Лопухов К.К

Ещё один маленький шаг

Это космическая фантастика, значит будет космическое приключение шестерых подростков — пять наших и один американец. Будет тайна заброшенной лунной базы, пришельцы и их козни, козни, спецслужб и больших корпораций и их разгильдяйство, из-за которых всё пойдёт не по плану. Даже первая любовь будет. Это история о том, как шестеро школьников делают ещё один маленький шаг на большом пути человечества в космос.

Но это только фон, на котором я попытался показать, каким я вижу мир начала XXII века.

Что говорите? В этом мире слишком много от постапокалипсиса? Но можно ли, видя что творится сейчас, писать про начало XXII века что-то кроме постапокалипсиса? Но всегда есть как минимум два выхода, даже если вас съели. Вот и я попытался показать постапокалипсис, до которого хочется дожить!

*

Глава 1: Экипаж собирается, первые знакомства, официальные мероприятия

Москва, конец апреля 2116 года

В одной из многочисленных классных комнат Московского дворца пионеров было малолюдно. За столом, который обычно занимал учитель, сегодня сидел серьёзный молодой человек четырнадцати лет от роду и внимательно читал что-то в открытой папке. Девочка, его ровесница, сидела на парте, болтая ногами, и внимательно рассматривала висящий на стене плакат со схемой устройства малого транспортного модуля Ла-20-П, в народе, за характерную форму, называемого “Лапоть”. Наконец девочке надоело её занятие и она переключила внимание на своего соседа:

— Слушай, а почему мы не можем, как нормальные люди, сесть на базу в море Дождей, там дозаправиться, если уж обязательно заправляться, и дальше лететь в на место?

В этом классе, явно относившемся к кружку юных космонавтов, да ещё от девочки, одетой в форменную куртку кружка, этот вопрос звучал явно абсурдно, однако мальчик, сидевший за учительским столом, ни на секунду не удивился, наоборот, ответил спокойно и уверенно:

— Потому что все нормальные люди заправляются на орбите, а потом уже садятся на точку.

Девочка бросила на него удивлённый взгляд и он пояснил то, что все участники кружка почитали за прописную истину:

— Чтобы забросить к Луне один килограмм надо сжечь у Земли под сорок кило топлива. Чтобы опустить на Луну килограмм нужно восемьсот грамм топлива. Вот и считай что выгоднее: тащить это топливо с собой с Земли или взять больше груза, выйти к Луне пустым и залить топливо для посадки уже на орбите? Не зря же в этот танкер столько вбухали, да и в базу в море Дождей тоже[1].

Впрочем, мы не будем удивляться этому нелепому вопросу, потому как на рукаве космической куртки девочки был пришит шеврон с микроскопом, окружённым венком, половина которого состояла из колосьев, а вторая из зелёных веток с яблоками и грушами. Это странное сочетание — космическая куртка и эмблема юннатов — говорило о том, что скорее всего она попала в экипаж космической экспедиции от кружка юннатов. Событие, прямо скажем, не слишком частое, хотя в начале XXII такое и случается. Она хотела спросить что-то ещё, но тут дверь класса открылась и внутрь заглянул ещё один мальчишка, их сверстник.

— Извините, здесь собрание миссии Луна-28? — спросил он с не сильным, но заметным акцентом.

— Да, — кивнул сидящий за учительским столом, — А ты?

— Джон Смит, из США, по обмену.

— Кибернетик-связист?

— Да!

— Так чего стоишь в дверях, заходи! Я, кстати, Влад Смирнов, капитан. А вот, — он указал на девочку, — Люся Макарова, ботаник.

— Я от кружка юннатов, — представилась Люся. — Ещё ни разу не летала. А ты?

— Как? — удивился американец. — Это вас катают за счёт государства, а у нас только за свой счёт.

— Нас не катают, — очень серьёзно ответил Влад, — мы участвуем в реальной работе. Те кто чего-то знает и умеет и может быть полезным. Кстати, Люсь, ты объявление-то на дверь повесила?

Вскрикнув короткое: “Ой!”, Люся вытащила из своего портфеля листок бумаги и выбежала за дверь.

— Ну вот, всё в порядке! — сказала она вернувшись через секунду.

— А ты уже летал? — уточнил Джон.

— Он у нас крутой, каждое лето летает! — отрекомендовала Люся.

— Скажешь тоже, — отмахнулся Влад. — Всего два раза допустили. В позапрошлом году, оператором манипулятора, собирали мусор с геостационара[2] и в прошлом, вторым пилотом… правда экипаж всего два человека… везли груз на лунную станцию.

Джон на это только завистливо вздохнул.

— Чего вздыхаешь? — усмехнулся Влад. — У вас же там даже турфирма есть, которая вокруг Земли катает.

— Туристом это… не настоящее, — после некоторой запинки ответил Джон, — а у вас всё по настоящему.

Услышав это, Влад подумал, что беседовавший с ним пару недель назад комитетчик[3] был прав: Джон этот не так прост, как хочет казаться. По официальной версии Джон Смит — эдакий простой американский парень, сын инженера и медсестры, из нижнего сегмента “среднего класса”. Но на вопрос Влада он ответил так, словно сам побывал на околоземной экскурсии от фирмы “Vostok-Gagarin”. Вот только такой семье, из которой, по легенде, и происходил Джон, на эту экскурсию надо было копить лет пять. Ну или год, но при этом ни пить, ни есть и даже нигде не жить, потому что жильё в США, даже собственное, стоит дорого. Так что же, получается что Джон на самом деле отпрыск одного из “правящих кланов” Америки? Сам бы Влад до таких тонкостей не додумался, всё это разжевал ему тот самый комитетчик. Он же и предложил задать вопрос про турфирму. Что с этим делать Влад не знал, да и не особо заморачивался: Джон — член экипажа и Влад, как капитан, будет требовать с него наравне со всеми, равно как и отвечает за него, как и за всех прочих.

Люся так вообще не обратила внимания на скрытый смысл прозвучавшего и, равнодушно пожав плечами бросила:

— Когда-то и в Крым ездили только воевать да в научные экспедиции, а сейчас там одни санатории.

— Может быть, когда-нибудь, — отмахнулся Джон, — а пока по настоящему только вы летаете.

В этот момент дверь открылась и в класс вошли сразу двое, мальчик и девочка.

— Аскар Доскенов, — представился мальчик, — второй пилот, штурман.

У него на рукаве, как и у Влада, было два шеврона, означавших участие в двух космических экспедициях.

Девочка быстро обежала взглядом присутствующих и тоже представилась:

— Лена Шварц, геолог-исследователь.

Влад встал и представился, представил также всех, ранее присутствовавших в комнате.

— Блин, ну Светка-то где? — раздражённо спросила сама себя Люся.

— Придёт, время ещё есть, — спокойно ответил Влад.

И правда, не прошло и пяти минут, как в класс вбежала девочка, голубоглазая, с двумя соломенного цвета косичками.

— Ой! Я не опоздала? — воскликнула она, но увидев как все внимательно смотрят на неё приосанилась и более-менее чётко представилась: — Света Балалайкина, микробиолог, бортовой врач.

Влад снова встал, представился, представил остальных ребят и сказал:

— Ну что же, все в сборе. Пока нет начальника экспедиции, давайте сами поговорим…

— Можно? — Джон скромно поднял руку и на одобрительный кивок Влада спросил: — А кто начальник? Вы… ты говорил что ты капитан. Как это может быть?

Все недоумённо переглянулись, один только Влад остался спокойным и терпеливо пояснил:

— На время экспедиции Луна-28, я командир нашего экипажа. Но экспедиция это не только экипаж корабля. Есть ещё наземные службы, центр управления, консультанты, научный отдел, связь с прессой и вообще много всего ещё, без чего мы вообще не полетим. Начальник экспедиции остаётся на Земле и координирует все эти вопросы.

— Это ж сколько на нас народу работает? — охнула Лена.

— Не на нас, а с нами, — уточнил Влад, — и мы на острие. Поэтому давайте соответствовать и отработаем свою часть на отлично!

От этих слов все как-то подтянулсь. Командир удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Наверное все уже знают, но на всякий случай: наша экспедиция организована кружком Юных космонавтов, в составе экипажа нет взрослых. Такого раньше не было и от того как мы отлетаем зависит будут ли такие экспедиции ещё. Поэтому давайте делать всё очень серьёзно и ответственно, как взрослые. Задача у нас, в принципе, не сложная. Мы должны сесть в заданном районе, развернуть базовый лагерь и провести исследования по установленной программе. В программе две задачи. Первая — обследование заброшенной лунной базы “Федерация”…

— Ого! — воскликнула Лена. — Это же ещё Эрэфия?

— Да. Пятидесятые годы прошлого века, как раз перед началом Всемирной Гражданской. Главный по базе у нас Джон, он и расскажет подробности. С ним работают Люся и Света. Вторая задача — геологические исследования. За это направление отвечает Лена. Ну и мы с Аскаром на подхвате. Поскольку на корабле всегда должен оставаться хотя бы один пилот, мы будем сопровождать тебя в выходах по очереди. А теперь Николай Николаевич Сидоров, наш начальник экспедиции, расскажет всё подробнее.

Николай Николаевич, который уже некоторое время назад тихо вошёл и стоял в дверях, подошёл к учительскому столу и сел рядом с Владом.

— А давайте сейчас Джон и Лена расскажут о своих направлениях, а я потом скажу пару слов. Джон?

— Whell… Извините… Нам надо обследовать базу “Федерация”… э… построена в 2056 году. В 2058 произошла авария… метеоритный удар. Два астронавта погибли, двое других вернулись на землю. Потом из-за… был политический кризис и туда не вернулись, и часть отчётов… потеряли. Нам надо войти внутрь… Это буду делать я… Люся и Света собирают образцы остатков растений и бактерий. Станция имеет пробоину, поэтому атмосферы нет, там только остатки. Я буду пытаться запустить компьютер, если это будет удачно, скачать информацию, если нет — снять носители и доставить на Землю.

— Отлично! — подбодрил его начальник экспедиции. — Теперь Лена?

— А что у меня? Осмотреться дронами и по результатам сделать несколько маршрутов, собрать образцы. Вот и всё исследование. Ну ещё будет сейсмозондирование, здесь нужна будет помощь всех.

Она задумалась на секунду и добавила:

— Я, конечно, изучила всё что есть по этому району, в том числе и отчёты “Федерации”, набросала несколько маршрутов, но пока не посмотришь на месте, не потрогаешь руками…

И она развела руки.

— Уже хорошо, но всё же, сделай программу для трёх первых разведочных выходов, с полной циклограммой[4]. А уже по их результатам, на месте, будешь думать о дальнейших исследованиях. Договорились? — строго сказал начальник экспедиции и, не дожидаясь ответа продолжил: — Очень хорошо, что вы уже наметили программу исследований, у нас с вами будет целых два месяца чтобы хорошо подготовиться, но сейчас я должен сказать вам самое важное. Ваша экспедиция уникальная! Вы — первый, полностью пионерский экипаж. От того, как вы отлетаете зависит будущее всех остальных пионерских космических экспедиций. Именно вы покажете, можно ли доверить современным пионерам самостоятельную работу в космосе. Поэтому самая важная ваша задача — вернуться на Землю в том же составе, в каком вы взлетите. Это — самая важная ваша задача. Поэтому, пожалуйста, самое ответственное отношение ко всем правилам и инструкциям, чёткое выполнение программы, выполнение всех требований ТБ[5]…

— И что, просто катаемся, а результаты можно не привозить? — возмутилась Лена.

— Ну вот конкретно за тебя я спокоен! У тебя интересные результаты точно будут, — улыбнулся Николай Николаевич и тут же перешёл на серьёзный тон: — Важно чтобы ты вернулась вместе с ними. Причём, вернулись все! Ну а теперь…

И дальше пошло строго деловое обсуждение деталей предстоящей экспедиции и предполётной подготовки.

Фойе Дома пионеров, пара часов спустя

Шестеро членов лунного экипажа вышли в фойе единой стайкой, но там разделились. Девочки, не сговариваясь, отделились от общей компании и куда-то отрулили по своим девчачьим делам, мальчишки остались одни.

— Куда теперь? — задал резонный вопрос командир экипажа.

— Надо зайти в гостиницу, переодеться в цивильное, — рассудительно ответил Аскар, — а потом надо по Москве пройтись.

— А давайте ко мне! — вдруг предложил Влад. — И вообще перебирайтесь ко мне! Чего по гостиницам-то сидеть. Ещё в Звёздном насидимся.

— А предки не будут возражать? — уточнил Аскар.

— Не, да и место у нас есть, так что всё норм. Ты как, Джон?

Американец скривился:

— Мне надо спрашивать начальника делегации, а он будет думать, пока из Вашингтона скажут чего-нибудь.

— О как тут всё сложно! — удивился Аскар.

— Очень сложно. Тут со мной половина Госдепартамента приехали. Всю гостиницу… Метрополь… заняли.

— А тебя в полёт-то отпустят? — с сомнением уточнил Влад.

Джон задумался, но ответил весело и уверенно:

— Отпустят, но придётся… э… ругаться.

— Вот для этого и нужен начальник экспедиции — не менее весело ответил Влад. — А завтра ты как? В музее-то будешь?

— Вообще-то, это официальное мероприятие, — уточнил Аскар.

— Конечно буду! — заявил Джон.

— Так поехали вместе! Давай завтра в девять встречаемся у твоего Метропля и на ВДНХ. А после посмотрим!

— Хорошо, — кивнул Джон. — За ночь мои успеют договориться с Вашингтоном… Может быть…

На этом они пожали друг другу руки и американец направился к выходу. В тот же момент высокий мужчина в деловом костюме, сидевший в тени зимнего сада, резво подскочил и подошёл к Джону. Другой возникший словно из-под земли открыл перед ними дверь.

— О как всё серьёзно! — прокомментировал это действо Аскар.

— А ты думаешь нашего там не так пасут?

— Да кто его знает. Вот только, как его отпустят лететь с нами?

— Пусть Ник Никыч решает, — выдал после минутного размышления Влад. — А вообще, жалко если у него сорвётся, хороший он парень. Ладно, пошли.

Учительская в Доме пионеров, примерно то же время

Начальник экспедиции Луна-28 и руководитель кружка Юных космонавтов сидели напротив друг друга.

— Ахмет! Что мы творим?!!! — выдохнул Ник Никыч, отставив стакан с чаем. Сейчас от уверенного в себе руководителя не осталось и следа.

— Мы? Даём детям настоящее детство, в соответствии с принципом реального трудового воспитания.

— Космос это не игрушки.

— Тем не менее. Мои ребята давно и успешно участвуют в реальных космических полётах. Организация чисто пионерской экспедиции была просто вопросом времени. Я думаю, мы набрали достаточно опыта, чтобы сделать это уже сейчас.

— Хорошо, к твоим ребятам у меня вопросов нет, но девчонки и американец! Они же корабль видели только на картинках!

— Кстати, Джо мне понравился. Серьёзный парень, болеет космосом, прекрасная теоретическая подготовка. Думаю, со своей задачей справится.

— А остальные?

— Ты же знаешь что говорят аналитики. Скоро на Луне и далее, на астероидах, будут необходимы профильные специалисты не космических направлений. И массовый выход таких специалистов начнётся именно тогда, когда эти детишки закончат институты и начнут работать самостоятельно.

— То-есть ты, сейчас, на детях, отрабатываешь технологии экспрессподготовки профильных специалистов для работы в космосе?! На детях!!!

— Остынь. Психологи утверждают, что как раз от детей следует ждать меньше эксцессов, чем от взрослых. Особенно от тех, которые связаны с экспедициями. У взрослых уже наработаны стереотипы, приёмы работы, авторитет, в конце концов. А в космосе всё по другому. Там совершенно другие приёмы работы и, что главное, выживания. И правила совсем другие. Научить этому новичка гораздо проще, чем переучивать зубра.

— Значит, где-то там, — Ник Никыч ткнул указательным пальцем в направлении потолка, — решили поставить острый опыт…

— Однажды мы должны будем брать эту ступень, — вздохнул Ахмет.

— Зачем только прыгать через три ступени?

— А какая разница? Кружковцы начинают летать в двенадцать лет, так что более опытных юнкосмов мы в экипаже не получим, а там… Какая разница, сколько чисто кружковских экипажей мы пошлём перед тем, как включать в него юннатов и прочих? Тем более, что чисто кружковский экипаж это даже не опыт для нас. Тех же Влада с Аскаром можно хоть завтра послать с грузом на лунную базу. На любую. Нет, дружище, мы не можем больше топтаться на месте. Завтра космос потребует много кадров, а мы только-только начали отработку методик их подготовки.

— Но дети!

— Я же сказал, с детьми проще. Кстати, кто тебя волнует больше всего?

— Лена. Слишком умная. Я бы её сразу заменил.

Ахмет задумчиво кивнул.

— Знаешь… в чём-то ты прав. Сделай ей испытаньеце и если провалит или потом себя покажет как-то не так, меняй.

На следующий день, утро, возле гостиницы Метрополь

Влад с Аскаром уже стояли возле главного входа, когда оттуда вышли… хотя правильнее будет сказать, вывалились двое: Джон и сопровождавший его вчера дядька. Оба были изрядно встрёпаны и недовольны друг другом. Джон махнул сопровождающему и направился к поджидавшим его мальчишкам, но тот его нагнал и принялся быстро-быстро что-то говорить по английски. Так, вдвоём, они и подошли к русским коллегам Джона.

— Майк! — со вздохом сказал Джон. — Во-первых, говорить на языке, который понимают не все в компании не вежливо…

— Да мы понимаем, — успокоил изрядно развеселившийся Аскар, — мы просто не подслушиваем.

— …а во вторых, тебе было дано указание. Выполняй!

Майк вздохнул, без всякого удовольствия окинул взглядом всю компашку и возразил:

— Они в Вашингтон, а я тут в Москва! И я отвечать…

Тут уж Влад перебил явно находящегося не в ладах с Великим и Могучим американца:

— Вообще-то у нас сегодня официальное мероприятие в Мемориальном музее. Надеюсь, вы не против того, что член экипажа Джон Смит будет в нём участвовать?

— Нет, нет, это обязательно! Но я хотеть доставить его на официальное мероприятие на машине посольства, а с этим иметь место быть небольшая заминка.

— Тогда давайте мы поедем все в месте на такси. Вы тоже участвуете? — уточнил Влад.

— Нет, только я, — усмехнулся Джон.

— Тогда мы едем на такси, а вы подъезжайте позже, посмотрим вместе музей. Просто мы уже можем опоздать.

— Извините, я отвечать за безопасность…

— Вообще-то я командир экипажа, в составе которого Джон участвует в лунной экспедиции. Надеюсь мне вы доверяете?

Американец на это шумно захлопнул рот, на что Аскар рассмеялся и заявил:

— Да не волнуйтесь вы, никто не будет похищать Джона или чего-то там ещё. И вообще, наши города — самые безопасные в Европе.

— Да, конечно, но…

— Вам было дано прямое указание из Государственного департамента, — отчеканил Джон и его сопровождающий сдался:

— Да… хорошо. Бай-бай! — сказал он с тяжёлым вздохом и слинял.

А ребята направились к стоянке такси, где Влад приложил руку с вживлённым чипом к дверце машины и та открылась. “Полезайте!”, — кивнул он на заднее сиденье, а сам уселся на переднее, рядом с пустым водительским креслом. Положив руку на панель приборов он сказал: “ВДНХ!”, от чего машина завелась и выехала со стоянки. Джон перегнулся вперёд и принялся рассматривать приборы на панели управления.

— Странно… — заявил он в конце концов. — Машина старая, а компьютер новый.

— А чего тут такого? — не понял пафоса Аскар. — Железяка может сто лет ездить, тем более что всё из нержавейки, подшипники с нулевым трением тоже давно делают, а всё электрическое можно модернизировать по мере надобности. Хотя, по большому счёту, вот эта начинка тоже будет ещё работать и работать.

Машина, кстати, вопреки прогнозам многочисленных фантастов прошлого, не летела над дорогой на антиграве или, хотя бы, пошленькой магнитной подушке, а ехала на вполне обычных колёсах. Правда двигатель, который приводил эти колёса в движение был не бензиновый, а электрический, питание же он получал от топливных элементов, работающих на спирте. Учитывая что КПД всей установки получается под восемьдесят процентов, да ещё электромотор при торможении может возвращать часть энергии в небольшие аккумуляторы, стандартного бака на сорок литров этой машине хватало намного больше, чем такого же у её бензинового предка.

В салоне, тем временем, продолжало развиваться обсуждение:

— То-есть у вас не выпускают новые машины, а переделывают старые? — удивился Джон.

— Не совсем, — пояснил Аскар. — У нас всё делают так, чтобы оно служило как можно дольше. Вот машина, например. Кузов из нержавейки, ходовая — подшипники без трения, мотор, он вообще в нормальных условиях не убиваемый. Топливный элемент? Так там только катализатор вовремя заменяй, а всё остальное может сто лет работать. Так какой смысл её заменять на новую? Пусть себе ездит!

— Хорошо, а если, например, в компьютере найдены ошибки?

— Программу перезагрузил и всё.

— А… — Джон даже не нашёл что на это возразить. По крайней мере сразу. Но через некоторое время всё-таки придумал: — Но тогда автомобильный завод разорится и некому будет делать новые автомобили!

— А! Вот оно что! — рассмеялся Аскар. — Ты не сравнивай с тем что у вас. У вас там одна корпорация выпускает автомобили, другая телевизоры, третья телефоны и так далее. И каждая рвётся к собственной выгоде. Так?

— Ну да! — согласился Джон.

— Вот! А у нас всего одна корпорация, Советский Союз. И у нас прибыль в том, чтобы все жили как можно лучше, а затраты на это были как можно меньше. Поэтому и делаем всю технику покрепче да понадёжней. А ещё так, чтобы можно было легко и просто ремонтировать, если что.

— То-есть у вас вообще не делают новые машины?

— Почему, делаем. Что-то ломается, в аварии попадает, мало ли что. К тому же, машин нужно всё больше. Поэтому заводы работают. Но новых машин поступает сейчас мало. Вернее, поступает столько, сколько надо.

— Но как же завод? — не унимался Джон.

— Работает! — хором ответили пионеры.

— Но ведь это не выгодно!

— Кому? — уточнил Аскар.

— Заводу!

Вот тут уже пионеры задумались.

— Понимаешь, — начал объяснять Аскар, — когда у нас на всю страну одна корпорация, мы можем позволить, чтобы какой-то завод, который очень нужен, работал вот так, когда ему не выгодно. Зато получается что это выгодно всем. Просто кто-то другой работает с большей выгодой и эту выгоду потом перераспределяют.

— А если понадобится много машин?

— У нас рассчитано так, что любой завод имеет резерв и если надо, может быстро увеличить выпуск.

На это Джон только покачал головой. Слишком всё это отличалось от того, что было принято у него на родине. Но один вопрос всё же оставался принципиально непонятным:

— Но тогда, если вы не делаете ничего нового, или очень мало нового, то у вас прогресса не будет!

Здесь слово опять взял Аскар:

— Почему? Учёные изучают, изобретатели изобретают, дизайнеры тоже что-то новое выдумывают. Когда происходит рывок где-то, тогда массово и заменяем технику. Для этого и резервные мощности на заводах. Вот недавно у нас был мощный рывок в компьютерах, много чего заменили. Да вот например, — он махнул рукой в сторону приборной панели такси.

— Откуда ты всё это так хорошо знаешь? — не выдержал Влад.

— А у меня дядя в Госплане работает. Он меня подтягивал одно время по математике и всё на своих примерах, — с улыбкой ответил Аскар. — Знаешь какие там математики сидят? Такие мозги, что ой!

— В Госплане? В Москве? — удивился Влад. И одновременно не менее удивлённое восклицание Джона:

— Математики? А не экономисты?

— У нас, в Алмаате! — рассмеялся Аскар и ответил Джону: — Так экономист он и есть математик. Там же сплошное моделирование с оптимизацией. А как иначе рассчитаешь сколько надо выпускать машин, станков, телевизоров, какие мощности резервировать? Здесь по другому никак!

Пока мальчишки глубокомысленно рассуждали о мировых проблемах, автомобиль нёс их по московским улицам. И если бы сейчас на их месте оказался москвич, живший здесь на рубеже XX и XXI веков, он без труда узнал бы город, разве что поразился бы малому количеству людей и машин. Но это касается только центра и тех домов, что располагались по бокам главных “вылетных” магистралей, стоило же отойти в сторону, забрести туда, где стояли когда-то кварталы панельных многоэтажек, картина радикальным образом менялась. Здесь ровными или не очень рядами стояли руины разной степени сохранности. Местами их разбирали, не быстро, но и не медленно, бригады московского отделения треста “Стройдемонтаж”. Ну и на свободных участках между ними, также как и там, где Стройдемонтаж уже очистил территорию, стояло, что за океаном называют “одноэтажной Америкой”, а у нас — “частным сектором”: небольшие, порой всего в два — три домика, очень уютные и благоустроенные коттеджные посёлки.

Причина этого безобразия пряталась в многочисленных конфликтах и кризисах, прокатившихся по планете в XXI веке. Несмотря на то, что большой войны так и не случилось, великие державы очень качественно портили жизнь друг другу и всем окружающим: уничтожали ресурсную базу в локальных войнах, проводили диверсии и кибердиверсии, крушили свою и чужую экономику санкциями и диверсиями экономическими, активно вели разложенческую идеологическую работу и подбрасывали на территорию “партнёров” всяческую заразу. Когда же в середине XXI века то, что осталось от великих держав более-менее одумалось и попыталось тормознуть всю эту деятельность (получившую в советской историографии имя Второй Империалистической войны), выращенные ими (а кое-где и сами зародившиеся, ведь дураков, как известно, не жнут, не сеют, они сами вырастают) и оставшиеся без присмотра радикалы всех мастей накрыли планету короткой, но весьма интенсивной волной локальных войн, к которым с энтузиазмом присоединились и частные армии многочисленных крупных и мелких корпораций, пытавшихся урвать для себя в этой мутной воде хоть какой кусочек. Эту волну в возрождённом Советском Союзе очень метко назвали Всемирной Гражданской войной.

Понятно, что такая деятельность не осталась безнаказанной. Уровень жизни медленно, но верно падал, люди гибли в многочисленных войнах, на это наложилась и общая тенденция к сокращению рождаемости и в результате к началу XXII века человечество заметным образом себя проредило. Сильнее всего эта депопуляция ударила по большим городам. В условиях процветания и стабильности мегаполисы были центром соблазнов и благополучия, притягивая к себе народец со всех окраин, а вот как только начались проблемы, тут же превратились в гиблые ловушки. Даже в относительно спокойных местах, к которым и относилась центральная Россия. В результате те кто помоложе да поактивнее рванули из мегаполисов на природу, а те кто по старше принялись ударными темпами вымирать. В результате сегодня в Москве, мегаполисе когда-то вмещавшем больше пятнадцати миллионов человек, жило немногим меньше полутора. И такая картина была по всему миру. Кстати, малые города при этом почти не пострадали.

1 Не зря же в этот танкер столько вбухали, да и в базу в море Дождей тоже — компоненты топлива для подпитки Окололунной орбитальной заправочной станции (официальное название) добывают из газовых карманов, в большом количестве обнаруженных в море Дождей и забрасывают на орбиту с помощью электромагнитной катапульты. На Земле такой фокус технически невозможен (почти невозможен), а вот на Луне, где нет атмосферы и орбитальная скорость в пять раз меньше — очень даже удобно.

2…собирали мусор с геостационара — убирали с геостационарной орбиты отработавшие спутники.

3 комитетчик — сотрудник КГБ.

4 циклограмма — подробное расписание какого-либо процесса или действия. Например: “21:00 — начать надевать скафандр. 13:00 — скафандр полностью надет. 13:15 — войти в шлюз. 13:20 — начало проверки герметичности шлюза. 13:35 — завершение проверки, доклад о результатах…”, итд.

5 ТБ — техника безопасности

Глава 2: Песочница для юных космонавтов и урок космической осторожности

Немного позже, Мемориальный музей космонавтики, Москва

Само официальное мероприятие в Мемориальном музее космонавтики оказалось ожидаемо скучным. Ну построили их, ну сказали начальник экспедиции, руководитель их кружка, руководители станции юннатов и кружка юных геологов по несколько слов… Даже посол США приехал сюда и высказался. А учитывая сколько народу пожелали высказаться получилось прилично. Видимо, понимая это, Ник Никыч, сам человек чрезвычайно деловой, отменил официальную экскурсию по музею, мол, пусть сами по бродят тут и посмотрят. Ребята и разбрелись, а начальник экспедиции остался что-то обсуждать с послом. Влад смотрел на это какое-то время и всё-таки решился прояснить вопрос, который волновал его со вчерашнего дня.

— Мистер Гаррет, Николай Николаевич, разрешите обратиться?

— Так официально? — удивлённо поднял брови Ник Никыч.

— Да. Я обратил внимание, как сопровождающие опекают члена моего экипажа Джона Смита. В связи с этим я хочу быть уверен, что он действительно полетит с нами. Он летит не как турист, ему поручена очень важная часть работы, без его участия наша экспедиция в общем-то теряет смысл.

Ник Никыч на мгновение потерял дар речи, а вот посол рассмеялся:

— Не волнуйтесь, мистер Смирнов! Проблем с мистером Смитом не будет. По крайней мере не больше, чем с другими членами экипажа.

Сказав это он вздохнул и счёл нужным пояснить:

— Вы тоже должны понять, что Джон действительно имеет особый статус. Он находится в чужой стране, в совершенно незнакомой ему среде, к тому же он — официальный представитель Соединённых Штатов. Это создаёт определённые сложности и накладывает определённые ограничения.

— Чем больше он будет с нами общаться, тем лучше узнает наши обычаи, — улыбнулся в ответ Влад. — И мы все — один экипаж. Значит мы все друзья и всегда уважаем друг друга и помогаем друг другу.

— Это очень хорошо, мистер Смирнов. А со своей стороны, как главный представитель Соединённых штатов в Советском Союзе обещаю: сделаю всё, чтобы препятствий для вашего общения и совместной работы было как можно меньше.

— Спасибо, мистер Гаррет, — вежливо ответил Влад, — Николай Николаевич?

— Всё будет хорошо, — кивнул тот, давая понять, что беседа закончена.

Но стоило Владу отойти, как лицо посла скривилось:

— Ник! Позвони в Вашингтон, ты знаешь кому. А то ведь эти неудачники могут устроить любую глупость! И надо было набрать именно на эту миссию именно этих баранов!

Он вздохнул ещё раз и добавил: — Заметь, никто из этих недоумков здесь так и не появился. Даже простого любопытства ни у кого нет! А тоже мне, дипломаты!

Через некоторое время ребята собрались возле голографической проекции базы “Федерация”.

— Вот туда мы и летим, — сказала Лена.

— А ведь и правда, историческое место! Первая постоянная станция на поверхности Луны! — тихо выдохнула Люся.

— А ведь и мы тоже первые… Первый полностью пионерский экипаж, первая советско-американская экспедиция на Луну… О нас тут тоже сделают стенд… — в тон ей прошептала Света.

Мальчишек интересовали более практические вопросы:

— Интересно, почему нас именно туда направляют? — спросил, больше на тему о вообще, Аскар, но неожиданно получил ответ от Лены:

— Потому что песочница. Так что щёки по поводу первого пионерского экипажа можешь надувать, но про себя помни: нас посылают поиграться в песочнице.

— Да ладно, в песочнице! — возмутился Влад.

— А что, нет? — ехидно спросила Лена. — Тогда смотри: Страбон большой, но дно у него пло-о-о-оское, там даже споткнуться негде, раз. Это кратер, он большой, но выбраться из него мы не сможем, так что не разбредёмся, это два. И игрушку нам подсунули, эту базу. Уже пол века стоит дырявая, стерильная. Там вообще, в принципе ничего с нами не может случиться. Вот тебе и игрушка в песочнице, отвечает всем требованиям безопасности.

На это Влад только покачал головой:

— Пусть и песочница, но эта песочница на Луне. А там всё совсем не так как здесь.

ВДНХ, возле павильона Космос, пара часов спустя

Вообще-то, посещение ВДНХ в план официальных мероприятий не входило, но разве ж можно оказаться рядом и не зайти?! Такого советские дети допустить не могли. Да и идеологическая составляющая никуда не делась: показать юному американскому гостю достижения возрождённой Страны Советов. Но широкой экскурсии не получилось. Почему? Ну, право дело, куда рванули всей стайкой юные космонавты? Правильно! В павильон Космос! Но возле самого входа в процесс вмешался начальник экспедиции, который выпасал пионерский экипаж на пару с американским послом:

— Ребята, неужели кто-то здесь ещё не бывал?

— Джо не бывал! — тут же нашёлся Аскар.

— Не был, — согласился Ник Никыч. — А вот там, кто из вас бывал?

И он указал на большой павильон с надписью “Лунная диорама” и логотипом американской компании “Vostok-Gagarin”. Рядом, правда, был логотип Всесоюзного космического агентства. Кстати, в XX веке это был павильон Элекрификация.

— И здесь? — воскликнул Джон.

— Вот она, сила частной инициативы! — удовлетворённо произнёс Майкл Мюллер, посол США.

— “Vostok-Gagarin” держит авторские права на реплики лунных скафандров от Аполлона, — пожал плечами Ник Никыч, — вся остальная начинка наша. Так что это совместное предприятие.

— А что это? — задала первый осмысленный вопрос Света.

Ответил Джон:

— Это аттракцион такой. Большая емкость с вакуумом…

— Вакуумная камера, — подсказал Ник Никыч.

— Да, спасибо. Камера большая, внутри сделано как на месте посадки Аполло, одно из мест посадки, а на стенах нарисовано как будто это Луна…

— Панорама, — снова подсказал начальник экспедиции.

— Да, точно! Панорама. И там, внутри можно посмотреть, как воздух выходит из баллона в вакуум, как перо падает так же как молоток, как лёд испаряется.

— Ну что? Хотите попробовать, как это в скафандре пройтись по луне?

Вопрос вызвал снисходительную усмешку у мальчишек: Джон уже бывал на такой прогулке, Влад выклянчил таки себя выход на поверхность в прошлом году, когда летал на грузовике на одну из советских лунных баз, а в активе Аскара был выход в открытый космос. Но вот девочки проявили недюжинный энтузиазм, особенно когда стало известно, что им разрешат пройтись по “маршруту” в составе экипажа, без посторонних и даже без инструктора. Тут даже мальчики проявили кое-какой интерес, к тому же, девочкам принято уступать, так что споров не возникло.

Сам аттракцион — сильно сдавленная по вертикали сфера — занимал почти всё внутреннее пространство павильона. Возле входа примостилась объёмистая бочка шлюзовой камеры, вход. Выход находился с противоположной стороны. Вообще говоря, в аттракцион запускали группами по пятнадцать человек, с инструктором. Инструктор вёл народ по огороженной дорожке вдоль стенки вакуумной камеры, выводил на обзорную площадку, с одной стороны которой была собственно панорама с места посадки одного из Аполлонов (в данном случае — Аполлон-11, база “Спокойствие”), а с другой набор всяческих приспособлений для эффектных физических опытов в вакууме: лампа накаливания без колбы, электронно-лучевой кинескоп без кожуха, на котором показывали старинное видео с первой высадки Аполлона, пресловутые перо с молотком и прочая и прочая. Однако сейчас, утром рабочего дня, Лунная диорама работала с явным недогрузом и авторитета начальника первой лунной пионерской экспедиции (слегка подкреплённого маячившим за спиной послом США) хватило, чтобы пробить персонал аттракциона на спецобслуживание. Сложнее всего было добиться чтобы разрешили идти без положенного инструктора, но тут решающее значение сыграл аргумент: “Они же все космонавты! Двое даже с практическим опытом, а командир даже выходил на лунную поверхность!”. И персонал аттракциона, после пары звонков начальству, сдался.

Дальше был подбор скафандров по размеру (что вызвало кривые усмешки у командира и второго пилота), короткий инструктаж, дополненный пояснениями от Ник Никыча и дети залезли в те самые “скафандры”, так похожие на лунные скафандры Аполлона, но по сути бывшие упрощённой и облегчённой версией современного лунного скафандра. Потому как сделать даже один шаг в настоящем лунном скафандре XX века для неподготовленного человека было бы большой проблемой. Вот только слушали члены экипажа инструктаж сугубо по разному, в результате дольше всех одевались Влад с Аскаром и смотревший на них очень внимательно Джон. Света и Люся залезли в скафандры несколько быстрее, ну а первой успела Лена, которая едва не подпрыгивала от нетерпения, но всё же сдержалась от сакраментального: “Ну что вы там копаетесь!”.

Внутри аттракциона “Лунная диорама”

И всё же, несмотря на некоторое легкомыслие, исходившее от женской части коллектива, Влад построил свой экипаж и потребовал от каждого доклада о готовности.

— Система жизнеобеспечения заряжена на семьдесят процентов, работает нормально, для планируемого выхода достаточно, — отрапортовал Аскар, потом пошевелил плечами, переступил с ноги на ногу, поморщился и сказал: — Сидит, конечно, не ловко, но двести метров пройти можно.

Джон ограничился отчётом о готовности системы жизнеобеспечения, девочки просто сказали что всё нормально.

— Запас воздуха все проверили? — уточнил командир.

— Да нормально всё! Что тут вообще может быть! Пошли уже!

Здесь Влад и в самом деле дал слабину и махнул рукой на проведение всех положенных процедур: И правда, что тут может случиться? Аттракцион для развлечения гуляющих по парку детей наверняка уже проверен и перепроверен сто раз. Махнул рукой: пошли, мол.

Шлюзовая камера показалась для такой группы очень просторной, после закрытия наружного люка зашипели насосы и начало падать давление. Наконец стрелка манометра упёрлась в ноль и люк, ведущий внутрь огромной вакуумной камеры до того надёжно прижатый атмосферным давлением, безшумно приоткрылся внутрь. Дети по очереди вышли на пластиковую “тропу”, слегка приподнятую над “лунной поверхностью” и ограждённую перилами.

“Тропа” шла полукругом вдоль стенки камеры, на которой, весьма качественно и реалистично, кстати, был изображён лунный пейзаж, воссозданный по фотографиям астронавтов Аполлона-11. Реплика посадочного модуля, тоже очень качественная, стояла у другой стены камеры, а напротив “посадочного модуля” дорожка расширялась, образуя широкую смотровую площадку. Там на площадке и были выставлены те самые занимательные опыты в вакууме: лампочка накаливания без колбы, ящик с мелкой пылью, которая на на воздухе образовывала плотное облако, а здесь ссыпалась как и крупный песок, колокол, в который можно было звонить сколько угодно, но при этом не слышно ни звука (вакуум же!), ещё кое-какие забавные мелочи.

Вопреки опасениям аттракционщиков, дети вели себя очень дисциплинированно. Не рассыпали пыль из ящика, не зажигали спичку (головка горит, а сама деревяшка нет), не лезли пальцами в спираль лампочки накаливания. Всё шло чинно и спокойно…

— И как тут, похоже на настоящую Луну? — с этим вопросом Лена обратилась к командиру.

— В общем, да, — согласился Влад, — только там свет более резкий и гравитация другая.

— Ну это понятно…

— А чего ты так тяжело дышишь?

— Душно в этом скафандре.

— Усиль вентиляцию.

— Уже выкрутила на полную, всё равно.

Влад на секунду задумался. Ситуация была явно не нормальной.

— Посмотри индикаторы кислорода, — сказал он, на чём свет стоит ругая себя, что перед выходом в эту камеру не потребовал от всех полного отчёта о готовности.

— А где они?

Мысленно выругавшись по поводу глупых девчонок, которым всё объяснили, а они всё равно умудрились всё прослушать, он подошёл к Лене и посмотрел индикаторы на её ранце с системой жизнеобеспечения. Индикаторы регенератора кислорода1 и давления в аварийном баллоне болтались на нуле.

— Внимание! — сказал Влад по общей связи. — Всем проверить уровни зарядки регенератора кислорода и давление в аварийном баллоне и доложить результаты!

После чего обратился уже к пульту управления аттракционом:

— Хьюстон! У нас проблемы!

Пульт управления аттракционом “Лунная диорама”, то же время

Услышав сообщение Влада о проблеме, начальник смены крикнул:

— Быстро! Аварийная ре…

— Отставить! — Ник Никыч рявкнул так, что все подпрыгнули. Но нужного эффекта он достиг, все замерли и никто не пытался сделать фатальную глупость.

— У них есть около десяти минут. Сколько займёт рекомпрессия2 этого объёма?

— Минут тридцать… — дежурный стремительно бледнел.

— А если экстренно? — подал ещё одну глупую мысль его помощник, но тут уже одёрнул сам дежурный:

— Ошалел? Там же их по стенкам размажет!

— Не лезьте! — решительно заявил Ник Никыч и включился в связь с находящимися внутри ребятами: — Влад! Твои предложения?

Внутри аттракциона “Лунная диорама”

— Влад! Твои предложения? — прозвучал в наушниках голос начальника экспедиции.

— Движемся к выходу, проводим штатную рекомпрессию. По мере надобности помогаем Лене. Минут десять у нас есть, если Лена будет всё делать правильно, то пятнадцать. Только пусть общую рекомпрессию не делают. Нас тут всех сдует, а толку не будет.

— Действуйте!

Получив команду от начальника экспедиции, Влад включился в работу:

— Джон! Идёшь вперёд, готовишь шлюз!

— Yes! — бодро ответил американец и заковылял к выходу.

— Аскар! Подхватываем Лену и несём к выходу спокойным шагом. Лена! Держишься за нас, старайся не двигаться, успокоиться и дышать медленно, но без напряжения. Поняла?

— Ага… Да поняла… — в голосе девочки звучали выраженные панические нотки.

— Девчонки! Идёте за нами, будете на подхвате если что. Всё! Двинулись!

Сто метров, отделявшие их от выхода, ребята прошли, как отметил Влад, за семь минут и далось им это не легко. Даже тренированным ребятам было очень непросто нести одетую в тяжёлый скафандр подругу, но они справились. К их подходу входной люк шлюза уже был открыт и Джон ждал их внутри. Единственной проблемой мог оказаться сам люк, не рассчитанный на транспортировку человека таким образом, но к этому моменту Лена, хоть и перепуганная, хоть и задыхаясь, но была в сознании, сумела как-то собраться и сама вошла в шлюз. Все встали возле стен, Джон закрыл входной люк.

Влад хоть и видел всех, но всё же провёл короткую перекличку и отдал необходимые распоряжения:

— Все держимся крепко, рекомпрессия аварийная, сдувать будет зверски! Шлемы открывать только после открытия выходной двери! А то глазки вылетят. Лена! Как откроешь шлем, вдыхай медленно, через зубы, а то можешь лёгкие попортить. Джон! Открыть клапаны!

Все вцепились в поручни и Джон нажал кнопку “Ввод”, запуская заранее введённую последовательность действий. Сверху и снизу ударили струи упругого тумана3, ребят начало заметно болтать. Но довольно быстро — уже через минуту (а в нормальных условиях выравнивание давления с атмосферой занимает целых пять минут) буйство воздушной стихии утихло и люк, ведущий наружу приоткрылся.

— Открыть скафандры! Выходим! Аскар первый, я замыкаю! — скомандовал Влад, нажимая кнопку управления стеклом шлема и оно мягко скользнуло вверх.

Отдавая такую команду он заметно нарушал принятый порядок, первым выходить должен командир, но сейчас он хотел сам проконтролировать Лену. И не зря: она лихорадочно и бессмысленно шарила под забралом своего скафандра, раз за разом попадая мимо заветной кнопки. Влад отвёл её руку и сам надавил на оранжевую кнопку. Стекло ушло вверх и его взгляду открылось перепуганное лицо девочки, по которому ручьями стекал пот.

— Дыши осторожно! — быстро напомнил он.

Лена судорожно кивнула и со свистом втянула воздух через сжатые зубы. Шумно выдохнула и снова втянула воздух сквозь зубы.

— Всё, хватит, — успокоил её Влад, — дыши нормально и выходим.

Но на выходе Лена всё-таки не удержалась на ногах и ребятам снаружи пришлось её подхватывать. А Влад ещё раз окину шлюз, убедился что все уже снаружи и вышел сам, пред грозные очи Ник Никыча.

Летняя веранда ресторана “Золотой Колос”, пол часа спустя

Конечно, относительный климатический оптимум XX–XXI веков4, который человечество благополучно растратило на взаимное истребление, уже перевалил через свою вершину и пошёл на спад, но всё равно, конец апреля в Москве оставался все ещё достаточно тёплым. Деревья большей частью уже распустились, цветы вовсю цвели, а люди перешли на летнюю одежду. Открылись и летние веранды многочисленных кафе и ресторанов, в том числе и главного ресторана ВДНХ “Золотой Колос”. Когда-то отсюда открывался прекрасный вид на пруд с одноимённым фонтаном и вообще на всю старую часть ВДНХ, но выросшие и окрепшие за прошедшие полтора века деревья изрядно нарушили исходный архитектурный замысел. Теперь перед глазами осевшего на верхней террасе ресторана экипажа Двадцать восьмой лунной экспедиции, упруго качали ветвями могучие серебристые ели. Впрочем, юным космонавтам было не до них, как и не до проступающих в прорехи крон, между прочим, очень живописно, кусочков того самого вида на фонтан и на саму Выставку.

Все члены экипажа, а также сопровождающие — начальник экспедиции и посол США — сидели за просторным круглым столом и все были изрядно напряжены, что изрядно нервировало персонал ресторана: мало того, что они завалились существенно раньше, чем было намечено спецобслуживание (а ведь такую делегацию не пошлёшь подождать!), так ещё заранее чем-то недовольные. И главный в этой делегации дал понять, что важным персонам сейчас не до изысков, заказали только чаю на всех, а одной из девчонок огромную, даже не чашку, чашу горячего какао.

— Ну что же, — внешне спокойно сказал Ник Никыч, — Кто что может сказать по случившейся нештатной ситуации?

— Это моя вина, — спокойно сказал Влад. — Я должен был потребовать чтобы все по полной проверили оборудование, если кто-то не справился — должен проверить сам. Но я расслабился, решил что здесь Земля, аттракцион, что тут может случиться? Вот и упустил.

— Между прочим, когда экскурсию проводит инструктор от “Диорамы”, он так и делает. Всех выстраивает и показывает, что и как надо делать, потом проверяет каждого.

— Да уж! Теперь точно не забудут! — хмыкнула Света. — Их там всех откачали?

— Да все в порядке, — отмахнулся Ник Никыч, — даже этот самый, младший диспетчер пришёл в себя. Но про вас я должен заметить, что в ходе нештатной ситуации экипаж действовал отлично! И во многом это заслуга командира.

— Отработали по штатной инструкции, — пожал плечами Влад. — Хорошо что они не попытались аварийную рекомпрессию устроить, вот тогда было бы страшно.

— А они попытались, — успокоил Ник Никыч, — хорошо я успел схватить за руку. Но я должен извиниться перед вами, это была моя провокация.

— Николай Николаевич! За что вы нас так? — обиженно воскликнула Люся.

— Не за что, а почему, — очень серьёзно ответил начальник экспедиции. — Мне очень не понравилось излишне легкомысленное настроение некоторых членов экипажа насчёт предстоящей экспедиции. Да, конечно, для вас подобрали не самое сложное задание в относительно безопасном районе, но при всём при том, вы должны помнить, что вы отправляетесь в космос, на Луну. Надеюсь, все это поняли?

— Да… — тихо ответила Лена, отставив наконец свою бадью с какао и поправляя накинутую на плечи кружковскую форменную куртку. Её всё ещё знобило. Врач приехавшей на этот инцидент “скорой” всё намеревался забрать её в больницу, для детального обследования, но вовремя подкосившиеся ноги диспетчера аттракциона его отвлекли и юные космонавты, возглавляемые руководителем экспедиции, тихонечко слиняли с места происшествия. Заметим, что американский посол оказывал в этом самое что ни на есть активное содействие.

— Хорошо нас встряхнуло, — согласился Аскар, — по делу.

— Но в любом случае, я вынужден просить у вас извинения за испорченный день. Также, в случае если после случившегося вы не сможете мне доверять и потребуете смены руководителя экспедиции, я отнесусь к этому с пониманием.

— Да что там… — начала было Люся, но Влад её перебил:

— Так, совет экипажа мы проведём завтра, когда все успокоятся и смогут мыслить рационально. А сегодня у нас по плану пройтись по ВДНХ и показать нашему американскому товарищу как и чем мы живём. Вот и продолжаем. И день у нас нисколько не испорчен! Надеюсь все согласны?

Одобрительный гул был ему ответом и только у американского посла нашлось веское возражение:

— Конечно, господа! Но только сначала стоит пообедать!

На это все рассмеялись и Ник Никыч подозвал жестом официанта.

— А я вынужден откланяться, — снова подал голос посол. — Мне необходимо вернуться в посольство и надеть там пару намордников.

— А можно ещё и… — подал голос Джон.

— Обязательно загляну в Метрополь и сделаю всё, что смогу!

1 регенератор кислорода — прибор, в котором воздух прогоняется через слой вещества, поглощающего углекислый газ и выделяющего взамен него кислород. В самых примитивных (типа изолирующего противогаза) просто прогоняет воздух через слой этого вещества, приборы более совершенные делают то же самое, но по умному, с компьютерным контролем, индикацией количества оставшегося кислорода и прочими сервисными функциями.

2 рекомпрессия — в данном случае, заполнение вакуумной камеры воздухом. Если делать это слишком быстро, то внутри образуются ударные волны, вполне способные убить человека в скафандре (а то и разорвать саму ёмкость)

3…ударили струи упругого тумана… — попадая в вакуум, воздух стремительно расширяется и находящаяся в нём вода конденсируется.

4 относительный климатический оптимум XX–XXI веков — сейчас его называют глобальным потеплением.

Глава 3: Разбор полётов, вопросы доверия и товарищества, проблемы с родителями

Московский дом пионеров, комната собраний экипажа 28 лунной экспедиции, на следующий день

— У нас два вопроса, — начал собрание капитан. — Вчера руководитель экспедиции, Николай Николаевич поставил вопрос о доверии к себе. Причина: провокация, которую он нам устроил на аттракционе. Второй вопрос ставлю я: Провокация удалась из-за моей ошибки. Как командир я должен был проверить готовность всех членов экипажа. Поэтому я ставлю вопрос: может ли экипаж доверять командиру, допускающему такие ошибки?

— Тогда ещё вопрос, — Лена подняла глаза от парты, за которой сидела. — Может ли экипаж доверять мне? После того разгильдяйства, которое я проявила.

Влад вздохнул, но вынужден был согласиться:

— Хорошо, третий вопрос поставила Лена. Можем ли мы ей доверять после её ошибки и легкомыслия? По традиции высказываемся в порядке старшинства с младших членов экипажа: сначала рядовые члены исследовательских групп, потом руководители направлений, потом мы с Аскаром. Но сегодня у нас ситуация необычная, Джон у нас совсем новенький, поэтому давай ты сначала.

— I? Why? Извините, я…

— Ты член экипажа и участвуешь в Совете наравне со всеми, — спокойно объяснил Влад.

Джон вздохнул и, словно решившись прыгнуть в воду начал рассуждать:

— Николай Николаевич поступил очень… жёстко. У нас считается что так нельзя. У нас бы его уже отправили в суд. И уволили. Но у вас… Я не знаю как принято. Не могу сказать. Ты, Влад, ошибся, но никто не мог ожидать что такое вообще возможно. На массовом аттракционе. Думаю, ты в этом не виноват. А там, внутри, это ты спас Лену. Ты хороший командир. В России иногда говорят: “От Бога”. Ты командир от Бога. Я готов лететь с тобой. Лена тоже ошиблась потому, что того, что случилось не должно случаться и все это знают. Но когда произошло… Произошла нештатная ситуация вела себя хорошо. Без паники, всё делала правильно. Лена надёжный человек!

— Принято, — кивнул Влад, делая пометки у себя в тетради. — Света?

— Правильно нас Ник Никыч встряхнул! А то расслабились, забыли что в настоящий космос летим. Я, между прочим, тоже попалась бы, если бы мне баллоны подменили! Так что, Ленка, ты не одна такая. А вот вела ты себя отлично! Я за себя не уверена что также смогла бы. Так что оставайся! И ты, Влад. Правильно Джо сказал, ты командир от Бога. Даже не дрогнул, всех построил, сказал что делать. И не наговаривай на себя! С тобой можно лететь.

— Люся? — обратился Влад после короткого кивка…

Чуть раньше, учительская Кружка юных космонавтов

— Ну ты зверь, Коля! — выдохнул руководитель Кружка юных космонавтов, закончив чтение отчёта о вчерашних событиях. — Я же предлагал ма-а-а-а-аленькое испытаньеце!

