игольниками виднелась петляющая во мху тропинка, перерастающая где-то вдалеке в еле видную в тумане дорогу. Оттуда слышалось слабое позвякивание сбруи и перестук копыт. Тринидад нахмурилась, соступила с тропинки и крадучись углубилась в заросли.

— Сука ты. — Уже беззлобно выругался Хмель, отведя душу.

Демон сделал обиженное лицо, но спорить не стал.

— Ну хочешь, я с тобой залягу? Женщины не смеют приближаться, когда двое мужчин вместе.

— Чего?!

— Ты дурак, что ли? — Гворт отвесил наемнику несильный подзатыльник. — Этикет у них такой! Можно к Рут в хижину пойти, она самая здоровая. Это у них признак неуважения такой. Тогда тем более никто к нам не сунется, вроде как женщина есть уже.

— А это не будет пренебрежением к их гостеприимству? — Заволновался Хмель. — Не хочется их обижать.

— Да пожалуйста! Вон, смотри, они прячутся, выбирай любую!

— Заткнись ты! А Рут что скажет?

— Согласится, она тебя любит.

— Что-то долго ее нет. — Вдруг сказала Лависса. — Можно уже все было сделать.

— Эта глупая дикарка потащилась ночью в джунгли?! — Гаррет замысловато выругался.

— Не стоит так. — Укоризненно сказал Герк, поднимаясь. — Рут не похожа на тех, кому нужно постоянно доказывать свою храбрость. Она не стала бы так глупо себя вести.

— Я ее найду. — Посерьезнел гворт.

— Я с тобой! — Вскинулся Хмель.

— И я! — Поднялась Лависса.

— Я один, я эти джунгли лучше знаю, а вы только будете мешаться. Сидите здесь.

Не дав друзьям возразить, Гаррет вмиг слился с темнотой.

— Вот ведь… демон! — Плюнул Хмель. — Ну ладно. Вы идите спать, а я покараулю. Все равно, пока Рут не найдется, мне не лечь.

— Леди. — Герк смущенно посмотрел на Лависсу, а потом на круживших вокруг женщин обугленных, чьи ослепительно-белые глаза жутковато пялились из темноты. — Вы не спасете меня сегодня от местного гостеприимства?

— Конечно. — Отмерла Лависса. — Хоть кого-то я спасу. А то все вы да вы.

След варварки терялся на самой опушке. Демон пораженно застонал. А потом рванулся в межмирье, куда она успела прорваться, сама того не понимая. И неважно было, как давно она ушла, мгновение назад или несколько дней, в межмирье свои пути. Но на ней было клеймо, и он его чувствовал. Рут ушла далеко, но пока еще могла вернуться. Только бы не наступила на дорогу…

Он увидел ее, она стояла совсем рядом, не делая шага, но и не отстраняясь, а по дороге приближался всадник на белой лошади, чья шкура слабо светилась гнилушечным светом. И хоть он двигался ужасно медленно, демон понял, что не успеет.

— Рут! — Заорал он, срывая голос, но крик упал под ноги и рассыпался мокрицами и прахом.

Всадник остановился и протянул руку, приглашая варварку в седло перед собой. Она подумала и стала поднимать в ответ свою, чтобы вложить бледные пальцы в затянутую перчаткой холодную ладонь. Клеймо выросло над плечом и побежало кровью по тонким пальцам. Всадник в замешательстве отдернул руку, но тут же протянул ее снова, и клеймо убралось обратно, но это было уже неважно, потому что Гаррет успел.

Обхватил Рут поперек туловища, не позволяя пошевелиться, и вызверился на посягнувшего страшным оскалом жителя Пекла. Не трогай. Мое.

Всадник не испугался. Он ждал.

Тринидад стояла молча и безучастно. Можно было закрыть ей лапами глаза, можно было вырвать их из глазниц, но она не перестала бы видеть. И если она пойдет, ее ничто не удержит: ни вся сила демона, ни путник Дороги Сна.

Гаррет положил ей ладонь на плечо и толкнулся внутрь.

— Не смотри, Рут, не смотри!

Варварка послушно моргнула и опустила глаза. Белый конь громко фыркнул и ударил копытом. Демон, не веря себе, легко развернул ее и вжал белобрысую голову себе в грудь.

— Иди отсюда. — Сказал он призраку. — Это моя добыча.

— Не твоя. — Неожиданно прошелестело в ответ.

Демон вздрогнул, таким на него повеяло холодом.

— Моя. Ты мне ее отдал. Сам отдал.

— Ты не взял. — Всадник толкнул коленом коня, неподкованные копыта встали на самый край Дороги.

Тринидад, спина которой уже покрылась льдом, внезапно шагнула вперед, и демону пришлось отступить тоже, он этому миру не принадлежал, так как знал, где он, и Рут была гораздо сильнее.

— Пойдем, Рут, пойдем.

Дикарка молча шла, увлекаемая за руку, равнодушная и безучастная. Гаррет довел ее до того места, где цвета снова становились разными, и выдернул из межмирья, граница схлопнулась, исчезнув в темноте. Рут остановилась, все так же безучастно глядя перед собой, волосы у нее покрылись инеем, а на коже застыла тонкая корочка льда.

— Сейчас. — Сказал Гаррет, быстро проводя по ее рукам снизу вверх. — Сейчас-сейчас. Демон тебя задени, Рут!

— Гаррет. — Тихо сказала варварка.

— Чего?

— Прекрати меня лапать.

Демон прекратил и нервно рассмеялся.

— Где мы?

— В джунглях. Ты одна больше не ходи, ладно? От местной еды у людей галюны бывают. Ну ты меня напугала.

Не выдержав, он еще раз крепко ее обнял. Варварка не сопротивлялась, терпеливо перенося костоломный захват. Из-за ее плеча виднелась Дорога Сна и ожидающий всадник.

Глава 57. Третий глаз

— Что, не нравится?

Рут подняла глаза от цветка, который вертела в руках и задумчиво посмотрела на Гаррета.

— Ты про что?

— Про цветок, про что же еще?

— Мало ли.

— Ты не ответила.

— Нравится.

— Что, и все? Не скажешь, что в ваших лесах цветы лучше?

— В каких лесах, ннэ? Морги вышли с гор.

— Ай, ты поняла. Вода здесь соленая. Снег не выпадает никогда. Игольников нет. Еда совсем другая. Не надоело ползунов есть?

Рут переглянулась с Арти.

— Ну, так что с того? Я вернусь к своим цветам и своим игольникам.

— Значит, здесь все плохо, потому что всего лишь не похоже на то, к чему ты привыкла?! — Мгновенно взорвался демон.

Тринидад выронила цветок.

— Да уж, вот придорожен тут ужас как не хватает! — Ошарашенно выдала она, глядя в спину продирающемуся сквозь лианы гворту.

— Чего это он? — Не понял книжник.

— Иди и спроси, раз интересно.

— Да ну. — Арти отмахнулся от пролетавшей мимо живности. — Еще эти навалятся опять.

Женщины племени обугленных хоть и считали Рут и Лависсу уродинами, к мужчинам были более снисходительными. Хмель и Герк постоянно подвергались нападениям, не говоря уже о черноволосом смуглом Гаррете.

— Вот почему? — Сердилась Лависса. — Вы же тоже светловолосые и повыше меня!

— Похоже, категории красоты для мужчин у них вообще не существует. — Задумчиво сказал Арти. — Главное, чтобы мужчина был хорошим охотником и умел разбираться в делах племени. И связываться с духами.

Тогда Рут это задело.

— Я все это умею тоже. — Сказала она. — И получше некоторых.

— Ты же женщина! — Арти закатил глаза.

— Врежь ему, Рут! — Азартно предложил Хмель.

— Если я ему врежу, я не перестану быть женщиной. — Кисло ответила варварка, но облегченно выдохнувшему книжнику наемник все же отвесил подзатыльник.

— Так что я тут среди вас самый лучший. — Самодовольно подвел итог Гаррет.

— Нашел, чему радоваться! — Фыркнул Герк. — В царстве слепых одноглазый король!

Демона он не смутил.

— Не одноглазый, а трехглазый, если хочешь знать.

— И где же твой третий глаз? — Коварно уточнил Хмель, подготавливая неприличную шутку, но гворт ткнул себя пальцем между бровей.

— Здесь. И он все видит.

Друзья некоторое время задумчиво созерцали его лицо, так что Гаррету даже стало слегка не по себе, и он ушел, отговорившись делом, и напоследок обозвав всем каким-то хитрым ругательством на демонском, которого не понял даже искушенный Хмель. А Арти заявил, что открыть третий глаз дело нехитрое, правда, ненадолго.

Маявшиеся от безделья спутники, а особенно Рут, которой умение видеть сквозь пространства и расстояния было жизненно необходимо, живо заинтересовались. Герк, как единственный здравомыслящий человек, пытался отговорить компанию, но голос разума звучал слабо на фоне возможности почувствовать что-то необычное.

— Не хочешь — не надо! — Сурово отрезала Лависса. — Никто не заставляет. А мне надоело кошмары смотреть.

— Возможно то, что вы увидите, будет хуже кошмаров, леди. — Попытался образумить ее рыцарь.

— Вот и посмотрим! — Рут предвкушающе потерла ладони.

Тогда, в качестве последнего средства, Герк воззвал к Гаррету, но демон идею поддержал, заодно подсказав рецепт дурмана, чтобы дураки не потравились. Для него-то Рут и выбирала цветы. Пахли они так, что голова кружилась, и осыпались на руки желтой липкой пыльцой. Рецепт оказался довольно простой, оставалось только дождаться ночи, закрыться в хижине, выпить настой и бросить в заранее разведённый огонь порошок из растолченных корней и высушенной кожи душителя. Герк сказал, что не желает в этом участвовать, а демон заявил, что если захочет увидеть что-то странное и противоестественное, то подсмотрит, как Рут купается.

Вечер выдался хоть и жарким, но, за редким исключением, не душным. С моря дул легкий ветерок, значит, близится сезон дождей. А это значит, что скоро придет корабль, если его капитан еще не поплатился за излишнюю дерзость или не бросил торговлю с нынче бесперспективным королевством.

Здесь кровавое зарево было еще ярче. И еще ближе к Аду. Гаррет перебирал когтистыми пальцами белый песок. Без крыльев сбрасывать шкуру было значительно легче, хотя чего бы он только не отдал, чтобы вновь с руганью отдирать от кожистых перепонок клочки старой кожи. Арти про его сущность не знал, как-то негласно решили не посвящать в это излишне любопытного книжника, так что перекидываться приходилось на пустынной части острова, вдали от чужих глаз. И наконец-то удалось полежать, глядя на небо, мягкий песок ласково принял изувеченную спину, щекотал шею, отдавая накопленное за день тепло. Еще бы девочку погибче и…

Гворт досадливо тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и резко сел, стряхивая песок. У него было дело, которое он довольно долго откладывал, но корабль может придти когда угодно, а Ад не будет под боком вечно, так что сейчас.

В жизни любого человека есть поворотные моменты, которые определяют его судьбу и направляют дорогу жизни в ту или иную сторону. Необязательно они бывают крупными, сам человек может о них и не догадываться, не представляя, что случайный разговор может значить больше, чем смерть друга. Свои поворотные моменты демон не знал и не хотел знать, зато очень любил чужие. Поэтому он сосредоточился и щелкнул пальцами. Пять слабо светящихся молочно-призрачным светом фигур окружили его. Гаррет озадаченно хмыкнул. Фантомы чинно расселись на песке, ожидая вопросов. Атни выглядел точно так же, как и сейчас, похоже, ни одного поворотного момента он еще не прошел, что было странно, учитывая его богатую событиями, хоть и пока недолгую жизнь. Герку можно было дать лет шестнадцать, Хмель был чуть постарше и на вид совершенный крестьянский увалень. Рут же едва исполнилось десять, а Лависса была вдвое прозрачней их всех, да еще вся в синей дымке, значит, поворотная точка ее судьбы случилась еще до ее рождения. Демон долго разглядывал книжника, пока не дождался нахального «Чего?» и не стер его ладонью, как рисунок с запотевшего адского стекла. С этим все и так ясно. Родился в замке, за смышленость был взят в учение, пронесшаяся война отняла надежды на будущее, но не сломала, потому что ломать было нечего, гибкий открытый жизни парень умел не подстраиваться, а вливаться в движение времени, такой даже в яме с полосатыми кошками будет до последнего любоваться бездумной грацией хищников, пока не взденут на клыки.

Лависса поднялась в ответ на взгляд. Неродившийся фантом знал о себе даже больше.

— Скажи мне, что у тебя случилось?

Девушка моргнула дважды.

— Это был варвар, он пришел с Севера. — Прошелестел голос, чуть шевеля песчинки. — С Севера, где холод и снег, он пришел с Севера, варвар с Севера…

— Что он сделал?

— Отдал свою кровь, отдал свою жизнь, отдал мне, отдал всю, варвар с Севера, с Севера, с Севера…

Гаррет вздохнул. Неродившиеся не умели еще говорить внятно и общались на языке души, а его хорошо понимают лишь дети и спящие. Он с досадой стер и этот фантом.

— Как дела, Герк?

— Меня взяли в оруженосцы. — Охотно и ясно откликнулся парень. — Это знаменательный день в моей жизни! Может быть, я смогу стать рыцарем! Это будет благословением для моей бедной семьи.

Говорил он чисто, но немного заторможено, как будто старался подбирать слова, чтобы не выглядеть простачком.

— Нда, теперь понятно, почему ты больше стараешься молчать. — Ядовито сказал ему демон.

Герк чуть вздрогнул и побледнел, сжав зубы, а в демона полетел песок.

— Ты сам бы лучше помолчал! — Рявкнул уморительно-детский голосок с до боли знакомыми интонациями.

— Почто на парня наехал? — Хмель сурово загородил спиной будущего рыцаря.

— Я сам могу за себя ответить! — Сердито выдвинулся тот, но Хмель пока что был сильнее и без труда задвинул Герка обратно.

— Ничего, будет еще время у тебя за себя поговорить, а пока дай тем, кто поумнее, сказать!

Акцент у варварки был до того сильным, что Гаррет понимал через слово.

— Я не хотел никого обидеть. — Улыбаясь, сказал он.

— Но обидел. — Холодно заметила девочка, поигрывая пальцами на рукояти здоровенного ножа.

— Тяжело ему будет, если его так просто обидеть.

— Тебе тоже непросто будет, если ты так всегда язык распускаешь.

— А сама-то! — Теперь уже Хмель вступился за Гаррета. — Ты сперва дорасти, потом будешь встревать в разговоры взрослых!

— Докуда дорасти? — Деловито поинтересовалась грязная девчонка, тряхнув двумя пышными белыми хвостами. — Старый Хольт говорит, как соснуть сгодишься, дак уже, значит, большая.

Демон закашлялся, Хмель разинул рот, а Герк готов был провалиться сквозь землю.

— Все, все. — Демон поспешно стер и его. — Ничего ему не будет, мужчина должен уметь отвечать на удары.

— А ты умеешь? — Сердилась варварка.

— А ты чей-то так за него вступаешься? — Шутливо толкнул ее Хмель. — Понравился? Красавчик, что и говорить. Из лордов чай.

— Мне? — Ахнула девчонка. — Красавчик? Да он же урод совсем!

— Да? — Заинтересовался Гаррет. — Почему?

— У него глаза синие. — Отрезала Рут. — Гадость какая! Фу, мерзость! Самые поганые глаза!

Демон переглянулся с Хмелем. Разговаривать с десятилетней девочкой, пусть даже и варварской, о мужской привлекательности было крайне неловко.

— Небо тоже синее. И вода. Они ведь красивые.

— Небо это небо, а вода это вода. — Огрызнулась дикарка, ковыряя пяткой дырку в песке. — Я не знаю. А глаза такие гадость. Жабья кровь.

Гаррет напряг память и честно постарался вспомнить всех знакомых варваров. Чаще он приглядывался к их оружию и умению драться, чем к лицам, а варваркам и подавно совсем не в глаза смотрел, но вроде синеглазых среди них действительно не было. Были глаза карие, черные, зеленые и серые, даже голубые всевозможных оттенков, но того синего насыщенного цвета, как у Герка и Арти, гворт припомнить не смог.

— Жабья кровь? — Переспросил Хмель.

— Не наши. — Свирепо подтвердила Рут.

Герк жестом заставил фантомов замолчать и задумался. Сейчас дикарка была совсем другой. Более терпимой, более понимающей, чересчур образованной и точно не выставляющей орду дикарей венцом богининого творения. И вряд ли она сама до всего дошла. Значит, кто-то был, но спросить прямо не получится, слишком она еще маленькая, даже не поймет, а если и поймет, то не скажет, а фантом пытать бесполезно. Поэтому он отправил ее в небытие и занялся Хмелем.

Друг присел рядом на песок и уставился в усыпанное звездами небо.

— Красень-то какая! — Простодушно сказал он. — Особливо вон те, кучечкой, и здоровые какие!

Но в глазах у него стояли вовсе не звезды, а душная толпа раньше казавшихся знакомыми людей, чье-то истошной верещанье, захлебнувшееся в крови, острые края лопат с клочками налипшей шерсти, еще даже не шерсти, так, легкого нежного пуха, теплого, льнущего к ладони…

— Где ты сейчас? — Тихо спросил его демон.

— Да так, иду по тракту. — Пожал плечами наемник. — Одному, чай скучно было, дак я прибился к людям. Рожи у них, конечно, разбойные, но ничего, хорошие ребятки, обещали в долю взять. А покамест я у них кашеварю.

Гворт не удержался от смеха.

— Ничему тебя жизнь не учит.

— Меня-то? — Усмехнулся наемник. — Учит, брат, еще как учит. А тебя?

— Не знаю. — Медленно ответил Гаррет. — Я плохой ученик, наверное.

— Ничего, брат. — Наемник хлопнул его по плечу, не смутившись, что рука прошла сквозь него, фантомы были бестелесными. — Жизнь такой учитель, она не устает даже таких дураков, как ты, наставлять. Никогда. А если плохо учишься, то и наказывает.

— Нашелся философ!

Демон с досадой стер ухмыляющуюся рожу поганца, подумал, и вновь вызвал Рут, избрав последнюю поворотную точку. Перемена вышла разительной. Вместо грубоватой, но улыбчивой и хвастливой девочки, перед взором гворта предстала сухая как жердь злющая девка со сверкающими глазами и сгорбленной спиной остроухой кошки, готовящейся к прыжку.

— Ну? — Резко спросила она.

— Как дела? — Осторожно поинтересовался демон, еще не зная, как с этим разговаривать, чтобы услышать ответ, а не поток оскорблений.

— Пока не родила. — Холодно отрезала дикарка. — Как рожу — скажу. Зачем звал?

— У тебя что-то случилось?

— Ничего не случилось.

— Выглядишь неважно.

— Достаточно важно для нужного дела. Если есть, что сказать, говори, А нет, так проваливай в Ад, откуда явился.

Взгляд у нее был колючий и холодный, черты лица резкими, а адские тени делали их еще резче, казалось, что в провалах глазниц запеклась кровь.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

— Кто тебя так довел?

Варварка насмешливо качнула бровями и не ответила.

— Кто учит тебя быть такой?

— Старый Хольт.

— Он бьет тебя?

— Он учит меня убивать и не быть убитой.

— А твой отец? Кто он?

— Дон.

— Что ты сейчас делаешь?

— Иду по дороге, проложенной не мной.

— Ты можешь нормально ответить?

— Я не обязана отвечать.

— Почему бы тебе не быть помягче?

— Потому что это меня убьет.

Гворт прерывисто вздохнул, фантом явно издевался, улыбаясь тонким бескровным ртом.

— Я могу помочь?

У нее в лице ничего не дрогнуло.

— Нет.

— Ты меня помнишь? — Помолчав, наугад спросил демон.

В этот раз она ответила не сразу, потом открыла рот и медленно и неохотно процедила все то же:

— Нет.

— Почему ты мне не веришь, Рут?

— Потому что ты врешь.

— И все?

Фантом мигнул, дымка сформировалась плотнее, и Рут снова стало десять.

— Потому что ты злой! — Сказала она и с хохотом отбежала в сторону.

— Я не злой. — Обиделся Гаррет. — Не злее тебя уж точно.

— Нет? — Удивилась она. — Здоровый и страшный!

— А так? — Демон поменял облик и протянул руку. — Дай мне лапку.

— Здоровый и страшный! — Фантом спрятался за камнем. — Я тебя боюсь!

Всерьез она не боялась, просто не подпускала опасного противника близко.

— Вот Хмель меня не боится. — Упрекнул он ее. — И Герк тоже. И даже Лависса. А ты умеешь больше их всех!

— И вижу тех, кто умеет больше меня. — Фантом пригрозил пальцем и высунул язык, кривляясь. — Потому что я варварка! Из племени воинов! Рожденная битвой, да!

— Я бы никогда тебе ничего не сделал. — Гаррет швырнул в нее горсть песка, и хоть она прошла насквозь, фантому это не понравилось.

— Никогда? — Дотошно уточнил он.

— Никогда! Хотел бы — давно уже сделал.

— Никогда-никогда? — Переспросила Рут. — А тогда? В развалинах? А на арене? Ты хотел! И думал!

— Не было такого!

— Было! Было!

— Ну ладно, было. — С досадой согласился Гаррет. — Но ты же не знаешь наверняка.

— Хватит и опасений. — Пожал плечами призрак. — Зато я живая.

— И что это за жизнь? С вечно вздыбленной шерстью?

— Долгая. — Зловеще прошептал фантом, приобретая черты взрослеющей Рут. — Как раз успеть исполнить предназначение.

И рассыпался сам. Гаррет вздохнул. Чтобы понимать такие вещи надо быть ведьмой, привыкшей вглядываться в завитки дыма над куреньями и читать судьбу в рисунках деревьев.

— А ты что скажешь?

Шестой фантом молча вышел из-за спины, черный, как ночной воздух и густой, как дым пожара. Гаррет поглядел в свое собственное укоризненное лицо.

— Тоже будешь говорить, что я вру, ннэ?

Фантом по-прежнему молчал, сохраняя суровое выражение.

— А что мне делать? Не знаешь, молчишь? Вот как родишь что-то стоящее, тогда и будешь мне указывать, понял? Иди топись, надоел.

Фантом так же молча спиной вперед поплыл к начинающему светлеть морю и исчез в волнах, не принеся демону никакого удовлетворения.

— Сам знаю. — Проворчал он.

— Никогда больше не буду пить! — Простонала Рут, выползая из хижины.

Следом, подпихивая варварку в зад, выполз Хмель, вид у него был такой, будто он только что вышел из недельного запоя. Яркий свет восходящего солнца резал красные заплывшие глаза, а в висках били варварские барабаны.

— Воды! — Прохрипел Арти. — Умоляю, воды!

— Не так уж все и страшно было. — Простонала Лависса, стараясь бодриться, но получалось у нее плохо.

Герк поспешил открыть хижину и выгнать из нее остатки сладковатого дыма, складывающегося в причудливые образы. Затем без лишних слов принес воды и по очереди напоил страждущих.

— Как хреново-то! — Простонал Хмель.

— Во рту как демоны насрали. — Согласилась Рут. — Ну и рожа у тебя!

— Ты на себя глянь!

— Я смелый охотник и могу вести дела племени. — Прокряхтела варварка, держась за виски. — Дайте мне сюда самую большую красотку!

— И стоило оно того? — Не выдержал Герк. — То есть, хм, что вы видели?

Лависса испытующе посмотрела на него снизу вверх и уныло пожал плечами.

— Видеть-то видели, но вот что? Все так четко, как во сне, но слишком ясно, будто в жизни. Но что я видела… горы. Высотой до небес, чистые и сверкающие, а потом с них хлынула кровь, сметая замки, деревни и все, что встречала на пути. Дошла до последнего моря, и воды в нем стали черными. Тогда я вошела в эту воду, и она посветлела, а кровь впиталась в землю и дала всходы… хм, видимо это о войне, но слишком абстрактно, никакой конкретики.

— А я видел людей. — Постарался припомнить Хмель. — И всех их знал. Мы сидели за столом, был какой-то праздник. А потом распахнулась дверь, вошел незнакомец. Он показал на меня. А я гляжу, батюшки мои, с кем я только что обнимался пьяный — никого не знаю! И дак холодиной дубануло, чуть сердце не остановилось! Тогда я убрался оттудова и стал шастать из дома в дом, но везде повторялось одно и то же. Я просто искал свой дом, а нетути его. А незнакомец всюду ходил за мной и говорил, что всегда так будет. Ужасти какие!

Хмель пытался улыбнуться, но шутливый тон никого не обманул, еще не отпустило жуткое ощущение тоски, безысходности и непроходимого отчаяния.

— Да мало ли, что кто говорит! — Нетерпеливо отмахнулся Арти. — Слушай больше! Верить надо только себе! А я вот видел себя на высокой горе. Внизу все было жутко маленькое, как на картинке. И я мог смотреть, куда захочу, и спуститься вниз, куда захочу, и там везде были всякие чудеса. А я был большой, больше, чем все внизу, даже если бы спустился. Настоящий великан. И я стоял и думал, куда бы пойти, а пока думал, проснулся. — Закончил он под общий смех.

— Хороший сон. — Вздохнула Рут. — А я… я шла во тьме по белой дороге, по пути, намеченному не мной. В спину мне бил свет, такой сверкающий, что если бы я обернулась, то мне выжгло бы глаза, и пути назад у меня не было. Моя поступь была такой тяжелой, что под ногами содрогалась и стонала земля, а в следах оставалась кровь, растекаясь лужами и заливая все, что встречала на пути. Я не хотела идти, но не могла остановиться, потому что иначе бы то, что было у меня за спиной, настигло бы меня и смяло, и пошло дальше само, без направления. Я шла и знала, что впереди край. А когда приблизилась, увидела пламя, и поняла, что моя дорога идет туда, и остановиться нельзя, и свернуть тоже. Мне оставалось совсем немного и я думала, что умру от ужаса, но я все равно почему-то шла, а за плечом у меня шагал человек с двумя лицами…

— Страсти-то какие. — Скептически сказал подошедший Гаррет, скрещивая руки на груди. — Отличный у тебя слог, кстати, только детей перед сном пугать. Там, на горизонте, корабль.

Глава 58. Дон и Магдалина

— Это же Дон и Магдалина! — Ахнул совершенно очарованный Арти.

— И что? — Не поняла Рут, скептически разглядывая две здоровенные неуклюжие лодки под кучей разноразмерных белых тряпок.

— Это не просто корабли, это легенды! Демоны продают свою древесину на амулеты, и они стоят невероятно дорого! Шкатулку может позволить себе не всякий лорд, а уж сундук! А это… это корабли!

— И что? — Повторила варварка. — Подумаешь, что-то очень дорогое. А облей смолой и останется только пепел.

— Не останется. — Гордо возразил Гаррет. — Это адское дерево, душа моя, оно не горит!

Теперь Тринидад взглянула на корабли совершенно иначе, взглядом выискивая изъяны, способные пригодиться в бою.

— Можно пробить днище и корабль пойдет ко дну вместе с людьми.

— Долго же придется долбить. Адская древесина крепче железа, но легче обычного дерева.

— Поджечь тряпки эти… паруса. Или они тоже из адского дерева, ннэ?

— Почти. — Глаза демона блеснули желтым. — Они сотканы из волокон стальных цветов. Эти паруса нельзя разрезать, испачкать, порвать, сжечь, а тем более извести колдовством. Дон и Магдалина неуязвимы!

Рут долго молчала, разглядывая подобное чудо.

— Команда. Это просто люди.

— Да, самое слабое звено. — Согласился демон. — Именно поэтому капитан очень тщательно относится к их отбору.

Команда и впрямь отличалась от обычных наемников, как представляла их Рут, и больше походила на вымуштрованных солдат. Они деловито сгружали на берег ящики, сворачивали паруса и занимались прочей работой, смысла которой варварка не понимала.

— Это контрабандисты. — Заметила она. — Откуда у них деньги на эти лодки?

— Корабли. — С возмущением поправил Гаррет.

— А я что говорю?

— Ты говоришь лодки!

— А какая разница?

— Что?! — Демон возмутился еще больше и даже слегка покраснел. — Корабли… больше!

— Большие лодки. — Покладисто согласилась варварка и была очень удивлена, когда гворт прожег ее просто убийственным взглядом и размашисто зашагал навстречу выходящему из последней причалившей лодки человеку.

Прямо сказать, там было, на что посмотреть, даже обычно сдержанная на неподобающие для леди эмоции Лависса издала восклицание.

— Капитан. — Подтвердил Герк, щурясь на солнце.

Похоже, контрабандист являл собой яркую вывеску всех перевозимых товаров. Одет он был в легкие полотняные штаны и рубаху, сверху на которые натянул камзол придворного, замотанный на талии ярким красным шарфом. Из-под камзола торчали стоптанные сапоги на высоких каблуках, что прибавляло и так немаленькому мужчине роста. Шляпа его была украшена пушистыми перьями, а обилию цветных бусин и причудливых косичек на выгоревших до рыжины каштановых волосах позавидовал бы самый дикий варвар. Руки капитана были унизаны браслетами, а на шее гремели многочисленные амулеты, начиная демонским листком, заканчивая — Рут пригляделась — маленькой сморщенной лапой мохнача.

— Эк его раскорячило. — Сочувственно сказал Хмель, глядя, как контрабандист широко ступает. — У моего бати тоже такое было, сесть не мог…

— Моряки женщин в море не берут, понимаешь. — Невинно отозвался Арти.

— Это из-за качки. — Сдержанно объяснил Герк раскрывшим рты женщинам. — Когда корабль идет при сильной волне, если идти иначе, то упадешь.

— Не знаю про качку, — с сомнением ответила Рут, — а вот про демонов все слышали. А он ведь от них приплыл.

Разговаривающий с капитаном Гаррет на этих словах обернулся и пригрозил кулаком, хоть стоял далеко, и слышать ничего не мог. Друзья состроили в ответ самые невинные лица.

— А как это пугало заполучило такие корабли, он не сказал! — С досадой вспомнила Тринидад. — Вечно разговор переводит, гаденыш!

Герк глянул на корабли, прикрыв глаза рукой.

— По легенде Дон и Магдалина были пожалованы Сатаной капитану Джонсу, чтобы он перевозил души в Ад.

— По легенде? — Не поверила Лависса. — Она же древняя! А корабли совсем новые!

— Адское дерево. — Пожал плечами Арти. — Его ничем не возьмешь. Кроме того, необязательно, что это те же самые Дон и Магдалина.

— Вот скотина этот капитан Джонс! — Возмутился Хмель. — Возить души в Ад! Я б на его месте угнал корабли, и пусть Сатана гонялся бы за мной, если бы смог! Шиш ему, а не души!

— Во-первых, — рассудительно заметил Герк, — если Сатана мог доверить два корабля человеку, то у него не было в них недостатка. Два корабля, даже из адского дерева, ничто перед эскадрой. Во-вторых, сам Джонс был должен Сатане душу, иначе бы не стал работать…

— А в-третьих, — азартно перебил Арти, — Джонс так и сделал! Угнал корабли, и проданные души достались ему!

— И за это был проклят навеки! — Страшно рявкнул Герк, так что книжник чуть не присел, а остальные рассмеялись.

— Чего ржем? — Поинтересовался Гаррет, подходя вместе с капитаном. — В общем, все сложилось удачно. Они движутся в сторону Кастервиля. Не совсем, конечно, придется пару недель ехать от моря, но у нас будут деньги и лошади, доберемся быстро и без приключений.

Рут предостерегающе кашлянула.

— Быстро и без приключений. — С нажимом повторил демон. — Я знаю те места, проведу аж до самого замка. А если наткнемся на варваров, Рут с ними договорится, правда ведь?

— У нас говорят, не рассказывай Творящей о своих планах.

— Они будут отдыхать три дня здесь. — Отмахнулся от дикарки Гаррет. — Уважаемый Ван сказал, цитирую: «я так устал от демонских рож, что даже запеченные задницы и длинные сиськи местных баб уже кажутся привлекательными».

— И что, вот так просто? — Не поверила Лависса. — А что он хочет взамен?

— Об этом не беспокойтесь. Он мне должен.

Капитан Ван поклонился леди, взял ее за руку и поцеловал чуть откровеннее, чем полагалось. Рут в ответ на протянутую руку предложила поцеловать ее меч. Не говорящий на этом наречии мореплаватель поинтересовался, что сказала дикая женщина и Гаррет перевел. Капитан с улыбкой ответил, что взамен может предложить ей для поцелуев собственный, правда не такой смертоносный, а скорее даже наоборот. Рут оценила шутку и слегка смилостивилась, тем более Ван обещал показать разнообразное оружие, хранящее у него в каюте. Лависсе он тут же подарил красивый амулет, попросту сняв один из тех, что болтались у него на шее, растерянному Хмелю всучил браслет, просто кивнул Герку и многообещающе потрепал по плечу раскрывшего рот Арти. Книжник тут же захлопнул челюсть и подбоченился.

— Что бы он там ни подумал, пусть лесом идет!

— Придержи язык. — Гаррет, улыбаясь капитану, не менее многообещающе тоже похлопал книжника по плечу. — Не то я сам лично помогу ему тебя… понял?

Капитана позвали, и он, откланявшись, ушел.

— Где-то я его видел. — Задумчиво сказал Герк. — Капитан Ван. Ван… что, неужели все? Просто Ван?

— Ван дер Декен. — С удовольствием подсказал Гаррет, глядя, как у наемника и книжника вытягиваются лица.

Остальным это имя было незнакомо.

— Он же проклят! — Страшным шепотом возмутился Хмель. — И его корабли прокляты! И его команда проклята! И мы будем прокляты!

Арти, напротив, чуть ли не заплясал, вытягивая шею и разглядывая корабли.

— Может, он разрешит поглядеть!

Лависса без лишних слов отбросила подаренный амулет, словно ядовитую змею.

— Исса, Исса! — Рут бережно подняла красиво изогнутую подвеску и отряхнула от песка. — Ты же уже взяла, значит, если и было проклятие, то на тебя уже перешло. И подумай, неужели ты действительно считаешь разумным разбрасываться подарками такого человека?

— Тебе-то он ничего не подарил! — В панике всхлипнула леди.

— Зажал. — С сожалением вздохнула варварка. — Хмель, хорош воду мутить, чем он проклят-то?

— По легенде он не мог в страшный шторм обогнуть мыс Доброй Надежды. И тогда он обещал свою душу Сатане, если сделает это. И шторм тут же утих, а Ван дер Декен обречен скитаться по морям, пока не наступит конец времен.

— И пускай себе скитается. — Рут пожала плечами. — Главное, чтобы нас отвез.

— Я с ним сто раз плавал. — Успокоил Гаррет. — Доставит в лучшем виде, не волнуйтесь. Этим кораблям шторма не страшны. Конечно, женщинам придется не высовываться все плавание, это условие. А мужчины будут работать. Так как кроме меня никто на корабле не ходил, к корабельной работе вас не подпустят, естественно. Придется довольствоваться грязной.

— И сколько плыть?

— Две недели.

— Две недели? — Угрожающе переспросила Рут, надвигаясь на демона — Две недели, ети тебя сдыхающим конем?! Так почему мы не сделали чертов плот и не свалили из этого чертова места, если плыть нужно всего две недели?! Да чтобы с этого коня на тебя гноище набрызгал! Чтобы язвенные мухи пожрали твои бесстыжие глаза!

— Легче-легче! — Гворт отступил за спины друзей, спасаясь от пытающейся его убить варварки. — На плоту мы бы и за месяц не добрались! Пойдем через порталы, самым кратчайшим путем! Этот прохвост накинул сверху, так что с него не просто долг снимается, а еще я теперь ему должен буду!

— Я тебя все равно убью!

Тринидад вдруг резко остановилась, развернулась и ушла.

— Что это она? — Недоуменно спросила Лависса.

— Ай! — Гаррет с досадой махнул рукой. — Женщины!

От кораблей раздались вопли. Все резко обернулись и успели увидеть, как огромный лысый человек с золотой серьгой в ухе, ругаясь, донес кого-то до борта и выкинул его в воду. Арти тут же вынырнул и быстро поплыл прочь, сопровождаемый увесистыми проклятиями.

— Да во имя…Богини! — Гаррет покачал головой. — Чую я, к концу плавания мой долг будет вдвое выше.

Сушеное мясо душителя было жестким и тянущимся. Рут съела едва ли треть, так что время еще оставалось. Жесткие волокна застревали между зубами, и варварка расковыряла весь язык, пытаясь их оттуда достать. Хмель подошел и сел рядом на песок, глядя как солнце, истекая кровью, утопает в соленой воде.

— Арти семь раз выбросили за борт. — Поведал он. — На восьмой раз капитан велел боцману показать все, что он захочет. Нда, умеет он к себе расположить. Хороший парень. Но все равно, не нравится он мне. Гаррет прячется где-то. Обугленные бабы прознали, что он скоро уезжает, подняли вой и напоследок решили взять его измором. Герк уже свой среди команды. Вот не ожидал от него. А капитан ихний вьется возле леди нашей, надарил ей тряпок, только куда они ей здесь. Спрашивал про тебя. Береги Неразлучник, он его тоже заметил.

— Умугым! — Ответила Рут, занятая вытаскиванием зубов из вязкого мяса.

— А я два слова выучил новых. — Помолчав, сказал еще Хмель. — Эскадра. И цитата.

Рут улыбнулась.

— А еще утром сегодня я понял, что у меня больше ничего не болит и все синяки сошли. — Приободрился наемник. — И еще понял, что половину команды легко завалю! А ты видала, какие они здоровые?! Скоро смогу даже тебя побить, хо!

— Не сможешь.

— Почему это?

— Меня нельзя бить.

— Ну я так, вообще! Если долго тренироваться, кого угодно смогу побить!

— Нет. — Варварка нахмурилась. — Гаррета не сможешь.

— А ты сможешь?

— И я не смогу. — Тринидад вздохнула.

— Попроси его тебя научить. — Посоветовал Хмель. — Он не откажет. А потом ты покажешь мне.

— Не могу. — Сквозь зубы процедила Рут.

— Да ладно тебе! Я ж тебя терплю, а ты ведь баба, а тебе и подавно велено! Как же ты у Хольта своего училась?

— Не в этом дело, Хмель. Понимаешь, я… — Рут прерывисто вздохнула и опустила голову. — Я дошла до своего предела. Я умею все, что я только способна уметь. Чтобы стать лучше, мне нужно быть… мужчиной. А Гаррет, он даже не человек, демон его задери! Помнишь тех демонов? Ни один из них ему в подметки не годился.

— Да ты никак завидуешь? — Проницательно заметил наемник. — Брось, Рут, что с того? Куча людей сильней тебя, разве из-за каждого убиваться?

— Не просто сильнее. — Рут сверкнула глазами. — Быстрее. Выносливее. Гибче. Лучше! На любую силу найдется свое оружие: яд, предательство, болезнь… но эту сволочь ничего не берет! Помнишь гнойную смердь?

— Ты что же, жалеешь, что он не помер?

— Я жалею, что легенду про этого Декена ты так быстро рассказал. Обычно бы историю на полночи наврал.

— Ну, в команде поговаривают, что тут не все так гладко. — Крестьянин лукаво усмехнулся, раскусив уловку, но поддавшись на нее. — Говорят, была влюбленная пара, просившая увезти их от родительского гнева. А капитан положил глаз на бабу. И выкинул ее парня за борт. Она его за это и прокляла.

— Снова все из-за женщины! — Фыркнула Тринидад. — Во всем виноваты бабы! Нет уж, прежний рассказ мне больше по душе!

— Но все равно, как поплывем, сиди в трюме. — Обеспокоенно заметил наемник. — Просто чтоб парней не волновать, а? А то, бедные, с голодухи-то даже на обугленных набросились.

Глава 59. Качка

Плеск воды за деревянной стенкой сводил с ума. Рут сглотнула и осторожно улеглась на бок, так не находивший себе места желудок скакал не вверх-вниз, а просто катался вдоль тела.

Сперва ей даже нравилось. Потом они попали в шторм, а после него у варварки стало совсем плохо с принятием пищи. Поэтому она просто перестала есть. Лависса же, как ни удивительно, чувствовала себя хорошо, и только душераздирающе вздыхала от скуки. Почитать у капитана Декена было много чего, но все это были вещи далекого от интересов леди содержания. Были у него и карты с отмеченными контрабандистскими путями, цветные и красивые, но их капитан никому не показывал. Мужчины были заняты корабельной работой и в тесную комнатушку, выделенную женщинам, заходили редко.

Превозмогая тошноту, Рут пыталась использовать бездельное время для укрепления тела и отжималась до изнеможения под завистливым и слегка недоуменным взглядом последней леди. От скуки та даже пробовала повторять воинские стойки за варваркой, но Рут была гораздо гибче и сильнее.

К кораблю она относилась куда проще дикарки. Однажды ночью Тринидад все же выбралась на палубу, тихая, как тень, даже вахтенный не заметил. Над головой висели незнакомые созвездия, отражавшиеся в воде. Их перекрывали черные силуэты кораблей, и больше не было ничего. Не боявшаяся бежать в первых рядах на копья варварка почувствовала стеснение в груди. Еще никогда прежде она не понимала, что такое бесконечность, и подошедший сзади капитан застал ее врасплох.

— В такие моменты такие, как ты, особенно ценят твердую землю под ногами. — Сказал он, проведя по воздуху рукой с многочисленными кольцами.

— Ну, и зачем тебе переводчик? — Сухо спросила Рут.

Декен, не слушая ее, подошел к борту и оперся руками на деревянный край.

— А я в такие моменты особенно ценю свои корабли. Тебе они кажутся скорлупками, брошенными в водоворот, о да. Но это настоящее чудо. Ты знаешь, сколько товаров приходится выкидывать из-за того, что в трюм проникает вода, и они отсыревают? Как ни конопать доски, какой смолой ни заливай, вода везде. И как бы ты ни любил свой корабль, как бы ни заботился о нем, он начинает путь к смерти, как только спускается на воду. Гниль, ракушки, пушки врага, морские чудовища и шторма делают свое дело.

— Я к себе пойду. — Хмуро сказала Рут, которой резко поплохело от последних слов.

Декен поймал ее за руку.

— Дон и Магдалина не пропускают ни капли воды. — Деловито сказал он. — Эти корабли родились в огне. Адское дерево не гниет и не подвержено действию времени. Все товары окажутся на большой земле в том же виде, в котором их погрузили.

— Хорошие лодки. — Похвалила Рут, мечтая выкинуть капитана за борт и убраться поскорее туда, где не будет видно этой сводящей с ума пустоты.

— Я делец и ищу выгоду везде, где она есть. А уж тем более выгодно торговать с победителем, захватившим королевство. Лордов больше нет, и я не вожу гусеничные ткани от желтых людей, но у меня есть вещи, которые заинтересуют любого варвара.

— У меня нет денег.

— Тринидаду не нужны деньги. Маленькая услуга маленькому человеку от большого варвара…

— Об этой услуге, — у Рут опасно сверкнули глаза, — почему ты разговариваешь со мной?

— О, всего лишь тонкое наблюдение. — Декен поднял руки ладонями вверх. — Один из ваших спутников сказал, а точнее, проговорился, будто вы обещали, что Тринидад даст ему отряд для спасения некой леди. Как же вы могли такое обещать?

— Я бы все, что угодно обещала, чтобы добраться в Кастервиль как можно скорее.

— Я темный человек и знаю слишком много народов, чтобы отличать их языки, но ваш точно лучше, чем у других. Да и Арти подтвердил. Отличный парень, очень умный. И так разбирается в людях, чудесный талант.

— Я дружила с сыном леди.

— А Тринидад?

— Знаю его, сколько себя помню.

— Так не откажитесь замолвить словечко своему другу о бедном контрабандисте. — Капитан усмехнулся. — В конце концов, это он виноват, что мне некому стало продавать мои сокровища.

— Конечно. Обещаю все, что угодно, чтобы добраться до Кастервиля.

— Не смею мешать.

Декен изобразил поклон, который Хольт бы счел оскорблением, и посторонился. Больше Рут на палубу не выходила.

