Вадим Жмудь

…Пожалуй, даже в пятницу

По мотивам романа А. и Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу»

Глава 1. Кто не рискует, тот не пьет шампанского

— Привалов, у тебя есть шанс реабилитироваться.

— Витька, ты…

Я сверкнул глазами. На этот раз корнеевский свитер уж точно должен был испепелиться, но он опять опередил меня — выставил щит Мерлина с наглым розовым кроликом в центре, который пушистым задом и отразил мои молнии в стенку за моей спиной. Кролик потер лапкой попку и развеялся.

— Ты же знаешь, что мой вирусоед никогда не ошибался раньше. Ты же сам первым прибегаешь ко мне за последней версией. И ты, Брут… А еще друг! На больное место железным каблучищем!

— Ну, во-первых, я вовсе не сказал, что не считаю твоего гениального «доктора Прива» не самой лучшей антивирусной программой в мире и окрестностях… Во-вторых, тот факт, что твоё детище выело со всех компьютеров институтской сети все программы, разработанные в различное время сотрудниками профессора Выбегалло, на мой взгляд — лишь лучшее тому подтверждение…

— Ты это ученому совету скажи!

— И скажу. Христобаль, кстати тоже считает, что единственный недостаток твоей программы, это то, что она не может проникнуть в Выбегаллов сейф, где хранятся дискеты с копиями его творчества. Но сейчас не об этом. Ты слышал, конечно, что вчера в институт доставили три мумии для работ в рамках программы «Египет»? А вот чего ты не слышал — так то, что к ним сегодня утром получены кое-какие свитки на неизвестном языке, и твой автопереводчик мог бы нам помочь, а если уж твой «Лингво Юнивёрсал» не прочтёт эту халдейщину, то я уж и не знаю…

— Это у тебя в руках копии текстов?

— Да, — Витька небрежно кинул стопку бумаг на стол, — видишь ли старик, Янус придает твоему участию в этих работах очень важное значение, и поскольку мнение Януса в данном случае…

Дальше я уже не слушал и не слышал. Я начал изучать копии странных текстов. Если бы я знал, чем это кончится, возможно, я очень и очень поостерегся бы. А может, и нет? Впрочем, не буду забегать вперёд, как сказал стрелочник, уступая дорогу локомотиву…

То, что выдал мой «Лингво Юнивёрсал» я не сразу смог осознать, хотя за 15 лет работы в НИИЧАВО чего только не насмотрелся. Ощущение было такое, будто перевод не получился — ерунда какая-то. Прочитал второй раз, третий… Если верить «сопроводительной записке» (так я окрестил копии свитков) — к нам доставлены не простые мумии, а законсервированные посланники другого мира. Какого? Это и предстояло выяснить. Теперь уже ничто не могло меня остановить.

В мозгу рисовалась картина… (В каком мозгу, товарищи? Мозжечок в рудиментарном состоянии — Витька, сгинь! Заморожу!). Итак, рисовалась картина… Посланники других миров… Терпят бедствие… Технологии на земле еще не многим лучше пещерного уровня… Отважный капитан принимает решение поместить членов экипажа в саркофаги, замаскированные под ритуальные захоронения, и сопровождает их письменами, зашифрованными для далёких потомков. Когда-нибудь будет расшифровано это послание, люди смогут помочь инопланетным героям и с их помощью установится связь между двумя цивилизациями… В меру бесстрашный и очень умный программист прочел рукопись, сорок веков хранившую Величайшую Тайну Вселенной… (Вспотели руки).

Если бы я знал, насколько был далек от истины, я бы посчитал Витькины издевательства за комплимент. Да не мозжечок, а боковая линия! Ослом я был, ослом я и остался… Но, впрочем, не так уж я был далек от истины, просто истина оказалась гораздо более многоплановой, чем голливудские сказки.

* * *

«Сколько пальцев конечность мудрого жителя этих мест имеет, столько штук счета при переходе на следующую ступень…». Десятеричная система счета, как у нас, ясно. «Сколько вращений совершает эта сфера при проходе вокруг светила, столько по столько по столько делить срок вращенью — будет в итоге срок освещенья замка черным светом» — так, ясно сутки три раза делим на 365 — это примерно 1,77 миллисекунд. Черный свет — инфракрасный? Ультрафиолет? Рентгеновский? Ладно, пока оставим вопрос. «Яркость луча такова, как в сумме всех цветов свечения на основание башни в которой контейнеры от светила строго от верха…» Ага, надо еще учесть, на сколько пирамида погрузилась в землю за эти годы и пересчитать.

— Привалов, что это вы вычисляете в три часа ночи?

— Витька, напугал! Ну тебя к черту!

— Чертей сейчас запрещено беспокоить — сам знаешь, у них от полуночи до полчетвертого время выгула и нереста. А поскольку они занесены в Красную книгу, с учетом сокращающегося поголовья чертей, принимая во внимание, что репродуктивный возраст у них оканчивается в 300 земных лет…

— Никак не привыкну, что с вами, чародеями, и выругаться-то как следует не аппетитно — вечно придаете самый приземленный смысл древним как мир междометьям.

— Думать потому что надо, прежде, чем говорить. Тогда вон ты лаборанта Выбегаллова послал к лешему, он стал оформлять командировку, суточные получил в кассе, билет до Тьмутараканска и обратно, гостиницу на три дня забронировал и улетел бы… Только вот когда пришел уточнять задание, выяснилось, что это образное мышление товарища Привалова, а никакая не научная командировка.

— Не лаборанта, а дубля. Ты-то сам сильно думаешь, когда дублям команды отдаешь?

— Вот как раз с ними особенно четко думать приходится. Они ведь своего мышления имеют каплю — ровно на поставленную задачу. Это тебе не Стеллочка феечка. Ага, покраснел, Привалов, до самых ушей!

— При чем… ну при чем тут Стеллочка? И вообще — не отвлекай!

— Вот как раз отвлечь тебя очень даже необходимо. Ты, похоже, решил, что вопрос активации мумоидов уже решен положительно и твоя задача состоит лишь в преодолении технических сложностей. А обсуждать возможные последствия мы уже и не хотим? Вынести на ученый совет развернутую программу — это уже излишняя волокита? Привалов у нас теперь сам решает кого и как активизировать? Забыл любимую пословицу Януса: «Один лаборант вытащит джина из бутыли, а семь академиков его не засунут обратно»?

— Это я-то — лаборант? Витька, ты с Луны упал?!

— Ты, положим, не лаборант, но ведь и в руках твоих не какой-то там занюханный джин, а нечто покрепче… В общем так, сейчас давай-ка ты спать, а завтра будем моделировать различные варианты событий на дублях.

— Кто не рискует — тот не пьет шампанского!

— Кстати о шампанском, поздравляю товарища начальника ВЦ!

— Уже и забыл почти! Спасибо. Завтра с шампанским отметим. Но я-то не про то…

— Ладно, про то — не про то. Не дуйся ты. Но модельный эксперимент провести всё-таки придется.

* * *

Но назавтра модельного эксперимента не получилось, поскольку Иона Карпыч Чистовымьев, полковник в отставке, а ныне начальник 1-го отдела и начальник Штаба ГО по совместительству, организовал плановые ученья всего личного состава института «действиям при пожаротушении очагов возгорания, а также методам доврачебной реанимации пострадавших».

Выдумал какие-то противогазы! Чародеям из НИИЧАВО противогазы необходимы, как цапле калоши. Если и следует кому-то носить противогаз, так это Выбегалле, да и то не для защиты оной, а как раз наоборот — с целью оздоровления общей экологической обстановки в Институте.

Самое противное в этом мероприятии было распоряжение от 14 февраля, согласно которому, «с целью пресечения подмены сотрудниками собственных лиц лицами лабораторных биотехнических дубликатов, на время ученья пси-излучатель перевести в режим мощности на уровне порога Тарантоги, вектор Макропулоса Сен-Жермена замкнуть Мёбиусом». Это означало, что с надеждой отправить как обычно на ученье дублей приходится распроститься.

Ученье происходило на площадке перед зданием Института. Поскольку вечером про обещанное шампанское я напрочь забыл, то его пришлось покупать утром. Пришлось ждать открытия магазина, поэтому я пришел, когда народ уже собрался на импровизированном «полигоне», и авоську с торжественным напитком пришлось положить под кустик.

— Огнетушители углекислотные типов ОУ-2, ОУ-4 предназначены для пожаротушения очагов возгорания методом посылки направленной струи двуокиси углерода, выделяемой под давлением из металлического раструба. С целью наглядной демонстрации сейчас данная дымовая шашка будет приведена в действие и затем наглядно затушена с помощью данного средства пожаротушения. Шашка наполнена едким дымом, который по мере её сгорания будет выделяться в указанное помещение… Отставить «в помещение» дым будет — выделяться в окружающую среду.

— Ион Накаркыч, а загрязнение дымом среды с саннадзором согласовано?

— Я сказал, дым условно едкий. Данная шашка — учебная, образца УША18. Или УША19? Отставить. Тип шашки указан на упаковке. Так… Сейчас посмотрим. «Зроблино у Трохицыбульске»… нет, это не то… А, вот УША…. Дальше бумажка оторвана. Короче, не путайте меня — это шашка для создания видимости тумана или задымления — в кино ещё такие применяются.

— Давайте уже зажигать что ли? Время идет.

— Отставить разговоры про время. На занятия нам отпущено… У кого есть часы — мои остановились? Ладно, зажигаем уже. Сейчас мой помощник из числа ополчения произведет возгорание…

Стеллочка — добрая душа, которая не смогла соврать, что ни коим образом не может участвовать в ополчении, была одета в войсковой противохимический комбинезон, хвостик — ремень, застёгивающий куртку, был пропущен, как и полагается, между ног и застегнут на уровне пупка. Лишние 40 см резинового пояска свисали весьма двусмысленно, смущали её и всех присутствующих, придавая ей нелепый не совсем женский вид. Краснея и смущаясь, Стеллочка переломала почти весь коробок спичек, но фитиль так и не зажгла.

— Привалов, ты чего не поможешь? Ты же турист прожженный.

Я был благодарен Витьке за возможность спасти Стеллочку, поскольку страшно смущался предложить свою помощь и вместе с тем изнывал от сочувствия.

— Давайте уж, действительно, я…

Стеллочка с благодарностью отдала коробок и стала пристегивать злополучный ремешок булавкой к поясу. Фитиль загорелся и мы отошли на почтительное расстояние, давая возможность нашему неугомонному инструктору проявить мужество в противоборстве с огнем.

Шашка постепенно стала разгораться и Иона Карпыч решил, что пора воспользоваться огнетушителем образца «УША сколько-то», начал отворачивать кран, но тот не поддавался. Иона Карпыч применил атлетическую силу полковника в отставке и кран отломился и остался в руке начштаба ГО.

— Поскольку углекислотные огнетушители предназначены для пожаротужения очагов в закрытых помещениях, нам лучше следует воспользоваться пенным огнетушителем, каковой у нас имеется.

Отважный борец с огненной стихией взял пенный огнетушитель, с ненавистью сорвал пломбу, перекинул рычаг и опрокинул баллон краном вниз. После этого он направил раструб в сторону шашки. Из раструба вырвалось многоголосое шипение, начиная с высоких тонов и переходя на чавкающие и хлюпающие звуки, после чего потекла тоненькая струйка, напоминающая экономную собачку, которой предстоит обойти дозором целый двор и везде оставить памятные метки о своей прогулке. Несколько капель достигли шашки, но не прервали её дымопорождающего действа. Иона Карпыч потряс баллон, и через три минуты вытряс ещё несколько капель. На этом запас баллона, видимо, был исчерпан, и стало ясно, что шашку потушат не скоро.