— Проблему лучше выявить и вылечить уже на этом этапе, — пожал плечами Ник Никыч. — Но, честное слово! Я в восторге от экипажа! Я думал, что половина разбежится, а они все пришли на Совет, ни один не дал самоотвода! И вчера, попереживали и пошли дальше показывать ВДНХ американцу. Как будто ничего и не было. Думаю, их можно отпускать в полёт.

— Даже Лену?

— Пожалуй… да! Девчонка — кремень.

— Но ты понимаешь, что теперь тебя будут рвать на части? Все. И Академия, и ГЦУП[1], и НКПрос[2]. Думаю не сегодня — завтра и родители подтянутся.

— Если честно, меня волнует только то, что решат ребята на своём Совете. Даже если меня выгонят.

— Хм… Недавно ты думал совсем иначе.

— Совсем недавно я впервые увидел их в деле. И, знаешь, похоже современная педагогика стоит на верном пути, эти ребята намного крепче, чем были мы в их возрасте.

— Кстати, про американца…

Но ту распахнулась дверь и в учительскую вошли двое: посол США и Ник Грей, глава американской делегации, сопровождающей Джона Смита.

— Господа! Я должен выразит вам своё крайнее возмущение теми методами воспитания, которые вы используете! — начал с порога мистер Грей. — В нашей стране мистер Сидоров уже находился бы под стражей, а родители школьников уже направляли бы иски о компенсации морального вреда!

— Прекрасно, мистер Грей, — кивнул Ахмет Ахметов, командир первой лунной экспедиции, а ныне — руководитель Кружка юных космонавтов в Московском доме пионеров, — но, к сожалению, самое высокое начальство ещё не подошло, поэтому вам придётся немного подождать.

Грей тихо рыкнул, а посол счёл нужным сделать пояснения:

— Мнения в Вашингтоне сильно разделились. Есть те, кто напуганы вашими методами воспитания, но многие наоборот, сильно заинтересованы. Так что мы с Греем представляем тут противоположные точки зрения.

— И когда будет окончательное решение? — уточнил Ник Никыч.

— Сейчас там ночь… — задумчиво произнёс посол, — но им там сейчас явно не до сна. Потом будет день и… думаю к вечеру они друг друга догрызут. Так что конкретика будет завтра к утру. Но, позволю себе предположить, что в конечном итоге окончательное решение сорвать участие Смита в экспедиции никто на себя взять не решится и мистеру Грею предложат решать на месте. Со всеми вытекающими, понятное дело.

Дело было действительно понятное: участие американца в советской лунной экспедиции это и пиар, и разведка (которая должна здорово помочь фатально отстающей в космосе Америке), и политика. Участие в этом сулило хорошие карьерные возможности, а сложностей, на первый взгляд, не предвиделось. Ведь чем может быть эта детская экспедиция? Эдакий элитный пикник для золотой молодёжи за государственный счёт. Так рассуждали в Госдепе многие, перспективные, но не шибко успешные, рванувшиеся сопровождать юного представителя Соединённых Штатов, включённого в состав советской космической миссии. В их головах уже виделось поездки с почётным кортежем, обеды в лучших ресторанах и целый поток блестящих записей в резюме. Вот только почему-то оказалось, что эти многие перспективные очень мало знали о Советах, о космосе и о советском космосе конкретно. И когда выяснилось, что в СССР юные космонавты ездят, как все, на такси, посольство почётного эскорта не выделяет, их юный протеже предпочёл тусоваться со своими советскими сверстниками, самым элитным рестораном, куда зашли юные космонавты был “Золотой Колос” на ВДНХ, а многочисленную делегацию сопровождающих туда и не позвали, наступило тяжкое понимание, что их, похоже, подставили. А главное, несчастный Джонни попал в чудовищные лапы советской педагогики. И тут приходилось принимать решение: либо свернуть всё это дело нафиг, спасая бедного американского ребёнка от всех этих ужасов, но тогда прощай карьера (и это в лучшем случае), ибо срыва операции в которой заинтересованы и Госдеп, и ЦРУ, и НАСА и много кто ещё им не простят. Либо оставить всё как есть, но тогда если с Джоном Смитом что-то случится, на них спустят всех собак и тогда — прощай карьера (и это в лучшем случае), ибо кто-то должен за всё это отвечать.

Спросите, почему такое произошло? Неужто дипломатия и разведка США настолько выродились? Да ну что вы! Просто подсунуть воспитуемым пустой комплект жизнеобеспечения способен не только Ник Никыч. И если в делегации есть кто-то действительно перспективный — выкрутится и получит тот вожделенный карьерный рост. А остальных — не жалко. Понятное дело, что истинный центр принятия решений по участию Джона Смита в Двадцать восьмой лунной экспедиции располагался вовсе не в гостинице Метрополь, где осела американская делегация. И заправляли там люди совсем другого калибра. О таких даже сам посол, бывший в курсе всего происходящего, не то что говорить, думать старался шёпотом.

Мистер Грей всё это уже осознал и сейчас лихорадочно перебирал варианты, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Увы, выхода не было, ибо любое решение грозило большими неприятностями. Лихорадочная попытка распределить ответственность путём принятия коллективного решения ни к чему не привела: на продолжавшемся всю ночь совещании прозвучало много общих фраз, но никто так и не решился выдвинуть конкретное предложение: отозвать Джона или оставить. Все прекрасно понимали, что на того, кто скажет что-то конкретное потом спустят всех собак. И закончилось совещание уже под утро на весьма жизнеутверждающей для Грея ноте: “Ты начальник, ты и расхлёбывай!”. А Вашингтон, как назло, молчит. И вот сейчас сам господин посол, гораздо более осведомлённый во всех подковёрных движениях, чётко дал понять, что в вашингтонских верхах принято концептуальное решение: Расхлёбывать будет Грей. Лично.

От необходимости говорить что-то прямо сейчас Грея спас зашедший на это совещание представитель Наркомпроса.

— Вишняков, Михаил Анатольевич, — представился он спокойно, огляделся и так же спокойно уточнил: — Кого ещё ждём?

— Представителя Центра подготовки, — ответил Ахмет.

— А родители? — уточнил Вишняков.

— Извещены.

— Реакция?

— От имени делегации США, представляющей здесь родителей Джона Смита, я должен высказать своё крайнее возмущение произошедшим! — неприминул влезть со своим веским словом Грей.

— Мы примем это к сведению, — спокойно кивнул Вишняков. — Остальные?

— Родители Смирнова и Доскенова уже знакомы с процессом подготовки к полёту, поэтому отнеслись спокойно, даже удивились, из-за чего столько волнений, — отчитался Ахмет. — Родители Балалайкиной и Макаровой встревожены, но приняли наши объяснения, только попросили не устраивать больше таких внеплановых тренировок. А вот ленины родители едут сюда и как бы они не забрали девочку.

— Вот вечно, вы тут накосячите, а мне разгребать, — раздалось недовольное ворчание.

Все обернулись на голос, который принадлежал седому мужчине с клиновидной бородкой. Ну прям типаж земского доктора двухвековой давности. Американцы на мгновение потеряли дар речи, а вот представители СССР восприняли такое чудесное появление как должное: Вениамин Михайлович Шустрый, главный психолог Дома пионеров, славился своим умением появляться и исчезать совершенно незаметно. При этом неизменно утверждал, что никакого волшебства тут нет, просто хорошее знание психологии.

— Вы хотите существенно повлиять на решение мистера и миссис Шварц? — весьма агрессивно заявил Грей.

— Я собираюсь спасти умную и сильную девочку от жесточайшей травмы, которая испортит всю её жизнь, а её матушку от неразрешимого, а может и смертельного конфликта с дочерью.

На этом взгляд американца стал заинтересованным. Похоже, он придумал способ свалить ответственность на другого.

Тут дверь распахнулась и вошёл последний, кого ждало высокое собрание: Иван Фёдорович Иванов, директор Центра подготовки космонавтов.

— Добрый день, товарищи! Вижу все в сборе. Все ознакомились с вопросом, по которому мы собрались? Отлично! Тогда у меня два вопроса: В чём, собственно проблема? И: Какие изменения в составе экипажа нам ожидать?

Посол криво усмехнулся, Грей на какое-то время потерял дар речи, ответил Вишняков:

— Вообще-то, вчерашняя выходка товарища Сидорова запредельна даже для вашего ведомства! Столь безответственно поставить под угрозу жизнь девочки!

— Никакой угрозы не было, — спокойно ответил Ник Никыч. — Во первых, Смирнов уже участвовал в двух космических экспедициях, в том числе имеет реальный опыт по выходу на лунную поверхность. В ходе подготовки отрабатывал в том числе и такую нештатную ситуацию. Я был абсолютно уверен, что он справится. Во-вторых, на смотровой площадке имеется запас заправленных аварийных баллонов…

— Но дети об этом не знали!

— Если бы они растерялись, я бы сказал им об этом. А в третьих, я был готов выйти к ним в лёгком аварийном скафандре. Единственную опасность представляли, как выяснилось, операторы аттракциона, в любой момент готовые к неадекватным действиям. Вот на это, кстати, стоит обратить внимание, а то случись нештатная ситуация с экскурсионной группой и они начнут аварийную рекомпрессию.

Иванов на это напрягся и скукожился:

— Что? Правда?

— В последний момент поймал их за руку, — подтвердил Ник Никыч.

Иванов пометил что-то в своём блокноте и кивнул:

— Обязательно прослежу, чтобы им мозги поправили.

— Ладно, всё это ваша специфика, потом обсудите, — снова возвысил голос представитель Наркомпроса, — сейчас объясните мне, почему вы воспрепятствовали медицинскому обследованию детей после этого инцидента?

— А что там обследовать-то? — снова влез неугомонный Иванов. — Ну схватила девчонка лёгкую гипоксию[3], и что? Она даже сознание не потеряла. Пять минут на свежем воздухе и в норме.

— А психологическая травма? — не удержался Грей.

— Это разве травма? — флегматично ответил психолог. — Вот если её сорвут с экспедиции, это будет травма!

— Кстати, именно ради психологии я всё и затеял, — решительно заявил Ник Никыч. — У девичей части экипажа образовалось какое-то легкомысленное отношение к экспедиции. Лена так и заявляла: “Нас отправляют поиграться в песочнице.”. Необходимо было показать детям, насколько всё серьёзно.

— Но не таким же варварским методом! — снова возмутился Грей.

— Зато эффективно, — снова в своей неподражаемой спокойной манере прокомментировал Вениамин Михайлович. Однако на этот раз он решил пояснить и сделал это чуть более экспрессивно, чем обычно: — Лена очень сильный человек и опытный экспедиционщик. Она была в трёх геологических экспедициях, довольно сложных. Сейчас она вступила в очень опасный период своего развития, когда опыт уже есть, а границы его применимости ещё не ощущаются. Знаете, когда море по колено, а горы по пояс… как кажется. И именно сейчас ей предстоит войти в область, где её опыт неприменим или, как минимум, применим очень ограниченно. Если бы Коля не встряхнул её сейчас, ЧП случилось бы там, — он указал пальцем в потолок. — И последствия там были бы совсем другие.

На это Вишняков надулся как жаба:

— Так! Вижу наш космический сектор выступает единым фронтом! А вы не забыли, что это дети! ДЕТИ, чёрт вас побери! И они могут…

— А там Луна! — рявкнул Ахметов, повторяя недавний жест психолога. — И там уже не будет никаких скидок! Эти дети самостоятельно поведут корабль к Луне, будут работать на её поверхности, выполнять задание по обследованию заброшенной станции! Абсолютно самостоятельно! И когда разрядится регенератор или аварийный баллон окажется пустым, будет уже абсолютно всё равно, взрослые там или дети.

Иванов тоже взорвался:

— Между прочим, об этом мы говорили в самом начале, когда только начиналась эта авантюра! Но Госплан давит, мол, надо форсировать подготовку расширенных экипажей! А ваши психологи поддакивают, говорят что чисто детский экипаж подготовить проще! А теперь вы тут выступаете, что мы не так их готовим! Извините, я уже со счёту сбился, сколько народу я отправил в космос, а вы там всё бумажки перекладываете. Так что если хотите результата — отойдите и не мешайте!

Вишнякову нашлось что на это возразить, Грей его поддержал, На их возражения нашлись ещё возражения… Склока грозила разрастись, но точку в ней поставил Иванов:

— Так! Стоп! Мы уже ходим по кругу. Давайте конструктивные предложения!

— А какие тут предложения? — резонно заметил Ахметов. — Или вы подтверждаете наши полномочия и больше не вмешиваетесь в подготовку, или сворачиваем эту лавочку и Двадцать восьмая лунная превращается из Первой пионерской в Первую отменённую!

— Не говорите, пожалуйста за Центр… — начал было Вишняков, но Иванов его перебил:

— Именно это я и пытаюсь вбить вам в голову! Уже довольно долго! Я не отправлю в космос экипаж, в котором не уверен, а я могу быть уверен только в том случае, если мне не мешают работать!

Вишняков заткнулся. Заинтересованность в этом полёте была крайне высока. И в Главкосмосе, и в Госплане. “Интересно, подумал он, какие планы они там вынашивают, что им обязательно надо гонять в космос детей? Причём без присмотра…”. Иванов, тем временем хотел поднять ещё один вопрос, уже перед американцами, о гарантиях участия их космонавта в экспедиции, но не сложилось.

Дверь, которая вообще-то открывается наружу, распахнулась внутрь и на пороге образовалась дамочка в вычурно-модном платье и визгливым голосом заорала на всю учительскую: “Где моя дочь?!!!”, и ещё что-то, но настолько громко и визгливо, что понять что именно не представлялось возможным. За спиной у неё маячила тень какого-то мужичка, наверное мужа.

Шустрый, оправдывая свою фамилию, одним плавным и быстрым движением, совершенно неожиданным для мужчины столь грузной комплекции, перетёк из облюбованного им кресла и, встав рядом с дамочкой, принялся быстро что-то говорить. Глаза у дамочки остекленели и звучать она перестала. Тень мужичка у неё за спиной пролопотала что-то типа: “Шурочка… может не надо так…”, а Шустрый, взяв дамочку под локоть со словами: “Да-да, вы абсолютно правы. Я совершенно согласен, что нам надо всё это обсудить и вы можете рассчитывать на мою…”, вытащил всю эту конструкцию, вместе с тенью мужичка, в коридор. Дверь жалобно скрипнула и, сорвавшись с единственной петли, на которой ещё пыталась удержаться, грохнулась об пол.

— Даже удивительно, как у таких родителей получилась такая дочь… — задумчиво произнёс Ник Никыч.

— Э… — только и смог вымолвить Грей.

— Мистер и миссис Шварц, — пояснил ему посол.

В этот момент Ник Никыча заглянул в свой коммуникатор.

— Так, ребята уже что-то решили и ждут нас, — сказал он вставая.

Комната собраний экипажа 28 лунной экспедиции

Первым шёл Ник Никыч, с настолько невозмутимым видом, что любой, даже ни разу не психолог, даже если его никогда не знал, понял бы: человек очень сильно нервничает. Руководитель Кружка юных космонавтов знал начальника Двадцать восьмой лунной очень хорошо, поэтому старался держаться рядом и оберегал от ненужного общения. Следом, рядком, как два закадычных приятеля, шли Иванов и представитель Наркомпроса. Иванов внимательно наблюдал за Ник Никычем и думал о том, что его коллега был одним из самых ярых противников идеи чисто детского экипажа, однако вот взял и вдруг, неожиданно, поменял своё мнение. Надо будет подробнее просмотреть запись инцидента в Лунной диораме. А вот Вишняков был просто расстроен. По всему выходило, что Наркомпрос тупо отодвинули от принятия всех решений, а вот ответственности с них никто не снимал. И эту ситуацию следовало как-то прояснить, чтобы не получать по шапке за чужие выходки.

Следом шли два американца и тоже думали каждый о своём. Посол в сотый уже раз перебирал все возможные варианты, пытаясь понять, зачем русские не просто допустили, аж пригласили их мальчишку в эту лунную экспедицию. Он нутром чуял, что тут что-то не так, но никак не мог понять: Что именно? В прошлом веке русские показали, что хорошо умеют обходить американцев на долгосрочной стратегии, но вот понять какую стратегию они задумали сейчас никак не получалось. Грей же просто тихо страдал от того, что решать придётся, придётся именно ему, а хорошего и безопасного решения просто нет.

И замыкал шествие товарищ психолог, который по дружески держал под руки дамочку и тень мужичка и говорил, говорил, говорил… А те только кивали, кивали, кивали…

Когда взрослые подошли к двери класса, выделенного под собрания экипажа, изнутри раздался взрыв смеха.

— …кто тут придумал про однорукую бандитку? — вкрадчивым голосом спрашивала Лена.

Джон же, сидевший на одну парту за ней, округлившимися глазами смотрел как рука, по виду — вполне нормальная, человеческая, разве что в районе плеча заканчивалась она массивной металлической шайбой, перебирая пальцами ползла по столу к нему.

— Так, хватит! — заявила Света, решительно хватая руку и возвращая её Лене. — А то ещё начнут рассказывать, как мы тут бедного американского школьника зомбями затравили!

Это вызвало ещё один взрыв смеха, один только Джон вздохнул с явным облечением. Впрочем и он позволил себе улыбнуться. Глядя на всё это представление мистер Грей, тоже округливший глаза, причём гораздо больше чем Джон, запинаясь произнёс:

— Что это?

Посол, стоявший у него за спиной, привалился к стене и сделал классический фэйспалм на всю морду. Ник Никыч быстро взглянул на него и посол, сопроводив свой жест кривой усмешкой, пожал плечами. Мол, видишь с какими кадрами приходится работать? Лена же воздела эту отдельно живущую руку и уточнила:

— Это что ли? Это моя рука.

Сказав это она выдержала хорошо отработанную паузу, в ходе которой рука широко раскрыла пятерню и подушечки пальцев засветились, и добавила:

— В смысле, протез.

— Но как это получилось? — искренне удивился Грей.

Тут уже сам посол начал надуваться как жаба, готовясь рявкнуть что-то очень нелицеприятное, но Ник Никыч молча положил ему руку на плечо. Посол посмотрел на него и, сдерживая рычание сдулся. Однако это, судя по всему, не меняло скорбной судьбы мистера Грея, которому следовало хоть в общих чертах ознакомиться с личными делами экипажа. Благо в этом вопросе русские ничего не скрывали. А Лена, пожав плечами, спокойным голосом рассказала:

— Мне в восемь лет руку оторвало. Лазили на наш ГОК[4], там же карьер, интересно! Однажды сунула руку куда не надо и вот вам результат.

На этих словах рука демонстративно покрутила кистью.

— И… Сколько такой протез стоит? — снова удивился Грей. Тут уже навострили ушки все американцы.

Лена пожала плечами:

— У нас, в принципе, всех кому надо так снабжают, но не такими, конечно. Мне повезло, Федька, — она окинула народ взглядом и пояснила: — мой двоюродный брат, учится в Новосибирске на кибернетика, он ещё в школе в эту лапу вцепился и постоянно допиливает. Я так понимаю, у него весь курс по моей руке курсовые пишет. Вот сделали в пальцы датчики, чтобы видеть текстуру поверхности, я теперь могу читать пальцами, как я геологией увлеклась, химические анализаторы добавили, с интерфейсосом что-то крутят. Хотели в ладонь георадар поставить, но не сложилось. И не влезает он туда, и наводки какие-то в управление даёт. Федька говорит, что для курсовой это слишком круто, вот будет диссертацию писать, тогда сделает.

— Жаль, — вздохнула Света, — а то была бы ты у нас совсем как доктор Кашпировский[5]…

Это замечание вызвало ещё один взрыв смеха.

— И часто у вас так дети страдают на промышленных объектах? Или их вообще не охраняют?

— Почему же, следим, — ответил Ник Никыч, — но иногда случаются неприятности…

— С самыми выдающимися, — криво усмехнулась Лена. — А потом хорошие люди за это страдают…

Она тяжело вздохнула и сказала:

— А вообще, знаете, зря я поставила вопрос о доверии. Тогда хорошего человека с работы выгнали из-за моей дури, сейчас у Ник Никы… Николая Николаевича неприятности…

— Ленка! Не дури! — рявкнула Света.

— А чего “не дури”?… — начала было лена, но Влад её прервал:

— Так, товарищи, нам надо ещё кое-что обсудить!

— И нечего тут обсуждать, — раздался от двери истошный визг. — Правильно, доченька, правильно! Нечего тебе тут делать…

Лена посмотрела на мать с нехорошим прищуром:

— Мне-то тут есть что делать, но я не хочу тащить за собой ребят!

— Товарищи! Дайте нам ещё несколько минут, — спокойно сказал Влад.

Ленина мать надулась было уже для нового визга, но Шустрый быстро-быстро зашептал ей на ухо:

— Алексанадра-васильевна-совет-экипажа-мы-ничего-не-можем-сделать-сейчас-надо-согласиться-давайте-выйдем-мы-потом-сделаем-всё-чтобы-принять-решение-и-объяснить-вашей-дочери-поверьте-она-согласиться-с-её-решеннием. Давайте выйдем[6].

Конечно, Александра Васильевна начала возмущаться, конечно же Шустрый её уговорил, но и напоследок она не смогла не бросить через плечо:

— И не думайте тут её уговаривать! Вам надо, вы и летите куда хотите! А Леночка моя, нормальная девочка! Ей всё это не обязательно!

— Да уж, — вздохнул на это Аскар.

— Сочувствую, — в тон ему выдохнула Света.

— Я бы от такого не то что на Луну, на Марс бы пешком пошла, — поддержала Люся.

— Ладно ребята, это эмоции… — начал было Влад, но Света его перебила:

— Да здесь вообще одни эмоции. И у Ленки тоже одни эмоции, только кривые.

— Эмоции это хорошо, — отмахнулся Влад, — но я вот что хочу сказать: нас ведь отобрали в экипаж не просто так. Сколько юных геологов по всему Союзу? А предложили лететь именно тебе. Так?

К этому моменту он уже сел рядом с Леной, а Света тихонечко и безропотно уступила ему место. Лена же просто молча кивнула. Увидев это Влад продолжил:

— Значит есть в тебе что-то такое, чего нет в других. Что-то, что необходимо именно для первого пионерского экипажа. Потом, когда тебе предложили лететь?

— Ну… где-то в январе… после Нового года…

— Тогда всем дали… ну… типа досье на весь экипаж и спросили: “Полетишь ли ты с этими людьми?”. Так ведь было, ребята?

Все активно закивали, даже Джон, который, между прочим впервые подумал о том, какая огромная работа была проведена, чтобы отправить их в космос.

— И мы все согласились. Каждый из нас решил, что можно лететь с этими ребятами. И каждый решил, что тебе можно доверять.

Он приобнял Лену за плечи. Рука наткнулась на силиконовую конструкцию интерфейса протеза, Влад в первый момент замер, но в следующее мгновение слегка прижал девочку к себе. Совсем чуть-чуть.

— Вы обратили внимание как мы быстро сработались? И вообще, как будто давно уже знаем друг друга? — продолжил он и снова обратился к Лене: — Так что мы всё о тебе знаем. И как ты руку потеряла, и про все твои приводы7… И мы тебе доверяем.

— Я сама себе не доверяю… — всхлипнула Лена.

— А может, тебе и надо полететь, чтобы научиться доверять себе? — неожиданно спросила Света.

Лена снова всхлипнула и посмотрела на неё с надеждой, а Влад вздохнул и выложил свой последний аргумент:

— И ещё. Мы уже сложились как экипаж. Очень хороший экипаж. Там в Диораме мы очень хорошо отработали…

— Ну да… особенно я… как куль с… картошкой… — Лена уже не сдерживала слёзы.

— Иногда надо быть очень смелым и дисциплинированным, чтобы позволить другим помогать себе. Так вот, мы уже экипаж. И если ты уйдёшь, конечно, тебе найдут замену, но каждый будет смотреть на новенького и каждый раз думать: “А как бы было, если бы на его месте была Лена?”. Это ослабляет экипаж. Очень сильно ослабляет.

— А ты будешь смотреть на Луну и думать: “Я могла бы быть там. Могла бы, но соскочила. И не по трусости, а потому что просто психанула.”. Это очень обидно, — добавила ещё одну, очень важную мысль Люся.

Лена подняла заплаканное лицо:

— И вы, после всего того что прочитали про меня, после того что я вчера устроила на ВДНХ, считаете что мне можно доверять? Что я не подведу?

— Да, — решительно ответил за всех Аскар. — Ну а закосы, они есть у каждого. Просто будем подробнее за тобой приглядывать.

После этого Лена по настоящему расплакалась.

А Джон смотрел на всё это и никак не мог побороть удивление. В США всегда умели работать командой. Америка вообще сильна командной работой. Но там команда всегда собиралась для выполнения конкретной миссии, а каждый член команды был просто функцией. Если что замена в команде происходила легко и незаметно. Вчера был один, сегодня на его место пришёл другой. “Привет! — Привет!”, познакомились, новичок занял опустевшее рабочее место и команда работает дальше, словно ничего не случилось. Даже тренинг такой есть, “Слабое звено” называется. Там после очередного испытания вся команда тайным, а то и явным голосованием решает: Кто ослабляет группу и кого надо заменить. И там, в его родной Америке, Лена уже вчера паковала бы чемоданы домой, хотя, если честно, то после всего случившегося и услышанного он уже не был уверен, что это было бы правильно. Здесь же экипаж стал для каждого из этих мальчишек и девчонок, его ровесников, чем-то большим. Здесь всех искренне заботила судьба слетевшей с нарезки Лены и все были готовы нести дополнительную ответственность и дополнительные заботы, чтобы оставить её в экипаже. Ситуация в США абсолютно немыслимая. И что самое удивительное, Джон вдруг понял, что и в нём что-то изменилось! И хотя он всё время, пока шло обсуждение, сидел и молча наблюдал, ему тоже было не безразлично, что случится с Леной! Она тоже стала для него чем-то большим, чем просто человек, выполняющий часть общей работы. Это было очень необычно.

1 ГЦУП — Главный Центр Управления Пролётами. В описываемое время — главная диспетчерская космического движения, для каждой конкретной экспедиции работает свой ЦУП.

2 НКПрос — Народный Комиссариат Просвещения. В силу особенностей своего происхождения, возрождённый в конце XXI века Советский Союз сильно смахивает на что-то среднее между разросшимся до масштабов всей страны клубом исторической реконструкции и клубом любителей ретрофутуризма. Что, впрочем, не мешает СССР-2 довольно бодро развиваться и двигать научно-технический прогресс. А кое-где и помогает.

3 гипоксия — кислородное голодание. На самом деле не такое уж безобидное явление, но степень этой самой гипоксии у Лены была не такой значительной, чтобы вызвать серьёзные последствия.

4 ГОК — Горно Обогатительный Комбинат. В описанное время интегрирован с карьером.

5 доктор Кашпировский — герой городских легенд, анекдотов и многочисленных произведений фэнтези начала XXII века. Врач и очень сильный экстрасенс, работавший, согласно легендам, в Москве, в конце XX века. Благодаря своим экстрасенсорным способностям успешно противостоит своему антагонисту, Алану Чумаку.

6Кто что-то смыслит в НЛП всё понял, для остальных: Шустрый выделяет словами те фразы, которые вкладывает в подсознание. Это сработает чуть позже.

7…все твои приводы… — приводы в милицию по причине малолетнего хулиганства.

Глава 4: Страсти улеглись, приоткрывается закулисье 1-й пионерской, отъезд в Звёздный, первые впечатления от ЦПК, сложные ответы на детские вопросы

Коридор возле класса 28 лунной

— …конечно, конечно, что бы они там не решили, мы её уговорим, — звучал Шустрый. Вроде тихо, но так, чтобы Ник Никыч хорошо его слышал. — Тем более что карьера девочке не нужна. Был бы парень, тогда…

— То-есть как не нужна! — взвилась Александра Васильевна. — Да она у меня такая умница! Да она…

Дамочка задохнулась от возмущения, не в силах сказать и слова. И тут в разговор вступил Ник Никыч, который правильно понял намёк коллеги:

— Ну… Вы должны понимать, что эта ситуация, когда девочка согласилась лететь, а после первого же испытания дала задний ход, будет отражена в её трудовой биографии. И, как следствие, чтобы получить назначение на минимально ответственную должность, ей придётся долго и упорно доказывать, что ей можно доверять.

Дамочка шумно захлопнула рот. Тень мужа попыталась прийти ей на помощь:

— Но она всего лишь ребёнок!

— Весь экипаж её ровесники, но они же летят, — пожал плечами Ник Никыч, возвращаясь к беседе с американцами.

В общем, дальше понадобилось всего пара минут рассуждений о психической травме из-за отказа от полёта, которую обязательно надо курировать, иначе девочка пойдёт в разнос, но это уже ваши проблемы, и Шурочка тихо спросила Ник Никыча, правда ли, что в космосе так опасно?

— Неужели вы думаете, что мы можем послать детей туда, где они на самом деле могут убиться? — вопросом на вопрос ответил Ник Никыч. — Да и на дворе сейчас не XX век, корабли сейчас совсем другие.

— И команда у них отличная, — влез Ахметов, — отбирали лучших, по всему Союзу.

От этих слов железная решимость в глазах Шурочки сменилась некоторым интересом. После этого дежурный вопрос: “Зачем же вы вчера их так пугали?”, был чистой формальностью, равно как и разговор Шурочки с Леной, который завершился демонстративным вздохом и родительским благословением: “Ты девочка у меня умная, решай сама…”.

Столовая Дворца пионеров, три часа спустя

За одним столом сидели… Николай Сидоров, чьи полномочия начальника экспедиции только что блестяще подтвердил Совет экипажа, Ахмет Ахметов, руководитель Кружка юных космонавтов при Московском дворце пионеров и Вениамин Шустрый, главный психолог Дворца пионеров.

— Ну, колитесь, что не так с Двадцать восьмой лунной? — спросил Ник Никыч.

— Это первая экспедиция, в состав которой входят только дети. Этого мало? — спокойно ответил Ахмет.

— Я бы поверил, если бы это был грузовик до одной из наших баз, — ответил Ник Никыч, — но проект ведут так, словно мы отправляем первую и последнюю пионерскую экспедицию. Зачем набили туда столько задач? Зачем запихнули туда столько народу? Да и американца этого…

— Сразу видно, что ты чистый технарь, — усмехнулся Вениамин Михайлович. — Это же первая пионерская экспедиция. Знаковое событие! А знаковое событие должно быть масштабным.

— Ну ладно, масштаб соблюдён, место для них подобрали идеальное, действительно песочница, но американца-то зачем сюда приплели?

— До кучи, — отмахнулся Шустрый. Ник Никыч настаивать не стал, но всё равно, оставалось ощущение, что с американцем не всё так просто. Но всё же оставался главный вопрос:

— Ну а теперь говорите честно, какая настоящая задача у этой экспедиции?

Ахмет с Вениамином переглянулись, ответил Ахмет:

— А какая главная задача была у Гагарина?

Ник Никыч крепко задумался и честно ответил:

— Не понимаю о чём ты?

— Там, — Шустрый указал пальцем на потолок, — пришли к выводу, что пора делать следующий шаг, переходить от присутствия на Луне к её освоению. Это, в общем-то, давно стало общим местом. НО! Аналитики считают, что резко возрастает вероятность обострения через пятнадцать — двадцать лет. Конечно, сейчас активно работают, чтобы его купировать, но если оно случится, то для нас это единственный шанс уцелеть.

— А заодно, заметно повышает шансы избежать его, — вклинился Ахмет.

— Обострения чего? — уточнил Сидоров.

— Второй империалистической, — спокойно сказал Шустрый. — Ты же не думаешь что она закончилась с нашей Второй Революцией?

Слова “Второй Революцией” он произнёс с изрядной долей скепсиса. Ник Никыч с сомнением покачал головой:

— Это все более менее понимают. При чём тут Гагарин?

— Какая была главная задача у Гагарина? — с нажимом спросил Ахмет.

— Если совсем честно, то побывать там и вернуться живым… Но ведь с этими детьми…

— Всё гораздо сложнее и важнее. Как я уже сказал, пора переходить от присутствия к освоению. Жить там. Владеть территорией, это значит жить на ней. Постоянные поселения…

— И дети, — догадался Ник Никыч.

— Правильно. И сегодня мы начинаем готовиться к тому, чтобы растить детей в космосе. Сегодня мы отправим туда этих, действительно выдающихся детей, по возвращении оценим их опыт, будем разрабатывать методики и… не исключаю, что именно участники этой экспедиции станут первыми постоянными поселенцами, — подтвердил его слова Шустрый.

— И тогда наши партнёры могут хоть кобальтовую бомбу[1] взрывать, нам будет куда эвакуировать своих людей, — подвёл итог Ахмет. — Нанести массовый разрушающий удар по внеземным поселениям, задача не по их зубам, тем более, что уже сейчас у нас есть вполне надёжная ПМЗ[2]. Если они действительно начнут атомную войну, нам даже не понадобится наносить ответный удар. Они сами передохнут от последствий.

— Но это же огромная работа! — воскликнул Ник Никыч.

— И она ведётся, — кивнул Ахмет. — И мы уже вплотную подошли к тому рубежу, когда вахтовых посёлков на Луне недостаточно. Там уже пора жить. Мы и так слишком долго копались.

Комната собраний экипажа 28 лунной экспедиции, чуть раньше

Кризис был успешно преодолён, Совет экипажа подтвердил доверие Ник Никычу, Лена успокоилась, поплакала сначала на плече Влада, потом на груди у мамы и получила родительское благословение продолжать в том же духе. Затем начальник американской делегации попросил ребят ответить на несколько вопросов, после чего ушёл в состоянии глубокого культурного шока. И вот ребята остались одни и вынуждены были решать, как утилизировать неожиданно образовавшийся выходной: все назначенные на сегодня мероприятия, по причине внепланового Совета экипажа и возникшей в связи с ним некоторой неопределённости, были отменены. И тут неожиданное решение выплыло после вопроса, который Джон задал Владу:

— А сколько ты берёшь с Аскара за то что он у тебя живёт?

Все слегка подавились.

— Эмм… Это, в смысле, брать с него деньги за то что я его пригласил? — уточнил Влад.

— Ну да, — спокойно ответил Джон. — Это как… аренда комнаты и еда.

Все уставились на американского гостя с заметным удивлением, ответил Влад:

— У нас так не принято. Я пригласил Аскара, он гость, мой и моей семьи. Мы не берём за это деньги. А у вас по другому?

Некоторое время прошло в обсуждении разного подхода к гостеприимству, в ходе которого все были немало удивлены. Но в конце Аскар задумчиво сказал:

— А ведь и правда… Хотя бы то, что я у вас ем…

— Прекрати! — Влад решительно хлопнул ладонью по столу. — Гостеприимство священно не только на востоке!

Аскар сидел какое-то время в задумчивости и вдруг встрепенулся:

— А давайте я вам плов сварю! Настоящий! Казахский!

— А ты умеешь? — с заметным ехидством спросила Света.

— Меня дядя научил. А он знаешь какой плов варит? Лучше всех в районе!

— Да ну! Мальчишка и умеет готовить? — не унималась Света.

— Между прочим, настоящий плов может сделать только мужчина! Женщины на это не способны! — гордо задрав нос провозгласил Аскар.

— Ой-ой-ой! А давай, действительно, сделай!

Аскар на это только пожал плечами и деловым тоном уточнил у Влада:

— У тебя рынок рядом есть?

— Супермаркет? — удивился Джон. По его сведениям супермаркеты в СССР были довольно обычным делом. Но на этот вопрос Аскар только наморщил нос:

— Да что там в супермаркете можно купить? Настоящий рынок?

— Есть конечно, Дорогомиловский, — ответил Влад.

— Ну так как? Поехали? Закупим всё и сделаю!

— Поехали! — решительно заявил Влад и стайка юных космонавтов сорвалась с места.

Москва, раннее утро 3 мая 2116 года, площадь рядом с памятником Мальчишу Кибальчишу у Дворца Пионеров

Последние две недели выдались для ребят утомительными. Регулярное участие в официальных и полуофициальных мероприятиях замотало их много больше, чем могла это сделать учёба в школе, от которой они были освобождены. Усугублялось это тем, что действительно интересные вещи (большей частью экскурсии по московским музеям) были разбавлены откровенно скучными для детей но обязательными по официозному протоколу вещами. Но вот, долгожданный момент настал, экипаж выстроился в линейку у памятника герою первой советской сказки, родители с умилением, гордостью и явным беспокойством смотрели на своих чад, отправляющихся хоть и не в очень большое, но всё же космическое путешествие, а командир экипажа докладывал начальнику экспедиции:

— Товарищ генерал-майор воздушно-космических сил! Экипаж Двадцать восьмой лунной экспедиции в полном составе собран и готов отправиться для прохождения предполётной подготовки! Командир экипажа Владимир Сергеевич Смирнов.

Ник Никыч, одевший по случаю торжества положенную форму, коротко козырнул, скомандовал: “Вольно!”, и толкнул короткую речь о том, какие они все молодцы, как он горд работать именно с этим экипажем и что он абсолютно уверен, что они справятся с поставленными задачами на отлично. И надо сказать, что по ходу речи он ни разу не скривил душой. Ну а в конце прозвучала сакраментальная команда:

— А теперь, прошу всех занять места в автобусе!

— Экипаж! Напра-во! К автобусу шагом марш! — Продублировал команду Влад и дети реденькой цепочкой помаршировали к ожидавшему их на улице Косыгина автобусу.

Сопровождавшая их машина ГАИ взблескнула своими синими маячками, Родители ещё раз помахали детям, а дети — родителям и небольшая, но очень важная колонна тронулась в путь, унося Первый пионерский экипаж в Звёздный городок.

Звёздный городок, гостиница для космонавтов, вечер 3 мая

Конечно же, оставить в покое Первую пионерскую экспедицию в космос просто не могли, даже несмотря на то, что уже завтра с утра им предстояло начать весьма напряжённую подготовку к полёту. Совмещённую, между прочим, с завершением учебного года, ибо обычной школьной программы для них тоже никто не отменял, только урезали немного. Как результат, едва только приехав, ребята только и успели побросать свои вещи и тут же отправились на экскурсию по Центру подготовки. К вящему неудовольствия Ник Никыча, который считал, что сегодня им следовало бы дать выходной. Экскурсия грозила затянуться, но тут вмешался лично Иванов, начальник Центра, подтянул поддержку в составе медицинской бригады, курирующей Первую пионерскую и официоз вынужден был с недовольным ворчанием уползти в нору оставив детям свободной часть второй половины дня. Впрочем, дети хоть и устали от экскурсии, но тоже были недовольны. Интересно же! Увы, за последние сто лет ЦПК[3] изрядно разросся и просто обойти его за один день было уже проблематично.

Гостиница была построена недавно, в связи с взрывным развитием космонавтики, и построена весьма толково, из расчёта на то, что в Центре одновременно проходят подготовку несколько экипажей. Каждому экипажу был выделен отдельный, изолированный от остальных модуль с собственной гостиной, столовой и весьма удобными спальнями. И вот сейчас после ужина, экипаж Двадцать восьмой лунной собрался в общей гостиной, где дети, не сговариваясь, принялись общаться с друзьями и родителями, сбрасывать впечатления, как говорится. Быстрее всех управились командир и второй пилот: как-никак, а они тут уже по третьему разу, хотя и им случилось чем поделиться. Как ни крути, а экскурсии типа сегодняшней им никто раньше не устраивал и потому сегодня и они открыли для себя много нового и интересного. Девочки общались с семьями с помощью далёких потомков мессенджеров начала XXI века, а вот Джон вынужден был довольствоваться архаичной, но всё ещё живой электронной почтой, которой примерно раз в год какой-нибудь шибко умный и весь из себя прогрессивный эксперт прочил полную и окончательную кончину и забвение. И сколько уже этих шибко умных экспертов ушло в небытие и забвение за прошедший век — не счесть, а вот старушка e-mail всё ещё жива и востребована. А ларчик-то открывается просто! Проще некуда. Просто вот именно сейчас в Америке раннее-раннее утро и родители Джона всё ещё сладко спят. А когда проснутся — ляжет спать сам Джон, потому как режим в период подготовки следует соблюдать железно. Вот сидит он сейчас за компом и стучит по архаичной, 105-клавишной клавиатуре И на вопрос Светы: “А чего так?”, сосредоточенно отмахнулся: “Я же программист…”. А и верно, писать бульварный роман, надиктовывая его киберсекретарю удобно (хотя, тоже не всем), а вот клепать программы как-то надёжнее с помощью старой доброй тёти Клавы. Меньше потом будет багов[4] неясной этиологии[5].

Вот сидит он и сосредоточенно печатает:

“Дорогие мама и папа!

Сегодня мы наконец приехали в город Звёздный, по нашему это звучит Stellar^6, здесь мы будем проходить предполётные тренинги. Сегодня у нас была экскурсия, как нам сказали очень короткая и обзорная, по тренинговому центру для астронавтов. Нам показали многие тренажёры, на которых будем заниматься и мы, показали нам и тренажёры на которых тренировались астронавты сто лет назад. Удивительно, но русские всё это сохраняют, хотя стоит это неимоверно дорого. Нам даже показали тренажёры, на которых в своё время тренировался сам Гагарин!

Я поражаюсь тому, какой объем инвестиций понадобился чтобы всё это создать! Да, конечно, они строили этот центр много лет, но всё же. Здесь стоят тренажёры для обучения работе на всех их космических кораблях и лунных базах! Причём такой тренажёр это не просто макет. Это полностью оборудованная лунная база, например, такая же как и та, которая стоит на Луне, но к ней ещё добавлено много всякого оборудования, чтобы имитировать её реальную работу и разные аварийные ситуации. Сейчас для нас готовят тренажёр лунной базы Федерация, к которой мы летим. Но это только малая часть того, что здесь есть! Здесь есть оборудование для тренировки на перегрузках, для тренировки работы в открытом космос и на Луне, есть даже свой аэродром, чтобы обучать пилотов! Я даже не могу себе представить, какая из наших корпораций сможет позволить себе такие инвестиции! Может быть, надо как русские, объединить все компании в одну суперкорпорацию США7? Но как управлять такой компанией? Но ведь у русских как-то получается! И, судя по всему, неплохо.

Живём мы в специальной гостинице для космонавтов, у каждого своя комната, так что страшные рассказы о том, что русские гостиницы похожи на казармы с двухярусными кроватями это только рассказы. Я бы подумал что они организовали такую гостиницу специально для меня, но сейчас в здесь тренируются ещё два экипажа и они живут в той же самой гостинице. У нас есть своя гостиная, специально для нашей команды, столовая и собственный повар. А вот автоматов с сандвичами и газировкой тут нет. И вообще русские не любят такую еду, называют это “перекус”, об этом я уже писал когда рассказывал про то, как Аскар сделал нам всем плов. Так что теперь мне придётся есть по расписанию, как вся команда.

С завтрашнего дня нас будут тренировать, программа очень насыщенная и я не знаю, как мы всё успеем за два месяца. И вообще, мне непонятно, зачем нас учить так, словно мы летим не в команде а каждый сам по себе? Зачем мне или Свете учиться управлять космическим кораблём? Или, зачем Лене изучать устройство базы “Федерация”? Ведь она будет изучать геологию места нашей посадки! Но мы все будем учиться управлять самолётом, прыгать с парашютом и изучать устройство этой старой русской базы. Русские говорят, что это необходимо, чтобы мы могли заменить друг друга при необходимости, особенно в самых важных вопросах.

На сегодня у меня всё,

Всего хорошего!”

Гостиная Двадцать восьмой лунной экспедиции в Звёздном Городке, первая половина дня 7 мая

Конечно же, впихнуть в двухмесячную предполётную подготовку ещё и месяц полноценной школьной программы оказалось нереально, поэтому школьную компоненту ребятам сильно порезали. Прежде всего полностью исключили русский язык. Во-первых, советские члены экипажа и так по нему неплохо успевают, а буде надо, пропущенный месяц как-нибудь догонят, а американцу это вообще не в тему. Во-вторых, примерно по тем же соображениям отменили обязательные для изучения в школе языки народов СССР8 и иностранные языки. Ну и ещё потому, что для каждого члена команды и по языкам Союза и по иностранным пришлось бы приглашать своего учителя, ибо все в своих школах изучали разное. Так получилось. Когда составляли программу занятий, организаторы экспедиции единогласно решили, что им, в смысле организаторам, и без того забот хватает. Так удалось освободить аж целых два часа на каждый день. Заметно порезали литературу, ибо при такой напряжённой подготовке на беллетристику времени совсем не будет, оставили только несколько обзорных уроков по уже прочитанным произведениям. Сильно уплотнили почти все прочие науки, благо дети тут подобрались и правда выдающиеся и для усвоения того, на что в общей школьной программе отводилось пара уроков им хватало и половины одного. Если, конечно, дурака валять не будут, но этого для них предусмотрено не было. А вот физику и математику наоборот расширили, добавив совсем не свойственные программе их возраста элементы небесной механики и аэродинамики. Ну и плюс ко всему предполагалось давать им практику работы с баллистическими и аэродинамическими калькуляторами.

В результате у ребят осталось всего три — четыре часа обязательной школьной программы в день вместо положенных шести — семи, а освободившееся время (да и всё оставшееся до вечера) заполнили физическая подготовка, сугубо космические дисциплины, занятия на многочисленных тренажёрах и симуляторах… И вот именно эта насыщенность, вернее разнообразие программы порождало у американского члена экипажа сугубое непонимание, которое он и выразил на уроке физики. Почему физики? Ну, во первых, спрашивать на уроке истории: “Нафига вы здесь нужны?”, было бы несколько невежливо, а во вторых, ребята посоветовали ему спросить именно физика, как учителя весьма уважаемого и славившего философским складом ума. Возникает вопрос: А почему сами не объяснили? А пытались, но как выяснилось вещи, очевидные и привычные с самого рождения, когда их пытаешься объяснить оказываются самыми сложными. И вот сейчас, когда Джон поднял руку и на кивок учителя спросил можно ли задать вопрос не по теме урока, все навострили ушки.

— Скажите пожалуйста, зачем нам изучать так много ненужных дисциплин? — задал мучивший его вопрос Джон.

Учитель, Анатолий Петрович, между прочим настоящий академик, лауреат многих премий (разве что Нобелевской в его активе не было, и то лишь потому, что нобелевка почила в бозе лет эдак полста назад), улыбнулся как кот, дорвавшийся до ведра сметаны и ободряющим таким голосом уточнил:

— Ну, например? Что вас волнует и что кажется вам излишним?

Тут Джона прорвало:

— Например, зачем мне, Люсе, Свете и Лене изучать управление этим… лаптем? Ведь мы не пилоты! Зачем Лене изучать устройство лунной базы, если она будет работать только на поверхности Луны? Зачем мне изучать лунные породы, если я должен буду работать с компьютерами лунной базы? Зачем нам изучать ненужные нам школьные дисциплины? Среди нас никто не будет историком! Зачем нам изучать историю? Никто среди нас не будет географом, зачем нам изучать географию?…

— Спасибо, спасибо, я понял, — мягко сказал Анатолий Петрович. — А теперь представьте, что случилось что-то такое, в результате чего в сознании остался только один член экипажа. Да вот, Люся, например. Что она будет делать?

— А как это может случиться? — удивился Джон, а вот Лена, например, вся просто превратилась в слух. Видать опыт в Лунной диораме пошёл в прок. Учитель же равнодушно пожал плечами:

— Очень удачный метеоритный удар, например, или авария в системе жизнеобеспечения. И тогда Люся должна будет сама установить связь с Землёй и передать сигнал бедствия, а для этого она должна иметь соответствующую подготовку. Оказать первую помощь товарищам, а для этого она должна иметь должные знания и соответствующую подготовку. При необходимости транспортировать раненых товарищей на корабль, а для этого надо уметь управлять лунным транспортёром, осуществлять поиск по радиомаякам и знать местность, в которой вы будете работать. И вполне реальна ситуация, когда помощь вам смогут оказать только на орбите…

— То-есть как? — не выдержал Джон, но тут же извинился за несдержанность.

— А вот так. До ближайшей базы у вас будет чуть больше шестисот километров. Это даже на Земле, в развитой местности много, а уж на Луне — вообще бесконечность. Так что никто не может гарантировать, что, например, Люсе или Свете не придётся самостоятельно поднимать ваш “лапоть” на орбиту.

— Но ведь там почти всё автоматизировано и компьютер… — возмутился Джон, но учитель его перебил:

— Почти, это не всё. К тому же, этой автоматикой тоже надо уметь пользоваться, а для этого надо знать основы небесной механики, устройство корабля и хотя бы в первом приближении пользоваться баллистическим калькулятором. Мечта адептов общества потребления о кнопочном рае, когда достаточно нажать на одну единственную кнопку и робот сделает всё, что ты хочешь, даже если ты не знаешь, что ты хочешь, так и осталась не реализованной. Да и останется навсегда, — подвёл итог Анатолий Петрович.

— А особенно на Луне, — хмыкнул Влад.

— На Луне, на подводных станциях, вообще в тех местах, которые мы называем передним краем. Там где мы напрямую соприкасаемся с неосвоенной природой, с неведомым, — согласился учитель.

— Ну, ладно, здесь понятно, — скрипя сердцем сдался американец, — но зачем у вас изучают в школе дисциплины, которые заведомо не понадобятся в жизни, в работе?

Анатолий Петрович с тяжким вздохом взглянул на часы. Ясно было что тут требуется очень серьёзная правка мозгов, но вот тратить на это целый урок явно не входило в программу, поэтому пришлось силовым способом завернуть объяснение:

— Так! Чувствую, эта тема действительно важная, но сейчас у нас урок физики. Давайте я как-нибудь загляну к вам вечером, тогда и поговорим.

1 кобальтовая бомба — тип атомного боеприпаса, вызывающий массированный выброс радиоактивного кобальта. Способна вызвать такое радиоактивное заражение всей поверхности Земли, что большая часть людей и прочих теплокровных животных умрёт от лучевой болезни в течение пары-тройки лет.

2 ПМЗ — противо метеоритная защита. Сейчас для космических объектов не актуальна, но для постоянно действующих и достаточно протяжённых объектов на поверхности Луны становится необходимой.

3 ЦПК — Центр Подготовки Космонавтов.

4 баг — на компьютерном жаргоне — ошибка в программе.

5 этиология — в медицине термин обозначающий происхождение болезни

6 не забываем, что Джон пишет по английски. Русские транскрипции в его письме выделены курсивом.

7 Не забываем, на дворе стоит первая четверть XXII века и ситуация, включая, но не ограничиваясь: экономическая, политическая, идеологическая, заметно отличается от таковой же в первой четверти века XXI. Впрочем, и сегодня регулярные пилотируемые полёты в космос осуществляет только Россия, да и то, исключительно на том заделе, который оставил СССР. У остальных имеются в лучшем случае макеты и концепт-кары перспективных пилотируемых кораблей. Или более-менее работающие копии советских (Китай). На это есть весьма веские причины, разговор о которых пойдёт чуть позже.

8 обязательные для изучения в школе языки народов СССР — в воссозданном СССР обязательны для изучения в школе: родной язык и русский язык. Тем, для кого русский — родной положено изучить хотя бы один из языков народов, населяющих СССР.

Глава 5: Полёты наяву, взгляд на СССР извне, невидимый друг и экстрасенсы, о закулисье Второй Социалистической революции и космической программы СССР

Аэродром ЦПК, тот же день, после обеда

Юные космонавты выстроились перед линейкой готовых к взлёту Ил-2… Нет, конечно, знаменитые штурмовики они напоминали только внешне. Современные двигатели, современная авионика, кресла, между прочим, с катапультой, так, на всякий случай. Даже корпуса сделаны из современных композитов, но вот форма и аэродинамика — один в один. Потому как аэродинамика близка к идеальной, что весьма удобно для учебного самолёта.

Руководитель полётов, Леванов Александр Иванович, прохаживался перед строем и держал речь:

— Ну что же, все упражнения на тренажёрах вы выполнили, как минимум, хорошо. Вижу, все отнеслись к домашнему заданию серьёзно и занимались зимой на игровых авиасимуляторах. Теперь мы переходим к практическим упражнениям на настоящих самолётах. В ближайшую неделю у вас будет по часу полётов каждый день. Смирнов и Доскенов сегодня подтверждают квалификацию и с завтрашнего дня начинают работать с “лаптем”, Остальные должны за неделю освоить взлёт и посадку. Смит!

— Я! — бодро откликнулся американец.

— Говорят, ты уже имеешь практический опыт?

— Да! У меня есть э… лицензия для юниоров.