Лависса лежала, ковыряя пальцем доску борта. Рут присмотрелась и увидела, что она рисует неизвестную ей руну, сверху венчающуюся двумя полукружьями, а снизу острую. Руна была пронзена стрелой.

— Мы, кажется, целую вечность плывем. — Вздохнула леди.

— Всего четыре дня.

— Как ты считаешь? Здесь же ничего не видно.

— Да как-то… — Рут пожала плечами, разговаривать было тошно. — Знаю и все.

Приближался тот момент, варварка уже научилась предчувствовать их заранее, когда корабль будто замирал, а потом его словно куда-то всасывало, но тут же выбрасывало, так что он только с легким хлопком словно приподнимался над водой и потом падал обратно. В такие моменты Рут старалась не закрывать глаза, потому что под веками возникал черный засасывающий тоннель, из которого веяло морозным запахом голого леса и в конце виднелась дымная дорога с ожидающим всадником.

В этот раз после падения Магдалина не продолжила, как ни в чем не бывало, свой ход, а остановилась. Желудок варварки ушел вниз и провалился в соленую воду сквозь корабельные доски.

— Поганое море. — Прошептала она в пол. — Что это за земля такая вода?

Над головой стукнул люк, и в трюм заглянула голова Хмеля.

— Подъем! — Радостно заорал он. — Пора сгружать товар!

— А мы тут при чем? — Огрызнулась Рут. — Две слабые больные женщины…

— Земля. — Пояснил наемник, широко улыбаясь. — Не соскучились еще?

Рут показалось, что она сейчас сметет его, но непослушное одеревеневшее тело еле встало на ноги.

— Эк тебя.

Крестьянин ловко спрыгнул вниз и помог Тринидад встать.

— Вот так, тихохонько. Сейчас все на берегу почти, Гаррет обещал пригнать лодку, вас отвезти. А то насиделись здесь, поди, по самое не могу. Может, потренируемся, а Рут?

Варарка посмотрела на него с таким же отвращением, как сам Хмель на нее в самом начале тренировок. Наемник широко улыбнулся и независимо пожал плечами.

На палубе дышать сразу стало легче. Арти уже помогал Лависсе спускаться в лодку, в которой стоял демон, придерживая веревочную лестницу и, ухмыляясь, наблюдал за борьбой леди с юбкой.

Отошедшая Рут ловко соскользнула сама, следом, рисуясь, в воду прыгнул Арти, Гаррет схватил его за руку и легко втянул в лодку.

— А меня поймаешь?

Хмель выглянул из-за борта, оценив расстояние до лодки.

— Прыгай. — Демон с готовностью расставил руки.

Наемник посмотрел на него и спустился по лестнице.

— Я бы поймал. — Несколько задетым тоном сказал Гаррет.

— Лодку бы закачало.

— Я бы поймал так, что не закачало!

— А если бы я не туда упал?

— Я бы тебя везде поймал!

— И сам бы в воду свалился.

— Поцелуйтесь и успокойтесь. — Ворчливо сказала Рут, от нетерпения схватив весло. — Поплыли уже от этого проклятого корабля, надоел хуже ведьминого вранья! Я бы и вплавь пустилась, но видеть уже не могу эту воду!

— Какие мы нежные! — Удивился Гаррет. — Тогда помогай грести, а то пока некоторые в трюме отдыхали, другие работали!

— Тебе бы так отдохнуть! — Огрызнулась Рут и еле сдержалась, чтобы не добавить, что один раз у него уже получилось: в клетке у балаганщика.

Лодка была не из адского дерева, а из обычного, и под ногами хлюпала вода, но до берега она долетела стрелой.

— Где это мы? — Арти огляделся по сторонам.

За время, проведенное на корабле, книжник сменил свои обноски на моряцкие штаны и просторную рубашку с яркой лентой, повязанной на шее. Голову он замотал черным платком, чтобы не напекло солнцем. С загорелого лица синие глаза светились, как два озера, Рут с отвращением отвернулась.

— Это земля обгорелых. — Объяснил Гаррет. — С ними Ван торгует тканью, деревом и железом, а взамен берет изделия из морских раковин, рыбий зуб и говорящих птиц. То есть, раньше брал, когда были лорды, а теперь этих птиц уж и в королевстве, небось, всех съели.

— Чем обгорелые отличаются от обугленных? — Дотошно поинтересовался книжник.

— Те совсем обугленные. — Объяснил гворт. — А эти просто обгорелые. То есть шкура у них светлее. И они выше. И бабы у них не такие страшные.

— А где Герк? — Вспомнила Рут, которой сильно не хватило укоряющего взгляда рыцаря.

— Не здесь. — Коротко ответил Хмель, взглянув на покрасневшую Лависсу.

— Герк с командой перевозит товары. — Объяснил Арти. — Похоже, его заинтересовала торговля. По-моему, он хочет остаться.

— Не торговля, а контрабанда. — С удовольствием поправил Гаррет. — Нечестное преступное дело!

— А тебе-то что?! — Ощетинилась Лависса. — Он и в грязи королем будет, а грязь только и знает вопить, что он на нее похож!

Гаррет пропустил гребок и озадаченно замолчал. Потом опомнился и коварно потянулся выкинуть отвернувшуюся девушку за борт, чтобы вспомнила, кто в лодке главный, но Хмель пихнул его в бок и покачал головой. Потом оба они грозно взглянули на Арти, как будто книжник был во всем виноват. Рут перегнулась через борт, и ее стошнило водой, потому что в животе, кроме нее, ничего не было.

— Оу-оу, сейчас приедем! — Хмель отобрал у нее весло.

Варварка вытерла рот и легла на дно, не обращая внимания на воду.

— Я умираю. — Заявила она.

— Там на берегу есть, чем тебя оживить. — Гаррет осторожно потыкал ее ногой. — Огненная вода! Местные гонят ее из пальмового сока и тростника. Сшибает напрочь, так что и на второй день ходишь пьяный, зато на третий даже голова не болит.

Хижины у обгорелых были хоть отдаленно, но похожи на дома. Делались они просто: тонкие полые палки втыкались в песок в форме квадрата и связывались между собой лианами. Крышу покрывали все теми же пальмовыми листьями. Рут, весьма гордая тем, что хоть зигзагами, но идет, а не ползет, добралась до входа и рухнула внутрь. Падение вышло мягким, на ковры, которые контрабандисты вытащили на берег просушить, а на ночь убрали, чтобы не отсырели от росы. Тринидад поползла по ним вглубь, надеясь зарыться и поспать.

— Что, Рут, в червячка играешь? — Хихикнул пьяный голос, и на ковры рухнуло еще два тела.

— Мы с тобой!

Хмель старательно пополз, Гаррет был не так пьян, поэтому догадался перебирать руками и ногами. Добравшись до самой высокой кучи, он перевернулся на спину и уставился в потолок.

— А где звезды? Наверное, дождь будет.

— Шторрьм! — Согласился Хмель, икая.

— Как эти обгорелые своих баб находят ночью? — Высказала варварка терзавшую ее весь вечер мысль. — Это ваще!

— По глазам. — Авторитетно ответил Гаррет. — Глаза-то у них белые! Вот на них и идут.

— И по зубам. — Добавил Хмель. — Зубы тоже.

Рут представила себе это зрелище и неумолимо расхихикалась, спутники поддержали.

— Тих-ха! — Гворт движением балаганщика вытащил из-за спины прозрачную бутыль и поболтал ей. — Вы меня уважаете?

— Нет! — Подумав, ответили Рут и Хмель. — Но бутылек сюда давай!

Большая с виду бутыль, разделенная на троих, оказалось печально быстро выпитой.

— Надо домой. — Решила Рут, но ее быстро притянули за ноги обратно.

— Куда? Спи тут.

— Ты отстань! Напился, так веди себя прилично!

— Ужас негол… лог… неправильно, в общем!

— Хэй, а эти почетным гостям своих жен подкладывают? А то они ничего такие… тут.

— Жен нет. А так да. Вождь распоряжается. Но всех уже команда разобрала. — Уныло пожаловался Гаррет. — Может, завтра днем, быстренько. А то отплываем же.

— Нет, нет, я больше не могу, я остаюсь здесь! — Застонала варварка.

— Они тебя принесут в жертву тогда. — Пригрозил демон. — И съедят.

— Кошмар какой! — Заворчал Хмель. — Варварство!

— Ты поговори у меня! — Рявкнула Тринидад и собралась бить наемника, но не удержалась и скатилась с горы.

— Рут, ты здесь? — Тихо позвал голос Лависсы.

— Нет! — Решила варварка.

— Мне надо с тобой поговорить. — Так же тихо сказала леди.

Рут вспомнила предыдущий разговор и замотала головой.

— Давай не щас? И не здесь.

— Здесь и сейчас, иначе я никогда не решусь. Мне совсем не с кем поговорить.

— Я слишком пья…

— Я переспала с Герком.

Рут замолчала. Хихиканье за спиной сменилось мертвой тишиной, только чуть слышно что-то копошилось, похоже мужчины зарывались в ковры и вряд ли для того, чтобы прокопать ход из хижины прочь.

— Исса, а зачем ты хочешь об этом поговорить? Это ваше дело…

— Не один раз. О богиня, я развратная женщина и после смерти мне никогда не сойти с Дороги сна! Бесплотные всадники будут терзать мою плоть холодными костистыми пальцами…

— Не будет у тебя там плоти. Чего ты орешь? Залетела?

— Что? — Не поняла Лависса.

— У тебя будет ребенок? — Терпеливо переспросила Рут, которую жутко клонило в сон, а весь мир сузился до крошечного пространства, и лицо Лависсы занимало его полностью.

— Нет! — Леди в ужасе начертила на себе охраняющий знак Творящей. — Нет-нет!

— Тогда в чем дело? От папы тебе уже не влетит.

— Ты просто не понимаешь, Рут! — Леди заплакала. — Он простой рыцарь, а я урожденная леди! Какой позор!

Из ковров возмущенно зашипели.

— И ничего не позор, ладно тебе. — Быстро сказала Тринидад, неловко похлопывая девушку по плечу, и стараясь не навалиться на нее и не захрапеть, что было бы сейчас совсем некстати. — Если бы меня такой осаждал, я бы тоже не устояла.

— Это я-а-а-а! — Леди зарыдала еще громче. — Он вообще не хотел! А я-а-а-а..

— Нет, Исса, я тебе так скажу, когда мужчина не хочет, он как бы и не может, а Герк смог, да еще не один раз.

Неожиданный щипок сзади был до того больным, что варварка чуть не стукнула кулаком в ответ.

— Эм, ладно, а когда вы успели-то?

— Еще на том острове, у обугленных. — Леди чуть успокоилась, но продолжала сглатывать слезы.

Второй щипок, послабее, с другой стороны, все-таки заставил дикарку поработать кулаком.

— Пискуны похоже. — Сказала она, потирая зад, потом спохватилась, есть ли на островах пискуны, но Лависсу сейчас заботили не они.

— И что, он отказался на тебе жениться?

— Как можно! — Леди вспыхнула. — Это был бы жутчайший мезальянс!

«Пискуны» перестали щипаться и принялись, пользуясь темнотой, пихать варварку в спину.

— Ладно-ладно! — Крикнула она. — Расскажи, Исса, как это случилось. Не стесняйся, поверь, меня мало чем можно удивить.

— Ну, я просто пришла и легла рядом. — Заикаясь, проговорила леди. — Он уже спал. Проснулся и посмотрел на меня, а я не отвернулась. Ох, почему Богиня не заставила лопнуть мои блудливые глаза! Почему не заставила мои ноги уйти!

— Не накладывай столько на Богиню, Исса, а то бы она стоптала собственные ноги, бегая за варварками и крестьянками.

Новый тычок заставил Тринидад медленно выдохнуть сквозь сжатые зубы и поклясться, что если она доберется до Кастервиля, то напустит на «пискунов» орду младших с палками и просьбами поучить их драться.

— Тебе понравилось?

— Если честно, то нет. Ужасно неловко было, и обугленные эти ходили за стенами. Я сразу ушла.

— Исса! Бедный Герк!

— Да к демонам Герка! Я весь день на него смотреть не могла! А потом вспомнила, что мама говорила, если упала с коня, надо сесть снова, иначе всю жизнь будешь бояться…

— И ты решила покататься на Герке второй раз? — Хихикнула Тринидад.

— Не говори так об этом.

— Я молчу.

— Тогда я пришла к нему снова. У него были такие глаза, как будто он хотел мне что-то сказать, но ничего не сказал. А потом… как было не придти еще?

— Днем, я помню, ты не очень его жаловала. — Вспомнила Рут. — Разве можно так издеваться над хорошим человеком?

— Ты совсем не понимаешь? Я не хотела, но этому совершенно невозможно сопротивляться! Когда ты кому-то нужен… когда кому-то нравишься… когда ты не один, хотя бы ненадолго! И так приятно, ты же девица, Хмель мне сказал, тебе не понять этого, ты наверняка меня осуждаешь, просто притворяешься, что…

— Помолчи, Исса. Может, я и девица, но я не дура. И знаю, о чем ты говоришь.

— Знаешь? — Удивилась леди.

Тринидад тяжело вздохнула, мысленно увидев перед собой две занесенные для щипка руки.

— Знаю. В роду Кроатон не принято ложиться с другими до свадьбы, но это не значит что… что… есть много способов, Исса. А ты и вправду дрянь. Ведешь себя, как последняя стерва. Здесь тебе никто ничего не должен. Это не с твоей стороны будет мезальянс, а со стороны Герка, если он решит с тобой связаться. Кто он без тебя? Он без тебя проживет, и у него будет много женщин. Кто ты без него? В худшем случае труп, в лучшем — придорожная девка.

— Не смей так…

— А то что? — Рут толкнула ее. — Что ты сделаешь, ннэ? Говоришь, что лордов больше нет, так это не просто слова! Богиня должна была ее уберечь! А сама ты себе не хозяйка? Это твое решение, и никто в нем не виноват, ни Богиня, ни Герк! А может, Сатану обвинишь? Как раз Ад близко, мог и он нашептать! Думаешь, я буду тебя жалеть? Демон меня выдери в уши, если буду! Черт, аж протрезвела из-за тебя! Иди отсюда, Исса, иди и хорошенько подумай над тем, что я сказала. А если Герк из-за тебя свалит с этими контрабандистами, я оторву твою голову и помочусь в твой пустой череп!

Лависса молча поднялась, оттерла слезы, шмыгнула носом и вышла.

— Эк как жаль, что двери нет, хлопнуть нечем. — Крикнула ей в спину Рут.

Из ковров тут же высунулись наемник и демон.

— Демон в уши?! — Не веря себе, переспросил Гаррет.

— Род Кроатон? — Коварно поинтересовался Хмель.

Варварка медленно развернулась к ним, разминая кулаки.

— Идите сюда, суки…

Глава 60. Качели

Тугие струи воды били по плечам, поднимавшееся снизу легкое бурление щекотало бедра. Под водопадом было глубже, чем в остальных местах, но не настолько, чтобы страшно было утонуть. Да и водопад, по мнению Рут, был не чета нормальным, так, теплая водичка, неспособная даже утопить. Гаррет хвастался, что от огненной воды голова не болит, но то ли нещадно наврал, то ли у демонов голова была крепче.

«Я пила в последний раз» — пообещала себе Рут, тщательно вымывая из волос пену.

Наплавалась и нанырялась дикарка до изнеможения, расшалившись, даже поймала несколько рыб и побросала их в водопад, глядя, как они пытаются выплыть. Команда Декена хоть и неохотно, но всё же собиралась обратно на корабль, и нужно было торопиться. Ну, или просто дождаться, когда у наблюдающих из кустов глаз проснется совесть, и они уберутся восвояси.

Совесть не проснулась, а даже наоборот, увидев, что Рут выходит из воды, Арти быстро выбрался из зарослей и встал недалеко от ее одежды.

— Чего тебе? — Невозмутимо спросила варварка, не торопясь натягивать на мокрое тело подобие рубашки, от которой она первым делом оторвала рукава.

Книжник смотрел ей в лицо, но не старательно, а так, будто варварка была в шубе, хотя она была уверена, все, что нужно, парень прекрасно видит, и особенно его интересуют шрамы.

— Я тут столкнулся с одним парнем из команды. — Заговорщицким шепотом начал книжник.

— И просишь меня отомстить за твою смерть, ннэ?

— Не так столкнулся. Мы несли ковры… кстати, не знаешь, кто один заблевал? Да, так вот, мы несли ковры, я увидел это, заорал и выронил. А он рядом шел, налетел на меня и мы упали.

— Очень интересно. Остальные истории твоей жизни подобной же степени накала?

— Он холодный! — Арти выглядел крайне довольным. — Не ковер, а парень. Не как лед, конечно, но очень холодный! Я с него даже специально не сразу встал, а сделал вид, что запутался…

— Хэй, об этом тебе лучше с каким-нибудь демоном поговорить! Это они в этих делах мастера…

— У него сердце не билось. — Восторгу книжника не было предела. — А значит, они действительно прокляты!

— И чего ты радуешься? Они везут нас через соленую воду в ореховой скорлупе по слову бродяги, которому должны!

— Да! — Арти наклонился и протянул Рут штаны. — Замечательно, правда? Когда бы еще ты смогла пережить подобное приключение?

Рут громко фыркнула и рассмеялась.

— Иди отсюда, мальчик, а то пропустишь еще какой-нибудь случай помереть во цвете лет.

— Пойду Лависсе тоже расскажу!

Распевающий книжник вприпрыжку унесся, и с другой стороны вышел демон.

— Я не бродяга! — Заявил он. — И если говорю, что Ван довезет, значит довезет!

— А еще ты сказал, что от твоего пойла голова не болит!

— Видно это зависит от качества головы.

— Чем тебе не нравится моя голова?

— Тем, что на ней рот, который изверзает слова недоверия к честнейшему человеку!

— Ты не человек, ннэ. Можешь посмотреть, а то окосеешь.

— Куда? — Не понял Гаррет, но все же скосил глаза на варварскую грудь, которая тут же скрылась за рубашкой.

— Погоди, я не видел! — Улыбающийся во весь рот Хмель тоже решил объявиться.

Рут повернулась к нему и задрала рубашку.

— А потрогать можно? — Деловито спросил наемник, протягивая руку.

— Я тебе пальцы переломаю. А теперь вы.

— Что?

— Сиськи тебе показать? — Хмыкнул Гаррет, который и так был без рубашки.

— Штаны снимайте. Все по-честному.

— Не буду! — Возмутился демон. — Во-первых, ты там все уже видела, во-вторых, мы так не договаривались!

— Кто-то боится сравнивания?

Оскорбленные до глубины души мужчины взялись за пояса. За этим интересным занятием перед торжествующей дикаркой их и застал Герк.

— И что, который достоин? — Деловито спросил он. — Мне тоже поучаствовать?

— Ну, я решила, что мне пока милей собственный меч. — Важно ответила Рут под взглядами недовольных друзей. — Он и длиннее, и подводит реже, и твердый всегда, и всегда под рукой. Что, уже отплываем?

Оставшийся путь прошел, как в тумане, Рут мало что запомнила. Виной всему был, как всегда, проклятие человеческого рода — демонский. И второе проклятие — слишком длинный женский язык. Тринидад все-то то навсего пожаловалась Хмелю на сосущее чувство под ложечкой, когда корабль странно дергался. Наемник ее не понял и посоветовался с другом. Поэтому Гаррет на второй день плавания вытащил дикарку из трюма и привел на палубу, по которой бегали люди, спешно проверяя такелаж и закрепляя все, что могло свалиться. У руля стоял сам Ван дер Декен в развевающемся камзоле. От шляпы он избавился и на манер своих матросов повязал волосы платком. Несмотря на то, что корабль едва качало на волнах, шел он полным ходом, и Рут почему-то резко поплохело.

— Иди сюда. — Гаррет осторожно отвел спотыкающуюся варварку к борту и показал вперед, на точно такое же море, как и все остальное. — Смотри, сейчас будем проходить портал.

Тринидад развернулась и хотела убежать обратно в трюм, но демон был гораздо сильнее, чем ей казалось, да и Хмель преградил путь.

— Смотри, Рут, будет здорово!

— Что такое портал? — Слабо спросила варварка, выискивая глазами борт, через который можно будет перегнуться в случае чего.

— Это такое место… — демон замялся, придерживая ее за плечи, чтобы не убежала. — Если прямым ходом, то от Ада до Кастервиля не менее полугода хода при попутном ветре и на веслах. Поэтому существуют порталы. Хорошие капитаны знают три или шесть, что сокращает им путь втрое. А Декен знает все. Это как очень короткий путь, понимаешь, Рут? Мы прыгаем в портал, нас выбрасывает гораздо ближе к королевству за мгновение. А на деле от портала до портала, если плыть по воде, может быть не меньше четырех дней. Просто смотри, сама поймешь.

— Отменное зрелище! — Подтвердил Хмель, хватаясь за натянутые веревки, идущие от мачт к бортам.

Тринидад вспомнила, что за подобное поведение ее бы уже растерзало собственное войско, выпрямилась и окаменела лицом. Капитан, поглядывая на что-то, находящееся у него в руке, немного покрутил огромный зубчатый круг, управляющий движением корабля, удовлетворенно кивнул, снял с шеи амулет и, размахнувшись, бросил его в море. На месте канувшей в воду безделушки закрутился маленький водоворот, быстро разросшийся до размеров сначала тележного колеса, потом арены замка лорда Преста. Корабль чуть качнулся, и провалился в воронку. Все это длилось недолго, подобно тому мигу, когда взлетевшие выше деревьев качели замирают вместе с сердцем, или меч, отнимающий жизнь, на мгновение застывает, и тот, на кого он направлен, понимает, что все. А потом так же резко вода с шумом обрушилась вниз, забрызгав палубу и оставив ощущение холода и запах водорослей. Декен невозмутимо убрал светящийся красным камень в карман и выровнял курс, по палубе забегали юнги с тряпками, вытирая попавшую воду.

— Ну как? — Хмель с восторгом повернулся к Рут. — С ума сойти, правда?

— Похоже, правда. — Гаррет пощелкал пальцами перед стеклянными глазами варварки. — Эй, Рут! Да ладно, ничего же не произошло, мы сто раз так делали уже!

— Что это с ней?

— Похоже, шок.

— Чего?

— В ступоре она.

— Где?!

— Охренела, в общем.

— Да так?!

— Сильно охренела. Эй, варварка! — Демон похлопал женщину по щекам. — Не позорь свой род!

— Ты что делаешь?! — Всполошился наемник. — Ты обними ее лучше, она же испужалась сильно! Эх, кто ж знал, они-то все с конями…

— Не буду я ее обнимать. — Гаррет потемнел лицом и отодвинулся. — Тоже мне, трусливей, чем леди!

— Ну ты и… — наемник обхватил Рут двумя руками и принялся гладить по голове. — Не бойся, маленькая, все хорошо, все уже прошло! Ничего страшного, мы скоро будем дома, на твердой земле, и никакого больше моря, пойдем шагом, по дороге, которую видно всем, а не только капитанам и демонам…

На середине воркования Рут затрясло, и взгляд у нее стал осмысленным. Она расправила плечи и крестьянин опасливо отступил, на всякий случай приняв защитную стойку. Тринидад посмотрела сначала на него, потом на хмурого демона.

— Огненной воды.

— Да, надо немножко. — Засуетился Хмель. — После такого-то. Нам пока нельзя, а вот вечером…

— Бутылку. Мне. — Отчеканила Рут. — Принесешь в трюм. И больше…

Она показала наемнику не очень большой, но внушительный кулак, и, так же спотыкаясь, проковыляла обратно в трюм, отмахнувшись от помощи.

— Ну ты и свинота. — Хмель проследил за ней взглядом и с облегчением убедился, что она добралась до места, ни разу ни упав.

— Я ей в няньки не нанимался! — Свирепо огрызнулся демон. — Нравится тебе с этими бабами сюсюкаться — пожалуйста! Только не плачь, когда они об тебя за ненадобностью ноги вытрут!

— Ты тоже не переживай. — Хмель отошел немного и оттуда добавил, — а придорожни уже скоро!

В трюме Рут встретила наконец-то переставшая реветь Лависса. Леди сидела прямо, чинно сложив на коленях руки. Рут мешком свалилась вниз, на четвереньках подползла к своей койке и зарылась в одеяло, отгородившись от корабля как можно сильнее. Лависса недоуменно посмотрела, как варварка создает себе кокон из тонкой ткани.

— Рут! А зелье от детей можно сделать самому?

Не дождавшись ответа, она подошла и потрясла ее.

— Рут! А если нет, то сколько оно у ведьмы может стоить?

— Отстань!

— Понятно, спрошу в другой раз.

Леди отошла и села на прежнее место, вопросительно взглянув на спустившегося Хмеля. Тот досадливо отмахнулся и потыкал в тряпичный сверток бутылью. Из свертка высунулась рука, забрала вожделенную жидкость и скрылась.

— Свободен.

— Слушай, ну правда…

— Свободен.

Наемник вздохнул, ободряюще улыбнулся леди и вышел. Оставшийся путь прошел, как в тумане.

— Как же плохо!

— Может, хлебнешь от головы?

— Да идите вы со своими зельями!

— Сама пила, никто не заставлял!

— Отстань! Дай мне бутылку назад, шлюхин выродок!

— Нечего-нечего! Давай, подымайся, маленькая синюшка, а то родное королевство не узнаешь.

— Что?!

— То. Приехали мы, а ты тут лыка не вяжешь. Эх, не доглядел. А вы-то, леди, куда смотрели?

— Я не знаю! Она и раньше молчала и со мной не разговаривала! Кто же знал!

— Сейчас.

Варварку властной рукой взяли за шиворот и макнули головой в ледяную воду. Потом еще и еще. Когда ей уже показалось, что она задохнется, ее отпустили, и она мешком рухнула на палубу. Присевший рядом Герк подал тряпицу вытереть лицо. Тринидад посмотрела на него снизу вверх злобными заплывшими глазами. Рыцарь протянул ей большую деревянную кружку.

— Мне воды мало, ты думаешь?!

Герк не ответил, только выжидательно поднял брови. Пришлось брать и пить. В кружке была не вода, а что-то горячее, похожее на мясной отвар, и густое, как кисель. Легче особенно не стало, но способность соображать дикарка обрела. И даже смогла встать без посторонней помощи. Арти быстро накинул на нее вытащенное из трюма одеяло.

— Как же с похмела всегда холодно! — Тринидад запахнула одеяло поплотнее и осмотрелась. — Где это мы?

— Дома. — Широко улыбаясь, ответил Хмель. — А холодно, потому что здесь зима уже.

Рут дохнула, и изо рта вырвалось облачко пара. В бочке, в которую ее окунали, плавали тоненькие ледышки. Еще не зима, но вот-вот наступит.

— Мы дома? — Не веря себе, переспросила она.

— Кому дома, а кому нет. — Ответил Гаррет. — Добрались за две недели. Как я и обещал. Без приключений.

— Еще не добрались. — Перебил его Герк. — От последнего портала морем дошли до Шерридана. Раньше здесь был свой замок, но с тех пор, как двести лет назад род Шерридан вымер от гнойной смерди, тут живут одни контрабандисты и прочее отребье. Приходящие из Ада корабли продавали здесь товары перекупщикам. А теперь вряд ли мы найдем людей, даже пастухов. Капитан был очень недоволен.

— Шерридан. — Вспомнила Рут. — От моря вглубь континента можно добраться по реке.

— Не слишком далеко. Дон не может уходить далеко от Магдалины, а Магдалина не может ходить по пресной воде. Так что у тебя есть время придти в себя, а потом Дон отправится назад.

— Иди в трюм, пока не схватила воспаление. — Хмель подтолкнул Рут прочь от бочки. — Суши волосья, готовься снова холодать, как собака.

— Не могу дождаться! — С чувством ответила варварка.

Капитан Декен сделал даже сверх того, что обещал. Среди товаров у него нашлась теплая одежда, и он щедро поделился ей со спутниками. Недовольная команда без надобности не высовывалась на палубу, не интересуясь холодным и неприветливым местом, а Рут чуть ли не прыгала через борт, готовая в любой миг сорваться на медленно проплывающую мимо запорошенную утренним снегом землю.

— Лошадей нет. — Несколько расстроено говорил Герку Декен. — Как же вы, на своих двоих?

— Мы привыкли, капитан.

Не привыкший к такому медленному и неудобному способу передвижения Ван только качал головой.

— Неприветливая земля! Твердая, холодная! На такой живут холодные люди!

— Ты же горец. — Обиделась Рут за Родину. — Мне отец про вас рассказывал! Сам привык по камням, как козел, скакать, с чего тебя в эту зеленую муть потянуло?

— Я родился в горах, но дом мой в воде. — Улыбнулся Деккен. — Ты должна понимать…

— Ничего она не должна. — Зло перебил его подошедший Гаррет и добавил что-то на демонском.

Капитан сильно удивился, покосился на Рут, что-то ответил Гаррету и ушел.

— Что ты ему сказал? — Потребовала варварка.

— Чтобы не совал нос в чужие дела. Тащи Лависсу, высаживаемся.

Мигом позабыв обо всем, Рут слетела в трюм и вытолкала успевшую заснуть на холодке леди. Дон уже бросил якорь и чуть потрескивал в предрассветной тишине, видно ему не нравилась мирная стоячая вода. Команда исчезла, на палубе не было видно ни души, только Ван дер Декен прохаживался взад-вперед. Внизу о борт корабля постукивала лодка. Хмель заглянул вниз и нахмурился.

— Спасибо, конечно, за припасы, капитан, это очень щедро и незаслуженно… но почему там только пять сумок? Нас шестеро.

— Один из вас останется здесь. — Просто сказал капитан. — Это стоимость проезда на моем корабле.

Лависса бросила взгляд на Герка и быстро отвела глаза. Рут и Хмель воззрились на смотрящего под ноги Гаррета.

— Даже не думай! — Крикнула варварка, и непривыкший еще к морозу голос сорвался.

— Я тогда тоже останусь! — Выдал Хмель, судорожно перебирая пальцами пуговицы подаренной куртки.

Арти непонимающе и удивленно посмотрел на спутников.

— Ну что вы, в самом деле. Я сам хочу остаться, меня никто не заставлял.

В рядах произошло некоторое замешательство.

— Так это ты остаешься? — Первой пришла в себя Лависса.

— Почему? — Спросила Рут.

— Ну, — Арти пожал плечами, — здесь я все уже видел. А что не видел, то читал. А там обугленные, обгорелые, желтые люди, красные люди…я бы мог написать книгу! Такого еще никто не писал! Дон и Магдалина могут пройти везде!

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Подал голос Герк.

— Я разберусь. — Твердо ответил книжник. — Я не знаю таких вещей, которые бы не случались с людьми. Что такое моя жизнь — ничто, поэтому я хочу, чтобы она принадлежала только мне.

— Расслабьтесь, никто его здесь не обидит. — Капитан с силой хлопнул Арти по спине. — Нам нужен свой человек среди людей. Сатана должен быть доволен таким приобретением.

— Так что я благодарен вам за все, но ничем, кроме слов, отплатить не могу. — Книжник потер заалевшие на холоде щеки. — Вы идете в Кастервиль, удачной вам дороги, но мне туда не надо.

— Ну и ладно. — Решила Рут. — Все равно мы к тебе привыкнуть не успели.

— Ты всегда была душевной.

— Эх ты! — Хмель крепко обнял парня и приставил ему к носу палец. — Если еще раз сочинишь про меня песню, а тем более, упаси Богиня, споешь, я тебя найду хоть у желтых людей, хоть у зеленых, понял?

— Я думаю, мне на первых порах будет достаточно материала. — Улыбнулся книжник.

Лависса молча взялась по обеим сторонам юбки и присела, Арти ответил ей поклоном, и поклоном же на кивок Герка.

— Увидимся, парень. — Гаррет скептически скрестил руки на груди и окинул его взглядом. — А мог бы остаться. Королевству сейчас нужны умники.

— Но умнику не нужно королевство. Прощай, Гаррет.

Несмотря на то, что Арти так и не успел стать своим, в лодке без него было ощутимо пусто. Дон, не дожидаясь лодки, медленно двинулся к морю, исчезнув за поворотом.

— Земля! Настоящая земля!

Рут спрыгнула на глинистый берег, с удовольствием попрыгав на месте. Верные сапоги надежно грели ноги и не пропускали ни грязь, ни воду.

— Поцелуй ее еще. — Брезгливо предложил демон.

Целовать землю Рут не стала, зато наклонилась загрести горстку и запустить в демона, но краем глаза увидела, какое у него лицо и сделала вид, что поправляет сапоги. Настроение слегка омрачилось. Хмель придержал лодку и Герк помог выйти Лависсе. От них Гаррет отвернулся с еще большим отвращением и сильно пнул лодку ногой, вымещая раздражение. Она тут же быстро заскользила против течения прочь, вслед уходящему кораблю.

— Ну что? — Деловито поинтересовался наемник. — Еще помните, как надо ходить?

— Может, тренировку? — Рут потерла руки. — Как раз утро…

Приятно алеющий костер дарил тепло. С непривычки уходившись за день, все спали крепким сном. Герк стоял в дозоре, а Рут смотрела в спину перекинувшегося демоном Гаррета и вынашивала план подкатиться поближе и пристроиться. Раньше это казалось вполне естественным: мороза гворт не боялся и всегда был теплым, как нагретый солнцем камень. Но с тех пор прошло очень много времени, и Рут мучилась от холода, мстительно надеясь, что Хмель тоже не спит, и его обуревают подобный мысли.

Острые обломки крыльев отбрасывали еще более острые тени. Рут поежилась. Куртку и рубашку демон снял, запихнув в сумку, чтобы не порвать и не испачкать, и от этого вида было еще холоднее. Позвонки у гворта были больше и выделялись сильнее человеческих. Варварка пригляделась к нему и поняла, что то, что она принимала за отблески костра, на самом деле перетекает у демона под чешуей. Один особенно яркий огонек бегал вдоль позвоночника, от него волнами расходились узоры к плечам и по пояснице. Рут придвинулась ближе и зачарованно протянула руку потрогать. Коснулась мягко подавшейся плоти, шершавые чешуйки приятно щекотнули замерзшие пальцы. Огонек прервал движение вверх и потянулся к ним, разросся и прошел сквозь плоть, как красный светящийся дым. Через мгновение Рут стиснуло горло и навалилась страшная тяжесть, не давая пошевелиться. Она дернулась, но демону плевать было на приемы и выверты, он продолжал сжимать ее горло, когти впивались в шею, не давая ничего сказать, сильно потекла кровь. Тринидад взмахнула рукой, целясь в желтые светящиеся глаза, но гворт легко отдернул голову. Тогда она стала бесполезно царапать его лапу, чувствуя, как темнеет в глазах. Гаррет навалился еще сильнее, не отпуская горла, дотянулся губами до уха.

— Если ты еще раз до меня дотронешься, — тихо и жутко сказал он еле слышным шепотом, — я разорву тебя пополам, Рут Морг с Гремящих гор.

Отпустил горло, медленно слизал сухим раздвоенным языком выступившую кровь и откатился, повернувшись спиной.

Рут обессилено лежала, восстанавливая дыхание и предчувствуя назавтра синие пятна на шее и боль, мешающую говорить и есть. Следы от когтей не кровоточили, и она поднялась. Из дозора возвращался Герк.

— Не буди. — Рут помешала ему толкнуть Хмеля. — Я сама постою. Что-то не спится.

Глава 61. Шерридан

Утро началось с бодрого перестука палок. Демон поднял голову, увидел месивших грязь варварку и наемника, и натянул одеяло. Под плотную ткань тут же пробился запах дыма: леди разводила костер. Из сырых веток. Заинтересованный гворт все же высунул голову и посмотрел на разгорающийся огонек.

— А ты думал, меня до старости с ложки надо будет кормить? — Гордо спросила Лависса, не забывая подкладывать веточки.

Гаррет снова натянул одеяло, чтобы не вспомнили, что он повар, и не припрягли к готовке. Может, конечно, в королевстве и холодно, но очень приятно знать, что все снова встало на привычный путь, и впереди еще долгая дорога… в две недели. Сон как рукой сняло, демон откинул одеяло и резко сел, похрустел плечами, разминая затекшую спину и пугая Лависсу, и непонимающе уставился на свою руку. Когти были покрыты подсохшей кровью. Гаррет недоуменно поднял брови, потом вспомнил яркое событие ночи и громко отчаянно выругался.

Привыкший Герк не послал ему укоризненно взгляда, а продолжил разделывать ушана.

— А это откуда?

— Рут притащила. Пока стояла в дозоре, он мимо пробегал. Попала камнем.

— Зачем? Полно же еды.

— На четыре дня всего. Лучше сперва его съедим.

— Я готовить не буду. — Пригрозил демон.

— Воды тогда принеси. — Рыцарь толкнул ему под ноги небольшой котелок. — Похлебку сделаем. А то варварка наша, похоже, простудилась уже.

О том, что воду в Шерридане найти не так уж и просто, демон вспомнил не сразу. Когда он был здесь раньше, мясо пекли на углях, а запивали тем, что было с собой, но возвращаться с пустыми руками уже было стыдно. Запас накопленной в путешествии адской силы пока не намеревался заканчиваться, но в прошлый раз подобная беспечность и лишила гворта крыльев. А Рут наверняка больно глотать, и жареного она есть не сможет. Да и после нескольких дней в трюме в компании с огненной водой такое в нее точно не полезет. А значит…

Еще покрытое изморозью после ночного морозца дерево благодарно отдало мигом растаявшую влагу в подставленный котелок и расправило ветки. Сила ушла едва ли не наполовину, будет накапливаться пару дней из основного резерва. Это тебе не Ад, где все так и дышит магией, это край людей, где в чести Железный бог и его приспешники.

Половину воды варварка тут же забрала себе, вскипятив ее на отдельном костре, чтобы не мешать Герку, и насовав туда кучу какой-то травы. Выглядела она, против ожидания, вполне довольной жизнью, видимо посчитав, что ясная вражда лучше невнятной дружбы. Но это не спасло демона от угрызений совести, когда он увидел, как она осторожно пьет получившееся варево, с трудом делая глотки. Говорить у нее тоже выходило плохо: тихо и с жутким сипом, как будто это делал явившийся убиенец. Хмель смотрел на демона зверем, но молчал, а Лависса и Герк делали вид, что это их не касается. Что случилось, понять было легко, хоть Рут и замотала горло одним из Лависсиных платков, синяки с обеих сторон поползли на челюсть.

— Дай посмотрю. — Не выдержал демон.

Варварка тут же отодвинулась.

— Ты раз посмотрел. Плечо. Помнишь?

— Давай, помогу лучше. Я же знаю, как я… у тебя там сейчас все пережало, легче будет.

Дикарка покачала головой и показала ему свое пойло, которому отдавала предпочтение перед всеми демонскими штуками.

— В Шерридане полно всяких проходимцев. — Заметил Герк. — А там, где полно наемников, воров и придорожных девок, обязательно должна быть и ведьма. Если отек не спадет к тому времени, заглянем к ней. Деньги у нас теперь есть.

В качестве доказательства рыцарь вытащил из сумки тугой кошель, но демона заинтересовал не он.

— А это что? — Сунулся любопытный Хмель и тут же вскрикнул, отдернув руку, красный пульсирующий огонек предостерегающе обжег ладонь, прокатившись откуда-то от плеча.

— Не суйся! — Гаррет ударил его по руке и достал пергамент сам. — Это что?!

— Письмо. — Спокойно ответил Герк.

— Какое письмо?!

— Декен дал. Попросил передать.

— Это такое письмо, которое я сказал не брать?!

— Сказал. А Ван просил взять. И я решил взять.

— Он сказал, а ты решил?!

Герк насмешливо улыбнулся.

— Я решил, что я решил.

— Ты просто… — демон не нашел подходящих слов и кинул письмо обратно. — И что ты будешь с ним делать?

— Отдам тому, кому оно написано.

— Для этого тебе придется отправиться по Дороге Сна, тупой ты чурбан! Все, кому этот прохвост мог писать, давно гниют в земле!

— Это уже моя беда. — Герк запихнул письмо поглубже, решив не распространяться, что письмо у него не только от капитана, но и от всей команды.

— Ты же подозреваешь, что я не просто так сказал тебе не брать ничего у них?

— Подозреваю. В следующий раз это научит тебя объяснять, а не просто ставить условия.

— Да пожалуйста! Хочешь таскать письмо с проклятого корабля — таскай.

— Проклятого корабля? — Угрожающе начал Хмель. — Вот тут я согласен про объяснять!

— Он же мне кольцо подарил! — Пискнула Лависса. — И брошь! И подвеску! И платок!

— Вещей пять сумок. — Добавила Рут. — И на нас.

— Да ты нас, оказывается, подставил!

— Что с него взять? Демон он демон и есть.

— Ну хватит! — Рассердился Гаррет. — Ничего бы он вам не сделал. Я же был с вами, значит, вы были под моей защитой. Доплыли за две недели читай забесплатно, еще и недовольны! А вам хотелось у обугленных торчать?!

— Ничего себе бесплатно, Арти им отдали! — Поразилась Лависса.

— А ты по нему сильно скучать будешь?

— Какая разница! — Герк скрестил руки на груди. — Вы же говорили с капитаном, значит, ты знал об этом условии! И кого ты рассчитывал отдать?

Вопрос повис без ответа, довольная Тринидад допивала зелье, стараясь громко не сюпать, чтобы не испортить момент. Гониболь-травы здесь было не много, да и которая была, уже давно отцвела и почернела, но горло словно занемело изнутри и уже не так болело.

— Давайте так. — Гаррет выдвинул вперед руки. — Для начала решим, с чего вы взяли, что я забесплатно буду для вас что-то делать? Разве мы друзья? Может быть, я кому-то из вас денег должен? Может, мне кто-то жизнь спас?

— Я! — Рут подняла пустой котелок и помахала им в воздухе.

— Не считая ее. — Отмахнулся демон. — Она мне душу обещала. Так вот, давайте подумаем, где бы вы были без демонской помощи. Подумаем и поймем, что то, что мы сейчас имеем, это оптимальный вариант.

— Какой? — Не понял Хмель.

— Самый лучший. Арти ваш решил остаться с Декеном. Сам! Так что, даже если бы это не было условием проезда, он бы сейчас не стоял тут и не слушал ваш бред. А теперь, если все закончили, закидывайте на плечи сумки и пошли. Кастервиль ждет, а там жду не дождусь, когда избавлюсь от ваших рож!

Все угрюмо принялись собираться, кроме довольной Рут, которая мысленно насвистывала одну из песен клана Моргов и думала, что приятно вспомнить подзабытье чувство, когда один предполагает, а Тринидад располагает.

Целая орда варваров готовилась встретить бедного наемника, поэтому Хмель удвоил прилежание и попросил варварку не только об утренних, но и о вечерних тренировках, одновременно отлынивая от таскания хвороста, разжигания костра и приготовления еды. Становилось все холоднее, поэтому, наплевав на приличия и стеснение, все, кроме Гаррета, на ночь сбивались в тесную кучу и только радовались, что после дозора можно нырнуть в нагретое тепло, а не полночи вертеться на ледяной подстилке. Не сразу научившаяся заново говорить Рут рассказывала, что у них делают остроугольные палатки из специально выделанных шкур, теплые и не пропускающие ветер. В такой можно жить всю зиму, а если понадобится, то складывать и нести с собой. Потом, подумав, с удивлением отметила, что эти палатки очень похожи на пальмовые домики обугленных. Остро не хватало хотя бы простого полога, чтобы защититься от ветра, но у Вана на кораблях ничего подобного не было.

На пятое утро посмотреть на Хмеля и Рут подошел Герк. За то время, что он не обращал на успехи наемника внимания, тот здорово вырос, и даже, пожалуй, стал гораздо лучше рыцаря. Делать поспешных выводов, конечно, рыцарь не стал, а взял палку и попросил поединка. Несколько озадаченный парень опасливо встал напротив и поначалу осторожничал, не вполне уверенный в себе, но потом разошелся и принялся теснить рыцаря под одобрительным взглядом лучащейся гордостью Рут. В результате у дикарки как-то незаметно появился второй ученик, а успехи наемника решено было отпраздновать в ближайшей придорожне.