— Боец Онучкина. Какие действия личный состав расчета должен предпринять в создавшейся ситуации?

Стеллочка густо покраснела, и, наконец, выдавила из себя:

— Может, мальчики, кто-нибудь принесет воды?

Я не помня как побежал в корпус. О том, что ведра уборщицы, видимо, складированы в женском туалете я догадался только глядя на табличку с буквой «Ж». «Где-то же должен быть пожарный стенд? С ведром? Где я его все время видел?… У входа, правильно» — и я помчался обратно. Стенд был, ведра не было. «Песком засыплем», — подумал я, взял лопату и выскочил на улицу.

Закидав шашку землей, я заслужил благодарный взгляд Стеллочки. Однако, шашка и из-под земли продолжала дымить. Самое удивительное состояло в том, что большая часть дыма распространялась к зданию института и заполнила уже часть коридора нижнего этажа.

— Эта шашка и под водой гореть будет. Это же УША18. А может, и УША19, задумчиво произнес Иона Карпыч. Пока вся не выгорит — будет дымить.

— А пеной её можно было затушить?

— Пена всё тушит. Кроме УША19.

— Товарищи, пора расходиться, я полагаю, ученье на сегодня закончено?

— Отставить расходиться! После пожаротушения должен быть оставлен наблюдающий на срок до четырех часов с момента погасания возгорания!

— Так момента погасания ещё не было!

— Вот, значит, надо чтоб был, а потом еще 4 часа.

— Иона Карпыч, может, вы и останетесь?

— Оставить! Начальник штаба ГО должен находиться при штабе. Боец Онучкина, организовать дежурство!

— Ён На-Картыч, как же я, — Стеллочка была готова расплакаться, — они же меня не послушаются!

Слезы Стеллочки на меня производили магическое действие — не в том банальном смысле — пси-излучатель же был заглушен… Просто я представил, как Стеллочка уговаривает кого-то постоять и подежурить около злополучной шашки, мне стало её так жалко, что что-то щелкнуло у меня в мозгах и я сотворил то, чем потряс, как оказалось, воображение прекрасной половины Института, особенно, планового отдела. Как рассказал мне потом Роман, я в каком-то зомбированном состоянии подошел к своей авоське, извлек из неё бутыль шампанского, хорошенько встряхнул её и, отбив горлышко, направил струю на трижды проклятую шашку. Вторую бутыль Роман вырвал у меня из рук:

— Опомнись, Сашок, всё уже погашено. Поэкономь малютку, подумай о товарищах…

Стеллочка на глазах у всех поцеловала меня прямо в губы… Я опомнился. Кажется, никогда еще на свете я не получал такого удовольствия от шампанского, как в этот раз.

— А «методам доврачебной реанимации пострадавших» мы, надеюсь, в этот раз обучаться не будем — подытожил случившее Роман Ойра-Ойра: — Стеллочка нам уже продемонстрировала искусственное дыхание.

Глава 2. Пена

В коридоре было полно дыму. Модест Матвеевич отчитывал начштаба:

— Что же вы, товарищ Чистовыев, за вверенной матчастью не следите, она Вас подводит, понимаешь… Вы это прекратите.

— Чистовымьев я, Модест Матвеевич, — Иона Карпыч закашлялся и повлек начальство на свежий воздух.

— Да-да, извините, Чистовымьеньев. А если у вас, предположим, пожар случится в виварии — там же ценные экспонаты редких образцов хлоры, и особенно, как её… сауны. И вот эти экспонаты, особенно, артикул 1313, и артикул 1314 — они же подотчетны без права списания в рамках внутренней так сказать уценки по акту! Не миновать же комиссии из Москвы! А вы, Иён На-Корточках, как-то вовсе уж и не заботитесь о вверенном участке!

— Позвольте, Модест Матвеевич, как же это вы говорите, а я как раз об этом самом виварии сплю и вижу… Так ведь он в полной обеспеченности — заметьте, моими усилиями — мною заказана, получена и согласно моему распоряжению введена в эксплуатацию автоматическая система пожаротушения в виварии. Этот огнетушитель — это я признаю, недоработочка, но в главном же — ведь такие успехи! Ведь это же автоматика — не какие-нибудь фокусы — перепокусы! Там датчики на потолке… Автоматически начинается заливка пеной всего помещения, стоит только на датчики подать малейший дымок, такой вот, как сейчас…

Последние слова начштаба произнес очень медленно и тихо, и при этом странно побледнел. Вдруг с конца коридора раздался бешеный рев, какие-то крики и визги, и стал отчетливо слышен топот сильных копыт. По коридору бежал Единорог, артикул 1313, покрытый пеной, с горящими огнем глазами. Надо было действовать. Я попытался создать заслон из дублей, но, видимо, пси-излучатель всё еще не действовал. Положение становилось критическим.

— В сторону!!! Проход освобождайте! — заорал я, и оттолкнул администраторов в боковую дверь, совершенно без должного почтения к высокому сану.

Сильное животное пронеслось мимо и галопом выскочило в вестибюль. Что могло произойти дальше, страшно предположить, но к счастью с улицы в этот момент заходил Кристобаль Хунта. Мгновенно оценив обстановку, он щелкнул пальцами и преобразился в заправского тореадора, с плащом в руках. Началась настоящая коррида с той разницей, что рог животного был только один, но длина его, согласно последним замерам, была 112 см. По всей видимости, артикул 1313 был взбешён — на губах и даже на спине его была густая пена. Кристобаль же был отменным тореро. Поскольку он не ставил своей задачей повержение противника во прах, он попросту направлял его в нужную сторону, во время подставляя и отдергивая плащ. Через каких-нибудь 10 минут животное было водворено в комнату отдыха вахтёров, где отвело свою душу на свернутых рулоном матрасах. Распоротая подушка довершила картину разгрома, которая предстала пред ясны очи служителя вивария, когда страсти улеглись.

— Экземпляр «Единорог, бык, артикул 1313» взбесилось, придется вызывать комиссию по списанию, пропала моя головушка, — подытожил ситуацию Модест Матвеевич.

— Бык, артикул 13, как вы его называете попросту перепугался, его кто-то облил пеной, кстати — кто и зачем? — Кристобаль вопросительно посмотрел на начштаба.

— Видимо, сработала сигнализация — автоматическое пожаротушение, реагирующее на задымленность.

— А задымленность, извините, откуда?

— Что же сейчас творится в виварии? — спохватился я. Этот вопрос отвел грозу от злосчастного начштаба, и мы все кинулись спасать «хлору и сауну» живого уголка. Кто-то побежал, кто-то полетел, а кое-кто и просочился.

Что творилось в виварии — впрочем, это уже совсем другая история.

* * *

Когда аврал по спасению жителей вивария закончился, я еще не так люто ненавидел Чистовымьева, но сердился преизрядно. Хотелось ему нахамить, но я вовремя вспомнил о необходимости самоконтроля, и стал считать до ста. Просто так считать было тяжело, и, поскольку, пси-генератор уже включили, я решил создать сто маленьких барашков. Барашки были размером с горошину, но и они меня не успокаивали. Я вспомнил слова Киврина «ничто так не повышает настроение, как занятие исследованием» и решил изучить своё сегодняшнее поведение в критической ситуации. Пришлось смоделировать сегодняшние занятия на столе появились крохотные сотрудники, и вся утренняя ситуация еще раз развернулась перед моими глазами. Меня отвлекли слова Чистовымьева:

— Что же вы это животное заводите в стойло в нарушение инструкций? Ясно же сказано — «при странном поведении и иных тревожных симптомах, как то пена на морде и прочее… животное изолировать и вызвать бригаду ветеринаров для передачи на содержание в карантине». А у вашего рогатого коня, артикул 1313, и странное поведение и пена… Хорошо, что я уже вызвал бригаду — они с минуты на минуту подъедут.

— Послушайте, Евонный Картыч, так же нельзя… Вы же сами знаете, что и странное поведение и пена — это результат ваших учений.

— Нет вы позвольте! Это результат вашей неорганизованности. Ополченец Онучкина не справилась с показательным пожаротушением, вы, между прочим, тоже были не на высоте, хотя в конце концов исправились, а про остальных я уже и не говорю.

Меня распирало. Я был вне себя. И тут взгляд мой упал на мою модель. Человечки разошлись и на площадке остался только не сработавший огнетушитель. К нему подошли рабочие… и тут… «стоп!» я пустил хронодрайв обратно и заново просмотрел этот эпизод.

— Иконокартыч, и огнетушитель не сработавший так там и остался?

— Ох, и правда, его же надо забрать! Вы не поможете?

— О чем разговор, я вам сейчас дубля пришлю. Идите, он догонит…

Дублей Чистовымьев принимал за младший технический состав, называл их всех молодым человеком и очень обожал поучать. Я прикинулся дублем и последовал за Чистовымьевым.

* * *

— Вот, молодой человек, эту штукенцию надо взять и отнести со мной на склад. Давайте, юноша.

— А что это за гвоздик висит на лесочке?

— Где гвоздик? Да что вы — это же приспособление для прочистки канальца. Смотрите суда — перед началом работы этот предмет берётся таким образом, просовывается суда и несколькими движениями…

Пена хлынула из огнетушителя на начштаба и залила его с ног до головы. Чертыхаясь и визжа, он оттолкнул от себя баллон, но это не помогло — почти всё его содержимое уже покрывало его с ног до головы.

В зданию подъехала бригада ветеринаров. Я поспешил к ним навстречу.

— Здравствуйте, товарищи, заждались. Вот, понимаете, упыреныш взбесился. Наверное, крысу бешеную покусал. Странный случай — воображает себя начальником штаба ГО, а сам брыкается, визжит — ну вы видите.

— Не беспокойтесь, товарищ, сейчас заберем на карантин, обследуем, курс укольчиков, здоровеньким вернем. Через недельку.

— Вот и чудесно. Ну я пошел.

Начштаба был препровожден в место, где он смог отдохнуть от перипетий богатого событиями дня. Продержали его там только полдня, а меня лишили премии. Я был счастлив.

Глава 3. Памятник нерукотворный

Началось с того, что на меня стала как-то странно смотреть лаборантка. Я объяснил это происшествием с Чистовымьевым и постарался не реагировать. Потом заглянул домовой Панфнутий, внимательно вгляделся в моё лицо, вздохнул и со словами: «Похож… А я вот за триста лет безупречной службы даже портрета не удостоился» — грустно побрёл восвояси. Но когда позвонил Роман Ойра-Ойра, моё сознание отказалось понимать происходящее.

— Алле, Привалов? Привет, старик. Ну ты даёшь… От скромности не помрёшь. Ты у нас как — дважды герой или кавалер орденов трех степеней? А может ты заслуженный деятель искусств, признанный при жизни? Перещеголял, брат, Пушкина! Ай да Сашка, ай да щучий сын!

— Роман, брось издеваться, что это на тебя нашло?

— Ладно, если считаешь, что все в порядке — мне-то какое дело? Имей только в виду — развеять твои изваяния будет стоить месячного лимита электроэнергии твоего ВЦ, я уже прикинул. Так что сам заварил, сам и думай, как расхлебывать.

— Ромка, ну не томи ты, говори, что стряслось?!

— Да ты что — с луны свалился? Ничего не знаешь? Заработался… Выгляни в коридор-то.