Сказав это Джон вытащил из кармана лётного комбинезона пластиковую карточку и протянул её начлёту. Тот внимательно осмотрел документ, хмыкнул и заявил:

— Сегодня летаешь со мной, если всё так хорошо, завтра присоединяешься к пилотам. Остальным напоминаю один психологический опыт, о котором писал ещё преподобный Инститорис[1]: если положить бревно на газон, то по нему любой дурак пройдёт, если же проложить его над пропастью, то пройти по нему будет несколько сложнее. Так вот, тренажёр это бревно, лежащее на газоне, а реальный полёт — бревно над пропастью. Поэтому, пожалуйста, сосредоточенность, внимание и следите за эмоциями. Самое важное в воздухе это спокойствие. По машинам!

Пионеры бросились к закреплённым за ними машинам и ожидавшим их инструкторам.

Кабина учебно-тренировочного самолёта

Света держала правой рукой ручку управления и сосредоточенно гипнотизировала гирогоризонт. Это было почти так же как на тренажёре, но в то же время совсем иначе. И от того, как могучая машина её слушалась, душа девочки пела, а на лице постепенно расцветала улыбка.

— Отлично! — подбодрил её инструктор. — Теперь попробуй повернуть вправо на девяносто градусов. Для этого наклони ручку в право и чуть-чуть возьми на себя. Давай!

Горизонт накренился, лимб компаса начал медленно вращаться.

— Чуть интенсивнее, — подбодрил инструктор, — и следи за горизонтом… Отлично! А теперь выравнивай!

Самолёт, повинуясь руке юной лётчицы выровнялся, зафиксировав новый курс. Инструктор снова взял управление на себя, похвалил:

— Отлично! Будешь летать!

— Спасибо! — выдохнула Света.

Глядя на её сияющее лицо, инструктор внутренне посмеивался. Где-то он вспоминал себя молодого, как сам первый раз в жизни взял на себя управление настоящим самолётом и вот так же сосредоточенно гипнотизировал горизонт.

— Только спокойнее, — сказал он сквозь улыбку, — такая эйфория может завести куда-нибудь не туда.

— Я знаю, — вздохнула Света, пытаясь сделать серьёзное лицо. Получалось не очень. Инструктор снова усмехнулся и перешёл к следующему упражнению:

— Сейчас я вывожу тебя на исходную и ты по моим командам выполняешь полный круг. Сначала вправо, потом влево. Готова?

— Да…

Из писем Джона Смита домой

От 7 мая

Дорогие мама и папа!

Сегодня у нас были полёты. То-есть мы уже перешли с практики на симуляторах к полётам на настоящих самолётах. Кстати, оказалось что это не просто учебные самолёты, а реплики боевых самолётов середины XX века, естественно, оборудованные современной авионикой и ещё некоторыми необходимыми системами. От русских я узнал, что Ил-2 были штурмовиками во время Второй мировой войны. Удивительно, как они до сих пор помнят те события и какое им придают значение. И мне, признаюсь, было стыдно, когда на вопрос: “Что в этих самолётах такого особенного?”, ответили: “Это же Ил-2!”, и принялись объяснять почему это важно.

Перед полётами я думал, что для меня это испытание будет простой формальностью, ведь у меня уже есть юниорская лицензия! Но оказалось, что нам надо управлять самолётом без киберпомощника, а это намного сложнее! На тренажёре я почти не чувствовал разницы, а вот на реальном самолёте она стала очень заметна. В результате я в ближайшую неделю буду заниматься с девочками, а наши пилоты будут осваивать управление “лаптем” на тренажёре.

Кстати! Я узнал наконец, что значит слово “лапоть”! Оказывается это старинная русская обувь, которую плели из коры! Присылаю вам фотографию. Действительно, у нашего корабля есть некоторое сходство с этой обувью!…

От 9 мая

…Сегодня мы ездили в Москву, на празднование, которое здесь называют “День Победы”. Я уже писал, что они хорошо помнят войну, которая случилась в середине XX века, но как оказалось, я не понимал, насколько для них это важно. Впрочем, сейчас я, кажется, начинаю понимать почему. Это была действительно грандиозная война и они понесли там чудовищные потери! Наверное это можно сравнить только с нашей Гражданской войной, которая случилась в XIX веке. Мы посмотрели военный парад, а потом посетили праздничные гулянья в разных местах Москвы. Это очень масштабный праздник, даже более масштабный, чем наш День Независимости. Мои друзья говорят, что празднование в честь Октябрьской революции, которое происходит 7 ноября, ещё более масштабное. Говорят также, что в следующем году, когда будут праздновать двести лет их Революции, шоу будет просто фантастическое. Приглашают меня приехать на этот праздник…

От 10 мая

…Сегодня к нам пришёл наш учитель физики, поговорить о разнице между нашим и русским подходом к образованию. Помните, я писал, как он ответил на вопрос, почему всех нас учат и основам управления “лаптем” и работе со средствами связи, и основам медицины и много чему ещё? Так вот, сегодня я понял, что всё намного серьёзнее и интереснее! Русские считают, что чем больше человек знает в самых разных областях, тем лучше он будет работать по своей специальности! Поэтому в школе и изучают такое огромное количество предметов. А ещё школьники посещают самые разнообразные кружки и это не является специализацией, в том смысле как это понимают у нас.

Во-первых, такая “специализация” всегда происходит помимо школьной программы, которую им не сокращают. Во-вторых, часто школьники посещают сразу несколько “кружков”. У нас такое могут позволить себе только очень состоятельные семьи. К тому же мы считаем обучение в секциях дополнительного обучение инвестицией в будущую профессию и карьеру, а они — как форму развлечения. Наверное это связано с тем, что у них все секции абсолютно бесплатные. Я был очень удивлён, когда узнал, что Света, кроме секции биологии (как они это называют, “станция юннатов”), обучалась так же в секции радиоконструирования. Она прекрасно умеет работать с радостанцией, говорит, что даже может её собрать, если будут детали. А ещё она прекрасно помнит все радиокоды и правила работы в эфире. Думаю, она сможет мне очень сильно помочь там, на Луне, в выполнении моей задачи. А Лена посещала клуб любителей авиамоделирования и поэтому хорошо умеет управлять дронами. У неё даже есть лицензия, причём не юниорская, а взрослая! Она говорит, что это очень помогло ей, когда она увлеклась геологией и стала ездить в экспедиции.

Действительно, получается что команда, где все кроме основной специальности знают что-то ещё, оказывается более эффективной, чем команда состоящая из тех, кто знает только своё дело, пусть даже и очень хорошо.

Но ведь такое обучение оказывается очень дорогим! На это наш учитель ответил, что эти затраты всё равно окупаются, хотя и не обязательно прямо. Могут окупаться косвенно. В этом он, конечно, прав, но где гарантия, что прибыль от этих затрат будет получать тот, кто делает инвестиции? Может быть, у русских это получается потому, что, как сказал мне Аскар, у них на всю страну есть единственная корпорация — сам СССР?

А ещё, учитель сказал, что есть предметы, знать которые необходимо, чтобы быть полноценным гражданином своей страны. Что для того, чтобы быть гражданином по настоящему, надо знать свою страну, а для этого надо знать историю, литературу, географию и много чего ещё. Думаю, в этом он тоже прав. Может быть поэтому русские и победили Германию после того, как немецкая армия едва не захватила Москву? Может быть, если бы у нас в школах учили также, как и у русских, мы бы не позволили кубинцам занять Флориду[2]?

Гостиная Двадцать восьмой лунной экспедиции в Звёздном Городке, вечер 12 мая

Занятия были закончены, ужин съеден и экипаж, по сложившейся традиции, собрался в общей гостиной. Кто-то тихо общался с родителями, кто-то что-то внимательно читал, кто-то что-то писал… Джон, только что отправивший очередное письмо домой, обратил внимание как Лена, сосредоточенно разглядывавшая расстеленную перед ней на столе карту района высадки, сделала движение, словно погладила какое-то невидимое существо рядом с собой. Потом быстро взглянула в ту сторону, замерла на секунду, словно мысленно с кем-то советуясь и сделала на карте несколько пометок.

— Лена, ты как будто с кем-то разговариваешь… — осторожно обратился к ней Джон.

— А? — Лена резко вынырнула из своих мыслей но быстро вернулась к реальности, даже переспрашивать не стала: — Это мой фамильяр… ну имп, тульпа[3]. В личном деле должно быть. Ну, когда нам присылали информацию друг о друге, ещё зимой.

Джон задумался. Вроде действительно там что-то такое было, в смысле, такие слова, но тогда он не придал этому значения, а вот сейчас в этой Лене снова выплывало что-то странное. И он осторожно спросил:

— А что это?

— Не что, а кто. Невидимый другим друг. Есть такая психотехника, её, кажется, в Тибете придумали.

— И давно у тебя этот невидимый друг?

— Да вот с тех пор как… — Лена подняла свою искусственную руку и мигнула подушечками пальцев. Она подумала немного и рассказала подробнее: — Когда всё это случилось, больно было адски. Мне, конечно, чего-то кололи, но однажды врач сказал, что либо мне придётся колоть обезболивающие всю жизнь и я могу стать наркоманкой, либо снимать боль психотехниками. Я уколов боюсь, да и нам рассказывали про наркоманов, тоже страшно стать такой, вот я и занялась. В смысле, прислали психолога со мной заниматься, хороший мужик, много чему меня научил…

— И про этих… — Начал было уточнять Влад, подобравшийся ближе, послушать. Лена кивнула не дожидаясь конца вопроса:

— Фамильяров? Да, тоже он рассказал. Ну я как-то лежу ночью, уснуть не могу, вот и придумала себе подружку, Сафи. Она читает вместе со мной книги и подсказывает на уроках и экзаменах. Правда последнее время вредничает, на экзаменах больше не подсказывает, говорит чтобы я сама всё учила. А вот в серьёзной работе всегда помогает, — выдала Лена обиженным голосом и со вздохом подвела итог: — Странно это. По идее, Сафи — просто выделенный в относительную независимость один из потоков моего сознания, а она такая самостоятельная…

Влад, смотревший на Лену очень внимательно, вдруг встал, подошёл к ней и осторожно раздвинул волосы, чтобы увидеть их корни. После этого покачал головой и тихо сказал:

— Ну, Ленка, ты кремень!

— Да ладно, — отмахнулась Лена.

Джон не понял смысла последних манипуляций, как впрочем и Аскар, чего не скажешь о девочках, но вот чисто практический вопрос американца очень волновал и он этот вопрос озвучил:

— Извини, Лена, это всё очень…

— Круто! — подсказал Аскар.

— Да! Круто! Но… понимаешь…

— Достаточно ли я нормальная, чтобы выпускать меня в космос? — спокойно уточнила Лена. — Вениамин Михайлович со мной беседовал, я ему про Сафи рассказала. Если я здесь, значит руководство считает, что можно.

Лена говорила это спокойно и внешне равнодушно, но внутри вся сжалась. Как-то ребята отнесутся к её очередной странности? Первым высказался Аскар:

— Так ты, значит, шаманка!

— В смысле? — Лена встрепенулась.

— Раз у тебя есть свой албасты, значит ты шаманка. Моя бабушка, вернее, прабабушка — шаманка, она меня смотрела, сказала, что я смогу видеть чужих албасты, но своих я удержать не смогу, силы не хватит.

— А что такое албасты? — спросил Джон, глядя на всю честную компанию круглыми от удивления глазами.

— Ну… То же самое. Тот же фамильяр… Дух, помощник, советчик[4], – пояснил Аскар. — Чем сильнее шаман, тем больше духов ему служит.

— И ты их видел? — спрашивая это Люся просто обратилась в слух.

— Только когда бабушка их вызывала, — признался Аскар. — Вот это было страшно! Но они подошли ко мне, покачали головами и ушли.

— Ух ты! — синхронно выдохнули Света и Люся. Джон тоже был заинтересован, но всё же гнул свою линию:

— Это всё очень интересно, но… Аскар видел духов, но это можно объяснить гипнозом, а вот Лена…

— Ты хочешь быть уверен, что я не сумасшедшая? — также внешне равнодушно спросила Лена.

— Я уверен, — с нажимом произнёс Влад, — что Лена вполне нормальный человек и ценный член экипажа. Но если есть какие-то сомнения, их надо убрать. Давайте пригласим Вениамина Михайловича и спросим. Джон, ты доверяешь нашему психологу?

— Да, конечно! — встрепенулся американец. Сейчас он уже был не рад, что затеял этот разговор и благодарен командиру за то, что тот взял ответственность на себя и предложил решение, которое при любом исходе снимало с него хоть часть ответственности.

Влад молча достал коммуникатор, набрал номер и приложил его к уху.

— Вениамин Михайлович?… Добрый вечер!… У нас есть небольшая проблема… Да! Не могли бы вы нас проконсультировать… Да! Весь экипаж!… А… Хорошо! Спасибо!

Закончив разговор, Влад повернулся к ребятам со словами:

— Нам повезло! Он здесь и сейчас подойдёт.

Через несколько минут Шустрый уже входил в гостиную экипажа.

— Итак, молодые люди, что вас волнует?

Роль голоса всея коллектива взял на себя Влад. Ну так командир же! Кому же ещё:

— Лена рассказала о своём фамильяре и…

— А! Твой синий дракончик! Милейшее создание! — воскликнул психолог. — Всегда удивлялся, почему он у тебя пернатый? Драконов обычно изображают с перепончатыми крыльями.

Никто началу не понял пафоса этого выступления, только Аскар посмотрел на психолога с любопытным прищуром, и Лена смотрела на него круглыми от удивления глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Вы… видите Сапфиру?… — выдохнула она, осознав наконец значение того, что услышала.

— У тебя очень сильная тульпа, — сказал Шустрый, уже серьёзно.

— Но и вы не простой психолог, — неожиданно и столь же серьёзно сказал Аскар.

— Да, — признался Шустрый, — я действительно прошёл некоторую специальную подготовку. А у тебя в роду были сильные шаманы.

— Да, — подтвердил Аскар и пересказал ему то, что недавно рассказывал ребятам про свою бабушку-шаманку.

Вениамин Михайлович на это кивнул и снова обратился к Лене:

— Скажи, пожалуйста, бывало ли так, чтобы Сапфира сообщала тебе что-то, что ты раньше не знала и не могла знать?

Лена задумалась, ответила медленно и осторожно:

— Вообще-то… Чёрт!… Извините!

— Ничего, ничего, — подбодрил её психолог. — Так что же?

— Ну… когда мы играли в Зарницу, в пионерском лагере, я посылала Сафи на разведку. А в экспедиции Сафи находила нам воду, помогала найти интересные образцы… Я ведь и забыла что тульпа может видеть только моими глазами!

— Именно поэтому у вас с Сапфирой и получилось. Так что старайся больше не вспоминать, — сказав это Шустрый тепло улыбнулся.

— Но ведь это невозможно! — воскликнул Джон.

— А давайте проверим, — хитро подмигнул ему Шустрый, доставая из кармана новую, не распечатанную ещё колоду карт.

Через несколько минут была составлена диспозиция: Джон сидел за журнальным столиком и тасовал колоду, весьма профессионально, между прочим, Лена устроилась на диване, спиной к нему, а Сапфира, по словам Лены, что подтвердил Вениамин Михайлович, сидела у него на плече. На вопрос, услышит ли она свою драконицу, Лена ответила что они общаются мысленно и расстояние тут роли не играет.

— Ну что? Готовы? — спросил Шустрый, который взял на себя руководство опытом. — Начинайте!

Джон достал из колоды первую карту.

— Дама червей! — сказала Лена.

— Правильно, — ответил Джон, доставая следующую.

— Шестёрка пик.

— Правильно!

— Валет крестей.

— Правильно…

После десятой подряд правильной карты, Влад вклинился в процесс:

— Может хватит? И так всё ясно.

— Да, ясно… — буркнул Джон, кладя колоду на стол, — хотя этого и не может быть!

— Современная научная парадигма исходит из того, что невозможность чего либо доказать невозможно. И даже если возможность существования какого-либо явления противоречит известным законам науки, это не значит, что оно в принципе невозможно. Ибо наше знание законов природы всегда неполно и приблизительно. Кстати, Лена, Сапфира не пробовала оказывать воздействие на материальный мир?

— Ну… — Лена потупилась. — В пятом классе к нам пришёл мальчишка, очень вредный. Всё время меня доставал. Ну… я тогда сказала Сафи, что если бы она могла его укусить… А она взяла и укусила… За попу. Прямо на уроке. Тот как завизжал, как подпрыгнул!

— Такого вообще не может бы… АЙ! — Джон подпрыгнул, чуть не на высоту своего роста, а когда приземлялся, уже потирал свою пятую точку опоры.

— Значит может, — удовлетворённо кивнула Лена.

— Злая ты, Ленка! — возмутилась на это Света. — Всё над Джоном издеваешься! То своей зомби-лапой его запугивала, то дракона на него натравила.

Висевшее в воздухе напряжение разрядилось общим смехом.

Когда все успокоились, Вениамин Михайлович стал очень серьёзным:

— Если я правильно понял, меня вызвали потому, что после того как Лена рассказала о своём фамильяре, у кого-то возникло сомнение в её нормальности? Хорошо, что этот вопрос был поднят именно сейчас. Он бы всё равно всплыл, но чем раньше будут разрешены все сомнения, тем лучше. Позвольте высказать официальную точку зрения советской психологической науки: Лена абсолютно нормальный человек, современная психология не считает наличие самостоятельно созданной тульпы психическим отклонением, а то, что Лена сумела создать тульпу говорит, о её богатой фантазии, упорстве и огромном терпении. Я разрешил ваши сомнения?

— Да, — кивнул Джон, — но можно ещё вопрос?

— Если вопрос есть, то его следует задать, — ободряюще улыбнулся психолог.

— Правильно ли я понимаю, что в СССР уже используют, или собираются использовать людей, обладающих необычными способностями…

— Экстрасенсов, говоря коротко.

— Да. Экстрасенсов. Использовать в научных исследованиях? И в каких ещё областях?

— А в США? — парировал Шустрый.

По лицу Джона пробежала короткая волна неприязни:

— Официально признаются только выводы, имеющие объективное подтверждение.

— У нас тоже. А неофициально? — Шустрый заметно скривился.

Джон помялся, но ответил:

— Ходят слухи, что многие корпорации и спецслужбы держат целые… команды экстрасенсов. Говорят, есть школы экстрасенсов. Но это только слухи.

— И у нас хватает замшелых пней в Академии, поэтому тоже, ходят слухи. О том же самом. Но факт остаётся фактом: людей, обладающих сверхспособностями рождается всё больше и скоро этот факт уже нельзя будет игнорировать. И я более чем уверен, что следующий шаг человечества в космос будет возможен только благодаря таким людям. То-есть по сути, сейчас происходит два связанных между собой скачка: с одной стороны, эволюционный скачок в природе человека, а с другой — мощный рывок в космос. А вам, ребята, выпало жить в интереснейшее время и участвовать в величайшем достижении человечества. Наше поколение научилось уверенно присутствовать в космосе, вы будете там жить.

Джон, который очень внимательно слушал штатного психолога экспедиции, вдруг очень резко и решительно спросил:

— Почему вы так спешите выйти в космос? Как будто вас кто-то гонит.

— Браво! — Шустрый даже зааплодировал, настолько он был доволен. — Но давайте сядем, это очень важный вопрос и вы, те кто находится на острие этого шага, должны знать ответ на него.

Когда все расселись, Шустрый принялся объяснять:

— Когда к концу Второй империалистической все ведущие державы столкнулись с дефицитом ресурсов, сокращением населения, деградацией науки, технологий и культуры, в России и некоторых странах, бывших республиками первого СССР, провели очень серьёзные исследования на тему: как жить дальше? Как выходить из сложившегося кризиса, как и куда развиваться, какие социальные и культурные модели будут наиболее перспективными? Проводилось очень серьёзное математическое моделирование, проверялись разные варианты. И все сходилось в одном: ресурсы планеты истощены. При прежнем векторе развития разные сценарии давали полное истощение ресурсов от ста до двухсот лет, в зависимости от конкретной территории и того, насколько экономно нация относится к тому, что имеет…

— Но ведь можно сделать безотходную экономику, внедрить биотехнологии…

— Для этого требуется время, научные кадры, технологические возможности и всё те же ресурсы, прежде всего энергетические. Для перехода на новые рельсы, на всё то, что назвал Джон, потребовалось бы около трёхсот лет. Этого времени не было. Но было найдено ещё одно решение…

Вениамин Михайлович демонстративно замолчал, внимательно глядя на детей. Первым сообразил Джон:

— Переселиться в космос?

— Не совсем. Расширить свою зону обитания и на ближайший космос, включая Луну, а в последствии и на пояс астероидов. Это называют умным словом “экспансия”. Но какое на этом пути главное препятствие?

На это Джон ответил сразу и без запинки:

— Инвестиции.

Ребята обменивались непонимающими взглядами и Шустрый попросил Джона:

— Объясни товарищам.

— А что тут непонятно? Кто за всё это будет платить? — пожал плечами Джон.

— Государство! — заявил Аскар.

— Это у вас. А у нас всё в руках корпораций. Корпорации надо получать прибыль. Сколько вы уже работаете на Луне? А прибыль есть?

— Ну… у нас уже много достижений… и в науке… там биостанция есть, обсерватории…

— Но всё это нельзя продать, — припечатал Джон, — или можно, но очень узкий рынок.

— То-есть, у вас никто не хочет вкладывать в космос потому, что прибыли от этого ждать очень долго? — уточнил Аскар.

— Это пол беды, — ответил Джон. — Беда, когда вкладываешь ты, а прибыль получает другой. Это как с вашими секциями… ну… кружками, как вы говорите.

— А что не так с кружками? — удивился Влад.

Джон вздохнул. Как же сложно объяснять этим, очень хорошим и умным ребятам, такие простые вещи?

— Вот, например, Света. Она училась в секции радио. Она получила квалификацию, как она рассказывает, у нас это радиоинженер начального уровня и радист высокой квалификации. За это обучение кто-то заплатил. Зачем этот кто-то будет платить за это? Инвестор рассчитывает, что Света после школы будет работать в его корпорации. Это прибыль. А вот Света бросила секцию радио, пошла учиться в биологию. А потом бросит биологию и вообще пойдёт автомобилями заниматься. А пед этим летит с нами на Луну. Да, как инженер в автомобильной компании она будет очень эффективна. Гораздо эффективнее тех, кто учился только на автомобильного инженера, но получается, что сначала в неё… в её образование, вкладывала деньги Bell, потом Монтако, потом NASA, а прибыль с этого получит Форд. Это неправильно, на это никто не пойдёт.

— А в освоении космоса такие варианты проскальзывают сплошь и рядом, — подхватил Шустрый. — И это наши математики просчитали ещё в конце пятидесятых[5].

— Но ведь можно же скинуться всем вместе, и NASA, и Форд и прочие, сделать как у нас Дома пионеров… ну, у вас будут скаутов, например. И все будут в конце концов получать выгоду! — взвился Влад.

— Можно… наверное… — буркнул Джон, — но не получается…

Шустрый посмотрел на часы, вздохнул и вернулся к своему рассказу:

— Ладно, ребята, вы это всё потом обсудите. Давайте я сейчас просто расскажу то, что вам действительно надо знать. Так вот, тогда же наши математики рассчитали максимально возможный для капиталистического уклада объём инвестиций и максимальный срок, на который эти инвестиции могут быть сделаны. Получилось, что инвестиции, необходимые для выхода в космос превосходят этот предел на порядок по объёмам и в четыре раза по времени. Речь идёт не разовых достижениях, типа первыми долететь до Луны и бросить это дело, а о том, чтобы реально выйти в космос, закрепиться там, начать там жить. А без этого, сами понимаете, ресурсы космоса будут нам недоступны. В том смысле, в каком они необходимы для выживания.

Он остановился чтобы передохнуть, чем воспользовался Джон:

— И тогда правительство России решило вернуть социализм. Вот и вся ваша “революция”.

— Не правительство, но достаточно большая группа очень ответственных людей, действительно близких к руководящим кругам. Большей частью офицеры спецслужб, много офицеров армии, учёные, даже кое-кто из представителей крупного бизнеса.

— Их-то как затащили? — буркнул Джон.

— Нашлись люди, которые поняли, что инвестиции в выживание это выгодно, даже если эти инвестиции абсолютно невозвратные в финансовом плане. И вот сейчас мы напрягаем все силы и направляем все возможные ресурсы на то, чтобы успеть закрепиться в ближнем космосе до того, как на Земле наступит ресурсный кризис. Ради этого мы, чего уж греха таить, заметно проседаем в повседневном качестве жизни по сравнению с США.

— И как вы видите… гибель Америки? — спросил Джон с изрядной долей скепсиса в голосе, но смотрел при этом очень хмуро.

— В мире уже не осталось запасов первородного железа[6]. Всё железо, а это основа нашей техники, передельное. Значит загрязнённое. С каждым циклом переделки степень загрязнения растёт, а значит качество металла падает. Машины служат всё меньше, новые становятся менее надёжными. Технологии глубокой очистки передельных металлов чрезвычайно дороги, прежде всего по энергии, а энергоносителей уже почти не осталось. По нашим расчётам качество массового производства металлов упадёт ниже критического для современных технологических систем уже через пятьдесят — семьдесят лет. Начнутся критические отказы систем жизнеобеспечения городов, заводов, электростанций. А с учётом того, что вы, — он кивнул в сторону Джона, — в угоду ускорения оборота капитала, закладываете во всю технику гарантированный отказ через заранее заданное время эксплуатации, у вас этот процесс пойдёт катастрофическими темпами. Это касается не только металлов. С пластиками кризис наступит раньше, с полупроводниками чуть позже, но это уже не важно. К тому времени электронные системы станут не актуальны, придётся переходить на технологии даже не XX, а XIX века.

— Из XIX века мы развились настолько, что полетели первыми на Луну! — заносчиво воскликнул Джон.

— Тогда нефть черпали вёдрами из колодцев, а уголь копали лопатами на любом огороде, — мрачно возразил ему Аскар. — И железо было сплошь из руды. А почему всё это держали в таком секрете?

— А ты представь, начать преобразования под лозунгом: “Мы переселяемся в космос!”. Это в шестьдесят пятом, когда за последние семь лет ни одно пуска вообще не было. Когда не то что космос, еда была проблемой. А вот сейчас этот вопрос уже можно будет поставить открыто. После вашего полёта.

— А почему после нашего? — с подозрением спросил Джон.

— Не! Ну почему мальчишки такие тупые! — возмутилась Люся.

— А что я не понимаю?

— А чего тут понимать? — влезла Света. — Постоянные поселения это дети. Дети в космосе! Сечёшь? Дети тут, на Земле, уже стихийное бедствие, вон, на Лену посмотри, например…

— Да все мы хороши были, — отмахнулся Влад. — Наша компашка вообще умудрилась панельку обрушить.

— Ну да, — согласилась Света. — Потому и будут разговоры, что детей в космос нельзя, если мы на Земле такое творим. А когда мы отлетаем нормально, да ещё и результаты хоть какие привезём, то всяким, кто будет вякать, можно будет ткнуть: “Вот эти дети туда летали. Сами. И не просто летали, даже работали там, и даже с пользой.”. Теперь понятно?

— То-есть нас используют в пропа… — начал возмущаться Джон, но Влад его перебил:

— Не используют. Нам доверяют. Доверяют очень важное дело. И прямо об этом говорят.

— И вообще, — равнодушно пожала плечами Лена, — ты что, не хочешь на Луну слетать? Не хочешь разобраться в компьютерах нашей старой базы?

На это Джон аж подпрыгнул:

— Хочу, реально хочу!

— А чего тогда возмущаешься? Как там у вас говорят? Делай свой бизнес и не мешай другим делать свой.

— Ты говоришь как настоящая американка! — воскликнул Джон.

В ответ Лена гордо задрала нос и все рассмеялись. А вот Вениамин Михайлович остался абсолютно серьёзным.

— Есть кое-что для тебя, Джон. Двадцать лет назад, когда у нас появились первые успехи и наметился устойчивый прогресс, мы разослали результаты экономического моделирования правительствам ведущих стран мира и предложили создать международный консорциум. Сам понимаешь, то, что мы делаем, мы делаем предельно напрягая все силы нашего общества, если делать то же самое всем миром, будет намного проще.

— На определённых условиях, естественно.

— Естественно. Равноправие и реальное участие. Никаких: “Мы финансируем, а вы всё делаете.”. Деньги сейчас никому не нужны. Только реальные поставки материалов и оборудования, реальное участие в исследованиях и разработках с полным доступом для всех участников консорциума ко всем результатам. И обеспечение реальных гарантий ненападения на всех остальных участников консорциума.

— И?

Трудно даже сказать, кто выдохнул этот вопрос, настолько заинтересованны были все члены экипажа.

— И ни-че-го! Кто-то вообще оставил наше послание без внимания, кто-то ответил в том ключе, что фантазиями не интересуются. Одни китайцы ответили, что приняли к сведению и, похоже, таки приняли. Сейчас они активно строят термоядерные станции, осваивают биопластики[7] и перевели производство товаров на те же принципы, что и мы: надёжность, долговечность, ремонтопригодность, модернизируемость.

— А США? — выдохнул Джон.

— Ответили, что приняли к сведению, но, судя по реальным делам, ничего не приняли.

Все молчали, переваривая услышанное. Шустрый обвёл их взглядом, взглянул на часы:

— Так, мне пора ехать, а вам — спать. Но напоследок: надеюсь все понимают, что пока то, что я вам рассказал, не предназначено для широкой огласки?

— Понятно, — кивнул Влад. — А когда будет пора?

— Принято решение, после успешного завершения вашего полёта начать потихоньку выдавать информацию. Сами понимаете, шоковый сброс информации принесёт только вред. Что касается тебя, Джон, то прежде чем делиться с кем-то тем, что услышал сегодня, проконсультируйся со своим руководством. У ваших могут быть какие-то свои соображения.

На этом Шустрый откланялся, а Влад, демонстративно поглядел на часы и заявил:

— Все поняли нашу задачу? Демонстративно отлетать без сучка и задоринки! А поэтому, все марш спать! Завтра всё обсудим, на свежую голову.

Лена на это шутливо козырнула, даже пальчики на правой руке засветила: “Есть, товарищ командир!”, и отправилась к себе в комнату.

1 психологический опыт, о котором писал ещё преподобный Инститорис — да, именно тот самый. В том самом “Молоте ведьм”.

2 мы бы не позволили кубинцам занять Флориду — тут Джон и прав, и неправ одновременно. Когда в конце XXI века кубинский десант высадился во Флориде, Вашингтону было уже малость не до таких мелочей. Америка во второй раз за XXI век трещала по швам, а за спиной кубинцев маячил возродившийся и крайне сердитый Советский Союз. Тогда сторговались на том, что США не будет применять против кубинцев атомную бомбу, кубинские войска не пойдут севернее линии Дейтон-бич — Кристалл Ривер, а СССР не будет размещать ни на Кубе, ни в оккупированных районах Флориды никаких своих войск и вооружений. После этого в Вашингтоне с облегчением перекрестились и направили все доступные войска на подавление сепаратистского мятежа в Калифорнии, Орегоне и Неваде. В Москве тогда тоже с облегчением перекрестились, ибо был реальный шанс, что в руки невадских сепаратистов попадут серьёзные запасы атомного оружия. И если договариваться с федеральным правительством США более-менее получалось даже в самые сложные времена, то вот во вменяемости невадских сепаратистов имелись весьма серьёзные сомнения.

3 фамильяр… ну имп, тульпа — тут Лена свалила в кучу совершенно разные вещи. Как станет ясно из дальнейшего — именно тульпа, то-есть созданная волей практикующего духовные практики отдельная сущность, имеющая собственное сознание и тело различной степени плотности. Слабую тульпу может воспринимать только сам автор, а вот сильные дорастают до того, что их начинают видеть и окружающие. Чем сильнее тульпа, тем более она самостоятельна.

4 Вот тут Аскар не прав. Албасты это только одна из возможных категорий шаманских помощников, хотя и очень важная. Но ведь он не шаман, бабушка не стала его учить, а то что он знает о шаманских делах — нахватался из случайно услышанного и увиденного.

5 в конце пятидесятых — Имеются в виду пятидесятые годы XXI века.

6 первородного железа — в смысле, железа в естественных месторождениях.

7 биопластики — пластмассы, которые делают не из нефти, а из продуктов растительного происхождения.

Глава 6: Скоро в небо! Прессконференция, выяснение отношений

Лётное поле ЦПК, следующий день, после обеда

Джон воспринял вчерашнюю беседу как должное. И правда, если ученица секции дополнительного образования по биологии имеет ещё и квалификацию радиоинженера, и радиста, причём далеко не начального уровня, то почему бы их штатному психологу не быть до кучи ещё и немножечко экономистом? А то, что он оказался посвящён в достаточно высокие тайны государственного планирования и управления, так ведь и их экспедиция — не просто погулять вышли. По статусу их полёт — Первая пионерская экспедиция в космос, однако, да не просто вокруг Земли прокатиться, а вполне себе на Луну, да вполне себе с реальными, очень серьёзными, задачами. По статусу вполне себе сравнима с полётами Гагарина и Армстронга. Значит и команда обеспечения должна быть соответствующего статуса и квалификации. Всё, вопрос закрыт! А вот Аскар, который в отличие от него знал и современные советские традиции изнутри, и, благодаря частому и плотному общению со своим дядей из Госплана, кое-что про внутреннюю кухню советской управленческой машины, заметил некоторые странности. И очень хотел обсудить эти странности с командиром. Но не при всех же? И, главное, не при американце. Поэтому, пока все отправились осваивать основы пилотирования на допотопных Ил-2, а они с командиром шли к своему “лаптю”, Аскар спросил:

— Тебе не кажется, что наш психолог какой-то странный?

— А что в нём странного?

— Ну знаешь! Вот вчера, как он нам всё объяснял!

— Кто-то же должен нам был всё объяснить. Почему не психолог? Тем более, признай, встряхнуло нас вчера знатно! А психолог лучше других поймёт, когда остановиться, чтобы не перегрузить.

— Я не про это. ВМ не просто заучил всё это и передал нам. Он в этих вопросах шарит, как профи. Я таких видел, уж поверь. И экстрасенс он, как выяснилось, и специальную какую-то подготовку прошёл.

— И что?

— А то, что он не простой психолог…

— Аскар! А ты не заметил, что сейчас в школы простых не посылают? У нас, например, математику ведёт настоящий криптограф из КГБ. А взять наш кружок? Ахмет Шамилич, между прочим, был командиром Первой лунной, да и Ник Никыч налетал, небось больше, чем мы с тобой прожили.

— Я не про это. Даже плевать на то, что он не просто комитетчик, а один из тех, кто рулит этой секретной программой. Зачем всё это было вываливать перед американцем?

Влад задумался. В этот момент сложилось многое. И то, о чём ему говорил комитетчик перед первым собранием экипажа, и редкие, но значимые в свете слов этого комитетчика оговорки Джона, даже вчерашняя беседа легла в общую мозаику очень логично. И Влад решился высказать получившиеся выводы своему заместителю:

— А может, ВМ и устроил эту лекцию прежде всего для Джона?

— А? — Аскар даже остановился от удивления.

— А чего ты удивляешься? — Влад тоже остановился и повернулся к своему второму пилоту: — То, что сказал ВМ вчера, наши передали америкосам уже давно, официально. Может сейчас хотят их к чему-то подтолкнуть.

— Хорошо… Почему именно ему? Он-то по сути, никто.

— А может как раз кто-то. Пускай ещё и мелкий, как мы, но из тех, кого надо пинать, чтобы что-то сдвинулось.

— Ты что-то знаешь!

— Ну, — скромно потупился Влад, — мне намекнули… знающие люди… и подсказали кое-что, так что я просто знаю на что смотреть.

— И на что смотреть?

— В общем, проскользнуло кое-что. Так что он, конечно, скорее всего на самом деле Джон, но точно не Смит.

— И что теперь? Почему ты никому не сказал?

Влад вздохнул. В своё время ему самому пришлось решать что делать с этой информацией и решение далось не легко:

— Мы экипаж, дружище! И Джо такой же член экипажа, как и все мы. И так, навскидку, нормальный парень, неплохой человек. Мне кажется, лететь с ним можно. А то, что он не совсем тот, кого изображает, так в КГБ об этом знают и считают что так можно. Думаю, они лучше нас знают что к чему… Если честно, я вообще не удивлюсь, если выяснится что американцы нашим всё с самого начала сказали и попросили чтобы мы приняли Джо вот так, под прикрытием.

— А… зачем?

— Ну а ты представь, как бы тут всё было, если с нами официально летел Джон Рокфеллер? А так Джо летит с нами как все, на общих основаниях. И, кстати, заметь, свою часть он тянет по честному, без каких-то там, и в экипаж вписался нормально. Не без закосов, но ведь американец же! Да и вообще, кто без них?

— Это да, — согласился Аскар.

— Вот и не тряси этот вопрос без особой надобности.

Кабинет посла США в Москве, через несколько дней

Руководитель американской делегации, сопровождающей Джона Смита, несмело вошёл в кабинет. Вид у него был встревоженный и несколько помятый.

— О! Ник! — приветствовал его посол. — Как дела?

— Хреново, — сломал традиционное традиционное приветствие мистер Грей[1].

Посол на это удивлённо поднял бровь и позволил себе шутливое замечание:

— Становитесь совсем русским, Ник! Это у них принято в ответ на: “Как дела?”, начинать подробный рассказ о том, как идут дела.

— Вам смешно, а у меня вообще нет не то, что хороших, приемлемых решений! Впрочем, это мои проблемы. Для вас у меня есть информация, которая может быть полезной.

“И которой ты не можешь не поделиться.”, — сказал сам себе посол, в слух же произнося:

— Но самое интересное состоит в том, что если бы Вы не попросили о встрече, я сам пригласил бы вас сюда. У меня есть информация, которая может быть интересна вам.

А о том, что его обязали передать эту информацию Грею, посол предпочёл умолчать.

— Слушаю вас, господин посол, — произнёс Грей, усаживаясь в предложенное ему кресло.

— Недавно из Вашингтона меня попросили провентелировать вопрос об актуальности русского предложения по космосу. Ну, того самого, которое они выдвинули двадцать лет назад. Тогда всё это выглядело совершенно не серьёзно, а их условия лежали где-то на границе между наглостью и хамством.

— Но вот теперь оказалось, что они не только завели свой старый паровоз, но и довольно резво на нём поехали. А нам приходится бежать вдогонку, чтобы вскочить в последний вагон. Получается?

— Вот это я и должен вам передать. Те, с кем мне удалось предметно поговорить отвечают примерно следующее: “Присылайте ваши предложения, чем конкретно вы можете быть полезны на данном этапе нашей работы, в зависимости от этого мы подумаем, что можно предложить вам.”. Так что теперь нас если и ждут, то только как подсобных рабочих.

Грей, конечно, не был таким тёртым калачом и столь талантливым дипломатом, как Майкл Свен, но кое-какой опыт в Госдепе он уже наработал, потому и делал скидку на то, что посол вполне мог что-то как минимум не договорить. Увы, у него самого возможностей для манёвра не было, разве что сообщить положенную информацию максимально общо, опуская детали, в которых, как известно, и прячутся все дьяволы.

— Самое интересное, что аналогичную беседу на днях провели с юным мистером Смитом, однако в совершенно ином ключе. Ему в общих чертах рассказали о сути того предложения и тех обоснованиях, которые русские положили в его основу. Но что мне теперь с этим делать?

— Извините, Ник, но, насколько я помню, это вы эксперт по космическим программам русских! Поэтому это я вынужден вас спросить: Что мне с этим делать?

Грей на мгновение опешил, похоже, такой постановки вопроса он не ожидал. Но, надо отдать ему должное, он быстро взял себя в руки и задал встречный вопрос:

— Это зависит от того, какие у вас полномочия и какие поставлены задачи.

Вот сейчас уже на секунду потерялся сам посол. Увы, внятного ответа у него не было:

— Увы, полномочий у меня в этом вопросе никаких. Да и насчёт задач в Вашингтоне ещё не решили.

— Значит, и делать вы ничего не можете. Как там у Кэрола? “Если ты не знаешь куда ты хочешь прийти, значит тебе всё равно куда идти”.

— Значит, имеет смысл остаться на перекрёстке, пока ситуация не прояснится[2]… – внешне равнодушно пробормотал посол, но в его глазах мелькнула некоторая заинтересованность. Получалось, что этот Грей совсем не дурак. Может он из особой породы сильно мозговитых, но концептуально безруких? Тех, кто очень хорошо проявляет себя в командах аналитиков, но волею судеб или кого-то там оказавшийся на административной должности? Тогда имеет смысл помочь ему, но не сильно. Дождаться момента, когда тот начнёт окончательно тонуть и в последний момент вытащить и позволить прибиться к своей команде. Это будет ценное приобретение, особенно учитывая, что Грей всю оставшуюся жизнь будет чувствовать себя обязанным. Но сейчас имело смысл выжать из него как можно больше информации: — Но всё же, как вы оцениваете текущую ситуацию? Чего нам ждать от русских?

— Они предложат нам подчинить всё космическое движение их диспетчерам. Либо по хорошему, присоединяясь в той или иной форме к их хм… “консорциуму”… Либо, если мы начнём, как это они говорят, качать права, по плохому, устроят что-то типа войны безпилотников.

— Честное слово, Ник! Вы всё больше и больше напоминаете русского! Это они любят такие обобщения, да чтоб по пафоснее! “Вторая империалистическая”, “Всемирная гражданская”, “Война безпилотников”, также!

— Вы напрасно иронизируете. Они очень хороши в стратегических обобщениях. И там, где мы тонем в массе деталей они вычленяют главное и применяют вполне адекватные модели.

“Ну точно, аналитик!”, — подумал посол, но вслух спросил:

— Так всё же, просветите меня как вы видите будущее. А то я не силён в вопросах космоса.

— А зря! Сегодня русский космос и есть Россия. Ну ладно. Вы знаете, как они летают на Луну? Их двухстадийная схема, с дозаправкой на лунной орбите, чуть не вдвое удешевила доставку. Сейчас они собираются перейти на трёхстадийную…

— То-есть взлетели, дозаправились у Земли…

— Вы не дослушали! Они взлетели, пристыковались к орбитальному порту, перегрузились на межпланетную баржу, долетели до Луны, пристыковались к орбитальному порту, перегрузились на лунное такси и отправились на поверхность. Сами понимаете, у шаттла “Земля-орбита полно деталей, которые при посадке на Луну становятся мёртвым грузом. Верно и обратное. А всё это ещё многократно удешевит транспортировку. И, более того, удешевит в разы экспедицию на Марс. Если ещё пять лет назад они не могли самостоятельно отправить марсианскую миссию, то после перехода на трёхступенчатую схему это становится более чем реальным!

— Ладно. Допустим. Марс это интересно, но при чём тут… как вы сказали? Управление космическим движением?

— А как они будут пополнять свой околоземный танкер? Также как сейчас пополняют окололунный: заполнять баки на Луне и выстреливать их в космос электромагнитной катапультой.

— К Земле?!!! Не слишком ли…

— Дешевле чем поднимать с Земли. А тормозить до первой космической[3] в атмосфере, на высотах сто — сто пятьдесят километров. Они придумали довольно остроумную конструкцию, которая позволяет сделать это очень мягко. И вот тут мы приходим к главному: им нужен гарантированный коридор входа в эту зону. Дальнейшее надеюсь ясно?

— Но в конце концов мы…

— Вспомните, как они разбирались с нашими безпилотниками? И практически в каждом инциденте мы были виноваты! Вот и сейчас, вполне может получиться, что… — Грей сделал голос немного гнусавым, пародируя телевизионного диктора из популярного мульсериала: — В результате столкновения с американским спутником, о котором США забыли нас предупредить, очередной танкер с запасом топлива для околоземного космического порта сошёл с орбиты и упал на лужайку возле Белого дома. Мощность взрыва составила порядка двух мегатонн в тротиловом эквиваленте… — на этом Грей скривился и добавил уже нормальным голосом: — И, заметьте, никакой радиации, чисто кинетическая энергия. А мы будем сами дураки. Как и тогда, когда они топили наши безпилотники пачками.

— Мне кажется, вы сгущаете[4]… – пробормотал посол.

— Конечно, то, что они сейчас строят на порядок слабее. Но пара сотен килотонн тоже хорошо. И, заметьте, не подкопаешься, чисто гражданская установка. А достать их на Луне нам нечем!

Посол задумался. В принципе, всё дальнейшее развитие ситуации, как международной, так и внутригосдеповской, аппаратной, было для него ясно.

— Знаете, Ник, давайте сделаем так… — принялся объяснять он совсем другим, нежели вначале беседы, тоном.

Конференц-зал космодрома Восточный, вторая половина дня 10 июля

Вот и закончились два с небольшим месяца напряжённых тренировок. За это время школьники, составляющие экипаж Двадцать восьмой Лунной заметно окрепли и даже повзрослели. Сейчас им предстояла предполётная прессконференция. Все заметно нервничали и только Джон, мрачный как туча, буркнул: “Вот это и есть самый сложный этап полёта!”. И вот они, вместе с Ник Никычем, вышли на сцену конференц зала. За стеклом (потому как последние две недели — карантин! Не хватало ещё, чтобы кто-то из экипажа подхватил какую заразу в последний момент и экспедиция через это сорвалась) волновалось море незнакомых людей. То-есть людей-то было не так уж и много, но ребятам, впервые оказавшимся в такой ситуации, казалось что это и в самом деле море.

— Товарищи! Дамы и господа! — начал речь начальник ЦПК. — Позвольте представить вам членов Двадцать восьмой лунной и первой в истории Пионерской космической экспедиции…

И он принялся представлять каждого и когда эта процедура была наконец закончена, заявил:

— Задавайте вопросы, в порядке указанной очередности. Учтите, что у экипажа чрезвычайно плотный график, поэтому у вас всего сорок минут.

Поднимается стриженная под бобрика решительная дамочка в строгом, но очень дорогом костюме:

— Сетевое издание Child Rights Protect, вопрос к руководству: Почему вы допускаете столь вопиющие формы эксплуатации детского труда?

— А давайте вам ответят сами участники экспедиции, — хитро ухмыльнулся Ник Никыч.

Дети, хоть их и готовили к этой встрече, от такого опешили. Влад, больше чтобы протянуть время и собраться с мыслями, задал встречный вопрос:

— В чём вы видите эксплуатацию?

— Ну как же! У вас в стране вообще принято эксплуатировать детей, вы вместо нормального летнего отдыха работаете на заводах, вас отправляют в сложные и опасные экспедиции, заставляют дома готовить еду, выполнять прочие домашние работы. А теперь используют даже в космических исследованиях. Вместо того, чтобы позволить вам нормально отдохнуть летом!

Влад хотел что-то сказать, но Лена положила ему руку на запястье и с хитрой улыбкой спросила:

— А что вы считаете нормальным отдыхом?

— Например, посетить приморский курорт, посещать детские клубы, кино смотреть, в конце концов!

— То-есть вы считаете, что для меня будет полезнее и интереснее смотреть кино о том, как кто-то летает на Луну, вместо того, чтобы полететь туда самой?

Экипаж не смог сдержать согласованного смеха. Лена же, с победной улыбкой добила:

— Спасибо, но мне интереснее самой участвовать в этих исследованиях, а не смотреть фантастические истории о том, как этим занимаются другие.

Корреспондент хотел что-то вякнуть, но тут встрял Джон:

— Я представитель США и могу сравнить как живут мои сверстники здесь и в Америке. И, знаете, я завидую моим товарищам! Они постоянно делают что-то полезное и интересное, они уже знают и умеют очень многое. Это гораздо интереснее чем смотреть кино и играть в игры.

Журналистка села, с сомнением покачивая головой, но тут же поднялась дама лет сорока, с крашеными во все цвета радуги волосами:

— Сетевое издание Me too. Вопрос к девушкам: У вас смешанный экипаж, как вы собираетесь защищаться о харасмента в условиях такой стеснённости в космическом корабле?

В первый момент пионеры вообще не поняли, о чём вопрос. Джон на минуту выключил микрофон и принялся что-то втолковывать товарищам, по ходу лица у них вытягивались всё больше и больше. Наконец слово взяла Люся:

— Мы достаточно уважаем друг друга, чтобы не опасаться каких-либо неприличных поползновений со стороны наших мальчишек!

— О каком уважении вы говорите?! — взорвалась дамочка с радужными волосами. — Всё ваше общество пропитано знаками мужского превосходства!

— Например? — уточнила Люся.

— Например, ваша совершенно варварская традиция, когда молодой человек отнимает портфель у девушки и несёт его вместо неё в школу! Этим он доказывает своё превосходство над…

— Понятно, — холодно прервала её Лена. — Знаете, я уже достаточно много знаю и умею, чтобы самоутверждаться другими, более разумными способами. То, что вы говорите может волновать только ущербных людей.

А тут и Света встряла, бросив как что-то само собой разумеющееся:

— И вообще, мальчишки созданы для того, чтобы таскать наши портфели. Если им это запрещать, они впадают в тоску.

Морда дамочки вытянулась от обиды и удивления и она просто рухнула на своё место под согласованное хихиканье со стороны советских журналистов. Посмеивались взрослые, правда, не над ней, а над собой, какими они были в возрасте этих пионеров. Поднялась розовая от смущения девочка в пионерской форме, их ровесница. Похоже, она в первый раз участвует в такой прессконференции:

— Пионерская правда. Вопрос к Лене: Ты уже участвовала в нескольких геологических экспедициях. Насколько опыт этих экспедиций тебе помогает?

Лена задумалась.

— Ты знаешь… Сначала я думала что очень поможет, но сейчас я понимаю, что он где-то может даже мешать. Там, на Луне, совершенно другие условия. Если тут, на Земле, можно, например, во время выхода встать лагерем, заночевать, набрать воды из ручья, набрать грибов и ягод и сделать себе ужин, то там даже воздух приходится нести на себе. Поэтому там надо очень тщательно планировать каждый выход, строго придерживаться дисциплины движения. Это только один пример. Но есть и то, что помогает.

— Журнал Nature. Что вы собираетесь исследовать на заброшенной лунной базе?

Тут уж оживились трое — кибернетик и обе бологини. Они даже бросились отвечать вместе, но быстро разобрались с очерёдностью:

— Прежде всего, я собираюсь снять информацию с компьютеров базы. Ведь значительная часть документации была утрачена и мы даже не знаем толком, что там произошло. Как погибли космонавты? Как шли исследования? Какие результаты были получены?

Люся едва дождалась своей очереди:

— А ещё, метеорит пробил оранжерею. Конечно, растения все погибли, но остались их семена, споры папоротников и мхов. Интересно исследовать, как на них повлияли эти пол века в полном вакууме? Вдруг какие-то из них остались жизнеспособны?

— И микроорганизмы, — подхватила её выступление Света. — Ведь ещё никогда не было, чтобы биологические образцы так долго оставались в практически открытом космосе! Это уникальный опыт!

…Вопросы, вопросы… Кому-то интересны научные стороны экспедиции, кому-то отношения внутри экипажа, кто-то переживает за детей, которых вот так забрасывают одних, без присмотра, за тридевять Земель[5]… Как и предсказывал Ник Никыч, прессконференция затянулась вдвое по сранению с намеченным и закончилась только потому, что Иванов, уже давно и нервно поглядывавший на часы, поднялся и решительно заявил:

— Так, товарищи! Экипажу предстоят напряжённые предстартовые дни, им пора отдыхать. Посему, объявляю нашу встречу законченной.

Свет на сцене погас, шторки задёрнулись. До своей гостиницы дети добирались молча, а там, в общей гостиной, так похожей на аналогичную, оставшуюся в Звёздном, Аскар шумно выдохнул и произнёс:

— Точно! Даже посадка и то легче проходит! Ну, в смысле, на Землю.

— И на Луну, — поддержал его Влад;

— Ну тогда вы точно со всем справитесь! — подбодрил экипаж Ник Никыч.

Космодром Восточный, гостиная экипажа Двадцать восьмой лунной экспедиции, раннее-раннее утро 13 июля 2116 года

Влад поставил будильник немного раньше официального подъёма, чтобы встать первым. Командир всё-таки. Однако, выйдя в гостиную он обнаружил там Лену. Девочка сидела на диване и смотрела в одну точку. После некоторой борьбы с внутренними сомнениями, он сел рядом и позволил себе взять её за руку. Лена вздрогнула.

— Нервничаешь?

— Ага.

— Знаешь, перед первым полётом я тоже… уснул только со снотворным. Вроде готовишься, учишься, всё отрабатываешь, вроде всё уже знаешь, а как лететь, как подошло к старту, вдруг дошло, что всё по настоящему. Всё, тренажёры закончились… Всего внутри трясло.

То, что его самого и сейчас слегка потряхивает Влад умолчал. Всё-таки командиром он тоже летел первый раз. Лена же на его слова немного расслабилась, вздохнула:

— Как перед первым прыжком…

— Ага.

— И что делать?

— Как сядем в “лапоть”, всё пройдёт. Будет не до эмоций.