Люди им не попадались вообще, но это не значило, что их не было совсем. То тут, то там виднелись следы копыт или глубокие колеи от колес, увязших в осенней распутице, обрывки тряпок, отхожие кучки в кустах, следы костров и трапез. Это был край бандитов, резко обнищавший с падением королевства, но все равно более богатых, чем любой его житель. Наверное, это было единственное место, способное не потерять ни одного человека в долгую голодную зиму. Война в Шерридан не дошла, Тринидад знал, что лордов здесь нет. Гаррет ориентировался на местности прекрасно и даже пару раз назвал владельцев телег и кучек. Ему особенно не поверили, потому что проверить все равно было нельзя. Но при слове придорожня все почувствовали надежду. Не обращать внимания на холод в такую погоду могла одна Рут, но и ей было тяжело после знойного солнца Ада.

— Деньги лучше держать при себе. — Предупредил Гаррет.

Покосился на Герка и добавил:

— Потому что это не придорожня, на самом деле, а самый настоящий притон. Свистнут только так. Женщинам одним лучше не ходить. Неразлучник не показывать. Девок просить лучше сразу двух.

— Это-то зачем?

— Такие подороже, меньше риска подхватить от них лордский насморк.

— А у нас говорят демонский насморк.

— Демоны таким не болеют!

— А чем болеют? — Заинтересовалась Рут.

— В Аду узнаешь! — Зловеще предрек Гаррет.

Придорожня если и находилась когда-то возле дороги, то только тогда, когда жив был лорд Шерридан. Теперь к ней не вело даже тропок. Высокая трава, осенью превратившаяся в стучащие друг об друга палки, не косилась специально, чтобы скрыть домик от нежелательных глаз. Внутри почти никого не было, не считая пары довольно красивых девок, самого придорожника и полукровки-вышибалы. Гаррет тут же потребовал комнату на пятерых и перечислил названия блюд. Придорожник удивился такому знанию ассортимента и демона резко зауважал.

Оставив спутников дожидаться еды, он ушел в комнату и растянулся на кровати. Все шло наперекосяк. Всегда у него был план, да и сейчас был, но к жизни малоприменимый, даже в отдельных аспектах. В комнату постучали.

— Пошли вон! — Лениво откликнулся гворт.

Дверь открылась и вошел Хмель.

— Я за ложками. У энтих все погрызенные, грязные, ажно даже смотреть противно, не то, что в рот совать… ты почто подушку изорвал?

Гаррет опомнился и перестал терзать подушку, а когти снова приняли человеческий вид. Дальше наемнику полагалось обозвать его бестолочью, но Хмель молча рылся в сумках.

— Зачем стучал?

— Мало ли, ты не один.

— Один.

— Вижу.

— Хмель. — Гаррет сел на кровати. — Я тогда не про тебя говорил.

— Когда?

— Сам знаешь, когда! — Демон стукнул кулаком по колену. — И поэтому я даже и не подумаю извиняться!

— Я знаю.

— Знаешь?

— Знаю. Тока, ты уж меня извини тогда сам, они мне тоже не чужие.

— Да ты просто дурак!

— Сам дурак. — Легко парировал наемник. — Давай, позови девочку, расслабься, а то того и гляди я проснусь, а ты мне руку догрызаешь.

— К Сатане девочек!

— Зря. Красивые они тут. Прям удивительно. И умеют всякого. Мне одна уже наговорила…

— Не надо. — Гаррет медленно выдохнул. — Я как-нибудь сам справлюсь.

— Ты мне-то об энтом не надо рассказывать! — Хохотнул наемник. — Все мы, конечно, балуемся, но так прямо признаваться…

Демон кинул в него подушкой.

— А ты давно в последний раз шкуру сбрасывал? Может, пора уже?

— На что тебе сдалась моя шкура?

— Да так, любопытно. Что ты с ней делаешь потом?

— Ем.

— Да? — Поразился наемник. — А что ту тогда не съел, первую?

— Не успел.

— Может, спустишься с нами? Или демонов боишься?

— Нет здесь демонов поблизости, я бы знал.

— Так спустишься?

— Зачем, Хмель?

— Пожуешь чего. А то, как ты ушел, этот придорожник охамел. Не кулаком же учить его. Ты его знаешь?

— Знал его отца и деда. У них тут династия.

— Ну дак пойдем, что я тебя, как девку уговариваю?

— Пойдем. — Гаррет недовольно поднялся. — Всему тебя надо учить. Во-первых, не верь демонам, даже полукровкам. Во-вторых, девок надо не уговаривать, а по голове и на плечо.

— С такой скучно, даже не подергается, пока ты ее…

— А ты не сильно по голове…

— Ну, кому говорила, помирятся. — Фыркнула Рут. — Они же прям как Тристан и Изольда весь путь.

— Мы не ссорились. — Угрюмо заметил демон, садясь за лавку и осторожно складывая руки перед собой на столе.

Рут захотелось его ущипнуть, но быстро вспомнилось, чем окончилось предыдущее касание злобного гворта.

— Я видела, у придорожника гитара есть. — Застенчиво заметила Лависса, мило розовея. — Может быть, Хмель, споешь про храбрую Эовин? Я в тот раз не дослушала. И про стальной цветок леди Эрминфеи, может быть, ты знаешь?

Польщенный наемник с сожалением взглянул на ароматный кусок мяса, который не успел донести до рта.

— Не прямо сейчас, конечно. — Спохватилась леди, которой тоже хотелось сперва отдать должность низменному. — Потом, в комнате.

— А может, леди, вы чего споете? Ледей же навродь учат всяким инструментам?

— Да, но не гитаре. Это инструмент черни.

— Ничего, я подыграю. Голосок-то у вас тоненький, наверное, красиво будет. Стихи вы читали когда, мне понравилось.

— Ты же не понял ничего. — Ревниво заметила Рут.

— Рут, не при тебе будет сказано, но тот, кто пытается понять, что говорит баба, может скоро свихнуться. А вот как…

— К оружию. — Сказал Гаррет, не повышая голоса, но так, что Тринидад сперва почувствовала, как пальцы оплетают рукоять меча, а потом уже задумалась, зачем они это делают.

Придорожник вытащил из-за стойки арбалет, а девки из-под юбок довольно внушительные ножи, лезвия которых маслянисто поблескивали. Но предупреждал Гаррет не о них, а о подходящем со всех сторон отряде. Он был довольно далеко, чтобы успеть доесть, но достаточно близко, чтобы не пытаться убежать.

— Вот тебе и две недели. — Только и сказала Рут, глядя на нацеленные копья.

Лависса, вопреки ее ожиданиям, не стала прятаться ни за чью спину, а осторожно отвела от своего носа кончик копья.

— Можно надеяться, что моя смерть будет быстрой и безболезненной? — Поинтересовалась она. — В ином случае случае я буду долго и противно кричать.

Замок Шерридан стоял ближе всех к морю, поэтому в давние времена был крайне богат. Это сказалось на его архитектуре и, что важнее, качестве постройки, поэтому он зарос ползуном по самую крышу, слегка обвалился и осел, подмытый снизу подземной рекой, но разрушаться не собирался еще триста лет. Поддерживать его никто не хотел, поэтому в коридорах гуляли сквозняки, красивые витражи были разбиты. Зато паутины и мусора не было, по этим полам часто таскали либо мешки, либо трупы. Среди конвоя было четверо варваров, и Хмель пытался давить им на совесть, но то ли они не понимали, то ли совести у них не было.

— Да поговори ты с ними! — Не выдержал он. — Свои же!

— Ага. — Подтвердила Рут. — А вон остальные наемники, может, ты с ними поговоришь? Их и больше ведь.

— А убить их не получится? — Робко вставила Лависса. — У вас так здорово получается драться! И Гаррет такой сильный, вы сами говорили!

— Получится. — Успокоила ее варварка. — Только сами тоже помрем, а за девять дней до Кастервиля очень хочется жить!

— Правильно. — Подтвердил один из варваров и добавил что-то на варварском.

— Ничто не длится вечно. — Перевела Рут с одобрением. — Поглядим, что там.

— А если Моррек? — Предположил Герк.

— Не так страшен Сатана, как о нем говорят.

— Страшнее. — Хмуро добавил Гаррет.

Их вывели в большой отделанный мрамором зал с гигантским камином, в котором пылал огонь. Вдоль стен, поддерживая потолок, располагались выщербленные колонны. У огня, спиной к спутникам, стояла высокая темноволосая женщина в красном платье с большим вырезом на спине. Конвой вытолкал друзей на середину комнаты и отступил к стенам. Рут неловко повела слишком сильно связанными руками и сердито переступила с ноги на ногу. Лависсу и Хмеля вязали варвары, поэтому им веревки просто сковывали движения, не причиняя лишних мучений.

Женщина молчала, нагнетая обстановку. Робкая Лависса впечатлялась, Герку тоже было не по себе, остальные скучающе ждали, что будет, томясь больше неизвестностью, чем незавидным положением. Привыкшие к такому наемники соблюдением зловещего антуража не заботились и жестами делили между собой Рут и Лависсу. Варварка, не смущаясь, со своей стороны дразнилась, показывая язык и согнутые мизинцы, чуть не пропустив момент, когда женщина в красном резко обернулась. В этот момент из неплотно закрытого окна ударил порыв ледяного ветра, разметав ее волосы, подобно ведьминским во время заклинания.

— Я прошу прощения за способ вашего появления здесь! — Сказала она густым звучным голосом. — Но иначе вы могли бы и не придти, а мне так хотелось вас увидеть! Особенно одного из вас.

Она посмотрела на Гаррета, и все посмотрели на Гаррета.

— Ты меня забыл?

— Не забыл. — Тихо ответил демон, шевельнув плечами. — Нелни.

Женщина подошла ближе, осторожно, как кошка к спящему псу, готовая в любое мгновение спасаться бегством.

— Гаррет, Гаррет! Я тебя едва узнала! Что с тобой сталось! С кем ты связался! Наемники, шлюха и варварская шлюха!

— Варварских шлюх не бывает. — Надменно заметила Рут. — Это все знают.

Нелни, прищурившись, одним взглядом оценила дикарку и резко ударила ее по губам.

— Не нужно этого. — Укоризненно сказала она. — Не нужно. Это всем неприятно. Нам всем приходится иногда опускаться на самое дно, но не обязательно там оставаться.

— Да уж, просто днище. — Подтвердила варварка, выразительно косясь на глубокий вырез, доходящий почти до пупка.

Второй равнодушный удар разбил ей губу. Хмель страдальчески вздохнул и толкнул Рут плечом, чтобы замолчала.

— Гаррет, я очень скучала.

Демон неверяще поднял на женщину глаза, все остальные с точно таким же выражением посмотрели на демона. Нэлни подошла к нему и потерлась пышной грудью, поцеловав в плечо, больше не доставала.

— Пять лет тянулись, как пятьдесят.

Рут открыла рот сказать, что и выглядит девица соответственно, но теперь ее толкнул уже Герк.

— Я тебя везде искала. — Нэлни потрогала веревки на запястьях угрюмого демона. — Продолжала искать, несмотря ни на что. В самых отдаленных уголках королевства, но эта война все разметала, будь проклят Тринидад, надеюсь, он правда сдох, как и говорят! Неужели ты думал, я тебя забыла? Все, что между нами было? Как нам было хорошо?

Теперь неловкость и раздражение почувствовали уже все, кроме леди, которая, приоткрыв рот, наблюдала за разворачивающейся прямо на глазах любовной сценой.

— Я все помню. — Повторил гворт.

— А если помнишь…

Нэлни наклонила его голову двумя руками и страстно впилась в губы. Демон оттолкнул ее, раскрасневшуюся, с горящими темными глазами, резко дернул руками, разрывая веревки, и властно притянул к себе, запрокидывая ее подбородок. Женщина радостно засмеялась и прижалась к его груди, торжествующе поднимая лицо и отвечая на поцелуй. Он был долгим и голодным, Гаррет, закрыв глаза, пробовал позабытый вкус чужих податливых губ, вдыхал запах почти не изменившейся за несколько лет красивой женщины, знающей себе цену.

Его спутники не спешили радоваться: наемники лениво отлипали от стен, выставляя копья, похоже, на них нежданно свалившееся на демона счастье не распространялось.

— Вы еще потрахайтесь тут! — Взвыла Рут, глядя, как Нелни трется об гворта бедрами.

Покосилась на наемников и добавила на варварском щедрых подробностей, на которые только способна дикарка, имеющая в подчинении орду нечестивцев и богохульников. Слова рассыпались звонкой трещоткой, варвары зашлись хохотом, а Нелни гневно вспыхнула и отлетела от демона, как ошпаренная.

— Перевести? — Невинно поинтересовалась Тринидад.

Перевода не потребовалось, женщина мстительно повернулась к своим людям, чтобы отдать приказ, но Гаррет успел раньше. Рут показалось, что это будет пощечина, и даже с готовностью шагнула под нее, но вдруг увидела когти, и это было последнее, что она увидела, перед тем, как в глаза хлынула тьма.

Глава 62. Над Кроатон

Первым чувством была боль. Рут в очередной раз начала клясться себе, что раз и навсегда заканчивает пить, как вспомнила, что голова болит вовсе не из-за пьянства. Она страдальчески поморщилась и тут же ахнула, схватившись за лицо. Успевшие затянуться порезы снова закровоточили. Вокруг было темно как в Аду, видно на пленников решили не переводить факелы, пахло застоявшимся воздухом и прелой соломой.

— Где это мы?

— В тюрьме. — Уныло ответила откуда-то из темноты Лависса.

— А где Хмель и Герк?

— Не знаю. Их дальше увели.

Тринидад села, ощупав вокруг себя руками. Каменная холодная стена с вбитой лежанкой, на которую набросили соломенный тюфяк.

— Ты как? — Спросила Лависса. — Я думала, ты умерла.

— Бывало и хуже. Эх, говорил мне папа не связываться с лордами, ох говорил! А про демонов, зараза старая, молчал, как рыцарь под раскаленным прутом! Вот про кого надо было предупреждать! Вот кто хуже самого распроклятого лорда! А я-то думала, чего он их в войско не берет, такая ведь силища и не жалко, если что! Ох меч мне в зад, не зря про них никто доброго слова не сказал! Надо было продать эту скотину, пока возможность была!

— Рут-Рут, погоди, зачем ты так? В каких мы только передрягах ни были, а Гаррет всегда нас выручал.

— Знаем мы, зачем он нас выручал! Если выберемся, хрен он чего там получит! Отряд с луками ему быстро покажет, кто тут главный! Утыкают, как пыхтуна, никакая сила не поможет!

— И все равно, почему ты думаешь, что он нам не поможет? Он знает эту Нелни, вряд ли она станет нас убивать…

— Очнись, Исса! Ты эту бабу видела или на Геркову задницу пялилась? Гаррету лет больше, чем Старому Хольту, когда тот помер, сколько у него таких, как мы, в жизни было! Так что я бы выбрала бабу, тем более вон она сама не нем повесилась. Разве что Хмеля вытащит, и то по старой памяти.

— А Хмель — нас!

— Тогда нам каюк. — Усмехнулась Тринидад, ощупывая толстые прутья решетки, потом нашарила ногой камешек и бросила в нее.

Решетка отозвалась легким звоном. Рут подняла камешек и бросила снова.

— Что ты делаешь?

— Ничего, так, обстановку изучаю.

— И что там?

— Стена на расстоянии двух вытянутых рук. На стене кольцо и цепь. Решетка у нас только здесь, стены каменные. Тут полно таких камер.

— Почему ты так думаешь?

— По звуку. Не видно же ничего. А звук он летит, пока не споткнется о преграду. И по нему можно понять, что находится в темноте.

— Правда? — Недоверчиво спросила Лависса. — Как это?

— Я долго училась. Мне показал один слепой. Над. Воин должен видеть не только глазами. Они смотрят только вперед, а опасность может таиться за спиной. Для этого нужны уши, чтобы слышать, и нос, чтобы чуять. Кожа и дыхание, чтобы чувствовать. Он это умел, Над.

— Над?

— Над Кроатон. — Рут улыбнулась в темноте грустно и нежно. — Ох Троеликая, я стала старше него, а ведь он казался тогда таким взрослым!

— Это из того рода, которым нельзя до свадьбы?

— Из него.

— А разве у вас не убивают калек?

— Да ты с ума сошла, Исса!

На самом деле леди была не так уж и далека от истины. Законы цеха ведьм и лекарок были страшными, и нарушения карались сурово, но что делать, если так хочется поделиться тем, что не принимает душа, а рядом сестра, не просто похожая, а совсем такая же, и она точно не расскажет! А разделенное на троих уже не кажется таким неподъемным. Искалеченных в бою не убивали, но и не лечили, помогая облегчить боль и спокойно уйти на Дорогу Сна. Это все знали, негласно считая правильным. Но вот то, что лекарки, бывало, хладнокровно душили едва родившихся младенцев, было известно только лекаркам, ведьмам и Рут Тринидад. Кто будет разбирать, отчего умерла девочка, которой Богиня забыла прикрепить вторую ножку? Отвлеклась Творящая, пока создавала новое тело будущему человеку, недоглядела, а потом спохватилась и забрала обратно дыхание жизни, чтобы вдунуть в здоровое тельце. Маленькие трупики даже не отдавали матерям, и ведьмы забирали их, чтобы изучать и не дать подобному свершиться снова. А уж куда они их девали потом, знали только ведьмы. Им Богиня запрещала иметь детей, за великий дар они расплачивались великой ценой. Но, как всякие женщины, хотели ласкать и любить, поэтому однажды собрались и с помощью черных заклинаний и человеческих жертвоприношений зажгли огонь в чреве одной из творящих сестер. А уж чем они его поддерживали, чтобы не угас и разродился первым криком, о том знала только сама Творящая. Все-таки непотребное колдовство не осталось без отмщения: у ведьмы родился слабенький хилый мальчик с белыми глазами, неспособными видеть. Поговаривали, что это из-за того, что в жертву приносились калеки, больные и умирающие, и Богиня разгневалась. Ведьмы просили Тринидада разрешить повторить опыт, но вождь запретил. Чтобы рожать у меня есть много здоровых сильных женщин, и они делают это без черных заклинаний. Мальчика Тринидад тоже потребовал себе, но несчастная мать упросила его не губить дитя. Я была из рода Кроатон, сказала она. Он вырастет и умрет, не оставив потомства, кому, кроме меня, нужен слепой? Оставь его мне, Дон Тринидад, у тебя ведь тоже будут дети, и ты поймешь меня когда-нибудь.

Однако не так просто помереть, если твоя мать — ведьма. Маленький Над не то, чтобы боролся за жизнь, но умирать и не думал, и кое-как дожил до того возраста, когда дети начинают ходить и бегать. Бегать он вскоре научился весьма шустро и плевать хотел на встающие на пути преграды, которые огибал, будто видел, не щупая возле себя рукой. Никогда не видевший, он не знал, чего был лишен, и прекрасно обходился, полагаясь на слух, осязание и запахи. Выросший в пещере, он выучил все травы, мог без труда угадать, что лежит в закрытой шкатулке и предсказать дождь. Младшие отказывались играть с ним в прятки, потому что Над мог пройти за спиной до того бесшумно, что не чуяли даже собаки. В жмурках и пятнашках ему тоже не было равных. А когда он научился таскать у варваров бусины и прочие безделушки, к его матери пришел первый наставник Рут и забрал его с собой.

Юная Тринидад слепого испугалась и принялась осыпать насмешками. Над стоял, склонив голову набок и слушал, и по его лицу пробегали тени облаков. Если тебя пугают мои глаза, я их закрою, сказал он и опустил на бельма тонкие веки. В тот раз ей так и не удалось ни разу ударить его палкой. Он ее тоже не ударил, хотя мог.

Почему? — Спросила Рут, оставшись с ним наедине. Я хочу тебя научить, а не унизить, ответил он. Ты пахнешь, сказал он, я всегда знаю, где ты. А Хольт? Он чистый, он купается утром и вечером. Он тоже, ответил Над, но по-другому. Запах нельзя скрыть, но можно сделать его другим. Он показал варварке травы, помогающие в этом, и травы, лечащие головную боль и затягивающие раны. У него были черные волосы, и красные бусины рода Кроатон блестели в них, как капли крови. Ему всего было шестнадцать, а знал он больше, чем Кар Харст. Он говорил, что люди жестоки от страха, но Рут не верила, пока он не напомнил ей, как она ударила его, потому что испугалась. Тебе было обидно? Нет, ведь я тебя видел. Как ты мог, ведь у тебя в глазах молоко. Что же ты думаешь, маленькая лягушка, что твое лицо может сказать мне больше, чем все остальное? Я не знаю, какие у тебя волосы, но знаю, сколько в них бусин. Я не знаю, какого цвета цветок-обдуван, но знаю, что ты держала в руках целую охапку сегодня. У меня белые волосы, сказала Рут. Знаешь, что такое белый? Не знаю, но хочу знать. Но Троеликой нет дела до наших желаний, она любовница Тринидада, а значит, каждый должен делать то, что он скажет.

Она не могла показать Наду Кроатону, что такое зеленый и синий, но он мог показать ей вкус дождевой воды, собранной в ладони, и как нежную ямку на руке щекочут ресницы, и как улыбаются губы, касаясь других губ, и ощущение их на расслабленном доверчивом теле, и какими бывают мягкими руки, способные крошить дерево, и как стучит сердце под прижимающейся щекой. Какой у тебя, оказывается, тонкий голос, дочь Тринидада. Смотри, не забудь ничего, что я тебе показывал. Сам не забудь. Еще два года и тебе придет пора выбирать невесту.

Не нравится мне, что моя Рут ходит с этим мышом-землеройкой, сказал Тринидад. Над ней смеются в войске. Он даже хуже, чем твой нежный парень, Старый Хольт. Пока смеются над ней, потом будут надо мной, этого нельзя допустить. Оставь их, Дон. Что ты хочешь запретить вольной варварке? Она не просто варварка, а благословение Троеликой. Как я могу позволить такому подарку возиться с ведьминым отродьем? Не хватало еще, чтобы каждый ничтожный думал, что может валять залог моей победы по кустам и лазить ей между ног. Она нужна мне послушной. Залог послушания женщины в любви мужчины, Дон, и неважно, муж он ей или отец. Я слишком умен для любви, Старый Хольт, и она будет делать, что я скажу. Если она будет возражать, я уберу этого слепого с моей дороги. Не ссорься с ведьмами, Дон. Ты вождь, но они женщины, и они этого не забудут. И хорошо, что не забудут. Главное, чтобы она забыла. А это просто сделать.

Брызги крови у Нада в черных волосах совсем как бусины рода Кроатон, и не разберешь сразу, где что. Застывшие глаза, подернутые мутной пленкой, совсем как при жизни, неподвижные и смотрят прямо. Только по лицу больше не пляшет улыбка и брови слишком неподвижны, совсем как крылья убитой птицы. Над все знал, только не знал, что лица у людей должны скрывать чувства, он ведь их никогда не видел. Зато Рут знает и пожимает плечами. Эх, жалко, я уже почти у него доучилась. И как он этого камня не заметил, задумался о чем-то, наверное. Она уже умеет остановить собственное сердце, чтобы не билось и не гоняло кровь, смешанную с запахом бессильной ярости. И Дон верит, но Дон такой человек, который после боя протыкает трупы врагов, — на всякий случай. Поэтому он уводит дочь к ведьмам, и она выходит от них, не помня ничего о Наде.

Мать Нада говорит, что наконец-то избавилась от своей ошибки, совершенной в молодости, но Дон не верит и ей — на всякий случай. Память такая вещь, может вдруг всколыхнуться в самый неподходящий момент. Особенно, если ты — благословение Троеликой. Вдвойне особенно, если твоя сестра — ведьма, связанная с тобой узами сильнейшими, чем просто узы любви и крови. Будь ты проклят, Дон, чтобы ты канул во тьму, чтобы тебя утянуло во цвете лет на Дорогу Сна! Чтобы тебе никогда с нее не сойти и вечно брести в тумане, увязая в ползучей траве, чтобы вечно спасаться от красных глаз затаившихся вдоль Дороги чудовищ!

— Рут, проснись, Рут, пожалуйста, проснись! — Плакала Лависса. — Ну пожалуйста, мне очень страшно! Я ничего не прошу, даже не надо разговаривать, просто не спи!

— Я не сплю.

Рут села на лежанке, кажется, у нее начался жар, вся голова была в огне и лицо жутко дергало. Варварка тихо выругалась.

— Исса, на тебе юбка осталась?

— Да, а что? — Всхлипнула леди.

— Оторви мне кусок.

— Как оторвать? Ножа нет.

Дикарка, вздохнув, нащупала в темноте юбку, нашла шов и резко дернула, помогая себе ногтями. Плотная ткань неохотно поддалась.

— Зачем тебе?

— Лечиться.

— Просто перевязка не поможет, а лекарств ведь нет! У тебя все лицо в крови было, и на пол капало, пока тебя несли.

— Поэтому я буду не просто перевязываться.

Варварка по запаху нашла отхожий угол, сняла штаны и помочилась на тряпку, потом снова легла и прижала ее к лицу. Зверски защипало, значит, уже успел образоваться гной и пошло воспаление.

— Кобыла тебя затопчи, Исса! Вот что тебе стоило самой так сделать? Я знаю, вас учат лечить!

— Не так же, Рут! Я могу промыть и зашить рану, но здесь нечем и ничего не видно! А это… это варварство какое-то! Фу, какая гадость! Ты только инфекцию себе занесешь!

— Это первейшее средство от всех ран, глупая ты курица! Конечно, только если уже кишки не высыпаются. Любой порез вмиг заживает. Иголку-то с ниткой или траву бывает не достать. А тут лекарство прямо с собой. А от царапин грязь из ушей помогает…

— Не хочу больше слышать. — Лависса топнула ногой. — До чего ж противно! И прямо на лицо! Еще и стекает, небось!

— Стекает. Ничего, у меня этого добра пока осталось. А вот если нам пить давать не будут, вот тогда придется туго.

— Умеешь ты ободрить.

— Не кисни, Исса. Ты за свою жизнь столько пережила, сколько не пережили ни твоя мать, ни бабка. Хольт говорит, жизнь определяется не длиной, а качеством… или он не про жизнь это говорил, хм?

— Я слышала, когда Хмель и Гаррет ругались, что Хмель сказал, у кого нет длины, тот это и придумал. — Хихикнула леди и тут же погрустнела, вспомнив демона. — Тебе снилось, что ты была на корабле?

— Нет, мне ничего не снилось. А почему ты спросила?

— Ты все время говорила, будь проклят Дон. — Улыбнулась леди. — Вот я и подумала, что ты плавание вспоминаешь. А Магдалиной звали мою мать, в честь первой женщины, отказавшейся от порока.

Рут наморщила лоб и припомнила, что про Магдалину было в книжке об изгнании Сатаны из Рая, но там она была чуть ли ни придорожной девкой. Сообщать об этом Лависсе она не стала, и попросила напомнить историю, благо заняться все равно было нечем.

— В предначальные времена все люди были неразумны и знали лишь собственную выгоду и вражду. — С готовностью начала девушка. — Троеликая послала им вестника, чтобы учил их правде…

Рут почувствовала, что засыпает, и подумала, что не будет ничего плохого, если она немного поспит и пропустит начало истории, тем более самое интересное наверняка начнется ближе к концу, тем более что разгоряченную голову уже приятно опахнуло осенним ветром, пахнущим палой листвой и грибами…

Глава 63. Лабиринт

В натопленной комнате было тепло, а в королевской кровати с периной, набитой гагачьим пухом — мягко. Длинные волосы Нелни лезли в лицо, и Гаррет осторожно убрал их со своей подушки. Улечься обратно не получилось, женщина душилась пряностями и вся подушка из-за неё пропахла резким и удушливым сладким перцем. Запах, заставляющий терять голову, но надоедающий, если чувствовать его постоянно. Демон перевернул подушку другой стороной и уставился в потолок. Разнеженное тело блаженно отдыхало, зато голова была очень ясной. Наладить торговлю с Адом заново, и не безделушками и амулетами, а едой. Нелни, как и все, очень удивились, что такое возможно. Конечно, хлеба Декен и прочие не привезут, но у тех же обугленных полно диких земляных яблок и невиданных фруктов. И ломить не адские цены, а обычные, а то все товары сгниют на складах. Голодное королевство отдаст все, что они попросят, от денег, до детей. И душ. Варварам в Кастервиле становится скучно, раз они дошли уже сюда, и неизвестно, когда им взбредет в голову направить в Шерридан отряд мародеров. Восстановить замок и выстроить форпосты, а пока создать систему сигнальных костров. Раздать всем, кто их будет поддерживать, черного часового, чтобы дым, в случае чего, столбом стоял, густой, как сажа. Дымом пропахли волосы Рут, даже на островах оставался запах, тонкий, древесный. Лависса же пахла цветами, Гаррет знал почему — варварка подарила ей что-то из своих запасов, чтобы развлечь. Герк же был уверен, что это ее собственный запах.

Пленникам не давали даже пить. Лависса протянет дня три. Более крепкая Рут доживет до пяти. Хмель и Герк могут вытянуть шесть. Сначала пересыхает во рту, потом в глаза будто засыпают песка. Сердце колотится, как бешеное. Потом ты перестаешь мочиться и все время хочется спать. Тебя рвет. А потом твоя кожа синеет и становится холодной и липкой на ощупь, чтобы уже больше никогда не согреться.

Гаррет еще раз взглянул на Нелни и осторожно встал с кровати. Чего не сделаешь ради собственной глупости. Прокрадешься в оружейную и заберешь драгоценный меч, стоящий дороже, чем весь замок с сокровищами. Прирежешь охранника и запихнешь его в пустой сундук. Выдержишь два нестерпимых взгляда от тех, кто считал тебя другом. Выдержишь молчание, потому что они знают, что обвинять им нужно только себя. И будешь идти, чувствуя за спиной всю тяжесть их каменной поступи, в которой каждый шаг будет как приговор.

— … и родители спросили, зачем ты даришь нашим детям такие хрупкие игрушки? — Рассказывала Лависса, перебирая пальцами волосы лежащей у нее на коленях дикарской головы. — И он ответил: когда они вырастут, им предстоит играть с чужим сердцем, и я надеюсь, к этому времени они научатся быть осторожными.

— Плохая притча, ннэ. — Чуть слышно и хрипло сказала варварка. — Что это за сердце, которое можно сломать нечаянно?

— А если не нечаянно? Бывают люди, которые любят ломать чужие сердца.

— Тогда дурак тот, кто доверит свое сердце такому.

Неожиданно она приподнялась на локтях и села.

— Ты чего? Ляг, а то опять упадешь! — Всполошилась Лависса, насильно пытаясь уложить ее обратно, но варварка пока что была сильнее и властно отстранила леди.

— Приготовься делать свое самое каменное лицо, Исса. Хотя темно все равно… но он вроде видит в темноте… и он не один.

Леди, успевшая представить звякающих кандалами убиенцев, приготовилась хотя бы не визжать, чтобы навечно не опозориться перед теми, в чьей компании ей предстоит коротать вечность.

— Лависса! — Позвал в темноте голос Герка.

— Рут! — Тут же поддержал Хмель.

— Кошмар, почему именно вы пришли? — Заскулила леди, чувствуя, что ее сердце разбивается и без чужих стараний. — Рано, мы еще живы!

Рут тихо фыркнула.

— Как это рано? — Возмутился Хмель, орудуя чем-то в замке, противно царапая об металл. — А вы хотели, чтобы поздно было?

— Герк! — В темноте девушка протянула руки сквозь решетку и наткнулась на кого-то, кто тут же отпрянул.

— Я здесь. — Этот голос был с другой стороны.

— Кто с вами? Это Гаррет?

Ответом ей была напряженная тишина.

— Да Гаррет, Гаррет. — Сипло сказала Рут. — Все в сборе. Только с чего вы сюда притащились?

— Надо было вас тут оставить? — С издевкой бросил демон.

— С чего ты взял, что я с вами пойду? Мало ли, куда ты нас выведешь! Может, прямиком на наемничьи копья? И они будут гоняться за нами, пока не убьют, а потом надругаются над нашими трупами?

— Хватит! — Пискнула Лависса. — От нас сейчас так пахнет, что чтобы над нами надругаться, надо быть демоном!

— Предпочитаешь остаться? — Ехидно спросил Хмель, которому от этих речей стало ощутимо не по себе.

— Только поэтому… — угрожающе начала Рут и замолчала, прижав руку ко рту и согнувшись.

Что-то громко щелкнуло.

— Готово! — Торжествующе крикнул наемник и тут же съежился от прокатившегося по подземелью эха.

— Тут никого нет, кроме нас. — Поспешил успокоить его Гаррет. — Но потише все равно.

Тринидад, шатаясь, встала. Нарывы на лице еще не зажили, жар остался, и варварку одолевала слабость. Однако это не помешало ей легко пойти по коридору, не оступаясь.

— Не туда. — Гаррет поймал ее за руку. — В другую сторону.

— Там тупик.

— Кому как. Все за мной, осторожно.

Хмель тут же налетел на открытую дверь.

— Ах ты!.. Ты не мог факел взять?!

Гворт его проигнорировал и прошел вперед, за ним Рут, ступая шаг в шаг. Каменная стена казалась монолитной, но демон не первый день был в вотчине лордов Шерридана. Пол слегка осел и стена немного отодвинулась. Из щели, в которую с трудом мог протиснуться один человек, подуло промозглым холодом.

— А теперь они решили нас замуровать! — Предрекла Рут.

— Я пойду первым. Возьми мою руку, там много поворотов…

— А давай я лучше возьму твой хрен и оторву его… к хренам!

— Сейчас не время для раненой гордости, тупица! Вы там можете потеряться!

— Я возьму. — Хмель отодвинул варварку и взял протянутую ладонь демона, удивившись, что она слегка подрагивает, раньше он за ним такого не замечал.

Узкие коридоры вели вниз и разветвлялись, как паутина. Под ногами то и дело что-то хрустело. Цепочка людей вполголоса ругалась и шарахалась непонятно откуда вылетающих ветров.

— Что за замок такой! — Первым не выдержал Хмель. — Понятно, почему это ворье так его облюбовало.

— В любом замке есть система тайных ходов. — Не согласился Герк. — Просто Шерридан стоит у моря. А с моря может придти все, что угодно. Поэтому лорды предусмотрительно позаботились о своей безопасности.

— Ага, и женихов испытывать удобно! Если выбрался — рука принцессы, если нет — воля Богини!

— Эти ходы были до того, как построили замок. — Обернулся Гаррет. — Здесь был лабиринт. Тогдашняя королева изменила своему мужу с сошедшим к ней на ложе богом и родила ребенка с телом человека и головой быка. Дитя бога не решились трогать, но чем больше он рос, тем становился свирепей. Он выбирался из замка и убивал людей, раз в год, счетом ровно двенадцать: шесть юношей и шесть девушек. Тогда построили лабиринт и заключили чудовище туда. А в жертву ему каждый месяц привозили юношу или девушку. Может, мы как раз сейчас ступаем по их костям.

— Впечатляет. — Сказал Герк, потому что все остальные молчали. — А почему он под землей?

— Оказывается, бог не знал ничего об этом чадушке. А когда узнал, очень удивился, разгневался и низверг лабиринт глубоко под землю. Никто бы о нем не вспомнил, если бы первый лорд Шерридан ни велел построить на этом месте замок. Когда копали землю, наткнулись на остатки каменной стены. В общем, лорд решил приспособить лабиринт для своих нужд. Он просто огромный. Подземная река затопила некоторые ходы, но, насколько я помню, отсюда можно выбраться на лодке.

— Я бы не стала полагаться на его память. — Категорично высказалась Рут. — А что если вода поднялась? Нам придется идти назад или топиться? Почему нельзя утопиться в теплой воде? Не то, чтобы была особая разница…

— Можешь еще разбить голову об стену. — Подсказал Гаррет.

— Разбежаться неоткуда.

— Так размахнешься. Вот проклятье!..

— Что?

— Там впереди кто-то есть.

— Сворачиваем?

— Некуда. Только если назад вернуться и запереться в клетках.

— Запереть.

— Что?

— Запереть в клетках. Нас. Тебя-то никто не запирал. Нет уж. Ты в темноте хорошо видишь?

— Сносно.

— Сколько их там?

— Пятеро, кажется.

— Да это же просто подарок какой-то!

Рут отпустила руку Хмеля и пробралась вперед.

— Пошли, разберемся с ними.

— Как… Рут, вернись! Дери тебя демон…

Гворт скользнул в коридор, глядя в спину дикарки. Она не кралась, просто шла, но почти неслышно и как-то странно, будто перемещаясь в пространстве. Пятеро впереди были варварами, и он не стал говорить об этом. Но Рут, похоже, было все равно. Она с ловкостью ярморочного воришки вытянула у одного нож и полоснула по горлу. Придержала тело и осторожно опустила на холодный каменный пол, за века успевший почти превратиться в земляной. Со вторым она разобралась так же. Гаррет задумался, а надо ли ей вообще помогать, но тут один из варваров подал голос. Ему никто не ответил. Они тут же встали в стойки, держа наготове мечи, гворт даже залюбовался. А потом пришлось пустить в ход Неразлучник. Волшебный меч с легким звоном рассек чужой клинок и косо вошел в грудину. На шум отреагировали оставшиеся двое, одного Гаррет успел зарубить, второго со спины достала Рут.

— Чисто! — Крикнул демон спутникам.

Никто так и не появился, и демон, выругавшись, отправился за ними, оставив Рут сноровисто раздевать трупы.

— Ты, лишай на паршивой шкуре пискуна, прогрызенного волком! — Сказала она в сердцах вернувшемуся демону. — Ты куда мечом тыкал, наугад, по привычке? У этого все в кровище, задубеет вмиг! И дыры какие! Тьфу, пропасть! Сам это надевать будешь!

— Ой, это с трупов, что ли? — Удивилась Лависса, в которую варварка запустила курткой.

— А что, брезгуешь?

— Да нет, думаю, как бы штаны подобрать, чтобы не падали? Велики же.

— Эх, наши мечи всем мечам мечи! — Рут любовно взвесила на руке тяжелый клинок.

— Да тут с одного на троих хватит. — Довольно сказал Герк, на ощупь перебирая оружие.

— Поторопимся. — Предупредил Гаррет. — Если они тут стояли в темноте, значит, это засада. Они уже знают, что мы сбежали.

— Мало ли на кого засада. — Не согласился Хмель, но затягивать на себе ремни метательных ножей стал проворнее.

— А этих мы так и оставим? — Жалобно спросила Лависса.

— А что, предлагаешь с собой взять?

— Нет, но… это же люди. Не по-человечески как-то их так бросать.

— Исса! Это не уже люди, это просто мясо! Они сейчас шагают по Дороге Сна и точно не заняты мыслями о собственных тушах!

— Идем. — Гаррет снова взял руку Хмеля. — Еще немного.

Немного в понятии демона было точно такое же, как и «не больно», и «голова не болит», но он все-таки вывел их к подземной реке. Лодка тихо билась о камень, привязанная к столбику с кольцом. Гаррет взял ее за край и перевернул, разом выплескивая всю воду, постучал по дну.

— Вроде целая, хоть и старая. Садитесь.

От общего веса лодка ушла в воду чуть не до половины, но выдержала, рассчитанная на перевозку больших грузов.

— И ты с нами? — Удивился Хмель. — Дурак, что ли?

— Я сюда всегда вернуться могу. — Гаррет оттолкнулся шестом. — И лучше с крыльями.

— Я бы тоже вернулся. — Мечтательно вздохнул Хмель. — Какие у этой Нелни твоей сиськи!

— Ненастоящие. — Разозлилась Рут. — Хочешь остаться, прыгай в воду, дорогу назад как-нибудь найдешь.

Вторую часть Хмель проигнорировал.

— Почему это ненастоящие? Самые настоящие, ничего не подложено, я хорошо глядел!

— Потому что наколдованные. — Пояснила Рут. — Я такие видела уже. Меня раз саму спьяну так прокляли.

— И где они?!

— Убрала, тьфу! Я ими задевала все, и из лука стрелять неудобно было, а уж драться…

— Не знаю, Рут. — Хмыкнул Гаррет. — По-моему, оно того стоит.

— Ага, мужику пожамкать. А ты знаешь, герой-любовник, что они не чувствуют ничего?

— Совсем ничего? — Спросила Лависса, которую тема очень заинтересовала.

— Совсем. То есть вообще.

Хмель захохотал, Герк тоже хмыкнул, а Лависса с сожалением отказалась от мысли, что может быть, когда-нибудь… не сейчас, но потом…

— Это ведьмы такую штуку для раненых делали. Ну, которым мясо срезали. Мясо-то нарастает, но только этим местом ничего не чувствуешь потом. А одной ледке сиську пес порвал. Вот ей наколдовали такие. Потом вторая увидела, третья…

— Так вот у тебя откуда шрам!

— Ты, Исса, дура? Шрам от меча, задели. Да это сразу видно! Сейчас выплывем уже из этой темнотищи на свет, я тебе покажу!

— Рут. — Упавшим голосом сказала леди. — Тут светло.

Глава 64. Предательство

Когда коридоры лабиринта поднялись выше уровня воды, пришлось оставить лодку и идти пешком. Этому обрадовались, после трех дней плавания ноги невыносимо гудели от неподвижности, и появилась надежда найти выход. Гаррет понятия не имел, куда их занесло, раньше он не пользовался лабиринтом, предпочитая полет, а теперь еле справлялся с коварной темной водой, то неподвижной, а то несущей лодку до того быстро, что она рисковала быть разбитой в щепы о стену. Так что все вздохнули с облегчением, когда суденышко заскребло днищем о камень. Его некоторое время несли с собой на случай нового затопленного коридора, но потом бросили, когда проход стал слишком узким. Пару раз они возвращались назад, потому что нужные ходы осыпались. Однажды Герк высказал опасение, что они могут ходить по кругу, но Рут быстро его отмела. Не знаю, куда мы идем, сказала она, но точно на север. Даже будучи слепой, варварка ориентировалась в пространстве лучше их всех, исключая разве демона. К всеобщему удивлению, она вела себя так же, как и всегда, разве что принималась то и дело насвистывать.

Когда из очередного коридора пахнуло запахом холода и снега, и они, наконец, выбрались, первым делом Лависса возблагодарила убитых варваров за одежду.

— Повезло ещё столько на островах проторчать. — Добавила Рут, настороженно вдыхая воздух и водя по сторонам белобрысой башкой. — Мороз сырость прибил. А то бы соплей не обрались. Вы то есть.

На ярком дневном свету ее лицо было еще ужасней. Три глубокие рваные царапины наискось расчеркивали лицо от левой брови до подбородка. В них запеклась черная кровь и грязь. Хуже всего было то, что они воспалились, и от этого кожа вокруг натянулась багровой подушкой. Глаза с виду были в порядке, но зелень вокруг зрачка помутнела, а сам зрачок расширился, будто варварка обкурилась дурман-травы.

— А я говорила, что это дикое лечение до добра не доведет! — Ахнула Лависса.

— Ты сейчас вообще договоришься! — Огрызнулась варварка, чувствуя себя слегка растерянной.

Здесь не было стен, от которых отскакивали звуки, все уходило в пустоту. Единственное, что она могла ощущать, это тепло четырех тел и исходящие от них звуки и запахи. Все остальное пахло надвигающейся зимой.

— Надо это промыть. — Леди огляделась вокруг в поисках топлива для костра. — Ой, а у кого-нибудь есть огненные камни?

— Есть! — Хмель похлопал себя по бедру. — У этих варваров все было. Заодно пожрать сделаем. А то достало это сырье.

Леди содрогнулась. В воде лабиринта плавала куча пискунов. Сперва она с негодованием отказалась от предложенного Хмелем угощения, но в середине второго дня плавания голод преодолел отвращение. Пару раз демону удавалось поймать рыбу. Одну съели сразу, вторую берегли, и вот теперь с торжеством достали, чтобы предать огню.

— Работайте пока. — Рут провела рукой по волосам. — А я пройдусь.

— Куда это ты собралась? — Сразу же насторожился Хмель.

— Отлить! А то надоело с лодки корячиться!

— Скорей бы забыть это постыдное воспоминание. — Содрогнулась Лависса. — Будь я королем, велела бы вас всех казнить.