Я мысленно прижал уши к затылку и осторожно выглянул в коридор. Там вдоль стены стояло нагромождение каких-то нелепых фигур странного вида. Подсознание опередило моё сознание, и я ощутил холодок на спине раньше, чем понял, что я вижу. Вдоль стены тянулась бесконечная галерея каменных изваяний, каждое изваяние было моим портретом в различных нелепейших позах — карикатурными, как мне показалось, изображениями. Вдоль галереи ходили сотрудники института, кое-кто щелкал фотоаппаратами, обстановка напоминала смесь выставки потешного искусства и театрального капустника — прежде всего потому, что вместо обычного молчаливого созерцания статуй, как это происходит в музее, в данном случае коллеги эмоционально комментировали каждое изображение в отдельности и всю экспозицию вместе взятую. Моё имя упоминалось не всегда с должным почтением. Громче всех раздавался голос Камнеедова: «Вы это прекратите!» Я ущипнул себя и убедился, что, к сожалению, не сплю. Вдруг говор смолк… По коридору приближался Янус Полуэктович. Был ли это А-Янус или У-Янус, я поначалу не понял. В последнее время разница между ними становилась все меньшей и меньшей.

— Ну что, Александр Иванович, типичная ошибка программиста, как вы говорите? Зависание на цикле, так вы это называете?

И тут меня осенило!

— Точно! Я же не задал граничных условий выхода из цикла! Эх я, дубина!

— Ладно, всё ясно, давайте расходиться, и подумаем, как утилизовать это нагромождение монументов. Вы ведь позволите их убрать отсюда, не так ли?

— Конечно, Янус Полуэктович, только как же это сделать?

— А уж это, голубчик, вы сами сообразите.

Но народ и не думал расходиться. Когда стало ясно, что это — результат ошибки, волна ехидства сменилась валом любопытства. Роман первым высказал общее мнение:

— Давай, Сашок, колись — что сие и откуда?

— Что и откуда, я, кажется, догадываюсь, а вот как оно тут оказалось…

— Давай по порядку.

— Ну, понимаешь, там в виварии у Горгоны клетку пеной залило. Надо было что-то делать. Вот я и послал дубля на её спасение. А поскольку от её взгляда дубль мог окаменеть, я наделил дубля осторожностью по своему подобию и магическими силами. А он из осторожности вместо себя послал дубля, наделенного осторожностью, который вместо себя послал дубля и так далее… Этого варианта я не учел — возможности циклического повторения постановки задачи. Дубли, видимо, множились и все-таки растревожили Горгону, и в результате все окаменели. Только как они тут оказались? Корнеев их тут расставил, не иначе.

Моя гипотеза оказалась верной и в части возникновения с статуй, и в том, кто их доставил на место всеобщего обозрения. По моему предложению, статуи использовали для укрепления берега реки Ельцовки, поскольку горсовет планировал закупить для этих целей обломки бетонных конструкций. Когда мои изваяния закапывали по горло в землю у меня было такое чувство, как будто многократно закапывают меня самого.

Интересно, что подумают археологи грядущего, когда раскопают шесть сотен изображений одного и того же человека в различных позах? И тут я вспомнил о загадке острова Майя…

Глава 4. Ученый совет

Ученый совет начинался докладом профессора Выбегалло на тему «Презентация ВВВ». Народ медленно заполнял зал. Как всегда, каждый рассуждал, что все равно минут на пятнадцать начало совета задержится, поэтому никто не спешил, из-за этого не было кворума и никак не могли открыть заседание. Такое повторялось из раза в раз, и всегда никто не спешил к началу. Эффект большого семейного стола.

— Что такое — это ВВВ? — спросил Роман.

— Вопиющая Выбегаллова Выходка, — мрачно изрёк Витька, и Роман, согласно кивнув, уселся на свободное место, достал из кармана сложенную пополам общую тетрадь, открыл её где-то посредине и стал что-то исправлять. Скорее всего, он не осознал смысл Витькиного ответа.

— З-здравствуйте всем. Кто знает, что сия аб-бревиатурка означает?

Озорной голос Киврина как всегда появился несколько раньше, чем сам хозяин. За привычку появляться постепенно, начиная с улыбки, за Кивриным закрепилась шутливая кличка Чеширский Кот, которая со временем сократилась до ласкового Чеша.

— «Выбегаллов Весомый Вклад», видимо… — сказал Витька.

— Тогда над-до чет-тыре «В» и знак в-вопроса в конце ведь в-верно? — Киврин подмигнул Витьке и расписался в списке присутствующих.

— О чем сегодня докладывают? — сухо поинтересовался Кристобаль, появившийся в на стене в виде главного героя афиши «Музей восковых фигур катастрофы человеческого тела — экскурсовод — очевидец, доктор К. Хунтиссимо».

— К-кристо, ты двумерен, — мягко произнес Киврин.

— Ах да, простите, — Кристобаль сошел с афиши, стал одет в шикарный костюм тройку с галстуком и заколкой с малахитовой вставкой.

— Это означает Всегда Везде Всюду, — ответил Витька.

— Тогда надо было бы — ЗБК назвать — Затычка к каждой бочке.

— Витька, это он про тебя, — сказал я.

— Вот — Вот, Встревай… — огрызнулся Витька.

— Вскипели, Ваше Выскочество? — засмеялась Стелла.

— Вот Вам всем, — Витька приготовился показать кукиш, но его ладонь застыла неподвижно, раздался характерный «бип-бип».

— Выгоню Вас Вон, — спокойно произнёс Кристобаль, после чего Витькина рука плавно опустилась в его же карман, где по-видимому довершила формирование кукиша.

Когда все собрались, Выбегалло повесил на стену транспарант с надписью «Вместилище Всемирного Волшебства». Три буквы «В» были выделены цветом и размером. Выбегалло окинул снисходительным взглядом аудиторию, почесал бороду и в заискивающем тоне обратился к Янусу Полуэктовичу:

— Там у нас эта — корреспонденты на вахте. Их бы, значить, пропустить ба. Тогда, пожалуй, и начнем.

— Корреспондентам на Ученом совете делать нечего — приглашайте их на презентации, выставки, симпозиумы, здесь работа а не ток-шоу. Начинайте, пожалуйста. По регламенту вам пятнадцать минут для доклада.

— Эта, значить, очень крайне мало, но во имя науки, принося в жертву важнейшие подробности, и переходя к сути вопроса, я бы сказал…

— Да, пожалуйста, давайте к сути вопроса.

— Вуаля.

Выбегалло прочистил горло и стал вещать:

— Концепция Вместилища всемирного волшебства включает в себя сложнейшие организующие опции для сопричастности…

Собрание постепенно стало погружаться в сон… Вдруг буквы на плакате стали меняться и появилась надпись: «Вредный Вонючий Выскочка». Собрание оживилось, а Выбегалло обрадовался:

— Я вижу, мой доклад вызывает особый интерес у тех, кто правильно понимает цели отечественной науки.

Кристобаль взглянул на плакат, поднял правую бровь, надпись стала выглядеть «Возмутительно Вопиющая Вседозволенность», после чего восстановилось исходное название от Выбегаллы. Витька стал внимательно разглядывать небо за окошком, а надпись тем временем преобразилась в «Всегда Возможны Варианты», потом «Вредные Выбегалловы Выверты», затем — «Впрочем, Вам Виднее». Роман почесал затылок и надпись стала выглядеть «Вероятно Витька Выпендривается». Кристобаль побарабанил пальцами по столу, и возникло «Виноваты Вы Все» и опять исходное «Вместилище Всемирного Волшебства». Витька поглядел себе под ноги и последнее слово заменилось на «Воровства». Кристобаль соединил пальцы лодочкой и изначальная надпись восстановилась, при этом стала выглядеть как будто покрытой ледяной корочкой. Витька вздохнул и перестал напрягаться.

— Мне кажется, Амвросий Амбруазович, теоретические основы ваших идей достаточно понятны, поскольку не новы, — вмешался Янус Полуэктович. — Давайте перейдем к практической части ваших, с позволения сказать, успехов.

— Вот именно эта демонстрация практической неоценимой ценности наших результатов, так сказать, и является важнейшей вехой в развитии нашей отечественной и мировой науки, достигнутой в отдельно взятой лаборатории под возглавлением вашего покорного слуги.

Четыре дубля, надрываясь и кряхтя, затащили на сцену огромный ящик с двумя педалями и откидным экраном.

— Перед вами универсальный пульт управления нашим Вместилищем всемирного волшебства. Пульт прост в управлении и позволяет любому желающему получить необходимое ему волшебство без ограничения дозы и качества. Как известно, многая мудрости — многая печали. Чем больше кнопок, стало быть, чем больше мыслей, тем сложнее и печальнее.

На потолке появилась надпись «неумехе две руки — много, дурню и одна голова в тягость». Кристобаль её не увидел, поэтому надпись сохранилась.

— Обучение правилам пользования «умклайдетом» может потребовать много времени и вызвать много печали. — продолжал вещать Выбегалло, — Наш пульт предельно прост, а потому совершенен. Он имеет всего только две кнопки с командами «да» и «нет», левую педаль для пролистывания предлагаемых вариантов, и правую педаль, для возвращения к исходным, так сказать, рубежам. Это упрощает управление чудесами и делает пользователя счастливым и радостным. Все подробности отображаются на демонстрационном табло. Позвольте, так сказать, начать.

Выбегалло нажал зеленую кнопку и на табло появилась надпись «Начать?», после чего он нажал её снова. Новая надпись гласила «Выберите необходимое вам волшебство: используйте правую педаль для прокрутки, зеленую кнопку для выбора, красную — для отказа, левую педаль для возврата. Желаем успеха!»

Дальше Выбегалло опять нажал зеленую кнопку. Появилась надпись «Здесь волшебная палочка. Создать?». Профессор нажал кнопку «Да». Внизу экрана появился ящичек с надписью «создание волшебной палочки», а на основном экране: «Ковер-самолет. Вызвать?» — «Да». Далее произошло вот что. На экране появлялись все новые и новые надписи, Выбегалло каждый раз нажимал зеленую кнопку, появлялись новые ящички, постепенно, заполняя всю площадь экрана.

— Шапка-невидимка?

— Да.

— Сапоги-скороходы?

— Да.

— Меч-кладенец?

— Да.

— Скатерть-самобранка?

— Да!

— Волшебная лампа?

— Да!!

— Волшебное кольцо?

— Да!!!

— Джин в бутылке?

— ДА!!!

— Гусли-самогуды? Дудочка-погудочка? Шагреневая кожа? Портрет Дориана Грея?

— ДА! ДА! ДА! ДА! ДА! ДА! ДА! ДА! ДА! — Выбегалло жал зеленую кнопку, не успевая читать надписи. Ему требовалось все, немедленно, сразу, скорее.

— От жилетки рукава?

— ДА!!!!!!

— Программа выполнила недопустимую ошибку и будет закрыта, — всё исчезло единым духом, откуда-то почему-то появилось деревянное разбитое корыто.

Выбегалло вытер лысину мятым платком и сказал:

— Маленькая заминка, не относящаяся к сути дела. Попробуем еще разок?

— Вы выберите одно чудо, Амвросий Амбруазович, а от остальных откажитесь, — посоветовал Киврин.

— Да, конечно, великое познается по малому. Выберем одно.

Выбегалло опять нажал зеленую кнопку и продолжил неравный интеллектуальный поединок с чудо — ящиком.

— Здесь — волшебная палочка. Создать?

— Нет. Курс управления, знаете ли… подзабыл. — Выбегало хихикнул и нажал красную кнопку.

— Ковер-самолет?

— Нет. Куда лететь? Да и опять-таки, курс управления. Мы вот что, эта… Джина, значит, из бутылки. — Выбегалло отказался от всего, что было до джина и при появлении соответствующего вопроса заказал оного нажатием зеленой кнопки.

— Идет загрузка джина, подождите, не желаете ли еще могущественную пери?

— Нет.

— Птица феникс, предсказывает будущее, знает прошлое — заказать?

— Нет, нет, нет! Нет-нет-нет-нет и нет! НЕТ!!!