Лена только пожала плечами и придвинулась к Владу. Совсем чуть-чуть…

Джон вышел в гостиную и хотел было подойти к командиру, сидящему на диване рядом с Леной, но его аккуратно перехватил Аскар и тихонько так приложил палец к губам.

— А что? — шёпотом спросил Джон.

— Кажись наконец-то договорились. А я уж боялся, что его пинком придётся направлять.

— Щаз! — так же тихо произнесла подошедшая к ним Света. — Это у них сегодня нервное. Они ещё долго будут кругами ходить.

— Вы о чём? — на всякий случай уточнил амерканец.

— А ты ещё не заметил, что командир по Ленке сохнет. А она по нему. И из всей команды только они сами этого не замечают, — хмыкнул Аскар.

— Знаешь, умник, посмотрю я на тебя, когда сам втюришься по настоящему. Ладно, всё это хорошо, но пора их будить.

Сказав это Люся тихонько разогнала народ равномерно по гостиной, а сама нарочито небрежно плюхнулась на диван рядом с парочкой:

— Ну что, сегодня летим? — спросила она нарочито бодро.

Составляющие парочки синхронно вздрогнули.

— А? — спросил Влад, вываливаясь из транса. Но, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки: — Летим, конечно! Все собрались? — уточнил он, глядя на часы и неохотно отпуская руку Лены.

А через пару минут в гостиную уже вошёл Ник Никыч и ребята отправились надевать скафандры.

1 сломал традиционное традиционное приветствие мистер Грей — английская фраза “How do your do?” является не вопросом, а идиомой и отвечать на неё следует той же самой фразой. Это типа как наше: “Привет! — Привет!”. То, что мистер Грей в ответ на такое приветствие начал рассказывать, как у него на самом деле идут дела говорит о том, что дела у него и в самом деле не сахар.

2 остаться не перекрёстке — отсылка к дзеновской притче, что стоя на перекрёстке мы имеем возможность выбрать любую из отходящих от него дорог. Но выбрав любую из дорог, мы отсекаем возможность выбрать остальные и тем ограничиваем свободу. Учителя дзен по этому поводу говорят, что надо остаться на перекрёстке и тем сохранить свободу.

3 первая космическая скорость — скорость, при которой тело (космический корабль, например) облетает планету по кругу и не падает. Зависит от массы планеты и расстояния до неё. Для Земли на высотах 100 — 500 км — чуть меньше 8 км/сек., для Луны вблизи поверхности — чуть больше 1,5 км/сек.

4 Мне кажется, вы сгущаете… — конечно сгущает, причём существенно. Зашвырнуть к Земле тушу, которая при падении даст пару мегатонн пока невозможно технически. Да и не надо.

5 за тридевять Земель — расстояние от Земли до Луны составляет 27 земных диаметра. Именно поэтому некоторые исследователи считают что сказочное Тридесятое царство находится где-то за орбитой Луны.

Глава 7: Взлёт, секретность и разгильдяйство, полётные будни

Лётное поле космодрома Восточный, 5 утра 13 июля 2116 года

Всё уже проверено, заправлено и заряжено. Последние два дня взмыленные техники проверяли и перепроверяли все узлы, системы, баки и прочее и прочее. А вчера начальник бригады обслуживания, роль которого по случаю отправки Первой пионерской космической экспедиции взял на себя лично начальник аэродромной службы Восточного полковник Можайский, вместе с Владом проверяли правильность всех операций по журналу обслуживания: Влад зачитывал инструкцию и перечень груза по пунктам, а Можайский проверял исполнение по журналу и делал соответствующую отметку. Не то, чтобы кто-то кому-то не доверял, всё уже было проверено и перепроверено по три раза, но, положено! Потому и исполнено.

И вот наконец экипаж в скафандрах выстроился на лётном поле напротив своего корабля. Чуть вдали маячат немногочисленные допущенные к старту журналисты. Можайский докладывает Ник Никычу о готовности корабля, Влад — о готовности экипажа. Начальник экспедиции говорит короткое напутствие:

— Ну что, ребята, вижу все вы готовы, корабль у вас отличный. Желаю вам успешного полёта, интересных открытий и счастливого возвращения на Землю! Экипажу, занять места!

Ребята направляются к кораблю, Ник Никыч идет к автобусу, который увезёт его в пусковую диспетчерскую. По дороге его перехватывает та самая стриженная бобриком дамочка из Child Rights Protect:

— Скажите честно, что вы чувствуете, отправляя детей в столь дальнее и опасное путешествие?

— Честно? Я им завидую! Им всего по четырнадцать лет, а они уже летят с реальной научной миссией на Луну. Причём у двоих этот полёт уже не первый! Когда мне было столько же лет, это было ещё невозможно, но сегодня мы можем дать нашим детям возможность уже с такого возраста участвовать в реальной работе в космосе. Это действительно великое достижение нашей науки и нашей педагогики.

— И вы даже не понимаете, как калечите детей, их психику, забиваете их креативность…

— В чём, по вашему мнению должна состоять эта самая креативность?

Журналистка начала сыпать общими словами о развитии творческих способностей, о самовыражении, но Ник Никыч её перебил:

— А конкретно? Например, Влад хорошо рисует, Аскар играет на гитаре и поёт в КСП. И даже брал там призы за свои песни. Люся с восьми лет занимается на станции юннатов и вывела собственный сорт цветов. Сорт рекомендован к интродукции и сейчас его активно размножают, а в Москве эти цветы уже можно встретить на клумбах. Я могу рассказать подобное о каждом из членов экипажа. Неужели это вы не считаете это развитием творческих способностей и самовыражением? А то, что эти дети в процессе подготовки экспедиции выдвинули такие предложения по программе и методикам работы, которые наши академические институты сочли возможным включить в программу экспедиции, это не креативность разве?

— Понимаете, это всё… — напыщенным тоном начала дамочка, но Ник Никыч её оборвал:

— Извините, но я сейчас должен быть на своём посту.

С этими словами он запрыгнул в автобус, который увёз его в сторону командного центра, по традиции называемого бункером. А журналистов очень настойчиво препроводили на смотровую площадку.

Кабина корабля Ла-20-ЛП[1], чуть позже

Юные космонавты не в первый раз сидели в этой кабине. И даже в конкретно этой. В процессе подготовки они изучили свой корабль досконально. Конечно, основная нагрузка легла на пилотов, но в подготовке к старту участвуют все. Начинает всё перекличка экипажа и проверка связи, как внутри кабины, так и с центром управления, потом начинается долгий и нудный процесс запуска всех систем, проверки показателей и прочая и прочая:

— Компьютер? — читает по инструкции Влад.

— Загружен, — откликается Джон.

— Модуль контроля жизнеобеспеспечения?

— Загружен, функционирует.

— Давление в кабине?

— 90 килопаскалей, зафиксировано, — это уже Люся, ответственная за жизнеобеспечение.

— Кислород?

— 20 процентов по датчику.

— Углекислый газ?

— 60 процентов от предельного, норма…

…наконец долгая и утомительная проверка и запуск всех систем корабля подходит к концу и звучит доклад:

— Проверка всех систем проведена, корабль к полёту готов!

— Стыковку с носителем разрешаю! — отзывается Ник Никыч.

Тяжёлый аэродромный тягач подхватывает “лапоть”, который всего-то раза в полтора больше среднего городского автобуса, и тащит его к огромному гиперзвуковому самолёту-разгонщику, который должен вывести лунный корабль на траекторию, лежащую в плоскости орбиты Луны, поднять его на шестьдесят километров над Землёй и разогнать до скорости в три километра в секунду. В старину это делали ракеты-носители, но сейчас перешли на гиперзвуковые разгонщики. Топлива при этом тратится в разы меньше, да и сам разгонщик далеко не одноразовый.

Домкрат приподнимает “лапоть” и экипаж ощущает короткий толчок: захваты надёжно зафиксировали корабль под брюхом гиперзвукового носителя.

Звучит запрос и разрешение на стыковку с подвесными баками. Это топливо, с помощью которого “лапоть” поднимется из верхних слоёв атмосферы на низкую орбиту. В далёком XX веке, на американских Шаттлах, чьё название стало таким же международным, как и русское “спутник”, такой бак заметно превосходил по массе и объёму сам корабль, но в веке XXII разработаны новые, чрезвычайно эффективные виды топлива и два бака висят под брюхом “лаптя” как две элегантные торпеды. И снова проверки, проверки:

— Бак один, топливо?

— Заполнение 85 процентов, 110 процентов необходимого.

— Окислитель?…

И так далее, пока Влад не озвучивает окончательный доклад:

— Подвесные баки зафиксированы, уровень заправки достаточный, магистрали свободны, топливо и окислитель поступают. Корабль к взлёту готов!

С носителя, экипаж которого в это же время занимался тем же самым, приходит доклад:

— Носитель к взлёту готов!

— Носителю занять полосу! — командует Ник Никыч и огромная машина легко выруливает на взлётную полосу.

И через некоторое время:

— Взлёт разрешаю!

Гул двигателей нарастает и разгонщик с висящим у него под брюхом “лаптем” начинает свой долгий разбег.

— Поехали! — задорно бросает в эфир Влад.

— Хулиган ты! — весело отвечает ему начальник экспедиции.

— А я ещё и про маленький шажок для одного человека скажу… — скромненько так вставляет своё веское слово Джон. Все посмеиваются. Настроение в кабине приподнятое, от утренней нервозности не осталось и следа.

Двадцать восьмая лунная, она же Первая пионерская космическая экспедиция началась!

Москва, квартира в одном из домов в арбатских переулках, Вечер 13 июля 2116 года

Игнат Ковалёв позволил себе расслабиться перед телевизором. Тем более, что как раз начиналась программа “Время”, а быть в курсе последних новостей, как показывал его жизненный опыт, включавший почти весь период Всемирной Гражданской, полезно для жизни и здоровья.

Выпуск начался с последней и самой громкой космической новости, которую, что греха таить, Игнат несколько упустил, ибо не до того стало когда главный проект его КБ вошёл в завершающую фазу. И вот как раз, возможность добрать упущенную информацию.

— Сегодня с космодрома Восточный стартовала Двадцать восьмая лунная экспедиция! — вещал диктор. — Она же — Первая пионерская космическая экспедиция. Экипаж лунного корабля целиком состоит из школьников, учащихся кружков юных пионеров, юннатов, юных геологов. В состав экспедиции также входит Джон Смит, школьник из США. Он участвует в экспедиции по программе школьного обмена, действующей между нашими странами с 2095 года. В программу экспедиции входит обследование заброшенной лунной базы “Федерация” в кратере Страбон, биологические и геологические исследования.

Как известно, “Федерация” была запланирована как первая, постоянно действующая лунная база. В 2058 году в станцию попал метеорит в результате чего два члена экипажа погибли, а оставшихся пришлось срочно эвакуировать…

Игнат задумался. Диктор озвучила официальную версию событий полувековой давности, но он-то знает, что там всё было совсем по другому! Он до сих пор хорошо помнит тот разговор с отцом, который случился, когда сам Игнат был лишь ненамного старше тех ребят, что летели сейчас к Луне…

Тогда его отец, еще не успевший разменять пятый десяток, стремительно старел. Сказывалось отсутствие должного медицинского сопровождения после многочисленных космических полётов и облучения, полученного на испытаниях первых атомных двигателей.

— Игнат, ты уже большой, — очень серьёзно начал отец, — поэтому я должен рассказать тебе что на самом деле произошло тогда на Луне.

— Это когда в вас попал метеорит?

— Не было там никакого метеорита! На нас напали.

— Американцы?

— Откуда? Они тогда дальше низкой орбиты даже наноспутники не запускали! Но ты слушай:

Нам дали задание обследовать долину, входящую в кратер. Там… в общем, не важно почему, я тут всё написал, — он подвинул Игнату толстую общую тетрадь. — Пошли Саша и Сергей, а мы с Семёном остались. Они пошли на луноходе, сам понимаешь, там только до створа долины почти десять километров. Они сказали, что входят в долину и связь пропала. Ну это нормально, горы всё экранируют, а рации мы использовали слабые, чтобы сложнее было с Земли подслушать. Так вот, в положенное время они на связь не вышли. И вообще больше не вышли. Пешком туда идти мы не могли, жизнеобеспечения скафандров не хватит, а пробивать маршрут цепочкой складов, это нам вдвоём было месяц делать. Мы уже собирались, но ЦУП запретил. Ну и правильно сделали, по большому счёту. У них кислорода было всего на три дня, так что мы всё равно ничем не могли помочь. А через сутки после того, как у них должно было закончиться жизнеобеспечение появились ОНИ.

— Кто?

— Не знаю. Мы их не видели. Были вспышки, над нами летали какие-то огни, что-то скреблось по обшивке, сбоила связь, оборудование. А через сутки ОНИ пропали. И нам приказали бросать всё и возвращаться. А на Земле всё засекретили и придумали историю про метеорит.

Он посмотрел куда-то вверх и задумчиво подытожил:

— Я боюсь, что это засекретили и забыли. И оно будет пылиться в архиве, а там… Ведь мы обязательно туда вернёмся… кто-нибудь снова нарвётся. Так что пусть это будет у тебя. Только не говори никому, если только не будет совсем уж необходимо…

“Интересно, — подумал Игнат, — они продолжают всё секретить? Но там же американец! Или…”. Игнат похолодел. Или, как и боялся его отец, историю лунной базы “Федерация” засекретили, похоронили в архивах и… забыли?!!! Он подошёл к книжному шкафу и принялся рыться в нижнем его отделении, там, где обычно скапливаются всякие бумаги, которые непонятно для чего нужны, а выбросить жалко.

Кабина корабля Ла-20-ЛП, 23 часа по Москве

Подвесные баки давно отошли и, совершив полный виток вокруг Земли, включили свои тормозные двигатели, вошли в плотные слои атмосферы, но не сгорели там, по причине того, что пустые они очень лёгкие, а затормозили и, наверное, давно уже плюхнулись в заданном районе Тихого Океана. А там их подобрало специальное судно-мусорщик и теперь их вернут на космодром, там подлатают и они снова пойдут в дело. А сам “лапоть” развернул свои двигательные блоки перпендикулярно горизонтальной плоскости корабля и врубил плазменные двигатели, начав разгон к Луне. Питаемые от бортового термоядерного реактора, двигатели выбрасывали струи плазмы со скоростью, превышающей то, что могла дать ракета, сжигающая керосин и кислород, позволяя экономить рабочее тело двигателя, по старинке называемое топливом. Но в то же время скорость выхлопа была не настолько велика, чтобы потребная мощность стала неподъёмной для бортовой энергетической установки[2]. Так что сейчас “лапоть” разгонялся с ускорением в одну сотую[3], а направление ускорения было выбрано так, что в кабине это ощущалось как очень слабая сила тяжести (одна сотая земной), направленная к полу кабины.

Экипаж, утомлённый событиями, впечатлениями и заботами первого дня полёта, спал. Бодрствовали, согласно расписанию, двое вахтенных: Влад и Лена. Влад решил не терять время и посвятить, чего уж греха таить, изрядно скучное, время вахты дополнительному образованию своей подчинённой и принялся объяснять девочке, сидящей на месте второго пилота, детали управления кораблём. Однако очень быстро заметил, что она слушает его невнимательно.

— Засыпаешь? — спросил он.

— И правда устала, — непроизвольно зевнув согласилась Лена.

— Потерпи, ещё пол часа и сменимся. А Сапфира с тобой?

— Конечно!

Лена погладила сидящую у неё на плече невидимую драконицу.

— Знаешь, мне иногда кажется, что я вижу какую-то тень… Словно мелькает вокруг тебя. Когда ты сбоку, а я смотрю куда-то ещё. А если начинаю присматриваться, то ничего нет.

— ВМ говорил, что так и бывает, когда начинают видеть таких… Как их Аскар называет? Албасты?

— Ага. Ладно, подреми.

— А ты?

— Я привычный.

Влад осторожно взял Лену за руку. Она благодарно кивнула и прикрыла глаза.

Москва, приёмная КГБ СССР по Москве и Области, утро 14 июля

Молодой и вежливый лейтенант пригласил Игната в кабинет, включил компьютер, подвинул к нему микрофон и сказал:

— Извините, Игнат Фёдорович, но по каждому обращению мы обязаны вести протокол. Вы готовы передать нам ваше сообщение?

— Да, конечно.

— Тогда ещё раз, где вы работаете?

— Я ведущий инженер КБ номер 410, это мы сделали орбитальный танкер возле Луны и сейчас делаем такой же на околоземной орбите. А ещё мой отец, Фёдор Михайлович Ковалёв, был одним из космонавтов, спасшихся с нашей лунной базы Федерация.

Игнат говорил спокойно и чётко, потому что успел хорошо продумать своё выступление.

— Это имеет отношение к тому, что вы собираетесь сообщить?

— Непосредственное. Дело в том, что эта та самая старая лунная база, куда сейчас летят пионеры!

— А! Та самая Первая пионерская экспедиция! Понятно. Значит ваш уважаемый родитель был там, когда в базу попал метеорит?

— Да не было там никакого метеорита!

— А что же было?

— Дайте я расскажу по порядку! Те члены экипажа, которых считают погибшими отправились исследовать прорезающую вал кратера долину и пропали. А через сутки после того, как у них должен был закончиться кислород на базу кто-то напал. По крайней мере для оставшихся на базе это выглядело так.

— Это были американцы?

— Отец считал что нет. Он думал, что это… чужие.

— А…

— Извините, дайте я закончу! Когда нападение прекратилось, они получили приказ с Земли срочно возвращаться, а после, на Земле, информацию о том, что там произошло на самом деле засекретили и распространили легенду про метеорит. А там началась Всемирная Гражданская и отец боялся, что о настоящих событиях могут просто забыть. И вот сейчас к этой базе отправили экспедицию. Детей! А по телевизору говорят только официальную версию гибели базы. Я боюсь, что отец был прав и о том, что там произошло действительно забыли. И дети могут столкнуться там, неожиданно для всех, с чем-то очень опасным. А там, между прочим, и американский школьник с ними летит!

Больше книг на сайте – Knigoed.net

— Хорошо. Я вас понял, — на лице лейтенанта не дрогнул ни один мускул. — Отец оставил вам какие-то записи на этот счёт?

— Да, конечно, — и Игнат выложил перед лейтенантом оставленную отцом тетрадь.

— Тогда сделаем так. Сейчас вы подпишете протокол, я заберу эту тетрадь и передам информацию руководству экспедиции.

Москва, кабинет начальника Приёмной КГБ СССР, тот же день, ближе к обеду

— Товарищ полковник, — раздалось в трубке, — извините, что беспокою, но я не очень понимаю что мне делать?

— А что случилось.

— Приходил мужик, рассказывал об инопланетянах…

— Ну ты знаешь что с этим делать!

Все сообщения об НЛО полагалось без рассмотрения складывать в отдельный ящик, который, по официальной версии, раз в неделю вывозили на утилизацию. А на самом деле везли в Главное Управление КГБ по вопросам космической безопасности. Что бы там эти академики не вякали, но госбезопасность должна бдеть по поводу любых возможных угроз! Но лейтенант не унимался:

— Понимаете, случай очень необычный!

— Ну рассказывай, — с тяжким вздохом произнёс полковник и, чтобы ускорить процесс, принялся задавать наводящие вопросы: — Что за мужик?

— Ведущий инженер космического КБ…

— Настоящий?

— Так точно! Того, где делают орбитальный танкер. А ещё, папа у него был космонавт, один из тех что спасся с базы Федерация.

— Что за база?

Лейтенант кратко пояснил.

— Угу… Значит детишки туда летят… Папа у него настоящий? В смысле, космонавт.

— Так точно!

— Молодец! Ты, смотрю, уже всё проверил. Так где этот мужик видел зелёных человечков и при чём тут его папа?

— Да в том-то и дело, что видел папа!

И лейтенант пересказал полковнику историю, рассказанную Игнатом. Полковник резко посерьёзнел. Ксеносы[4] там, или кто, но если папа-космонавт прав, то могут быть большие проблемы. А поскольку информация прошла через Приёмную, проблемы будут и у него. Так что лучше сразу сделать так, чтобы проблемы просвистели мимо.

— Значит так, дорогой, скажу прямо, этот вопрос нам не по зарплате.

— Так что же делать-то?

— А делать следующее: пиши бумагу, в неё пиши всё, что мне рассказал про мужика. Что инженер настоящий, папа у него настоящий, в дурке не отме… А, кстати, в дурке он отметился?

— Никак нет!

— И это успел проверить! Молодец! Значит… даже в дурке не замечен. То-есть источник вызывающий доверие… А вот эту фразу не пиши, пусть сами додумают! Прикладываешь к бумаге его тетрадочку, протокол и отсылаешь с фельдъегерем в Ордо Ксенос, — так на внутрикомитетском жаргоне называли Управление по космической безопасности. — С пометками “Срочно”, и “Важно”. У них там головы на эти дела повёрнуты, вот пусть и думают.

Кабина корабля Ла-20-ЛП, 14 июля, ближе к вечеру (по московскому времени)

Разгон давно уже завершён, скафандры сняты, пионеры вдоволь наигрались с невесомостью и сейчас осваивают “личное время”, то-есть изучают то, что не успели изучить, повторяют изученное…

Вот Джон, обложился документацией по бортовому ПО[5], подключил свой планшет к бортовой сети и что-то там выстукивает на виртуальной клавиатуре. При этом не забывает сверяться со своим штатным монитором бортового кибернетика-связиста, там тоже что-то набирает, сверяет ответы компьютера с документацией, делает пометки в тетради. Да-да, в обычной бумажной тетради в клеточку столь же обычным, прошедшим сквозь века простым карандашом.

Лена и Влад склонились над подробной картой места высадки и Лена даёт командиру краткий урок геологии Луны.

— Слушай, а почему “лунная геология”? Вроде в школе нам говорили “селенология”.

— А ещё ВМ нам рассказывал о замшелых пнях из Академии… — комментирует вопрос Лена.

— А?

— Ну смотри. Сейчас мы изучаем Луну. Будет селенология. Будем изучать Марс, будет ареология. Для Венеры наверное, венерология[6]…

Влад сдавленно хрюкнул.

— …А когда займёмся астероидами нам что, для каждого булыжника свою логию выдумывать? Тем более, что основа-то везде одна…

Люся также сосредоточенно изучает. На экране её планшета устройство оранжерей “Федерации” и она тоже что-то записывает в тетради.

И только Аскар и Света спят. Им нести первую вахту после отбоя.

Кабинет начальника Сводной оперативной группы по сопровождению Первой пионерской экспедиции, здание ГУ КГБ по вопросам космической безопасности, утро 15 июля

Начальник оперативной группы, Макар Макарыч Макаров, смотрел на пришедшие к нему бумаги с явной неприязнью. С одной стороны, это, конечно, его прокол, что сами не отработали этот источник при подготовке к экспедиции. С другой, то что сообщал этот Ковалёв — явный бред. С третьей — это всё-таки космос, а там всякое случается, к тому же по результатам первичной проверки сам Ковалёв получается источником надёжным. Ну или, как минимум, может и в самом деле располагать какой полезной информацией. Так что, как ни крути, а этот сигнал надо отработать. Прикинув, кто из его подчинённых сейчас занят меньше всех, он снял трубку и вызвал:

— Козлевич! Зайди-ка ко мне!

Уже через пять минут означенный Козлевич стоял пред строгие очи начальства и получал наставления, как занять своё рабочее время на сегодня:

— Значит тут один мужик принёс информацию по нашей теме. Дичь, конечно, лютая, но с другой стороны сам мужик серьёзный, потомок одного из космонавтов, которые на нашей базе работали. Так что ты возьми его материалы, посмотри, вдруг там есть чего полезное для ребят. Если найдёшь — сразу докладывай. А потом съезди, покопайся по архивам. Вдруг там что-то есть? Тогда такой бардак везде творился, дивизии забывали, а уж по космической станции и подавно могли.

1 Ла-20-ЛП — Ла — КБ им. Лавочкина. И сегодня основной производитель отечественных космических аппаратов, 20 — номер модели в данном модельном ряду, ЛП — Лунный Пилотируемый.

2 Как известно, для реактивного двигателя чем выше скорость выхлопной струи, тем выше его тяга на один килограмм затраченного топлива. Но, в то же время требуется больше мощности на каждый килограмм тяги двигателя. Для т. н. “химической” ракеты (например, сжигающей керосин и кислород) это не особо актуально, а вот для электро-реактивных двигателей (ионных, плазменных и т. п.) — существенно, так как им требуется электрический источник питания. И чтобы получить более-менее приемлемую тягу ионному, например, двигателю требуются совершенно немыслимые электрические мощности. Плазменный двигатель является компромиссом: там скорость выхлопной струи существенно выше чем у ракеты с химическим двигателем, что позволяет существенно экономить топливо,

3 разгонялся с ускорением в одну сотую — 1/100 от g — ускорения свободного падения у поверхности Земли. Чуть меньше чем 10 см. в секунду за секунду. При этом кораблю для разгона до скорости полёта к Луне потребуется чуть меньше 10 часов.

4 Ксеносы — популярность игры Warhammer 40000 (W40K) к началу XXII века сошла практически на нет, но свой вклад в мировую культуру она внесла. Так, слово “ксеносы”, означающее инопланетян, стало международным. Равно как и “Ордо Ксенос” стало во многих спецслужбах жаргонным обозначением подразделений, занимающихся вопросами космической безопасности.

5 ПО — программное обеспечение.

6 венерология — с одной стороны, так может называться наука, аналогичная земной геологии, но в приложении к планете Венера. А с другой это область медицины, изучающая венерические болезни.

Глава 8: Заправка на орбите и посадка. Что-то здесь не так… Разгильдяйство или саботаж? Корректируем планы по обстановке

Кабина корабля Ла-20-ЛП, 16 июля, ближе к вечеру (по московскому времени)

Расстыковка прошла в штатном режиме и корабль с вновь заполненными внутренними баками (которые составляли чуть больше половины всего его объёма) начал сложный манёвр смены плоскости орбиты и выхода на траекторию снижения. Экипажу, вновь облачившемуся в скафандры, предстояла весьма напряжённая и бессонная ночь которая должна была закончиться посадкой в заданном районе, уже ранним утром следующего дня. И ранним лунным утром.

— А знаете, — сказал вдруг Аскар, — мы ведь одни из последних, кто летает вот так, на одном корабле с Земли на Луну!

— Ну скажешь тоже! — возразил Влад. — Пока то ещё этот танкер построят!

— Ребята, вы о чём? — удивилась Люся.

— А ты не слышала? — удивилась Света. — Сейчас у Земли строят такой же танкер, как вот этот.

— Не такой! — возмутился Аскар. — Настоящий космопорт! Лапоть будет летать только до космопорта. Там все будут пересаживаться на специальную баржу до Луны, а здесь снова пересаживаться, на посадочный модуль.

— А смысл? — спросила Лена.

— Ну как же! Чтобы лететь от Земли к Луне не нужна ни термозащита, ни посадочные устройства, да и с аэродинамикой можно не заморачиваться. Значит и груза можно взять больше, вместо всего этого. С Земли до орбиты наоборот, не нужен плазменный двигатель, реактор, например. Вместо них можно взять больше груза. Ну и с посадкой на Луну тоже, как-то так.

— Будет совсем как на поезде в Крым поехать, — с некоторым разочарованием вздохнула Света.

— Но это правильно, — подал свой голос Джон. — Прогресс идёт. Сначала летали с Земли напрямую, сейчас мы заправляемся тут и поэтому полёт дешевле. А так, будет уже регулярное сообщение. Можно будет строить тут гостиницы.

— Вот, американец! Сразу же бизнес придумал! — подколол его Влад.

— Работа такая! — гордо расправил плечи Джон.

— Кстати, вы обратили внимание, здешний танкер тоже достраивают до космопорта, — обратил внимание товарищей Аскар.

Все прильнули к иллюминаторам, разглядывая торчащие в разные стороны от орбитального заправщика строительные конструкции.

Кратер Страбон, посадочная площадка в двухстах мерах от корпуса базы “Федерация”, кабина корабля Ла-20-ЛП, 17 июля,8 часов утра (по московскому времени)

Короткий четырёхчасовой сон освежил ребят и они были готовы к трудовым свершениям. Однако прежде всего предстояла разведка. И как ни ценно было в их условиях ракетное топливо, но разведку поручили ракетному летающему дрону. Вернее Лене, которая этим дроном мастерски управляла. Вместе с ней к экрану склонился Джон. Влад поглядывал на это тесное сотрудничество с едва осознаваемым недовольством, но молчал. Работа же!

Через некоторое время Джон откинулся в своём кресле:

— Ничего не понимаю! Никакой пробоины нет!

— Может метеорит ударил рядом? — предположил Влад.

— Не было никакого метеорита! — решительно заявила Лена. — Если бы он ударил так, как написано в отчётах, вот здесь, — она покрутила одну из панорам, сделанных дроном и показала место маркером, — был бы кратер метр — полтора в диаметре.

— И что это значит? — задала очевидный вопрос Люся.

— Кто-то где-то накосячил, — рассеянно бросил Влад и тут же обратился к Джону: — Связаться с базой можешь?

Тот какое-то время стучал по клавиатуре, после чего сообщил:

— База поддерживает внешний радиоканал, но чтобы подключиться мне нужны коды. Я могу попытаться взломать, но проще сделать это изнутри.

— Внутрь нельзя… — отрешённо сказала Света.

— Почему?

Вопрос настолько висел в воздухе, что трудно даже сказать, кто его задал. Главный микробиолог экспедиции столь же отрешённо пояснила:

— Там наверняка сохранилась атмосфера, а значит пятьдесят… почти шестьдесят лет там шла эволюция, по крайней мере бактерий. Кто знает какие там штаммы появились? А у нас к ним нет иммунитета. К тому же, здесь повышенная радиация. У нас хорошая защита, а тогда такой ещё не делали. Значит мутаций там выше крыши.

— Так что же делать? — снова вставила своё веское слово Люся. Слова про эволюцию легли на благодатную почву и ей очень хотелось пошарить по тамошней оранжерее. Увы, будучи сама из юннатов, она прекрасно понимала, насколько её подруга права.

Все повернулись к командиру и тот, после секундного размышления принял решение:

— Начинаем работать по программе. Аскар, Люся, выгружаете и разворачиваете базовый лагерь. Джон, Света, подходите к базе, осмотритесь, попытайтесь заглянуть в окна. Лена, у тебя есть щупы с камерами, чтобы заглядывать в трещины, там, полости?

— Да.

— Выдай один, чтоб им до окон не тянуться.

— Пусть сами берут, они в багажнике.

Сказав это, лена сбросила Джону номер погрузочного места.

— Джон! Постарайся получить телеметрию, но так, чтобы не разгерметизировать базу.

— Yes!

— Тогда приступаем! Группы работающие на поверхности готовятся к выходу. Первыми идут Джон и Света, Аскар с Люсей вторые. Лена, сколько ещё в дроне топлива?

— Семьдесят процентов.

— Отлично! Тогда осмотрим реактор. Джон! На всякий случай к реактору не подходите.

— Yes!

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 17 июля, 11 часов утра (по московскому времени)

Настало время очередного сеанса связи. Влад включил передатчик дальней космической связи и на экране появилась одна из аппаратных дальней космической связи в ЦУПе.

— Добрый день, Николай Николаевич! — поприветствовал он начальника экспедиции.

— Как у вас дела? — спросил Ник Никыч.

— Оборудование корабля работает штатно, начали работы по плану первого дня экспедиции. Но у нас есть важная информация. Относительно этой самой базы.

— Докладывай!

— Следов метеоритного удара на корпусе базы не обнаружено, признаков разгерметизации тоже. И вообще никаких внешних повреждений. По наблюдениям через окна, внутри сохранилась биосфера. Света считает, что входить внутрь базы нельзя, там могут быть болезнетворные бактерии, неизвестные штаммы. Джон считает что база находится в состоянии состоянии стенд-бай, сейчас он пытается получить доступ к телеметрии.

— Вот как? Совсем никаких повреждений?

— Есть несколько царапин от микрометеоритов на внешнем кожухе, но это нормально, за столько лет. Нет, мы, конечно успели осмотреть очень бегло, в основном дроном, но, большую дыру мы бы нашли. Ну и внутри есть воздух, там вообще полно всякой живности. Какие-то кустики по всем углам растут, мухи по окнам ползают. Если бы воздуха не было, там бы этого всего не было.

— Это точно… — задумчиво произнёс Ник Никыч. — А вокруг уже осмотрелись?

— Следов метеоритного удара достаточной мощности в радиусе двухсот метров от базы нет, — уверенно заявил Влад.

— Вот что! — Ник Никыч пришёл к какому-то решению. — Постарайтесь не затаптывать те следы, которые там остались. И зафиксируйте по возможности состояние базы на момент своего прибытия. Следы вокруг, состояние внешнего оборудования и инвентаря тоже зафиксируйте. Ну и вообще, всё что обнаружите.

— Есть!

— С реактором осторожнее.

— Обследовали дроном, повреждений нет, внешние излучения в норме, судя по температуре он тоже в стенд-бай. А дальше — нужна телеметрия.

— Это понятно…

— Джон говорит, что если у него будут коды доступа, он сможет вытянуть кое-что по радиоканалу. Так что если где-то что-то найдётся…

— Хорошо, напрягу наших. А у вас, есть готовая информация?

— Обижаете, Николай Николаевич! Первый пакет, согласно инструкции, готов к отправке!

— Хорошо, подключаем канал и передавай!

Москва, кабинет начальника сводной оперативной группы по сопровождению Первой пионерской экспедиции, сразу после обеда

— Козлевич! — рявкнул в трубку Макаров. Сейчас он был уже не так благодушен. — Ну что там у тебя?

— Работаю, товарищ полковник!

— И что наработал? Есть ценная информация? Этот космонавт что-то нужное написал?

— Ну… вроде у него там есть какие-то коды компьютерные, но…

— А чего молчишь? Тебе было сказано сразу мне докладывать?

— Виноват, товарищ полковник!

— Виноват, так исправляйся! Сейчас срочно перешлёшь эти коду начальнику экспедиции!

— Да, но я сейчас…

— Срочно, я сказал!

— Есть, товарищ полковник!

— Вот так! И что там в архивах?

— Ищу! Но тут и правда, такой бардак…

— Ускорить работу! Эти детишки никак не могут найти дырку от метеорита, так что похоже у нас и в самом деле недостоверная информация. Чуешь, что может получиться?

— Нехорошо получается… — согласился Козлевич.

— Вот! Я тебе ещё людей пришлю, так что вы там шерстите очень внимательно, ответственно, но при этом быстро!

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, вечер 17 июля

Кабина хоть и тесная, но конструкторы позаботились о некотором комфорте. А уж сейчас, когда все скафандры были сняты и поставлены в держатели шлюзовой камеры, а кресла экипажа развёрнуты так, чтобы образовать круг с небольшим столиком в центре, так и вообще можно было сказать что тут очень даже комфортно. Ребята совмещали ужин и обсуждение прожитого дня. Первого рабочего дня экспедиции.

Влад уже успел сообщить, что на Земле сильно удивлены несоответствию реального состояния базы и официальной легенды.

— Как бы нас отсюда не сдёрнули… — задумчиво проговорил Аскар.

— С чего бы? — легкомысленно возразила Света.

Аскар принялся обстоятельно объяснять:

— Ну, во первых, здесь тогда произошло что-то очень нехорошее, если придумали про метеорит, а то что на самом деле случилось засекретили так, что аж забыли. Дальше, сама база для нас закрыта, так что вашу часть сразу списываем…

— Кстати, Джо, — вклинился Влад, — табе пакет, персональный, из ЦУПа. Загляни в почту.

Джон повозил пальцем по планшету и чуть не подпрыгнул:

— ВАУ!!!! Работаем!!!

— А что такое? — Люся заглянула в его планшетник.

— Прислали коды доступа для базы! Так что наша часть в работе!

— А чего так странно? — удивился Аскар, тоже заглянувший в коммуникатор товарища. — словно на бумажке написали и отсканировали.

— Так прислали, — пожал плечами Влад.

— Значит нашли что-то в архивах, — пожала плечами Люся. Биологини, заметно приунывшие после известия о том, что попасть внутрь базы не получится, сейчас разом воспряли духом.

— Чего радуешься, внутрь-то всё равно нельзя, даже если Джо шлюзы запустит.

— У нас есть автобот[1] с манипулятором. Загоним его внутрь и наберём образцы. Контейнеры упаковать он сумеет, — отмахнулась Света.

Влад, который всё время дискуссии хранил молчание, решил наконец вставить своё веское командирское слово:

— Ну, срывать нас отсюда просто так не будут. О нас объявили на весь мир, так что тут ещё и политика замешана. Только если тут творится что-то совсем непотребное. Так что, продолжаем работать по программе.

Он подумал немного и добавил:

— Но, на всякий случай, давайте будем очень внимательны. Обращаем внимание на все мелочи, любые несоответствия, отклонения параметров… В общем, я не знаю! Но если тут что-то было, или есть, должен остаться какой-то след, знак, улика… Я не знаю что это может быть! Но что-то должно быть! Нас не зря с Земли запрашивали о состоянии окрестностей базы, оборудовании и следах.

— Если Сапфира что-то заметит… — начала было Лена, Влад не дал ей закончить:

— Обязательно! И ты, Аскар, говоришь, что можешь видеть… духов?

— Блин!

— Значит можешь увидеть что-то, что никто кроме тебя не увидит.

Все притихли. Влад оглядел экипаж и неожиданно так призвал:

— Джон!

— А! — тот снова подпрыгнул, отрываясь от планшета.

— Все работы завтра! А то знаю я вас, программистов. Все вы полуношники! А у нас без режима не выжить!

Джон со вздохом отложил планшет.

Корлёв, Московская область, кабинет начальника Двадцать восьмой лунной экспедиции в здании ЦУП, примерно то же время

Люди склонились над большим столом, бывшим одним большим монитором. Сейчас на этом мониторе была многократно увеличенная фотография места посадки, сделанная при снижении “лаптя”. Один из присутствующих очень внимательно рассматривал её, двигая в разные стороны, увеличивая отдельные участки, накладывая различные фильтры. Наконец он заговорил:

— Конечно, это надо посмотреть подробнее…

— И лучше на месте, — ехидно вставил Шустрый, который тут тоже присутствовал.

— Что вы всё время цепляетесь… — начал было тот, который рассматривал фотографии, но Ник Никыч прервал его:

— Ваша организация должна была предоставить нам всю, повторяю, всю имеющуюся информацию об этой базе. Ещё на этапе выбора цели экспедиции. Вы ограничились компиляцией открытых источников. И вот, когда дети уже там, выясняется что открытая информация — не более чем легенда для сокрытия произошедших в реальности событий. А для вас это стало приятной неожиданностью. Это намеренный саботаж или некомпетентность?

— Послушайте! — говоривший, а это был один из криминалистов КГБ, наспех присланный в ЦУП для экспресс анализа ситуации, сложившейся в кратере Страбон.

— А вы лучше подумайте! — рявкнул Ник Никыч. На это комитетчик сдулся и заявил:

— Может быть вы и правы, но лично я к сложившейся ситуации отношения не имею. Меня только сегодня сорвали с основной работы и срочно прислали сюда, чтобы вас консультировать. И я прошу это учитывать.

Ник Никыч прикрыл глаза, вздохнул и даже согласился со своим визави:

— Хорошо, продолжим работу.

Криминалист кивнул и принялся по новой высказывать своё суждение:

— Как я уже сказал, по этим снимкам много не скажешь. Разве только то, что следов взрывов и разрушений тут нет. Ну это вы, похоже, и сами знаете. Ещё ваш… как его… ровер. Похоже уехал по этой колее и больше не возвращался.

— Вы уверены? — напрягся Ник Никыч. — Здесь полно следов.

В ответ криминалист сбросил изображение в бок и вытащил фотографию меньшего масштаба, снятую “лаптем” с большей высоты:

— Видите, — он указал на едва видимую ниточку на снимке, — это его след, ведёт вокруг этих холмов. Все остальные следы заканчиваются разворотом. Единственный, который выходит за границы снимка, здесь, — он указал на ещё одну ниточку. — Но здесь он уехал и вернулся. А вот этот, — он снова указал на ту же ниточку следов, — ведёт в одну сторону.

— Как вы узнали куда он ехал?

— Протектор отпечатался очень чётко. Я так понимаю, на Луне вообще идеальные условия для следствия. И, кстати, этот след — последний из тех, что ведут в ту сторону.

— А это почему?

— Потому что он перекрывает все остальные колеи. Ну а из того, что этот ровер должен быть возле базы, а его нет, следует что он уехал и не вернулся. Оставалось только выяснить куда.

— Ладно, спасибо, — сухо кивнул Ник Никыч. — Теперь такой вопрос: вас официально включили в группу, курирующую экспедицию со стороны вашей организации?

— Так точно.

— В таком случае, доведите до руководства вашей группы, что я хочу ознакомиться с тем источником, откуда они взяли вот эти коды! — Ник Никыч показал комитетчику распечатку скана страницы с кодами доступа к компьютерам базы “Федерация”. — Я не дурак и я понимаю, что в распоряжении вашей организации имеется некий эксклюзивный документ, имеющий отношения к событиям, развернувшимся тогда на Луне. И если этот документ не будет завтра, к началу рабочего дня у меня на столе, я буду решать этот вопрос непосредственно через председателя Комитета. Этот момент достаточно ясен?

— Так точно… — только и смог ответить криминалист.

— Также, мне кажется, что эти люди до сих пор не осознали всей значимости этой экспедиции. Вы там новый человек, так что попытайтесь объяснить им, что если экспедиция будет сорвана, а паче того, не приведи господи, с детьми что-то случится, полетят не звёздочки с погон, а головы. Сейчас дети оказались там в очень опасной ситуации и возникла она по вине вашей организации и конкретно руководства группы, курирующей экспедицию. Я искренне надеюсь, что впредь мы будем получать всю необходимую информацию, причём своевременно. Я достаточно ясно выразился?

— Конечно! У вас есть ещё ко мне вопросы?

— Пока нет, но я жду вас завтра здесь, потому что ваша помощь может понадобиться.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, утро 18 июля

Экипаж завтракал, попутно обсуждая программу работ на сегодня. Настроение у всех было приподнятое, несмотря на выявленные вчера, так скажем некоторые несоответствия первоначальной задаче.

— Значит, сегодня завершаем установку базового лагеря. Что у нас осталось?

Джон, который руководил операцией сверился с журналом-инструкцией:

— Завершение стыковки с кораблём и выравнивание давления.

— Отлично! — Влад даже потёр руки. — Девочки, сможете сами разобраться? А то…

— Да пусть сидит со своими компьютерами, — отмахнулась Света. — К шлюзу мы его ещё вчера подцепили, с магистралями и сами разберёмся, а внутри всё расставить, так там от вас, мальчишек, больше вреда чем пользы.

— Хорошо. Тогда, Джон, ты снимаешь телеметрию с базы… Ну и если получится получить картинку изнутри…

— Всё что смогу по радиоканалу, выкачаю, — солидно заявил американец, нетерпеливо поглядывая на свой монитор.

— Отлично. Аскар, сегодня ты дежурный пилот, а мы с Леной…

— На свидание…

— Аскар… — шумно выдохнул командир, но тот легкомысленно отмахнулся:

— Вот прилетим на землю, там ты меня и поколотишь. А здесь нельзя!

— А ведь и правда поколотит, — Света сказала это глядя в полок с задумчивым видом.

— Не, — всё так же легкомысленно отмахнулся Аскар, — у меня второй разряд по бегу.

И в этот момент он подпрыгнул с громким “Ай!”. Учитывая низкую гравитацию, взлетел он почти до потолка и, медленно опускаясь на место, состроил обиженную мордочку и, потирая пятую точку, прогнусавил:

— Ну вот, опять на меня дракона натравила! А за что?

Все вокруг посмеивались, только Влад остался серьёзным:

— А вообще, кончай эти подколки. Уже слишком.

Аскар вздохнул и с некоторым сожалением согласился:

— Ладно, больше не буду.

Москва, автомобиль председателя КГБ СССР, Павла Лаврентьевича Безучастного, примерно то же время

Павел Лаврентьевич нажал кнопу ответа вызова и приложил коммуникатор к уху.

— Да, Николай Николаевич, какие проблемы… А что ж вы сразу не позвонили?… Ну, тоже верно… Да, конечно, я понимаю! Вы абсолютно правы! Сейчас решим этот вопрос!

Отключившись он обратился к водителю, между прочим, живому человеку, хотя автомобиль и был оборудован ротом-водителем:

— Михалыч, отменяй совещание и двигай к нашим ксеносам. Кажется, те накосячили по полной.

Водитель, кстати, был не просто так, а доверенным лицом председателя и при случае мог по пути высадиться, передав управление шефу (который и сам за рулём мог дать фору большинству молодых сотрудников) и отправиться выполнять какое деликатное поручение. Эта замена в логах не отражалась. Поручения-то все не просто так, деликатные.

Кратер Страбон, поверхность Луны рядом с кораблём Ла-20-ЛП, пара часов спустя

Выйти на поверхность Луны это вам не на дачный двор выглянуть. Сначала надо одеть скафандры, подключить ранцы жизнеобеспечения. Скафандры, конечно не чета тем древним, в которых выходили из лунного модуля астронавты Аполлонов, но всё равно, процедура одевания и сейчас оставалась очень неспешной и вдумчивой. Потом космонавты, неся ранцы перед собой, входят в шлюз. По двое и именно так, потому как в шлюзе зело тесно. Кораблик-то маленький! Самолётный старт, конечно, позволяет заметно экономить топливо, но и ограничения накладывает жёсткие. А ведь в корабле набито ого-го сколько всякой всячины!

Дальше начинается весьма продолжительная процедура декомпрессии, то-есть из шлюза откачивают воздух. Опять же, в старинных Аполлонах проблему решали просто: стравливали весь воздух из кабины наружу, но так можно делать только если остаёшься на поверхности Луны столько же, сколько там оставались Аполлоны, да и выходов у тебя всего два-три. А иначе на это воздуха не напасёшься. Так что насос откачивает воздух внутрь корабля. Но не весь, откачивать разреженный воздух слишком долго и сложно, так что насосы останавливаются когда давление в шлюзе становится таким же, как на высотах порядка шестидесяти километров. После этого открываются клапаны и оставшийся воздух стравливается наружу. Вот уже после этого космонавты открывают наружный люк и выходят на поверхность Луны. А уже там они помогают друг другу надеть как положено ранцы жизнеобеспечения и только после этого (пара тройка обязательных проверок не в счёт) можно приступать к собственно работе.

Влад и Лена вышли последними, поэтому внешний люк шлюза оставили открытым. Чтобы проще и быстрее было возвращаться обратно. Первым делом командир обошёл корабль дабы лично проинспектировать подключение базового лагеря к корабельным системам. Под этим громким названием, кстати, скрывалась всего лишь надуваемая воздухом изнутри палатка размером четыре на шесть метров и полукруглая в сечении. Правда палатка не обычная. Во-первых, пластик, из которого она сделана, после надувания вспенивается и затвердевает, так что получается весьма прочная, но при том лёгкая конструкция (плюс несколько простых, но эффективных конструкторских решений для защиты от микрометеоритов, для защиты от крупных есть ПМЗ на корабле). Во вторых, внутри уже заранее установлено много всякого оборудования. Начиная от рабочих компьютеров для экипажа и заканчивая раскладным столиком. Именно поэтому этот самый базовый лагерь и занимал большую часть грузового отсека.

Люся со Светой споро соединяли коммуникации, подсоединяя базовый лагерь к электропитанию, запасам воздуха, компьютерной сети корабля. То-есть Люся зачитывала пункты журнал-инструкции, а Света ловко соединяла кабели и магистрали и докладывала Люсе об исполнении. Та делала соответствующую пометку в журнале. И хотя обе, ещё на Земле, заучили эту операцию наизусть, выполнять подключение по памяти категорически запрещалось. Только так, зачитывая вслух инструкцию. На Земле на это ушло бы не больше получаса но тут работать приходилось в скафандрах, хоть и современных, лёгких и подвижных, но всё равно, создающих много и много неудобства.

— Как успехи? — полюбопытствовал командир.

Люся, которая и была сейчас руководителем, солидно посмотрела на часы и сообщила:

— К обеду управимся, а там, выравниваем давление и можно праздновать новоселье.

— Там ещё барахло перетаскивать, — поморщилась Света.

— Вот и подрядим мальчишек, парировала Люся.

Корлёв, Московская область, кабинет начальника Двадцать восьмой лунной экспедиции в здании ЦУП, примерно то же время

В кабинете Ник Никыча собралась довольно интересная и, местами, высокопоставленная компания и разговор уже шёл какое-то время, вот, только, похоже, толку от него было мало.

— …что сейчас об этом говорить, — со вздохом произнёс Георгий Васильевич Стариков, нарком иностранных дел. — Надо решать, что делать сейчас.

— И прежде всего мы должны думать о безопасности ребят! — возмущался Вишняков, курировавший проект со стороны Наркомпроса и страшно злой что сюда сорвали именно его. Вот ведь из НКИД приехал сам нарком, из КГБ — председатель, а нарком просвещения предпочёл спрятаться за его, Вишнякова широкой спиной. — Поэтому надо немедленно возвращать их на Землю!

— А ещё мы должны думать о том, чтобы своими неловкими движениями не создать им лишних психических травм! — парировал Шустрый, который присутствовал тут как штатный психолог экспедиции. По крайней мере официально.

— Если говорить о безопасности… — начал было Ник Никыч, но Безучастный перебил его:

— Прежде всего, надо понять обстановку. Николай Николаевич, вы лучше всех владеете ситуацией. Поясните нам.

Ник Никыч задумался на секунду и заговорил медленно, подбирая слова:

— Всё, что у нас есть на сейчас, это сообщение Ковалёва и его уважаемого родителя. Пока подтверждаются два факта: то, что кто-то уехал на луноходе с базы и не вернулся и то, что никакого метеорита не было. Ну и то, что тогда истинную причину эвакуации базы засекретили и пустили в обиход легенду с метеоритом. Судя по тому, что ребята наблюдали на месте, эвакуация проходила штатно, база была переведена в режим ожидания. Но подробнее мы узнаем это сегодня, когда свяжемся с ними.

— Что там происходит сейчас? — снова председатель КГБ.

— По последнему сеансу связи, всё спокойно, ребята внесли необходимую коррекцию в программу, работают. Пол часа назад над ними пролетал наш спутник, на снимках видно базу, их корабль, развёрнутый базовый лагерь. Так что ребята работают.

— То-есть вы считаете, что на сейчас никаких поводов для беспокойства нет?

Ник Никыч покачал головой:

— У нас слишком мало информации. Сейчас должны поступить снимки этого ущелья, но разрешение там будет плохое.

— Так может просто вернуть их и всё? — не унимался Вишняков.

— Это не просто, — одёрнул его Ник Никыч. — Начнём с того, что у них нет топлива на взлёт. Топливо должна доставить “канистра”, ближе к концу экспедиции. Далее, надо подготовить корабль к взлёту, а это займёт у них сутки. Надо отсоединиться от базового лагеря, перекачать топливо из канистры в баки, а на сейчас ещё и выгрузить весь груз. А потом ещё дождаться окна, чтобы пришвартоваться к танкеру…

— Учтите также, что создавая лишнюю нервозность там, вы провоцируете ребят на ошибочные действия. А это совсем не способствует безопасности, — вставил своё веское слово Шустрый. Вишняков на это поморщился, но промолчал. Ник Никыч же решил что это переливание из пустого в порожнее пора заканчивать:

— Предлагаю сообщить экипажу об имеющейся информации, дать им задание осмотреть ещё раз местность с учётом вот этого, — он хлопнул по столу той самой тетрадкой, — и решать уже с учётом их мнения и новых данных. В конце концов, ближайшее окно для старта будет у них через двое суток, а там, на месте, пока всё спокойно.

На это Вишняков аж взорвался и свара пошла по новой.

1 автобот — популярная в XXII веке сервисная роботизированная платформа. Обычно — квадратная платформа на четырёх колёсах, снабжённая зачатками искусственного интеллекта, автопогрузчиком и всякими сенсорами (радар, видеокамеры, микрофоны и т. д.) на выдвижной штанге. По мере надобности на автоботы добавляют разное навесное оборудование. Стандартный автобот для лунных экспедиций снабжён ещё небольшим манипулятором для тонких работ (поднять камень с поверхности, например) и небольшим отвалом для грунта (как у бульдозеров) — для мелких земляных работ.