— Может, просто языков отрезанных хватило бы? — Хмыкнул Гаррет.

— Нет. — Поддержал леди Герк. — Вы же и написать можете или нарисовать, не руки же вам отрубать вместе с языком? Казнь милосерднее будет.

— Все равно. — Упорствовал наемник. — Ты же слепая! Вдруг тебя обидит кто?

Рут достала нож и предложила крестьянину попробовать ее обидеть. Пробовать тот не стал, но состроил рыцарю до того страшные глаза, что Герк поторопился предложить сопроводить варварку. Варварка покладисто согласилась.

— Может, ты возьмешь меня под руку? — Спросил он. — Или, если хочешь, можешь свою руку мне на плечо положить.

— Зачем это?

— Ты же не видишь. — Терпеливо, как маленькой, разъяснил ей Герк. — Можешь упасть.

— Да ну? Я все вижу, и лучше, чем ты. Сейчас ты голову чешешь. А сейчас руку опустил. А теперь за спину спрятал. Запомни раз и навсегда, что смотреть и видеть это вообще не одно и то же, понял? А теперь давай сюда свой локоть.

— Как так? — Пораженно воскликнул Гаррет, когда дикарка и рыцарь отошли уже довольно далеко. — Как так-то?

— Ого, кто это у нас удивился! — Хихикнул Хмель. — Вот это вот настоящее как так!

— Костер. — Сухо напомнила Лависса, не простившая демону печальное состояние Рут.

Первым делом Рут действительно полила кусты, а затем принялась ходить между деревьями, дотрагиваясь до стволов руками. Герк, которого она попросила отойти в сторону, терпеливо ждал.

— Что ты делаешь?

— Вспоминаю, как надо видеть, когда нет стен. Плохо, что холодно, когда тепло, все пахнет сильнее. А тут я только себя чую!

Варварка раздраженно почесала голову. Волосы у висков слиплись от стекшей мочи и перебивали все запахи.

— И тепло мешается.

— Тепло?

— Ну да. Все живое — теплое. Деревья, цветы… ты тоже. Ты мне все остальное загораживаешь. А я вообще… как же рожа болит!

— Сейчас Лависса тебе поможет…

— Ну, хуже не сделает. — Оптимистично заметила дикарка. — А лучше точно нет. Если бы сейчас хоть что-то росло, можно было бы… ай, да чего гадать. Так… хм, вроде…

Она остановилась у одного из деревьев и принялась водить по нему руками.

— Иди сюда. Смотри, есть что здесь?

Герк подошел и уставился ей под руки. На темной морщинистой коре время выбороздило кривые узоры, но такие были на многих деревьях.

— Ничего нет. То есть, ничего особенного.

— Смотри лучше! Вот здесь! Я сама не могу, все пальцы в мозолях.

Она яростно почесала плечо сквозь куртку, потом, ругаясь, оттянула ворот и почесала снова.

— Что с тобой?

— Не знаю! Горит как укусил кто! Может, воши завелись? Ты смотри, не отвлекайся!

— Скажи сначала, что я должен увидеть?

— Не скажу, а то ты так все, что угодно увидишь. Такая пакость эти деревья. Вот, вот сюда смотри.

Пальцы дикарки обрисовали на дереве окружность величиной с ладонь. Герк внезапно понял, что борозды на коре идут не так, как везде — с плавными переходами, а ломаются под острыми углами или вообще обрываются. Отступив на шаг, он вдруг увидел рисунок страшной рогатой морды.

— Увидел?! — Торжествующе спросила чуткая Рут. — Что увидел, ннэ?

— Морду. Пучеглазую. С рогами и бородой.

— Знаешь, что это значит?

— Нет, но я раньше видел подобные рисунки. Нам говорили держаться от них подальше.

— Правильно говорили. Это знак ведьм. Они все, знаешь… ну, ты знаешь. А эти самые шальные, поклоняются Сатане, у них с ним вроде связь. Обычно они из мира силу черпают, из людей, а эти из смерти и Ада. Я, еще когда из лабиринта выходили, запах почуяла. У этих ведьм же вся пещера зельями воняет. Слабый, видно давно она там не живет. Он же каменный, лабиринт, почти пещера. Начала стены щупать, действительно, ведьмино место, все в рунах, и от полок следы.

— А эти рисунки?

— Знак, как ее найти. Пока ведьма жива, он четкий, а как помрет, его сразу в кору затянет. Вот этот еле видно, значит, скоро явятся по ее душу демоны. Смекаешь, о чем я говорю?

— Да. Но лицо тебе все равно надо промыть. Еще неизвестно, где эту ведьму искать и сколько.

Когда они вернулись, то их встретили два костра. На одном жарилась насаженная на прут рыба, которую Хмель медленно поворачивал над огнем. А над вторым с кислым видом стоял Гаррет. В ладонях у него закипала вода.

Лависса мельком взглянула на подходящих и подставила демону фляжку, куда он слил драгоценную жидкость. Неумолимая леди налила ему новой.

— Ничего себе! — Оценил Герк.

— Котелка нет, только так. — Пожала плечами леди. — Сейчас остынет, можно будет начинать.

— Рут нашла ведьмин знак. — Поспешил поделиться рыцарь.

— И что? — Вздохнула леди. — Денег-то нет.

— Немного есть. — Таинственно проговорил Хмель.

— У меня тоже есть. — Сказал Гаррет, не отрываясь от костра. — И кое-что еще.

— Судя по знаку, она слишком стара, чтобы плату натурой принимать. — Ответила Рут. — Хотя я старых ведьм в жизни не видела.

— Натура разная бывает. — Не менее таинственно, чем Хмель, сказал демон.

— Опять шкура?

— Надо ее найти сперва. Так что садись, готовься, сейчас будет больно.

Варварка беспечно пожала плечами и села у костра на заботливо подстеленную Хмелем куртку. Леди намочила обрывок своей рубашки и осторожно стерла с подставленного лица грязь и кровь. Рут не морщилась, но глаза у нее были открыты, что приводило леди в неодолимое смущение.

— Закрой глаза. А то я сейчас резать буду.

— И чего? Я все равно не вижу ими ничего.

— Все равно закрой. Мне стыдно.

— А с закрытыми, значит, не стыдно?

Герк тихо фыркнул и поспешно отвернулся. Леди смерила его свирепым взглядом и попросила у Хмеля самый тонкий и острый нож. Нагрела лезвие на огне и смущенно встала над варваркой.

— Только сиди тихо. А то ожоги будут.

— Исса, кто ослеп, я или ты? Думаешь испортить меня какими-то ожогами?

— Будет больно. — Предупредила леди. — И так было бы больно, а теперь воспаление, будет еще больнее.

— Понятно, давай.

Леди глубоко вздохнула и, не выдыхая, осторожно провела лезвием по лбу, вскрывая самую верхнюю царапину. Она обильно засочилась гноем. Рут чуть вздрогнула, но леди резко поплохело.

— Исса, ну что ты! — Разозлилась варварка. — Я сейчас действительно орать начну, но не так, как ты думаешь! Твою мать, что ты, крови боишься?

— Я не боюсь. — Страдая, выкрикнула леди. — Просто тебе больно!

— Слушай. — Дикарка глубоко вздохнула. — Я попадала в плен. Вот там было действительно больно. Мне раз кожу снимали с руки. Сначала с пальцев, потом с ладони… вот тогда было больно. А теперь нормально.

— Если бы рука! А это лицо! А если ты дернешься, а я в глаз ткну?

— Ой, второй останется!

— Давай я ее подержу. — Прервал спор Гаррет. — У меня не дернется.

— Да. — Поколебавшись, согласилась леди.

Рут сжала зубы, но тоже кивнула. Демон сел ей за спину и ладонями прижал голову к груди.

— Руки. — Приказала леди.

Рут вздохнула и раздраженно завела руки за спину, стискивая демону бока. Вдруг ее лицо дернулось.

— А это что ещё?!

У гворта к поясу был пристегнут меч с до боли знакомой рукоятью. Рут молниеносно выдернула его из ножен, одновременно вскакивая и поворачиваясь на пятке. Гаррет застыл на коленях с поднятыми руками, клинок уже щекотал ему горло.

— Ты чего?

— Это мой меч!

— Никто и не говорит, что не твой!

— Это мой меч! Ах ты предатель! Я думала, ты верный! Я думала, ты не как все!

— Рут, пожалуйста, давай сначала…

— Заткнись, я не с тобой говорю! А ты! Ты с этим! Да чтоб ты сгнил! Чтоб тебя ржа съела! Чтоб ты всю оставшуюся жизнь на стене провисел! Да чтоб тебя в сковородку переплавили!

— Он ничего такого не делал. — Поспешил вступиться опомнившийся Гаррет.

— Не делал? Не делал?! А кто им двух варваров зарубил?! Кто вообще из ножен вылез?!

— Он же тебя защищал! То есть я… с помощью него…

— На кой ляд…

Дикарка злобно перевела дух и задумалась. Потом провела лезвием по ладони. На коже не осталось даже следа.

— Хмель, возьми. — Она сунула оторопевшему наемнику клинок. — Давай ты.

— Я?! Энтим???

— Да. Он сам все сделает, просто держи и режь. Режь, не то я сама все сделаю!

Хмель сглотнул и посмотрел на Гаррета, потом на Лависсу, потом на Герка. Демон махнул рукой, рыцарь ободряюще кивнул, леди умоляюще сложила руки.

Рут села обратно на куртку и подняла лицо вверх.

— Давай, Хмель, ты мечом волосы у бабы между ног можешь брить, я сама тебя обучала.

— Ну, не совсем этому. — Нервно хохотнул наемник и резко чиркнул мечом по самой нижней царапине.

Рут вдохнула и напряглась, и только когда он расправился с оставшимися двумя, шумно выдохнула, странно дернула руками, будто пыталась схватиться за лицо, но передумала.

Подоспевшая Лависса аккуратно промокнула полившуюся кровь и гадость, тщательно все вычистила и оставила подсыхать.

— Хорошо бы вином рядом помазать, но чего нет, того и не будет. Будем надеяться только, что само заживёт.

— Прижечь надо. — Отрезала более категоричная Рут.

— Не надо. — Осадил ее Герк. — Если доберемся до ведьмы, у нее должны быть лекарства.

— Она помереть может, пока мы добираемся.

— Тем лучше. — Жизнерадостно ответил Хмель. — Тогда за лекарства не надо будет платить!

Глава 65. Клеймо

Если бы Герку кто-нибудь сказал, что ему придется учить леди наматывать портянки, он бы не поверил. Это все равно, что назвать пиво синим, а небо красным. Красное небо он уже видел, теперь дело было за пивом. А гигантские варварские сапоги все равно противно шаркали, спадая с маленькой Лависсиной ножки, зато больше не терли. Леди то и дело подтягивала слишком широкие штаны и вслух мечтала, что у ведьмы, как у любой нормальной женщины, окажутся иголки.

Рут знобило и вовсе не от холода. Варварка все плотнее куталась в куртку и натягивала капюшон до самого подбородка. Приметливый Хмель внимательно рассматривал деревья. Путь к новому жилищу ведьмы был труден и петлял, как длинноух от охотника. Путники уже дали два здоровенных круга, прошли волной, а проклятого сатанинского отродья все не было видно.

— Ты же демон! — Взорвался, наконец, Хмель. — Ты ее чуять должон!

— Я?! — Гаррет даже остановился. — С чего это? И я не демон!

— Да хоть демонская отрыжка! Ну-ка, где эта стервь?!

— Ты что, думаешь, я, как дурак, тут узоры по лесу наматываю, потому что погулять хочу?

— Нет, просто нас поводить. — Огрызнулся наемник. — Согласно твоей демонской натуре.

— Ты серьезно так думаешь?!

— Не совсем, но мысли проскакивают. Рут?

— Мне вообще все равно. По знакам дойдем когда-нибудь.

— Так надежней будет. — Подтвердил Герк. — За демоном я не хочу идти. Мало ли, куда он нас заведет.

— В болото, не сомневайся. — Злобно подтвердил Гаррет. — Заведу и буду смотреть, как вас затягивает. Сначала по колено, потом по пояс. А жижа холодная, не выбраться. Потом по грудь, по шею. Потом рот зальет, станете плеваться, а как до носа достанет, задерете бошки к небу и будете смотреть, пока не булькнет.

— Какой кошмар! — Поежилась леди, представив, как холодно будет в болоте.

— Не волнуйтесь, Лависса, вас, из особого расположения, я столкну прямо в омут. Даже понять ничего не успеете.

— За что это к ней особое расположение? — Ревниво поинтересовался наемник.

— За оказанную перед смертью услугу.

Демон похабно облизнулся.

— Не зря я читала про тысячу и одну ночь. — Хмыкнула леди. — Надо же, какие вещи могут в жизни пригодиться. Вон там еще рожа.

Эта рожа чуть заметно светилась. Когда демон дотронулся до нее, из бородатой пасти вырвался тонкий красный луч и исчез между деревьями.

— Туда? — Неуверенно спросила леди.

— Туда. — Решительно подтвердил Герк. — Если что, вернемся и снова продолжим отсюда.

Луч, хвала Троеликой, не петлял, а вел прямо, пока не исчез в стене небольшого аккуратного домика на двух толстых сваях, выточенных каким-то шутником в виде птичьих лап. Из трубы на крыше валил густой дым, значит, хозяйка была дома.

— Есть готовит. — Вздохнул Хмель.

— С чего ты взял? — Не поняла Рут.

— Вон, дым из трубы.

— Откуда? Нет здесь никакого дыма!

— Что я, без глаз… ой, прости…

— Нет никакого дыма! — Упорствовала Рут. — Я бы чуяла! Там вообще ничего нет!

— Есть. — Не согласился демон. — Просто маскировка хорошая.

— Я туда не пойду. — Заупрямилась варварка. — К Сатане эту затею! Пошли в Кастервиль, там ведьм своих полно!

— У тебя воспаление опять началось! Может до мозга добраться!

— Уже добралось, раз так тупишь!

— Рут, это всего лишь домик!

— У нас нет другого выхода.

— Сами туда идите! — Дикарка отступила на шаг и сгорбилась, готовясь отбиваться.

— Я с тобой справлюсь. — Пригрозил Гаррет. — Возьму в охапку, как строптивую девку, и потащу — не отбрыкаешься. А, я забыл, ты же и есть строптивая девка!

Вся ярость отразилась у Тринидад на лице, и все бессилие. Она скрипнула зубами и отпустила рукоять Неразлучника, по которой уже танцевала пальцами.

— Так-то лучше. — Гворт снизил тон. — Я с тобой схожу. Все равно расплачиваться надо будет.

— Расплатишься и выйдешь! Не хватало еще…

— Да-да. — Покладисто согласился демон. — Просто посмотрю, чтобы все как надо было.

— А мы тут подождем. — Быстро сказал Хмель. — Все равно там все не поместимся. И вы это… спросите у нее чего пожевать.

К высокой двери домика не было приставлено даже лесенки. Гаррет вложил два пальца в рот и громко свистнул. Дверь не открылась, но внутри что-то загремело, потом послышалась женская ругань.

— Эй, ведьма!

Дверь все равно не открылась, хотя грохот и ругань стали громче.

— Подсади меня. — Предложила Рут. — Какая тут высота, если тебе на плечи встану, дотянусь?

— Дотянешься. — Гаррет оценил расстояние. — Давай ближе подойдем.

Варварка легко наступила ему на сложенные руки, потом на плечи и толкнула дверь. Она не подалась.

— Выбить сможешь?

— Нет. Тут засов.

Оставалось только барабанить кулаками. Открылась она так неожиданно, что Рут чуть не свалилась прямо на хозяйку. Следом, не мешкая, быстро подтянулся Гаррет. Ведьма уронила злобно шипящего черного кота, которого собиралась выкинуть на улицу, и отступила вглубь дома. Если бы на месте Гаррета был Хольт, то он бы только обрадовался, что Рут ничего не видит: ведьма была такой старой, что могла застать отца пропавшего короля младенцем в пеленках. Волосы у нее были даже не белые, а почти голубые, как вены, избороздившие худые трясущиеся руки с пергаментной кожей. Двигалась она со странным деревянным стуком. Уловив взгляд демона, старуха приподняла подол вылинявшей юбки, показывая деревянную ногу, и широко улыбнулась запавшими губами, демонстрируя единственный желтый зуб, такой длинный, что он доставал до нижней губы. Противные волоски на свисающей коже подбородка пришли в движение.

— Еще рано, мой господин, я еще жива!

— Мы не демоны по твою паршивую душу! — Возмутилась Рут. — Мы за помощью! На кой мы сюда явились вообще, она от одиночества окончательно из ума выжила!

— Какой я тебе господин! — Огрызнулся Гаррет. — Сейчас мертва будешь с такими шутками!

— Аххс, я прошу прощения! — Залебезила старуха, не сводя с гостей хитрого и безумного взгляда. — Ничего не знаю, ничего не сскажу. Только я чую денежки, славные звенящие денежки, неужели вам они нужнее, чем слабой бедной женщине? Ей трудно уже колдовать, но другой ведьмы нет, а гниль уже идет внутрь…

— И пускай идет. — Рут шарахнулась от старухи, как от наемного убийцы. — Не хватало еще, чтобы эта меня вконец прикончила!

— Стой, где стоишь! — Приказал Гаррет.

Рут замерла больше от возмущения, а демон нашел глазами пустой амулет. Взял его в ладонь, и амулет наполнился силой, даже засветился.

— Это задаток. Остальное после лечения.

Старуха схватила его трясущимися руками и мигом впитала. Ничего не произошло, но сгорбленная спина как будто выпрямилась.

— Нусс, я знаю, зачем вы пришлис. Я не сделаю личико снова красссивым, но уберу гниль и верну глазски! Ненадолго, но хватит, чтобы вернутссся!

— Этого будет довольно. Что делать-то нужно?

— Тебе ничего, моя прелесть, просто садись. А ты…

Старуха, стуча ногой, быстро прошлась по домику, сгребая в подол амулеты.

— Займись!

Она вытряхнула их под ноги демону.

— Ах ты старая стерва! — В сердцах выругался гворт. — Не могла в руки дать?!

— Осставь нас, я стессняюссь.

— Гаррет!

— Нормально все будет!

Демон сгреб с пола амулеты и, на прощание пригрозив старухе кулаком, спрыгнул на землю. Дверь за ним тут же захлопнулась, оставляя ведьму и Рут наедине.

— Ну что? — Подбежала Лависса. — Ой, подвесочки!

Гворт хлопнул ее по руке.

— Это плата.

Он сжал первый амулет и выпустил. Видно в прежние времена ведьма была невероятно сильной и заряжала их собственной энергией, когда навсегда покидала пещеру. Но постепенно амулеты иссякли, война опустошила край, и к сумасшедшей бабке никто не заходил, предоставляя ей погибать от голода и окончательно выживать из ума. Оставалось только гадать, кому она могла помешать в своей пещере. Наверное, Нелни выгнала. Заставила сделать грудь и выгнала на смерть, чтобы старуха никому не разболтала. Гворт хмыкнул, но потом подумал, что если старуха умела бы такое, то точно бы не шастала с деревянной ногой. Хотя, там же кости, а не мясо, их так просто не вырастишь. Как и крылья. Демон помрачнел и отложил последний амулет.

Осталось только дождаться Рут, и она не заставила себя ждать. Спрыгнула с порога домика и уверенно пошла к спутникам, но убедиться, что она точно видит, можно было только когда она подошла совсем близко. Лависса еле слышно ахнула, прежняя живая зелень еле светилась в опухшие щелочки. Ведьма, как обещала, вернула ей глаза, но не вылечив, а отмотав время назад, когда царапины только появились и опухли кровью. К сожалению, до времени, когда их вовсе не было, она достать не смогла.

— Ну хватит! — Рявкнула Тринидад, отворачиваясь. — Сама знаю, что не красотка! Зато видно все. До Кастервиля дойдем, там сделают, как надо.

Демон с сожалением посмотрел на амулеты, прикидывая, не оставить ли себе половину за такую халтуру, но Рут наклонилась и сгребла их все.

— Ничего, давай сюда. Или думаешь, она не отработала? И не надо за мной таскаться, сама отнесу. Пусть порадуется бабка.

Путь из леса прошел в странном молчании. Ни Хмель, ни Лависса даже не заикнулись о еде или иголке.

— Больно было? — Спросил, наконец, Герк.

— Это ж не лекарка. — Буркнула Рут, то и дело щупающая лицо. — Больше жутко. Терпеть этого не могу. Как в яму проваливаешься, и земля засыпает. Самому не разгрестись, только если сверху выдернут. Вот они этим и занимаются, ведьмы. Сперва в яму, потом выдергивают. Могут и не выдернуть. А у лекарок хоть больно и долго, но как-то надежнее.

— Какие познания. — Съехидничал гворт. — Как у человека, который только и делает, что у ведьм торчит.

Тринидад посмотрела на него долго и оценивающе, как будто перекатывала на языке ответ и думала, выдать его или нет.

— Да, приходилось часто. — Задумчиво сказала она. — Такая необходимость.

— А шрамы что же не свела?

— Чтобы не забыть, как я их получила.

— А мозгов на это не хватает?

— Не всегда. — Сухо ответила варварка. — Совсем забыла, Исса, держи.

Она отогнула ворот куртки, размотала нитку и вытащила большую кривую иглу.

— Вот, что было у ней.

Из кармана появился моток шерстяных ниток, изрядно поеденных крылаткой.

— Наконец-то! — Леди приняла подарок, как большую драгоценность. — Спасибо, Рут! Давайте привал устроим до темноты, а? Ну пожалуйста! А я вам заштопаю все! Но сперва себе штаны перешью!

— Пройдем еще немного и устроим. — Посмеиваясь, согласился Герк.

— И поохотиться можно. — Потерла ладони варварка.

На привале леди честно выполнила обещание и засела с нитками и иглой за перекраивание варварских штанов. Гаррет отдал ей свою куртку, чтобы прикрыла голые ноги, Хмель пожертвовал один из ножей, резавших плотную ткань не хуже ножниц. Наблюдавшая сперва Рут одолжила у наемника еще один нож, набрала камней и вытащила из кос толстый кожаный ремешок, оказавшийся пращой, а потом ушла охотится. К тому времени, как она вернулась с тремя запоздалыми крячками, леди уже приплясывала в новых штанах. Остатки ткани пошли на заплатки для мужчин и обмотки поверх сапогов.

— Красота, а Рут, смотри!

— Красиво. — Равнодушно оценила варварка, принимаясь ощипывать крячку.

Второй тут же завладел Хмель, третьей — Герк, а Гаррет принес несколько толстых и тонких палок, соорудив из них некое подобие вертела.

— Без соли, зато хоть по правилам.

Оставшаяся без дела леди хищно кружила вокруг дикарки.

— Рут, давай я и тебе штаны перешью.

— Не надо.

— Гаррет тебе куртку отдаст, чтобы не холодно было, ему же все равно. А я быстро сделаю!

— Нет.

— Ты не думай, я не ведьмиными нитками шила! Выдернула из штанов, они прочные! И вон, не просто сметала, а еще и край обработала!

Леди вывернула штанину, показывая, как она обработала край.

— Я, пока охотилась, увидела груду камней. — Не слушая ее, поделилась Рут. — А на камнях выбитые кресты. Когда умирает кто-то из рода Исвик, его тело не сжигают, как у нас у большинства принято, а уносят далеко и зарывают в землю, а потом каждый из рода кладет на это место камень с выбитым крестом.

— И что это значит? — Боясь поверить, спросил Хмель.

Рут опустила полуощипанную тушку и улыбнулась.

— Это значит, рядом целый варварский род. А где один, там и другие. Мы уже в Кастервиле.

Спутники замолчали, потом заговорили разом.

— Как это может быть?

— Еще же четыре дня, а то и больше!

— Кастервиль и Шерридан в десяти днях пути друг от друга!

— Река. — Вспомнил демон. — Подземная река. Помните, как быстро она несла лодку?

— От Кастервиля до Шерридана нет пути напрямую. — Рут вспомнила карту Хольта. — Особенно сейчас. В четырех днях пути обвал, его надо обходить. И река, через нее был мост, но его обрушили, так что путь до брода занимал еще шесть дней. А мы все это миновали подземной рекой.

— Лабиринт! — Хлопнула себя по лбу Лависса. — Конечно, он же куда угодно мог выводить! Лорды Шерридан и Кастервиль через него могли посылать друг другу тайных гонцов… да даже войска переправлять! Один замок сообща оборонять легче, и отступать всегда есть куда.

— А пока вражеское войско доберется через обрыв, их встретят готовыми. — Подытожил Герк. — Мы в Кастервиле.

— Не будем пока радоваться. — Остудила общий пыл Рут. — Кастервиль большой, а если здесь могила Исвика, то до людей еще далеко. Они не любят, когда посторонние пялятся на их мертвецов, поэтому хоронят так, чтобы никто не нашел.

— Поэтому тебе просто необходимы новые штаны! — Лависса нависла над варваркой, взмахивая иголкой. — Не можешь же ты появиться перед всеми в таком виде!

— Варвары ценят людей за умение держать в руках меч, а не за то, что на них надето!

— Вот поэтому у тебя и нет парня. — Назидательно сказал Гаррет.

— Ну, это как сказать. — Рут медленно поднялась, злобно глядя на демона. — Какие вещи порой узнаешь, даже ушам не верится. Сижу я, значит, у этой ведьмы, она мне в рожу своими когтями тычет и говорит, да не переживай ты, сейчас все сделаю, вернешься к своему мужчине. Нет у меня мужчины, отвечаю. А это старое вымя хохочет, ну, может у тебя и нет, а ты у него есть.

Гаррет тоже побледнел и встал. Рут оглядела заинтересовавшихся спутников и продолжила.

— Ах, говорю, это ты про Гаррета, я ему просто душу должна. А она отвечает, нет, на тебе его знак. И даже показала. — Тринидад яростно почесала плечо. — Говорит, это знак женщины демона. О как! И второй такой, говорит, есть. На парнишке, что из Олби.

— Я?! — Поразился Хмель. — Я тоже женщина демона?!

— У тебя плечо не чешется?

— Ну, бывает, но… я не женщина демона!

— Конечно нет. — Гаррет закатил глаза и сел обратно, медленно поворачивая вертел. — Просто тоже клейменый.

— Это что еще значит?! Ах ты чешуйчатая харя! Я тебе что, конь племенной, чтобы клеймить меня?! Да ты с дуба упал! Чего это еще за гадость?!

— Ради Сатаны, не надо так орать. И это не клеймо. Просто знак. Ну нет у вас в языке нужного слова. Вообще ни в каком нет, кроме демонского. Леди, не смотрите, у вас знака нет и у Герка тоже. У меня только два оставалось.

— Подробности. — Холодно отчеканил Хмель.

Гаррет посмотрел на него с удивлением, он раньше даже представить не мог, что у наемника может быть такое лицо.

— Лучше без. Каждый демон может поставить клеймо… знак. Их ограниченное количество. Шесть сыновей, двадцать дочерей, ведьма, слуга… да не важно. Можно обмениваться ими, продавать… В Аду их придумали для вашего мира. Демоны жестоки к полукровкам, но на людей это не распространяется. Когда человек умирает, клеймо возвращается демону.

— К сути. — Рут скрестила руки на груди.

Гаррет насмешливо посмотрел на нее снизу вверх.

— Суть в том, что демоны видят чужие клейма. И не трогают их носителей. И ведьмы тоже видят. И животные. Так что их можете не опасаться. Это все.

— Гаррет!!!

— В чем дело? — Демон встал и подошел совсем близко к Рут, так, что ей пришлось высоко задрать голову, и щелкнул ее по подбородку. — Помнишь солдат Моррека, варварка? Что они хотели с тобой сделать? Представь на их месте демонов и поблагодари меня.

— А раскаленный прут в глотку не хочешь?! С какого жидкого дерьма я твоя женщина?!

— У меня только два клейма оставалось. — Огрызнулся демон. — Женщина и друг. Тебя тоже можно было другом отметить, но тогда этому — он мотнул головой в сторону наемника — ничего бы не досталось. Не женщиной же его…

— А спросить нельзя было? — Хмель помотал головой, переваривая новость. — Чего за тайна такая?

— Нельзя.

— Почему?

— Я бы отказалась! — Тринидад яростно заскребла плечо и заходила кругами.

— Да успокойся! Оно же тебя ни к чему не обязывает! Подохнешь — оно ко мне вернется.

— Убери его быстро! Ты вообще не соображаешь! А если бы наши увидели?! Мне пришел бы конец на месте! О Творящая, спасибо, что послала мне эту старуху, а то бы я и не поняла, почему это меня прирезали во сне!

— Никто бы тебя не тронул! — Взорвался Гаррет. — Ни одна ведьма не сможет тебя проклясть! Ни один демон вообще близко не подойдет! Мне нужно было, чтобы ты добралась до Кастервиля живой.

— Да ты с ума сошел! Ведьмы?! Демоны?! Да ты сам меня чуть не угробил!

— Я тебя спас! Нелни бы велела вас убить!

— Не велела бы, если бы кое-кто пошевелил языком в собственном рту, а не в чужом!

— Зато ты в этом мастер! Сама чуть не погубила всех! Стояла бы и молчала, была бы целей!

— Вот на нее бы и ставил свое клеймо, а не на меня!

— На нее я уже поставил!

Варварка задохнулась.

— Что-о-о-о?! Это я наравне с этой бабищей?! Да ты вкрай охренел!

— Она хотя бы красивая!

— Вот и поставь ей второе, а с меня сними!

— И умная!

— Тем более!

— Не сниму! Доберемся до твоих, там все сделаю!

— Меня не должны с этим видеть!

— Ничего, потерпишь! Если свои мозги воспалились, пользуйся чужими, пока дают!

— Отправляйся в Ад! Чтобы любая ведьма видела, что я у тебя вторая! Да я бы первая себя с грязью смешала!

— Рут, прекрати. — Демон примирительно снизил тон, пытаясь донести до дикарки голос разума. — Я понимаю, это неожиданная новость, но это действительно тебя ни к чему не обязывает. Я же знал, как ты отреагируешь. Но выхода не было.

— Как насчет обойтись совсем без клейм, ннэ? — Ехидно спросила варварка, тоже невольно понижая голос.

— Это дополнительная гарантия для меня. Мне так спокойнее. За вас обоих.

— А мне нет. Убери его и сделаем вид, что забыли об этом недоразумении.

— Не глупи. Можно решить вопрос миром. Ты соглашаешься оставить знак до передачи души, а я… что ты хочешь? Я все сделаю.

— Голову Нелни. На блюде.

— Что? — Оторопел Гаррет.

— Да, это я погорячилась. Можно в мешке. Можно просто за волосы притащить. И пока я не увижу глаза этой тупой коровы мертвыми, никаких клейм, знаков и вообще ничего! Давай, порадуй меня и скажи, что она уже мертва. У тебя же хватило ума прикончить ее, когда ты выбирался?

— Не хватило. — Подытожил Хмель, глядя на растерянного демона.

Лависса и Герк не вмешивались, доедая крячку и увлеченно следя за перепалкой.

— Да ты рехнулась! — Гаррет пришел в себя. — А больше ничего не хочешь?! Что еще тебе притащить? Сердце матери? Печень отца? Обойдешься!

Рут резко выдернула нож.

— Не смеши. — Демон отступил на шаг и хохотнул. — Во-первых, ты не сможешь меня прирезать; во-вторых, даже если я умру, клеймо все равно на тебе останется.

Но варварка вовсе не собиралась его резать. Она отогнула ворот и с размаху сострогала кожу с плеча. Расправила на ладони и бросила в огонь. Красные нити поднялись, как гибнущие руки, но не упали обратно в пламя, а потянулись к демону, окутав протянутую ладонь. Гаррет несколько озадаченно взглянул на нее.

— Вот дура. — Сердито сказал он. — Тебе же хуже.

— Еще скажи, сама не знаю, от чего отказываюсь. — К Тринидад вернулось обычное спокойствие. — Ну все, Гаррет, хватит играть в друзей. У нас сделка. И до тех пор, пока я не появлюсь в Кастервиле, она недействительна. Еще раз поставишь на меня свое клеймо… А теперь дай сюда свою куртку. Лависса, ты права, штаны мне нужны другие.

Ночью, когда демон стоял в дозоре, Хмель поднялся по нужде. Полюбовался на воровское солнце и подошел к демону.

— Слышь, вопрос. У вас что, сразу несколько женщин можно?

— У кого это, у нас?

— Да брось. Почему у тебя для женщины целых два клейма было? И на кой ляд ты этой Нелни одно отдал? Она, конечно, да, но вот так разбрасывать…

— Да мне все равно уже было. — Гаррет с досадой хлопнул себя по бедру. — Та для кого хотел, она… — демон вздохнул. — В общем, уже было без разницы. И я подумал, почему не Нелни? Она красивая…

— Умная. — Подсказал Хмель.

— И дела у нас с ней были общие, и такие, что лучше ей было дополнительную защиту иметь, а то сиськами от демонов не отмашешься.

Хмель представил себе картину и засмеялся, тут же зажав рукой рот. Гаррет тоже разулыбался, потом резко помрачнел.

— Только почему-то она решила, что может одна их проворачивать, без меня. Вот тогда-то и…

— Клетка, балаганщик, крылья. — Подсказал крестьянин.

— Да, только в обратной последовательности. Естественно, с женщиной вести дела никто не хотел, и Шерридан разорился. Видел бы ты его при мне! То-то она и обрадовалась. Искала она меня, как же! Только идиот бы поверил.

— Ты выглядел весьма убедительно. — Хмыкнул наемник. — Такой вид у тебя был… охреневший. Убедительный.

— Потому что я и вправду охренел! Это просто… за гранью.

— Ладно, а второе клеймо откуда?

— А второе я купил у одной горской шлюхи. Она красивая была молодая, кучу денег за него отвалила, клиенты-то разные бывают. И ведьмы скидку делали. А как состарилась, кому она стала нужна? Обнищала. А я хорошую цену дал.

— Погоди-погоди… ты поставил на Рут… да даже просто на варварку… клеймо старой шлюхи??? Правильно она тебя чуть не убила.

— Моей женщины! — Грозно поправил его демон. — Оно больше нее самой стоит! Ее бы и пальцем тронуть никто не смел! Из наших, я имею ввиду. А как дошли, снял бы. Оно мне самому еще нужно.

— Да ты романтик! — Хмель хлопнул его по спине. — Мое тоже снимешь, как дойдем?

Демон развернулся к нему всем телом. До встречи с Рут наемник бы не увидел замаха, а теперь даже различил трещины на сбитых костяшках.

— Ну не дурак? — Гаррет взвалил его на плечо и отнес на место у костра. — И что за день-то сегодня такой?

Глава 66. Кастервиль

Если бы они заходили со стороны покоренного королевства, то на пути бы им встречались сожженные дома и одичавшие люди, но со стороны Шерридана не было ни души. Скальное основание сменилось плодородной почвой, и ноги увязали в раскисшей земле, припорошенной снегом. Снег оседал на плечах, волосах и капюшонах. У Рут от волнения подгибались ноги, и она постоянно спотыкалась. К ней обращались, она не слышала. То и дело ей чудилось отдаленное ржание и звяканье сбруи, но когда она с надеждой поднимала голову, то понимала, что ей только кажется. Воспаленное плечо горело под повязкой. Гаррет выразительно поиграл пальцами, над которыми плясал красноватый отблеск. Дикарку перекосило.

— Даже не вздумай!

— Рут, это просто немного защиты…

— Ты издеваешься, да? Я же сказала, я должна быть сильной без условий и оговорок! Сама по себе! Ай, ннэ, не говори со мной вообще!

Лависса придирчиво обдергивала перешитую куртку.

— Похоже на ваши?

Рут внимательно посмотрела на нее опять начинающими слепнуть глазами.

— Ясно похоже, из нашей же куртки сшито.

— Ой, а что если их кто узнает?!

— Скажут, молодец ледка, такого бугая завалила!

— А мне не будут мстить его родственники?

— Его родственникам очень стыдно будет, что вырастили такого неумеху.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Правда? — Подозрительно переспросила леди, но подумала, что иначе Рут не рискнула бы появляться в ее компании перед лицом мстительного рода. — Но все равно знаки надо снять. Бусины я вроде все оборвала, шнурки тоже…

— И вышивку спори. — Серьезно посоветовала Тринидад.

— Как я выгляжу?

— Как ледка.

— Меня за это не убьют?

— Не за это.

— Я могу им понравиться?

— Мне ты уже не нравишься.

— А кто из нас на варвара больше похож?

— Я.

— Ну Рут-у-ут!

Дикарка вздохнула и оглядела компанию. Леди походила на варварку как певчая птичка на ястреба. Герк был псом, Хмель — остроухим котом, а вот Гаррет… волосы у демона отросли ниже плеч, и он не трудился собирать их в хвост или косу, утверждая, что так теплее. Вот он был волком, но не сытым уверенным хищником, а забившимся в угол и лязгающим железными зубами из темноты. Демон тоже чувствовал себя не шибко уверенно, приближаясь к желанной цели. Полгода назад все бы отдал, чтобы оказаться в Кастервиле, но теперь с каждым шагом свербила мысль, что еще бы денечек подождать.

— А зачем тебе походить на варвара, Исса? Ты себе не нравишься?

Леди не ответила и задумалась. Рут снова услышала отдаленное ржание, и не успела она поднять голову, как Гаррет подтвердил, что на этот раз она не ошиблась.

— Лошади! Там целый табун на выпасе!

— Одолжим? — У дикарки блеснули глаза. — Надоело пешком тащиться!

— А если нам хозяева холку намнут? — Крикнул ей в спину Хмель.

— Нам-то за что? — Удивилась Рут.

Наемник не выдержал и азартно припустил за ней.

— Нам тоже захватите! — Предупредил Герк.

— Надеюсь, им действительно холки намнут. — Цинично высказался Гаррет. — Как у вас с конокрадами поступают?

— Раньше руку могли отрубить, а если не судом, то и пристукнуть. А теперь никак, наверное.

Добежав до табуна, варварка замедлила шаг.

— Какие красивые! — Хмель встал за ней. — Ладные лошадки! И не одного мерина!

— Наши. — Рут вдохнула теплый запах конского пота. — У нас не холостят. Осторожно, они нравные, могут укусить.

— Где пастух? И собаки не одной.

— Вон пастух. — Рут нашла глазами темную гору. — Необъезженный. Он у них вожак. Интересно…

Она легонько засвистела, и ей звонко ответило задорное ржание. Табун раздвинулся, выпуская мохнатого карего жеребчика с заросшими бабками, не очень большого, но злого и кусачего. Гриву и хвост ему не стригли, и в ней запутались сухие колючки. Он замер перед Рут, как вкопанный, явно красуясь, встал на дыбы.

— Здравствуй. — Четко сказала ему варварка на своем языке, это слово Хмель уже успел выучить.

Конь дохнул ей в лицо, окутывая облаком пара, оскалил зубы и стянул с головы капюшон. Потом положил голову дикарке на плечо и лукаво скосил на наемника большой влажный глаз с черными дрожащими ресницами. Рут тоже его обняла, небрежно почесала, взяла за голову и прижалась лбом ко лбу.

— Ничего себе! Эх, не знал я тебя раньше, таких бы дел наворотили!

— Ничего, мы и так успели дел наворотить. Давай, ищи себе пару. Выбирай серьезней, а то они могут и копытом в лоб дать.

— Ну… — наемник боком подошел к белой, как облако, тонконогой кобылке. — О прекрасная незнакомка… это… покатаешь меня? То есть, я со всеми серьезными намерениями, не подумай… Рут, ну что ты ржешь… как конь? Что ей говорить?

— Ничего хватай ее за гриву и веди! — Варварка чмокнула губами, и кобыла резко толкнула наемника головой. — Демону тоже выбери спотыкагу какую-нибудь ледащую.

Для Герка она привела большого белого коня с крепкими толстыми ногами.

— А чего это ему такого? — Хмель уже выискал глазами черную бьющую копытом кобылку для Гаррета, которая ростом почти не уступала белому коню. — Не жирно будет?

— Ему двоих везти. — Пояснила Рут. — И без седла. Эх, намается леди.

Леди, ко всеобщему удивлению, к езде без седла была привычной.

— У вас какие-то странные представления обо мне. — С сомнением сказала она. — Леди такие же женщины, как все, разве что могут выйти замуж за короля. Мы, конечно, не работаем в поле и не умеем обращаться с оружием, но нас с детства учат и ездить верхом, и охотиться, и лечить.

— И чудненько! — Рут пустила жеребчика некрупной рысью, разбежалась, держась за гриву, и вспрыгнула ему на спину. — Ахой, не отставай!

Остальные с гиканьем поторопились следом. Раззадоренные кони мчались вперед, изредка поддавая задом, но ездоки попались опытные, и это их только веселило. Когда они устали, то побежали медленнее, отдыхая, и всадники поравнялись друг с другом.

— Какая же красота! — Задорно крикнула Лависса, крепко держась за Герка. — А пешком бы мы этот путь разве что за полдня прошли!

— Я бы пробежала за столько же. — Похвасталась варварка. — Нас учили. А это что?

Она свесилась с коня, чиркнув косами по земле, и подняла обрывок зеленой ткани, зацепившийся за кусты.

— Ого! Уже близко.

Варварка выпрямилась в седле и сжала конские бока ногами. Сердце заколотилось где-то в горле, но она усилием воли заставила себя успокоиться.

— А нас точно примут?

Лависса вдруг с ужасом подумала, что варвары убили всю ее семью, и всех лордов в королевстве. С чего она взяла, что впереди ее ждет защита и какое-то будущее? Не лучше ли было остаться в подземелье Шерридана?

— Примут.

Рут одолевали другие сомнения. Что если за время ее отсутствия Хольт окончательно прибрал к рукам власть? Пусть так, но обрадуется ли он ее возвращению? Вечная дружба-вражда мучила обоих и так удачно распалась. И сможет ли она снова стать Тринидадом? Все больше она становилась просто Рут Морг с Гремящих холмов. Как теперь вести себя с теми, с кем она прошла полкоролевства?

— Ты так и не сказала, чем Тринидад тебе так обязан. — Подозрительно поинтересовался демон. — Пошлет тебя куда подальше, и что нам делать?

— Вы мне не присягали, чтобы я про вас думала. — Огрызнулась варварка. — Оп-па!

За холмом мелькнул яркий рыжий всплеск, хлопнуло на ветру зеленое платье. Рут толкнула коня и запрыгала на его спине, срываясь с места в галоп.

— Рут, стой! — Крикнул Герк. — Куда… нельзя!

Но варварка не слушала, преследуя отчаянно бежавшую впереди нее девушку. Лависса слышала о таком: когда варвары настигают жертву и забрасывают перед собой в седло, схватив за волосы, но всегда думала, что можно свернуть или успеть убежать. Рыжая, хоть и была варваркой, судя по многочисленным косам, ни свернуть, ни убежать не успела. Тринидад намотала ее волосы на кулак.

— Не верещи, тварь, а то я накормлю тебя землей с моих сапог и собственными зубами!

— Ты что делаешь?! — Подскакавший Хмель хотел отнять у нее жертву, бессильно цепляющуюся длинными белыми пальцами за конскую шерсть. — Это ж ведьма!

— Руки убрал! — Рут оттолкнула его руки. — Это моя добыча!

— Как мы явимся перед варварами с ней? Что ты делаешь? — Попытался вразумить ее Герк.

— Я бы очень попросила, — Рут поудобнее перехватила волосы рыжей и с размаху шлепнула по торчащему заду, — не указывать мне, как мне вести себя среди своих соплеменников. Всем ясно? Тогда поехали.