— Ждите, идет загрузка джина.

Вскоре появились сафьяновые тапочки. Янус Полуэктович вздохнул и предложил:

— Может быть пока перейдем к следующему вопросу? Нет возражений товарищи? Спасибо. Следующий докладчик — Привалов Александр Иванович — о модельном эксперименте.

Я коротко изложил суть вопроса. По мере моего рассказа рядом со мной постепенно материализовался ветхий старик в поношенном арабском халате, с длинными волосами, растущими не только с ушей, но и из носа. Пожалуй, это был не джин, а ифрит. Только очень старый, даже по меркам ифритов. И, скорее всего, немощный. Аудитория не столько слушала меня, сколько завороженно наблюдала за материализацией «джина». Никто не мог представить, что деятельность профессора Выбегалло может увенчаться хоть каким-нибудь успехом. Я ожидал, что мне будут задавать вопросы, но когда я закончил, Янус Полуэктович сказал:

— Спасибо, Александр Иванович, вопросы к вам будут после завершения доклада Амвросия Амбруазовича.

Выбегалло выбежало на сцену и обратилось в джину со следующими словами:

— Сколько значить у меня имеется желаний? Три или больше?

— Мухмур бортабри закромбу всибукль, — ответствовал старикашка.

— Милай, ты давай мне, значится, желания исполняй. Давай-ка для начала скатерть самобранку, что ли.

— Бухтамды замрек швызянь гудракстас. Аль-захатаграт, — почтительно ответствовал карликовый ифрит, — на профессоре Выбегалло появился такой же поношенный халат и засаленная восточная чалма.

— Тут стало быть имеются некоторые лингвистические трудности, — срывая чалму, пояснил профессор. — Это бы доработаем в рабочем, так сказать, порядке. Но сейчас нам этот джин продемонстрирует всё-таки на что он способен. Ты, любезнейший, давай тогда яви свою демонстрационную версию. Гостевой тур валяй. Сильву пле — але гоп!

— Сакзукраб аль могджи истамзнах. Иль аллах илля иллах, Мухамад расуль Аллах, — с этими словами старикашка нажал красную кнопку и исчез.

На этом заседание ученого совета закончилось. Обо мне почему-то все забыли. Самое удивительное, что и я тоже забыл о том, что мой доклад не закончен, решения по моему вопросу не вынесено.

Глава 5. Кто-то же должен это делать

Целью всякого модельного эксперимента является пополнение информации об объекте. Метод этот успешен, если модель адекватна объекту. Модель адекватна, если информация о ней полна. А для пополнения информации следует использовать модельный эксперимент… Замкнутый круг.

Товарищи, что делать? Вот поэтому никто не любит модельных экспериментов, и вот поэтому все ими занимаются…

Похититель диванов, нарушитель дисциплины, злостный вымогатель машинного времени Витька Корнеев требует модельного эксперимента на дублях, уговаривает не торопиться с активизацией мумоидов!

Что, собственно может такого произойти, чтобы маг третьей степени опасался последствий? Орхидеи-мутанты поработят человечество? Мыслящая биомасса начнет поглощать все живое на планете? Неисцелимая болезнь? Ядерный или термоядерный взрыв? Аннигиляция материи и антиматерии? Генетическая катастрофа в масштабах всей земли? Глобальное изменение климата? Наконец, наша планета вдруг станет контрамотом, и начнет двигаться в обратном направлении по оси времени. Ведь мы уже знали о том, что У-Янус — контрамот…

Рисовались картинки в стиле Голливуда. И спасет нас от гибели Арни Шварц, расставляющий точки над «Ё», со своими коронными желваками на квадратной челюсти и фразами: «Грязная работёнка, но кто-то же должен её делать…» и «Добро пожаловать в ад!». Вселенская катастрофа, не меньше — вот что могло из Витьки сделать осторожного и предусмотрительного, дисциплинированного и ответственного ученого.

Янус придавал большое значение моему участию. Почему-то мне выдали всю информацию, и не торопятся забрать результаты, хотя мой «Лингво Юнивёрсал» уже закончил перевод, и, казалось бы, следует передать более опытному магу Кристобалю Хунте или Ф.С. Киврину. На худой конец — тому же Витьке иди Эдику… Видимо, требуются знания программиста, или даже скорее образ мышления — алгоритмизация прогноза, моделирование — вот оно что! Прав Витька, надо мне всерьез заняться моделированием этой ситуации и не из страха за последствия, и из-за того, что, видимо, никто лучше меня это не сделает. А может, мои специфические ошибки (я вспомнил о размножившихся дублях) наведут меня на правильное решение — ведь программисту не впервой распознавать циклический сбой.

Я вспомнил, как на столе у меня баллон огнетушителя окатил пеной дублей-рабочих, которые пришли его забирать. Модель была сделана верно, и она отобразила, что произошло бы на самом деле, если бы никто никаким предсказанием не занимался. Но, поскольку я увидел, к чему это приведет, я сделал так, чтобы к этому времени на месте оказался Чистовымьев. Знание будущего перечеркнуло эти знания. Я вспомнил, что Кассандре никто не верил, пока она верно предсказывала будущее, а как только стали ею интересоваться всерьез (это уже в НИИЧАВО, в отделе прогнозов), так весь её талант словно улетучился. Все решили — старушке пора на пенсию, исчерпалась. А дело-то в другом — верить начали! Для чего прогноз? Для того, чтобы предотвратить нежелательные события. А если их предотвратили, прогноз и не сбывается.

Значит, моя миссия состоит в том, чтобы понять, что произойдет в том случае, если я не пойму, что может произойти. Если я угадаю — то этого не произойдет, но чтобы этого не произошло, я обязан угадать. То есть результат в любом случае обречен на провал, но он необходим. Та-акс… Грязная работёнка, но кто-то же должен её делать!

Глава 6. Поехали!

Фигурки были размером с шахматы. На полу был проведен мелом круг, прочтены заклинания, сам себе я напоминал Хому Брута в молодости, с той только разницей, что Хома был внутри круга, а нежить — снаружи, у меня же — наоборот. В число нежити входил и мой собственный дубль, который с помощью лазера, заклинаний и магии при необходимости мог распаковать модели мумий. Вот только с самими этими моделями мумий была полная неопределенность. Как моделировать неизвестно что?

Поскольку информации о содержимом мумии не было никакой, я поначалу не знал, как поступить. Но я утешал себя тем, что любой эксперимент, даже ошибочный, добавляет знаний, поэтому не так уж важно с чего начать. Эта мысль как-то сильно запала мне в подкорку и преследовала меня целый день и под вечер до меня наконец дошла причина моего беспокойства. Гениально! Ведь это же чистейшей воды поисковый алгоритм — если процедура сходится, то совершенно не важно, откуда начать поиск. А если процедура не сходится, то откуда его не начни — она не приведет к верному решению. Единственным условием того, чтобы процедура приводила к верному решению, является отрицательная обратная связь и устойчивость её по Ляпунову- Калиостро. То есть — отклонение от точки равновесия должно вызывать силы, действующие в направлении, противоположном причине, вызвавшей это отклонение.

Была, правда, проблема с созданием этой силы. Ну конечно, то, что мы поначалу принимаем за решение проблемы, на самом деле оказывается новой проблемой, более сложной. Пораскинем мозжечком. Если смоделированные мумоиды оказываются безвредными, то Янус, вернувшийся из прошлого, не придает большого значения проблеме и модельному эксперименту, значит, в моей модели Янус будет вести себя не так, как в жизни, и я это замечу. Если эти мумоиды оказываются слишком опасными, значит, Янус, понимая опасность эксперимента, не поручит его мне, поскольку я не справлюсь… Вот вам и решение. А кто сказал, что я не справлюсь? Ну, если я справлюсь, значит, мумоиды не так уж и опасны. Итак, если моделируемый Янус будет вести себя так же, как настоящий, значит, модель адекватна, либо её погрешности незначительны для исхода событий. Может, я и ошибаюсь, но я вижу хоть какой-то путь. В любом случае блуждать в потемках лучше, чем бездействовать.

Перво-наперво надо было формализовать критерии для усиления или уменьшения магической злостности объектов. Конечно, она может самопроизвольно разрастаться, как было, например, с выбегалловым гением-потребителем. То есть творение может оказаться могущественнее творца. Это я отлично понимал. Поэтому использую заклятый круг я локализую эксперимент в масштабе один к пятидесяти. Я смоделирую не только сами мумии, но и весь НИИЧАВО в уменьшенном масштабе. Если мумоиды будут безопасны, то ситуация будет развиваться без катастроф. В этом случае ничто плохое нам не угрожает. Этот случай далек от реальности, поскольку я знаю, что У-Янус очень серьезно относится к проблеме. Значит я на некоторый шаг повышаю злостность мумоидов и повторяю моделирование заново. Если ситуация опасна, значит, я увижу маленькую катастрофу.

Нет, ничего я не увижу — ведь в случае катастрофы У-Януса не будет в начале модельного эксперимента! Если я превышу магическую злостность модели, значит, я не смогу смоделировать У-Януса адекватно… Тут встает вопрос, что такое адекватно.

На этот вопрос у меня пока ответа не было. Вот начштаба наш был адекватно смоделирован или неадекватно? Это необходимо выяснить. Я задам ему некоторую проблемку — ему и его дублю, и установлю пределы погрешности. Легко сказать задать проблемку настоящему Чистовымьеву. Он же сроду никогда ничего не делает. Одно только знает — собирать и разбирать свой обожаемый табельный пистолет.

Стоп! Вот этим-то я его и озадачу.

Комната Чистовымьева была соседней с моей — удобный объект изучения. Я сделал стену односторонне прозрачной. Чистовымьев как раз разобрал своего черного друга, смазал каждую деталь и приступил к сборке.

Я создал маленького Чистовымьева за тем же занятием и изъял у обоих один из маленьких черных винтиков. Оба, ничего не подозревая, продолжали собирать пистолет. По окончании сборки, обнаружив недостачу винтика, настоящий Карпыч почесал затылок правой рукой, дубль — левой. Потом оба полезли под стол. Не найдя винтика и там стали хлопать себя по одежде, потом сняли ботинки и вытряхнули их содержимое на пол. «Отклонения в пределах нормы» — подумал я.

После этого каждый стал заново разбирать пистолет и раскладывать детали на белой тряпице. Я подбросил каждому вместо одного винтика два.

Когда процесс сборки был закончен оба обнаружили по лишнему винтику. Ионыч потеребил свой нос правой рукой, дубль — левой. «Дубль — левша», отметил я и внес исправления.

Оба начали процесс разборки заново. Я убрал лишний винтик, но на винтике, который оставался последним, левую резьбу заменил на правую. Винтик не заходил в отверстие. Карпыч нецензурно выругался, дубль — цензурно, но вдвое длиннее. Оба начали процесс разборки заново. Когда железный друг был у обоих разобран и снова почти собран, последний винтик опять не входил в отверстие (ясно дело!). Карпыч стал заново разбирать пистолет, а дубль стал поочередно вывинчивать по одному винтику и пытаться завинтить на освободившееся место «неправильный» винт. Я убавил интеллекта у дубля и решил попить кофейку…

Через три часа оба разбирали в который уже раз пистолет и собирали снова, поскольку неправильный винтик встречался в разное время, они находились в различных стадиях процесса, но суть результата не менялась, если не считать степень раздражения подопытных. Мне показалось, что дубль более сдержан. Я добавил эмоциональности и отвлекся еще на час.