Глава 9: Так что же всё-таки делать? А Джон Смит не так-то прост! Скандалы в верхах и первая победа дружбы на месте

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, первая половина дня 18 июля

Джон оторвался от монитора и с хрустом потянулся. Настроение было отличное: он прошёл все отборы и вот теперь уже на Луне! И не каким-то там туристом (что, вообще говоря, проблематично даже для очень богатых людей), а в составе очень сильной команды, которая должна решать очень серьёзные задачи. И, между прочим, уже занят практической работой, пока остальные решают всякие бытовые вопросы. И мало того, что занят работой, так ещё и получается пока неплохо! Нет, конечно, в таких условиях много выжать из этих древних компов не удалось, но и то, что получилось — очень неплохо! Оглянувшись вокруг, он увидел знакомую во всех деталях кабину словно в первый раз. Так всегда бывает, когда резко выныриваешь из очень интересной задачи, которая забирала всё твоё внимание. И, говорят психологи, этот момент надо ловить, потому что именно в этот момент можно заметить что-то важное, что упускал раньше.

В этот раз Джон заметил с каким вниманием Аскар следит за одним из мониторов. Вообще-то, будь команда американской, он бы сделал себе пометку в уме и занялся чем-то другим. Но тут-то все русские и отношения в команде совсем другие, поэтому он решил что может позволить себе немного любопытства и заглянул Аскару через плечо. Там, на одном из мониторов было видно, как вдоль магистрали, соединяющей реактор с основным модулем “Федерации” неспеша, словно прогуливаясь, двигались две фигуры в скафандрах. Вот один, тот, что покрупнее, остановился, поднял с поверхности какой-то булыжник. Второй долго рассматривает, что-то объясняет, потом они вместе внимательно изучают место, откуда его подняли и в конце концов булыжник отправляется в ранец того, кто его нашёл.

Аскар почувствовал присутствие наблюдателя за спиной, быстро оглянулся и прокомментировал:

— Вот, смотрю, умиляюсь.

— Странные вы всё-таки, русские, — вздохнул Джон.

— А что не так? — оживился Аскар. Ну скучно, что поделаешь! Нет, конечно, у дежурного пилота дел хватает: приглядывать за остальным экипажем, наблюдать за обстановкой, делать положенные записи в бортовом журнале. Но всё равно, скучно. А тут и повод пообщаться появился.

— Ну, как сказать… Мы экипаж, одна команда…

— Даже больше, уже друзья.

— Да! Друзья! Но вы постоянно говорите друг другу… у нас, в Америке это считается оскорблением, у нас бы давно уже подали в суд.

Аскар, конечно знал про добрый американский обычай судиться по любому поводу, да и некоторые проблемы, волнующие американцев он понимал, особенно после достопамятной прессконференции, но вот насколько всё запущено даже не представлял. Потому и включился в обсуждение с заметным энтузиазмом:

— Ну что, например?

— Ну вот, как ты, например сказал, что женщина не может приготовить плов.

Аскар задумался. Это шутка, конечно, хотя и основанная на очень древних, можно сказать исконных традициях, такими шутками в школе перебрасывались постоянно. Конечно, это могло быть кому-то обидно, но если такое случалось, обычно обиженный сам давал понять, что больше так не надо. Обычно помогало. Случалось, конечно, в пылу конфликта сказать лишнего, совсем лишнего, но тогда вмешивались вышестоящие инстанции и участники конфликта приносили друг другу извинения, в объёме нанесённых оскорблений. А всяческие суды начинались в совсем уж злостных случаях. Джон, в своей задумчивости не очень заметил эту паузу и подбросил ещё пример:

— Или как ты постоянно обращаешь внимание на… э… ну то, что Влад…

— Приударяет за Леной? — Аскар вздохнул. — Ну тут занесло меня, что скажешь? Кстати, как там наши голубки?

Сказав это он сверился со своими приборами и хмыкнул:

— Придётся немножечко разбавить их романтику… Геологи! Как слышите! Приём!

— Слышим нормально! Приём! — ответил Влад. Конечно, это “Приём!” было совершенно излишне, потому как симплексная связь[1] осталась сейчас только в детских радиокружках и совсем уж экстремальных условиях, но, традиция!

— Вы пересекли границу безопасной зоны вокруг реактора. Вернитесь на десять метров.

— Хорошо, потом обойдём его по кругу на безопасной дистанции. Давай маршрут, — ответил Влад. Но тут вклинилась и Лена:

— Да ладно, здесь всё чисто, никаких следов…

— Лена, помнишь, ты жаловалась, что постоянно попадаешь в неприятности, а мы, всем экипажем, пообещали за тобой присматривать? Вот сегодня я и присматриваю. Поэтому возвращайтесь на десять метров назад.

Из динамика раздался горестный вздох, после чего Лена произнесла:

— Ну ладно, наверное ты прав.

— Вот! Поэтому ещё: вы не успеете пройти по кругу. Пройдите сектор в сто двадцать градусов, отснимите реактор с разных точек и возвращайтесь по прямой.

Влад с Леной двинулись в обратном направлении, Аскар убедился в этом и снова повернулся к Джону. Тот с энтузиазмом воскликнул:

— Вот! И это! Как там: ты постоянно попадаешь в неприятности, а мы за тобой приглядываем… Это же оскорбление!

— Для того и друзья, Джон, чтобы сказать такое, когда необходимо.

— Но ведь то, как ты сейчас высказал, вот так, резко, это может быть оскорблением, можно рассматривать это как способ утверждения своего превосходства.

Аскар снова задумался, ответил медленно:

— Знаешь, если ты постоянно ждёшь подвоха от того, кто рядом, то тогда, да, каждое слово будет то оскорбление, то пиставание. А у нас как-то так не принято. Мы друг другу доверяем. Особенно в таких компашках как наша. Потому и можно сказать другу такое, что никто другой не скажет. А иногда и надо сказать.

— А если кто-то… ну… как у нас говорят, злоупотребление доверием?

— А вот это уже плохо. Такое и до суда может дойти… И до мордобоя.

На это американец только задумчиво покачал головой. Но вопросы у него ещё не кончились:

— А как насчёт того, что назвали Лену Однорукой Бандиткой?… Это же неуважение к её травме, к её переживаниям. Разве так между друзьями можно?

— Иногда нужно, — вздохнул Аскар. — Знаешь, когда очень плохо, то если над этим посмеяться, становится легче. А уважение… Любой из нас точно знает, что если Лена скажет, что ей не нравится, никто её так больше не назовёт. Безо всяких судов. Это уважение. Настоящее.

Тут снова ожила связь: девочки сообщали, что закончили с подключением базового лагеря.

— Отлично! Возвращайтесь! — передал им Аскар. — Как только войдёте, включайте декомпрессию шлюза. Как раз будет готов, когда геологи подойдут.

Сказав это он резко засуетился:

— Джон! Телеметрия лагеря?

Американец проворно прыгнул к своему компьютеру и резво застучал по клавишам:

— Есть данные…

И дальше пошёл поток цифр и специальных терминов.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 18 июля, время обеда

Настроение экипажа было приподнятое и в кабине витало явно ощутимое нетерпение. Оно и понятно: в единственном жилом (оно же рабочее, оно же кухня, оно же столовая) помещении “лаптя” шестерым подросткам было откровенно тесно. Добавим сюда неизбежные проблемы связанные с совместным проживанием мальчиков и девочек, да тот неприятный факт, что на Луне не получится выйти на крылечко, подышать свежим воздухом. Тут на крылечке и воздуха-то и нет. Вообще. На этом фоне тот факт, что спать приходилось в лётных креслах, да, разложенных до состояния “кровати”, да удобных и прочая и прочая, но всё же креслах, смотрелся так, мелким неудобством.

И вот теперь в их распоряжении появилась палатка с двумя трёхместными каютами и кают-компанией размером аж целых четыре на четыре метра. Да это же целый дворец! И чтобы добраться до него достаточно открыть шлюз и вырезать тонкую пластиковую перегородку. Ведь давление-то между базовым лагерем и кораблём уже выровняли! Однако командир, хоть и сильно скрипя сердцем, заявил что суеты не допустит, потому сначала доклад кибернетика о состоянии базового лагеря, потом сеанс связи с Землёй и только потом, в спокойной обстановке, будем устраивать новоселье. Все тяжело вздохнули, но вынуждены были согласиться.

Доклад о состоянии базового лагеря прошёл штатно: все системы подключены, запущены и функционируют. Но вот когда включились мониторы с картинкой с Земли, ребята поняли, что что-то точно пошло не так. Слишком уж много набилось народу в узел связи, притом, очень много незнакомого им народу. Хотя… среди этих незнакомых попадались и знакомые… по фотографиям в “Правде” и репортажам программы “Время”. И от этого становилось ещё беспокойнее.

— Николай Николаевич, у нас проблемы? — хмуро спросил Влад.

— Пока проблемы у нас, — невесело усмехнулся мужчина в строгом костюме-тройке, Влад узнал в нём Безучастного, председателя КГБ. Рядом с ним маячил тот самый комитетчик, который слил Владу подозрения насчёт того, что их Джон вовсе не Смит, тут же тусовался ещё один тип в костюме и с неприметным лицом.

— Это связано с базой?

Безучастный быстро переглянулся с Ник Никычем и ответил уже начальник экспедиции:

— Да. Появилась информация, что события, приведшие к закрытию базы вообще не имеют отношения к тому, что говорится в официальной версии. Мы решили что вы должны быть в курсе всего и сбросили вам пакет со всей имеющейся информацией. Но в двух словах… — и он кратко рассказал ребятам то, что передал в компетентные органы Ковалёв.

— И что теперь? — хмуро спросила Лена.

— Мы решили, что вы должны участвовать в выработке окончательного решения. Хотя и не все с этим согласны.

— Вот именно! — воскликнул кругленький такой тип, вылезший из-за спины Ник Никыча. — Я, как представитель Народного комиссариата просвещения говорю: Ребята! Возвращайтесь немедленно! Не стоит всё это того риска, которому вы себя подвергаете! Взлетайте немедленно!

— Угробится мы можем немедленно, — буркнул Аскар, а Влад тяжело вздохнул:

— На сейчас, если немедленно, мы даже угробиться не сможем. Николай Николаевич! Объясните, пожалуйста, представителю Наркомпроса, что взлететь с Луны несколько сложнее, чем вызвать такси.

— Пробовали, не помогает, — криво улыбнулся Ник Никыч, а Безучастный мягко положил руку на плечо кругленькому типу и так же мягко сказал:

— Товарищ Вишняков, давайте позволим профессионалам выработать приемлемое решение.

Вишняков на это немножечко сдулся, а председатель КГБ обратился уже к экипажу:

— Вы сейчас работаете там на месте, лучше всех знаете обстановку. Что вы можете сказать о сложившейся ситуации?

Ребята переглянулись, после чего заговорил Влад. Командир же!

— Специально мы, конечно, не искали, но так, на первый взгляд, никаких НЛО тут не летает.

— Какие у вас планы на ближайшее время?

— Да какие могут быть планы?! — снова влез Вишняков. — Они готовились совсем к другому! Им вообще там сейчас делать нечего!

— Как так нечего? — возмутилась Лена. — Моя часть осталась без изменений, так что если по базе работы нет…

— Щаз!!! — хором возмутились Люся со Светой и последняя принялась объяснять: — Джон обещал нам картинку изнутри, надо будет посмотреть что там в оранжерее выросло, во что мутировало. А ещё можно будет загнать через шлюз наш автобот, собрать кое-какие образцы.

— Сами туда входить пока не собираетесь? — сосредоточенно спросил Безучастный.

— Нельзя! — отрезала Света и повторила все свои соображения о проходившей пол века безконтрольной эволюции всяческих микробов.

— Какие у нас замечательные дети! — искренне восхитился главный КГБшник. — Вот теперь я абсолютно спокоен, что вы не броситесь в какую-нибудь авантюру. А сейчас позвольте представить вам Панина Ивана Анатольевича, следователя, который пытается восстановить события, приведшие к закрытию базы. Он хочет сказать вам пару слов, — он указал на второго своего спутника, того, которого Влад не знал. Между прочим он же вчера вечером консультировал Ник Никыча и команду.

— Надеюсь вы не будет против поработать моими глазами на месте? — спросил Иван Анатольевич.

— Нет, конечно, — ответил Влад, но было видно, что он сильно напряжён, и следователь тут же принялся выдавать детям задания: на что обратить внимание, что сфотографировать, какие следы смотреть, какие ни в коем случае не затаптывать.

Это заняло некоторое время, после чего к экипажу обратился ещё один из присутствовавших в узле связи, в нём Влад опознал наркома иностранных дел. Нарком хоть представился, после чего сообщил экипажу не самую приятную новость:

— Мы должны информировать о сложившейся ситуации американскую сторону…

— Уже давно должны! — снова влез Вишняков, но НКИД его проигнорировал:

— … и я боюсь, что они станут давить на нас, чтобы прервать экспедицию. Они вообще последнее время ведут себя как-то нервозно. Мы постараемся сделать всё, чтобы решения принимали специалисты, но, на всякий случай, будьте готовы к тому, что нам придётся им уступить.

Джон, который всё это время сидел закусив губу, вдруг обратился к присутствующим в ЦУПе:

— Господин Безучастный! Могу ли я послать своей семье закодированное письмо?

— Не вижу в этом никаких проблем.

— Нет… вы не поняли. На… другой электронный адрес и так, чтобы никто не знал.

— Если вы мне доверяете, можете сбросить на мой адрес, а я перешлю. Но со своими товарищами будете объясняться сами.

На это Джон только тяжело вздохнул:

— Конечно.

Тут ведущая роль снова перешла к Ник Никычу и завязалось обсуждение, что следует изменить в завтрашней программе в связи с последней информацией.

Корлёв, Московская область, узел дальней космической связи в здании ЦУП, примерно то же время

— Вы!… Вы!… Это полнейшая безответственность! Но вы за всё ответите! — выкрикнул Вишняков и, хлопнув дверью, покинул помещение.

— Не нравится он мне… — проворчал Ник Никыч ему вслед.

— А мне-то он как не нравится, — совершенно спокойно прокомментировал Безучастный. — Ладно, товарищи, мне уже пора. Надеюсь завтра у нас будут добрые вести.

С этими словами он покинул собрание. Засобирался и нарком иностранных дел:

— Ладно, пойду извещать американцев. Что-то мне подсказывает, что с этим надо поторопиться.

Последними ушли к себе непосредственные руководители экспедиции.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 18 июля, сразу после сеанса связи

Сеанс связи закончился и все повернулись к Джону. Американец с облегчением отметил, что в направленных на него взглядах не было враждебности, только напряжённое и слегка настороженное любопытство.

— Ну, колись, что ты за Джеймс Бонд такой, — с улыбкой спросила Люся.

— Да Джон я, Джон. Это дедушка у меня Джеймс. Только я не Смит, а Барух.

— Ого! — только и смог высказать Аскар. В глазах Влада тоже засветилось понимание. А вот девочки, похоже, были совсем не в курсе расстановки сил в американских элитах и их общее сомнение высказала Света:

— Ну в чём прикол?

— Барухи это раз в десять круче Ротшильдов с Рокфеллерами вместе взятых, — пояснил Аскар, который благодаря своему дяде неплохо разбирался в вопросах экономики, в том числе и иностранной.

— Скажешь тоже, в десять, — усмехнулся Джон, — всего вчетверо.

Все притихли. Влад осторожно начал выспрашивать:

— А можно спросить: А зачем ты сюда полез? Нет, ты пойми, к тебе вопросов никаких, здесь ты по честному, на месте. В экипаж вписался, свою задачу тянешь, как немногие смогут, такого никакими деньгами не купишь…

— Купишь… — скривился Джон.

— Ты на себя не наговаривай! Учителя там всякие, это понятно. Но надо ещё чтобы учение было в прок. Ты своё освоил, дай бог всякому и это твоё, по честному. Но как тебя сюда отпустили? Ты же там, в Америке, типа как национальное достояние, главный наследник трона.

— А это всё дед! — Джон заметно расслабился. — Он всё бредит древними героями, всё любит сказку рассказывать, чего-то из индийского: “И началась битва и вышли сто тысяч колесниц, на каждой были возница, лучник и щитоносец. И была тысяча колесниц, на которых были только возница и воин, который был столь искусен, что поражал врагов стрелами и прикрывал щитом себя и возницу. И был только один воин, который сражался на колеснице один, поражая врагов стрелами, управляя колесницей и укрываясь щитом. И это был царь!”…

— Ты так наизусть помнишь? — удивилась Лена.

— Знаешь сколько раз дед мне это рассказывал? И каждый раз говорил, что этот супервоин потому и царь, что такой крутой. Ну и нас всех гоняет… у него внуков-то орава, вот и объявил, что сделает наследником только того, кто чего-то стоит. Вот и пустились во все тяжкие. Сэм путешественником заделался, Нев в армию записался, Том, между прочим, в “Восток-Гагарин” пилотом летает. В общем, кто во что горазд. Ну и мои родители засуетились, куш-то большой! Вот и гоняли меня куда только можно и вроде как дед меня выделил. А потом ваши предложили этот полёт, по обмену, и дед сказал: “Вот полетишь, тогда и оставлю всё тебе! А не сможешь, извини, не достоин. Только без дураков, должен сам пробиться.”.

— Ну ты и пробился, по честному, — подытожил Аскар. — Сложно было?

Джон задумался, ответил с усмешкой:

— Сначала рвался за наследство, а потом втянулся и всё равно стало. Оставит меня дед, не оставит… я теперь по любому не пропаду. И вообще, с вами познакомился, на Луну полетел, вот это действительно круто!

А вот Влада больше интересовал вопрос чисто практический:

— И что ты собираешься ему писать, такое секретное? Не, я в ваши семейные дела лезть не хочу…

— Это не семейное, — тут же посерьёзнел Джон. — Надо написать деду, чтобы нас тут не трогали, дали нормально работать.

— Думаешь, он будет…

— Да дед у меня вменяемый, он сначала со спецами поговорит, прежде чем дёргаться. А вот прочие… Вы поймите, там каждый тянет одеяло на себя, в том же Госдепе. Кто-то делает карьеру на этом обмене, по которому я здесь, кто-то наоборот. А здесь такой повод!

— Понятно… — медленно произнёс Аскар. — То-есть сейчас вылезут те, кто хочет нашу экспедицию сорвать…

— Даже не экспедицию. То что я с вами. У нас полно таких, кому это поперёк горла. И они начнут кампанию в прессе. Будут давить на Госдеп, на Президента. А ещё подтянутся обезьяны из Child Rights и прочие подобные.

— А дед твой, что сделает? — уточнил Аскар.

— Он не последний человек в Америке. Может и на прессу повлиять, и придержать кого надо, и совет дать, что писать, а что нет. Вся пресса на гранты живёт. Но его надо предупредить.

— Ну так пиши! — воскликнула Лена.

— Напишу! Только пошли сначала, лагерь посмотрим!

Кратер Страбон, базовый лагерь Двадцать восьмой лунной экспедиции, 18 июля

Процедура проникновения в надувную палатку, носящую гордое имя “Базовый лагерь”, заняло не так много времени. Электрическая пила со встроенным пылесосом (ибо пыль в условиях пониженной гравитации, а то и полной невесомости есть Зло эссенциальное), входящая в комплект того самого лагеря, быстро справилась с мембраной, отделяющей шлюз от внутренностей палатки, дети вошли внутрь и…

— Кхе-кхе… А ты уверен, что разворачивал базовый лагерь строго по инструкции? — осторожно спросил Влад.

— Ну… вообще-то да… — ответил Аскар, задумчиво оглядывая творящийся в кают-компании разгром. Конечно, основное громоздкое оборудование ещё предстояло сюда затащить и установить, но значительное количество всяческой мелочи было укомплектовано в “лагерь” заранее. И вот эта мелочь лежала сейчас весьма живописно по всей кают-компании. Где угодно, но только не там, где должна быть.

— Да что ты привязался к человеку! — возмутилась Люся, которая тоже соучаствовала в создании этого безобразия и потому была кровно заинтересована, чтобы вопрос замять. — Знаешь как всё прыгало, когда он разворачивался! Да и дуло здесь знатно!

— Разворачивался? — уточнил Влад. — Вы что, его просто вытащили и надули?

— Ты что? — тут уже искренне возмутился Аскар. — Разровняли площадку автоботом, как положено, вытащили свёрток, пристегнули шлюз, развернули вдоль короткой стороны и подали воздух. Всё по инструкции!

— Ладно, замнём для ясности, — вздохнул Влад.

— И вообще, если хотим сегодня спать по человечески, начинаем уборку! — заявила Света, ловко вылавливая в одном из углов толстый томик инструкции. — Что у нас первое? Аптечка… — она хлопнула дверцей пустого шкафчика с красным крестом. — Тут должно быть… номер первый… кхе… — она оглядела лежащие в живописном беспорядке на полу предметы скромного космического быта, захлопнула инструкцию и решительно скомандовала: — Так, мальчики, собираете стол и будем на него всё складывать в отдельные кучки. А там уже разберёмся, что куда.

Джон было бросился выполнять поручение, но был остановлен Владом:

— А ты иди и пиши письмо деду.

— И привет ему передавай от нас, от всего экипажа, — добавила Лена.

— И не забудь написать, что мы считаем, что у тебя очень правильный дед! — вставил своё веское слово Аскар.

— Да ну вас, — совершенно по русски отмахнулся Джон и ушёл писать письмо. Но как он ни делал, как это говорят русские, “морду тяпкой”, было видно, что реакция друзей на то, что он рассказал о себе, ему приятна.

Москва, Смоленская площадь, кабинет Народного комиссара Иностранных дел, вторая половина дня 18 июля

— Мистер Гаррет, мистер Грей, прошу вас, садитесь, — сказал Нарком вместо приветствия. Сказал он это, естественно, по английски.

— Это чтобы не упасть, когда мы услышим то, что вы нам скажете? — пошутил посол США.

— Новость не столь сногсшибательная, но, увы, неприятная.

— Это касается Джона Смита? — не выдержал Грей.

— Это касается всей экспедиции, — вздохнул Стариков. — Получилось так, что всё, что мы знали о лунной базе “Федерация” во время планирования экспедиции оказалось недостоверным.

— Что значит недостоверным? И насколько это угрожает безопасности экипажа? — вспылил Грей, но посол его одёрнул:

— Ник, давайте выслушаем господина народного комиссара.

— К сожалению мы и сами сейчас ничего толком не знаем, но… — и Стариков вкратце передал американцам уже известную нам историю о лунной базе “Федерация”.

— Вы считаете, что в этом замешаны Соединённые Штаты? — уточнил посол.

— Было бы очень хорошо, если бы это было так, — вздохнул Стариков. — Тогда можно было бы рассчитывать, что вы сообщите нам принципы действия тех систем, которые осуществили нападение, их состояние на текущий момент, карту минных полей и прочую информацию, необходимую для того, чтобы это не включилось снова.

— Что?! — на этот раз взвился посол. — Вы всерьёз рассматриваете версию, что там побывали зелёные человечки?

— Тут только два варианта. Либо вы, либо зелёные человечки, — очень серьёзно ответил Стариков.

А вот мистера Грея версия с НЛО совсем не удивила, зато он поднял другой вопрос:

— Когда будет эвакуирована экспедиция?

— К сожалению, здесь мы стали заложниками наших технологий. Корабль сейчас просто не сможет взлететь. У него нет для этого топлива.

— Как нет? — взвился посол.

— Повторяю, мы стали заложниками наших технологий, — вздохнул народный комиссар. — Перед посадкой корабль заправляют ровно настолько, чтобы он мог сесть. Потом ему сбрасывают с орбитального танкера специальный заправочный модуль, на жаргоне его называют “канистрой”. По расписанию канистра должна прийти к ним ближе к концу экспедиции, но сейчас прорабатывают вопрос, чтобы сделать это раньше.

— Господин народный комиссар! — Грей даже встал. — Вы понимаете, что там сейчас сложилась крайне опасная ситуация! Непредсказуемо опасная! И сложилась она из-за разгильдяйства советской стороны, не подготовившей должным образом экспедицию! И не надо говорить мне сейчас общих слов о космосе, о риске и прочую чепуху. И не надо говорить о том, что там сейчас рискуют и ваши дети тоже! В конце концов можете делать с ними всё, что угодно, но там сейчас находится американский школьник, за безопасность которого вы несёте полную ответственность! Именно поэтому я, как представитель американской стороны в программе обмена, требую немедленного возвращения этой экспедиции на Землю! И я абсолютно уверен, что господин посол поддержит меня!

Посол какое-то время думал, но в конце концов сказал совершенно спокойным голосом:

— Несомненно, что безопасность всех членов экипажа и, прежде всего, нашего представителя является безусловным и абсолютным требованием. И мы надеемся на то, что советская сторона подключит к решению проблемы лучших и самых ответственных специалистов. Не исключено, что мы потребуем участия в работе наших специалистов. Также я требую, чтобы мне… и мистеру Грею была предоставлена возможность лично пообщаться с Джоном Смитом.

Услышав это, Стариков посмотрел на часы и заявил:

— С последним точно никаких проблем не будет, тем более, что этот вопрос включён в Базовое соглашение по обмену школьниками и студентами. Приезжайте завтра в Королёв на утренний сеанс связи. Сегодня, увы, мы уже не успеем.

Машина посла США, по дороге к гостинице Метрополь

— Ник, — спокойно спросил посол, — вы уверены, что поставили на ту лошадь?

— Что вы имеете в виду, Майк?

— Вы прекрасно разбираетесь в русских космических технологиях… — он чуть не добавил: “Гораздо лучше, чем в политике и в людях.”, — и я ни за что не поверю, что вы не просчитали заранее, когда реально русские смогут поднять этот злосчастный лапоть с поверхности Луны и что им для этого надо.

— Предположим…

— Тогда зачем вы нарываетесь на скандал, выдвигая заведомо невыполнимые требования?

Грей задумался, что бы такое ответить, но посол не стал ждать пока он решит эту, явно неразрешимую задачу:

— И мы возвращаемся к исходной точке: Вы уверены, что поставили на ту лошадь? Ведь в успехе миссии Джона Смита заинтересованы очень большие люди. Настолько большие, что мне о о них не то, что говорить, думать страшно.

— Может быть, хотя есть и альтернативная точка зрения… К тому же если что-то случится с самим Джоном Смитом…

— То всех собак можно будет спустить на русских. Своим сегодняшним демаршем вы уже обеспечили себе алиби. И всё же подумайте ещё раз: Вы уверены, что поставили на правильную лошадь?

1 симплексная связь — режим радиосвязи, когда радиостанция работает либо только на приём, либо на передачу. То-есть когда оператор слушает, он не может ничего передать, когда говорит, не слышит ничего, что происходит в эфире. В этом режиме слово: “Приём!”, означает, что передающий закончил говорить и готов слушать. Дуплексная связь — режим, когда можно говорить и слышать своего визави одновременно. Далеко не все радиостанции способны работать в дуплексном режиме.

Глава 10: Космическое новоселье, кто-то слил секретную информацию, скандальная прессконференция, интриги на Земле и в космосе

Кратер Страбон, базовый лагерь Двадцать восьмой лунной экспедиции, 18 июля, вечер

Косые лучи восходящего над кромкой кратера Солнца лишь краем задевали базовый лагерь Двадцать восьмой лунной экспедиции, а тонкая фильтрующая плёнка на поверхности иллюминатора скрадывала свирепое сияние дневного светила и внутри создавалось впечатление солнечного летнего дня. По поводу новоселья ребята распечатали кое-какие вкусности, входившие в их запасы, а девочки не поленились собрать на столе некое подобие праздничной сервировки. Из того, что можно было позволить себе в этих условиях. Не хватало только букетика цветов в вазочке, но идею сбегать по быстрому за цветами на неожиданно живую “Федерацию”, на корню пресекли биологини, пообещав тому дураку, который до этого додумается пожизненный карантин на старинной, ещё времён Российской Федерации, базе. Впрочем, все понимали, что это была не более чем шутка.

И вот сейчас экипаж собрался вокруг стола, в новенькой и ещё сверкающей белизной кают-компании, вокруг новенького стола. Как взрослые. Даже подняли несколько тостов тюбиками с соком. Ну и естественно, зашёл разговор о настоящем взрослом: пробовал ли кто вино или что подобное?

— Меня Сэм угостил прошлым летом, ну, тот кузен, который путешественником заделался, — признался Джон, откладывая в сторону свой планшет. Он был искренне рад, что больше не надо врать товарищам и можно раскрыть себя настоящего. — А нас охранник застукал и сдал деду. Тот сказал, что если мы такие взрослые, должны сдать армейский норматив по бегу. И этот охранник гонял нас потом каждый день на три мили.

— Ну и как? — полюбопытствовал Аскар.

— Ну Сэм-то уже большой, да и в своих походах поднакачался, а я неделю бегал. Но уложился в конце концов! — Закончил Джон с немалой гордостью. — А ты?

— Ну… у нас это вообще не принято… — начал было Аскар, но на ехидный вопрос Лены: “А на самом деле?”, со вздохом поведал: — Мы со старшим братом попробовали, в прошлом году. Ну, типа, отпраздновали мой второй полёт. А отец застукал и обоих ремнём отходил. И, главное, было бы ради чего! Гадость такая! И привкус какой-то противный[1].

— Ага, согласился Влад. Но вот старшие ребята пьют и ничего. Не знаю, чего в нём находят.

— Ну и дураки, что пьют, — фыркнула Света. — Вам, мальчишкам его вообще пить нельзя. В старину пиво шло как женский напиток.

— Сексисзм! — погрозил пальцем Аскар. После разговора с Джоном его очень забавляла американская традиция ни в коем случае не говорить девчонке, что она девчонка, парню — что парень, не называть негра — негром, а казаха — казахом. А то вдруг обидится?

— Да отстань ты! — фыркнула Люся, а вот света ответила очень серьёзно:

— Не сексизм, а медицина. В пиво добавляют хмель, а там вещества похожие на женские гормоны.

— И что? Стану от этого девчонкой? — удивился Аскар.

— Стать, не станешь, а вот мышцы станут слабыми, пузо отрастёт. Говорят, ещё глупеют от этого.

— То-то смотрю, Витька как-то раздался, — задумчиво произнёс Влад. И пояснил: — Кореш мой, на два года старше меня, я с их компашкой по панелькам лазил. Всегда крепыш был, а в последний год начал толстеть.

— Пивом увлёкся? — уточнила Света.

— Ага. В сортах разбирается, во вкусах…

— Ну вот.

— А панельки, это что? — уточнил Джон.

— Старые панельные дома. В начале прошлого века ими всю Москву застроили. Туда же народу набилось, пятнадцать миллионов. Типа, все деньги в Москве! Вот и ехали за деньгами. А когда началась вся эта буза, особенно Всемирная Гражданская, деньги кончились, еду никто не везёт, вся эта бюрократия обнищала. Вот и побежали, уже из Москвы. Ну а кто-то так и умирал в этих квартирах.

— А чего вам эта, Всемирная гражданская? — пожал плечами Джон. — У вас же ничего такого не было.

— Щаз! — резко ответила Люся. — Мой дед в спецназе служил, первым входил на Ямал, когда там Газпром с Лукойлом сцепились. Из-за этого, кстати, тогда Европу заморозили[2]. Рассказывал, чего там творилось. Откуда столько оружия-то натаскали? Разве что танков не было. А так, даже Искандерами постреляли. Слышал о таких?

— Нет. А что это? — уточнил Джон.

— Баллистическая ракета такая, начала прошлого века. Там чего-то пол тонны боеголовка. Этими Искандерами они и пожгли месторождения. До сих пор там горящие ямы остались. И ведь уже армия туда вошла, а они всё продолжают и продолжают. Пока не начали в Москве директоров вешать, там не успокоилось.

— Так это не только там было, по всей стране, — хмыкнул Аскар. — Не удивительно что про эту базу чего-то потеряли, удивительно, что про неё вообще не забыли.

— Да уж… У нас тогда тоже такое творилось… Дед рассказывал… — кивнул Джон, снова беря в руки планшет.

— Да что ты всё… — возмутилась Света, отбирая у него гатжет. — Даже за ужином нормально поесть не может! Что там у тебя такого интересного?

— Логи читаю, — ответил кибернетик, пытаясь отнять своё сокровище.

— Чего? — удивилась Лена.

— Логи! Ну… как это по-русски, файл куда система скидывает сообщения? Что запущено, что остановлено, какой процесс к чему обратился…

— И интересно? — удивился Аскар.

— Ага! — в глазах Джона вспыхнул нездоровый огонёк. — Там же вся система видна! Там…

— Ну ты псих! — покачала головой Люся.

— Да ладно, — отмахнулась Света. — Ещё не поняла, что мы тут все такие? Ленка, вон, за камушками своими на Луну полетела. Мало ей на Земле булыжников. Тебя, как Джо картинку с базы дал, от экранов не оттащишь, пилоты тоже, уже третье лето подряд, вместо того, чтобы на пляжу или на дискотеках отрываться, то предполётная подготовка, потом потом полёт, потом реабилитация. Так и всё лето мимо. А ведь довольны! Вот это, я понимаю, шиза! Настоящая! А ты к Лене прицепился, — она ткнула американца локтем. — Дракончик по сравнению с этим так, мелочи.

Корлёв, Московская область, пере входом в Узел дальней космической связи в здании ЦУП, утро 19 июля

Ник Никыч вынужден был, совершенно неожиданно для себя отбиваться от небольшой, но крайне агрессивной кучки иностранных журналистов. Совершенно неожиданно помощь ему оказал американский посол, но всё равно, пришлось дать обещание, что в конце сеанса связи будет небольшая прессконференция с экипажем.

— Я обязательно проведу проверку, кто из наших мог слить им информацию, — мрачно сказал посол, при этом очень недобро поглядывая на Грея. Тот поёжился, но взгляд выдержал и даже в чём-то поддержал коллегу:

— Мы всё равно обязаны сообщить это прессе, но, согласен, сейчас это несколько несвоевременно.

— Мы тоже проверим, со своей стороны, — заявил Николай Иванович Колючий, принявший вчера руководство Сводной оперативной группой КГБ по Первой пионерской экспедиции, после чего коротко переговорил с кем-то по коммуникатору и пояснил: — Выдернул парочку наших журналюг. А то нехорошо получается, американцам сообщаем, а нашим нет.

— Кстати! — оживился посол и кому-то позвонил, после чего тоже высказался: — Позвал ещё CNN, а то здесь одни обезьяны собрались.

— Кстати, тоже интересный момент: подбор публики, которой слили информацию, — хмыкнул Николай Иванович. И уточнил: — А CNN успеет?

— Не знаю, — вздохнул посол.

— Свяжитесь с моим замом, он всё организует, — посоветовал Колючий.

Уже у входа в аппаратную Ник Никыч спросил посла:

— Скажите, почему вы так активно играете за нашу сторону?

— Соединённые Штаты — демократическое государство и у нас, в органах управления, представлены разные точки зрения на происходящие процессы и их перспективы.

— Если бы вы все ещё и действовали с должной ответственностью… — проворчал Ник Никыч.

— Бывает, иногда кого-нибудь заносит, — пожал плечами посол.

Москва, одна из квартир на Кутузовском проспекте, спустя десять минут

В это раннее утро обитатели дома были разбужены шумом вертолёта, севшего у Москвы-реки, на набережной Тараса Шевченко. А ещё через несколько минут в дверь позвонили.

— Здравствуйте, — поприветствовал пришедшего молодого человека отец семейства. Его жена и старшая дочь выглядывали в коридор.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался ранний гость, — меня зовут Вадим, я из КГБ.

— А… Чем обязан?

— Мне вообще-то нужно срочно поговорить с Леной. Вернее, кое-что ей сообщить.

— Да? — выступила вперёд девочка с весьма забавными зайчиками на пижаме.

— Вы ведь юнкор “Пионерской Правды”? Вы в своё время хотели, но не смогли участвовать в прессконференции Первой пионерской экспедиции на Луну?

— Да, а что?

— Сегодня, через сорок минут будет прессконференция непосредственно в Узле дальней космической связи. Вы бы хотели участвовать?

— Конечно, но…

— Если вы оденетесь за десять минут, вы успеваете…

Он хотел ещё что-то добавить, но девочка с коротким: “ОЙ!”, уже испарилась.

— А обратно как? — только и спросил глава семейства.

— Доставим, — добродушно усмехнулся КГБшник. — Не с такой помпой, конечно, но вернём в целости и сохранности.

Корлёв, Московская область, Узел дальней космической связи в здании ЦУП, утро 19 июля

Сеанс связи получился скомканный: сначала общение с дипломатами, по сути — ни о чём, а в конце пришлось выделить время на нежданную прессконференцию. Времени поговорить о деле почти что и не было. Но вот в тесный зал набились журналисты. Экипаж, конечно, этого не заметил, но вот Ник Никыч с удовольствием обратил внимание на то, что бонзы из наспех созванных солидных изданий оттеснили тех стервятников, которые всё это затеяли, в задние ряды. Даже девчушка из Пионерской правды вылезла вперёд, правда в этом ей помогла коллега из Времени.

— Дамы и господа, товарищи, — начал конференцию Ник Никыч, — напоминаю, время ограничено, поэтому, пожалуйста, задавайте вопросы чётко, по одному и только по вопросам непосредственно связанным с работой экипажа. На остальные вопросы я отвечу после завершения сеанса связи.

И началось! Первым номером выпустили CNN:

— Скажите, когда вам сообщили, что вся информация о вашей миссии не достоверна?

— Ну не вся! — возмутился Влад. — Луна на месте, база тут стоит, так что основная информация всё-таки верная.

На это в зале раздался смех и Влад продолжил:

— А насчёт того, что история с метеоритом неправильная мы поняли сразу, когда обнаружили что в корпусе базы нет никаких пробоин. Ну а дальше нам сообщили о записях космонавта Ковалёва.

— И что вы почувствовали, когда узнали, что при подготовке миссии вас обманывали?

— Никто нас не обманывал! Просто информацию о том, что здесь случилось потеряли в архивах! А мы… Мы надеемся, что экспедицию не будут возвращать раньше времени. Сейчас мы можем выполнить все задачи, которые перед нами стоят. Они даже стали намного интереснее!

— Программа Время. Вы собираетесь использовать эту эту базу для своей работы?

— Нет, — это уже Света. — Входить туда сейчас нельзя! Там же почти шестьдесят лет развивались бактерии! Кто знает какие штаммы там появились? Они могут быть болезнетворными, а у нас к ним нет иммунитета. Мы постараемся взять образцы, чтобы следующая экспедиция уже знала, что там происходит и могла работать внутри. Но это будет очень интересно!

— Пионерская правда. Скажите, пожалуйста…

Вопросы, вопросы… Но вот очередь доходит до сильно обиженных жизнью корреспондентов тех самых скандалёзных изданий, которым кто-то нештатно слил информацию о проблемах экспедиции:

— Me too. Вопрос к девушкам: У вас там уже были случаи харесмента?

Экипаж издал согласованный вздох. После нескольких переглядываний ответила Света:

— Мы тут думаем о том как запустить атомный реактор, который пол века простоял заглушённый, как взять образцы растений и микрофлоры не заходя в базу. Как скачать с её компьютеров информацию. А вам всё про какой-то харесмент.

— То-есть вы хотите сказать, что у вас там совершенно запредельная нагрузка и совершенно нет времени на отдых и развлечения? — влезла дамочка из Child Rights Protect.

— Развлечений у нас хватает! — с ехидцей ответил Аскар. — Развернули базовый лагерь, собираем геологические образцы, работаем с этой древней лунной базой, разгружаем оборудование, сегодня вот “Козла” на поверхность выгоним, сможем расширить зону исследований. Джон обещает картинку изнутри базы, тогда девочек вообще от монитора не оттащишь, будут разбираться, что там повыросло. Так что у нас тут весело.

— Кстати, вопрос Джону Смиту. Вы уже рассказали коллегам кто вы такой на самом деле.

В зале возник нездоровый шум, который Ник Никычу пришлось утихомиривать строгим окриком. Экипаж смотрел на это с экранов совершенно равнодушно и когда шум стих, Джон коротко, как само собой разумеющееся сказал:

— Конечно. Мы же друзья.

— Джон хороший человек, надёжный товарищ и прекрасный специалист. Он прекрасно выполняет свою часть работы и на него всегда можно положиться, — вставил своё веское слово Влад.

— То-есть вы равнодушны к тому, что среди вас находится наследник финансовой империи Барух?

Снова шум в зале, который Ник Никычу пришлось усмирять. И ответил снова Влад:

— Никаких проблем. У нас тут не финансовая империя, а лунная экспедиция и каждый член экипажа на своём месте и выполняет положенную работу, готов при необходимости прийти на помощь товарищам… Короче, нам всё равно кто там чего наследует, важно какой ты человек и как ты делаешь своё дело.

На этом Ник Никыч разогнал прессконференцию: время и так уже было превышено, оборудование требовалось для связи с другой лунной базой. Но вот в коридоре журналисты насели уже на него самого и если вопросы от респектабельного CNN были хоть и резкими, но корректными, то корреспондент радио Свобода словно с цепи сорвался:

— Вы специально заманили наследника состояния Барух в эту лунную авантюру? Вы используете его как заложника? Вы готовы пожертвовать жизнями советских детей ради ваших сомнительных политических целей? Как вам удалось заманить наследника Барух в эту авантюру?…

И прочая и прочая и прочая в том же духе. Наконец Ник Никыч не выдержал и сделал то, что посоветовал ему Джон на сеансе связи: послал этого журналюгу к деду. В смысле, к Джеймсу Баруху.

Атланта, резиденция Джеймса Баруха, 3 часа ночи по местному времени

Резкий звонок телефона вырвал главу финансового клана Барух из объятий Морфея. И хотя лет ему уже было много, старик был крепок телом и духом, а потому быстро привёл свой разум в рабочее состояние. Тем более, что по этому телефону и в такое время ему могли позвонить только в том случае, если возникли действительно серьёзные проблемы, требующие его личного вмешательства.

— Слушаю, — сказал он в трубку сухим и бодрым голосом. И через несколько секунд: — Вот как? А подробности?

Какое-то время он слушал, потом:

— Что ещё?… Надеюсь, информацию мне сбросили? Хорошо, ждите!

Сказав это он повесил трубку.

— Джеймс, что это? — раздался с кровати сонный голос Лилиан, его супруги, верной спутницы и помощницы.

— Инкогнито Джона раскрыли и у русских какие-то проблемы с обеспечением экспедиции, — коротко ответил Джеймс.

— Я чем-нибудь могу помочь?

— Пока спи, если понадобишься, я тебя позову.

— Хорошо, — ответила Лили, однако вместо того, чтобы лечь спать, села на кровати.

А сам Барух перебрался к монитору установленного в спальне компьютера и, прежде всего, проверил известный только ему почтовый адрес. К его немалому удивлению и радости там лежало закодированное письмо, которое он и принялся читать в первую очередь. А когда дочитал до конца, тихо рассмеялся. И в этом смехе слышалась неподдельная гордость.

Следом наступила очередь доклада дежурной группы аналитиков. Этот доклад особой радости уже не вызвал, впрочем и особого недовольства тоже. Закончив с чтением он выудил из письменного стола обычную бумажную записную книжку, полистал её и набрал найденный номер.

— Добрый день, — сказал он в трубку. — Нас не представили друг другу, но вас должны были предупредить, что такой звонок возможен.

— Да, мистер Барух. И, отключите автопереводчик, я достаточно хорошо говорю по английски.

— Давайте проще, Ник. Я хоть и большая шишка, но привык более деловому стилю общения.

— Как скажете Джеймс. Какой из вопросов волнует вас в первую очередь?

— Вообще-то все, но, если я правильно понимаю, у вас есть ответы только на два. Во-первых, как ребята восприняли реальный статус Джона?

— Нормально. Отношение практически не изменилось, пожалуй даже его авторитет возрос.

— Вот как? И с чем это связано?

— Ну как же! Они представляли, что наследник такой империи должен быть избалованным и капризным принцем, а тут нормальный парень их возраста, прекрасно вписался в коллектив, хорошо подготовлен, не гнушается любой работы, со своими задачами справляется намного выше среднего.

— Это хорошо, а теперь о плохом. Что там на самом деле произошло и что вы собираетесь делать?

Ник Никыч, а на другом конц провода был именно он, пересказал Баруху известную историю закрытия лунной базы “Федерация” и высказал свои выводы:

— Сейчас мы склоняемся к тому, чтобы продолжать экспедицию по прежней программе. С необходимыми корректировками на состояние исследуемой лунной базы, естественно.

— Обоснования?

— Если исходить из того, что…

— Будем исходить из того, что вся имеющаяся у вас информация достоверна.

— Тогда наши аналитики считают, что это скорее всего нападением не было. В самом крайнем случае — предупреждение. Нападение, после которого не остаётся никаких повреждений, согласитесь, выглядит странно. Мы также считаем, что события, или явления, как хотите, были спровоцированы визитом исследовательской группы в каньон, пересекающий вал кратера. Если туда не лезть, вероятность повторения этих явлений близка к нулю.

— В принципе, Джон пишет мне примерно то же самое… Команда придерживается того же мнения, я правильно понял?

— Абсолютно.

— Хорошо. Я с вами согласен. Какую помощь могу оказать я?

— Разве что придержать негативную кампанию с вашей стороны.

— Сделаю, что смогу.

— Тогда последний вопрос, Джеймс. Почему вы связались прежде всего со мной?

— Во-первых, я предпочитаю получать информацию из первоисточника, а вы в данной ситуации — самый надёжный первоисточник. А во-вторых, у меня есть основания сомневаться в лояльности команды поддержки, которая привезла Джона в Москву.

— И вы отпустили своего внука на таких условиях?!

— Всё это было в приемлемых рамках, до сих пор. А сейчас я прошу вас передать вашему КГБ, чтобы они по пристальней присмотрелись к этой команде.

— Вы нам настолько доверяете?

— Вам не выгодно, чтобы с Джоном что-то случилось, а вот среди наших есть такие, кому очень выгодно.

— В таком случае, встречная просьба к вам: посодействуйте поискам в ваших архивах на предмет: Не было ли это явление следствием активности ваших спецслужб или военных? Если это так…

— Это было бы самым лучшим вариантом. Хорошо, попинаю их со своей стороны. Но, хотите пророчество? Ничего они не найдут. Ни у вас, ни у нас. По крайней мере в приемлемые сроки.

— Почему?

— Вы родились в конце семидесятых и знаете про то безобразие только по рассказам родителей. А я весь этот бардак прошёл от начала и до конца и хорошо помню, что тогда творилось. Тогда авианосцы теряли, не то что лунную базу на четыре персоны.

Когда через пару обязательных фраз разговор был закончен, Лили, стоявшая всё это время за спиной Джеймса, легко дотронулась пальцами до экрана и на нём развернулась фотография с предполётной прессконференции.

— Интересно, как отреагируют девушки на то, что в одной команде с ними такой денежный мешок?… Да ещё и холостой… — задумчиво произнёс Джеймс Барух.

— И не надейся, — вздохнула его жена. — Эти девочки слишком наивны, чтобы броситься на охоту за его состоянием.

— Или наоборот, слишком взрослые, — в тон ей вздохнул Джеймс.

— Будем надеяться, что там завяжутся обычные человеческие отношения.

— Ладно, — Джеймс взглянул на часы, — ещё пару звонков и, думаю, сколько-то можно будет поспать.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 19 июля, ближе к обеду

Хотя экипаж и переехал в базовый лагерь, но основные рабочие места оставались в кабине корабля, поэтому днём здесь было весьма оживлённо. Влад, оставшийся сегодня вторым пилотом, наблюдал за находящимися на выходе Леной и Аскаром. И, иногда, испытывал непонятное ему самому раздражение, когда Аскар передавал лене какие-то камушки, например. Правда понять что и почему его раздражает он не мог.

Джон добрался сегодня до видеокамер в оранжерее “Федерации” и передал управление ими на рабочее место Люси. Та самозабвенно крутила этими камерами во все стороны, приближала, удаляла изображение, делала снимки, искала что-то в справочниках. Сам же кибернетик что-то яростно обсуждал со Светой, при этом у них на экране мелькали какие-то схемы, детали обшивки базы, какие-то провода, разъёмы.

Наконец командир дал команду геологам (которые сегодня большей частью работали по заданию следователя КГБ):

— Ребята, время! Возвращайтесь.

Лена, которая сидела в лунном “Козле” (УАЗ-ЛЭ-60^3) рядом с водителем, ответила:

— Хорошо, мы только сделаем небольшой крюк…

— Ле-на! — раздельно произнёс Влад. — У вас кислорода осталось на сорок минут. Не стоит высасывать регенераторы под нуль, да и в НАЗ[4] залезать без нужды не стоит.

Девушка посмотрела на индикаторы на запястье скафандра и со вздохом согласилась:

— Хорошо, возвращаемся.

Аскар развернул машину, чтобы ехать обратно и тут Влада позвал Джон:

— Командир! Есть дело!

Влад развернулся к кибернетику. Тот принялся объяснять:

— Станция сейчас на голодном пайке. Реактор заглушён, а РИТЭГи[5] выработались, вместо положенных пяти кило аварийных выдают не больше одного.

— Ну? — подбодрил Влад, чувствуя что это разговор ему сразу не нравится. Особенно в свете того каким нездоровым блеском сияют глазки у его кибернетика и микробиолога. Которая, кстати, до кучи ещё и радиолюбитель нехилой квалификации. Ох не к добру это… Не к добру!

— Реактор запустить…

— Земля запретит. То-есть, они пока думают, но скорее всего запретит, — быстро сказал Влад, по ходу думая, что вот только местного Чернобыля ему тут и не хватало. Для полного комплекта приключений.

— Я и хотел сказать, что на раз всё равно не выйдет, хотя с ним всё равно надо что-то решать, — обиделся Джон. — Но мы можем зарядить аккумулятор лагеря, он всё равно стоит снаружи, потом отцепить его и подключить к базе. Например, по шинам от реактора, или одного из РИТЭГов. Напряжение там такое же…

— Подходить ближе двадцати метров к РИТЭГам нельзя! — отрезал Влад.

— А и не надо, — спокойно возразила Света. — Я подцеплюсь к шинам на входе в базу, да хоть бы скрутку сделаю!…

— Скрутку? В скафандре? — воскликнул Влад. Вот мало ему было одной Лены, которая всё норовит влезть на пустом месте в нештатную ситуацию, так ещё и эти двое. То им подавай атомный реактор взорвать, то базовый лагерь без аккумулятора оставить. А этот аккумулятор, между прочим, если закоротить, тоже рванёт. И не слабо.

— Ну ладно, в ЗИПе полно всего, какой-нибудь зажим да соберу! — задорно заявила Света.

— Тогда мы подадим на базу три кило и я смогу вытянуть видеозаписи и архив телеметрии. Если, конечно, диски запустятся и сервер загрузится. Заодно и сниму архив телеметрии с реактора.

— Подготовьте предложение на Землю. Пусть там посмотрят. согласятся, сделаем, — отрезал Влад. — И, кстати, что там не так с реактором?

— Его заглушили в пятьдесят восьмом. Поглощающие стержни сдерживают реакцию, поглощая нейтроны, но при этом расходуют свой ресурс, а уран в ТВЭЛах почти не расходуется. Когда управляющие стержни сдохнут совсем, пойдёт цепная реакция.

— Взорвётся? — деловым тоном спросил Влад.

— Это я не знаю, — обнадёжил Джон. — Я же не атомщик. Но вообще реакторы делают так, чтобы не взрывались… скорее всего активная зона расплавится и стечёт на дно шахты.

— А на Землю ты об этом сообщил?

— Конечно.

— И?

— Пока думают.

— А сколько вообще осталось… Ну, до того как взорвётся?

— Я так по шуршал в описании реактора, сверил с телеметрией, получается что года два ещё есть. Плюс-минус три года…

— Спасибо, утешил, — вздохнул командир.

— Да ты не волнуйся, я скачал инструкцию, там получается, что когда начнётся, нарастание будет идти месяц — другой, так что мы по любому успеем тут всё закончить и улететь.

— Да… — Влад почесал голову. — Это тебе не какие-то зелёные человечки.

— Что-то наша песочница получается какая-то… с сюрпризами, — хмыкнула Света.

— Ну вы давайте, пишите своё предложение, как запитать эту базу, — подбодрил их Влад, отворачиваясь к мониторам.

Джон и Света молча показали друг другу большие пальцы. И только Люся самозабвенно продолжала изучать разросшуюся оранжерею “Федерации”, не слыша ничего, что происходит вокруг…

1 Гадость такая! И привкус какой-то противный — на самом деле довольно часто первая реакция на пиво бывает именно такой. И рассуждения Светы о вреде пива для мужского организма — тоже абсолютная правда.

2 Из-за этого, кстати, тогда Европу заморозили — в процессе делёжки месторождений стало не до поставок газа потребителям, а дело было к зиме.

3 УАЗ-ЛЭ-60 — УАЗ Лунный Электрический, мощность двигателя 60 киловатт. И в XXII веке Ульяновский завод остался головным предприятием по производству внедорожников в СССР.

4 НАЗ — Неприкосновенный Аварийный Запас.