Пленница не проронила ни звука, только изредка поднимала голову и оглядывала незнакомцев. Попыток вырваться она не делала. Рут не обращала на нее внимания, как будто ее и вовсе не было. Вскоре им начали попадаться варвары. Когда Лависса увидела первую группу одетых в меха и кожу людей, то сжалась, предчувствуя расправу, но они только с любопытством проводили их взглядами, заговорив на своем языке, как только они проехали. Тогда леди вспомнила о том, как важно первое впечатление, и гордо выпрямилась на манер Рут, которая будто окаменела. Потом вспомнила, что надо быть проще и слегка расслабилась. Хмель с любопытством озирался по сторонам, бросая любопытные взгляды на ухмыляющихся дикарок. Высокие статные женщины улыбались донельзя откровенно, но не развязно. Все они были вооружены не хуже мужчин и почти не уступали им в росте. Гаррет смотрел в землю, на варваров ему было плевать, он приехал не за этим. Герк же оглядывал их спокойно и без злости. Не в бою, когда ярость накрывает с головой и на уме одно убийство, они выглядели обычными людьми, такими же, как и все, разве что чуть более лохматыми и своевольными.

Когда замок славного рода Кастервилей стал казаться выше человеческого роста, их окружила плотная толпа любопытных, мешая ехать дальше. Рут спокойно сидела и ждала, остальным ничего не оставалось, как поступить так же. Ее пленница попробовала пошевелиться, но Рут резко дернула ее за волосы, так что та взвыла от боли. Помогать ей никто не торопился. Наконец, толпа заволновалась, расступилась, и из нее вышел человек. Лависса смотрела во все глаза. Он был очень высоким даже для варвара, и очень красивым. Волосы у него, в отличие от остальных, были коротко острижены и почти без бусин. И они были не просто светлыми, как у многих здесь, а золотистыми, как хлебный злак, волосы лорда и потомка лордов. На спокойном чуть грустном лице синие глаза светились, как два озера. Леди обвела глазами варваров, и поняла, что ни у кого из них нет таких синих глаз. Ни у кого, кроме Герка. А значит, Лависса примерно догадывалась, кто это мог быть. Человек едва взглянул на них, он смотрел только на Рут. Было так тихо, будто время замерло, и весы Вселенной готовились упасть на одну или другую чашу.

— Заставляешь себя ждать? — Спросила его Рут, перебирая пальцами мягкие рыжие волосы.

— Я? — Тихо переспросил он.

Варварка столкнула пленницу, и она упала, но быстро вскочила и встала за Хольтом, но не рядом, чтобы не дотянулся и не приласкал железной рукой. Рут спрыгнула следом и бесстрашно подошла, оставив жеребчика беспокойно плясать на месте, толпа ему не нравилась. Хольт приподнял ее за подбородок, ласково провел пальцами по больной щеке.

— Кто тебя так, пирожок?

— Он. — Рут мотнула головой на остолбеневшего демона.

Хольт посмотрел на Гаррета, и тому вдруг почудилось в жестких глазах одобрение.

— Славный, должно быть, малый.

— Успеешь решить. Смотрю, ты опять женился?

— Было дело. — Хольт протянул руку, и сквозь толпу пробралась медноволосая женщина с горящими красным глазами.

Гаррет подобрался в седле, с первого взгляда узнав полукровку. Женщина вызывающе оскалила клыкастые зубы и зашипела на демона.

— Итицкая сила! — Рут оценила знаки рода Кроатон на ее одежде и большой выпирающий живот. — И что, по всем правилам свадьба была?

Варвары захохотали, хлопая друг друга по рукам.

— Можешь не сомневаться. — Усмехнулся Хольт, обнимая скалящуюся жену.

— Тогда где мой подарок? Или ты не рассчитывал меня больше увидеть?

— Как же, он у меня всегда с собой. — Мужчина полез за пазуху и достал причудливые серьги с зелеными камнями. — Уши сама проколешь. А где мой подарок? Я тебе всегда привозил что-нибудь после отлучки. Или ты ничего не привезла?

— Как же, привезла. Всем подаркам подарок. Ты о нем давно мечтал.

— Что же это? — Хольт любопытно оглядел варварку, потом посмотрел на Лависсу. — Что ты мне привезла?

— Короля.

— И где же он? — Взгляд синих глаз, миновав Хмеля, задержался на Герке.

Рут тоже повернулась и посмотрела на рыцаря.

— Вот он.

Глава 67. Король

Герк сперва подумал, что ослышался, но Рут смотрела совершенно серьезно и этот ее друг тоже. Все же рыцарь неуверенно улыбнулся.

— К делу, Герк. — Рут почесала шрам. — Как видишь, мы вот с этим парнем не чужие. Стране нужен король. И не Тринидад, а ты. С завтрашнего дня заступаешь на место, сегодня можешь делать, что хочешь. Не вздумай сбежать, деваться тебе некуда. Ноги обрубим и все равно на трон втиснем.

— А ты?.. — Лависса не нашла слов.

— А я здесь не последний человек, как ты понимаешь.

Хольт неприлично заржал, варвары подхватили, колотя рукоятями мечей о щиты.

— Я не могу. — Замотал головой рыцарь, отчаянно глядя на онемевшего Гаррета, почему-то сразу поверилось, что они всерьез. — Так нельзя. Я… я даже не лорд. Я ничего не знаю об управлении страной!

— Узнаешь. — Отрезал Хольт. — У тебя теперь армия.

— Все равно так нельзя! — Герк слез с коня, оказавшись ростом чуть ниже Хольта. — Король — ставленник Богини! Его венчают на царство святым…

— Святым?! — Крикнула Рут. — Святым?! Оглянись, Герк, что осталось в этом мире святого?! Я, я венчаю тебя кровью!

Она резко размахнулась и ударила рыцаря по щеке, располосовав ее не хуже демона.

— Грязью! — Непонятно откуда взявшаяся темноволосая девушка бросила ему в лицо жидкий комок.

— Пылью! — Подобралась рыжая ведьма.

Ветер хлестнул, как плетка, засыпав в глаза пригоршню пыли. Три женщины встали рядом, еле видимые из-за поднявшегося урагана, но голоса звучали отчетливо.

— Венчаю тебя водой и унижением! — В лицо прилетел плевок.

— Огнем и беспомощностью!

Рыцарь вскрикнул, грудь обожгло.

— Землей и смертью!

Герка распластало так, что трудно было даже вздохнуть. Ветер не унимался, выбивая из тела остатки тепла, вымораживая и обжигая одновременно.

— Человек без имени!

— Человек без денег!

— Человек без власти!

— Будешь править себе подобными!

— Будешь править, потому что знаешь!

— Будешь править, потому что не смеешь!

— Именем нашим отдаем тебе трон, Герк, первый этого имени! Делай с ним, что сможешь, только помни…

Ветер стих так же внезапно, как и начался, и рыцарь, распятый в воздухе, грузно упал на землю и поднялся, шатаясь, стирая с лица грязь и кровь. Мощный пинок швырнул его назад, и на грудь наступил узкий сапог.

Рут наклонилась к нему, совсем низко, а рядом были еще два лица, странно знакомые, но неузнаваемые.

— Мы не просим! — Хрипло выдохнули трое и отступили.

Рыцарь выждал очередного пинка, но его не последовало, и он поднялся. Обернулся на друзей, все они смотрели на него, как будто в первый раз видели. За спиной у Рут, слева и справа, стояли две женщины, та рыжая, которую она таскала за косы, и черноволосая. И все настороженно выжидали. И молчали. У Рут вдруг страшно перекосило лицо, будто она собиралась заплакать. Варварка негнущимися пальцами вытащила свой Неразлучник, резко вогнала его лезвием в землю, и медленно, как под пыткой, преклонила колено. Следом, подобрав подол платья, опустилась ведьма. Черноволосая, Герк наконец разглядел, что она лекарка, опустилась вместе с Хольтом. А дальше, как волна, на колени опускались варвары, пока не остался стоять один Герк. Рыцарь неуверенно обернулся. Гаррет взглянул на него снизу вверх и колюче улыбнулся одними глазами.

— С повышением.

Хмель и Лависса, наоборот, глаз поднять не смели. И Рут, шпынявшая его всю дорогу до Кастервиля. Герк вдруг вспомнил, что для варваров преклонение колен ничего не значит. Они просто играют. Играют в короля. Разрешают ему показать себя, но если он оступится… Герк вспомнил Арти и его рассуждения о будущем мире.

— Вставайте! Охота вам штаны марать!

Дикари одобрительно рассмеялись, поднимаясь. Рыцарь тихонько выдохнул.

— Ну, каков будет первый указ, ваше величество? — Язвительно поинтересовался Хольт.

Герк подумал, что уже нажил себе врага, и это нужно было как-то исправлять. Но сперва… он не забыл, зачем согласился прийти сюда.

— Мне нужен Тринидад. Он здесь?

Расходящиеся было варвары замерли. Рут больше не обращала на него внимания, обтирая Неразлучник от несуществующей грязи краем зеленой ведьминой юбки.

— О как? — Хольт шлепком по заду отправил Кессу прочь и скрестил руки на груди. — Меня, стало быть, ты Тринидадом не считаешь?

— Я вас помню, лорд Рендилл. Вы приезжали в…

— Довольно. — Хольт резко вскинул руку, и Герк отметил, что затыкать короля у варваров в порядке вещей. — Зачем тебе Тринидад?

— Поговорить. — Рыцарь тяжело хрустнул кулаками.

— Герк! — Тихо прошептала Лависса.

— Почему ты здесь, а он нет?

— Как это? — Хольт комично огляделся по сторонам, вызвав смешки. — Ты что думал, Тринидад не почтит своим присутствием столь важную персону? Он здесь. Хотя мог бы и не быть, он тебя и так лучше всех нас знает.

— Почему он сам не скажет?

— Мне позволено говорить от его имени, когда он не хочет. — Хольт больше не смог скрывать улыбку, но издевательской она почему-то не казалась.

— Просто покажи мне его. — Сказал Герк, понимая, что приказывать еще рано.

— Показать?

Хольт повернулся в ту сторону, где Рут уже вовсю обнимали две девушки. Варварка сердито отплевывалась от лезших в лицо волос и восторженного писка, но видно было, что она рада.

— Тринидад!

Девушки разлетелись в стороны, грозно посмотрев на Герка сверкающими глазами. Рут усмехнулась углом рта, ведьма уже успела что-то сделать с ее лицом, оно больше не было опухшим, и шрамы заживали прямо на глазах, превращаясь в три тонкие белые полоски.

— Мой король? — Издевательски бросила варварка.

Герк досадливо отодвинул ее за плечо, но за спиной у дикарки были только эти их бесстыжие женщины. Хмель догадался первым, вытягиваясь лицом.

— Рут? — Недоверчиво спросил он.

Варварка кивнула головой.

— Рут? — Переспросил Гаррет, переводя взгляд на рыжую и внезапно прозревая, откуда ему знакомо ее лицо. — О Богиня! Рут!

— Разящая. — Хмель словно впервые увидел весь ее облик и перевел взгляд на лекарку. — Творящая.

— И Утешающая. — Закончила Лависса.

— Рут Тринидад. — Подтвердил Хольт.

— Ты же Морг! — Гаррет так сжал гриву своей лошади, что кобыла всхрапнула от боли. — И это правда, ты не врала, когда говорила…

— Я из рода Моргов. — Сказала лекарка.

— А Тринидад — это прозвище. — Добавила ведьма, и не было понятно, где кончается голос одной, и начинается голос другой.

— Одаренный Троеликой. — Объяснила Рут.

— Отец Троеликой. — Сказал Хольт. — Так прозвали Дона, когда у него родились они.

Он кивнул на девушек.

— А где сам Дон? — Рискнула спросить Лависса, Хольт ее пугал.

Синие немигающие глаза посмотрели на леди, и она почувствовала себя голой.

— Ты разве не знаешь пророчество? Дон умер на первом рассвете без войны.

— Дон умер, а Тринидад остался. — Сказала Рут. — Имя это больше, чем человек…

— Почему ты не сказала? — Оскорбленный в лучших чувствах Хмель не знал, как обращаться к ставшей резко незнакомой женщине.

— Как почему? — Она громко рассмеялась. — Ради этого вот момента!

— Да, я уж почти забыл, как это бывает. — Ухмыльнулся Хольт.

— Это не все, что ты забыл. — Рут резко развернулась, так что одна из косичек чуть не хлестнула ее по лицу. — Скала! Двадцать пять плетей Хольту! И таких, чтобы он месяц свою бабу наверх не пускал!

Хольт на миг прикрыл глаза, даже не потрудившись спрашивать, за что, и радуясь, что так мало. Варварка дернула его за волосы, нагибая к себе.

— Это только на первый случай, гнида. Молись, чтобы все остальное не всплыло!

— Я понял. — Недовольно сказал советник. — Завтра поговорим.

— Да уж, поговорим! — Зловеще предупредила Тринидад. — И чтобы ни одна ведьма не вздумала тебе помогать! Я же надеюсь, покои лорда никто не занял? А то еще десять плетей…

— Нет, все как при тебе было!

— Короля… — Рут обернулась на растерянного Герка и жавшуюся к Хмелю Лависсу, — и эту кодлу тоже размести. Гости. Но сперва плетей.

Она резко его отпустила и ушла, не оборачиваясь, хотя в спину ей смотрели четыре отчаянных взгляда. К Хольту подошел гигантский старик, заросший пегой бородой, и положил ему руку на плечо, так, что у советника прогнулись колени.

— Я иду. — Смиренно ответил он. — Только гости…

— Эрни займется. — Неожиданно чистым голосом, вовсе не похожим на звериный рык, произнес старый варвар.

К королю быстро потеряли интерес.

— И что это? — Хмель покрутил головой, глядя на разбредающихся дикарей. — Король, Тринидад, Хольт Душегуб…

— Полукровки. — Поддержал Гаррет, с отвращением глядя в спину уходящему Скале. — Лорды. Какой-то террариум.

— Ну и где этот Эрни? — Сердито спросил Герк.

— Эй! — Недовольный девичий голосок раздался откуда-то из рыцарской подмышки.

Черноволосая юная варварка была тонкой, как тростинка но лихо распахнутая меховая куртка открывала твердый, как доска, живот, выставленный напоказ из-под кожаного жилета, больше похожего на сшитые друг с другом кусочки, едва прикрывающие грудь.

— Эрни, это я! — Сказала она. — Я брехаю по вашему лордскому и покажу вам, где жить. Вам, наверное, хотится в замке. У дохлого Кастера было много комнат. Пошли за мной. Лошадок оставьте, они в табун убегут.

— Король. — С отвращением сказал Герк, разглядывая ее спину.

Почему-то он был уверен, что неприятности только начинаются, хотя комнату Эрни дала ему поистине королевскую. В ней было тепло от горящего камина. И одиноко. Оказывается, варвары перебили не всех слуг, и они по-прежнему выполняли все свои функции, радуясь, что волосатые дикари не жаловали каменные своды, предпочитая даже зимой ютиться в палатках, ничуть этим не тяготясь. Герку принесли одежду из старых запасов лорда и налили огромную бадью, где он отмокал целый час. Служанки заинтересованно зыркали на него, но молчали, не зная, как поведет себя новоявленный властелин. Еду ему тоже принесли прямо в комнату, но рыцарь не стал есть в одиночестве и пошел искать спутников. В первой же комнате он наткнулся на лежавшего навзничь на кровати Хольта. Вместо спины у него было кровавое месиво. Советник приподнял Голову и мутными глазами посмотрел на Герка.

— А, мой король! Могу я что-нибудь для вас сделать?

В голосе у него было столько сарказма, что хватило бы на все варварское войско или половину Гаррета.

— Это твой замок?

— Ага. Тринидад пожаловал мне на свадьбу.

— Он… она же не знала, что ты женился.

— На прошлую свадьбу. — Хольт неловко пошевелил плечами и вцепился зубами в перину.

— Может, прислать кого?

Советник бессовестно расхохотался.

— Само заживет! Ваше величество.

Не став настаивать, Герк наугад толкнул другую дверь, но она была заперта. За третьей оказалась Лависса. Леди лежала на огромной кровати, вся в пенных кружевах, и, крепко зажмурившись, делала вид, что спит, но дыхание выдавало. Герк осторожно прикрыл дверь. В полном Кастервиле людей он вдруг почувствовал себя невыразимо одиноким. Теперь так будет всегда, сказал внутренний голос. Привыкай.

Рут лежала в бадье, вытянув ноги. Длинные, свесившиеся почти до пола волосы чесала маленькая кругленькая служанка, похожая на шар из-за огромного живота.

— Я зайду позже.

— Сейчас. — Негромко приказала Рут.

Рыцарь закрыл дверь и только потом подумал, что приказывать у нее получается определенно лучше.

— Это правда?

— Да. — Просто ответила варварка, не став уточнять, что правда.

— Почему я?

— Потому что я так захотела.

— Арти. Он лордской крови. Возможно, даже королевской. Он умен, он знает политику, он…

— Мальчишка. Его не будут слушаться мои люди.

— Ты поэтому… ты искала короля?

— Да.

— Когда ты решила, что это я?

— Бунт рабов. — Рут приподнялась на локтях, острая грудь показалась над водой. — Ты вывел всех, но оставил друга. Так поступает вождь.

— Вождь ты.

— Да. Никто не потерпит женщину на троне. И ничьей королевой я тоже не буду. Я не знаю, что такое мир. Я не могу управлять страной.

— Я тоже не могу.

Тринидад резко встала из ванной, окутанная клубами пара, как разгневанная демонка.

— Ты что думаешь, это подарок?! Ты что, решил, что я тебя спрашиваю?! Никто не смеет перечить, когда говорят боги! Я отдала тебе все, чем жила, все, что у меня было, все, ради чего умирали мои люди! Никто не достоин этого: ни ты, ни Арти, ни адский Сатана! Это не привилегия, Герк, это проклятие! И ты его получил, за то, что посмел поднять руку на Богиню! А теперь пошел вон, щенок! И хорошенько выспись, потому что завтра ты начнешь вершить судьбу королевства!

Испуганная Тори забилась в угол. Когда Герк ушел, Рут хмыкнула и опустилась обратно в воду.

— Иди сюда, не бойся. И знаешь что? Не смей никому рассказывать, как я сейчас его отчитала, не то я проткну твое брюхо. Нечего людям знать, что можно орать на короля.

В дверь постучали.

— Да что это за день делегаций! — Тринидад яростно заскребла щеку, заживающий шрам чесался и болел. — Тори, запри изнутри, и пусть хоть ломятся. Все завтра.

— Сегодня.

В комнату вошел Гаррет. Он даже не умылся с дороги, одетый все в ту же куртку с кровавым пятном на спине и груди.

— Пора отдавать долги, Рут Тринидад.

Глава 68. Долг

— Прямо сейчас?

— Мне выдернуть тебя из ванной?

— Дальнейший диалог я представляю примерно так… — Рут кивнула Тори, и служанка подала ей полотенце, а затем вышла из комнаты. — Я говорю, что могу велеть убить тебя. Может, ты и силен, но против армии ты ничто.

— О! — Демон прислонился к дверному косяку, глядя, как варварка быстро одевается. — И что же я на это отвечаю?

Рут на мгновение замерла, вытаскивая из ворота рубашки мокрые волосы.

— А ты отвечаешь, что можешь стащить меня за косы по замковой лестнице. После такого никто не будет слушать моих приказов.

— Именно так.

Демон все-таки подошел к ванной и умылся теплой водой.

— Я могу хотя бы волосы высушить? — Сухо спросила Тринидад.

Гворт подошел к ней, резко сгреб за волосы, и вверх с шипением поднялось облако пара.

— Пошли.

Варварка быстрым движением замотала голову платком, появляться на людях с незаплетенными волосами считалось у дикарей неприличным. В замке все уже спали, так что тихий звук шагов немного давил на нервы.

— Идти придется далеко. — Предупредила Рут. — Естественных пещер тут мало, рыжая отвоевала одну.

Гаррет не ответил. Рут поджала губы и ущипнула себя. Не хватало еще утешать демона. Пусть хоть убьется, ей все равно.

Шел тихий снег, с шуршанием задевавший колючие стволы деревьев и неопавшие листья, подмороженная земля хрустела под сапогами. Было темно, но Рут знала, куда идти. В прошлый раз она тоже шла сюда почти безоружной, шла, чтобы вернуться почти через год.

Из-за плотной занавеси, прикрывающей вход в пещеру, пробивался огонь: ведьма не спала. Рут откинула полог, задерживая дыхание, иначе неминуемо бы раскашлялась от клубящегося дыма. Рыжая, озабоченно склонившаяся над столом с разложенными птичьими внутренностями, молча показала сестре на лавку, но увидев, кто пришел с ней, резко выпрямилась, и варварке показалось, что она слегка испугалась. Понять ее было можно: в отличие от прочих ведьм королевства, варварские демонов почти не видели, Дон их не любил и в войске не держал. Рут не стала мучить ни ее, ни Гаррета, и сразу перешла к делу.

— Этому демону оторвали крылья, рыжая. Можно их вернуть?

Ведьма сильно побледнела и перевела взгляд на гворта, чье лицо вообще ничего не выражало, но трещавшее в воздухе напряжение выдавало с головой.

— Я… — сказала она сухим горлом, — это не…

— Я ему очень должна. — Напряжение гворта передалось, наконец, и самой Рут. — Очень. А ты очень должна мне. И если это колдовство лишит тебя силы, пусть так, ясно? Или моя рука лишит тебя головы. Нельзя просто так взять и отправить меня за королем, будь ты хоть сам Дон.

— Это невозможно. — Ведьма покачала головой, хотя в зеленых глазах и плескался страх. — Это же не просто демон…

— Довольно. — Резко сказал Гаррет. — Меня совершенно не интересуют твои жалкие оправдания! А ты…

— Насчет души. — Быстро сказала Рут, не давая ему опомниться. — Когда ты бредил…

— Души! — Демон расхохотался. — Ты думаешь, что… велика ценность — твоя душа! Да по ней только ленивый не потоптался! На ней грязи больше, чем на старой шлюхе из придорожни! Думаешь, я за ней тащился в это проклятое место?! Не нужна мне твоя поганая душа! Не могу я ее забрать, дери тебя Сатана, я же не демон! Отдай ее хоть Герку, хоть Хмелю, хоть своему дохлому папаше!

Он задохнулся, нелепо взмахнув руками, откинул полог и вышел в ночь, даже шагов не было слышно, как будто он просто растворился за порогом в темноте. Ведьма напряженно выслушала некоторое время, потом резко выдохнула.

— Зачем ты его сюда привела?!

— Я же сказала. — Рут тоже выдохнула и села на лавку. — Крылья ему сломали…

— Конечно! Ты ему душу продала! О чем ты думала! Ты хоть понимаешь, кто ты и кто он?!

— Думаю, что понимаю. Кто я? Ты сама-то знаешь? А ты кто?

Ведьма удивленно вытаращилась на нее и сгребла птичьи внутренности в большой котел, чтобы не мешались. Протерла стол и выставила на него бутыль и две деревянных кружки без ручек. Рут припомнила свои похмельные клятвы и с сожалением покачала головой.

— Это просто настой. — Усмехнулась ведьма, разливая дымящийся зеленоватый напиток. — Чтобы успокоиться. Я же чувствую, тебе обидно.

Рут молча взяла кружку и отхлебнула вязкую горьковатую жидкость.

— Почему как у шлюхи? — Горько спросила она.

— Ай, не слушай его. Зелен виноград потому что. Но, если хочешь знать, на каждой душе есть отпечатки. Встреч, решений, ошибок, радостей… и по твоей потопталось слишком много мужиков, сестренка.

— Не заговаривайся. — Тринидад стукнула кружкой об стол.

— Сама ведь знаешь. — Пожала плечами ничуть не устрашенная ведьма. — Отец, лорды, Над, Старый Хольт, Скала… да все наше войско протанцевало на твоей душе. И больше всех — наш юный лорд-бастард, Хольт Душегуб. Души разные бывают, и я говорю не о силе и слабости. Одни как мягкое дерево, как этот твой парень, Хмель. Удары на них разглаживаются, если не ударить слишком сильно, и даже следов не остается. А ты — твердое дерево. Тебя почти невозможно сломать, но каждый удар остается навсегда. Люди слепы, но демоны видят.

— Так демон он или нет?

— Нет. — Твердо ответила ведьма. — Поэтому он не мог забрать твою душу. Но все равно, о чем ты думала?!

— Мне надо было вернуться в Кастервиль! Если бы ты не отправила меня за полкоролевства, этого бы не случилось! Ну и кроме того, — Рут усмехнулась, — были подпункты.

— Ты этакими словесами будешь завтра на совете бросаться, а сейчас попроще.

— Условия. — Пояснила Тринидад. — Я отдаю ему душу, если он меня проводит до Кастервиля… а также не устраивает представлений, отвечает, когда спрашивают, помогает мне во всем и не пытается меня убить. Он их все нарушил. Условия договора надо обговаривать очень тщательно, прежде, чем соглашаться.

Рут усмехнулась и залпом допила зелье.

— Он же не может заключать сделки. — Медленно проговорила ведьма. — Почему он согласился?

— Я сказала, ты вернешь ему крылья, если сможешь. Ты правда не можешь?

— Конечно! — Ведьма содрогнулась. — Даже если бы все отдала и умерла на месте. Все мы не смогли бы! Это слишком сильная магия. И он знает, я бы никогда не стала ему врать. Рут, ты даже не представляешь…

Рут вспомнила, как Гаррет в шутку боролся с Хмелем, обращаясь с наемником так бережно, будто тот был стеклянным.

— Я представляю больше, чем тебе кажется. Скажи мне лучше, пока не дошло до плетей, почему ты закинула меня так далеко? Неужели нельзя было сразу к Герку?

— Тогда ты не поняла бы, что тебе нужен именно он. А встречи с Гарретом и Хмелем привели тебя к нему.

— Я об этом не рассказывала. — Медленно проговорила Тринидад. — Откуда ты знаешь, что я повстречала не обоих сразу?

— Я смотрела за тобой.

— Смотрела?

— Да.

— Смотрела?!

— Убери нож!

— То есть, ты знала, что я… твою мать! Ты все видела и ничего не делала?!

— Что я могла?! Ты сама сказала, что нужен король! А королем он стал, пройдя этот путь с тобой!

— Я тебя все равно убью!

— Рут! Ай! Пусти волосы!

— Ты хоть представляешь, что там с нами было?!

— Король нужен срочно! А быстрый путь не значит удобный и безопасный!

— Да я в Аду побывала! Это быстро, по-твоему?!

— Это был самый скорый путь!

— Демон еще этот нервный. — Тринидад с досадой отпустила волосы сестры, напоследок приложив ее головой об стол. — Вот куда он пошел? Лапы наложит еще на себя…

— Пусть делает, что хочет. Что ты так переживаешь?

— Я ему должна. Не люблю оставлять долги.

— Должна, да? — Ведьма усмехнулась, наливая еще зелья. — И что, а главное за что ты ему должна?

Рут взяла зелье и задумалась. Рыжая была права, кажется, Гаррету она уже ничем не обязана. Но чувство было, противно сосущее, не оставляющее мыслей.

— Хочешь забыть об этом? — Сестра пощелкала пальцами. — Ты ничего не вспомнишь. Он станет незнакомцем.

— Ну нет. Я никогда прежде не спрашивала… отец был жив, я вела войско… но теперь… скажи, сколько всего мне пришлось забыть?

— Много. — Веско ответила ведьма.

— Я когда-нибудь… делала это добровольно?

— Никогда. Ты же Рут Тринидад. Больше, чем любая из нас.

— Я хочу все вернуть. Вспомнить.

— Думаешь, это так просто? Память как книга. Можно замазать надписи и оставить листы чистыми. Можно написать сверху другое. А можно вырвать страницы и писать дальше, как будто их и не было. И если вставить их обратно…

— А ты такое можешь?

— Не совсем. Они будут не такими, как были. И… ты же понимаешь, что ты не просто так все забыла? Были причины.

— Я хочу знать. Все, что с нами случается, заставляет нас делать выводы.

— Поэтому отец не хотел, чтобы ты делала эти выводы. Есть вещи, которые могут изменить тебя. Так, как отец не хотел, чтобы они тебя изменили. Ты вождь.

— У нас теперь есть король.

— Пока еще нет. Ты такая, как есть, Рут. Ты хотела бы быть другой? Поэтому забудь, что ты знала, что что-то забыла. Этого не было, и книга твоей жизни писалась без этих воспоминаний. Есть еще кое-что, о чем нам надо поговорить, но не сейчас, ты еще не готова.

Рут раздраженно вздохнула. Дешевые тайны ведьминского племени отдавали балаганом, но если они говорили, что не сейчас, то бесполезно было спрашивать.

— Пойду я. Завтра совет.

— Да. И беленькая… в зале советов холодно. Платок тебе поможет… от всего.

Когда рассвет забрезжил в открытое окно, Тринидад перестала ворочаться на смятой постели и возблагодарила Богиню. Ей удалось поспать совсем чуть-чуть, голова распухла от мыслей. Что делать с Герком? Что делать с королевством? Что делать с крестьянами? Что делать с войском? Совет обещал быть долгим и добавить вопросов.

Волосы за ночь свалялись колтуном, и варварка кое-как раздергала их гребнем. Привычные пальцы сновали по прядям, начиная знакомую историю. Род Морг, третья дочь, незамужняя девица, мать не из варваров. Затем шли воинские умения, лекарские знания, количество побед и поражений… но основная масса волос так и осталась незаплетенной. Кто она? Еще вождь или уже нет? Может ли она явится на совет с хвостом? Но тогда что? Кто она теперь для своего народа, когда у них появился король? Взгляд упал на платок. В зале совета будет холодно.

Когда Рут явилась, ее уже ждали Скала и Хольт.

— Где остальные?

— А кого тебе еще надо? — Съехидничал друг детства, ему, судя по виду, ночью спалось отлично, несмотря на больную спину.

Скала молча расправил на столе карту. На ней красным были отмечены взятые замки. Рут присмотрелась.

— Это когда ты нарисовал?

— Когда и все остальные.

— То есть когда?

— Когда ты исчезла.

— На какой день?

Советник поскреб обгорелый подбородок.

— Через месяц. Решили подвести итоги.

— Хреново вы итоги подводите! В то время Прест стоял еще! Кое-кто позарился на сиськи леди Меи!

— Десять плетей за него? — Хольт прикинул что-то в уме. — А остальные за что?

— За ослушание приказа три. За вранье вождю две. Еще семь за Дранкервиль. Я велела тебе засеять поля солью. Ты сказал, что сделал. За это еще пять. Ты знал, почему я отдала такой приказ. Олекейры все умерли там. И за это еще десять.

— Сладенькая, ты за неполный год разучилась считать? Это выходит тридцать семь.

— Двенадцать сняла за то, что ты этого все-таки не сделал. — Рут устало потерла переносицу. — Не дело портить землю из мести, а я тогда погорячилась. Хороший замок Дранк. Только не возгордись смотри. Замков было много, и со сколькими еще ты обманул, жабья кровь?

Скала выразительно постучал о край стола плеткой. Хольт опасливо покосился на нее, но промолчал.

— Без короля не начинаем. — Предупредил советник. — Пусть сразу в курс дела входит. И повторять потом не нужно.

Король не заставил себя ждать. С ним явились Хмель, Лависса и Гаррет. Следом вошли лекарка и ведьма.

— А вам чего здесь надо? — Нахмурилась Рут.

— Как вершить великие дела без участия Богини? — Черненькая благочестиво возвела глаза к потолку.

— С картой помогу. — Пообещала ведьма. — Когда вы замки брали, а я все сейчас вижу.

— Доложите положение.

Тон Герка балансировал между вопросом и требованием. Хольт и Рут переглянулись, Скала сдержал улыбку. Король понравился.

— Все плохо. — Категорично ответил Хольт. — Все плохо в королевстве, все плохо здесь. Куча варваров-убийц не может сидеть без дела, так что либо дерутся, либо трахаются. Куча баб беременны, а впереди зима. Чем кормить детей, эти безмозглые дуры не думают.

— Войско надо разбить. — Герк вытащил из кармана шнурок и завязал на нем мудреный узел. — Нельзя столько людей держать в одном месте. Когда здесь нечего станет есть, они двинутся назад, как саранча, и тогда уже это будет не война, а Конец Света.

— А перед этим они по привычке возьмут мой прекрасный замок. — Хольт постучал пальцами по карте. — Мне это не нравится.

— В королевстве сейчас большие движения. — Герк кивнул ведьме.

Та похлопала в ладони над картой, и по ней поползли маленькие точки, похожие на жучков.

— Вот. Люди ищут лучшей доли. Ходят слухи о благословенном крае, который война не затронула. В поисках него они все погибнут в резне друг с другом. Сейчас выживает сильнейший.

— И пусть. Больше трупов — больше еды.

— Это в каком это смысле? — Подозрительно поинтересовался Хмель.

— Да в прямом. — Хольт невинно пожал плечами.

— Надо остановить эти движения. — Герк прижал пальцем «жучков». — Люди должны стоять, где стояли. Их и так мало. А весной кто-то должен будет засеивать поля.

— Не будут они стоять. — Скала подошел ближе и посмотрел на карту. — Сейчас полно мародеров, обдерут, как демоны девственницу.

— Вот для этого и нужны вы. — Герк задумчиво посмотрел на огромное скопление черных точек вокруг замка Кастервиль. — Можно будет отправить отряды для защиты людей от мародеров. И заодно разобьем войско.

— Осади, парень. Ты представляешь, о чем говоришь? Крестьяне вместо того, чтобы худо-бедно отбиваться от таких же крестьян с дубьем и кольями, будут противостоять банде убийц. Варвары не чета наемникам.

— Если приказать…

— Если они послушаются… — подхватил Хольт. — Понимаешь, в чем соль? Отряды слушают вождей. А вожди должны слушаться тебя. Но… скажи, почему мы должны тебя слушаться?

— Не должны. — Герк посмотрел на него, принимая вызов. — Вы меня не знаете. И я вас тоже. Так что сперва мне надо вас узнать.

— Сперва кое-кому надо исправить прошлые ошибки! — Рут повысила голос. — В Престе был Колизей! Вот туда надо послать отряд, а лучше не один! Когда мы уходили, там Третье Пришествие творилось. Так что ты, Хольт, этим займешься. И не вырезать всех до единого, а навести порядок!

Так как в зале бы Герк и Лависса, остальное Рут досказала энергичными жестами: «И добить оставшихся лордов!»

— Покажешь потом, что там сейчас происходит. — Кисло приказал советник ведьме.

— И это еще не все. Дранкервиль. Он процветает, но если положение дел таково, как рыжая говорит, скоро от него камня на камне не останется. Туда нужно отправить подкрепление, чтобы помогали удерживать его и зачищали близлежащие земли от потенциальной угрозы. Прикиньте, там демократия! — Рут хохотнула. — Добавить им в правление одного из наших, с опытом. Пусть объяснит, что лучше кормить варваров, чем ворон.

— Еще пожелания?

— Есть. Шерридан. — Варварка посмотрела на напрягшегося Гаррета.

— Шерридан? — Удивился Хольт. — На кой он тебе сдался? Это же край ворья и оборванцев. И замок того и гляди рухнет. Предлагаешь зачистить?

— Замок там еще переживет тех из твоих потомков, которые не будут помнить твоего имени.

— Все же убить хочешь Нелни? — Тихо спросил Гаррет, выводя пальцем на столе узоры.

— А тебе ее жалко? Хочу. — Согласилась Рут. — Знаешь, Хольт, кто такая Нелни?

— Предполагаю по твоему тону. Привезти тебе ее бошку?

— Не надо. — С сожалением отказалась Рут. — У нее там какая-то система торговли налажена. Море рядом. А так как государства больше нет, то и пошлин больше нет. Нам надо с ними дружить, если мы хотим чем-то кормить королевство. Потому что, даже если крестьяне доживут до весны, им нечего будет сеять. Нам нужен там свой человек.

— И оборотистый. — Задумчиво добавил Герк. — И умный, чтобы успел за зиму все наладить. Есть у нас такой?

— Найдем. — Пообещал Хольт. — Кар Харст…

— Не подходит. — Прогудел Скала. — Стара она уже.

— А ты?

— А я не буду мараться об Шерридан. Еще не хватало якшаться с демонами.

— Ладно, мы что-нибудь решим. А пока самое сложное. Как насчет прогулки, ваше величество? На людей посмотреть, себя показать. Рут, ты с нами?.. Рут? Ты вообще здесь?

Варварка с трудом оторвала взгляд от пустой стены и посмотрела на Хольта мутными глазами.

— Да. — С трудом сказала она. — Сейчас… я…

— Очередной в последний раз? — Хмыкнул советник. — Мы ждем тебя у ручья. А то народ пока не верит, что ты действительно вернулась. Представляешь, они говорили, что никуда ты не ушла, а это я тебя уморил.

— И добавляли «молодец, Хольт». — С отвращением сказала варварка. — Знаю я эту погань. Идите, я сейчас.

Глава 69. Мир

Все изменилось. Лежащая под ногами дорога закончилась восставшим из земли замком славных лордов Кастервилей с восседающим на главном месте бастардом. Рыцарь, которого Хмель лично пару раз таскал за волосы на тренировке, теперь каждую минуту ворочал чужими жизнями, словно какой-то Безликий. Последняя леди ушла к лекаркам и быстро стала там своей, очарованию и непринужденности Лависсы трудно было противиться, тем более глаза у нее не были синими. Гаррет просто везде таскался за Герком, наблюдая, что рыцарь делает, но ни помогая советом, ни мешая критикой. Рут вообще не было видно, как будто она продолжала шляться где-то в поисках короля. Так что наемник был предоставлен сам себе.

Никто из варваров не цеплял его, отблески славы Тринидада оберегали не хуже щита. Варварки смотрели с интересом, но наемника они слегка пугали, он еще не забыл, как Рут валяла его почем зря. Зато мелким варварам нравились его фокусы, и малышня ходила за ним толпами. Хмель изъяснялся с ними знаками и постепенно учился языку. С этим были сложности, шустрая ребятня с невозмутимым видом могла выдавать жуткие скабрезности. Наемник делал вид, что верил, хотя почти все варварские ругательства выучил еще за время работы наемником. Но это происходило все реже и реже, младшие входили во вкус, и им тоже хотелось быстрее научить наемника, чтобы общаться нормально. В один из таких дней, когда Хмель показывал, как правильно вертеть в полой деревяшке дырочки, чтобы получился музыкальный инструмент, из одной палатки послышалась грязная женская брань, причем отнюдь не варварская. Младшие затаились и захихикали.

— Это что? — Спросил наемник.

— Нирра стала свободной сегодня. — Объяснили ему. — Уходит от матери.

— Уходит от матери?! Бросает одну?

Полог палатки откинулся, и из нее вышла худенькая девушка с двумя длинными косами. Заплетены они были тщательно, но все равно не слишком аккуратно, видно такую прическу она сделала в первый раз. Если бы они находились не в варварском стане, то Хмель бы решил, что она одета бедно. Синее линялое платье было ей велико и волочилось подолом по земле, из-под него мелькали босые ноги, оставляя на выпавшем снежке маленькие следы. Зато кожаная куртка с множеством карманов сидела как влитая на ладной фигурке. За спину у нее был закинут здоровенный мужской лук и деревянный колчан со стрелами.

Выскочившая вслед за девушкой женщина поколебала жалость наемника. Похожа она была на тещу, а уж Хмель знал в этом толк. Увидев недалеко от своей палатки толпу, женщина разразилась еще более грубой бранью. Варвары ответили ей, треща, как деревянные ложки, и махая руками. Девушка, не слушая, решительно подтянула сваливающийся пояс с большим ножом, и зашагала прочь, не удостоив взглядом ни младших, ни Хмеля, ни бранящуюся мать. Та снова скрылась в палатке и выбежала со сковородкой в руке. Девушка начала поворачиваться, но слишком медленно. Сковородка выпала из ослабевшей руки женщины. Хмель развернул ее задом к себе и повел обратно домой, придерживая заломленную руку.

— Давай, мамаша, не позорься. Нехорошо бить маленьких.

Легонько подтолкнул ее в спину, удержавшись от искушения поддать по объемному заду коленом, хотя очень советовали. Женщина все же не удержалась и упала, но назад не вышла, замолчав, как будто ее убили. Хмель довольно отвернулся, демонстративно отряхая руки, и чуть сам не получил брошенной сковородкой по голове, в последний миг успев отшатнуться.

— Это моя мать. — Спокойно сказала Нирра.

— Так и оставалась бы с ней! — Огрызнулся Хмель, забыв, что она не понимает.

Девушка встала боком и посмотрела на него искоса. Потом так же боком подошла и, не глядя, протянула большую синюю бусину с серебряным ободком. Ничего не понимающий наемник взял под одобрительные вопли малышни.

— И что это было? — Спросил он, когда Нирра ушла, то и дело поправляя платье.

Они стали наперебой объяснять, но так непонятно и с такими жестами, что Хмель поспешил найти более внятный источник.

Источник нашелся рядом с собственной комнатой, что-то выговаривающий жене. Красноглазая угрюмо молчала и покорно кивала. Руки у нее были в толстых разодранных рукавицах, завязанные сверху колдовской мерцающей нитью, чтобы не сняла и не принялась вновь царапать живот.

— Я потом зайду. — Попятился Хмель.

Хольт жестом попросил его подождать, сердито поцеловал Кессу и подошел к наемнику.

— Проедемся. — Озабоченно сказал он. — А то у меня уже голова трещит.

Хмелю он нравился. Может, его и хаяли душегубцем, но человеком он был дельным, к Лависсе не приставал, с Герком цапался только слегка и жену свою любил, что бы там в варвары не плели про него и Рут. И пересказывал королевские дела без мудреных словес, просто и понятно, а что было непонятно, тут же разъяснял, ничуть не надсмехаясь. Дела у них были пока аховые, вроде хорошие планы рушил, как говорил Хольт, человеческий фактор. Но теперь он молчал, думая вовсе не о королевстве, и Хмель знал, почему. Горе у советника было такое, что сразу и не придумаешь, зато соразмерное грехам, как поговаривали в войске. Евойная баба была самой что ни на есть Смертью и не просто по прозвищу. По крайней мере, все, кто ее доставал, скорехонько отправлялись на тот свет, как леди Марджери. В остальном девица была как раз под стать мужу: и красивая, и высокая, и не особенно ревнивая. Гаррет, успевший обо всем прознать раньше остальных, нарассказал Хмелю страстей про подземелья и кровавые жертвы. А в конце зловеще добавил, что в мире ведьм и демонов глупых культов не бывает, и зря варвары не дали Сестрам Смерти убить Кессу, как полагалось, потому что ничего хорошего с ней уже не получится, она не для жизни родилась. Так или нет, а красноглазая жила и радовалась, пока в животе у нее в первый раз не зашевелился ребенок. Сперва она даже не поняла, что это, и только расстраивалась, что любимая одежда становится мала. Но когда ей объяснили, что внутри нее новая жизнь… Что происходило у нее в голове, не могли понять ни лекарки, ни ведьмы, но Кесса чуть не разорвала себе живот, стремясь вытащить оттуда ребенка. Ее успокоили, и больше она так не делала, но стоило тому пошевелиться, как она принималась себя царапать, а ногти у нее были самые демонские. Лекарки говорили, что роды будут трудными, и Троеликая знает, кто может родиться.

— Что у тебя? — Наконец спросил Хольт, отбросив невеселые думы.

— Ты у себя всех в войске знаешь?

Советник присвистнул.

— Это только Дон всех знал! Я разве по родам могу перечислить.

— Всех и не надо. Есть одна…

— Да ну? — Хольт коварно заулыбался. — А что только одна? Они могут и вдвоем, и втроем…

— Да не это. Ты Нирру знаешь?

— Из какого рода?

— Ну… — Хмель задумался и описал девушку, как запомнил.

— А, эта! Эта даже не из варваров. Ее отец был лучником, очень хорошим лучником. Эрмунд его звали. Он учил стрелять и меня, и Рут, и еще кучу людей. Была у него походная жена. Какая-то ледская служанка, которую он якобы обесчестил. Привязалась, как репей, жениться заставила. Дон хотел ее прибить, но нет, беременных бить нельзя. Эрмунд хотел забрать ребенка, а бабу прогнать, но не успел.

— Убили?

— Сам помер. Мы шутили, что жена запилила, а вообще от яда, отравил кто-то. Может, она и отравила. В общем, перед смертью он просил за ребенком приглядеть. Варвары не те люди, которые уважают просьбы покойников, но этот такой настырный был, начал Дону являться, представляешь? Ну и оставили мы их. А теперь Нирре шестнадцать, и по нашим законам она может уйти от матери. Понятно, что она так ругалась, девчонка воспитывалась по-нашему и настоящая варварка, мать без нее долго не протянет. Туда ей и дорога, если честно, не люблю я, когда детей так бьют. — Хольт помрачнел и потер скулу. — У нас, конечно, тоже по-всякому учат, но за дело и не так…

— Я видел. И что она теперь будет делать?