Через час Карпыч тупо смотрел на вороного друга, а дубль тихо скуля бился головой об стенку. Я убавил дублю эмоциональности и перезагрузил с предыдущей точки, прогнал на повышенной скорости. Дубль также впал в прострацию, повторяя поведение прототипа. Опережая живого Карпыча, дубль на ускоренном темпе встал и стал дергать дверь в мою комнату… Я воссоздал свой кабинет и собственный дубль, прибавил громкости. Дубль вошел и сказал:

— Привалов, вы, кажется, на прошлой неделе получили лазерную установку? А пожарнику она до сих пор не сдана.

— Да какая там установка? Лазер маломощный…

— Согласно документации, установку лазерную следует вводить в эксплуатацию по действующим нормативам. Где она у вас хранится? В этом сейфе? Замечательно! Не включать, пока пожарник не примет.

Дубль опечатал копию моего сейфа копией Саваофовой печати. После этого его душевное равновесие полностью восстановилось и он чуть было не отправился домой с чувством выполненного долга, тогда я спохватился и заморозил время на эксперименте. Потом я срочно развернул настоящий сейф, пока он не опечатан, развеял заднюю стенку и создал её голографическое изображение. Даже магу стажеру понятно, что с сейфом, опечатанным подлинной Саваофовой печатью, мне эту операцию проделать бы не удалось. Едва только я развернул сейф на место, как зашел настоящий Карпыч.

— Привалов, а ведь вы на прошлой неделе получили лазерную установку! А пожарнику она сдана?

— Да Ионокарбыч, каюсь… Лазерная установка не сдана. Хотя лазер маломощный…

— Согласно документации — установка лазерная, подлежит вводу в эксплуатацию в рамках действующим нормативов. Где она у вас хранится? В этом сейфе? Отлично! Пока пожарник не примет — не включать.

Настоящий Карпыч опечатал настоящий мой сейф Саваофовой печатью, после чего его душевное равновесие полностью восстановилось и он отправился домой с чувством выполненного долга.

Ну вот и ответ. Создать модель, найти критерии несоответствия, вносить коррективы, перезапускать — и так, пока не будет достигнуто полное тождество модели и её воплощения. Только вот ясно, что если проверять критерии вручную, то и жизни никакой не хватит — перезапускать заново. Надо этот алгоритм формализовать, подключить датчики к компьютеру, чтобы он проверял критерии, вносил исправления и перезапускал модель.

Скрипнула дверь и вошел Янус.

— Александр Иванович, добрый вечер. Ну, что у вас тут вырисовывается?

— Да вот, Янус Полуэктович, идея состоит в том, чтобы грубую модель постепенно уточнять на соответствие по контрольным событиям, вносить поправки и перезапускать. Вот тут будет пульт управления — для усложнения или упрощения условий задачи, для изменения скорости временного масштаба у модели, для перезапуска всей модели с заданной временной точки.

— Условная точка — момент мумифицирования?

— Да. Дальше — прокрутка сорока столетий на большой скорости, потом моделирование с момента поступления мумий в НИИЧАВО.

— И внимательный анализ происходящего?

— Совершенно верно! Если модель ошибочна, то мы не сможем воссоздать ситуацию, которая произошла до активизации мумоидов. Поэтому мы всегда отличим правильную модель от неправильной.

— Подождите, Виктор Иванович, я не успеваю за вашими мыслями. Вы говорите, что всегда сможете отличить ошибочную модель от истинной? Это по каким же критериям?

— Ну как же? Ведь вы, Янус Полуэктович, поручили мне работать над этой моделью!

— Ну и что из того?

— Так, значит, вы верите, что я не подведу!

— Безусловно, как же я могу в вас сомневаться?

— В том-то и дело!!! Как вы можете сомневаться? А раз вы не сомневаетесь, значит, я справлюсь, значит, модель — правильная, а в неправильной модели вы как минимум не доверите мне процесс активизации, зная наперед, что я не справлюсь с этой задачей.

— Голубчик, что это вы такое говорите? Как же это можно знать наперед?

— Но ведь вы же пришли оттуда, из будущего… — тут я осекся.

Мы все считали, что вопрос движения У-Януса в обратном времени с У-Янусом или с А-Янусом обсуждать не следует из деликатности. Мы все считали, что уж кому-кому, а Янусу известно его двойное состояние. Во всяком случае, У-Янус в последнее время даже обсуждал с нами некоторые аспекты этого состояния. Но никто не подумал о том — известно ли А-Янусу о том, что он в скором времени отправится в путешествие во времени задним ходом. А ведь я даже не задумался над тем, с которым из Янусов я разговаривал. Они стали так похожи друг на друга. И это означает, что момент его отправки в прошлое приближается. Мог ли я предположить, что самому А-Янусу не известно о такой поворотной точке в его судьбе?!? И все-таки я с опозданием понял, что это — именно так. Впрочем, я не успел ничего объяснить — Янус догадался сам.

— Александр Иванович, то что вы сказали, чрезвычайно важно. Совсем недавно я обнаружил, что имеется возможность движения во времени в обратном направлении. Правда, только скачками, но, вы не поверите — это возможно!

— Почему же я не поверю? Ведь вы…

— Невозможно в это поверить, и все-таки это так! Я даже подумывал сам отправиться во времени назад, но надо все еще как следует проверить. Поставить эксперимент на животном или на птице хотя бы. У меня все готово. И все-таки меня смущает одно — такой серьезный шаг человечество не должно делать из праздного любопытства. Нет никакой нужды отправляться в прошлое, и не всякую возможность следует реализовать. Впрочем, мне это кажется настолько интересным, что даже и без нужды я пожалуй бы решился.

— Янус Полуэктович, но ведь вы…

— Что?

— Простите, ничего.

— Нет, продолжайте, голубчик… Вы тут сказали, что я пришел из будущего?.. Следует ли мне вас понимать таким образом, что вы считаете, что я уже совершил контрамоцию?

— Ну да, то есть, конечно нет ещё — вы не совершили, а он, другой… — Тут я замолчал, поскольку окончательно запутался.

— Кто-то другой меня опередил? Этого не может быть, мне известен уровень современного состояния науки в этом вопросе… Знаете что, Александр Иванович? — глаза Януса вдруг озарились озорным молодым светом, — После разговора с вами я окончательно решился — я совершу путешествие в обратное время, я стану контрамотом, я буду таким образом объектом для ваших критериев и мы вместе с вами решим эту непростую задачку. Значит, нам нужно только назначить срок моего отправления назад, этот срок должен быть не раньше, чем мы активизируем мумоидов, а активация будет не раньше, чем закончатся ваши модельные эксперименты! Так что решено! Постойте, но если мы так решили, значит где-то должен же быть, где-то сейчас находится, то есть нахожусь я! Ведь я должен же буду куда-то деться?! Вам следует меня разыскать и обсудить со мной, то есть с ним результаты эксперимента, боже, что я несу — как это вы обсудите будущее? Ничего не получится!

— Янус Полуэктович, но ведь вас не надо искать! Вы же итак присутствуете в двух экземплярах, — почему-то мне пришло на ум именно это словечко.

— То есть вы хотите сказать… — А-Янус достал платок и вытер лоб, — вы хотите сказать, что вам знаком я, вернувшийся из будущего, что видели меня неоднократно, и даже беседовали, а я об этом ничего не подозреваю?

— В общем, да… Нам и в голову не приходило, что вы ни разу не пересеклись.

— И тем не менее это так. Ну что же — у меня есть два утешения в этой жизни. Первое — что эксперимент пройдет удачно, а второе — что со мной останутся мои коллеги, мои друзья, то есть вы все — родной институт.

— Мы будем с вами всегда, Янус Полуэктович, — сказал я и почувствовал, что у меня сильно щиплет глаза, но не решился тереть их в присутствии А-Януса.

Глава 7. Экономика должна быть…

Всякая неприятность случается не когда-нибудь, а в момент, когда она наименее желательна. Конечно же, энергетики нам урезали лимит на квартал из-за перерасхода, что заставило институт перейти на пониженный уровень пси-поля, и в целях экономии этого поля пришлось уменьшить размеры дублей до смехотворно малой величины: полмиллиметра стал средний рост каждого дубля на моем модельном эксперименте. Это означало, что наблюдать за ходом воплощения модели стало очень затруднительно. Без микроскопа не разглядишь выражение лиц, без акустоскопа не услышишь разговоров. Вся надежда на электронных наблюдателей. Конечно, можно было отложить эксперимент на следующий квартал, дождаться снятия ограничений на пси-поле… Понедельник, господа, начинается в субботу, или даже в пятницу! Кто же станет ждать, когда предстоит выяснить загадку, которой давность — сорок веков?!? Ну и что из того, что я не смогу наблюдать процесс переборки вариантов, проб и ошибок? Из-за этого отказаться от борьбы? Отложить на неопределенный срок? Конечный вариант я все равно рассмотрю внимательно — плевал я на лимиты! Запишусь на дежурство, взломаю пломбы и… Да что там говорить — победителей не судят, мне бы только приблизиться к решению. Но пока надо просто набирать статистику, исправлять, снова набирать. И, кстати, это даже очень удачно, что размеры дублей уменьшены — я же тогда без особых дополнительных затрат энергии (тут я очень постарался быть убедительным, поскольку обманывать самого себя не легко) смогу ускорить темп эксперимента в миллиарды раз. А мне сколько нужно?

Так, минуточку, сорок веков мне надо прокрутить этак несколько миллионов раз, для того, чтобы процедура наконец-таки привела к правильному решению. Итого… Я погрустнел.

А, была-не была, уменьшать, так уменьшать. Какая разница — полмиллиметра, или полмикрометра, или полнанометра? Конечно, за нанометровыми дублями простые приборы не уследят, но ведь можно сделать сторожа размером сто нанометров с правом стократного перезапуска, который будет докладывать о происходящем сторожу размером десять микрометров, который будет передавать информацию сторожу размером один миллиметр, который уже будет общаться с пятисантиметровым наблюдателем, который будет отчитываться о ситуации лично мне, Привалову А.И. Каждый из сторожей будет сто раз перезапускать эксперимент в рамках собственных полномочий, а на сто первый — советоваться с верхним уровнем.

Если я чего-то недоучел — скорректирую по ходу пьесы. Самое главное правильно смоделировать Януса Полуэктовича и не упускать его модель из виду наблюдателю нижнего уровня.

Глава 8. Истина рождается не только в спорах

— Янус Полуэктович, меня терзают смутные сомнения. Позвольте спросить, как это получилось, что вы не встречались с самим собой, а мы все без проблем общаемся и с вами нынешним и с вами… уходящим в… прошлое?..

— Не смущайтесь, Александр Иванович, называйте вещи своими именами. Давайте для простоты называть меня объектом «А», а того, второго объектом «У», что ли. Ну да, уходящим. Так что? Продолжайте.

— Ну как бы это выразиться… Толи объект У нарочно прячется от объекта А, толи это закон природы такой? И ещё вот что — почему бы нам напрямую не спросить у объекта У, что там таится в этих мумоидах? Зачем все это моделирование? Ведь он же знает все заранее, пусть скажет, как надо поступить, и мы так и сделаем. Как говорится, «жираф длинней, ему видней»!

— Видите ли, Александр Иванович, вам кажется, что вы задали много вопросов, на самом деле — это одна и та же проблема, как бы много дверей в одну комнату. Но давайте по порядку и позвольте мне начать издалека. Вы знаете о нерушимости закона сохранения энергии. Создание вечного двигателя невозможно потому, что энергия не может возникнуть ниоткуда. Двигатель не может питаться энергией, которую сам вырабатывает, поскольку не может производить её больше, чем потребляет, а часть её еще к тому же теряется. То же самое можно сказать и об информации.

— Информация не может возникнуть сама по себе?