5 РИТЭГ — Радио Изотопный ТермоЭлектро Генератор. Устройство, в котором находится кусочек сильно радиоактивного вещества. Оно, из-за радиоактивного распада, сильно греется. Это тепло преобразуется в электричество с помощью… А вот тут уже кто во что горазд. Можно даже просто паровой двигатель приспособить (хотя и жутко не эффективно). Чаще всего используют термо-электрические преобразователи, непосредственно преобразующие тепло в электричество. Их несомненное преимущество — отсутствие движущихся частей, так что работать они могут очень долго (ломаться нечему), но вот КПД у них, увы, совсем не на много выше нуля. РИТЭГ работает долго и устойчиво, но столь же устойчиво его мощность падает со временем (в силу того, что радиоактивное вещество, вырабатывающее тепло, со временем таки распадается всё больше и больше).

Глава 11: Совещание у президента, интервью очень богатого человека, кто чего знал заранее и почему и: Вот только не надо о женитьбе!

Вашингтон, Белый дом, 8 утра по местному времени

Гарри Фолсман, шестьдесят третий по счёту и пятый чернокожий президент США заканчивал завтрак, когда его служебный коммуникатор резко запищал. Мистер Фолсман вообще не любил все эти мелодии и прочие украшалочки, особенно в деловой сфере и безжалостно увольнял из администрации всех, кто ставил себе разные мелодии вместо сигнала вызова или старинного телефонного гудка, звучащего на другом конце провода.

Посмотрев на экран коммуникатора, Гарри приподнял брови. Эти люди, исполнителем чьей воли по сути он и был, редко снисходили до того, чтобы лично светиться в общении с публичными политиками.

— Мистер Барух? — произнёс президент в трубку.

— И тебе доброго дня, Гарри, — в голосе самого толстого кошелька Америки чувствовалась заметная усталость. — Надеюсь ты простишь старику некоторую фамильярность? Кроме проблем возраст даёт и некоторые привилегии.

— Конечно, мистер Барух…

— Да брось, давай просто поговорим. Что если я заеду в “Туманный угол”?

Туманным углом называли неприметный магазинчик в Вашингтоне, через который вот такие личности могли попасть в Белый дом совершенно инкогнито. Насколько знал Гарри, этим маршрутом не пользовались вот уже в течение последних пяти президентств. А значит случилось что-то из ряда вон выходящее. А ещё это был Барух, который славился своей эксцентричностью и решительностью. И даже самые его дикие выходки на поверку оказывались чётко выверенными ходами в сложных и хорошо продуманных комбинациях. И почти всегда тем, кто смеялся над стариком, в конце концов приходилось плакать.

— Да, конечно, — ответил президент с явной тревогой и заинтересованностью. — Когда?

— Да я, собственно, уже подъехал. Буду минут через десять, пятнадцать.

— Хорошо… Джеймс…

— Вот так-то лучше! — Обрадованным голосом ответил Барух и положил трубку.

Президент вздохнул и снова обратился к коммуникатору. На том конце ответили сразу.

— Сэм! Бегом ко мне! — сказал он и вернулся к недоеденному завтраку. Пара минут у него ещё есть.

Кабинет начальника Двадцать восьмой лунной экспедиции, примерно 17 часов по Москве

Раздался звонок и Ник Никыч снял трубку.

— Здравствуйте, вас беспокоит академик Цукерман.

— Слушаю вас, Абрам Фёдорович!

— Я, собственно, по поводу вашего запроса о реакторе “Сильмариль”, тем более, что я в своё время участвовал в его доводке.

— Да-да! Что вы можете сказать о наших опасениях?

— Если коротко, то ребята напрасно паникуют. Ресурс у поглощающих стержней ещё есть, но вот если они захотят запустить реактор, их придётся заменить. Там, насколько я знаю, должен быть второй комплект. Это штатная операция и это не сложно.

— Даже через столько лет?

— Зависит от того, работает ли там кран. Возвращаясь к исходному вопросу: даже если дело пойдёт по самому опасному сценарию, активная зона не разогреется выше тысячи градусов, там установлена надёжная система охлаждения. Самая надёжная! Основана на обычной конвекции, так что ломаться там нечему, хоть за тысячу лет.

— А ели там что-то повреждено? Метеорит например? Микрометеориты они, знаете ли, очень коварны.

— Пусть осмотрят радиаторы, если повреждены не более двух, всё нормально.

— Хорошо, спасибо. Значит вы говорите, реактор можно запустить?

— Да. Надо просто…

— Извините, Абрам Фёдорович! Не могли бы вы подъехать, чтобы обсудить схему этой операции?

— Хорошо. Когда лучше это сделать?

Вашингтон, Белый дом, небольшая комната возле выхода из тайного подземного хода, 8:15 по местному времени

Шикарные интерьеры остались где-то там, наверху. Здесь только коридор, покрашенный в спокойные тона (и кое-где облупившийся), простые лампочки без абажуров под потолком и дверь, на вид простая, но на самом деле абсолютно звуконепроницаемая. Они подошли к этой двери одновременно. Джеймс Барух со стороны подземного хода и Гарри Фолсман, со стороны Белого Дома. Короткое приветствие и Гарри приглашающим жестом открывает дверь. Джеймс демонстративно достаёт из кармана свой коммуникатор и кладёт его в стоящую на столике у двери потрёпанную картонную коробку, следом туда же отправляются наручные часы и очки. Впрочем, триллиардер[1] тут же достал из кармана другие, показал президенту что это чистая оптика, без следов какой либо электроники, и надел уже их. Президент с кривой ухмылкой повторил все действия своего визави, разве что очков он не носил.

Но вот, они уже в комнате, сидят за низким столиком и смотрят друг на друга. Президент начинает разговор первым:

— Итак… Джеймс, что случилось?

— Вы в курсе последней русской экспедиции на Луну? Той самой, в которую они послали одних детей и в которой участвует и наш мальчишка.

— Естественно, хотя и без технических подробностей. Если честно, я рассчитываю, что эта история сильно поможет мне избраться на второй срок.

— Уже нет, если, конечно, не предпринять срочных мер.

— Что вы имеете в виду? — Фолсман аж привстал.

Барух поведал ему о случившейся в Москве прессконференции и всём, что с этим связано.

Президент сжал кулаки:

— Вот ведь… Но… как же наши такое проморгали?

— Наши-то причём? Это русские всё проморгали. Хотя, как это ни парадоксально, если это и правда наше творчество, я имею в виду события, приведшие к закрытию этой древней базы, это был бы лучший выход. Мы бы вытянули ситуацию одним мизинцем.

Сказав это Барух тяжело вздохнул.

— Ну да, извинились бы перед ними с большой помпой, передали карту минных полей и прочее и прочее… Но, увы.

— Вы уверены?

— Абсолютно! Я ведь вышел из университетских кругов, так что знаю точно: ни тогда ни сейчас мы такими технологиями не владели.

— Значит, надо думать, как выходить из этой ситуации. Ведь это явно сделано против вас и против меня.

Тут президент позволил себе толику любопытства:

— Извините, Джеймс, но позвольте узнать, какой у вас интерес в этой программе? Кроме воспитательного в отношении вашего любимого внука. И, кстати, как экипаж отреагировал на раскрытие инкогнито Джона?

— Они признали меня очень правильным дедом, — не без гордости заявил Барух.

— Учитывая что ваш внук сейчас там, да не на проплаченном пикнике, а полноценный член очень сильной команды, думаю, они правы. Но, возвращаясь к нашей проблеме. Что за всем этим стоит? Вы придаёте этой миссии слишком большое значение, чтобы я поверил, что тут чисто политическая интрига.

— Вы, конечно, знакомы с тем предложением по космосу, которое русские сделали нам двадцать лет назад? Тогда это выглядело полным бредом, хотя их расчёты по поводу истощения ресурсов не стали для нас откровением…

— Но почему тогда мы не присоединились к ним? Ведь их предложение было и остаётся самым реальным выходом из ситуации?

— Мнения тогда разделились. В принципе, русские были готовы работать с нами и на уровне отдельных корпораций, но их условия! Это просто возмутительно! Мы предложили обычную схему работы: мы инвестируем, они работают, но они настаивали на своём… колхозе! — последнее слово Барух выплюнул с нескрываемой ненавистью.

— А чем вас не устроила такая схема работы?

— Доступ к результатам и возврат инвестиций. Обычно же как делается: инвестор владеет результатом, а исполнитель получает свое пособие… в смысле, заработную плату, всё справедливо. Они же требовали равный доступ ко всем результатам.

— Хорошо, какое это имеет отношение к нынешней ситуации?

— Как я уже сказал, было два направления. Я и ещё несколько солидных инвесторов настаивали на ограниченном участии в этом проекте. В конце концов, если русские его затеяли, значит на что-то они рассчитывали. Но мы упёрлись в позицию русских. Второе направление считает сотрудничество с русскими бесполезной тратой ресурсов, которых не просто мало, а с каждым днём становится всё меньше и меньше. Они предполагают планово сократить население, чтобы не тратить ресурсы зря, а самим обосноваться в изолированных крепостях, эдаких оплотах высокотехнологичной цивилизации.

— И?

— В смысле?

— В прямом. И дальше-то что? Технологии устаревают, оборудование изнашивается, ресурсы, прежде всего энергетические, истощаются. Русские уже сейчас поставили нас в рамки, когда мы не можем получить доступ к ресурсам за пределами нашей территории…

— Вы думаете это сильно поможет? — криво усмехнулся триллиардер. — А русские уже начали осваивать ресурсы Луны в промышленных масштабах. За счёт окололунного заправщика они снизили стоимость полёта почти вдвое. Построят околоземный и добраться до Луны будет не дороже, чем добраться до орбиты. А уж обратно — вообще почти даром. Вот вам и рентабельность лунных предприятий! Хотя до этого ещё работать и работать, минимум лет десять. Но, по крайней мере, уже видны реальные перспективы. Кстати, исходя из того, что сообщил Джон, русские готовятся сделать нам новое предложение по участию в этом проекте. Боюсь нам придётся его принять, какие бы ни были условия.

— Интересно… Но, опять же, какое это имеет отношение к Джону?

— Самое прямое! Этот скандал затеян для того, чтобы разрушить позиции тех, кто настроен на участие в русском проекте. Потому, что для того, чтобы полноценно участвовать нам придётся очень многое изменить и эти изменения разрушат самую основу нашего рыночного общества. Приходится признать, что рыночная экономика хорошо работает в условиях изобилия ресурсов, в условиях кризиса преимущества имеет тоталитарная экономика. А это, в свою очередь, подорвёт… позиции многих… очень солидных инвесторов.

Президент задумался. Барух ему не мешал.

— Знаете что? — Фолсман неожиданно оживился. — У меня есть прекрасная идея!

— Я могу чем-то помочь?

— Вот именно вы всё и сделаете!

Барух взглянул на него с недоумением и президент пояснил:

— Вы не привыкли действовать как публичный политик…

— Да, предпочитаю стоять за кулисами…

— Но вы ведь известны своим умением совершать неординарные ходы! Ваше выступление на одном из популярных новостных каналов может легко погасить скандал. Это будет очень сильный ход.

— То-есть вы считаете, что мне прямо сейчас надо…

— Ни в коем случае!

Президент посмотрел на Баруха и вздохнул:

— Я ведь публичный политик, Джеймс! И что-то смыслю в этих делах. Делать надо так…

Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 19 июля, за ужином

Как же привыкли мы к простым обыденным вещам, которые даже не замечаем. А вот в космосе быстро понимаем, насколько они важны. Открыть ночью форточку, чтобы воздух был свежее, выйти на крыльцо, подышать вечерней свежестью, полюбоваться на закатное небо… Но здесь нет форточек, там, за тонкой плёнкой прозрачного пластика царит вакуум, столь глубокий, что его не в каждой лаборатории получится создать. Небо же здесь всегда чёрное, с яркими немигающими звёздами, даже в полдень. И низкое Солнце медленно ползёт над горизонтом. Экспедиция работает тут уже третий день, а поднялось оно совсем немого.

Но столь же быстро человек привыкает к нечеловеческим, кажется условиям. Шестеро мальчишек и девчонок, запертые в тесном космическом корабле, радовались этой палатке, которая вся целиком где-то равна средней гостиной в средней городской квартире любого советского города, словно получили в своё распоряжение царский дворец. А тесная кают-компания была для них роскошнее любого земного ресторана. Ведь здесь они нормально сидели на стульях вокруг нормального стола! Ну тесновато немного, и что? Совсем не то же самое, что в кабине их корабля! Ну и общаться тут получается гораздо свободнее. Вот Влад, незаметно для себя самого обхаживает Лену. Она смущается, но не возражает. Аскар смотрит на них с умилением. Люся с тоской поглядывает на лежащий на полке планшет, куда она сбросила записи с камер оранжереи “Федерации”. Планшет, кстати, у неё отобрали принудительно, чтоб поела нормально. Джон периодически отрывается от еды и рассматривает стены и потолок кают-компании.

— Ты как будто в музее, — хмыкает Света.

— Восхищаюсь вашей деловой хваткой, — честно признаётся наследник всея капитала Барух. — Ну… не вашей конкретно, а вашего руководства.

Все поворачиваются к нему и под напором вопрошающих взглядов он поясняет:

— Как мастерски вы обошли договор о Луне. Ещё немного и просто скажете: “Всё, дамы и господа! Мы уже здесь и всё что тут есть наше!”, И никто не пикнет, потому что все уже привыкли.

— Наши всем предлагали, — пожала плечами Лена. А вот Аскар потребовал разъяснений подробнее: что не так и почему?

— А как вы тут делаете? Вот прилетела экспедиция. Привезли базовый лагерь, “козла”, автобот, сколько-то оборудования. Походили тут, что-то по изучали, улетаете — всё остаётся здесь. Следующая экспедиция на ту же точку. Привезли базовый лагерь, “козла”, автобот, сколько-то оборудования. Снова что-то по изучали, улетают, снова всё остаётся. А второй базовый лагерь ставят так, чтобы соединить с первым. Третья экспедиция туда же. Уже “козла” с автоботом не везут, зато везут буровую и оранжерею. Значит можно еды взять меньше, воздуха меньше. А баллоны от прошлых экспедиций остались, а газовые карманы уже разведаны. Значит можно заправиться для взлёта на месте. Да и вообще можно оставить тут постоянный экипаж. А дальше больше, вот уже орбитальную катапульту собрали, вот и танкер орбитальный построили. И бросаете бочки с топливом на танкер той самой катапультой… И, главное, всё строго в научных целях! У вас там в море Дождей сейчас уже целый город стоит, добываете металл, делаете бочки для танкера. Прям на месте! Сейчас делаете там “канистры”, по полному циклу, с двигателями.

— Мы всем предлагали, — повторил Аскар. — Никто не захотел. Так чего же обижаться. А ведь если бы действительно всем миром… Да хотя бы даже просто вместе с Америкой, да ещё бы и Китай подключился! Наша Первая пионерская была бы сейчас не на Луне, а на Марсе!

Ответил Джон с изрядной долей иронии:

— Знаете, а вот тут вы очень похожи на нас. Делаем свой бизнес, а остальные — как хотят!

— Мы уже не тянем всех в коммунизм, — пожал плечами Аскар. Из всех пионеров он был самым подкованным в общественных науках, потому никто и не вклинивался в этот диалог. — Научены уже горьким опытом.

— Ну а чего тогда другим не даёте воспользоваться ресурсами? Тоже мне, стали всемирной полицией!

— А честно купить, религия не позволяет? — ехидно ответил Аскар. — Или, сейчас даже людоеды в Новой Гвинее знают сколько долларов стоит бочка нефти и что на это можно купить? А так получается не рентабельно, да?

Джон на это только вздохнул, а вот Аскар задумчиво продолжил: — Знаешь, мне кажется что наши так оставляют запас на чёрный день. Если вдруг мы не успеем закрепиться здесь по настоящему до того, как всё выйдет в ноль, или если что-то пойдёт не так и придётся начать заново, чтобы не сидеть у разбитого корыта, а было что-то с чем можно будет начать снова… или довести дело до того, чтобы уже не зависеть от ресурсов планеты.

— Разумно, — согласился Джон. — Но никого брать с собой в космос вы не собираетесь.

Сказано это было как констатация факта, без какого либо обвинения, но ему всё-таки ответили и сделал это Влад:

— Но ты же здесь. И вообще, когда у нас получится, то ведь в конечном итоге всем обломится. И поставки ресурсов, и наука, и технологии.

— И монопольные прибыли, — хмыкнул Джон, даже с некоторой толикой одобрения. Американцу это было понятно. Аскар и подтвердил:

— Корпорация СССР. Помнишь я тебе говорил?

Наследник состояния Барух задумался: в своё время у него был большой разговор с Аскаром на эту тему, потом он говорил с Вениамином Михайловичем. Идея корпорации СССР тоже была ему понятна. Он только никак не мог разобраться: кто же тут главный акционер? “Все! В равных долях!”, — решительно ответил тогда Аскар. Джон не очень поверил, наверняка есть некоторые… товарищи, несколько более равные чем прочие. Но пока всё, что он видел, говорило о том, что если такие и есть, то влияние их заметно меньше, чем у держателей контрольного пакета в американских корпорациях. И Джон подумал, что было бы неплохо жить здесь, в СССР, не заморачиваться по поводу дедова наследства, а просто учиться в школе, заниматься в тех кружках, где ему интересно, дружить с такими замечательными ребятами, как эти… А ещё он подумал, что его дед чем-то похож на древнего тирана Сталина, который правил Россией во время второй мировой войны. Тот тоже требовал от своих детей, чтобы они умели делать что-то полезное, а когда началась война — послал их на фронт. И они воевали! Хорошо воевали, между прочим! И он ощутил некоторую общность с ними и гордость за себя. Он сейчас тоже на своей войне, войне с Космосом за будущее всего Человечества. И, между прочим, тоже выполняет свою работу очень хорошо!

СоединённыеШтаты Америки, 19 июля, 12:00 по вашингтонскому времени

Скандал вокруг Двадцать восьмой советской лунной экспедиции разрастался. Начало его правозащитное, но, что греха таить, малоизвестное издание Child Rights Protect, выложив на своём сайте выдержку из утренней прессконференции с участниками экспедиции, снабдив это пространным и весьма истеричным (зато абсолютно безграмотным с точки зрения технической, но кого это волнует?) комментарием некоего “аналитика”. Сделали они это сразу после прессконференции, то-есть глубокой ночью (по меркам США), но вот утром, когда на Восточном побережье люди стали собираться на работу и включили утренние новости, эту выдержку из прессконференции и комментарий “аналитика” растиражировали всяческие агентства и издания уже средней руки, снабдив не менее пространными и не менее бредовыми комментариями собственных “аналитиков”, которые были набраны на тех же помойках.

Чуть позже, но зато с пометкой: “Мы прерываем трансляцию для срочного сообщения!”, включились более солидные издания. Эти уже поубавили истерии и даже выдали в эфир избранные куски той самой прессконференции, а их аналитики высказались чуть более грамотно и чуть более сдержанно. Но всё равно, общий тон выступлений был однозначен:

Как ловко хитрые русские взяли в заложники наследника самого большого состояния Америки!

Куда смотрели американские спецслужбы?!

Надо немедленно надавить на русских!

И прочее в том же духе. Правда, очень быстро тон многих изданий резко смягчился, сразу после того, как открылись банки и стало ясно: мистер Барух вовсе не шутил по поводу заморозки грантов. Но дело было уже сделано и вменяемым голосам было сложно пробиться в этом истерическом хоре. Вся страна собралась у телевизоров, переживая за юного Джона Баруха.

И именно в этот момент прозвучал анонс: сам Джеймс Барух собирается сделать заявление. Все попритихли…

Ровно в двенадцать часов на CNN по экрану пробежала заставка и появилась студия, в которой находились Джеймс Барух и молодая, но подающая большие надежды журналистка Рита Гнат.

— Добрый день, дорогие зрители! — бодро начала Рита. — Сегодня в нашей студии присутствует очень необычный гость! Сам легендарный Джеймс Барух согласился дать пояснения по поводу ситуации, в которую попал его внук, о котором мы все так переживаем. Джеймс! Давайте сначала по приветствуем наших зрителей!

— Приветствую вас, уважаемые сограждане! — Барух улыбнулся в камеру, сдержанно, но искренне.

— Джеймс! Вы хотели сказать что-то важное о той ситуации, в которую попал ваш внук, но для начала, можно всего несколько слов, как вы оцениваете действия роль русских в сложившейся ситуации?

— Разгильдяи они. С одной стороны. А с другой, в те годы, когда работала лунная база “Федерация” творилось такое, что не удивительно, что часть информации оказалась похороненной в архивах. И если вы думаете, что в наших архивах ситуация намного лучше, вы глубоко заблуждаетесь! Помнится, ещё во время наших первых полётов на Луну, в архивах были потеряны несколько очень важных плёнок. Потом только через пол века спохватились и начали их искать, но на то, чтобы их найти потребовалось десять лет! И это были золотые шестидесятые годы XX века! Что же говорить о шестидесятых годах века XXI?

— То-есть вы считаете, что у русских не было никакого умысла?

— Я собрал достаточно информации, даже поговорил с руководителем экспедиции. Я абсолютно уверен, что ситуация с этой всеми забытой лунной базой стала для русских такой же неожиданностью, как и для нас.

Этот спокойный ответ совершенно сбил Риту с толку. И что теперь делать? Предполагалось что Барух сейчас спустит на русских всех собак, а он вот так вот легко: “Да просто разгильдяи они…”. Но Рита не смогла бы достичь своего уровня, если бы не умела быстро и точно понимать, куда дует ветер, поэтому она довольно быстро сориентировалась:

— То-есть вы считаете, что опасности для вашего внука никакой нет?

— Это космос, Рита! Там всегда есть место некоторой опасности, риску, там от людей требуются умения, причём не только в своей узкой профессиональной сфере, готовность сделать больше, чем запланировано, при необходимости прийти на помощь товарищу и взять на себя его работу. И мой внук показывает все необходимые для работы там качества. Но вот от чего действительно исходит опасность, так это от совсем других явлений, случающихся вокруг этой экспедиции. И с этими опасностями надо разбираться очень тщательно!

Рита тут же сделала стойку, как хорошая охотничья собака:

— О каких опасностях вы говорите?!

— Ну, например: как получилось, что мелкий, никому неизвестный бложик, не способный собрать аудиторию, достаточную хотя бы для того, чтобы окупать свою деятельность рекламой, получил аккредитацию на таком значимом мероприятии? Как этому бложику удаётся получать доступ к эксклюзивной и, более того, закрытой информации раньше, чем представителям вашей компании? Откуда они узнали об истинном статусе Джона? И с какой стати эта обезьяна решилась раскрыть его инкогнито прямо на прессконференции, да к тому же сделала это столь грубо?

— Вы считаете… что кто-то у нас, в США, стремится навредить Джону?

— Я считаю, что использовать только начавшие налаживаться отношения с русскими и ставить под угрозу срыва очень важный для нашей страны проект только для того, чтобы решить свои мелкие дрязги в наших внутренних делах, это очень недальновидно.

— Спасибо… это очень важное заявление… Можно тогда ещё несколько вопросов личного характера?

— Попробуйте, вдруг я смогу ответить? — милостиво согласился Барух.

Кабинет начальника Двадцать восьмой лунной экспедиции, примерно 21 час по Москве

День выдался тяжёлый, а впереди было ещё много работы, однако именно сейчас нашлось время для выяснения отношений. Претензии Ник Никыч высказывал своему старинному другу Ахмету, руководителю кружка юных космонавтов в Доме пионеров:

— Итак, все кроме меня знали, кто такой этот Джон Смит! Даже ты! А мы, вроде, друзья!

Ахмет опустил глаза:

— Извини, Коля, я был против, но наверху настояли. Какие-то высокие психологические соображения, — он кивнул в сторону Шустрого, который зашёл приглядывать за разборкой, дабы друзья друг друга не слишком сильно побили. А тут вот такая неудача! Объясняться придётся самому. Впрочем, Шустрый и к этому был готов:

— Так надо было. Чтобы с самого начала сформировалось нормальное отношение к парню.

— Что значит нормальное? — взвился Ник Никыч.

— То и значит, — вздохнул психолог. — На равных со всеми, как к обычному мальчишке, просто ещё одному члену экипажа.

— А ты думаешь, что я бы…

— Коля! Я ведь психолог. И не самый плохой. Правда?

— Конечно, Вениамин Михайлович! Но…

— Тогда послушай меня. Если бы и ты, и другие, кто работает непосредственно с детьми, заранее знали кто такой Джон, это неизбежно наложило бы отпечаток на ваше отношение к нему. Вы все стали бы его выделять, примерять что вы увидели к тому, что он наследный принц империи Барух. Это было бы очень плохо. В том числе и для атмосферы внутри экипажа. Это подсознание, Коля. Управлять им мы ещё не умеем. Да и вряд ли когда научимся.

— А сейчас? То, что мы узнали кто он такой?

— А сейчас вы все уже привыкли к тому, что Джон — нормальный такой мальчишка, умный, трудолюбивый, любопытный, хороший товарищ. Теперь это для всех главное, а то, что он Барух… ну не повезло мальчишке, что поделаешь?

Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 19 июля, после просмотра записи интервью Джеймса Баруха

— Ну у тебя дед! Крутой! — с восхищением произнесла Света. — Как он размазал этих, как там?

— Child Rights? — уточнил Джон. Он был мрачен и всеобщего веселья не разделял.

— Ага! Кстати, а на него не наедут, что он их так, не политкорректно?

— Могут, но только до тех пор, пока эту дамочку не пригласят в ФБР. Потом им будет не до этого. И, кстати, это только кажется что дед что-то там ляпнул в злобе. он просто так слова лишнего не скажет, так что он сам тут что-то задумал.

— Кстати, — подала голос Люся, — а ты и в самом деле не боишься что коварные русские красавицы… — последние слова она произнесла таинственным шёпотом и сделала руками жест, словно перебирает коготками.

Все засмеялись и только Джон схватился за голову:

— Вот только не надо, а? Меня этим уже дома достали! Как бабушка с мамой соберутся, так только и разговоров на ком бы меня женить! Теперь и вы туда же! А не рано ещё? А? Нам только четырнадцать ещё! Всем!

— Брат! Ты не понял! — с кривой усмешкой вставил своё веское слово Аскар: — Девчонки всегда об этом думают. Они как родятся, так сразу об этом и думают.

— Это ты что же, считаешь что мы такие тупые? — возмутилась Лена.

— Вы? Вот конкретно вы, умные! — уверенно и решительно заявил Аскар. — Но вы тоже девчонки и тоже повёрнуты, как и все. Хотя очень хорошо маскируетесь.

Пока возмущённые девочки сосредоточенно искали ответ, Джон понимающе улыбнулся:

— Тебя тоже дома достают!

— Ага. Только у тебя только мама с бабушкой, а у меня мама, две бабушки и четыре тёти. Представляешь что творится, когда они все вместе собираются?

Джон схватился за голову двумя руами.

Влад смотрел на эту разборку с ухмылкой. Его, пока, этими вопросами не тревожили, но вот вопросы текущие следовало обсудить, поэтому он прервал весёлую перепалку:

— Всё это хорошо, но нам надо готовить сейсморазведку. Лена, ты всё подготовила?

На сейсморазведке настояла Лена, чтобы быть уверенными, что под реактором нет газового кармана (из которых на Луне и добывают метан и воду, которые потом перерабатывают на топливо для кораблей и кислород для дыхания). Если что-то пойдёт не так и активная зона старого реактора расплавится, она стечёт на дно котлована, в котором реактор установлен. Но если порода под этим котлованом пропитана замороженными газами, то будет ОЙ! Вообще-то, ещё с тех самых пор, когда эта лунная база функционировала, остались несколько геологических карт, составленных работавшими на базе специалистами и по ним выходило, что под реактором нормальное такое скальное основание. Но после того, как Лена спросила: “Эти карты такие же, как тот метеорит?”, Земля дала добро на экстренную сейсморазведку. И вот сейчас она предъявила свои наработки:

— Надо поставить три вибратора и шесть сейсмографов. Старые здесь остались?

— Они же вместо вибраторов… — удивилась Люся.

— Устраивали взрывы, — кивнула Лена. — Я про сейсмографы.

— Ну… если заменить источники питания, подобрать параметры радиоканала… — начал рассуждать вслух Джон и Лена его перебила:

— Понятно, проще поставить свои. Я на карте разметила, так что можно завтра…

— С утра по раньше садимся, пробиваем маршруты и строим циклограммы работы, — перебил её Влад. — Я, ты и Аскар. Света, ты у нас за электрика, готовишь схему подачи питания на реактор[2], Джон, помогаешь ей по мере надобности. Ну а Люся у нас в оранжерее, — закончил он с улыбкой.

1 триллиардер — миллионер владеет миллионами, миллиардер — миллиардами, триллиардер — триллионами долларов. Впрочем, учитывая инфляцию разрыв между мультимиллионером начала XX века и миллиардером XXI окажется не так уж велик. Здесь, видимо, та же пропорция.

2…схему подачи питания на реактор… — атомный реактор не только вырабатывает, но и потребляет немало электроэнергии. И прежде чем его запустишь и он начнёт выдавать электричество, надо выполнить множество весьма затратных по энергии операций.

Глава 12: На Луне: работа кипит, на Земле: интриги и шпионаж. И, напоследок: А не сходить ли нам в гости к ксеносам? Сходить!

Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 21 июля, за ужином

Ребята за столом сидели усталые, но довольные. всю первую половину дня они устанавливали по округе оборудование для сейсмозондирования местности. Датчики, по традиции называемые сейсмографами, ставили Лена и Влад. Работа эта лёгкая: в заданном месте вложить в установочную штангу сам сейсмограф, внешне похожий на литой металлический колышек с длинной антенной, поставить штангу вертикально и нажать кнопку, после чего электромагнитный молот с глухим ударом[1] вбивает сейсмограф в лунный реголит[2]. Работа вроде и лёгкая, не сравнить с забиванием в грунт массивных вибраторов, которые должны создавать в грунте инфразвуковые волны, которые зафиксируют потом сейсмографы и по этим данным компьютер построит трёхмерную модель того, что скрыто лунной поверхностью. Но датчиков этих должно быть много и раскидать их надо было по большой территории, поэтому Лена с Владом взяли “козла” и пол дня катались вокруг лагеря экспедиции.

Джон с приданными ему биологинями ставили вибраторы: такой массивный лом, снабжённый с одного конца колотушкой. Лом надо поставить на грунт вертикально и колотушка забьёт его на нужную глубину. Потом эта же колотушка будет стучать с заданной частотой, порождая сейсмические волны, которые будут регистрировать сейсмографы. Вибраторы тяжёлые, но их всего три, да и ставят их относительно не далеко друг от друга, потому установщикам пришлось обходится автоботом и собственными ногами.

Но вот работа была выполнена, потом был поздний обед и отдых со сном, несмотря на все протесты Лены, которой не терпелось проверить всю эту конструкцию в деле.

После отдыха Лена таки запустила зондирование, впрягла в работу всех мальчишек и все вычислительные мощности корабля, но через пару часов получила вожделенную трёхмерную схему того, что скрыто под лунной поверхностью.

— Хм… — глубокомысленно произнесла она, разглядывая экран планшета и машинально отправляя в рот бутерброд, который ей заботливо подсунул Влад. — А ведь и правда, старая карта почти совпадает с нашей…

В этот момент Люся ловким движением выхватила у неё планшет и заявила:

— Как будто ещё не насмотрелась. Ешь нормально!

— Ну…

— Действительно, — согласился командир, — поешь по человечески, ещё насмотришься.

— И чего там такого удивительного? — влез Джон.

— Понимаете… Эту базу ставили так, словно заранее знали всю структуру. Здесь несколько больших газовых карманов. Очень больших, но между ними есть небольшой островок, как раз где мы и стоим. Даже если выработать эти карманы в ноль, грунт здесь не просядет.

— Газовые карманы… — задумчиво произнёс Джон. — Значит здесь месторождение?

Лена ответила задумчиво:

— Ну, надо, конечно, ещё исследовать… Ещё провести разведку, на других площадках, бурение… но похоже, что да. И очень большое… Ну дай сюда! — она потянулась к Люсе за планшетом, но та перекинула его Свете:

— Хватит уже! Ты и так это всё наизусть выучила! Ешь нормально, а потом отдыхай. Завтра нам снова работать!

— А, кстати, чего нас переводят на другой режим? — спросил Аскар.

— Чтобы в рабочее время мы были в прямой видимости из Москвы, — ответил командир. — Будем связываться напрямую, а не через ретрансляторы и задержка будет всего пара секунд[3], а не как на этой прессконференции.

— А чего было сразу так не сделать? — удивилась Света.

— Так сразу думали будет одно, а сейчас всё совсем другое. Сразу никто не думал реактор запускать, думали база вообще мёртвая и без воздуха. А завтра нами с Земли будет командовать сам академик Цукерман. Вот чтоб не ждать ответа по пол часа, так и делают.

Москва, гостиница Интурист, 21 июля, ближе к полуночи

Мисс Дамп, Репортёр, а по совместительству и главный редактор сетевого издания Child Rights Protect возвращалась из бара в свой номер. Конечно, её издание не входило в первую десятку, да и в первую тысячу, что уж греха таить, но и чёртов Барух загнул! Тоже мне, бложик, который сам себя не окупает! А она гордилась тем, что у неё на сайте нет вообще никакой рекламы! Зато спонсоры никогда не скупятся с грантами… Нет, скупятся, конечно, но всё равно, поток заказов… в смысле, грантов, идёт стабильный, а уж после того, как ей удалось оседлать русскую тему…

Поток радостных мыслей был прерван вежливым мужчиной в хорошем костюме, который преградил ей дорогу:

— Мисс Дамп?

— Чем обязана? — не слишком трезвая феминистка пробежала глазами по фигуре молодого человека и её взгляд стал заинтересованным.

— Иван Иванов, старший оперуполномоченный КГБ СССР, — представился встречный.

— О! Вы сейчас попытаетесь запихнуть меня в свои застенки и пыткой выбивать из меня мои источники. Учтите, сделать это тихо не выйдет! Я буду кричать!

Она же журналистка, она правозащитница, она гражданка США, в конце концов! Мисс Дамп казалось, что это даёт ей абсолютный иммунитет от всего. Но вот опера её выступление почему-то не впечатлило.

— Ну что вы, я просто предлагаю вам выбор из двух вариантов. Плохой и очень плохой.

— Ну, давайте начнём с плохого…

Стакан виски и щепотка кокса, употреблённые только что, кружили голову и она казалась самой себе кошкой, которая играет сейчас с серым мышонком.

— Лучше с очень плохого, — с насмешкой сказал Иванов. — Я сейчас спокойно уйду, а через пятнадцать минут к вам в номер войдут два милиционера в сопровождении генерального консула США и предъявят вам ордер на арест. На основании запроса на экстрадицию, выписанного ФБР.

Дамп рассмеялась:

— С какой стати?

— Вы конечно, дура и истеричка, мисс Дамп, — спокойно ответил Иванов, — но даже вам должно быть понятно, что после вашей, откровенно грязной и бездарной провокации против Джона Баруха, вас выпотрошат, причём показательно.

— Вы хоть представляете, какие люди заинтересованы в этом деле и какие они дали мне гарантии?

— Кстати, есть и третий вариант. Вас просто пристрелят, ещё сегодня вечером. Именно ваши заказчики.

— Не знаю, как у вас, а у нас принято платить за работу, мистер Иванов!

— Как скажете, мисс Дамп, как скажете, — с усмешкой ответил Иванов и, обойдя журналистку не спеша направился к лифтам.

Она, с выражением крайнего торжества на лице повернулась и продолжила путь. За спиной открылись и закрылись двери лифта. Боковым зрением она увидела горничную, которая катила перед собой тележку. “Не заказать ли ещё виски в номер?”, — подумала мисс Дамп и повернулась к прислуге, чтобы сделать заказ. Горничная поднимала руку и в руке у неё был пистолет с глушителем. Раздался тихий хлопок и горничную крутануло, она выронила пистолет, другой рукой хватаясь за плечо. Мисс Дамп с воплем отпрыгнула назад. Подняв глаза она увидела как Иванов опускает руку с пистолетом. Он послал ей воздушный поцелуй и направился к лифтам.

— Мистер Иванов! Стойте! — завизжала журналистка и бросилась к нему, стоптав по ходу свою неудавшуюся убийцу.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 22 июля, вечер по корабельному времени

Запуск реактора оказался процедурой скучной, но очень долгой и утомительной. Задействованы были все, кроме дежурного пилота, пожалуй, но и ему досталось. Сначала надо было подать питание на реактор. Для этого сняли полностью заряженный аккумулятор с базового лагеря, подвезли его к магистрали, соединяющей “Федерацию” с реактором (оставаясь на безопасном расстоянии от самого атомного котла) и Света какое-то время колдовала с шинами питания. То-есть Света, взявшая на себя обязанности главного электрика, большей частью командовала, а гайки крутили Джон с Леной, как самые технически подкованные. А крутить гайки в скафандре, даже современном, это то ещё удовольствие. Потом Джон что-то колдовал с компьютером самого реактора и под конец выдал заключение, что таки да, работает. Дальше в дело вступила Лена, как самый большой спец по удалённому управлению. Но тут выяснилось, что современные пульты не могут работать с оборудованием полувековой давности и управлять краном, осуществляющим загрузку-выгрузку элементов реактора придётся отдавая команды с клавиатуры: “Стрелу влево, двадцать градусов. Крюк вниз, три метра. Захват открыть…”, и так далее. Лена заявила, что стучать по клаве в скафандровых перчатках это мазохизм и отправилась на корабль. Пока она шлюзовалась, Джон лихорадочно организовывал передачу сигнала с камер реактора на корабль…

Дальше всё прошло более-менее гладко: академик Цукерман действительно знал этот реактор как свои пять пальцев, Лена под его руководством работала чётко, а сам реактор проектировали с умом, в расчёте на то, что обслуживать его придётся в крайне экстремальных условиях. В результате уже через пару часов управляющие стержни были приподняты и реактор дал первый ток… для зарядки аккумулятора. Теперь Свете предстояло отключать этот самый аккумулятор и восстанавливать шины питания, идущие на базу… Короче, к ужину как раз управились.

Джон и обе биологини рвались вотпрямщаз запустить все сервера базы и… но командир был непреклонен: Отдыхать! И правда, пока шла работа, усталости не чувствовалось, но как только все сели ужинать, тут же поняли: на сегодня хватит. И всё же Джону, по настоянию Светы и Люси, пришлось… да-да! Заблокировать контур управления климатом на “Федерации”!

— Он не работает уже пол века, — пояснила Люся. — тамошняя экосистема приспособилась к суточным колебаниям температуры и если мы сейчас включим климат-контроль, она может нарушиться. А нам нужно посмотреть, что там есть на сейчас.

А во время сеанса связи пришло наконец долгожданное известие: в архивах наконец нашли засекреченные материалы последней экспедиции на “Федерацию”. Но тут, надо сказать, ничего принципиально нового юные космонавты не узнали: да, сведения из записей Ковалёва подтвердились полностью, да нашли видеозапись пляски неземных огней вокруг базы.

— Что думает об этом Академия? — Влад очень серьёзно спросил это у присутствовавшего на сеансе связи Цукермана. Тот в ответ пожал плечами:

— Комиссия по лженауке в панике, остальные в задумчивости. То, что мы отрицали последние двести лет, вдруг оказалось зафиксировано так, что ни на какую подделку не спишешь. Пока никто не знает что с этим делать.

— Не любите вы эту комиссию, — констатировал Ник Никыч.

— Когда-то они были полезны, но сейчас Комиссия окончательно выродилась в клуб неудачников, пытающихся доказать про всё, что этого не может быть.

— Но вы там участвуете, — Хмыкнул Ник Никыч.

— Надо же за ними присматривать, а то они вообще всю науку остановят.

Он горестно вздохнул и неожиданно обратился к экипажу:

— Кстати, Лена, я слышал, вы интересовались как тогда составили геологическую карту, на основании которой и сделали размещение этой самой “Федерации”?

— Да! А… это нашли? — Лена просто обратилась в слух.

— Да, в архивах. Представьте себе, они пригласили для этого биолокаторов, — усмехнулся Цукерман.

— Не может быть! — ахнула Лена.

— Почему? — равнодушно пожал плечами Аскар. — У нас так все колодцы копают.

— А… что это, биолокатор? — непонимающе спросил Джон.

Отвечать вызвался Аскар:

— Представь, тебе нужно выкопать колодец, чтобы не глубоко рыть и чтоб вода была хорошая. Тогда приглашают специально обученного человека, он ходит по участку с, например, маятником и спрашивает сам себя: “Где лучше всего рыть колодец?”. Где маятник закачается, там, значит, и копают.

— И работает? — удивился Джон.

— Официально, не должно, — ехидно ухмыльнулся академик, — но здесь, как видишь, сработало.

— Совпадение с моей сейсморазведкой сто процентов, — обалдело прокомментировала Лена.

Уже после сеанса связи к теме снова вернулись:

— Я не понимаю, они же должны были здесь, по кратеру со своими маятниками ходить, не так ли? — всё не унимался Джон.

— Не обязательно, — ответил ему Аскар, который разбирался в теме лучше всех. Ну и правильно, не зря же у него бабушка-шаманка, — хороший спец может и по карте работать.

Атланта, резиденция Джеймса Баруха, 22 июля, поздний вечер по местному времени

Это был очень маленький кабинет в глубине резиденции и сейчас там, вместе с главой клана, находился гость: мужчина средних лет с крайне обыденной внешностью, одетый по самой обычной деловой моде. Разговор начал Джеймс Барух:

— Итак, мистер…

— Иванов. Поверьте, так будет лучше для всех. И для вас тоже.

— Вы лучше меня играете в эти игры, так что, поверю. Но прежде всего вопрос: зачем? Ведь вы показали, что в своей космической программе вполне можете обойтись и без нас.

— Конечно, мистер Барух, но сначала я хотел бы понять ваши мотивы.

Хозяин имения поморщился. Он не привык, чтобы с ним разговаривали таким образом, но, увы, сейчас он был не в том положении, чтобы командовать.

— Если хотите, это инвестиции в выживание. Альтернативный план, который с упоением развивают некоторые мои коллеги изначально тупиковый, и это уже начинает сказываться. И если уж мы опоздали на уходящий поезд, надо уцепиться хоть за последний вагон. Хотя, скорее всего, нас дальше подножки никто не пустит.

— Последнее не столь однозначно, — возразил Иванов и Барух, надо сказать, был сильно удивлён. — Что до наших мотивов, то во-первых у вас есть кое-какие ресурсы и возможности, которые могут сильно помочь нам, а во вторых, мы заинтересованы в том, чтобы на Земле в течение длительного времени сохранялся мир, чтобы Земля оставалась пригодной для жизни людей планетой. Она ещё очень долго будет оставаться основной базой человечества, без которой там, — он показал глазами наверх, — не то, что развитие, само выживание будет если и возможно, то очень проблематично. Земля будет оставаться центром науки, источником многих ценнейших и эксклюзивных ресурсов, например, генетического разнообразия для экосистем внеземных поселений. Мы также заинтересованы в том, чтобы ничто не мешало… грузопотоку, так скажем, между Землёй и орбитой. Это действительно узкое место и оно останется таковым в течение длительного времени. И мы хотим быть уверены, что тут нам не станут создавать проблем.

— Но вы должны понимать, что я запрошу и некоторых преференций конкретно для своей семьи.

— Сотрудничество будет долгим, мистер Барух и мы заинтересованы в том, чтобы ни вы, ни те, кто вас сменит, не потеряли своего влияния.

— Я о другом.

— А это уже будет зависеть от того, как пойдёт наше сотрудничество, — жёстко сказал Иванов, но тут же подсластил пилюлю: — В любом случае, схема сотрудничества, которую мы предлагаем, предполагает что довольно большая группа людей, по вашему выбору, будет иметь доступ к возможностям, для других не доступным.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 24 июля, первая половина дня по корабельному времени

После запуска реактора, работа Двадцать восьмой лунной вошла в более-менее штатное русло, хотя проблемы с заброшенной в стародавние года лунной базой не кончились. Прежде всего, подробная телеметрия показала, что атмосфера внутри была, мягко говоря, аномальной: при почти нормальном атмосферном давлении, почти половину её составлял кислород, а вторую — углекислый газ. И пожар при подаче питания с реактора не случился там только потому[4], что строили эту базу с потрясающим запасом надёжности и с расчётом на многие непредвиденные обстоятельства. А вот загадку такого состава воздуха внутри базы походя раскрыла Люся:

— А чего вы хотели? Азот за это время съела биосфера, а углекислота выделилась из органики и пошла в оборот. Протухло там что-то может быть, там же были какие-то запасы.

Света тут же кивнула: “А! Ну, да.”, а вот остальной экипаж потребовал разъяснений.

— А что тут объяснять? — вздохнула Люся. — Растения синтезируют белок, для этого нужен азот. Азот бобовые берут из воздуха[5], видели как они там разрослись? Они выедают азот, давление падает, автоматика подпитывала воздух из баллонов. Углекислый газ более-менее рециркулирует, но похоже с некоторым плюсом. Или там что-то из запасов реально протухло и он выделился из продуктов, но не важно, важно что азот растения выедают, а кислород никому не нужен, вот он и накапливается. Если бы углекислый газ там не накапливался, там бы сейчас был вообще чистый кислород.

— Но ведь там есть ещё и насекомые, они дышат… — влез в обсуждение Джон.

— Да много эти мухи тебе надышат, — отмахнулась Света. — Ты лучше сделай нам график, как менялась атмосфера. Интересно посмотреть, как всё это развивалось.

И вот сегодня экипаж спокойно занимался своими делами. Лена с Аскаром двигались по маршруту, собирая образцы, проводя съёмку, устанавливая дополнительные сейсмографы для более подробной сейсморазведки. Влад, оставшийся дежурным пилотом, внимательно наблюдал за ними и время от времени недовольно сопел, очень тихо. По крайней мере, ему казалось что тихо. Люся с головой зарылась в сои справочники и картинки, которые получала сейчас с “Федерации”, что называется, до сыта. И чтобы никто не мешал, она разместилась в кают-компании, куда Джон (по её требованию) установил один из резервных терминалов. А сам кибернетик и Света, в силу объективных причин оставшаяся не у дел, сидели рядышком, в соседних креслах и обсуждали вопрос, несколько неожиданный: Джон пытался выяснить, возможно ли подать на их корабль какой-нибудь сигнал, кроме как из ЦУПа?

— Ну… теоретически… — задумчиво ответила Света, — Диаграмма направленности антенны такая, что мы захватываем всю Землю и немного вокруг, чтобы поставить её один раз и не париться больше. Ну, чтобы и спутники сразу захватить, когда нужна ретрансляция. Приёмник у нас включён всегда, так что если придёт сигнал на нужной частоте, он его передаст на модем… Ну а там, если модем сможет что-то своё опознать, передаст…

— Дальше я уже знаю, — задумчиво кивнул Джон. Он скосил глаза в сторону командира и очень тихо спросил: — Как ты думаешь, если я поговорю с ним об… этих… он меня сразу побьёт, или сначала выслушает?

— Ну! Бить точно не будет. Но вот услышит ли?

Джон тяжело вздохнул:

— Но ведь надо же что-то делать…

Сказав это он перебрался в незанятое кресло второго пилота и, собрав всё своё мужество, приступил к обсуждению очень опасной темы:

— Влад, мы ведь друзья, так?

— Ну да, конечно, а что? — командир был изрядно удивлён началом разговора.

— Значит я могу сказать тебе что-то такое, что никто другой никогда не скажет?

— Конечно! — здесь Влад заметно напрягся. Начало предвещало весьма сложный разговор.

— Тогда, перестань ревновать Аскара к Лене. Незачем! — быстро выдохнул Джон.

Влад шумно вдохнул, выдохнул, сжал кулаки, процедил:

— Послушай!…

— Нет! Ты послушай! Все видят, что Лена тебе нравится. И ты ей тоже нравишься, по…

— Что?!! Ты уверен?

— Про что?

— Про Лену.

— Да это все уже знают! Только вы двое пока не замечаете.

На лице командира заиграла мечтательная и глуповатая улыбка. Джон подумал, как это может помочь или помешать его миссии, но ничего не придумал и продолжил, как запланировано:

— Так что перестань цепляться к Аскару. Он, конечно, как у нас говорят, playboy… ну это значит…

— Я знаю, — кивнул Влад, который стал вдруг очень серьёзным, — но ты точно уверен?

— Аскар отличный товарищ, он не будет…

— Я не про это, я про Лену…

— Да я говорю, все уже всё поняли, кроме вас двоих.

Влад шумно выдохнул:

— Знаешь, Джон, ты действительно, настоящий друг!

— Значит, не будешь больше цепляться к Аскару? А то, знаешь это мешает работе, — последнее Джон сказал уже с улыбкой.

— Не буду, — решительно заявил Влад. — Но если что, ты меня попинай. Так на всякий случай.

— Замётано! — ответил кибернетик и хлопнул командира по подставленной ладони. И положил ему в ладонь сложенный вчетверо листок бумаги.

Последнее заметно удивило командира. Он взял листок так, чтобы держать его ниже уровня пульта, развернул, пробежался по нему глазами и лицо его стало удивлённо-озабоченным, а со стороны шлюза, связывающего корабль с базовым лагерем, раздался раздражённый голос Люси:

— Джон! Ты сделал что я просила?

— Что именно? — опешил кибернетик.

— График! Как менялась атмосфера базы!

— Так я только закончил скачивать телеметрию! Сейчас, буду делать…

— Копуша…

Джон только тяжело вздохнул, а Света хмыкнула.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 26 июля, во время обеда

Ребята всё-таки додумались как добыть образцы микрофлоры изнутри старинной базы! Всё оказалось до безобразия просто: во время очередного выхода геологической партии, Лена, Влад и Света подошли к шлюзу “Федерации” подсоединили к клапану аварийной декомпрессии контейнер для сбора образцов (благо особой герметичности тут не требовалось и несовместимые в принципе патрубки просто примотали друг к другу скотчем) и тупо продули контейнер воздухом изнутри. Так, заодно, получили и образец “воздуха” с “Федерации”, о чём очень просила Земля.

Теперь Света зависала над своими чашками Петри, в которых росли всяческие сорта плесени и колонии бактерий, причём все крайне неаппетитного вида. Пусть всё это и не покидало герметичного контейнера, но тот был снабжён кое-каким лабораторным оборудованием, включая средней паршивости микроскоп, так что в походных условиях сойдёт! А Люся теперь смотрела на подругу с завистью: ведь у той были живые образцы изнутри, а самой ботаничке приходилось довольствоваться картинками с видеокамер. Потому всё чаще и чаще всплывал вопрос о том, чтобы пожертвовать автоботом и запустить его внутрь для сбора образцов. Но, увы, Люсе разжиться образцами было не суждено и окончательно решено это было на совете экипажа, спонтанно собравшемся на обеде, 26 июля. Благо в этот день никто снаружи не работал и экипаж собрался в кают-компании в полном составе.

— Значит мы улетаем тридцать первого, — начал Влад. — Двадцать девятого вечером нам сбросят “канистру”, значит с утра мы готовим площадку. Итого у нас остаётся два дня. Можно попробовать загнать автобот внутрь базы…

— Не разрешат, — тяжело вздохнула Люся.

— Скорей всего, — согласилась Света. — Я нашла на патрубке, через который мы брали воздух, живые споры. Так что загнать его туда можно, а вот забрать обратно уже нет.

— То-есть туда вообще нельзя входить? — уточнил Аскар.

— Почему, можно, только нужно специальное оборудование, — отозвалась Света. — А его у нас нет.

— Слушайте! А с твоим контейнером мы никакой заразы не подцепим? — забеспокоился Влад.

— Я его дезинфицировала, но одно дело, контейнер, а другое — автобот!

— А автобот нам нужен, — Влад подвёл итог всей дискуссии. — Тогда есть предложение исследовать то самое ущелье[6].

Все притихли.

— Земля точно запретит, — высказал общее мнение Джон.

— Не факт, — хитро улыбнулся командир. — Во-первых, судя по последним снимкам, наши предшественники попали под метеоритный удар, инопланетяне, скорее всего, к их исчезновению не причастны. Во-вторых, тела в скафандрах там не обнаружены, а значит, кто-то их куда-то забрал. В третьих, особенно важно, на Земле аналитики посмотрели записи этого “нападения”, и те, что в архивах, и те, что скачал Джон, и думают, что на самом деле это было не нападение, а что-то типа приглашения…

— То-есть… они звали наших, чтобы помочь тем двоим?!!! — воскликнула Лена.

— Очень может быть, — кивнул Влад. — Или оказали нашим первую помощь и звали, чтобы наши могли их забрать.