— А ты бы что на ее месте делал? — Хмыкнул лорд. — Вон, уже бусины раздает. Покажи свою. Ого, какая большая!

— Что это значит?

— Что у тебя есть конкретный шанс… а это что еще?

Горизонт прорезала яркая желтая вспышка, опавшая уже ядовито-зеленым. Всадники переглянулись и подхлестнули коней.

Платок спасал от любопытных взглядов — у варварок принято было зимой прикрывать волосы, — но не от себя самой. Придет весна, и что делать тогда? В совете раскол: половина смотрит на Герка, половина на нее, и не перечить королю с каждым днем все труднее. Простые варвары тоже в волнении. Вождь и король разные люди, но это не объяснишь простым умам. Кого они должны слушать? И кого ставить выше? Ты же понимаешь, что зря вернулась, прямо спросил Хольт, и она ответила да. Ей лучше было исчезнуть, но куда? Просто уйти? Куда ей идти? Что сравнится с тем, чем она была? Остаться? Кем она будет для варваров? Обломком некогда великого вождя, благословением Богини? Боги не должны сходить с пьедесталов, им уже не стать людьми.

Все нашли себя в Кастервиле: Лависса ходила за больными, Хмель чему-то обучал младших, даже Гаррет, несмотря на взаимную ненависть к Хольту, то и дело обсуждал с ним какие-то темные дела. И только ведьма поглядывала, таинственно запахиваясь в покрывало, но Рут еще была «не готова».

Так что оставалось только бродить в пустых полях, пока ни отнимутся ноги, а ночью глотать зелье, чтобы засыпать и не видеть во сне всадника, протягивающего руку. Утомить выносливую варварку непросто, так что Рут специально выбирала овраги и небольшие болотца, чтобы труднее было выдирать ноги. И даже здесь то и дело попадались люди. Обычно Рут, заслышав их, просто сворачивала с дороги, но сегодня это был кто-то чужой. Дикарка нахмурилась, быстро счистила налипшую грязь с любимых сапог и тихо пошла в сторону голоса.

— Ты что здесь делаешь, жабья кровь?

— Тебя ищу. — Инра даже не подумала повернуться. — У тебя кое-что мое.

— Сапоги не отдам.

— Я надеялась, что ты так скажешь.

— Я тоже надеялась, что ты обрадуешься. — Тринидад любовно погладила меч. — А то что за радость резать солдат? Душа просит поединка.

— Раз так… — Инра тоже вытащила меч, — выйдем на чистое место? Не хочется убить тебя быстро.

— Выйдем. — Согласилась Рут.

Две женщины мирно пошли рядом, словно хорошие знакомые, беседуя о делах королевства и смеясь.

— Так Тринидад это ты! — Удивлялась дочь строптивой леди Дерквиль. — Кто бы мог подумать. Хотя никто из убитых мною варваров не мог так резво махать мечом. Я думала, что ты не из простых, но уж настолько…

— Ничего, ты тоже полна сюрпризов. — Рут кивнула на знак бастарда на ее одежде. — И с демонской кровью, надо же.

— Самую каплю, но хватит, чтобы убить тебя здесь.

— Какая самоуверенность!

Рут встала напротив воительницы и вытащила Неразлучник. Меч, рисуясь, сверкнул на солнце, почти прозрачный клинок светился голубоватой дымкой. У Инры расширились зрачки, в мыслях она уже владела им. Тринидада чуть усмехнулась, расчет был именно на это.

Они закружили друг напротив друга, не спеша соприкасаться мечами, изучая, выжидая. Первый удар родил даже не стук, а мелодичный серебристый звон. Неразлучник не разрезал зачарованную сталь, ему тоже не терпелось подраться по всем правилам.

— Отличный клинок. — Похвалила Рут.

— Будет еще лучше. — Воительница сделала обманный выпад, незаметно вытаскивая метательный нож.

Тринидад выбила его кулаком, и Инра, шипя, схватилась за кисть.

— Спасибо! — Усмехнулась варварка. — За это я тебя не больно убью!

— Не могу пообещать того же!

— Конечно не можешь. — Рут стащила мешающийся платок и презрительно откинула волосы. — Ты даже не знаешь, как я умру. Думаешь, ты меня убьешь? Даже если это будет твой меч, это будет случай или моя ошибка. Они убьют меня, а не ты. Потому что ты даже не знаешь пока, как это сделаешь. А вот я знаю.

Первую стрелу Тринидад отбила, вторую поймала.

— Но тебе ведь все равно, да? Шлюхи колдунов не принимают решения.

— Ты сейчас договоришься и превратишься в ежика. — Тихо и зло ответила Инра.

— Это будет очень вовремя. — Горько проронила Рут, высматривая невидимого лучника.

Лучник вышел на свет, оказавшись мужчиной среднего роста с приятным лицом, окаймленным каштановой бородкой. В одной руке у него были стрелы, в другой — свисающий медальон с ярким желтым камнем. Он пошевелил пальцами и две стрелы взвились в воздух. Их Рут тоже отбила.

— Вы только вдвоем? Обидно, ннэ!

— Мы и не собирались тебя убивать! — Деланно возмутился Моррек. — Просто монеты заберем и уйдем. У нас свои дела, у вас свои.

— Скажи лучше: у тебя отряд, а у меня — армия.

— Где мои монеты? — Не стал спорить колдун, выразительно поднимая оставшиеся стрелы.

— Помнишь деревню, которую ты сжег?

— Если честно, то нет.

— Плохо! — Искренне ответила Рут. — Твои монеты там остались.

— Что значит там? — Опешил колдун.

— Да так. — Варварка засунула Неразлучник в ножны, магию он бы все равно не отбил, а стрел слишком много. — Такой могущественный колдун ищет такую дрянную вещь. Мы и расплавили их от греха.

— Что?!

Моррек побледнел так, что каштановая борода на фоне лица показалась рыжей. Он умел распознавать ложь и понял, что варварка не врет, да еще и наслаждается процессом.

— Ну да, залили в котелок и расплавили, а расплав вылили. Не знаю, может, он еще что может, так-то вместе сильнее должен оказаться. Так что ежли вспомнишь ту деревню, ищи на месте бывшей придорожни.

— Ты умрешь. — Деревянным голосом сказал колдун.

— Перед смертью… — Рут упреждающе вскинула руку, — расскажешь, что это за монеты?

— Зачем? — Моррек поднял покачнувшийся амулет, запульсировавший желтым. — Если хочешь убить — убивай, а не болтай.

Однажды Рут сказала Лависсе, что даже смертельному заклинанию можно сопротивляться. Не сказала только, что в итоге все равно умрешь. Просто немного позже.

— А ты сильная.

Судя по выступившему на висках поту, заклинание давалось колдуну непросто. Рут швырнуло на землю, и она проехалась спиной по жесткой земле. Потом ее выгнуло дугой, ломая хребет. Грудь расширилась, набирая воздух, но не смогла опасть, чтобы его выпустить. Инра алчно следила за тем, как у варварки широко распахнулся рот, не издавая не звука, потом глаза, пока из них не потекла кровь. Колдун чуть отпустил хватку и присел рядом, давая дикарке отдышаться. К его удивлению, она не стала хвататься ни за живот, скрученный судорогой, ни за грудь, где легкие слипались в кровавую кашу, а попыталась достать его горло. Хотя чего удивляться, две ее предшественницы вели себя точно так же. Рут снова выгнулась, на этот раз кровь фонтаном брызнула и изо рта, заливая подбородок. Сила в амулете заканчивалась, а она все не умирала.

— Добей ее. — С досадой кивнул колдун Инре. — Только осторожно, эти твари на диво живучие.

Под разочарованным взглядом воительницы он вытащил у Рут меч.

— И голову не повреди. Пусть будет красивой. А то у прошлой все время глаз выпадал.

— Конечно. — Инра вытащила нож и несильно провела лезвием по груди варварки, вспарывая рубашку. — Насчет целости остального, как я понимаю, распоряжений не будет?

Навстречу несущимся коням выскочила ведьма. Хольт на ходу протянул ей руку, и рыжая взлетела позади него. С другой стороны подлетела быстроногая девица и уцепилась за стремя, прокричав что-то на своей тарабарщине. Советник резко развернул коня.

— Куда?! — Чуть не слетевшая ведьма дернула его за волосы. — Там!

— Дери тебя Сатана! — Хольт попытался спихнуть нахалку, но она вцепилась в него, как леди Дранкервиль. — Сейчас всех перебьют, мне не достанется!

Его конь закрутился на месте, не понимая, чего от него хочет всадник.

— Да что там?! — Не выдержал Хмель, понимающий еще меньше коня.

— Отряд. — Отрывисто выпалил Хольт, все же разворачиваясь в указанную ведьмой сторону. — Не наш. Большой. Враги.

— А нам за овраг! — Упрямо сказала ведьма. — Там… магия… Адская…

— Моррек! — Побледнел наемник. — Нашел…

— Какой еще Моррек? — Недоуменно переспросил Хольт.

Ответить Хмель не успел, за оврагом раскрылась жуткая картина. Черноволосая женщина стояла над распростертой на земле Рут. Варварка лежала с раскинутыми руками и неестественно вывернутыми ногами, как бывает у сломавших спину. Снег вокруг нее растаял от крови, но глаза еще жили и свирепо смотрели прямо на занесенный в замахе нож.

Тяжелая стрела сбила Инру с ног, пригвоздив к ближайшему дереву. Тонкие руки выронили нож и схватились за древко. Вторая стрела пробила горло, запрокидывая голову с навечно уже удивленными глазами к небу.

— Скала! — Завизжала ведьма, спрыгивая с коня и подбегая навстречу опускающему лук всаднику. — Второй! Там!

Советник понимающе подхватил ее в седло и толкнул пятками коня. Не обращая на них внимания, Хольт упал на колени рядом с Рут и приподнял ее голову.

— Не смей умирать! — Свирепо прошептал он. — Не так!

Варварка еле заметно усмехнулась, ей было не больно, только очень холодно. Она попыталась что-то сказать, но кровяной пузырь натянулся на губах и лопнул.

— Да заткнись ты хоть сейчас!

Хольт разрезал на ней куртку и остатки рубашки.

— Не стой столбом! — Рявкнул он на Хмеля. — Обдери с этой тряпки! Надо перевязать!

По мнению наемника, перевязывать там было уже нечего, поэтому он замешкался. Хольт выругался, отпустил Тринидад и сам подошел к Инре. Наемник заметил, как изменился его взгляд, но это длилось мгновение. Лорд сломал наконечники стрел и стащил с них тело. Орудуя ножом, ловко срезал рубашку и бросил Хмелю, наемник поспешил разодрать ее на узкие длинные полосы. Ткань была хорошая и еле поддавалась. Сам Хольт между тем повел себя странно. Во-первых, он тщательно обыскал труп, во-вторых, срезал все знаки с куртки Инры. В ответ на недоуменный взгляд только с досадой отмахнулся.

— Воздастся ему эта кровь… — Тихо сказала Рут.

Ее собственная кровь из горла уже не вырывалась, а текла темной струей на подбородок, заливая шею.

— Заткнись. — Хольт снял с Инры куртку и прикрыл варварку, глаза у него подозрительно ярко блестели. — За что нам уже ни воздалось…

— Может, на коня ее и повезем потихоньку? — Рискнул предложить Хмель.

— Не довезем. — Хольт мотнул головой.

— Она умрет?!

— Умрет. — Подтвердил Хольт. — Все умрут, и она умрет. Но если Скала поторопится, то не сегодня.

— А что он сделает?

— Колдуна привезет. — Хольт осторожно усадил Рут спиной и положил ее голову к себе на плечо, чтобы не захлебнулась кровью. — Знаешь, сколько она раз умирала? Варвары так просто не сдаются.

— И что будет? — Туповато переспросил Хмель, глядя, как у варварки даже под слоем крови стремительно синеют губы.

— Неравноценный обмен. — Лорд свирепо сжал зубы. — Жизнь за жизнь. Так бы уйму народу пришлось грохнуть, в войну это было легче. А теперь и одного колдунишки хватит.

— Это Моррек! — У Хмеля перехватило в груди. — Ты даже не представляешь, насколько он силен! Он великий могущественный колдун…

— А она, — Хольт мотнул головой в сторону леса, — самая сильная ведьма на свете, воплощение Троеликой. А с ней парень, который всю войну прошел, от начала до конца. А это… — он погладил Рут по голове — Рут Тринидад, вождь варваров. Мы дождемся.

Глава 70. Монеты и бусины

Внутри все пекло. Зато спина леденела. Еще бы — на алтаре лежать. Рут не стала сразу открывать глаза, привыкая к знакомым ощущениям. И так каждый раз, поневоле поверишь в собственное бессмертие. И плата, которой это бессмертие покупается, однажды покажется донельзя ничтожной. Однажды, но не сейчас. Тем более не сейчас! Когда есть король…

Рут все же попыталась застонать, но получилось только какое-то невнятное мычание. В горло тепло плеснуло изнутри, во рту остался вкус крови, но не больше. Зато рядом кто-то зашевелился. Тринидад обрадовалась и застонала еще, хотела героически, будто сдерживаясь, но получилось так тонко и жалобно, что она сама сперва испугалась, потом разозлилась. Голову приподняли, к губам поднесли край деревянной обкусанной кружки. Рут еще не устала изображать умирающего героя, поэтому замычала уже протестующе, но кто-то видно решил, что лучше знает, как нужно обращаться с героями. Стало легче, но все равно, можно было бы проявить больше уважение к умирающему. И к его желаниям.

Глаза все-таки пришлось открывать, потому что велели приказным тоном, и Рут не утерпела посмотреть на нахала. Посмотрела. Теперь стон вышел вдвойне громче и натуральней. Гаррет обиделся.

— Ой уйди! — Причитала Рут, повергая демона в шок. — Нахал! Мерзавец! Ой, сейчас умру, уже умираю! За год надоел, сил нет, и подохнуть спокойно не дает!

— Рут! — В комнату ворвалась растрепанная ведьма и замахала над сестрой руками.

В животе полегчало, и Рут угомонилась, зато зверски заныла спина.

— Ну ничего себе она как может! — Удивился Хмель. — А с виду зверь-баба!

— Если так начинает, — рыжая провела ладонью над лицом сестры, погружая ее в сон, — значит, совсем плохо все.

— Да ладно! — Не поверил Хмель. — Когда совсем плохо, она орет…

Ведьма уставилась на него не хуже Тринидад, и наемник невольно попятился, пока не пульнуло молнией.

— Когда плохо, она молчит и бесится. Когда похуже — да, орет. Когда еще хуже — молчит и ничего не делает. А когда вот так, — ведьма кивнула на лежащее неподвижно быстро срастающееся из кусочков тело, — то начинается… я такое всего шесть раз видела. Она же не соображает, что ее с самой Дороги выдернули.

— А что там было, с Морреком? — Боязливо прошептал Хмель.

Сказать, что он удивился, когда увидел распростертого перед Скалой колдуна, значило ничего не сказать. На бежавшей рядом и держащейся за стремя ведьме тоже не было ни царапины.

— А что? — Переспросила варварка.

— Ну… не страшно тебе было?

— Почему? — Девушка смешливо приподняла золотистые брови.

— Он же могучий колдун. — Смешался наемник. — Слава его гремит…

— Эйе! — Ведьма махнула рукой. — Так, мелкая блоха! Вся сила в амулетах. Страшная конечно, адская. Против неумех крестьянских он, конечно, сила. Но у нас тут…

Она многозначительно замолчала. Ведьмы варваров действительно были самыми сильными из всех, кого Хмель когда-либо встречал. И знания они получали от старших, а не добивались своими силами через опыты и ошибки. А еще они не брали денег, не особенно понимая их ценность. Все, что нужно, у ведьм и так было. Разве что просили за услуги о будущих одолжениях. Одолжения были мелкие, вроде в определенный час пойти на реку и принести воды, но варвары предпочитали почему-то расплачиваться вещами. Эффект бабочки, объяснил ему Гаррет.

— И что, вот так ты просто его… — Хмель изобразил рукой мудреный жест, которым, по его мнению, ведьма расправилась с его бывшим хозяином.

— Нет я его так, — рыжая выкинула вперед раскрытую ладонь и на наемника легонько и шально пахнуло упругой молодой силой, — потом вот так, — удар сверху по голове зажатой в руке палкой, — а потом вот так. — Рыжая со вкусом пнула воздух.

— Ты все врешь! Он могущественный колдун!

Переживающий за падение своего давнего страха наемник выскочил из пещеры, чуть не столкнувшись с Хольтом. Советник успел поймать его за рукав.

— Погоди меня, сейчас войско объезжать будем. С королем. Как она? — Спросил он, зайдя в пещеру.

— Мягкие ткани срослись, рубцуются, нейронные связи в позвоночнике восстанавливаются. — Скупо ответила ведьма. — Чего хотел?

— Насчет того самого. — Ответил Хольт, неприязненно глядя на Гаррета. — А ты чего здесь забыл?

— Ведьму соблазняю. — Нахально ответил демон, широко улыбаясь. — Уйди, мешаешь!

— Соблазнялку здесь не потеряй. — Огрызнулся советник.

— Ничего, я ж буду знать, где искать потом, если что.

Хольт хотел плюнуть на пол, но сдержался и плюнул уже на улице, чуть не попав в Хмеля. Гаррет, посмеиваясь, перевел взгляд на ведьму, и он вмиг стал колючим.

— Что ему надо было?

— А я знаю? — Заюлила рыжая. — У этого чего только в голове не происходит, а тут и без него забот полно! Мало ли, зелье от мужского бессилия или жена надоела, а может лордский насморк схватил…

— Конечно! — Демон картинно закатил глаза. — От него он по вашему войску и пошел!

— Черненькая дала бы тебе за такие слова. — Хихикнула ведьма. — У нас таким не болеют! Ты еще не устал? Сменить?

— Сама иди спи! — Мгновенно вскипел гворт, которому эта забота напоминала указывание, что делать, а то и выпроваживание.

Несмотря на то, что с виду рыжая была свежей, как утренний цветок, демон прекрасно видел, как она устала и вымоталась за последние три дня, и только гадал, как ей давалось восстановление Рут во время войны, когда потеря вождя даже на сутки может быть непоправимой. Теперь торопиться было некуда, но рыжая по привычке спешила. Лекарка помогала там, где могла справиться человеческая рука: совмещала кости, сбивала жар, погружала в сон, зашивала разрывы. Но ее мастерства здесь было явно недостаточно. Вместе сестры были сильнее. Гаррету нравилось на них смотреть, тем более что он видел не просто разноцветное свечение и голубоватую дымку тумана, напускаемого через разрез бытия с Дороги Сна, — чтобы Рут не очнулась раньше времени и не испортила результат долгого кропотливого труда, — а потоки силы, идущие из земли и воздуха, и даже из самих сестер. Восстанавливалась ведьма тяжело, иногда посматривая на Гаррета долгим задумчивым взглядом, но ничего не предлагала.

— Может, накрыть ее чем? Холодно же.

— Нельзя.

— А если ее опять трясти начнет?

— Не от холода ее трясло-то.

— Может, подложить что под спину?

— Даже думать не смей! Там сейчас все, как скорлупа, хрупкое, чуть сдвинешь — и все!

— Ну хоть голову приподнять…

Демон внезапно наклонился к Рут и осторожно вытащил из-за плеча тонкую косичку. В нее была вплетена круглая монета с четырехугольной дыркой. Последняя. Демона поневоле разобрал смех.

— Все свое ношу с собой! Ох Рут! А Моррек-то как оболванился!

— Что это? — Рыжая наклонилась и тут же отпрянула.

— Знаешь, для чего они? — Оживился демон, приподнимая косичку.

— Нет. — Ведьма схватилась за виски и крепко зажмурилась. — Прекрати!

— Я ничего не делаю. — Недоуменно ответил гворт, но косичку отпустил.

Рыжая отдышалась и осторожно подошла. Присела, палочкой вытащила косичку, стараясь не притрагиваться к монете.

— Ну что? — Сгорая от нетерпения, Гаррет тронул ее за плечо.

— А ты не чувствуешь? — Она наклонилась ухом, потом другим, поводя головой, как ночная птица.

— Нет. Ничего. Просто монета.

— Просто! — Женщина резко встала и отошла, нервно сплетая пальцы. — Как будто… как будто весь мир за ней потянулся, когда ты ее взял! Как на нитках привязанный! Это сила… не отсюда.

— И не из Ада точно.

— Думаешь, из Рая?

— Я ее не чувствую. — Повторил Гаррет. — А вот Магритт очень хотела ее иметь. Но когда узнала про Моррека…

— Кусал дурак коровью лепешку, думал, что оладья! — Ведьма презрительно дернула носом, выражая все, что она думала о неварварских ведьмах. — Силища в монете неимоверная. А зачем, что — непонятно. Говоришь, остальные вы расплавили?

Она громко захохотала, Рут беспокойно завозилась.

— Надо ее тоже уничтожить. — Ведьма резко оборвала смех. — Эта вещь слишком опасна. Троеликая вас хранила, да и всех нас. Моррек бы не справился с этой силой. Все равно, что если бы захотел напиться воды и обрушил плотину.

— На вид он не показался мне глупым. — Осторожно заметил гворт. — Может, расспросить его?

— Этот колдунишка еще хуже равнинных ведьм! Никогда не видел змею, вот и схватил за хвост, решил — будет лента! Да и нечего там уже спрашивать. — Она усмехнулась. — Я его всего вытянула, после такого хорошо если вспоминают, как зовут. А Хольт остальное добил. Не любит он, когда… да не важно.

— Варвары! — Убежденно сказал демон. — И даже не позвали…

К объезду присоединились Герк, ради которого все и затевалось, Лависса, которой хотелось развеяться, и сестра-лекарка Рут. Наемнику было слегка не по себе, до того они были похожи. Но только внешне, черненькая обладала таким безмятежным взглядом, будто ничто земное — особенно выпущенные кишки и сломанные кости — ее не касалось. Варвары выходили посмотреть на короля, но не приближались, занимаясь своими делами. Рыцарь уже понял, что это не было жестом непочтения, дикари считали, что по-настоящему могучий вождь не нуждается в том, чтобы его же люди мешались под ногами его коня. Хольт вполголоса на лордском рассказывал о племенах и их основных обычаях. Герк же про себя прикидывал, кого и куда отправить. Многие роды уже покинули Кастервиль, но еще не дошли до места. Ведьмы отслеживали их перемещения и направляли нужной дорогой. Изначально предполагалось, что с каждым племенем отправится одна творящая и несколько утешающих. И если лекарки согласились, не желая расставаться со своими, то ведьмы уперлись, не желая расставаться с общей силой, которую накапливали и тратили сообща. Пока не начался бунт, король милостиво разрешил им остаться.

— О, свадьба! — Оживился Хольт. — Пошли?

Король с сомнением вгляделся туда, куда показывал советник. Если здесь и должна была быть свадьба, то только в будущем, а пока мужчины таскали бревна, сооружая на снегу большие костры. Женщины устанавливали длинные столы.

— Есть скоро будет нечего. — С упреком сказал он. — А они свадьбу устраивают.

— Не сравнивай это действо с тем позором, что ты знаешь. — Нараспев произнесла лекарка, не опуская глаз от неба. — Зачем женятся у вас? Для земель, для потомства, для нового работника в клане, для женщины, которую можно брать, не боясь обесчестить. Но честь варваров не там, где у крестьян. Наша свадьба соединяет тех, кто родился для того, чтобы быть вместе.

— А бывает так, что варвары ошибаются с выбором? — Спросила в последнее время скептично настроенная Лависса. — Поспешат жениться, а потом оказывается, что лучше бы не спешили.

— В таких делах у нас не спешат. — Так же безмятежно ответила девушка. — И проверяют свою привязанность временем.

— Все, кроме Кроатонов. — Мрачно добавил Хольт. — У этих все не как у людей.

— Зато если ты берешь из рода Кроатон, — ведьма посмотрела на него, — значит, ты этого действительно хочешь. Конечно, если знаешь, чего ты вообще хочешь.

Хольт скорчил ей рожу. На косе вдовца у него было столько разноцветных бусин, что она свисала ниже плеча, резко выделяясь на фоне слишком коротких для варвара волос.

— У вас и музыка есть! — Восхитилась леди, рассмотрев группу людей с какими-то инструментами в руках, слишком причудливыми, чтобы быть рабочими.

— Нирра! — Опознал Хмель одну из музыканток.

— Ничего себе! — Присвистнул Хольт. — Надо у нее бусину взять и посмотреть, что там под этим платьем.

— А кто женится? — Поспешно перевела тему Лависса.

— Какая разница. — Отмахнулся Хольт.

— Любой союз угоден Троеликой. — Подпела лекарка и, лукаво улыбнувшись, добавила, — кроме неугодного.

Хмель уже крутился возле музыкантов. Гитары у них не было ни одной, но Нирра показывала ему что-то, похожее на маленький лук с несколькими тетивами, с таким видом, будто все происходящее ее не касалось.

Хольт и лекарка с серьезным видом общались с вождем клана Морготов, подробно расспрашивая о брачующихся. Герк с Лависсой внезапно остались одни. Леди сильно изменилась за то время, что он ее не видел. Варварский наряд, сшитый и украшенный аккуратнее, чем у настоящих лекарок, необыкновенно ей шел, прибавляя лет и серьезности. Косы Лависса тоже заплела на варварский манер, но так, что сразу можно было понять, что всего лишь похоже.

— Трудно? — Неожиданно спросил ее Герк.

Леди искоса посмотрела на него в ответ.

— Вам труднее.

Рыцарь замолчал от этого вы, и Лависса, смутившись, добавила:

— Я здесь чувствую, что я… на месте. И вы знайте, что вы… тоже на месте…

— Ясно. — Бесстрастно ответил Герк, глядя на подходящего с куском пирога Хольта.

— Мы приглашены! — Довольно поделился он, подавая руку лекарке. — Мы все!

— И мы все. — Она устроилась впереди него на седло. — Эйн Моргот просит благословения Богини для этого союза. Срочно возвращаемся, мне надо подобрать платье!

— Успеешь еще. — Недовольно ответил Хольт. — Мы еще не закончили.

— Не только себе! — Возмутилась девушка. — Если не проследить, эта ведьма может притащиться в своей заляпанной богомерзкими зельями юбке! А Тринидад уже со штанами срослась! Если так дело пойдет, у нее второй меч появится, который точно не потеряется!

— Ме-е-еч! — Хольт завистливо припомнил Неразлучник, который ему отдал Скала.

Упрямый клинок лорда признавать не хотел и из ножен выходил только на палец, позволяя оценить сталь и узорчатый рисунок, но не остроту и форму.

Герку и Лависсе тоже хотелось посмотреть на Рут в платье, поэтому они решили возвращаться. Переправляясь через овраг, кони ступали осторожно по перекинутым бревнам.

— Надо мост. — Лависса посмотрела вниз, на застывшую жидкую грязь, которая летом превращалась в болото.

— Да зачем? — Хольт беспечно отпустил поводья. — Лошади сами знаю…

— Ах ты кровяная колбаса!

Конь Хмеля внезапно встал на дыбы, и наемник свалился в овраг. Герк поймал испуганное животное за повод и перегнулся посмотреть, что случилось, одновременно успокаивая собственную кобылу. Наемник не пострадал, только весь вымазался. Подняться ему не дали. Тенью выбравшаяся из сухих кустов Нирра пнула его босой ногой, не причинив особого вреда, только вымазав и без того уже грязный подол. Хольт жестом удержал Герка от вмешательства, с удовольствием наблюдая, как варварка пару раз макнула не сопротивляющегося мужчину головой в грязь, страшно ругаясь, напоследок еще раз пнула и выбралась, хлюпая по грязи.

— Бабы. — Проворчал наемник, когда она ушла, оставляя на снегу редеющую грязевую дорожку.

— За что она тебя? — Лависса дернула ногой, отгоняя кобылу от грязного, как демон, друга.

— Ну… — Хмель, улыбаясь от уха до уха, вытащил из-за пазухи длинную связку бусин.

— Ничего себе! — Удивился Хольт. — Длинная какая!

— Она тебя убьет. — Убежденно заявил Герк. — И так вся нищая, а ты у нее последние бусы стащил. Зачем?

— Не убила же! — Довольный Хмель бережно оттер бусы и убрал обратно. — Пока она меня макала, кончик из-за ворота выскочил, и она видела. Не могла не видеть. Но оставила, смекаешь?

— Ты вообще представляешь, что это такое? — Хохотнул Хольт.

— Примерно. — Хмель вскочил на шарахнувшегося от него коня. — Право на ночку?

— Почти. — Всадники, убедившись, что он не пострадал, быстрее отправились в замок, чтобы наемник не схватил воспаление легких. — У рода Верростейл есть обычай. Когда их женщины овладевают новым уменьем, то вождь дарит им бусину. Они бывают и маленькие, и побольше. Когда женщина достигает шестнадцати лет, она может подарить бусину тому, кто может за ней ухаживать, если захочет. Чем больше бусина, тем больше право. А ты у нее все стащил! Нирра, конечно, не из Верростейлов, но училась именно у них.

— Ничего себе! — Хмель по-новому оценил длину связки. — Ну-ка, сколько тут штук…

— Неважно сколько. — Прервал подсчет Хольт. — Она же не все раздает… хотя вон какой хвостик свободный длинный, уже успела кому-то насовать.

— Может, отдать ей назад? — Хмель выглядел смущенным. — Я ж не знал.

— Тогда она тебя точно убьет! — Убежденно сказала Лависса.

Глава 71. Воля Богини

Свадьба у варваров была в самом разгаре, когда Хольт все же соизволил явиться. Жених и невеста уже успели обменяться свадебными обещаниями, включающими ритуальные угрозы за измену. Впечатлительная Лависса не понимала и половины, но ее все равно передергивало. Герк одиноко стоял в сторонке в компании Скалы, что его полностью устраивало. На короля не обращали внимания, сегодня главными фигурами являлись брачующиеся. Хмель тоскливо перекатывал в кармане синие бусы, уже успев выучить каждую щербинку. Нирра самозабвенно играла на своем инструменте, движения пальцев почти сливались. Вид у нее был по-прежнему самый независимый, но по распухшим глазам и красному носу ясно было — ревела. Наемник уже посоветовался с демоном, но ни один совет его не удовлетворил, так что в конце концов гворт заявил, что не желает лезть в чужие дела, хотя сам же и навел друга на этот разговор.

У горящих костров было тепло, а мерный ритм музыки, заставляющий в такт биться сердце, разгонял кровь и требовал куда-то бежать и сражаться. Варвары вовсю отплясывали вокруг костров какие-то странные танцы, то пара на пару, то тройками, то вообще стенкой: пригибались, подпрыгивали, взвивались вверх вывернутыми телами… Гаррет невольно притоптывал ногой и рассеянно подпевал без слов, думая о чем-то своем, в зеленых глазах то и дело мерцали кровавые блики.

Благословение Троеликой пришло вместе с самой Богиней. Хмель сперва глядел украдкой, потом принялся откровенно пялиться. Все три Рут стояли здесь же, вместе со всеми, и все же отдельно. К ним никто не приближался, инстинктивно обходя некую незримую границу. Наемник прекрасно знал, что женщин было трое, еще вчера он разговаривал с каждой, вовсе не испытывая потусторонней жути, но теперь они были иными. Хмель не мог с определенностью сказать, где начиналась одна и заканчивалась другая: имея три тела, сестры странным образом были едины. Последние из рода Моргов, на праздник они одели платья, и, как и говорила когда-то Рут, эти платья были совсем не похожи на те, к которым привыкли в королевстве. Длинное узорчатое полотнище скреплялось на бедрах блестящими нитями, не скрывая почти ничего. Грудь прикрывала вышитая кожаная полоска, стянутая спереди так, чтобы видно было разрисованную синими узорами кожу. И это было грозно и величественно.

Все невольно поглядывали в ту сторону, и Хмель рассердился сам на себя. Кому эта белобрысая, может, и Богиня, а он с ней бок о бок почти год проспал, за волосы дергал и анекдоты рассказывал.

— Ты куда? — Не понял Гаррет, но наемник решительно вырвал руку и протопал в ту сторону.

На подходе им овладела странная нерешительность, захотелось малодушно развернуться и уйти, но в этот раз Хмель не послушался голоса разума, и попер на Троеликую, как винторог на забравшегося в хлев ворюгу. Рут даже не взглянула в его сторону, хотя прекрасно видела. Не повернула головы, не шевельнулась, только волосы изредка плескали на ветру.

— Не скучно тебе так стоять?

С тем же успехом он мог разговаривать с храмовой статуей. Опыт, к слову сказать, был.

Хмель вывалил ей все. Про Герка, который не может уснуть без зелья. Про Лависсу, которая читает лекаркам книги по медицине из библиотеки. Про Гаррета, который лезет во все дела и цапается с Хольтом. Про красноглазую Кессу. Про синие бусы, демон бы их утащил в Ад. Про Рут Тринидад, которая была совсем другой.

Его слушали, не меняясь в лице, спокойно и без ответа. Богине не было дела до жалоб смертных. Боги не вмешиваются.

Подошедший Хольт ненавязчиво оттеснил его прочь.

— Не стоит. — Скупо сказал он.

— Она другая была. — Наемник посмотрел в сторону так и не повернувшейся ему вслед Богини.

— Не надо. — Повторил Хольт почти просительно. — Пойдем, не трогай ее. Посмотрим на танец. Сам присоединиться не хочешь?

Простой вопрос как будто выдернул мужчину из звенящей тишины, и он снова услышал музыку.

— Я по-вашему не умею.

— Нда? — Хольт усмехнулся. — Что они, по-твоему, делают?

Хмель растерянно взглянул на танцующих. Советник встал за спиной, как демон-искуситель, и шепнул точно таким же образом на ухо:

— На что похоже?

Следом тут же явился настоящий демон. Они с Хольтом пару раз пихнули друг друга плечами и застыли, как телохранители при знатной даме.

— Ты так тоже делал. — Подсказал Гаррет. — С Рут вместе. Раз за разом. Только с палками.

После его слов танец сразу стал выглядеть иначе. Хаотичность нервных прерывистых движений исчезла, сменившись знакомым рисунком. Вот воин с наскока бросается вперед, но второй прогибается под ним, но не дает упасть, а подхватывает, не позволяя расшибиться. Ловкая девушка выкидывает руку, как копье, пробивающее сердце насквозь, но в последний момент узкая кисть расслабляется, скользит по плечу, чтобы через мгновение смениться захватом. Молодой варвар бросается на старого, но он легко отшагивает назад, пропустив ярость противника мимо себя, и его подхватывают друзья.

— Они учатся! — Выдохнул Хмель. — Так вот они откуда… а ты чего не пляшешь?

— Меня в детстве учили другим танцам. — Хольт остро блеснул глазами.

— Высоко стоящие редко должны показывать силу, — небрежно процедил Гаррет, — а слабость — никогда.

— Чего?

— Боится, что наваляют ему. — Коварно пояснил демон.

— Пойдем, проверим? — Ледяным тоном осведомился Хольт.

— Пойдем! — Гаррет с предвкушением потер руки, и Хмель понял, что демона в очередной раз несет.

В победе последнего он почему-то не сомневался, но Рут не обрадуется, а к Хольту наемник успел привязаться.

— Да вы с ума сошли! — Зашипел он на драчунов. — Нашли время письками меряться!

— Ты не лезь. — Гаррет властно отстранил его, одновременно демонстративно закатывая рукава.

— Я не лезь! Ну, поубиваете вы друг друга, и что дальше? Что дальше-то, а?! Кому от этого будет плохо, вы подумали?! Конечно нет, мы ж токмо о себе думаем! Плевать на все: на королевство, на людей, на всех! Ненавижу вас!

— Эй ты остынь… — Нерешительно сказал Хольт, кладя руку ему на плечо.

— Завелся, как баба кровящая… — Гаррет стрельнул глазами туда и сюда. — Чего разорался?

— Не трогай меня! Почему всем друг на друга наплевать, а?

Гаррет и Хольт смущенно переглянулись, не зная, что делать с разошедшимся другом, который еще и хватил лишнего на пиру.

— Вовсе нет… — осторожно начал Гаррет, но Хмель только отмахнулся на него.

— Мне-то не рассказывай, да? Устал я. Пойду.

Он брезгливо отвернулся и ушел в темноту, поддавая ногами мерзлые комья земли.

— Это ты виноват! — Уничижительно бросил Хольт Гаррету и поспешил уйти, чтобы еще раз не нарваться.

— Знал бы ты насколько! — Прошептал в темноту демон и на пробу зловеще расхохотался, напугав двух младших, тайком пробиравшихся к столам.

Они быстро сообразили, что к чему, и обстреляли демона землей, но он внезапно исчез из виду, чтобы появиться у них за спинами. Младшие с визгом убежали прочь. Довольный гворт выпрямился и лизнул ладонь раздвоенным языком. И почувствовал взгляд. Рут смотрела на него сквозь толпу немигающим всевидящим взглядом. Демон обернулся через плечо, деревенея шеей. Всадник безмолвно стоял на границе миров, и под копытами его коня развивался туман.

Зимний воздух под светом звезд вырывался изо рта паром. Хмель подышал на полную луну, глядя, как мутнеет воровское солнце. Тихие шаги за спиной он услышал даже не слухом, а каким-то другим чувством, тем самым, которым Рут безошибочно угадывала, в какой руке у него камешек. Шорох слишком длинного платья выдал хозяина шагов.

— Нирра.

Шаги остановились. Хмель не оборачивался, но с беспокойством следил, чтобы она не подошла слишком близко, но Нирра не подходила, и на наемника накатило странное опустошение. Он тоже чего-то ждал от Кастервиля, как и все они, но не знал, чего. И не получил этого. Дорога вновь расстилалась под ногами и звала вступить на нее и идти дальше… только куда? Он все-таки обернулся. Девушка сидела на камне со своим инструментом в руках. На подоле засохла грязь, и она натягивала его босыми ногами. Рут могла ходить босиком даже по снегу, а этой явно было холодно.

— Слезь с камня, застудишься.

Она непонимающе посмотрела на него и продолжила сковыривать с подола грязь.

— Вот. — Наемник протянул ей бусы. — Я не знал, что это такое. Возьми назад.

Она посмотрела на них так, будто ей протянули зачервевший кусок мяса. Хмель поспешно убрал руку.

— Ну ладно, а зачем пришла-то?

Нирра ответила, но на таком диалекте, которого Хмель совершенно не понял. Говорила она, похоже, о чем-то вообще не относящемся к делу, потому что кивала собственным словам и улыбалась. Голос у нее оказался простуженным, пару раз она замолкала, справляясь с кашлем.

— Экая ты.

Пришлось снимать куртку и закутывать ее, пока не схватила чего похуже. Нирра серьезно смотрела, блестя глазами, так что Хмель не выдержал и щелкнул ее по носу. Взгляд у нее остался невозмутимым.

— Ты играешь? — Он указал на инструмент. — Поешь?

Нирра подняла его и сказала какое-то трескучее слово. Потом одну за другой дернула загудевшие струны.

— Не на золоте полей, чья трава густа, не у моря, где на скалах сверкает соль, — а у вражеского рва, на краю моста, наконец нашел тебя я, о мой король…

Слова она произносила очень четко, разделяя на склады, похоже, просто выучив, но без акцента.

— Я теперь уже предвижу, как верный скальд обрисует твою стать и изгиб бровей, и настроив на лады деревянный альт, понесет тебя как взятый в бою трофей! Прикрываясь твоим именем, по пути будет нищий…

Допеть не удалось, помешал кашель.

— Ты вообще понимаешь, о чем поешь, зелье?

В ответ она только вскинула инструмент, собираясь продолжить, но наемник решительно ссадил ее с камня.

— Пошли отсюда, пока ты легкие не выхаркала. Свобода свободой, но голову тоже надо иметь.

Нирра не поддалась, упираясь ногами. Хмель перестал ее тащить и собирался уже бросить, пусть делает, что хочет, но увидел, как она смотрит на свои бусы.

— Пойдем в замок. — Сказал он уже мягче. — Там тепло и камин. Можешь стащить покрывало с кровати и навертеть себе палатку, если так удобней. Кому будет лучше, если ты заболеешь? Ты понимаешь, нет?

Подумав он подобрал слова на варварском. Нирра осталась стоять. Но когда Хмель, все же, махнув на нее рукой, отправился в замок, она пошла за ним, ступая след в след.

Свадьба еще продолжалась, но можно было уже уйти. Обязанность стоять, не прикасаясь к еде и питью порядком утомляла, но статус надо было поддерживать. Варварки, пользуясь случаем, подносили Троеликой младенцев, кланяясь первой той ипостаси, которая была нужнее. Мужчины подносили для благословения оружие. Когда все отправились на ритуальное заклание жертвенного хищника, Рут поспешили сбежать.

— До чего ноги ноют. — Пожаловалась ведьма. — Сколько уж так стояли, а все тяжко, как первый раз.

— К такому нельзя привыкнуть. — Лекарка тоже растирала икры.

Рут, у которой болели не только ноги, но и спина, и живот, и голова, промолчала. Возможно, о ранах эти двое знали больше нее, но о боли — вряд ли. Когда она впервые увидела в зеркале свое тело, словно сшитое из лоскутов, то содрогнулась. Неровные багровые полосы расчерчивали живот, грудь и бедра. Зная, что за наряд ей придется надеть, ведьма постаралась скрыть шрамы на время, обещая вскорости, что их совсем не будет видно, но пока чары спадали, выявляя на белой коже красные рубцы, саднившие от синей краски. Благо Инра пощадила лицо, Моррек собирался отрезать ей голову и положить в банку. Две ее менее удачливые соплеменицы были рады освобождению. Бледный Хольт бережно вынес банки из шатра, как будто боясь причинить боль и долго рассказывал им что-то. Головы слушали внимательно, моргая ресницами и разевая рот, забывая, что не могут ответить. Потом их вытащили и положили на костер. Без магического раствора они пару раз недоуменно дернулись и блаженно закрыли глаза. Хольт потом еще несколько дней ходил сам не свой, терзая в пальцах стальной цветок, тайком вытащенный у Инры, пока не увидел Гаррет и не отобрал. И еще наорал, требуя вспомнить, трогал ли кто этот цветок после Хольта. В тот раз они все же не подрались.

— Ты хоть представляешь, что это такое? — Отдышавшись, спросил гворт.

— Стальной цветочек. — Хольт облизал расцарапанные шипами пальцы и насмешливо улыбнулся. — Последнее наследие славной леди Эрминфеи. Знаю я эту легенду.

— Как же. — Без улыбки возразил гворт. — Это адский цветок. Он живой. У нас такими венчают, понимаешь?

Рут посмотрела на окровавленные пальцы застывшего Хольта, до нее тоже дошло быстро.

— Так леди Эрмина и Скала…

— Я тебя умоляю! — Гаррет откровенно фыркнул. — Красавицы не влюбляются в чудовищ! Тем более так внезапно! Их связала кровь на этом цветке.

— И она же их развязала. — Хмуро добавила Рут. — Как там у вас говорят, пока смерть не разлучит?

— Кровь Эрминфеи была в Инре. Теперь нет никого из Дерквилей.

— Кроме самого Скалы.

— Он Дерквиль не по крови. — Возразил Хольт. Подумал и добавил, — Да и он не Дерквиль. Лордов больше нет.

Рут посмотрела на шипастый цветок, который Гаррет вертел в пальцах, не ранясь.

— У нас венчают навсегда, а не только до смерти.

— У нас тоже. Только этому цветку здесь не место. Все, что привезено из Ада, на этой земле меняется.

— Что например? — Заинтересовался Хольт.

— Листки. — Помялся демон. — Они считаются адской монетой. Их трудно подделать, они не круглые и чеканку сложно повторить. Но это не монета. Это действительно листья.

— Обалдеть! — Только и сказал Хольт, вспомнив, что за один демонский листок давали на счет восемь обычных монет.