— Именно так. Информация не может быть передана из будущего в прошлое, таким образом, чтобы прошлое повлияло на будущее. То есть строгого запрета нет, но невозможно замкнуть поток информации в цикл, в котором нет начала. Информация должна сначала возникнуть как результат поисков, экспериментов, работы ума, и только после этого она может быть передана другим, использована в созидательных целях. Не может человек из будущего помочь людям прошлого сделать открытие, поскольку в этом случае причина и следствие меняются местами, первопричина перестает существовать. Потомок не может быть отцом своего предка, как бы ему этого не хотелось, понимаете? В силу этого контрамоция долгое время считалась принципиально невозможной. Но мои исследования показали, что кое-какие запреты обойти все же можно. Представь себе кусок масла. (Когда Янус Полуэктович увлекался дискуссией, он сам не замечал, как переходил на «ты», но в отличие от Выбегалло, у него это не унижало, а возвышало собеседника, как бы сближало лектора и слушателя. Как у Гоголя «глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина»).

— Если масло разогретое, сквозь него пройдет не только нож, но и перо нашего Фотончика. Если его охладить — оно становится препятствием для пера, но ножом его все же можно резать. А замерзшее до криогенных температур масло и нож не разрежет — сломается. Человек, движущийся во времени вперед, волен в своих поступках, но при движении назад он натыкается на препятствия, которые возникают в силу нерушимости законов природы. И чем сильнее отклонение от естественного хода событий, тем более непреодолимо препятствие. Человек может свободно двигаться по поверхности земли, воздух не препятствует его движениям, но контрамот будет встречать непреодолимые препятствия. Находясь по сути на поверхности, он будет ощущать себя как спелеолог в пещере — видеть-то ему можно будет все, а вот пройти удастся не везде. Слышать он может что угодно, но сказать всего не сможет. ТО, что не является препятствием для обычного человека, станет препятствием для контрамота. Обычный человек разрезает своим телом пространство легко, как разогреты нож режет масло, а контрамот в этом смысле подобен холодному ножу. Интереснейший феномен! Объект У сможет наблюдать объект А, но не сможет явным образом обнаружить свое существование перед объектом А, поскольку это нарушает закон возникновения информации. Я смог узнать от вас о том, что эксперимент состоялся только после того, как сам твердо решил, что он состоится во что бы то ни стало.

— А теперь, когда вы твердо знаете, что он состоится, что мешает вам увидеть объект У?

— Честно говоря, не знаю… Может быть и ничего. Во всяком случае не надейтесь получить позитивные сведения от объекта У о том, что произойдет в будущем. Поэтому моделирование крайне необходимо. И еще — работа мысли.

— А как объект У может знать, повлияет информация на будущее или не повлияет?

— Ничего такого он знать не может. Просто у него не получится повлиять на будущее. Чем дальше он от точки отправления, тем больше времени должно пройти с текущего для него момента до этой точки, тем больше путей влияния, тем больше запретов. Вариантов действия становится все меньше и меньше, как бы пещера сужается.

— А вдруг она совсем сомкнется? Вдруг объект У окажется лишенным вариантов действия, которые не влияли бы на будущее? Что с ним тогда произойдет?

— Ну, зачем уж так мрачно? Во-первых, сравнение с пещерой не совсем точно. И потом — ограничений не так много. Контрамотом должен быть человек, имеющий в реальной жизни как бы двойника, с которым он никогда не встречался. С учетом возможной перемены места жительства это не такое уж невыполнимое условие. В нашем случае мы, как видите, и этого не требуем. Во-вторых, этот близнец не должен совершать никаких научных открытий или иных действий, имеющих последствия в будущем. Я тут кое-что прикинул — помните программу «личности», которую вы мне составляли? Я искал людей, жизнь которых никак не отразилась на будущем. Парадоксальные результаты. Никаких шансов у педагогов и учителей, писателей, лаборантов и научных сотрудников, особенно, младших — все они очень существенно влияют на будущее. А вот среди тех, кто не влияет лидируют политики, сезонные дворники (убирающие снег зимой), спортсмены, журналисты, женщины легкого поведения и, представьте себе, руководители научно-исследовательских институтов. Последнее меня просто шокировало, но с другой стороны — это как раз мне подходит больше всего. Никакой позитивной информации от этих людей не исходит. Они живут, ничего не создавая. Они могут быть контрамотами. Правда, есть загвоздка с энергией в отправной точке, но, кажется, она может быть преодолена.

— Какая загвоздка?

— Дело вот в чем. Простое движение в прошлое исключено просто потому, что такой человек не будет восприниматься как человек — все его действия и процессы в его организме будут идти в обратную сторону, он будет странен для окружающих, значит, он будет феноменом, на который обратят внимание, а значит, он невозможен. Другое дело — дискретная контрамоция. Объект У возвращается, скажем, на двое суток назад и проживает одни сутки так, как и остальные люди. Затем все идут в следующий день, а он — опять на двое суток назад. Правда, за это время Земля отклонится примерно на два градуса от своего предшествующего состояния, но это лишь означает, что человек должен совершить скачок не только во времени, но и в пространстве. Этот скачок как раз не требует затрат энергии, поскольку в тот самый момент, когда объект У появляется в точке трансгрессии, его «завтрашнее» тело исчезает из этой точки в позавчерашнюю. Не происходит значительного изменения массы, не требуется и значительной энергии. Конечно, человек каждый день разный, прожитые сутки как-то сказываются на нем, но все же это несоответствие остается в пределах допустимых девиаций. Так что граничные условия уравнения Руммера-Хампердинга обеспечивают почти самопроизвольный перескок — при условии, если в момент старта эти условия были удовлетворены. Вы меня понимаете?

— Вполне. Но как быть с этим условием для момента старта? При этом объект А превращается в объект У, в момент трансгрессии оба объекта воспринимаются как исчезнувшие, значит, происходит нарушение закона сохранения массы? Ведь у уравнении Руммера-Хампердинга все коэффициенты положительны?

— Это в скалярном его виде. А надо использовать векторное уравнение.

— Отрицательная энергия?

— Нет, отрицательная масса. Должен быть объект отрицательной массы, который бы длительно существовал в прошлом и прекратил свое существование в момент осуществления трансгрессии. Причем, абсолютная величина этой массы должна быть строго равной сумме масс объектов А и У. В противном случае возможны катастрофы. Если отрицательная масса превышает, то она должна чем-то поглотиться, Если она меньше, то не весь объект А, а только часть его перейдет в состояние У, а остальная часть продолжит нормальное существование…

— Подождите! Вы сказали, что если масса будет больше, то она должна чем-то компенсироваться? Ну так вы же можете забрать с собой какие-то вещи.

— Что мне вещи? Я бы хоть какое-то живое существо взял. Фотончика нашего он, мне кажется, не возражал бы.

— Ну да, Фотончика, конечно, Фотончика. Значит, объект с отрицательной массой будет иметь строго такую массу, как вы с Фотончиком, костюм ваш, туфли… А если ну костюм и на туфли не хватит — вам надо будет оставить их в том месте, где вы будете совершать скачок.

— Я уже решил, что это будет мой кабинет. Никогда я не заходил в него ночью, значит, когда я буду объектом У, он будет в моем распоряжении каждую ночь. Но постойте, Александр Иванович, вы говорите так, будто вы уже знаете, что это будет за объект с отрицательной массой. Вы имеете в виду…

— Конечно, Янус Полуэктович. Теперь уже и без модельного эксперимента ясно, что объект с отрицательной массой находится внутри мумий. Хотя… Мумии три, значит, три объекта… А вас двое. Нет, пожалуй, модельный эксперимент все же должен нам кое-что прояснить, да?

— Кое-что должен прояснить, вы правы. Что таится в третьей мумии?

— А на этот вопрос даже я не знаю ответа, — произнес за нашей спиной знакомый голос.

Мы оглянулись и обомлели… В комнате стоял второй Янус Полуэктович У-Янус…

Глава 9. Отсутствие результатов — тоже результат

Я навестил моих наблюдателей. Все время, пока я разговаривал, ел, спал, жил, модельный эксперимент шел на бешенных скоростях. Я надеялся, что решение уже получено, и одновременно боялся этого. Мне предстоит заглянуть в будущее, приподнять завесы такой тайны, которая неведома даже маститым магам. Конечно, полагалось пригласить их всех, но боязнь опростоволосится пересилила боязнь ответственности, так что я решил первое наблюдение сделать самостоятельно. Результат меня обескуражил.

«Задача не имеет ненулевых решений» — такая надпись мигала то фиолетовым, то желтым цветом, раздражая как зрение, так и сознание.

— Что значит не имеет решения? Ведь вот же оно — имеется! Мы все наглядная иллюстрация существования решения. Видимо, что-то не так с граничными условиями проверки.

И я углубился в анализ. Не прошло и часа (тормоз!!!), как я дотумкал: условие проверки включало продолжение относительно безмятежного существования всех сотрудников НИИЧАВО, связанных с экспериментом. Но это условие для Януса Полуэктовича означало: на входе А-Янус и У-Янус, на выходе, А-Янус и У-Янус, то есть оба Януса должны были благополучно пережить момент активации мумоидов. Теперь же версия поменялась — процесс активации мы связываем с процессом трансгрессии. В момент активации открывается источник отрицательной массы (значит, саркофаги достаточно тяжелые сами по себе). В этот момент оба Януса как бы перестают существовать (тяжело об этом думать). Это не означает их смерть — это лишь означает, что А-Янус превращается в У-Януса и отправляется в прошлое. Я изменил условие проверки и запустил задачу заново. Значит, теперь можно определенно утверждать, что А-Янусу не дано перейти момент активации, а значит в саркофагах действительно содержатся объекты с отрицательной массой. Какие-то два объекта — скорее всего, контрамот из антимира в двух экземплярах, случайно попавший в наш мир, желающие отправиться обратно. Сорок веков назад он попал к нам и не имел другой возможности вернуться в свое время, кроме той, которую он выбрал — он научил кого-то заживо мумифицировать его по какому-то неведомому рецепту и поместить в саркофаг, потому что знал, что через четыре тысячи лет на этой планете какой-то ученый решит отправиться назад в обратное время, и это потребует участия отрицательной массы в этом эксперименте. Это даст возможность ему отправиться назад. Значит, в первом саркофаге лежит этот космонавт, а во втором — его копия «У». Значит, в момент её мумифицирования У-объект уже был, то есть всё у них получилось. И этот космонавт благополучно отправился к себе назад, в прошлое, то есть для него — вперед, в будущее. Но что же в третьем саркофаге? Как мучительно ждать — просто ждать и ничего не делать! Ждать конца модельного эксперимента.

Пообщаться бы опять с А-Янусом. Не получится. С тех пор, как он узнал о существовании У-Януса, исчез запрет на их встречу, так что теперь они беседуют о чем-то вдвоем. Беседуют о чем угодно, но только не о том, что произойдет в ближайшие дни, и не потому, что не хотят, а потому, что не могут.

* * *

На следующий день я пулей примчался на работы и первым делом прильнул к окуляру. То, что я увидел меня полностью обескуражило. Та же ненавистная надпись «Задача не имеет ненулевых решений» мигала фиолетовым и желтым цветом, вызывая ярость на уровне подсознания и сплав стыда и гнева на уровне сознания.

Что же делать? Какие еще граничные условия я не учел? Эх я, мазила! На третий раз я просто не имею права промазать! Как там у артиллеристов — золотое правило. Первый — недолёт, второй — перелёт, третий — в точку. Стоп! А что у меня? Два Януса — перебор, ни одного Януса — недобор, попробовать одного Януса? Бред, чушь, не бывает, глупость, безумие!!! Ерунда какая-то!!! Значит, надо попробовать. Не отдавая себе отчета в том, что я делаю, я изменил граничные условия и перезапустил задачу. Ничуть не верил в успех, но надо же что-то делать? Лучше плыть наугад, чем тонуть.