— Но почему тогда… те, кто остались не пошли?…

— Потому что “козёл” у них был один и он был у пропавшей группы, а пешком бы они не дошли. А если бы и дошли, то уже не вернулись. Потому что сейчас мы можем получить с орбиты “канистру”, заправиться, прыгнуть на корабле до точки, туда нам сбросят другую канистру, снова прыгнем… А тогда у них было топлива только чтобы выйти на орбиту, где их ждал орбитальный модуль для возвращения, — с горечью в голосе ответил Влад. — В таких условиях я бы тоже не позволил никому из вас идти туда. А сейчас мы можем рискнуть. И ещё… Я подумал, что если всё так, как я сказал, то там может остаться какое-то послание для нас.

— А если они всё ещё там, — шёпотом спросила Света.

— Значит, мы можем установить контакт, — также шёпотом ответил Джон.

— А если они не хотят контакта? Они ведь могут и ударить. И по тем, кто пойдёт, и по кораблю, — с сомнением сказал Аскар.

— Они уже показали, что не собираются бить вот так, сразу на поражение, — возразил Влад. — Если они покажут, что не хотят нас там видеть, мы повернёмся и уйдём.

— А как ты поймёшь, что они нас гонят? — уточнил Аскар, но было видно, что и он готов сдаться.

— Уйдём при любом подозрении, что они не довольны.

— Знаете, а что-то в этом есть… — согласилась Лена.

— К тому же, мне кажется, что на Земле очень хотят, чтобы мы обследовали эту точку, но боятся нам предлагать, после всего этого безобразия с Child Rights. Но если мы предложим сами, да ещё хорошо обоснуем, нам разрешат.

— Значит, пиши, — согласился Джон. — Что, народ, будем считать что это был совет экипажа? Может кто-то против?

Против, естественно, никого не было.

— Тогда осталось решить, кто пойдёт, — снова подал голос Влад.

— Ты и Лена, — спокойно заявил Аскар.

— Почему? — он-то думал, что сейчас выстроится очередь из желающих, а тут вот так, сразу… И, главное, так спокойно… И Аскар, вот также спокойно всё разъяснил:

— У Лены самый большой опыт работы на поверхности. Но её иногда заносит, вот чтобы за ней следить идёшь ты. Ты осторожный, а с Леной будешь совсем осторожным, а если что-то случится, то с ней, а ты Лену по любому вытащишь. Всю Луну перевернёшь, но вытащишь.

— Ребята, ваши подколки уже… — начал было Влад, но Люся его перебила:

— При чём тут подколки, это чисто психология. Ну и рациональное зерно тоже есть. Мы со Светкой и Джо только до базы и бегали, а Лена тут всю округу уже облазила со своей геологией. С ней ходили ты и Аскар. Идти должны двое, один пилот остаётся на корабле. Значит Лена идёт в любом случае. Ну а дальше чисто психология, Аскар всё чётко сказал.

Влад вздохнул:

— Народ, а может вотпрямщаз проголосуем и поменяем командира? Аскар, вот настоящий лидер!

— Дудки! Я тут уже насмотрелся, как ты со всякой бюрократией разбираешься, нафиг-нафиг! Я лучше так, где совет дам, где подскажу.

— Вот ведь хитрая азиатская морда! — в сердцах бросил Влад.

— Ых… — гордо рыкнул Аскар и сделал жест, словно демонстрирует бицепсы на обеих руках. И добавил: — А ты иди, иди, пиши предложение на Землю. Ты же начальник, нам что теперь, за тебя свою работу делать?

Влад посмотрел на товарища с хитрецой и заявил:

— Знаешь, ты так хорошо обосновал состав исследовательской группы! Так что пиши обоснование, я включу его в предложение на Землю.

На это Аскар заметно сник, а вот Лена радостно захлопала в ладошки:

— Попался, попался!

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 27 июля, утренний сеанс связи

По сравнению с прошлым сеансом Ник Никыч заметно осунулся, под глазами залегли тени.

— Вот надеялся я, что вы в это ущелье не полезете! Но после вашего предложения вся академическая верхушка взбаламутилась. Короче, ваш план одобрен, но с доработками. Выход назначен на завтра, сегодня завершаете все остальные программы. Группу на поверхности будет страховать база в Море Дождей, у них есть пара “попрыгунчиков”[7], так что если что-то случится, вас вытащат. Группа выхода по дороге оставляет закладки с комплектами жизнеобеспечения, на обратном пути соберёте. На случай если придётся возвращаться пешком или отступить в безопасное место, чтобы попрыгунчик смог вас забрать. Карта в пакете данных.

— Но так мы обдираем корабль и базовый лагерь! Никакого резерва не останется! — возмутился Влад.

— Я уже сказал, если всё пройдёт штатно — соберёте на обратном пути, а если придётся уносить ноги, будет уже не до того. Эвакуация группы выхода “попрыгунчиком” будет производиться в море Дождей, но, надеюсь, до этого не дойдёт. Двадцать девятого готовите площадку для “канистры”, вечером она придёт, тридцатого готовите корабль к отлёту и тридцать первого — домой! Программа ясна?

— Так точно! — радостно ответил Влад.

— А почему не поставить попрыгунчик у нас? — Аскар решил наглеть, так наглеть.

— Была такая идея, но для этого надо забрасывать вам канистру уже сегодня. Решили, что держать у вас заправленную канистру три дня слишком опасно[8]. Ладно, если всё ясно — работайте!

1 с глухим ударом — воздуха на Луне нет, но звук передаётся через грунт и скафандры.

2 реголит — довольно плотный поверхностный слой Луны толщиной 30 — 50 см. Состоит из плотно слежавшейся и спёкшейся пыли, образованной при падении метеоритов и микрометеоритов.

3…и задержка будет всего пара секунд — задержка связи. Расстояние от Луны до Земли примерно 300000 километров, радиосигнал проходит это расстояние за секунду. Соответственно, между тем, как человек скажет что-то и тем, когда его услышат на Земле пройдёт секунда. И в обратную сторону то же самое. Далее, первоначально, как заметили читатели, часы экспедиции были синхронизированы с московским временем. Чисто для удобства, чтобы наземный персонал работал днём. Но поскольку экспедиция проходит в течение лунного дня, Луна в это время поднимается над горизонтом в Москве (да и в любой другой точке Земли) и, соответственно, попадает в поле прямой видимости антенн связи, ночью. Значит днём (по московскому времени!) связь можно осуществлять только через ретрансляторы, минимум один, а то и больше, каждый ретранслятор вносит собственную задержку, да и путь, который проходит сигнал в обход Земли удлиняется. При первоначальной программе экспедиции это было не критично, а вот когда пошли коррекции и пришлось формировать текущую программу, что называется, на коленке, эффективность и скорость связи стали очень даже важны.

4 И пожар при подаче питания с реактора не случился там только потому… — при такой большой концентрации кислорода, любая искра может привести к возгоранию, которое практически невозможно будет потушить.

5 Азот бобовые берут из воздуха — Думаю, про клубеньки и азотофиксирующих бактерий можно найти в Интернете (кому реально интересно), а вот про ненормальность с атмосферой на “Федерации” стоит остановиться особо. Во-первых, начнём с того, что нормальной экосистемы там нет, поэтому и круговорот веществ довольно таки урезанный. В частности, зелёные растения синтезируют органические вещества (белки и углеводы) из воздуха, которого там, кстати, очень даже конечное количество, а вот разлагать эту органику, возвращая вещество в оборот некому. То-есть есть грибы и бактерии, но они с этой задачей справляются не очень. И это не очень в первую очередь бьёт по круговороту азота, потому как круговорот углерода связан с энергией и худо-бедно идёт. А с азотом происходит примерно следующее: в воздухе примерно 1/5 кислорода и 4/5 азота. Бобовые (которые выращивали в оранжерее “Федерации” на еду) для своего роста потребляют азот. По ходу выедают весь, а вот кислород в тех условиях в общем-то никому и не нужен, он остаётся. Автоматика пополняет воздух из баллонов с аварийным запасом. Но в воздухе содержится и азот и кислород, так что после такого пополнения количество кислорода в воздухе возрастает. Процесс, естественно, идёт медленно, зато непрерывно и за без малого шестьдесят лет набежало.

6 исследовать то самое ущелье — В южной части кратера Страбон его стенки прорезает прямое ущелье, практически на полную высоту окружающего кратер вала (чуть больше четырёх километров). Ширина ущелья в нижней части — примерно километр, стенки наклонены од углом около 45 градусов к вертикали. Как водится, на самом его дне есть ещё более узкая долина, шириной в несколько сотен метров. Самое интересное то, что со стороны этого ущелья в кратере располагается геологическая структура, очень напоминающая отложения в дельте земных рек. Лунная база “Федерация” стоит рядом с этой “дельтой” с северной её стороны, удобный же вход в само ущелье находится ближе к южному склону кратера, так что нашим героям придётся проделать путь до него длиной чуть больше десяти километров.

7 попрыгунчик — небольшой корабль для полётов на Луне по баллистической траектории. Выйти на орбиту не способен, зато для управления им не нужно вообще никакой квалификации: задать точку приземления и но сам туда прилетит, выберет ближайшую пригодную для посадки площадку и туда мягко приземлится.

8 держать у вас заправленную канистру три дня слишком опасно — В силу некоторых технических и геологических особенностей, на Луне основное топливо — метан, а окислителем для ракетных двигателей — кислород. Оба, естественно, сжиженные, то-есть охлаждённые до минус полтораста — минус двести градусов. На стационарных объектах (база в море Дождей, где эти газы, собственно, добывают или на орбитальном заправщике) принимают специальные меры, чтобы в случае серьёзной утечки всё это не рвануло. А вот “канистра” — по сути автоматический корабль, тот же попрыгунчик, который сбрасывают на точку с орбитального заправщика. Там идёт постоянная борьба за вес, потому как на полёт расходуется всё то же топливо, которое “канистра” должна доставить на поверхность и многие системы сильно урезаны. Именно поэтому стараются не держать полную “канистру” на базе экспедиции: получили, перелили топливо в корабельные баки и тут же улетели.

Глава 13: Дальний поход, загадки погибших космонавтов, Лена опять вляпалась, пещера добрых ксеносов, коллекционные люди, неожиданное исцеление

Кратер Страбон, по пути ко входу в ущелье, 28 июля, первая половина дня

“Козёл” мерно пылил по лунной поверхности, следуя колее, проложенной предшественниками прилетевших на Луну пионеров. За рулём сидел Влад, хотя за время подготовки и самой экспедиции Лена тоже научилась неплохо управлять луноходом. Удивительно, но сейчас, в век автоматики, управление лунным “козлом” было практически таким же, как и управление его земным тёзкой и предшественником, происходящим из далёкого XX века. У него даже была раздаточная коробка с понижающей передачей и блокировкой дифференциалов! Единственное отличие состояло в том, что коробка передач имела всего два положения, вперёд и назад, но это понятно: мотор-то электрический! А так, любой владелец самого знаменитого русского внедорожника той стародавней поры легко освоился бы и на этом луномобиле. За долгую историю внеземного транспорта отмерли многие красивые идеи, типа мотор-колёс, например, ну а надёжность обеспечивала тоже вполне себе древняя идея, которую теперь удалось реализовать очень просто: два мотора на одном валу. Полетит один — второй худо бедно до базы дотащит. Также управление здесь обеспечивал старый добрый руль, а компьютер выполнял сугубо вспомогательные функции. Опыт, порой очень болезненный, показал: крутануть вовремя руль или надавить на тормоз — всё одно быстрее, чем объяснять очень умному компьютеру, что именно ему надо сделать, особенно когда ситуация какая-то острая и нештатная.

Скорость была не высокая, больше десяти километров в час они не разгонялись. Оно и понятно, дно кратера, конечно, плоское из-за залившей его лавы, но это вообще, в среднем. Но за те три с гаком миллиарда лет, что прошли после извержения, выровнявшего поверхность, туда нападало множество мелких и крупных метеоритов, каждый из которых выкопал свою ямку и накидал вокруг камней. И ямки и камушки были самые разнокалиберные, некоторые наши путешественники просто переезжали, некоторые приходилось огибать. Так что при всём желании не разгонишься. А ещё Лена выторговала себе несколько остановок в самых интересных, с её точки зрения местах. И ладно бы можно было работать по плану, но вот место первой остановки на поверку оказалось совсем не интересным и путешественники проехали его почти не останавливаясь, а вот сейчас, в совсем не запланированном месте, Лена воскликнула:

— Так! Подрули к вон тому овражку.

Влад решил что можно себе это позволить, вместо не использованной первой остановки, и выполнил просьбу.

— Ребята, что у вас? — раздался в наушниках встревоженный голос дежурного пилота.

— Внеплановая остановка, вместо первой, — ответил Влад.

— Ладно. У вас пятнадцать минут, — сообщил Аскар.

— Хорошо, контролируй время.

Влад направил машину к указанной точке и вдруг Лена воскликнула:

— Стоп! Дальше пешком!

Они спешились и направились к краю насыпи из мелких камней.

— Гляди! — указала Лена. — Маленький кратер, а его наполовину накрыло выносом.

— Ты из-за этого остановилась? — уточнил Влад, щёлкая фотоаппаратом. Нашлемная камера это, конечно, хорошо, но такого разрешения как ручной фотоаппарат она не даёт.

— Неа, — бросила геологиня, уверенно направляясь к ей одной заметной достопримечательности.

Они прошли, вернее, пропрыгали самым удобным на Луне аллюром ещё сотню метров вдоль края насыпи.

— Дай лопату, — попросила Лена.

Лопата, которую Влад, словно верный оруженосец, нёс за своей дамой сердца, выглядела как самая обычная лопата, да и была таковой по сути. Единственное её отличие от дальних предков — наличие вибропривода, благодаря которому её можно было без особых усилий вогнать даже в асфальт. Раздалось глухое гудение и через секунду Лена равнодушно отбросила порцию породы, потом ещё, ещё.

— Помочь? — осторожно спросил Влад.

— Погоди…

Сказав это, Лена опустилась на одно колено (сесть на корточки в лунном скафандре, даже современном, было невозможно) и наклонилась к только что сделанному ей разрезу.

— Ничего не напоминает? — хитро спросила она, указывая на навал из камней.

— Ну… такое я видел у нас, в песчаном карьере после дождя. Только там маленькое…

— Это водные отложения, — согласилась Лена.

— Что?!!!

— Мощный поток вынес всё это сюда и иссяк. Просто пропал. А потом тут появились что-то вроде маленьких гейзеров. Вот, — она указала на небольшую воронку на насыпи, — А вот в разрезе, — и она показала на едва заметный глазу каналец, идущий как раз по только что открытому ей срезу.

— И что это было?

На это Лена только пожала плечами:

— Откуда я знаю? Надо изучать.

Они сделали ещё несколько снимков, положили в контейнер образцы и вернулись к машине.

— Федерация! Говорят Путники! Приём! — вызвал Влад. Для связи на таком расстоянии, да ещё вне прямой видимости, пришлось использовать один из дронов как ретранслятор (вчера Лена ловко посадила его на узкий скальный выступ на стенке кратера) и пользоваться старинными, но всё ещё не устаревшими протоколами радиосвязи.

— Путники, я Федерация, слышу вас хорошо. — раздался в наушниках голос Аскара. — Вижу вас на камере дрона и маркер на карте. Приём!

— Отлично! Продолжаем движение, конец связи!

Вернувшись на трассу, Влад снова остановился и положил на грунт два запасных комплекта жизнеобеспечения. Третья, предпоследняя “закладка”. Два ранца смотрелись на голой лунной поверхности диковато. По земным меркам оставить вот так, просто на обочине жизненно важный запас было… безумием. Но это Луна. Эти ранцы никто не возьмёт, ближайшие люди — их товарищи, оставшиеся на корабле, были в десятке километров от этого места, а другие люди, ещё одна лунная база, вообще в шестистах. Запас не растащат звери. На Луне нет зверей. Не замочат дожди, ведь тут нет дождей. И ветер не унесёт. Здесь не бывает ветра. Здесь вообще нет воздуха!

Глядя на оставленные припасы Лена поёжилась:

— Знаешь, как-то не по себе, когда подумаешь, что тут на сотни километров кроме нас никого нет. Ни людей, ни животных…

— Тут ребята рядом, — тихо сказал Влад.

— До них тоже далеко…

— А представляешь, каково было Армстронгу и Олдрину? Кроме них на поверхности никого!

— Жуть! Ладно, поехали! — ответила Лена, усаживаясь на своё место и пристёгиваясь ремнём безопасности.

— Поехали, — эхом откликнулся Влад и вызвал корабль: — Федерация! Говорят путники! Третий склад выгрузили, продолжаем движение! Приём!

— Путники! Я Федерация, вас понял! Приём! — снова прозвучал в наушниках голос Аскара.

Влад переключил ручку передач в положение “Вперёд” и нажал педаль, по старинке называемую “педалью газа”. Машина снова побежала вперёд.

Кратер Страбон, по пути ко входу в ущелье, чуть позже

Мерно гудят электромоторы “козла”[1], машина иногда подпрыгивает на кочках и рытвинах, которыми так богато дно кратера, но уверенно бежит вперёд, оставляя по правую сторону низкие холмы тех загадочных отложений, которые Лена определила как водные наносы, а по левую всё выше и выше поднимается из-за горизонта[2] южная, пологая стена кратера. Вот уже показалось подножие склона, ещё немного и довольно высокие склоны сошлись, оставляя путешественникам узкую, прямую как стрела долину с колеёй их предшественников. А если обернуться назад, то на выступающих из-за самого горизонта горах можно увидеть небольшую, ну то-есть она отсюда, с расстояния пары десятков километров выглядит как небольшая, щербинку — продолжение, вернее начало, этой долины. Давным давно, миллиард с небольшим лет назад что-то прочное и тяжёлое пролетело по очень пологой траектории, царапая поверхность Луны. Это тело выбило на восточной стороне кратера маленькую выщерблину, всего-то пол километра глубиной, и закончило свой путь, пробив стенку кратера Страбон на вылет, образовав ту самую долину, к которой сейчас приближались юные исследователи.

— Федерация! Я Путник! Вошли в первое ущелье! Приём!

Здесь связь ещё больше осложнилась: высокие стенки ущелья закрывали “козла” даже от сидящего на высоком уступе дрона, поэтому в дело включился второй ретранслятор, ещё один дрон, сидящий на дне этой лунной долины, там где она заметно расширяется и его уже видно с первого ретранслятора. Связь стала хуже, сложнее, но она была, вот что главное.

— Путники, вас понял, — раздался в наушниках голос Аскара. — будете у ретранслятара, передайте картинку. Интересно же! Приём!

— Сделаем! — бодро откликнулся Влад. — До связи!

Через некоторое время Лена сказала:

— Знаешь, они либо не всё нам сообщили, либо нашли не всё про эту экспедицию.

— Почему?

— Ты заметил, как они ехали? Всё время прямо, нигде не останавливались, не выходили, никуда не свернули. Пару раз забуксовали, но как только выбрались, сразу вперёд.

— Хочешь сказать, они знали, куда едут? Надо будет передать на Землю.

— Думаешь, там этого не знают?

— Знают, не знают… — проворчал Влад, — а сказать надо.

В отличие от своих предшественников, юные исследователи пару раз остановились и даже вышли из машины: Лена делала несколько снимков столь удачно срезанной стены ущелья. Она порывалась подойти поближе и отковырять камушек, но Влад не позволил: слишком уж много валялось у подножия стены выпавших булыжников самого разного размера. Лазать по таким кучам и на Земле-то не безопасно, а уж на Луне и вовсе, противопоказано.

— Кстати, а откуда здесь столько камней? — полюбопытствовал Влад, когда они двинулись дальше.

— Из стен вывалились, — равнодушно пожала плечами Лена.

— Но здесь же нет выветривания!

— Щаз. Водной и воздушной эрозии нет, а солнечной сколько угодно. Днём нагревает почти до двухсот градусов, ночью остывает до минус двухсот. За две недели температура скачет почти на четыреста градусов. От такого любые камни потрескаются.

Она помолчала какое-то время и сказала:

— Держись ка ближе к южной стене, на неё Солнце почти не попадает, камни падают реже.

Прошло ещё немного времени и стены ущелья расступились, уходя за близкий лунный горизонт, а впереди уже поднимались могучие скалы, образующие пробитую древним космическим скитальцем стенку кратера. Вскоре они увидели и сидящий рядом с колеёй дрон.

Отсюда они связались с кораблём, передали панораму и двинулись дальше. Вскоре, на краю небольшого склона, они наткнулись на луномобиль своих предшественников. Удивительно, но тот не был полностью разряжен! Приличных размеров солнечные батареи обеспечивали какое-никакое функционирование. Впрочем, не то, чтобы на высоком уровне: за прошедшие с тех трагических событий почти шестьдесят (а с момента, когда этот луноход был сделан, так вообще шестьдесят с небольшим) лет они изрядно деградировали и сейчас он мог только тускло мигать светодиодными ходовыми огнями, да маленький пластиковый триколор сиротливо болтался на конце высокой антенны. Второй триколор обнаружился на борту, рядом с эмблемой “Ленд Ровер”.

— А свой не могли сделать? Религия не позволяла? — проворчал Влад.

Вопрос был риторическим, поэтому Лена отвечать и не стала. Она провела ладонью в перчатке по поверхности солнечной батареи, вздохнула:

— Надо же, и здесь пыль… Может оттащим его на обратном пути на базу? Трос тут есть, ты на нашем “козле”, я на этом за рулём.

— Где ты тут видишь руль? — парировал Влад.

Он уже стоял на месте водителя… хотя, правильнее сказать, оператора этого луномобиля и игрался с джойстиком управления. Старинный луноход на это никак не реагировал. То-то мощности солнечных батарей не хватало даже на то, чтобы чуть дёрнуться, то-ли надо было ввести на клавиатуре, что располагалась возле джойстика какой-то код.

— Они что, так стоя и ехали? Как они ноги-то не переломали!

— Не знаю! — выдохнул Влад. — Вот уж действительно, додуматься надо до такого!

Они снова связались с кораблём, отсняли этот луномобиль, сделав несколько очень эксклюзивных снимков его внутренностей по заданию Джона и двинулись дальше, уже пешком, по следам своих предшественников. И снова, те словно заранее знали куда и как надо идти: их тропа пролегала по очень удобному маршруту, чем, скажем прямо, эта местность вовсе не изобиловала. Даже Лена, побывавшая в нескольких геологических экспедициях, заявила, что вот так, сходу, найти эту тропу у неё не вышло бы. пришлось бы сделать несколько предварительных попыток.

Но вот, они снова на относительно ровном участке, впереди прямая как стрела долина шириной в сотню метров и столько же глубиной. Они доложили на базу и двинулись дальше.

— Мне вот только непонятно, — подала голос Лена, — с тех пор пол века прошло, даже больше, но у нас “козёл” с обычным рулём и механической коробкой, как в XX веке, а на этом: и джойстик, и компьтерное управление…

— …и ехать надо стоя, — подначил Влад. — Ленд Ровер, капиталистическая фирма, работают, и тогда работали, только ради прибыли, вот и навертели в свою машину чего надо и не надо, лишь бы подороже вышло. А у нас делают чтобы проще, дешевле и надёжней. И, заметь, этот… ровер… на буксире не потащишь. Ему по любому нужно питание и компьютер запускать. А козла тащить можно.

— Ну да, и при всех наворотах, ехать стоя… — согласилась Лена.

— А может так и задумано: помучаются, закажут новый луномобиль, или этот на доработку. И снова деньги.

Лена кивнула и дальше они шли молча. До точки надо было идти чуть больше двух километров, поэтому приходилось экономить силы и дыхание, тем более, что дополнительное исследовательское оборудование, которое приходилось нести в специальных чемоданчиках, дорогу вовсе не облегчало, хоть и весило меньше чем на Земле.

Долина, ведущая из кратера Страбон, 28 июля, пара часов спустя

Место, где больше полувека назад разыгралась трагедия встретило изрядно уставших путешественников огромной выбоиной в стене ущелья, обломками камней, перемешанными с обломками аппаратуры, которой было на удивление много.

— Как же они всё это тащили? — удивилась Лена.

— Как и мы, — ответил Влад, — только сделали по пути остановку. Только чем их тут шарахнуло?

— Навскидку, метеорит, — выдала свой вердикт Лена. Она осмотрела стену ущелья, то, что творилось на его дне и поставила диагноз: — Взрыв был порядка тридцать — сорок кило тротила, камушек ударил в стену на высоте пятнадцать метров, там же весь и взорвался, ребят накрыло осколками. Воткнулся он в стену под углом где-то десять градусов, но не отскочил, видишь, кратера здесь нет… Значит он был довольно компактный и летел быстро, но в стену ушёл не глубоко, значит не железный. Думаю, порядка полутора кило и летел на скорости километров пятнадцать в секунду.

— Значит, нашим просто не повезло и ксеносы тут не при чём?

— Скорее всего.

— Кстати, а пещеры на Луне часто встречаются? — уточняет Влад, указывая на зияющий в стене напротив чёрный провал.

— Вообще-то нет… — Лена и сама изрядно удивлена.

— Тогда пятнадцать минут отдыхаем, питаемся, потом работа — выдал вердикт командир

Юные исследователи уселись прямо на поверхность (которая только на Земле называется “землёй”), привалившись спиной к крупным камням и жадно присосались к выдвинувшимся в шлемах трубкам с водой и всякими питательными желе. А Влад ещё и связался с кораблём, доложил обстановку.

Но вот, отдых закончен и дети приступают к очень даже взрослой работе. Тем более, что времени мало, а сделать надо много и главные задания исходили от прикомандированного к экспедиции следователя КГБ. Может быть именно благодаря его разъяснениям ребята и обратили внимание на некоторые детали… Хотя тут были и такие детали, не обратить внимание на которые было бы сложно.

— Кстати, если как ты говоришь, где тела? — задаёт самоочевидный вопрос Влад.

— Лежали они здесь и здесь… Здорово их разбросало — Лена указывает на узнаваемые отпечатки в пыли. — Кстати, заметь, вот камень, упал на него, — она показывает на камень, лежащий внутри отпечатка, оставленного шлемом скафандра, — похоже, разбил шлем и там и застрял. А потом… словно человек просто исчез, а камень упал на поверхность.

— А может, их шарахнули чем-то, утащили, а метеорит был уже потом?

В ответ Лена только качает головой:

— Вот булыжник прилетел от той стенки, — она указывает на камень лежащий в конце заметной борозды, — видишь как пропахал. А этот словно упал вертикально, с небольшой высоты.

Лена поднимает осколок породы и на его нижней стороне видна запёкшаяся чёрная корка. Дети синхронно выпрямились и отдали пионерский салют. Спите спокойно, товарищи! Мы пришли вслед за вами, чтобы раскрыть те тайны, которые вам оказались неподвластны. Мы закончим вашу работу и пойдём дальше, потому что в этом и есть суть человека: идти дальше, раскрывать неведомое, обживать те места, где жить невозможно.

Отдав дань памяти предшественникам, ребята продолжили обследование места трагедии и вскоре Влад воскликнул:

— Подойди-ка сюда, только осторожно, по моим следам!

Он стоял возле небольшого вала из камней, окружавшего вход в ту самую пещеру. Она находилась на стене противоположной той, в которую ударил метеорит и чуть ближе в ту сторону, откуда они пришли. Вход огораживал небольшой валик из камней, которые словно падали сверху, совсем с небольшой высоты, а непосредственно перед входом была абсолютно чистая площадка, ровная, без единого камушка. И следы космических ботинок, ведущие внутрь пещеры и наружу.

— Они вошли внутрь, вышли, а потом их шарахнуло метеоритом… — прошептала Лена.

Влад поднял руки ладонями перёд и медленно сказал:

— Если что, ребята, мы тут так, только посмотреть, что с нашими случилось. Если не хотите, мы к вам лезть не будем.

Сказав это он осторожно отступил на несколько шагов назад. Лена повторила его жест. И они продолжили работу: максимально подробно отснять площадку, по возможности снять модули памяти с фото и видеокамер и прочих приборов, которые их предшественники расставили вокруг входа в пещеру. Ради этого пришлось ещё раз связаться с кораблём и изрядно помучить Джона, как самого знающего в области компьютерной и около того техники. И чем дальше, тем больше ребята убеждались: именно эта загадочная пещера была главной и единственной целью вылазки, завершившейся столь трагически в 2058 году. Влад снова вне очереди связался с кораблём, чтобы сообщить эти соображения.

— Странно, а у Ковалёва ничего об этом нет… — сказала Лена, задумчиво вертя в руках какой-то маленький продолговатый предмет.

— Может не стал писать, а может и не знал, — задумчиво ответил Влад. — Секретность, понимаешь ли. Даже сейчас хватает, а уж тогда… Кстати, что это у тебя?

— Это? Сейсмозаряд. Я же говорила, тогда сейсморазведку проводили взрывами.

— Ты бы аккуратней с ним…

— Да ладно, тол сам по себе не взрывается, а элекровзрыватель тут давно сдох. Да и заряд тут всего-то грамм двадцать…

— Перчатку оторвать хватит. Положи. Кстати, их тут много?

— Похоже, они ставили заряды, когда их накрыло, вот и рассыпались. Вообще-то не самое умное занятие делать сейсморазведку в узком ущелье.

— Слушай! Так получается, мы тут ходим по минному полю?

— Забей, я же говорю, они сами собой не взрываются.

Сказав это, Лена опустилась на колено, рассмотреть что-то на поверхности, захотела поднять интересный камень. Заряд, который она держала в руке мешался и она с раздражением отбросила его от себя.

БАХ!

— АЙ!

Влад резко обернулся. Лена, держась руками за стекло шлема заваливалась набок и назад, а из под её перчаток били туманные фонтанчики выходящего воздуха. Влад бросился к ней, на ходу вырывая из ранца рулон аварийного скотча, начал заматывать разбитое в хлам забрало шлема, уже понимая, что никакой скотч не удержит такую утечку… И вдруг из зева пещеры выскочил… Влад смог потом описать это как язык белого света, который был немыслимо ярким и, в то же время, совершенно не слепил. Свет накрыл их обоих, но через это сияние было прекрасно видно всё вокруг. Свет накрыл их стремительно и столь же стремительно втянулся в пещеру, унося с собой Лену.

Влад глубоко вдохнул, выдохнул, сжал и разжал кулаки. Когда он встал на ноги на его лице была написана железная решимость.

— Федерация! Говорит путник. Приём!

— Путник, Федерация слушает, — ответил Аскар.

— У нас нештатная ситуация. У Лены повреждено стекло шлема, возможно, она ранена. Ремонт шлема невозможен, но её забрали к себе ксеносы, в эту самую пещеру. Я иду за ней. Приём!

— Влад, подожди! Я вызываю подмогу! Приём!

— Нет. Попрыгун сядет на площадке, где мы оставили “козла”, оттуда идти сюда два часа. Если очень спешить, час. Так что я в любом случае иду к ксеносам. Связь через двадцать минут, если я не появлюсь, вызывай спасателей.

— У вас не хватит воздуха на обратный путь.

— Распечатаем НЗ в том ящике, что тащили сюда. С нашими аварийными баллонами хватит, даже с запасом, особенно если пойдём налегке. И ещё Эти ребята пытались проводить тут сейсморазведку, когда их накрыло метеоритом, все заряды разбросало. Отметь, что здесь надо быть очень осторожным.

— Хорошо, но ты тоже осторожно!

— Я тоже хочу вернуться, — невесело усмехнулся Влад и направился к входу в пещеру.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 28 июля, то же время

Аскар яростно стукнул кулаком по подлокотнику:

— Чёрт! Дёрнуло меня предложить идти им!

— Но это было самое логичное, — спокойно ответила Люся.

— И вообще, я не думаю, что ксеносы забрали Лену, чтобы сделать из неё чучело, — рассудительно заявил Джон.

— Дурак ты кибернетик, и шутки у тебя дурацкие! — рыкнул Аскар.

— А я не шучу. Если ваши аналитики всё правильно рассчитали… Да и мы тоже так думаем! Ксеносы спасли тех двоих после метеоритного удара. И даже пришли сюда, позвать людей, чтобы забрали своих. Если так, то они помогут Владу и Лене.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Ждать.

— Надо доложить на Землю, — подола голос Света.

— Спасателей вызываем? — коротко спросил Аскар.

— Нет! — решительно заявил Джон. — Если я прав, то они там не нужны. А если нет, то уже не важно, сейчас или через час.

Аскар сжал и разжал кулаки, повторив жест, которым Влад всего несколько минут назад успокаивал нервы, и включил канал экстренной связи с Землёй.

Кратер Страбон, пещера ксеносов, то же время

Влад решительно ступил в непроглядную тьму пещеры. Луч фонарика скользил по стенам, выхватывая камни, искрящиеся какими-то кристаллами, следы, оставленные его предшественниками на миллиарды лет никем не потревоженной пыли и тонул в заполнявшем пещеру мраке впереди. Но стоило Владу пройти всего метров десять, как он неожиданно оказался в довольно просторном зале, гладкие наклонные стены которого были украшены каким-то затейливым узором. Возле стен стояли несколько каменных постаментов и на одном из них лежала Лена, над ней кружились несколько ярких разноцветных огоньков. Влад шагнул к ней. Что-то было не так. Точно! Звук шагов! Конечно, когда идёшь по лунной поверхности, в скафандре отдаются кое-какие звуки, но сейчас звук его шагов совершенно точно разносился по воздуху! Влад потянулся к кнопке открытия шлема, но тут же в его голове прозвучал голос:

— Не надо! Если ты вдохнёшь этот воздух, ты тоже уснёшь.

Он стал лихорадочно оглядываться и тут откуда-то сверху спикировал и завис перед ним… маленький дракон? Дракончик, размером примерно с ворону, был покрыт искрящимися перьями удивительного синего цвета. Влада осенило:

— Ты… Сапфира?

— Да. Они дали мне силу и сделали совсем самостоятельной, чтобы я могла летать и что-то делать, пока мама спит. А ещё, теперь я могу сделать так, чтобы меня видели те, кому я хочу показаться.

— Мама? — удивился Влад и протянул перед собой руку. Сапфира уселась ему на запястье.

— Ну да. Она придумала меня, она сделала меня, она научила меня всему, что я умею. Значит, мама.

— А что с ней сейчас?

— Она ранена, но ОНИ её лечат. Уже почти вылечили.

— Она сможет уйти со мной?

Сапфира на секунду словно задумалась:

— Да, сейчас уже можно, но её надо разбудить.

— А как это сделать? Да и отсюда мы не выйдем, стекла-то у неё нет.

Сапфира снова задумалась и, словно откликаясь на какой-то её сигнал, один из огоньков упал на шлем лениного скафандра и расплылся на месте выбитого стекла радужной плёнкой.

— Вот, теперь её можно разбудить, — прокомментировала Сапфира.

Влад опустился на колено рядом с ложем своей спящей красавицы, включил аварийную продувку скафандра и получил в ответ сияние аварийной индикации: при разгерметизации скафандра автоматика, в отчаянной попытке спасти жизнь человека, полностью израсходовала аварийный баллон. Влад судорожно выдернул из ранца свой, заменил израсходованный у Лены и снова включил продувку. В этот раз раздалось шипение, дыхание девушки стало более наполненным и она открыла глаза.

— Я опять вляпалась? — спросила она слабым голосом.

— Ага, — радостно ответил Влад. Он никогда раньше не чувствовал себя таким счастливым.

— Как прилетим, брошу всё, буду сидеть дома и учиться на домохозяйку.

— Пожалей дом, — нежно улыбнулся Влад.

В ответ Лена то-ли усмехнулась, то-ли всхлипнула.

— Только обратно придётся идти налегке, — вздохнул Влад. Мы выбились из графика, а аварийные баллоны израсходованы. Твой когда тебе стекло выбило, а моим я продул твой скафандр, чтобы тебя разбудить.

— Я спросила Их и Они говорят, что могут помочь. Они могут заполнить эти баллоны нашим воздухом, — неожиданно вклинилась Сапфира.

Лена встрепенулась:

— Сапфира говорит…

— Я знаю.

— Ты тоже её слышишь?!

— И вижу. ОНИ изменили Сапфиру, пусть она сама тебе расскажет.

Миниатюрная драконица, сидевшая на груди своей… мамы?… защебетала и глаза Лены округлились от изумления:

— Ну ничего себе! Давай действительно посмотрим, что тут есть?

— Надо выйти и связаться с кораблём, — серьёзно сказал Влад, — а то ещё пришлют сюда спасателей.

— Сколько у нас времени? — очень серьёзно спросила Лена. — И вообще, я смогу потом выйти? Эта плёнка выдержит?

— Конечно! — первой ответила драконица. — Она не пропускает воздух, совсем. А вот если нос будет чесаться, его можно почесать.

Влад же посмотрел на часы и сообщил:

— У нас пятнадцать минут. Дальше, либо мы связываемся, либо к нам вызывают спасателей.

— Ладно… Как нам заправить баллоны? — обратилась к своей драконице Лена.

— Они уже заправлены. А ещё ОНИ говорят, что вам надо кое-что увидеть. Раз вы сюда пришли, значит вам надо увидеть.

— А если бы мы пришли сюда, но не смогли с ними общаться? Ведь мы можем только благодаря тебе! — удивился Влад.

— Но я же есть! Значит вы должны это увидеть!

В стене напротив входа протаял проход. Но прежде чем идти туда, пионеры подошли к двым постаментам, стоящим напротив того, на котором только что лежала Лена. Там лежали два земных космонавта с разбитыми шлемами. На рукавах у них красовались старые российские триколоры.

— Это они? Те, кто был на “Федерации” и пропал здесь?

— Да, — ответила Сапфира. — ОНИ звали, звали наших, но те не пришли. Поэтому эти люди спят тут и ждут, когда за ними придут. Вы заберёте их?

Влад задумался. Идея была крайне заманчивой, но… нет. Если, конечно, это не повредит этим двум людям. Космический корабль это не океанская яхта, увы.

— Сколько они ещё могут тут спать? — спросил он.

— Очень долго, — ответила Сапфира. — Я не могу объяснить как это будет по-нашему, но очень долго.

— Тогда пусть ещё поспят. Сейчас у нас нет для них ни воздуха, ни места на корабле. Но я думаю, скоро прилетит ещё один корабль, специально для того, чтобы забрать их.

Следующая зала была огромна! И там рядами стояли те самые каменные постаменты, на которых лежали люди. Вернее дети. Их ровесники, или чуть моложе. Влад разглядел только первые два ряда, где лежали дети вполне себе белой расы, одетые в кожаные и меховые штаны и куртки, вполне обычные даже по современным меркам. Выйди такой на улицы Москвы или какого северного города, и никто не обратит на него внимания. Владу запомнились юноша и девушка в кожаных куртках, которые спали, держась за руки, Сапфира сказала что они родились тридцать тысяч лет назад, в Сибири. Она также сказала, что эти двое были первыми в этой странной и вызывающей содрогание коллекции, а дальше можно было найти детей из Шумера, древнего Египта, Греции, Рима, кельтов и славян, монголов, китайцев, первых ариев, живших ещё в своей арктической прародине…

— Зачем это? — шепнула Лена.

Сапфира промолчала, а Влад предположил:

— Это запасник. На случай если мы облажаемся и угробим цивилизацию, будет кому начать всё сначала. Для этого они и похищали людей во все эпохи.

— Неужели мы так важны для Вселенной?

— Те, кто это устроил, считают, что да.

— А если кто-то решит использовать это во зло? Или вообще уничтожить? Ведь теперь об этом месте мы знаем. А значит знают и другие.

— Думаю, они это тоже предусмотрели.

Сказав это, Влад посмотрел на часы:

— Нам пора, надо успокоить наших.

И они, сделав ещё несколько снимков, двинулись к выходу.

Как только путешественники вышли из створа пещеры, ожила рация:

— Путники! Путники! Говорит Федерация! Приём!

— Федерация! Мы в порядке! — быстро ответил Влад.

— Наконец-то! Как у вас дела?

— Всё в порядке! Возвращаемся вдвоём.

— Там у ксеносов что? И мастерская по ремонту скафандров есть?

— Ага, — хмыкнул Влад. — И даже баллоны заправляют. И регенераторы тоже, — добавил он, поглядев на индикаторы системы жизнеобеспечения. — Так что мы идём не спеша, несём всё что собрали.

— Ну давайте! Только, пожалуйста, больше ни во что не вляпайтесь!

— Буду очень осторожной! — ответила Лена.

Закончив сеанс связи, ребята подхватили контейнер с собранными образцами и модулями памяти, снятыми с оборудования их предшественников, и бодро зашагали в сторону ожидавшего их “козла”.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 28 июля, вечер

Провести день в скафандре это не просто тяжело, это очень тяжело, поэтому Лена и Влад, сразу после ужина блаженно вытянулись в своих креслах и лениво отвечали на вопросы товарищей, которые сейчас просматривали записи их нашлемных камер. Электроника в пещере ксеносов работала безотказно, так что весь экипаж сейчас прилип к экранам, по второму разу просматривая запись, сделанную внутри инопланетной базы. Вернулись путешественники уже после вечернего сеанса связи, так что эта запись ушла на Землю вне очереди, по экстренному каналу. А что скажет Земля станет известно завтра утром.

— А знаешь, Аскар, ты действительно прекрасный психолог, — вдруг высказалась Люся. — Никто кроме Лены так бы не вляпался. Влад полез спасать Лену, в результате открыли базу ксеносов. И даже какой-то контакт установили.

— Смешно тут тебе, — буркнул Аскар, — а мне каково было?

— Ну что за народ тут собрался! Только бы косточки кому перемывать! — фыркнула Лена и гордо удалилась в сторону базового лагеря.

Разговор снова вернулся к приключениям в пещере ксеносов, но продлился не долго. В шлюзе появилась растерянная Лена в накинутой на плечи куртке и растерянно произнесла:

— Ребята! У меня, кажется, опять проблемы… Протез не снимается…

— Что? — встрепенулся Влад. — Зачем?

— Это ж протез! — одёрнула его Света. — Его надо регулярно снимать, дезинфицировать.

Сказав это она обратилась к Лене:

— Как не снимается? Заклинило что-то?

Лена растерянно покачала головой:

— Не… Как будто он прирос, а когда я пытаюсь его снять, как будто отрываю. Даже больно.

— Дай я его прозвоню, — влез Джон.

Он подключил к своему терминалу какую-то коробочку и велел Лене прижать её к плечу, к тому месту, где протез присоединяется к вживлённому ей нейроинтерфейсу, застучал по клавишам. Прочитал на мониторе результаты, снова застучал по клавишам, вчитался в результат и лицо его вытянулось.

— Ну-ка, согни руку… разогни руку… А пальцы засветить можешь? Ничего не понимаю!

— А что такое? — выдохнули все хором. Чтобы Джо что-то не понимал в этой компьютерной мути? Значит тут случилось что-то совсем из ряда вон выходящее.

— Нет отклика от нейроинтерфейса. Вообще. А рука работает, словно всё в порядке.

Джон сказал это как что-то само собой разумеющееся, но поняла весь пафос случившегося только Света, в силу обязанностей бортового врача посвящённая в некоторые технические тонкости. Пришлось объяснять:

— У тебя весь обмен между протезом и нейроинтерфейсм идёт по радиоканалу. Непонятно зачем это сделали…

— Чтобы я могла отстегнуть руку и засунуть её куда-нибудь, куда не могу пролезть. Очень удобно собирать образцы в пещерах, в трещинах. Или под шкафом чего найти… — объяснила Лена, как нечто само собой разумеющееся.

— В общем, этого радиоканала больше нет.

— Так может протез переключился на другой канал? — подал голос Влад.

— Какой?! — возмутился Джон. — Это стандартный протокол для таких устройств! А другого у него и нет! У него вообще разъёмов для проводов нет! Нет канала от интерфейса, протез не работает! А он работает!

Света, которая во время всей этой перепалки сидела в крайней задумчивости, решительно заявила:

— Так, мальчишки! Брысь отсюда! Буду проводить обследование!

Сказав это, она стала споро разворачивать бортовой медкомплекс. Мальчики потянулись в кают-компанию базового лагеря.

Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 28 июля, пол часа спустя

Мальчики сидели напряжённые и озабоченные, девочки вошли растерянные и удивлённые.

— Ну? — не выдержал Влад.

— Этого не может быть… — пробормотала Света.

— Чего?!!!

— Живые ткани прорастают в протез и замещают его конструкции. Нейроинтерфейс уже полностью заменён, но процесс продолжается.

— Круто! — радостно воскликнул Джон. — А все функции, которые дополнительные, сохранятся? Ну там, читать пальцами, состав определять?

— Не знаю… — задумчиво ответила Лена.

— А ты закажи! — вдруг влез Влад.

— Как?

— Ну… как ты делала Сапфиру? Примерно так же делай свою руку. И георадар встрой, если уж наши не сумели, пусть ксеносы постараются.

— И, тогда уж, сразу на обе руки, — хмыкнул Аскар.

Лена задумалась:

— Думаете, получится?

— Почему нет? — пожал плечами Влад.

Тут Джон встрепенулся:

— Ты бы, кстати, тоже попробовал сделать… у нас говорят upgrade…

— У нас также, — хмыкнул Аскар и тоже обратился к Владу: — И правда, командир, ты был в этой пещере, может там такое общее поле, что всех апгрейдит?

— Да ну вас, скажете тоже!

— А ты попробуй, попробуй! — встряла Света. — Чего нибудь эдакое…

И тут Джон рассмеялся:

— Знаешь, Лена, тебе надо быть кризисным менеджером! Это когда фирма может обанкротиться, нанимают менеджера, который её вытаскивает.

— Да ну тебя! Я только вляпываться в неприятности умею, да других за собой тащить!

— Но-но-но! Ты из каждой неприятности выходишь с прибылью. Вот смотри, руку потеряла, а тебе сделали супер протез, которым и читать можно пальцами, и состав породы определять. А ещё через это завела себе ручного дракона. Здесь, шлем разбила. Другой бы через это помер, а ты забралась к ксеносам, они твоему дракону сделали апгрейд, твой протез перерождают в руку, а функции все сохранятся. Да ещё и добавят что. Так что будешь в Америке, сразу иди к деду, я его предупрежу. У нас такие люди на вес золота!

— Щаз, когда будешь в Америке… — хмыкнула Люся. — Следующим летом опять сюда.

Лена непонимающе уставилась на подругу и та пояснила:

— А кто будет с ксеносами договариваться? А на Земле тебя будут по клеточкам разбирать, выяснять что и как они тебе вылечили. Готовься.

Лена хотела что-то возразить, но Влад, посмотрев на часы, приказал командным голосом:

— Так! Время! Завтра у нас много работы, всем спать!

1 Мерно гудят электромоторы “козла” — на всякий случай напоминаю: хотя воздуха на Луне и нет, но звук вполне себе передаётся через грунт, конструктивные элементы техники и прочая и прочая. Так что полного безмолвия даже на Луне не дождётесь! Особенно если рядом работает какая-то техника.

2 всё выше и выше поднимается из-за горизонта — Луна намного меньше Земли, поэтому и горизонт тут существенно ближе. Для стоящего на ногах человека расстояние до горизонта будет 700 — 800 метров.

Глава 14: Последние приготовления к возвращению, диверсия на взлёте: компьютерные вирусы против компьютерного гения, кто кого?

Москва, старинный дом где-то между Хамовническим валом и Комсомольским проспектом, вечер 29 июля (по московскому времени)

Улицы и переулки, что жмутся к Хамовническому валу, пережили всяческие перестройки, реновации, депопуоляции и прочие деконструкции и сохранили атмосферу и очарование той самой, советской, ещё времён первого СССР, Москвы. Ну а нынешние власти тщательно сохраняли чудом уцелевший кусочек той уникальной московской архитектурной среды, в которой соседствовали ещё дореволюционные дешёвые доходные дома, образцы конструктивизма двадцатых годов XX века, типовые пятиэтажки шестидесятых, даже несколько панелек начала века XXI.

И вот, к одному такому образчику раннесоветского конструктивизма подходил сейчас крупный мужчина, стриженый бобриком и одетый по тёплому летнему времени в шорты и футболку. Он уже повернул к своему подъезду, когда его окликнул знакомый голос:

— Макар Макарыч!

Макаров резко обернулся:

— И вам доброго вечера, Николай Иванович, — отозвался он сухо, приветствуя своего бывшего зама, ныне занявшего его собственное кресло. Учитывая обстоятельства, при которых он покинул службу (при всей суровости нынешнего председателя, на весь Комитет найдётся очень мало людей, которые вылетели со службы от пинка, отвешенного лично Безучастным), встреча была, как минимум, неприятной.

— Не пригласите зайти на пару слов? — без каких-либо экивоков заявил Колючий.

— Я так понимаю, если я не приглашу сейчас, меня пригласят завтра, — ворчливым голосом произнёс Макаров, открывая дверь подъезда и пропуская своего бывшего зама внутрь.

Уже в квартире, он не спеша сгрузил из холщовой сумки купленные только что продукты, заварил чай и только после этого закрылся со своим гостем в комнате, бывшей совсем недавно его кабинетом.

— Итак, дела я сдал, что ещё может от меня понадобиться родной конторе? — начал он разговор, даже не пытаясь изобразить хотя бы нейтральный тон.

— Проверка работы группы продолжается, — спокойно ответил Колючий, — так что запас связанных с этим неприятностей ещё не определён окончательно. Как и вопросов, которые могут появиться. Но я сегодня не по этому поводу. И я неофициально.

— Ну это заметно. Так, что всплыло и какие ещё неприятности ждать?

Добавка: “Лично мне”, не была произнесена, но подразумевалась.

— Ребята там, — Колючий кивнул в сторону окна и немного вверх, — посетили место гибели своих предшественников и обнаружили там очень интересный объект, однозначно связанный с ксеносами.

— Вы рассказываете это мне? Мои допуски, вроде как, аннулированы.

— Это открытая информация. Но интересно другое: ребята обратили внимание и аналитики это мнение подтверждают, что космонавты с “Федерации” целенаправленно шли к этому объекту. Они точно знали, что там находится что-то интересное и почти наверняка знали о ксеносах. Но в найденных документах об этом ничего нет. Вообще ничего.

— Интересно. Ну а я-то тут при чём?

— Макар Макарыч! Давайте на чистоту. То, как вы вели работу, вполне тянет на полноценный саботаж. Поэтому, если наш противник получит эту информацию раньше нас, у вас будут крупные неприятности.

— Сейчас уже в пору, как сто лет назад, говорить не о противнике, а о партнёрах, — скривился Макаров.

— Во-первых, не стоит переоценивать их добрую волю. А, во-вторых, там у них сейчас идёт такая внутренняя грызня, что в пору, говорить не о нашем противнике вообще, а о конкретной группировке. И, заметьте, все грызущиеся стороны очень активно сдают нам агентов влияния своих противников.

На этой жизнеутверждающей ноте гость свернул беседу по существу, а вскоре и вообще откланялся. Макаров долго смотрел из окна ему вслед.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, утро 29 июля по бортовому времени, утренний сеанс связи

— Как отдохнули после вчерашнего? — бодро начал общение Ник Никыч.

— Хорошо, только вот руку отлежала с непривычки… — ответила Лена, потирая свою правую руку.

— Бывает… — начал было начальник экспедиции, но тут же завис. По всему выходило, что Лена отлежала себе правую руку. Но как можно отлежать протез?!!

Пока он мучительно соображал, а что там вообще происходит, слово взял Вениамин Михайлович, который, хоть и присутствовал на всех сеансах связи, но обычно помалкивал:

— Значит, ксеносы не ограничились тем, что подлечили тебе последствия декомпрессии и заправили жизнеобеспечение?

— Да, — взяла слово Света и подробно описала всё, что удалось выяснить вчера, по результатам обследования перерождающегося протеза.

— Занятно… — Вениамин Михайлович был несколько сбит с толку, но некоторые детали попытался выяснить: — Функциональность протеза сохранилась?

— Да, — ответила Лена, — и, по моему, мне удалось сделать в ладони что-то типа георадара.

— Надо будет посмотреть диапазоны и диаграмму направленности, — тут же влез Джон.

— Может оставить это до Земли? У вас и без того сейчас будет прорва забот.

Ник Никыч явно не до конца отошёл от шока, раз ляпнул такое. Джону пришлось его вежливо поправить:

— Надо быть уверенным, что она не будет создавать помех оборудованию и связи.

— Извините, ребята, я кажется действительно в шоке от ваших новостей, — потряс головой Ник Никыч, — конечно, это надо сделать. Но на сейчас есть какие-то наводки?

— Пока нет.

— Ну и славно. Если сейчас критических наводок нет, то займись этим завтра. А сейчас работайте по программе.

— Николай Николаевич, — грустным голосом встрял Влад. — Теперь ведь мы с Леной будем под пожизненным подозрением, из-за этого контакта с ксеносами? Так?

Аскар от такого аж взвился:

— Дудки! Сам будешь всю бюрократию сдавать!

Вениамин Михайлович на это искренне рассмеялся, ответил уверенно и спокойно:

— Не всё так печально! Вам, конечно, придётся пройти кое-какие тесты и обследования, но проблема решаема.