Монета… ведьма просила избавиться от нее, то же твердил и Гаррет, но Рут что-то мешало. Она привыкла носить ее в косах и чувствовать, как она касается шеи холодным ребристым краем. Навстречу ей попались Хмель и идущая за ним Нирра. Она низко поклонилась Разящей и протянула руку. Рут осенила ее благословением. Сильная рука безродной сироте очень понадобится.

В коридорах сновали проснувшиеся до рассвета слуги, готовя замок к пробуждению еще даже не ложившегося хозяина. Тринидад проследовала мимо них, на ходу стягивая платок. Она так и не решилась, какие косы ей заплетать, и на нее уже косились. Пора было что-то решать. Платок упал на каменные ступени и, подхваченный сквозняком, стек вниз, к подножию лестницы. Рут, медленно пальцами разбирала волосы. Бои, бои, бои, воинские умения, убитые враги, взятые замки, проигранные сражения. И под всем этим — зеленая и белая шерстяные нити угасающего рода Моргов.

«Мы тоже видим его, Рут. Мы обе. Это началось давно. Сначала кажется, что ты просто отвлекаешься ненадолго. Потом, что задумываешься. Ты начинаешь прозревать, но это слишком страшно, и ты не думаешь об этом. Но потом это начинают замечать другие. Как ты не отвечаешь на вопросы. Как не можешь вспомнить разговор. А потом понимаешь однажды, что не помнишь, как пришла в это место и зачем. Как наш отец».

Война кончилась, и Тринидад больше не нужен. Тринидад обречен умереть на рассвете последнего боя.

Рут остановилась, когда непрочные камни смотровой башни стали угрожающе скатываться. Не приведи Богиня, один слетит вниз и убьет кого-нибудь. Ветер налетал порывами, мешая распускать волосы, но ничего, будет время подумать.

Монета упала, выпростанная из кос, и покатилась со звоном, застряв в щели между камнями. Рут наклонилась, подняла ее и посмотрела сквозь квадратное отверстие на луну. И увидела нити. Тысячи маленьких разноцветных нитей стягивались к монете со всего замка Кастервиль, со всего королевства. Рут осторожно повела рукой, и воздух загудел. Внизу что-то с треском сломалось, в замке кто-то вскрикнул.

Троеликая богиня в последнем павшем замке заглянула в отверстие монеты. Она могла видеть все: прошлое и настоящее, в любом уголке покоренного изнемогающего мира. Рут показалось, что пространство движется на нее, как вал, как штормовая волна высотой с башню. Вокруг кричали, бились и умирали люди, хлебные злаки раздирали черную грудь земли, орда варваров саранчой покрывала ее, принося опустошение, проданные души неслись в Пекло, выложенные за голодающих детей и умирающих любимых, и женщина по имени Смерть приводила в мир дитя от человека без имени.

Рут пронеслась дальше, к самому началу, боясь и предвкушая ответ на измучивший вопрос, почему же началась эта война, за что они сражались? И видела только Ад. Черный как ночь Сатана выжигал на лице кричащего человека несмываемое клеймо, Дон Тринидад наставлял усмехающуюся Кар Харст, леди в приграничном замке готовилась к приезду жениха. Все это можно было исправить. Взмахнуть рукой и порвать эти нити. Рут покачнулась, и воздух снова загудел, бурлясь и меняясь. Леди Алифейна оказывается крепче, чем думала, и принимает красивую стальную брошь из рук будущего мужа. Дон Морг, которого никто не зовет Тринидадом, разоряет окрестности Гремящих гор, наводя ужас на соседние племена. Злой несчастный мальчик в замке Рендилл убивает законного брата, который обещает выгнать его на улицу, когда вступит в лордские права. Крестьянский парень Хмель уходит с наемниками от нелюбимой жены, чтобы вечно идти по дороге, которой нет конца. Леди Лависса смеется с подружками за вышиванием, у нее завтра свадьба с молодым красивым лордом, а в почетном эскорте скромный рыцарь Герк. Кессу из рода Кроатон разрывают фанатичные женщины во имя цветущей жизни. Книжник Арти, трепеща от собственной важности, едет с посольством в страну желтых людей. Демон по имени Гаррет широко распахивает крылья перед восхищенной ведьмой, украшая ее плечо адским клеймом. И нигде нет варварки по имени Рут. И нет войны. Цветущее королевство пахнет гадальным цветком, ветер развевает тугой хлебный злак на полях, золотистый, как солнце, под синим беспечальным небом. Тишина дышит жизнью и светом, не боясь лязгающей зубами тьмы и того, что скрывается в ней. Всего лишь одно движение, и это будет возможно. И не побегут по земле белые волки в сиянии кровавой звезды, влекомые к восставшим мертвецам шлюхой из старого пророчества. Ты все равно умираешь, Рут, разве ты собралась жить вечно, варварка? Ты можешь все изменить, ты Богиня, великая Разящая, Утешающая и Творящая. Тебе будут молиться, тебе будут ниспосылать просьбы… только те, кому ты действительно нужна, не просят, они не умеют просить.

Рут резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Мир снова вернулся на смотровую башню. Ветер развевал белокурые волосы, пускал мурашки по обнаженной коже. Монета была просто монетой, и сквозь квадратный вырез видно было только кусочек рассветного неба, синего, как глаза Хольта из рода Рендиллов.

Рут провела кончиками пальцев по холодному отливающему красным металлу. Она могла гнуть гвозди. Тонкий кружок только хрустнул в пальцах, негромко распадаясь на две половинки.

Демон по имени Гаррет споткнулся и закричал от полоснувшей лопатки боли.

Глава 72. Пророчества и легенды

В день, когда им притащили пророка, Нирра впервые надела новое платье. Оно было перешито из старого под пристальным надзором последней леди Лависсы, оказалось, варварский приемыш почти никогда в своей жизни не держал в руках иголку. Одинокая зеленая бусина, подаренная за новое умение лекаркой из рода Моргов, вольно болталась на крепком кожаном шнурке, привлекая алчные взгляды к разом похорошевшей фигурке.

Пророк был, как полагается, одет в рубище, растрепан, избит и фанатичен. Его притащили разведчики за три дня пути до Кастервиля. Он непримиримо оглядывался на гогочущих варваров, хилый мужчина казался им насмешкой природы.

— Тихо всем! — Командирским голосом рявкнул Хольт. — Не для того его три дня сюда перли, чтобы он от ужаса скончался с обгаженными штанами!

— Голос судьбы не знает страха! — Возвестил пророк. — Ты можешь убить меня, но не заткнешь его, Душегуб!

— Сам заткнись, Хольт, а то твой голосина не то что на судьбу, на человеческий не похож. — Поддержала пророка Рут. — Ладно, дед, скажи нам, что там судьба тебе наговорила. Тут очень много внимательных слушателей.

— Смерть поднимет черные крылья! — С готовностью речитативом зловеще начал старик явно не раз уже повторенную речь. — Демон разорвет вашу плоть до молекул! Ад восстанет, Ад поднимет золотой меч, на тех, кто не остынет! Небеса в кровь режет молния на куски, Дьявол рогами пробивает пространство! И земля стонет громко душами падших, кровь отразится в куполах черных башен! И часть пророчества уже свершилась! Проклятый Тринидад — покарай его Разящая, задуши Утешающая, изуродуй Творящая — заключил сделку с Сатаной!

— С чего ты взял? — Ведьма скрестила руки на груди, пророк ее забавлял.

— Вот оно! — Скрюченный трясущийся палец указал на нее. — Вот дочь Сатаны, демонское отродье! Из-за таких, как она, мир проклят и обречен! Нас настигнет адская месть! Мертвые восстанут против живых под предводительством ангелов злых!

— Глупости! — Ведьма тряхнула косами. — Это невозможно, никто не может поднять мертвых, это я тебе говорю как та, которая пыталась! Никто этого не может: ни Сатана, ни Райский легион, ни Троеликая Богиня во всем могуществе своей силы!

— Сатана хитер, глупая ведьма! Он хитер, а вы простодушны! Поганое варварское племя отдало ему наши души! Сотни глоток вопиют к нему, готовые продать их за хлеб для своих детей! Каждый крик ослабляет цепи, которыми его заковали в Преисподней! Тысячу лет мечтал он о свободе! Но прогремел вскоре выкрик народный, эй, вставай, проклятьем заклейменный! И восстал он, цепи срывая, своих детей на битву призывая! И народ тотчас повели его дети и все те, кто попал в его сети…

— Уже повели? — Деловито уточнил Хольт. — Что-то я не слышал о таком, а у нас везде глаза, можешь не сомневаться. Тебя вот нашли, как ни прятался…

— Час близок, осталось недолго! Когда древняя колдунья заклинанье прочтет, когда адский огонь крылья ангелов сожжет, когда слепые мертвецы восстанут из могил, когда направит Сатана на землю орды злых сил…

— Хотел бы — давно направил. — Рут стало откровенно скучно.

Подобные пророчества она уже слышала за время путешествия, но не обращала на них внимания. Сатана силен, но у себя в Аду, и людей все равно больше, чем демонов.

— Глупцы до конца упорствуют в своей слепоте! Но когда волки соберутся на открытых пространствах, когда демоны объявят войну…

Пророк хрипло булькнул и завалился на бок. Хольт обтер меч об его одежду, кивнув своим, чтобы кинули труп волкам.

— Начинается. — Недовольно сказала Тринидад, шагая к замку. — Скоро такие тучами по земле пойдут. Крестьяне будут каяться и сжигать себя, как в тот раз, когда народился жестокий король, и все говорили, что это семя Сатаны.

— Доложишь королю? — Невинно поинтересовался Хольт.

— Сам доложи. Почему меня не убили в сражении? Все было бы проще. Я не хочу об этом думать.

— А что ты хочешь?

— То, для чего меня создали. Для войны, а не для мира.

— И для кое-чего еще.

Хольт на ходу обнял ее за талию, провел рукой по бедру. Рут оттолкнула его.

— Ты что, лорское отродье, бессмертный что ли?

— Нет. — Хольт вернул руку обратно. — И поэтому хочу успеть как можно больше.

— А я хочу получить копье в сердце на полном скаку в последней битве, но что за дело Богине до наших желаний?

— Ты не устала? С кем ты борешься? У нас есть король, а Тринидад больше не нужен.

— А у тебя есть беременная жена, которая мне нравится, и целые зубы, так что береги это, пока можешь.

Хмеля Рут встретила почти сразу, наемник быстро стал приметным лицом, и каждый мог сказать, куда он пошел. При виде Тринидад он даже не притормозил, как будто они были незнакомы. Рут засмеялась и нагнала его.

— Обижаешься на камень, об который ударил руку?

— Ты не камень.

— Я лучше камня. Пойдем со мной.

— Мне умереть, не выдержав такой великой чести?

— Не надо, Хмель. Ты должен понимать…

— Я все понимаю. Это ты ни хрена не понимаешь.

— Мне уже поздно меняться. Я такая, какая есть.

— А я? — Наемник остановился. — Кто для тебя я?

Тринидад, улыбнувшись, коснулась его плеча.

— Друг, конечно. И я бы хотела, чтобы ты был только моим другом, но это чересчур эгоистично, как думаешь?

Что такое эгоизм наемник знал, но вроде как сюда это слово совсем не подходило, поэтому он просто пожал плечами.

— В конце концов, — продолжила Рут, — глупо считать что-то своим, когда мы уходим так же, как и пришли: беспомощными и голыми. Все с собой не заберешь.

— Куда мы идем? — Напрягся Хмель.

— В оружейную. Кое-что тебе покажу.

Замковая оружейная находилась глубоко под землей, и вели в нее до того запутанные ходы, что сбился бы сам мастер-проектировщик. Было темно, но Рут безошибочно вела друга за руку. Дверь в оружейную была маленькой и неприметной. Варварка вынула из кольца в стене факел, толкнула дверь и вошла. За маленькой дверью в пустом пыльном помещении была дверь побольше. Рут ее проигнорировала и нажала один из выступающих кирпичей. Каменный пол слегка подался вниз, образовав лестницу.

— Если тебе на голову камень упадет, я отсюда никогда не выберусь. — Мрачно поведал наемник.

— Спокойно. — Усмехнулась Тринидад. — Тут все до Судного дня простоит. Иначе мы не стали бы хранить здесь ничего.

— Как вы вообще все сюда притащили?

— Был большой ход, но его уже замуровали.

Оружейная была оружейной только по названию. Мечей, щитов, доспехов, знамен, стрелкового оружия хватило бы на целую армию. Все они аккуратно были развешаны по стенам или стояли в специальных нишах. С золотом и украшениями варвары поступили воистину по-варварски: бросили прямо на полу, где придется. Хмель воровато протянул руку к блестящей желтым горке.

— Можешь брать, сколько хочешь. — Сказала Рут, не оборачиваясь.

— Правда?

— Правда. Это просто золото. Сегодня оно ничего не стоит.

Несмотря на это, наемник все же набил полные карманы, прихватив пару сережек для Нирры.

— Она не оценит. — Рут повернулась и посмотрела на здоровенные кольца с красными камнями.

— Много ты понимаешь в женщинах!

Варварка развернула промасленный чехол и протянула ему легкий, но крепкий лук.

— Вот. Гибкий, но тугой. Составной, короче цельного, как раз для мелкой. Из своего она не сможет стрелять, если не станет больше. Дальнобойный. Стрелы тоже есть.

— Красивые. — Оценил Хмель разноцветное оперение.

— Свои на каждого.

Тринидад вытащила голубую, желтую и красную.

— Это на мелкие мишени. Пристрелять лук, яблоко сбить, крячку… это на коней.

— Коня такой не убьешь.

— Кровь отворить хватит. Эти на человека. О, и для рыбы есть!

Она удивленно стукнула тонким зазубренным наконечником по ладони и убрала стрелы обратно в колчан.

Хмель с сомнением посмотрел на сережки. У Нирры от них, конечно, уши отвалятся, но лук не показался достаточным подарком. А сережки можно и поменьше найти. Или бусы. Хотя нет, бусы лучше не стоит…

— Подари ей куклу. — Вздохнув, посоветовала Рут.

— Куклу? — Тупо переспросил наемник.

— Куклу. — Подтвердила Тринидад. — Девочки любят кукол, Хмель. И цветы. И котят. А лучше подари ей щенка.

— Ну да, конечно! У тебя-то ни кукол, ни щенков я не видел.

— Это не значит, что я не хотела. — Серьезно ответила Рут. — Но отец делал меня железной, а когда он умер, мне уже некогда было играть. И друзей у меня тоже не было.

— А Хольт?

— Хольт был другом, о да. Но однажды он уехал и больше не вернулся. У меня остались сестры, и я люблю их, но как часть себя. Что ты чувствуешь к своей ноге?

Она улыбнулась.

— А ты — друг. А с друзьями, знаешь ли, делятся самым важным.

Когда она протянула ему Неразлучник, наемник оторопел.

— Бери-бери. Или тебе церемонии нужны?

Дикарка опустилась на одно колено, держа меч на вытянутых руках. Впечатление портили лукаво посверкивающие глаза.

— Я… ты что! Он твой!

— Я предпочитаю секиру. Меч все-таки оружие мужчин.

— Рут… — Хмель не знал, что и сказать. — Ведь это тебе Безликий подарил. А я… я недостоин… это же не простой меч.

— А это не простой ты. — Тринидад поднялась и положила меч на стол. — А это просто меч. Смотри…

Они откинула дерюгу, явив его взору несколько клинков. Какие-то были богато украшены, какие-то выглядели не опаснее тупого ножа, острые и ржавые — волшебные мечи.

— Как много! — Только и выговорил Хмель.

— Узнаешь этот?

— Морреков?

— Да. — Рут осторожно подняла за рукоять готовый рассыпаться ржавой пылью клинок. — Неразлучник без ножен.

Она пробежала пальцами по безнадежно испорченному лезвию, и оно отозвалось еле видимым свечением, похожим на благодарный стон умирающего, которому пообещали успокоение на родной земле, а не в болоте, где прилетела ядовитая стрела.

— Мечу нужны ножны. Он смертоносен, но и ему нужен покой, Хмель. Когда меч обнажен слишком долго, его срок приходит быстрее. И еще мечу нужен хозяин. Без него, волшебный или нет, он просто острая железка. Ты понравился Безликому, я думаю, он был бы не против.

— Ну… Рут, это просто… это же не просто меч. Я недостоин. Он меня не примет!

— Я помню твою легенду о Деве Озера. — Кивнула Рут. — У нас ее рассказывают немного иначе. Одна леди была так прекрасна, что это сделало ее заносчивой. В гордыне своей она отказывала всем, и поговаривали, что когда придет ее одинокая старость, она пожалеет об этом, но шли годы, а леди становилась только прекраснее. И тогда стали говорить, что дело нечисто. В год, когда ей исполнилось двадцать, к ней пришел Сатана и сказал, что пора платить. Оказалось, это он подарил ей такую красоту. Условием было, что если она не выйдет замуж до определенного срока, то Сатана заберет ее себе. Но дева стала такой надменной, что отказала и властелину Ада, заявив, что чудовище недостойно ее, и никто не достоин.

— Вот стерва!

— И не говори. Что ты знаешь о достоинстве, ответил ей Сатана. Я покажу тебе. Он отвел ее в парк, где серебрился круглый пруд с черными лилиями. Если ты хочешь того, кто достоин, вот тебе меч, сказал он. Этот меч укажет тебе на достойного. С этими словами он столкнул ее в пруд, и больше ее никто не видел. Только каждый раз, когда кто-то проходил мимо пруда, из воды высовывалась рука со сверкающим мечом и протягивала его проходящему. Люди стали бояться этого места и покинули замок. Шли годы, и от него не осталось и следа, а пруд превратился в озеро посреди густого леса. Путники нечасто забредали в то место, но каждый, кто проходил мимо, знал легенду о Деве Озера и волшебном мече, которым достоин владеть лишь избранный, а недостойного, покусившегося на меч, Дева утащит на дно. Однажды в том месте случился бой. Трое нападали на одного, почему — неизвестно. Они выбили из его руки клинок и гнали через лес. Пришелец был издалека, поэтому не знал легенды. И когда неизвестная рука протянула ему меч, он просто взял его и смог постоять за себя. Конечно же, это был варвар. — Рут усмехнулась. — Когда воды окрасились красным от крови его врагов, из озера поднялась прекрасная Дева. «Ты тот достойный, которого я всегда ждала» — сказала она. — «Пади же в мои объятия, славный герой». «Вот уж нет уж, ищи другого дурака!» — ответил он. — «Ежли моя Ринта узнает, что я путался с какой-то ледской вшой, она между ног зубы отрастит и откусит ими мой славный хрен!»

— Чего! — Опешил Хмель. — Ты чего выдумываешь?!

— Я не выдумываю. — Засмеялась Рут. — Так все и было. Понимаешь ты, он смог взять меч не потому, что был достойным. Он стал достойным, потому что взял.

Она опять подняла Неразлучник и насильно вложила его в пальцы наемника. Мужчина неловко погладил зеленый камень рукояти, взялся за нее. Меч покладисто вышел из ножен.

— А как же ты?

— Я отправляюсь туда, где он мне не понадобится.

— Куда? В Ад?! Ахти распроклятый демон!..

— Нет-нет. Гаррет не может забирать души. Кроме того, он все равно нарушил условия сделки. Я отправляюсь в путешествие. Мне больше нечего делать в Кастервиле. Тринидад умер на рассвете последней битвы.

— Ты не только Тринидад.

— Я не умею быть никем другим. — Рут снова улыбнулась, подозрительно много за один день.

— Я с тобой.

— Не сейчас. Мне нужно отправиться в это путешествие одной. А ты придешь потом, когда будет время.

— И когда оно будет?

— Ты узнаешь. — Таинственно ответила варварка.

Лук Нирре понравился. Настолько, что она позволила Хмелю подержать свой, и наемник убедился, что стрелять из него она никогда бы не смогла: слишком большой, тяжелый и тугой, для здоровой мужской руки, а не для тонких еще девчачьих ладошек. Варварка навроде Нери Моргот еще справилась бы, но Рут уже нет. В подобном заблуждении наемник пребывал недолго, ровно до тех пор, пока Рут не попросила стрельнуть. Нирра не отказала воплощению Богини больше из уважения к ученице отца, чем из религиозных чувств.

— Оххх, думала, никогда не смогу!

Она гладила деревянные плечи такими движениями, что наемник невольно перемялся с ноги на ногу. Подошедший Хольт тоже издал пару восхищенных стонов.

— Дай стрельнуть!

— Я первая! Первая, я сказала! Отошел и грабки убрал!

— Он тугой… — начал Хмель, но варварка, налегая всем телом, натянула петлю тетивы и с шумом выдохнула, рванув ее пальцами, чтобы басовито запела.

— Стрелу!

Хольт подал ей длинную стрелу, и Рут натянула тетиву, крепко удерживая лук на весу.

— Ну что, куда попасть?

— Хоть куда-нибудь попади. — Хольт легонько толкнул ее, и стрела с жужжанием ушла в сторону.

— Ах ты гад!

Получив луком по голове, советник отскочил, потирая будущую шишку. Нирра что-то залопотала, взмахивая руками, и Тринидад ответила ей на таком же немыслимом диалекте.

— Промазала! — Хольт отошел еще немного, чтобы не получить второй раз.

— Я попала. — Грозно ответила ему варварка.

— А куда ты целилась?

— Туда, куда и попала!

— В палатку?

— Сходи сам глянь.

Хольт пошел, идти пришлось недалеко. Стрела пробила плотный кожаный полог и застряла в чем-то вязком. Точнее в ком-то, заключил Хмель, глядя на рухнувшее к ногам тело «тещи». Нирра подбежала, и наемник уже готовился оттаскивать ее, когда она вдруг заплясала, странно кружась и подпрыгивая, как осенний лист, напевая что-то внезапно знакомое.

Рут издалека помахала рукой, и в труп воткнулась вторая стрела. Хольт подхватил Нирру под руки и закружил, потом поднял и поцеловал прямо в губы. Девчонка чмокнула его в ответ, обхватила ногами за пояс и замахала руками, как зрительница собачьих боев, чей пес порвал соперника.

— Вы чего делаете? — Не понял наемник, чувствуя тошноту и отвращение.

— Празднуем, не видно, что ли? — Хольт подбросил взвизгнувшую и тут же засмеявшуюся девчонку в воздух, поймал и защекотал. — Что тебе подарить, мой котеночек? Такая трагедия, как жить-то дальше?

Нирра ткнула его в штаны.

— Хэй-нэй, могла чего получше попросить!

— Тихо-спокойно! — Скороговоркой проговорила Рут на ухо возмущенному и обиженному Хмелю. — Она просто штаны просит. Она не дура, со Смертью связываться.

— А если б не было Смерти? — Зло спросил наемник.

Тринидад удивленно посмотрела не него, и Хмель смутился.

— Нирра! — Рут хлопнула в ладоши. — Песню! Быстро!

Девчонка прекратила выплясывать, откинула простреленный полог и вышла с чем-то, похожим на большую скрипку или маленькую гитару. Накинула на шею ремень, пробежалась по струнам и вопросительно вскинула брови. Увидев это, к палатке начала стягиваться толпа, равнодушно обтекая труп. Хмель с брезгливостью подумал, что когда не хватит места, любопытные встанут прямо на него.

— День, когда я сдался. — Улыбаясь сказала варварка.

В толпе одобрительно зашумели, видно песня была известная. Мотив был самый простенький, а слова даже наемник разбирал.

— В тот самый день, когда я объявил капитуляцию, когда свалился без сил и понял — пора сдаваться… — С готовностью начала Нирра.

— Оружие сложил — подтянули варвары — и руки поднял над головой, в тот самый день еще бы чуть-чуть — и победа была бы за мной! В день, когда я сдался, когда я сдался, когда я сдался, о-о-о!

— С меня хватит. — Хмель развернулся, чтобы уйти, но Хольт не позволил.

— Я так не могу! — Наемник посмотрел на труп, по которому уже скакали и топтали ногами. — Это… это дикость какая-то.

— Варварство. — Подтвердил Хольт. — Но ты либо с ними… либо не с ними.

— Ты так говоришь, с ними, будто сам не один из них.

— Дело в том, — сказали ему в ответ, — что никто из нас не один из них. Просто слушай.

Нирра уже беспокойно высматривала его в толпе, в который раз просто играя проигрыш. Убедившись, что Хмель никуда не уходит, она отвернулась и запела дальше.

— В тот самый день, когда я поднял высоко белый флаг, через мгновенье упал мой последний враг. Через мгновение пришли свои: «Смотрите! Он сдался!» — Сказали они. Удача шепнула еще через миг: «Я опоздала чуть-чуть, извини!». В день, когда я сдался, когда я сдался…

— Я не с ними. — Твердо сказал Хмель, разворачиваясь и уходя. — Не с ними. Я не такой.

— Какой не такой? — Оказывается, Рут догнала его, оставив беснующуюся толпу позади. — Все такие, а ты такой не такой?

— Не буду я спокойно смотреть на эту гадость!

— Никто и не просит. Но удел непохожих — одиночество. Это мне Хольт сказал. Давно.

— И зачем ты попросила эту песню?

— Чтобы ты вспомнил, что не надо сдаваться, какую бы жену тебе не подкинула судьба.

— Ой, да ладно! А я все думал, когда ты не выдержишь!

— Не могла придумать шутку. — Широко улыбаясь, призналась Тринидад. — Не мастер я на эти дела.

— Я понял по-другому. — Хмель остановился и взглянул варварке в глаза. — О том, что для победы иногда нужно просто перестать сражаться.

Глава 73. День, когда я сдался. Часть 1

— Гаррет, эй, Гаррет!

Демон резко развернулся всем телом, тень от огромных крыльев перекрыла солнце и длинно ложилась на снег. Кожистые и перепончатые, они выглядели очень мощными и в размахе достигали три человеческих роста. Несмотря не это, летал гворт как-то неохотно и не слишком высоко.

— Ух ты! — В который раз поразился Хмель. — Дай потрогать!

Гаррет покладисто наклонил заканчивающийся когтем сустав. Наемник погладил его и попытался ковырнуть, за что немедленно получил по пальцам.

— Покатаешь меня?

— Опять?! День же! А если кто увидит?

— А мы легонечко.

— Как в тот раз, когда ты руки разжал?

— У меня голова закружилась.

— И чуть не стошнило прямо на меня?

— Ты просто очень резко с места взял!

— Обойдешься, не женщина, таскать тебя еще.

— А что, женщину уже потаскал?

— Ты за своей лучше смотри. — Огрызнулся демон, посмотрев на застывшую неподалеку Нирру, обращавшую на демона не больше внимания, чем на растущий рядом куст ольшанка.

— Она не скажет!

— Она у тебя вообще разговаривает?

— Она не у меня, она у себя.

— Чего?

— Она сама по себе. — Терпеливо объяснил Хмель.

— Ну да, конечно. — Гаррет нахально подмигнул лучнице.

— Ты мне лучше скажи… ты что дальше делать хочешь?

— В смысле?

— Сам знаешь, не прикидывайся.

— Я не знаю. — Демон резко помрачнел, схлопнул крылья и легко перекинулся в человека. Подошел к большому камню, отвалил его, достал рубашку и сапоги.

— Совсем не знаешь?

— Не знаю! — Огрызнулся гворт. — Был план. Хороший план, просто отличный план! А потом все полетело в Пекло!

— Останешься?

— Наверное.

— Надолго?

— Наверное.

— Зачем?

— Ты чего хочешь, говори уже, как есть.

— А так не понимаешь? — Выдал измученный Хмель, у которого язык не поворачивался такое произнести.

— Я стараюсь на тебя не… ай, ладно.

Демон прищурился и уставился на наемника, считывая образы, роившиеся у него в голове. Хмель сам не знал, что сказать, поэтому демон его тоже не особенно понял, но настроение уловил.

— Мне уехать?

— Ну… не то, чтобы… дело-то твое…

— Так убраться отсюда подальше? — Переспросил Гаррет, наклоняясь и завязывая сапоги. — Этого ты хочешь?

— Я не хочу. Просто… так будет…

— Лучше для всех. — Закончил за него демон.

— Не для всех. — Нахмурился наемник. — Для тебя. Шерридан рядом. Тебе там вроде будут рады.

Гаррет молчал.

— Ты с ней говорил?

— Не говорил.

— Даже не поблагодарил?

— Я хотел. Как ты себе это представляешь? Эта, Рут, спасибо, в общем? Что я скажу?

— Да, беда. — Задумался Хмель. — Но отблагодарить как-то надо. Не по-человечески получается.

— Я и не человек. — Огрызнулся Гаррет. — Ее никто не просил, сама решила. Да и то случайно вышло. Так что благодарить-то вроде как и не за что.

— Можно что-то сделать.

— Уехать, например?

Наемник вздохнул.

— Мы ей все здесь очень мешаем, на самом деле. И платок этот. Ты же знаешь, почему она его носит. Может, ты что посоветуешь?

— Я?!

— Ты же умный. — Бесхитростно объяснил друг. — И Рут очень выручишь.

— Ладно, я подумаю. — Проворчали в ответ.

Все можно было сделать быстро и без лишних свидетелей. А нужно — красиво и торжественно, чтобы еще века распевали балаганщики, перевирая правду. Я не хочу, отчаянно думала Рут. Не хочу, не хочу, не хочу! Но отнимался язык и немели ноги — не убежать, не возразить. Всю жизнь она жила так, как было нужно, и умирала, выходит, так же. Ведьма объясняла, что это будет не смерть, но она все равно не хотела. Лекарка же только радовалась. Опять они были расколоты: одна отрицала, вторая сомневалась, третья принимала. Ты сделала уже все, сказали они. Твой путь окончен. Но впереди расстилалась целая жизнь, и тело не чувствовало, что сознание медленно угасает. Только что делать с этой жизнью? Она не может остаться простой варваркой и жить в Кастервиле, где каждый знает ее. Стать наемницей и охранять обозы? После настоящих боев драться с оголодавшими крестьянами? Выйти за Герка и каждый день ловить на себе многозначительные взгляды мужчин — никогда. Она Тринидад, живая Богиня, явленная чудом темным народам. И этим чудом же должна остаться. И оставить все.

Лависса тоже любила ходить на смотровую башню. Раскидывала руки и ловила потоки ветра, раздувающего рукава. Среди варваров она была своей. Тринидад, по обыкновению всех варваров, начинала разговор сразу с главного.

— Хмель мне поведал, что Герк ночами не может уснуть, и вовсе не из-за тебя.

Последняя леди поморщилась.

— Нечего нос воротить. Ты ждала принца, вот тебе целый король. Бери и пользуйся. С ним теперь никто не сравнится.

Последние слова отдавали издевательством.

— Или проверить хочешь?

Некоторое время назад Лависса выложила бы ей все. Но теперь она уже кое-чему научилась.

— Твое какое дело? Если тебя беспокоит Геркова неудовлетворенность, иди и умотай его, чтобы он устал.

— Даже так? — Усмехнулась Рут, опасно опираясь спиной на ветхие перила. — Исса, ты же знаешь, что со стороны виднее? Он любит тебя.

— А я его нет.

— В таких вопросах надо слушать не голову, а кое-что пониже.

— Того варвара я тоже хотела.

— Вообще-то я имела ввиду сердце. Вот видишь, в любви ты вообще не разбираешься.

— Мое сердце молчит. Честно сказать, теперь при виде Герка мне хочется просто убежать. Мне ужасно стыдно за все, что было.

— Считаешь себя недостойной короля.

— Не поэтому.

— Именно поэтому. Я бы не смогла быть Тринидадом, если бы не разбиралась в людях, Исса. Ты боишься. Думаешь, что не справишься. Не хочешь быть королевой. Все еще помнишь, кем он был. И для тебя он по-прежнему простой рыцарь. Но Исса… — Рут подошла ближе и наклонилась к леди, как будто их могли услышать. — У нас тебе ведь и не обязательно становиться его женой… подумай об этом.

Варварка уже хотела уйти, когда порозовевшая леди окликнула ее.

— Рут! Я не прошу ответа, но все же. Ты отдала Хмелю свой меч и вернула Гаррету крылья. Теперь этот разговор. Ты… что-то случилось? Ты куда-то… уходишь?

Варварка пожала плечами.

— Да так, просто люблю мешаться в чужие жизни и не люблю оставлять незавершенные дела. Не бери в голову, а если берешь, то не у двоих сразу.

— Что?

— Ничего. Мне так Старый Хольт говорил. Герк хороший парень. Но ему тяжело. А ты можешь сделать легче. Но не обязана.

— Вот спасибо. — Надулась леди. — Так сразу легче стало.

— И не стой на ветру, уши простудишь.

Посмеиваясь, Тринидад быстро сбежала с лестницы.

В коридоре кто-то был, поэтому дикарка, не желая никого видеть, притормозила и осторожно выглянула. У высокого стрельчатого окна стояли Смерть и Гаррет, и Рут внезапно подумала, что в них обоих есть демонская кровь. Гворт что-то мягко говорил Кессе, и варварка, хотя стояла довольно близко, не могла разобрать слов. Было похоже на то, как говорят спящие: кажется еще чуть-чуть и поймешь, но понять не удается. Демон бережно снял с женщины изодранные рукавицы, и она испуганно прижала руки к груди, будто боясь саму себя. Гаррет положил ладони ей на живот и продолжил что-то мягко втолковывать, тихо поглаживая. Рут еще ни разу не слышала, чтобы у него был такой голос. Потом взял ее за руку и прижал к животу, не давая отнять. Испуганное лицо Кессы медленно разгладилось, сквозь застывшую напряженную маску вдруг проступила растерянность, любопытство. Она оттолкнула руки Гаррета, как ребенок, научившийся чуду завязывания шнурков, который хотел попробовать это сам.

— Эй, ты что…

— Тихо!

Рут толкнула Хольта назад в глубину коридора.

— Это моя жена! — Тем не менее друг принизил голос.

— Ничего он ей не сделает.

— Я ему все равно голову оторву! Нечего к моей женщине лапы тянуть!

— Ты про Кессу или про кого еще?

Хольт развернулся к ней всем телом и прижал к стене.

— Я знаю, что мое. А ты, посмотри на себя! Привела в замок какого-то проходимца и доверяешь ему! Что он с тобой сделал?

Он вызывающе ударил ее по щеке, прямо по зажившей тонкой ниточке шрама. Рут с силой толкнула его.

— Нашел кому рассказывать про свое! Знаю я, как ты свое бережешь!

— Думаешь, знаешь? — Хольт снова прижал ее к стене, явно нарываясь. — Разве я тебя не берег? Каждый бой, раз за разом, больше, чем себя, и что я получил взамен? Ты просто строптивая девка, а у строптивых девок не спрашивают согласия!

От колена он увернулся, нож выбил, и он, зазвенев, покатился по плитам пола. Рут пригнулась и метнулась в сторону, уходя от кулака, одновременно делая подсечку. Драться она умела. Рычащий от ненависти клубок рухнул на пол и покатился по лестнице, прямо в парадный зал. Лестница была длинной и каменной, но оба бойца больше были заняты друг другом, чем сбереганием спины. На последней, самой высокой, ступеньке более легкую Рут все же шибануло от Хольта, и она, пользуясь мгновением, откатилась, чтобы потом снова броситься в драку.

— Вы чего?!

Скала поймал рванувшегося Хмеля, оттаскивая его.

— Даже не думай, а то сам от них огребешь!

— Наконец-то! — Довольно подтвердила высокая женщина с полуседыми косами. — А я все думала, когда у них до дела дойдет. Прямо скучно было.

Танец бойцов завораживал. Хмель впервые увидел, на что способна Рут, которая не сдерживает себя, в схватке с равным. Это было бы даже красиво, если бы каждое неверное движение не грозило окончиться безобразным увечьем. Хольт тоже ее не щадил, оба выплескивали друг на друга все страхи, обиды, сомнения и боль.

— И часто они так?

— Частенько. — Женщина выставила вперед плечо, протискиваясь в первые ряды мгновенно набежавших зрителей. — Рут не знает других способов пар спускать.

Она хихикнула в ответ на укоризненный взгляд Скалы.

— Они же убьют друг друга!

— Должны когда-нибудь. — Беспечно кивнула женщина. — Почему не сегодня? Они почти с самого начала так. Это два клинка, такие любо бьются вместе, либо против.

Для варварки она говорила слишком много умных вещей. Хмель присмотрелся к ней одним глазом, другим беспокойно наблюдая за Рут и Хольтом. Шум стоял неимоверный: варвары подначивали, дразнили, давали советы и отпускали шутки. Судя по тому, что он успел выучить, варварка была из рода Харстов, имела девяносто восемь братьев, из которых в живых уже не осталось никого, была матерью шестнадцати детей, и почти всех носила от одного мужчины, который не являлся ее мужем. Судя по оттопырившейся куртке, ей предстояло родить еще и семнадцатого. Седые косы выбелило явно раньше времени, как это иногда бывает у черноволосых.

— Может, водой на них плеснуть? — Беспомощно обратился он к ней за советом.

Она в ответ глянула на него пронзительно-острыми серыми глазами.

— Разве можно залить пожар горстью, мальчик? Эти двое враждуют с тех пор, как увидели друг друга. Каждый хочет сломать другого. А когда сломает, сломается сам. И они это тоже знают.

— И что им надо сделать?

— Что? Как в любой войне достойных. Одному — сдаться. Второму — не унижать его за это.

— Хольт скорее умрет, чем сдастся. — Хмель уже понял характер советника.

— А Рут — Тринидад. — Варварка блеснула глазами. — Поэтому эти армии будут биться до последнего человека. А потом наступит тишина.

Ярость боя не утихала, но выносливость была не беспредельной. Теперь достаточно было единственной ошибки, чтобы разом покончить с этой затянувшейся войной. Рут, на мгновение оказавшаяся над Хольтом, занесла кулак, но советник отдернул голову, и кулак изо всех силы грохнул прямо в каменные плиты пола. Рут взвыла от боли, и советник, пользуясь моментом, подмял ее под себя, но тут же отлетел, здоровой рукой Тринидад выдрала ему кусок плоти вместе с одеждой.

По залу прокатился низкий рокочущий гром. Все вздрогнули и заозирались. Между драчунами ударила молния, оставив в плитах выжженный след.

— Ну нет уж! — Крикнула Рут. — Никакой магии! Мы сегодня разберемся раз и навсегда, Сатана меня задери!

— Это не я. — Сказала бледная ведьма в наступившей тишине, даже не пытаясь соблюсти достоинство. — И никто из нас. Это не мы. Знак подан. Пора.

Глава 73. День, когда я сдался. Часть 2

Тринидад эмоциональностью не отличалась. Вожди, а тем более боги, не плачут, не смеются и не сомневаются. Кто бы только знал, что боги тоже не делают того, что хотят. В отличие от людей. Ну, или демонов. Гаррет вошел в палатку, каким-то образом миновав стражу, выставленную больше для почета, чем от реальной угрозы. Что это за вождь, который не может защитить сам себя?

Рут сидела за столом, опершись на него локтями и подпирая обоими кулаками голову. На него она даже не посмотрела. Впервые за долгое время на ней не было платка. Волосы свободно лежали на спине, ничем не связанные. Тонкое белое платье из полупрозрачной ткани перехватывал только ремешок на поясе. Демон ногой пододвинул стул с круглым сидением, и подсел к ней.

— Слушай, я…

— Избавь меня от своих благодарностей! — Резко перебила Рут, не поворачивая головы. — И вообще от всего. Я просто сломала монету. Я не знала, что так выйдет. Наверное, я об этом слишком много думала. Наверное, она приняла это за приказ.

Гаррет промолчал, но не ушел. Тринидад, которая на самом деле рада была хоть чем-то скрасить томительное время ожидания, посмотрела вопросительно. Демон царапнул выдвинувшимся когтем деревянный стол, сковыривая светлую кудрявящуюся стружку. Потом накрыл ладонью ее руку. Взгляд варварки стал откровенно насмешливым, но каким-то усталым.

— Тебе не обязательно это делать.

— О! — Она скинула его руку и встала. — У тебя есть вариант получше?

— Да. Не делать этого.

— А ты знаешь, что я…

— Знаю. И все равно, тебе не стоит этого делать.

— Это лучше, чем закончить, как Дон. Знаешь, что про него говорили? Он был великим. Он был словно солнце. А потом стал неспособен даже самостоятельно справлять нужду. А потом его дочка отняла его славу и сделала своей.

— Это просто люди, Рут. Через несколько столетий придут новые боги. Тринидада смешают с Троеликой, и будут говорить, что явлен был единый в трех лицах бог, отдавший жизнь за грехи своих людей.

— Почему это бог?

— Ну, судя по моему опыту, богинь чтут так же, как и женщин. Большинство людей в королевстве уверено, что Тринидад — мужчина.

— И только Сатана вечен. — Вспомнила Рут демонскую поговорку. — И я тоже буду. Никто в королевстве не может мне помочь.

— В Аду помогут. — Демон тоже встал, и стало ясно, зачем он пришел. — Теперь я могу вернуться. И ты тоже можешь отправиться со мной. Там другие законы.

— Там огненные реки текут по раскаленной земле. — Процитировала Рут любимую книгу. — А стальная трава режет кожу. Там красное небо и кипящая вода. Там растут железные цветы, поющие сводящими с ума голосами. Там ночью тьма темнее ночи и вместо луны светит венец Сатаны. Я ничего не забыла там, мое место здесь.

— Здесь ты умрешь.

— Это не смерть, а перерождение.

Но все же в ее голосе не было слышно уверенности. У ведьмы бы получилось лучше. Для Рут же существовал только один мир.

— Я тебе просто не могу позволить этого сделать. — Сквозь зубы сказал демон. — Что бы это ни было, это уже будешь не ты.

— Что тебе до меня?

— Чем я хуже Хольта? — Прямо спросил он.

— Ничем. — Улыбнулась Рут. — Но и ничем не лучше. Уже поздно, Гаррет, все решено. И тебе лучше уйти. И на церемонию тоже не приходи. Мне там нужна чистая голова. И, пожалуйста, молчи. Ты все уже и сказал, и сделал, и я тебя поняла.

От Рут демон вышел в глубокой задумчивости. Последняя фраза оставила пищу для размышлений и имела интонацию упрека. Насколько гворт помнил, упрекать его было не в чем. Не за лицо же она обиделась? Сама знает, что подставилась, что иначе было никак. За приставания? С кем не бывает, не варварке на такое обижаться. По опыту Гаррет прекрасно знал, что лицом к лицу лица не увидать, поэтому отправился за советом к постороннему наблюдателю, которого не захочется расчленить и закопать после первых слов.

Хмелю не нравился замок, несмотря на все его удобства, поэтому наемник предпочитал ютиться в варварской палатке. Гаррет деликатно покашлял у входа, и ему почти сразу открыли. Нирра тут же запахнула за ним полог и уселась обратно к очагу чистить овощи. В палатке оказалось на удивление просторно, чисто и уютно. И тепло. И что-то в этом было. Хмель валялся на широкой покрытой шкурами лежанке, закинув руки за голову и глядя в остро сужающийся потолок. Из самого центра шатра свисали вниз какие-то амулеты, прокопченые дымом.

— Служанку себе завел?

— Скоро там уже? — Спросил наемник глухо.

— Ждут заката. — Тут же стал серьезным демон. — А потом…

— Ты знаешь, что там будет?

— Ты сам знаешь. Возрождение Богини.

— Я спрашиваю, — Хмель перекатился на бок, — что там на самом деле будет?

— Увидим. Ты пойдешь на церемонию?

— Нет. В эти игры пусть играют без меня.

— Я с ней говорил.

На лице у наемника блеснула надежда.

— И что?

— Я позвал ее в Ад. И она отказалась. Сказала, ее дом здесь.

Хмель лег обратно, снова уставившись в потолок.

— Я бы тоже отказался.

— Это глупо! Какая ей разница! Прошагать все королевство, столько пережить, столько увидеть — и спасовать перед Адом!

— Вот уж земля обетованная!

— Ее никто не просил там остаться. Корабли ходят во все точки мира. В такие, где даже не слышали о Тринидаде.

— Такие есть?