Глава 10. Чрезвычайное происшествие

На следующий день я выспался как следует. Куда спешить? Желто-фиолетовое мигание меня не вдохновляло, увидеть его я не жаждал. По дороге заглянул в Эдику, к Витьке, к Роману… Придя на рабочее место, не спеша поставил кофейник на огонь и заранее ругая себя за полный идиотизм заглянул в окуляр.

«Задача решена успешно. Параметры решения сохранены в директории Привалов. мумоид. модель1.тмп. Запустить новую задачу?»

Я попытался открыть эту директорию, но произошел сбой и вся система зависла. А этот момент в комнате материализовался Витька.

— Привалов, ну где ты там со своим модельным экспериментом?! Летим срочно в кабинет Януса. У нас ЧП! Вчера в полночь Янус телепортировал в свой кабинет два саркофага и активизировал их. А сегодня в его кабинете обнаружили только пустые саркофаги и вот это письмо. И ни одного из Янусов нигде не удается найти. И Фотончики тоже исчезли.

На конверте было написано «Невструев Я.П. — Привалову И.А. лично».

Что-то не сходилось. Как же так? Задача не имеет решений. Неужели модельный эксперимент дал ошибку? Не имеет решений. Вчерашний результат при краевых условиях на входе два Януса, на выходе — ни одного. Не имеет решений? Да нет, не так — не имеет ненулевых решений, а нулевое, стало быть имеет?

— Витька, что такое — нулевое решение информационной задачи?

— Это — этот, как его… коллапс.

— Информационный коллапс? Точно! Приехали! Молодые, поздравьте друг друга.

— Сань, ты чего?

— Да того! Надо срочно активизировать третий саркофаг, Витька, трансгрессируй сюда лазер, у меня лимиты пси-поля закончились.

— Минуточку, товарищ Привалов, ваш лазер опечатан и включению не подлежит до приемки согласно действующему положению…

— Ядрёнокарткыч, какое положение, какой ввод в эксплуатацию, тут ЧП, критическая ситуация! Витька, давай же!

— Слушай, Саня, так он же опечатан — слышал, что говорит? Саваофову печать мне не одолеть.

— Да какая печать, у меня там задняя стенка сейфа — мираж сплошной, голограмма, Витьк, ну давай, а? Не тяни. Время работает против нас.

— Сашок, погоди, ты хотя бы письмо Януса прочитал? Давай прочитаем, что он там сообщает?

— Да ничего он там не может сообщить — как ты не понимаешь, информационный коллапс. Никакой позитивной информации сообщено быть не может. Пока мы не поменяем ситуацию коренным образом. Будущее нигде не записано — будущее мы творим сами.

— А к-как же, Ал-лександр Иванович, ваш мод-дельный эксперимент?

— И он ничего не даст, Федор Симеонович. Задача решена, но решение недоступно. Системы сбоят.

— Ну так почините, — вмешался К. Хунта.

— Кристобаль Хозевич, невозможно. Информационный коллапс. Никто никому не может сообщить информацию, имеющую значение для конструктивного созидательного процесса. Мы находимся внутри коллапса, и пока граничные условия уравнения Руммера-Хампердинга не изменятся, так и будет продолжаться. Витька, ну тащи же ты лазер!

— А кто за это самоуправство ответит? — возмутился Чистовымьев.

— Вот-вот, ответит-то кто? — поддержал его товарищ М. Камнеедов.

— Я отвечу.

— Это на каком же основании вы берете на себя такие полномочия? В отсутствие товарища Я.П. Невструева его обязанности автоматически возлагаются на товарища Ф.С. Киврина, а в его отсутствие — на товарища М.П. Камнеедова, то есть меня.

— В данном случае, мне кажется, должен действовать принцип — «кому видней, тот и главней», — возразил я.

— Да, Привалов. Случай клинический, — Витька гоготнул, — Острый приступ мании величия, проявившийся в создании прижизненных памятников, был лишь предвестником тяжелой хронической формы…

— Да брось ты Витька, не до шуток!

— Ну ты письмо-то почему не вскрываешь?

— Ну как ты не понимаешь. Нету в нем ничего информативного!

— А что же в нем есть?

— Что-нибудь не информативное. Да успеем прочитать, давайте третью мумию активизировать!

— Из-звините Алекс-сандр Ив-ванович, все-таки я тоже не пон-нимаю поч-чему вы не хотите вскрыть конверт от Ян-нуся П-полэк-ктовича? — Федор Симеонович пожал плечами и обвел присутствующих веселым, но недоумевающим взглядом, — Что такого неин-нформат-тивного он мож-жет нам, простите, вам, написать, и з-за чем тогда он вообще эт-то писал, если его и читать не следует?

— Неинформативного? — я задумался, — Это вот что-то подобное нашему теперешнему разговору. Совершено неинформативен. А еще: заявления политиков, статьи журналистов, распоряжения крупных научных администраторов… — я осекся.

— Распоряжения? — оживился Камнеедов, — А ну-ка откройте конверт, немедленно!

— Так он же Привалову лично адресован…

— Не имеет значения. Дайте сюда!

Камнеедов вскрыл конверт, достал листок, пробежал его глазами и как-то мгновенно осунулся, даже стал ниже ростом.

— Ну, читайте вслух, что там написано.

— Извините, это — лично Александру Ивановичу. Разрешите… Александр Иванович, возьмите пожалуйста.

Я взглянул на лист. Это был приказ на бланке Института. Он гласил: «Приказ No… от… Убываю в служебную командировку. На время моего отсутствия назначить исполняющим обязанности директора НИИЧАВО Привалова Александра Ивановича. Директор Института, академик Я.П. Невструев. (подпись)».

— Ну вот, что я говорил — распоряжение администраторов.

— Сань, ты даешь…

— А вы, товарищ Корнеев не ерничайте, а выполняйте распоряжение товарища и.о. директора, — засуетился Камнеедов, — вам же сказали, трансгрессируйте сюда лазер и побыстрее. А насчет лимитов пси-поля не беспокойтесь, товарищ директор, мы ваш лимит восстановим.

— Саня, может все-таки отложим активацию до понедельника, а? Взвесим все, просчитаем?

— Нечего взвешивать, я и без того знаю, что пустые саркофаги примерно на восемьдесят килограммов тяжелее, чем, когда они были полными. А третий саркофаг примерно на сто шестьдесят килограммов тяжелее, чем был любой из двух предыдущих, когда они были заполнены, и соответственно на восемьдесят килограммов тяжелее любого пустого. Конечно, Янус Полуэктович взвесил первый, второй и третий саркофаги, разделил разницу пополам, определил, что она чуть больше его собственного веса, а когда оказалось, что эта разница с точностью до миллиграмма совпадает с весом Фотончика, понял, что откладывать нельзя ни на час.

— Ты о чем, Сашок? Опять бредишь? Извините, товарищ и.о. директора.

— Брежу — не брежу, какая разница, давай, включай.

— Саша, ну до понедельника только — чтобы еще раз просчитать всё…

— Понедельник начинается в субботу!

— А сегодня пятница.

— Значит — в пятницу. Давай, поехали!

Эпилог?

Чем закончилась эта сумасшедшая пятница, читателю, конечно же известно из газет. Ко всеобщему удивлению из саркофага вышел Янус Полуэктович Невструев собственной персоной — постаревший на восемьдесят лет с того момента, как мы все видели его в последний раз. Поскольку маги живут долго, то возраст сказался на его внешности не столь серьезно, как это можно было бы себе вообразить. Если раньше он выглядел как обычный мужчина лет пятидесяти пятидесяти пяти, то теперь ему можно было дать на вид немного за шестьдесят. На плече у него сидел котенок по имени Мезон, и я совершенно уверен, что вес его строго соответствует требуемой разнице в весе. Все оказалось примерно так, как я и предполагал. У-Янус, двигаясь в обратном направлении, дожил до начала двадцатого века, после чего заблаговременно отправился к месту падения так называемого тунгусского метеорита. Он уже знал, что в этом месте совершит посадку корабль контрамотов. Пришельцы были из спасательной команды, в их задачу входила заделка временных разрывов. Они взяли на борт У-Януса и совершили перелет в то место и в то время, где потерпел темпоральную аварию их соотечественник — в Египет, в двадцатый век до нашей эры. В результате аварии он стал контрамотом по их понятиям, то есть нормальным человеком по нашим меркам. Для его спасения требовалось «отрикошетить» от соответствующего живого организма, который при этом также осуществит контрамоцию (или осуществил?). Поскольку Янус Полуэктович совершил свой эксперимент в наше время, а других подобных действий в ближайших ста парсеках и в ближайшие пять тысяч лет никто не производил, то единственным выходом из ситуации для них было отправить астронавта в особым образом усыпленном виде в наше время. Для А-объекта и для У-объекта понадобились два саркофага. Но осталась одна проблема — в точке аварии образовалась информационно-энергетическая петля, заделать которую было необходимо для предотвращения образования со временем так называемой черной дыры. Для того, чтобы заделать петлю, необходимо было «отрикошетить» астронавта и в этом месте постфактум. Янус Полуэктович был доставлен туда и, совершив повторную контрамоцию, вновь стал обычным человеком, который занял место в третьем саркофаге. Для подгонки точного веса на этот раз к Янусу в саркофаг был положен котенок Мезон, также совершивший контрамоцию, но только одну. Он стал настоящим контрамотом, поэтому на следующий день после активации саркофага он исчез. Пришлось ему пополнить отряд кошек, обитающих в подвалах НИИЧАВО. В этом смысле за его судьбу беспокоиться не приходится, поскольку домовые относятся к кошкам по-братски, всегда накормят, пригреют и приласкают, и самое главное — никогда их не пересчитывают. Никогда ни один домовой не спохватится, что откуда ни возьмись появился новый котенок, и никому из них нет дела до того, старится кошка или молодеет.

Что касается впечатлений, которыми поделился Янус Полуэктович, то это уже совсем другая история, а у этой истории наступил

КОНЕЦ…

— Подождите, Александр Иванович, рановато ставить точку в этой истории. Ведь вы даже не заглянули в решение модельной задачи. Какой там адрес, помните?

— Янус Полуэктович, помню, конечно! Файл «Привалов. мумоид. модель1.тмп», только что там можно увидеть и как? Я ведь не посмотрел не потому, что мне не было интересно, а потому, что это было невозможно — сначала файл не открывался из-за информационного коллапса…

— Коллапсической петли?

— Да, петли… А потом — вся эта суета и спешка, чтобы выскочить из этой петли. А теперь вроде бы итак всё ясно…

— А всё ли вам ясно, Александр Иванович? Теперь, я полагаю, доступ к решению не противоречит причинно-следственному закону связей, но я вам напомню вами же сформулированную теорему о неосуществимости достоверно предсказанных неприятностей. Помните? Если неприятность предсказана и предсказателю верят, то…

— Будут приняты меры для её нейтрализации и предсказание будет ошибочно, конечно помню, но ведь я не получил информации о решении, так что данный закон здесь не при чем?

— Вы думаете? Вспомните внимательно, какой ответ вы получили?

— Решение сохранено по адресу…

— Будьте корректны.

— Ну так — «задача решена успешно, параметры задачи сохранены в директории…»

— Вот именно — решена успешно. Значит, вы получили информацию о том, что решение существует, и эта информация побудила вас к дальнейшим действиям?

— Выходит, что так.

— Знание о том, что решение существует — это уже само по себе положительное знание. А вы к тому же получили сведения о том, что на входе, два объекта — А и У, на выходе — один объект.

— Но ведь так всё и получилось!