Сеанс связи закончился и экраны погасли.

— Это они ещё твою Сапфиру не видели… — с мечтательной и ехидной улыбкой произнесла Люся, наблюдая как синяя драконица вылезает в кабину прямо через внутреннюю обшивку.

— Ага! И показать её Комиссии по лженауке… — мечтательно добавил Аскар. — вот тогда они такую фигню начнут нести, что их всех точно в дурдом определят.

— Не надо всех! Цукерман нормальный мужик! — возмутился Влад.

— Так он фигню и не несёт, — резюмировала Света, поглаживая Сапфиру. За прошедшие вечер и утро драконица успела стать всеобщей любимицей.

Корлёв, Московская область, Узел дальней космической связи в здании ЦУП, сразу после завершения сеанса связи

— Вениамин Михайлович! — Ник Никыч с подозрением посмотрел на психолога. — Я понимаю, что ребят надо успокоить, но…

— Не волнуйтесь, — Шустрый был абсолютно расслаблен, — это только наши лжеучёные[1] веруют, что никаких НЛО не существует, а армии и Комитету[2] регулярно приходится разгребать последствия контактов третьего рода[3]… И контактов третьего рода с вероятным противником. При том не скажу сходу, что разгребать сложнее. Так что у нас есть определённый опыт по возвращению личного состава в строй после таких инцидентов.

Кратер Страбон, кают-компания базового лагеря Двадцать восьмой лунной экспедиции, 31 июля, утро по корабельному времени

Последние два дня были действительно сложными. Сначала готовили посадочную площадку для “канистры”… хорошо сказать, канистра! На взлёт с поверхности “лаптю” нужно порядка десяти тонн топлива, которое состоит из двух компонент: собственно топливо, сжиженный метан, которым обильно нашпигованы лунные недра, и жидкий же кислород. Оба компонента должны быть сильно охлаждёнными, заметно ниже нуля градусов по Цельсию, поэтому в “канистре” предусмотрены и приличная термоизоляция, и собственная криогенная система, и приличной мощности ракетные двигатели и бортовой компьютер, который всем этим должен управлять. А чем питается ракетный двигатель? Да всё тем же топливом, которое везёт космонавтам! И сжигает при этом примерно столько же (ну совсем немного меньше) чем доставляет на поверхность. Но это всё технические мелочи, а вот реактивная струя, которая ударяет в поверхность при посадке “канистры” — совсем не мелочь! Мало того, что она сама по себе горячая, так она ещё сдувает с поверхности пыль, песок, камни, которые вполне могут повредить и сам космический корабль, а уж про хрупкий базовый лагерь и говорить не приходится!

Но и слишком далеко от лагеря сажать канистру тоже нельзя, это ж вам не аэродром, по которому “лапоть” можно гонять от площадки к площадке! Компромисс был найден: “канистру” сажают в двухстах метрах от места стоянки корабля (там же и базовый лагерь), а в ста метрах от базового лагеря, между ним и местом посадки “канистры” делают бруствер. Его назначение — направить раскалённые ракетные выхлопы в сторону от корабля и палатки базового лагеря. А как и кто его делает? А для чего, спрашивается, к автоботу и “козлу” прилагаются бульдозерные скребки? Вот ребята весь вчерашний день и строили этот бруствер. Аскар управлял на месте “козлом”, а Лена лихо гоняла дистанционным управлением автобот, прямо из корабля, по ходу давая указания куда какую породу двигать. Света и Люся, тем временем, при силовой поддержке Джона, занимались тем, что раскладывали по полочкам и закрепляли в грузовом отсеке добытые Леной образцы (за неимением собственных). А Влад, оставшийся сегодня дежурным пилотом, вносил всё это в опись (вот она, та самая Бюрократия, которая так пугает Аскара!). Зато посадка “канистры” прошла без сучка и задоринки! Только мутные струи ракетного выхлопа поднялись над краем бруствера, да немного лунной пыли осело на палатку.

Потом ребята готовили корабль к взлёту: ещё раз проверка груза, проверка, тестирование и калибровка (если надо) всех систем. Заняты оказались все. А во второй половине дня снова вернулись к проблеме: Как не сдуть базовый лагерь? Уже при взлёте. Ведь двигатели “лаптя” дуют не хуже, чем двигатели “канистры”! Что-то надо оттащить… Проще всего, как это ни парадоксально, сам “лапоть”. Для этого в бруствере был оставлен небольшой проход, строго по продольной оси корабля. Там, за этим проходом, в грунт вбили небольшую, но прочную сваю, в народе — “кол”, некоторые добавляют: “осиновый”, хотя на самом деле, конечно же, титановый. К колу подцепили лебёдку и уже этой лебёдкой подтянут корабль, отведя его от базового лагеря. А брешь в бруствере закроют специальным экраном, привезённым “канистрой”.

Но всё это позже, а сейчас экипаж, уже облачившийся в скафандры, собрался в кают-компании базового лагеря. Вот и настала минута прощания с домом. Неудобным, тесным, но тем не менее домом, в который почти две недели хранил их от космического вакуума, убийственных излучений и жара раскалённой на солнце лунной поверхности. Ребята аккуратно сложили на столе свои галстуки: пять красных и один зелёный, скаутский, от Джона. После, каждый из них расписался на стене палатки. Это ещё один лунный обычай: первый экипаж, установивший в этом месте базовый лагерь расписывается на его внутренней стене рядом со шлюзом и пишет там дату начала и окончания экспедиции. И даже потом, через годы, когда этот модуль базового лагеря выйдет из строя, участок стены с их подписями не пропадёт. Его аккуратно вырежут, поместят под стекло и он будет висеть на стене в кабинете начальника лунной базы.

Они стояли какое-то время, глядя на свои подписи и Люся неожиданно толкнула плечом Джона:

— Эй! Кто-то обещал сказать про маленький шаг одного человека[4]… Давай, а то твои же не поймут!

Джон только покачал головой:

— Это действительно был один маленький шаг на огромном пути, который обязательно приведёт нас к звёздам. И я горд, что мне, представителю Соединённых Штатов, довелось в нём участвовать.

— Да уж! — вздохнула Лена. — Думали, будет тут как в песочнице, а получилось… И реактор древний запускали, и с ксеносами пообщались!

После этого они синхронно повернулись в сторону кают-компании и синхронно отдали пионерский салют. И так же молча прошли в корабль и дальше, наружу. Последним, согласно инструкции, выходил Влад. Он закрыл входной и выходной люки собственного шлюза базового лагеря и выходной люк корабельного шлюза, через который базовый лагерь был связан с кораблём. После чего дал команду на отстрел базового лагеря. Раздалось шипение, пришли в движение захваты и рукав, соединявший корабельный шлюз и шлюз палатки отделился от “лаптя”.

В базовый лагерь они в этот раз больше не вернутся. По обычаю, уходя, они оставляли тут запас воздуха, еды и воды, способные поддерживать шестерых человек в течение трёх дней. “Как в таёжных заимках, — прокомментировала этот обычай Лена, — только там вместо воздуха и воды дрова.”. Теперь на всех лунных картах этот базовый лагерь будет обозначен как точка аварийной стоянки. На всякий случай. Вот только все были уверены, что в таком статусе он пробудет не долго. Слишком уж много тайн хранит в себе старинная лунная база “Федерация” и далеко не до всех удалось добраться Первой пионерской космической экспедиции.

Кратер Страбон, поверхность Луны возле корабля Ла-20-ЛП, чуть позже

Ещё один прощальный ритуал: сфотографироваться на фоне корабля. Фотокамеру установили на автобот заранее, автобот в нужную позицию тоже. Лене осталось только проверить как все влезают в кадр и…

— Ой, волосы выбились…

И она поправила рукой в скафандровой перчатке выбившиеся из-под подшлемника[5] волосы. Ксеносы не врали, мембрана, которой они снабдили её шлем взамен выбитого стекла, воздух удерживала намертво, а вот руку, чтобы нос почесать, например, пропускала свободно.

— Ну вот, — проворчал Джон. — А ведь нас автобот постоянно снимает. Представляешь, как все эти из лунного заговора с цепи сорвутся!

— А что за лунный заговор? — удивилась Лена.

— А ты не знала, разве, что Аполлоны на Луну не летали. Это всё в Голливуде снимали, — так же ворчливо ответил Джон.

— Погоди, но ведь сейчас, когда мы снова прилетели… — удивилась было Света, но Джон её перебил:

— А мы тоже никуда не летали. Мы сейчас в Каракумах, или где там, в павильоне, всех разыгрываем.

— Маразм, — выдал вердикт Аскар.

— Товарищи! Давайте быстрее сфоткаемся и продолжим работать! — влез Влад.

Ну что поделать, не доверял он творению ксеносов, заменившему выбитое стекло в шлеме Лены. Даже если эти ксеносы всё сделали по честному, без подставы, кто знает, какой у этой плёночки ресурс? Потому и был категорически против, чтобы она участвовала в общем фотографировании. Уломали его двумя аргументами: во-первых, тем, что это примета плохая, если все на фото будут, а Лена нет, а во-вторых Сапфира заверила, что плёночка до Земли подержится без проблем. Но всё равно, Лене разрешили выйти только чтобы сфотографироваться! И это было общее решение экипажа. Та хотела что-то возразить, но… вдохнула, выдохнула и сказала:

— Ладно, ребята, пожалуй и правда, хватит уже влипать в проблемы.

Правда сделали ещё не одно, а два фото. Второе — с Сапфирой, протаявшей на плече у хозяйки. Потом Лена и Аскар ушли внутрь корабля. Аскар как дежурный пилот, контролировать перемещение “лаптя” изнутри, а Лена — от греха подальше, дабы не искушать лишний раз судьбу и царящий вокруг космический вакуум. А остальные шли рядом с кораблём, который медленно-медленно, за пол часа преодолел с помощью дедовской лебёдки (пусть и с электрическим приводом, компьютерным управлением и прочнейшим пластиковым тросом, но всё равно дедовской) двухсотметровый участок до взлётной площадки. Что поделать! Рождённый летать — ползает с трудом.

Потом была довольно долгая и муторная операция по заправке корабля. Раскатать магистраль для топлива, подсоединить к кораблю, подсоединить к “канистре”, продуть азотом… и пол часа насосы качают жидкий метан по пятидесятиметровой магистрали. Почему так долго? Так ведь это вам не пару десятков литров в бензобак залить, а несколько тонн перекачать. Потом метановую магистраль отсоединяют, продувают азотом и всё повторяется с жидким кислородом. А почему для каждого бака своя магистраль? нельзя, что-ли, обойтись одним шлангом? А потому, что у каждого свои разъёмы. Чтобы не перепутать и ни при каких обстоятельствах не закачать в кислородный бак топливо и наоборот.

Потом все зашли в корабль и экипаж получил час отдыха. Все спали.

Кратер Страбон, кабина корабля Ла-20-ЛП, 30 июля, вторая половина дня по московскому времени

Когда все проснулись и перекусили, часы перевели на московское время. Настало время взлетать. И снова пошла предполётная проверка всех систем:

— Компьютер?

— Загружен! Первый блок работает, второй в резерве, — откликается Джон.

Аскар с удивлением приподнимает брови, но командир, как ни в чём ни бывало продолжает:

— Модуль контроля жизнеобеспеспечения?

— Загружен, функционирует.

— Давление в кабине?

— 90 килопаскалей, зафиксировано, — снова откликается Люся.

— Кислород?…

И так далее, по всем системам. Наконец проверка закончена, Влад докладывает на Землю:

— Товарищ начальник экспедиции! Корабль к взлёту готов! Полётное задание[6] введено.

— Взлёт разрешаю! — откликается Ник Никыч. И с не свойственной ему теплотой добавляет: — Ждём вас дома, ребята!

Влад переключает на пульте тумблер “Ручное-автомат” в положение “Автомат” и на экране начинает щёлкать отсчёт времени. В положенные моменты компьютер дублирует голосом подаваемые на двигатели команды подготовки к запуску. Наконец раздаётся то, что уже ждали с нетерпением:

— Зажигание… Есть контакт подъёма!

Перегрузка вдавливает ребят в кресла и весь окружающий пейзаж: базовый лагерь, “канистра”, массивная туша старинной лунной базы, в которую они так и не вошли, проваливается вниз. Горизонт начинает стремительно расширяться. Вообще-то, перегрузка не сильная, всего-то чуть-чуть больше одной единицы, но после двух недель на Луне с её мизерной гравитацией, ощущается как значительная. А горизонт, тем временем, стремительно расширяется, борта кратера, которые выглядели как очень далёкие горы где-то там, за горизонтом, сначала растут, а потом уходят вниз. И идёт отсчёт:

— Пять секунд, полёт нормальный… Десять секунд, полёт нормальный…

Десять, двадцать…

— Сто се…

И тишина. Автопилот замолк, двигатели остановились. И невесомость.

— Что за?!!! — Аскар.

— Мамочки… — Света.

Все прекрасно понимают, что это значит. И спокойный голос американца:

— Сколько у нас?

— Пять минут до верхней точки. Потом…

— Норм…

Джон спокойно и сосредоточенно стучит по клавишам, что-то переключает на своём пульте. Потом резво выскакивает из кресла, что, вообще-то, вопреки всем правилам, прыгает по кабине и в разных местах что-то переключает.

— Готово! Есть ручное на втором ядре[7]!

— Ты бы в кресло вернулся, да и пристегнись на всякий случай. А то вышибет тобой иллюминатор, что делать будем? — спокойно так заявляет Влад.

— Ага! — Джон прыгает в кресло и и рапортует: — Зафиксировался!

— Корабль взял! — заявляет командир и, повинуясь движению ручки управления корабль поворачивается бортом к лунной поверхности. Командир нажимает кнопку зажигания и кабину наполняет слабый гул. Он отдаёт ручку газа от себя и перегрузка снова вдавливает ребят в кресла.

— А дальше? — задаёт вполне резонный вопрос Аскар.

— Выйдем хоть на какую орбиту, а там разберёмся, — бросает Влад. — А ты не зевай! Запускай вычислитель и считай траекторию. И мне подсказывай.

Аскар что-то переключает на своём терминале и через некоторое время начинает диктовать командиру данные для управления кораблём.

— И что это было? — спрашивает Сета. По внутренней связи слышно, что зубы у неё постукивают.

— Вирус, — коротко бросает Джон. Он продолжает что-то сосредоточенно колдовать на своём терминале, но снисходит до того, чтобы пояснить: — Трёх я ещё там выловил, но, на всякий случай, вчера загрузил второй блок из ROM^8 и изолировал. Совсем. Физически. А сейчас всё переключил на него. Но, сами понимаете, в ROM только система, так что всё для управления придётся забивать ручками. Кстати, полуавтомат я запустил.

— Ой, мамочки!… – выдыхает Света. — Теперь мне точно, как Ленке, придётся краситься.

— Да тебе-то что, ты белобрысая, никто и не заметит. А мне вот точно придётся… — вздыхает Люся.

Лена на это цедит сквозь зубы:

— Вот сволочи! Обязательно было меня сдавать?

— Да ладно, твой Влад всё давно понял, ещё на Земле, а на остальных, не всё ли равно?

— А что не так? — удивляется Аскар.

— А ты за вычислителем следи! — отвечает командир.

— Да ладно, нам ещё…

— Вот и следи. И не упусти!

— А всё же, что не так? — Джон поддерживает любопытство второго пилота.

— Да седая она, потому и красится, — окончательно сдаёт подругу Света.

— Да и не седая, так несколько клочьев, — оправдывается Лена.

— А… почему? — Джон искренне удивлен.

— Не! Ну почему мальчишки такие тупые! — возмущается Света, а Люся разъясняет:

— Вот что с тобой будет, если тебе руку на живую оторвать? Причём отрывать медленно.

— Могла бы, кстати, и не краситься, — вставляет своё веское слово Влад. — Если всего несколько прядок, это вообще прикольно!

— А ты за приборами следи! — вредным голосом говорит Аскар. — Уже скоро отключаемся.

— Ну так командуй, штурман!

Аскар тут же подобрался, скомандовал:

— Внимание! Готовность к остановке двигателя… По команде “ноль”…

Влад зафиксировал ручку газа и нацелился пальцем на кнопку пуска-остановки двигателей.

— Пять… — начал считать Аскар, — четыре… три… два… один… НОЛЬ!

Двигатели стихли и в кабине воцарилась невесомость.

— Это всё хорошо, а связь? — спросил Влад, заметно расслабляясь. — И, штурман, куда мы залетели-то?

— Сейчас запущу, — откликнулся Джон, — но только через первое ядро и только звук с изображением. Данные передавать нельзя.

— Почему? — на всякий случай уточнила Лена.

— Вирусы! — хором ответили мальчишки, Джон счёл необходимым пояснить:

— Сейчас на управление работает только второе ядро. Первое отключено, физически. Чтобы вирусы не переползли. Связь через второе ядро я включать боюсь. А то ещё чего-нибудь туда закачают. Кстати, на всякий случай, планшеты не подключайте, а то, мало ли что…

— А как же вводить данные в автомат? — возмутился Аскар.

— Ручками, друг мой, ручками! — обрадовал его Влад и снова потребовал: — так что там с орбитой?

— Да нормально всё! Почти в одной плоскости с заправкой, пристыкуемся без проблем. Ты нам давай связь хоть какую, сумасшедший программист!

Корлёв, Московская область, Узел дальней космической связи в здании ЦУП, примерно то же время

Сеанс связи на всё время взлёта с Луны не прерывался. Привычный поток телеметрии, картинки из кабины “лаптя” с лицами экипажа… хоть и напряжённый момент, но всё идёт нормально… И вдруг все экраны гаснут.

— Что за?!!! Связь! — рявкнул Ник Никыч.

В ЦУПе началась невидимая глазу суета, потом паника. Через пять минут начальику экспедиции доложили:

— С нашей стороны всё работает! Корабль не выходит на связь. Пропал сигнал сразу по всем каналам!

— Что с ними?! Что на радарах? Визуально?

Связист, видать, успел подготовиться:

— Идут по баллистической, с выключенными двигателями…

— ЧТО?!!!

— Говорю, идут по… Стоп! Вот, сообщают, замечено срабатывание двигателей ориентации… ДА! Включили маршевые! Но… странно как-то…

— Двадцать восьмую лунную на главный экран! — рявкнул Ник Никыч. — Полную информацию! Весь ЦУП работает по Двадцать восьмой! У нас нештатная ситуация! И держите их постоянно в поле зрения! Постоянно вызывайте!

Напряжённое ожидание всё тянулось и тянулось. Корабль тем временем всё-таки вышел на орбиту, хотя и достаточно удобную для дальнейшей стыковки с танкером, но всё равно, далёкую от расчётной, выключил двигатели, ушёл на обратную сторону Луны и связь переключилась на ретрансляторы, что заметно осложняло всю работу. И вдруг канал ожил:

— Двадцать восьмая лунная на связи! — произнёс появившийся на экране Влад.

Ник Никыч сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы, и спокойным голосом произнёс:

— Докладывайте, что у вас случилось?

— Отказ главного компьютера, сейчас идём на втором блоке. Подробнее Джон.

— Компьютер заражён вирусами. Часть я удалил, но, получается, не все, — ответил появившийся на экране кибернетик экспедиции. — Я предполагал что это возможно, поэтому изолировал ядра бортового компьютера, загрузил второе из ROM. Ну а сейчас переключил управление на второе ядро… — и Джон принялся подробно рассказывать как и что он сделал.

— Почему не доложили? — хмуро спросил Ник Никыч, выслушав этот доклад.

— Вообще-то, я предупредил командира и послал полный шифрованный пакет информации с пометкой срочно и важно, ещё позавчера. Не сообщал по открытому каналу потому, что боюсь нас могут слушать и тогда они могли бы сделать ещё какую-нибудь гадость.

— Понятно. А кто эти “они”, по твоему?

— В пакете всё есть, — уклончиво ответил Джон.

Начальник экспедиции посмотрел на него прищурившись, но согласился:

— Ладно, посмотрим. Прогноз?

— Если продолжать выполнять всё, как я сделал, неожиданностей не будет.

— Хорошо, пока оставляем как есть. Влад, что думаете делать дальше?

И космонавты приступили к обсуждению программы стыковки с орбитальным танкером, обильно пересыпая свою речь цифрами и специальными терминами. Когда они пришли наконец к окончательному согласию (довольно скоро) и экраны погасли, Ник Никыч придвинул к себе микрофон и очень спокойным голосом сказал:

— Главному кибернетику экспедиции зайти ко мне в кабинет, немедленно!

После чего дал отбой тревоги, но всё же потребовал держать Двадцать восьмую лунную на особом контроле. Сделав это он достал свой коммуникатор и позвонил:

— Николай Иванович… Да, я. Извините что так поздно… Да, если можно, подъедьте в ЦУП… Да, срочно… Да, лопуха сваляли, теперь наши.

1 наши лжеучёные — члены Комиссии по лженауке, кто ж ещё?

2 Комитет — КГБ

3 контакты третьего рода — встреча и непосредственное общение человека с пилотами НЛО. Включая, но не ограничиваясь: похищение, передача информации, подсадка имплантов, исцеление, медицинские опыты, изнасилование и прочая и прочая.

4 Кто-то обещал сказать про маленький шаг одного человека — Намёк на слова Нила Армстронга, первого человека, ступившего на поверхность Луны: “Это маленький шаг одного человека и огромный шаг для всего человечества!”.

5 подшлемник — эдакий чепчик, который надевают на голову, прежде чем надеть шлем скафандра. В нём установлена гарнитура связи, видеокамера, фиксирующая именно то место, куда вот сейчас смотрит космонавт, также он фиксирует волосы, чтобы не болтались по всему шлему и не мешались, ну и ещё кое-какие сервисные функции.

6 полётное задание — здесь: программа куда и когда поворачивать корабль, какую тягу подавать на двигатели. Поднимет и выводит корабль на орбиту автоматика, потому как вручную, наглазок обеспечить требуемую точность управления двигателями и ориентацией корабля несколько проблематично. Тут играют роль даже не секунды, доли секунды.

7…на втором ядре…, также:… Первый блок работает, второй в резерве… — для надёжности, бортовой компьютер состоит из двух идентичных компьютеров, которые работают синхронно. Если один даёт сбой, автоматика отключает его и работать продолжает только один. Джон перед стартом разделил компьютеры, первый блок работал штатно на управление, а второй был загружен некоторым специальным образом и оставался в резерве.

8 ROM — Read Only Memory, память только для чтения. Блок памяти, в который что-то записывают один раз (частенько — ещё на заводе) и потом ничего менять там невозможно, можно только считывать. На космическом корабле используется для того, чтобы загрузить, если что, чистую систему. Совсем чистую.

Глава 15: Последствия диверсии для диверсантов, возвращение на Землю, а ксеносы не так просты и не так добры как кажется, расставание

Посольство США в Москве, кабинет посла, ночь с 31 июля на 1 августа

Зазвонил телефон. Посол оторвался от бумаг и снял трубку.

— Мистер Гаррет! Я требую объяснений!

— В чём именно, мистер Грей? — уточнил посол сухим официальным тоном, но на его лице уже играла торжествующая улыбка.

— Почему я получаю информацию об инциденте с этим русским лаптем окольными путями, из Вашингтона и уже тогда, когда светопреставление там уже в самом разгаре?!

— Вы помните, я как-то спросил вас: уверены ли вы, что поставили на правильную лошадь?

— При чём здесь это! В конце концов есть определённый порядок. К тому же я всего лишь выполняю имеющиеся у меня инструкции.

— Было, Ник, было! “Я всего лишь выполнял приказ!”. Помнится, один очень известный суд в Нюрнберге отказался принимать этот аргумент в качестве смягчающего обстоятельства. Что же тогда говорить о самом справедливом из наших судов[1]?

— Вы считаете, что всё так плохо?

— При любом исходе. Хотя, нет, сгущаю, конечно же. Правильнее будет, вот сейчас уже, при любом исходе. Если бы та сторона, на которую вы поставили ограничилась только медийными скандалами и информационными провокациями, или же наш Джон оказался бы и в самом деле Смитом, то тогда, конечно, всё ограничилось бы нашей внутренней грызнёй. А вот сейчас, когда дважды задели очень серьёзных людей, из тех, о ком я вам настоятельно рекомендую даже думать с осторожностью, задели вплоть до попытки пролить кровь их семьи, вот сейчас пойдут такие, как это говорят русские, организационные выводы, что увольнение без выходного пособия и с такими рекомендациями, что даже дворником устроиться легально не выйдет, можно будет считать счастливым исходом. Сейчас пойдут аресты, допросы, а может быть даже, кто-то пропадёт безвести или будет найден в собственной постели с перерезанной глоткой. Ник, поверьте, я абсолютно серьёзен. Эта группа перешла черту, которую, вообще говоря, никогда переходить не следует, а уж когда речь идёт о Барухах, от таких операций надо держаться как можно дальше, даже в мыслях.

Трубка некоторое время молчала, а когда снова раздался голос Грея, стало ясно: таки, проняло:

— И что же сейчас делать?

— Лично вам я рекомендую собрать все инструкции. И те, которые у вас есть, и те, которых нет. Максимально документировано, естественно. С подписями, печатями, пометками от руки, и прочая и прочая. И держать их так, чтобы вам до них было добраться легко, даже из тюремной камеры, а вот всем прочим сложно. Можете даже опираться в этом вопросе на КГБ, наши сейчас будут гнать побеждённых вместе с ними. Но лучше, всё-таки, помнить, что я всегда готов оказать вам, лично вам, всякое возможное содействие. И дать полезный совет, как вы только что заметили.

— Да, вы правы. Сегодня был сумасшедший день. Надо прогуляться.

— Только помните, в сложившейся ситуации возможны эксцессы. В любом, вы меня поняли, в любом месте.

— Да, конечно. Надо будет держать надёжных людей в курсе того, куда я пойду.

Кабина корабля Ла-20-ЛП, вечер 1 августа

Несмотря на совершенно немыслимый, да что-там говорить, аварийный старт, к окололунному танкеру “лапоть” пристыковался строго по расписанию. А там им передали “флешку” с полётным заданием на возвращение. Элегантный такой способ обойти невозможность передать данные по радиоканалу. Ну а Джон сбросил на Землю ещё один пакет информации с обнаруженным вирусом. Вируса он этого удалил, но вот бортовой компьютер в нормальный режим решили не возвращать. Мало ли что там ещё завелось? И перезагружать его полностью тоже не стали. Тогда надо было либо удалять всю добытую на Луне информацию, либо оставался риск, что вирус притаился где-то там и снова начнёт безобразить. А ещё, не было гарантии что неведомый враг снова не загрузит его по радиоканалу, как сделал это уже один раз. И, хотя, чтобы сделать это необходимо было иметь кусочек вредоносной программы уже внутри бортового компьютера, но… Кто знает? Поэтому и оставили всё как есть: первое ядро для связи с Землёй, второе для управления. Это, конечно, решало проблему безопасности, компьютерной, но зато порождало массу других. И вот сейчас, после расстыковки с орбитальным танкером, и решал экипаж, совместно со специалистами с Земли эти проблемы.

— …А, ладно, коль пошла такая пьянка! — обречённо махнул рукой Ник Никыч. — В общем, этот вариант рассматривали при разработке “лаптей” как аварийный и ни разу не применяли, поэтому и из подготовки исключили. Но возможность осталась. Вы помните, что на высотах свыше ста километров аэродинамический полёт уже невозможен?

— Ну да, это аксиома! — откликнулся Влад.

— Но вы подойдёте к Земле со скоростью одиннадцать километров в секунду. “Лапоть” спроектирован так, чтобы при такой скорости подъёмная сила возникала на высотах до ста пятидесяти километров.

— А зачем нам подъёмная сила? — удивилась Люся.

— Чтобы прижимать нас к Земле, — быстро ответил Аскар. — В безопасный коридор[2] входа мы можем не попасть, а вот облететь шарик на второй космической по кругу[3], это будет круто!

— Правильно. Расчёты показывают, что если лететь так на высоте в сто пятьдесят километров, вы за один виток сбросите скорость до первой космической. А дальше уже будет проще. Впрочем, можно продолжать снижаться и так. Профиль снижения на флешке. Тут для вас важно не воткнуться ниже ста и не выскочить выше ста шестидесяти, но в этим вы справитесь, даже если идти в ручном режиме по командам с Земли.

— Ладно, ближе к делу решим! — заявил Влад, но по тому как сияли его глаза и глаза второго пилота было ясно, что они там нарешают.

Когда сеанс связи закончился, Света тяжело вздохнула:

— Не, после этого приключения точно придётся краситься.

Люся, придирчиво рассматривала себя в зеркальце и возразила:

— Да нет… вроде пока ничего…

— Погоди, вот на Земле посмотрим! — фыркнула Света.

Санта-Барбара, городская тюрьма, полдень 3 августа по местному времени

Войны и кризисы XXI века прокатились по Северной Америке подобно цунами, оставляя за собой горы трупов и обломки цивилизации. Но когда ситуация успокоилась, трудолюбивые и предприимчивые американцы снова взялись за дело и принялись заново отстраивать свою страну. Конечно, сейчас, когда ресурсы были заметно подрастрачены, а возможности хапнуть что-то на стороне заметно урезаны, процесс шёл медленно, болезненно, да и прежнего шика добиться всё никак не получалось. Но, всё же, появились (а местами и сохранились) люди богатые и в тех местах где они собирались, жизнь становилась легче, красивее и спокойнее. Вот как в той же Санта-Барбаре, например. Здесь даже во время подавления приснопамятного калифорнийского мятежа, стоившего Соединённым Штатам Флориды, было относительно спокойно. А уж как всё совсем успокоилось, так сюда снова потянулись люди зажиточные, благо после всё той же кубинской оккупации Флориды с местами южными, приморскими и спокойными, далёкими от всяческих волнений, в США случилась некоторая напряжёнка.

Однако и в таком райском местечке имеется заведение мрачное, предназначенное для личностей, не желающих соблюдать райскую благодать этого места. Тюрьма, значит. И вот, в жаркий августовский полдень, в этой тюрьме случились занимательные события: Скованный наручниками и облачённый в оранжевую тюремную робу узник выглядел абсолютно потерянным. Охранники втащили его в комнату, предназначенную для общения с адвокатом, усадили за стол и приковали к стулу. Арестант заполошно озирался вокруг, когда в камеру неожиданно вошёл… Джеймс Барух собственной персоной.

— Дед! — воскликнул узник и попытался вскочить, но цепи не дали ему этого сделать.

— Внук мой Айзек! — радостно всплеснул руками триллиардер. — Я так рад тебя увидеть! В последнее время ты пренебрегал семейными встречами. Нехорошо, нехорошо!

— И поэтому я здесь?

— Нет! Что ты! Ты здесь, потому что ты дурак.

— Что? Что я такого сделал?

— А ты не знаешь? Нука-нука? Припомни? Йося Кацман. Невилл Шортдейл. И ещё… как его? Сам назовёшь?

— Дед… Я не…

А в глазах Айзека Баруха уже плескался вполне себе животный страх.

— Джой Роджер. Но ты всё правильно сделал, его называть не вздумай! Вот его-то я, пожалуй, вытащу. Вот это гений! Надо же! На коленке собрал передатчик, который смог дотянуться до этого русского “лаптя” и закачать туда вирус! Надо его с Джоном познакомить! Чую, на пару эти ребята будут зажигать так, что вся Америка начнёт отплясывать!

— А я? Ты же не оставишь меня здесь!

— А ты, если тебе хватит ума, сдашь тех, кто надоумил тебя на эту идиотскую выходку. И тогда тебе дадут немного, лет двадцать. И, кстати, появится небольшой такой шанс, что тебя здесь, в тюрьме, не утопят в унитазе.

— В унитазе? — на лице Айзека протаяло искреннее детское недоумение.

— Ну… может ты повесишься, может вены вскроешь. Они всё сделают, чтобы ты ненароком не помянул их где в своих мемуарах. А вот если ты их сдашь, то у них и повода тебя мочить больше не будет, и возможностей поубавится.

— Дед! Дед! Что ты говоришь! Ведь я же твой внук!

— Да, как это ни печально. И это уже не исправить.

Услышав это, Айзек сник:

— Значит, ты уже меня списал?

— Знаешь, Айзек, я романтик. Я делал такие инвестиции, что партнёры задавались вопросом о моей вменяемости. Я инвестировал в безумных художников, в сумасшедших изобретателей. Я даже инвестировал в жулика, который пытался меня обокрасть и в мошенника, который хотел меня разорить. Идея была шикарная! Но исполнение… — старый Барух картинно схватился за голову. — Но, тем не менее, парнишка оказался отличным аналитиком и сейчас работает в моей команде. Но, запомни, я никогда не инвестировал в дураков. Так что тебе не светит.

— Я? Почему?!!!

— А что сделал ты? Я каждому внуку дал по пять миллионов! И что получилось? Том честно сказал: “Я не финансист.”, вложил деньги в акции, по моим советам, и устроился пилотом в Восток-Гагарин. Хороший пилот получился, кстати! Русские к нему присматриваются. Сэм, любит баб и роскошь, как и ты. Но он и это монетизировал. Стал мотаться по земле и писать книги о своих похождениях. Честное слово, если бы он пролетел, я бы ему ещё подбросил, но он уже удвоил капитал своими книгами. Джон, он сидел у меня на шее со своими вопросами, звонил днём и ночью, отрывал от совещаний, и через год я разрешил ему самому торговать на бирже. Он сделал всё наоборот по сравнению с моими советами, но сейчас у него не пять, а семь миллионов. А ещё он компьютерный гений, русские его даже на Луну взяли. А ты, Айзек? Просадил почти всё на бабах и тачках, которые бьёшь каждый год и попытался убить компьютерного гения компьютерным вирусом! Это надо додуматься! И, мало того, что сам в этом ничего не смыслишь, так ещё и умудрился нанять таких криворуких исполнителей! Таких ещё поискать надо! Школота сейчас и то лучше умеет путать следы. Джон за пол часа по этим вирусам так расписал их компьютеры, что ФБР осталось только свериться с базой и прийти по адресу. А они тут же сдали тебя.

Айзек сник окончательно. Джеймс вздохнул и закончил вразумление:

— Значит так! Сделаешь так, как я тебе сказал, тогда отсидишь спокойно своё…

— Двадцать лет?

— Ну… думаю, где-то около. Учитывая сколько тут политики. Книжки почитаешь, ума-разума наберёшься. А деньги пока полежат в банке, проценты нарастут. Потом сможешь жить на проценты. Не так шикарно, конечно, но с голоду не умрёшь и бездомным не останешься.

Барух поднялся и, уже уходя спросил:

— Скажи честно, на что ты надеялся? Ведь чтобы добраться до состояния тебе надо убрать десятка полтора кузенов. Неужели ты думал, что это тебе по зубам?

Айзек уронил голову на руки и заплакал в бессильной злобе.

Кабина корабля Ла-20-ЛП, 4 августа, около 3 часов ночи по московскому времени

Земля в иллюминаторах… всё ближе и ближе… напряжение нарастает. Экипаж облачился в скафандры, все заняли свои места, пристегнулись… Крылья “лаптя” выдвинуты в посадочное положение, последняя коррекция проведена, все ждут…

И вот командир объявляет:

— Есть усилие на ручке управления[4]!

Корабль начинает едва заметно покачивать, но это вскоре успокаивается, зато появляется перегрузка. Она нарастает, почти до двух единиц. Земной шар у них над головой начинает медленно поворачиваться.

— Ничего себе, нас держит! — с восторгом говорит Аскар. — Может нырнём поглубже? На всякий случай.

— Пожалуй… — откликается Влад и докладывает на Землю: — Опускаюсь до ста сорока!

— Не увлекайся! — отвечает по радио Ник Никыч.

Через некоторое время:

— Двадцать восьмая! У вас торможение недостаточное!

— Понял! Выпускаю щитки! — откликается командир.

Раздаётся гудение приводов и снаружи выдвигаются тормозные щитки.

— Слушай! А мы ведь первые, кто выполняет аэродинамический полёт[5] выше ста километров! — вдруг заявляет Аскар.

— Шаттлы в XX веке начинали тормозить на ста двадцати, — возражает Влад.

— Так то начинали торможение, а я про устойчивый полёт!

— Ну хорошо! Выше ста двадцати! — усмехается Джон.

— А вообще, кто-нибудь посчитал, сколько раз мы первые? — подаёт голос Света.

— А давай посчитаем! — радостно откликается Лена. — Первая пионерская! Раз!

— Первая без участия взрослых в составе экипажа, — поправляет Джон и тут же добавляет: — Первая совместная, советско-американская на Луну. Два! Первый официальный контакт с ксеносами, три!

— Первый аэродинамический полёт выше ста километров! Четыре! — добавляет Влад.

— Первый раз в истории, находясь на открытой лунной поверхности, человек почесал нос рукой! — весело добавляет Аскар. Экипаж взрывается смехом.

— Между прочим, тоже зачёт, — очень серьёзно говорит Джон. — Знаете, надо и правда составить заявку в Гиннеса. Может и пройдём! А там ещё покопаться, глядишь ещё на что нароем.

— Вот ты и займись! — хмыкает Влад.

— А что? Займусь! — решительно заявляет американец.

Какое-то время они летят молча, но в конце концов Аскар, внимательно наблюдающий, как ползут цифры скорости и высоты на табло, не выдерживает:

— Друг, дай порулить!

— Держи! — легко соглашается Влад.

Они что-то переключают на пульте и и через некоторое время слышен обмен репликами:

— Корабль взял! — Аскар.

— Корабль отдал! — Влад.

И снова все молчат. Вдруг Люся вспоминает один важный момент:

— Лен! А тебя как, домой отпускают или…

— Щаз! Отпустят они мою лапу! Остаюсь в Москве, на доп-обследования. да и в Комиссию по лженауке приглашают, Сапфиру показать. Мама написала, что уже квартиру в Москве дали. Уже и на работу устроились, она и папа.

— Быстро у вас, — покачал головой Джон.

— У нас работы много, на всех хватит, — усмехнулся Влад и обратился к Лене: — А ты просись в девяносто первую школу.

— И правда, — подхватывает Люся, — так, глядишь, к нам в класс попадёшь! Вот будет прикольно!

И снова, время ползёт, ползёт, ползёт…

— Нагрузка на крыльях растёт! — Аскар словно выныривает из транса.

Пилоты оживляются, начинается следующий этап сложного манёвра по входу в атмосферу и снижению космического корабля…

Лётное поле космодрома Восточный, ближе к полудню по местному времени

Для такого эпохального события — возвращение Первой пионерской экспедиции — встречающих на удивление мало. Плотной групкой стоят счастливые, но напряжённые родители. Ну а с ними ещё и братья и сёстры членов экипажа. Чуть в сторонке гораздо более рассеянной толпой тусуются журналисты. Камеры на треногах и возвышенных мобильных платформах, микрофоны, кто-то что-то говорит, записывает. Все напряжены, все ждут.

— Ну где же они? — вопрошает визгливым голосом уже известная нам Александра Васильевна. Она всматривается в сторону взлётной полосы, крутит головой, вытягивает шею, едва не подпрыгивает.

— Да успокойтесь вы! — с улыбкой говорит ей невысокая, но широкая в кости женщина азиатской наружности. — В атмосферу вошли нормально, кокон[6] сбросили, значит сядут.

В этот момент со стороны полосы раздаётся слабый хлопок и почтенная публика видит раскрывшиеся тормозные парашюты.

— Ну вот, они уже на земле, — спокойно говорит собеседница Александры Васильевны, — а вы нервничали.

— Ох, как вы только выдерживаете! Уже третий раз своего отпускаете! Не страшно?

— Страшно! — признаётся казашка. — А что делать? Не будешь же держать его при себе. Так мужчина не вырастет.

— У вас парень, а моя-то куда лезет?!!!

Кабина корабля Ла-20-ЛП, несколько минут спустя

Тормозные парашюты отстрелены, “лапоть” прокатился ещё сколько-то и застыл не доехав метров триста до конца полосы.

— Есть остановка! — сообщает командир. И экипажу, и диспетчерской.

— Принято! — отвечает диспетчер. — Ждите тягач, раньше времени не выскакивайте.

— Ну совсем как с детьми! — обижается Света.

— Главное, чтобы они и тут что-нибудь не напутали и не забыли, — с ехидцей говорит Люся.

Командир возвращает беседу в деловое русло:

— Кстати, как у нас давление7?

— Выравнено! — рапортует Света.

— Ну хорошо! Тогда ждём.

Вскоре к кораблю подъезжает могучий аэродромный тягач, цепляется за переднюю стойку, ту самую, за которую “лапоть” подтягивали на стартовую позицию там, на Луне, и тянут в сторону стоянок.

— О! И наши все тут! — восклицает Аскар, глядя на толпящихся родителей.

— Вы, главное, сразу к ним не бегите, — ухмыляется Влад. — У нас сначала доклад начальнику экспедиции…

— А потом карантин! — намеренно противным голосом напоминает Света.

В этот момент корабль останавливается и диспетчер произносит:

— С возвращением, товарищи! Выходите!

И всё же, все ещё раз оглядывают кабину, три недели бывшую их домом. Свои рабочие места, хоть и стандартные, но всё же немного подогнанные под себя, экраны мониторов, иллюминаторы, в которых уже привыкли видеть мёртвые лунные пейзажи, залитые свирепым солнечным светом… Это всё было, а сейчас пора идти дальше! И командир командует:

— Открыть люки! Покинуть корабль согласно штатного расписания.

Сам Влад выходит, как и положено, последним, ещё раз проверяя: все ли вышли, всё ли выключено. И так необычно видеть шлюзовую камеру с обоими распахнутыми люками, внешним и внутренним….

Лётное поле космодрома Восточный, пара минут спустя

Экипаж выстроиться вдоль нарисованной на земле линии. Стёкла шлемов у всех открыты, только Лена сняла шлем и держит его в руке. Особые обстоятельства в виде ксеносовской мембраны, заменившей стекло. Как ей управлять никто не понимает, но не держать же бедную девушку на регенераторе кислорода, когда вокруг такой день?

Влад командует: “Равняйсь! Смирно!”, подходит к Ник Никычу, но останавливается в трёх метрах от него, и докладывает:

— Товарищ генерал-майор воздушно-космических сил! Двадцать восьмая лунная экспедиция вернулась на Землю в полном составе! Все задачи выполнены! Готовы приступить к выполнению новых задач!

— Поздравляю вас с успешным завершением экспедиции! Вольно! — говорит Ник Никыч и опускает руку от козырька фуражки. И добавляет радостно: — Молодцы, черти!

Дальше все залезают автобус и уезжают, на послеполётный карантин и реабилитацию, которые продлятся неделю, а потом всем полагается отдых в Артеке.

Уже в автобусе, Ник Никыч оборачивается к отделённым от него стеклом космонавтам и говорит:

— Понимаю, все устали и хочется уже скинуть скафандры, но, пожалуйста! Одно последнее усилие!

— Прессконференция? — криво усмехается Джон.

— Увы. Но, обещаю, самых обезьян там не будет. Разве что Радио Свобода. А сразу после, встреча с родителями. Но, увы, пока тоже через стекло.

Тут Джон оживляется:

— Кстати! Я вот не понимаю! Раньше, в первом СССР, Свободу запрещали, глушили радиоканал. А сейчас приглашаете, даже на такие прессконференции. А они ведь такие же, как тогда!

— Они такие же, — кивнул Ник Никыч, — а вот мы изменились. Мы многое поняли. Поняли, что критику, возражения, а порой и откровенную клевету, надо обсуждать, ложь — опровергать, но ни в коем случае не замалчивать. Только так можно утвердить правду.

Космодром Восточный, гостиница для вернувшихся экипажей, комната для встречи с гостями, 10 августа, середина дня по местному времени

— Итак, вы хотели меня видеть, — произнёс Николай Иванович Колючий, усаживаясь в кресло напротив стеклянной перегородки, отделяющий всё ещё находящийся в карантине экипаж от той части комнаты, которая предназначена для посетителей.

Слово взяла Лена:

— Да, Николай Иванович! Я просмотрела запись “третьего глаза”…

— Это та камера, которая у вас на чепчике? — уточнил КГБшник.

— Да, на подшлемнике. Понимаете, я как-то засомневалась, что этот сейсмозаряд мог разбить стекло. Он взорвался метрах в пяти от меня, а там тола, всего ничего! А это стекло, оно ведь двойное, его автомат с десяти метров не пробивает! Вот я и просмотрела эту запись по кадрам.

— И?

— Этот заряд вообще не взорвался! Там рядом с ним возник какой-то огонёк, из него ударил луч, мне прямо в забрало… Да вот! Смотрите! — она вывела изображение на мониторы, свой и установленный в отделении для гостей: — Видите, вот упал заряд… вот, рядом с ним что-то вспыхнуло… Рядом! А заряд отлетает в сторону!.. А вот из вспышки лучик, прямо в стекло… Вот тут, видите, на стекле, на обоих, на внешнем и внутреннем, словно пятно такое…

— Огненное…

— Да! А вон на следующем кадре уже круглая дырка, на обоих стёклах одинаковая, и от неё идут трещины во все стороны.

— Значит, всё-таки ксеносы… — задумчиво сказал Влад. — Но зачем? Они же потом нам помогли!

— Кто их знает… — задумчиво произнёс Николай Иванович. — Ксеносы, они, оказывается, такие ксеносы… А твой дракон ничего об этом не рассказал?

— Сапфира? Она говорит, что узнала от них очень много, но рассказать не может. Не потому, что запрещают, а потому, что… ну… Это всё совсем другое по сравнению с тем, как живём мы.

— Понятно, — задумчиво произнёс КГБшник. — Значит и те, которые с Федерации, тоже…

— Да, — решительно заявила Лена. — Пусть, конечно, ещё специалисты посмотрят…

— Вы сами уже специалисты, дай бог всякому! — усмехнулся Николай Иванович. — Не знали, что уже к вам очередь выстраивается, за консультациями?

— Что?!!! — хором выдохнули юные космонавты.

— Это всё пока придерживают, пока вы не отдохнёте, а дальше, готовьтесь! Ну так что с тем метеоритом?

— А не было его! Если бы был, он бы входил в стену под острым углом, остался бы след. Такие на Луне есть. Да тот же пробой в Страбоне! А здесь ничего нет! Как будто что-то взорвалось в самой стене, где-то на глубине пол метра.

Начальник сводной оперативной группы задумался на минуту, после чего удовлетворённо кивнул и спросил Лену:

— Включаешь это в отчёты?

— Да, конечно!

— Ну и правильно! И, молодец, что сообщила об этом мне. Будем работать! А вы, спокойно отдыхайте!

Москва, Шереметьево, 15 сентября 2116 года

Без проблем прошёл карантин, после которого юные космонавты отправились отдыхать на море. Оттуда Джон послал таки заявку в Книгу рекордов Гиннеса, но, увы, неудачно. После тщательного подсчёта выяснилось, что по числу сделанного в первый раз Гагарин их обогнал. Ну что же, проиграть такому сопернику не обидно. Ну а кроме того были и пионерские костры, и купание в море, и дискотеки, в общем всё, что делает пионерское лето (последнее пионерское у наших героев) пионерским и праздничным. Но всему приходит конец, закончилось и это лето, правда для наших героев закончилось оно в середине сентября. И сегодня они разлетались по домам. Правда половина экипажа оставалась в Москве: Влад и Люся и так москвичи, а Лена стала москвичкой вынуждено, потому что за эволюцией её искусственной руки внимательно следили аж в трёх московских НИИ одновременно. Ну а оставшиеся разлетались по домам.

— Ну вот и закончилась наша экспедиция, уже совсем, — вздыхает Света.

— И экипаж наш разлетается, — в то ей вздыхает Аскар.

— Интересно, — включается в разговор Лена, — я вот ездила в экспедиции, там тоже, собрались люди, передружились, работают вместе… Но потом работа закончилась, все разъезжаются, спокойно так. А у нас как-то подругому…

— Ага! — согласился Аскар. — И когда раньше летал, тоже, прилетели, реабилитацию закончили и разъехались по отпускам. Может у нас потому что…

— Да забей, — усмехнулся Влад, — Пусть ВМ объяснениями мается, это у него работа такая, а мы, давайте просто не терять друг друга!

— Вот! — оживляется Света. — Тогда на зимние все собираемся ко мне, в Вологду! От нас и до Великого Устюга рукой подать!

— А что есть Великий Устюг? — уточняет Джон.

— Там же Дед Мороз живёт! — хором отвечают ему остальные.

Но тут объявляют рейс на Алма-Ату, Аскар хлопает товарищей по рукам и направляется к родителям, успевая на прощание бросить:

— А на весенние каникулы все ко мне! Покажу вам, как степь цветёт!

В глазах Люси вспыхивает заметная заинтересованность, а Джон тоже не может остаться в стороне и приглашает народ к себе, в Америку, на следующее лето.

— Ничего не получится, — ехидно отвечает Люся, — Ленку вон, уже впрягли снова туда лететь, с ксеносами договариваться.

— Только я без Влада не полечу! — решительно заявляет Лена.

— Брат, ты попал! — усмехается американец.

— Да ну вас, сплетников, — смущённо отмахивается сам Влад.

Но тут Джон замечает кучку из нескольких человек в иностранной лётной форме и машет им рукой, бормоча про себя: “Ну надо же!”. От группы отделяется один из пилотов и подходит к ребятам, Джон представляет:

— Вот, кстати, знакомьтесь, Том, мой кузен. Тот самый, который пилотом в Восток-Гагарин.

Все пожимают друг другу руки, Том интересуется:

— Ви действительно пролететь на крыльях по мезосфере? Да?

— Ага, — отвечает Влад.

— А как… — и пилоты пускаются в обсуждение своих профессиональных вопросов.

— Не, точно психи, — комментирует Света.

— Мы все тут такие, — пожимает плечами Люся. — Вот скажи тебе сейчас, что можно зайти в Федерацию за образцами…

— Полечу, — спокойно и уверенно говорит юная биологиня.

Но тут объявляют посадку на самолёт до Вологды и Света идёт к родителям, не забыв напоследок повторить своё приглашение на новогодние каникулы.

— Только мы, москвичи, никого не приглашаем, — вздыхает Люся.

— Как не приглашаем! — взвился Влад. — На ноябрьские всех соберём. И ты, Джон, тоже, просто обязан приехать. Не сможешь в этом году, обязательно в следующем! Будет двести лет Октября. Тут такое будет!

Тут Том смотрит на часы и говорит:

— Очен жаль, но нам тоже пора.

Американцы тоже уходят.

— Ну и нам пора, — вздыхает Люся, глядя им вслед.

— Пора, — эхом откликается Лена, — вот и правда, закончилась наша экспедиция, уже совсем. Что-то будет дальше?

— Дальше? Дальше будет ещё интереснее! — решительно заявляет Влад, обнимая свою… он теперь уже точно может сказать, любимую.

Вся троица направляется к выходу.

— Ты прямо как в многотомной книге: “Ждите следующего выпуска!”, — усмехается в тон ему Люся.

А Лена машет наблюдающим за ними репортёрам левой рукой и на кончиках пальцев у неё загораются и гаснут слабые, но вполне заметные огоньки…

1…о самом справедливом из наших судов… — намёк на суд Линча.

2 безопасный коридор входа в атмосферу: чтобы войти в атмосферу на скорости в 11 километров в секунду и при этом не сгореть и не проскочить мимо, улетев потом в межпланетное пространство, надо сделать это очень точно, и по углу вхождения в атмосферу(точность ~3 градусов), и по точек входа (в пределах одного километра), чтобы не слишком глубоко и не слишком мелко. Американские Аполлоны с этой задачей справлялись, но в XXII веке все летают на компьютерном управлении и искусство такого точного прицеливания ещё аж от Луны несколько утрачено. Зато появились другие возможности.

3 облететь шарик на второй космической по кругу — шарик в данном контексте — Земля. Вторая космическая скорость, она же — скорость убегания, скорость при которой космическое тело (космический корабль, например) преодолевает притяжение планеты и улетает в межпланетное пространство. Облететь Землю на второй космической скорости можно только используя аэродинамические силы.

4 Есть усилие на ручке управления — естественно, даже ручное управление идёт через компьютер, но и обратную связь никто не отменял.

5 аэродинамический полёт — полёт с использованием аэродинамических сил, например, подъёмной силы, создаваемой крылом.

6 кокон сбросили — космический корабль при входе в плотные слои атмосферы окутывается плазменным коконом, в этот момент связь с ним пропадает. Когда скорость падает, плазменный кокон тоже пропадает и связь восстанавливается. Этот этап торможения традиционно считается самым опасным.

7 как у нас давление? — давление воздуха в кабине во время полёта всегда постоянное и чуть меньше нормального атмосферного давления. Прежде чем открывать люки, надо выровнять давление внутри кабины с забортным.

Content

Лопухов К.К Ещё один маленький шаг