— Мир большой. — Уклончиво ответил Гаррет. — Этот и мир обугленных ты уже видел. А есть ведь еще мир желтых людей, и красных, и голубых…

— Мне все равно. Я живу в этом. И Рут тоже. И, сам понимаешь, она бы с тобой не поехала.

— Она сказала, что я все сказал и все сделал.

— Точнее не сделал. — Вздохнул наемник. — И чего тебе еще надо было, демон он демон и есть.

Гаррет встал в тупик.

— Ты у ведьм научился говорить загадками?

— Я вообще не хочу об этом говорить. — Хмель сердито подтянулся на руках и сел, скрестив ноги. — Что за манера перетирать из пустого в порожнее? Не нравится она тебе, насильно мил не будешь. И все, и нечего тут больше говорить.

Вот тут-то у гворта и возникло такое ощущение, будто загорелась голова.

— Что? — Переспросил он шепотом.

— Ничего! — Сердито выпалил друг, но тут же переспросил недоверчиво при виде изумления на демонском лице, — А ты что, и не знал? Ты… да ты совсем, что ли, идиот?!

Нирра неодобрительно оглянулась, но Хмель от нее отмахнулся.

— Я? Это же ты с ней…

— Чего я с ней? — Передразнил Хмель. — Ты совсем охренел? Она мне как сестра!

— С сестрами такого не вытворяют, о чем ты думал!

— Не делал же. — Хмель пожал плечами. — А думанье оно на то и только в твоей голове, чтобы всякие поганцы в нее не лезли!

— Она меня продать хотела!

— Не продала же.

— Она с тобой всю дорогу обжималась!

— А тебе кто мешал?

— Я ей сто раз предлагал!

— В бане? Помню-помню. Нашел время.

— Я бы знал! — Последним беспомощным аргументов выдал демон. — Она никогда об этом не думала.

— Ну, чего ты хочешь, это тебе не мечом махать, тут бы она всяко справилась лучше. А ты ведь и меня обманул. Что ж ты скрытный-то такой?

— А так не видно было? — Буркнул демон.

— Когда, например? Когда ты ее за все хорошее так обложил, что она аж расплакалась?

— Они из-за меня плакала?!

— Погордись еще! Кто ее в Колизее чуть не убил?

— Это она меня чуть не убила! Ты хоть представляешь, как я рисковал?!

— И хоть бы раз сказал, что она красивая.

— Я говорил!

— Да ладно?!

— Ну, не говорил, показывал.

— Чем это ты показывал? Бабами своими?

— А что, терпеть надо было? Ты не мочиться целый день пробовал?

— Ну ты сравнил!

— Я ей знак подарил!

— Прям уж подарил! Всучил прямо, не спросил даже. Нельзя так с ней.

— Ты хоть представляешь, чего мне это стоило? Я чуть не умер! А что она сделала?

— Да много чего. Кто тебя от демонов спасать вернулся?

— Ты.

— Ладно я дурак, о ней-то такого не скажешь. А кто Лависсу помог вытащить?

— По-пьяни! А кто ее от гнойной смерди лечил?

— А ты, рожа паскудная, так и кинул ее в подвале торчать одной и ждать, помрет-не помрет! А уж что ты ей за леди говорил!

— Так она из-за этого полдороги дулась?

— И он себя еще демоном называет! Демон и есть! Тупой и злой, как собака! Ты зачем ее душил? За то, что не дала?

— Когда?

— А что, не один раз, что ли, было? А про то, как ты ей по роже дал, я вообще молчу! Ты же ее чуть не убил!

— Она сама под удар шагнула! Кто ее просил выступать?!

— Может шваль эта красная, которая на тебе повисла? Камень бы не выдержал!

— Не смей так про Нелни!

— Так чего ты ждешь и тут торчишь? Иди и целуйся со своей Нелни, крылья есть, за день обернуться успеешь! Только постучаться не забудь, как долетишь, чтобы новый ейный хахаль в окно выкинуться успел!

— И пойду. — Дрожащий от ярости демон встал. — Катитесь вы все в демонскую задницу! Я вам ничего не должен, ничего! Делайте что хотите, хоть об стену убейтесь! Богиня, мать ее белесая блоха! Ты тоже глаза раскрой! Если бы она… если она меня… она не стала бы!

— Ты сам не захотел!

— Когда?

— Гаррет. — Хмель заговорил медленно и раздельно, как с маленьким ребенком. — У варваров есть обычай. Если ударишь женщину, которая тебя любит, она может попросить что-то. И если ты отказываешься это делать, это значит, ты отказываешься от нее. Ты отказался.

— Я? — По серьезному взгляду было видно, что наемник не шутит. — Она ничего не просила у меня!

— Забыл? Дери тебя Сатана, ты что, даже не понял?! Ты ж сам спросил, чего она хочет! И она сказала — голову Нелни! А ты что ответил?!

— Она мне не жена. — В бедной демонской голове падали последние бастионы. — Мы же не…

— Она же объясняла, что это вопрос доверия. Она тебе доверяла. А ты ее подвел. А ты думал, она из-за слепоты так? Когда до самой могущественной ведьмы в мире рукой подать? Когда и так в темноте лучше, чем мышь-землеройка все знает?

— Это все вранье. Вранье, ясно? Ничего такого нет, ты просто с Лависсой переобщался. Ей тоже везде любовь мерещится!

— Как знаешь. — Наемник пожал плечами. — Уже без разницы.

— Она никогда об этом не думала! Я бы знал!

— Она сама не знала.

От внезапно раздавшегося женского голоса наемник и демон вздрогнули. Нирра подала им две доски с горкой уложенным мясом и печеными овощами.

— Рут не просто женщина, она Разящая. Это которая дерется. И дерется. И дерется. И больше ничего не делает и не умеет. Она не знала, что это. Это как заболеть, когда до этого ни разу не болел. Ты поймешь, что с тобой происходит? Все тело ломит. Голова кружится. Дыхание сбивается, и говорить трудно. Что ты тогда сделаешь?

— Что? — Обалдело переспросил Хмель, глядя на плавающие в глиняной кружке кусочки яблок.

— Ты подумаешь, что если вести себя, как обычно, то все пройдет. А потом привыкаешь.

— Не передергивай! — Разозлился демон. — Не бывает такого! Чтобы не понять!..

— Ты ничего не знаешь. — Презрительно ответила девчонка. — Ничего. Потому что ты злой. Ты сам не понял даже.

— А давно это ты по-нашему разговариваешь? — Опомнился Хмель, лихорадочно вспоминая, что она могла услышать лишнего.

— Моя мать крестьянка, отец солдат, как думаешь сам?

— А почему раньше не говорила?

Нирра пожала плечами и вновь занялась очагом. Двое мужчин следили за ней глазами, потом Гаррет опомнился, сунул Хмелю доску с овощами и быстро вышел.

— Не будет? — С притворным сожалением вздохнула лучница. — Ну ладно, я съем.

— Нирра! — Угрожающе начал Хмель.

В ответ на него посмотрели не менее угрожающе и властно показали на циновку, на которую полагалось садиться, чтобы есть. Хмель мрачно опустился на плетеный коврик и запустил руку в мясо. Нирра пристроилась рядом, но так, что нельзя было дотянуться. Наемник еще не отошел от разговора, и кипящая кровь требовала с кем-нибудь поругаться.

— Что еще я про тебя не знаю?

Молчание.

— Тебе не стыдно?

Нет ответа.

— Тебе вернуть бусы?

Она насупилась и задышала часто, будто готовясь заплакать. Хмель почувствовал себя словно голый и безоружный охотник, стоящий в прыжке от остроухой кошки.

— Вот только не вздумай реветь!

Она пожала плечами, отставила вылизанную дочиста доску и подсела ближе, положив руку мужчине на колено. Если бы другой рукой она не ворошила угли в очаге, глядя на них так, будто каждый мог сию минуту выскочить и устроить пожар, то Хмель бы, наверное, знал, что делать, а так он застыл, как дурак, и неловко отполз в сторону.

— Ты чего делаешь?

Снова молчание.

— Ну хватит, я знаю уже, что ты меня понимаешь!

— Как я могу! — Деланно удивилась Нирра. — Ты сам себя не понимаешь, куда мне, грязной варварке!

— Чего это я не понимаю?

— На мне не надо жениться. — Она дернула себя за пояс и принялась нещадно терзать бахрому. — Я уже девятнадцать дней пью зелье от детей. Что ты хочешь? Я некрасивая? Ты взял все бусины!

— Я ж тебе уже сто раз отдавал!

— Сначала взял, потом передумал?! — Она гневно вспыхнула. — Ты еще скажи, я сама отдала все! А ты мне кинул, как ненужную вещь!

Уже потом, разглядывая узкую спину с трогательно торчащими лопатками и чувствуя во рту вкус неумелых, но горячих поцелуев, наемник внезапно понял, что его просто грязно использовали. Нирра, как почувствовав, грозно повернулась и приподнялась на локте, растрепанные косы свесились, прикрывая грудь.

— Что-то не нравится?!

— Все нравится! — Поспешно ответил наемник, с бесстыжей варварки станется оторвать самое дорогое, уже вон и руку протянула.

— А что тогда рожа такая кислая?!

— Рут. — Уныло поделился Хмель. — Жалко же.

— Воля Богини. — Нирра пожала плечами, потом поднялась и натянула платье. — Хватит валяться, пойдем — посмотрим.

— Не пойду. — Наемник отвернулся.

В спину прилетел не сильный, но внушительный пинок босой ногой.

— Встал и пошел! Меня раза два хотели казнить, так вот я точно знаю, что когда заглядываешь в темноту, заглядывать легче, когда в спину смотрят те, кого ты оставляешь.

Глава 73. День, когда я сдался. Часть 3

Действо решено было перенести в катакомбы, еще недавно бывшие прибежищем Сестер Смерти. Там уже было все для подобных церемоний: и свечи, и благовония, и алтарь, и места для зрителей. Все было готово для воссоединения трех осколков Богини в одно великолепное и могущественное целое. Подарившая Тринидаду королевство, она возвращалась в обитель богов.

В пещере гулял ветерок, непонятно где рождавшийся, смешиваясь с шепотами и треском свечных огоньков, завихряя дымные кольца курений. Бой барабанов и пронзительные голоса дудок нагнетали тревожно-нетерпеливую обстановку. В центре зала словно из пола вырастал белый гладкий пьедестал с синевато-венными прожилками. На идеально ровном расстоянии от него и друг от друга молча стояли три женщины в легких накидках и ременных сандалиях. Их волосы были распущенны, лица бледны и безжизненны, и каждый ясно видел, что они имеют лишь облик живых существ, а на деле являются гораздо большим. Забылось все: их жизнь среди варваров, их длинная дорога вечного ученичества, их промахи и неудачи, их шутки и капризы. Остались только оболочки, вмещающие единый дух, которому сегодня предстояло освободиться.

Король, конечно, присутствовал тоже. Он, как и все Рут, знал, что так будет лучше, но все равно грызло чувство вины, ставшее почти привычным. Он почти ничем не отличался от обычных варваров, синих глаз не различить было в полумраке, и только золотой обруч, обхватывающий голову, выдавал. Лависса в красивом голубом платье стояла за его левым плечом, не рядом, но достаточно близко, чтобы он чувствовал. За правым стоял Хмель под руку с Ниррой. Рядом с Хольтом никто не стоял, Кесса не захотела возвращаться в это место. Здесь присутствовали только главы кланов, ведьмы и лекарки, но все равно было очень тесно. Любопытно-завороженные люди не смели лишний раз пошевелиться, жадно следя за каждым движением факельных бликов на пустых лицах. Вот вышла одна из ведьм, самая старая. Кому, как ни Творящей, открывать для сестры сияющие врата.

— Мы видели, как ты пришла к нам, — зазвучал неожиданно сильный и молодой голос, — и видели, как ты шла с нами, и видим, как теперь ты уходишь. Ты даровала нам победу, ты хранила нас от болезней, ты делилась с нами своей мощью. Ты сошла на ложе Дона из рода Моргов и воплотилась от семени его.

На лицах сестер Рут вдруг появились три одинаковые улыбки, уже не вполне человеческие. Хмель тоже вдруг не смог сдержаться, несмотря на величие момента: ведьма выставляла Троеликую одновременно и любовницей, и дочерью Тринидада.

— Ты подарила нам славного короля, лучшего из возможных! — Ведьма повысила голос. — И благословением твоим он будет править достойно и мудро! А теперь ты возвращаешься в лоно небес, откуда пришла когда-то, чтобы быть рядом с тем, кого ты выбрала. Так взойди же на пьедестал и займи свое место по праву!

Мрамор молочно засветился, и вверх от него потянулся столб холодного неяркого света.

— Взойди же на законное место, чтобы мы чтили тебя, как прежде, и завещали тебя своим детям и детям наших детей. Воссоединись Утешающая, приносящая облегчение…

Лекарка шагнула на пьедестал, поворачиваясь спиной к центру. Варвары ахнули. Ножки в ременных сандалиях слились с камнем, превращаясь в такой же белый мрамор. Он поднимался вверх по коленям и бедрам, прямо к безмятежно смотрящему сквозь потолок лицу, как будто она видела не каменный свод, уходящий во тьму, а только не по-зимнему синее небо с пушистыми облаками. А потом глаза застыли, став тоже мраморными, лишь на лице все еще играла полуулыбка, и казалось, что этот камень живой.

— Воссоединись Творящая, создающая мир…

Следом за лекаркой на пьедестал шагнула рыжая. Лукаво подмигнула Хольту, улыбнулась Хмелю и тоже застыла, сросшись спиной с сестрой, слившись в одно целое. Белыми стали такие яркие волосы, белым покрылась ехидная зелень глаз и красные губы. А Рут и так была белой, шагнет следующей — и даже не заметишь, что изменилась. Громко всхлипнула и заплакала Лависса. Хмель покрепче сжал рукоять Неразлучника. Славный меч в этот раз никого не защитит. Нирра успокаивающе гладила его по руке, глядя во все глаза.

— Воссоединись Разящая, непорочная дева, осиянная удачей…

Рут медленно шагнула к пьедесталу. Перед церемонией им дали дурманное зелье, сковывающее движения и отуманивающее зрение. Перед глазами все плыло, оставался только голос ведьмы и яркое пятно незавершенной поклонной статуи. И все это уже было: тот же туман, и тряпичные ноги, и дикий холод… и волки. Были волки, много волков. И еще Хольт, как во сне, не по-настоящему. По-настоящему не бывает так спокойно и хорошо. И кровь, и огонь, и взятые замки, и кричащие люди. Война. Непорочная дева, осиянная удачей, да какой там удачей — планами, картами, бессонными ночами и сладковатым запахом гниения. Какая она непорочная, прогнившая насквозь, замаранная в грязи по самое горло, растоптанная, униженная Тринидадом, преданная, ненужная — Богиня. Рут сделала еще шаг, и никто не отговаривал — так надо, так лучше. Остается только повернуться, прижаться спиной к камню, который вот еще только что был живой плотью, и застыть без дыхания и движения. И остаться здесь, во тьме пещеры, где томилась заключенная Смерть.

— Йррахахааа!!!

Боевой клич отразился от стен и пошел гулять, порождая странное и страшное, все не умолкавшее эхо. Тринидад отступила и резко толкнула статую ногой. Она с грохотом упала, разбрызгивая каменные осколки, и с пола поднялись непонимающие, ошарашенные сестры. Музыка смолкла на визгливой ноте. Тринидад, подбоченясь, встала на пьедестале одна и насмешливо глянула на ведьму, потом обвела взглядом своих варваров.

— Вы что это, дети шлюх, решили, что я, Рут Тринидад, так вот и дам себя превратить в каменюку? А между ног меня лизнуть не хотите? Прежде зарастет моя дырка, чем я позволю кому-то говорить мне, что делать, а что нет! Ха! Я не для того невестилась с гребаными лордами, чтобы стоять тут, пылиться и ждать, когда меня крысы обосрут!

Она спрыгнула с камня, воинственно поправив пояс. Вожди кланов встретили ее таким ревом, что будь стены чуть менее прочными — обвалились бы.

— Какая я, нахрен, непорочная? — Смеясь, крикнула Тринидад, поворачиваясь к сестрам. — Это я-то непорочная? А может, вот эти две шлюхи, ннэ? Да я учила придорожную девку исскуству любви, а она слушала, открыв рот, и еще не все запомнить смогла! Нет уж, внимания мне и так довольно! Чего бы мне таскали молельники? Хлеб и воду? Пусть засунут себе в задницу и хлеб, и воду, и цветы и свечки! А я хочу вина, пива, мяса и убить кого-нибудь, кто будет этого достоин, ахой!

Это были речи вождя. Это было то, к чему они привыкли.

— Мы трахнули это гребаное королевство и натянули его гребаного короля по самое некуда! — Рут согнула руку в локте, ударив по сгибу кулаком. — Мы убили всех лордов и взяли их дочерей и жен! И пусть я лучше захлебнусь сегодня в бочке с пивом, чем буду завидовать вам с небес!

Гомонящая толпа ломанулась к выходу — отмечать победу заново. В ней смешалось все и исчезло все, пока Рут не осталась одна вместе с Герком.

— Блестящая речь. — Только и сказал король. — Они не зря за тобой шли.

Рут посмотрела на него с отчаянием, вся бравада слетела с нее, как луковая шелуха.

— Что же я наделала? — Она поднесла руки ко рту и укусила так, что потекла кровь. — Что же я наделала, Герк!

Когда они вышли, праздник уже кипел вовсю, и наконец-то Тринидад могла на нем поприсутствовать как следует, уже не воплощением Богини, а просто вождем со своими воинами. Осталось только выбрать, куда пойти, с кем протанцевать первый танец, и что выпить. На глаза попалась Кар Харст, разговаривающая с Хмелем.

— Ну ты дала! — Сказал ей наемник со смехом. — Началось все так… торжественно, прям я не могу, а закончилось как всегда.

— Постоянство — признак таланта. — Ответила ему Рут. — Харст! Ты опять с брюхом? Да ты с ума сошла, старуха! Тебе помирать скоро, а ты все блудишь!

— Ты сперва своих детей заведи, а потом мне говорить будешь, много у меня их или мало! — Осклабилась ничуть не обиженная варварка.

— Может, я и не рожала ни разу, но детей у меня всяко побольше, чем у тебя. — Рут широким жестом обвела беснующихся варваров. — Все еще скажешь, что я мало в них понимаю, ннэ?

— Не скажу. — Харст погладила живот. — Я почтительная дочь.

— Отойди-ка. — Хольт оттеснил ее, и подхватил Рут на руки. — Я счастлив, словами не передать! Хотя, конечно, объективно лучше бы было тебе молча сделать свое дело. А теперь как?

— Поживу еще немножко. — Понизив голос, ответила варварка. — Дон ведь долго протянул. А там — на Дорогу Сна. Сделаешь для меня?

Хольт поставил ее и еще раз крепко обнял, до хруста в костях и слез из зажмуренных глаз.

— И для нас. — Лекарка и Ведьма подошли, держась за руки, все еще немного неземные в своих прозрачных белых платьях и с распущенными волосами. — Сделаешь, Хольт?

— Как вы? — Рут протянула им руки, с благодарностью ощутив под пальцами пусть холодную, но живую кожу, а не камень.

— Зачем же ты? — Шепнула ведьма, щекоча ухо и плечо пушистыми огненными волосами.

Во второе плечо уткнулся благодарный лоб лекарки.

— Ведь мы едины.

— Были едины. — Ответила ей Рут, перебирая пальцами тугие пряди. — Давно, так давно, что никто из нас не помнит об этом. А потом наши дороги разошлись, и нет смысла возвращаться. Так, как было, уже никогда не будет, и глупо пытаться все вернуть. Мы идем дальше.

Вопреки опасениям, этот бунт не разрушил шаткое равновесие короля. Рут не стала претендовать на управление войском, с этим успешно справлялся Хольт с помощью Скалы. Все тревоги и волнения ушли. Когда собственная судьба с каждым часом все определеннее, до государства и людей становится очень мало дела. Сестры торопились жить жадно, как голодный, у которого в любой миг могли отнять вожделенную пищу. Рут же тенью бродила по замку, не выходя на свет и вспоминая легенды о белой невесте. Еще ее тянуло в лес, там было что-то важное, но каждый раз она не могла это найти. В последний раз ее нашел Хмель и увел от полыньи, сердито выговаривая. Рут в тот раз даже подралась с ним слегка, но все равно не смогла убедить, что не собиралась топиться. Просто было в черной воде что-то, что напоминало еще о чем-то, как сон во сне. Но в итоге все это не имело почти никакого значения. Твоя судьба сложилась однажды, сказала ведьма, а это просто помарки в книге, которые уже не важны для основного сюжета, и будут лишними.

Медленно, как остановившийся и заржавевший механизм, государственная машина начинала работать. В Кастервиле по-прежнему оставалась большая часть варваров, но от войска не осталось и трети. Остальные возвращались в горы, туда, где когда-то стоял замок Дерквиль, принявший на себя первый удар, чтобы снова когда-нибудь расколоться и начать враждовать. Из замка Прест пришли послы, там теперь правил такой же почти совет, что и в Дранкервиле. Они просили пищи и политической поддержки. Бывшие гладиаторы неплохо справились с наведением порядка, но понимали, что им нужен мудрый управляющий. С половиной из них Гаррет отправился в Шерридан, договариваться о торговле. Второй половиной были племена Скарслеров и Крангов на случай срыва переговоров и просто для устрашения тамошнего сброда. Хольт недолго думал над кандидатурой управляющего — Скала был лордом, должен суметь. Кар Харст, конечно, отправилась с ним, как всегда, помочь советом. Королевство, как смятый цветок, расправляло листья и поднималось навстречу солнцу.

Весна обещала быть теплой, а лето — благодатным. И значит, наставала пора снимать платок. Эта мысль снедала Рут постоянно, и вскоре вытеснила все другие мысли. Она ни о чем больше не могла думать, и вправду стала похожей на убиенца, безутешно бродящего по Кастервилю призраком войны. Кесса все чаще поглядывала на Хольта, но он не спешил выполнять обещание, ведь с лекаркой и ведьмой перемен не было, а значит, и для Рут еще рано.

Когда стаявший лед перестал покрывать лужи по ночам, из Шерридана вернулся Гаррет с хорошими вестями. Целая флотилия пиратов и контрабандистов предлагала королю Герку свои услуги, и брали они недорого, ввиду отсутствия пошлин и наличия многочисленных льгот. Остальной отряд был еще в трех днях пути, гворту же потребовались сутки полета.

— Чего гонца не отправил, сам притащился? — Спросил Хмель после объятий и хлопанья по демонской спине.

— По тебе, дураку, соскучился. — Гаррет от души огрел наемника по голове мягкой полупустой сумкой. — Как тут?

— Смотря что интересует. Кесса пока не родила, Прест отстраивается, в Дранкервиле переговоры с советом. Крестьяне возвращаются на пашни, варвары их охраняют. Король все еще без королевы.

— Король без королевы. — Повторил Гаррет, смакуя. — Красиво. Как и последняя леди. А как сам?

— Да что со мной будет, все по-старому! — Отмахнулся наемник.

— За старое взяться не тянет?

— Я ведь еще не победил наставника. — Хмель слегка помрачнел.

— Как она?

— Как в воду опущенная.

— Переживает?

— Скорее наоборот.

— Пойду гляну.

— Сходи. Только это… не пугайся сильно. Отец их, говорят, такой же был перед тем как… сам поймешь, в общем.

Сразу увидеть Рут Гаррету все-таки не дали. Сперва он долго отчитывался перед венценосным Герком, который за время его отсутствия стал еще больше похож на настоящего короля, потом препирался с Хольтом, ехидно критикующим каждое его действие. Убить советника на месте не предполагалось возможным из-за особой государственной ценности, поэтому оставалось только выпить чего покрепче и завалиться спать прямо в огромной ванной. Так что когда Гаррет продрал глаза, в комнате уже было темно, а вода остыла. Гворт выбрался из ванной и долго с гримасой разглядывал сморщившуюся кожу на пальцах. Чистую одежду служанки оставили на приветливо разобранной постели, а грязную унесли. Хорошо хоть сумку оставили. Гаррет взял ее и отправился искать Рут. В замке было тихо, даже челядь еще спала. Старые камни дышали жизнью и людьми, теплом обжитого пространства. Следы варварки были повсюду, слабые и посильнее, и демон пошел по последнему.

Рут нашлась на крыше, в заброшенном летнем саду. Когда-то здесь были растения и кусты, а теперь просто неровные камни, разбитые вазы и сухие стволы деревьев. Летом Лависса начнет сажать здесь цветы мира обугленных, а пока все вокруг было мертвым и черным. Варварка даже не повернула головы в его сторону. Она сидела на скамье беседки в темно-зеленом платье и водила гребнем по распущенным волосам, взгляд у нее был совсем пустой. У демона встал комок в горле и предательски замерло в груди.

— Здравствуй, Рут.

Она не ответила, лишь рука с гребнем на миг остановилась, а потом мерно продолжила свою работу.

— Вот, я вернулся. — Неловко продолжил он, подходя ближе. — Ты, наверное, и не заметила, что меня не было? Я виделся с Декеном, Арти еще у него, он очень доволен. Они будут возить адское стекло для теплиц. В таких урожай созревает быстрее и можно снимать его несколько раз в год. Конечно, надо много, но я поднял старые связи… да ведь тебе это не интересно, да? Помнишь лабиринт? Его отстраивают и откачивают воду, чтобы была связь с Кастервилем. Старая ведьма тоже жива.

Она была пустой. Все ошибались, до Дона Рут было еще очень далеко, и сознание было живо, просто ей больше не было дела ни до чего. Равнодушие затопило дочь Тринидада до самых краев, и тут требовалось что-то такое же мощное, как война, чтобы возродить ее к жизни.

— Можно я попробую? — Демон протянул руку. — Не понравится — расплетешь.

Она равнодушно уронила гребень и пучок цветных кожаных шнурков. Демон поднял и зашел ей за спину, принялся водить по волосам, разбирая их на пряди, наконец-то он, а не проклятущий Хмель. Волосы ложились легко, отвыкнув собираться в косы, перевивались шнурками, сплетались змеями друг с другом. Гаррет не торопился.

Закончив, он отступил. Рут подняла вялую руку и провела по волосам, непривычно стянутым после стольких дней свободы. Ничего не изменилось в ее лице, рука бессильно упала. Она положила ее на колени, как что-то чужеродное, и принялась смотреть в окно беседки на далекие огни внизу.

— Оставишь? — Помедлив, спросил демон. — Ответь что-нибудь. Рут!

Он сел рядом с ней на лавку и заглянул в лицо. Ей было все равно, Тринидад привыкла к взглядам в упор. Но она не распустила волосы.

— Почему ты меня вытащила? Зачем? Ведь не продать же, в самом деле?

— Потому что тебя там не должно было быть. — Хрипло с непривычки вдруг ответила она. — Мне так захотелось.

— Почему ты ответила?

— Тебе это важно. — Она все так же безучастно смотрела в темноту.

— Почему ты раньше не сказала?

— Ты не спрашивал.

— Как… как ты вообще?

— Я? Я страдаю. Мне больно. У меня сердце разрывалось в груди, а воздух не хотел проникать в легкие, я мечтала о смерти, а она не шла ко мне… все, как ты тогда сказал, Гаррет.

— Слушай, я… — Гаррет виновато потер шею. — Я никогда еще этого не делал, так что ты прости, если что не так. Просто ты… я ведь тебя не сразу узнал, ты сильно изменилась. А потом, когда узнал, подумал, что уже не важно, что поздно. А когда мы вернулись, я уже столько… и сейчас мне тоже кажется, что уже поздно, но ведь и тогда я так тоже думал, а оказывалось, что нет…

Он запутался и замолчал. Рут его не слушала, ее вспышка прошла, она уже давно отвыкла от людей.

— Что мне нужно было сделать? Я же знаю варварок и какие они… и шутки у тебя были тоже, любой наемник покраснеет. А внутрь ты не пускала, и все время про этого своего Хольта думала, кто же знал, что он действительно никто!

Рут резко дернула подбородком.

— Ну хорошо, он твой близкий друг и отличный парень… временами… — загорячился Гаррет, — но я его уже заранее ненавидел, и оказалось, что правильно. И да, не стоило тебя душить. Но ты хоть представляешь, что это, когда ты рядом, за спиной, и даже дотронуться нельзя? Особенно после того, как я тебя голой видел! Я думал, ты с Хмелем. И вдруг ты со своими пальцами… как огнем обожгло! Конечно, все равно не стоило тебя душить, я… мне… ты прости меня, а?

Единственное, чего ей хотелось, чтобы он ушел. Он слишком много говорил, и она уже устала слушать, и устала от его присутствия, и от того, что он чего-то от нее настойчиво добивался, а она не понимала, ей было тяжело понимать. Но она не распускала волосы, а значит, пока он мог говорить дальше.

— И ты очень красивая. — Торопливо выдал демон. — Очень. У тебя все… такое… и ты так двигаешься… и за клеймо тоже прости, я просто хотел, чтобы тебя никто не смел обидеть. Хотя бы из наших и из ведьм. Помнишь демонов в Дранке? Они ведь вас отпустили, тебя и Хмеля, не посмели тронуть мою женщину и моего друга, хотя меня собирались прибить. Оно бы и после моей смерти работало. Оно правда тебя ни к чему не обязывало, я бы никогда не смог с тобой так, хотя хотелось, ты даже не представляешь. А ты так рассердилась, ведь на самом деле не из-за своих, Рут? Просто ты бы и так согласилась, если бы я спросил, да? Я не думал, что ты согласишься, я ведь даже представить не мог… я слишком много извиняюсь, да, но у меня совсем мозги отшибло, я столько наделал! Я даже не могу ничего исправить, но ты меня всегда прощала, и так долго… Рут, пойдем со мной в Ад! Пожалуйста! Тебя там вылечат, и ты вернешься, если захочешь! Клянусь, я буду держать свои лапы от тебя подальше, просто согласись!

— Так скучно. — Тихо пожаловалась темноте Рут. — Уже сейчас скучно. Ничего нет. Скоро я увижу Дорогу, там папа, он ждет меня…

— Обойдется! — Демон зло тряхнул ее. — Этот мерзкий ублюдок ногтя твоего не стоит! Я бы тебе очень много мог рассказать! И когда ты сойдешь с Дороги дальше, он так и останется на ней вечным призраком пугать прохожих! Просыпайся, Рут! Давай! Очнись! Ты такая холодная, я тебя не чувствую…

Тринидад отстранила его и села обратно, по-прежнему плавая в состоянии полусна-полубреда. Гаррет вздохнул и опустился перед ней на одно колено.

— Ты хоть поняла, что я тут говорил, а Рут?

Наверное, поняла, но уже слишком далеко ушла по Дороге, и все слова долетали до нее бледными отголосками того, что они действительно значили. Остался один способ.

Гаррет решительно скинул куртку и рубашку, стянул сапоги. Перекинулся, распахивая крылья. На звезды набежали облака, и он казался отброшенной ими тенью. Рут вздрогнула и отодвинулась на лавке, но демон быстро обхватил ее поперек талии и резко взмыл в небеса, тем движением, от которого у более слабых может не выдержать сердце. А у сильных — проснуться.

Все равнодушие и апатию из Рут вышибло ледяным ветром, или они просто не поспели за демоном, оставшись внизу, на крыше. Теперь же они были выше любой крыши. Варварка никогда не боялась высоты, но она и не подозревала, что не знает настоящей высоты. В животе все сжималось, и единственным, что осталось, был Гаррет, в которого она вцепилась последней судорогой утопающего. Если бы она могла набрать воздуха в грудь, то непременно бы завизжала как девчонка, но его не хватало даже для дыхания. Стремительный полет, похожий на падение, остановился, и на Рут обрушилась тишина. Внезапно она поняла, каким Кастервиль был громким со своими скрипами и шорохами, с полуночными шагами и дыханием. В развернувшейся тьме не было ничего, кроме нее.

— Открой глаза, Рут. — Еле слышно сказала демон, чтобы не нарушать вечный закон тишины. — Посмотри.

Варварка только замотала головой, прижимаясь теснее, и повыше подобрала ноги.

— Ты меня придушишь. — У демона вырвался теплый смешок. — Если это месть, я понимаю, но несколько несвоевременная.

— Спус… тись… — тихим писком вырвалось в ответ.

— Конечно. — Гаррет взмахнул крыльями и качнулся, как поплавок на воде. — Но сейчас просто посмотри. Ты не упадешь. Я тебя не отпущу.

Рут не хотела смотреть, единственное, что она хотела, это стоять на чем-то твердом. Но демон был непреклонен и действительно держал крепко и надежно, так что Рут даже не смогла бы вырваться. Еще он был теплым, несмотря на холод вокруг. И наверное, именно это заставило Тринидад открыть один глаз, когда чуть выровнялось дыхание, и оглядеться.

Вокруг расстилалась тьма. Мокрая и неприятная. Демона она не касалась, держась подальше. И даже звезд не было. Рут громко и раздельно дрожащим голосом сказала ругательство и покрепче сжала руки на демонской шее, предпочитая не смотреть по сторонам и сосредоточившись на длинном и остром гвортовом ухе. Гаррет с протяжным стоном рванул зубами ткань платья и потерся мордой о круглое белое плечо.

— Почему ничего не видно? — Хрипло спросила Тринидад.

— Мы в облаке.

Демон пару раз взмахнул крыльями, поднимаясь выше. Облако осталось внизу, а над головой засияли звезды. И показалась луна, круглая и желтая, как демонские глаза. Внизу тоже была тьма: ни очертаний замка, ни деревьев, ни светящихся точечек костров. Демон не двигал крыльями, он вообще не шевелился, но держался в воздухе лучше, чем любая птица. Рут осторожно посмотрела вниз. Гворт стоял, твердо и уверенно, как на земле, лучше, чем на земле. Варварку замутило, и она снова вцепилась в него, зажмуривая глаза.

— Ты привыкнешь. — Мягко пообещал демон. — Тебе понравится.

Он дохнул на нее жаром из огненной пасти. Рут резко вскинула голову, собираясь сказать, что ни к чему привыкать не собирается, но озадаченно замолчала. А потом потянулась холодным носом к шее Гаррета.

— Что такое? — Беспокойно спросил он.

— Чем это ты пахнешь?

— Чем? Ничем.

— То-то, что и ничем.

Рут принюхалась еще раз, но она не ошиблась. От демона не пахло ничем животным, только теплом нагретого на солнце камня. Гаррет отвернул голову и вздрогнул, когда по шее прошелся горячий влажный язык. Дикарка грозно щелкнула зубами возле его уха.

— Спускайся, чешуйчатая харя!

— Может, пока рано? Мне еще не надоело с тобой обниматься.

— Ну пожалуйста! — Жалобно заканючила Рут, поджимая ноги. — Тут страшно, Сатана тебя дери! Ну спустись, я все, что хочешь, сделаю!

— Все, что хочу? — Не веря себе, переспросил демон.

Он серьезно глянул ей в глаза, и Рут стукнула его кулаком, отшибив руку.

— Спускайся, пока я во второй раз тебе крылья не ободрала! — Прошипела она, потрясая в воздухе больной кистью. — И перекидывайся, так у меня больше шансов тебя избить!

Когда есть крылья, не обязательно возвращаться так же, как пришел. Миновав разрушенный сад, демон влетел прямо в собственное окно, чуть не приложившись головой о раму. Поставил Рут на пол, чтобы закрыть окно, и варварка со стоном рухнула на кровать, снова ощущая под собой нечто твердое и незыблемое. Демон, помедлив, перекинулся в человека и повернулся к ней. Рут села на кровати, приглашающе раздвинув ноги, и внезапно расхохоталась.

— Ты чего это румяный такой? — Нервно усмехаясь, спросила она.

Демон толкнул ее обратно и навис сверху, внимательно глядя. Она снова беспокойно усмехнулась, все внутри протестовало против: из этого положения воинская наука учила выворачиваться девятью приемами разной степени опасности для противника. Рут Тринидад создавали для войны, а не для любви. Демон перекатился вместе с ней, и теперь она была сверху, по-прежнему растерянная. Гаррет поднял руки и дернул за шнуровку на лифе, обнажая грудь. Нестыдливая прежде варварка быстро наклонилась, ища губами его рот. Демон неровно резко выдохнул, дернувшись всем телом. Сейчас его волновали две вещи: как выпутать ее из платья и не получить несовместимых с жизнью ран, и у кого эта пакость научилась так целоваться. А грудь можно и руками нащупать… и сразу по ним получить. Тринидад вскочила с постели и отступила к окну.

— Все, хватит. — Заикаясь, проговорила она. — Пошалили и будет. Не умею я этого.

Гаррет тоже встал и зашел ей за спину, крепко обхватив руками. Расстегнул широкий пояс с ножом, расшнуровал до конца лиф, и тяжелое платье упало, оставив Тринидад в тонкой нижней юбке. Следом слетела и она. Демон заскользил пальцами по ее телу, гладкому, как белый мрамор, чуть не ставший могильным, и варварка хватала его за руки. Она дрожала крупной дрожью, крепко сжимая зубы, так, что скулы сводило.

Человек за спиной еле прикасался губами к ее шее, мягко дышал в волосы, и в его действиях все было просто, и ничего злобно торжествующего и унизительного.

— Рут! — Позвал он на выдохе. — Рут!

— Что? — Всхлипнула отважная воительница.

— Ты же знаешь, я тебя люблю?

— Нет. — Ответила она, дрожа.

Демон удовлетворенно кивнул.

— Еще узнаешь.

Он наклонился и зацепил зубами кожу на спине, прокусив до крови, но больно почти не было. Хватаясь за его руку, Рут одновременно почувствовала резкий глубокий толчок внизу. На белую юбку капнуло красным.

Уважая чужой сон, Хмель не беспокоил демона до полудня, но тот и не думал появляться, несмотря на обещанную со вчера бутыль с огненной водой. Нирра ходила вокруг нее кругами, но наемник был непреклонен и заветную пробку не вытаскивал, несмотря на уговоры, приятные и не очень. В конце концов ему посулили сдохнуть миллионом страшных смертей и отправились пить с тем, кто этого больше заслуживает. Так что демон задолжал другу либо вторую бутыль, либо подарок для обидчивой девицы.

По опыту зная демонскую ненасытность, Хмель осторожно постучал в запертую дверь и услышал, что может входить. Гаррет в обличье демона с удобством разлегся на широкой кровати в компании очередной девицы.

— Ну ты и сволочь! — Вместо приветствия начал наемник. — Я тебя жду, а ты тут прохлаждаешься! Живо выгнал эту паскуду из койки и пошел заливать со мной душевные раны! Которые из-за тебя же и приключились.

— Не могу. — С притворным сожалением отказался друг. — Занят.

— Ты так кажный вечер занят, а я у тебя один!

— Тихо ты! — Зашипел гворт, бережно прикрывая спящую женщину крылом. — Во-первых, это все вранье! Я с самых островов без… ну почти… во-вторых, она тоже на дороге не валялась!

— Кто это вообще? — Заинтересовался наемник.

Гаррет таинственно поманил его когтем, и когда друг подошел поближе, с торжествующим шелестом развернул крыло. Лицо у Хмеля окаменело.

— Ты что наделал?! Ты… ты…

— Тихо! — Гворт осторожно высвободился из объятий Рут и вытолкал друга из покоев.

— Ты за кого меня принимаешь! — Накинулся он на него. — Мы вместе!

— Что, правда? — Переспросил все еще бледный Хмель.

— Нет, мимо шел и прямо в нее упал!

— А Нелни?

— Нелни! — Демон хлопнул себя по лбу. — Забыл совсем!

— Чего забыл?

— Ничего, иди. Пить сегодня будешь без меня.

Рут проснулась от холода. В постели никого больше не было, и она беспокойно огляделась, убирая с лица выбившиеся из непривычной прически волосы. Так заплетали демонских невест. Тело болело, на коже темнели следы прошлой ночи, и варварка поежилась, вспоминая подробности. Стукнуло окно. Рут посмотрела на влетевшего демона и отвернулась. И положила на голову подушку, мечтая под ней задохнуться. Гаррет хмыкнул и щелкнул пальцами, стряхивая в камин искру, от которой мгновенно загорелись аккуратно уложенные дрова. Потом сел на кровать и провел пальцем вдоль варварского позвоночника. Спина недовольно дернулась. Из-под одеяла выпросталась рука и натянула одеяло.

— Я тебя и сквозь него достану. — Пригрозил демон и в доказательство вытащил злую дикарку из-под подушки, предусмотрительно завернув в одеяло, чтобы не царапалась.

Лицо у него было таким сияющим, что она смутилась и перестала вырываться.

— У меня из-за тебя все болит!

— А ты еще хотела, чтобы я в демона перекинулся! Да, вот об этом я и хотел поговорить. Как бы это сказать-то… только пойми меня правильно…

Варварка резко вскинулась, и Гаррет, пока она не надумала себе всяких ужасов, быстро выпалил:

— Я Сатана!

Рут громко фыркнула.

— Я - Сатана. — Повторил демон, чувствуя себя ужасно глупо. — Ну… момент, конечно, неподходящий, но я мог до самого Ада подходящего не найти. Ты ведь пойдешь туда со мной? Тебе там понравится.

— Чего только сейчас сказал? — Рут закрыла глаза и положила голову ему на плечо, явно не впечатленная новостью.

— Номинально я им перестал быть, когда лишился крыльев. Понимаешь, у нас убивают увечных. А правитель тем более не может быть увечным. Мой предок, тот, кого изгнали из Рая, был хромым. Он всю жизнь это скрывал и страшно мучился. Поэтому предпочитал чаще появляться среди людей. Таким они его и запомнили. В нас кровь ангелов, поэтому мы можем менять облик. И не можем покупать души. Война подходила к концу, поэтому я отправился в Шерридан, чтобы быть готовым к ее завершению. У меня на королевство были планы. И тут случилась облава. Остальное ты знаешь… Скажи уже что-нибудь?

— Герк тебя сразу раскусил.

— И ты ничего не скажешь?

— А я и так знала. Ты очень интересно бредил, когда мы познакомились. — Рут открыла глаза и напряженно отстранилась, но Гаррет поспешно обнял ее крепче, чтобы никуда не делась. — Что я, дура, что ли, душу подавать? Надо же было тебя как-то расшевелить, вот и сработало.

— А почему молчала?

— Я дура, что ли, в таких делах с наскока действовать? Очень было удобно с повелителем Ада. У меня на тебя были планы. Потом я, правда, засомневалась, правитель из тебя, конечно… и похож ты на этого… у меня книжка про Ад была, с картинками. На Люцифера, первого Сатану, вот. Я не буду твоей женой. Никогда. И никаких клейм.

— Знаков. — Поправил Гаррет. — Из меня отличный правитель. Демоны не люди, они не бунтуют, а Сатана только один. Полукровки, конечно, другое дело, у этих воля своя. За это их так и не любят.

— Я принадлежу только себе.

— Идет.

— А тебя никто не спрашивает.

Рут выпростала руку и поймала его за палец, внимательно изучила ноготь.

— Какой твой облик настоящий: этот или демонский?

— Какая твоя рука настоящая: правая или левая?

— Перекинься.

— Может, не сейчас?

— Перекинься, я хочу посмотреть.

— Эм, Рут, сначала я…

Она резко вырвалась, скинула одеяло и надела его рубашку, разом став заметно свободнее. Походила по комнате, ногой затолкала свое платье под кровать, потом беспокойно села рядом.

— Давай!

Гаррет постарался, чтобы это было как можно медленнее. Чешуйки встопорщивались и медленно ложились от пальцев к плечам сине-красными узорами. Крылья расправились и тут же сложились за спиной. Рут задумчиво смотрела на него, сидя на кровати и подогнув под себя одну ногу.

— Потрогать можно?

— Можно. — Недовольно проворчал гворт, подставляя крыло.

Вот только потрогать она хотела совсем не крыло.

— Рут! Превеликая Богиня, может, не надо?

— Не бойся. — Она подняла голову и усмехнулась. — Больно не будет. Ну, не очень сильно.

— Что значит не бойся, осторожней с зуба-а-ахх…ты… бесстыжая…

Последней здравой мыслью было, что надо выкинуть из покоев сумку с головой Нелни, пока не завоняла.

Content

Бушаева Елена В поисках короля