— И так и не так. Вы забыли феномен Трурля-Клапауция.

— Это же сказка, фантастика!

— И это говорит сотрудник НИИЧАВО?

— Ну хорошо, пусть такое осуществимо, но ведь Трурль — это литературный образ всемогущего конструктора…

— А Привалов — это, с позволения сказать, современнейшая версия достаточно талантливого мага — программиста… Давайте-ка вспомним, что там такое утверждается?

— С какого места?

— Путешествие седьмое, «Беспечность мастерства…»

— «Беспечность мастерства — это наше с тобой проклятье, которое обременяет непредвиденными последствиями любое из наших творений…»

— «Ибо неумелый подражатель, возжаждав пыток, сделал бы себе бесформенного истукана из дерева либо воска, и, придав ему некоторое внешнее сходство с разумным существом, измывался бы над ним суррогатно и неестественно. Но подумай, к чему приведет совершенствование этого замысла!..Представь себе куклу плачущую, истекающую кровью, куклу, которая боится смерти!.. Неужели ты не видишь, как мастерство подражателя приводит к тому, что становится истинной, а подделка — действительностью?»

— Но ведь это относится к совершенному мастеру, а я — всего лишь подмастерье…

— Подмастерье, который создал процедуру бесконечного приближения к совершенству, подмастерье, творение которого превосходит творение мастера, подмастерье, который сам не ведает, что сотворил.

— Подождите, получается, что мой модельный эксперимент — это уже не эксперимент?

— А ваша модель — это не совсем модель. Вы создали новый мир, Александр Иванович. Надеюсь, вы его не уничтожили?

— Нет, я сделал «пауз», то есть, простите, остановку времени.

— Но намеревались уничтожить?

— Конечно! То есть — ой, что же теперь с ним делать?

— Если вы его уничтожите, это будет катастрофа для тех, кто в нем существует. А эти те — это уже не простые дубли. Они настолько близки по свойствам к людям, что называть их дублями нелепо. Дело ведь не в размерах, а наличии сознания. А эти ваши… ну не дубли — они же обладают сознанием, неотличимым от нашего.

— Неотличимым?

— Модель многими циклами приближалась к объекту, постепенно стала настолько его повторять, воспроизводить, что отличия пренебрежимо малы. Что это означает? Не то же самое сказать, что отличий практически нет? Кроме размеров, разумеется.

— Что же делать?

— Подождите, это еще не всё. Вы уверены, что сами не являетесь чьим-то умело использованным дублем? И мы все — не часть чьего-то модельного эксперимента? Можете вы дать гарантию, что кто-то не решит уничтожить наш мир за ненадобностью, поскольку он служил моделью для решения некоторого вопроса, и коль скоро вопрос решен, то и модель не нужна? Можете ли вы быть уверены в том, что некто более могущественный не нажмет этот самый, как вы говорите, «пауз»?

ПАУЗА

— Я тоже об этом думал.

— Александр Иванович, когда выйдем из этой петли, надо будет основательно во всем разобраться. Одному вам не справиться. Я, как вы понимаете, не могу вам помочь, поскольку являюсь переменной в вашей задаче. Значит, следует подключить Виктора Корнеева и Романа Ойру-Ойру.

— Порадуемся хотя бы этому…

— Безусловно, существуем…

— Но мы, во всяком случае, существуем.

— Да… Смешалась связь времен.

— Как будто хвост виляет собакой?

— Не знаю. Думаю, что недолго. Долго такое продолжаться не может. Просто временное движение по трансцендентной ветви коллаптической петли…

— И долго это будет продолжаться?

— Я его сейчас уроню. Научный эксперимент.

— А почему стакан разбился?

— Ошиблись номером…

— Кто это был?

— Я сниму трубку… Нет, здесь таких нет, вы ошиблись.

— Звонок…

— Если бы во всем, то мы перестали бы существовать. Только в информации.

— Это только обмена информацией касается или во всем?

— Нет, мы нормально движемся во времени. Информация движется в обратном направлении…

— Мы стали контрамотами?

— Не нарушилась, а инвертировалась, поменяла знак.

— Нарушилась причинно-следственная связь?

— Понимаете, что произошло?

— Правда…

— Ну вот, видите?

— Двадцатое марта.

— Давайте попробуем. Какое сегодня число?

— Да. В наших диалогах какая-то путаница. Ответы идут раньше вопросов.

— Вы тоже заметили?

— Что-то странное творится. Не могу понять, что.

— Именно.

— Пауза была?

— Вы тоже долго молчали, Александр Иванович. Все очень долго молчали.

— Мне показалось, что вы очень долго молчали, Янус Полуэктович.

ПАУЗА

— А теперь что?

— Как будто, вернулись в нормальную область информационного континуума. Только опять была большая пауза.

— Янус Полуэктович, я должен немедленно получить информацию о результатах своего модельного эксперимента. Если бы я знал к чему это может привести… Не знаю, что, но что-то бы я предпринял, чтобы это предотвратить. Мы все что-то сделали бы.

— Действуйте, Александр Иванович. Времени у вас мало. Мало ли ещё какие казусы могут случиться. Может оказаться, что у вы не успеете даже объяснить ситуацию кому бы то ни было… Так что рассчитывать вам пока что придётся только на самого себя.

— Примерно так я и подумал.

— Ни пуха, ни пера.

— К Саваофу Бааловичу, Янус Полуэктович.

* * *

Когда я добрался до файла с решением задачи, я с удивлением обнаружил, что решение не единственное. Сторожевые демоны запросили дополнительные сведения о том, какое именно решение меня интересует. Объект на выходе — «А, У, М, или Д»?

Я был в легком шоке. А — это нормальный, У — удаляющийся, контрамот, З и Д — это мне просто не известно, что такое. Я наугад ввел «объект на выходе = У» и настроил увеличение. Появилась надпись: «Предупреждение: объект на выходе является контрамотом с отрицательной массой, возможно, полная зеркальная версия объекта А, житель контрамоционного мира — продолжить, отменить, дополнительные сведения?» Я выбрал «дополнительные сведения» и прочитал: «дополнительные сведения не могут быть получены без дальнейшего моделирования. Продолжить моделирование? Отменить? Создать резервную копию задачи?» Я почувствовал, что у меня вспотели ладони. Продолжить — это значит продолжать измываться над модельным миром, который, возможно, ничем, кроме размеров, не отличается от нашего. Ответственность перед целым миром за малейшую ошибку… Создать резервную копию — это значит, создать еще один такой же мир. Я еще не знаю, какая судьба уготована этому мирку, а уже создавать еще один? Нет уж… Так что же делать? Позвать Романа, Витьку? Долго объяснять. Нажал «отменить».

В созданном мирке продолжается пауза. Посмотреть решение «с объектом А» почему-то побоялся. Спросил сам себя — почему? Вдруг — оно единственное? Сведения о нем — это верное предсказание, посмотрю, значит, не сбудется. Глупости, если плохое, то не сбудется, поскольку будем препятствовать, но если хорошее — посему бы не сбыться? И всё же решил посмотреть решение «с объектом З». Ввел «объект на выходе =З». Ответ «Предупреждение: объект З является застывшим во времени! Возможно, что другие объекты также заморожены, возможно зацикливание системы с зависанием, имеется вероятность потери не сохраненных данных. Сохранить текущие данные и продолжить задачу? Отменить? Создать резервную копию задачи?» Опять нажал «отменить». Объект «З» нам не подходит. Такого решения нам не надо.

Я ввел: «объект на выходе =Д». Ответ «Предупреждение: объект Д является полным дублем своего прототипа с короткозамкнутой причинно-следственной связью! Возможно, что другие объекты — также! Имеется вероятность потери контроля над моделью. Имеется вероятность установления контроля над реальностью со стороны модели. Предупреждение: продолжение задачи может вызвать потерю данных! Сохранить текущие данные и продолжить задачу? Отменить? Создать резервную копию задачи?» На этот раз вспотели не только ладони. Судорожно нажал «отменить». Объект «Д» нам не подходит ни в каких вариантах! Значит — только «А»! И ответственность только на объекте П, то есть Привалове Александре Ивановиче. Неприятная работенка, но кто-то должен её делать!

Итак, я ввел «объект на выходе =А», и запустил просмотр. «Внимание! Два варианта решения. Решение 1: возраст объекта +80 лет, решение 2: возраст объекта +40 лет. Введите номер интересующего вас решения.»

Так, значит мы находимся в решении 1. Возраст Януса увеличился на 80 лет он же двигался в обратном направлении до момента падения Тунгусского метеорита… да не метеорита, а корабля, и не падение, а посадка. Ну да, не отвлекаться. Так, значит была возможность увидеть Януса не так сильно постаревшим. Но сам Янус не сказал, что мы виделись 40 лет назад, значит, в его жизни этого не было. Значит, как я и предполагал, разные решения не переходят самопроизвольно одно в другое, а вариант с сорока годами разницы уже реализовать скорее всего не возможно. Да и лучший ли это вариант — это еще вопрос. Большой вопрос. Для Януса, наверное, лучший. Нет, Янус никогда не отделает своего блага от блага других. Значит, это решение нас интересует чисто теоретически, а решение с восьмьюдесятью годами — это как раз то, куда я должен заглянуть.

Демоны, за работу!

Такое показывают в научно-фантастических и научно-популярных фильмах. Планета Земля издалека. Постепенно приближается, вот уже видны контуры материков, очертания рек, стали заметны поля и леса, вот она, земля родимая, Китежград с высоты птичьего полета, здание НИИЧАВО с крышей, усеянной голубями и следами их деятельности, вот он мой третий этаж… Вот я сижу и внимательно что-то изучаю. Что я изучаю? Ёлки, так я же на экран смотру. Самого себя там вижу. Вот так штука! Я жду, что они там предпримут, а они свой модельный эксперимент заделали и глядят, что из этого получится? Да как вам не стыдно? Ну-ка, живо, действовать! Действовать, ошибаться, совершать ошибки, чтобы я на этих ошибках научился… А прикусил язык. Что это я раскомандовался? Кому, на каком основании, по какому праву? С чего это я взял, что кто-то должен совершать ошибки и жертвовать собой ради того, чтобы я чему-то научился? Чем наш мир лучше того, созданного волей случая? А может быть. Мы сами — чья-то модель? Вдруг и на меня кто-то смотрит и говорит, эй, мол, Привалов, ну-тко, марш, марш таскать каштаны для меня из огня. Давай, милок, совершай ошибки и страдай со всем своим жалким мирком, дабы я на тебя насмотревшись, поумнел и шагал по жизни плавно, как по писанному.

Мне стало стыдно. Хорошо, что тот маленький Привалов не слышал моих мыслей.

Будущее нигде не записано. Мы сами творим свое будущее. И сем дальше мы будем жить, тем сильнее оно будет зависеть от наших успехов и поражений. И чтобы не попасть в информационный коллапс надо каждый день, каждый час создавать её — новую информацию. Добывать знания и не бояться набить шишки. Вот и всё, товарищи. Решение существует, и это уже хорошо. Ненулевое решение, товарищи дорогие! Существенно ненулевое. Вот и замечательно. Будем значит жить и осуществлять существенно ненулевое увеличение количества информации о законах природы.

2002

Content

Вадим Жмудь
…Пожалуй, даже в пятницу

Глава 1. Кто не рискует, тот не пьет шампанского

Глава 2. Пена

Глава 3. Памятник нерукотворный

Глава 4. Ученый совет

Глава 5. Кто-то же должен это делать

Глава 6. Поехали!

Глава 7. Экономика должна быть…

Глава 8. Истина рождается не только в спорах

Глава 9. Отсутствие результатов — тоже результат

Глава 10. Чрезвычайное происшествие

Эпилог?